Фельдман Максим

Homo amicus: Деловой человек в поисках друга

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Камилл Ахметов

Руководитель проекта: Анна Туровская

Арт-директор: Татевик Саркисян

Иллюстрации: Валерия Важенкова

Корректор: Елена Сербина

Верстка: Белла Руссо

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Фельдман М., 2024

© Оформление. ООО «Альпина ПРО», 2025

* * *

Благодарности

Настоящим близким друзьям, встретившимся мне на разных этапах жизненного пути.

Не только тем, кто стал частью меня, пройдя проверку временем, но и тем, дружба с кем завершилась – либо медленно и спокойно угасла, либо разорвалась неожиданно и болезненно. Как бы ни закончились эти дружбы, как бы ни сожалел я об их завершении, как бы ни обижался на одних бывших друзей и как бы порой ни мучился совестью перед другими – все вы были посланы мне судьбой и повлияли на то, кем я стал сегодня.

Я посвящаю эту книгу всем вам!

И конечно, тем друзьям, встреча с которыми еще впереди…

* * *

Большое спасибо тем, «об кого» я думал в процессе работы: Ольге Фельдман, Марку Фельдману, Елизавете Янович, Алексею и Катерине Харитонцевым, Максиму Буланенко, Ольге Крыловой, Наталье Дюваль, Александру Семашко, Олегу Ремыге, Сергею Мартынову, Антону Васильеву, Андрею Батанову, Сергею Градировскому, Алексею Горячеву и Алексею Ёжикову. Наши разговоры, а также ваши критика и поддержка внесли огромный вклад в эту работу!

Отдельную и особую благодарность выражаю моему другу Андрею Михайленко за его поддержку и неоценимый вклад в работу над этой книгой.

Термины и определения

Вольтер советовал участникам дискуссии договариваться о терминах до начала спора. Если собеседники не договорились о том, что они имеют в виду, используя те или иные слова, любая коммуникация может рассыпаться или серьезно застопориться.

На страницах книги я буду стараться вовлечь моего читателя в диалог. В этом диалоге нам придется пользоваться полисемичными (многозначными) словами, поэтому я позволю себе перечислить основные понятия, которые буду использовать.

Приводя этот список, я никоим образом не претендую ни на полноту, ни на универсальность предлагаемых мной значений некоторых слов и словосочетаний – я делаю это лишь для того, чтобы на берегу обозначить, как я понимаю эти слова в контексте данной книги. Надеюсь, что наш диалог (или даже спор!) с читателем не будет буксовать и что мы поймем друг друга чуть быстрее обычного.

Итак.

Дружба: избирательные отношения с другими людьми, не несущие в себе эротического или романтического подтекста, имеющие разную степень интенсивности и близости, но всегда характеризующиеся большей и меньшей долей взаимных симпатии, доверия, благожелательности, самораскрытия, заботы и поддержки.

Любовь: положительное эмоциональное и ментальное отношение к другому человеку с присущими этим чувствам и мыслям стремлением к объекту любви, привязанностью, доброжелательностью, симпатией или даже восхищением.

Идеальный друг: образ (как правило воображаемый) человека, полностью соответствующего всем эталонам дружбы, которые сформировались в нашем сознании.

Настоящий друг: тот, кто не подведет в трудную минуту и дружит с нами не столько ради выгоды, пользы или удовольствия, сколько ради самой дружбы с нами. Этот человек ценит в нас не то, кто мы, а то, какие мы.

Близкий друг: тот, кого мы хорошо знаем, кому доверяем и кого выделяем среди других.

Приятель: тот, с кем мы выстраиваем регулярные и доброжелательные, но не очень глубокие и вполне предметные отношения – как правило, по одному вопросу, одной теме.

Товарищ: тот, кто ближе, чем приятель, но дальше, чем друг.

Знакомый: мы знаем этого человека и помним о нем некоторые вещи: например, как его зовут, где он работает, где мы впервые встретились, были ли чем-то друг другу полезны – но не более того.

Сильные связи: около 150 человек (семья, друзья, товарищи и приятели), с которыми мы способны поддерживать более или менее качественный контакт на каждом этапе нашей жизни.

Слабые связи: наши знакомые, то есть все остальные люди в нашей записной книжке.

Окружение: совокупность всех сильных и слабых связей человека.

Персональный социальный капитал: совокупность ресурсов, которые человек накапливает благодаря своим социальным связям и взаимодействию с другими людьми. Эти ресурсы могут включать в себя доверие, репутацию, поддержку, материальные блага, знакомства, доступ к информации и возможностям и так далее.

Социальный интеллект: совокупность способностей человека, определяющая успешность его межличностного взаимодействия с другими людьми в различных социальных контекстах.

Эмоциональный интеллект: способность распознавать, понимать и управлять своими эмоциями, а также осознавать и реагировать на эмоции других людей.

Ментализация (модель психического, теория разума): способность понимать, что чужое сознание отличается от своего, и действовать соответствующе.

Гемофильность (homophily): тенденция, благодаря которой люди окружают себя теми, кто похож на них самих.

Нетворкинг: установление и поддержание полезных связей.

Языковая картина мира (языковое сознание): исторически сложившаяся совокупность ви́дения мира, транслируемая языком народа, отражающаяся в нем и определяющая способ восприятия и устройства мира.

Психика: совокупность мыслей и чувств человека, отражающих его восприятие реальности и регулирующих его поведение.

Чувство одиночества: переживание изолированности и ненужности другим, вызванное несоответствием количества и качества желаемых и имеющихся у человека социальных связей.

Уединение: пребывание в одиночестве, без общения с другими.

Цифровые оптимисты: те, кто считает, что массовая цифровизация нашей жизни принесет больше пользы.

Цифровые пессимисты: те, кто считает, что массовая цифровизация нашей жизни принесет больше вреда.

Деловой человек: тот, кто занимается бизнесом или работает в коммерческой компании, то есть менеджер, предприниматель, управленец, инвестор, акционер, владелец бизнеса и так далее.

Романтические отношения: связь между двумя людьми, характеризующаяся эмоциональным влечением друг к другу, сексуальным влечением, желанием проводить время вместе и ожиданием эксклюзивности.

Диады и триады (в социологии): группа из двух и, соответственно, из трех человек, которая объединена каким-то видом межличностных отношений.

Недодруженность: недостаток друзей или их отсутствие.

Проявление уязвимости: состояние открытости, незащищенности и готовности показывать свои слабости. Согласие сбросить маски и искренне показывать другому себя настоящего.

Самораскрытие: межличностная открытость, способность рассказать другому о своих проблемах, мыслях, чувствах, переживаниях, желаниях и радостях.

Нуклеарная (простая) семья: состоит из родителей и их несовершеннолетних детей.

Расширенная (сложная) семья: состоит из людей разных поколений (супруги, их дети, бабушки и дедушки детей), которые живут вместе.

Друлеги: такие коллеги, с которыми у нас складываются дружеские отношения (образовано от слов «друг» и «коллега»).

Аутичные черты: набор характеристик поведения и когнитивных особенностей, которые могут указывать на ту или иную степень расстройства аутистического спектра.

Аутофобия: патологическая непереносимость, боязнь одиночества.

Самость: осознание человеком своей индивидуальной личности, своей субъектности, своей самостоятельности и «отдельности» от других.

Предпринимательское мышление: особый подход к решению проблем и принятию решений, характерный для предпринимателей. Оно включает в себя ряд качеств и навыков, которые позволяют видеть возможности там, где другие видят проблемы, и действовать решительно и творчески для достижения поставленных целей, ориентируясь на эффективность и продуктивность.

Лонгитюдное исследование: научное исследование, проводимое в течение длительного периода времени, зачастую годами, для изучения изменений в поведении, взглядах, отношениях или других аспектах жизни участников.

Этика: система нравственных принципов и правил, регулирующих поступки человека и его поведение в обществе. Взгляды людей на то, что такое хорошо и что такое плохо, могут сильно отличаться.

Соцдем: жаргонный термин из маркетинга, сокращенное от «социально-демографические признаки целевой аудитории».

Введение. Возвращение дружбы

В наши дни главу о дружбе приходится начинать с ее оправдания[1].

Клайв Стейплз Льюис

У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей[2].

Антуан де Сент-Экзюпери

Дорогой читатель, когда ты держал в руках книгу о дружбе? Не удивлюсь, если ты ответишь «не помню». Возможно, кто-то скажет о «Трех товарищах» Ремарка или о «Трех мушкетерах» Дюма, или о том, как читал детям или внукам «Малыша и Карлсона», «Приключения Незнайки и его друзей», «Маугли», «Волшебника Изумрудного города» или «Маленького принца»…

Между тем книги о других видах межличностных отношений тебе наверняка попадались: о романтических чувствах и сексе, о любви и браке, о воспитании детей, об отношениях с родителями, о построении партнерств, о менторстве и наставничестве, об управлении командой – и уж точно о деловом нетворкинге. Трудно представить зрелого делового человека, который в поиске своего work-life balance не задумывался бы о том, что происходит в его отношениях с другими людьми, и изредка не брал бы в руки соответствующие книги. Но не кажется ли тебе странным, что со времен юности твои руки не держали книг о дружбе?

Неужели тема дружбы устарела? Может ли статься, что она вышла из моды? А может быть, все дело в том, что «нет таких магазинов, где торговали бы друзьями»? Была ли дружба в приоритете у предыдущих поколений – скажем, всего 30–40 лет назад? И если да, то куда она пропала, и не нужна ли нам книга о таких важнейших людях в нашей жизни, как друзья?!

Эта книга может быть справедливо воспринята читателем как своего рода консервативная рефлексия дружбы.

Консервативная – потому что дружба видится мне чрезвычайно важным элементом счастливой и наполненной жизни. Ценностью дружбы мы, кажется, стали пренебрегать, как бы предполагая, что она случается сама по себе. Поэтому мне, как консерватору, хочется сказать читателю: «Осторожно – похоже, мы теряем что-то очень важное!»

Рефлексия – потому что мне, как исследователю, действительно интересно задавать вопрос «Как было раньше?» При этом я отдаю себе отчет в том, что для существенной доли моей читательской аудитории – предпринимателей и управленцев – взгляда в прошлое, пусть вдумчивого, недостаточно. Ведь деятельных и активных деловых людей всегда интересует будущее: именно в нем наши новые проекты, новые вызовы, новые победы – и, конечно, новая прибыль.

Это жизненное кредо метко схватил Питер Друкер, вероятно, самый выдающийся теоретик менеджмента ХХ века. Преподнося идею будущего как важнейшего принципа бизнес-лидерства, он повторил слова Авраама Линкольна, сказавшего как-то: «Лучший способ предсказать будущее – это создать его»[3]. Сегодня будущее стало настолько модной штукой (или так было всегда?), что почти любое обращение к прошлому рискует быстро потерять внимание делового человека, если оно не помогает ему думать о стратегии движения вперед.

Но – простите меня за заезженную банальность! – без вопросов «Как это было?» и «Почему это было именно так?» неразумно задаваться вопросами «Почему это исчезло?» и «Что будет дальше, если ничего не менять?».

Ведь прошлое превращается в опыт, только когда оно подвергается осмыслению. Многие философы говорили об этом. Так, датчанин Сёрен Кьеркегор в середине ХIХ века говорил, что «жить нужно, глядя вперед, но понять жизнь можно, только оглянувшись назад». А Георгий Щедровицкий считал, что «рефлексия – это умение видеть все богатство содержания в ретроспекции (то есть обращаясь назад: "что я делал?") и немножко в проспекции»[4].

Именно такую рефлексию дружбы я и предлагаю: мы поговорим о том, как ее понимали в прошлом, что происходит с ней сегодня, и (немножко!) о том, что с ней может быть в будущем. Так я надеюсь сподвигнуть тебя, читатель, к тому, чтобы ты спросил себя: «Как я дружил раньше?», «Каково место дружбы в моей жизни сегодня?» и «Каким я хотел бы видеть его в будущем?»

Почему я решил написать эту книгу? Поверь, дорогой читатель, я не раз получал от своих собеседников добродушные усмешки, когда упоминал, что работаю над темой дружбы. Да и сам я, признаюсь, не раз посмеивался над собственной дерзостью взяться за такую масштабную тему. И тем не менее ты держишь в руках плод моих многолетних наблюдений, упорных и далеко не всегда легких исследований, стройных и не очень стройных размышлений. Как бы наивно это ни прозвучало, но я верю в дружбу – в первую очередь в настоящую близкую дружбу между зрелыми людьми.

Уверен, что вопросы «Почему он не хочет со мной дружить?», «Как я дружу?», «Какие друзья мне нужны?» когда-то задавали себе все думающие люди. Вероятно, эти вопросы идут рядом с другими экзистенциальными вопросами вроде «Кого я люблю?», «Каким я хочу быть?» и «В чем смысл жизни?». Но подавляющее большинство оставляет эти темы недодуманными и неосмысленными до самого зрелого возраста, а иногда и до старости…

Аристотель считал дружбу самым необходимым для жизни, так как «никто не пожелает себе жизни без друзей, даже если б он имел все остальные блага»[5]. Позволю себе согласиться с великим философом, которого мы вспомним еще не раз, поскольку он много размышлял о дружбе. А ты, дорогой читатель, когда-нибудь всерьез задумывался о ней? Уверен, что задумывался – и крепко! – особенно в моменты столкновения с неискренностью, злоупотреблением доверием, предательством. В бытность предпринимателем я тоже часто сталкивался с подобным – ничего личного, только бизнес. Но я был и остаюсь проповедником дружбы как одной из несущих конструкций долгой, счастливой и здоровой жизни. Об этом говорит наука, да и я сам не раз наблюдал это своими глазами, изучая дружеские связи.

Как вы уже поняли, на страницах этой книги я буду вести мысленный разговор преимущественно с тем читателем, которого я хорошо знаю, – со зрелым предпринимателем и управленцем, как правило, мужчиной. Правда, у меня есть обоснованная надежда на то, что эта книга будет интересна самому широкому кругу читателей и что она принесет пользу представителям обоих полов из самых разных видов деятельности. Ведь дружба – ценность универсальная.

Всем своим читателям я хочу задать такой вопрос: «Когда душа вдруг просит доверительного, глубокого и целительного разговора, чей номер ты наберешь без раздумий?»

Как считает британский антрополог и эволюционный психолог Робин Данбар, «дружба и одиночество – две стороны одной и той же социальной монеты, и мы по жизни переходим от одной к другой. Что удивило медицинских исследователей в течение последнего десятилетия или около того, так это то, насколько драматичным на самом деле является воздействие дружеских отношений не только на наше счастье, но и на наше здоровье и даже на продолжительность нашей жизни. Мы плохо справляемся с изоляцией»[6].

Как я уже сказал, дружба – штука универсальная. Одновременно с этим она очень индивидуальна, и я осознаю и глубоко уважаю тот факт, что у каждого из нас может быть свой взгляд на этот вид отношений, продиктованный культурой, языком, воспитанием, образованием, мировоззрением, религией и даже близкой нам общественно-политической идеологией. Но как универсальная общечеловеческая ценность, дружба, хоть и принимает различные формы, по своей сути остается понятной каждому. Она не развивается по одинаковым шаблонам (и слава богу!), но в ее основе лежат единые законы.

Да, я верю в настоящую близкую дружбу. Как любой верующий во что-то человек, я стараюсь обрести то, во что верю, – и мне это удается, иначе эта книга не состоялась бы. Но я продолжаю учиться дружить, и поэтому я категорически далек от намерения морализаторствовать или, не дай бог, поучать. Я лишь надеюсь увлечь тебя, мой читатель, верой в дружбу. Ну а если ты в нее уже веришь, то я постараюсь усилить эту веру, поделиться с тобой кое-какими мыслями и рассказать о полезных исследованиях по этой теме. Иногда я буду позволять себе мягкие намеки и вежливые вопросы, призванные помочь тебе задуматься о месте дружбы в твоей жизни. Если все это у меня получится, я буду считать свою миссию выполненной.

Дружба, как один из краеугольных камней человеческой социальности, уже неплохо изучена антропологами, биологами, психологами, историками, лингвистами и даже экономистами. Но никто не думал и не писал о дружбе больше, чем… нет, не психологи, как ты подумал, а философы! Рассуждать о дружбе сквозь призму психологии межличностных отношений мне не очень интересно, оставлю это профессиональным психотерапевтам, а также коучам – многим из них есть что сказать по этой теме, и часто к ним стоит прислушаться. Я буду опираться на рассуждения мыслителей – как великих, так и не слишком известных. И это не дань моде на философию, это действительно близкий мне исследовательский подход. И конечно, я поделюсь с тобой результатами современных научных исследований и экспериментов, показавшимися мне интересными и полезными в контексте рассматриваемой темы.

Не скрою, эта книга далась мне непросто. Однажды, когда от широты и многогранности темы у меня опустились руки, мне потребовалась помощь друга. Я рассказал о своем авторском тупике Андрею Михайленко, моему спарринг-партнеру по работе с текстами. Обсудив со мной несколько источников, он сказал следующее: «Это же совершенно невозможно читать обычному человеку! Напиши проще, и люди это оценят».

Американский прозаик Джон Стейнбек как-то сказал, что писательство – вещь простая, ведь «из двух фраз следует выбрать ту, что короче; из двух слов – то, что проще; из двух описаний – то, что яснее…». Не уверен, что у меня получилось следовать этому принципу, но я старался.

Моей целью было поговорить о том, как зрелые люди ищут осмысленные ответы на важные вопросы о дружбе. Я описал несколько методик и подходов, которые помогут понять, кто тебя окружает, какими бывают друзья, как их выбирать, как поддерживать отношения и как расставаться. Но все предложенные подходы, советы и рекомендации – лишь вспомогательные инструменты. Моя главная цель как автора – чтобы ты сформировал свое собственное понимание дружбы, свое персональное к ней отношение. Я думаю, что это важно, и поэтому говорю тебе об этом сразу и со всей прямотой. Но я не призываю тебя отказаться от стремления к быстрой практической пользе, столь свойственной современному деловому человеку. Я предлагаю другое.

Чтобы объяснить, что я имею в виду, процитирую предисловие немецкого социолога и философа Эриха Фромма к его книге «Искусство любить»:

Чтение этой книги принесет разочарование тем, кто рассчитывает найти в ней практические рекомендации по искусству любви. Напротив, цель данной книги – показать, что любовь – это не чувство, легко доступное любому человеку независимо от степени его зрелости. Автор стремится убедить читателя в том, что любые попытки любить обречены на провал, если человек не постарается самым активным образом развивать собственную цельную личность… Удовлетворение в индивидуальной любви не может быть достигнуто без способности любить ближнего, без искреннего смирения, без смелости, веры и дисциплины[7].

Какое отношение любовь имеет к дружбе, мы обсудим немного позже. А пока, дорогой читатель, давай договоримся, что в основном мы будем рассуждать о том, в каком состоянии находятся наши дружеские связи и почему они так сильно влияют на то, что мы представляем собой как люди. Хорошим результатом такого разговора станет сформированная система индивидуальных представлений о дружбе. Она и подскажет нам, что нужно предпринять для улучшения ситуации, конечно, если это покажется необходимым.

Я буду много говорить об отношениях и связях и постараюсь сделать это понятно и интересно как для моих мысленных собеседников, так и для самого широкого круга читателей. Но подчеркну – эта книга не о нетворкинге! Она не поможет сделать карьеру, развить бизнес или достичь влияния в обществе, освоив пару приемов вроде «Всегда улыбайтесь». Труд Дейла Карнеги «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», изданный впервые в 1936 году и с тех пор проданный тиражом в 15 млн экземпляров, стал самым популярным в мире гидом по нетворкингу – и абсолютно заслуженно. Я совершенно не претендую на эту почетную позицию.

Маскировка расчетливого нетворкинга под дружбу – большая проблема, в том числе и для меня как для автора. Говоря со своими друзьями о работе над этой книгой, я не раз слышал от них такой вопрос: «О, книга о дружбе! Это будет что-то похожее на Карнеги?»

Нет, не будет! Я говорю о близкой дружбе: как она возникает и почему заканчивается, какой бывает и от чего зависит, как меняется с возрастом, чем отличается от товарищества и любви, как воспринимается в разных культурах, как и во что трансформируется в быстро меняющемся цифровом мире, как наличие друзей влияет на работу мозга и психики – и даже о том, как близкая дружба повышает удовлетворенность жизнью и влияет на ее продолжительность.

Дорогой читатель, давай поищем ответы на эти вопросы!

В юности я был сильно недодруженным[8] мальчиком – иметь близких друзей очень хотелось, но обрести их не получалось. Мне легко понять британского философа Бертрана Рассела, который писал, как в детстве «испытывал растущее чувство одиночества и отчаяния: встречу ли я когда-нибудь человека, с которым мог бы поговорить»[9]. Бертрана Рассела от одиночества спасли природа, книги и математика, меня – данные богом и семьей коммуникативные способности. Нет, я не был застенчивым ботаником! Наоборот, я был вполне активен в общении со сверстниками, периодами даже слыл душой компании, но в индивидуальных отношениях дальше приятельства или в лучшем случае товарищества дело не заходило. А романтической душе подростка-идеалиста так хотелось настоящей глубокой дружбы! Словно какой-то ядерный двигатель работал внутри, требуя непременно найти истинного друга – того, кого Аристотель называл «другой я», Монтень – «второй я», а Бэкон – «другой "я сам"». Как и многие юнцы, я искал идеального друга – не воображаемого, а реального.

Это состояние отлично описал Жан-Жак Руссо:

Как могло случиться, что, имея душу от природы чувствительную, для которой жить – значило любить, я не мог до тех пор найти себе друга, всецело мне преданного, настоящего друга, – я, который чувствовал себя до такой степени созданным для дружбы[10].

К слову, Руссо, как и многие великие мыслители, и в зрелом возрасте испытывал трудности в отношениях – и не только с друзьями. Одна куртизанка, которую Руссо крепко обидел после их физической близости, предложила ему «оставить дам в покое» и «пойти и продолжить изучение своей математики»… Мы еще вернемся к этому великому французу, когда будем говорить об одиночестве, – ведь он знал в нем толк.

Переживания одиночества и активизация потребности в близкой и глубокой дружбе – нередкое явление для юности. В этом возрасте человек впервые открывает свой внутренний мир, осознает свою субъектность, осмысливает собственную идентичность – то, что Карл Густав Юнг называл самостью.

Гегель писал:

Дружба имеет своей почвой и своим временем юность… когда они [индивиды] соединяются и так тесно связываются друг с другом в едином умонастроении, единой воле и единой деятельности, что дело одного тотчас же становится делом другого. Этого уже нет больше в дружбе мужчин…[11]

Гегель не отрицает взрослую дружбу, но значительно сужает ее рамки степенью пользы и разумности потраченного на нее времени – в его рациональный век это понятно и простительно.

Людям, родившимся в не менее рациональном XX веке, в позднем СССР, знаком вкус романтического образа идеальной дружбы, воспетый кинематографом и литературой. Но никто не учил нас, как завязывать, поддерживать и укреплять дружбу во второй половине жизни. Дружба возвышалась, но не объяснялась. Дело, видимо, в том, что советская массовая культура, постулируя высшую ценность дружбы, не учила нас разрешать конфликты, договариваться и быть гибкими в отношениях с другими. Скорее наоборот: необходимым критерием искренности считалось умение говорить прямо и не юлить. А ведь дружба – тем более долгая близкая дружба между зрелыми людьми – невозможна не только без честности, но и без терпимости и гибкости.

По-настоящему близких друзей я обрел в уже более-менее зрелом возрасте, когда мне было около 30 лет. Кого-то из них я сохранил по сей день, от кого-то отдалился, с кем-то прекратил общение. Так бывает, и я не скрою, что среди этих расставаний есть такие, за которые я себя корю. Но я очень рад, что за последние несколько лет (на момент публикации этой книги мне 52) в моем круге настоящих близких людей появились новые имена. Этот опыт доказывает мне – и я постараюсь поделиться своей убежденностью с тобой, читатель, – что близкая дружба не является уделом юности. Однако в зрелом возрасте на пути к такой дружбе могут обнаружиться как очевидные, так и неожиданные преграды. Осознать их – важно и полезно.

Вместе с резкой сменой общественной парадигмы с коллективизма на индивидуализм в России 1990-х годов понятие «дружба» обвально девальвировалось – вместе с рублем. Вполне резонно считать, что и до 1990-х годов дружба обесценивалась поздним советским строем, который одной рукой стремился повышать ее морально-нравственную ценность («Из поколения в поколение крепите дружбу народов СССР»[12]), а другой рукой дискредитировал искреннюю бескорыстную дружбу, превращая дружеские связи в способ достать дефицитные товары («Коммунизм – это когда каждый советский человек будет иметь знакомого мясника»[13]). Вместо с одной стороны фальшивых, а с другой стороны добрых и наивных коммунистических лозунгов о товариществе и братстве нам предложили фастфуд «любви к себе»: ты – самое важное, что у тебя есть, люби себя, иначе проиграешь. Идеологический постулат «человек человеку друг, товарищ и брат» мгновенно сменился древним «человек человеку волк». Сыграла роль и наша национальная культура силы – люди быстро поверили, что они должны сами идти к своему счастью. Какая дружба – нужно строить карьеру, делать бизнес, зарабатывать деньги и отбиваться от бандитов! А смешивать бизнес и дружбу для русского человека опасно – останешься либо без бизнеса, либо без друзей, либо и без того и без другого…

А почему так? Потому что нам свойственно все делать на широкую ногу:

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубнуть, так уж сплеча![14]

И конечно, если дружить, то по полной – как говорил Белинский: «Где нет полной откровенности, полной доверенности, где скрывается хотя малость какая-нибудь, там нет и не может быть дружбы»[15]. Эти правильные слова были сказаны Белинским в письме к своему родственнику, коллеге и другу прямо перед тем, как со всей прямотой упрекнуть того в мелочности, любезничании с ничтожными людьми, конформизме, притворстве и еще бог знает в чем… Все письмо к своему другу автор пронизал упреками и претензиями, обернутыми в дружескую открытость.

Удивительно, насколько часто стереотип о настоящей русской дружбе маскирует психологическую незрелость под честность и откровенность. Мы верим в искренность своих слов, когда говорим «раз ты мой друг, то я прямо выскажу тебе все, что думаю…».

В такой идеализации дружеской честности, в таком максимализме прямоты есть что-то по-детски привлекательное, и, возможно, именно поэтому такое поведение столь присуще нашему национальному характеру. Но именно оно и играет с нами злую шутку. В дружбе мы, русскоговорящие люди по всему миру, зачастую спотыкаемся, стремясь проявить всю эту широту и прямоту души слишком быстро и непосредственно.

Правда, идеализация и тотализация дружбы свойственны (или были свойственны) не только нам, но и другим культурам. Французский философ XVI века Мишель Монтень, говоря о своем недавно умершем ближайшем друге, писал так:

Возникнув столь поздно и имея в своем распоряжении столь краткий срок (мы оба были уже людьми сложившимися, причем он – старше на несколько лет), наше чувство не могло терять времени и взять себе за образец ту размеренную и спокойную дружбу, которая принимает столько предосторожностей и нуждается в длительном предваряющем ее общении. Наша дружба не знала иных помыслов, кроме как о себе, и опору искала только в себе… в нас не осталось ничего, что было бы достоянием только одного или другого, ничего, что было бы только его или только моим[16].

Я рад за Монтеня, но даже я, апологет настоящей близкой дружбы, считаю, что с такой идеализацией и тотализацией отношений стоит быть осторожным. Ведь когда столь насыщенное смыслами и идеализированное понятие, как дружба, заходит на территорию современной жизни, так ориентированной на выгоду, все становится сложнее. И если смешать с бизнесом такую наивность, инфантильность и романтическую максималистичность, с которыми многим из нас было свойственно думать о дружбе до 1990-х годов, это неизбежно приведет к большому разочарованию. Мне кажется, именно это и произошло со многими из нас – вера в настоящую дружбу осталась в нашей юности не только потому, что мы повзрослели и огрубели, но и вследствие сильнейших изменений в обществе.

Скептики вправе справедливо заметить, что успешным в бизнесе вполне может стать человек, у которого вовсе не сформирован концепт близкой дружбы. Мне приходилось встречать таких людей в разных странах. В силу своего воспитания и (или) образования они, выросшие в очень рациональной или даже циничной среде, с детства учились холодной расчетливости, основанной на установках: «Никому не верь, опирайся только на себя, люди предадут». Помните, как дон Вито Корлеоне из «Крестного отца»[17] говорил своему неосмотрительно вспыльчивому старшему сыну Сантино: «Что это с тобой? У тебя размякли мозги? Никогда больше не говори чужакам, о чем думаешь!»

Подобное отношение часто бывает свойственно тем, кто прошел нелегкий путь предпринимательства в турбулентные времена и укрепился в убеждении, что настоящая дружба – не более чем сказка. Как правило, так думают очень эффективные, умные и рациональные люди, не смешивающие эмоции и дело. Если верить Платону, который считал, что все идеи уже существуют в некоем дата-центре мироздания и человек лишь «вспоминает» их, как бы пробуждая их в своей душе, можно сказать, что таким людям идея дружбы просто не «вспомнилась».

Можно ли – и нужно ли! – учить их дружить? Не знаю. Но думаю, что постараться помочь им «вспомнить» идею дружбы стоит. Вдруг они рискнут пойти на это и узнают что-то важное о себе? Здесь вспоминаются слова Галилея о том, что человека нельзя ничему научить, можно лишь помочь ему найти это в себе самом.

Советский и российский социолог и психолог Игорь Кон говорит, что «вряд ли найдется человек, который не задумывался бы о сущности дружбы. Впервые это обычно случается в ранней юности, когда от школьных диспутов о дружбе, товариществе и любви ждут не только абсолютной ясности, но и практического решения жизненных проблем. Умудренные опытом взрослые улыбаются такой наивности – но и их волнуют проблемы психологии общения, социальные и психологические причины некоммуникабельности, способы укрепления соседских и дружеских связей»[18].

Похоже, что зрелые сапиенсы хотели бы иметь близких друзей – просто не все верят, что это возможно, или не знают, как это делается. У некоторых это получается само собой, они будто обладают имманентным знанием некоего важного социального секрета, пусть это знание и носит форму неявного[19]. Для других, как для героев великого фильма Копполы, дружба – всего лишь механизм решения деловых и жизненных задач, а настоящая дружба – непозволительная роскошь. Есть и те, кто в дружбу верит, но кому-то ее искусство не поддается. И таких, кажется, в нашем мире становится все больше.

Как известно, «по вере вашей да будет вам»[20]. Не веря в дружбу, мы рискуем и вовсе остаться без нее. А ведь именно дефицит друзей, наряду с нехваткой близости и теплоты в семье, и делает зрелого человека одиноким. Возможно, нехватка друзей переживается взрослым человеком даже болезненнее, чем проблемы в браке. Исследователи из Йоркского университета в Канаде в начале 1980-х годов сравнили[21] остроту переживаемого одиночества 700 мужчин и женщин в семье, любовно-романтических связях, дружеском и товарищеском кругах. Они выяснили, что в молодом возрасте чувство одиночества сильнее связано с проблемами в любовных отношениях, а в зрелом возрасте – с нехваткой близости в отношениях с друзьями или с отсутствием близких друзей как таковых.

Мы еще вернемся к разговору об эпидемии одиночества и о ее связи с дружбой. А пока я хочу спросить тебя: как ты думаешь, не в этом ли причина взрывного роста интереса к деловым сообществам и клубам, особенно к таким, которые предлагают предпринимателям и управленцам общение в узком и доверительном кругу – в так называемых форум- и мастермайнд-группах? Что это – расчетливый деловой нетворкинг или подсознательный способ побороть чувство одиночества и найти друзей? Возможно, и то и другое?

Аристотель утверждал, что дружба строится вокруг равенства. Эту мысль, кажется, впервые сформулировал Пифагор, который говорил, что у друзей все общее и что дружба – и есть равенство между людьми. Конечно, понятие равенства шире, чем одинаковый вид деятельности, но, очевидно, что общий контекст предпринимательства и менеджмента делает новые связи в бизнес-сообществах потенциально полезными для делового нетворкинга. Аристотель не только не отрицал ценность дружбы ради пользы и выгоды, но и считал, что умение заводить такие связи просто необходимо для достижения делового успеха, поэтому «дружба, основанная на пользе, свойственна более торговцам»[22].

Что же касается «дружбы ради самой дружбы», которую Аристотель считал настоящей, то равенства в деятельности (например, общего бизнес-контекста) для нее недостаточно. Ведь в поисках настоящих близких друзей может быть неразумным ограничивать свой круг общения людьми, скроенными из тех же смыслов, амбиций и проблем, что и ты. Тем более что нередко бизнесмены попросту устают от дружбы друг с другом ради пользы…

Что ты думаешь об этом, дорогой читатель? Не стоит ли успешному деловому человеку подумать о равных (сомасштабных) ему друзьях из других профессиональных областей? Не может ли слово «свой» на определенном жизненном этапе значить больше, чем просто «хочу в друзья таких же крутых предпринимателей, как я»?

Эта книга – моя скромная попытка помочь читателю сформировать явное, четкое и ясное знание о дружбе – с кем дружить, как дружить, зачем это нужно, чем дружба важна для меня, как сохранить старых друзей, нужно ли это делать, стоит ли мне искать новых друзей, сколько сил это потребует и ради чего их стоит потратить?

Я знаю, что такой подход может быть воспринят как своего рода роботизация дружбы. Я понимаю этот риск.

Как метко подметил норвежский исследователь Хельге Сваре, мы не любим, когда такие понятия, как дружба и любовь, технологизируются и превращаются в точную науку, – среди социологов и психологов даже есть мнение, что подробный взгляд на дружбу вреден. Сваре пишет:

Меня удивляет, насколько редко дружбу обсуждают. Люди часто говорят о друзьях и о том, чем они занимаются: «У Бенте новая работа, а Трульс вроде бы ремонтирует ванную». Но самому феномену дружбы уделяют мало внимания. Это становится особенно заметно в сравнении с тем неимоверным интересом, который в наши дни вызывают другие отношения между людьми, а именно – романтическая любовь… Есть мнение, что дружба – это то, что спонтанно возникает между людьми, которые друг другу нравятся и друг друга уважают. Это феномен, поднимающий нас над обыденностью. В то же время дружба предусматривает невинную наивность. Она не терпит жесткого анализа. Возможно, немногословность в том, что касается дружбы, объясняется также распространенным в нашей части земного шара мифом о том, что дружба – это «нечто, что просто случается». Мы не можем ни управлять ею, ни повлиять на нее. Поэтому нет и причины говорить или размышлять о дружбе[23].

Я не мог найти лучшего способа закончить введение к моей книге, чем привести эту цитату своего коллеги. С тем, что дружба как-то возникает и как-то случается, не поспоришь. Но то, что она не терпит анализа, – ошибка!

Конечно, дорогой читатель, я не собираюсь предлагать готовых решений, технологизировать или, не дай бог, роботизировать дружбу. Действительно, никто не знает, как именно она с нами случается, – не будем скатываться в жесткий анализ и пытаться лишить дружбу ее магии. Наша цель – подробное и открытое размышление о том, чем для нас важна дружба, этому посвящена первая часть книги. Во второй части мы поговорим о том, как мы дружим и как мы можем развивать свой социальный интеллект, чтобы дружить больше и крепче.

Справедливости ради стоит признаться, что во многом я написал эту книгу и для себя. Как прекрасно сказала американская писательница-фантаст Лоис Буджолд:

Я не пишу истории, чтобы рассказать читателям, что думать, и даже сказать им, что я думаю; я пишу их [книги], чтобы показать мне, что я думаю. Писательство – это всегда путешествие к открытию этого пути, волнительное как для меня, так, я надеюсь, оно будет и для читателей[24].

В этом смысле, дорогой читатель, давай исследовать тему дружбы вместе и на равных.

Согласен? Тогда начнем!

Часть I. Чем важна дружба

Глава 1

Язык дружбы

Все знают, что язык любого народа отражает его менталитет. Но редко кто задумывается о том, что язык не только отражает наше мировоззрение, но и одновременно формирует его. Первым эту идею сформулировал Вильгельм фон Гумбольдт, немецкий филолог и философ, который говорил: «Языки дают нам различные способы мышления и восприятия»[25].

Именно язык оказывает решающее влияние на то, как люди, выросшие в среде этого языка, будут представлять себе мир – какими будут их приоритетные морально-нравственные установки (базовые ценности), во что эти люди будут верить (идеалы), чем они будут отличаться от представителей других лингвокультур (культурные особенности) – и что они будут понимать под языковыми концептами, такими как риск, свобода, ум, душа, красота и, конечно, любовь и дружба. Ви´дение мира, транслируемое языком народа и отражающееся в нем, называют языковой картиной мира или языковым сознанием. Это своего рода корпус наиболее существенных понятий, единая система взглядов или коллективная философия, которая несет в себе не только такие понятные вещи, как особенности быта и кухни или отношение народа к пространству и времени, но и этику и психологию этого народа.

Ядром языковой картины мира или языкового сознания считают слова-концепты, которые наиболее часто используются, вызывают максимальное количество ассоциаций с другими словами и, как следствие, особо влияют на культуру общества. Получается, что ядро языковой картины мира отражает ключевые национальные идеи – культурологи называют их доминантами культуры.

Изучать языковые картины мира исключительно интересно. Приложив немного усилий, можно узнать и о своей, и о других культурах очень много фундаментально познавательного и практически полезного – для национального и этнического самопознания, для понимания происходящего в мире, для бизнес-кругозора и даже для личностной осознанности, о которой так любят говорить сегодня, – ведь то, какие мы, в огромной степени обусловлено нашим языком.

Работая с таким объемным понятием, как «дружба», важно заглянуть за занавес его бытового применения и постараться восстановить смыслы, которые за ним стоят. Как же выглядит ядро русского языкового сознания и какое место занимает в нем слово «дружба»? Говоря об этом, я сосредоточусь на русском слове «дружба» и лишь в редких случаях, для сравнения, буду приводить примеры, касающиеся места слова friendship в английской лингвокультуре.

Лингвисты А. А. Залевская и Н. В. Уфимцева в своих работах 1980-х – середины 1990-х годов представили анализ 75 самых «ядерных» слов в английском и русском языках (они используют термины «ядро лексикона» и «ядро языкового сознания»)[26].

Русский язык → Английский язык

Интересно, правда? Выходит, слово «друг» занимает очень важное место в жизни русскоговорящего человека. Вот первая десятка русского языкового сознания: человек (1), дом (2), нет (3), хорошо (4), жизнь (5), плохо (6) и большой (7), друг (8), деньги (9) и дурак (10).

Рис. 1. Ядро языкового сознания носителей русского и английского языков

Как мы видим, в английском языковом сознании слово friend оказалось гораздо дальше – на 73-м месте. Это слово является самым частым в английском языке из всех способов описать взаимоотношения с другими людьми – оно встречается значительно чаще, чем mother («мать»), father («отец»), husband («муж») и wife («жена»). Но его сила и его роль в языковом сознании англоговорящих людей – невелики.

Похоже на то, что в русской культуре понятие «друг» удержалось, сумело сохранить свою «ядерность», а в англо-американской культуре сместилось далеко в сторону «знакомств с новыми людьми». Но когда я взялся писать о дружбе, я понял, что существует проблема, связанная с размыванием силы слов «друг» и «друзья», которой порой трудно избежать и русскоговорящим людям. Я называю ее «проблема Карнеги».

В 1936 году успешный американский преподаватель ораторского мастерства, в то время уже обучивший около 15 000 нью-йоркских бизнесменов искусству публичных выступлений, издал книгу, которой было суждено стать одним из самых популярных бестселлеров за всю историю человечества. Я уже упоминал легендарный труд Дейла Карнеги «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей»[27]. Первый тираж этой книги составил 5000 экземпляров, он был полностью распродан… за один день!

Американская экономика уже начинала выходить из Великой депрессии, и предложенные Карнеги принципы оказались невероятно востребованы на оживающем рынке труда – менее чем за год было продано более 1 млн экземпляров в США и за их пределами. До СССР эта книга дошла лишь в 1978 году – она была опубликована в очень популярном в то время экономическом журнале «ЭКО», в разделе «Зарубежный бестселлер». В те времена запрос на эффективные коммуникации начинал формироваться и в СССР и идеи Карнеги легли на благодатную (я бы сказал, на нетронутую) почву.

Напомню дорогому читателю, что до конца 1980-х годов для среднестатистического советского гражданина вообще не существовало такого понятия, как психология! Я помню, как в самом начале 2000-х годов мой тесть, прекрасно образованный советский инженер, не мог понять, о чем я говорю, когда я поделился с ним мыслями о том, что его внучка (моя дочь) могла бы выбрать профессию психолога. Этих знаний не было даже на базовом уровне и даже у высокообразованных специалистов советского народного хозяйства.

Вот почему зерно американца Карнеги, брошенное на нетронутую почву психологии межличностных отношений советского периода, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Люди переписывали его книгу от руки, перепечатывали на пишущих машинках, делали копии на ротапринтах и ЭРах[28] – и штурмовали библиотеки в поисках потрепанного номера журнала, чтобы прочитать хотя бы часть книги. Обладать любой копией труда Карнеги считалось большой удачей среди руководителей предприятий народного хозяйства и членов партийных органов. В полном варианте на русском языке книга была издана лишь в конце 1980-х годов – и стала бестселлером по всему СССР.

Я хорошо помню, как мой отец, в то время работавший директором крупного НИИ, как-то за ужином сказал: «Как жаль, что я не знал всего этого, когда окончил институт, – руководителю обязательно нужны такие вещи!»

Очевидно, что учение Карнеги помогло огромному количеству людей во всем мире освоить и развить навыки общения. Очевидно также и то, что оно сыграло с нами – и с американцами, и с русскими – злую шутку.

«Начинайте с дружеского тона», «Улыбайтесь», «Проявляйте искренний интерес к другим людям», «Говорите о том, что интересует вашего собеседника», «Предоставляйте другому человеку возможность выговориться», «Будьте хорошим слушателем», «Поступайте так, чтобы другой человек почувствовал себя значительным», «Признавайте свою неправоту», «Уклоняйтесь от споров», «Избегайте конфликтов», «Проявляйте сочувствие к мыслям и желаниям других» – разве есть что-то алогичное или вредное в этих рекомендациях? Конечно, нет. Более того, все это было известно и до нашей эры – достаточно заглянуть, к примеру, в Книгу Притчей Соломоновых из Ветхого Завета. Но Карнеги блестяще подал многовековую мудрость человечества в виде учебника по общению. И несмотря на то что он все время призывает своих читателей быть искренними, никто так не навредил пониманию настоящей близкой дружбы, как он. Все дело в том, как он понимает слово «друзья»!

Представление о том, что, опираясь на смысловые значения слов в родном для автора языке, можно вывести универсальные этические конструкции, – широко распространенная ошибка. Я не знаю, претендовал ли Карнеги на всемирную универсальность тех смыслов, которые он вложил в словосочетание win friends («завоевывать друзей»), но он совершенно определенно ускорил девальвацию слова friend в английском языке. И осмелюсь предположить, что, не будь Карнеги, Марк Цукерберг не использовал бы слово friends для обозначения подписчиков в своей социальной сети, тем самым продолжив размывать ценность слова «друг» на новом, доселе невиданном уровне.

К слову, лингвисты подтверждают, что ценность и глубина английского слова friend были сильно девальвированы за последние пару веков. Всемирно известный лингвист и русист[29] Анна Вежбицкая пишет об этом так:

Значение английского слова friend изменилось в течение веков таким образом, что это выявляет глубинные изменения в отношениях между людьми. Эти изменения можно было бы грубо охарактеризовать разными способами – как «девальвация», «расширение охвата», сдвиг от «вертикального» («в глубину») к «горизонтальному», от «эксклюзивного» к «инклюзивному» и так далее… В целом значение слова friend стало более «слабым», так что для того, чтобы ему обрести нечто вроде прежней «силы», теперь приходится использовать выражение «close friend»[30].

Карнеги, конечно, продавал людям средство для достижения финансового успеха – ведь американцы ринулись читать его книгу, чтобы вооружить себя навыками, необходимыми для процветания. Вполне вероятно, что учение Карнеги оказало немалое влияние на экономическое чудо, совершенное Америкой в XX веке. Но его книга, безусловно, внесла большой вклад и в девальвацию слова friend. Как пишет журналист Егор Михайлов:

Благодаря книге «Как завоевывать друзей…» западное понимание дружбы изменилось. Теперь это была не связь, зарождавшаяся между двумя людьми, которые могут что-то дать друг другу, а наоборот: успешный человек заводил дружбу, чтобы достигать своих целей и распространять влияние. Эта смена фокуса и сыграла с трудом Карнеги злую шутку. Случайно или нарочно, но, говоря о дружбе, он в итоге написал самый популярный в мире гид по манипуляции[31].

Иммануил Кант вторил Аристотелю, говоря, что человек должен быть целью, а не средством. Он рассматривал этот принцип в широком смысле, но если сузить его до межличностных отношений, то смысл слов Канта состоит в том, что другой человек, наш друг, должен представлять для нас самодостаточную ценность. Если же мы общаемся с человеком не за то, какой он есть, а из-за того, что у него есть (деньги, власть, статус или другие ресурсы), мы рассматриваем его как средство. Да, философ делал оговорку, что весь мир, основанный на таком высоком отношении к другим, – утопия. Но применять этот принцип к самым близким отношениям, к настоящим друзьям, он считал не только возможным, но и правильным.

Мы поговорили о том, что слово «дружба» занимает важнейшее место в русском языковом сознании, и о том, как девальвировалось английское слово friend. Но значит ли первое, что с русской дружбой все хорошо? Не происходит ли подобная девальвация с этим словом и в русском языке?

Для начала предлагаю восстановить значение слов «дружба» и «друг» в русском языке.

Среди лингвистов нет полного консенсуса касательно того, откуда в русский язык пришли эти слова и какой путь они проделали сквозь века. Поэтому я приведу следующую таблицу с некоторыми наиболее содержательными значениями[32], которые нам пригодятся.

Российские лингвисты Арапова и Гайсина считают, что в основе концепта дружба лежит концептуальная метафора дерева, поскольку именно наличие подобной базовой метафоры способно объяснить сосуществование таких, например, исходных значений индоевропейского корня *dhreugh, как «крепкий, прочный, верный», «держаться вместе», «следовать друг за другом» и др.[33] Невольно вспоминается русская пословица: «Человек без друзей – что дерево без корней».

Если сильно упростить, то все значения этой метафоры можно сгруппировать в два главных посыла:

● Действовать совместно, то есть поддерживая (подпирая) друг друга.

● Составлять из себя сообщество людей, прочно держащихся вместе.

Рис. 2. Происхождение русского слова «друг»

Какими должны быть наши отношения с людьми, чтобы нам захотелось действовать с ними сообща, держаться вместе и поддерживать друг друга? Как ни удивительно, очень неплохие ответы на этот вопрос можно найти в словарях и энциклопедиях.

Русский лингвист Владимир Иванович Даль сказал: «Составитель словаря не указчик языку, а служитель, раб его»[34]. Раз язык отражает мышление народа, его картину мира, а составитель словаря эту картину фиксирует, то для определения значений и смыслов, заложенных в слова, бывает очень полезно покопаться в словарях. Анализ слова «друг» в 27 русских словарях (толковых, этимологических, фразеологических и других) показал, что из всех характеристик, приписываемых нами дружеским отношениям, наиболее частыми являются шесть. Привожу их ниже и снабжаю их авторской расшифровкой, которую я отчасти заимствовал у лингвиста Анны Вежбицкой (рис. 3).

Друг – это тот, кому я симпатизирую и кого хорошо знаю, с кем я открыт и для кого хочу делать хорошее, кого я выбрал и к кому отношусь бескорыстно. А поскольку дружба невозможна без взаимности, мой друг – это тот, кто относится ко мне так же!

Что ж, у нас есть первый тест для анализа своего окружения на предмет дружеских чувств, не так ли? Да, но не стоит относиться к этим критериям слишком категорично. Ведь не все даже достаточно близкие нам друзья пройдут этот тест полностью – вычеркивать их из друзей? Вовсе необязательно.

Ниже мы увидим, что для того, чтобы назвать кого-то настоящим близким другом, взрослому человеку требуется время. Приведенные характеристики можно считать хорошим маркером динамики отношений – или, если хотите, дорожной картой развития дружеских отношений. Думая об этих критериях применительно к конкретному человеку, можно задавать себе такие вопросы: «Насколько я ему доверяю?», «Насколько хорошо я знаю его?», «Насколько глубоко я рассказываю ему о себе и есть ли у меня желание раскрываться больше?», «Что мне в нем очень нравится, а что приходится терпеть?», «Что я хочу для него сделать?» – и, конечно: «Как бы он ответил на эти вопросы, думая обо мне?»

Рис. 3. Характеристики дружеских отношений

В нашей культуре нередко бывает так, что мы либо «друзья друг другу», либо «никто друг другу». Нам бывает непросто видеть друга в человеке, еще не ставшем нам настоящим близким другом. Как мы увидим ниже, выражение «настоящий друг» будто бы делает всех остальных наших друзей «ненастоящими»! И это может быть ошибкой, ведь дружба бывает разной степени близости, разной силы, разной глубины.

Для описания таких дружеских связей, которые еще не стали самыми-самыми близкими, я предлагаю использовать все богатство синонимического ряда русского языка: «друг», «товарищ», «приятель», «знакомый». Давайте разберемся со значением этих слов.

Слово «товарищ», похоже, пришло к нам из тюркских языков. Его первоначальное значение может показаться неожиданным: «тавар» можно перевести как «собственность» или «имущество» (отсюда и слово «товар»), а «ищ» произошло от турецких «эш» или «иш», что означает «друг». Турецкое слово «товарищ» в значении «совладелец» или «компаньон» обогатило и русский лексикон: до революции «товариществами» называли торговые компании, теперь – объединения дачников и одну из форм организации предпринимательской деятельности.

В советский период смысловое и социальное наполнение слова «товарищ» кардинально изменилось. С одной стороны, оно облагородилось более глубоким межличностным смыслом, а с другой – стало безличной формой обращения к незнакомому человеку, заменив собой все классовые варианты вроде «господин» или «сударь». И несмотря на нещадное использование этого слова в официальных коммуникациях («дорогие товарищи» в глубине души, возможно, понимали, кто кому товарищ), оно стало самым близким синонимом дружбы. Например, в Моральном кодексе строителя коммунизма (своде принципов коммунистической морали, принятом КПСС в 1961 году) постулируется социальная норма: «Человек человеку друг, товарищ и брат».

Можно сколь угодно указывать как на косность официального советского языка 1970–1980-х годов, так и на фальшивость всех этих лозунгов, но факт остается фактом: нормативность (общеобязательность) дружбы и товарищества в обществе постулировались постоянно!

Важно, что понятие «дружба» формировалось между «братством» (кровными или назваными родственниками) и «товарищами» (спутниками, соратниками, компаньонами) еще с античных времен. Так, гомеровский Одиссей отправляется в путь в сопровождении «этеров» (др.-греч. ἑταῖροι) – конной гвардии македонских царей, которые называются в «Илиаде» то друзьями, то товарищами. Таким образом, другим ближайшим значением слова «товарищ» можно считать слово «спутник». А кто может стать надежным спутником в трудном и опасном путешествии? Конечно, родственники и друзья.

Товарищеская форма дружбы, безусловно, требует определенного уровня взаимопонимания, доверия и симпатии, но она основана не столько на безусловном аристотелевском личностном интересе к человеку, сколько на совместном деле с ним. То есть товарищество – та самая гегелевская «дружба в деятельности», о которой мы говорили выше. Закончится деятельность (например, военный поход) – закончится и дружба. То есть даже близкий товарищ (спутник, соратник, компаньон) не только совсем необязательно превратится в настоящего близкого друга, но и далеко не всегда останется товарищем. А поскольку «походов» (учебы, работы, проектов, сообществ) в нашей жизни много, то и товарищей мы обретаем немало, превращая в настоящих друзей лишь немногих. Именно такую категоризацию степеней близости с товарищами мы видим и в Античности – так, Ахиллу ближе всех Патрокл, а после него – Автомедон и Алким[35]. Как сказал мне недавно один молодой человек, «у меня много товарищей в университете, но близко дружу я только с двумя».

Русское слово «приятель» восходит к глаголу «приять» и означает человека, с которым мы хорошо знакомы и к кому относимся с определенной степенью симпатии и преданности. В русских летописях княжеские приятели – его доверенные лица, союзники, на которых он мог опереться. Быть у кого-либо в приятелях означало быть единомышленником, сторонником[36].

В России в XVII–XVIII веках среди дворян было принято начинать письма словами: «Государю моему милостивому приятелю…» – а заканчивать, например, так: «По сем тебе, приятелю моему, челом бью». Такая словесная изысканность была призвана не только проявить аристократическую вежливость, но и выразить адресату личную доброжелательность. Сегодня мы, как правило, называем приятелем того, кого знаем лучше, чем просто «знакомого», но кто не стал (или пока не стал) нам товарищем – и тем более другом. Как мы увидим далее, этот наш приятельский круг состоит из соседей, коллег, клиентов, супругов наших друзей, однокурсников и других – словом из всех тех, с кем мы общаемся регулярно и в доброжелательном ключе, но кого еще не повысили в ранге[37] до товарища.

Ну а «знакомый» – это человек которого мы узнаем в толпе и о котором помним несколько фактов: как он выглядит, как его зовут, где работает, где мы впервые встретились, были ли чем-то друг другу полезны, но не более того. Очевидно, что таких слабых связей в нашем списке контактов может быть много и очень много.

Я не сомневаюсь, что предлагаемый мной краткий этимологический анализ далеко не полон, недостаточно четок и что с ним можно поспорить. Например, можно было бы вполне справедливо указать на то, что русское боевое братство называли дружиной – от «друже» (друг) или «дружья» (друзья), или аргументированно заметить, что все эти слова являются синонимами, а значит, накладываются друг на друга, смешиваются и используются для обозначения одного и того же понятия. Просто, на мой взгляд, это не столь важно. Ведь, как я уже говорил в начале книги, моя цель – не в том, чтобы доказывать истинные значения слов, а в том, чтобы выработать минимально необходимые для нашего разговора определения и понятия. Поэтому просто предлагаю зафиксировать, что на страницах этой книги слово «товарищ» мы будем применять по отношению к связям менее сильным, чем близкая дружба, но более сильным, чем «приятельство» и «знакомство».

Я предлагаю рассматривать социальную карту нашей жизни в виде слоев – или кругов общения.

Термин «круги близости» ввел в широкий обиход антрополог и эволюционный психолог Робин Данбар. Возможно, вы уже знакомы с его открытиями из моей книги «Сила окружения» или из моих многочисленных лекций. Если вы хорошо помните систему кругов Данбара, то можете смело пролистать следующую главу. Остальным читателям я советую отнестись к ней внимательно – открытия этого ученого необходимы для понимания вашего социального окружения.

Главное в этой главе

■ Родной язык формирует мышление человека. Культурные доминанты (национальные идеи) народа отражены в его языковой картине мира – совокупности ценностных установок и представлений о жизни. Эта картина мира формируется родным языком и отражается в нем.

■ Слово «друг» входит в ядро языкового сознания русскоговорящего человека, то есть существенно влияет на его культуру и ви´дение мира. Для англоговорящего человека слово friend находится далеко за пределами ядра его языковой картины мира.

■ Учение Дейла Карнеги и активное использование слова «друг» для обозначения подписчиков в социальных сетях привели к девальвации глубокого смысла, заложенного в этот тип отношений.

■ Близкая дружба – глубоко личное отношение, в котором нет ситуативных меркантильных интересов. Отношения с другом должны представлять для нас самодостаточную ценность. Если это не так, то, вероятно, речь идет о товариществе, приятельстве или просто доброжелательном знакомстве.

■ В основе русского концепта «дружба» лежит метафора дерева – отсюда коннотация надежности, устойчивости, сообщества и поддержки.

■ Друг – это тот, кому ты симпатизируешь и кого хорошо знаешь, с кем ты открыт и для кого хочешь делать хорошее, кого ты выбрал и к кому относишься бескорыстно. И поскольку дружба невозможна без взаимности, твой друг – это тот, кто относится к тебе так же!

■ Вышеупомянутые характеристики – дорожная карта приобретения новых друзей, а также для развития и углубления отношений с теми, кто уже рядом.

■ Русский язык подарил нам необычайно длинный синонимический ряд слов, обозначающих разные степени дружбы: «друг», «товарищ», «приятель» и «знакомый». Этот ряд, с одной стороны, помогает нам понять, что все наше окружение соткано из дружеских связей разной степени близости, а с другой – защищает силу слова «друг», столь важную для нашей культуры.

■ Товарищ – это компаньон или спутник, уже не приятель – мы можем на него опереться. Но это еще не друг, ибо наши отношения не стали глубоко личными.

■ Приятель – это человек, который нам симпатичен, с которым мы общаемся регулярно и доброжелательно, но которого пока не можем назвать товарищем.

■ Знакомый – это человек, которого мы знаем, но с кем мы пока не вступили в плотную коммуникацию. Такие отношения входят в категорию слабых связей.

Упражнение

Глава 2

Круги близости

Представьте себе, что вы – пассажир автомобиля, за рулем которого сидит ваш близкий друг. На участке дороги, где разрешенная скорость составляет 60 км/ч, ваш друг сбивает пешехода, двигаясь со скоростью не менее 100 км/ч. Свидетелей – кроме вас – нет, а камеры на этом участке дороги не работали. Адвокат вашего друга говорит, что если в суде вы скажете, что скорость автомобиля составляла 60 км/ч, то спасете друга от любых серьезных последствий.

Что вы сделаете?

В 1998 году голландские исследователи задали эту задачку, которую они назвали дилеммой пассажира, 30 000 менеджеров в нескольких десятках стран. В США лишь один из десяти респондентов ответил, что ради спасения близкого друга был бы готов соврать в суде, нарушая закон и навлекая на себя большой риск. Респонденты из многих экономически развитых стран в целом отвечали так же, а вот во Франции и Японии ответ «да, я совру в суде ради друга» давали трое респондентов из десяти. Самый высокий показатель был зафиксирован в Венесуэле, где такой ответ дали семеро, а в России так ответили пятеро из десяти участников.

Модель различий деловой культуры в разных регионах мира, которую опубликовали эти исследователи[38], подразумевает, что люди решают подобные дилеммы, исходя из целого ряда предпосылок, из которых важнейшие: национальные отношение к допустимости нарушения закона и представление о том, что такое близкая дружба. Очевидно, даже тот, кто готов лжесвидетельствовать в суде, не станет этого делать ради помощи малознакомому человеку – и вряд ли кто-то – даже в самой традиционной культуре – стал бы ожидать такого. Другое дело – нарушить моральные или законодательные нормы, чтобы спасти ближайшего родственника или лучшего друга.

Получается, что многие важные решения в жизни, особенно связанные с помощью другим людям, принимаются нами исходя из того, о каком уровне близости с человеком идет речь. А значит, имеет смысл поговорить о том, как люди расставляют приоритеты между теми, кто по-настоящему важен, а кто – не очень.

В 1991 году британский антрополог и эволюционный психолог Робин Данбар сделал большое открытие – он доказал, что человеческий социальный капитал имеет ограниченную емкость. Да, наша социальность не безгранична!

Любое взаимодействие с другим человеком требует затрат когнитивных и эмоциональных ресурсов – памяти и внимания, эмоций и чувств, мыслей и энергии. Современная наука пришла к выводу, что для нашего мозга это, по сути, один и тот же вид деятельности, требующий от психики значительных усилий. К слову, само слово «психика» произошло от древнегреческого «псюхе» – «душа» и «психикос» – «душевный, жизненный». А душа – конечно, если убрать религиозное и глубоко философское значение этого слова, – это совокупность всех мыслей и внутренних переживаний человека. Этой внутренней энергии среднему человеку хватает на поддержание более или менее качественных (близких) отношений с очень ограниченным количеством людей. По Данбару, размер нашей «стаи» на каждом жизненном этапе – около 150 человек.

В целом концепция Данбара не вызвала фундаментально-содержательных споров в научном сообществе, критики спорят только с цифрами: кто-то утверждает, что это число 300 или даже 600, а кто-то сомневается, что нас хватает на 150. По большому счету никто так и не смог опровергнуть концепцию числа Данбара – по крайней мере пока! Так что на страницах этой книги мы будем пользоваться теорией этого признанного ученого.

Почему наш персональный социальный капитал не безграничен? Как я уже говорил, каждый разговор или переписка с другим человеком требуют затрат, для начала – расходования ресурса нашей памяти. Мы должны что-то запомнить о собеседнике: имя, внешность, место работы, его дружеские и родственные связи, предпочтения и качества характера. Даже если речь идет всего лишь о мимолетном разговоре с новым знакомым, мы все равно сохраним хоть какую-то информацию о нем в задворках памяти. А если мы продолжим общение с этим человеком и будем сближаться с ним, то помимо памяти, желания и внимания мы будем расходовать еще один важнейший ресурс – время! А со временем лучше не ссориться, как говорил Алисе, когда она попала в Страну чудес, герой по имени Болванщик.

То, что время – штука не бесконечная, мы понимаем точно. А вот осознать ограниченность столь необходимых для общения с другими людьми когнитивных и эмоциональных ресурсов – не так просто. Но сделать это крайне полезно – ведь только тогда мы сможем расставить приоритеты и постараться более осмысленно расходовать то, что имеем. Будучи одним из ценнейших персональных ресурсов, наш социальный капитал, безусловно, заслуживает именно такого отношения к себе!

Слабые связи

Начнем с первого, самого широкого круга – наших знакомых. С этими людьми у нас нет близкого контакта, а значит, и затраты на поддержание отношений будут минимальны. Именно эти связи обеспечивают нам доступ к новой информации – во-первых, потому что с этими людьми у нас еще нет близкого личного контакта, а значит, ниже риск возникновения конфликта личных и деловых интересов, а во-вторых (и это главное!), потому что в окружении малознакомого нам человека больше новых контактов, чем в кругах тех, с кем мы уже близки. А ведь именно знакомые, приятели, товарищи и друзья наших знакомых могут давать нам новые возможности, которые нередко бывают полезными для решения деловых и жизненных задач. Профессор Стэнфордского университета Марк Грановеттер, сформулировавший эту концепцию в конце 1960-х годов, назвал такие социальные контакты слабыми связями – и доказал, что именно в их слабости и заключена их сила.

Социальные сети, нетворкинг-мероприятия и, конечно, мессенджеры предоставляют нам огромные возможности приобретения слабых связей – новых знакомств. Нетрудно догадаться, что именно из них и получаются потом наши сильные связи – друзья, товарищи и приятели. Кроме того, помимо ценности самого нового знакомства – то есть знаний, компетенций и личностных качеств человека – очень полезными могут оказаться и его контакты. Ведь тот факт, что мы ранее не были знакомы, с большой вероятностью означает, что этот человек входит в пока недоступные нам социальные кластеры – группы, коллективы, сообщества, кланы. Стало быть, сила слабых связей (то есть наших знакомых) именно в том, что люди из их окружения обладают потенциально полезными нам информацией и возможностями.

Записные книжки наших смартфонов содержат сегодня контактные данные многих сотен, а иногда и тысяч людей. Цифровые средства связи позволили нам стать намного эффективнее в коммуникациях, чем пару десятков лет назад, – мы поддерживаем невиданное прежде количество контактов с родственниками, коллегами, партнерами и клиентами в разных городах и странах! Мы и не заметили, как начали жить в мире слабых связей – поверхностных знакомств, ориентированных на решение практических задач. Согласитесь, для успеха почти в любом виде деятельности – особенно в бизнесе и управлении – сегодня нам нужно поддерживать гораздо больше контактов, чем когда-то нашим родителям – и тем более бабушкам и дедушкам. Наш социальный капитал (время, память, внимание) распыляется. Нетрудно догадаться, какие связи могут отойти на второй план – конечно, наши сильные связи – с родными, друзьями, товарищами и приятелями!

Я далек от намека на то, что слабые связи вредны и что всем нам нужно срочно выйти из всех чатов и социальных сетей. С точки зрения науки о сетях это было бы большой ошибкой! В конце концов, пользоваться новыми социальными инструментами совершенно естественно, ведь мы с вами социальные животные.

Аристотель в своем трактате «Политика» так и говорил: «Человек есть существо общественное в большей степени, нежели пчелы и всякого рода стадные животные, ясно из следующего: …один только человек из всех живых существ одарен речью»[39]. Похоже, мы не можем состояться как личность вне социального контекста – семьи, общины, общества. Все человеческое мы получаем от других «человеков».

Что же касается современной деятельности – вся она социальна! Это удачно сформулировал Георгий Щедровицкий, который говорил: «Когда в домарксистской науке описывали человеческую работу, то рисовали эдакого "робинзона", одного человечка, и говорили, что "человек действует", "человек относится к природе", "человек познает мир"… Это все был один человечек… Но человек всегда живет и действует в коллективе: работает в определенных группах людей, вступает в определенные взаимодействия. И эти взаимодействия развертываются в определенных ситуациях… Ситуации – это ситуации человеческих взаимодействий»[40].

Конечно, то количество человеческих взаимодействий, в которое мы вовлечены, было бы невозможно без коммуникационных технологий. Но имеющиеся сегодня в наших руках чудо-устройства не только помогают нам поддерживать большие сети контактов, но и мешают уделять должное время самым важным человеческим связям – нашим семьям и нашим друзьям.

Слабые связи, то есть сеть наших знакомств, – важный компонент профессионального успеха. Сильные связи, то есть наши родные, друзья, товарищи и даже приятели, – один из важнейших компонентов нашей наполненности и человеческого счастья. Чтобы быть успешным, нужно развивать сеть слабых связей, а чтобы быть счастливым – заботиться о сильных связях. Так на какие связи – сильные или слабые – нам стоит тратить больше своих эмоционально-когнитивных ресурсов? Видимо, нужно искать баланс между ними. Если хотите, в поиске этого баланса и заключена наша социальная диалектика.

Разумеется, поиск золотой середины – дело сугубо индивидуальное, готовых рецептов здесь нет. Я всего лишь хочу дать тебе, дорогой читатель, повод задуматься о том, на кого ты тратишь свой ограниченный социальный ресурс – и как грамотно приоритизировать контакты и развивать свои круги близости, чтобы добиться здорового баланса между сильными и слабыми связями. Позволь мне укрепить тебя в вере, что этот баланс – необходимый ингредиент формулы зрелости, столь нужный для ответа на вопрос, как быть счастливым, оставаясь при этом успешным.

Сильные связи

Первое свое открытие – число Данбара – ученый сделал в начале 90-х годов ХХ века, то есть еще до эры тотального интернет-общения. Вторую существенную составляющую своей теории – круги (или слои) близости – Данбар с командой молодых ученых представили в 2003–2006 годах. Оказалось, что круги близости можно прочертить достаточно точно и что каждый следующий круг приблизительно в три раза больше предыдущего.

Изучив огромный исследовательский материал, Робин Данбар описал эти круги и назвал их: «группа опоры» (support clique), «группа поддержки» (support group) и так далее. Но если я воспользуюсь этой терминологией, мне будет сложнее сохранять простоту и понятность нашего разговора. Поэтому я предлагаю пользоваться тем понятийным рядом, который я применял выше – «семья», «друзья», «товарищи», «приятели» и «знакомые».

Итак, Данбар предложил следующую модель:

Рис. 4. Число Данбара и круги близости

1. Первый круг – самый узкий. Он состоит, как правило, не более чем из пятерых человек – наших самых близких людей. Как правило, это семья – или такие отношения, которые мы воспринимаем как неотъемлемую часть нашей жизни.

2. Второй круг – это близкие друзья. Их количество, как считает ученый, ограничено приблизительно 10.

3. Третий круг – это 35 человек, которых мы, отвергнув подпорченное советской идеологией значение этого слова, назовем товарищами.

4. Четвертый круг включает до 100 человек. Я предлагаю назвать этот слой кругом приятелей[41].

5. Все остальные контакты – это наши знакомые, которых социологи называют слабыми связями.

Как пишет Анна Вежбицкая, русский язык располагает особенно хорошо разработанной категоризацией отношений между людьми по сравнению не только с западноевропейскими языками, но и с другими славянскими языками. Основные такие категории – это друг (подруга), товарищ, приятель (приятельница) и знакомый (знакомая)[42]. Похоже на то, что этот синонимический ряд как раз и отражает ту степень близости отношений между человеком и его окружением, о которой говорит теория Данбара. Русский язык действительно подарил очень подходящие для нашего разговора слова – они отражают разные оттенки отношений между людьми, подчеркивая разную степень близости. Русская литература полна примеров такой категоризации более и менее близких отношений. Например, у Радищева: «Слово за слово я с новым моим знакомцем поладил»[43].

Конечно, между этими понятиями нет жестких границ – их значения могут накладываться друг на друга и подменять друг друга. Но для вдумчивого разговора очень важно договориться о понятиях, и, как мы уже говорили, на страницах этой книги я буду пользоваться этими словами именно в таком порядке – от более близких отношений к менее близким: «друг», «товарищ», «приятель» и «знакомый».

Очевидно, есть люди более открытые и общительные, есть более замкнутые. Цифры в кругах людей разного социального типа могут разительно отличаться. Я не удивлюсь, если кто-то из вас не насчитает в своих кругах и 100 сильных связей, и это может быть совершенно нормальным явлением, отражающим ваши индивидуальные особенности! Теории и концепции, которые я привожу, нужны нам для того, чтобы задуматься о гармонии в наших кругах близости, то есть о наличии всех уровней отношений и о соблюдении таких пропорций между ними, какие нужны вам на текущем жизненном этапе. Скажем, нет ничего плохого в том, чтобы осознать свою недостаточную социализированность и подумать как о ее причинах, так и о том, нужно ли что-то с этим делать.

Кроме того, пропорции между кругами близости человека могут зависеть не столько от его социального типа, сколько от его жизненных обстоятельств. Представьте 50-летнего мужчину – вполне успешного человека, которому так нравится вести независимый образ жизни, что он никогда не был женат и не имеет детей. У него есть несколько родственников, но никто не находится на его попечении. У него нет не только жены и тещи, но также ипотеки, дачи и даже собаки… По сравнению с его не в первый раз женатыми сверстниками у него не так много житейских забот. И, как следствие, чего у него в избытке – это свободного времени. А еще он хорошо зарабатывает. Четкая картина, не правда ли?

Почти весь свой когнитивно-эмоциональный и временнóй ресурс наш герой готов тратить на то, чтобы поддерживать старые связи и налаживать новые. Конечно, его круги знакомых, приятелей, товарищей и даже друзей могут быть значительно шире среднестатистических. Другой вопрос, конечно, в том, наполнен ли наш герой любовью и теплотой близких и будет ли наполнен через десяток лет, если не заведет семью. Но, как говорится, а судьи кто? Каждый сам кузнец своего счастья.

Очевидно, что у среднестатистического зрелого человека, имеющего семью, меньше свободного времени для общения с другими людьми – родителями и детьми, сестрами и братьями, коллегами и партнерами, соседями, друзьями и товарищами. Хватит ли его социального капитала – времени, памяти, сил, желания и денег – на что-то большее, если он не научится развивать ценные контакты и отсекать лишние? Не знаю. Главное – понять, что персональный социальный капитал человека имеет свои ограничения и без умения осмысленно приоритизировать контакты нам не обойтись – конечно, если мы не хотим, чтобы наше окружение росло, как дикая трава в поле…

Представим круги Данбара как воронку наших связей. Такой взгляд некоторым может показаться циничным, но люди бизнеса меня точно поймут.

Рис. 5. Воронка социальных связей

В течение жизни мы знакомимся с немалым количеством людей – этого сложно избежать даже в периоды острой мизантропии. При соблюдении некоторых необходимых условий – например, взаимной симпатии, общего интереса и времени для общения – какое-то количество новых знакомых станут нашими приятелями – коллегами, клиентами, соседями, одноклубниками. Если общение с приятелями будет удачным, выйдет за пределы решения конкретной задачи и станет менее формальным, некоторые из них станут нашими товарищами. Совсем немногие из них со временем, возможно, станут нашими друзьями. Чем ближе круг, тем меньше будет в нем людей, а в самом близком круге окажутся единицы – те, кого мы можем считать родными или почти родными.

Когда мы знакомимся с кем-то, кто вызывает у нас интерес и с кем, возможно, мы хотели бы построить более близкие отношения, мы проявляем инициативу и помещаем этого человека в более близкий круг, чтобы оценить, не ошиблись ли мы и стоит ли продолжать сближение. Мы тратим время и усилия без каких-либо гарантий. В результате мы говорим себе либо: «Да, я не ошибся, продолжаем», либо: «Зря я это затеял, не стоит сближаться с ним». Если сближение продолжится, то человек закрепится в новом круге (например, товарищеском) и, возможно, даже будет двигаться в сторону дружеского круга. В противном случае он незаметно вернется в более далекий круг, чтобы расположиться на такой дистанции, которая устраивает нас обоих. И складываются этот выбор и это сближение приблизительно так, как мы описали выше, – от поверхностных знакомств во внешних кругах до межличностной глубины во внутренних.

Дружба рождается так – и никак по-другому. Нам просто нужно найти кого-то и попробовать. Потом снова. И снова! Может потребоваться несколько попыток, прежде чем мы найдем подходящего человека, который станет нашим близким другом. На этом пути нас неизбежно ждут ошибки и разочарования, но другого пути нет.

Как бы прагматично это ни прозвучало, из многих мы выбираем немногих, а значит, умение осмысленно формировать свою воронку связей – важнейший навык!

Задумайся, дорогой читатель, кем ты наполняешь свои социальные круги? Теми ли, кого хочешь видеть рядом? Ведь хочется верить, что мы творцы своей жизни, а значит, стоит признать, что количество и качество наших связей в значительной степени зависят от того, что мы делаем, во что верим, на что предпочитаем обращать внимание, куда ходим, где проводим время, как общаемся с людьми – и насколько мы отдаем себе отчет в том, кого мы хотим видеть рядом. В противном случае остается надеяться только на то, что судьба сама приведет в наши круги тех, кто должен в них быть.

Мы, выросшие на классической литературе, идеалистическом советском кино и бардовских песнях под гитару, впитавшие в себя прелесть братства пионерских лагерей и трудовых отрядов, наученные горьким опытом беспредела и последовавшими за ним рыночных отношений, в детстве и юности нередко любившие друзей «наотмашь» и не раз терпевшие горькое разочарование в ближайших из них, – как мы относимся к дружбе?

Мне кажется, что в русском национальном коде присутствуют и понимание глубокой близкой дружбы, и представление о более легкой дружбе с товарищами и приятелями, и понимание совсем поверхностной «дружбы ради пользы». Да, у кого-то лучше получается одно, у кого-то – другое, но в целом мы умеем дружить на всех этих уровнях. Проблема только в том, что, как мне видится, наша настоящая «дружба ради дружбы» сегодня находится в некотором упадке – и требует реабилитации.

Об этом и я хочу поговорить далее.

Главное в этой главе

■ Дилемма пассажира – хорошее свидетельство того, что в различных культурах люди по-разному воспринимают близкую дружбу. Это определяет, что люди готовы сделать ради друга – на какие жертвы пойти и какие риски принять.

■ Число Данбара – это в среднем 150 человек, с которыми мы способны поддерживать более-менее близкие отношения на каждом жизненном этапе. Это ограничение связано с несколькими факторами, но прежде всего с когнитивной емкостью – ведь взаимоотношения требуют много памяти, эмоций и энергии.

■ Слабые связи – это наши знакомые, о которых мы знаем только некоторые факты. Этот социальный слой ценен не только тем, что именно из него люди попадают в наши близкие круги, но и своей полезностью для дела: бизнеса, карьеры, профессии, общественной деятельности и так далее.

■ Сильные связи – это 150 человек, в которые входят наши приятели, товарищи, друзья и семья. Это наше основное окружение – коллеги, партнеры, клиенты, соседи, родственники и так далее.

■ Такого широкого синонимического ряда, как «знакомый» – «приятель» – «товарищ» – «друг», описывающего различную степень близости между людьми, нет не только ни в одном западноевропейском языке, но и ни в одном другом славянском языке кроме русского.

■ Модель кругов Данбара – прекрасный инструмент для системного и осмысленного анализа своего окружения. Ценность этой модели в том, что она категоризирует социальные связи человека не по социальным ролям (коллеги, соседи, родственники и прочие), а по степени межличностной близости.

■ Наши социальные связи справедливо представить в виде воронки – например, из многих знакомых мы выбираем немногих близких друзей. Умение осмысленно формировать свою воронку связей – навык важнейший!

Упражнение

На это упражнение может уйти много часов, но мой опыт показывает, что оно почти всегда оказывается очень полезным.

Составьте списки ваших кругов близости: семья – до пяти человек, друзья – до 10, товарищи – до 35 и приятели – до 100. Распределяйте людей по кругам только исходя из того, какой уровень близости, доверия и межличностной химии вы ощущаете в общении с ними. И конечно, старайтесь не думать о том, как ваши контакты оценили бы свою близость с вами и к какому кругу отнесли бы вас, – на этом этапе думайте только о ваших собственных ощущениях.

Да, и постарайтесь не превышать «лимиты», предложенные Данбаром. Я знаю, что эта рекомендация может вызвать отторжение, но, поверьте, когда вы будете делать это упражнение, вы поймете, почему я даю такой совет.

Проделав эту работу, задайте себе следующие вопросы:

● Что я понял, делая аудит своего окружения по этой методике? Какие чувства и мысли вызвала у меня эта работа?

● Сколько людей я «разметил» в каждом круге?

● Какой круг является моим узким местом (если оно есть)?

● Насколько я удовлетворен количеством и «качеством» людей в каждом круге?

● Кого мне не хватает (и в каком круге) для того, чтобы повысить вероятность достижения своих рациональных краткосрочных и долгосрочных деловых и личных целей?

● Кого и в каком круге «просит душа»?

● Какие круги сейчас наиболее приоритетны для меня и в чем заключается эта приоритетность – о чем я хочу подумать, что я хочу начать делать, что я хочу перестать делать и т. п.?

● Как я оцениваю отношения с каждым из моих друзей во втором круге? Насколько счастливым меня делают эти дружбы? Есть ли какие-то из них, которые медленно угасают, и хочу ли я постараться это предотвратить? Хочу ли я обрести новых друзей?

Дорогой читатель, желаю тебе удачной работы! И даже завидую тебе – ведь ты сделаешь это впервые, а значит, сможешь узнать много интересного о своем окружении – и о себе самом!

А нам пора переходить к следующей главе. Как я говорил, мне очень хочется реабилитировать настоящую близкую дружбу между зрелыми людьми.

И для этого я предлагаю поговорить о… любви!

Глава 3

Любовь или не любовь?

Любовь означает желание сделать счастливым другого.

Фома Аквинский

Несколько раз за время работы над этой книгой у меня происходил такой диалог со старыми приятелями:

– Как твои дела? Чем сейчас занят?

– Пишу вторую книгу.

– О чем она будет?

– О дружбе.

– И как идет?

– Тяжело.

– Почему?

– Сказать что-то по этой теме оказалось сложнее, чем я предполагал.

– Да, понимаю. Хорошо хоть, ты не взялся за книгу о любви!

Пока в рукописи не появилась эта глава, я терялся и не знал, как ответить на это. Теперь все изменилось.

* * *

Ответ на вопрос, является ли дружба формой любви, с давних времен волновал мыслителей. Сколько-нибудь серьезное его рассмотрение требует хотя бы небольшого погружения в историю – ведь в разные времена и в разных культурах слова «любовь» и «дружба» принимали разные значения.

Следуя логике Платона, Цицерон не только считал любовь основанием дружбы, но и прямо указывал на то, что дружба получила от любви свое название: латинское слово amicitia («дружба») произошло от amare («любить»)[44]. Мишель Монтень говорил: «Любовь к женщине никак нельзя ни сравнивать с дружбой, ни уподоблять ей, ибо пламя любви безрассудно, непостоянно и переменчиво, а теплота дружбы – ровна, постоянна и устойчива, и в ней нет ничего резкого и ранящего»[45]. Герцен называл романтическую любовь страстной дружбой[46], а одна известная американская колумнистка говорила, что дружба – это любовь, которая загорелась. Список подобных цитат можно было бы продолжить: восприятие и наполнение понятий «дружба» и «любовь» менялось от эпохи к эпохе, от культуры к культуре, от мыслителя к мыслителю.

Как пишет советский и российский социолог Игорь Кон, в спорах на эту тему обозначалось как минимум пять основных позиций:

● Дружба и любовь – совершенно разные понятия.

● Это разные названия одного и того же чувства.

● Любовь – это дружба с особенной степенью эмоциональности (аффективности).

● Дружба – это коммуникативная сторона любви.

● Дружба и любовь – это стадии отношений[47].

А какой мы, люди конца первой четверти XXI века, видим связь между такими любовью и дружбой?

Как всегда, рассуждая о связи понятий, мы должны для начала разобраться, что и с чем мы связываем. Ты уже оценил, дорогой читатель, как все непросто со словом «дружба». Со словом «любовь» в русском, как и во многих других языках, дела обстоят похожим образом.

Слова «я люблю» мы используем по отношению к огромному количеству понятий: еде, одежде, погоде, цветам, временам года и времени суток, транспорту, городам и странам, видам отдыха, областям знаний, мебели – и, конечно, к людям. Известный британский писатель и богослов-мирянин Клайв Льюис говорил об этом так:

В моем поколении детей еще поправляли, когда мы говорили, что «любим» ягоды; и многие гордятся, что в английском есть два глагола – «love» и «like», тогда как во французском один – «aimer». Французский не одинок. Да и у нас теперь все чаще говорят обо всем: «I love». Самые педантичные люди то и дело повторяют, что они любят какую-нибудь еду, игру или работу. И действительно, любовь к людям и любовь к тому, что ниже человека, трудно разделить четкой чертой[48].

В русском языке тоже есть два глагола: «любить» и «нравиться», и оба эти слова активно применяются, хотя я не слышал, чтобы кто-то – как англичане – гордился их наличием. Так же как французы или англичане, мы, русские, тоже «любим яичницу», «любим лето», «любим быструю езду» и вместе с тем «любим жену», «любим детей» и «любим родину». Такая полисемия или многозначность, многовариантность понятия существенно обогащает язык: мы всегда можем передать нужное значение и быть понятым, поместив слово в определенный контекст. А отсутствие отдельных слов для описания различных вариантов любви легко заменить другими словами: привязанность, страсть, симпатия, влечение, восхищение и так далее, ведь русский язык «стремится к конкретизации эмоциональной информации, к обозначению нюансов эмоционального отношения, поведения и состояния, номинируемых как "любовь"»[49]. Но нередко многозначность способствует и девальвации смысла слов, обесцениванию и потере ими яркости, важности и исключительности. Ведь слово «друг» мы используем не только в его прямом значении, но и обозначая подписчиков в социальных сетях.

Но вернемся к поиску связи между дружбой и любовью. Я хочу снова пригласить вас в небольшое филологическое путешествие, на этот раз – в Античность, чтобы насладиться тем, как выражали любовь древние греки. Ведь древнегреческий язык, кроме огромного влияния на русский, обладает еще одним неоспоримым достоинством – богатым синонимическим рядом интересующих нас слов.

У древних греков существовал исключительный словарный запас для обозначения понятий «любовь» и «любить», вплоть до определений разных видов любви – родительской, дружеской, эротической, возвышенно-жертвенной и других. Эти слова не имели четко очерченных границ и строгого разделения смыслов – наоборот, они часто заменяли друг друга и пересекались в своих значениях. Но, может быть, обладание таким богатым языком любви позволяло древним грекам гораздо острее нас сегодняшних ощущать тонкости человеческих отношений и ориентироваться в чувствах, которыми они обусловлены? Ведь язык любви Древней Греции имел больше средств для выражения того или иного понятия, а значит, давал людям возможность видеть тоньше и различать больше оттенков – подобно тому, как некоторые (я не вхожу в их число) способны увидеть в обычном красном цвете – алый, амарантовый или багровый.

Русский священник и богослов Павел Флоренский так писал об этой способности древних греков различать нюансы любви: «…Необходимо вникнуть в содержание имеющихся на лицо греческих глаголов любви: язык одних только эллинов выражает непосредственно эти оттенки»[50].

Наделяло ли это языковое разнообразие людей более высокой социальной компетентностью?[51] Некоторые филологи и философы уверены, что да, другие – что нет[52]. Важно то, что мы можем поучиться у древних греков различать разные оттенки любви, – может быть, это приблизит нас к ответу на вопрос, является ли дружба одним из ее видов?

Новобрачные уже резали огромный свадебный пирог. Гости выкрикивали поздравления.

– Должно быть, они по-настоящему любят друг друга, – сказал я.

– Ну разумеется, любят, – подтвердил мужчина в темном костюме, сидящий рядом. – Как же иначе? Разве кто-то женится по другим причинам?

Я остерегся высказывать вслух свой ответ, вспомнив наш разговор с Петрусом о продавце попкорна. Однако мой проводник не промолчал.

– А какой род любви вы имеете в виду: Эрос, Филос или Агапе?

Мужчина глядел на него непонимающе. Петрус поднялся с места, наполнил бокал и предложил мне немного прогуляться.

– Все три греческих слова обозначают любовь, – начал объяснять он[53].

Пауло Коэльо прав, у греков было несколько слов, обозначавших любовь, и три главных – это «эрос», «филия» и «агапе».

Три вида любви

Эрос (ἔρως) – любовь чувственная, романтическая, страстная, телесная, физическая. Греческий бог Эрот был спутником и помощником богини красоты и любви Афродиты, он соединял богов в брачные пары и олицетворял любовное влечение, обеспечивающее продолжение жизни на земле. Так же, впрочем, как и Амур с Купидоном – римские версии греческого Эрота. В слове «эрос» много чувственной устремленности, страстного желания и стремления к объекту желания, много ярких эмоций.

Филия (φιλία) – любовь дружеская. Скорее всего, это слово произошло от «фила», обозначавшее древнегреческое родовое племя, общину. В этом смысле слово «филос» (друг) изначально использовалось в значении «свой» или «близкий». Так, Одиссей у Гомера называл своих домочадцев «своими» («филой»).

В первую очередь «своими» считались кровные родственники, затем – вообще «близкие» и, наконец, – доброжелатели и соратники. Здесь прослеживается определенная линия развития – от «своего» к «другому», но «близкому», причем слово приобретает не только констатирующий, но и оценочный смысл, известную эмоциональную нагрузку, выражая идею взаимной поддержки, связи, союза. Так обозначают людей, на которых можно положиться в окружающем ненадежном мире[54].

В отличие от эроса, филия – это склонность, рожденная внутренним побуждением, душевным расположением, чувством близости и общности. Как пишет Флоренский: «Оттенок, выражаемый этим глаголом любви, есть внутренняя склонность к лицу, выросшая из задушевной общности и близости…»[55]

Мы знакомы со словом «филия» гораздо ближе, чем думаем. Корень «фил» встречается во многих известных нам словах: «философия» (любовь к мудрости, друг мудрости), «филология» (любовь к слову, друг слова), «славянофил» (друг славян), «филантроп» (любящий людей, человеколюб, друг человека), и так далее.

Агапе (άγάπη) – изначально так обозначали мягкую, жертвенную и снисходящую любовь к ближнему, любовь, основанную на волевом выборе, когда мы сами решаем, как относиться к другому человеку и кем его считать. И проявляется она в почитании, благосклонности и высокой оценке другого. Позже, в Новом Завете, слово «агапе» приобретает отчетливый оттенок высшего духовного отношения – любви Бога к нам, нашей любви к нему, а также самоотречения и самопожертвования ради других. Здесь я хочу обратиться к известному диалогу из Евангелия от Иоанна, в котором воскресший Иисус беседует с апостолом Петром, ранее трижды отрекшимся от него:

Когда же они обедали, Иисус говорит Симону Петру: Симон Ионин! Любишь [агапе] ли ты Меня больше, нежели они? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю [филео] Тебя. Иисус говорит ему: паси агнцев Моих.

Еще говорит ему в другой раз: Симон Ионин! Любишь [агапе] ли ты Меня? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю [филео] Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих.

Говорит ему в третий раз: Симон Ионин! Любишь [филео] ли ты Меня? Петр опечалился, что в третий раз спросил его: любишь [филео] ли Меня? и сказал Ему: Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю [филео] Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих[56].

Первые два раза Иисус спрашивает, любит ли его Петр жертвенной любовью – агапе. Тот оба раза отвечает, что любит его дружеской любовью – филией. Если представить этот евангельский диалог в более простой и более короткой форме, то получится так:

– Симон, любишь ли ты Меня любовью Божьей?

– Да, Господи, Ты знаешь, что я люблю Тебя как Друга.

– Любишь Меня любовью Божьей, Симон?

– Ты знаешь, Господи, что я люблю Тебя как Друга.

– Любишь Меня как Друга?

– Господи, Ты все знаешь. Ты знаешь, что я люблю Тебя как Друга.

По одной из трактовок этого отрывка Писаний, Иисус первые два раза спрашивал Петра об агапе (жертвенной любви), так как знал, что Петру уготована судьба стать одним из ключевых проповедников христианства и умереть за веру. А для того чтобы принять такую судьбу и не отречься, потребуется любовь высшая, жертвенная. В пользу этой трактовки можно привести следующие сразу за приведенным мной отрывком слова евангелиста Иоанна: «Сказал же это, давая разуметь, какою смертью Петр прославит Бога». Судя по всему, позже Петр обрел по отношению к Христу такую возвышенно-жертвенную любовь – агапе: ведь известно, что, заплатив за проповедь благой вести своей жизнью, он не только не отрекся во время казни в Риме, но и попросил распять себя вниз головой, считая себя недостойным принять смерть так же, как Христос. Вероятно, Петр полюбил его не только как друга (любовью-филией), но и как Господа (любовью-агапе).

Были у древних греков и другие слова, обозначавшие любовь. Например, сторге (στοργή) – любовь родственная, прежде всего родительская. Но для дальнейшего разговора о дружбе нам хватит уже известной нам триады: эроса, филии и агапе.

Еще раз подчеркну, что все эти слова не имели четких границ – очень часто они накладывались друг на друга, заменяли и дополняли друг друга. Так, например, несмотря на отсутствие в Новом Завете слова «эрос» (что неудивительно), некоторые видные христианские монахи и богословы пользовались им для обозначения высшей любви к Богу. Но все-таки определенная дифференциация дружеской филии, страстного эроса и жертвенной агапе совершенно очевидна – именно на нее я и хочу обратить ваше внимание.

Традицию определять дружбу как полноценную участницу триады: эрос, филия, агапе – заложил еще Платон в диалоге «Лисид», в котором Сократ со товарищи беседуют о дружбе и любви. Тогда ответа на искомый вопрос «Что же это такое – друг?»[57] Платону найти не удалось, и через несколько десятков лет за поиски взялся его великий ученик Аристотель. Опираясь на философскую систему Платона, он посвятил исследованию дружбы две книги своей «Никомаховой этики», в которых разработал эту тему с доселе невиданной детальностью. Этот труд стал самым фундаментальным из всего написанного о дружбе и оказал огромное влияние на то, как о ней размышляли все пришедшие после Античности мыслители западной и арабских культур[58].

В России эта традиция распространилась благодаря замечательному анализу дружбы, сделанному Павлом Флоренским в его сочинении «Столп и утверждение истины». На Западе же ее приняли после выхода важного трактата Клайва Льюиса «Четыре любви».

Люблю тебя как друга

Аристотеля больше всего волновал вопрос, какие формы может принимать дружба, или дружеская любовь. Он выделил «три филии» – три основания для подобных отношений, или три вида дружбы – «дружба ради удовольствий», «дружба ради пользы» и «дружба ради самой дружбы»:

Итак, в дружбе, основанной на пользе, люди любят то, что для них благо, а в дружбе, основанной на приятном [удовольствии], то, что им приятно, и друга в этих случаях любят не потому, что он заслуживает любви, а потому что он полезен или приятен. Вот дружба, основанная на случайном, ибо ею любят не человека, поскольку он имеет какие бы то ни было заслуживающие любовь качества, а поскольку одни доставляют пользу, другие – наслаждение. Подобные дружеские связи легко расторгаются, как только люди меняются: их перестают любить, когда они более не приятны и не полезны[59].

Звучит очень знакомо, не правда ли? Дейл Карнеги со своим «заводи полезные связи» и «окружай себя приятными людьми» говорил о том же. Аристотель признает, что дружба ради пользы или ради удовольствия – важная часть нашей жизни. Очевидно, что в нашей жизни будет достаточно одноклассников и одногруппников, деловых партнеров, коллег, соседей, наставников – всех тех, кто будет нам нужен и (или) приятен на разных этапах нашей жизни, но с кем у нас не сложится глубокой и настоящей близости. И все же, признавая важность таких связей, Аристотель называет их «дружбой постольку-поскольку» – ведь связи, ориентированные на пользу и удовольствие, закончатся, когда человек перестанет быть полезен или надоест.

Мне думается, что главный вопрос, который ставит перед нами этот гений из Стагиры[60], можно было бы сформулировать так:

И это все, что ты хочешь видеть в дружбе?

Дорогой читатель, а в твоей жизни есть такие друзья, отношения с которыми идут дальше, чем получение пользы или удовольствия? И куда это – дальше?

Вот как отвечает на этот вопрос Аристотель:

Совершенна дружба хороших людей и одинаково добродетельных. Такие люди одинаковым образом желают друг другу блага… Подобная дружба продолжается, пока люди остаются хорошими, добродетель же – нечто твердое… Итак, этот вид дружбы совершенный как относительно времени, так и во всем остальном; в нем все согласуется, и один получает от другого одинаковое, как это и должно быть между друзьями… Но такая дружба редка, ибо таких людей немного[61].

Третьим, наивысшим видом дружбы великий мыслитель считал отношения, когда люди хотят делать друг для друга что-то хорошее – желают блага. Смысл такой дружбы – быть близким к тому, чьими достоинствами (добродетелями) ты дорожишь. Аристотель называет такую дружбу добродетельной и совершенной. Конечно, в этих отношениях тоже могут присутствовать удовольствие и польза, но они являются побочным результатом общения, а не его основанием. Примечательно, что такая дружба возможна только между людьми, схожими по добродетели, – или, как мы говорим сегодня, разделяющими схожие ценности.

Такие отношения бескорыстны в том смысле, что мы не ожидаем от другого человека ничего, кроме самой дружбы с ним. Мы хотим быть близки к нему не потому, кто он – собственник крупной компании, известный политик или основатель популярного сообщества, – а из-за того, какой он – умный, добрый, честный, смелый, щедрый, справедливый и так далее. Мы ценим «нравственную красоту» человека, хотим приобщиться к ней и готовы делиться своей. Такие отношения длятся долго, ведь добродетель – «нечто твердое» (то есть не слишком изменчивое, постоянное), то, на что можно положиться. И конечно, Аристотель прав в том, что такая дружба редка.

Философ называет такую дружбу совершенной, нам же более привычно понятие «идеальной» дружбы (психологи нередко называют ее «тотальной»). Именно в такую дружбу – после разочарований юности – мы зачастую и перестаем верить в зрелом возрасте. Наши наивность, завышенные ожидания, взрывная эмоциональность и ранимость сменяются «мудростью», настоянной на горечи обид и травм. Мы сформировались, у нас появились критерии привлекательности и нужности. С появлением собственной семьи мы насытили немалую часть наших психоэмоциональных потребностей, и нам не нужно искать дружбы, как в юности. Мы больше не так открыты новому, стали более осторожными. Да и жизненных забот столько, что зачастую нет времени на то, чтобы осмысленно искать близких друзей. И это совершенно нормально! В мире нет ничего идеального, правда?

Судьба была благосклонна ко мне, и за последние пять-десять лет я сумел не только сохранить близкие отношения с несколькими друзьями с предыдущих этапов жизни, но и обрести пару новых близких друзей. Можно ли назвать нашу дружбу идеальной? Не уверен. Но знаю точно – она настоящая! Поэтому я могу утверждать с уверенностью: не верить в идеальную дружбу легко. Я сам в нее не верю.

А как насчет неверия в настоящую дружбу? Это уже похоже на одиночество мизантропа, не правда ли? На убеждение, вызванное прежде всего тем, что у тебя самого не получилось обрести таких друзей, которых можно было бы назвать настоящими.

Не в эту ли ловушку попали и некоторые величайшие умы, сомневавшиеся в существовании настоящей дружбы?

«Друзья мои, друзей не существует», – говорил Кант[62]. Он заимствовал эту мысль у Диогена Лаэртского, использовал ее в виде шутки, но сам признавал, что в каждой шутке есть доля правды. Справедливости ради нужно сказать, что Кант ценил дружбу, даже ставил ее выше любви, но, похоже, настоящих друзей этот кенигсбергский затворник не обрел, хотя и искал.

«Истинная дружба – одна из тех вещей, о которых, как о гигантских морских змеях, неизвестно, являются ли они вымышленными или где-то существуют», – вторил ему Шопенгауэр[63].

Ницше приписывают слова о том, что чем шире твои объятья, тем легче тебя распять, а Гоббс не только считал, что люди по своей природе ищут не друзей, а почета и выгод, которых могут от них получить, но и говорил: «Всякое общество создается либо ради пользы, либо ради славы, то есть из любви к себе, а не к ближнему»[64].

Все четверо, кстати, знали толк в одиночестве – кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Некоторые из них утверждали, что настоящая философия может родиться только в одиночестве. И правда, гениальность и личное человеческое счастье далеко не всегда идут рука об руку.

Большинство из нас в настоящую дружбу, конечно, верит. Мы (те, кто ее познал) можем сожалеть о ее окончании, переживать ее отсутствие, бояться, что ее уже никогда не будет, но полностью списывать ее со счетов – страшновато.

И неразумно! Ведь без любви-филии наша жизнь станет как минимум на одну треть более пресна, даже если в ней присутствуют и любовь-эрос, и любовь-агапе. Американский литератор Анатоль Бройярд говорил: «Любовь и секс – звезды на небосклоне жизни, но душевное здоровье и счастье покоятся на фундаменте дружбы».

Если друг оказался… настоящий вдруг

Как выражение «настоящий друг» пришло в русский язык, мне выяснить не удалось. Но моя поисковая экспедиция по различным источникам была весьма увлекательной – одним из первых в середине XIX века этим словосочетанием воспользовался писатель Сергей Тимофеевич Аксаков в труде всей своей жизни «История моего знакомства с Гоголем»:

Не помню, виделся ли я с Гоголем в первый день моего переезда в Москву; но 2 октября он приехал к нам обедать вместе с Щепкиным, когда мы уже сидели за столом, совсем его не ожидая. С искренними, радостными восклицаниями встретили его все, и он сам казался воротившимся к близким и давнишним друзьям, а не просто к знакомым, которые виделись несколько раз и то на короткое время. Я был восхищен до глубины сердца и в то же время удивлен. Казалось, как бы могло пятилетнее отсутствие, без письменных сношений, так сблизить нас с Гоголем? По чувствам нашим мы, конечно, имели полное право на его дружбу, и, без сомнения, Погодин, знавший нас очень коротко, передал ему подробно обо всем, и Гоголь почувствовал, что мы точно его настоящие друзья[65].

Интересно, что в русской литературе именно выражение «настоящий друг» чаще используется в смысле филии (дружеской любви), в то время как выражение «идеальный друг» нередко относится к эросу (романтической страстной любви). Но эту ветвь размышлений я, пожалуй, оставлю на будущее. Сейчас важно сказать, что на самом деле мы очень хорошо умеем отличать настоящую дружбу от ненастоящей.

Во-первых, в настоящей дружбе мы ищем искренности. Почувствовав, что человек стремится приблизиться к нам ради выгоды, или уловив намек на фальшь, мы не станем называть такого человека настоящим другом – да и другом вообще. Во-вторых, называя кого-либо настоящим другом, мы имеем в виду, что на этого человека можно положиться – он не бросит и не предаст, даже когда нас покинут остальные. Ну и в-третьих, говоря о настоящей дружбе, мы говорим о действительно близких и доверительных отношениях – по сравнению с остальными нашими друзьями и товарищами. Настоящий друг знает о нас все или почти все, он принимает и любит нас.

Напомню о шести характеристиках дружеских отношений, которые мы рассматривали в главе «Язык Дружбы»: близкие, доверительные, личностные, заботливые, бескорыстные и избирательные.

Дорогой читатель, посмотри на этот список. Только ли дружеские отношения соответствуют этим критериям? Как насчет родственных связей? Разве не так мы относимся и к самым родным людям, которых искренне любим?

Разве родители и дети не стремятся к близости и разве не переживают, когда ее нет? Разве брак не подразумевает доверия и открытости между супругами? Разве нам не приятно заботиться о любимой бабушке? И разве мы не испытываем симпатию и не ценим бескорыстность со стороны тех родных, кого сами поддерживаем и кто поддерживает нас?

Конечно, бывает и так, что ничего из перечисленного в отношениях родственников нет, но речь не об этом. Я говорю о том, что, говоря о дружбе, нам не избежать разговора о родстве.

Антропологи и эволюционные психологи выяснили, что дружеские отношения очень похожи на родственные – с тем лишь отличием, что друзей мы выбираем, а родственников – нет. По большому счету наши отношения с друзьями и с родственниками регулируются чувством долга (что мы считаем обязанными делать для них и что считаем их обязанными делать для нас) и обменом благами (что мы даем друг другу). Чем ближе кровная связь и чем ближе дружба, тем больше ответственности мы готовы (или хотим) взять на себя и тем больше готовы (или хотим) получить заботы в ответ.

Настоящую близкую дружбу вполне можно назвать добровольным родством! Недаром некоторые психологи называют дружбу «психологическим родством»[66].

Представьте ваших брата или сестру, с которыми вы проводите много времени и которых вы искренне любите за то, какие они, – за их человеческие качества, таланты и поступки. Разве, будучи вашими родными, эти люди не могут являться одновременно и вашими друзьями?

Что из возвышенного, если не филия (дружеская любовь), может связывать супругов, когда угасает эрос (страстная любовь)?

Чего, если не дружеской любви, жаждет отец от своего повзрослевшего сына-студента, когда чувствует, что сторге (родительская любовь) уже не находит прежнего отклика и не способна удержать близость между ними?

Получается, что какие бы слова мы ни использовали, чтобы описать отношения с ближайшими родственниками (которые в нашем языке принято называть любовью) или с другими людьми (которые в нашем языке называть любовью не принято), мы все равно придем к одному и тому же разговору о близости, доверии, симпатии, заботе и бескорыстности. А что же это такое, если не любовь? Даже если это «всего лишь» дружба?

Да, дружба – это любовь! Не вся любовь, но одна из ее частей, одна из ее форм, один из ее видов.

Как случилось, что в нашем языке дружбе не хватило места в отношениях, применительно к которым используется слово «любовь»? Как произошло, что в нашем жизненном доме ей не отвели ни одной комнаты? Почему она, как Гарри Поттер, оказалась в тесной кладовке где-то под лестницей?

Мне думается, что дружбе пора покинуть подсобное помещение и занять подобающее место в доме нашей жизни.

Не пора ли подумать о том, что дружба не менее важна, чем брак?

Не пора ли перестать стесняться говорить друзьям, что мы их любим?

Не пора ли понять, что умение дружить с женой или мужем, отцом или матерью, сыном или дочерью, братом и сестрой поможет нам любить их сильнее?

Ведь если Фома Аквинский прав в том, что любовь означает желание сделать счастливым другого, то же самое можно сказать и о дружбе – ведь она есть любовь!

* * *

Закончив работу над этой главой, всякий раз, когда я слышу от своих знакомых: «Хорошо хоть, ты не взялся за книгу о любви!» – я улыбаюсь и говорю себе: «Кажется, ты нащупал что-то важное…»

Главное в этой главе

■ Несмотря на то что мы не привыкли так думать, дружба и любовь – это понятия, между которыми очень много общего.

■ У древних греков было несколько слов, обозначающих любовь: эрос – любовь романтическая, страстная, телесная; филос – любовь дружеская; агапе – любовь возвышенно-жертвенная. Дружба – это форма любви, один из ее видов.

■ По Аристотелю, существует три типа дружбы: дружба ради пользы (выгоды), дружба ради удовольствия (развлечения) и дружба ради самой дружбы (из бескорыстного желания быть рядом). Первые две Аристотель называл «дружбой постольку-поскольку», а третью – «настоящей, совершенной».

■ Идеальной дружбы, вероятно, не существует. Но настоящая близкая дружба есть, хотя она и редка. Не веря в нее, мы уменьшаем шансы на ее обретение и лишаем себя многого.

■ Для того чтобы описать критерии близкой дружбы, можно пользоваться прилагательными, отвечающими на вопрос «Какая она?» – близкая, доверительная, личностная, заботливая, бескорыстная, избирательная.

■ Настоящую, близкую дружбу можно назвать добровольным родством.

■ Друзей нужно любить!

Упражнение

Подумайте о том, что значит «любить друга» лично для вас. Какими действиями, каким отношением, какими словами вы можете проявлять любовь к близким друзьям? Постарайтесь вспомнить, когда вы в последний раз говорили своим друзьям, что вы их любите? Воспользуйтесь формами, приведенными ниже.

Что для меня значит «любить друзей»?

Говорил ли я близким друзьям, что люблю их?

Глава 4

Жены недостаточно

Михаил, 45-летний собственник успешной ИТ-компании, в течение нескольких лет испытывал сложности в браке. Жена – умница и красавица, дети – трудолюбивые старшеклассники, дом – полная чаша. Но мира и тепла, которыми супруги наслаждались без малого 15 лет брака, стало заметно меньше. Михаил оставался верным жене, но практически постоянно был ею недоволен:

Я не перестал ее любить, не изменял. Но все время думал о том, что она не развивается, что мне все реже хочется делиться с ней тем, что происходит на работе или в моей подготовке к Ironman, что она не понимает недавно возникшего у меня интереса к стоицизму… Я все время боролся с внутренней критикой в ее адрес. Она это чувствовала и старалась что-то для меня сделать, но это лишь подстегивало мое недовольство, которое регулярно прорывалось наружу. Я злился, а она беспокоилась и обижалась, начались конфликты. Я решил сходить к психотерапевту.

На второй встрече консультант по супружеским отношениям спросил Михаила, есть ли у него близкие друзья.

Это застало меня врасплох. Во-первых, я не понял, какое отношение это имеет к моим проблемам с женой. А во-вторых, близких друзей у меня действительно не было. Полтора десятка лет я потратил почти исключительно на работу и на семью – было как-то не до друзей.

Михаилу весьма повезло с психотерапевтом – тот задал своему пациенту очень правильный вопрос. Современные исследования показывают, что качество отношений в браке может быть напрямую связано с наличием у супругов близких друзей. И эта связь гораздо сильнее, чем можно было бы ожидать.

В 2018 году команда специалистов по семейным отношениям из Техасского университета опубликовала результаты интересного исследования, в котором приняли участие более 200 женатых людей – они ежедневно вели дневник, где описывали случаи супружеских конфликтов, а также предоставляли утренние и вечерние образцы слюны для расчета суточного уровня кортизола. Результаты подтвердили, что наличие глубокой эмоциональной поддержки вне брака (от родственников и, конечно, от друзей) защищает супругов от негативных физиологических последствий таких конфликтов. У тех участников, которые были удовлетворены получаемой ими социальной и эмоциональной поддержкой от окружающих, уровень физиологического стресса от повседневных семейных ссор был значительно ниже, чем у одиночек, состоящих в браке.

Получается, что наличие близких друзей помогает защитить благополучие супругов в периоды трудностей в браке. И, как пишут исследователи, это очень логично:

Чтобы смягчить боль, связанную с конфликтом в отношениях, партнеры могут обратиться к друзьям или родственникам, которые служат важными источниками поддержки отношений, являясь тем самым плечом, на котором можно поплакать во времена напряженных отношений, а также помогая отрефлексировать произошедший конфликт[67].

И дело не столько в том, получаем ли мы от наших друзей мудрый совет по поводу наших отношений в браке (такое, кажется, случается не так уж часто), сколько в том, что мы гораздо легче переносим любой жизненный стресс, если чувствуем себя социально связанными с другими людьми. И чем больше тех, к кому мы можем обратиться в трудную минуту, тем мы сильнее. Недаром одной из первых фраз, сказанных Богом в Библии, было: «Нехорошо быть человеку одному»[68]. Да, эта фраза была произнесена Создателем про поддержку в браке (когда он решил создать Еву – жену Адама), но ведь она же стала для своего мужа и единственным другом!

Всем известно, что любой инвестор стремится не только к максимальной прибыли, но и к тому, чтобы не складывать все яйца в одну корзину. Это может прозвучать несколько цинично, но принцип управления социальным и финансовым капиталом схож: хочешь минимизировать риски – дифференцируй свой портфель!

Многочисленные социологические исследования подтверждают – возможность обратиться за эмоциональной поддержкой более чем к одному-двум близким людям необходима для благополучной, здоровой, обеспеченной и эмоционально наполненной жизни.

Ученые из двух американских университетов опубликовали исследование[69], в котором называют сеть таких доверительных отношений emotionships portfolio – портфелем эмоционально-поддерживающих отношений. В таком «портфеле» могут быть сестра, у которой хорошо получается приободрить тебя, когда ты грустишь; друг, умеющий успокоить в моменты тревоги; другой друг, который помогает справиться с неуверенностью и комплексом самозванца, – дополни свой портфель сам, дорогой читатель.

На практике в тех же США количество таких отношений только сокращается. Авторы приведенного исследования утверждают: эти результаты особенно важны в свете последних социальных тенденций, предполагающих, что современные американцы все больше полагаются на своих супругов (и все меньше полагаются на свои более широкие социальные сети) для удовлетворения своих более глубоких эмоциональных потребностей[70]. К сожалению, я не смог найти российских исследований по этой теме, но не сомневаюсь, что россияне также сталкиваются с этой проблемой.

И у этой тенденции вполне понятные причины! Напомню, что мы живем в мире, в котором романтические отношения и брак невероятно возвышены. Я пишу эти строки в одном из подмосковных ресторанов, куда частенько сбегаю, чтобы поработать над текстами. Обычно здесь достаточно тихо, но сегодня почему-то включили радио – и только что одна за другой звучали песни Любови Успенской и Стаса Михайлова. Первая пела: «К единственному, нежному, бегу по полю снежному, по счастью безмятежному скучая и тоскуя…» – второй: «Ты одна мне нужна, без тебя ветра и метель, лучшая на свете жена, мамочка моих детей…»

Попробуйте навскидку вспомнить какую-нибудь песню о дружбе – бьюсь об заклад, кроме «Песни о друге» Владимира Высоцкого вы вряд ли быстро вспомните хоть одну. Романтическая любовь – эрос безраздельно правит не только нашей эстрадой, но и всей массовой культурой, вытолкнув дружескую любовь – филию куда-то на периферию.

Но так было не всегда.

Брак: союз двух, ячейка общества или универсальный магазин?

Давайте начнем с Древнего Рима, где дружба (amicitia) занимала чуть ли центральное место в культуре и была одним из главных элементов нравственного устава mos maiorum[71] – неписаного кодекса социальных норм для римской аристократии. Преданность другу, готовность оказать помощь и поддержку в любых обстоятельствах – вот качества, которыми должен был обладать истинный римлянин. Неудивительно, что гражданин Рима мог без малейшего стеснения обращаться к другу в терминах, которые мы сегодня используем только для обозначения романтического партнера или супруга, к примеру: «половина моей души» (dimidium animae meae) или даже: «большая часть моей души» (in inferno anima mea).

Великий римский философ Цицерон ставил дружбу превыше всего. Устами своего героя он говорит:

Я же могу вам только посоветовать предпочитать дружбу всем делам человеческим, ведь нет ничего до такой степени свойственного человеческой природе, до такой степени подобающего как в счастье, так и в несчастье[72].

Дружба ценилась римлянами не только как межличностные отношения, но и как принципиальный механизм политической жизни – некоторые историки считают, что римская дружба была лишь циничным инструментом влияния. Действительно, во времена Цицерона дела в государстве решались небольшими группами, члены которых были связаны дружбой, политические должности предоставлялись прежде всего друзьям. Возможно, основанием для этого служила такая важная характеристика римской дружбы, как умение быть благодарным и симметрично отвечать на дар, одолжение, услугу или совет. Хорошей иллюстрацией этого подхода, которого римляне совершенно не стеснялись, является письмо римского государственного деятеля Плиния Младшего, в котором он предлагает своему другу крупную денежную сумму, чтобы тот смог занять более привилегированное положение в обществе. В ответ же просит «дружбу». Вот отрывок из этого письма:

Ты мой земляк, мы вместе учились и дружим с ранних лет. Твой отец был близким другом моей матери и моего дяди и моим, насколько разница возраста это допускала. У меня веские причины хлопотать о достойном тебя звании… Состояния у тебя сто тысяч сестерций… – я предлагаю тебе для полного всаднического ценза триста тысяч сестерций. Что ты не забудешь этого дара, за это ручается наша длительная дружба[73].

Как бы кто ни относился к римской дружбе – как к образцу дружеской любви – филии, как к примеру рассудочной и рациональной прагмы[74] или как к некоему симбиозу этих двух взглядов, – очевидно одно: было время, когда дружба оценивалась как отношения более близкие и обязывающие, чем брак.

В Византийской империи пары друзей-мужчин приходили в христианские церкви, чтобы пройти ритуал «побратимства» – на всю жизнь связать себя особыми отношениями названых братьев. Некоторых даже хоронили вместе. И никакого гомоэротического подтекста в этом не было.

Как же так случилось, что дружба и брак поменялись местами? Признаю, это весьма интересная и многогранная история, уже неплохо описанная другими авторами. Скажу лишь, что в архаических обществах возвышенная супружеская любовь была уделом моралистов. Чувственность, нежность между супругами и их взаимное сексуальное удовольствие считались как минимум необязательными, гораздо чаще – нежелательными. Брак был механизмом политического союза, экономического и родового слияния.

В последние несколько столетий ожидания от брака, нагрузка на него неуклонно росли. Песни, книги, фильмы, клипы – сегодня вся массовая культура настаивает на том, что наш брак должен быть основан на величайшей любви, а муж и жена должны быть друг для друга всем: любовниками, партнерами по быту, соратниками по воспитанию детей, эмоциональной опорой, доверенными лицами, родственными душами и, конечно, лучшими друзьями.

Получается, что институт брака поглотил институт дружбы? А что мешает браку и дружбе сосуществовать на равных?

В последние годы все больше исследователей говорят о том, что преувеличенная важность брака делает менее счастливыми и отдельного человека, и общество в целом. На брак навалили столько всего, что он задыхается. Одно из исследований этого феномена так и называется: «Удушение брака: Восхождение на гору Маслоу без достаточного количества кислорода»[75]. Его авторы указывают на очень интересный момент: хотя за последние 50–100 лет требования к браку и ожидания от него существенно выросли, наши инвестиции в него заметно снизились!

Проанализировав историю брака в США, авторы выделяют четыре модели, четыре типа отношения к супружеству и периоды, в которые эти модели доминировали в культуре американского общества.

Практический брак, 1780–1850 годы. В ранней аграрной Америке крепкие и стабильные браки были необходимы для благосостояния самих семей и общества в целом. Члены семьи полагались друг на друга в удовлетворении основных потребностей, включая экономическое производство, образование, уход за детьми и пожилыми людьми. Брак также создавал связи между семейными кланами – это облегчало совместное использование ресурсов. Поскольку стабильные и взаимосвязанные семьи были необходимы для выживания, общество было заинтересовано в регулировании норм брака, например правил поведения супругов. Детям не разрешалось жениться без разрешения родителей, развод был практически немыслим, существенная часть семейной жизни строилась вокруг религиозной общины.

Компанейский брак, 1850–1900 годы. В этот период в США начался бурный процесс индустриализации и урбанизации, который имел глубокие последствия для института брака – например, при принятии решения о вступлении в брак важным фактором стало наличие взаимной симпатии, «любви». Этот период исследователи называют браком между мужчиной-кормильцем и женщиной-домохозяйкой. Индустриализация предлагала женщинам очень немного карьерных возможностей, а отсутствие развитой инфраструктуры заботы о детях (поликлиники, детские сады, школы) не прибавляло женщине шансов на возможность работать. К тому же труд жены по домашнему хозяйству был отдельным видом занятости, критически важным для семейного бюджета.

По мере того как труд жен становился все менее значимым фактором экономического успеха семьи, общество переключалось на более разумные причины вступления в брак. Смягчались правила, связанные с браком. Стали распространяться представления, что вместо кодекса обязательств перед религией и обществом брак должен основываться на узах привязанности и товарищества между супругами. Чем дальше, тем больше романтизировались отношения между супругами – люди стали рассчитывать, что их охватит страстная любовь, и надеялись продолжать испытывать эти чувства в долгосрочной перспективе.

К тому же семьи, мигрировавшие из сельской местности в города, проходили ряд испытаний, что создавало повышенные эмоциональные требования супругов быть «всем» друг для друга. Американский писатель и историк Стефани Кунц в своей книге «История брака: Как любовь покорила брак»[76] критикует этот период за взрывной рост количества семей, в которых один супруг (как правило, жена) был единственным источником эмоциональной поддержки для другого.

Романтизированный брак, 1900–1965 годы. Неуклонный рост занятости женщин сопровождался ослаблением социальных ограничений и развитием городской индустрии досуга, что позволило мужчинам и женщинам начать непринужденно общаться в танцевальных студиях, кинотеатрах, клубах и ресторанах. Нормы целомудрия, предписывавшие сдержанность и аскетичность в выражении чувств, ослабевали, акцент сдвигался в сторону романтической и сексуальной интимности.

С начала XX века американцы ожидали от брака не только романтизированной любви, но и глубокой близости, возбуждения и сексуального удовлетворения. Это позволило ухаживаниям стать более свободными, способствуя большему количеству сексуальных экспериментов до создания семьи и усиливая требование «особой романтической интриги» при выборе постоянного партнера. Женский эрос сбрасывал протестантские и католические оковы, представительницы прекрасного пола начали отстаивать свое право не только на выбор мужа, но и на проявление сексуального влечения. Зрела почва для сексуальной революции.

Индивидуально самовыражающийся брак, 1965–2015 годы. Культурная революция 1960–1970-х годов сделала основными ценностями американского общества свободу выбора и самовыражение. Во многом это побудило мужчин и женщин отказаться от традиционных обязательств в пользу самопознания и достижения самореализации, а в требования к партнеру был включен новый важнейший пункт – способствовать этому. Как метко заметил Пол Амато, автор резонансной книги «Одиноки вместе: Как меняется брак в Америке», брак трансформировался из формального института, отвечающего потребностям общества в целом, сначала в дружеские отношения, отвечающие потребностям пары и их детей, а затем в частный договор между супругами, отвечающий психологическим потребностям каждого из них[77].

Победило убеждение, что отношения создаются путем полного обмена подлинными чувствами, а любовь является взаимным исследованием бесконечно богатых, сложных и жизнерадостных личностей. Актуальные сегодня понятия «личностный рост» и «осознанность» появились именно в это время. Распространение контрацептивов и сексуальная свобода значительно усилили различение между сексуальной и репродуктивной функцией, что привело к заметному снижению социальных санкций за беспорядочные половые связи.

Авторы исследования показывают, как требования к браку поднимались все выше и выше в иерархии потребностей по шкале Маслоу, добравшись в настоящее время до ее верхней части.

Рис. 6. Удушение брака на вершине пирамиды Маслоу

В свою теорию человеческой мотивации – всем известную пирамиду потребностей – Маслоу закладывал три важных характеристики.

Первое ее свойство заключается в том, что потребности расположены иерархически и более низкие ступени, как правило, обладают бóльшим мотивационным приоритетом.

Второе свойство – это необходимость личности в росте: для удовлетворения низших потребностей в еде, безопасности и так далее нам нужны базовые навыки, тогда как удовлетворение высших потребностей в достижении мастерства и аутентичности потребует продолжительного вложения значительных когнитивных и психологических усилий.

Третье свойство – вишенка на торте: удовлетворение высших потребностей приводит к невозможному для понимания на более низких уровнях ощущению счастья, безмятежности и насыщенности жизни.

Современные американцы считают, что брак должен служить прежде всего потребностям самоактуализации и уважения – и лишь потом любви, принадлежности и безопасности.

А какие требования к браку предъявляем мы, современные урбанизированные россияне? И не рискуем ли мы повторить ту же ошибку, что и жители США: привнося в брак новые ожидания, не снимаем ли мы с себя ответственность за базовую функциональность – быт, воспитание детей и прочее? И не приведет ли девальвация роли дружбы в нашей жизни к еще более серьезным проблемам в нашем браке?

Как рассказал мне ИТ-предприниматель Михаил, с рассказа о котором я начал эту главу, в процессе терапии он понял, что был доволен в своей супруге всем – кроме фокуса на саморазвитие! Она в хорошей физической форме, заботится о доме и воспитывает детей. А еще, как оказалось, именно она организует всю их социальную жизнь: встречи с товарищами, семейные торжества и праздники, отпуска и выходы на культурные мероприятия. А он, будучи женатым на такой прекрасной женщине, чувствовал себя одиноким, ощущая невозможность обсудить с ней в деталях свои новые бизнес-проекты и личные увлечения. Ведь кроме нее поговорить о чем-то глубоком ему было не с кем! Выходит, она должна была еще и понимать его бизнес, а также разбираться в триатлоне и стоицизме…

Благодаря психотерапии Михаилу удалось выбраться из этой разрушительной ловушки. Сегодня он выстраивает отношения с любимой женой, исходя из понимания, что один человек не может сделать другого полностью счастливым и что близкие друзья нужны ему и для большего удовольствия от жизни, и для более крепкого брака.

В подкасте Шанкара Ведантама[78], американского журналиста, изучающего человеческое поведение, я услышал вполне разумное объяснение, почему чрезмерная зависимость от одного человека подвергает нас большому риску. Дело в том, что еще совсем недавно (по историческим меркам) люди не ожидали, что их супруг возьмет на себя сразу все роли – и партнера, и любовника, и лучшего друга. Долгое время брак предлагал нам относительно ограниченный набор функций. Массовое переселение из деревни в город сломало общинный уклад жизни, темп городской жизни ускорялся, рос уровень неопределенности, становилось все больше нагрузок на психику. И со временем мы стали ожидать от брака функции «одного окна»: романтика, секс, глубокое понимание, эмоциональная поддержка, общий бюджет, устройство дома и быта, воспитание детей, забота о родственниках друг друга, общие хобби, совместный отпуск, подарки и так далее и тому подобное – да, ну конечно, еще и общие ценности!

Так и хочется сказать: мужики, пощадите ваших жен!

Что, если бог придумал друзей, чтобы сделать нас счастливее в браке?

Вспомни, дорогой читатель, когда ты в последний раз неторопливо гулял с близким другом, не просто увлеченно обсуждая новые проекты, интересы или увлечения, а ведя глубокий и предельно откровенный разговор о личном и важном? Остались ли люди, с которыми ты мог бы так пообщаться? Или все это в прошлом?

Я предупреждал, что эта книга ориентирована в основном на мужчин. Но здесь я попрошу внимания женщин – ведь многочисленные исследования показывают, что и вы возлагаете не меньшую нагрузку на своих мужчин.

Вот как об этом говорит семейный терапевт Эстер Перель в своей книге со звучным названием «Размножение в неволе»:

В наши дни мы сами себе свахи. Мы больше не обязаны выходить замуж за того, за кого должны, у нас появился новый идеал того, чего мы хотим, а хотим мы многого! Наши желания по-прежнему включают в себя все, что должна была обеспечивать традиционная семья, – безопасность, детей, собственность, респектабельность, – но теперь мы также хотим, чтобы наш Джо любил нас, желал нас, интересовался нами. Мы должны быть доверенными лицами, лучшими друзьями и страстными любовниками. Современный брак обещает нам, что есть один человек, с которым все это возможно, если мы просто сумеем такого найти. Мы так упорно придерживаемся идеи, что брак – это для всего, что разочарованные выбирают развод или интрижки не потому, что они ставят под сомнение этот институт, а потому, что думают, что выбрали не того человека, с которым можно достичь этой нирваны[79].

Мы ждем слишком многого от брака и слишком малого от дружбы!

Как бы кощунственно это ни звучало, у брака и у дружбы разные функции. Мир меняется, трансформируются и наши ожидания от брака, и мы нередко забываем о его основных целях и роли в нашей жизни. Мы гораздо больше обеспокоены выбором конкретной кандидатуры. Нам кажется, что любить – просто, а найти подходящего человека – трудно. Думаю, все наоборот!

Эрих Фромм пишет об этом так:

Существует мнение, что проблема любви – это проблема выбора объекта, а не способности любить. Люди полагают, будто любить легко, а вот найти достойный объект для любви – трудно. Подобный взгляд имеет несколько причин, коренящихся в развитии современного общества. Одной из них служит огромное изменение, произошедшее в XX веке в отношении того, что касается «объекта любви». В Викторианскую эпоху как-то было принято в традиционных культурах, любовь не считалась спонтанным личным чувством, которое могло привести к браку. Напротив, браки заключались по договоренности между семьями либо при участии свахи, либо без посредников. Они заключались исходя из социальных соображений, и считалось, что любовь возникнет сама собой после свадьбы. Но на протяжении жизни последних поколений в западном мире восторжествовала концепция романтической любви, сделавшись почти универсальной. В США, где соображения традиционного характера не совсем утратили значение, огромное большинство все же ищет «романтической любви», личного чувства, которое должно иметь следствием брак. Эта новая концепция приоритета свободы в любви чрезвычайно повысила важность объекта в противовес важности функции[80].

Простите за прямоту – я знаю, что вызову гнев некоторых читателей, но я все-таки сформулирую эту мысль предельно ясно:

● Какой будет твоя жена, не так важно, как то, чтобы у тебя была жена.

● Каким будет твой муж, не так важно, как то, чтобы у тебя был муж.

● Какими будут твои друзья, не так важно, как то, чтобы у тебя были друзья.

Нет, я не говорю о браке без любви или о дружбе с кем угодно. Я лишь усиливаю справедливый тезис Фромма о том, что современная идеология романтической любви, брака и дружбы, ориентированная на поиск наилучшего объекта, нередко оказывает нам медвежью услугу.

Дружба невероятно важна как дополнение других важных межличностных отношений, и прежде всего супружеских! Все просто: друзья могут дать то, чего не хватает дома! А ведь если мы живем в долгом браке, то дома – как минимум иногда – будет чего-то не хватать…

Сократу приписывают утверждение, что если у мужчины мало друзей, то у него богатый жизненный опыт.

Действительно, чем старше мы становимся, тем (как правило) отчетливее осознаем, что важно не столько количество друзей, сколько качество отношений с ними. А это значит, что наша мудрость, сформированная опытом, может помочь нам обрести настоящих близких друзей – хотя бы одного-двух!

Что бы сказал Сократ о жизненном опыте мужчине, у которого совсем нет друзей? Думаю, намек понят…

Дорогие мужчины, предлагаю вам подумать об этом.

А моим уважаемым читательницам я хочу сказать следующее. Позднеантичный историк Диоген Лаэртский, ссылаясь на одного древнегреческого философа, говорил, что «друзей надо выбирать осмотрительно, чтобы не подумали, что мы общаемся с дурными людьми или отвергаем хороших»[81]. Известно, что дурные друзья мужчины могут помешать семейному счастью его жены. Но и без друзей ваш муж не будет таким, каким вы, вероятно, хотели бы его видеть.

Так, быть может, вам стоит помочь ему найти хороших друзей, которые сделают его счастливее? Хотя бы одного-двух…

Во-первых, это в ваших интересах! А во-вторых, шансов, что у вас получится, – много! Ведь женщины разбираются в дружбе лучше мужчин, а миф о том, что женской дружбы не существует, как раз и придумали мужчины, которые не умеют дружить!

Главное в этой главе

■ Принцип управления социальным и финансовым капиталом схож: хочешь минимизировать неизбежные риски – дифференцируй портфель! Если единственным твоим настоящим близким другом является муж или жена, то это повышает вероятность одиночества.

■ Наш супруг (муж или жена) не может и не должен делать другого полностью счастливым. Близкие друзья нужны нам и для повышения удовольствия от жизни, и для укрепления брака.

■ В массовой культуре романтические отношения и брак невероятно возвышены, а дружба сильно недооценена.

■ В сегодняшнем мире мы ожидаем от брака «одного окна». Это накладывает на брак зачастую невыполнимые требования, и он выдыхается.

■ Мы ждем слишком многого от брака и слишком малого от дружбы.

■ Друзья могут дать то, чего не хватает дома.

■ Мужчину, у которого совсем нет близких друзей, стоит пожалеть.

Упражнение

Если вы состоите в серьезных отношениях, то подумайте о том, кто из вас двоих лучше умеет дружить. Подумайте, как вы можете учиться этому друг у друга, как вы можете помогать в этом друг другу? И попробуйте как-нибудь поговорить об этом – только обязательно по-дружески!

Если же вы пока не в отношениях, но хотели бы их обрести, то подумайте о том, какое место в вашей жизни занимает близкая дружба и как вам бы хотелось, чтобы ваш будущий партнер относился к этому.

Глава 5

Одиночество, или Нехорошо быть человеку одному

Как-то раз я позвонил одному важному для меня человеку – успешной и яркой женщине, удивительно деятельной, несмотря на вполне зрелый возраст. Мне нужен был совет, как правильно объяснить клиенту, что сначала корень его запроса нужно проработать в психотерапии, после чего я буду рад продолжить помогать ему.

Мой клиент (назовем его Сергеем), весьма успешный 34-летний эксперт-финансист, был крайне одинок. Он совсем не умел дружить! Приблизительно за год до начала наших регулярных встреч Сергей был на моей лекции, где обсуждался вопрос нетворкинга в период карьерных перемен – перехода на новую должность, смены отрасли, переезда в другой город или страну. Я утверждал, что в такие периоды стоит особенно внимательно относиться к своим социальным связям, чтобы не ослабить налаженные отношения на старом месте работы и осмысленно сформировать круги общения на новом. Помня об этой рекомендации, Сергей обратился ко мне за помощью в развитии сети контактов на новом месте работы – в крупном банке, где он получил серьезную должность.

В момент нашего знакомства я заметил, что мой клиент – далеко не самый общительный и коммуникабельный человек. Но, вооруженный недюжинным интеллектом и силой воли, Сергей отчаянно старался это компенсировать. И у меня были веские основания полагать, что я смогу помочь ему увидеть слепые зоны в своем социальном поведении и освоить несколько техник общения.

Сергей был весьма прилежным учеником – очень внимательным к теории и крайне исполнительным, когда речь заходила о практике. Он со всей мощью обрушивался на людей, желая расположить их к себе и предложить если не дружбу, то хотя бы товарищество. Как будто, бунтуя против общепринятых правил общения, он пытался сближаться с людьми неистово, стараясь подружиться быстро и без лишних экивоков. Коллеги не считывали его благих намерений, пугались его выпадов и сторонились странного нового сотрудника.

В итоге Сергея начали воспринимать как скептического, социально неуклюжего, при этом излишне самоуверенного и даже немного навязчивого человека – но что-то не давало ему увидеть, насколько отталкивающим может быть его поведение. Я понимал, что ему может помочь только психотерапевт и помощь эта была ему необходима: напомню, что, несмотря на крепкий брак, Сергей ощущал себя глубоко одиноким.

Все это я вкратце пытался объяснить своей хорошей знакомой по телефону. Не успел я закончить, как она убежденно ответила:

– Не нужно ему ни к какому психологу! Просто помоги ему понять, что одиночество – это прекрасно.

Как тебе такой ответ, уважаемый читатель? Не совсем то, на что я рассчитывал, не правда ли?

Я много размышлял об одиночестве, но никогда не смотрел на него с этой точки зрения! Разве может одиночество быть чем-то прекрасным?

Возможно, французский философ Мишель Монтень был прав, когда писал в своем эссе «Об уединении»: «Мы обладаем душой, способной общаться с собой; она в состоянии составить себе компанию; у нее есть на что нападать и от чего защищаться, что получать и чем дарить»[82].

Рассуждая о социальности человека и стремясь реабилитировать близкую дружбу, легко поддаться искушению преувеличить важность других людей в нашей жизни. Можно без труда остаться заложником таких установок, как «нам никак нельзя без других» или «нам обязательно нужны друзья». А ведь такая риторика – только часть правды. Другая ее часть состоит в том, что неумение быть наедине с самим собой – это проблема.

Потребность постоянно быть рядом с кем-то и, наоборот, всегда быть одному – это две крайности. Обе потребности совершенно естественны. Очевидно, что для каждого из нас характерен собственный баланс на этой шкале. Как и во всем остальном, здесь важно избегать крайностей. Вот почему я так и не решился «прописать» Сергею «прекрасное» одиночество. Как я и предполагал, несколько месяцев терапии помогли ему изменить ситуацию к лучшему, и он просил передать всем читателям этой книги большой привет!

Патологическую непереносимость и боязнь одиночества психологи называют аутофобией. Люди, страдающие этим расстройством, испытывают внутреннее беспокойство и духовную пустоту, когда рядом никого нет. Специалисты говорят, что сильно выраженная аутофобия может проявляться в виде панических атак, нервных срывов и депрессий.

Очевидно, что ни моя знакомая, ни процитированный мной Монтень не превозносили тотальное одиночество. В жизни каждого человека бывают периоды, когда мы до краев наполнены близким общением, а бывают времена, когда нам одиноко. Кризис среднего возраста нередко сопровождается чувством одиночества даже у вполне общительных людей, если окружение перестало вызывать интерес или давать чувство доверительной близости, – и это нормально.

«Другой я» (настоящий близкий друг) может возникнуть, только если есть «я». Только если человек осознает свою самость и его личность способна общаться сама с собой, общение с другими обогатит его и выплавит в нем что-то новое. Если же травмированному «я» обязательно нужно отвлекать себя общением с другим человеком, чтобы не встречаться с самим собой, то никакого здорового «другого я» не возникнет. А значит, не возникнет и никакой близкой дружбы, ведь дружба – это равенство и взаимность двух «я».

Альберту Эйнштейну приписывают афоризм: «Вы думаете, все так просто? Да, все просто. Но совсем не так». Эти слова вполне подходят для нашего разговора об одиночестве, ибо для его продолжения нам снова нужно определиться с понятиями – какое одиночество хорошо, а какое плохо? Мы еще вернемся к этому разговору, а пока, дорогой читатель, позволь мне сказать несколько слов о другом.

Эпидемия одиночества: кому нужна прививка?

Я предлагаю сбросить балласт одного распространенного, отчасти понятного, но неоднозначного общественного убеждения. Наверняка тебе, дорогой читатель, приходилось слышать, что на мир надвигается эпидемия одиночества. Большую роль в распространении этого тезиса сыграли медиа, которые использовали это выражение в десятках тысяч мрачных заголовков, – в наш тревожный век это хорошо привлекает внимание читателей. В какой-то момент волну предупреждений об эпидемии одиночества подхватили и политики.

В 2018 году тогдашний премьер-министр Великобритании Тереза Мэй назначила министра по вопросам одиночества, чтобы противостоять этой «печальной реальности современной жизни». А в 2021 году правительство Японии тоже учредило портфель по вопросам борьбы с социальными недугами вроде хикикомори – так японцы называют молодых людей, которые отказываются покидать родительский дом, изолируют себя от общества и семьи в отдельной комнате на месяцы и не имеют какой-либо работы или иного источника дохода. Таких людей немало – около 600 000. Нередко хикикомори пребывают в изоляции годы, иногда – десятки лет. В США появился собственный термин для подобного явления: basement dwellers («обитатели подвала») – как правило, это совершеннолетние юноши и девушки, которые живут в доме своих родителей, чаще всего на цокольном этаже, который практически не покидают, проводя все свое время в интернете.

Да, все это выглядит удручающе, звучит пугающе, вызывает тревогу и импульс что-то срочно с этим сделать. И разве мне, автору книги о дружбе, не пристало влить свой голос в общий клич и провозгласить: «Надвигается эпидемия одиночества! Срочно ищем близких друзей!»?

К сожалению – или к счастью! – подтвердить тезис о наступлении эпидемии и уж тем более пандемии одиночества у меня… не получилось. Как я говорил выше, все оказалось и сложнее, и проще, и совсем не так, как выглядело на первый взгляд.

Прежде чем бросаться такими волнующими и очень модными словами, как «эпидемия», следует поставить вопрос: «Насколько все хуже, чем было?» Эпидемия подразумевает, что заболевание только что появилось или начало распространяться, перестав быть подконтрольным. Но не существует научных данных, которые бы подтвердили начавшуюся или надвигающуюся эпидемию одиночества. Кроме тревожных и нередко вполне справедливых экспертных мнений о том, что интернет убивает живое общение, а ускорение темпа жизни приводит сапиенсов к большей замкнутости, нет никаких свидетельств, что ситуация становится хуже и уровень страдания общества от одиночества стремительно растет – ни по сравнению с несколькими предыдущими поколениями, ни за последние 10–15 лет.

Почему мы решили, что наши предки были менее одиноки, чем мы? Давайте попробуем разобраться.

Если под одиночеством понимать только данные о самостоятельном проживании человека без супруга, детей и других родственников, то да – мир действительно становится более одиноким. Количество одиноко проживающих россиян с 1990-х годов увеличилось вдвое и составило более 27 млн человек (19 % домохозяйств в 1994 году и 40 % в 2021 году соответственно)[83]. В Великобритании таких людей более 8 млн, или 30 % от всех домохозяйств, в США – 38 млн граждан, или 29 %, в Китае – 125 млн человек, или 25 % от всех домохозяйств в стране.

За последние 20–30 лет в мире количество как пенсионеров и одиноко живущих взрослых, так и молодежи, поздно вступающей в брак и предпочитающей сначала пожить отдельно, выросло в два раза. Этот социальный тренд универсален почти для всех крупных стран с более-менее развитой экономикой: мы живем все дольше и все комфортнее, дела с квартирным вопросом и базовым медицинским обслуживанием обстоят все лучше, отношение к браку изменилось, трудовая миграция разделяет все больше семей, а бурное развитие цифровых коммуникаций способствует тому, что люди не боятся потерять связь с близкими и рассчитывают легко поддерживать отношения удаленно.

Количество одиноко живущих людей продолжит расти – это неоспоримый социально-демографический факт, – но для того, чтобы бить тревогу, мы должны обнаружить, что эти люди страдают от одиночества. А судя по статистике, каждому второму из самостоятельно живущих россиян такая жизнь очень даже по душе[84].

Может быть, мы просто не пробовали различать уединение и одиночество?

Возможность иметь, умение ценить и качественно проводить моменты уединения становятся все более важными для наполненной и счастливой жизни сапиенсов в наше бурное время. Под словами «одиночество – это прекрасно» моя наставница понимала именно желание уединения! Как человек с весьма обширным близким кругом – с теплыми отношениями в браке, с детьми и внуками, с друзьями и множеством товарищей, – она и не могла иметь в виду ничего другого.

Одинокое проживание, чувство одиночества и добровольное уединение – разные вещи! В нашем дальнейшем разговоре под «одиночеством» я буду иметь в виду внутреннее чувство изоляции, покинутости и ненужности другим. Или ощущение существенного разрыва между желаемым количеством и качеством близких связей и тем, которые мы имеем. Проще говоря, мы будем понимать одиночество как незакрытую потребность в близких и доверительных отношениях с другими.

Так вот, данных, которые позволили бы утверждать, что нас охватывает эпидемия одиночества, нет!

Поскольку одиночество – это внутреннее, а значит, субъективное состояние человека, – замерить его можно только двумя способами. Первый способ – самооценка путем прохождения опросов, заполнения анкет и написания дневников. Второй способ – сбор мнений экспертов, политиков и, конечно, деятелей культуры, выраженных в виде статей, фильмов, стихов и даже афоризмов. Очевидно, что оба этих способа замеров – далеко не идеальны.

О чем, например, говорит известная фраза 33-го президента США Гарри Трумэна: «Если ты хочешь найти друга в Вашингтоне, то тебе стоит завести собаку»? Как минимум эта сентенция указывает на одиночество американских политиков, а как максимум (если включить фантазию) – описывает состояние жителей американской столицы 1940–1950-х годов.

Можно ли сделать некий взвешенный вывод об окружении Лермонтова или о его современниках из его строк:

Как страшно жизни сей оковы

Нам в одиночестве влачить.

Делить веселье все готовы —

Никто не хочет грусть делить[85].

Вряд ли…

Конечно, ученые используют и другие способы исследовать состояние общества – например, изучая такие показатели, как увеличение продолжительности жизни при самостоятельном проживании, интенсивность использования интернета и развитость социальных навыков, вовлеченность в общественные и религиозные организации. Но и этот путь дает лишь общую картину, интерпретировать которую социологи и психологи могут по-разному. Ведь информация о том, что 25 % датчан и 62 % греков пожилого возраста иногда чувствовали себя одинокими в 2005 году[86], может значить разное. Одно можно сказать точно: с развитием социолого-психологических исследований мы получаем все больше таких данных. А значит, через какое-то время сможем понять, есть эпидемия или нет.

С другой стороны, совершенно невозможно отрицать, что одиночество – огромная проблема современного мира! Еще 40 лет назад американский философ и социолог Элвин Тоффлер, один из авторов концепции постиндустриального общества, писал об этом так:

Прежде всего любое приличное общество должно породить чувство общности. Общность противостоит одиночеству, а чувство принадлежности к общности придает людям уверенность. Однако в наше время институты, от которых зависит общность, разрушаются во всех технологических обществах. Результат – распространение чумы одиночества. От Лос-Анджелеса до Ленинграда подростки, несчастливые супружеские пары, родители-одиночки, простые рабочие и пожилые люди – все жалуются на социальную изоляцию. Родители признаются, что их дети слишком заняты, чтобы навестить их или даже позвонить. Одинокие незнакомые люди в барах или прачечных изливают друг другу душу, рассказывая, по выражению одного социолога, «эти бесконечно печальные истории». В клубах и на дискотеках для разведенных встречаются отчаявшиеся одинокие люди[87].

Не знаю, как насчет продолжения распространения «чумы», но вряд ли кто-то возьмется утверждать, что к сегодняшнему дню ситуация «от Лос-Анджелеса до Ленинграда» стала лучше – огромный массив социологических данных говорит об обратном. По данным исследователей, в 2020 году 43 % взрослых россиян страдали от ощущения одиночества[88]. По некоторым данным, в 2023 году в Западной Европе таких людей было 25 %, а в США – более 52 %. Американские социологи даже выяснили, что самыми одинокими городами в их стране являются Лас-Вегас, Денвер и – как же прав был Трумэн – Вашингтон!

Важно и то, что сам темп жизни современного мира – с его штормящей геополитикой, чувствительной экономикой и стремительной цифровизацией – оказывает огромное влияние на наше восприятие доверительных близких отношений и чувства общности.

У вас все дома?

Развитие социальных сетей и мессенджеров вызвало бурный рост количества слабых связей. Нам может казаться, что у нас сотни и даже тысячи «друзей» в соцсетях, но без особого повода нам и поговорить не с кем. Социальные психологи называют этот феномен цифровым одиночеством. А я наконец-то готов встревоженно воскликнуть:

– Вот они, два тревожных тренда, которые почти очевидны, – цифровое одиночество и рецессия дружбы!!!

Как я писал ранее[89], мы все смогли ощутить недостаточность цифрового общения в 2020–2021 годах, когда столкнулись с пандемией коронавируса и вызванной ею самоизоляцией. Помнишь, читатель, как вся жизнь – работа, обучение, развлечения, общение – на несколько месяцев полностью перешла в онлайн? Разве не почувствовали мы тогда на себе, как важно для нас общение лицом к лицу? Помните, как мы мечтали о встрече с коллегами в офисе?

Я помню, как летом 2021 года, представив проект своей первой книги «Сила окружения» главному редактору издательства «Альпина ПРО» Марии Султановой, удивился ее реакции:

– Максим, идея вашей книги очень своевременна! Сила окружения – это именно то, что нужно людям сейчас, во время изоляции.

Мы уже говорили о том, что чувство одиночества возникает тогда, когда человек не обладает тем количеством и качеством социальных связей, которых жаждет. Давайте разберемся, нехватка каких именно связей приводит к чувству покинутости и ненужности.

Чаще всего выделяют три вида социальных связей, имеющих принципиальное значение для социального счастья человека:

● Семья – родители, братья и сестры, супруг или супруга, дети, и так далее.

● Близкие друзья.

● Расширенная сеть контактов – товарищи, приятели и знакомые.

Да, дорогой читатель, мы опять вышли на круги близости. Напомню, что не только качество взаимоотношений с людьми в наших кругах влияет на нашу социальную наполненность и успех в деятельности, но и размер всей нашей сети связей. Но что же происходит у современного человека в его отношениях с семьей, близкими друзьями и всей прочей сетью его связей?

Мы чаще разводимся, чем наши предки? Да. Но значит ли это, что люди сегодня менее счастливы в браке? Не думаю. Вряд ли невозможность вступить в брак с любимым человеком из-за различий в социальном статусе, религиозной или этнической принадлежности или каких-либо общественных ограничений, как и невозможность развестись без негативных социальных последствий, делали наших предков такими уж счастливыми.

Контекст отношений отцов и детей сегодня сложнее, чем раньше? Возможно. Но значит ли это, что сегодняшние родители чувствуют меньше любви и заботы от своих сыновей и дочерей? Или что детям тяжелее находить общий язык с родителями? Таких данных нет. Похоже, что вызовы времени – новые, а проблемы в отношениях все те же.

Отношения между братьями и сестрами, внуками и внучками, бабушками и дедушками стали хуже? Таких данных тоже нет.

Размер нашей сети контактов стал меньше? Нам неоткуда брать новых знакомых, которых можно превращать в приятелей, товарищей или друзей? Наоборот! Сети контактов растут – социальные платформы и мессенджеры позволяют нам заводить и поддерживать гораздо больше слабых связей, чем раньше.

А как насчет близких друзей – можно ли сказать, что у взрослых мужчин их становится меньше, чем раньше?

Похоже, что да!

Такие наблюдения есть, и мы можем утверждать с достаточной степенью уверенности, что число близких друзей неуклонно падает – происходит рецессия дружбы. Насколько опасно чувство одиночества, вызываемое недостаточным наполнением круга друзей?

Изъяны одиночества

Одной из основных причин паники по поводу «эпидемии одиночества» стали данные о влиянии одиночества на наше здоровье. Напомню, что неудовлетворенность количеством близких качественных отношений отражается на физическом здоровье. Мы привыкли слышать, что наше окружение – важнейший компонент успешной и счастливой социальной жизни. Но мы, как правило, не сознаем, что социальные связи – один из залогов нашего физического, биологического благополучия.

Во-первых, социальная изоляция мучительна – настолько, что одиночное заключение издавна используется как одна из самых жестких форм наказания. Профессор психологии и нейронауки Джулианна Холт-Ланстед в 2017 году доказала[90], что депривация социальных контактов входит в группу факторов риска для здоровья и влияет на благополучие человека не меньше, чем курение до 15 сигарет в день, ожирение, отсутствие физической активности и загрязненный воздух.

Во-вторых, чувство одиночества и изоляции крайне пагубно отражается на психическом здоровье. Датские исследователи проанализировали данные 38 000 человек старше 50 лет и выявили две категории людей, значительно менее подверженных апатии и депрессии, чем остальные: это люди, имеющие достаточное количество близких друзей, и люди, вовлеченные в жизнь сообществ (церковной общины, клуба, ассоциации, волонтерской организации, образовательной программы, политической партии или гражданской группы)[91]. Но те, кто старался слишком преуспеть и в дружбе, и в общественной жизни, оказались подвержены гораздо более высокому риску развития депрессии.

Чрезмерная социальная активность не равнозначна качеству отношений! Для успеха в работе довольно часто требуется наладить большое количество связей, но прочность личных уз от этого не увеличивается – ведь при таком сценарии наше внимание напряжено и оттого рассеянно. Таким людям просто не хватает времени, памяти, сил и желания на все виды общения, и им приходится как бы размазывать свой социальный капитал слишком тонким слоем, что делает их более одинокими.

Как считает Робин Данбар, быть социальной бабочкой, порхающей из одной дружеской или активной группы в другую, – это психологически совсем не то же самое, что иметь нескольких близких друзей, с которыми ты проводишь бóльшую часть своего времени. Скорее всего, ты не будешь чувствовать себя частью группы и, следовательно, будешь ощущать себя одиноким, даже если тебе кажется, что ты очень занят в социальном плане. И, возможно, в этом весь смысл: важно ощущение расслабленности, которое приходит от теплого общения с друзьями, а не от бешеной беготни по кругу, когда мы проводим вместе всего несколько минут здесь и несколько минут там[92].

В-третьих, ощущение одиночества негативно отражается на нашем социальном здоровье, то есть на нашем поведении. Еще Аристотель говорил, что человек – животное не просто социальное, а самое социальное среди всех других стадных животных. Нам присуще искать контакт с другими, налаживать приятные или полезные, а затем и длительные значимые межличностные отношения, дающие чувство общности и принадлежности. Когда наши социальные потребности не удовлетворяются, мы страдаем. И это не фигура речи.

Ларс Свендсен, профессор кафедры философии норвежского Университета Бергена, в своей книге «Философия одиночества» писал об этом так:

Одиночество, в конце концов, это социальная боль, которая сигнализирует о том, что социальная жизнь человека не в порядке, и эта боль становится особенно неприятной, когда ее замечают другие. Одиночество не только болезненно, мы его еще и стыдимся. Чтобы не испытывать позора, нам важно создавать впечатление отличной социальной жизни, каким бы одинокими мы ни были. Несмотря на то что одиночество является общечеловеческим явлением, тот, кто страдает от одиночества, – неудачник[93].

Вспомни, дорогой читатель, каким ты становишься, ощущая одиночество. Веселым и харизматичным интеллектуалом? Дружелюбным затейником? Душой компании? Или замкнутым, более эмоциональным и менее сдержанным, легче попадающим в когнитивные ловушки и принимающим неверные решения? Я думаю, ответ очевиден – чувство одиночества подталкивает нас к закрытости и замкнутости. А это не помогает нам создавать близкие отношения с другими людьми. Ведь, как говорят специалисты, чувство одиночества – это такое страдание, которого мы стыдимся!

Доктор психологии Ами Роках из Йоркского университета (Канада) пишет в своей книге «Психологическое путешествие в одиночество и от него»:

В современном обществе одиночество подвергается стигматизации, поэтому многие и многие люди, страдая от него, не имеют возможности сделать то, к чему их призывает природа, – рассказать о своих переживаниях и обратиться к другим за утешением и поддержкой[94].

Чувство одиночества редко проявляется внешне, но оно неминуемо проделывает свою разрушительную работу и изнутри, и вовне! «Самое большое страдание – это быть одиноким, чувствовать себя нелюбимым, просто не иметь никого», – писала мать Тереза. Она называла одиночество проказой XXI века – то есть болезнью, разъедающей своих жертв и отталкивающей тех, кто с ними сталкивается. Хронически одинокие люди непривлекательны.

Мы все интуитивно понимаем, что признаться в одиночестве может быть не только стыдно, но и опасно, – известно, что именно одинокие люди нередко становятся легкой добычей манипуляторов и мошенников. Но все-таки главная проблема заключается в том, что из чувства социального одиночества невероятно сложно выйти – ведь для этого нужны люди! А как пойти к другим людям с открытым и искренним разговором, когда ты стараешься скрыть свои страдания от других из страха, что потенциальные друзья могут отшатнуться от тебя, как от прокаженного? Неудивительно, что многие так и не решаются обратиться за помощью – ни к друзьям, ни к помогающим практикам, ни даже в церковь, мечеть или синагогу.

Когда одиночество становится хроническим, оно ухудшает наше здоровье и самочувствие. Как писал известный американский социальный психолог и исследователь темы одиночества Джон Качиоппо: «Одиночество не только изменяет поведение, но и негативно влияет на уровень гормонов стресса, иммунную и сердечно-сосудистую системы и со временем может привести к преждевременной смерти»[95]. Другое исследование 2007 года доказывает, что хроническое чувство одиночества способно изменять строение ДНК в клетках иммунной системы, значительно повышая риск воспалительных заболеваний[96].

Наконец, не будем забывать, что, в-четвертых, одиночество зачастую обходится нам дороже! В 2008 году один британский экономист показал[97], что с точки зрения уровня удовлетворенности жизнью ощущения от частых встреч с друзьями эквивалентны повышению зарплаты на 80 000 фунтов. Логика оценивать ощущения в звонкой монете не совсем близка нашей культуре, но давайте сфокусируемся на самой идее исследования: отношения с друзьями приносят не меньше радости и так же повышают качество жизни, как и стабильный хороший доход.

А может ли быть наоборот? Могут ли деньги заменить нам дружбу? Джон Качиоппо пишет об этом так:

Полагаться на увеличение дохода как на прямой путь к счастью – не лучшая идея. Наше лонгитюдное исследование показало, что, хотя снижение уровня одиночества и увеличение дохода – оба связаны с повышением уровня счастья, увеличение дохода само по себе не способствует ни повышению уровня счастья, ни снижению уровня одиночества. Напротив, все наоборот: повышение уровня счастья, благодаря его положительному влиянию на социальные связи, способствует увеличению дохода. Счастливые люди становятся менее одинокими, а те, кто менее одинок, как правило, зарабатывают больше денег[98].

Когда люди становятся менее одинокими и более счастливыми, они формируют хорошие отношения с другими людьми – в том числе с партнерами по бизнесу и коллегами, – даже если речь идет не о дружбе, а о многих достаточно поверхностных, но доброжелательных деловых контактах. А ведь это немаловажный фактор профессионального успеха, не так ли?

Фильм 2023 года «Air: Большой прыжок», снятый Беном Аффлеком по сценарию, который он написал со своим близким другом Мэттом Дэймоном, рассказывает об исторической сделке между производителем кроссовок Nike и восходящей звездой мирового баскетбола Майклом Джорданом. В картине есть весьма поучительный момент – главный герой фильма, сотрудник отдела маркетинга компании Nike по имени Сонни, разговаривает со спортивным агентом семьи Джордан – жестким, скользким и очень успешным деловым оппортунистом по имени Дэвид, который был непосредственно вовлечен в сделку на всех ее этапах. В конце разговора Сонни шутливо замечает, что был бы рад сказать, что ему было приятно делать бизнес с Дэвидом, да только это была бы ложь. Циничный Дэвид в ответ заявляет: « У меня нет друзей, у меня есть клиенты, ясно? Поэтому я и отличный агент. Однажды я продам свое дело и стану очень богатым человеком. Я буду одинок, но богат, как и мои клиенты. Тогда и буду искать друзей».

В конце фильма мы узнаем, что Дэвид действительно добился невероятного успеха и продал свою компанию за 100 млн долларов – и в тот праздничный вечер его видели ужинающим в одиночестве…

Выход там же, где и вход

Английский философ, математик и общественный деятель Бертран Рассел так написал в своей книге «Автобиография»:

Всякий, кто в принципе способен понять, что такое человеческая жизнь, рано или поздно замечает и необыкновенное одиночество каждой отдельно взятой души. Осознание одиночества других формирует новую и удивительную связь с ними, сочувствие настолько сильное, что оно почти восполняет утрату[99].

Да, конечно, часто именно одинокие люди образуют удивительно сильные любовные или дружеские тандемы. Но часто ли мы – даже осознавая невысказанное одиночество другого – способны на понимание и готовы на щедрое сочувствие? А ведь чем дольше люди одиноки, тем меньше шансов, что рядом с ними появятся те, кто мог бы любить их безусловной – родственной и дружеской – любовью.

Помните, как в песне Вахтанга Кикабидзе «Вот и весь разговор»:

Просто встретились два одиночества,

Развели у дороги костер,

А костру разгораться не хочется,

Вот и весь, вот и весь разговор.

У двоих временно одиноких людей костер может запросто разгореться и даже вспыхнуть! Но хронически одиноким людям разжечь костер может быть очень непросто.

Если мы будем жить долго, то со временем каждого из нас покинут самые преданные друзья и самые близкие родственники – таковы законы природы. Каждый столкнется с горем утраты, болью предательства, горечью отвержения, невыносимостью изгнания. Чем ценнее были эти отношения, тем труднее нам будет завязать новые доверительные отношения.

Но если научиться работать со своим одиночеством, одолевать его, то новые приятели, хорошие товарищи и даже близкие друзья могут появляться и в очень преклонном возрасте. К сожалению, слишком часто людям не удается наработать такие навыки за всю свою долгую жизнь.

Я никогда не забуду, как в мою бытность молодым репатриантом в Израиле я – после ночной смены на ресепшн отеля – остановился перекусить в недорогом придорожном кафе. Случайно я встретился глазами с очень пожилым человеком, сидевшим неподалеку, и дружелюбно кивнул ему. Поймав мой взгляд, старичок радостно сверкнул глазами и заулыбался, а затем привстал и вежливо попросил разрешения присесть за мой столик. Я согласился, хотя и понимал, что не очень этого хочу.

Быстро перейдя с иврита на английский – моего разговорного языка еще не хватало для долгой беседы, – он начал рассказывать мне о своей несчастной жизни.

– Я так одинок, – сказал он после краткого представления. – Мы с женой эмигрировали из США 15 лет назад, и сегодня я совершенно один в этом мире. Жена умерла. Все наши друзья либо умерли, либо ничего уже не соображают. Сын остался в Америке и почти не интересуется моей жизнью.

Этот человек не был оборванцем, он не издавал неприятного запаха, вел себя вежливо и говорил спокойно, производил впечатление бодрого и здорового пенсионера. Но от него веяло такой болью, такой безысходностью и таким отчаянием, что я испытал сильное чувство тревоги и даже неприязни. Мне мучительно хотелось вернуться к уединенному поглощению фалафеля в пите наедине со своими репатриантскими мыслями о том, как бы дотянуть до следующей зарплаты и успеть оплатить счет за электричество до того, как в квартире отключат свет…

Если бы подобный разговор случился со мной сегодня, думаю, я сумел бы отнестись к собеседнику с бóльшим терпением и теплотой. Но тогда я, в то время еще совершенно неустроенный иммигрант, попросту был не готов слушать о трудностях совершенно незнакомого мне одинокого человека. С трудом распрощавшись со словоохотливым старичком, я думал о том, как ужасно, должно быть, чувствовать себя настолько недолюбленным и недодруженным, и о том, как мне следует прожить эту жизнь, чтобы не оказаться на месте моего нежданного мимолетного знакомого.

Мы становимся одинокими не только потому, что теряем спутника жизни или, не дай бог, упускаем близость с детьми. Отсутствие друзей – одна из ключевых предпосылок одиночества. А ведь пока мы живы и здоровы, никто, кроме нас самих, не мешает нам находить новых друзей!

В главе «Жены недостаточно» я ссылался на слова, приписываемые Сократу, о том, что тот, у кого мало друзей, обладает богатым жизненным опытом. Но что сказал бы Сократ о жизненном опыте человека, у которого совсем нет друзей? Может быть, что у такого человека недостаточно жизненного опыта?

Уединение без одиночества

Да, наша природа – быть с другими. Но, как мы обсудили выше, быть с самими собой – тоже наша природа.

Французский писатель Марсель Пруст считал, что, когда мы слишком рьяно утверждаем, что человек – социальное животное, мы лжем. Он говорил: «Человек – это существо, которое не может убежать от самого себя, которое знает других людей только по себе, и, когда оно утверждает обратное, оно лжет»[100].

В последнее время все чаще появляются интересные работы (исследования, статьи и книги) о том, как важно уметь ценить уединение и тишину. Видимо, взрывной рост количества слабых связей, случившийся с потомками Адама за последние пару десятилетий, а также постоянный фоновый шум (телевизор, радио, музыка из смартфона) вызывают у многих из нас потребность побыть в уединении. Или даже пожить в нем… И не столько ради того, чтобы сбежать от социума, сколько для того, чтобы встретиться с самим собой.

В своей книге «Как быть одному», опубликованной в 2014 году, британская писательница Сара Мейтленд рассказывает историю своей уединенной, но при этом совсем не одинокой жизни. Она пишет:

Я живу одна. Я живу одна уже более 20 лет. Я не просто хочу сказать, что я не замужем, – я живу в условиях, которые многим могут показаться скорее «изоляцией», чем просто «уединением». Мой дом находится в регионе Шотландии с одной из самых низких плотностей населения в Европе, и я живу в одной из самых пустынных его частей… До ближайшего магазина 10 миль, до ближайшего супермаркета – за 20. Мобильная связь отсутствует, а на одноколейной дороге, которая проходит в четверти мили от моего дома, очень мало машин. Часто я не вижу ни одного человека в течение всего дня. Я обожаю это[101].

Правда, заманчиво, уважаемый читатель? А как по-твоему, много ли близких и теплых отношений, как правило, есть у таких людей – ведущих уединенный образ жизни? Не правда ли, наши социальные шаблоны могут заставить нас подумать, что такой затворник либо очень одинок (чувствует нехватку близких отношений), либо, наоборот, совсем не нуждается в близости с людьми – и лишь потому может быть счастлив в своем уединении?

Автор книги продолжает:

Я по-прежнему глубоко и с любовью отношусь ко всем своим братьям и сестрам… У меня есть друзья – дружба остается одной из основных ценностей моей жизни… Я веду уединенный образ жизни, но почтальон приходит почти каждый день. Нил, жизнерадостный молодой фермер, который пасет овец на моем холме, проезжает мимо на своем квадроцикле по крайней мере три или четыре дня в неделю, весело помахивая рукой. У меня есть телефон; каждое воскресенье я хожу в церковь. У меня есть друзья и дети, и иногда они даже приезжают навестить меня. Как ни странно, небольшие сельские общины неизбежно являются социальными. Я знаю имена и кое-что о жизни каждого человека, живущего в радиусе пяти миль от меня[102].

Я думаю, дорогой читатель, ты уже понял, к чему я клоню. Развитый социальный интеллект и умение дружить – удивительный навык, который может позволить нам жить в уединении и при этом не чувствовать себя одиноким! А ведь определенная степень уединения грозит почти всем, кому повезет прожить долгую жизнь.

Позвольте мне привести еще одну цитату того же автора, которая показалось мне очень интересной:

Радость от длительных периодов уединения также усилила мою отраду от того, что я не одинока: я люблю своих детей, друзей, коллег так же сильно, как и прежде, и я лучше забочусь о них, когда я с ними, и получаю от общения с ними больше удовольствия. Но прежде всего я больше нравлюсь сама себе. Я думаю, что во мне есть что-то еще, что может мне понравиться, – глубокая самость, радостная, творчески и профессионально продуктивная, внимательная как к своей внутренней, так и к своей внешней жизни[103].

Когда наше «я» счастливо, нам легче взаимодействовать с «другим я» – нашим другом. Мне кажется, что дружба с человеком, который не одинок внутри, будет ярче и интереснее, чем с таким, который изолирован, покинут и несчастен. Каждый должен сам найти это свое счастливое «я» – и тогда он не будет против разделить его с тем, кто ему близок, как бы ни было трудно найти такого человека.

Кто-то находит это свое «я», живя в окружении других, кому-то нужно уединиться – люди сами находят свой баланс между социальностью и уединением. Разве это не прекрасно?

Главное в этой главе

■ Взрослый человек, не имеющий близких друзей, вполне может быть одинок, даже если он состоит в крепком браке, основанном на любви.

■ Аутофобия (непереносимость одиночества) и чрезмерная замкнутость – крайности, которых стоит избегать. Если они присутствуют, имеет смысл обратиться к специалисту.

■ Данных о том, что мы, живущие сегодня, более одиноки, чем наши предки, – нет! В этом смысле важно признавать, что в мире слишком много одиночества, но выражение «эпидемия одиночества» следует использовать осмотрительно.

■ При этом похоже, что близких друзей у нас действительно становится меньше. Недаром некоторые исследователи говорят о «рецессии дружбы».

■ Стоит различать одиночество и уединение. Одиночество – это не столько самостоятельное проживание, сколько разрыв между желаемыми и имеющимися количеством и качеством социальных связей. Такой разрыв приводит к чувству изолированности, покинутости и ненужности.

■ Отсутствие друзей – одна из ключевых предпосылок одиночества.

■ Тот факт, что социальные связи – это наша физическая, биологическая потребность, обычно не осознается! Одиночество вредно для здоровья.

■ Мы стыдимся одиночества. Боязнь признаться в одиночестве и попросить помощи может привести к хроническому чувству недодруженности, недолюбленности и ненужности.

■ Откладывать создание близкой дружбы на потом может быть большой ошибкой.

■ Существует обоснованное мнение, что одинокие люди меньше зарабатывают.

■ Развитый социальный интеллект и умение дружить – удивительный навык, который может позволить нам жить в уединении и при этом не чувствовать себя одинокими!

■ Дружба с тем, кто счастлив и не одинок, ярче и интереснее, чем с изолированным, покинутым и несчастным человеком.

Упражнение

Воспользуйтесь формой, приведенной ниже, чтобы поразмышлять о том, насколько вы удовлетворены качеством и количеством отношений в своих социальных кругах. Запишите свои ощущения и мысли.

Часть II. Как мы дружим

Глава 6

Старый друг лучше новых двух?

Запросы предпринимателей и управленцев, которые обращаются ко мне, нередко касаются расширения сети бизнес-контактов. И довольно часто узкое место таких людей видно сразу – неумение налаживать связи и удерживать обширное деловое окружение. Такое умение нужно не всем деловым людям, но иногда без него не обойтись – в наш век коммуникаций замкнутость и стеснительность могут непосредственно влиять на успех в бизнесе или карьере.

Бывает и наоборот – люди с огромной сетью контактов задумываются об эффективности этой сети и даже ищут способы ее сократить, чтобы лучше ею управлять. Но мой любимый запрос – дефицит связей в других кругах близости – товарищеском и дружеском. Сплошь и рядом я вижу бизнесменов, которые недостаточно вкладывались в развитие этих кругов и к 45–50 годам ощутили острую нехватку бескорыстной дружеской близости. Как показывают исследования, если не сформировать близкий дружеский круг до 50, начать это позже будет куда сложнее.

Не слишком задумываясь о приобретении новых близких друзей, мужчины частенько склонны особенно ценить тех, с кем они дружат давно. Они объясняют отсутствие новых дружеских отношений особой ценностью старых друзей. «У меня есть близкий друг, мы дружим уже 20 лет, зачем мне искать новых?» – говорят они.

Признаю, вполне может быть так, что старый близкий друг полностью нас устраивает и что искать никого не нужно. Но бывает и совсем по-другому. И, судя по всему, второй вариант случается гораздо чаще.

В весьма оригинальном фильме-трагикомедии ирландского режиссера Мартина Макдоны «Банши Инишерина», вышедшем в 2022 году и получившем девять оскаровских номинаций, Колин Фаррелл и Брендан Глисон (которых Макдона уже снимал вместе в «Залечь на дно в Брюгге») играют двух зрелых мужчин, связанных многолетней закадычной дружбой. Один из двух друзей, фолк-музыкант Колм, совершенно неожиданно начинает игнорировать Падрика, с которым – как всем известно – они постоянно проводят время вместе. Падрик очень переживает, он совершенно не понимает, что происходит. Он пытается узнать у общих знакомых, что случилось с его лучшим другом, но никто не может ничего объяснить. «Наверное, вы поссорились», – только и отвечают соседи двух друзей по крохотной ирландской общине.

И вот Падрик находит Колма в их излюбленном местном пабе и присаживается за его стол. Далее следует такой диалог:

Падрик. Я сяду рядом, и, если ты вернешься в паб, я пойду за тобой. И если сбежишь домой, я за тобой. Слушай, если я тебе что-то сделал, ты скажи, что я сделал. Или если я что-то ляпнул, может, когда был пьян, и потом забыл. Но, по-моему, я ничего такого не говорил. Но если ляпнул, ты скажи что и я за это извинюсь, Колм. Я за это извинюсь от всего сердца, только перестань уже убегать от меня, как обиженный ребенок.

Колм. Ты ничего такого мне не сказал. И ничего не сделал.

Падрик. Я так и думал.

Колм. Ты просто больше мне не нравишься.

Падрик. Я тебе нравлюсь.

Колм. Нет!

Падрик. Но вчера я тебе нравился!

Колм. Думаешь?

Падрик. Так мне казалось…

Позже Колм говорит, что хочет потратить отведенное ему время на размышления и сочинение музыки, чтобы оставить после себя какой-то значимый след, и не хочет слушать пустую болтовню Падрика:

– Например, вчера ты два часа рассказывал мне о том, какие предметы ты нашел в дерьме своей любимой ослицы. Мне не нужно этого знать! Прости, мне за это стыдно, но это так!

Колм резюмирует:

– Иначе через 12 лет я умру человеком, который только и делал, что вел пустые беседы с ограниченным товарищем.

Колму больно за то, что он ранит друга, но так случилось, что он не может игнорировать ни произошедшие в нем внутренние изменения, ни гнетущее его общение с добрым, но простоватым Падриком. Колм понимает – что, словами Маленького Принца: «Мы в ответе за тех, кого приручили», – но ничего не может с собой поделать.

В этой истории перед нами разворачивается мастерски гипертрофированная, но при этом совершенно классическая ситуация, когда – говоря современным языком – друзья разошлись по интересам и ценностям. Один из них, инициировавший разрыв, не сумел сделать это бережно (например, немного увеличив дистанцию, но не прекращая отношений полностью), а второй – не смог справиться с обидой, принять решение бывшего друга и отпустить его, так как просто не был способен понять причин разрыва. Так что, по сути, это вполне жизненная картина – один друг как бы «вырос из старого костюма» и стал трансформировать свою жизнь, включая окружение, то есть отказываясь от старых связей.

На Западе в последнее время для ситуаций резкого обрывания всех контактов, когда человек как будто «исчезает», используется термин «гостинг» (от англ. ghost – «призрак, привидение, фантом»). Возник он у американских работодателей, которые назвали так новое явление, когда молодые сотрудники просто исчезают – не выходят на работу и обрывают любые контакты с организацией.

Как отмечают исследователи, именно гостингом все чаще завершаются романтические и дружеские отношения. В 2024 году группа ученых из университетов США и Бахрейна опубликовала интересную работу об этом явлении. Они пишут:

Такое внезапное и необъяснимое прекращение общения в отношениях происходит в сегодняшний цифровой век в различных типах отношений, включая романтические, платонические и профессиональные связи. Последствия проявления гостинга могут быть серьезными, вызывая эмоциональный стресс, замешательство и подрывая чувство собственного достоинства и доверие к другим людям. Важно отметить, что инициатор гостинга почти никогда не стремится причинить вред другому, а, скорее всего, просто пользуется такой тактикой завершения отношений, чтобы избежать трудных разговоров[104].

И еще:

Рост случаев гостинга можно объяснить развитием технологий и ростом популярности мобильных приложений для знакомств. Люди, характеризующиеся чертами темной триады (то есть психопатией, макиавеллизмом и нарциссизмом), чаще других становятся призраками[105].

Так что спонтанность решения разорвать дружбу, показанная в фильме «Банши Инишерина», совсем не выдумка. Зачастую именно так и случается, причем Макдона очень точно показал, насколько мужчины не умеют открыто выяснять отношения, как трудно даются им открытые разговоры об эмоциях и какую боль друзья могут причинять друг другу.

Ницше приписывают афоризм: «Любовь слепа, а дружба закрывает глаза». Смысл этой фразы в том, что влюбленность мешает нам замечать недостатки объекта нашей страсти. Дружба же все видит, но, ценя личность друга, мы закрываем глаза на то, что нам не нравится. Правда, мне думается, что нередко дружба слишком долго «закрывает глаза» и, когда случается прозрение, избежать переоценки отношений очень трудно. Бывает, что резкие расставания друзей происходят именно по этой причине.

Булгаковский Воланд говорил: «Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!» Дружба (даже близкая дружба) иногда заканчивается внезапно. А внезапная потеря единственного друга – это не только личная утрата, но и риск остаться одиноким – внезапно одиноким…

Не всем хочется заглядывать вперед и тем более думать о грустном, люди – и это понятно – живут моментом и решают насущные задачи. Но человек, который осознанно задумывается о системном улучшении качества своей жизни на перспективу, всегда вызывает у меня уважение. Именно это чувство я испытываю к Кириллу, историей которого хочу поделиться с тобой, читатель.

Трое из десяти

Кирилл пришел ко мне в возрасте 45 лет с желанием приложить максимум усилий, чтобы в 60 лет встретить начало пожилого возраста с уверенностью и удовольствием. Это был уже вполне состоявшийся человек, но его жизненные обстоятельства продолжали развиваться, бизнес рос, сам он менялся – и хотел задать этим изменениям определенный вектор. Кирилл уже начал работу над формированием долгосрочной персональной стратегии, то есть ви´дения жизни на пару десятков лет вперед, и пришел ко мне с вопросом, как ему повысить вероятность реализации своей стратегии через осмысленное формирование окружения.

Персональная стратегия – это осознанный подход к изменению образа жизни в зависимости от того, какими человек хочет спустя некоторое время видеть себя, свою семью, свое дело, свое окружение, свой стиль жизни и свое свободное время. Как пишет автор книги «Персональная стратегия» Александр Кравцов, это своего рода мечта о себе-будущем, но структурный подход делает ее не беспочвенной фантазией, а способом «наметить точку в будущем и декомпозировать ее в настоящее»[106].

Первое, о чем я попросил Кирилла, – порассуждать о своей мечте, чтобы мы вместе могли подумать о том, каким должно быть его окружение в этой будущей точке, когда ему будет 60–65 лет.

Порассуждай и ты с нами, читатель. Если ты станешь таким, каким мечтаешь: владельцем успешного бизнеса, обеспеченным человеком с большими возможностями, признанным экспертом, великим управленцем, авторитетным бизнес-мыслителем или просто счастливым человеком – кто будет рядом с тобой? Кто будет твоей семьей, друзьями, товарищами и приятелями? Каковы будут твои слабые связи – более широкий круг знакомых? Люди какого статуса, каких профессий, убеждений, увлечений и даже верований заполнят твою записную книжку? И конечно – все ли, кто окружает тебя сегодня, останутся рядом?

Опираясь на свою персональную стратегию, Кирилл отчетливо понимал, людей какого типа он точно не хотел бы видеть рядом – недаром говорят, что стратегирование нередко начинается с ответа на вопросы «чего я не делаю?» или «каким я не буду?». Он также представлял, о каких новых знакомствах мечтает. Были в его рассуждениях и примеры вполне конкретных людей – таких, кого он ни в коем случае не хотел бы потерять, и таких, дистанцию с которыми он предпочел бы увеличить. И тут скрывалось самое интересное.

Как ты уже, наверное, догадываешься, дорогой читатель, мы занялись анализом кругов близости моего клиента на текущем этапе его жизни. Надо признать, что для успешного предпринимателя среднего возраста круги близости Кирилла выглядели вполне наполненными – масса контактов, полный круг приятелей из «условной нормы» в 100 человек, 33 товарища, пятеро или даже чуть больше человек в самом близком семейном кругу. А в круге близких друзей стояла цифра 2.

Что такое два близких друга у 45-летнего российского мужчины? Насколько это распространенная цифра?

Скажем так, в нашей культуре это вполне частое явление. Мой опыт спикера и консультанта говорит о том, что мало у кого из деловых россиян больше двух-трех настоящих близких друзей. Такова наша культура, постулирующая, что близких друзей не бывает много. В этом постулате заключена не только наша сила, которую я очень ценю, но и определенная слабость.

Неудивительно, что именно круг близких друзей в сети связей Кирилла показался потенциально узким местом нам обоим, но совершенно по разным причинам. Кирилл, как успешный предприниматель и перфекционист, явно ожидал увидеть цифру, близкую к идеальному значению. Но я напомнил ему – и напоминаю теперь тебе, читатель, – что количество связей не всегда должно соответствовать идеалу! Ведь идеала просто нет – как мы говорили ранее, предложенное учеными количество людей в кругах является лишь ориентиром для числа более или менее качественных отношений, которые способен эффективно поддерживать среднестатистический человек.

Кирилл задумывался, нужны ли ему новые друзья. Мы поговорили о двух его близких друзьях и о том, что он думает о динамике своих отношений с ними. Это был лишь один из аспектов нашей беседы, но он оказался самым важным и полезным для моего собеседника.

Мы выяснили, что оба друга присутствуют в его жизни давно. С одним из них он дружил еще с института, то есть уже более 20 лет. А второй был его основным бизнес-партнером на протяжении последних 15 лет. И все эти годы Кириллу и двум его лучшим друзьям удавалось оставаться относительно равными в финансовом и социальном плане. Их встречи по-прежнему были теплыми, а помощь и поддержка высоко ценились. Но Кирилл стал замечать, что в интеллектуальном и духовном плане он становится одинок.

С одной стороны, Кирилла радовал тот факт, что у него есть настоящие друзья. Но он также не мог не признать, что уже некоторое время ощущал, что этих двух закадычных друзей, с которыми он провел бок о бок 15–20 лет, ему стало недостаточно.

Дело в том, что за последние несколько лет в жизни Кирилла произошли масштабные изменения. Он второй раз женился, и на этот раз это был здоровый и очень счастливый союз. Его основное дело вышло на новый уровень, его бизнес-интересы расширились – он стал инвестором и совладельцем еще нескольких бизнесов из других областей. Но кроме новых бизнес-горизонтов перед Кириллом открылись и глубины духа. Он увлекся психологией и задумался о здоровом образе жизни – без фанатизма, но достаточно серьезно. Потом начал читать религиозную литературу и все больше времени стал проводить в храмах и паломничествах. Еще одним увлечением Кирилла стала философия.

Кирилл не стал одержим своими новыми интересами и увлечениями, но они добавили множество новых смыслов и ярких красок в его жизнь. Говоря о своих новых увлечениях и жизненных приоритетах, Кирилл «светился» и утверждал, что чувствует себя более живым и более счастливым, более взрослым человеком!

Мог ли он винить своих старых друзей в том, что они не могли по-настоящему разделить, поддержать – да хотя бы искренне поинтересоваться! – его новые увлечения? Они внимательно слушали, вежливо улыбались, кивали, но порой Кирилл ловил на себе взгляды, содержавшие, как ему казалось, вполне понятную мысль: «Вот же он потерял голову!»

А что бы ты подумал, дорогой читатель, если бы у твоего друга постепенно, но кардинально изменились жизненные интересы и приоритеты? Особенно если ты не очень разделяешь интерес к ним…

Наши встречи, а также долгие часы размышлений и разговоров с психологом помогли Кириллу понять, насколько сильно ему не хватает динамики в дружбе. В результате он ответил себе на этот вопрос так: «Я очень хочу сохранить старых друзей – это уже родные мне люди, мои настоящие и по-прежнему очень близкие друзья. Но мы не можем глубоко общаться на темы, которые стали столь важны для меня, – я вижу, что круг их интересов лежит там же, где они были 10–15 лет назад. Поэтому я хочу найти пару новых друзей, с которыми я смогу обсуждать то, что меня волнует сегодня, делиться эмоциями и быть не просто принятым, но понятым».

Очевидно, эта история не закончилась простой фиксацией желания – мы составили план действий, которые в течение какого-то времени должны были повысить вероятность появления в жизни Кирилла новых настоящих друзей. Это был план, рассчитанный на годы. Как правило, два взрослых человека имеют меньше шансов крепко подружиться за короткий срок, чем, например, два первокурсника. Нет, не стоит драматизировать ситуацию сентенциями вроде: «Конечно, после 40 почти нереально найти новых друзей», – взрослая дружба еще как случается! Но путь от знакомства до сближения почти всегда занимает значительно больше времени, чем в молодости.

Об особенностях дружбы в зрелом возрасте мы поговорим в одной из следующих глав, а пока давай посмотрим на проблему, с которой столкнулся Кирилл и, возможно, сталкиваешься и ты, дорогой читатель.

Винтаж имеет значение

Каждая пословица является отражением гигантского коллективного опыта. И, надо отметить, с возрастом народная мудрость начинает вызывать у многих все больше доверия. Но даже при всех аргументах в пользу ее правдивости она же часто и становится ограничивающим убеждением, мешающим нам развиваться.

Кстати, не всякая народная мудрость безлична, это выражение сделал широко известный драматург Александр Островский, выпустивший в 1860 году комедию «Старый друг лучше новых двух». Сюжет этого произведения не имеет отношения к нашему разговору, но сама эта фраза прочно укоренилась в нашей культуре.

Очевидно, что старые друзья ценны. О человеке, с которым мы долгое время близко дружим, мы обычно думаем так: «Мы через многое прошли вместе, и я уверен, что могу положиться на него. Я больше уверен в нем, чем в новых товарищах, ведь он ценит меня так же, как я ценю его, и для него я тоже стал тем самым старым другом, который лучше новых двух».

Когда мы используем эту пословицу, мы, конечно, говорим не о пользе или выгоде, а о доверии и взаимопонимании. И подразумеваем, что, даже несмотря на привычные недостатки, которые мы хорошо знаем друг в друге (а с годами, как известно, количество недостатков не уменьшается), наша дружба проверена временем. На этой основе и выстраивается высочайший уровень доверия. А оно, в свою очередь, требует преданности.

Новые друзья вызывают много вопросов. Насколько это серьезно, взаимно, искренне? Сколько продлится эта дружба? Не путаю ли я ее с тем, что можно назвать просто хорошим знакомством? Какова истинная ценность этих отношений? Таков нормальный ход наших мыслей.

Но в этой логике рассуждений есть и большая проблема. Мы можем неосознанно воспринимать потенциальных новых друзей лишь временными знакомыми – в отличие от пары близких старых друзей, которых уже не вычеркнуть из жизни. На практике же у нас может всего за пару лет сложиться глубокая связь с новыми знакомыми, нередко более сильная, чем со старыми друзьями. Ведь если меняемся мы сами, меняется и наше окружение.

Почему представление о том, что новые друзья менее важны, чем старые, глубоко укоренено в нашем сознании?

Зачастую это связано с чувством ностальгией по прошлому. Мы убеждены, что молодость – это наше золотое время. Нам часто кажется, что именно тогда, в молодости, отношения с друзьями были более настоящими. Все было впервые и вновь: мы ухаживали за девушками, хулиганили и даже дрались, героически сдавали сессии, гуляли друг у друга на свадьбах, вместе зарабатывали первые деньги, вместе переживали первые успехи и первые разочарования. И хотя все это давно стало историей, наши друзья родом из юности, которых мы сумели сохранить, становятся нам практически родными.

Близкие и по-настоящему важные, значимые дружеские связи часто появляются у нас именно в подростковом и юношеском возрасте еще и потому, что мы отделяемся от родителей и ищем свою новую «семью» среди сверстников. В возрасте примерно 15–20 лет друзья становятся для нас тем, что американские психологи иногда называют «псевдосемьей» – в этот период дружеские отношения становятся основой нашей социальной жизни и сформированные связи могут оставаться значимыми и близкими на протяжении десятилетий.

С возрастом многие занятия уже не дают таких переживаний. Можно поучиться в бизнес-школе, вступить в какой-нибудь бизнес-клуб, поехать в экспедицию на Эльбрус, начать заниматься триатлоном или вступить в философский клуб, где предприниматели изучают политическую философию и думают о будущем России. Очевидно, что этот новый опыт может принести не только расширение кругозора, но и новых приятелей и товарищей. Но стоит ли рассчитывать на близкую дружбу? К сожалению, скорее всего, ее не случится. Взрослых людей уже не склеить в настоящий дружеский тандем одним ярким событием или насыщенной активностью в короткий период времени. Так, как с моими старыми друзьями, уже не будет!

Так думают многие из нас… И очень зря!

Мы часто считаем старых близких друзей более ценными еще и потому, что утрата таких связей бывает особенно болезненной. Однако продолжительность дружбы – это не единственный критерий ее ценности. Говоря о длительных межличностных отношениях, психологи любят использовать выражение «психологический контракт» – своего рода сложившиеся договоренности (почти всегда подразумеваемые, присутствующие неявно) о том, чего каждая из сторон ожидает от другой. Со временем наши интересы и потребности меняются, а «дружеский контракт» остается прежним. Теряя интерес к другу, мы замечаем, как прожитые вместе годы перестают удовлетворять наши эмоциональные нужды. То, как мы дружили и о чем говорили раньше, может не только не соответствовать новым реалиям, но даже обременять нас. Мы по-прежнему готовы расшибиться в лепешку ради старого друга, но мы понимаем, что отдаляемся…

Говоря о психологическом контракте, стоит упомянуть одну ценную особенность зрелой дружбы. Назовем ее «безусловность».

В долгой дружеской связи, длящейся с молодости, не говоря уже о юности и детстве, существуют «священные коровы», трогать которые не рекомендуется. Это могут быть такие области, как отношения в браке, воспитание детей, политика, религия, пережитые совместно кризисы и так далее. Почти всегда эти негласные табу обусловлены тем, что друзья знают, что обсуждение этой темы создаст напряжение между ними. Когда кто-то все-таки решает завести «опасный» разговор, дружба может пострадать – если только оба не проявят верх аккуратности и учтивости. В старой дружбе есть сформировавшаяся за ее многие годы обусловленность с довольно узкими рамками допустимого.

В дружбе же двух зрелых людей, начавшейся сравнительно недавно, этих табуированных зон нет. Точнее, они еще не успели закрепиться. Любой новый ракурс личности или ее поведения воспринимается скорее как еще одна открываемая прямо сейчас черта новоприобретенного друга. «Новые зрелые друзья» готовы к тому, что еще многого не знают друг о друге, и позволяют друг другу быть намного более пластичными, чем это принято между старыми друзьями. Определенная обусловленность, конечно же, здесь тоже есть, но она – все еще мягкий гипс, который вмещает в себя намного больший диапазон актуальных и потенциальных изменений. Гипс затвердеет, конечно же, но – потом; а пока – я могу меняться, экспериментировать с собой, быть «иным» и новый друг это воспримет «как должное», то есть как часть меня. Поэтому новый друг в зрелости – это новые возможности в самореализации, которых тебе не только не даст, но и к которым тебя, скорее всего, приревнует твой старинный друг.

Дело в том, что в «старой дружбе» не просто закрепляются определенные ценности и паттерны поведения друг друга, но и начинает считаться, что люди всё знают друг о друге. А это предпосылка к тому, что новые повороты в личностном развитии несколько «не приветствуются». В этом и есть обусловленность старой дружбы.

Вот почему менять интенсивность и содержание сложившейся дружбы – очень и очень непростая задача. Нам может казаться, что, прося друга изменить что-то в его поведении, мы как бы говорим ему: «Ты недостаточно хорош». Это легко может превратиться в «Ты просто больше мне не нравишься» из фильма «Банши Инишерина», поэтому мы избегаем подобных разговоров. На такое действительно непросто решиться, и для этого обеим сторонам потребуются зрелость и готовность идти навстречу друг другу.

Я думаю, что одной из причин, почему наши близкие друзья иногда «исчезают», как раз и является тот факт, что начать такой разговор – трудно. Мы очень не любим обижать других людей и плохо умеем обсуждать наши отношения с теми, кто нам дорог! Мне думается, что в этом – одна из слабостей русской дружбы.

Не так давно один 50-летний собственник ИТ-компании рассказал мне о подобном разрыве с близким другом, с которым их связывали почти 15 лет доверительных отношений. В какой-то момент он был вынужден просто «пропасть»: он перестал отвечать на звонки друга и игнорировал его сообщения в мессенджерах. Его друг недоумевал и даже пытался выяснить у их общих знакомых, что произошло… И вот что он ответил на мой вопрос о причинах своего поступка:

После развода он стал кутить и приходить в мой дом с какими-то девицами. Он не только сам потерял меру в выпивке, но меня пытался затянуть в это дело. Он стал каким-то озлобленным и черствым, жестко судился с бывшей женой, даже на время перестал общаться с детьми, которые – хоть и остались с матерью – очень переживали и тянулись к нему. Во время наших встреч он либо ругал свою бывшую супругу, либо отстраненно смотрел в телефон, изредка называя идиотами своих сотрудников. Первое время я старался его поддерживать, ездил к нему, даже выпивал с ним и работал жилеткой. Я находил ему контакты психологов, предлагал другие варианты помощи, считая, что должен помочь другу пройти сложное время…

Где-то через полгода я понял, что он не только не собирается никак работать над собой, но еще и использует меня, принимая помощь и совсем ничего не отдавая взамен. Пару раз я старался мягко намекнуть ему, что не хотел бы продолжать общаться в таком ключе, но он никак не реагировал. Я переживал за него, но общаться с ним становилось все труднее. Наконец, моя жена потребовала, чтобы я прекратил приглашать его к нам домой.

Сначала я стал реже встречаться с ним, ссылаясь на занятость. Так продолжалось в течение нескольких месяцев. Но однажды, когда он в очередной раз позвонил мне, будучи сильно пьяным, я почувствовал, что чаша моего терпения переполнилась и что я просто больше не могу ни видеть его, ни разговаривать с ним. И тогда я перестал отвечать на его звонки и сообщения. Моя жена предложила мне написать ему подробное письмо с объяснением, что именно не устраивает меня в нашем общении. Но я не нашел в себе сил это сделать. Я по-прежнему его люблю и переживаю за него, и мне ужасно стыдно за то, что я его бросил, но я ничего не могу с собой поделать – я просто не могу его видеть!

Конечно, это достаточно экстремальный пример. Несчастный герой этой истории не мог справиться со своими проблемами и отвел близкому другу роль психолога или сиделки. Да, друзья иногда обязательно должны дать нам поплакать в жилетку, но крайности дружбе не помогают. Другу моего собеседника было так плохо, что он забыл о том, что дружба требует взаимности и что близкие дружеские отношения редко могут вынести длительный эгоизм одной из сторон. Но, вероятно, и мой собеседник был не совсем прав – прежде всего в том, что не сумел защитить свои границы и с твердой любовью[107] объяснить другу, что его не устраивает в их отношениях. Кто знает, быть может, такой разговор мог бы побудить его друга очнуться от эгоцентричной спячки и скорректировать свое поведение – несмотря на жизненные обстоятельства.

Когда между друзьями случаются охлаждение и отдаление, один из них может чувствовать, что чаша его терпения переполняется, но не иметь сил открыто поговорить об этом с другом. Такие разговоры могут быть очень сложными даже для зрелых людей, они несут в себе очевидный риск, но нередко именно они могут уберечь близкую дружбу, стоящую на грани охлаждения или разрыва.

Близкая зрелая дружба требует и бережности, и честности. И она должна быть способна выдержать такие фразы, как: «Давай поговорим о чем-нибудь другом», «Давай разок вместо бара сходим на выставку», «Дружище, прости, но мне стало некомфортно слушать мат, потому что теперь я хожу в церковь», «Дорогой, я тебя очень ценю, не обижайся, но мог бы ты не приходить ко мне домой с разными подружками, пока не найдешь постоянную спутницу?» Конечно, с такими разговорами стоит быть осторожным и даже готовиться к ним. Если раньше вы никогда не говорили так с близкими друзьями, то, возможно, стоит потренироваться – например, с психологом.

Мы еще поговорим о том, как заканчивается дружба, а пока я хочу поделиться еще одной мыслью о том, как сохранять старых друзей, даже если стало понятно, что дружбы с ними нам уже недостаточно. Ведь если мы отважились сказать себе: «Я хочу найти новых друзей», нам почти неизбежно придется подумать и о том, что делать со старыми…

Мы ценим в дружбе простоту и легкость общения. Но чтобы сохранить длительную дружбу не просто как формальность, а как живую и глубокую связь, требуются время, усилия и готовность к изменениям.

Еще одной причиной, по которой многие из нас подсознательно дисконтируют ценность новых друзей в противовес старым, является наша важная культурная особенность. Я говорю о правиле «Русские своих не бросают». В применении к дружбе это на неосознанном уровне трактуется как вопрос-восклицание «Как же я его брошу?!» или как размышление в стиле «Старинные друзья заслуживают безусловной верности и преданности – они же не оставляют меня, даже если иногда я им надоедаю. Да, дружить с ними тоже бывает непросто, но я их люблю, и, возможно, наше взаимное терпение и есть настоящая дружба?».

С одной стороны, это прекрасное качество русского человека, с другой стороны, оно может играть с нами злую шутку. Вот мы и тянем старую дружбу, хотя – если положить руку на сердце – давно были бы рады увеличить дистанцию.

Как же примирить свойственные нам ценностную ориентировку на преданность и страх причинить боль другому с честностью и открытостью в дружбе?

Помню, как меня поразила фраза одного хорошо знакомого мне человека. Отвечая на вопрос о том, как он дружит, он сказал: «Самое важное для меня в дружеском общении – это интерес, интеллектуальный интерес. Как только этот интерес пропадает, друг превращается в родственника».

Сначала эта мысль вызвала у меня отторжение, она показалась мне слишком утилитарной, из области «дружба ради пользы». Выходит, если у меня больше нет интеллектуального интереса к другу – я отдаляюсь, отказываю ему в дружбе и записываю в разряд дальних родственников? А как же человеческие качества? А как же наша история, ведь мы так много прошли вместе и так доверяем друг другу? А как же его любовь ко мне, в конце концов?

Но со временем эта фраза показалась мне очень интересной, ибо открыла свой второй смысл.

Если наши интересы изменились и дружба перестала приносить прежнюю радость, то мы больше не нуждаемся в друге так сильно, как раньше. Но как же сохранить старого друга, если дружба с ним ослабла? Как продолжать держать его близко из-за искреннего желания, а не из чувства долга или страха причинить ему боль? Если наша дружеская связь с человеком ослабевает, может ли какая-то другая связь позволить нам оставаться близкими людьми?

Хочу предложить тебе, дорогой читатель, один оригинальный ход. Давай вспомним древних греков с их разными видами любви. Если дружеская любовь – филия ослабла, она может преобразиться в нечто новое – в родственную любовь – сторге. Если у нас с другом разошлись интересы, но нам важно сохранить близость с ним, мы можем превратить его в брата! Как тебе такая мысль?

Тогда противоречие снято! Раз дружба требует взаимности, то получается, что любовь-филия условна. А близкое родство по определению является любовью безусловной. Вот и получается, что родственная любовь – сторге может помочь нам не переживать о недостатках близкого друга, потому что он уже давно стал нашим братом! А братьев любят, какими бы они ни были. Недаром одни эволюционные психологи и антропологи сравнивают союз между близкими друзьями со связью между родными братьями и сестрами, а другие – с двоюродными.

Мы осознаем, что пренебрежительное и утилитарное отношение к старым друзьям – это большая ошибка. Конечно, старую дружбу нужно беречь! Но мы также обязаны оставаться честными с собой. Мы не всегда сумеем сохранить прежний уровень близости или формат общения со старым другом. С годами дружба может и должна развиваться.

Исследования показывают, что в случае реальной угрозы жизни человек скорее спасет брата, чем друга. Но после самых ближайших родственников первым приоритетом будет спасение жизни близкого друга. В большом массиве подобных экспериментов, проведенных в разных странах мира, по степени значимости для мужчины близкий друг часто сопоставим как минимум с двоюродным братом, а для женщины ее близкая подруга – с родной сестрой!

Конечно, когда мы говорим, что старый друг стал нам братом, мы совсем не обязательно имеем в виду, что наша дружба ослабла! Но даже если дружбы как таковой стало меньше, называя его братом, мы как бы говорим ему следующие слова:

Теперь ты для меня больше, чем просто друг, – ты брат мне, и мы не ограничиваем отношения лишь дружбой. Я не могу выбирать родственников по крови, но я могу выбирать друзей, которых пускаю в свою жизнь даже ближе, чем родных, – и именно в этом заключена настоящая ценность длительной дружбы. Я готов принять, что мы оба изменились. И хотя у меня появились новые интересы, я не выброшу нашу дружбу на свалку. Я не собираюсь заменять тебя новыми друзьями – я лишь хочу, чтобы рядом с тобой у меня появились новые друзья.

Дорогой читатель, прости за то, что предыдущий абзац получился столь пафосным. Я верю в то, что пишу, и мне кажется, что если посмотреть на старую дружбу под таким углом, то сама ее концепция приобретет совершенно новое значение.

Так вата или картошка?

Я надеюсь, мне удалось убедить тебя в том, что пословицу «Старый друг лучше новых двух» стоить подвергнуть критическому анализу, чтобы она не служила подсознательным ограничением выбора новых дружеских связей. Такое ограничивающее убеждение совершенно нелогично, ведь все наши старые друзья когда-то были новыми!

Помнишь детскую загадку: что тяжелее, килограмм ваты или килограмм картошки? Интуитивно хочется сказать: картошки. Но килограмм есть килограмм. Так и ценность старого и нового друга – абсолютно сопоставима. Стремление сохранить старую дружбу и естественно, и похвально, но мы не можем и не должны ограничивать себя в том, чтобы открываться новым друзьям.

С новыми друзьями мы заключаем новый психологический контракт, адаптируя свои отношения к новым жизненным обстоятельствам. Часто именно новая дружба спасает старую от излишних ожиданий и напряжения. И если, как в случае Кирилла, существует внутренний запрос на новых близких друзей, но они долгое время не появляются – это серьезный повод задуматься о причинах.

И здесь пословица о ценности старого друга может подставить нам еще одну подножку: нередко старый друг тоже считает себя ценнее! Для психологов давно не секрет, что старые друзья могут выталкивать новых, не давая им занять достойное место в вашей жизни. Старые друзья могут опасаться, что из-за новых знакомств вы станете уделять им меньше времени, внимания и любви, и у них есть на это свои причины.

Ведь когда-то старые друзья полюбили нас такими, какими мы были. И бывает, что они неосознанно сдерживают наше движение вперед, ревнуя нас не столько к новым людям, сколько к нашим новым интересам. Мне и самому не раз приходилось ловить во взгляде друга эту защитную реакцию – нотку удивления или даже насмешку в ответ на рассказ о новых увлечениях. В такие моменты ты ощущаешь, что друг не понимает твоей новой жизни, он же может почувствовать угрозу своим привычным представлениям о тебе.

Думай. Действуй. Дружи

Если наши старые друзья – это активно развивающиеся люди, с которыми мы вместе идем по жизни, чувствуя, что динамика и темп этой дружбы совершенно устраивают всех ее участников, то все в порядке. Но если взрослый человек не формирует новые близкие отношения в течение длительного времени – скажем, десяти лет, – это может свидетельствовать о том, что он не развивается. Мне видится, мой читатель, что многим успешным зрелым мужчинам не помешает хорошенько обдумать эту мысль.

Ведь развитие почти всегда сопряжено с появлением в нашей жизни новых людей. Вокруг человека, который продолжает развиваться, всегда складываются новые социальные связи. Новая учеба, новый вид спорта, новый бизнес, переезд – новые связи. Конечно, чтобы стать товарищами и даже друзьями, новые знакомые должны пройти по воронке кругов близости. Но, развиваясь и делая свою социальную систему открытой, мы запускаем неизбежный процесс миграции: некоторые старые друзья могут отдалиться, какие-то связи потребуют серьезной трансформации.

Исследования показывают, что мальчики чаще дружат через совместные действия, а девочки – через разговоры. Эти и другие паттерны проявляются еще в юности, но во многом они сохраняются в течение всей жизни. Умение осознать свой паттерн дружбы и скорректировать его может очень пригодиться зрелому человеку.

Дело в том, что в молодости мы чаще теряем друзей по причине переезда, изменения жизненных обстоятельств или появления семьи. Старый человек сталкивается с другой проблемой – его близкие умирают. А переезд, резкие изменения в жизни или смена интересов кажутся уже не приключением, а тяжелым испытанием, не говоря уже о поиске новых друзей.

По мере старения мы все реже вводим в окружение новых людей, постепенно теряя социальные навыки, желание знакомиться с новыми людьми, а иногда и вовсе выходить на улицу и проявлять хоть какую-то социальную инициативу. Те места, которые раньше служили нам площадками для знакомств – клубы, образовательные программы, спортивные активности, мобильные приложения, – становятся некомфортными и неуместными. Круги близости начинают естественным образом редеть, и скоро нашим единственным собеседником может оказаться человек, который получает зарплату за заботу о нашем дряхлеющем теле.

Невозможно изменить привычный ход вещей. Но можно – и нужно! – быть к нему готовым. А это значит поддерживать старые добрые связи и обязательно находить новые дружеские отношения, пока у нас еще хватает энергии. В зрелом возрасте у нас уже достаточно мудрости, чтобы задуматься о счастье и удовлетворенности жизнью – и понять, что, не забывая старых преданных друзей, стоит открыть двери новым друзьям.

А значит, да простит меня великий и могучий русский язык, пословицу из названия этой главы я предлагаю переформулировать так: новый друг не хуже старых двух!

Главное в этой главе

■ Зачастую мужчины объясняют отсутствие у них новых друзей особой ценностью старых.

■ Когда меняются наши интересы и жизненные приоритеты, отношения со старыми друзьями могут оказаться под давлением.

■ «Гостинг» (ghosting) – резкое обрывание всех контактов, когда человек как будто «исчезает».

■ Гостинг встречается все чаще потому, что люди стремятся избежать трудных разговоров. Гостинг эгоистичен – он причиняет боль другому.

■ Нередко внезапный разрыв бывает связан с тем, что дружба слишком долго «закрывала глаза» на недостатки другого.

■ Умение открыто и бережно выяснить отношения – один из залогов долгой крепкой дружбы. Мы плохо это умеем.

■ Изменившиеся жизненные приоритеты подталкивают нас к поиску новых друзей. С этим не нужно бороться даже ради старых друзей.

■ Если ты отказываешься от новых близких друзей из-за преданности старым друзьям, однажды ты можешь остаться один.

■ Если у нас с другом разошлись интересы, но нам важно сохранить глубокую близость, мы можем начать относиться к нему как к брату.

■ Ценность старых и новых друзей абсолютно сопоставима.

Упражнение

Предлагаю тебе посмотреть фильм «Банши Инишерина» и подумать о мужской дружбе. Предупреждаю, что это непростой и своеобразный фильм. Привожу несколько вопросов, которые могут помочь увидеть параллели между сюжетом фильма и собственной жизнью.

● Кто из двух главных героев был более жесток по отношению к своему другу? А кому из них разрыв дружбы причинил больше боли?

● В чем заключалась асимметричность этой дружбы?

● Мог ли Колм увеличить дистанцию в общении с Падриком, не прекращая отношения столь резко? Если да, то что ему стоило бы для этого сделать, как себя вести?

● Были ли Колм и Падрик настоящими близкими друзьями до разрыва?

● Кто из них остался открытым к возобновлению близкой дружбы в конце фильма?

Глава 7

Дружба в бизнесе – добавленная ценность?

Когда речь заходит о совместимости бизнеса и дружбы, мне часто вспоминается история моей клиентки Марии. Эта успешная молодая женщина в возрасте около 35 лет работала в инвестиционной компании, занимающейся доверительным управлением активами состоятельных людей – тех, кого банкиры ласково называют «хайнеты» или «ультрахайнеты»[108].

Очевидно, это узкая ниша клиентов. По открытым данным, таких людей в нашей стране от 60 000 до 90 000, таких клиентов не привлечешь ни наружной рекламой, ни таргетированной рекламой в соцсетях, ни массовыми рассылками. Такие клиенты приходят по двум основным каналам. Первый – это рекомендации довольных клиентов. Второй – профессиональные консультанты: юристы, налоговые консультанты и другие специалисты, – которые (часто за агентскую комиссию) могут предложить хорошую инвестиционную компанию своему клиенту, нуждающемуся в подобных услугах.

Оба этих канала могут иссякнуть, если специалист по продажам премиальных услуг не умеет грамотно работать со связями. Скажу больше, работа со связями – один из основных факторов привлечения клиентов в этом бизнесе. Поэтому Мария попросила меня помочь выявить узкие места в ее восприятии социальных связей, чтобы повысить результативность своих продаж.

Мы составили карту кругов близости Марии. В ее «записной книжке» оказалась 1900 контактов, 98 приятелей (из 100 «нормативных»), девять близких друзей и пять человек в самом близком семейном круге. В круге товарищей, емкость которого по Данбару составляет около 35 человек, стояла цифра 8.

Восемь человек в товарищеском круге у специалиста по продажам – это очень немного. Опытные специалисты по сложным премиальным B2C- или B2B-продажам знают, насколько важно строить доверительные отношение с клиентами, приятельские и даже товарищеские. Кажется, мы довольно быстро нашли одно из ключевых узких мест в воронке социальных связей моей клиентки.

Ничего личного, только бизнес?

Эта фраза прочно поселилась в нашем лексиконе благодаря фильму «Крестный отец». Герои фильма использовали ее, когда хотели подчеркнуть, что жесткие решения – например, о физическом устранении конкурентов – они принимают не из личной антипатии, а из сугубо практических соображений.

В нашей культуре с этой фразой произошла метаморфоза – мы перенесли ее на деловые отношения с неверной интерпретацией, как бы говоря «не смешивай бизнес и личное» или «не дружи с подчиненными», или «не делай бизнес с друзьями». Только сегодня, читая заметку одного весьма известного российского журналиста, я увидел в ней: «…Как говорят американцы, "ничего личного"». За 30 с лишним лет моей работы в США, и прожив там много лет, я ни разу не слышал, чтобы американский предприниматель или управленец использовал эту фразу! Наоборот, мои американские руководители, наставники и партнеры, следуя логике Дейла Карнеги, обращали огромное внимание на построение доверительных личных отношений с клиентами, коллегами и другими стейкхолдерами. Деловой американец никогда не скажет, что личному нет места в бизнесе!

«Да, но ведь под личным американец может иметь в виду совсем другое, чем русский!» – скажет читатель. И будет прав! Вернемся к этому чуть позже, а пока зафиксируем мысль о том, что разделять личное и бизнес рекомендуют не американцы, у которых мы учились бизнесу, а мафиози (реальные или вымышленные), у которых, я надеюсь, мы не учились ничему. И я думаю, что, ограничивая себя убеждением, что бизнес и дружба – «две вещи несовместные», талантливые и сильные бизнесмены нередко теряют деньги.

Но давайте вернемся к Марии. Она была высокопрофессиональным специалистом по сложным премиальным B2C-продажам, одним из двух главных «кормильцев» компании – так иногда называют ключевых продавцов, создающих основной денежный поток в бизнесе. И все же Мария ощущала, что достигла потолка своей результативности.

Как известно, трудность отличается от проблемы тем, что вторая – это когда ты не можешь перейти на следующий уровень, если продолжишь пользоваться имеющимися у тебя средствами. Проблему можно решить, только если ты оснастишь себя новыми средствами! А для такой переоснастки зачастую требуется поработать со своей картиной мира, то есть пересмотреть свои представления и убеждения. Именно в такой ситуации была Мария – она искала новый «рычаг».

Дорогой читатель, думаю, ты уже догадался, где Мария нашла свою точку прорыва. Я спросил ее:

– Сколько клиентов среди этих восьми товарищей в твоем третьем круге?

Ее быстрый ответ отправил меня в нокаут. Ноль! Там не оказалось ни одного клиента – все они собрались в четвертом круге. В этот момент я понял, что не ошибся и что узкое место найдено.

Здесь важно сделать одно пояснение. Среднее время «созревания» клиента от первого контакта до сделки составляло около года. Как правило, клиенты пользовались услугами компании в течение пяти-семи лет. На мою просьбу пояснить, почему ни с кем из клиентов не получилось построить такие отношения, чтобы они оказались в товарищеском круге (то есть чтобы отношения с ними стали чуть менее формальными), Мария ответила твердо и принципиально: «Максим, я не смешиваю бизнес и личное! Все мои клиенты находятся в четвертом круге, который ты называешь приятельским. Я встречаюсь с ними пару раз в год, общаюсь доброжелательно, но исключительно по вопросам их инвестиционного портфеля».

Древнеримскому поэту Овидию, приписывают фразу: «Золотое правило коммерции в том, что в ней нет места дружбе».

Судя по всему, Мария была согласна с Овидием.

И действительно, все ее клиенты (около 40 человек) находились в так называемом приятельском круге, который у среднего человека состоит из регулярных и доброжелательных, но достаточно поверхностных и формальных отношений.

Мария подчеркнула, что в дружеском круге она видит только по-настоящему близких людей, и, судя по тому, что таковыми она сочла целых девять подруг, я понял, что передо мной человек, который очень ценит близкую дружбу и много в нее вкладывает.

В круг товарищей Марии попали сугубо личные контакты – менее глубокие, чем в дружеском круге, но значимые и приятные. Приятельский круг состоял преимущественно из профессиональных контактов – клиентов и коллег, нескольких далеких родственников, соседей, а также из людей, которых Мария назвала постоянными провайдерами жизненных услуг (врачей, воспитателей, репетиторов, страхового агента, водителя и других).

В каком-то смысле круги близости Марии можно было изобразить следующей иллюстрацией:

Рис. 7. «Бизнес» и «личное» в кругах близости тех, кто строго разделяет бизнес и дружбу

В представлении этой успешной женщины все было определено четко: во внешних кругах знакомых, приятелей и товарищей – только бизнес (или какое-то другое дело), во внутреннем дружеском круге – только личное и никакого бизнеса!

Рецепт любимого коктейля Джеймса Бонда был таким: сухой мартини и водка, смешать, но не взбалтывать! Дружбу и бизнес Мария предпочитала и вовсе не смешивать, как и многие из нас.

Оно и понятно, дружба и деньги – это две сферы большой уязвимости, смешивать которые непросто. Я говорил о потерях, к которым приводит слишком четкое их разграничение, но нельзя не признать, что и бездумное смешивание бизнеса и дружбы тоже приводит к потерям.

– Максим, как же я смогу отказывать им в скидках, если у нас сложатся какие-то человеческие отношения? – спросила Мария.

В своей предыдущей книге я писал о многоролевых отношениях – сложных связях, в которых переплетаются разные роли, порой вступающие в противоречие друг с другом. Если твой бизнес-партнер – это близкий друг, то проблемы в отношениях могут мешать бизнесу, а несогласие в бизнесе может поставить под угрозу личные отношения. Немногие из нас готовы к столь сложному конфликту интересов.

Те же, кто по каким-то причинам решается на такое смешение ролей, знают, что управлять такими мультиплекс-отношениями сложнее: они требуют большей осторожности, осмысленности, когнитивной и эмоциональной зрелости. Чтобы сохранять баланс, необходимо четко осознавать, в какой роли вы находитесь в данный момент – партнер или друг, – и уметь гибко переключаться между этими позициями. Это непростая задача, которую тем не менее рано или поздно приходится решать всем бизнесменам, вступающим в длительные товарищеские или дружеские отношения с партнерами.

Культурный код

Одним из важнейших аспектов любого межличностного взаимодействия – и, конечно, дружбы – является доверие. Толстой говорил, что на доверии держится весь мир, а Шекспир рекомендовал любить всех, но доверять лишь некоторым.

Любой бизнесмен уверенно ответит «да», если спросить его, важно ли доверие в бизнесе. Но люди в разных культурах доверяют по-разному. В очень полезной книге «Карта культурных различий», посвященной особенностям деловой культуры в разных частях мира, американка Эрин Мейер, профессор французской бизнес-школы INSEAD, пишет об этом так:

…Типы вашего доверия по отношению к разным людям сильно различаются. Различия могут быть сложными, но существует одно простое разграничение: доверие может быть когнитивным или аффективным.

Когнитивное доверие основывается на вашей уверенности в профессиональных достижениях, умениях и надежности другого человека. Это доверие рождается из головы. Оно часто возникает в результате деловых отношений: мы работаем вместе, ты делаешь свою работу хорошо и тем самым показываешь, что ты – надежный, приятный в общении, последовательный, умный и откровенный человек. Результат: я тебе доверяю.

Аффективное доверие возникает из ощущения эмоциональной близости, эмпатии или дружбы. Это доверие рождается из сердца. Мы вместе смеемся, вместе отдыхаем и видимся в неформальной обстановке, поэтому я чувствую к тебе привязанность или эмпатию и уверен в том, что ты чувствуешь ко мне то же самое. Результат: я тебе доверяю[109].

Доверие может идти «от ума» (когнитивное) или «от сердца» (аффективное). Люди во всем мире строят дружбу и личные отношения на аффективном доверии. Но то, как люди доверяют друг другу, когда вместе работают или занимаются бизнесом, отличается от страны к стране, от культуры к культуре.

Мейер указывает на то, что те культуры, где в основе бизнес-отношений лежит когнитивное доверие, ориентированы на совместное дело, на совместные задачи. А культуры, в которых более распространен аффективный тип доверия, ориентированы на отношения.

На иллюстрации, заимствованной мной у Эрин Мейер, можно увидеть, как распределились разные страны по этой шкале (рис. 8).

Дорогой читатель, обратил ли ты внимание, что западные страны сгруппировались в левой части шкалы, а восточные – в правой? Деловые люди разных стран по-разному отвечают на вопрос, стоит ли смешивать бизнес и дружбу. Предлагаю повнимательнее посмотреть на эти различия.

Рис. 8. Доверие в бизнес-культуре разных стран

؂

США

У американцев существует довольно ясная система отношений денег и дружбы, четко выраженная приписываемой Джону Рокфеллеру фразой: «Дружба, основанная на бизнесе, лучше, чем бизнес, основанный на дружбе». С определенными оговорками вполне можно сказать, что американцы хорошо умеют создавать товарищеские или даже дружеские отношения на почве делового сотрудничества – недаром неформальное общение является неотъемлемой частью американской бизнес-культуры. Но если товарищеская дружба с деловым визави приветствуется, то начинать дело с близким другом считается опасным.

Этот подход во многом отличается от русской концепции дружбы, но устанавливает похожие правила: личные отношения и бизнес не должны пересекаться, если бизнес не идет впереди. Такое отношение считается неписаной, но общепринятой социальной нормой в бизнес-сообществе США и во многих странах, где получила распространение американская корпоративная культура.

В книге «Карта культурных различий» рассказывается об исследовании, проведенном Гарвардской школой бизнеса в 2009 году. Фокусом исследования стали различия в том, на чем основано доверие к партнерам у бизнесменов из США и Китая. Эрин Мейер пишет об этом так:

Исследование показало заметные различия между американскими и китайскими респондентами. Американцы в деловых отношениях проводили резкую границу между когнитивным и аффективным доверием. Этот результат объясняется историей и культурой – США имеют долгую традицию отделения эмоций от дела. Смешение этих двух факторов считается непрофессиональным и чреватым конфликтом интересов. Китайские менеджеры объединяют две формы доверия – у них наблюдается более сильная взаимосвязь между аффективным и когнитивным доверием. В отличие от американцев, китайские менеджеры, вероятнее всего, наладят личные контакты и создадут аффективные связи при наличии существующих деловых или финансовых связей. Одно из следствий этого факта состоит в том, что для китайского менеджера, работающего с американцами, их культурная предрасположенность отделять когнитивное доверие от личного может выглядеть как неискренность или нелояльность[110].

В американской культуре, особенно в бизнес-культуре, слово friendship воспринимается как что-то легкое и функциональное. Помимо делового контекста такая дружба строится на общих интересах и хобби. Ее эмоциональная глубина не так важна, от друзей-партнеров и друзей-коллег не ожидают большой личной самоотдачи. Как и китайцы из приведенного выше отрывка, мы могли бы назвать это поверхностностью, но американцы называют это профессионализмом.

Американец, с которым мы тесно сотрудничаем по бизнесу или по работе, как бы говорит нам: «Ты мой коллега, нам вместе делать большие дела, и это главное. Да, я буду рад провести с тобой время и на теннисном корте, и на поле для гольфа, и за ужином, где мы обсудим наши хобби, наших жен и детей. Мы можем рассказать друг другу даже вполне личные вещи, но не ожидай от меня излишней открытости и глубины. А главное, знай, что, когда наш проект закончится, наша связь, скорее всего, сойдет на нет».

Да, я сгустил краски. Но думаю, что недалеко ушел от реалий. Для русского уха звучит жестко, но такова ориентация на дело – пока мы его делаем, мы доверяем друг другу.

Дорогой читатель, можно ли сказать, что в таких отношениях нет ничего личного? Можно ли сказать, что в такой связи нет никакой дружбы? Думаю, что это было бы излишним упрощением. Вспомни, каким словом в главе «Язык дружбы» мы называли своих компаньонов, своих соратников «по военному походу»? Правильно, словом «товарищ».

Американцы умеют быть товарищами в бизнесе и в работе, они верят, что это важно. Они умеют быть прекрасными соратниками и компаньонами – заявляю это совершенно ответственно. Но в бизнесе они ставят дело выше отношений. Быть может, это одна из причин, по которой – следуя тезису Аристотеля о том, что дружба ради пользы свойственна деловым людям, – американский бизнес столь успешен?

ЕВРОПА

Не уверен, что можно говорить о едином европейском подходе к дружбе – объединенная Европа во многом остается содружеством очень различных в культурном и социальном плане стран. И это хорошо видно на иллюстрации, которую я приводил выше, где Дания склоняется в сторону дела, а Италия – в сторону отношений.

Одно можно сказать точно: в левой части шкалы западных стран гораздо больше, чем в правой.

СТРАНЫ ВОСТОКА

Несмотря на повсеместное распространение американской бизнес-культуры, в традиционных обществах Востока – и сравнительно небогатых, как Таиланд, и экономически развитых, как Япония, – в бизнесе по-прежнему сохраняется ориентация на доверие, построенное на отношениях.

Одно из объяснений этому состоит в том, что в странах со слабой экономикой формальные институты не так важны, как на Западе, и роль межличностных связей в бизнесе становится очень весомой – репутация, сила слова и надежность рукопожатия здесь значат очень многое. Иными словами, в слабых экономиках велика зависимость делового успеха от умения строить доверительные отношения. В этом смысле можно сказать, что бизнес в развитых странах гораздо меньше зависит от дружбы, чем в небогатых странах. Как писал один исследователь, «в хорошо отлаженных экономических и правовых системах экономические выгоды, получаемые от друзей, в большинстве случаев являются довольно незначительными и не оказывают радикального влияния на экономическое положение человека»[111].

КИТАЙ

В Китае сложилась весьма интересная картина. Эта страна приобрела самое что ни на есть весомое положение на мировом рынке, но, совершив за последние 30 лет невиданный экономический прорыв, китайцы не спешат приспосабливаться к западным культурным нормам. Там придерживаются традиционных культурных доминант – убеждений, представлений и концепций, формирующих национальную картину мира.

Одна их таких концепций – «гуаньси» – подчеркивает важность построения доверительных, взаимовыгодных и помогающих отношений с людьми – и в том числе, конечно, с деловыми партнерами. Само слово «гуаньси» можно перевести как умение налаживать или собирать социальные связи, подтягивать нити связей, делая людей ближе.

Люди Запада иногда воспринимают эту норму как излишнюю традиционность, протокольность или даже отсталость. Но сотрудничество не сложится, если потенциальные партнеры не прошли определенный путь сближения. Сделке должно предшествовать доверие, построенное в некотором приятном и неформальном совместном опыте. Например, в наслаждении от чайной церемонии, плавно переходящей к обильной трапезе с другими напитками.

«Гуаньси» – это способ построения сети взаимных связей, основанных на взаимопомощи и долговременных обязательствах. Для китайцев дружба часто привязана к социальным ролям, контексту и обязанностям перед группой или семьей. В отличие от русской эмоциональной привязанности, в китайской дружбе больше долга, чести и баланса взаимоотношений. Согласно идеалам «гуаньси», тесные дружеские отношения развивают и лелеют посредством действий – взаимопомощи и заботы, – а не открытого выражения чувств и мыслей. Если русская дружба проверяется бедой, а американская – крепостью общих интересов, то китайская дружба существует ради долгосрочного взаимного вклада и характеризуется как когнитивным, так и аффективным доверием.

Как правило, в Китае не подписывают стóящие контракты за один день. Чтобы подойти к партнерству с уважением, стоит прочувствовать этот более медленный ритм общения, получить удовольствие от неторопливого знакомства в неформальной обстановке. Такое замедление может даваться нелегко. Но качество деловой связи здесь заключено именно в формировании личных отношений. Пока не установятся достаточно близкие и искренние (хоть и в заданных рамках) отношения, обсуждение деталей сделки может быть воспринято китайцем как нарушение этикета.

СТРАНЫ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА

В странах Ближневосточного региона вы, конечно, можете попробовать попросить, чтобы серьезные бизнес-переговоры состоялись до посещения дома вашего потенциального партнера, а значит, до знакомства с его немаленькой семьей, но, во-первых, совсем избежать этого почти никогда не получится, а во-вторых, не удивляйтесь, если такая просьба обидит принимающую сторону[112].

РОССИЯ

Любить так любить, доверять – так от сердца, дружить так дружить!

Мы уже говорили о том, как много смыслов мы, русскоговорящие люди, вкладываем в слово «дружба», как много требований предъявляем к нему. Это слово имеет глубокий эмоциональный и часто почти сакральный характер. Для нас друг – тот, с кем можно делиться самым личным, кто будет рядом не только в радости, но и в беде. Русская дружба часто сопряжена с бóльшей взаимной ответственностью, потому что в ее основе – та самая глубокая эмоциональная близость, которая превращается в готовность жертвовать временем, ресурсами, а порой и личными интересами ради друга. Она редко бывает легкой и поверхностной – друзья проверяются временем и совместно пережитыми трудностями.

У советского писателя и поэта А. Твардовского есть такие слова:

В дружбе есть святая проба,

Есть заветная статья:

Если мы друзья до гроба —

И за гробом мы друзья.

Идеал русской дружбы очень романтичен, иногда тотален, зачастую недостижим. Я уже много говорил об этом ранее, так что не буду повторяться.

* * *

Суммируя все вышесказанное, осмелюсь предложить три ответа на вопрос: «Стоит ли смешивать бизнес и дружбу?» – китайский, американский и русский.

Рис. 9. Разные ответы на вопрос «Стоит ли смешивать бизнес и дружбу?»

Как ты думаешь, читатель, какой ответ на этот вопрос более взвешен и полезен? Решать тебе. Напомню лишь слова Аристотеля о том, что если молодые люди чаще дружат ради развлечений, то дружба ради пользы – это характерная особенность деловых людей.

То, насколько бизнесмены умеют строить товарищеские отношения с партнерами и клиентами, связано не столько с тем, какой тип доверия – когнитивный или аффективный – более свойственен культуре их страны, сколько со значением слова «дружба» в их языке и наличием соответствующих традиций межличностных деловых связей. Но вот что интересно: даже умея строить близкие доверительные отношения с партнерами и клиентами, многие российские бизнесмены не отождествляют эти отношения с дружбой. Фраза «Я дружу с партнерами и клиентами» легко может быть воспринята, как что-то неискреннее, ненастоящее.

Хорошо, если это не дружба, то что это? К какому типу отношений, к какому социальному явлению, к какой традиции можно отнести установление доверительных деловых связей? Если слово «дружба» нам не подходит, то каким еще словом можно назвать предмет нашего обсуждения?

У китайцев есть свое слово «гуаньси», американцы не стесняются использовать friendship, у арабов есть wasta[113] и есть «меджлис»[114], кубинцы используют слово amiguismo[115].

Я не возвеличиваю перечисленные выше культурные традиции названных стран. В подобных социальных нормах может содержаться не только искреннее дружеское и товарищеское отношение к ближним ради помощи, поддержки и заботы, но и кумовство, и даже коррупция.

Я говорю о том, что у нас просто нет своего подобного слова! У нас нет своей традиции налаживания легких и доброжелательных полезных социальных связей.

Были ли они раньше? И да, и нет.

Как я писал в одной из предыдущих глав, советское «товарищ», несмотря на большую долю пропагандистской фальши, удерживало концепт дружбы в обществе. Советские люди относились к дружбе и товариществу серьезно, но после распада СССР слово «товарищ» выдохлось.

Слово «блат» пришло в наш язык из воровского жаргона. Оно похоже на «нетворкинг», но с сугубо негативной окраской. Русская дружба слишком глубока, чтобы смешивать ее с бизнесом, поэтому в деловых отношениях мы не дружим, а занимаемся нетворкингом – это слово пришло к нам из американского делового лексикона, где под ним прежде всего понимают новые знакомства, а не развитие отношений для укрепления деловой связи с человеком. Получается, что раньше у нас был блат, теперь – нетворкинг. Так и живем…

Не кажется ли тебе, уважаемый читатель, что «нетворкинг» гораздо мельче, чем гораздо более теплые, значимые, важные и ценные слова «приятель» или «товарищ»? Может быть, именно потому, что нетворкинга предпринимателю и управленцу уже недостаточно, российские бизнес-клубы в своих коммуникациях все чаще пользуются терминами «сопричастность», «окружение», «доверительная атмосфера», «социальный капитал», «взаимопомощь» и даже «друзья»?

Похоже, предприниматели хотят не только нетворкинга, но и дружбы – разве это не прекрасно?! Ведь если нет дружбы, мы многое теряем…

Что же делать?

Именно такой вопрос задала мне Мария, когда согласилась с тем, что если она сумеет немного приблизить пару десятков клиентов, построив с ними товарищеские отношения, то с огромной вероятностью получит коммерческую пользу от этих усилий как минимум в течение года. Ведь профессионалы продаж хорошо знают, что менее формальные и более доверительные отношения с клиентами выгодны как минимум по двум причинам.

Во-первых, такие отношения повышают реферальность[116]. Для того чтобы порекомендовать чьи-то услуги нашим знакомым, мы прежде всего должны быть довольны профессионализмом исполнителя, качеством его работы. Но в не меньшей (а иногда и в большей!) степени наше желание порекомендовать кого-либо другим людям зависит и от того, насколько он нам симпатичен как человек. Никакая рекомендация не сравнится с фразой: «Позвони Марии, она и профессионал крутой, и человек хороший». И очевидно, что чем ближе наши отношения с человеком, тем больше шансов, что мы узнаем его и сможем сказать о нем: «…и человек хороший».

Во-вторых, в любом бизнесе важен LTV клиента[117]. Чем больше LTV, чем более важно знать, что происходит у клиента – с какими новыми обстоятельствами он сталкивается, какие новые запросы у него возникают. У кого больше шансов первым узнать о том, что клиент может разместить новый заказ – у того, кто общается с ним формально и не построил доверительных отношений, или у того, кто иногда проводит с ним время в неформальной обстановке и построил с ним хотя бы легкие товарищеские отношения? Я думаю, ответ очевиден.

Нам, работающим и делающим бизнес в культуре аффективного доверия (ориентации на отношения), важно понять и принять эти аргументы:

Больше отношений = больше доверия.

Больше доверия = больше рекомендаций и информации.

Больше рекомендаций и информации = больше продаж.

Как талантливый продавец, Мария быстро согласилась с этими доводами и начала устанавливать менее формальные и более доверительные отношения с небольшой выборкой самых многообещающих клиентов. Она приглашала клиентов на несколько видов активностей: кулинарную, культурную и другие. Учитывая разницу в социальном статусе, возрасте, а также гендерный аспект (почти все ее клиенты – очень обеспеченные мужчины за 60), чтобы ей было комфортнее приглашать клиентов присоединиться к той или иной активности, она привлекла к их проведению своего мужа, а также руководителя компании, в которой работала.

Я не буду уточнять, какие результаты дала эта работа. Скажу лишь, что через восемь месяцев я получил сообщение от Марии, которое очень меня порадовало!

Главное в том, что смена установки с «нельзя дружить с клиентами» на «не стоит смешивать бизнес и близкую дружбу» позволила Марии увидеть новые возможности, не изменяя своим принципам. Ведь наш товарищеский круг – это удивительный слой наших социальных связей, в котором нетрудно совместить и бизнес, и дружбу. Ну и, конечно, важно помнить, что именно этот круг – питательная среда для возникновения близкой дружбы. Разумеется, если мы этого захотим.

Сегодня фразу «Ничего личного, только бизнес» Мария использует более взвешенно. Теперь ее представление о том, в каких кругах есть место личному, а в каких – нет, можно изобразить следующим образом.

Рис. 10. «Бизнес» и «личное» в кругах близости тех, кто умеет смешивать бизнес и дружбу

Дорогой читатель, я не утверждаю, что так правильно. Правильно – так, как это нужно тебе.

В этой главе я всего лишь постарался вместе с тобой чуть более осмысленно и взвешенно поразмышлять о роли дружбы в бизнесе. Если у меня получилось, я рад!

Ну что, как ты думаешь, является ли дружба в бизнесе добавленной ценностью?

Главное в этой главе

■ Тому, кто считает, что дружба и бизнес – «две вещи несовместные», стоит попробовать пересмотреть свое представление «не стоит смешивать бизнес и дружбу» в сторону «не стоит смешивать бизнес и близкую дружбу». Одно это может открыть очень интересные новые возможности.

■ Доверительные товарищеские отношения с клиентом повышают реферальность и LTV.

■ Пользоваться формулой «Ничего личного, только бизнес» стоит взвешенно, чтобы не лишить свои социальные круги того «личного», которое непременно должно в них присутствовать.

■ Бизнес-культура разных регионов мира отличается тем, что в одних странах (например, в США) принято доверять партнерам когнитивно (ты хорошо работаешь, ты профессионал – я тебе доверяю), а в других странах (например, в России и в Китае) – аффективно (между нами есть химия и симпатия – я тебе доверяю).

■ На вопрос «Стоит ли смешивать бизнес и дружбу?» китаец ответит «можно и нужно», американец – «можно, но осторожно», а русский – «лучше не нужно».

■ Не стоит ли русскому деловому человеку реже пользоваться словом «нетворкинг» и чаще говорить о своих партнерах и клиентах такие слова, как «приятель», «товарищ» или даже «друг»?

Упражнение

Подумайте о своем отношении к формуле «Ничего личного – только бизнес». Какой баланс между эти двумя элементами вы считаете правильным (желанным, важным, нужным) в своих кругах близости?

Отметьте на иллюстрации ниже, какое правило подходит к каждому кругу. Можете выбрать из предложенных формулировок или придумать свои.

● «Ничего личного, только бизнес».

● «Чуть-чуть личного, остальное бизнес».

● «И бизнес, и личное».

● «Никакого бизнеса, только личное».

Рис. 11. Таким я хочу видеть баланс между «бизнесом» и «личным» в своих кругах близости

؂

Глава 8

Зрелая дружба

– Луи, я думаю, что это начало прекрасной дружбы. Эта фраза из культового американского фильма «Касабланка», произнесенная американским киноактером Хамфри Богартом в финальной сцене, стала одной из самых известных и цитируемых реплик в истории кино. Два неплохо знакомых героя узнают друг друга по-новому при экстремальных обстоятельствах – первый, помогая сбежать коллеге-антифашисту, убивает немецкого офицера, а второй, несмотря на свою обязанность арестовать первого за убийство, покрывает его, так как ненавидит фашистов не меньше. Доброжелательно беседуя, они уходят в ночь. Фраза о начале прекрасной дружбы означает, что двум новым друзьям предстоит вместе пройти важный и опасный путь.

Можно ли приобрести верных друзей в зрелом возрасте и в гораздо более спокойных условиях? Безусловно. Но правда, конечно, и в том, что дружба в зрелом возрасте складывается труднее, чем в молодости. Мы еще успеем подробно поговорить об этом. А пока я хочу поделиться с читателем историей дружбы, сложившейся между двумя зрелыми мужчинами, которая показалась мне весьма вдохновляющей.

В день его рождения бывшему собственнику консалтинговой компании, а ныне психологу Николаю позвонил Алексей, его близкий друг из Санкт-Петербурга. Беспощадно уничтожая всякий пафос своим тонким юмором, он сказал своему другу несколько приятных слов, а затем произнес то, что, по словам Николая, стало для него лучшим подарком за много лет.

– Знаешь, – сказал Алексей, – ты совершенно особенный человек. Я никогда не думал, что кто-то сможет так стремительно ворваться в мой ближний круг в этом возрасте, ведь я немного старше тебя и мне уже 60. Я видел, что ты стремишься сблизиться со мной и что тебе это важно. Я тоже находил тебя интересным, но сначала сомневался, не преследуешь ли ты какую-то выгоду от наших отношений. Сначала ты даже не показался мне «своим». Но со временем я все больше понимал, что ты искренен и не ищешь во мне никакой выгоды для себя.

Слова Алексея так глубоко коснулись сердца Николая, что его лицо расплылось в «улыбке Дюшена»[118].

– Сам я ощущал примерно то же самое, – продолжил Алексей, – какой-то наполненный энергией и предвкушением интерес к новому для меня человеку, в котором нет никаких условий и даже ожиданий. Просто интерес и открытость, которым ничто не мешает. Я не успел глубоко задуматься о том, верю ли я, что настоящая дружба может случиться в зрелом возрасте, и о том, готов ли я принять в свою устоявшуюся жизнь нового человека. Это случилось будто само собой, хотя и потребовало проверки временем. И я благодарен твоей инициативе, ведь ты научил меня дружить по-новому. Я очень ценю это и желаю нашей дружбе долгих лет. Я хочу, чтобы мы и дальше шли рядом, были друзьями.

Как и большинство мужчин, эти двое друзей никогда раньше не обсуждали, как пришли к близким доверительным отношениям. Они почти не сотрудничали по работе, их не объединяли общие активности, но благодаря схожему виду деятельности, общему увлечению книгами и готовности открыть двери новой дружбе они сумели проделать путь от знакомства до глубокой дружеской связи всего за три года с небольшим, живя в разных городах!

История дружбы наших героев началась за несколько лет до их знакомства. Проработав 25 лет в международном бизнесе и коммуникациях, Николай добился некоторых успехов за границей, а потом вернулся в Россию. У него были близкие друзья, широкий круг общения, внешне все шло хорошо – но он уже начал задаваться довольно глубокими и порой пугающими вопросами о том, насколько его место – в бизнесе. Продолжительное время эти мысли заглушались новым браком, очередными профессиональными свершениями, новыми доходами, путешествиями, обучением в бизнес-школе и общением с интересными людьми. Но в возрасте 45 лет он четко осознал, что хочет от своей жизни иного. Чем конкретно ему стоит заняться, он не знал. Николай проходил через кризис самоопределения и болезненного перепроектирования своей дальнейшей жизни.

Несмотря на то что у него были близкие друзья, Николаю не хватало возможности доверительно поговорить с кем-то о том, что его волновало: например, как привнести в свою жизнь радость творчества и куда дальше направить свое личное и профессиональное развитие, если уйти из бизнеса. В окружении Николая были в основном бизнесмены, и его жажда иной профессиональной самореализации казалась им несколько странной. Проявляя дружескую любовь, они старались слушать Николая, но говорили ему:

– У тебя все получится, ты, главное, найди хорошую идею и правильную рыночную нишу.

Предприниматели предлагали другу остаться в бизнесе – что же в этом удивительного? Николай ценил их желание помочь, но понимал, что хочет подружиться с теми, кто вышел из бизнеса и нашел свое место в других видах деятельности. Он искал новые ориентиры, ему нужны были новые ролевые модели и новые друзья.

Выбирая между тремя направлениями деятельности – менеджмент, предпринимательство и роль независимого эксперта, – Николай решил остановиться на последнем.

– В третьем варианте было многое и от первого, и от второго, что делало задачу еще интереснее. Достаточно быстро выкристаллизовалась тема, в которой я решил развиваться и по которой решил получить образование, – рассказывал мне Николай. – Я сосредоточился на коучинге и гештальт-терапии для предпринимателей и управленцев.

Он начал с интересом погружаться в философию, психологию и гуманитарные науки, читать научную и научно-популярную литературу, брать консультации у экспертов. С каждым шагом он ощущал, что получает какую-то совсем другую, новую энергию от того, чем занимается! Он увлеченно упаковывал новые знания в различные форматы – от личного консалтинга и обучающих курсов до своей первой книги.

Интересы и увлечения Николая стали стремительно меняться, и перед ним встала такая же проблема, как перед Кириллом, о котором я рассказывал в главе «Старый друг лучше новых двух?». По-прежнему чувствуя себя преданным старым друзьям, Николай отлично общался с ними, поддерживая отношения, которые ценил. Но когда речь заходила о чем-то менее практичном и более гуманитарном, глубина разговоров сходила на нет – Николай буквально чувствовал себя судном, севшим на мель.

С частью друзей близкие отношения удалось сохранить, с некоторыми – нет. Николай пережил опыт отдаления от нескольких старых друзей – и в его круге общения освободилось место для новых дружеских связей.

Вместе с тем у Николая активно росли круги знакомых и приятелей. Начав добиваться первых успехов в новой деятельности, он обнаружил вокруг себя много новых интересных людей: коучей, тренеров, консультантов, преподавателей, авторов. Но какой близкий друг был ему нужен? Кому довериться? С кем инициировать сближение? По каким критериям определить, стоит ли тратить время на общение с новым человеком?

Даже отдаленно не представляя, кого он ищет, Николай впервые в жизни рискнул составить более или менее детальный портрет желаемого будущего друга. Основными чертами были общие интересы и схожий опыт перехода из бизнеса к деятельности более широкого гуманитарного профиля – в интеллектуальную или творческую сферу, морально-нравственные качества, чувство юмора и, конечно, открытость к близкой дружбе. Вооружившись этим «фотороботом», Николай старался не пропустить возможности встретить подобного человека. И однажды эта встреча состоялась.

Один знакомый пригласил Николая в закрытое сообщество, участники которого – яркие эксперты в сфере психологии, преподавания, консалтинга и саморазвития – общались онлайн раз в неделю, чтобы обменяться новостями, идеями, а иногда и клиентами, вместе подумать над проектами или организовать совместное дело, заручиться поддержкой или предложить помощь. Основатель сообщества, Алексей, сразу привлек внимание Николая.

Чтобы понять, почему Николай захотел развить и углубить эту связь, предлагаю сравнить составленный им «фоторобот» с реальным Алексеем.

– Чем больше мы общались, тем четче я понимал, что я, кажется, нашел человека, очень близкого к тем качествам и критериям, которые я наметил, – говорил мне Николай.

● Алексей успешно совмещает амбициозные бизнес-интересы и широкий кругозор. Большой опыт на топовых позициях в крупном бизнесе, уровень жизни и личной энергии – все говорило о том, что этот человек что-то знает о мире капитала. При этом уровень образования, личностного и культурного развития, начитанность и интеллигентность выдавали его духовную и интеллектуальную глубину.

● У Николая и Алексея схожий вид деятельности, но они не конкуренты. К ним приходят с разными запросами, у них разные объекты и методы работы. Но они могут обсудить все, что сопутствует их профессиональной реализации: от способов преодоления творческого кризиса и вопросов работы с клиентами до оформления анонса тренинга или работы над текстом книги. У них общий контекст деятельности и при этом нет конфликта интересов.

● Алексей – хороший муж и отец. Можно сказать, что для Николая он стал своего рода ориентиром того, к чему стоит стремиться в долгом браке и в отношениях со взрослыми детьми. Зная, как преодолевать и достигать, Алексей при этом умеет любить и заботиться о близких.

● Николая впечатлило, с каким вкусом живет Алексей, как умеет создать вокруг себя пространство и атмосферу, которые много говорят о его личности. Это проявлялось во всем, от выбора одежды до манеры разделывать мясо и накрывать стол к дружескому обеду. В этом смысле Николай всегда был более расслаблен, предпочитая стилю комфорт. Он понимал, что в новом друге ему открылся новый уровень эстетики, самовыражения и наслаждения жизнью.

Конечно, сближение двух зрелых мужчин протекало не без трудностей. Самой существенной загвоздкой могло стать достаточно существенное различие в политических взглядах: пару раз, когда тон их разговора балансировал на грани, Николаю казалось, что сближение прекратится, сменившись охлаждением. Но мудрость обоих мужчин, их интерес друг к другу возобладали, и, поговорив откровенно, они сошлись на том, что каждый может остаться при своем мнении и что такое несогласие не будет препятствием для общения, при условии что в дальнейшем они не будут педалировать эту тему.

В силу многих причин – объективных и субъективных – сближение двух друзей протекало очень плавно. Постепенно их общение вышло за рамки онлайн-встреч сообщества, они начали созваниваться и встречаться, если бывали проездом: Николай – в Санкт-Петербурге, Алексей – в Москве. С течением времени росли их взаимная симпатия, доверие и близость: они начали ездить друг к другу на выходные и поначалу сдержанно, а потом все более откровенно делиться друг с другом глубокими мыслями и переживаниями.

Со времени их знакомства до теплых слов, сказанных Алексеем в день рождения Николая, прошло 3,5 года. Сегодня Алексей – очень близкий и ценный друг, который не раз подкреплял свою дружбу с Николаем и словом, и делом. И несмотря на то что эта молодая дружба возникла между двумя успешными мужчинами во вполне зрелом возрасте, она имеет ту степень глубины и свободы, о которой я и хочу порассуждать подробнее.

Дружба для взрослых

У зрелой дружбы (хотя сама суть дружеских отношений не зависит от возраста человека) есть свои особенности, которые необходимо учитывать. Согласись, читатель: дружба трехлетних детей будет отличаться от дружбы подростков, а дружба первокурсников – от близких отношений пенсионеров. С возрастом мы меняемся, приобретаем опыт, а с ним – новые возможности и ограничения.

Когда в детстве я что-то ломал, то потом, желая оправдаться перед отцом, я говорил ему: «Папа, оно само!» В детстве многое случается «само», в том числе дружба. Но в зрелом возрасте дружба не складывается сама по себе! Многие ожидают, что настоящие близкие связи должны обязательно складываться спонтанно. Однако, когда ты уже вышел из юного возраста, без личной инициативы почти невозможно обрести настоящих друзей.

В своей книге Platonic доктор психологии Мариса Франко пишет об этом так:

На самом деле вера в то, что дружба возникает естественным образом – что космическая энергия дарует вам друга, – мешает людям заводить друзей, потому что именно эта вера мешает им намеренно искать друзей[119].

В 2009 году ученые из канадского Университета Брандона опубликовали любопытное исследование[120] о природе одиночества пожилых людей. Результаты эксперимента еще раз подтвердили, насколько мировоззрение человека влияет на его социальную жизнь. Те участники, которые понимали, что важно прикладывать усилия для поиска друзей, пять лет спустя демонстрировали более высокий уровень социальной активности и меньше страдали от одиночества. Напротив, люди, полагавшиеся на волю случая в вопросах дружбы, чаще говорили о чувстве одиночества и изолированности.

Подумайте, как дружба в 50–55 лет будет отличаться от дружбы в 18–30. А затем посмотрите на иллюстрацию ниже, где приведены основные параметры, которые могут – и даже должны! – меняться с возрастом и влиять на дружеские отношения.

Рис. 12. Каких ресурсов для дружбы в зрелом возрасте меньше, а каких больше

Но прежде чем перейти к выводам, нам нужно вместе разобраться, как эти параметры влияют на наше восприятие дружбы и наше поведение в дружеских отношениях.

● Время жизни. Всю жизнь – признаемся мы себе в этом или нет – мы ищем друзей в стремлении к счастью. Как говорят в народе: «Горе на двоих – полгоря, радость на двоих – две радости». В юности мы торопимся обрести желаемое как можно скорее и часто идем на компромиссы, ведь молодость как раз и дана нам для экспериментов и ошибок. С возрастом мы становимся умнее и аккуратнее, терпеливее и осторожнее: у нас меньше времени (существенная часть жизни уже прожита), мы стараемся избегать ошибок и поэтому стремимся убедиться, что отношения с новым человеком стоят того. А поиск нового близкого друга во второй половине жизни – это дело не только не гарантированное, но и не быстрое. Но если искать целенаправленно и осмысленно, то шансы многократно возрастают. Чем больше прожито, тем меньше мы склонны экспериментировать – это может препятствовать новым дружеским связям.

● Требовательность. Когда мы молоды, гибки и податливы, не сформированы сами и не выработали осмысленных требований к внешнему и внутреннему порядку вещей, мы обязаны экспериментировать. Мы можем выбирать друзей по любым критериям – например, любителей баскетбола, очкариков или владельцев коричневых пуделей. Наши пожелания, если они вообще есть, весьма размыты, крайне изменчивы и часто нацелены на поиск взаимной симпатии. Взрослый человек накопил опыт своих и чужих ошибок и знает, как дорого приходится платить за некоторые уроки – как в прямом, так и в переносном смысле. Конечно, такой человек менее доверчив и более требователен, а критерии выбора у него более четкие и обоснованные. С одной стороны, это ограничивает круг потенциальных друзей. С другой стороны, такой чек-лист поможет не распылять внимание – поиск будет более точным, целенаправленным и, вероятно, намного более эффективным. Взрослый человек бывает слишком требователен, это может мешать ему быть открытым к обретению новых друзей.

● Гибкость. Это еще один ресурс, который мы теряем с возрастом – в том числе гибкость психологическую, открытость новому и возможность легко принимать изменения и меняться. Насколько взрослый, сложившийся, хорошо себя знающий человек нуждается в том, чтобы притираться к другому взрослому, тоже сложившемуся и не менее сложно устроенному человеку? Кто-то обладает достаточной устойчивостью и любопытством к новому и готов встряхнуть свою жизнь свежей дружбой. А кто-то тратит все силы на сохранение статус-кво, стремясь удержать то, что имеет. Для того чтобы продолжать развиваться, нам нужно в ком-то отражаться. Просто с возрастом мы перестаем пенять на отражение и учимся искать подходящее зеркало. Взрослый человек менее гибок, это может мешать ему дружить.

● Тотальность. Эта характеристика, как правило, присуща дружбе в юном возрасте. Она отражает максимализм и идеализацию, которые почти стирают границы между двумя людьми. В молодости это позволяет вместе пускаться в немыслимые авантюры, ведь резервуар доверия и искренности пока еще не исчерпан. С возрастом, пройдя через испытания и разочарования, человек утрачивает необходимость делить мир на черное и белое, друзей – на идеальных и недостойных, а дружбу – на абсолютную или никакую. Зато он приобретает возможность различать больше оттенков отношений и расширяет границы собственного восприятия. Взрослому человеку не свойственно идеализировать дружбу, и это помогает ему дружить.

● Терпимость. Это качество развивается с возрастом. Когда ребенку кто-то не нравится, он реагирует сразу – бурно и буквально, физически; дошкольник самоустраняется из общения; школьник уже может обозначить свои границы. С каждым годом человек учится все больше признавать свои ограничения и справляться с ними, но даже на четвертом десятке это бывает тяжело и даже больно. Чем больше человек соглашается видеть и знать, чем лучше старается понять мир вокруг себя, тем больше в нем терпимости к возможным различиям и несоответствиям других людей его собственным ожиданиям. Длительные отношения невозможны без терпимости, у взрослых ее больше.

● Здоровье. Согласись, дорогой читатель, быть здоровым – немаловажный фактор для дружбы. При нынешних высоких скоростях жизни рутина по поддержанию здоровья становится необходимым условием успеха. Нам нужна энергия, чтобы сил хватало и на дела, и на семью, и на друзей. Важно понимать, наша физическая форма – не вес тела и размер одежды, а то, как мы себя чувствуем и на каком уровне энергии живем, – в немалой степени зависит от того, кто нас окружает и кем мы окружаем себя. Для активной социальности человеку нужно здоровье, чем мы старше – тем его меньше.

● Свободное время. Напомню, что время – ключевой фактор в развитии любых близких отношений. Исследования показывают, что каждый уровень близости требует определенного количества совместно проведенного времени. Так, ученый из Университета штата Канзас в своей работе «Сколько часов требуется, чтобы завести друга?» утверждает, что американцам потребуется около 200 часов общения, чтобы назвать кого-то другом (конечно, при условии интереса друг к другу), а для того чтобы кто-то стал лучшим другом – более 700 часов[121]. С возрастом этого ресурса становится меньше, нам приходится быть более избирательными. Мы не только осознаем конечность отмеренного нам срока жизни, но и накапливаем огромное множество рабочих, семейных, дружеских, общественных обязательств, которые «съедают» все наше время. И если для молодого человека (например, для студента) совершенно естественно знакомиться и пытаться дружить, тратя на это много или даже очень много времени, то активному зрелому человеку трудно найти в своем графике время для дружбы. Мы еще обсудим, где взять свободное время на дружбу, – на этом этапе важно зафиксировать, что у зрелого человека меньше свободного времени и это может мешать ему строить близкие дружеские связи.

● Свободное место, то есть открытость сердца, оно же – емкость эмоционального социального капитала. В молодости наше сердце – при условии, что у нас было благополучное детство, – достаточно легко открывается новому человеку. Зрелый человек, как правило, уже расставил эмоциональные приоритеты. Семья: супруга и дети, родители и прочие родственники – огромная статья расходов в бюджете наших эмоциональных сил. Старые друзья, бизнес-партнеры, клиенты, коллеги, приятели по хобби – всем так или иначе необходимо уделить время и внимание. Поэтому стоит провести внимательный анализ, на кого и с какой целью они тратятся. Возможно, кто-то обнаружит ту «черную дыру», которая потребляет слишком много энергии. И тогда может оказаться вполне логичным подумать об увеличении дистанции с кем-то, чтобы высвободить место для новой питающей дружбы. В сердце зрелого человека и в его социальных кругах меньше свободного места, это может затруднять появление новых близких отношений.

● Уязвимость. Думаю, это самое недооцененное условие близкой дружбы. Маленькие дети полностью зависимы и демонстрируют уязвимость без стеснения, естественно и искренне. Подростки, будучи чрезвычайно уязвимыми, пробуют проявлять себя и хотят быть социально принятыми, доказывая, что они либо «лучше всех», либо как минимум «не хуже других». Несовпадение социальных ожиданий и реальности заставляет одних развивать навыки общения, а других – наращивать защиту, примерять маски или искать спасения в субкультурах. Взрослея, мы узнаем цену уязвимости – риск открыться неподходящему человеку становится значительно выше, а ошибка может обойтись слишком дорого – особенно в условиях конкурентной борьбы. Недаром дон Вито Корлеоне в романе Марио Пьюзо «Крестный отец» дает такой совет своему старшему сыну Сонни:

– Никогда не показывай посторонним, что у тебя на уме. Никогда не раскрывай перед чужими свои карты.

Эта цитата по-прежнему актуальна для большинства деловых людей, для которых уязвимость может обернуться серьезными потерями. Но без уязвимости не будет и дружбы. В зрелости нам трудно проявлять уязвимость, это мешает нам дружить.

Итак, у зрелого человека меньше времени жизни, но больше требовательности; меньше личностной гибкости и тотальности в отношениях, но больше терпимости; меньше здоровья, свободного времени, свободного места и уязвимости. Непросто сделать однозначные выводы, при каких сценариях эти «больше-меньше» мешают нам дружить, а при каких помогают. Но думать об этом важно. И именно такое упражнение я предложу в конце этой главы.

А пока я хочу подробнее остановиться на двух важных пунктах из вышеприведенного списка. Речь пойдет о наличии свободного времени и о готовности проявлять уязвимость в отношениях с другими. Нередко именно этих волшебных ингредиентов особенно не хватает зрелому деловому человеку, чтобы дать новым отношениям шанс выбиться из приятного знакомства в настоящую близкую дружбу.

Время дружить

Время. Ценнейший невосполнимый ресурс, который при этом находится в нашем полном распоряжении. На что мы его тратим? Тут можно было бы сказать банальность: мы уделяем время тому, что считаем важным. Осознать этот трюизм не так просто. Мы часто говорим, что у нас нет времени, – и это, как правило, весьма субъективная оценка. Если бы приоритеты были расставлены иначе, мы нашли бы время, пожертвовав чем-то другим.

Как же найти время?

Во-первых, стоит заглянуть в себя и определить свои истинные приоритеты. Если приоритет дружбы высок, значит, настало время уделить ему реальное место в своем расписании и подумать о пропорциях: сколько времени ты хочешь посвятить поддержанию и сохранению существующих связей, сколько – поиску новых друзей.

Во-вторых, имеет смысл проанализировать свое окружение и понять, кто в нем необходим и ценен, кого следует отдалить, кого приблизить – и кого не хватает. Возьму на себя смелость утверждать, что этот небыстрый и, возможно, даже болезненный процесс во взрослом возрасте так же необходим, как и регулярные проверки здоровья.

Но спешу предостеречь тебя, дорогой читатель, от импульсивных эмоциональных решений. Важно держать баланс и понимать, что любые изменения будут так или иначе влиять на все круги близости. Приоритизировать дружбу – вовсе не означает отказаться от обязательств, забыть о супруге, семье, старых приятелях и бизнесе. Наоборот, пока мы работаем над расширением круга друзей, кругам семьи и товарищей может потребоваться как минимум объяснение происходящего, а в идеальном случае – даже больше нашего внимания, чем обычно. Этот факт можно было бы назвать проявлением ревности, но я бы назвал это необходимой поддержкой в трансформационный период.

В-третьих, будет полезным освежить ценные «дружеские контракты», чтобы убедиться в том, что старая дружба жива и имеет потенциал. Даже если люди, которые стали очень близкими, сейчас не разделяют наших актуальных интересов, это вовсе не повод выбрасывать их из жизни. Скорее это хорошая возможность проверить, насколько старая связь перенесет некоторое сокращение времени, проводимого вместе.

В-четвертых, важно следовать за своим интересом. Возможно, люди, которые разделяют этот интерес, уже присутствуют в круге приятелей или даже товарищей? Дополняя эти отношения совместным увлечением, можно убить сразу двух зайцев: заниматься любимым делом, параллельно развивая связи. Если же таких перспектив нет, стоит подумать, где собираются люди, разделяющие этот интерес. Чтобы похвастаться уловом, рыбак должен встретиться с другими рыбаками. Так и в поисках друзей важно оказаться в правильном месте – возможно, новый друг ждет именно там.

Весьма эффективный способ расширить круг друзей – присоединиться к питательному сообществу. Любое сообщество – это множество людей, близких тебе по целям, интересам и ценностям, которые прошли отбор по определенным критериям. Ты среди своих, у вас уже есть общие темы для разговора, а хороший организатор будет создавать атмосферу, благоприятную для общения.

Но еще раз подчеркну, что крупные и знаменитые бизнес-клубы и профессиональные ассоциации создаются скорее для создания слабых связей, чем для поиска близких друзей. Конечно, слабые связи могут со временем превратиться в сильные – в этом смысле любое приятное знакомство может привести кого-то ценного в наш круг друзей. Если же говорить о том, какие клубные форматы скорее позволят вам привлечь в вашу жизнь нового близкого друга, то для этой цели лучше подойдет общение в небольшой постоянной группе, участники которой не только объединены общими интересами, но и имеют возможность и желание общаться друг с другом открыто и глубоко. Чем меньше в сообществе участников, тем проще всех разглядеть и выбрать человека, в отношения с которым захочется инвестировать. Именно таким путем нередко идут те, кто формирует персональный совет директоров, участвуя в так называемых форум-группах или мастермайнд-группах[122].

Как оказаться в правильном сообществе, где может возникнуть не только дружба-ради-пользы, но и дружба-ради-дружбы? Как и любое стоящее начинание, этот процесс потребует определенных усилий. Иногда – финансовых вложений, к примеру, для посещения мероприятий: экспедиций, философских встреч или собраний клуба. В некоторых случаях попасть в сообщество можно только при наличии определенного уровня достижений или навыков. А иногда это можно сделать только по рекомендации знакомого (как это было в случае Николая) – и тут отлично работают наши слабые связи.

Но что делать, если подходящих сообществ найти не удалось? Как бывший директор программ MBA и Executive MBA школы управления «Сколково», я могу с уверенностью сказать, что продолжительные образовательные программы являются, пожалуй, одним из самых щедрых на дружбу источников для зрелых деловых людей. На полуторагодичной программе собираются люди со схожими целями и задачами – и вместе «ломают голову», в интенсивном режиме строя новые нейронные и социальные связи. Это идеальный контекст для развития глубоких отношений и формирования крепких дружеских связей. Самым популярным отзывом среди выпускников таких программ была и остается благодарность за новые контакты, связи и особенно – за новую близкую дружбу.

Сила сообщества + совместная деятельность + регулярность + длительное время = очень хорошие шансы на появление близкого друга.

Итак, ты в нужном месте и встретил там того, с кем хотел бы дружить. Ты начинаешь проявлять инициативу, но она не приносит плодов – человек готов доброжелательно общаться, но не торопится идти на сближение. Чтобы разобраться, давай попробуем посмотреть на ситуацию его глазами.

Одна из причин, почему нам труднее находить друзей в зрелом возрасте, заключается в том, что мы их просто не ищем. У нас много забот и ни на что нет времени, вокруг нас много людей, которым необходимо уделить внимание. Социальный периметр, в котором мы находимся, уже сформирован. Куда и зачем еще ходить? Но, может быть, никуда ходить и не придется. Если в вашей жизни ничего не меняется и вы продолжаете жить в привычном ритме, а новые близкие друзья не появляются, вероятно, вы просто не замечаете их вокруг.

Когда все идет хорошо, мы легко можем упустить интересных людей – даже тех, которые стремятся к нам приблизиться. В бизнес-контексте такая инициатива часто воспринимается как коммерческое предложение, а не как попытка завести дружбу. А в бытовом контексте такой запрос может остаться незамеченным в суете дней или быть воспринятым как навязчивость и социальная неуклюжесть – помнишь историю Сергея, с которым не хотели сближаться коллеги?

Я хотел бы подчеркнуть, что говорю сейчас не о соседях, коллегах или даже клиентах. Искать таких людей можно среди связей, которые обусловлены чем-то бóльшим, чем сложившиеся обстоятельства. Когда речь идет об общих интересах и личной симпатии, важно оставаться открытым к возможности развития и таких отношений, которые изначально могут казаться избыточными или не соответствующими нашим ожиданиям.

Уязвимость как ключ к настоящей дружбе

Уязвимость – это сила. Ты, конечно же, слышал об этом от помогающих практиков. Но почему же сильному взрослому человеку так тяжело открыться другому?

Человека формирует его социальная среда, его отношения с другими. Все «человеческое» мы получаем от других людей. И, пережив разочарования и предательства, мы формируем как критерии оценки других людей, так и стереотипы. Вместе они становятся мощными ограничивающими убеждениями: «Не делай бизнес с друзьями», «Не дружи с подчиненными», «Никому не открывайся» и так далее.

Когда же эта осторожность (часто оправданная!) превращается в проблемы с доверием, мешающие нам находить новых друзей?

Сначала разберемся, что же такое уязвимость на самом деле.

Интуитивно мы часто воспринимаем это понятие как слабость, излишнюю или навязчивую эмоциональность, неумение «держать удар». В памяти опять всплывает моральный кодекс строителя коммунизма и строчки советского прозаика и поэта Николая Семеновича Тихонова, написанные в начале 1920-х годов: «Гвозди б делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей»[123]. Советский человек должен был быть крепким, это воспевалось. Проявление внутренних переживаний воспринималось как слабость и порицалось.

А что, если уязвимость – это не слабость, а сила? Что, если уязвимость – это не нытье, а смелость открыться и показать свою истинную сущность.

Как писала доктор философии, профессор Хьюстонского университета Брене Браун в своей книге «Великие дерзания»:

Уязвимость – это вовсе не слабость, как многие привыкли думать… Готовность открыться и смириться со своей уязвимостью определяет степень нашего мужества и четкости нашей цели. Степень защиты от уязвимости – это мера страха и внутреннего разлада. Если мы откладываем «выход на арену» до тех пор, пока не станем идеальными и непробиваемыми, мы жертвуем отношениями и возможностями, которые могут больше не представиться; мы бесполезно тратим свое драгоценное время и упускаем возможность сделать уникальный вклад в нашу собственную жизнь… Мы должны «выходить на арену», и не важно, что под этим подразумевается – новые отношения, важная встреча, творческий процесс или сложный семейный разговор… Вместо того чтобы оставаться в тени, взвешивая различные советы и суждения, мы должны осмелиться выйти на свет и показать себя – пусть нас видят. Это уязвимость. Это великие дерзания[124].

Когда мы позволяем себе быть уязвимыми – настоящими, неидеальными, живыми, ранимыми, – мы создаем возможность для настоящего дружеского сближения.

Помню, как-то я наблюдал за развитием отношений двух топ-менеджеров одной компании, один из которых был моим хорошим приятелем. Оба были директорами направлений, но один пришел на свою позицию недавно и активно старался наладить отношения с другим – моим приятелем, но дальше дежурной вежливости общение не заходило и дружба не завязывалась.

В какой-то момент они оказались в одной далекой азиатской стране, где руководитель принимающей стороны организовал для делегации прогулку на лодке, а затем пригласил всех своих гостей на ужин в яхтенном клубе. Как человек активный и общительный, мой приятель быстро завел разговор за столом, привлекая всеобщее внимание. Новенький коллега неожиданно прервал разговор раздраженной фразой:

– Слушай, а какой ты настоящий? Когда ты перестанешь что-то изображать?

Помню, как мой друг опешил: ведь это и был настоящий он – без масок и притворства. Возможно, его коллеге что-то в нем не нравилось. Возможно, ему показалось, что тому стоит вести себя чуть скромнее, ведь они были гостями. Возможно, дело было в чем-то другом. Главное в том, что излишняя подозрительность может мешать нам увидеть перед собой искреннее и настоящее поведение, а значит – упустить что-то важное.

Мой знакомый сделал вид, что не заметил этого комментария. Его коллега этот ход принял и в свою очередь тоже сделал вид, что ничего не говорил. Ужин делегации с местным партнером прошел прекрасно, но с тех пор оба участника этого несостоявшегося разговора относились друг к другу несколько холоднее и осторожнее прежнего. Оба проявили уязвимость: один – будучи собой, другой – попытавшись высказаться открыто о поведении коллеги; но ни один не решился открыто поговорить о случившемся. Возможно, если бы это случилось, то эти двое могли бы стать товарищами – ведь потенциал у этих отношений был. А может быть, все было сделано правильно – ведь излишняя открытость на работе бывает чревата неприятностями.

Подумай об этом, дорогой читатель. Напомню лишь, что настоящая дружба может возникнуть только тогда, когда люди готовы быть искренними друг с другом. Глубокая связь невозможна без подлинности.

Именно так проявляется сила уязвимости – в способности открыться и быть аутентичным с другим человеком, не боясь показать свои слабости.

Удивительно, но именно тот, кто не боится показать себя настоящего, столь часто вызывает в ответ живой, неподдельный интерес. И да, риски, что этот интерес может быть нечистоплотным, вполне реальны – мир бизнеса полон жесткой конкуренции, бывает, что в нем встречаются не самые деликатные люди. Достоевский словами одного из своих героев говорил, что «подлецы любят честных людей»[125]. Быть искренним в конкурентной среде – большой вызов, ведь личностная открытость может стать серьезным препятствием для успеха. Вот и приходится тщательно скрывать себя настоящего.

Приобрести настоящего друга или стать таковым можно только будучи настоящим собой. А быть настоящим невозможно без готовности быть уязвимым.

Именно поэтому способность понимать, признавать и проявлять себя, выстраивать отношения через самораскрытие – это огромная сила. Сила не нравиться другим и жить с этим, делая так, как считаешь нужным именно ты. Сила извлекать силу из слабости. Так уязвимость превращается в настоящую антихрупкость, которая и поможет устоять в трудный момент, и привлечет к тебе других, настоящих людей.

Уязвимость – это мужество быть заметным во всех своих истинных проявлениях, при этом осознавая, что ты не в силах контролировать результат. Игра стоит свеч: людям нравятся сильные личности, которые могут позволить себе не стесняться показать свои слабости.

Апостол Павел, рассуждая о том, что сила Христа лучше всего проявляется в его [Павла] слабости, говорил:

Поэтому я доволен и слабостями, и оскорблениями, и нуждами, и преследованиями, и трудностями, переносимыми мною ради Христа, потому что, когда я слаб, тогда я силен[126].

Подобно тому, как бог не проявляется в гордыне, так и дружба не проявляется в закрытости. Сила дружбы являет себя в моменты нашей уязвимости. Ведь для того, чтобы в трудный момент показать кому-то себя настоящего, требуется смирение. А Господь, как известно, «гордым противится, а смиренным дает благодать»[127]. Возьму на себя смелость предположить, что настоящая близкая дружба так же противится нашим маскам и так же проявляется в нашей уязвимости…

Конечно, безрассудным было бы делиться своей уязвимостью со всеми подряд. Но и быть закрытым и недоступным человеком, ни с кем не делясь своими слабостями, – не выход. Наука и медицина едины во мнении, что подавлять истинного себя – значит, наносить вред и здоровью, и отношениям.

Да, требуется большое мужество, чтобы признавать свои слабости и открыто говорить о них. Но уверен, что ты замечал, дорогой читатель: рядом с самобытным и мужественным человеком сделать это куда легче. И тогда открытость в определенные моменты может стать основой для более глубоких и доверительных отношений – дружбы, основанной на взаимных чувствах и понимании.

Когда мы сближаемся, мы приоткрываем другому человеку свой внутренний мир и делимся тем, что предназначено для очень немногих. Поэтому дружба – это отношения, требующие доверия и глубокого взаимопонимания. Как писал Цицерон: «Что может быть слаще, чем иметь человека, с которым ты решаешься говорить, как с самим собой?»[128]

Современный исследователь дружбы Джен Ягер подчеркивает, что для установления близких отношений необходим не просто слушатель, но тот, кто сможет лично воспринять наши переживания. Таких «доверенных лиц» можно разделить на три уровня:

● Высокий: те, с кем мы делимся многим.

● Средний: делимся, но не всем и умеренно.

● Низкий: иногда рассказываем о себе что-то малозначительное.

Разве это не отражает три уровня близости в дружеском, товарищеском и приятельском кругах (рис. 13)?

Рис. 13. Распространенный подход к проявлению уязвимости

Сближение с человеком требует времени – оно необходимо, чтобы пройти путь от низкого уровня самораскрытия до более высокого. Каждая следующая ступень открывает новые горизонты для откровенности – проявление уязвимости становится легче и естественнее. Это углубляет связь и укрепляет дружбу.

Но не стоит и перегибать с откровенностью – ведь друзья не могут заменить ни семью, ни психотерапевтов. Конечно, друзья созданы, чтобы поддерживать друг друга в трудные времена. Но не стоит ждать от друга, что он посвятит тебе свою жизнь или станет костылем, помогая справляться с тем, с чем не справляешься ты сам. Напротив, мудрый и любящий друг выслушает – и даст понять, что бессилен помочь, если нужна профессиональная помощь. Чуть менее мудрый, но любящий друг будет давать много советов. А чуть менее любящий друг, заметив твою избыточную уязвимость и почувствовав собственную беспомощность, предпочтет отдалиться.

В 2006 году исследователи из Университета Дьюка в США опубликовали результаты лонгитюдного исследования, которое продолжалось более 20 лет. Работа называлась «Социальная изоляция в Америке»[129], и она показала интересную и тревожную тенденцию: в 1985 году американцы сообщали, что готовы полностью довериться в разговоре в среднем трем людям из числа близких родственников и друзей, а в 2004 году – только одному-двум. При этом количество людей, которым не с кем искренне обсудить свои личные дела, возросло в три раза. По мнению авторов исследования, такую тенденцию можно объяснить уменьшением роли общины и атомизацией семьи, урбанизацией и растущей трудовой мобильностью, растущим фокусом на карьеру и ростом доли цифрового общения. Я совсем не удивлюсь, если узнаю, что сегодня, в 2025 году, эта картина в США еще хуже и что с россиянами происходит то же самое.

Мне кажется, у меня получилось отделить факты от мифов:

Факт 1: рецессия дружбы приводит к тому, что число доверительных отношений сокращается, а ощущение одиночества и социальной изоляции растет.

Факт 2: одиночество и уязвимость неразрывно связаны: одиночество возникает, когда тебе некому по-настоящему открыться.

Факт 3: настоящая дружба, будь она старой или новой, начнись она в 25 или в 50, дает возможность безопасно показать свои слабости, страхи и переживания, что критично для здоровья, благополучия и счастья.

Факт 4: застегиваться на все пуговицы или взваливать на друга ответственность за разрешение своих внутренних проблем – не выход.

Факт 5: выход заключается в том, чтобы найти именно того человека, рядом с которым у тебя появляется желание и возможность быть искренним и настоящим, а значит, уязвимым.

Разве это не блестящий набор доводов в пользу того, чтобы решиться и сделать шаг навстречу истинному себе и новой настоящей дружбе? Конечно, да! Но почему мы этого не делаем?

Уязвимость мужская и женская

Целый ряд социально-психологических работ подтверждает, что мужчинам сложнее проявлять уязвимость в межличностных отношениях, чем женщинам. Проведенный еще в 1992 году анализ данных десятков различных исследований[130] показал, что мужчины реже демонстрируют самораскрытие в дружбе и других типах социальных связей, чем женщины. Исследования 2021 года привели[131] к тем же выводам: женщины примерно в два раза чаще готовы открыться друзьям и получить эмоциональную поддержку. Одной из причин мужской закрытости ученые считают стереотип о том, что проявление уязвимости является признаком слабости. По мнению экспертов, боязнь и неумение самораскрываться нередко приводят к тому, что мужчины страдают от серьезных проблем с психическим и физическим здоровьем, так как вынуждены нести излишнее бремя стресса.

Эту мысль можно встретить и у великих мыслителей. Еще четыреста с лишним лет назад английский философ Фрэнсис Бэкон писал:

Изречение Пифагора «Cor ne edito» – «Не грызи сердце» – несколько темно, но по смыслу правильно. Конечно же, если выразиться резко, те, у кого нет друзей, которым они могли бы открыться, являются каннибалами своих собственных сердец. Но одно совершенно замечательно (и этим я закончу рассмотрение первого плода дружбы), а именно что это раскрытие своего Я другу производит два противоположных действия, ибо оно удваивает радости и делит горести пополам. Потому что нет такого человека, который, поделившись своими радостями с другом, еще более не возрадовался бы; и нет такого человека, который, поделившись своими печалями с другом, не стал бы меньше печалиться[132].

Объяснить это достаточно просто. Мужчины эволюционно задуманы как добытчики, защитники и… соперники. Культура силы, положение и власть – важные аспекты мужского сознания, особенно в традиционных обществах с вертикальным иерархическим укладом. Если вдобавок к этому мужчина находится в среде, которой свойственен высокий уровень конкуренции (например, в корпоративном мире), мы получаем ситуацию, когда пространства для искренности и аутентичности становится еще меньше.

Очевидно, что, если «грызть себя», не станешь ни более здоровым, ни более счастливым. Мы это понимаем, но мы не привыкли думать о том, что друзья созданы и для того, чтобы делиться с ними своими слабостями.

Дружить могут только равные. Уязвимости трудно возникнуть в иерархии.

Несмотря на все более частые проявления эгалитарности в современной российской культуре управления, система социальных связей в нашем обществе по-прежнему характеризуется значительной степенью иерархичности. Дружба же требует равенства.

В любой иерархии кто-то над кем-то доминирует, а достижение социального успеха требует игры по правилам. Одно из таких правил – нежелательность проявления слабости. Вот и получается, что успешные мужчины часто убеждены, что их уязвимость никому не нужна. Никому, кроме семьи, – именно там мужчина чувствует себя безопасно и нередко предпочитает нести все свои слабости домой, не прибегая к помощи ни друзей, ни психотерапевтов. В итоге он получает дополнительную нагрузку в браке и хроническое отсутствие близких дружеских отношений.

Я уже говорил, что женщинам свойственно дружить «вокруг» разговоров, а мужчинам – «вокруг» какой-то деятельности. Причина этого в том, что у мужчин способности к самораскрытию и проявлению уязвимости, как правило, менее развиты.

Доктор психологии Мариса Франко делится интересным наблюдением: чтобы избежать глубоких разговоров и взгляда глаза в глаза – то есть возможного проявления уязвимости – во время общения, мужчины часто включают в свои дружеские отношения «третий объект»:

Это может быть охота, рыбалка, спорт или другое совместное занятие. Ведь когда вы охотитесь, или чините машину, или бросаете мяч в кольцо, вы можете вместе посмотреть на оленя, или на коробку передач, или на баскетбольное кольцо – и поговорить. Общая цель дает вам пищу для разговоров, а отсутствие необходимости встречаться глазами означает, что вам не нужно выплескивать друг на друга весь груз своих эмоций[133].

Конечно, я не призываю слепо открываться первому встречному или игнорировать культурный контекст, в котором мы живем. Объективно проявление уязвимости для успешного делового мужчины – дело непростое. Но это не значит, что настоящая близкая дружба – не для нас! Это лишь подчеркивает важность осознанного выбора друзей и взвешенного подхода к тому, с кем мы делимся своими проблемами, эмоциями и переживаниями. Главное – чтобы рядом с нами обязательно были такие люди!

Дорогие мужчины, если мне удалось хоть немного заразить вас верой в возможность близкой зрелой дружбы, предлагаю начать действовать в предпринимательском ключе – то есть тестировать гипотезы.

Шаг 1: открываться по чуть-чуть тем, кто вам интересен и приятен.

Шаг 2: обращать внимание на реакцию – как вас воспринимают и готовы ли открываться в ответ.

Шаг 3: если да, то продолжать сближение, чуть больше приоткрывая себя настоящего на каждом следующем шаге.

Шаг 4: снова смотреть на реакцию.

Для это нужно лишь выкроить время, проявить инициативу и показать мужество уязвимости. Если вы подойдете к этому с умом и с упорством, то, я уверен, у вас все получится!

Главное в этой главе

■ Зрелая дружба, безусловно, возможна. Но правда также и в том, что она может складываться труднее, ведь с возрастом мы меняемся, приобретаем опыт, а с ним – как новые возможности, так и новые ограничения.

■ Вера в то, что дружба должна непременно складываться естественным образом (то есть без осмысленного проявления инициативы), может приводить к одиночеству. Дружба требует инициативы!

■ У зрелого человека меньше времени жизни, но больше требовательности; меньше личностной гибкости и тотальности в отношениях, но больше терпимости; меньше здоровья, свободного времени, свободного места и уязвимости.

■ Свободное время и готовность проявлять уязвимость – два критически важных ингредиента близкой дружбы, которых так часто не хватает зрелому деловому мужчине.

■ Сила сообщества + совместная деятельность + регулярность + + длительное время = очень хорошие шансы на появление близкого друга.

■ Уязвимость – ключ к любым глубоким близким отношениям, включая дружбу. Мужчины не любят делиться своими слабостями, забывая, что умение проявить уязвимость – это не слабость, а сила.

■ Настоящая дружба невозможна без проявления себя настоящего. Глубокая связь невозможна без подлинности.

■ Людям нравятся сильные личности, которые могут позволить себе не стесняться показать свои слабости.

■ С одной стороны, степень самораскрытия зависит от степени близости с человеком, с другой – близость между людьми зависит от того, насколько они открыты друг с другом. Для обретения близкого друга мы должны идти на риск, проявляя уязвимость «авансом».

■ Мужчинам труднее быть уязвимыми, чем женщинам. Это одна из причин, которой многие исследователи объясняют тот факт, что в современном мире дела с близкой мужской дружбой обстоят заметно хуже, чем с женской.

Упражнение

Поразмышляйте о том, каких ресурсов близкой дружбы у вас больше или меньше сегодня (например, в 45 лет) по сравнению с тем, сколько их было в прошлом (например, в 20–25 лет). Воспользуйтесь формой, предлагаемой ниже.

Глава 9

Дружба на расстоянии. Встретимся онлайн?

Говоря о реалиях жизни в современном цифровом мире, я постараюсь избежать надоевших доводов о том, как переход на онлайн-общение пагубно влияет на качество глубокой дружбы и как часто он вызывает у молодежи дефицит социальных навыков. Эти утверждения звучат отовсюду, и, хотя не бесспорны, они совершенно точно не лишены основания, поэтому не стоит их игнорировать. Сосредоточусь на другом: раз технический прогресс неостановим, то каков реальный вклад онлайн-платформ и средств связи в развитие, поддержание и углубление дружеских отношений?

Пару лет назад мне предложили консультировать международный стартап с весьма амбициозной идеей – создать идеального виртуального друга на основе искусственного интеллекта. Как это должно было работать? Пользователи предоставляли бы ИИ свою переписку, голосовые записи, факты о себе – все для того, чтобы машина «познакомилась» с ними и сгенерировала для них «самого лучшего собеседника». Суть проекта, стоило мне погрузиться в него чуть глубже, вызвала у меня глубокие сомнения. С одной стороны, разработчик искренне хотел помочь одиноким людям. С другой – какой эффект окажет на людей замена реальных друзей на виртуальных? Станет ли ИИ настоящей поддержкой – или лишь временной иллюзией связи? Не правильнее ли предложить людям удочку вместо рыбы, а тем более вместо иллюзии рыбы?

Взвесив все за и против, я вежливо отказался от участия в этом проекте. Но крепко задумался о том, что происходит с дружбой в цифровом мире.

Живущие в сети: контакты, подписчики или друзья?

Существует огромное количество стереотипов о сетевом общении – позитивных и негативных. Давай проверим, дорогой читатель, кем являешься ты – цифровым оптимистом или пессимистом.

Цифровые оптимисты (или технооптимисты) отличаются позитивным отношением к прогрессу и активному использованию новых цифровых возможностей – ведь они расширяют горизонты, преодолевают расстояния и позволяют освоить новые форматы общения.

● Отношение к онлайн-общению. Чаще всего среди сетевых оптимистов преобладает стереотип о том, что заводить друзей онлайн легко. Ведь для этого нужно лишь найти подходящие сообщества, пообщаться с единомышленниками, завести переписку, а там и до дружеских видеозвонков рукой подать. В цифровом мире география не имеет значения – даже глубоким интровертам проще заводить друзей, ведь для этого нужен только компьютер или смартфон и немного свободного времени.

● Особенности и ограничения. К сожалению, прогресс и новизна часто становятся для цифровых оптимистов самоцелью, а единомышленники сменяются так же быстро, как и онлайн-тренды. Встречаются и те, кто отказывается видеть в цифровизации хоть какие-либо недостатки, считая, что любое сопротивление цифре – всего лишь временное сопротивление новому.

Цифровые пессимисты (или технопессимисты) видят в цифровизации угрозу не только приватности и свободе личности, но и качеству человеческих отношений.

● Отношение к онлайн-общению. Манящие мутных личностей и пугающие добропорядочных граждан анонимность и возможности ИИ заставляют таких людей быть в сети начеку, мешая им общаться открыто и доверительно даже с хорошо знакомыми людьми. Пессимисты считают, что это лишь одна из множества причин, которые в итоге сделают человечество более одиноким, чем когда-либо, а близкие дружеские связи обесценятся и обеднеют до удобных, но поверхностных онлайн-контактов.

● Особенности и ограничения. Цифровые пессимисты считают, что для счастья, радости, наполненности и реализованности человеку нужен реальный человек, а не виртуальный. Общение через гаджеты они считают не более чем полезным инструментом – зачем отказываться от прогресса и его возможностей.

Спор между цифровыми оптимистами и цифровыми пессимистами вызван различиями в мировоззрении: первые идеализируют цифровой прогресс и ратуют за технологический рай, вторые видят в неуемном стремлении к прогрессу опасность для природы и общества – и предостерегают от цифрового ада. Какая из этих двух позиций близка тебе, дорогой читатель?

Что на самом деле значат цифровые связи, если мы говорим о настоящей дружбе? Может ли стать ее полноценной заменой экранное общение? Не думаю, что так называемый цифровой оптимизм в полной мере оправдывает себя, когда речь идет о глубине человеческих отношений. В этом и заключается мое опасение: что бы ни обещали возможности «дружбы на расстоянии», доступность связи не означает качества отношений между людьми.

Хайп вокруг цифровой дружбы, убеждение, что «мы можем дружить с кем угодно и когда угодно», могут мешать нам вкладывать необходимые время и глубину в живую, теплую дружбу. И подменять ее цифровым общением – значит упускать что-то очень важное.

Но, разумеется, отрицать тот факт, что цифровое общение может быть полезно для дружбы, – совершеннейшая глупость! Переписка в мессенджерах и социальных сетях, голосовые и видеозвонки могут быть совершенно неоценимы для некоторых аспектов дружеских отношений.

Связанные одной сетью

«Какое число Данбара, какие 150 человек? – могут спросить некоторые читатели. – У меня 2000 друзей в социальной сети!» И действительно, те, кто активно занимается своими соцсетями, могут иметь тысячи и тысячи цифровых «друзей».

Но распространенный стереотип, согласно которому каждый может легко и просто завести много онлайн-друзей, не подтверждается исследованиями. В 2015 году группа ученых из Оксфордского университета решила выяснить, действительно ли у среднего пользователя соцсетей онлайн-друзей больше, чем офлайн-друзей[134]. Оказалось, что онлайн-друзья среднего человека – это люди, которые уже знают его лично!

Сразу выведу за рамки этого разговора публичных людей. Публичность в этом смысле тоже может быть разной – кроме звезд шоу-бизнеса в эту категорию попадают и влиятельные в той или иной сфере люди, и так называемые инфлюэнсеры с большой аудиторией. У такого человека «друзей» в интернете может быть в сотни тысяч раз больше, чем в реальности. Но любая публичная личность воспринимает своих подписчиков как определенный «ресурс», а значит, речь здесь не идет о близком общении и дружбе.

И конечно, не стоит забывать, что чем больше у вас друзей и подписчиков в сети, тем больше зарабатывает сама платформа. Бизнес-модель соцсетей построена на монетизации взаимодействий: ваши контакты, предпочтения и активность становятся товаром для рекламодателей. Но постоянные предложения «подружиться» с десятками новых «друзей» вызывают интерес гораздо реже, чем может показаться на первый взгляд. В результате у обычного человека круг контактов в интернете редко становится существенно шире, чем в реальной жизни. По крайней мере, пять-десять лет назад картина была именно такой.

Исследования, подобные приведенному мной выше, убедительно подтверждают: миф о большом количестве онлайн-друзей и о легкости такой дружбы несостоятелен.

Так что же получается, мы совсем не ищем новых друзей в сети? Мы общаемся только с теми, кто уже стал нам другом офлайн? Конечно, так утверждать нельзя. Дело в другом.

Мы дружим – как офлайн, так и онлайн – только с теми, с кем нам хочется дружить. А выбор способа общения – лишь дань удобству и обстоятельствам.

Онлайн-общение открывает перед нами новые возможности – невероятные для предыдущих поколений! Оно помогает поддерживать отношения на расстоянии и расширять круг знакомств, сметая все границы. С его помощью можно оставаться в контакте с многочисленными знакомыми и поддерживать связь с узким кругом близких друзей. Но основная функция у онлайн-коммуникации одна, и она проста, – создавать дополнительные способы для взаимодействия и общения, когда прямая коммуникация затруднительна или невозможна. И нет никакого смысла обожествлять или демонизировать онлайн-общение – им просто нужно уметь пользоваться.

Технология дружбы: что мы делаем в сети

В исследовании, проведенном учеными из Мичиганского университета, рассматривалась взаимосвязь между активностью первокурсников в социальных сетях и их социальным капиталом – размером их дружеского круга и качеством этих связей. Результаты исследования[135] выявили два важных момента:

1. Активное использование соцсетей после поступления в университет, которое часто сопровождается переездом в другой город, оказывается критически важным для формирования слабых связей в новых сообществах – так называемого открытого социального капитала. Эти новые знакомства позволяют человеку расширить свой круг общения и параллельно укрепить его через социальное взаимодействие с новыми знакомыми – учебу, работу, увлечения, общественную жизнь и так далее. И хотя такие контакты нечасто превращаются в крепкие дружеские узы, они могут оказаться полезными как для насыщенной студенческой жизни, так и для будущей карьеры.

2. Соцсети и мессенджеры играют важнейшую роль в поддержании дружеских отношений с теми, кто оказался далеко. Студенты, редко использовавшие онлайн-платформы, замечали, что старые друзья отдаляются быстрее. Те же, кто регулярно поддерживал связь со старыми друзьями по видеосвязи и в переписке, отмечали, что им удается удерживать близость на прежнем уровне.

Как мы уже обсуждали в предыдущих главах, дружба требует времени и внимания на всех стадиях ее развития. Уделять внимание бурно развивающимся новым связям проще, если мы рядом с этими людьми; поддерживать близкие связи на расстоянии – труднее. Стоит ли отрицать, что с приходом онлайн-связи нам стало гораздо проще это делать?

Предлагаю разобраться, где онлайн-общение помогает нам строить качественные связи, а где на него не стоит особенно надеяться.

НОВЫЕ СВЯЗИ

Да. Онлайн-коммуникации действительно позволяют легче завязывать знакомства. Все, что нужно, – это вежливо, доброжелательно и конкретно сообщить человеку, почему вы хотите с ним познакомиться. Вероятность, что вам так же доброжелательно ответят, довольно высока. При условии, что вы понимаете, что предложить, продолжение общения и даже переход на регулярный приятельский уровень связи вполне реальны.

СБЛИЖЕНИЕ ДО УРОВНЯ БЛИЗКОЙ ДРУЖБЫ

Скорее нет. Для того чтобы сблизиться с человеком, необходимо больше чем просто переписка или видеозвонки. Нужны доверие, самораскрытие и общие моменты, которые мы делим в живом и эмоциональном совместном опыте, поэтому превращение цифровых друзей в настоящих и близких почти всегда требует личного общения. Исследования показывают, что настоящая близкая дружба, сложившаяся исключительно онлайн, – редкое явление. На самом деле роль онлайн-платформ в создании настоящей, глубокой дружбы минимальна, и это стоит признать, чтобы не строить иллюзий.

И вот что интересно. У многих из нас наверняка был такой опыт, когда при первой очной встрече с человеком, с которым мы до этого много раз общались онлайн, мы понимаем, что перед нами не совсем такой человек, каким мы его себе представляли. Я говорю не об отретушированных фотографиях профиля и, конечно, не о мошенниках. Я говорю о простой жизненной ситуации – например, когда мы десятки раз общались с коллегой по видео-конференц-связи, а потом при первой живой встрече ловим себя на мыслях вроде: «Ух-ты, он такой невысокий», «Ой, какой он, оказывается, приятный человек» или «Да уж, никогда бы не подумал, что она такая противная». Бывает, что мы шутим насчет таких сюрпризов, случающихся с нами в процессе развиртуализации онлайн-друзей, но, оказывается, переход от онлайн-дружбы к очной дружбе неплохо исследован учеными!

Психологи называют такой переход сменой модальности общения. Молодой немецкий психолог Нина ван Акен в своем исследовании[136] обсуждает такой процесс переключения модальностей общения у социально тревожных людей – тех, кто боится попасть в неловкую ситуацию на глазах у других людей. Вместо того чтобы общаться очно, социально тревожные люди часто предпочитают взаимодействовать онлайн и мотивированы использовать интернет, чтобы компенсировать отсутствие тесных отношений в реальной жизни. Автор пишет о том, что нередко таким людям действительно удается сформировать близкую онлайн-дружбу, во многом похожую на традиционную близкую офлайн-дружбу. Однако сотни участников исследования подтвердили, что в тех случаях, когда они не были разочарованы очной встречей с онлайн-другом, они почувствовали, что эта дружба начала становиться еще ближе. Переход от онлайн-дружбы к офлайн-дружбе приводил к большей удовлетворенности данной дружеской связью и способствовал существенному снижению социальной тревожности. А еще исследование показало, что чем больше времени друзья общались онлайн и чем больше знали друг о друге, тем с большей вероятностью переход в модальность очного общения приводил к углублению их дружбы.

В этом смысле онлайн-общение может быть прекрасным способом проявить инициативу завязать общение и хорошим подготовительным этапом для дружбы, но по-настоящему близкой она, скорее всего, может стать только после того, как люди перейдут к живому (то есть настоящему!) общению.

ПОДДЕРЖИВАТЬ УЖЕ СЛОЖИВШИЕСЯ ОТНОШЕНИЯ

Да. Географическая мобильность современного постиндустриального человека может быть крайне высока – он может менять города и страны, прежде чем осядет на одном месте. Я утверждаю это на собственном опыте: в 1999–2019 годах я посетил более 50 стран, занимался бизнесом в 26 странах, провел продолжительное время в трех странах. Как же мне удалось сохранить товарищескую или даже близкую дружбу со многими из тех, кого я обрел за годы этой международной одиссеи? Только благодаря онлайн-коммуникациям.

Некоторые социальные психологи считают, что без регулярных личных встреч близости будет становиться меньше даже в самых близких отношениях. Единодушного мнения о том, можно ли сохранить прежний уровень близкой дружбы, находясь на расстоянии друг от друга в течение долгих лет, нет. Но почти все исследователи сходятся в том, что онлайн-средства обеспечивают нам шанс на поддержание таких отношений, а значит, на их продолжение и сохранение.

Естественность медиа: доступный уровень близости

Английский поэт Джон Донн писал, что письма сильно сближают души, ибо только так разлученные друзья могут поговорить. Письма были единственным способом удаленного общения в течение всей истории человечества. Мы и сегодня пишем друг другу письма – но не на бумаге, а цифровые – с текстом, изображениями, голосом и даже видео. Сегодня мы отправляем письма не в конвертах, а в наборах из битов и байтов.

Еще пару десятилетий назад ученые обратили внимание на то, что разные форматы (способы) онлайн-общения позволяют выстраивать отношения с людьми на разных уровнях близости и отражают эти уровни. Например, некоторые исследования[137] показывают, что хорошие новости люди обычно предпочитают сообщать друзьям и близким в переписке, а плохие новости чаще сообщают голосом. Это легко объяснимо: мы звоним, не только когда сами нуждаемся в теплых словах поддержки, но и беспокоясь о реакции собеседника. Нашему мозгу, видимо, легче почувствовать эмоциональную близость в голосовом общении, чем в текстовом. Более того, авторы исследования утверждают, что публичный пост с плохими новостями не улучшит наше настроение, в то время как информирование всех подписчиков о хорошей новости только усилит радость.

Исследователи из Оксфордского университета изучили, как длительность и формат общения влияют на субъективное ощущение счастья. Участники эксперимента заполняли 14-дневный журнал своих контактов с пятью самыми близкими друзьями, где отмечали личные встречи, телефонные и видеозвонки, переписку в социальных сетях и мессенджерах и обмен электронными письмами. Результаты показали, что больше всего радости и удовлетворенности от общения участники исследования получали тогда, когда они встречались с друзьями очно или общались с ними по видео, а также в тех случаях, когда это общение было продолжительным. И, как вы уже могли догадаться, ценность очных встреч особенно подчеркивали мужчины – ведь просто разговаривать они не очень любят, а удаленно ни в баскетбол не сыграешь, ни пива не выпьешь…

А вот смех положительно влияет на удовлетворенность от общения в любом формате – и в очном, и в удаленном. И хотя влияние смеха на настроение, конечно, гораздо выше в живой компании, цифровые мемы и смайлики от друзей и близких тоже приносят нам вполне ощутимое удовольствие[138].

Многие социальные психологи подтверждают: общение лицом к лицу – даже если речь идет всего лишь о видеосвязи – заметно приятнее, чем текстовые сообщения:

Это создает иллюзию встречи, эффект присутствия всех собеседников в одной комнате. Напротив, текстовые сообщения создают барьер, не передавая всех оттенков и эмоций общения. Еще одним важным фактором является ощущение «потока», когда разговор словно «плывет» по своей волне и сознательный контроль отступает на второй план. Такое состояние чаще возникает при видеозвонках или личных встречах, когда чтение невербального языка и эмоций участников разговора позволяет лучше чувствовать и синхронизировать контакт, тогда как текстовые сообщения часто сбивают или вовсе обрывают динамику общения[139].

Существует достаточно проработанная «теория естественности медиа» (media naturalness theory)[140], предложенная профессором Техасского университета в области информационных систем и коммуникаций Недом Коком, изучающая, какой формат удаленного общения позволяет нам максимально насладиться взаимодействием с собеседником. Она основана на предположении, что чем ближе формат общения к очному живому контакту, тем легче нам поддерживать эту связь.

Теория естественности медиа представляет собой интересную попытку экстраполировать принципы дарвиновской эволюции на мир цифровых коммуникаций. Автор предположил, что эффективность различных способов удаленного общения может быть оценена через призму их соответствия врожденным человеческим коммуникативным способностям, сформировавшимся в ходе эволюции. Его ключевая идея заключается в том, что общение лицом к лицу, развивавшееся миллионы лет, является эталоном эффективности, поскольку оно наилучшим образом удовлетворяет нашим биологическим и психологическим потребностям в информации. Чем дальше коммуникация от «натурального» или «естественного» формата – то есть очного взаимодействия с человеком, – тем больше усилий требуется от участников для взаимопонимания и тем больше возникает коммуникативных барьеров.

Согласно этой теории, выбор формата (канала) коммуникации с низким уровнем естественности приводит к следующим последствиям:

● Увеличение когнитивных усилий. Когда мы не видим собеседника, нам требуется более сильное напряжение, чтобы удерживать внимание и обрабатывать информацию.

● Рост коммуникативной неоднозначности. Чем меньше нам доступны визуальные сигналы – мимика и жесты, – тем сложнее нам понять, в настроении ли собеседник, насколько подлинным является его интерес к нам и так далее. Недаром смайлики и другие эмодзи так прочно прописались в наших текстовых сообщениях – ведь они позволяют обогатить сухие буквы и цифры знаками, передающими то или иное чувство.

● Снижение физического аспекта общения. Виртуальный контакт не дает тех же ощущений, что личная встреча, – мы не можем пожать руки или похлопать друга по плечу, пристально взглянуть в его глаза или чокнуться бокалами вина.

Эти особенности цифрового общения мы все испытали на себе во время пандемии COVID-19 в 2020–2021 годах: бизнес и образование первыми начали вкладываться в современные системы видео-конференц-связи, чтобы максимально приблизить взаимодействие к естественному. И делалось это не столько из альтруистической заботы о клиентах, сотрудниках или студентах, сколько ради повышения эффективности коммуникации. Для нас же, дорогой читатель, важен следующий вывод: чем естественнее формат общения, тем больше он задействует наши чувства и тем более благоприятно сказывается на восприятии разговора.

Форматы (способы) цифровой коммуникации по их близости к естественному человеческому общению можно распределить следующим образом:

Текстовая переписка в социальной сети, мессенджере или электронной почте – минимум задействованных органов чувств и максимальные когнитивные усилия для того, чтобы понять, что находится «за текстом». Этот вид коммуникации наименее близок к очному общению.

Телефонный разговор – задействует наш слух, тем самым позволяя улавливать в речи собеседника эмоциональные оттенки.

Видеосвязь – создает эффект присутствия, что значительно повышает восприятие, но ограничена экраном, а значит, «плоским» изображением собеседника.

Очное общение – наиболее естественный вид коммуникации, так как оно задействует все органы чувств: зрение, слух, а также осязание (например, рукопожатие), обоняние и даже вкус (например, если речь идет о деловом или дружеском ужине).

Цифровые каналы связи, безусловно, дарят нам бесценную возможность поддерживать дружбу на расстоянии, связывать судьбы и сохранять нити общения в те моменты, когда нет возможности встретиться лицом к лицу. Но они остаются лишь инструментом, замедляющим или тормозящим естественный процесс отдаления. Это временное спасение, способное поддержать и продлить, но не заменить ту живую, настоящую близость, которая возникает лишь в присутствии друга, когда ты видишь его взгляд, слышишь его смех и можешь хлопнуть его по плечу.

Дорогой читатель, какой бы позиции касательно цифрового прогресса ты ни придерживался – оптимистической или пессимистической, – сделай паузу и задай себе вопрос: а что значит для тебя дружба? В какие отношения я готов вкладывать время, тепло и живую энергию общения? Ведь настоящая дружба – это не обмен сообщениями, а встреча умов и душ, соприкосновение подлинного с подлинным – и даже смех, который нельзя заменить никаким стикерпаком.

Ну а если очное общение лицом к лицу невозможно, выбирайте такие форматы цифровой связи, которые передают максимальную глубину вашего присутствия, – звоните, устраивайте видеовстречи, следите за внедрением технологических новинок – например, голографической видео-конференц-связи[141]. Словом, позволяйте дружбе быть настолько живой, насколько это возможно на расстоянии!

Главное в этой главе

■ Существуют цифровые оптимисты и цифровые пессимисты.

■ Убеждение, что «мы можем дружить с кем угодно и когда угодно», может мешать нам вкладывать необходимые время и глубину в живую, теплую дружбу.

■ Исследования не подтверждают миф о том, что каждый может легко и просто завести много цифровых друзей. Онлайн-друзья среднего пользователя социальных сетей – это люди, с которыми он знаком в реальной жизни!

■ Мы дружим – как офлайн, так и онлайн – только с теми, с кем нам хочется дружить. Выбор способа общения – лишь дань удобству и обстоятельствам.

■ Мессенджеры и соцсети очень полезны для установления новых связей и для поддержания отношений с друзьями, но они не играют существенной роли в формировании близкой дружбы.

■ Смех весьма положительно влияет на удовлетворенность людей от общения.

■ Согласно теории естественности медиа способы удаленного общения могут более или менее соответствовать врожденным коммуникативным способностям человека. Меньше всего естественности мы ощущаем в переписке, чуть больше – в голосовом общении, еще больше – при видеосвязи, а самым естественным, конечно, является очное живое общение.

■ Поддерживая удаленную связь с друзьями и близкими, имеет смысл стараться чаще общаться по видеосвязи – это поможет дольше сохранять отношения на прежнем уровне близости.

Упражнение

Подумайте о том, какими способами удаленного общения пользуетесь, связываясь с теми близкими друзьями, которые живут далеко и с которыми встречаетесь очень редко – например, один раз в год-два или еще реже. Подумайте, можно ли чаще применять такие способы связи, которые по своей естественности ближе к очному человеческому общению.

Можете воспользоваться формой, приведенной ниже.

Глава 10

Угасание дружбы: причины и уроки

Разрыв отношений – тема хорошо изученная, хотя подавляющее большинство исследований в этой области посвящено романтическим отношениям и браку. Будучи одной из самых травматичных областей нашей жизни, проблемы в межличностных отношениях – самая частая причина обращения к психологу. Как шрамы на сердце, хранит человек воспоминания об отношениях, в которых его предали, бросили, в которых ему изменили. А вся мировая культура вторит ему трагическими историями любви: придуманными или основанными на реальных событиях, но так или иначе закончившимися внезапным крахом или мучительно долгим угасанием. Вряд ли я ошибусь, если предположу, что у каждого из нас было и то и другое.

Слова Оскара Уайльда о том, что человеческое сердце создано для того, чтобы его разбивали, понятны взрослым людям во всем мире. Взглянув на автобиографическую картину Эдварда Мунка «Расставание», где девушка уходит вдаль, сливаясь с береговой линией, а молодой человек держится за кровоточащее сердце, почти каждый из нас вспомнит нечто подобное из своей жизни.

Потеря романтической связи нередко бывает так болезненна, что страх пережить нечто подобное может мешать нам вступать в новые отношения – не только в романтические, но и в дружеские. Настоящая близкая дружба входит в число самых значимых отношений и имеет огромное влияние на наше эмоциональное состояние. Неудивительно, что страх разрыва с близким другом и боязнь пережить любовное расставание так похожи. Такое смешение, такая неосознанная путаница могут мешать нам открываться навстречу настоящим, глубоким и искренним дружеским связям – или, пытаясь сохранить отношения, откровенно говорить с другом о возникшей неудовлетворенности.

Расставания в романтических отношениях перегружены болью, разочарованием и другими тяжелыми чувствами. Наша дружба в детстве и юношестве тоже иногда заканчивалась резко и драматично – дракой, ужасной обидой, разглашением подробностей конфликта и другими малоприятными событиями. Сейчас, во взрослом возрасте, мы уже научились решать конфликты конструктивно, защищать свои личные границы и уважать чужие, вступать в открытый диалог… Но когда речь идет о действительно ценных отношениях, мы часто «откатываемся до заводских настроек» и теряем возможность действовать спокойно и рассудительно.

Подчеркну, мы нередко подсознательно переносим испытанную в прошлом боль от резких любовно-романтических расставаний на возможные будущие разрывы с близкими друзьями, и это может мешать нам открывать двери дружбе.

Когда дружба в закате

Позволь задать тебе вопрос, дорогой читатель, как часто ты наблюдаешь резкие и драматические расставания взрослых друзей? Такие, когда люди открыто ссорятся, кричат, говорят друг другу гадости и рывком обрывают любой контакт? Был ли у тебя самого такой опыт? Видел ли ты нечто подобное в своем окружении за последние годы?

Не удивлюсь, если такие случаи тебе не припомнятся. Гротескные расставания друзей в стиле фильма «Банши Инишерина», когда герои жгут дома друг друга и отрезают себе пальцы, не так уж часто встречаются в жизни, не правда ли?

Быть может, взрослая и зрелая дружба заканчивается тише и спокойнее? Возможно, она просто угасает? Каковы паттерны ее завершения?

Научные исследования[142] утверждают, что в большинстве случаев дружеские отношения прекращаются не из-за ссоры, а вследствие естественных жизненных обстоятельств. Социальные психологи выделяют несколько распространенных сценариев завершения таких отношений.

ФИЗИЧЕСКОЕ РАССТАВАНИЕ

Одна из самых часто встречающихся причин угасания дружбы – переезд или смена работы, то есть таких мест, где мы проводим значительное количество времени и заводим друзей. Исследования[143] показывают, что географическая близость (например, когда мы живем в одном городе) играет очень важную роль в поддержании дружбы – поддержка от друзей, находящихся рядом, серьезно повышает нашу способность регулировать эмоции и, таким образом, способствует нашему социальному и эмоциональному благополучию.

К примеру, студенты, живущие в соседних комнатах общежития, чаще становятся близкими друзьями, чем те, кто больше подходит друг другу, но… живет в разных концах коридора. В давнем, но интересном исследовании[144] была выдвинута гипотеза, что проживание в комнате, расположенной посередине этажа общежития, дает студентам больше возможностей для установления дружеских отношений, чем если они живут в дальних комнатах. Чем дальше находится (живет, работает, отдыхает) человек, тем реже мы видимся с ним лицом к лицу, тем больше усилий, внимания и времени требуется, чтобы подружиться. С теми, кто находится рядом, мы проводим больше времени, чаще видимся и неизбежно проникаем в круги друг друга, либо оставаясь просто знакомыми, либо прокладывая дорогу от знакомства к приятельству, а возможно, и к дружбе.

Именно это и происходит, когда мы попадаем в новую среду – поступаем в университет, выходим на работу, переезжаем в другой город. Мы теперь живем дальше от старых друзей, реже видимся с ними и чаще – с новыми людьми, которые сначала становятся нашими знакомыми, а потом приятелями, товарищами и друзьями. Новый контекст приносит с собой новые связи, которые как бы выдавливают из наших кругов старые связи. Нередко у нашего старинного друга, оставшегося далеко, появляется ощущение, что мы отдаляемся от него.

Часто это выливается в обиду: «Он уехал и забыл обо мне. А я не буду напрашиваться» или даже: «Он предал нашу дружбу». Сплошь и рядом я встречаю такую реакцию даже от взрослых, умных и успешных людей. И здесь опять будет полезно понимание того, как работают наши круги близости – они наглядно демонстрируют и помогают принять тот факт, что печальный процесс отдаления прежних друзей из-за появления новых совершенно естественен. И это вполне логично: поскольку место в наших социальных кругах ограничено, занять его можно, только отодвинув кого-то…

Если вы хотите сохранить отношения с другом, который оказался далеко от вас, проявляйте инициативу и уделяйте ему время: созванивайтесь регулярно и встречайтесь, как только предоставится такая возможность. Такие усилия точно притормозят отдаление, а может быть, и вовсе не дадут ему произойти. Иначе не пеняйте на отдаление – вы сами позволили новым знакомым вашего друга выдавить вас из его близких кругов.

Дружба часто угасает из-за того, что тот, кому она была нужна чуть больше, не приложил усилия для того, чтобы предотвратить отдаление.

КОНКУРЕНЦИЯ СТАРОЙ И НОВОЙ ДРУЖБЫ

Мы уже говорили о том, как изменившиеся интересы, увлечения или ценности могут отдалить нас от старых друзей – и что это не приговор для действительно ценной и важной дружбы. Дружеские отношения могут угасать и по более простым причинам: например, когда две семейные пары перестают дружить после развода одной из них или когда один из друзей резко меняет социальный статус – например, беднеет или богатеет. Но чаще всего новые связи незаметно вытесняют старые: появляются новые люди, которые разделяют наши текущие интересы и контекст. Постепенно с ними складываются близкие отношения, в которых есть доверие, поддержка, самораскрытие, радость общения и нередко – взаимная польза. Дружба с новыми людьми – это естественная часть жизни. Она не обязательно разрушает старые связи, но может менять их баланс. И это неизбежно.

Конечно, это может вызывать ревность и обиду у прежних друзей. И если старинные отношения уже исчерпали себя, стоит задуматься, хотим ли мы их сохранять. Всегда есть выбор между тем, чтобы приложить усилия для сохранения дружбы, и тем, чтобы признать, что она закончилась, позволив отношениям спокойно угаснуть.

ИЗМЕНЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ К ДРУГУ

Дружба, как и любовь (ведь она и есть любовь), может угаснуть. В английском языке наряду с fall in love (дословно «впасть в любовь», то есть «влюбиться») существует и выражение fall out of love («выпасть из любви» или «разлюбить»). По аналогии с дружескими отношениями это могло бы звучать как fall out of friendship – «выпасть из дружбы». Такое «выпадение» происходит, когда в друге начинает раздражать то, чего мы раньше не замечали. Иногда это могут быть поступки, несовместимые с нашими представлениями о дружбе, например ложь. А иногда поведение или отношение к другим людям, которое нам претит.

У меня был случай, когда именно по этой причине я «выпал» из достаточно близкой дружбы. Мы познакомились с Даниэлем в Израиле, когда оба были свежими репатриантами, и довольно быстро подружились. Нас объединяли не только схожие иммигрантские проблемы, но и общие увлечения – спорт и книги. Я ценил нашу дружбу и вкладывался в ее развитие. Все изменилось, когда приблизительно через год после нашего знакомства я впервые оказался в доме родителей Даниэля. Он грубо и с пренебрежением говорил со своей пожилой матерью. Конечно, я понимал, что чужая семья потемки и что его мать могла быть далека от идеала. Но я не мог перебороть негодования от такого отношения. Мой друг же, казалось, ничего странного в этом не видел. В конце ужина он легко предложил мне продолжить вечер бокалом вина в кафе и совершенно не воспринял всерьез мои попытки объяснить возникший дискомфорт. После этого случая наши отношения начали угасать и вскоре полностью прекратились.

У каждого из нас есть свои представления о том, что важно в дружбе. Для меня доброта по отношению к людям, особенно к близким, – обязательное условие, без которого я не смогу назвать человека другом. У кого-то подобных условий больше, у кого-то меньше. Главное – научиться расставлять приоритеты.

Если твой список требований слишком мал, то, возможно, это оттого, что ты не понимаешь, кого ищешь. Может статься, что в этом случае ты рискуешь стать неинтересным тем, у кого есть четкие принципы и ценности и кто знает, чего хочет от дружеских отношений. Может так быть, что, не зная, кого ты ищешь, ты не заметишь именно тех хороших, устойчивых и крепких людей, которых мы обычно и хотим сделать своими друзьями.

А что, если твой список требований слишком велик?

Давай прикинем, читатель, портрет идеального друга. Каким он должен быть? Умным, сильным, богатым, интересным, добрым, культурным, с внушительным жизненным опытом, большой насмотренностью и знанием о мире. А еще он должен любить искусство и знать несколько языков, уважительно относиться к чужим женам, цитировать классику, любить оперу, разбираться в разведении лабрадоров и ракетостроении. А еще было бы неплохо, чтобы он умел пилотировать вертолет. Интересно, как долго придется искать такого замечательного человека? И насколько придется сократить список, чтобы перестать тратить время на поиски недостижимого?

Баланс, как всегда, находится где-то посередине: важно знать, что для тебя критически важно видеть в друге, чего хотелось бы, а чему можно и вовсе не придавать значения. Это понимание поможет сохранить дружбу с теми, кто действительно дорог, и избежать разочарования в тех новых знакомых, кто тебе интересен.

ПРЕКРАЩЕНИЕ ДРУЖБЫ С ПОЯВЛЕНИЕМ РОМАНТИЧЕСКОГО ПАРТНЕРА

На страницах этой книги мы не раз обсуждали, что друзья – важнейший источник психоэмоциональной поддержки. Но как ни крути, дружба редко занимает устойчивое первое место в иерархии человеческих отношений. Особенно в молодости, когда человек переживает яркое пробуждение тяги к романтической связи и к поиску пары, любовные отношения становятся главным поставщиком счастья, часто затмевая дружеские связи.

Социальные психологи говорят об одном явлении, которое они называют диадическим самоустранением[145] (dyadic withdrawal). Когда люди находят друг друга, образуют пару и на некоторое время сливаются в неразлучную диаду, они словно исчезают из социума: влюбленные хотят проводить вместе все свое свободное время. Они меньше общаются с друзьями, отказываются от привычных увлечений. Такое отдаление вполне естественно и предсказуемо, особенно в начале романтических отношений, да и длится такой период относительно недолго. Но исследования[146] показывают, что такое исчезновение из дружеского круга нередко оказывается болезненным для друзей и может вызвать обиду на того, кто их «на подругу променял».

Мировая культура наполнена примерами конфликтов между любовными отношениями и прочим окружением человека, как разыгранных на фоне сложных общественных отношений, так и разворачивающихся вокруг созданного влюбленными мира на двоих. В романе Льва Толстого любовь Анны Карениной к Вронскому заставляет ее уйти из света, где порицается их преступная и греховная связь, а подруги отворачиваются от нее. В романе «Невыносимая легкость бытия» Милан Кундера описывает настолько глубокую сосредоточенность Томаша и Терезы друг на друге, что в созданный их романтической связью мир просто не допускаются другие люди, включая друзей. Влюбленные герои в романе Маркеса «Любовь во время чумы» оказываются вместе лишь в старости – они отправляются в плавание на речном пароходе, на котором поднимают желтый флаг, символизирующий карантин, и проводят время в полной изоляции, наслаждаясь своей любовью, не обращая внимания на внешний мир.

Тем, чьи друзья тоже так «пропадут», стоит помнить: как правило, человек, ушедший в «любовное затворничество», не забывает о друзьях навсегда. Просто в этот момент его внимание сосредоточено на новой, глубокой связи, требующей больших эмоциональных вложений. Страстный эрос захватывает человека полностью, отодвигая дружескую филию на второй план. Бывает и так, что друзья не хотят ждать и отношения не возвращаются к прежнему уровню близости, но в большинстве случаев «протрезвевший» влюбленный возвращается в дружеский круг. Конечно, если сумеет договориться со своей второй половиной…

Сохранить дружбу становится сложнее, если наши друзья не нравятся нашему романтическому партнеру. Обычно этот вопрос обостряется, когда молодые супруги заняты работой и воспитанием детей и привычное дружеское общение становится несовместимым с их новым семейным контекстом. Игорь Семенович Кон пишет об этом так:

Особенно резко меняется структура дружеских отношений с вступлением в брак. Прежде всего встает вопрос: совместимы ли с семьей прежние друзья? Что же касается новых друзей, то они выбираются уже с учетом приемлемости для обоих супругов. Семейная дружба, дружба парами или домами, естественно, менее интимна, чем юношеская. Молодые супружеские пары первое время по инерции продолжают ориентироваться на внесемейное общение. Половина опрошенных… недавно состоящих в браке людей сказали, что, будь у них больше свободного времени, часть этой «прибавки» они использовали бы для встреч с друзьями. Но постепенно удельный вес внесемейного общения снижается, и, что особенно важно, оно все теснее связывается с общением домашним… Внесемейное общение (например, мужские компании, встречи в кафе или в пивном баре) становится периферийным.

С появлением детей значительная доля эмоциональной привязанности переносится на них… главная тема разговоров с друзьями и знакомыми у взрослых мужчин – работа, а у женщин – семейные дела. Если в начале юности дружба оттесняет родительское влияние, то теперь ей самой приходится потесниться, чтобы дать место новым привязанностям. Более экстенсивные, «поисковые» формы общения сменяются более устойчивыми и замкнутыми[147].

Совместимость друзей и супругов становится несколько менее важным фактором в зрелом возрасте, когда дети уже выросли, а партнеры по браку спокойнее относятся к раздельному времяпрепровождению. Но все же дружить с теми, кто плохо совместим с нашей «второй половиной», бывает непросто. Чаще этот паттерн проявляется в женской дружбе.

Доктор Сюзанна Роуз из Университета штата Миссури еще в 1980-х годах писала[148], что после вступления в брак американские женщины значительно реже сохраняют близкие отношения с подругами, чем мужчины – со своими друзьями. Вероятно, в те годы это было связано с большей степенью вовлечения женщины в домашнее хозяйство и рождением детей. Я не предлагаю линейно применять эти выводы, сделанные 40 лет назад, к современному миру и сегодняшней России. Однако одно наблюдение мне кажется важным: мужья и жены, придерживающиеся традиционных взглядов на то, как должен быть устроен брак, действительно могут начать ревностно или настороженно относиться к некоторым друзьям или подругам друг друга. В этом случае не стоит удивляться, если один из партнеров добровольно отдаляется от бывших друзей. Например, известно, что женщины, которые недавно вышли замуж, нередко ограничивают общение со своими яркими незамужними подругами, чтобы не лишиться сразу и мужа, и подруги.

Еще раз подчеркну, что дружба, как и брак, требует терпения и уважения к контексту жизни другого человека. Дружеские отношения могут вновь стать востребованными, когда романтический партнер перестанет занимать все время и внимание человека.

Будь другом – до конца!

Итак, дорогой читатель, предлагаю вернутся к вопросу, заданному в начале главы: как часто взрослая дружба заканчивается катастрофическим крахом и прежде неразлучные друзья расстаются драматически и внезапно?

Возможно, у тебя будет свой, далекий от общей статистики ответ. Но чаще всего, в отличие от романтических связей, дружеские отношения заканчиваются тихо и постепенно. Это не делает их потерю менее печальной, но освобождает нас от страха перед драматичными разрывами.

В этой главе мы выяснили, как заканчивается большинство дружеских отношений. Конечно, многие из нас могут вспомнить дружбу, закончившуюся вследствие переезда, обретения новых друзей, разочарования в качествах друга или появления романтической связи. Этот прошлый опыт может помочь нам быть осмотрительнее, чтобы впредь не терять действительно дорогих нам друзей, или, наоборот, научиться относиться к завершению дружбы чуть проще, ведь даже близкая дружба иногда достигает своего естественного конца.

Зрелая дружба – это область спокойствия, терпения и мудрости, где места для яростных конфликтов меньше, чем в юности, а возможностей для осознанного выбора – больше.

И все же я хочу закончить главу об угасании дружбы призывом: дружите! Дружите открыто и с сознанием того, что каждая дружба, даже та, что заканчивается, – это драгоценная часть нашей жизни. Не бойтесь вступать в новые дружеские отношения. Не бойтесь говорить с друзьями о том, что вас беспокоит. Не бойтесь признавать, что некоторые связи угасают. Все это – неотъемлемая часть жизни.

И знайте, что зрелая дружба, как правило, уходит без бурь и разрушений – и это, возможно, ее главный дар. Если что-то пойдет не так, то угасание таких отношений, скорее всего, будет постепенным и спокойным – никто не получит серьезных травм, и у обоих бывших друзей останутся воспоминания о светлых моментах, пережитых вместе с человеком, который шел рядом на определенном отрезке пути.

Так что не стоит бояться разжигать огонь дружеской любви – ее пламя гораздо мягче и безопаснее страстного романтического чувства!

Главное в этой главе

■ Потеря романтической связи нередко так болезненна, что страх пережить нечто подобное может мешать нам вступать в новые отношения – не только в романтические, но и в дружеские.

■ Нередко мы подсознательно переносим испытанную в прошлом боль от резких любовно-романтических расставаний на возможные будущие разрывы с близкими друзьями – и это может мешать нам открывать двери дружбе.

■ Зрелая дружба, как правило, заканчивается постепенным и спокойным угасанием.

■ Социальные психологи выделяют несколько обстоятельств, которые могут влиять на окончание дружбы: физическое расставание, обретение новых друзей, разочарование в качествах друга и появление романтической любви.

■ Переезд или переход на другую работу неизбежно приведет к тому, что на новом месте у человека завяжутся новые отношения, которые могут вытеснить старых друзей в более дальние круги. Да и поддерживать глубокую связь на расстоянии непросто. Для сохранения близости на расстоянии требуются дополнительные усилия.

■ Бывает так, что даже после достаточно долгой дружбы мы можем увидеть в нашем друге то, что нам не очень понравится. Важно расставить приоритеты и знать, что для тебя критически важно видеть в друге, а чему и вовсе можно не придавать значения.

■ Нередко появление романтической любви может привести к тому, что человек «исчезает» из дружеского общения. Как правило, он достаточно скоро захочет в него вернуться, но бывает и так, что возвращаться уже некуда.

■ Вступление в брак может менять структуру дружбы. Это связано как с новыми заботами (например, воспитанием детей), так и с тем, что непросто продолжать близко дружить с тем, кто не нравится твоему партнеру.

Упражнение

Часто мы не замечаем, что наша дружба с кем-то находится в стадии угасания. Чтобы убедиться, что все в порядке, иногда стоит делать своего рода превентивный аудит тех отношений, которые мы особенно ценим.

Подумайте о своих лучших друзьях и самых хороших товарищах, отношения с которыми особенно цените. Какие из перечисленных причин окончания дружбы могут «постучаться в дверь» этих отношений?

Можете воспользоваться формой, приведенной ниже.

Глава 11

Почему у некоторых многих людей нет близкого друга

Мы уже говорили о рецессии дружбы – по некоторым данным, в современном мире реже случаются по-настоящему близкие и глубокие дружеские отношения. Я приводил данные о том, что вот уже несколько десятков лет подряд у американцев становится меньше по-настоящему близких друзей. Некоторые российские опросы показывают похожую тенденцию и в нашей стране: количество россиян, у которых нет друзей, растет. Темп этого роста за последние 10 лет называют разный: от 30 до 150 %[149]. Немалый разброс, не так ли? Правда, данных о том, у какой части зрелых деловых людей совсем нет близких друзей, нет. Хочется верить, что таких меньшинство, но мой личный человеческий и экспертный опыт подсказывает обратное.

Я читаю много лекций о социальном капитале и искусстве построения и укрепления связей. Зачастую в конце этих выступлений кто-нибудь из слушателей просит меня о коротком личном разговоре. Вот и недавно, после двухчасового семинара для руководителей подразделений одной из крупнейших российских производственных компаний, один из участников мероприятия – мужчина в возрасте около 40 – попросил пообщаться один на один. Его слова меня не удивили: « Ваше выступление заставило меня задуматься, почему у меня нет настоящих близких друзей и надо ли мне что-то с этим делать».

Как ты можешь догадаться, дорогой читатель, именно с таких вопросов начинается самая интересная часть моей работы – глубокая трансформация отношения человека к своим связям и их качеству. Именно к таким вопросам я и стремлюсь сподвигнуть тех, с кем общаюсь на своих лекциях и для кого пишу свои книги. Но при этом я далек от иллюзии, будто ответы на эти вопросы просты и универсальны. Ведь часто я и сам спрашиваю себя, а так ли я прав в том, что каждому человеку нужны друзья?

Рецессия дружбы или ошибка отбора?

Конечно, мой опыт – это лишь капля в море человеческих историй, и важно не упускать из виду так называемую систематическую ошибку отбора, когда исследователь делает вывод, пользуясь односторонними данными. Ведь ко мне приходят именно те, кому нужно поделиться этой проблемой, а сколько тех, у кого все с друзьями в порядке? Возможно, их в десятки, а может, и в сотни раз больше!

И все же я убежден, что отсутствие близких друзей – явление нередкое. Причины для этого многочисленны и часто индивидуальны: личностные особенности, жизненные приоритеты, возраст, пол – все это влияет на нашу способность и даже потребность строить и поддерживать глубокие дружеские связи. Но все же здесь можно выделить определенные закономерности.

В начале книги я использовал термин «недодруженность». Он метко описывает состояние людей, которые либо совсем не имеют друзей, либо чувствуют нехватку близких и доверительных дружеских отношений. Это не просто одиночество, а специфический вид пустоты, когда человек окружен знакомыми, коллегами, даже семьей, но ощущает, что ему не с кем по-настоящему искренне и глубоко поговорить на равных. Эта проблема пересекается с более глобальными тенденциями нашего времени: ускоренным ритмом жизни, культурой индивидуализма, завышенными ожиданиями от других людей. А еще – страхом. Страхом открыться, быть уязвимым, довериться – и быть отвергнутым.

Но что, если кто-то не имеет друзей и не испытывает по этому поводу тяжелых переживаний? Мой собеседник из упомянутого выше разговора после лекции задал важный вопрос: « Нужно ли что-то с этим делать?»

Именно здесь чаще всего и начинается самая глубокая работа и появляются самые интересные вопросы. Дружба – это случайное совпадение обстоятельств или осознанный выбор? Зачем мне друзья, если у меня большая семья? Могут ли близкие родственники заменить мне друзей?

Брат как друг и друг как брат

Мой собеседник, попросивший пообщаться после лекции, сказал: «У меня нет близких друзей. И, честно говоря, я не чувствую в них необходимости. Мои жена, брат и отец дают мне столько открытости, теплоты и интересного общения, что я полностью удовлетворен. Если вдруг появится близкий друг, я буду рад, но никакой пустоты или одиночества я не испытываю. А специально искать кого-то для дружбы – не вижу смысла».

Может ли такое быть? Возможно ли, чтобы человек не нуждался в близких друзьях? Мой ответ: да, это вполне возможно и даже имеет в некоторых человеческих сообществах глубокие культурные корни.

Еще раз напомню, кем мы в целом наполняем наши самые значимые социальные резервуары и через кого реализуем основные психоэмоциональные потребности в близости и поддержке:

● Кровные родственники: родители, братья и сестры, бабушки и дедушки и, конечно, дети.

● Романтические партнеры: мужья, жены или другие значимые любовные отношения.

● Близкие друзья и хорошие товарищи.

Эти три типа отношений наполняют наш «резервуар близости» и формируют социальную составляющую нашего счастья. Но кто сказал, что каждую из этих ролей обязательно должен выполнять отдельный человек? Разве не может быть так, что отношения с супругой, детьми, братом или родителями полностью заполнят этот резервуар?

Мне вспоминается еще один разговор, случившийся на лекции в бизнес-школе «Сколково». Ко мне подошел один слушатель – высокий, образованный и интеллигентный мужчина средних лет из Чеченской Республики. Он сказал: « Максим, я слушал ваш рассказ о социальном капитале, кругах близости и дружбе, но никак не могу понять одного: похоже, у меня совсем нет ни друзей, ни товарищей. Почти все мое общение проходит внутри моей большой семьи, куда ни глянь – везде родственники! У нас, чеченцев, – у всех так! Где мне взять время на друзей, если вся моя социальная жизнь заполнена родными?»

Он рассказал мне о двоюродном брате, с которым у него искренние, доверительные отношения, очень похожие на близкую дружбу, о родном брате, с которым у него скорее товарищеская связь, построенная на уважении и семейной преданности, а также на общем хобби, но без слишком глубокого самораскрытия. Мы пришли к выводу, что все в порядке: его родственники – это и есть его друзья.

Но этот разговор заставил меня задуматься. В приведенном мной примере родственники заполняют то место, которые у других – людей с небольшим количеством родственников – занято друзьями. Чем в этом смысле дружеские связи отличаются от родственных и насколько это отличие может быть принципиальным, а также полезным или ограничивающим?

Важно понимать, что родственная и дружеская связь – это не одно и то же.

● Родственная связь часто воспринимается как безусловная. Родство – это «навсегда»: отношения братьев сохранятся, даже если будут натянутыми. В критический момент, если только не произошло чего-то ужасающего, родственники, скорее всего, поддержат нас.

● Дружба зависит от множества факторов: личностных качеств, умения дружить, общих тем, а также магии и межличностной химии, которые дают искру отношениям. Дружба менее безусловна и более хрупка, чем родственная связь: дружеские связи могут разрываться или угасать естественным образом.

Но когда эти две роли объединяются, это может стать источником огромного счастья. Человек, который одновременно и родственник, и друг, обладает двойной ценностью. Как сказал мой собеседник в конце нашего разговора: « Да, все мои друзья – мои родственники. Я никогда так на это не смотрел!»

Культура и восприятие дружбы

В традиционных обществах, где столь сильны семейные связи, дружба может играть второстепенную роль после родственных связей. В тех же культурах, где родственные связи утратили свое центральное социальное значение, а большинство семей – нуклеарные[150], значимость дружеских связей может приобрести первостепенное значение для социального успеха.

Независимо от того, к какой социальной культуре ты принадлежишь, дорогой читатель, важность вопроса дружбы невозможно переоценить.

Возможно, ты ощущаешь, что твоя жизнь полна глубоких и близких отношений с людьми, никого из которых нельзя назвать просто другом. В этом случае, быть может, так и должно быть? Ведь дружба – это такие отношения, которые могут возникнуть и между родственниками. И в этом смысле человеку, окруженному большим и любящим кланом, может казаться, что у него нет друзей, просто потому, что он не замечает, что они у него есть – среди родных.

Может быть и так, что друзья тебе просто не нужны. Существуют люди, которым действительно комфортно быть в одиночестве. Они замкнуты, не нуждаются в социальном общении или предпочитают уединенные занятия творчеством, наукой или духовными практиками. Монахи-молчальники, ученые-затворники или представители современного японского движения сансуйкё[151] – люди, полностью погруженные в выбранное ими дело и уединившиеся, – вполне могут быть счастливы без привычного понимания дружеского круга.

Конечно, такие люди – редкость. Часто их затворнический образ жизни связан с определенными взглядами, выбором специфической деятельности или с личностными особенностями. И если это осознанный выбор, который приносит удовлетворение, кто вправе осудить его?

Но если ты ощущаешь нехватку близкой дружбы и не знаешь, как это исправить, – значит, пора заглянуть в себя и признать, что проблема не только в обстоятельствах, но и в тебе самом. Задай себе несколько вопросов, дорогой читатель:

● Почему я чувствую себя «недодруженным»?

● Что мне мешает завязывать близкие связи?

● Какие шаги я готов предпринять, чтобы изменить ситуацию?

Ответы на эти вопросы не могут сразу сделать все понятным и легким. Но они помогут начать важный диалог – с собой и с миром вокруг.

Так почему не у всех есть друзья?

В 2020 году греческие ученые из Университета Никосии провели любопытное исследование[152]. Они собрали данные о дружеских отношениях студентов и преподавателей своего университета и выявили несколько десятков причин, мешающих людям приобретать друзей. Все эти причины были сгруппированы в шесть групп наиболее влиятельных факторов:

1. Низкое доверие: скепсис, подозрительность и осторожность в общении с другими мешают людям приобретать друзей. Особенно ярко это ограничение было продемонстрировано в отношении женщин к возможным друзьям-мужчинам, к которым они не испытывали романтической симпатии, но подозревали наличие подобного скрытого интереса к себе. Как сказала одна из участниц исследования: « Мне трудно дружить с мальчиками. Я никогда не знаю точно, хотят они дружеского общения или чего-то другого».

2. Недостаток времени: учеба, работа, семья или романтические отношения нередко занимают все свободное время, не оставляя в расписании свободных слотов для дружбы.

3. Интроверсия: замкнутость, застенчивость и необщительность затрудняют инициативу и движение от знакомства к дружбе.

4. Излишняя придирчивость: завышенные ожидания к потенциальным друзьям часто не дают людям даже шанса раскрыться.

5. Страх быть отвергнутым: боязнь не найти отклика или даже быть осмеянным.

6. Другие объективные обстоятельства: например, инвалидность, языковой барьер, финансовые трудности или отсутствие подходящей социальной среды.

Объясняя свою недодруженность, участники исследования преимущественно указывали на первые три причины: низкое доверие, недостаток времени и интроверсию. Очевидно, что все они могут препятствовать возникновению близких дружеских отношений. Людям с низким уровнем доверия требуется больше времени, чтобы начать кому-то верить. Тем, у кого совершенно нет свободного времени, сложно ближе знакомиться с людьми. Замкнутым и застенчивым людям трудно проявлять инициативу.

Но во всех этих случаях можно найти решение. Например, проработать внутренние барьеры с психологом, искать друзей среди таких же интровертов, как и ты, или уделять хоть немного времени новым знакомствам.

Без друзей меня – чуть-чуть, а с друзьями – много

Многие великие умы восхваляли дружбу, утверждая, что она важнейшая часть человеческого счастья. Алишер Навои, которого часто называют узбекским Пушкиным, писал:

Чем жив, кто дружбы не познал святой?

Подобен он жемчужнице пустой.

Задолго до него Цицерон утверждал: «В мире нет ничего лучше и приятнее дружбы; исключить из жизни дружбу – все равно что лишить мир солнечного света».

Я мог бы привести еще много ярких цитат о дружбе, но цель этой главы в другом.

Я хочу заверить тебя, дорогой читатель, в следующем: если тебе кажется, что в твоей жизни не хватает друзей, это не приговор. Это лишь возможность открыть новую дверь – к себе и к людям.

Да, для того чтобы открыть такую дверь, скорее всего, придется поработать над собой. Но изменения, которые мы вносим в свою жизнь, создают пространство для новых возможностей. Для дружбы нужно не только искать друзей, но быть готовым дружить самому.

Тогда есть все шансы не оказаться в числе тех некоторых многих, у кого нет близкого друга!

Главное в этой главе

● Похоже, что количество людей, у которых нет близких друзей, растет и в России, и в других странах мира.

● Если человек приходит к пониманию, что у него нет друзей, то следующим логичным шагом будет задать себе вопрос: нужно ли что-то с этим делать?

● Вероятно, для большинства людей правильным ответом на такой вопрос будет «да». Но могут быть и исключения.

● Бывает так, что человек, окруженный достаточным количеством родственников, может обрести настоящих друзей среди своих родных. Человек, который одновременно и родственник, и друг, обладает двойной ценностью.

● Человек может быть счастлив и не имея друзей. Но такие случаи редки, и они всегда связаны либо со специфическим выбором жизненного пути, либо с личностными особенностями. Подавляющему большинству людей нужны друзья.

● Исследователи объясняют отсутствие у человека близких друзей следующими основными причинами: низкое доверие, недостаток времени, интроверсия, излишняя придирчивость, страх быть отвергнутым, – а также различными объективными обстоятельствами (например, инвалидностью).

● Если человек «недодружен» – это не приговор.

Упражнение

Подумайте о том, чувствуете ли вы нехватку близких друзей. Если да, то предлагаю поразмышлять над тем, какие из приведенных в этой главе причин недодруженности могут иметь отношение непосредственно к вам. Если вам придут на ум причины, не приведенные в списке, добавьте их к своему анализу.

Как и прежде, можете воспользоваться шаблоном, приведенным ниже.

Глава 12

Как дружат предприниматели и в чем их главная ошибка

Как я уже говорил, последние 10 лет мое окружение состояло преимущественно из предпринимателей и управленцев. Углубляясь в изучение темы дружбы, я то и дело видел подход, с которым многие бизнесмены выбирают друзей. Какой? Скоро объясню.

На днях я провел время с одним моим хорошим товарищем, с которым мы не виделись несколько месяцев. Недавно он стал генеральным директором успешной ИТ-компании, в которой работают около 400 человек. За ужином он рассказал, как проходит его обычный день. Каждое утро он приезжает в офис к 7:00, чтобы поработать в тишине и одиночестве перед началом нескончаемого потока встреч. С 9:00 его день превращается в бесконечную череду совещаний, не прерывающуюся даже на время обеда. Вечером он остается в офисе, чтобы разобраться с документами и электронной почтой, и только около 20:00 отправляется домой.

Встречи, звонки, совещания – так проходит вся профессиональная жизнь руководителей. Заботясь о результатах, которых должна достичь вверенная им организация (компания, предприятие, банк, учебное заведение, больница или министерство), они все время с кем-то общаются.

В 2018 году известный американский экономист и профессор Гарвардского университета Майкл Портер исследовал[153] повседневную деятельность генеральных директоров 27 компаний, капитализация каждой из которых составляла более 1 млрд долларов. В течение 13 недель Портер и его команда фиксировали, как участники исследования распределяют свое рабочее и личное время. Результаты оказались показательными:

● Эти люди умеют заботиться о себе – они спят в среднем 6,9 часа в сутки, занимаются спортом около 45 минут ежедневно и проводят с семьей в среднем, включая выходные, около 3 часов в день.

● В будни они работают в среднем 9,7 часа, в выходные – 3,9 часа, во время отпуска – 2,4 часа в день.

● Они проводят 47 % времени в офисе и 53 % – в разъездах.

● Лишь 28 % их времени приходится на работу в одиночестве, 72 % уходит на совещания и встречи – в среднем каждую неделю они проводят 37 совещаний.

Пожалуй, самый показательный вывод исследователей был таким: почти все участники отметили, что им очень не хватает времени наедине с самими собой. Многие признались, что перелеты – их лучшие друзья, потому что только в самолете они могут позволить себе тишину, отдых от информации и глубокие размышления.

Похоже, что стоит руководителю сделать паузу в бесконечной гонке за результатами и послушать самого себя, как оказывается, что дружба как таковая не входит в топ приоритетов успешного делового человека. Она болтается где-то в середине или внизу списка, не входя даже в первые 5–10 пунктов, хотя именно там ее отчаянно не хватает.

Почему так происходит?

Дружба и бизнес: смешать, но не взбалтывать?

Деловому человеку свойственно уметь строить взаимовыгодные отношения с другими. Вернусь к словам Аристотеля: «Дружба ради пользы более свойственна торговцам». И действительно, трудно представить себе собственника или руководителя успешной компании, который не умел бы извлекать пользу из общения.

Думаю, можно утверждать без преувеличения, что вся деятельность руководителя ориентирована на стремление к эффективности, а значит, на извлечение пользы. И раз целых три четверти рабочего времени управленца проходят в общении с другими, то получается, что профессиональный руководитель очень много времени общается ради пользы.

Не в этом ли состоит корневая компетенция руководителя: уметь общаться ради пользы? Некоторые мировые авторитеты в теории управленческой деятельности считали, что так и есть! В своей самой известной книге «Эффективный руководитель» Питер Друкер, один из наиболее влиятельных теоретиков менеджмента, пишет:

У руководителей организации хорошие отношения с людьми складываются не потому, что у них есть талант к общению с людьми. Нормальные межличностные отношения возникают потому, что в своей работе и в отношениях с окружающими руководители сосредоточиваются на своем вкладе в общее дело. В результате их отношения продуктивны – и это единственно возможное определение «правильных межличностных отношений»…

Далее, рассказывая о людях, которые, по его мнению, лучше всех умели строить отношения с окружающими, Друкер говорит:

Все трое по-разному строили взаимоотношения с людьми – с начальниками, коллегами и подчиненными, – но все ориентировали их на вклад в общий успех организации. В силу специфики все трое работали в тесном контакте с людьми, которые постоянно были объектом их пристального внимания и анализа. Всем троим приходилось принимать важные решения, касающиеся работников, но ни один из них «не зацикливался» на межличностных отношениях. Они принимали их как нечто само собой разумеющееся[154].

Конечно, мысль о том, что руководитель – это своего рода «машина по извлечению пользы», звучит жестко. В контексте популярного сегодня человекоцентричного и человеколюбивого лидерства такие слова звучат словно эхо темного прошлого – например, системы организации труда на конвейере Форда, где к работникам относились как к бездушным инструментам. Тем не менее Друкер, опубликовавший процитированный мной главный труд своей жизни в 1967 году, безусловно прав!

Рациональное мышление, умение видеть выгоду и выстраивать связи, которые принесут конкретные результаты, – благодаря этим качествам запускаются проекты, создаются компании, развивается экономика. Homo economicus – предприниматель, управленец, руководитель – не может не обладать этими компетенциями. И как бы корректен и органичен он ни был в общении, правда в том, что его общение с другими людьми должно быть ориентировано на продуктивность!

Как пишет Друкер, межличностные отношения с сотрудниками, партнерами и клиентами, конечно, возникают, но, поскольку они служат средством достижения результата, на них невозможно зацикливаться – иначе ни о какой эффективности (читай «прибыли») не может быть и речи. Даже если руководителю свойственна высокая степень человеколюбия и присущ демократический стиль управления, в общении на работе он обязан фокусироваться не на «личном», а на «бизнесе». Более глубокие личные отношения с коллегами и сотрудниками если и возникнут, то сами собой. Такова логика управления. Такова правда.

При этом совершенно понятно, что глубокие и продолжительные личные отношения с близкими и друзьями, во-первых, не могут быть столь же ориентированы на пользу, а во-вторых, когда-то они обязательно потребуют «зациклиться», то есть сосредоточиться на них. Отношения с родителями, мужем или женой, детьми и, конечно, близкими друзьями не могут всегда случаться сами собой, а если мы принимаем их как нечто само собой разумеющееся, жди беды…

Вот и получается, что успешный деловой человек, который бóльшую часть своей жизни общается ради пользы и в рабочих отношениях не зацикливается на личном, выходя в глубоко личное социальное пространство – к семье и друзьям, – должен обязательно уметь переключаться с позиции «главное – продуктивность» на «главное – сами отношения»!

Homo economicus должен уметь становиться Homo amicus! Это непростая задача, и справляются с ней далеко не все…

Когда предприниматель смотрит на сеть своих контактов, он видит множество таких связей, с которыми он поддерживает дружелюбные отношения ради пользы: партнеров, клиентов, коллег, подчиненных, наставников, коучей, провайдеров, консультантов, акционеров и других. По Аристотелю, будет вполне логичным предположить, что у этого предпринимателя может возникнуть запрос на друзей ради удовольствия – то есть на тех, с кем можно отключиться от пользы и выгоды и провести время в приятном неделовом общении. Обретая таких друзей, предприниматель, безусловно, делает определенный шаг в сторону настоящей дружбы, но нередко ошибается, считая его последним и достаточным… Ведь когда сменится наше отношение к тому, что мы считаем удовольствием (развлечением), «друг ради удовольствия» исчезнет так же быстро, как и «друг ради пользы», когда исчерпана польза.

Сегментировать своих друзей и товарищей по разным категориям – совершенно характерно для зрелого человека. И. С. Кон подтверждает:

…Его деятельность, круг его общения и сфера интересов неизбежно расчленяются, специализируются. Чем сложнее и многограннее человек, тем труднее найти другого, который был бы ему созвучен во всех отношениях. Отсюда дифференциация дружеских отношений, когда с одним из друзей нас связывают общие интеллектуальные интересы, с другим – воспоминания молодости, с третьим – эстетические переживания. Каждое из таких отношений имеет свои границы, которые люди предпочитают не переходить. Однако это не мешает дружбе быть глубокой, искренней и устойчивой[155].

Очевидно, что четкость и понятность дружеского контекста сами по себе не мешают возникновению глубокой межличностной связи. Но если перестараться с рациональной категоризацией, то можно не добраться до настоящей «дружбы ради дружбы» – просто потому, что понимания, к какой категории принадлежит наша дружба с человеком, недостаточно для возникновения близкой и глубокой связи.

Диверсифицированный дружеский портфель

Не так давно мне встретилось весьма любопытное видео[156] одного известного в прошлом предпринимателя, а ныне успешного бизнес-тренера и спикера, с его рассуждениями о дружбе. Основываясь на своем богатом деловом опыте и структурном подходе, он утверждает, что основная ошибка бизнесменов в дружбе, основной источник обид и недопонимания – это несовпадение ожиданий и реальности. В качестве средства от таких разочарований и обид спикер предлагает собственную классификацию друзей:

1. Друзья прошлого: люди, с которыми нас связывают детство, годы учебы, службы или работы. Мы провели с этими людьми много времени, но близкое общение давно прекратилось, а нынешние встречи посвящены ностальгии о прошлом. Это хорошие собеседники для воспоминаний, но не более.

2. Семейные друзья: те, с кем мы можем разделить выходные или встретиться на детском празднике. С такими людьми мы общаемся в силу семейных обстоятельств, но глубоких индивидуальных отношений между нами нет.

3. Друзья-спасатели: это надежные люди, люди слова, которые придут на помощь в любой момент, где бы мы ни находились, а мы готовы сделать то же самое для них. Однако их сильные стороны – надежность и спокойствие, а не легкость или веселье, поэтому проводить с ними много времени может быть просто… скучно.

4. Друзья по хобби: те, с кем мы разделяем увлечения, например играем в гольф. Общение с ними приятно, но ограничено рамками наших интересов. Как только хобби уходит из нашей жизни или из жизни друга, уходит и дружба.

5. Друзья-весельчаки: те, с кем весело проводить время. Однако эти люди исчезают, как только в нашей жизни начинаются трудности. Они не там, где мы, а там, где весело.

6. Душевные друзья: люди, которым можно рассказать о своих слабостях и страхах, не опасаясь зависти или осуждения. Это друзья для глубоких личных разговоров и поддержки.

Как считает автор видео, все шесть категорий друзей – это «друзья для удовольствия», круг приятелей и товарищей, в отношениях с которыми нет деловой пользы и выгоды, и поэтому делать бизнес с ними не стоит. Для бизнеса есть последний, седьмой тип друзей.

7. Друзья-единомышленники: те, с кем мы говорим о будущем, о планах и мечтах, в ком ищем вдохновение. В общении с этими людьми возникают энергия дела и мотивация вместе достичь результата. Необходимое условие для этой дружбы – постоянное и непрерывное развитие: стоит одному из друзей остановиться – отношения сойдут на нет.

Автор этой классификации утверждает, что ожидать от каждого друга стоит только того, что соответствует его категории: от одних – веселья, от других – поддержки, от третьих – глубоких разговоров, а от четвертых – энергии и драйва. А большего ожидать не стоит, чтобы не разочаровываться и не обижаться.

Не могу не согласиться, что эта классификация весьма жизненна. Она проста, логична, практична и даже позволяет задуматься о том, какие роли выполняют разные люди в нашей жизни. Она очень рациональна и экономична. И все же в таком подходе к дружбе есть серьезная проблема, которая, как я уже упоминал в начале главы, особенно свойственна деловым людям.

Эта проблема кроется в излишне рациональном и утилитарном подходе к отношениям – когда мы смотрим на них через призму функционала и выгоды. При таком взгляде дружба превращается в нечто наподобие системы координат, где каждое взаимодействие должно быть разложено по полочкам и оценено с точки зрения функциональной пользы или удовольствия. И если любой из перечисленных критериев пропадает, если нить, связывающая двоих, рвется, то дружба распадается.

Но близкая и глубокая дружба – это не контракт и не деловая сделка; во многом дружба – область иррационального. В ней нет KPI, бизнес-планов и гарантированной выгоды. Да, в близкой дружбе можно находить пользу – эмоциональную, интеллектуальную, духовную. Но это всегда побочный эффект, а не цель. Как и любовь, дружба не терпит расчетов и не возникает из списка качеств, она не выживает в условиях холодного анализа затрат и выгод. Излишняя рационализация дружбы, желание разложить ее на категории полезности превращают живую, эмоциональную связь между людьми в управляемый процесс, который теряет свою магию. Руководствуясь таким подходом, предприниматель – Homo economicus управляет дружбой так же, как он управляет своей компанией по модели business model canvas[157]. Но коммерчески-рациональный «бизнес-проект дружбы» никогда не сможет выйти на уровень более глубокой, по-настоящему ценной и даже возвышенной связи.

Путеводная нить дружбы

Я не стану категорически утверждать, что настоящая дружба предпринимателя начинается там, где заканчивается его бизнес-мышление. Но, как тот, кто почти полностью уверен в этом, я предлагаю тебе, дорогой читатель, вернуться к совету, который Аристотель дал деловым людям, желающим познать истинную дружбу:

Конечно, следовало бы им избирать людей хороших самих по себе и хороших для них; только в таком случае они имели бы то, что должны иметь друзья[158].

Что значит «хороших самих по себе»? Конечно же, это не о деньгах, власти или внешней привлекательности – эти фильтры потенциальные друзья предпринимателя уже прошли на стадии отбора в знакомые, приятели и товарищи. Речь идет о мудрости, доброте, искренности, честности, щедрости, справедливости – качествах, которые философы называют добродетелями. Настоящая дружба, которую Аристотель называет совершенной, рождается не из выгоды или совместного веселья, а из восхищения личностью друга и желанием быть рядом с ним. Это требует не только уважения к качествам личности, но и совпадения интересов, ценностей и взглядов на мир. И именно такие отношения, как правило, становятся самыми глубокими и долгосрочными.

Если верить великому философу, то складывается интересная картина:

● От успешного предпринимателя или руководителя требуется каждый день управлять целым спектром взаимовыгодных отношений с различными стейкхолдерами – то есть в определенном смысле «дружить ради пользы».

● Хотеться ему будет более легких и приятных дружеских «отношений ради удовольствия», чтобы хоть с кем-то не думать о том, что всегда нужно расходовать себя продуктивно, дабы не упустить пользу и выгоду.

● А нужно ему искать настоящих друзей, с которыми он обретет нечто большее и которым не нужно от него ни особых выгод, ни ярких удовольствий. Только так он не останется одинок.

Автор видео, о котором я рассказал выше, безусловно, говорит правильные и нужные молодым предпринимателям вещи. Его подход прекрасно работает на уровне логистики: где встретить нужных людей, вокруг чего построить общение, на что рассчитывать в этих отношениях, чтобы не разочаровываться в собственных иллюзиях.

Этот подход как бы предлагает составить своего рода дружескую CRM-систему: завести карточки «клиентов», продумать карту процессов и корректно установить KPI. В исполнении зрелого и думающего предпринимателя эта система выглядит вполне логичной и, несомненно, несущей в себе зерно полезности – ведь она предостерегает молодых предпринимателей от идеализации и тотализации дружбы. Это очень практично. Но практика, как говорил греческий философ Плоти´н, – лишь тень мысли. Она не дает ответов на фундаментальные вопросы: как сблизиться с человеком, как найти настоящую, глубокую дружбу.

Дружба – это не бизнес, а скорее искусство. И в этом искусстве важен не только трезвый ум, но и чистое, доброе сердце. Недаром великий философ говорит, что настоящая дружба – удел мужей добродетельных.

Для того чтобы обрести близких друзей, Homo sapiens должен стать Homo amicus.

Как же построить живое многоуровневое взаимодействие, которое возникает из множества факторов: общих интересов, схожих ценностей, эмоциональной поддержки, взаимопомощи и даже из случайностей, которые трудно рационализировать? Можно ли создать такую классификацию, которая не только отразит виды деятельности и увлечения, а станет инструментом для создания настоящей близости с другим человеком?

У меня есть два ответа.

Во-первых, нужно опираться не только на рациональное, но и на чувства. Ведь если дружба – это любовь, то недостаточно разобрать ее на кирпичики выгод и проработать как бизнес-проект. Стоит попытаться почувствовать, что на самом деле делает наши связи крепкими и близкими.

А во-вторых, думать не только о том, что мы можем делать с друзьями и какие нити могут связывать нас с ними, но и о том, как переплетать эти нити, чтобы не останавливаться на удобной и практичной классификации понятных и приятных отношений, а попробовать сделать шаг в настоящие, близкие, дружеские отношения.

Когда дело касается дружбы, предприниматели часто совершают одну ошибку: они дружат не как люди, а как предприниматели. Чтобы научиться по-настоящему дружить, нужно научиться отключать в себе предпринимателя.

Давайте представим дружбу как ткань, сплетенную из нитей, где каждая нить – это разные аспекты отношений. И чем больше будет таких нитей и их переплетений, тем ближе и крепче будут отношения.

У каждого из нас есть возможность выбирать, какие нити мы хотим вплести в ткань нашей дружбы. А о том, как находить, усиливать и переплетать эти нити для создания настоящих глубоких связей, мы поговорим в следующей главе.

Главное в этой главе

■ Питер Друкер считал, что единственное требование к межличностным отношениям руководителя на работе – это продуктивность. В этом смысле в общении на работе фокус управленца должен быть на бизнесе, а не на личном.

■ Глубокие личные отношения с близкими и друзьями требуют обратного: меньше фокуса на продуктивность, больше – на сами отношения.

■ Деловой человек должен обязательно уметь переключаться с позиции «главное – продуктивность» на «главное – отношения»! Это непростая задача, и справляются с ней далеко не все.

■ Раз деловой человек так много времени тратит на отношения ради пользы, логично, что у него может возникнуть запрос на друзей ради удовольствия, то есть тех, с кем можно отключиться от пользы и выгоды, чтобы провести время в приятном неделовом общении.

■ Это хороший шаг к настоящей близкой дружбе, но на нем нельзя останавливаться. Ведь настоящая дружба складывается не ради пользы или удовольствия, а ради самой дружбы.

■ Сегментировать своих друзей и товарищей по разным категориям – вполне характерно для зрелого человека. Однако если перестараться с такой рациональной категоризацией, то можно не добраться до настоящей дружбы.

■ Как не совершить ошибку и не ограничиться лишь рациональной категоризацией сценариев дружбы:

● Во-первых, опираться не только на рациональное, но и на чувства.

● Во-вторых, думать не только о том, какие нити могут связывать нас с друзьями, но и о том, как переплетать эти нити – ведь близкая дружба рождается именно в этих переплетениях.

■ Деловые люди часто совершают одну ошибку: они дружат не как Homo amicus, а как Homo economicus. Чтобы научиться дружить по-настоящему, нужно научиться отключать в себе предпринимателя.

Упражнение

Подумайте о том, как особенности делового мышления, столь необходимого для достижения результатов в деле, могут мешать создавать близкую и глубокую связь в дружбе. Для этого следует сравнить две ипостаси себя самого по отношению к нескольким важным условиям дружбы, которые мы уже обсудили на страницах этой книги.

В этих размышлениях можно воспользоваться шаблоном, приведенном ниже.

Глава 13

Нити дружбы и кружево судьбы

В предыдущей главе мы говорили о том, как предпринимательское мышление, столь естественное и необходимое для бизнеса и управления, может просачиваться в дружеские отношения. Порой деловые люди даже не замечают, как подчиняют не только деловые, но и глубоко личные отношения одним и тем же принципам эффективности, результативности, продуктивности и выгоды. Согласись, читатель, отношения деловых людей часто начинаются с бизнес-сотрудничества, например с запуска нового проекта. И бывает, что, сближаясь на личностном уровне, бизнесмены могут неосознанно воспринимать и сами отношения между ними как своего рода бизнес-проект.

Попытки классифицировать виды дружбы присущи не только философам, но и профессиональным ученым. Кого-то из них интересуют более практические вопросы (например, стоит ли дружить на работе), а кого-то – вполне фундаментальные (например, что такое связь между людьми). Одним из преимуществ научного подхода я считаю тот факт, что, изучая то или иное явление, серьезный ученый в первую очередь задает вопрос: «Как оно устроено?» В этой главе я хочу поделиться с тобой, читатель, одним подходом, который, претендуя на научную фундаментальность, остается вполне понятным и практичным.

«Гляжусь в тебя, как в зеркало»

Но для начала нам важно обсудить одну особенность, свойственную всем сапиенсам в их социальном поведении.

Еще Платон считал, что сходство между людьми порождает дружбу. В диалоге «Федр», рассуждая о взаимоотношениях между сверстниками, Платон говорит: «Возраст возрасту рад»[159]. То же свойственно образованию, социальному статусу, профессии, интересам, увлечениям, взглядам и так далее – люди в нашем окружении действительно очень похожи на нас самих!

То, что похожесть соединяет людей, подмечал не только Платон, но и многие другие мыслители. Так, Аристотель, рассуждая о том, что одна из причин дружеского сближения – схожесть между людьми, говорит, что приверженцы этого взгляда «полагают дружбу в известного рода подобии и считают сходных людей друзьями, откуда и взялись поговорки: "подобный к подобному" или "ворон ворону" и тому подобные»[160]. Великие философы ставили важнейшие вопросы, но были ограничены в исследовательских средствах. Современные ученые в них ограничены гораздо меньше и имеют достаточно аргументированное мнение о том, насколько сходство важно для близости.

В 1950-х годах один из самых известных американских социологов Роберт Мертон и его коллега Пол Лазарсфельд проводили интересное исследование[161] дружбы. Их команда опрашивала жителей нескольких микрорайонов в городах Западного побережья США. Участников исследования просили рассказать о трех своих ближайших друзьях, после чего исследователи на основании полученных данных составляли обобщенные выводы о социальных факторах, влияющих на формирование близкой дружбы. Они пришли к выводу, что возникновение близкой дружбы более вероятно между представителями одного пола и этнической группы. Мертон предложил термин «гемофильность» (homophily), что дословно означает «любовь к похожим».

Надо признать, народная мудрость подчеркнула этот принцип значительно раньше, ведь принцип гемофильности хорошо иллюстрируют такие пословицы, как русская «Рыбак рыбака видит издалека» и английская Birds of a feather flock together («Птицы с одинаковыми перьями летают вместе»). Как пишут[162] более современные исследователи этого явления, сходство между людьми порождает связь между ними.

Сходство между людьми – хорошая основа для связи между ними.

Принцип сходства влияет практически на все значимые для человека отношения. Вот почему мы окружены людьми, которые похожи на нас по многим параметрам: социально-демографическим, поведенческим и, конечно, этическим. Именно поэтому продвижение повестки терпимости к различиям между людьми так важно для руководителей всех уровней – ведь по своим «заводским настройкам» люди считают своими только тех, кто похож на них. Нужно признать биологический факт: принцип гемофильности продолжает оставаться основным механизмом организации социальных связей.

Возлюби ближнего своего – и себя в нем

Позволю себе привести пару интересных примеров. Профессор Йельского университета Николас Кристакис рассказывает в своей книге[163], как в ходе работы с данными лонгитюдного исследования здоровья американских подростков его команда обратила внимание на интересную закономерность: друзья намного чаще имели один и тот же ген, играющий важную роль в дружбе. Речь идет о гене дофаминового рецептора DRD2, который позволяет нам поддерживать дружеские отношения. По наблюдениям целого ряда ученых, наша эндорфин-дофаминовая система играет центральную роль в том, как мы взаимодействуем с социальным миром, а центральную роль дофамина в дружбе они объясняют тем, что именно этот нейромедиатор, отвечающий за систему вознаграждений, и дает нам то самое чувство счастья от близкого дружеского общения.

Другой пример того же явления мы видим в результатах эксперимента[164], в котором участвовали студенты, учащиеся в одной группе. Их задача была простой: вместе смотреть фильмы. Сканирование мозга участников эксперимента показало, что у тех из них, кто являлся близкими друзьями, нейронные реакции на один и тот же фрагмент фильма были более схожими, чем у тех, с кем они друзьями не были. Робин Данбар пишет:

У нас высокие шансы не только иметь схожие с другом гены, но и мыслить так же, как он. И это не потому, что дружба заставляет нас мыслить одинаково, а потому, что мы притягиваемся друг к другу, поскольку думаем одинаково[165].

Эти данные, безусловно, не отрицают роли окружения в формировании нашей личности. Как социальные существа, мы формируемся в определенной среде, отрицать ее влияние бессмысленно – оно подтверждается как эмпирически, так и здравым смыслом. Доказан факт, что мы чаще всего притягиваем тех и сами притягиваемся к тем, кто на нас похож. Этим умело пользуются маркетологи и спикеры, говоря: «Хочешь стать умнее – общайся с умными, хочешь стать богаче – окружай себя успешными». Относиться к такому мотивационному фастфуду можно по-разному, но нельзя отрицать, что он основан на верном принципе.

Мы сближаемся с людьми не только благодаря осмысленному поиску тех, чьи ценности и интересы схожи с нашими, но и неосознанно – в силу общих социально-демографических характеристик, генетического подобия и совпадения когнитивных реакций. Понимание этого факта поможет нам увидеть и ограничения, которые несет в себе этот принцип.

С одной стороны, мы легче находим общий язык с теми, кто похож на нас по возрасту, полу, интересам, образованию, ценностям и даже музыкальным предпочтениям. Этот принцип работает как в личной, так и в профессиональной жизни: мы чувствуем себя комфортно среди «своих». С другой стороны, помогая нам создать уютный и знакомый круг общения, гемофильность тормозит наше развитие. Ведь «похожесть» может быть выражена не только в позитивных характеристиках.

Очевидно, сходство с другими – не всегда хорошо. Вспомните свою маму, которая так волновалась, как бы ее любимый сын не попал в плохую компанию… Клайв Стейплз Льюис говорил: «Дружба – школа добродетели и школа порока; хорошего человека она сделает лучше, плохого – хуже»[166]. Нередко людям приходится думать вовсе не о том, как бы обрести хорошую компанию, а о том, как бы сбежать из плохой.

С одной стороны, нас тянет к тем, кто похож на нас, а с другой – мы становимся похожи на тех, с кем общаемся. Трудно сказать, что первично в этом фундаментальном социальном парадоксе. Одно точно: нет лучшего способа измениться, чем оказаться в среде, где искомая характеристика является нормой. Но именно потому, что непохожесть приносит дискомфорт, нам бывает так трудно вырваться из одной среды и попасть в другую.

Тот, кто интеллектуально неуверен в себе, будет избегать общения с более умными людьми, чтобы не чувствовать себя глупым. Человек, считающий себя некрасивым, будет сторониться общества привлекательных и сексапильных. Физически хилый ботаник вряд ли захочет водиться с компанией накачанных спортсменов, даже если те будут вовсе не против. В итоге, окружая себя такими же, как он, человек может тормозить собственное развитие. Мотивация к изменениям и поддержка на этом пути приходят прежде всего от тех, кто от нас отличается.

Важно помнить, что сильное окружение – это такая сеть контактов, для которой характерно разнообразие. Нобелевский лауреат, выдающийся молекулярный биолог Джеймс Уотсон, один из первооткрывателей структуры ДНК, говорил: «Если ты самый умный человек в комнате, ты попал не в ту комнату». Этими словами ученый подчеркивал, что своими научными открытиями он обязан тому, что его окружали люди, превосходившие его умом.

Стремление к «похожести» заложено в нас природой и эволюцией. Сопротивляться гемофильности так же бессмысленно, как сопротивляться дыханию. В то же время нельзя всегда дышать одним и тем же социальным «воздухом» – иногда нужно открывать «форточку» и впускать в свою жизнь новых людей. И если в нашем окружении недостаточно людей, превосходящих нас в важных навыках или компетенциях, в опыте, мастерстве и широте мировоззрения, мы перестаем развиваться.

Где же место развивающих связей? В близком дружеском кругу?

Не думаю.

Если нам удается близко подружиться с тем, кто сильно отличается от нас – например, превосходит нас в каком-то качестве или умении, – это большая удача. Но так случается нечасто. Как показывают и философия, и наука, и практика, близкие дружеские отношения складываются вокруг схожести. Так происходит потому, что дружба требует доверия, а доверие не возникает там, где нет психологического комфорта, основанного на субъективно ощущаемом равенстве. Важно понимать, что дружба с человеком, значительно превосходящем нас в чем-то, требует бóльших усилий от нас (нам нужно постараться, чтобы как-то нивелировать разницу в уровне) и мотивации от него (зачем ему дружить с тем, кто недотягивает до его уровня?). Конечно, бедняк может каким-то образом оказаться на завтраке с миллионером, но для того, чтобы они начали сближаться, должно появиться что-то, что будет интересовать их обоих – и в чем они будут равны. Только равенство – или равноценность, если хотите, – может быть той нитью, которая свяжет таких людей и нивелирует их различия.

Похоже, что не стоит мешать гемофильности самой подбирать для нас кандидатов в близких друзей.

Так, может, место для развивающих связей – среди приятелей?

Да, этот круг – хорошее место для непохожих на нас людей!

Дело в том, что на этом уровне отношений еще нет «конфликта интересов» между деловым и личным. А значит, если обе стороны понимают пользу от общения, различия в статусе не станут проблемой. Да, как правило, этот круг, как и другие, состоит из людей, которые нам приятны, но, поскольку это не более чем поверхностная личностная симпатия, принимать различия гораздо легче.

В то же время, поскольку большинство людей оказываются в этом круге благодаря нашей деятельности, а деятельность обязана быть рациональной и продуктивной, непонятно, зачем нам приятельствовать с сильно отличающимися от нас людьми. Вот почему в этом круге у большинства деловых людей оказываются те, чья деятельность либо схожа, либо комплементарна, – например, коллеги, партнеры, конкуренты, подрядчики, клиенты. Вот и приходится деловым людям размышлять о развивающих отношениях только в терминах «Кто мощнее меня?». Думать «Кто совсем непохож на меня?» – гораздо сложнее.

Именно в такую ловушку нередко попадает деловой человек: он фокусируется на том, что строит отношения почти исключительно с другими деловыми людьми.

Где предприниматели ищут друзей? В деловых сообществах, на образовательных программах для управленцев, профессиональных конференциях, спортивных соревнованиях и в других местах – чаще всего это места «для своих». А найдя своих, бизнесмены начинают делать с ними то, что умеют лучше всего, – бизнес. Отсюда и возникают вполне закономерные классификации друзей, ориентированные на то, с кем можно делать бизнес, а с кем нет.

А что, если дружить не только с бизнесменами, но также и с теми, кто не имеет к бизнесу никакого управления? Не снимет ли это противоречие между бизнесом и дружбой?

Что, если начать с того, чтобы хоть какая-то часть приятельского круга состояла не из полезных деловых контактов? Разве не будет полезно собственнику, скажем, строительной компании обрести хотя бы нескольких хороших приятелей из таких сфер, как искусство, литература или журналистика? Если этот собственник совсем далек от гуманитарных областей, пусть это будут физика, химия, биология, математика или геология. И это не подходит? Как насчет спорта, медицины и так далее? Но только так, чтобы эти приятельские отношения служили не практической деловой пользе, а общему развитию кругозора. А еще, каким бы странным это ни показалось для рационального и продуктивного предпринимательского мышления, – что, если попробовать близко дружить с тем, кто ничего не понимает в бизнесе и управлении? Вдруг это окажется очень интересной идеей? Предлагаю тебе подумать об этом, дорогой читатель.

Ирония заключается в том, что успешные предприниматели много знают о человеческом капитале и прекрасно понимают ценность разнообразия внутри своих команд. Они умеют делегировать и доверять, умеют соединять в один коллектив людей разных калибров, профессий, темпераментов и даже культур. Именно присутствие в коллективе тех, кто отличается от них и кто сильнее их, и отличает успешных деловых людей. Но, формируя свой дружеский круг, эти же деловые люди, как правило, ищут друзей среди других предпринимателей.

Ведь кто, как не они, должны понять меня? Они же свои. Среди них я точно могу найти друзей. Которые, конечно, еще могут стать и просто полезными деловыми связями… Ну это так, чтобы сразу двух зайцев…

Поистине, чтобы знакомиться и приятельствовать с теми, кто не похож на нас, необходимо усилие. Насущность таких связей, конечно, нужно осознать. Но эти отношения могут стать очень ценной инвестицией – и в деловом, и в личностном смысле.

Все переплетено

Итак, мы выяснили, в чем плюсы и минусы сосредоточенности на «своих». Но давайте все-таки вернемся к классификации нитей дружбы. За счет чего мы сближаемся с другими людьми? Что «цепляет» нас в потенциальных друзьях? И если для начала дружбы нам необходимо и что-то общее, и что-то отличное, то не связана ли степень силы нашей дружбы с количеством нитей, которые нас связывают?

Робин Данбар выделяет семь ключевых факторов, которые влияют на то, станем мы приятелями, товарищами и друзьями или нет. У людей много шансов подружиться, если они:

● говорят на одном языке (или диалекте);

● выросли в одной местности;

● имеют схожие образование и профессию;

● имеют общие интересы и увлечения;

● разделяют моральные, религиозные и (или) политические взгляды друг друга;

● обладают сходным чувством юмора;

● и, внимание, имеют одинаковые музыкальные вкусы!

Первое, что бросается в глаза, – это то, насколько первые три критерия (язык, местность, образование и профессия) тесно связаны с социально-демографическими характеристиками человека, к которым также можно отнести пол, возраст, семейный статус, этническую принадлежность, уровень дохода и многое другое. И хотя восприятие человека через эти критерии несколько упрощает и уплощает его портрет, во многом эти факторы действительно делают нас нами.

Если составить социально-демографический профиль автора этой книги, получится вот что:

Мужчина 50 лет или старше, женат, отец более чем одного ребенка, доход выше среднего, проживает в Москве. Занимался бизнесом. Является индивидуальным предпринимателем. Водит автомобиль. Владеет недвижимостью. Жил в нескольких странах. В данный момент связан со сферой образования. Пишет и публикует книги. Выступает, читает лекции, проводит тренинги. Консультирует предпринимателей. Любит отдых на природе. На маркетплейсах покупает книги, туристические принадлежности и рабочие инструменты.

На самом деле это лишь малая часть информации, которую получит любая социальная сеть, в которой я буду общаться, любой банк, чьей картой я буду расплачиваться, или любой мобильный оператор, предоставляющий мне телефонный номер и возможность пользоваться интернетом. К примеру, самая популярная соцсеть хранит до 52 000 различных показателей (так называемых data points) каждого подписчика, на которых алгоритмы платформы основывают как свои коммерческие товарные предложения, так и «некоммерческие» предложения (например, добавить кого-то в список подписчиков или друзей).

Социально-демографические параметры – это наше место в «матрице», наш профиль, который отражает то, чем мы занимаемся, чем увлекаемся, как воспринимаем мир и с кем общаемся. Из «соцдема»[167] особенно не выпрыгнешь – я уже не стану моложе, не сменю пол (заявляю об этом со всей уверенностью) и не смогу отказаться от своего жизненного опыта и любимых увлечений. А даже если что-то изменится – например, если я неприлично разбогатею, – Большой Брат скорректирует данные, разместит меня в новой клеточке матрицы и начнет применять ко мне новые алгоритмы. Главное – мой соцдем-портрет позволяет предположить, с кем мне будет легче найти общий язык, – принцип гемофильности и статистика сделают свое дело.

Но что, если мы хотим выйти за пределы этой соцдем-матрицы? Что, если мы готовы общаться и дружить с людьми другого возраста, другой профессии, другой культуры?

Тогда принципиальную роль сыграют другие факторы, которые я указал в списке нитей, – интересы, увлечения и взгляды. Именно эти «мягкие» факторы позволяют нам преодолевать «жесткие» социально-демографические рамки, такие как пол, возраст и семейный статус. Интересы, увлечения и взгляды – это очень важные нити, связывающие людей даже в случае значительных соцдем-различий.

Например, в соответствии с соцдем-параметрами у меня вряд ли будет что-то общее с пожилой женщиной из Уфы, товароведом на пенсии… Или с 20-летним студентом-ветеринаром из Тегерана… Но если окажется, что с пенсионеркой меня объединяет увлечение древнегреческим, а с иранским студентом – страсть к онлайн-шахматам, все может измениться.

Вот почему ученые выделяют два типа гемофильности:

● Гемофильность статуса (status homophily), основанная на базовых социально-демографических жизненных обстоятельствах. По этому принципу нас объединяет с другими людьми то, кем мы являемся в соцдем-матрице общества, в котором мы живем, – пол, возраст, профессия и прочее.

● Гемофильность ценностей (value homophily) объединяет нас с теми, кто разделяет наши интересы, увлечения и взгляды. По этому принципу мы окружаем себя людьми, с которыми у нас есть что-то общее, выходящее за базовые критерии общественной матрицы, – убеждения, верования и прочее.

Юмор, или Что выдает в рыбаке рыбака?

Юмор действительно играет важную роль в том, с кем мы дружим.

Интересный эксперимент[168], проведенный учеными из Оксфордского университета, наглядно демонстрирует эту связь. В рамках исследования был составлен список из 18 известных английских шуток, восприятие которых было неоднозначным: одни люди находили их очень смешными, а другие – нет. Отбор этих шуток был предварительно проведен на тестовой группе, чтобы сформировать своего рода классификацию типов чувства юмора.

В основной фазе исследования участвовали взрослые сотрудники британских компаний, которых попросили выбрать из предложенного списка понравившиеся им шутки. А спустя две недели этим же участникам предложили ознакомиться с профилями типов чувства юмора других участников исследования, составленными на основании их отношения к тем же шуткам. Участникам предлагалось оценить, насколько хорошо, по их мнению, они поладили бы с каждым из этих людей и кто из них мог бы стать их приятелем, товарищем или даже другом.

Участники эксперимента не знали, что все показанные им профили были основаны на их же собственном портрете и представляли спектр от почти идентичного чувства юмора (на 90 % совпадающего с их собственным профилем чувства юмора) до почти противоположного (профиль чувства юмора респондента был изменен на 90 %). Особым фокусом исследования стал вопрос, как схожесть чувства юмора влияет на проявление альтруизма – качества, столь необходимого для формирования дружеских связей.

Результаты эксперимента оказались весьма предсказуемыми и выразительно однозначными: чем более похожее чувство юмора было описано в предложенном профиле, тем выше респонденты оценивали шансы такого человека стать их приятелем, товарищем или даже другом и тем больше альтруизма были готовы проявить по отношению к нему.

Эти выводы вовсе не означают, что друзей в первую очередь стоит искать среди аудитории любимого стендап-комика. Но они иллюстрируют, насколько значительна роль схожести чувства юмора в создании крепкой связи между людьми. Ведь юмор – это не просто способ развлечься и расслабиться (дружить ради удовольствия), это один из ключевых маркеров схожести мировоззрения, социального поведения и интеллекта двух взрослых, сформировавшихся личностей. Поэтому запомните: шутки – дело серьезное! Их влияние на наше социальные связи гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.

Схожее чувство юмора – это своего рода тест на совместимость, которую мы подспудно ищем. И если человек смеется там, где смеемся мы, и шутит так, что и нам смешно, над ним словно загорается яркий неоновый знак: «Я свой!» В такой момент даже малознакомый человек вдруг может стать ближе, понятнее и обаятельнее. Рыбак рыбака видит издалека!

Смех служит не только путеводной звездой для поиска потенциальных друзей, но и играет важную роль в процессе самораскрытия человека в отношениях[169]. В общении с близкими нам людьми смех запускает в нашем организме выброс так называемых опиоидных пептидов[170]. Эти нейрохимические вещества (например, эндорфины) не только являются мощным анальгетиком, но и имеют прямое отношение к формированию наших эмоций, мотивации и поведенческой привязанности. Это делает схожий взгляд на юмор мощнейшим компонентом дружбы, ведь смех действует по тому же принципу, что и наркотики: он стимулирует выработку веществ, вызывающих чувство радости и расслабления. А ты замечал, дорогой читатель, как приятно бывает просто от души посмеяться в компании друзей?

Эти же вещества, благодаря их мощному анальгетическому эффекту, уменьшают уровень физической боли и ускоряют восстановление организма после болезни или травмы. И это не красивая метафора, а абсолютно проверенный научный факт.

Дружеский юмор, заливистый и бесшабашный смех – невероятно эффективный природный механизм сближения людей, настолько полезный для нашего физического и психического здоровья, что он буквально делает дружбу заведомо выгодным для нас предприятием, даже невзирая на высокие эмоциональные затраты.

А теперь задумайся, читатель: когда ты в последний раз до колик смеялся со своими друзьями? Если с этого момента прошло слишком много времени, настоятельно советую не откладывать и прямо сейчас написать другу, с которым ты всегда был на одной волне: «Дорогой, я соскучился! Давай встретимся и вместе посмеемся!»

Музыка нас связала

«Ну, хорошо, – скажет читатель, – со смехом понятно, но как связаны дружба и музыкальные вкусы?» Такая связь есть.

Речь идет о том, какие общие черты влияют на то, с кем из незнакомцев мы захотим установить связь или с кем из наших новых знакомых мы захотим познакомиться поближе. Если у незнакомца те же музыкальные вкусы, что и у вас, то вы с гораздо большей вероятностью захотите познакомиться с ним, а потом увидите в нем многообещающую перспективу стать вашим приятелем, товарищем и, возможно, другом. В России таких исследований не проводилось, но в одной работе[171] британского экспериментального психолога есть интересные выводы о важности общего музыкального вкуса.

Для проверки того, может ли сходство различных поведенческих черт влиять на степень привлекательности людей друг для друга, был использован индивидуальный подход. Участников познакомили с рядом потенциальных новых знакомых, с которыми у них было разное количество общих черт, и задали ряд вопросов, чтобы определить, насколько положительно они относятся к каждому человеку. Неожиданно для самих исследователей участники (мужчины и женщины в возрасте 40–45 лет) чаще всего выбирали общий музыкальный вкус. Второе место заняло сходство политических взглядов, а третье и четвертое – религиозная принадлежность и этические принципы.

Я не склонен придавать слишком серьезное значение этому исследованию – в конце концов, оно проводилось в обществе, своей культурой существенно отличающемся от нашего. Да и количество респондентов было небольшим – всего около 400 человек. И вдруг все они были меломанами…

Но если говорить серьезно и абстрагироваться от того, что ответила эта группа британцев, или от того, какие конкретные общие черты влияют на привлекательность в том или ином обществе, то выводы из этого эксперимента напрашиваются интересные.

Как пишет сам автор исследования, важно следующее: вера, что кто-то понравится нам из-за большего количества общих нитей (черт), и предположение, что с этим человеком нам будет более комфортно общаться, вероятно, являются ключевыми мотиваторами для инициирования знакомства и для последующего приглашения стать приятелем или товарищем.

Больше нитей – крепче связь

Чем больше общих черт – нитей дружбы – обнаружится у нас с другим человеком, тем с большей вероятностью он начнет центростремительное движение по нашим кругам близости.

Робин Данбар описывает это так:

Чем больше из этих черт вы разделите с кем-то, тем больше времени вы будете готовы потратить на него, тем более эмоционально близкими вы будете чувствовать себя по отношению к нему, тем ближе он будет находиться к вам в слоях вашей социальной сети и с тем большей готовностью вы будете помогать ему, когда потребуется ваша помощь. И тем больше вероятность, что он поможет вам. Люди, похожие друг на друга, действительно собираются в стаи. Мы склонны тяготеть к тем, с кем у нас больше общего. Нам, как правило, нравятся люди, которые более похожи на нас. Фактически каждый из наших кругов близости эквивалентен определенному количеству общих нитей[172].

Мы инвестируем время и усилия в знакомство с теми, кто кажется нам привлекательным. Познакомившись и убедившись в том, что мы не ошиблись, мы не прочь сократить дистанцию и попробовать стать ближе. А кто кажется нам привлекательным? Правильно, как мы теперь знаем, таковыми мы считаем тех, с кем имеем общие черты. Именно с ними мы и натягиваем нити дружбы – сначала слабые, проверочные, потом – сильнее и сильнее.

С людьми в каждом круге близости нас объединяет некоторое количество общих нитей – общих характеристик, проявленных в отношениях. Как считает ученый, в круге «семья» собираются люди, с которыми нас объединяют шесть или семь нитей, в круге «друзья» – пять или шесть, в круге «товарищи» – три или четыре, в круге «приятели» – две или три, а в кругах «знакомые» – всего одна или две нити.

Рис. 14. Количество общих нитей в кругах близости

Предлагаю задуматься о том, сколько нитей связывает тебя, дорогой читатель, с людьми, входящими в твои круги. Есть ли в близком дружеском круге человек, с которым протянуты всего одна или две нити? Если да, то, может быть, отношения с этим человеком пока не стоит воспринимать как близкую дружбу? А может быть, в круге товарищей давно заждался тот, с кем общих нитей намного больше, чем с другими товарищами, а значит, возможно, ему пора в круг близких друзей?

Эта более научная классификация, чем та, о которой я рассказал в предыдущей главе, нравится мне тем, что она ориентирована не столько на вопрос: «Что мы с моими друзьями делаем вместе?» – сколько на вопрос: «Как мне стоит наращивать количество нитей и переплетать их, чтобы повысить вероятность обретения близких друзей?» Мне кажется, что классификация, ориентированная на сближение через подбор разных нитей дружбы, вполне практична.

Но как бы ты, дорогой, читатель, ни решил классифицировать своих друзей – по-научному или по-предпринимательски, – помни главное: чем больше нитей натянуто между тобой и другим человеком, тем больше вероятность возникновения близкой дружбы. А если она и не возникнет, если отношения остановятся на уровне товарищества или приятельства, то это тоже прекрасно, – ведь ваша связь будет основана не только на деловой пользе, не только на базовых соцдем-параметрах, но и, возможно, на таких более глубоких вещах, как интересы, увлечения, убеждения, взгляды и верования.

И, может быть, тогда сбудется аристотелевское пожелание предпринимателям: в бизнесе – уметь «дружить ради пользы», а в остальной своей жизни – дружить не только ради удовольствия, но и ради самой дружбы, то есть любить своих друзей самих по себе. Ведь только такая дружба – настоящая!

Главное в этой главе

■ Еще Платон считал, что сходство между людьми порождает дружбу. Люди в нашем окружении похожи на нас самих – и часто чем они ближе, тем больше сходства.

■ Ученые используют термин «гемофильность», что дословно означает «любовь к похожим». Эта концепция описывает склонность человека общаться с теми, кто подобен ему.

■ Сходство между людьми – хорошее основание для связи между ними. Принцип гемофильности является основным механизмом организации социальных связей.

■ Мы одновременно тянемся и к тем, кто похож на нас, и к тем, кто отличается от нас. Неоднозначность и противоречивость человеческой социальности зиждется на этом парадоксе.

■ Поиск «своих» может привести нас и в хорошую, и в плохую компанию. Окружение человека – основополагающий фактор его развития.

■ Гемофильность может тормозить развитие. Сильное окружение – это когда есть и те, кто сильно отличаются от нас, и те, кто похож на нас, но достиг более высокого уровня знаний, умений, талантов, успеха.

■ Где можно найти хорошее место для таких развивающих связей? В дружеском кругу – вряд ли, в приятельском кругу – да!

■ По мнению некоторых ученых, основными факторами (нитями) сближения людей являются общие или похожие язык, место проживания, образование и профессия, интересы и увлечения, взгляды, чувство юмора и музыкальный вкус.

■ Схожее чувство юмора – мощный компонент дружбы, ведь смех стимулирует выработку веществ, вызывающих у человека чувство радости и расслабления.

■ Единственное, что может связать дружбой двух людей, совершенно непохожих друг на друга базовыми соцдем-признаками (пол, возраст, профессия, язык, прочее), – это интересы, убеждения и взгляды.

■ Чем больше нитей связывает нас с человеком, тем больше шансов на возникновение близких отношений.

Упражнение

Проанализируйте, какие нити (критерии общности, сходства, похожести) связывают вас с несколькими близкими друзьями, товарищами и приятелями.

Если вам придут в голову дополнительные нити (помимо указанных), добавьте их в список.

Можете воспользоваться формой, приведенной ниже.

Глава 14

Как дружит наш мозг

Дружба – это одно из самых ценных проявлений нашей социальной активности, «вишенка на торте» наших взаимодействий с другими людьми. Но прежде чем наши отношения с другими людьми станут по-настоящему дружескими, они должны начаться знакомством, а потом пройти стадии приятельства и товарищества. В этом смысле эта глава больше, чем другие, ориентирована на разговор не столько о близкой дружбе, сколько о человеческой социальности в целом.

Говоря о взаимодействии людей друг с другом, важно хотя бы кратко остановиться на понятии социального интеллекта.

Социальным интеллектом принято называть совокупность способностей человека, определяющую успешность его межличностного взаимодействия с другими. Это способность понимать собственное поведение и поведение других людей и умение действовать в соответствии с различными социальными ситуациями.

«Подождите, – скажет подготовленный читатель, – а как же эмоциональный интеллект? Разве не он является основанием для взаимодействия людей друг с другом?» – «Не совсем», – ответят некоторые крупные ученые.

Не буду слишком вдаваться в подробности (эта тема тянет на отдельную книгу), но приведу экспертное мнение: социальные способности человека, а значит, и коммуникации на рабочем месте, нельзя объяснить только через призму эмоционального интеллекта, как это принято сегодня – например, в корпоративной среде. Поэтому все чаще используется понятие социального интеллекта, которое включает в себя эмоциональный интеллект, но не исчерпывается им:

Эмоциональный интеллект, понимаемый большинством специалистов как способность человека адекватно выражать собственные эмоции, понимать эмоции и мотивы поведения других людей, как способность к познанию собственной эмоциональной сферы и социальных явлений, выступает в качестве важнейшей составляющей социального интеллекта и является фундаментом социальной компетентности личности[173].

Важно то, что социальный интеллект можно развивать, укреплять, как мышцу, даже в зрелом возрасте. И понимание (хотя бы самое базовое) того, каким образом наш мозг формирует и поддерживает способность к взаимодействию с другими, может помочь нам строить отношения разной степени близости, включая, конечно, и близкую дружбу. В этой главе я предлагаю обратиться к науке и познакомиться с достижениями нейробиологов, нейропсихологов и нейросоциологов. Современные открытия в этих дисциплинах невероятно интересны тем, что проливают свет на многие тайны человеческих отношений.

Социальная боль, или «Нервы – это не болезнь»

В вышедшем недавно успешном сериале «Лихие», рассказывающем о разгуле преступности в России 1990-х годов, есть сцена, показавшаяся мне важной. Главный герой не от хорошей жизни ввязывается в криминал, становится киллером и вовлекает в эту «работу» своего сына-подростка. А сцена такая: после соучастия в первом убийстве мальчик проходит через мощнейший нервный срыв. Он говорит отцу, что мать советует ему «лечить нервы». Отец отвечает на это фразой, которая, по сути, отражает мышление целого поколения: « Нервы – это не болезнь. Ты должен сам с собой справиться».

Эти слова очень точно описывают среду и время, в которых росли многие из нас. Наши отцы и деды действительно почти ничего не знали о природе эмоций и их значимости для психического здоровья, считая, что эмоции не важны. Это представление передавалось в нашей стране из поколения в поколение, именно оно лежало в основе нашего понимания, что такое человек и как должны складываться отношения между людьми. Мы росли в культуре, где каждому полагался «вместо сердца – пламенный мотор»[174]. Считалось, что мужчина должен подавлять или игнорировать свои эмоции и чувства. Сегодня мы знаем, что эмоции – важнейшая часть человеческой личности, умение их принимать и работать с ними – залог нашего здоровья и гармонии в межличностных отношениях.

Приведенная выше сцена из сериала поднимает важные вопросы. Какое место в нашей жизни занимают душевные переживания? Как хорошо мы умеем их различать, понимать, проводить сквозь себя? Насколько мы умеем поддерживать друзей и близких и понимаем ли, как это важно для качества межличностных отношений?

Отец проигнорировал психологическую боль сына. Не совершать такую же ошибку в отношениях с близкими и друзьями нам поможет знание одного простого факта: душевная боль эквивалентна физической. Практически каждый язык, описывая душевные страдания, пользуется терминологией телесной боли. В русском языке можно вспомнить такие выражения, как «разбитое сердце», «сердечная рана», «душевная боль», «измученное сердце», «любовные страдания», «моральная травма».

Вы никогда не задумывались о том, почему мы говорим о психологических переживаниях теми же словами, которыми описываем физические страдания?

Американский социальный психолог Наоми Эйзенбергер изучала реакцию мозга на социальную боль – расставание с партнером, исключение из сообщества, конфликт с родственником или другом. Участников эксперимента просили сыграть в простую онлайн-игру: три персонажа перекидывали друг другу мяч. Изначально игра была честной – все участники были задействованы в равной степени. Однако спустя пару минут два игрока – на самом деле это были внутриигровые алгоритмы – начинали передавать мяч друг другу, полностью игнорируя третьего участника, человека, над которым и ставился эксперимент. Участники эксперимента надевали шлем с датчиками активности головного мозга, и анализ информации с датчиков показал интересные результаты.

Социальное отторжение, которое участники переживали, когда их исключали из игры, вызывало у них сильные негативные эмоции, и оказалось, что мы фиксируем и психологическую, и физическую боль одним и тем же участком мозга, а именно передними поясной и островковой зонами!

Психологическая и физическая боль фиксируются одними и теми же зонами мозга и ощущаются почти одинаково.

Я понимаю, что специалист, читающий эти строки, может вознегодовать, ведь я сильно упрощаю картину – на самом деле ощущения физической и психологической боли как бы накладываются друг на друга. Но это не меняет сути: боль от психологических переживаний приносит нам страдание, вполне сопоставимое с физической болью. Психологическая, социальная и физическая боль одинаково мучительны!

Автор исследования говорит об этом так:

Обычно мы воспринимаем физическую боль как «реальную» и часто отвергаем социальную боль как «психологическую», но связь между этими двумя видами боли предполагает, что каждое из этих восприятий верно лишь наполовину. Физическая боль – это глубоко психологический феномен, который может изменяться в зависимости от ожиданий, настроения и внимания. Точно так же социальная боль – это глубоко биологический феномен, который был заложен в нашем мозге и теле за миллионы лет эволюции из-за решающей роли, которую он играет в нашем выживании[175].

Эмоциональная боль заслуживает внимания.

Не стоит обесценивать эмоциональные переживания наших близких, как это сделал герой сериала «Лихие». Такое отношение нередко свойственно отцам по отношению к сыновьям, но и всем остальным оно может мешать любить близких людей, включая друзей.

Если у нашего друга болит что-то в душе – напомню, что слово «психика» произошло от древнегреческого «псюхе», то есть «душа», – то, может быть, стоит отнестись к нему так же, как если бы он испытывал физическую боль? Тем более что разделить душевную боль другого человека гораздо проще, чем физическую, а значит, вполне реально облегчить его состояние, всего лишь проявив немного сочувствия и заботы.

Но наш социальный мозг не только чувствует, он еще и считает.

Ментализация

Что мы имеем в виду, когда говорим, что какой-то человек «разбирается в людях»? Что именно это значит? Это биологически обусловленная когнитивная способность – или приобретенная «чуйка»? Как оценить, насколько мы разбираемся в других людях? И можно ли развить этот навык во взрослом возрасте?

Что, если умение разбираться в людях – это не просто способность определить, насколько человек умен, профессионален, порядочен и приятен, но и ответить себе на такие более фундаментальные вопросы о нем, как: чего от него ждать при общении, о чем он думает, чего хочет, что чувствует, во что верит?

Для начала стоит сказать, что есть прямая связь между умением разбираться в других людях и разбираться в самом себе. Еще в середине XVII века английский философ Томас Гоббс писал об этом так:

…В последнее время широко пошла в ход поговорка, что мудрость приобретается не чтением книг, а чтением людей… Есть, однако, другая поговорка, которую в последнее время перестали понимать и, следуя которой… люди, если бы они дали себе труд, могли бы научиться читать друг друга. Это именно афоризм nosce te ipsum (познай самого себя). Смысл этого афоризма сводился… к тому, что всякий, кто будет смотреть внутрь себя и соображать, что он делает, когда он мыслит, предполагает, рассуждает, надеется, боится и так далее, и по каким мотивам он это делает, будет при этом читать и знать, каковы бывают при подобных условиях мысли и страсти всех других людей[176].

В конце 1980-х годов британский клинический психолог Питер Фонаги разработал концепцию теории разума, которую он назвал «ментализация» (mentalizing – «чтение мыслей, понимание ментальных состояний»). В России эту теорию, ставшую основополагающей для понимания нашей способности к межличностному взаимодействию, называют «модель психического развития человека» или просто «модель психического», но название «ментализация» кажется мне более интуитивно понятным, и дальше я буду пользоваться именно им.

Если коротко, то ментализация – это инструмент, который позволяет нам прогнозировать и объяснять поведение людей через понимание их мнений, чувств, намерений, желаний, убеждений и взглядов, которыми они руководствуются в своих действиях. Общаясь с другим человеком, мы неосознанно воссоздаем в своем уме конструкцию его разума, строим собственную теорию или модель того, как он мыслит и что собирается делать, – отсюда и термины «теория разума» и «модель психического».

Разумеется, чем ближе наша связь с человеком, тем более объемным и проработанным выглядит наше представление о его мышлении, тем полнее наша модель. Чем слабее наша связь, чем меньше мы ментализируем, тем более поверхностно наше понимание человека – всего лишь одна или две гипотезы из разряда «Кажется он не умеет логически мыслить», «Кажется он нервничает» или «Кажется он так говорит, потому что верит в бога».

Но не бывает такого, чтобы, взаимодействуя с кем-то хоть сколько-нибудь серьезно, мы совсем не пытались бы понять, что за человек перед нами! Абсолютно все наши социальные связи требуют от нас хотя бы минимальных затрат когнитивной энергии – вот одна из причин того, почему в среднем нас хватает лишь на 150 человек.

Разрешите привести один реальный случай, произошедший со мной не так давно. Мой хороший знакомый Роман рассказал мне, что давно пытается выстроить дружеские отношения с другим моим хорошим знакомым, Андреем. Они оба – предприниматели, с недавнего времени достаточно плотно сотрудничающие по совместному проекту. Их сотрудничество сложилось достаточно быстро, и Роман поймал себя на том, что искренне симпатизирует Андрею и хотел бы подружиться поближе. На момент нашего разговора Роман уже приложил немало усилий: звал Андрея в ресторан, приглашал сходить в баню, предлагал вместе сыграть в теннис. Однако Андрей всякий раз вежливо отказывался, ссылаясь на занятость, и доброжелательно держал дистанцию.

– Как ты думаешь, почему он так себя ведет? – спросил меня Роман.

Он был искренне озадачен и абсолютно не понимал причин этой ситуации. Я знал обоих достаточно хорошо, чтобы у меня сразу возникла гипотеза о возможной причине. И, обдумав этот разговор, я понял, что объяснить Роману свою гипотезу будет не только полезно для него самого, но и вполне корректно по отношению к Андрею. При следующей встрече я спросил Романа:

– Ты в курсе, что Андрей – глубоко верующий человек?

– Нет, я понятия об этом не имел! Мы никогда не говорили на такие темы, – удивился Роман.

Он с изумлением слушал мой рассказ о том, что Андрей глубоко, но совершенно не демонстративно религиозен. Что он каждое утро молится, почти ежедневно читает Библию и часто ходит на богослужения. При этом Андрей не афиширует свои религиозные взгляды – особенно в компании людей, которые легко и естественно позволяют себе алкоголь, острые шутки и нецензурные выражения. Роман подтвердил:

– Ну да, я такой, какой есть. Я веду себя так со всеми.

Мой собеседник начинал понимать, что его манера общения и стиль поведения могли быть некомфортными для человека других ценностей и взглядов.

В главе «Нити дружбы и кружево судьбы» мы говорили, что взгляды на мораль, религию, этику – это нити, которые могут соединять людей. Но если вместо схожести мы обнаруживаем здесь такие различия, которые вступают в прямое противоречие с нашими взглядами и приносят нам дискомфорт, то ткань близкой дружбы, скорее всего, не сложится, даже если другие нити – например, совместная деятельность – достаточно крепки.

Но вернемся к моему собеседнику. Сказать, что Роман был удивлен, – значит не сказать ничего. Он не только не догадывался о религиозности Андрея, но и не мог догадаться – этой опции просто не было на его «радаре», поскольку он никогда не общался близко с теми, кто еженедельно посещает богослужения. Ему также было сложно понять, почему Андрей ни разу не заговорил о своей вере.

Возможно, Роман и сам не раз оказывался в ситуации, когда ему не хотелось рассказывать о себе кому-то с существенно отличающимися взглядами на жизнь. Получается, что различия в широте кругозора, ограниченная наблюдательность, различия в стилях общения, да и простое непонимание того, что за поведением человека могут стоять отличия во взглядах и убеждениях, зачастую приводят к тому, что мы не понимаем действий и реакций другого человека.

Чем беднее «социальный радар» человека, тем сложнее ему понять причину, по которой другие люди держат дистанцию.

К счастью, Роман все понял правильно, но ведь бывает и так, что мы не понимаем, почему человек не отвечает взаимностью на наше предложение дружбы, и в результате раздражаемся, обижаемся, осуждаем его – или даже совершенно напрасно корим себя.

Тест Салли и Энн: секреты ментализации

Интересно, что специалисты всерьез начали изучать способность человека к пониманию чужих мыслей и чувств, когда психиатры взялись за изучение детского аутизма. Многие ученые столкнулись с тем, что дети с аутическими чертами испытывают трудности с ментализацией – умением осознавать желания, намерения и эмоции других людей и «примерять» их на себя для моделирования чужого разума. Это открытие стало важнейшим шагом для создания методик обучения, развития и поддержки людей с расстройствами аутистического спектра.

Ментализация критически важна для всех аспектов нашего социального взаимодействия, для любых коммуникаций с другими людьми. Она важна настолько, что этот навык мы осваиваем уже в раннем детстве, всю жизнь продолжая оттачивать и совершенствовать его. Базовая способность различать собственное знание о мире и то, что знают или думают другие люди, формируется у ребенка к 4–4,5 годам. Чтобы определить, развита ли эта способность, принято использовать тесты, один из которых называется «Тест Салли и Энн». Если у вас есть дети от трех до пяти лет, попробуйте провести с ними этот тест (рис. 15).

Вам нужны две куклы – ученые дали им имена Салли и Энн, но, конечно, можно использовать и другие. Покажите ребенку, как они играют с мячиком и двумя коробками – например, черной и белой. В какой-то момент Салли кладет мячик в черную коробку и выходит из комнаты. Пока Салли нет, Энн берет мячик и перекладывает его в белую коробку. Когда Салли возвращается в комнату, спросите ребенка: «Как ты думаешь, где Салли будет искать мячик?»

Ребенок в возрасте трех лет почти наверняка укажет на белую коробку, потому что знает: теперь мячик находится там! Малыш старше 4–4,5 лет, скорее всего, укажет на черную коробку. Почему? Потому что он знает, что Салли не знает, что Энн переложила мячик в белую коробку! А значит, Салли будет искать мяч там, куда она сама положила его, то есть в черной коробке!

Переход к способности понять, что у других людей могут быть отличные от твоих мысли и убеждения – пусть даже и ложные (Салли думает, что мяч в черной коробке, но она ошибается), – является огромным скачком в развитии интеллекта ребенка.

Рис. 15. Тест Салли и Энн

Что скрывается за этим скачком? Маленький ребенок не видит разницы между собственным и чужим мышлением: ему кажется, что все знают то, что знает он, и думают так же, как он. Он эгоцентричен – не может встать на точку зрения другого. Осознание, что точка зрения других людей может отличаться от твоей, – ключ к более сложному мышлению. Оно дает ребенку доступ к тому, что мы называем ментализацией или моделью психического – умению строить гипотезы о мыслях и чувствах других людей.

Скажи мне, кто твой друг

Ментализация – это не просто когнитивная игра, это важнейшая основа нашего социального интеллекта. Она позволяет нам не только слышать слова, но и читать лежащие за ними скрытые смыслы, подключая к восприятию человека выражение его лица, интонацию, действия, возможные мотивы и эмоциональное состояние. Это своего рода пароль, шифр, ключ, который открывает нам двери в человеческое общество: без него невозможны эмпатия, сопереживание другим людям, управление нашей бесконечно сложной и запутанной сетью взаимоотношений со своим окружением – друзьями и врагами, коллегами и конкурентами, соратниками и завистниками, родственниками, возлюбленными, наставниками и так далее. Российские психологи Сергиенко, Уланова и Лебедева пишут об этом так:

Модель психического можно рассматривать как основу социального познания. Взаимодействие между людьми невозможно без понимания психического состояния Другого (мыслей, убеждений, верований, намерений, желаний, эмоций) и способности смотреть на событие с разных точек зрения: сопоставлять модель психического в актуальной ситуации свою и другого человека. Именно способность понимать психические состояния помогает людям исследовать окружающий мир и проявлять более продуктивную активность. Внешне наблюдаемые компоненты человеческого поведения играют лишь малую роль в процессе социальных взаимодействий между людьми. Человеку необходимо интерпретировать психические состояния другого человека[177].

Вдумчивый и подготовленный читатель уже мог догадаться, что эту способность вполне справедливо можно называть рефлексией. Да, это она и есть. Конечно, рефлексию принято прежде всего относить к себе, и не всякая рефлексия – это ментализация. Но всякая ментализация – точно рефлексия, ведь психологи отмечают, что в процессе межличностного общения рефлексия нужна нам не только для того, чтобы смотреть на себя, но также и для того, чтобы анализировать партнера по общению, осознавать его отношение к нам.

Я уже говорил, что психологи начали изучать ментализацию сравнительно недавно, но очевидно, что философы задавались этим вопросом гораздо раньше – когда психологов еще не было. Достаточно вспомнить Cogito ergo sum – «Я мыслю, следовательно, я существую», знаменитый философский тезис Рене Декарта, сформулированный им почти 400 лет назад. Говоря «я мыслю», Декарт имел в виду не только сугубо когнитивные процессы, но и рефлексию в целом – то есть способность человека осознавать как собственные мысли, представления, намерения, желания, чувства, тем самым отдавая себе отчет в том, что происходит в его сознании, так и свой социальный контекст – то, что происходит в ситуациях общения с другими людьми.

Можно ли взрослому развить навык ментализации? Да, можно, хотя это потребует серьезных усилий.

В американском фильме «Расплата»[178] с Беном Аффлеком в главной роли есть интересный момент. Главный герой Кристиан Вульф, математический гений, аудитор мафиозных кланов и профессиональный киллер, живущий с высокофункциональной формой аутизма (то есть с первой, или самой легкой, из трех в принятой международной классификации), попадает в тюрьму, где обретает старшего друга и ментора. Фрэнсис Сильверберг, легенда черного нала и специалист по отмыванию денег, известный от Монте-Карло до Лас-Вегаса, глубоко симпатизирует своему подопечному и не только учит его секретам обналички, но и помогает оттачивать простейшие социальные навыки. Ведь Кристиану, по его собственным словам, трудно общаться с людьми даже в тех случаях, когда он сам этого хочет.

Как проходило это обучение, демонстрирует одна из сцен фильма. Наставник и ученик сидят за тюремным столом и ведут диалог:

Фрэнсис. Слушай внимательно. Ню-ан-сы! Прислушивайся к тону моего голоса. Я говорю: «Ох, я постарел еще на год, даже не знаю, выберусь ли живым из этой чертовой камеры…» Ты отвечаешь…

Кристиан. Ты прав, Фрэнсис, тебе уже много лет, и ты не доживешь до того, как…

Фрэнсис. Нет, нет, нет, стоп, неправильно. Мы же два года зубрили каждую ночь, и что?.. Ты должен научиться!

Кристиан. Ты расстроен!

Фрэнсис. Я что?

Кристиан. Ты расстроен!

Фрэнсис. Именно так! Я расстроен! Молодец, хорошо, наконец-то…

«Это же обучение эмоциональному интеллекту», – скажете вы. Не совсем!

Ментализация – это способность понимать не только эмоции. Чтобы разбираться в людях, нужно также считывать их мысли, намерения, ожидания, желания, убеждения и даже верования. А для этого важно также понимать и социальную ситуацию, в которой происходит взаимодействие между людьми. А для понимания ситуаций требуется опыт. Именно поэтому многие программы обучения людей с аутическими чертами включают в себя методики, ориентированные не только на распознавание и понимание различных типов эмоций, но и на освоение таких навыков, как понимание механизмов получения информации, ментально-физическое распознавание, классификация социальных ситуаций и так далее.

Маскинг и компенсация

Почему я привожу в пример людей с расстройством аутистического спектра?

Во-первых, больше всего за последние десятилетия ментализацию изучали именно в связи с аутизмом. А во-вторых, все больше исследователей говорят о том, что, поскольку аутизм – это достаточно широкий спектр, количество людей, которым никогда не диагностировали аутизм, но у которых есть те или иные аутические черты, – гораздо больше, чем мы думаем. Даже очень небольшие трудности в социальном взаимодействии, повторяющиеся от раза к разу, на поверку могут оказаться аутическими чертами, пусть и проявляющимися в незначительной степени.

Приведу в качестве примера случай Владимира – успешного 40-летнего управленца, за плечами которого были впечатляющая карьера и множество успешно реализованных проектов. В определенный момент Владимир начал замечать, что его карьерный рост замедлился, а в сложных ситуациях внутрикорпоративной политики он все чаще чувствует себя в социальном смысле «не в своей тарелке». Конкуренция с коллегами давала не те результаты, на которые он рассчитывал, и в какой-то момент он признался себе: ему тяжело дается понимание того, что происходит вокруг.

Изначально Владимир пытался компенсировать это другими навыками: аналитикой, ораторским мастерством, способностью управлять крупными проектами, развитием лидерских навыков. Но постепенно он осознал, что давление лишь нарастает: вместо уверенности в своих силах он ощущал стресс, вместо легкости в общении – напряжение.

Владимир был достаточно смел и честен с собой, чтобы увидеть в этом параллель с тем, с чем сталкиваются люди с аутизмом. Они учатся взаимодействовать с окружающими через так называемый маскинг – накладывание «масок». Не имея возможности считывать контекст и чувствовать эмоции интуитивно, они осваивают необходимое поведение через логику, наблюдения и сценарии. Например, они заучивают, как нужно улыбаться, что сказать в той или иной ситуации, как правильно ответить. Этот процесс не становится для них естественным, как для нейротипичных людей, но позволяет успешно коммуницировать. Однако, как признают психологи, маскинг требует огромных усилий и истощает ресурсы. Владимир понял, что с ним происходило нечто похожее – в контексте внутрикорпоративной конкуренции за ресурсы ему приходилось маскировать свой стресс от непонимания обстановки и трудностей с принятием решений.

По совету своего коуча Владимир прошел диагностику у специалиста и узнал, что одна из причин его трудностей – низкий порог ментализации. Оказалось, что он очень неплохо считывал намерения и мотивы тех, с кем взаимодействовал один на один, но, когда в ситуации участвовали несколько коллег, связанных между собой запутанной сетью отношений, каждый со своим неявным интересом и эмоциональным подтекстом, Владимир начинал теряться. Ему было тяжело просчитывать «расклад сил», он допускал ошибки, нервничал и очень уставал. Можно сказать, что Владимир «здорово видел и знал, что он делал, но не видел и не знал, что делалось кругом»[179].

Диагностика у специалиста на предмет наличия аутических черт и признаков СДВГ[180] стала для Владимира настоящим откровением! Недаром говорят, что здоровых нет – есть недообследованные…

Владимир понял, что ему мешает определенная особенность его мышления. Он принял решение работать над собой, признав, что в определенных аспектах он, судя по всему, имеет кое-какие системные ограничения. Он осознал, что наряду с сильным логико-математическим и внутриличностным интеллектом у него «проседает» межличностный интеллект. Работа со специалистами и регулярные тренировки позволили Владимиру найти способ несколько усилить себя в социальном взаимодействии: где-то через составление своего рода библиотеки социальных сценариев, где-то через тренировку памяти, где-то через упражнения по развитию эмоционального интеллекта, где-то через освоение коммуникативных методик.

Но если даже люди с заметным расстройством аутистического спектра способны компенсировать заметные бреши в своей социальности, что говорить о тех, у кого есть только лишь небольшие щели.

Читаем мысли, покоряем этажи

Истории о том, как люди с ограниченными возможностями к ментализации учатся «читать мысли», существуют не только в кино. Один из реальных примеров – Темпл Грандин, одна из самых известных женщин с аутизмом. В детстве и юности она была настолько неспособна считывать и понимать человеческие эмоции и социальные ситуации, что сама назвала себя «антропологом на Марсе». Ей приходилось буквально заучивать правила коммуникации: направление взгляда, выражение лица, позу, приветствие и рукопожатие. Благодаря такой работе она смогла построить успешную карьеру – стала не только известным зоологом, но и ведущим мировым дизайнером оборудования для содержания скота. О ее жизни снят фильм[181], а ее книга[182], ставшая мировым бестселлером, издана и в России.

Пример этой женщины, как и множество других примеров, доказывает: социальный интеллект вполне можно тренировать. Ведь он критически важен для реализации в профессии и в жизни. Доктор психологических наук А. И. Савенков пишет об этом так:

В свою очередь, развитый социальный интеллект лежит в основе способностей человека успешно строить социальные взаимодействия, определяет готовность и способность творчески работать в команде, быть лидером и ведомым, обеспечивает то, что можно назвать социальной компетентностью[183].

Представьте, что способность понимать чужие мысли и намерения – это своеобразное здание, где на каждом следующем этаже уровень нашей способности разбираться в людях (ментализировать) выше, чем на предыдущем (рис. 16).

Давайте разберем этот механизм на примере влияния ментализации на карьерное продвижение в корпоративной среде:

Первый этаж: «Я знаю, что Александр знает Алексея».

Второй этаж: «Я знаю, что Александр знает, что Алексей доверчив».

Третий этаж: «Я знаю, что Александр знает, что Алексей верит Михаилу».

Четвертый этаж: «Я знаю, что Андрей знает, что Алексей верит Михаилу в том, что Михаил не хочет становиться генеральным директором».

Пятый этаж: «Я знаю, что Александр знает, что Алексей верит, что Михаил хочет, чтобы Эдуард стал генеральным директором».

Шестой этаж: «Я знаю, что Александр знает, что Алексей верит, что Михаил хочет, чтобы Эдуард стал генеральным директором, а тот, в свою очередь, убежден, что генеральным директором должен стать Олег».

И так далее…

Рис. 16. Уровни ментализации

На нижнем этаже мы фиксируем самые простые факты о наших партнерах по общению. Мыслить на этом уровне способны даже животные: собака знает, что хозяин, взявший поводок, намеревается с ней погулять.

Однако на следующих уровнях глубина рефлексии о чужих намерениях усложняется – люди способны понимать не только состояния другого человека, но и то, как он воспринимает третьих лиц и как будет действовать по отношению к ним, к тебе и к себе. И для того, чтобы добиваться социального успеха, нужно стремиться на верхние этажи ментализации.

Может показаться, что эта способность «ходить по этажам» слабо связана с реальной жизнью. Это неверно, поскольку такой навык дает весьма заметные преимущества. Георгий Щедровицкий очень жизненно говорит о мысленном моделировании действий другого человека, приводя пример из области спорта:

Что происходит, когда нападающий выходит один на один с вратарем? Первое, что он должен сделать, – это обмануть того. Нападающий размышляет: «Он думает, что я сейчас буду бить в правый нижний угол, – значит, я сейчас ударю в левый». Другой ход: «Он думает в этот момент, что я думаю, что он думает, что я ударю в правый угол. Но ударю я в левый…» Нападающий уже учел не только то, что вратарь думает, но и что тот думает по поводу того, что думает он сам. И это оказывается реальным фактором в ситуации[184].

Продолжая, Щедровицкий называет этот навык рефлексией:

Начинаются вот такие рефлексивные игры, рефлексивное управление, рефлексивная политика. Вводится понятие о «рангах рефлексии»: сколько этих «я думаю, что он думает, что я думаю». И вот эта компонента, учитывающая ранги рефлексии, определяет то, что мы называем тонкостью ума человека…[185]

Наверное, все понятно. Такая способность к мышлению, такое умение удерживать «этажи ментализации» или «ранги рефлексии» во многом предопределяет успех человека в социальном взаимодействии, особенно если это взаимодействие – коллективное! Присмотритесь повнимательнее к успешным бизнесменам, управленцам и политикам – вы удивитесь, насколько многие из таких людей способны удерживать длинные мысленные цепочки вроде «я знаю, что он знает, что тот знает…».

Не в этой ли способности кроется одна из главных причин успеха деловых людей? Возможно, так и есть.

Есть мнение, что существует шесть рангов рефлексии, шесть уровней ментализации и что средний нейротипичный взрослый человек, выросший в благополучной среде и получивший качественное образование, способен удерживать цепочку из четырех-пяти «этажей», но забираться на шестой способны лишь немногие. В то же время существуют авторитетные мнения, что количество этих «этажей» по определению не может быть ограничено – ведь пределы человеческого интеллекта неизвестны.

Горе от ума

Разумеется, существуют люди, которые используют свои высокие способности к ментализации во вред другим людям. В психологии есть понятие макиавеллизма – личностной черты, при которой человек со сниженной эмпатией, склонный к нарушению этических норм, манипулирует другими людьми и использует их в собственных целях.

А теперь представьте себе человека с высоким уровнем ментализации – способностью анализировать мысли, желания и намерения других людей, удерживая в своем сознании длинные цепочки «я знаю, что он знает, что тот знает, что он не знает…», – и сочетающего эти способности с макиавеллистской этикой. Перед нами идеальный манипулятор, понимающий чужие слабости и использующий их в собственных интересах. Мы привыкли объяснять успехи мошенников доверчивостью людей, их наивностью и внушаемостью. Но дело также в том, что бой неравен – на другом конце провода человек (или скрипт) с очень высоким уровнем ментализации, умеющий просчитывать большое количество вариантов реакций жертвы. Понятно, кто победит в такой телефонной схватке…

Мы часто говорим, как важно помогать нашим детям развивать навыки мышления и коммуникаций, чтобы их жизнь сложилась успешно. Похоже, можно «поднять градус» и признать, что тот, кто не будет развивать социальный интеллект с детства, рискует попасть в серьезные неприятности!

Что же делать?

Присматривайтесь к своим детям

Если вы замечаете, что ваш ребенок испытывает заметные трудности в социальном взаимодействии, не игнорируйте ситуацию. Возможно, стоит посоветоваться со специалистами.

И конечно, стоит уделять внимание разговорам с детьми об их отношениях с окружающими: бабушками и дедушками, воспитателями, тренерами, одногруппниками и одноклассниками – приятелями, товарищами и близкими друзьями. Не стоит надеяться на то, что все социальные умения сложатся сами собой.

Помните, что социальные навыки – это серьезное конкурентное преимущество!

Мы живем в социальном мире, где успех непосредственно зависит от умения взаимодействовать с людьми. Это касается не только дружбы, но и карьеры, семьи, построения любых связей. Если вы чувствуете, что ваш социальный интеллект оставляет желать лучшего, займитесь его тренировкой. Если вы ощущаете нехватку навыков коммуникаций, если вы понимаете, что бываете социально неуклюжи, если недовольны тем, как складывается ваше окружение, – это не повод для страха или стыда. Это просто значит, что нужно что-то почитать, с кем-то поговорить – и что-то сделать.

Социальный интеллект в целом и навык ментализации в частности можно тренировать. Они не только врожденные способности, не только наследие социальной среды, в которой мы формировались, но и результат нашего отношения к их развитию.

Главное в этой главе

■ Социальный интеллект – это способность понимать собственное поведение и поведение других людей, умение действовать в соответствии с различными социальными ситуациями.

■ В бизнес-среде принято объяснять межличностные коммуникации преимущественно через призму эмоционального интеллекта. Но социальность шире эмоциональной компетентности, а эмоциональный интеллект является важной составной частью социального.

■ Психологическая и физическая боль фиксируются одними и теми же зонами мозга и ощущаются почти одинаково. Недооценивая душевные переживания других людей, мы можем не проявить должные любовь и заботу, когда это необходимо.

■ Ментализация – это когнитивная способность, которая позволяет нам прогнозировать и объяснять поведение людей. Это основа социального интеллекта человека, инструмент, подаренный нашему мозгу для того, чтобы мы могли разбираться в людях, «читать» их.

■ Чем беднее «социальный радар» человека, тем сложнее ему понять, почему с ним держат дистанцию. Чем лучше развиты ментализация и кругозор, чем богаче опыт социального взаимодействия, тем совершеннее такой радар.

■ Способность к ментализации формируется у нейротипичных детей к 4–4,5 годам. Если есть подозрения на задержку – это повод обратиться к специалисту.

■ Количество людей, которым никогда не диагностировали аутизм, но у которых есть те или иные аутические черты (даже в незначительном проявлении), гораздо больше, чем мы думаем.

■ Существуют разные «этажи ментализации» (или «ранги рефлексии»), которые определяют длину цепочки «я знаю, что он знает, что тот знает…», которую человек способен удерживать в своем сознании. Чем длиннее такая цепочка, тем больше конкурентных преимуществ в социальном взаимодействии – особенно в конкурентном и коллективном. Похоже, что в этой способности кроется одна из основных причин успеха деловых людей.

Глава 15

Дружный коллектив – волки или друлеги?

В главе, посвященной дружбе в бизнесе, мы уже говорили о проблеме смешивания дружбы с бизнесом – и о том, как к этому относятся представители различных культур. Я также рассказывал историю Марии, для которой тезис «не дружить с клиентами» перестал быть априорной нормой, когда она поняла, что не перетекающие в близкую дружбу товарищеские отношения с клиентами не только возможны, но и полезны.

Недавно я проводил серию тренингов для сотрудников одной из крупнейших российских корпораций, где от молодых участников я услышал новое для себя слово «друлеги» – это сочетание слов «друзья» и «коллеги» описывает такие отношения на работе, когда вы еще не близкие друзья, но намного больше, чем просто коллеги. Таких людей вы зовете на обед или в бар после работы, приглашаете на праздники и вечеринки. С друлегами вам приятно проводить время и говорить не только о работе, но и о жизни.

«Друзья на работе? Не верю!» – скажут некоторые читатели. И правда, смешивать дружбу и работу в нашей культуре не очень принято. Достаточно вспомнить русские пословицы и поговорки: «Дружба – дружбой, а служба – службой», «Дружба дружбой, а табачок врозь» или «Будь друг, да без убытку».

И все же можно ли построить близкую дружбу с коллегой?

Если сказать «нет», то это досадно – ведь мы проводим на работе очень много времени и могли бы параллельно с работой приобретать товарищей и друзей. А если ответить «да», то как быть с риском конкуренции и столкновениями интересов (а значит, и разочарований), столь часто случающимися на работе?

Человек-коллега: акула, крыса или волк?

Позволь, дорогой читатель, напомнить тебе весьма известный анекдот: я услышал его совсем недавно, и он прекрасно подходит для нашего разговора.

Однажды в голодное время поймали волки собаку. Хотели съесть, но собака попросила сохранить ей жизнь, взамен предложив свою помощь во всем. Волки подумали – да и оставили ее в стае. Два года собака жила с волками, показывала им все свои уловки, все сытные места, помогала скрываться от людей. Но как-то выдался особенно голодный год, и волки решили все-таки своего товарища-собаку съесть. Съели, кости закопали, поставили надгробие и стали думать, что на нем написать. Сначала хотели выбить на камне: «От друзей» – ведь жили вместе, делили хлеб-соль. Подумали: «Ну, нет, какие друзья, мы же ее съели!» Хотели тогда написать: «От врагов» – но тоже не подходит, все-таки два года вместе бегали и еще бы бегали, если бы не голод. Долго думали волки, и в итоге написали: «От коллег!»

Любой, кто хоть немного проработал в корпорации, знает, что жизнь большой организации – независимо от декларируемых ею ценностей, принципов, миссии, видения и стратегии – полна скандалов и интриг. Возьмите хотя бы вышедший в 2004 году труд голландского психолога Йоопа Сгрийверса под красноречивым названием «Как быть крысой. Искусство интриг и выживания на работе». Автор, половину своей карьеры нарабатывавший материал в корпоративных баталиях, заслужил от издателей следующую аннотацию к своей книге:

Эта книга не о животных, эта книга – о людях-крысах. Автор утверждает, что крысой можно родиться, а можно развить в себе все крысиное, чтобы преуспеть в этом мире. Сгрийверс составляет портрет человека-крысы, используя опыт множества людей, поделившихся с ним своим «гадством». Человек-крыса постоянно все просчитывает, оценивает шансы и возможности и изящно обходит любые ловушки. Как крыса «прогрызает» себе путь, на каком языке общается, какие приемы использует? Ответы на эти и множество других вопросов вы найдете на страницах книги. Вы даже сможете протестировать себя и определить, какая крыса в вас живет[186].

Как тебе такое, дорогой читатель? Готов ли ты познакомиться со своей «внутренней крысой»? Кстати, первая глава этого ироничного и саркастичного труда называется «Добро пожаловать в канализацию»… Заманчиво, не правда ли?

Проведя двадцать пять лет в корпоративной среде Израиля, США и России, я с уверенностью могу сказать, что не разделяю столь резкую оценку. Не все корпорации одинаково ужасны, и за всю свою карьеру я не так уж и часто встречался с коллегами-крысами. Но правда жизни, конечно, в том, что там, где люди борются за власть и деньги, по коридорам и лобби бизнес-центров ходят не только ангелы…

Уютный офис, вкусный кофе, дружный коллектив

Так входит ли дружба в корпоративный соцпакет? Или ей не место в этом террариуме единомышленников? Есть две точки зрения на этот счет.

Первая гласит, что близко дружить с коллегами не стоит. Простой поисковый запрос «дружба на работе» выдает мириады статей с рекомендациями отделять зерна (друзей) от плевел (коллег). Подавляющее большинство этих материалов написаны психологами и опытными HR – и в их словах есть смысл!

Суть подобных рекомендаций в том, что слишком близкие дружеские связи на работе (с коллегами, подчиненными и руководителями) приводят к тому, что отношения становятся эмоционально окрашенными и оборачиваются обидами на критику. А как можно управлять, не критикуя? А как уволить друга? Как назначить на руководящую позицию того, кто лучше к ней готов, чем ваш друг, который на нее метит? А если назначить друга – даже идеально подходящего, – то как избежать подозрений в фаворитизме?

По мнению экспертов единственное, что поможет избежать этой неловкости или несвободы в своих действиях – держать межличностную дистанцию. То есть не дружить там, где работаешь. Уже пару раз упомянутый мной классик научного менеджмента Питер Друкер писал об этом так:

Считается, что руководители, создающие лучшие управленческие команды, обычно не состоят в тесных отношениях со своими ближайшими коллегами и подчиненными. Выбирая работников по их способностям, а не по личным симпатиям или антипатиям, такие руководители ориентируются на достижение высоких показателей, а не на всеобщее согласие. Для обеспечения результатов им приходится сохранять дистанцию между собой и ближайшими коллегами. Говорят, Линкольн стал эффективным руководителем только после того, как прекратил со многими людьми личные взаимоотношения и перешел к сугубо официальным. У Франклина Рузвельта не было ни одного «друга» в администрации. Этим весьма коммуникабельным людям были необходимы близкие личные отношения; они действительно хотели и умели заводить друзей и долго дружить, но знали, что дружба не должна мешать работе. И как бы им ни нравился человек, как бы ни был он приятен им лично, на работе это не имеет значения, напротив, только мешает. Несмотря на дистанцию, им удавалось собирать команды из удивительно разных и, как правило, очень сильных личностей[187].

Но есть и другая точка зрения. И, как это часто бывает, все дело в словах.

Друга коллегой не назовут?

Я уже не раз говорил, что русское слово «друг» значит очень многое. Зачастую, чтобы понять глубину значения того или иного слова, бывает полезен взгляд со стороны.

Видный американский журналист и публицист Хедрик Смит, писавший книги об СССР (кстати, именно он в 1990-е годы придумал название «новые русские»), еще в 1978 году так описывал свое восприятие русской дружбы:

Русские вступают в дружеские отношения лишь с немногими, но этих немногих нежно любят. Западные люди находят насыщенность отношений, практикуемых русскими в своем доверительном кругу, и радующей, и утомительной. Когда русские до конца открывают душу, они ищут себе брата по духу, а не просто собеседника. Им нужен кто-то, кому они могли бы и излить душу, и с кем можно было бы разделить горе, и кому можно было бы поведать о своих семейных трудностях или о неладах с любовником или любовницей… русские требуют от друга полной преданности[188].

Многое ли изменилось почти за полвека, прошедшие со времени публикации этих слов? Да, многое, но я не думаю, что изменения сильно затронули наш фундаментальный национальный образ близкой дружбы. Несмотря на то что сама близкая дружба, вероятно, находится в определенной рецессии, культурный код русской дружбы и русского товарищества не изменился.

В предыдущих главах я не раз говорил, что дружеские связи бывают разной силы: близкие друзья, товарищи и приятели. С этим согласны многие исследователи.

Так, американский психолог Джон Райсман, занимавшийся исследованиями дружбы и других межличностных отношений на работе, проводит различие между случайной дружбой – доброжелательными отношениями, сложившимися из-за общего рабочего контекста, и более глубокой дружбой – когда люди осмысленно строят глубокую связь, несмотря на то что работают вместе. Райсман называет таких друзей соответственно «ассоциированными друзьями» (например, мы работаем вместе, у нас хороший приятельский контакт, нам удобно вместе) и «взаимными друзьями» (мы ценим эти товарищеские отношения и хотели бы их продолжить или даже укрепить, если перестанем работать вместе).

Как ни крути, получается, что все исследования дружбы на работе имеют два фокуса:

● как дружеские отношения влияют на эффективность труда, а значит, насколько они помогают или мешают управлять организацией (взгляд руководителей);

● как дружба на работе влияет на удовлетворенность от своего труда (взгляд сотрудников).

И вот что интересно: за последние годы все больше и больше исследователей, не сговариваясь, указывают на то, что доброжелательные приятельские или товарищеские отношения весьма позитивно влияют на успех компаний и оборачиваются большей эффективностью бизнеса.

Например, в ходе исследования[189], проведенного в 2002 году командой из трех американских университетов, были опрошены сотни бизнес-управленцев различных уровней. Большинство из них признали тот факт, что компаниям даже выгодно, если сотрудники находятся в приятельских отношениях. Вызовы нового времени и смена поколенческих ценностей мешают сотрудникам находить общий язык: например, это очень заметно в рабочих отношениях между представителями поколения X, начавшими работать в начале 1990-х годов, и поколения Z, вышедшего на рынок труда в 2020-х годах. А значит, руководители компаний сталкиваются с необходимостью разрабатывать новые способы взаимодействия сотрудников друг с другом. Именно поэтому приятельские связи и дополнительные нити, натянутые между сотрудниками в виде совместных внерабочих активностей, всячески поддерживаются руководством. При этом многие участники исследования отметили, что по-настоящему близкая дружба не так желательна, ибо может порождать конфликты интересов и ситуации выбора между «рабочим» и «личным».

В 2022 году исследовательская группа Achievers Workforce Institute (AWI) выпустила отчет[190], ориентированный на HR-директоров, в котором представила основные факторы, влияющие на устойчивость и продуктивность персонала во времена рецессии. Дружеские отношения возглавили список из четырех условий, необходимых для индивидуальной устойчивости сотрудников. Остальными тремя факторами стали чувство собственной значимости («меня ценят»), проявление внимания («меня слышат») и поддержка со стороны руководителя («мне помогают»).

В научной статье 2023 года, посвященной допустимости дружеских отношений в российских организациях, констатируется:

Респонденты в большинстве своем имеют друзей на работе и в целом позитивно относятся к дружбе среди коллег. Наибольшую выгоду от дружбы участники опроса видят в улучшении морально-психологического климата коллектива, а самым большим неблагоприятным воздействием дружбы выступает, по их мнению, «отвлечение от работы»[191].

Автор подчеркивает, что дружеские отношения на работе обладают конструктивным потенциалом, и призывает руководителей и директоров по персоналу управлять корпоративной культурой так, чтобы создавать условия для развития подобных связей. То есть, по сути, управлять дружбой коллектива во имя эффективности бизнеса!

Работник – робот или человек?

Понимание важности межличностных отношений в коллективе развивается вместе с эволюцией культуры ведения бизнеса.

В 1910-х годах на заводах Форда к сотрудникам относились как к машинам (считалось, что единственными правильными мотиваторами рабочих являются деньги и страх быть уволенным). Кроме того, работодатель чувствовал себя вправе вмешиваться в частную жизнь работников – следить за тем, насколько они соблюдают этические нормы не только на работе, но и дома.

А в 1938 году в кодексе поведения сотрудников одного австрийского банка была такая фраза: «Руководство неблагосклонно относится к личным социальным отношениям своих сотрудников за пределами банка»[192].

Как раз в это время, в 1930-е годы, начали формироваться новые представления о менеджменте, из которых выросли те подходы, которыми руководствуется сегодняшний корпоративный мир. Ведь именно тогда появилась «Теория человеческих отношений» австралийского и американского психолога и социолога Элтона Мейо. Он пришел к выводу, что наряду с материальными стимулами большую роль в повышении производительности труда на промышленном предприятии играют такие социально-психологические факторы, как благоприятный моральный климат, удовлетворенность своим трудом, сплоченность группы и демократический стиль руководства. В своей концепции, которая к 1950-м годам стала нормой в организации производственного труда во многих западных странах, Мейо подчеркивал значение неформального общения работников друг с другом, считая для руководителей необходимым уделять преимущественное внимание человеческому фактору в процессе управления.

С 1950-х годов начала свой расцвет психология управления, известная также как организационная психология, а теория человеческого капитала – крайне популярного сегодня термина в контексте экономики знаний – начала захватывать умы социологов, политиков и управленцев в начале 1960-х годов.

Что касается сегодняшнего понимания менеджмента, то для него характерны отношение к сотрудникам как к основному активу организации и персонализированный подход, в соответствии с которым каждый работник имеет уникальные сильные и слабые стороны и индивидуальные потребности в развитии. Понятно, что чем более человекоцентричной становится корпоративная культура, тем важнее создание такой рабочей атмосферы, при которой отношения в коллективе будут позитивными и дружелюбными.

Немного переиначив смысл слов Фрейда о том, что любовь и работа – краеугольные камни нашей человечности, я хочу предложить такую мысль:

Человекоцентричность невозможна без дружеских отношений между людьми.

Дружба как рабочий инструмент

Хочу поделиться одним наблюдением, имеющим отношение к теме дружеских связей на работе.

Сегодня в крупных российских компаниях много внимания уделяется тому, чтобы помочь сотрудникам из разных подразделений – или, как их еще называют, функциональных колодцев – эффективно взаимодействовать друг с другом. Развитие навыков коммуникации, особенно в условиях кросс-функционального взаимодействия – часто встречающийся запрос к экспертам и тренерам со стороны руководителей и HR-директоров.

Когда заходит разговор об улучшении кросс-функционального взаимодействия между сотрудниками и о том, как сделать атмосферу в компании менее конфликтной, руководители и HR-директоров рассуждают главным образом с собственных позиций. А как известно, позиция менеджмента – это позиция акционеров.

Чтобы проиллюстрировать, что я имею в виду, расскажу короткую историю. Около года назад мне довелось присутствовать при интересном разговоре между одним очень зрелым и опытным стратегическим консультантом и HR-директором огромного производственного холдинга. Речь шла о масштабной двухлетней программе развития среднего и высшего звеньев менеджмента, основной целью которой ставился существенный сдвиг корпоративной культуры в сторону партнерства и сотрудничества между сотрудниками. Привожу краткую версию этого диалога, чтобы передать его суть.

HR-директор. Я думаю, что мы убедимся в том, что все идет хорошо и что мы не зря выбили у совета директоров столько денег, когда мы увидим – сотрудники поняли, что без культуры партнерства компания не выполнит пятилетнюю стратегию. Мы должны увидеть, что мы смогли донести до них эту проблему. Правда, пока непонятно, как это измерить.

Консультант. Думаю, что измерить это действительно будет непросто, но это не главное. Мне кажется, вы смотрите не в ту сторону.

HR-директор. Поясни.

Консультант. Выглядит так, будто этой программой вы хотите им сказать: «Ребята, нам нужно, чтобы вы вели себя как хорошие мальчики и девочки, меньше ссорились и больше работали вместе». Это старая песня. Сегодня нужно по-другому.

HR-директор. Как?

Консультант. Нужно придумать, как сказать им: «Ребята, это нужно вам!»

Услышав эти слова, я чуть не подпрыгнул. Ведь действительно невиданная ранее корпоративная человекоцентричность, выросшая в нашей иерархической культуре, вполне закономерно приводит к тому, что менеджмент общается с коллективом в залоге «вы должны». Возможно, в очень и очень современной вежливой и демократичной форме, возможно, с посылом «мы дадим вам лучших коучей, экспертов по осознанности и тренеров по психотипам», но все равно – в достаточно патерналистской манере.

И я вовсе не хочу сказать, что это неправильно! Ведь, в конце концов, люди приходят на работу с готовностью слышать, что они должны делать и с кем они должны коммуницировать в соответствии с бизнес-процессом. Но как регулировать, что сотрудники будут думать друг о друге и как они будут общаться друг с другом?

Если культура сотрудничества и партнерства – это не пропагандистский слоган, а реальная амбиция, то здесь не обойтись без добровольных, интенсивных и позитивных отношений между сотрудниками. Например, без достаточного количества тандемов – высшей формы партнерства между двумя людьми, как об этом говорят Гор Нахапетян и Виктория Михайлова, авторы интересной концепции, которую они назвали «Тандемократия». Они пишут об этом так:

По сути, организация – это совокупность многочисленных тандемов и тандемных связей. В высших эшелонах за каждым первым стоит второй, без которого полученный результат был бы невозможен. Каждый рядовой сотрудник работает в связке с коллегами, совокупность уникальных компетенций которых является ключевой для общего успеха. Как мозг пронизан нейронными связями, так и бизнес-структуры держатся на тандемных узлах, состоящих из «двоек»…

Когда оба человека работают на одной волне, процессы происходят быстро, плавно, легко, без напряжения. В такой связке нет места перетягиванию на себя одеяла, пустому сравнению затраченных каждым времени и усилий, но есть взаимное обогащение и рост. Тандем превращает человеческие ресурсы в союз личностей, единицу доверия. От качества и количества тандемов зависит жизнеспособность, устойчивость и созидательная сила предприятия. Тандемократия – альтернатива теории бирюзовых организаций[193].

Совершенно очевидно, что качественные, позитивные и продуктивные отношения на работе делают людей счастливее. А значит, корпоративные программы развития культуры партнерства и сотрудничества должны помогать сотрудникам захотеть построить такие отношения, а не обязывать их делать это. Мысль «это нужно мне» мотивирует гораздо сильнее, чем «это нужно менеджменту и акционерам».

И этот взгляд находит все более сильный отклик в корпоративной среде. Мне не раз приходилось видеть, как стандартный корпоративный запрос об обучении кросс-функциональному взаимодействию и эффективным коммуникациям трансформировался в предложение поработать с сотрудниками на темы социального капитала, кругов близости и видов дружеских связей. Ну а говорить о том, какой живой интерес этот подход вызывает у сотрудников разных уровней корпоративной иерархии, вообще не приходится! Осознание того, что коллеги могут не просто занимать место статистов в твоих кругах близости, а стать приятелями, товарищами или даже друзьями, пробуждает в сотрудниках новую мотивацию к коммуникациям внутри компании.

Вообще, сам язык, которым мы пользуемся, говоря об общении на работе, слабо напоминает человеческий. «Эффективные коммуникации», «кросс-функциональное взаимодействие», «межфункциональное сотрудничество» – какие чувства вызывают у нас эти словосочетания? Они созданы для акционеров или для сотрудников? И кем они придуманы – человекоцентричными лидерами XXI века или процессоцентричными и механистическими капиталистами середины XX века? Я думаю, ответ очевиден.

Сухой, формальный и обезличенный корпоративный язык устраняет из бизнеса все «личное», а ведь когда мы говорим об отношениях между людьми на работе, мы, конечно же, говорим об обмене не только «рабочим», но и «личным», то есть о партнерстве и дружбе!

Хотя мы и боимся применять слово «дружба» к рабочим отношениям, именно это слово содержит в себе те ценности, которые многие работодатели так хотели бы видеть в своих коллективах. В «коммуникациях» и «взаимодействиях» гораздо меньше человеческого смысла, чем в «партнерстве» и «дружбе». О партнерстве многие ведущие российские компании говорить уже начали – и это здорово! Осталось подобрать грамотные слова, чтобы научиться говорить о дружбе.

Да, это непросто. Поскольку значения слов «друг», «товарищ» и «приятель» в нашем современном языке плохо подходят для описания деловых отношений, трудно представить себе, чтобы топ-менеджеры и HR начали вместо «кросс-функциональное взаимодействие» говорить «дружба на работе».

Но искать этот язык нужно. Возможно, тем управленцам, кто разделит эту идею, удастся подобрать что-то, похожее на «дружеское партнерство», «дружелюбное сотрудничество» или «доброжелательное общение». А может быть, попробовать вернуть выражение «товарищи по работе»? Или вспомнить о таких словах, как «единство», «согласие», «сообщество», «понимание», «поддержка»? А тебе какие «человеческие» слова приходят на ум, дорогой читатель?

Новый смысл товарищеского стиля управления

Язык, конечно, важен, но есть кое-что поважнее.

Не секрет, что корпоративная культура – это культура лидеров организации. И первые, кто должен понять, что только дружный коллектив помогает выполнить стратегию компании, – это лидеры организации. Возможно, ты один из них, дорогой читатель?

Руководитель, у которого на лбу написано, что он против дружеских связей на работе, который сам не умеет строить товарищеские и приятельские отношения со своей командой, вряд ли может рассчитывать на распространение дружеской культуры в организации. И даже если такой руководитель будет говорить правильные слова, продвигая повестку партнерства, культура компании, скорее всего, возьмет из слова «партнерство» лишь его организационно-юридический смысл, касающийся соблюдения договоренностей и выполнения обязательств. А все межличностное, чего лидер организации так старательно избегает, так и останется вне периметра коллектива…

Быть может, лидерам компаний стоит попробовать преодолеть свое внутреннее сопротивление дружбе на работе? И поискать способы научиться управлять организацией так, чтобы в ней возникали приятельские, товарищеские и даже дружеские связи? Чтобы сотрудники приходили на работу не «кросс-функционировать» и «эффективно коммуницировать», а сворачивать горы вместе с классными товарищами по делу?

Я осознаю все трудности поддержания близких, поистине глубоких дружеских отношений на работе. Вполне допускаю, что на работе они могут быть лишними. Но совсем запрещая себе дружить на службе, мы выплескиваем с водой и ребенка – то есть более легкие дружеские связи, такие как приятельские и товарищеские.

Старательно избегая личного, отделяя его от делового, мы, безусловно, оберегаем себя от риска разочарований, конфликта интересов и многих других потенциальных трудностей. Но в то же время мы также убираем из нашего рабочего контекста и то человеческое, что по определению должно быть в человекоцентричной организации, то, что почти каждый из нас без колебаний поставит на пьедестал человеческих ценностей, – взаимоотношения!

Качественные приятельские и товарищеские отношения на работе важны не только потому, что они помогают получать удовольствие от деятельности, а значит, добиваться командных результатов, но также и потому, что, когда мы сменим место работы, мы сможем пригласить тех коллег, кого приметили ранее, в более близкую дружбу. И тогда, быть может, кто-то из наших товарищей с прошлого места работы со временем станет нашим настоящим близким другом.

Смотря на рабочие взаимоотношения через эту призму, через вопрос «Кого из своих коллег я хотел бы потом пригласить в близкую дружбу?», мы приобретаем принципиально новый взгляд на контакты по работе. Происходит это потому, что мы меняем подход с «эти люди нужны мне только для работы» на «кто-то из этих людей может стать важной частью моей жизни». А значит, мы осознаем на принципиально более глубоком личном уровне, что это нужно не акционерам, а нам самим…

Подводя итог этой главы, я хочу предложить управленцам:

Подумайте о том, что в своей организации вы управляете не кросс-функциональным взаимодействием и эффективными коммуникациями, а товариществом и дружбой!

А если это так, то, вероятно, стоит немного поближе познакомиться с этим объектом – разными видами дружеских связей между людьми. И проверить – вдруг именно в этом направлении кроется прорыв на новый уровень продуктивности ваших команд?

Тем же, кто не является руководителем, а просто работает в коллективе, мне хочется предложить задуматься о другом:

Если вы ограничены убеждением, что дружба и работа – вещи несовместимые, то, вероятно, вы лишаете себя важного ресурса, который мог бы стать вашей большой поддержкой.

Да, важно аккуратно относиться к созданию по-настоящему близких дружеских отношений на работе. Но закрывать двери любому виду дружеских связей с коллегами – ошибка! Ведь среди них наверняка есть те, кто может стать хорошими приятелями, товарищами и даже друзьями.

Главное в этой главе

■ «Друлеги» – это сочетание слов «друзья» и «коллеги», которое описывает такие отношения на работе, когда вы еще не близкие друзья, но намного больше, чем просто коллеги.

■ В нашей культуре работу не принято смешивать с дружбой – и это может нас серьезно ограничивать.

■ Жизнь большой организации – независимо от декларируемых ею ценностей, принципов, миссии, видения и стратегии – полна скандалов и интриг.

■ Суть рекомендаций не дружить на работе состоит в том, что слишком близкие дружеские связи эмоционально окрашивают отношения и оборачиваются обидами на критику.

■ Стоит помнить, что дружеские связи бывают разной силы: близкие друзья, товарищи и приятели. Даже если человек не верит в близкую дружбу на работе, он может строить с коллегами товарищеские и приятельские отношения.

■ Исследования показывают, что компаниям может быть выгодно, если сотрудники находятся в приятельских отношениях.

■ Современная корпоративная культура становится все более человекоцентричной. Тем важнее создавать такую рабочую атмосферу, при которой отношения в коллективе будут позитивными и дружелюбными.

■ Обязывая работников сотрудничать друг с другом, руководители не смогут регулировать, что сотрудники будут думать друг о друге и как они будут общаться друг с другом! Управленцам стоит найти способ сделать так, чтобы сотрудники поняли, что хорошие отношения с коллегами нужны им самим.

■ Сухой корпоративный язык устраняет из бизнеса «личное». В словах «коммуникации» и «взаимодействие» гораздо меньше человеческого смысла, чем в словах «партнерство» и «дружба».

■ Управленцам стоит подумать о том, что они управляют не кросс-функциональным взаимодействием и эффективными коммуникациями в коллективе, а дружбой!

■ Если сотрудники ограничены убеждением, что дружба и работа – вещи несовместимые, то, они, вероятно, лишают себя важного ресурса, который мог бы стать их большой поддержкой.

Вместо заключения

Мы не поможем людям, делая за них то, что они могли бы сделать сами.

Авраам Линкольн

Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если происходит какая-либо реакция, трансформируются оба.

Карл Густав Юнг

Вот и подошел к концу наш разговор. Мне осталось рассмотреть всего пару вопросов.

Во-первых, я хочу спросить: можно ли помочь человеку найти друзей?

Решать тебе, дорогой читатель. Я лишь хочу акцентировать твое внимание на таком неочевидном факте, что этим много кто занимается…

Кинематографисты и поэты воспевают дружбу, а философы делятся с нами своими размышлениями о ней. Архитекторы так проектируют городские пространства, чтобы они способствовали общению между жителями. Политики принимают законы, ориентированные на укрепление горизонтальных связей между гражданами. Консультанты помогают компаниям в создании позитивной и дружелюбной рабочей атмосферы. Опытные HR-директора помогают топ-менеджерам своих организаций формировать эффективные тандемы. Организаторы клубов и сообществ создают среду для знакомства и взаимодействия людей. Армейские офицеры и спортивные тренеры заботятся о культуре товарищества в своих коллективах. Психологи (и другие поддерживающие практики) помогают своим пациентам освоить навыки коммуникаций, необходимые для обретения доверительных отношений.

Человеку, который хочет поговорить с кем-то о дружбе, есть к кому обратиться. Главное – сделать это.

Я умею и люблю говорить с деловыми людьми о дружбе. Мне нравится видеть, как логический и системный подход помогает им поверить в глубокую и искреннюю дружбу, начать искать ее в новых или в хорошо знакомых людях, захотеть укрепить связь с существующими близкими друзьями или, наоборот, мудро и бережно увеличить дистанцию со старыми. Я не перестаю удивляться, насколько полезным для предпринимателей и управленцев оказывается и более легкое обсуждение проблематики приятельства, товарищества и дружбы в отношениях с акционерами, партнерами, коллегами, сотрудниками и клиентами.

Если я могу быть полезен в этом, обращайтесь. Выполните хотя бы два-три из рекомендованных мной упражнений и напишите мне о своих целях, сомнениях, удачах или неудачах. Или просто поделитесь размышлениями о дружбе. Я постараюсь ответить и, быть может, сумею дать совет. А дальше – кто знает…

Мой адрес: mf@maximfeldman.com.

Во-вторых, я хочу сказать, что о дружбе можно размышлять по-разному.

Можно взять очень толстую философскую линзу и увидеть, что весь смысл человеческого бытия – в общении с Другим. Еврейский религиозный философ Мартин Бубер, а вслед за ним русский мыслитель и литературовед Михаил Бахтин, считали, что сама личность, само сознание человека, само его Я, формируется только в общении с ТЫ другого. Человек существует только в диалоге, говорили они, если у нас нет настоящего друга – alter ego, или «другого я», – то нет и нас самих. Так сформировалась философия диалога – направление в философии, которое подчеркивает, что подлинное человеческое существование и познание возможны только через взаимодействие и диалог.

Можно взглянуть на феномен дружбы сквозь призму психологии, как это делал австрийский психоаналитик и мыслитель Эрих Фромм. Он считал дружбу одной из важнейших форм любви и способом противодействовать одиночеству, проповедовал важность бескорыстности и уважения к личности другого. Для Фромма дружба – важнейший аспект человеческого существования, который помогает людям стать более целостными и свободными.

Конечно, фундаментальный взгляд на дружбу предлагают мировые религии, которые рассматривают ее как важный аспект человеческих взаимоотношений, имеющий не только социальное, но и духовное значение.

На дружбу можно смотреть и с позиции собственника и руководителя, которого интересуют культура общения между сотрудниками и рабочая атмосфера в коллективе.

Конечно, на дружбу можно смотреть и с позиции экономиста, например, если он изучает такой важнейший элемент институциональной экономики, как доверие.

Дружбу могут позвать на помощь даже те, кто строит современное общество и государство. Еще Аристотель говорил, что дружба между гражданами способствует гармонии и стабильности, тем самым скрепляя общество, а государства дружат ради пользы, тем самым понижая вероятность возникновения конфликтов. О роли дружбы в государственном строительстве думают и современные политологи. Так, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Олег Хархордин, рассуждая о том, что в развитом обществе не нужно стричь всех под одну гребенку и что именно другость и инаковость партнера по какому-то начинанию и дает истинное единение и объединение, призывает возвеличить другость или дружество, лежащее в основе общения разных и других[194].

Этим я и хочу закончить свою книгу – призывом возвеличить товарищество и дружбу!

Для кого-то это будет означать поиск новых близких друзей. Для кого-то – укрепление связи со старыми. Для кого-то – более теплые и менее формальные отношения в бизнесе или на работе. Для кого-то – создание культуры товарищества во вверенной ему организации. А еще для кого-то – продвижение повестки доброты, сотрудничества и разности в обществе и стране.

Какой бы фокус взгляда ни выбрал деловой человек, внимание к дружбе придаст ему новый импульс. Трудно даже представить, сколько энергии он почерпнет, если найдет друга, которого ищет. Какими смыслами он прирастет, каких результатов достигнет, какое общество построит, какой уровень удовлетворенности обретет!

Homo amicus, ищи своих и только вперед!

Список источников

Книги

Аксаков С. Т. История моего знакомства с Гоголем. – М.: Изд-во АН СССР, 1960.

Антология концептов / Под ред. В. И. Карасика, И. А. Стернина. – М.: Гнозис, 2007.

Апресян Р. Г. Слова любви: Eros, Philia, Agape // Философия и культура. 2012. № 8. С. 27–40.

Аристотель. Политика. – М.: Рипол-классик, 2018.

Аристотель. Этика. – М.: АСТ, 2020.

Библия. Ветхий Завет. Новый Завет. – Минск: Харвест, 2021.

Браун Б. Великие дерзания. – М.: Азбука-Бизнес, 2014.

Бэкон Ф. Сочинения: В 2 т. Т. 2 / Сост., общ. ред. и вступ. ст. А. Л. Субботина. – М.: Мысль, 1972.

Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. – М.: Языки славянской культуры, 2001.

Гегель Г. В. Ф. Эстетика: В 4 т. Т. 2. – М.: Искусство, 1969.

Герцен А. Былое и думы: В 2 т. Т. 1. – М.: Альпина Паблишер, 2024.

Гоббс Т. Левиафан / Пер. с англ. А. Тутерман; вступ. ст. А. Ф. Филлипов. – М.: Рипол-классик, 2016. С. 54–55.

Гоббс Т. Основы философии (о теле, о человеке, о гражданине). Человеческая природа. О свободе и необходимости. Левиафан / Пер. с англ. – М.: АСТ: ОГИЗ, 2022.

Грандин Т. Картинки в голове и другие рассказы о моей жизни. – М.: Альпина нон-фикшн, 2023.

Гулыга А. В. Кант. – М.: Молодая гвардия, 1977.

Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. – М.: Прогресс, 1985.

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Пер. М. Л. Гаспарова. – М.: АСТ, 2020.

Достоевский Ф. М. Идиот. – М.: Альпина Проза, 2023.

Друкер П. Эффективный руководитель / Пер. с англ. О. Чернявской. 10-е изд., доп. – М.: Манн, Иванов и Фербер; Эксмо, 2021.

Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. – Минск: Попурри, 1981.

Кон И. С. Дружба. 4-е изд., доп. – СПб.: Питер, 2005.

Коэльо П. Дневник Мага. – М.: АСТ, 2022.

Льюис К. С. Любовь // Христианство / Пер. И. Череватая, Н. Трауберг. – М.: АСТ, 2019.

Марк Туллий Цицерон. Избранные сочинения / Сост. М. Гаспаров, С. Ошеров, В. Смирин. – М.: Художественная литература, 1975.

Марк Туллий Цицерон. Моральные размышления о старости, о дружбе, об обязанностях. – М.: Рипол-классик, 2021.

Мейер Э. Карта культурных различий. Как люди думают, руководят и добиваются целей в международной среде. – М.: Библос, 2014.

Монтень М. Опыты. Избранные произведения: В 3 т. Т. 1. – М.: Голос, 1992.

Нахапетян Г. Тандемократия: Искусство «рулить» вдвоем. – М.: Альпина ПРО, 2022.

Платон. Диалоги / Пер. с др.-греч. В. С. Соловьева. – М.: Рипол-классик, 2016.

Плиний Младший. Письма. – СПб.: Азбука, 2023.

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. – Public Domain, 1790.

Рассел Б. Автобиография // Иностранная литература. 2000. № 12.

Руссо Ж.-Ж. Исповедь. – М.: АСТ, 2021.

Сваре Х. Философия дружбы. – М.: Прогресс-Традиция, 2010.

Свендсен Л. Философия одиночества. – М.: Прогресс-Традиция, 2017.

Флоренский П., свящ. Столп и утверждение истины: Опыт православной теодицеи. 3-е изд. – М.: Академический проект, 2021.

Сент-Экзюпери А. де. Маленький принц / Пер. Н. Галь… – М.: ФТМ, 1943.

Сергиенко Е. А., Уланова А. Ю., Лебедева Е. И. Модель психического: Структура и динамика. – М.: Изд-во Института психологии РАН, 2020. С. 39.

Тихонов Н. С. Баллада о гвоздях // Песни каждого дня: стихи / Сост. М. Земская. – М.: Советский писатель, 1982.

Тоффлер Э. Третья волна. – М.: ACT, 1999.

Тромпенаарс Ф., Хампден-Тернер Ч. Национально-культурные различия в контексте глобального бизнеса / Пер. с англ. Е. П. Самсонов. – Минск: Попурри, 2004.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. – М.: Прогресс, 1986.

Фельдман М. Сила окружения. Network-science для бизнеса и дружбы. – M.: Альпина ПРО, 2022.

Фромм Э. Искусство любить. – М.: АСТ, 2017.

Хархордин О. Общество, или Дружество других. – СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2024.

Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: В 2 т. 3-е изд., стереотип. – М.: Русский язык, 1999.

Щедровицкий Г. Оргуправленческое мышление. Идеология, методология, технология. – М.: Издательство Студии Артемия Лебедева, 2018.

Al-Omari J. Understanding the Arab Culture: A Practical Cross-Cultural Guide to Working in the Arab World. – Oxford: Constable & Robinson, 2008.

Amato P. R., Booth A., Johnson D. R., Rogers S. J. Alone Together: How Marriage in America is Changing. – Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2007.

Cacioppo J. T., Patrick W. Loneliness: Human Nature and the Need for Social Connection. – New York: W. W. Norton & Company, 2008.

Coontz S. Marriage, a History: How Love Conquered Marriage. – New York: Penguin Books, 2006.

Dunbar R. Friends. – London: Little, Brown Book Group, 2021.

Franco M. G. Platonic: How the Science of Attachment Can Help You Make – and Keep – Friends. – New York: G. P. Putnam's Sons, 2022.

Graham A. Friendship: Developing a Sociological Perspective. – Boulder, Colorado: Westview Press, 1990.

Koch Ph. Solitude: A Philosophical Encounter. – Chicago: Open Court Publishing Company, 1994.

Maitland S. How to Be Alone (The School of Life). – London: Picador, 2014.

Monk R. Bertrand Russell: The Spirit of Solitude 1872–1921. – New York: The Free Press, 1997.

Perel E. Mating in Captivity: How to Keep Desire and Passion Alive in Long-Term Relationships. – London: Hodder and Stoughton, 2007.

Smith H. The Russians. – New York: Ballantine Books, 1984.

Исследования

Залевская А. А. О комплексном подходе к исследованию закономерностей функционирования языкового механизма человека // Психолингвистические исследования в области лексики и фонетики. – Калинин, 1981.

Кравцов А. Персональная стратегия. Книга для тех, кто не знает, куда идти дальше. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021.

Романова И. А. Дружить или нет? Представления работников российских организаций о допустимости неформальных отношений на работе // Управление персоналом и интеллектуальными ресурсами в России. 2023. № 2 (65).

Савенков А. И. Структура социального интеллекта // Современная зарубежная психология. 2018. Т. 7. № 2. С. 7–15.

Сгрийверс Й. Как быть крысой. Искусство интриг и выживания на работе. – М.: Олимп-Бизнес, 2006.

Уфимцева Н. В. Образ мира русских: системность и содержание // Язык и культура. 2009. № 4. С. 98–111.

Aken N. van. The Transformation of Online Friendships into a Real Life Context in Individuals with Social Anxiety-Development and Application of the Need to Transfer Scale. https://www.researchgate.net/publication/328346436.

Apostolou M., Keramari D. What Prevents People from Making Friends: A Taxonomy of Reasons // Personality and Individual Differences. 2020. Vol. 163.

Berman E. M., West J. P., Richter Jr. M. N. Workplace Relations: Friendship Patterns and Consequences (According to managers) // Public Administration Review. 2002. Vol. 62. Is. 2. P. 217–230.

Cheung E. O., Gardner W. L., Anderson J. F. Emotionships: Examining People's Emotion-Regulation Relationships and Their Consequences for Well-Being // Social Psychological and Personality Science. 2014. Vol. 6. Is. 4. P. 407–414.

Christakis N. A., Fowler J. Connected: The Amazing Power of Social Networks and How They Shape Our Lives. – New York: HarperCollins Publishers, 2011.

Cole S. W., Hawkley L. C., Arevalo J. M. et al. Social Regulation of Gene Expression in Human Leukocytes // Genome Biology. 2007. Vol. 8. Is. 9. R189.

Cox D. A. The State of American Friendship: Change, Challenges, and Loss // American Perspectives Survey, June 8, 2021.

Curry O., Dunbar R. Sharing a Joke: The Effects of a Similar Sense of Humor on Affiliation and Altruism // Evolution and Human Behavior. 2013. Vol. 34. Is. 2. P. 125–129.

Daraj L. R., Buhejji M. R., Perlmutter G., Jahrami H. et al. Ghosting: Abandonment in the Digital Era // Encyclopedia. 2024. Vol. 4. P. 36–45.

Dibble J. L., Levine T. R. Sharing Good and Bad News with Friends and Strangers: Reasons for and Communication Behaviors Associated with the MUM Effect // Communication Studies. 2013. Vol. 64. Is. 4. P. 431–452.

Dindia K., Allen M. Sex Differences in Self-Disclosure: A Meta-Analysis // Psychological Bulletin. 1992. Vol. 112. Is. 1. P. 106–124.

Dreyfuss C. Occupation and Ideology of the Salaried Employee. – New York: Columbia University Press, 1938.

Dunbar R., Arnaboldi V., Conti M., Passarella A. The Structure of Online Social Networks Mirrors Those in the Offline World // Social Networks. 2015. Vol. 43. P. 39–47.

Eisenberger N. I. The Pain of Social Disconnection: Examining the Shared Neural Underpinnings of Physical and Social Pain // Nature Reviews Neuroscience. 2012. Vol. 13. Is. 6. P. 421.

Festinger L., Schachter S., Black K. Social Pressures in Informal Groups: A Study of Human Factors in Housing. – New York: Harper and Brothers, 1950.

Finkel E. J., Chin Ming Hui, Carswell K. L., Larson G. M. The Suffocation of Marriage: Climbing Mount Maslow Without Enough Oxygen // Psychological Inquiry. 2014. Vol. 25. Is. 1. P. 1–41.

Gray A., Parkinson B., Dunbar R. Laughter's Influence on the Intimacy of Self-Disclosure // Human Nature. 2015. Vol. 26. Is. 1. P. 28–43.

Hall J. A. How Many Hours Does It Take to Make a Friend? // Journal of Social and Personal Relationships. 2019. Vol. 36. Is. 4. P. 1278–1296.

Holt-Lunstad J. The Potential Public Health Relevance of Social Isolation and Loneliness: Prevalence, Epidemiology, and Risk Factors // Public Policy & Aging Report. 2017. Vol. 27. Is. 4. P. 127–130.

How CEOs Manage Time. https://hbr.org/2018/07/how-ceos-manage-time#how-ceos-manage-time.

HR Preparedness Report. https://www.achievers.com/resources/white-papers/workforce-institute-hr-preparedness-report/.

Kalmijn M. Friendship Networks over the Life Course: A Test of the Dyadic Withdrawal Hypothesis Using Survey Data on Couples // Social Networks. 2003. Vol. 25. Is. 3. P. 231–249.

Keneski E., Neff L., Loving T. The Importance of a Few Good Friends: Perceived Network Support Moderates the Association Between Daily Marital Conflict and Diurnal Cortisol // Social Psychological and Personality Science. 2018. Vol. 9. Is. 8.

Kock N. Evolution and Media Naturalness: A Look at E-Communication through a Darwinian Theoretical Lens (2002). https://aisel.aisnet.org/icis2002/34/.

Launay J., Dunbar R. Playing with Strangers: Which Shared Traits Attract Us Most to New People? // PLOS One. 2015. Vol. 10. Is. 6.

Lazarsfeld P., Merton R. Friendship as a Social Process: A Substantive and Methodological Analysis // Freedom and Control in Modern Society. 1954. Vol. 1. P. 18.

Manninen S., Tuominen L., Dunbar R., Karjalainen T. et al. Social Laughter Triggers Endogenous Opioid Release in Humans // Journal of Neuroscience. 2017. Vol. 37. Is. 25. P. 6125–6131.

McPherson M., Smith-Lovin L., Brashears M. E. Social Isolation in America: Changes in Core Discussion Networks over Two Decades // American Sociological Review. 2006. Vol. 71. Is. 3. P. 353–375.

McPherson M., Smith-Lovin L., Cook J. M. Birds of a Feather: Homophily in Social Networks // Annual Review of Sociology. 2001. Vol. 27. P. 415–444.

Morawetz C., Berboth S., Bode S. With a Little Help from my Friends: The Effect of Social Proximity on Emotion Regulation-Related Brain Activity // Neuroimage. 2021. Vol. 230.

Newall N. E., Clifton R. A. et al. Causal Beliefs, Social Participation, and Loneliness among Older Adults: A Longitudinal Study // Journal of Social and Personal Relationships, 2009. Vol. 26. Is. 2–3. P. 273–290.

Parkinson C., Kleinbaum A., Wheatley T. Similar Neural Responses Predict Friendship // Nature Communications. 2018. Vol. 9. Is. 1. P. 332.

Powdthavee N. Putting a Price Tag on Friends, Relatives, and Neighbours: Using Surveys of Life Satisfaction to Value Social Relationships // The Journal of Socio-Economics. 2008. Vol. 37. Is. 4. P. 1459–1480.

Reeve H. K. Acting for the Good of Others: Kinship and Reciprocity with Some New Twists. – Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum, 1998.

Rodin M. J. Non-Engagement, Failure to Engage, and Disengagement // Personal Relationships / Ed. by S. Duck. Vol. 4: Dissolving Personal Relationships. – London: Academic Press, 1982. P. 31–49.

Rokach A. The Psychological Journey to and from Loneliness: Development, Causes, and Effects of Social and Emotional Isolation. – Cambridge, Mass.: Academic Press, 2019.

Roze S. M. How Friendships End: Patterns among Young Adults // Journal of Social and Personal Relationships. 1984. Vol. 1. P. 267–277.

Santini Z. I., Jose P. E., Koyanagi A. et al. The Moderating Role of Social Network Size in the Temporal Association between Formal Social Participation and Mental Health // Social Psychiatry and Psychiatric Epidemiology. 2021. Vol. 56. P. 417–428.

Schmidt N., Sermat V. Measuring Loneliness in Different Relationships // Journal of Personality and Social Psychology. 1983. Vol. 44. P. 1038–1047.

The Leader-Manager / Ed. by J. N. Williamson. – New York: John Wiley and Sons, 1986. P. 149.

Vlahovic T., Roberts S. B. G., Dunbar R. I. M. Effects of Duration and Laughter on Subjective Happiness within Different Modes of Communication // Journal of Computer-Mediated Communication. 2012. Vol. 17. Is. 4. P. 436–450.

Notes

1

Льюис К. С. Любовь // Христианство / Пер. И. Череватая, Н. Трауберг. – М.: АСТ, 2019. – Здесь и далее примечания автора.

2

Сент-Экзюпери А. де. Маленький принц / Пер. Н. Галь. – М.: ФТМ, 1943.

3

The Leader-Manager / Ed. by J. N. Williamson. – New York: John Wiley and Sons, 1986. P. 149. – Здесь и далее перевод автора.

4

Щедровицкий Г. Оргуправленческое мышление. Идеология, методология, технология. – М.: Издательство Студии Артемия Лебедева, 2018. С. 153–154.

5

Аристотель. Этика. – М.: АСТ, 2020. С. 207.

6

Dunbar R. Friends. – London: Little, Brown Book Group, 2021. P. 7.

7

Фромм Э. Искусство любить. – М.: АСТ, 2017. С. 5.

8

Оригинальный и необычайно меткий авторский неологизм «недодруженный» я заимствовал у Михаила Воронина, основателя и идейного вдохновителя бизнес-клуба «Атланты».

9

Monk R. Bertrand Russell: The Spirit of Solitude 1872–1921. – New York: The Free Press, 1997.

10

Руссо Ж.-Ж. Исповедь. – М.: АСТ, 2021.

11

Гегель Г. В. Ф. Эстетика: В 4 т. Т. 2. – М.: Искусство, 1969. С. 281.

12

Советский пропагандистский плакат конца 1940-х годов.

13

Цитата из фильма «Блондинка за углом» (реж. В. Бортко, 1984).

14

Из стихотворения А. К. Толстого «Коль любить, так без рассудку…» (1854).

15

. https://poesias.ru/letters/belinskii-vissarion-g-perepiska/pismo-10033.shtml.

16

Монтень М. Опыты: Избранные произведения: В 3 т. Т. 1. – М.: Голос, 1992. С. 209–210.

17

Фильм «Крестный отец» (реж. Фрэнсис Форд Коппола, 1972).

18

Кон И. С. Дружба. 4-е изд., доп. – СПб.: Питер, 2005. С. 12.

19

Явное знание – это такое знание, которое может быть легко сформулировано, концептуализировано, кодифицировано, оформлено, сохранено и передано другим в понятном виде, например в виде инструкции. Соответственно, если мы что-то умеем, но не можем объяснить, как это у нас получается, мы обладаем неявным знанием.

20

Евангелие от Матфея, глава 9, стих 29.

21

Schmidt N., Sermat V. Measuring Loneliness in Different Relationships // Journal of Personality and Social Psychology. 1983. Vol. 44. P. 1038–1047.

22

Аристотель. Этика. С. 217.

23

Сваре Х. Философия дружбы. – М.: Прогресс-Традиция, 2010. C. 11–13.

24

. https://ru.citaty.net/tsitaty/459288-lois-budzhold-ia-ne-pishu-istorii-chtoby-rasskazat-chitateliam-chto/?clckid=ff87cae4.

25

Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. – М.: Прогресс, 1985. С. 23.

26

Уфимцева Н. В. Образ мира русских: системность и содержание // Язык и культура. 2009. № 4. С. 98–111; Залевская А. А. О комплексном подходе к исследованию закономерностей функционирования языкового механизма человека // Психолингвистические исследования в области лексики и фонетики. – Калинин, 1981. С. 28–44.

27

Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. – Минск: Попурри, 1981.

28

Речь о советских «ксероксах» – электрофотокопировальных машинах ЭР-620К, ЭР-420, ЭРА.

29

Русистика – языковедческая наука, занимающаяся изучением русского языка, русской литературы, памятников фольклора и культуры.

30

Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. – М.: Языки славянской культуры, 2001. С. 68–69.

31

. https://daily.afisha.ru/relationship/25499-ot-aristotelya-do-karnegi-i-obratno-kak-my-uchilis-druzhit/?clckid=5bfe8b11.

32

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. – М.: Прогресс, 1986; Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: В 2 т. 3-е изд., стереотип. – М.: Русский язык, 1999; Антология концептов / Под ред. В. И. Карасика, И. А. Стернина. – М.: Гнозис, 2007. С. 45; Кон И. С. Дружба.

33

Антология концептов / Под ред. В. И. Карасика, И. А. Стернина. С. 45.

34

. https://pravoslavie.ru/149573.html.

35

Речь идет о героях гомеровской «Илиады».

36

. https://dzen.ru/a/Y41F1uR6OExgknkh.

37

Так социологи и социальные психологи иногда называют переход на более близкий и доверительный уровень отношений, чем предыдущий. Например, когда мы назовем другом того, кого раньше воспринимали лишь как соседа.

38

Тромпенаарс Ф., Хампден-Тернер Ч. Национально-культурные различия в контексте глобального бизнеса / Пер. с англ. Е. П. Самсонов. – Минск: Попурри, 2004.

39

Аристотель. Политика. Книга первая. – М.: Рипол-классик, 2018. С. 12.

40

Щедровицкий Г. Оргуправленческое мышление. Идеология, методология, технология. С. 146–147.

41

Разумеется, не стоит воспринимать количество людей в кругах Данбара в качестве ориентира «как должно быть». Исследования Данбара показывают лишь то, как складываются круги близости среднестатистического современного человека и на какое количество людей в каждом круге среднему человеку хватит его внутренних ресурсов и времени.

42

Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. С. 106–107.

43

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. – Public Domain, 1790. С. 25.

44

Марк Туллий Цицерон… Моральные размышления о старости, о дружбе, об обязанностях. – М.: Рипол-классик, 2021. С. 181.

45

Монтень М. Опыты: Избранные произведения: В 3 т. Т. 1. С. 206.

46

Герцен А. Былое и думы: В 2 т. Т. 1. – М.: Альпина Паблишер, 2024. С. 84.

47

Кон И. С. Дружба. С. 264.

48

Льюис К. С. Любовь // Христианство.

49

Антология концептов / Под ред. В. И. Карасика, И. А. Стернина. С. 45.

50

Флоренский П., свящ. Столп и утверждение истины: Опыт православной теодицеи. 3-е изд. – М.: Академический проект, 2021.

51

Социальная компетентность (или межличностная компетентность) – это способность эффективно взаимодействовать, общаться и строить отношения с людьми.

52

С блестящим анализом древнегреческих вариантов слова «любовь» от советского и российского философа Р. Г. Апресяна можно ознакомиться здесь: https://www.e-notabene.ru/fkmag/article_61250.html.

53

Коэльо П. Дневник Мага. – М.: АСТ, 2022. С. 21.

54

Кон И. С. Дружба. С. 45.

55

Флоренский П., свящ. Столп и утверждение истины: Опыт православной теодицеи.

56

Евангелие от Иоанна, глава 21, стихи 15–17.

57

Диалоги Платона нередко заканчиваются признанием, что ответ на искомый вопрос не найден. Автор как бы предлагает нам продолжить поиск. Так, диалог Лисид заканчивается следующими словами Сократа: «…Я, старик, вместе с вами оказался в смешном положении. Ведь все, кто уйдет отсюда, скажут, что мы, считая себя друзьями – я и себя отношу к вашим друзьям, – оказались не в состоянии выяснить, что же это такое – друг».

58

Аристотель был невероятно популярен у арабов. Его тексты переводились на арабский язык, мусульманские мыслители были восхищены мудростью и знаниями в области естественных наук. Под влиянием освоения и творческого переосмысления Аристотеля в арабоязычной культуре сложились два наиболее ярких философских учения – Ибн Сины (Авиценны) и Ибн Рушда (Аверроэса). Философская слава Ибн Рушда была так велика, что возникла даже поговорка: «Аристотель объяснил природу, а Аверроэс объяснил Аристотеля». Именно при посредстве арабов с Аристотелем познакомились европейцы, которые были потрясены широтой его интересов и глубиной мысли.

59

Аристотель. Этика. С. 211.

60

Стагир – город, в котором родился Аристотель, прозванный из-за этого Стагиритом. Руины этого древнего города находятся приблизительно в 30 км от современного греческого города Олимпиада и примерно в 100 км от горы Афон.

61

Аристотель. Этика. С. 213.

62

Гулыга А. В. Кант. – М.: Молодая гвардия, 1977.

63

Кон И. С. Дружба. С. 83.

64

Гоббс Т. Основы философии (о теле, о человеке, о гражданине). Человеческая природа. О свободе и необходимости. Левиафан / Пер. с англ. – М.: АСТ: ОГИЗ, 2022. С. 179.

65

Аксаков С. Т. История моего знакомства с Гоголем. – М.: Изд-во АН СССР, 1960. С. 20.

66

Reeve H. K. Acting for the Good of Others: Kinship and Reciprocity with Some New Twists. – Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum, 1998.

67

Keneski E., Neff L., Loving T. The Importance of a Few Good Friends: Perceived Network Support Moderates the Association Between Daily Marital Conflict and Diurnal Cortisol // Social Psychological and Personality Science. 2018. Vol. 9. Is. 8.

68

Бытие, глава 2, стих 18.

69

Cheung E. O., Gardner W. L., Anderson J. F. Emotionships: Examining People's Emotion-Regulation Relationships and Their Consequences for Well-Being.

70

Cheung E. O., Gardner W. L., Anderson J. F. Emotionships: Examining People's Emotion-Regulation Relationships and Their Consequences for Well-Being.

71

Mos maiorum (мос майорум) – неписаный моральный кодекс римского общества, представлявший собой освященные временем принципы, модели поведения и социальные практики, которые влияли на частную, политическую и военную жизнь в Древнем Риме.

72

Марк Туллий Цицерон… Моральные размышления о старости, о дружбе, об обязанностях. С. 173.

73

Плиний Младший. Письма. – СПб.: Азбука, 2023.

74

Прагма (др.-греч. πραγκμα) – дело, деятельность, вещь. Еще одно древнегреческое слово, иногда переводимое как «прагматическая любовь».

75

Finkel E. J., Chin Ming Hui, Carswell K. L., Larson G. M. The Suffocation of Marriage: Climbing Mount Maslow Without Enough Oxygen // Psychological Inquiry. 2014. Vol. 25. Is. 1. P. 1–41.

76

Coontz S. Marriage, a History: How Love Conquered Marriage. – New York: Penguin Books, 2006.

77

Amato P. R., Booth A., Johnson D. R., Rogers S. J. Alone Together: How Marriage in America is Changing. – Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2007.

78

. https://hiddenbrain.org/podcast/the-lonely-american-man/.

79

Perel E. Mating in Captivity: How to Keep Desire and Passion Alive in Long-Term Relationships. – London: Hodder and Stoughton, 2007.

80

Фромм Э. Искусство любить. С. 13–14.

81

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Пер. М. Л. Гаспарова. – М.: АСТ, 2020. С. 250.

82

Монтень М. Опыты: Избранные произведения: В 3 т. Т. 1. С. 262.

83

. https://clck.ru/3ByPvM число россиян, живущих в одиночестве, превысило 40 %.

84

. https://ria.ru/20231113/odinochestvo-1909039321.html?clckid=2024ebe4.

85

Лермонтов М. Ю., стихотворение «Одиночество» (1830).

86

По данным некоммерческого электронного проекта Our World in Data (OWID), публикующего статистические данные о проблемах человечества. Исследование по ряду европейских стран, на которое я ссылаюсь, доступно здесь: https://ourworldindata.org/social-connections-and-loneliness.

87

Тоффлер Э. Третья волна. – М.: ACT, 1999. С. 581.

88

Почти половина россиян страдают от одиночества. https://iq-media.ru/archive/428981923.html.

89

Речь идет о цифровом одиночестве, описанным мной в главе 1 моей книги: Фельдман М. Сила окружения. Network-science для бизнеса и дружбы. – M.: Альпина ПРО, 2022.

90

Holt-Lunstad J. The Potential Public Health Relevance of Social Isolation and Loneliness: Prevalence, Epidemiology, and Risk Factors // Public Policy & Aging Report. 2017. Vol. 27. Is. 4. P. 127–130.

91

Santini Z. I., Jose P. E., Koyanagi A. et al. The Moderating Role of Social Network Size in the Temporal Association between Formal Social Participation and Mental Health // Social Psychiatry and Psychiatric Epidemiology. 2021. Vol. 56. P. 417–428.

92

Dunbar R. Friends. P. 10.

93

Свендсен Л. Философия одиночества. – М.: Прогресс-Традиция, 2017.

94

Rokach A. The Psychological Journey to and from Loneliness: Development, Causes, and Effects of Social and Emotional Isolation. – Cambridge, Mass.: Academic Press, 2019.

95

Cacioppo J. T., Patrick W. Loneliness: Human Nature and the Need for Social Connection. – New York: W. W. Norton & Company, 2008. P. 17.

96

Cole S. W., Hawkley L. C., Arevalo J. M. et al. Social Regulation of Gene Expression in Human Leukocytes // Genome Biology. 2007. Vol. 8. Is. 9. R189.

97

Powdthavee N. Putting a Price Tag on Friends, Relatives, and Neighbours: Using Surveys of Life Satisfaction to Value Social Relationships // The Journal of Socio-Economics. 2008. Vol. 37. Is. 4. P. 1459–1480.

98

Cacioppo J. T., Patrick W. Loneliness: Human Nature and the Need for Social Connection. P. 195.

99

Рассел Б. Автобиография // Иностранная литература. 2000. № 12.

100

Koch Ph. Solitude: A Philosophical Encounter. – Chicago: Open Court Publishing Company, 1994. P. 166.

101

Maitland S. How to Be Alone (The School of Life). – London: Picador, 2014. P. 6.

102

Maitland S. How to Be Alone (The School of Life). P. 25.

103

Ibid. P. 60.

104

Daraj L. R., Buhejji M. R., Perlmutter G., Jahrami H. et al. Ghosting: Abandonment in the Digital Era // Encyclopedia. 2024. Vol. 4. P. 36–45.

105

Ibid.

106

Кравцов А. Персональная стратегия. Книга для тех, кто не знает, куда идти дальше. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021. С. 36.

107

Английское выражение tough love («твердая любовь») описывает такой стиль отношения к другому, который требует деликатного баланса между эмпатией и состраданием, а также твердости и непоколебимости в ожиданиях.

108

Хайнеты (от англ. high-net-worth individual) – люди с ликвидным капиталом выше 1 млн долларов, а ультрахайнеты (от англ. ultra-high-net-worth individual) – выше 30 млн долларов.

109

Мейер Э. Карта культурных различий. Как люди думают, руководят и добиваются целей в международной среде. – М.: Библос, 2014. С. 116.

110

Мейер Э. Карта культурных различий. Как люди думают, руководят и добиваются целей в международной среде. С. 116–117.

111

Graham A. Friendship: Developing a Sociological Perspective. – Boulder, Colorado: Westview Press, 1990. P. 56–57.

112

Al-Omari J. Understanding the Arab Culture: A Practical Cross-Cultural Guide to Working in the Arab World. – Oxford: Constable & Robinson, 2008.

113

Wasta – это арабский термин, обозначающий негласный общественный договор, обычно заключаемый внутри родовой общины, который обязывает членов группы оказывать помощь (благоприятное отношение) другим членам группы. Члены группы обязаны безоговорочно оказывать помощь, когда их об этом просят, а те, кто обращается за помощью, не обязаны предоставлять прямую компенсацию за оказанную помощь.

114

Исторически под словом «меджлис» понимался деревенский или городской совет, где собирались влиятельные мужчины для обсуждения важных вопросов. Сегодня под этим словом в некоторых арабских странах понимается своего рода нетворкинг по-арабски. Это уютное пространство в офисном здании или в частном доме, куда хозяин приглашает гостей для общения и налаживания деловых и личных связей. Поскольку попасть на меджлис можно только по приглашению, то если ты там, ты «свой». Несмотря на то что основная повестка – это установление полезных деловых контактов, во многих меджлисах приветствуются глубокие беседы о жизни, культуре, науке и, конечно, вере.

115

Amiguismo («дружественность, товарищескость») – это неофициальный термин, используемый на Кубе для описания взаимного обмена услугами между отдельными лицами, обычно связанного с обходом бюрократических ограничений или получением труднодоступных товаров. Может означать как блат и кумовство, так и бескорыстную помощь своему окружению. Также известно под названием Socialismo – это шутливая игра слов, намекающая на официальную государственную политику социализма.

116

От англ. referral («рекомендация») – когда один клиент приводит другого.

117

Пожизненная ценность клиента (LTV) – прогноз прибыли, которую компания получит от сотрудничества с клиентом в течение всего периода.

118

В XIX веке французский невролог Гийом Дюшен исследовал сокращение различных мышц лица и представил графическое изображение того, какая человеческая улыбка является искренней, то есть выражающей подлинное чувство радости, а какая – неискренней, ложной. «Улыбка Дюшена» – это искренняя улыбка, в которой задействованы мышцы вокруг глаз.

119

Franco M. G. Platonic: How the Science of Attachment Can Help You Make – and Keep – Friends. – New York: G. P. Putnam's Sons, 2022. P. 66–67.

120

Newall N. E., Clifton R. A. et al. Causal Beliefs, Social Participation, and Loneliness among Older Adults: A Longitudinal Study // Journal of Social and Personal Relationships, 2009. Vol. 26. Is. 2–3. P. 273–290.

121

Hall J. A. How Many Hours Does It Take to Make a Friend? // Journal of Social and Personal Relationships. 2019. Vol. 36. Is. 4. P. 1278–1296.

122

Подробнее об этом можно прочитать в моей книге: Фельдман М. Сила окружения. Network-science для бизнеса и дружбы. (Глава «Личный Совет Директоров».)

123

Тихонов Н. С. Баллада о гвоздях // Песни каждого дня: стихи / Сост. М. Земская. – М.: Советский писатель, 1982.

124

Браун Б. Великие дерзания. – М.: Азбука-Бизнес, 2014. С. 2–3.

125

Достоевский Ф. М. Идиот. – М.: Альпина Проза, 2023. С. 102.

126

Новый Завет, 2-е Послание Коринфянам, глава 12, стих 10.

127

Новый Завет, Послание Иакова, глава 4, стих 6.

128

Марк Туллий Цицерон. Избранные сочинения / Сост. М. Гаспаров, С. Ошеров, В. Смирин. – М.: Художественная литература, 1975. C. 177.

129

McPherson M., Smith-Lovin L., Brashears M. E. Social Isolation in America: Changes in Core Discussion Networks over Two Decades // American Sociological Review. 2006. Vol. 71. Is. 3. P. 353.

130

Dindia K., Allen M. Sex Differences in Self-Disclosure: A Meta-Analysis // Psychological Bulletin. 1992. Vol. 112. Is. 1. P. 106–124.

131

Cox D. A. The State of American Friendship: Change, Challenges, and Loss // American Perspectives Survey, June 8, 2021.

132

Бэкон Ф. Сочинения: В 2 т. Т. 2 / Сост., общ. ред. и вступ. ст. А. Л. Субботина. – М.: Мысль, 1972. С. 411–412.

133

Franco M. G. Platonic: How the Science of Attachment Can Help You Make – and Keep – Friends. P. 155.

134

Dunbar R., Arnaboldi V., Conti M., Passarella A. The Structure of Online Social Networks Mirrors Those in the Offline World // Social Networks. 2015. Vol. 43. P. 39–47.

135

. https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/j.1083–6101.2007.00367.x.

136

Aken N. van. The Transformation of Online Friendships into a Real Life Context in Individuals with Social Anxiety-Development and Application of the Need to Transfer Scale. https://www.researchgate.net/publication/328346436.

137

Dibble J. L., Levine T. R. Sharing Good and Bad News with Friends and Strangers: Reasons for and Communication Behaviors Associated with the MUM Effect // Communication Studies. 2013. Vol. 64. Is. 4. P. 431–452.

138

Vlahovic T., Roberts S. B. G., Dunbar R. I. M. Effects of Duration and Laughter on Subjective Happiness within Different Modes of Communication // Journal of Computer-Mediated Communication. 2012. Vol. 17. Is. 4. P. 436–450.

139

Dunbar R. Friends. P. 335–336.

140

Kock N. Evolution and Media Naturalness: A Look at E-Communication through a Darwinian Theoretical Lens (2002). https://aisel.aisnet.org/icis2002/34/.

141

По прогнозам лидеров ИТ-рынка, такая возможность должна появиться у массовых пользователей к 2027–2029 годам.

142

Rodin M. J. Non-Engagement, Failure to Engage, and Disengagement // Personal Relationships / Ed. by S. Duck. Vol. 4: Dissolving Personal Relationships. – London: Academic Press, 1982. P. 31–49.

143

Morawetz C., Berboth S., Bode S. With a Little Help from my Friends: The Effect of Social Proximity on Emotion Regulation-Related Brain Activity // Neuroimage. 2021. Vol. 230.

144

Festinger L., Schachter S., Black K. Social Pressures in Informal Groups: A Study of Human Factors in Housing. – New York: Harper and Brothers, 1950.

145

«Диада» – термин, происходящий от греческого δυάς («пара») и означающий группу из двух человек, то есть наименьшую возможную социальную группу.

146

Kalmijn M. Friendship Networks over the Life Course: A Test of the Dyadic Withdrawal Hypothesis Using Survey Data on Couples // Social Networks. 2003. Vol. 25. Is. 3. P. 231–249.

147

Кон И. С. Дружба. С. 123.

148

Roze S. M. How Friendships End: Patterns among Young Adults // Journal of Social and Personal Relationships. 1984. Vol. 1. P. 267–277.

149

Социологи установили, что количество дружеских связей в России существенно снизилось. https://s-t-o-l.com/obshchestvo-i-tsennosti/40734-pochemu-rossiyane-stali-menshe-druzhit-/.

150

В плане количества членов семьи, проживающих вместе, принято выделять два типа семьи: нуклеарную (простую) – как правило, состоящую из двух супругов и их детей, и расширенную (сложную) – когда супруги, дети, бабушки и дедушки живут под одной крышей.

151

Сансуйкё (яп. 山水居 – «жизнь в горах и водах») – это японское движение или образ жизни, связанный с уходом от современного общества и стремлением к гармонии с природой. Его выбирают люди, разочарованные в урбанизации, которые переезжают в удаленные горные или лесные районы, где строят небольшие дома или хижины.

152

Apostolou M., Keramari D. What Prevents People from Making Friends: A Taxonomy of Reasons // Personality and Individual Differences. 2020. Vol. 163.

153

How CEOs Manage Time. https://hbr.org/2018/07/how-ceos-manage-time#how-ceos-manage-time.

154

Друкер П. Эффективный руководитель / Пер. с англ. О. Чернявской. 10-е изд., доп. – М.: Манн, Иванов и Фербер; Эксмо, 2021. С. 104–105.

155

Кон И. С. Дружба. С. 230.

156

. https://youtu.be/oIjYcScIRlk?si=AGAumjs41Q8qKn6Q.

157

Здесь я позволяю себе аллюзию к Business Model Canvas – известному инструменту стратегического управления, который помогает предпринимателям управлять бизнес-проектами, разложив свое коммерческое начинание на такие компоненты, как целевая группа потребителей, ключевые процессы и ресурсы, каналы продвижения и другие.

158

Аристотель. Этика. С. 218.

159

Платон. Диалоги / Пер. с др.-греч. В. С. Соловьева. – М.: Рипол-классик, 2016. С. 423–424.

160

Аристотель. Этика. С. 208.

161

Lazarsfeld P., Merton R. Friendship as a Social Process: A Substantive and Methodological Analysis // Freedom and Control in Modern Society. 1954. Vol. 1. P. 18.

162

McPherson M., Smith-Lovin L., Cook J. M. Birds of a Feather: Homophily in Social Networks // Annual Review of Sociology. 2001. Vol. 27. P. 415–444.

163

Christakis N. A., Fowler J. Connected: The Amazing Power of Social Networks and How They Shape Our Lives. – New York: HarperCollins Publishers, 2011.

164

Parkinson C., Kleinbaum A., Wheatley T. Similar Neural Responses Predict Friendship // Nature Communications. 2018. Vol. 9. Is. 1. P. 332.

165

Dunbar R. Friends. P. 194–195.

166

Льюис К. С. Четыре любви (The Four Loves). https://azbyka.ru/fiction/chetyre-ljubvi/.

167

«Соцдем» – сленговый термин из маркетинга, сокращение от «социально-демографические признаки целевой аудитории».

168

Curry O., Dunbar R. Sharing a Joke: The Effects of a Similar Sense of Humor on Affiliation and Altruism // Evolution and Human Behavior. 2013. Vol. 34. Is. 2. P. 125–129.

169

Gray A., Parkinson B., Dunbar R. Laughter's Influence on the Intimacy of Self-Disclosure // Human Nature. 2015. Vol. 26. Is. 1. P. 28–43.

170

Manninen S., Tuominen L., Dunbar R., Karjalainen T. et al. Social Laughter Triggers Endogenous Opioid Release in Humans // Journal of Neuroscience. 2017. Vol. 37. Is. 25. P. 6125–6131.

171

Launay J., Dunbar R. Playing with Strangers: Which Shared Traits Attract Us Most to New People? // PLOS One. 2015. Vol. 10. Is. 6.

172

Dunbar R. Friends. P. 197.

173

Савенков А. И. Структура социального интеллекта // Современная зарубежная психология. 2018. Т. 7. № 2. С. 7–15.

174

Из песни «Марш авиаторов» (музыка Юлия Хайта, текст Павла Германа).

175

Eisenberger N. I. The Pain of Social Disconnection: Examining the Shared Neural Underpinnings of Physical and Social Pain // Nature Reviews Neuroscience. 2012. Vol. 13. Is. 6. P. 421.

176

Гоббс Т. Левиафан / Пер. с англ. А. Тутерман; вступ. ст. А. Ф. Филлипов. – М.: Рипол-классик, 2016. С. 54–55.

177

Сергиенко Е. А., Уланова А. Ю., Лебедева Е. И. Модель психического: Структура и динамика. – М.: Изд-во Института психологии РАН, 2020. С. 39.

178

Фильм «Расплата» (реж. Гэвин О'Коннор, 2016).

179

Щедровицкий Г. Оргуправленческое мышление. Идеология, методология, технология. С. 151.

180

Синдром дефицита внимания и гиперактивности.

181

Фильм «Темпл Грандин» (реж. Мик Джексон, 2010).

182

Грандин Т. Картинки в голове и другие рассказы о моей жизни. – М.: Альпина нон-фикшн, 2023.

183

Савенков А. И. Структура социального интеллекта. С. 7–15.

184

Щедровицкий Г. Оргуправленческое мышление. Идеология, методология, технология. С. 151–153.

185

Там же.

186

Сгрийверс Й. Как быть крысой. Искусство интриг и выживания на работе. – М.: Олимп-Бизнес, 2006.

187

Друкер П. Эффективный руководитель. С. 121–122.

188

Smith H. The Russians. – New York: Ballantine Books, 1984. P. 82.

189

Berman E. M., West J. P., Richter Jr. M. N. Workplace Relations: Friendship Patterns and Consequences (According to managers) // Public Administration Review. 2002. Vol. 62. Is. 2. P. 217–230.

190

HR Preparedness Report. https://www.achievers.com/resources/white-papers/workforce-institute-hr-preparedness-report/.

191

Романова И. А. Дружить или нет? Представления работников российских организаций о допустимости неформальных отношений на работе // Управление персоналом и интеллектуальными ресурсами в России. 2023. № 2 (65).

192

Dreyfuss C. Occupation and Ideology of the Salaried Employee. – New York: Columbia University Press, 1938.

193

Нахапетян Г. Тандемократия: Искусство «рулить» вдвоем. – М.: Альпина ПРО, 2022. С. 29–30.

194

Хархордин О. Общество, или Дружество других. – СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2024.

Content

Фельдман Максим
Homo amicus: Деловой человек в поисках друга

Благодарности

Термины и определения

Введение. Возвращение дружбы

Часть I. Чем важна дружба

Глава 1 Язык дружбы

Глава 2 Круги близости

Глава 3 Любовь или не любовь?

Глава 4 Жены недостаточно

Глава 5 Одиночество, или Нехорошо быть человеку одному

Часть II. Как мы дружим

Глава 6 Старый друг лучше новых двух?

Глава 7 Дружба в бизнесе – добавленная ценность?

Глава 8 Зрелая дружба

Глава 9 Дружба на расстоянии. Встретимся онлайн?

Глава 10 Угасание дружбы: причины и уроки

Глава 11 Почему у некоторых многих людей нет близкого друга

Глава 12 Как дружат предприниматели и в чем их главная ошибка

Глава 13 Нити дружбы и кружево судьбы

Глава 14 Как дружит наш мозг

Глава 15 Дружный коллектив – волки или друлеги?

Вместо заключения

Список источников

Notes