Екатерина Каляева

Моя маленькая тайна

В течение жизни человек меняется. Ваши интересы, взгляды, мнения, восприятие самого себя сегодня и несколько месяцев назад – разные. Чем больше временной разрыв, тем это заметнее. Трансформация неизбежна, но, как правило, постепенна. А бывают события, которые делят жизнь на ДО и ПОСЛЕ. Из которых выходите вроде бы вы… но как бы уже и совсем не вы. Однажды такое случилось и со мной. Я благодарна за этот опыт Богу, Вселенной, судьбе, высшему разуму и всем прочим инстанциям, на которые люди обычно уповают, мечтая о чем-то.

Итак, это был октябрь две тысячи четвертого…

Глава 1, в которой все явное становится тайным и покрывается мраком

Автобус въехал в большие серые ворота, остановился и открыл двери. Волна подростков от десяти до шестнадцати хлынула на улицу.

Ура! Свежий воздух! Четыре часа в духотище – так себе досуг, но оно того стоило. Я огляделась по сторонам и не смогла сдержать улыбку. Даже трепет какой-то приятный внутри ощущался. «Изумрудный»… Как я по тебе скучала! В прошлый раз, когда я приехала сюда впервые, я еще не знала, что меня ждет. Но теперь все было иначе: предвкушение предстоящих трех недель, наполненных интересностями, буквально распирало изнутри.

Жизнь в «Изумрудном» бурлила круглый год: приезжая сюда, ребята не прерывали учебного процесса. Утром – школа, днем и вечером – кружки, секции и масса развлечений.

Я понятия не имела, что именно будет происходить в эту смену, но не сомневалась – будет здорово. Единственное, о чем я переживала, – сумею ли найти друзей. У меня всегда были с этим сложности. В школе я не отличалась популярностью. Да что там говорить, серая мышка – была самая подходящая для меня характеристика. При этом желание проявить себя кипело у меня внутри. Я старалась. В прошлом году, например, вступила в школьный актив. Никакого отбора не было: приходи – участвуй. Но и там я была все время где-то сбоку. С краю. Не при делах.

Ребята постоянно собирались вместе, о чем-то болтали, шутили, строили планы, ссорились и мирились. Я же приходила в кабинет актива и боялась открыть рот. Вставляла иногда какие-то реплики, но тут же начинала краснеть и заикаться, предполагая, что сморозила глупость. К сожалению или к счастью, но этих реплик, как правило, никто не замечал. При этом я продолжала идти к цели: принимала участие в концертах и других школьных мероприятиях. Всегда просила дать мне роль. Старалась помочь, взять на себя побольше задач. Гордилась, если удавалось быть полезной. Жутко боялась подвести ребят или вожатую. Была исполнительной, услужливой и готовой к работе. Это помогло мне немного влиться в коллектив, но я так и не смогла стать для ребят из актива своей.

Собственно, именно от школьного актива мне и досталась в прошлый раз путевка в «Изумрудный». За заслуги перед школой, если можно так сказать. Нас отправили вдвоем: меня и Гришу. Он был душой компании. Веселый, классный, в меру правильный и неправильный тоже в меру. Я же наблюдала со стороны: была вроде как со всеми, но не так, как мне бы хотелось. И всё равно эта поездка была очень крутой и запомнилась мне надолго. Наверное, за неимением лучшего.

Не прошло и минуты с момента нашего прибытия, как из административного здания стройным шагом вышли вожатые и направились к нам. Нас ожидало распределение по отрядам, потом медкомиссия, и только потом мы могли разойтись по корпусам.

Приветливая женщина в сером пальто вышла вперед и осмотрела толпу.

– Это у нас… Нижний Новгород, – она заглянула в свои записи и стала листать их в поисках нужного списка. – Я буду называть вас по очереди и говорить номер отряда, а вы проходите к своим вожатым, договорились?

Десятки голов согласно закивали.

Сначала шли малыши, потом ребята постарше, и наконец я услышала:

– Смирнова Дарья, тринадцатого декабря девяностого года рождения.

– Это я. – Мой голос прозвучал бодро.

А отчего мне было не радоваться? Впереди меня ждал двадцать один день в самом потрясном лагере области. Нет! В самом потрясном лагере на свете! Все было просто чудесно, и ничего не предвещало беды. Ничего, кроме одной маленькой детали…

Звали меня не Дарья. И фамилия моя была не Смирнова. Однако именно эти позывные были официально правдивыми на ближайшие три недели.

Год рождения, кстати, совпадал с реальным. Не дата, только год. Мне недавно исполнилось четырнадцать, и у меня уже имелся паспорт. Сейчас он был надежно спрятан между первым и вторым дном моей спортивной сумки, чтобы никто не смог увидеть фото и уличить меня в обмане. Если верить липовым документам, которые я крепко сжимала в руке, мне все еще было тринадцать. А в свидетельстве о рождении, как известно, фото нет…

* * *

– Кать, ты идешь?

Я злобно зыркнула на Машу. Да, в этот раз я тоже приехала не одна. Маша была моей одноклассницей. Это в реальности. А по легенде – еще и моей двоюродной сестрой – сочинять так сочинять! Придумывать родство ближе было бы просто странно. Единственное, что нас объединяло, – это невысокий рост. На этом всё. Маша – розовощекая, голубоглазая, с длиннющей русой косой из абсолютно прямых волос. С формами. Такая вот прямо – как сказали бы любвеобильные представители ближнего зарубежья – пЭрсик! Я – ну… мягко говоря, не этот фрукт. Хрупкая, стройная, с серо-зелеными глазами и размером ноги, как у Золушки. Как выражался один мой знакомый, компактная, и со «взрывом на макаронной фабрике» вместо прически.

– Ну что ты на меня таращишься? Никто же не слышит!

– А вот мало ли.

– Сама, главное, не забудь. И не представься кому-нибудь Катей случайно.

Этого-то я и боялась.

– Иначе пойдут все твои махинации лесом. Зря, получается, старалась.

Да, кстати, про махинации. Причины их были весьма прозаичны. В лагерь должна была поехать та самая Даша Смирнова – совершенно незнакомая мне девочка, дочка маминой коллеги. Но у нее что-то там не получилось. И, да, можно было сдать билет, дарованный ей районной администрацией. Нашли бы какую-нибудь другую активистку. Но точно не меня. Поехать два раза за год, и оба бесплатно, нельзя. А мне очень хотелось. И вот я здесь. Я – Катя Даша с чужими документами в кармане.

– На медосмотр как на праздник надо идти, а не как на казнь, – подшутила надо мной Маша. – Или у тебя татуировка с именем на заднице, а я не знаю?

Мне было не смешно. Я плелась, еле переставляя ноги и шаркая ими по асфальту, как старая бабка.

– Тебе легко говорить. Ты все еще Маша.

– Не дрейфь! Уверена, будет весело!

– Да уж… – вздохнула я.

– Ну, ни пуха! – сказала Маша перед входом в медкабинет.

Вместо ответа я кивнула ей с максимально серьезным видом и открыла дверь в приключения.

* * *

– Дышите.

Я глубоко вдохнула носом и выдохнула через рот, как паровоз. Потом еще раз.

– А сердце-то чего так колотится? Боишься, что ли? Я же вроде не стоматолог, – сказала худощавая пожилая женщина в белом халате, глядя на меня поверх очков.

Я только пожала плечами и глупо захихикала. Сердце у меня и правда стучало, как при пробежке.

– Повернись спиной.

Я еще раз про себя, как мантру, повторила имена и отчества своих лжеродителей, потом свою дату рождения и нашу с Машей выдуманную историю о родстве. Зачем-то и ее тоже.

– Проходите к невропатологу.

Каждый новый врач воспринимался мной как очередной уровень компьютерной игры. Один прошла, сохранилась, и так далее, не забывая, что ошибка будет стоить мне не отката на один level назад, а полной дисквалификации.

Последний, как водится, самый сложный: психиатр. Мастер вывода на чистую воду и профессиональный срыватель масок.

– Здравствуйте, – как можно спокойнее сказала я и присела на табурет напротив доктора.

– Здравствуйте…

– Дарья.

– А полностью?

– Смирнова Дарья Владимировна.

Мне казалось, что ширину моих ноздрей во время вдохов можно было разглядеть из космоса – так сильно я боялась разоблачения.

– Откуда приехала?

– Из Нижнего Новгорода.

Я постаралась придать своему голосу бодрости. Вроде как даже получилось.

– Первый раз в «Изумрудном»?

– Да.

Вот тут бы детектор лжи особенно громко запищал. Возможно, даже взорвался бы от перенапряжения.

– А чего ждешь от поездки?

В актерском мастерстве поупражняться приехала, ясно?

– Познакомиться с новыми друзьями, интересно провести время. Ну… повеселиться.

Доктор внимательно на меня посмотрела. В тот момент я, кажется, перестала дышать.

– Ну, иди знакомься, – с улыбкой сказала она и протянула мне документы.

И всё?!

Я пулей вылетела из кабинета. Получилось! Я ощущала такую легкость, будто не медкомиссию прошла, а последнюю контрольную в году на «пять» написала.

– Тут осмотр?

Этот вопрос вернул меня на землю. Какой-то парень кинул спортивную сумку возле меня и уже потянулся к двери, но я его остановила, взявшись за ручку первой.

– Ты бы, что ли, хоть замаскировался тогда. Парик там, юбка. А то твой шпионаж за раздетыми девчонками будет недолгим.

Парень уставился на меня и ничего не сказал. Я усмехнулась.

– Осмотр у мальчиков дальше по коридору.

Я продолжала улыбаться. Смотрела, как мой новый незнакомый взял с пола сумку, смерил меня взглядом и пошел, куда я его послала. Кстати, напоследок он тоже мне улыбнулся.

Прикольный пацан. И походка такая – вразвалочку, вальяжная – ну просто мальчиш-плохиш. Движения свободные и дерзкие, одет в серую олимпийку и джинсы. Надо к нему присмотреться.

Но еще интереснее этого парня было то, как повела себя с ним я. В обычной жизни на его вопрос я бы ответила что-то вроде: «Тут у девочек». И уж точно не позволила бы себе над ним посмеяться. А в этот раз я даже задумываться не стала. Просто сказала то, что думала.

Ну а что? Имею право. Да и ситуация располагает к экспериментам. Ведь на ближайшие двадцать один день я – совсем не я. А какая она, эта Даша? Это только мне решать! Даже если накосячу, недолго разгребать придется. Отличная мне выдалась возможность побыть сценаристом, режиссером и актером в одном лице, грех такую упускать. Ведь с фантазией-то у меня все в порядке, это со смелостью и коммуникабельностью не очень. А кто здесь об этом знает? Только Маша. Ну и ладно. У спектакля ведь должны быть зрители.

Вот и она, кстати. Тоже вышла из кабинета с медкартой в руках.

– Куда дальше?

– Пойду узнаю. Вон там вожатые стоят. Спрошу у них.

Я подошла к паре молодых женщин в одинаковых красных пионерских галстуках.

– Извините, а куда идти после медосмотра? И кому документы сдавать? – я показала стопку бумаг, которую держала в руке.

– Документы своим вожатым отдадите. У вас вот тут отряд указан, – она открыла первую страницу карты и показала, где смотреть. – Когда соберутся все, пойдете в корпус.

– Спасибо. А как найти своего вожатого?

– У вас Наташа. Вон она: высокая блондинка с короткой стрижкой.

– Спасибо, – ответила я и направилась обратно к Маше.

* * *

Минут через тридцать хаотично слоняющиеся подростки уже стояли мало-мальски сформированными группами. Кто-то болтал, кто-то грыз семечки, кто-то бесцельно пинал сухие листья по асфальту. Вожатая пошла получать итоговые списки отрядов, а мы были вынуждены ждать ее возле административного корпуса. Неплохая возможность познакомиться.

Как ни странно, визитными карточками ребят здесь были не имена, а населенные пункты. Нижний Новгород, Дзержинск, Лысково, Шахунья, Выкса и еще множество городов и сел, о которых я даже и не знала.

Из Нижнего в нашем отряде было пятеро ребят: четыре девочки, включая нас с Машей, и один парень, Саша Сапожников. Естественно, мы сразу заговорили о том, кто в какой школе учится. Тут же подоспели вопросы из серии: «А ты знаешь Васю Иванова?» Знакомых «Вась» у нас не оказалось, что было мне только на руку.

Я, кстати, очень быстро вошла в роль: привыкла к новому имени и знакомилась направо и налево без малейших зазрений совести. Маша тоже держалась молодцом, подыгрывала на пять с плюсом. Горжусь! Настоящая сообщница.

* * *

Как и в любом новом коллективе, здесь были те, чей образ сразу бросался в глаза, и те, кто сливался с общей массой. Интересно, к какой категории относилась я?

Кстати, парень в серой олимпийке из медблока оказался со мной в одном отряде. Круто! Мы точно еще продолжим начатый разговор. Еще была противная девица с неестественно оранжевыми волосами и красными губами. Она все время терлась около вожатых и поддакивала им, стараясь услужить. Подлиза. Я еще даже не знаю, как ее зовут, но уже недолюбливаю.

Было интересно наблюдать, как ребята, которые видят друг друга впервые, начинают делиться на компании. Те, кто похожи, притягиваются друг к другу на уровне интуиции, без презентации.

Вот две девочки. Обе высокие, крупного телосложения, но не полные. Симпатичные. У одной глаза такие большие, напоминают нарисованные, хотя она вроде даже не накрашена. Вторая же как Аленушка из русских сказок. А что в них похожего? Доброта и открытость взгляда. Скромность. Чтобы это понять, не нужны слова. Все читается на уровне позы и жестов. В общем, точно будут подружками.

Чуть поодаль другая «могучая кучка». Этакие загаражные задиры. И, заметьте, это не мальчишки. Три «красотки», иначе не назовешь. Сразу видно, что на понтах. Все три абсолютно разной внешности. Вообще нет сходства, но что-то незримое их объединяет. Короны, нещадно давящие на мозг, наверное. Взгляд нахальный, улыбка кривая, тон развязный, смех нарочито громкий. Местный блатняк, в общем.

Еще одна группа. Сразу видно – отличницы. И суть вовсе не в том, что на одной из них очки. Просто от них так и веет правильностью.

А вот парни собрались прямо очень разношерстные. Может, просто, конечно, скучковаться еще не успели. Но категорий я выделить не смогла.

Выделялся высокий крепкий парень с большими ушами. Тот самый из Нижнего. Такого вообще сложно было не заметить: современный богатырь в спортивном костюме и майке без рукавов. При всем своем сходстве с Валуевым он абсолютно не внушал страха, а напротив, выглядел вполне добродушно и располагал к общению.

Альфа-самец, конечно, был заметен сразу. Точнее, было ясно, что он сам себя таковым считает. И был это, само собой, парень в серой олимпийке. Краем уха услышала, что его зовут Женя Пархоменко. Он стоял недалеко от нас и откровенно клеил девчонок из другого отряда.

– Пошли сегодня гулять после отбоя, – предложил он, опустив руки в карманы.

– Иди. Кто тебе запрещает? – ответила высокая блондинка с пухлыми губками и снисходительно усмехнулась.

Женек заметно сник, но не сдался.

– А вас в какой корпус поселили?

– Да не знаем мы еще! – недовольно отмахнулась кукла Барби номер два. – Алин, пошли. Вон, вожатая уже вышла.

Женьку только и осталось, что проводить их взглядом. На его лице читалось что-то вроде: «Я проиграл сражение, но не войну». Сериал обещает быть интересным!

* * *

Нашему отряду достался один из самых дальних корпусов. Дальше только озеро и лес, от которых нас отделял забор с несколькими потайными лазами. Номер отряда нам попался счастливый – тринадцатый. Мой любимый.

Запах свободы и приключений – вот что витало в воздухе. Скучным взрослым и прочим людям без фантазии могло бы показаться, что пахнет соснами, березами и свежей краской, покрывавшей лавочки. Но только не мне. Дух авантюризма просыпался и приятно щекотал мои нервы, не давал покоя, заставлял делать вдохи глубже и раскрывать глаза шире. Даже ветер, доносивший из столовой запах супа, будто намекал, что смена обещает быть удачной. Кайф!

* * *

На подходе к корпусу я снова обратила внимание на Женю. Теперь объектом его внимания была какая-то девица из нашего отряда. Далеко пойдет, точно знает, что хочет. Она, кстати, не особо сопротивлялась, в отличие от предыдущей. Это была одна из крутышек. Надеюсь, мы с ней не окажемся в одной комнате. Не люблю таких. Не знаю, о чем с ними говорить. Ну не вдохновляет меня целыми днями обмениваться сплетнями.

Нашей с Машей соседкой оказалась девочка по имени Оля. Невысокая пышная брюнетка с копной волос почти по пояс. На медосмотре и общем сборе я ее не заметила. Одна из тех, кто не привлекает к себе внимания. То ли умышленно, то ли потому, что не умеет, не знаю.

Комната была небольшая. Три кровати вдоль трех стен. Три тумбочки, шкаф, дверь на выход и дверь в ванную. За ней душ и туалет. Вообще на нашем этаже было девять жилых комнат для ребят и одна вожатская. Шесть комнат по три человека и три – по два. Отряд у нас большой, поэтому пришлось занять еще две комнаты на втором этаже. Здорово, что девчонок и парней было почти поровну, но парней все же немножко больше. Так интереснее, что скрывать?

* * *

Оля подготовилась к поездке на славу. Я с интересом наблюдала, как она доставала из сумки фен, кипятильник и маленький кассетный магнитофон. Что же будет дальше? Утюг? Швейная машинка? Походный рояль? Да, кстати, она сказала, что хочет попросить родителей привезти ей электрический чайник. Оля жила в ближайшем от лагеря крупном населенном пункте.

Я тоже стала разбирать вещи. Первым делом вытащила из сумки игрушечного Пятачка. Это был персонаж диснеевского мультика, тот, что в полосатом купальнике. Сантиметров пятнадцать в высоту, мягкий. Он попался мне в Happy Meal из Макдака и был чем-то вроде моего талисмана. Я возила ее с собой везде: к бабушке, к подружке, когда уходила с ночевкой, а теперь вот и в лагерь.

Я бережно положила Пятачка под подушку. С ним я чувствовала себя как дома.

* * *

Лучшее место для знакомства с новыми людьми – это, конечно… очередь за матрасами. Не как за колбасой в Советском Союзе, конечно, но человек двадцать в коридоре толкалось.

– Кать.

Я напряглась. Застыла на месте.

– Я тут. – Девочка передо мной помахала кому-то рукой.

Фух. А я уж думала, всё, приплыли. Я даже усмехнулась сама себе. А точнее, собственной паранойе. Боковым зрением обратила внимание, что на меня пристально смотрит какой-то парень. Интересный. Не знаю пока, по каким параметрам. Как только я повернула голову в его сторону, он тут же отвел взгляд.

– Даш, твоя очередь. – Девочка по имени Катя щелкнула пальцами перед моим лицом и указала на гору матрасов, подушек и одеял.

Я глубоко вздохнула. Два раза стоять здесь мне совершенно не хотелось, поэтому я решила взять все сразу. Сорокакилограммовая я собиралась разом одолеть матрас, подушку и одеяло. Сначала скрутила матрас, взяла его под одну руку. Затем подушку. А одеяло куда, в зубы, что ли? Покосилась на очередь. Очередь на меня.

Ну уж нет. Это же не гантели. Донесу. Потянулась за одеялом – упала подушка. Смирилась, что не справлюсь. Ничего, зато еще с кем-нибудь познакомлюсь. Взяла подушку и одеяло и пошла в комнату.

Зашла, бросила свою поклажу на кровать и тут же развернулась, чтобы пойти обратно.

– Ой! – вскрикнула я от неожиданности.

Передо мной стоял тот самый интересный парень и держал в руках матрас.

– У тебя упало, – усмехнулся он.

Когда он стоял в коридоре поодаль от меня, я не заметила, насколько он высокий. Теперь мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Спасибо. Ты, наверное, из-за меня свою очередь пропустил.

– Не, я уже свое забрал.

– А чего тогда стоял?

– Так, просто, – он снова улыбнулся, будто его озарила идея. – А, тебе хотел помочь!

Я поймала себя на мысли, что, когда он улыбается, отвести от него взгляд совершенно невозможно.

Парень положил матрас и ушел.

– А…

Я хотела спросить, может, он и девчонкам тогда матрасы притащит, но не успела. Дверь захлопнулась прямо у меня перед носом.

* * *

Пока девчонок не было, я успела заправить постель, пройтись по соседним комнатам, в очередной раз понаблюдать, как рыжая скачет на задних лапках вокруг вожатой и… еще раз наткнуться на того мальчика. Мне почему-то не хотелось называть его симпатичным. Мне вообще всегда казалось, что это слово как-то нехорошо характеризует парня, ведь Внешность неглавное. А вот интересный – это отлично ему подходило.

– Эх, девочки, я с таким парнем сегодня познакомилась… – я плюхнулась на кровать, закинула руки за голову и мечтательно уставилась в потолок.

– Из нашего отряда? – спросила Оля из ванной.

– Ага.

– Как его зовут? – спросила Маша, заплетая в косу свои длинные волосы.

– Понятия не имею.

– А как ты тогда с ним познакомилась, если даже не знаешь, как его зовут?

Я вздохнула.

– Да какая разница? Он классный. Матрас мне притащить помог.

– Очень романтично, – съязвила Оля.

– Качок, что ли? – Машин комментарий тоже прозвучал весьма саркастично.

– Да ну вас, – я вскочила с кровати. – Не буду вам больше ничего рассказывать! Какой еще качок? Нормальный он.

– Да ладно тебе, мы же шутим, – пожала плечами Маша. – А еще какие-то опознавательные признаки у него есть? Кроме того, что он классный и умеет таскать матрасы.

– Он высокий.

– Та-а-ак…

– И у него темные волосы.

– И…

– Так это тот, что ли, с большими ушами? Сапожников? – Оля наконец закончила расставлять километры баночек с кремами и шампунями по полочкам в ванной и вернулась в комнату.

– Нет, это не он.

Бесят. Обе.

– А-а-а, так это высокий такой!

– Ну да!

Не знаю, по каким странным критериям, но мы с Машей поняли друг друга.

– Я одна сейчас не понимаю, о ком вы говорите? – Оля встала посередине комнаты, уперев руки в бока.

– Из Лыскова который. Вы с ним вместе вроде в корпус шли.

– Серёжа?

– Ну вот мы и выяснили, как зовут твоего Аполлона, – развела руками Маша.

– Обычный. Ничего особенного. Нормальный, и всё.

Когда все вердикты были вынесены и суд завершен, мы продолжили разбирать вещи.

* * *

Вечером было общее собрание. В основном на нем рассказывали, что в лагере делать нельзя. О том, что можно, упоминали мало. Мне сразу вспомнилась сцена из первого «Гарри Поттера», где Дамблдор говорил: «Ходить в Запретный лес строго запрещено!» Но я-то знала, где там дырки в заборе. Тем более, степень развязанности моих рук в этот раз куда выше, чем в прошлый: не свое же имя пачкаю. Поэтому слушать запреты было как-то даже немного смешно. От этой смены я уж точно возьму все.

Сказали, что завтра будем выбирать лидера отряда. Тем, кто собирается выдвинуть свою кандидатуру, рекомендовали подготовиться толкать речь. Я заметила, как рыжая выпрямила спину. Понятно теперь, чего она так за вожатой рьяно бегала – лидером хочет стать.

Еще рассказывали про традицию: каждый вечер выбирать дежурного на следующий день. Делается это так: дежурный сегодняшнего дня под песню про слоников в Африке передает желтый атласный галстук-платок кому-то другому, кто до этого еще не дежурил.

Первого дежурного выбрала вожатая методом научного тыка. Закрыла глаза, покрутилась и указала на первого попавшегося. Им оказался местный Валуев.

Перед сном девчонки болтали, а я думала о своем. Моей главной целью на смену было стать общительной. Я хотела дружить с такими, как тот парень из коридора на медосмотре – Женя. Да и вообще, дружить со всеми.

Глава 2. Одиннадцать против четырнадцати

За завтраком мы продолжили знакомство. С нами за одним столом оказались еще три девочки: Катя, Ира и Настя.

Катя – бойкая, шумная и очень улыбчивая. С красивыми каштановыми волосами чуть ниже плеч и густой прямой челкой, как у пони из парка. Настя – полная ее противоположность. Стеснительная, но тоже очень милая девочка. Высокая и стройная, с двумя русыми косичками и едва заметными веснушками на носу. Она говорила очень тихо, так что приходилось прислушиваться. Они с Катей жили в одной комнате и, кажется, отлично дополняли друг друга. С ними также жила Римма, но она предпочла нашей компании общество «крутых» девчонок и Женька. Вместо нее к нам подсела Ира, девочка с озорными кудряшками и звонким голоском. Прямоугольные очки на ее вздернутом носике смотрелись задорно и не придавали ей ни капли строгости. Она жила в одной комнате с фифами, но была совершенно на них не похожа. Легкая, воздушная хохотушка с хитрым взглядом, как у лисички. Одним словом, классная.

* * *

От школы в лагере, конечно, одно название. На биологии, например, мы весь урок смотрели фильм про пищеварительную систему человека. Интересно, конечно, но контрольную после такого обучения я напишу на два, и то только за старания. Алгебру преподавали чуть лучше. Но, кажется, каждый первый «отмотал назад» пару тем, чтобы было попроще.

Вообще, если честно, первый день получился не особо веселым. По крайней мере до обеда. Смотреть, как рыжая (звали ее, кстати, Анжела) выслуживается перед учителями – так себе удовольствие. Строит из себя непонятно кого. Ну не верю я, что она вся такая правильная.

Зато в тихий час, который никуда не делся, даже для старших отрядов, мы вкусили всю прелесть лагерной жизни: тайком унесли из столовой кусочки ржаного хлеба, слегка заветренного, ароматного, с солью… М-м-м… Нет на свете ничего вкуснее! А кто скажет иначе, просто его не пробовал.

* * *

– Ну что, пришло время выбрать лидера отряда, – сказала Наташа, когда все собрались в общей комнате после ужина. – Надеюсь, кто хотел, тот успел подготовиться. И сейчас я прошу желающих поднять руки.

Я огляделась вокруг. Рыжая, подобно первокласснице, высоко подняла правую руку, придерживая ее левой, чтобы уж наверняка «спросили». Вторым кандидатом был парень с матрасами Сережа Громов. Сегодня на алгебре мы, кстати, познакомились немного ближе. Он помог мне решить задачу.

Серега – отличный кандидат, лидером отряда должен быть он. Но ведь выборы – это когда кандидатов несколько, а рыжая выскочка – ну вообще не вариант. Если выберут ее… Не знаю… Я тогда буду делать все, чтобы ее бесить. Буду срывать все ее задумки и палки в колеса вставлять. Даже если сама за это огребу – неважно. Главное, чтобы и ее на маховик репрессий намотало. Она же точно собирается задвинуть речь о том, какие мы молодцы, активисты, а она так и вовсе! И как начнет свои дипломы перечислять, как она в детском саду лучше всех стишок рассказала, как в школе президентом класса стала. Чую прямо, к гадалке не ходи.

Надо, чтобы кто-нибудь ее приторный поток самолюбования разбавил, а то слипнется тут у всех. Если Анжелка считает себя достойной быть лидером отряда, то… То почему я не могу? И с этой мыслью я неожиданно для себя самой подняла руку.

– Даша? – вожатая обратила на меня внимание и приветливо улыбнулась. – Отлично, выходи тоже.

И я вышла. Встала в один ряд с Серегой и рыжей. В этот момент меня охватила паника. Я же знать не знала, что говорить. Там же надо было готовиться. Вот что я скажу? Что общения боюсь, а во время публичных выступлений вообще покрываюсь красными пятнами? Так себе пиар-компания, конечно. Ладно, все равно победит Громов. Скажу что-нибудь. Придумаю по ходу дела.

– Ну что, пойдем по очереди, – распорядилась вожатая. – Сережа, ты первый.

Громов широко улыбнулся и начал:

– Всем привет. Меня зовут Сергей, и я в «Изумрудном» уже третий раз.

Дальше, если коротко, следовал рассказ о себе: какие книжки любит, какие фильмы смотрит. Про спорт и активный образ жизни, про общительность и коммуникабельность. Надо признать, говорил Громов очень складно, как будто каждый день на трибуну выходил.

Дальше говорила Анжелка. Я еле сдерживалась, чтобы не начать корчить рожи и передразнивать ее противный писклявый голос, стоя перед всем отрядом. Там было и про опыт быть лидером, и про первые места где-то там. Я – пророк. Укажу это в своем резюме, когда буду на работу устраиваться. Разумеется, ей все аплодировали. Не могу сказать, что купали в овациях, но, видимо, рвотный рефлекс она вызывала только у меня.

– И последний, третий кандидат – Даша Смирнова, – объявила вожатая, и два с лишним десятка пар глаз уставились на меня.

– А я не буду рассказывать о том, что я люблю или умею, – без предисловий начала я и развела руками. – Лучше расскажу, зачем я сюда приехала. И я знаю, что вы все приехали за тем же самым. За впечатлениями. За эмоциями. За новыми друзьями. За приятными воспоминаниями. Мы здесь, конечно, все учиться будем и много нового узнавать. Но самое главное, чего мы все ждем, – что нам будет весело! Я считаю, что лидер должен сделать так, чтобы было интересно. Придумывать мероприятия, чтобы поближе познакомиться, например. Чтобы потом, когда разъедемся, хотелось писать и звонить друг другу, потому что вместе было круто. У меня уже есть несколько задумок, но я пока оставлю их в секрете. Вот так, – я снова развела руками и улыбнулась.

Первый захлопал Женек. Он даже спину выпрямил и вперед подался. Остальные тоже подхватили волну и подарили мне аплодисменты.

– Ребята, всем спасибо. Вы все большие молодцы, и каждый достоин быть лидером. Но нам нужно выбрать одного. Поэтому берем листочки и ручки и пишем имя того, кому хотите отдать свой голос.

Вся процедура заняла не больше минуты. Вожатая прошла по отряду, собрала записки в шляпу и вернулась за стол для подсчета голосов. Никакой тайны и интриги не создавалось: Наташа доставала по одной записке, зачитывала имя вслух и складывала в соответствующую этому имени кучку.

«Анжела» – было написано на первом листке. Рыжая аж запрыгала от восторга, а ее подружки запищали и захлопали.

«Даша», «Сережа», «Даша»…

Я не верила своим глазам. Вожатая достала уже больше половины записок, и горка тех, на которых было написано мое имя, была самой большой. Сережина отставала на две-три записки максимум. Не исключено, конечно, что все оставшиеся в шляпе голоса были его. Ну или рыжей.

– Ну, и завершающий голос – Сережа Громов, – вожатая положила на стол последний листок.

Но это уже ничего не меняло. Одиннадцать голосов за Громова против четырнадцати за меня. Может, мне это приснилось? Я посмотрела на Серегу. Он выглядел расстроенным, но держался молодцом.

– Поздравляю, – он протянул мне руку. Я улыбнулась и протянула ему свою.

– Спасибо, – ответила я, все еще не до конца осознавая произошедшее.

Анжелка выглядела потерянной. Она не просто злилась, она не верила своим глазам, потому что не ожидала такого исхода. Как и я.

Ребята зааплодировали, а Маша громче всех. Я обвела взглядом комнату. Сразу бросились в глаза те, кто голосовал за меня. Было приятно ощущать их одобрение.

– Выбор сделан, – подытожила вожатая и встала напротив меня.

Наташа сняла со своей шеи красный галстук и аккуратно повязала его на мою.

– Носи его с честью и помни, что ребята в тебя верят, – с добродушной улыбкой сказала она.

Я благодарно кивнула, хотя все еще не могла до конца переварить то, что произошло. А верила ли я сама в себя?

Я посмотрела на Громова. Он смотрел в пол. Мне почему-то стало стыдно. Кого я обманываю? Эта победа должна была достаться ему. Или нет?.. Мне казалось, что сейчас все должны вдруг понять, что совершили ошибку и сделали неправильный выбор. Или не должны?.. Мне казалось, что каждый видит мою неуверенность насквозь. Понимает, что я только притворяюсь смелой и общительной. Или не понимает?..

Громова, кстати, назначили замом лидера. Не знаю, утешило его это или нет. А вот Анжелка оказалась совсем в пролете, и в ее эмоциях сомневаться не приходилось.

* * *

Я лежала в постели и смотрела в потолок широко раскрытыми глазами. Кривая счастливая улыбка никак не сходила с моих губ.

И как я вообще решилась поднять руку? Как позволила себе дерзнуть? Ведь мне было совсем не свойственно заявлять о своем желание быть первой. Да что там заявлять, я не могла даже задумываться об этом!

Просто в тот момент я поняла, что у меня есть шанс все поменять. На двадцать один день стать такой, как я хочу. Красить губы розовым, каждый день вить кудри и флиртовать с мальчиками. Или же дружить с хулиганами, курить с ними за забором и бедокурить. Я могла делать все, что угодно. И даже стать лидером отряда. Ведь это Катя боится заводить друзей и проявлять себя. Но ее здесь и нет. Здесь есть Даша, а она может все. Я так решила.

Глава 3. «Гречерис» и другие средства от осенней хандры

Утром первым делом я решила пойти к Наташе, чтобы рассказать ей о своих идеях – что и когда хочу провести за эту смену. Вчера вечером столько всего придумала!

Я вышла в коридор, полная энтузиазма, и тут же наткнулась на Наташу. Я едва открыла рот, чтобы заговорить, но по ее выражению лица сразу было понятно: сейчас не время. Причина не заставила себя ждать: прямо за Наташей шла Ира, та самая хохотушка, с которой мы вчера познакомились за завтраком. Только сейчас ее глаза были красные и опухшие. Увидев меня, Ира отвела взгляд в сторону и смущенно шмыгнула носом. Наташа будто вообще меня не заметила. Она не была сердитой, скорее сосредоточенной.

Наташа свернула направо. Я еще не успела запомнить, кто жил в этой комнате. Вроде бы какие-то девчонки. Ира остановилась у входа в свою комнату. Она будто сомневалась, идти ли туда.

– Ир, – тихо позвала я.

Ира оглянулась, но тут же отвернулась и вытерла глаза рукавом толстовки.

Я подошла ближе.

– Ты чего? Что-то случилось?

Ира шмыгнула носом и отрицательно покачала головой. Ну да, конечно, так по ней и видно.

Я переступила с ноги на ногу. Не знала, что сказать. Но уходить вот так просто и оставить ее здесь одну казалось как-то неправильно.

– Пойдем к нам, – предложила я, осторожно заглянув Ире за плечо.

Ира ничего не ответила. Пару секунд потопталась на месте, затем кивнула и пошла за мной.

В комнате Маша застилала постель, а Оля была в душе. Увидев нас, Маша тут же бросила свое занятие.

– Садись, – я указала Ире на свою кровать.

Ира села и будто даже немного расслабилась. Потом спрятала лицо в ладони и заплакала.

Мы с Машей терпеливо ждали. Спрашивать было бесполезно. Надо было сначала дать Ире возможность успокоиться. Мне в голову стали приходить разные варианты, и тот, в котором ее обидел кто-то из ребят, был самым позитивным.

– В общем, я не могу с ними в одной комнате, – сбивчиво начала Ира.

Я облегченно выдохнула. Значит, все живы и здоровы. Просто общение не сложилось.

– С девчонками поссорилась? – спросила я.

– Да я вообще не знаю как с ними можно нормально общаться, – заикаясь, продолжила Ира. – Я спать хочу, а они вторую ночь подряд мальчишек приводят. И разговоры у них такие, слушать противно.

– А вожатая чего? – я не стала интересоваться, как вожатая узнала о конфликте. Это было и так ясно.

– Она сказала, что попробует меня с Риммой поменять местами.

Сразу бы так. Эти трое точно общий язык найдут.

– Ну и отлично. Переедешь, и всё будет нормально.

Ира закивала головой. Кажется, она уже даже немного повеселела.

– А днем вы как, нормально общаетесь? – спросила Маша.

– Да никак мы не общаемся. Они считают меня дурой, которая мешает им развлекаться.

– А ты им говорила, что тебе не нравится?

Вторую часть вопроса – «…или сразу к вожатой пошла?» – я посчитала некорректной и задавать не стала.

– Ну, конечно! Я просила их никого к нам не звать. Каждый раз отговаривала. И потом утром, когда они все это обсуждали, тоже говорила.

Ира в очередной раз сняла очки и вытерла набежавшие на глаза слезы.

– Я Наташе про парней ничего не говорила. Я просто сказала, что хочу домой. Чтобы она родителям позвонила, – Ира явно оправдывалась за свой поступок. Ей не хотелось, чтобы мы с Машей подумали о ней плохо.

Мне было жаль Иру, ей несладко пришлось. Тихая, неконфликтная, она попала в компанию таких наглых девиц, как Вера и Аня. Две против одной. Не знаю, как бы я повела себя на ее месте…

В коридоре послышался голос Наташи. Ира тут же вскочила с кровати и вышла. Я за ней.

– Меняйтесь местами с Риммой, – коротко сказала Наташа. – Даш, помоги, ладно?

Я кивнула.

Как только вожатая ушла, из Ириной бывшей комнаты показались Вера и Аня.

– Ябеда!

– Стукачка!

Они по очереди практически выплюнули эти слова. Ира ничего не ответила. Думаю, в этот момент ей хотелось просто уйти. Она быстро складывала вещи в сумку. Я стала скручивать одеяло, чтобы перенести его вместе с подушкой на кровать Риммы.

– Ну и вали отсюда! – Вера сдернула с крючка кофту Иры и кинула на кровать. Правда, промахнулась – уж не знаю, специально или случайно – и попала Ире в спину.

– Не трогай мои вещи! – наконец вспыхнула Ира.

– А что ты мне сделаешь? Жаловаться побежишь? Давай, заплачь еще!

Ира действительно была на грани, поэтому я решила вмешаться.

– Хватит, а? Вы обе получили то, что хотели, – говорила я это, конечно, в первую очередь Вере. Просто пыталась переключить ее внимание на себя и дать Ире возможность быстрее собраться.

– А чего, нормально нельзя было сказать? – ответила Вера. – Пошла, сдала нас.

– Она про парней ничего вожатой не говорила, – почти шепотом сказала я.

– С чего ты взяла?

– Говорю, значит знаю. Неважно, откуда.

Ира вышла из комнаты. Понесла первую партию вещей.

– Ты вообще ей спасибо должна сказать, что она просто ушла, а не рассказала про вас все.

– Ей? Спасибо?! – Вера возмущенно на меня уставилась.

– А тебе нравится, что ли, постоянно ругаться? Ты специально над ней издеваешься? – я пошла в наступление.

– Я ее вообще не прессовала. Я делаю, что хочу! А если ее не устраивает, так пусть она уматывает!

– Так она и уматывает!

Перепалка грозила обостриться, но тут в комнату вошла Римма.

– Куда тут падать? – беззаботно спросила она.

Мы с Верой одновременно указали на бывшую кровать Иры. Я последний раз посмотрела на Веру и, взяв в охапку одеяло с подушкой, вышла из комнаты.

* * *

За завтраком я все думала и пыталась понять, а как я сама отношусь к поступку Иры? И чем глубже я погружалась в размышления, тем четче осознавала, что ничего плохого в нем не вижу. У каждого принципа есть порог адекватности. Да и не нарушала она никаких принципов, она попросилась домой от безысходности. По крайней мере, она выхода не видела. А что ей еще оставалось? Воевать? Будем честны, она проигрывала бы бой за боем, выражая свои желания в форме вежливых просьб, а недовольства в форме робких возражений. Терпеть – точно не выход. Это значит наплевать на саму себя и играть против собственных интересов. А этот принцип – самый дорогостоящий, мне кажется. Перейти на сторону врага равноценно тому, чтобы терпеть – искренне все равно не получится. Это измена самой себе – жалкое зрелище. Сменить тактику означало бы общаться на равных и добиться уважения, чтобы Вера и Аня считались с Ириным мнением и не смели так себя вести. Единственно правильный, но абсолютно нереалистичный вариант. Сила духа, стойкость характера и энергия на то, чтобы завоевать авторитет с нуля, есть не у всех. Да и желание тоже. Уйти проще, и, как мне кажется, в данном случае правильнее.

Ира стала защищаться единственным доступным ей способом – попросилась домой. А то, что пошла жаловаться, – ничего, ведь она им ничем не обязана. Если они раз, второй, третий не послушали ее, кстати, вполне разумных и нисколько не эгоистичных замечаний, то так им и надо.

Я ловила себя на мысли, что и к Вере с Аней не испытываю негативных эмоций и нисколько их не осуждаю. Ну не обладают они человечностью. Это факт. Но Вера права – она делает, что хочет. Я где-то слышала, что каждый человек имеет полное право сказать все, что он думает, а я имею полное право его за это побить. Возможно, такая логика не приведет ни к чему хорошему, однако это не отменяет того факта, что каждый имеет свободу действий, которые влекут за собой последствия.

Имела ли Вера право звать мальчишек? Полное. Имела ли Ира право рассказать об этом вожатой? А то! Хоть она этого и не сделала.

* * *

Погруженная в эти мысли, я вышла из столовой и направилась в раздевалку. Впереди было четыре урока. Это, пожалуй, единственное, что никак не отличалось от будней в городе. Идти в школу вообще не хотелось. Скорее бы уже снова наступила свобода! Здорово, что последние десять дней смены – каникулы. Мы учимся всю эту неделю, включая субботу, а на следующей – только до четверга. Так сказала вчера Наташа.

* * *

– Катя, привет!

Я инстинктивно обернулась. На меня в упор смотрела… моя вожатая с прошлой смены Полина. По спине пробежал легкий холодок.

– Я… я не Катя.

– Ой, а как тебя зовут? – не желая отступать, спросила Полина.

Я помнила ее имя так же отчетливо, как и она мое.

– Даша, – невозмутимо ответила я.

– Ты же у меня в отряде была весной, – Полина дружелюбно улыбнулась.

– Нет, вы перепутали.

– Да как же? Я отлично помню.

– Я первый раз в «Изумрудном».

Я быстро нашла глазами Машу и пошла к ней, буркнув что-то типа «извините» на прощание. Полина при этом очень пристально на меня посмотрела, будто пыталась определиться, верит она мне или нет.

До меня только что дошло – а что, если бы я снова попала в ее отряд? Это был бы просто крах. Сразу на вылет. Если она меня в толпе вот так вот узнала, то в отряде… жуть. Хорошо, что я в прошлый раз сидела и не высовывалась. Хоть артефактов никаких не осталось толковых, кроме общей фотографии. От этих мыслей мне даже в школу захотелось, лишь бы быстрее ретироваться.

* * *

Учебный процесс сегодня не сильно отличался от вчерашнего. Разве что предметы другие. Порадовал, правда, препод по всемирной истории: рассказывал о разных версиях смерти Наполеона Бонапарта. Все слушали с интересом. Надо будет блеснуть потом в школе этими знаниями.

На литературе обсуждали образ Татьяны из «Евгения Онегина». Мнения разделились. Кто-то вовсю топил за ее целомудренность и праведность. Кто-то, напротив, накидывал аргументы о ее тупости и отсутствии прозорливости. Мне было интересно, что думает об этом Громов, но он воздержался от высказываний. Я сама была за то, что Татьяна не так уж и глупа, раз поздно, но все же одумалась и не приняла Онегина обратно. Я пыталась придумать, что она могла бы сделать, чтобы не попасть в такую ситуацию, и пришла к выводу, что ничего. Чувства невозможно контролировать.

* * *

Я сидела возле учебного корпуса и ждала девчонок. Погода была обалденная. Теплое яркое солнце, абсолютно несвойственное для конца октября. Я думала о том, что еще мы могли бы провести в отряде. Параллельно сочиняла девиз нашей комнаты. Минут за десять мне удалось уболтать несговорчивую музу, и она подарила мне четверостишие:

Мы – дамы пик. Мы лучше всех.

Мы обойдем всех королев,

И короли вселенной всей

Толпиться будут у дверей.

«Шедеврально!» – решила я и забила текст в СМС, пока не забыла. Как раз в эту минуту из корпуса вышли Маша и Оля и подошли ко мне. Маша села рядом.

– Я всё придумала! – мне не терпелось поделиться с девчонками своим творчеством.

– Я тоже всё придумала! – почти шепотом и с каким-то уж очень загадочным лицом сказала Маша. Ее «всё» звучало более многообещающим, чем мое, поэтому я уступила. Оля, правда, выглядела не так заинтересованно. Я бы даже сказала, энтузиазм, который сейчас отражался на ее лице, по шкале от одного до десяти был равен примерно минус четырем. Пожалуй, это даже усиливало мое предвкушение.

Я вопросительно посмотрела на Машу.

– Только не смейся! – Маша указала на меня пальцем.

– Не обещаю, но сделаю все, что в моих силах, – заверила я.

– Давай обратим на себя внимание парней.

Оля закатила глаза. Признаюсь, не засмеяться было трудно, но я продемонстрировала удивительное самообладание.

– Дождемся, когда дежурным будет кто-нибудь из симпатичных. Ну, Пархоменко, например. И когда он утром придет нас будить, мы такие, бац, и лежим полуоткрытые в лифчиках!

Сказать, что я смеялась, – это ничего не сказать. Я ржала так, что слышно было, предполагаю, на другом конце лагеря. Минуту, наверное, не могла остановиться.

– Отличная идея. Давай сделаем, – абсолютно серьезно сказала я, когда успокоилась.

– Даш, ты нормальная вообще? – негодованию Оли не было предела. – Ну ладно эта с творогом в голове, но ты?

– А у нас одна пачка на двоих, видимо! – ответила я, вытирая набежавшие от смеха слезы.

– Заметно, – Оля скрестила руки на груди и глубоко вздохнула.

* * *

– А это еще что такое?

Я загребла столовой ложкой непонятную субстанцию и брезгливо на нее уставилась.

– Вроде греча, – протянула Маша. – Только какая-то переваренная.

– Это рис. Сорт такой, – с важностью знатока из «Что? Где? Когда?» заявила Оля.

Я внимательно присмотрелась к содержимому тарелки.

– Погодите, а еще какая-то крупа есть. Модная сейчас стала. Ее еще все Зожники едят.

Пытаясь вспомнить название, я переводила взгляд с Маши на Олю и обратно. Надеялась, что они подскажут.

Оля тем временем уже за обе щеки уплетала неведомое варево лагерных поваров. Мы с Машей сначала опасались – мало ли что. Но есть ужасно хотелось, поэтому очень скоро голод победил страх, и мы тоже принялись уничтожать наш ужин.

– Булгур! – вдруг воскликнула Ира, которая до этого вообще не участвовала в нашей дискуссии.

– Ну не знаю, – сказала Маша, – он вроде по-другому выглядит. Желтый такой.

– Это если его приправой какой-то там полить, – возразила Ира.

Дебаты продолжались до конца ужина. По результатам общего голосования мы решили прозвать это блюдо высокой кухни «гречерис». Никто не возражал. Выбрали единогласно. Кстати, гречерис оказался вполне съедобным, мне понравился.

Ира немного задержалась и догнала нас уже на улице.

– Девчонки, это была перловка!

– Нет, это был гречерис! – хором подхватили Оля и Маша начатый мною протест, и мы дружно рассмеялись.

* * *

По дороге в корпус я шла прямо за Женьком и его белобрысой пассией. Когда он был с ней, в нем что-то менялось. Он вел себя не так, как обычно. Не хорохорился, как в первый день на распределении. Я не слышала, о чем они говорили, потому что нас разделяли минимум пять метров, но достаточно было посмотреть на его походку. Не было привычных размашистых жестов. Он шел, поджав плечи. А вот Алина, очевидно, чувствовала себя королевой. Гордо задрав подбородок, самодовольно поглядывая на Женька.

Женя классный. Даже странно, что я в него не влюблена.

А от Сережи мурашки по коже. Хоть я и не понимаю, что в нем особенного. Просто у него взгляд такой… не поверхностный. Он не часто улыбается, почти не смеется, но уж если это происходит, то нет сил самой удержаться от улыбки.

* * *

Совет лидеров «Изумрудного» состоял из четырнадцати ребят во главе со старшей вожатой. Это были абсолютно ничем не похожие друг на друга подростки. Разве что красным галстуком на шее. Глядя на некоторых из них, я не могла понять, как они умудрились стать лидерами, ведь они казались тихими и безынициативными. Очень понравился лидер одного из младших отрядов, мальчик по имени Рома. Веселый и бойкий пацан с широкой, очень приветливой улыбкой.

На собрании выбирали председателя совета, то есть лидера лидеров. Здесь я руку поднимать не стала. Внутренний голос подсказал, что это будет уже перебор.

Как таковых кандидатов не было. Вызвалась девочка по имени Ксюша, невысокая брюнетка с характерно задранным носом. Никто не возражал. Выбрали по причине отсутствия голосов против и хоть какой-то альтернативы.

Старшая вожатая вещала о том, какая нам предстоит плодотворная работа, что уже сейчас надо начинать готовить итоговый концерт, что ждет от нас креативных идей по организации лагерного досуга. Мы дружно покивали гривами ей в ответ и разошлись по своим отрядам.

* * *

– Перед тем, как выбирать дежурного, Даша хотела рассказать вам про предстоящие мероприятия, – сказала Наташа, подводя к концу общее вечернее собрание.

Я встала и вышла в центр комнаты.

– Да, я хотела, – я прочистила горло и открыла сложенный вдвое клетчатый листок. –Например, у нас будет вечер, когда нужно будет переделывать свои комнаты под разные заведения. Как на ярмарке. У каждого будут жетоны, которыми мы сможем расплачиваться за услуги или товары. В конце будет одна комната-победитель. Та, которая больше всех заработала.

– А казино можно будет открыть? – спросил развалившийся в кресле Женек.

– Можно, конечно. Только сразу предупреждаю, что с вероятностью сто процентов к вам нагрянет милиция с облавой, и все выигранные деньги достанутся государству, – ответила я.

– Нормальные такие ролевые игры! Мне нравится! – оживился Громов и дал Женьку пять, дотянувшись через три сиденья, занятые девчонками.

– А сеансы психотерапевта можно? – спросила Вера. – Мы же как-никак подростки. Трудный возраст и все такое.

– А по-моему, отличный возраст! Столько всего в первый раз происходит, – с мечтательной улыбкой выдал Женя.

Девчонки захихикали.

– Можно, Вер, – ответила я. – Клиентов из казино сразу к вам отправлять будем.

– Нет, ну а что, интересно же. Все эти личные разговоры там, животрепещущие темы, – поддержала подругу Римма.

– Да можно, можно. В общем, это только одно мероприятие. Еще будет день почты. Это когда можно целый день в ящик письма складывать, а вечером мы их по адресатам разнесем, – продолжила я.

– А почему нельзя на всю смену такое сделать? – поинтересовалась Римма, перекидывая ногу на ногу.

Ребята загалдели. Идея с почтой им явно понравилась.

– Потому что неинтересно станет, – сказала я, пытаясь перекричать гвалт. – Я уже пробовала такую штуку в школе. Мы тогда на неделю запускали, а в итоге только в первый и второй день было, что раздавать. А вот если ты знаешь, что у тебя один день, то точно напишешь.

Девчонки, конечно, скривили физиономии, но возражать не стали.

– Еще будет презентация комнат. Нужно придумать название и девиз, а также подготовить флаг своей комнаты и всем про нее рассказать. Это будет завтра вечером.

– А вы уверены, что хотите видеть наш флаг и слышать наш девиз? – с усмешкой спросил Женек, и они с Громовым дружно заржали.

– Мы уверены, – ответила я, но не удостоила ни одного из них взглядом. – И самое важное, что это только черновик, потому что у вас тоже есть идеи, и будет круто, если мы вместе их реализуем. Поэтому приходите – решим, куда поставить ваши мероприятия.

– Да, у нас в коридоре будет висеть вот такой плакат, – Наташа встала и подняла со стола ватман с календарем смены. – Здесь видно, что и в какой день запланировано. Дашины задумки мы уже внесли. Если еще кто-то захочет что-то предложить, тоже поставим.

Девочки сразу начали поднимать руки и предлагать идеи. Таким образом в план сразу попал вечер контактных игр от Насти с Ирой и «Любовь с первого взгляда» от Веры с Аней.

– Так, ну что, а теперь дежурный, – Наташа указала на Анжелку, которая уже нехотя развязывала желтый галстук. – Готовься передавать эстафету товарищу.

– В Африке слоники живут, они до неба достают и поднимают хвостики, – под этот нестройный хор рыжая подошла к Сереге, надела ему на шею галстук и завязала аккуратный узел впереди.

У меня не хватило выдержки и силы воли, чтобы не посмотреть на Машу. Маша тоже улыбнулась и заговорщически посмотрела на меня. Мы ведь только сегодня днем придумали план про соблазнение мальчишек. Никак не ожидала, что его удастся провернуть так быстро. И уж тем более, что Рыжая нам в этом поможет.

Глава 4. Кейт и Лео, которые знают ответы на все вопросы

Утро началось рано, но бодро. Энтузиазм не давал мне спать. Как четко все-таки работают внутренние часы, когда надо. Я проснулась за минуту до будильника, быстро отключила его, чтобы он не пищал. Не снимая пижамы, вылезла из-под одеяла, сунула ноги в мягкие тапочки и потянулась к подруге.

– Маш, – шепотом сказала я прямо у самого ее уха, – просыпайся. Пора.

Маша перевернулась на другой бок и недовольно что-то буркнула мне в ответ. Ну и ладно, как хочет.

Первым делом я пошла чистить зубы. Ну а как же иначе? Ведь в сочетании с чистыми зубами застежка от лифчика будет смотреться на моей костлявой спине куда эффектнее. Да и в конце концов, вдруг Серега так обомлеет от моей красоты, что сразу целоваться ко мне кинется. А я с нечищеными зубами. Нельзя такого допустить!

По дороге в ванную я бросила взгляд на полураскрытую сумку, из которой торчала бретелька моего будущего пеньюара. Черный или белый? Разумеется, черный. Что за вопросы? Как у женщины-кошки. И ничего, что у нее был слитный комбинезон от шеи до пят, а у меня – трехсантиметровая полоска трикотажа и две резинки.

На обратном пути из ванной я выяснила, что Маша соскакивать вовсе не собиралась. Напротив, похоже, она подготовилась заранее. Еще вечером приняла облик жрицы любви и спала прямо в белье. Я тоже решила не отставать и быстро оделась. Хотя правильнее было бы сказать разделась, конечно. Легла на бок. Нет, так слишком откровенно, перебор. Перевернулась на живот. Так не пойдет – вообще ничего не видно. Оголила часть спины, процентов на семьдесят. Голову на бок, подушку обняла руками. Ну все, нимфа, однозначно. Спать вообще не хотелось, да еще и смех разбирал. Главное – не заржать в самый ответственный момент. Маша дрыхла как убитая. Храпела еще, и вообще не парилась, что у нее зубы не чищены.

До подъема две минуты. Ё–моё! Волосы некрасиво лежат! Раскладываю, чтобы было красиво, изображаю творческий беспорядок на голове и на подушке. Теперь точно богиня, не меньше. Слышу – в коридоре начинается какая-то возня. Срочно принимаю нарочито расслабленную позу. Жутко неудобную! Кисти рук грациозно спадают с края подушки… Ножка! Ножка еще должна изящно выглядывать из-под одеяла. Высовываю носочек.

– Подъем! – слышу резкий голос Громова из коридора, и через мгновение – удаляющиеся от нашей комнаты шаги.

Через секунду снова «подъем», но уже адресованный кому-то из соседей. Вот и весь спектакль. Мог бы иметь хоть каплю уважения к чужим стараниям! Паразит…

* * *

Стоит ли уточнять, что основным и любимым нашим занятием вне школы и прочих обязательных мероприятий было праздношатание? Очень увлекательное действо, кстати.

– Мне кажется, ты нравишься Диме Смирнову, – выдала Маша во время нашей неспешной прогулки после полдника.

– А я думаю, Сапожников – человек–паук! – парировала я.

Маша в свойственном ей стиле цокнула языком.

– Ты не видишь, что ли, как он на тебя смотрит?

– Он смотрит, потому что у него есть глаза. Так все люди делают, чтобы при ходьбе на столбы не натыкаться.

– Ты непробиваемая. Знаешь об этом? – Маша ткнула указательным пальцем мне чуть ли не в нос. Я отшатнулась.

– Просто я реалистка, – я беззаботно пожала плечами и откусила «Твикс», купленный только что в местном буфете.

– Так давай проверим.

Я скривила недовольную физиономию и многозначительно вздохнула.

– Как? А главное – зачем?

– Подойди, пофлиртуй. Позови гулять там, все дела.

Мне стало смешно. Просто я представила себе эту картину, как я подкатываю к парню. Краснею, бледнею, заикаюсь и в итоге проваливаюсь сквозь землю.

– Не мой случай.

– Да ладно тебе.

– А я вот вижу, что ты Кленову нравишься. Давай ты на нем проверишь.

Мне стало интересно, как Маша выкрутится. Я же знала, что Миша ей небезразличен. Мне-то Смирнов до фени, а я все равно позориться не хочу.

– Это нечестно! – Маша раскусила мой коварный план.

– Зато очень интересно!

На этой увлекательной ноте мы зашли в комнату к девчонкам. Ира читала, Катя красилась. Маша завела свою шарманку прямо с порога.

– Как считаете, Даша нравится Смирнову?

– Ну ты уж не перекладывай с больной головы на здоровую.

– Вероятность есть всегда, – тут же ответила Ира.

– Ага, пятьдесят на пятьдесят, как встретить динозавра на улице.

– Нет, там другая какая-то, – докрашивая тушью правый глаз, отозвалась Катя, – а вот со Смирновым реально пятьдесят на пятьдесят. Что там у парней в голове творится, вообще непонятно. С динозаврами проще.

– Я ей предлагаю пойти и спросить, а она не соглашается. – Маша уселась на подоконник.

– Тебе интересно, ты и спрашивай.

– Ладно, – недолго думая, Маша спрыгнула на пол и направилась к двери.

– Стоять, – я пулей подлетела к двери и преградила Маше путь, – я за такие фокусы потом у Кленова про тебя спрошу!

– Тру-си-ха! – поддразнила меня Маша.

– От трусихи слышу, – не унималась я.

– По-моему, пора призвать на помощь беспроигрышный и стопроцентно точный источник информации, – сказала Ира, захлопнув книгу, и повернулась к Кате.

– Хочешь, погадаю? – задорно спросила Катя.

– Давай! – с энтузиазмом согласилась я на это потрясающее предложение.

– Куда я карты положила? Никто не видел? – пробубнила Катя себе под нос.

Я огляделась вокруг и увидела позади себя колоду. На обложке красовались Кейт Уинслет и Лео Ди Каприо на носу «Титаника».

– Вот эти? – я потянулась, чтобы взять карты.

– Не бери!!! – хором завопили девчонки, едва я коснулась кончиками пальцев коробочки.

Я резко отдернула руку и вытаращила на них глаза.

– Почему?

– Она дотронулась! – воскликнула Ира, указывая на меня. Выглядела она при этом так, будто я тронула как минимум пистолет, из которого только что кого-то грохнули.

Я даже руки подняла вверх, чтобы наглядно продемонстрировать этим двум сумасшедшим, что я ничего не взяла.

– Они теперь не действуют, – раздосадовано прохныкала Катя.

– Почему? – снова повторила я.

– Потому что ты их потрогала, – Катя сказала это так, будто это было абсолютно очевидно. Как, например, то, что яблоки, оторвавшись от ветки, падают на землю, а не взлетают в небо.

Я не стала больше ничего спрашивать. Просто ждала комментариев. Ситуацию прояснила Ира.

– Гадальные карты может трогать только их хозяин. Если потрогал кто-то другой, они перестают говорить правду.

И как я не догадалась? Все же было на поверхности. Шучу, бред какой-то.

– И что, вот прям все? Без вариантов? – недоумевала я.

– Нет, ну почему же? Есть один вариант. Нужно, чтобы на них поспала девушка, которая еще ни разу ни с кем не целовалась.

Уровень абсурда начинал зашкаливать.

– Неожиданно, – только и сказала я.

– Давайте Настю попросим, – полушепотом сказала Ира, – я знаю, что она еще ни с кем.

Я не стала распространяться о том, что я вообще-то тоже. И так цирка достаточно. Спросила только:

– А то, что она их во сне трогать будет. это ничего? – я придала голосу максимальную серьезность. Всю, на которую была способна.

– Она не будет. Мы их ей под подушку положим.

Интересный у нас возраст, прав был Женек. Одни в сказки верят, других по ночам с парнями под одеялом можно застукать. Контрасты, мать их.

* * *

Презентация комнат прошла на троечку. И это по десятибалльной шкале! Подготовились только шесть комнат, и все девчачьи. В планах у меня, конечно, это выглядело не так. Мягко говоря. Я думала – поставлю задачу, и все сразу «под козырек», как если бы вожатая попросила. Хотя ведь даже когда учитель в школе задает домашнее задание, полкласса могут прийти неподготовленные. И я, кстати, частенько бывала в их числе. Но я же им не какую-то скучищу предложила! Хотя так, видимо, посчитали немногие.

Я постаралась не подавать виду и изобразить, будто так и было задумано – толпу из участников не создавать. Но на самом деле, конечно, было обидно. Первый блин комом, как говорится.

Глава 5. Иногда лучше жевать, чем говорить

Я честно пыталась вникнуть в изучение закона всемирного тяготения и гравитационной постоянной. Ровно до того момента, пока Катя не постучала меня по плечу. С заговорщическим видом она показала мне колоду с «Титаником». Судя по всему, Настя успешно на ней поспала, и она снова работала.

– А как будешь гадать? – шепнула я.

– Цыганский расклад, – многозначительно вытаращив глаза, ответила Катя.

Я сделала вид, что впечатлилась.

– Что делать надо? – спросила я. – Вопрос задать?

– Погоди. Маш, давай местами поменяемся.

Маша не возражала. Как только учитель отвернулся к доске, чтобы записать условия задачи, Катя с Машей шустро махнулись партами. Когда Катя оказалась возле меня, она аккуратно достала карты из коробки и протянула мне.

– Подснимай.

– Так нельзя же трогать.

Я специально убрала руки подальше. Катя закатила глаза.

– Это другое!

«Железная логика», – подумала я, но вслух комментировать не стала. Я ведь от гадания не отказалась, а значит, тоже вхожу в число наивных дурочек, которые верят во всю эту пургу.

Одним пальцем я осторожно сдвинула часть карт к себе.

– Теперь давай вопрос.

– Как рассчитать силу тяжести на другой планете?

– Ой!

Я чуть не подпрыгнула от страха. Катя стремительно засунула карты под учебник по физике. Учитель укоризненно посмотрел сначала на нее, потом на меня и снова отвернулся. Сначала, правда, глубоко вздохнул. Понимал, видимо, что ничего с нами не поделать.

– Задавай вопрос, – повторила Катя.

– Ну давай… погадай на меня и парня, который мне нравится.

Интересно, а кто-нибудь когда-нибудь гадал на что-то другое?

– Как его зовут?

Я замялась. Я же никому, кроме Маши и Оли, не говорила, что мне нравится Громов. А с другой стороны, мало ли на свете Сергеев. Я же фамилию не называю.

– Сережа.

Катя стала раскладывать карты по парте перед собой. Одна, вторая, потом две рядом, потом три веером. Я наблюдала.

В этот момент кто-то громко зашуршал бумажками позади нас.

– Так, все, хватит! – учитель снова подошел к нашей парте.

– Это не мы! – хором заверили его мы с Катей, но было уже поздно.

Ловким движением он сгреб весь наш цыганский расклад в одну кучу. Мне показалось, что Катя даже тихонько завыла от разочарования. Опять Насте на картах спать.

– После урока заберете.

Я обернулась и бросила гневный взгляд на Мишу с Димой, которые сидели позади нас. Думаю, они поняли меня без слов.

Катя выглядела поистине несчастной.

– Ну что хоть там было? – с надеждой спросила я.

– Не знаю, – грустно и одновременно отчаянно ответила Катя, – я последние две карты не успела достать, а они важные. Там все в комплекте смотреть надо.

– Облом, конечно.

– Давай завтра, – пожала плечами Катя.

– Надеюсь, получится, – усмехнулась я.

* * *

Больше всего я боялась двух вещей: высоты и глубины. Если стояла на балконе или даже просто смотрела из окна выше третьего этажа, ладошки потели автоматически. С глубиной дела обстояли чуть проще: я просто избегала любого приближения к ней. Не то чтобы я совсем не умела плавать, просто делала это из рук вон плохо. Дышала, как паровоз, поэтому и выдыхалась секунд через десять. Руками работала по-лягушачьи, ногами – по-собачьи. Такой у меня был авторский стиль. И если я переставала чувствовать дно, тут же начинала паниковать и стремилась как можно скорее вернуться на твердую почву.

Бассейны я терпеть не могла. Вообще не понимала, что в них может нравиться? Холодно и пахнет хлоркой – никакого удовольствия. Да, забыла еще про шапочки. Волосы дерет, и выглядят в них все, как слизняки: кто-то, как сытый, а я, как некормленый и полудохлый.

Однако, несмотря на все вышеописанные обстоятельства, после школы я отправилась вместе с ребятами в бассейн.

Шеренга из «слизняков» получилась нестройная. Жаль, не в полосатых купальниках – весело бы смотрелись.

– Кто не умеет плавать? – спросил тренер.

Три девчонки робко подняли руки. Меня в их числе не было. Да я вроде как и умела. Топором ко дну не шла, а это уже достижение.

– Возьмите поплавки и идите в ту сторону бассейна, – тренер указал туда, где глубина была меньше человеческого роста, – я сейчас подойду.

Потом он обернулся к «водоплавающим».

– С бортиков не прыгать. Не толкаться. В воду заходить только по лестницам. Под разделители не подлезать. Выбрали себе дорожку – на ней и плавайте.

Что я вообще здесь делаю?

Шеренга желающих окунуться в раствор хлорки загудела. Когда тренер ушел учить ребят, которые честно сознались в своем неумении, мы выстроились в очередь к лестнице.

– Полундра!

Вопреки предупреждениям тренера Женя подпрыгнул и плюхнулся в воду. Сделал это, правда, со ступеньки лестницы. Не выдержала бунтарская душа ограничений.

Оказавшись в воде, я тут же ухватилась рукой за бортик. Дна под ногами не было.

В принципе, за десять-пятнадцать минут пребывания в бассейне ничего не изменилось. Я медленно передвигалась вдоль бортика, периодически отцепляясь на несколько секунд. Так, просто для вида. А потом возвращалась в безопасное положение. При этом мне было скучно и холодно, а вот ребята тем временем веселились и плескались.

Круче всех плавал Сапожников. И брассом, и кролем, и даже баттерфляем. Короче, понтовался, как мог. Разницу между всеми этими видами плаванья он мне, кстати, и рассказал.

Когда же настало время уходить, в бассейн пришел четырнадцатый отряд. И Алина в купальнике тоже. Женек, конечно, сразу активизировался. Выяснилось, что он и в плаванье не такой уж и профан. Особенно когда дама сердца смотрит.

Инструктаж старшим был проведен тот же, однако борзых оказалось больше, чем у нас. Макс, который был у них лидером, и его друг Артем, как только тренер отвернулся, тут же рванули к вышке. Понимая, что сейчас произойдет, я постаралась как можно скорее отплыть от места их падения, но было уже поздно. Оба синхронно прыгнули бомбочками, и меня накрыло волной. Я не успела ни за что схватиться и то ли от паники, то ли от неумения плавать, тоже ушла под воду.

Я пыталась сориентироваться, хаотично гребла в разные стороны. Мне было очень страшно. Вдруг кто-то крепко схватил меня за предплечье, сильно потянул и вытащил на поверхность.

Я вынырнула, и воздух вперемешку с капельками воды ворвался в мои легкие. Я стала кашлять. Руками наконец нащупала бортик – не знаю, сама или с чьей-то помощью. Глаза разомкнуть удалось не сразу. Но видеть, что происходит вокруг, было не так уж и важно, когда у меня в носу и горле была вода.

Наконец, мало-мальски восстановив дыхание, я протерла лицо рукой и открыла глаза. Возле меня, держась за бортик, бултыхался Громов.

– Ты как? – спросил Серега.

– Кха… кха… Кхорошо, – с третьей попытки ответила я.

– Ты плавать-то умеешь?

– Умею.

– Заметно, – донеслось откуда-то сверху.

Я подняла голову. На бортике стоял тренер и строго на меня смотрел.

– В следующий раз чтобы вот там первая в очереди стояла, – он указал на группу честно признавших уровень своих способностей. Сейчас они тренировались в неглубокой зоне с пенопластовыми поплавками.

Я кивнула, но про себя подумала, что следующего раза не будет. Изобрету что-нибудь. Живот заболит, нога отнимется, на репетицию отпрошусь или инопланетяне меня похитят. Что угодно, лишь бы не возвращаться в это ужасное место под названием «бассейн»!

Перед самым корпусом я догнала Громова.

– Сереж.

Громов обернулся. Я подождала, пока Диман и Женек пройдут внутрь. Сделала пару шагов в сторону, чтобы нас не услышали. Серега последовал за мной.

– Спасибо.

– За что?

Интересно, он реально не понял или прикидывался?

– Ну, что в бассейне меня вытащил.

– А, пожалуйста, – коротко ответил Громов, тут же развернулся и пошел в корпус.

* * *

Вечером намечалась дискотека. Не знаю, как парни, но девчонки готовились к ней уже дня три. Выбирали наряды, бронировали друг у друга тени для век и выстраивались в очередь за лаком для волос, который был всего у двух девочек из отряда.

Ира обещала заплести мне красивые косы после бассейна, и вот как раз выдались свободные тридцать минут.

Как только я вышла в коридор, сразу стало понятно, что у некоторых дискотека уже началась. Девчонки пели просто обалденно. Я не стала заходить, чтобы не сбить их, наслаждалась в коридоре. Пели «Самбу белого мотылька». Четче всех прослушивался голос Иры. Сильный и звонкий одновременно, очень подходящий к ее внешности. Да ее место на эстраде! Девяносто процентов «Фабрики звезд» вообще не умеют петь по сравнению с ней.

На этой переполняющей меня эмоциями ноте я решила войти. Пританцовывая и подпевая последнему куплету.

– Нет слов! Очень круто!

Ира широко заулыбалась и поправила серебристые очки на вздернутом носике.

– Я надеюсь, вы записались на хор? – спросила я, плюхнувшись на Ирину кровать.

– Конечно. Ты же знаешь, – отрапортовала Маша.

– На какой хор? – Ира была явно не в курсе.

– В смысле? Ну на хор! У нас тут кружок такой есть, – пояснила я.

– А я думала, тут только спортивные секции. Бадминтон там, теннис.

– Ты чем слушала? – засмеялась Маша.

– Судя по всему, не ушами, – пошутила сама над собой Ира.

– Сегодня же! Срочно! Незамедлительно записаться! – настаивала я. – Мы там начали только песню учить на отчетный концерт. «Ангел-хранитель» – знаешь?

Ира энергично закивала:

– Да, обалденная песня!

– Мы ее раскладываем по голосам. И основную партию делим, и подпевки, – продолжала Маша. – Я слышала вчера, как они репетируют. Прямо как в кино!

По Ириным глазам было видно, что идея продана.

– А ты почему туда не записалась? – спросила Ира.

Мы с Машей переглянулись и рассмеялись.

– Моим голосом только Бабу-Ягу озвучивать. Я не умею петь. Не мое это. Кошки и те орут приятнее.

– Что, настолько все плохо? – усмехнулась Ира.

– Еще хуже, – сказала Маша шепотом так, чтобы все услышали, и вышла из комнаты.

* * *

На что я обратила внимание, так это на изменения в Ире за последние пару дней. Нет, я и в первый день восприняла ее как веселую хохотушку, но соседство с Верой и Аней сильно подкосило ее оптимизм. Теперь же все было иначе: она нашла своих и влилась в коллектив.

Как все-таки много значит окружение. Оно или заряжает, или растрачивает твою внутреннюю батарейку. Если приходится жить в постоянном режиме борьбы, то о каком раскрытии талантов может идти речь? Если вся энергия уходит на то, чтобы просто не быть растоптанным. И все совсем иначе там, где тебя принимают. Пусть даже и не являются абсолютными единомышленниками, но хотя бы уважительно относятся. Вот что действительно стоит поисков: быть с теми, кто способствует твоему росту.

* * *

Перед ужином было собрание лидеров. Скучища смертная. Обсуждали, что в лагере можно улучшить. Выносили на общий суд идеи, взвешивали все за и против, пытались разработать план действий. Самым конструктивным, пожалуй, было предложение Максима. Он начал свой спич со слов «в туалетах не хватает шпингалетов». Далее последовала наглядная демонстрация позы, в которой проходит заседание при невозможности быть полностью уверенным в конфиденциальности происходящего. Как итог – предложение оснастить общественные кабинки замками хоть каких-нибудь форм и размеров.

– Ценное предложение, – после долгого тяжелого вздоха сказала Ксюша, – не очень, правда, представляю, как буду объяснять старшей вожатой, что оно единственное.

– Зато по делу! – не унимался Макс.

Я сидела почти в самом углу, жевала яблоко и отрешенно смотрела куда-то в сторону. Мой мозг отказывался думать в сторону изобретения полезностей. Зато прекрасно соглашался в сотый раз прокручивать краткий равнодушный ответ Громова на мою благодарность за спасение в бассейне.

– Але, гараж! Думать будем? – в очередной раз воззвала к нашей отсутствующей совести Ксюша.

Я отложила в сторону недоеденное яблоко и сказала первое, что пришло в голову:

– Ну давайте, что ли, для младших отрядов что-нибудь организуем. Например, день самоуправления – вместе подготовим разные обучающие мероприятия днем, а вечером игры или концерт.

– Точно! – поддержал Макс, – нам тогда вообще нормально зачтется. И от школы можно отмазаться.

– Это кто тебе такое сказал? Про школу? – возразила я.

– Да точно отпустят! Нам готовиться надо – дело непростое.

– Даш, ты гений! – воскликнула Ксюша. – Макс, но со шпингалетами тоже решим. Зуб даю! Когда твои дети лет через двадцать приедут в «Изумрудный», у них точняк кабинки на засовы будут запираться.

– Только тогда надо сказать, что мы хотим это традицией сделать. Чтобы каждую смену такое мероприятие проводилось. Они же хотят от нас изменений, – сказала я.

– Поддерживаю.

Я хлопнула в ладоши и встала.

– Если согласуют, завтра и приступим. Зовите, в общем.

– Не-не, погоди, Даш. Пошли вместе расскажем идею старшей вожатой. Это же ты предложила.

– Я?

В этот момент я уже почти переступила порог. Мысли снова вернулись к Громову и его безразличному «а, пожалуйста». Ему, что ли, и правда все равно?

– Ну да, мы с тобой вдвоем сходим.

– Э… ладно. Когда пойдем?

* * *

Через пятнадцать минут мы с Ксюшей стояли в кабинете старшей вожатой и презентовали ей наш новоиспеченный план-банан. Вывод напрашивался очевидный: инициатива наказуема. И как нас всех учила реклама жвачки «Стиморол» еще в девяностых, иногда лучше жевать, чем говорить.

Внимательно нас выслушав, Марина одобрительно закивала головой.

– Ну а что, отличная идея. Сейчас посмотрим, куда нам это можно поставить.

Она наклонилась и стала копаться в ящике, будто искала место для мероприятия там.

Я никогда раньше не бывала в вожатской. Мне почему-то казалось, что здесь все должно быть дороже и пафоснее, чем в отрядах. Ну, вроде как они же начальники. Но нет. Письменный стол, как у меня дома. Хороший, качественный, но старомодный. Произведенный, вероятно, еще до моего рождения. Диван самый обычный, типа «чебурашки». Плед на нем – тоже. В общем, далеко не кабинет президента.

– А вот сюда мы вас и воткнем.

Я усмехнулась. Слово «воткнем» у меня ассоциировалось исключительно с отправкой соперника в нокаут. Отец так выражался, когда смотрел бокс по телевизору. Надеюсь, Марина имела в виду не это.

– Следующая пятница. Неделя на подготовку – в самый раз.

– А мы разве не учимся? – нахмурилась я.

Марина наклонила голову и укоризненно на меня посмотрела. А Ксюша сказала:

– Мы учимся в эту субботу вместо следующей пятницы.

– Ты чем на собрании-то слушала, а? – пожурила меня Марина.

– Точно, – протянула я. – Ну да, неделя – нормально.

– Так, и кто у нас за все это дело ответственный? – спросила Марина. Потом встала из-за стола и подошла к зеркалу.

– Наверное, все вместе, – неуверенно ответила Ксюша. Я кивнула. Так же неуверенно.

Марина докрасила губы своей коронной помадой цвета фуксии и повернулась к нам.

– Не-не-не, «вместе» не работает. Ответственный один. Помощников может быть сколько угодно. Ну и сам лидер мероприятия внутри может разных ответственных за разные направления назначать. Но я с них ничего спрашивать не буду.

Марина стала собирать со стола какие-то листки.

– Ну? – она посмотрела на Ксюшу, потом на меня. – Вопрос тот же.

Мы переглянулись.

– Значит, получается, что я. Это же я предложила.

– Ну вот и решено, – Марина хлопнула в ладоши.

– Да я вообще-то тоже могу.

В Ксюшином голосе слышалась обида.

Марина на секунду застыла, будто оценивая ситуацию.

– Я думаю, будет правильнее, если день самоуправления возьмет на себя Даша. Ксюш, у тебя с итоговым концертом полно забот. Да и свое мероприятие в отряде, знаю, у вас намечается. Но помощь твоя Даше точно не помешает.

– Да, конечно, – подтвердила я.

– Опытом делись, Дашу не бросай, – Марина указала на стенд с общими фотографиями советов лидеров разных лет. Ксюша была на нескольких из них.

Такой вариант Ксюшу, кажется, устроил. Естественно, ведь Марина подчеркнула ее самую большую гордость.

– Да, Ксюш, и принеси мне, пожалуйста, план самоуправления, когда у Даши он будет готов. Все равно же придешь. Но! – Марина сделала паузу и подняла вверх указательный палец. – Самое позднее – за два дня до мероприятия.

Ира открыла шкаф, чтобы достать оттуда плащ и сапоги.

– Так, я что-то не пойму, – Марина развела руками, – а на дискотеку вы что, не идете?

– Идем! – хором ответили мы.

– Ну тогда давайте, давайте. Там уже началось все.

Часы уже показывали десять минут восьмого. Это означало, что времени на наведение марафета нет. Жаль, конечно. Тени с блестками и синяя тушь для ресниц отлично подошли бы к топу с пайетками. Я же специально для дискотеки их сюда везла. За неделю до отъезда предусмотрительно стащила у старшей сестры. Ну ничего, еще не вечер. А точнее, не конец смены. Будет еще повод, и уверена, не один.

* * *

Дискотека, конечно, была крутая. Не то что у нас в школе. И дело было вовсе не в том, что была какая-то особая музыка, или зал, или другие технические навороты. Здесь люди никого не стеснялись. Не было вот этого «мне с ними еще учиться потом». Здесь все просто были собой. Позволяли себе это и не парились.

Парни танцевали брейк. Ну куда же без него? «Freestyler» от MC Bomfunk – классика и беспроигрышный вариант зажечь танцпол, где куча подростков от десяти до пятнадцати. Эх, Сапожников с Кленовым, конечно, отжигали. Надо было это видеть! Нижний брейк у них, конечно, хромал, но драйв, с которым они это делали, перекрывал все шероховатости.

Женек, как любой уважающий себя крутой парень, танцевать не выходил. Стоял в сторонке с остальными такими же: Максом, Артемом и еще парой ребят из четырнадцатого отряда. Интересно, им самим-то весело? Не особо. я это понимаю. Точнее, не понимаю совсем. Не приходили бы просто, раз уж им здесь не нравится. Нет ведь, пришли, чтобы демонстративно не участвовать в этом «развлечении для малолеток». По крайней мере, именно так выразилась обожаемая Женьком Алина.

А я была вполне довольна своей ролью малолетки, которая берет от дискотеки все. Танцевала до упаду вместе с девчонками из нашего отряда и не только.

* * *

Заиграл первый медляк. Совру, если скажу, что не ждала. Чего именно я от него хотела? Нетрудно догадаться. В самых тайных мечтах, чтобы Громов пригласил. Просто в фантазиях – чтобы Женек. Хотя его я и сама пригласить могла бы, просто не видела смысла.

«Плачут небеса» – дурацкая песня, никогда мне не нравилась. Пары начали собираться. Немного, но были. Уже штук пять, шесть… десять. Озираюсь по сторонам в поисках Сереги. Делаю при этом самое каменное лицо, на которое только способна. Чтобы никто не догадался, что у меня в голове происходит, и кого я ищу взглядом.

Смотрю прямо. Нет… Громов танцует с Анжелкой. Не уверена, что в этот момент мне удалось сохранить самообладание. Думаю, на моем лице отразилось все, что я почувствовала.

Шаг назад, не оглядываясь. Ой!

– Даш! – слышу у самого уха.

Я резко повернулась и натыкаюсь прямо на Диму. Он улыбнулся и протянул мне руку.

– Пойдем потанцуем.

Ну а зачем мне отказываться?

– Пойдем.

В этот момент меня, пожалуй, даже немного отпустило чувство обиды. Быстро же я нашла замену. Ну и что? Дима тоже ничего. Симпатичный, веселый. Не пытался держать меня за задницу во время танца. И смотрел на меня заинтересованно. Приятно, в общем. И почему он мне не понравился? Можно их в моей голове как-то местами поменять, а?

– Как там у вас дела в совете лидеров? Придумали что-нибудь?

– Да, на следующей неделе концерт для младших отрядов будем организовывать. Ну и так там еще, по мелочи.

– Круто.

Боковым зрением я увидела как Женек подходит к Алине и приглашает ее танцевать. Она отказывается. Я еще минут пятнадцать назад обратила внимание, что он как на иголках весь. Попал пацан, конечно. Такая фифа. Интересно, а ей о ком сны снятся? Тоже ведь не снежная королева. Просто Женек не нравится. Может, Артем? А ему?

Ситуация смахивает на пищевую цепочку в живой природе. Разные виды последовательно уничтожают друг друга. Круговорот. Неужели реально все так?

Женек расстроился, это видно. Я продолжила следить за ним взглядом. Поворачивала голову то в одну сторону, то в другую. Только потом поняла, что Дима, наверное, вообще все не так понял, как есть на самом деле.

Тимати начал зачитывать рэп, а Дима тем временем сказал:

– Хорошо, что каникулы скоро.

– Ага, – согласилась я с улыбкой, – ты куда-нибудь записался, кстати?

– На футбол. А, и в бассейн еще. А ты?

– А я на бадминтон. И петь еще думала пойти, – сказала я и усмехнулась.

Возникла неловкая пауза. О чем говорить? О чем вообще люди говорят в таких ситуациях? Я покосилась краем глаза на Громова. Он молчал. Читала где-то, что, когда люди действительно близки, слова не нужны. Не знаю, правда ли это. У меня такого еще не было.

Дима молодец, старался. И я не увидела причин ему не подыгрывать. Не детей же мне с ним крестить. А приключений хотелось. Ну и пусть химии не случилось. Прикольный парень, глупо было бы упускать. Ну а Серега… Можно попробовать быть друзьями. Хоть так.

* * *

Я шла по направлению к корпусу одна. Девчонки еще копались где-то в раздевалке.

– Даш, – окликнул меня кто-то сзади.

Я обернулась. Ко мне бежала невысокая худенькая девочка. На вид чуть помладше меня. Лет двенадцать, наверное.

– Можно тебя на минутку?

Я остановилась.

– Да.

– Привет. Я Света. Слушай… – девочка на секунду замялась. Видно было, что нервничает. Я не торопила.

– А ты можешь со своим братом познакомить?

– С каким братом? – не поняла я.

– С Димой.

– Каким Димой?

Девочка выглядела растерянной.

– Смирновым.

Наконец до меня дошло. Я рассмеялась.

– Ясно все. Мы просто однофамильцы. Он мне не брат.

– Да ладно? А-а-а… – протянула Света. – Так вы с ним сегодня на дискотеке танцевали, потому что… он тебе нравится. Он просто моей подруге тоже нравится.

Я замялась. Не знала, что ответить.

– Ну да.

– Жалко, – Света расстроенно поджала губы. – А я думала, познакомишь.

Девочка убежала так же быстро, как появилась.

Мне раньше и в голову не могло прийти, что нас можно принять за брата и сестру. А вот теперь это казалось вполне логичным. Оба русые, худощавого телосложения. Нет, Дима крепче и выше, конечно, он ведь все-таки парень. И черты лица у нас были, как бы это сказать, одного типажа. В общем, принять за родственников нас действительно было можно.

* * *

Я стояла перед зеркалом и причесывалась. Маша красила ногти, Оля ела – все как обычно. В комнату вошел Дима.

– Привет, – поздоровался он.

– Ты хотел сказать «пока»? – усмехнулась Маша.

– Я хотел сказать «спокойной ночи», – ответил Дима, одним быстрым шагом сократил между нами расстояние и чмокнул меня в губы.

– Спокойной ночи, – повторил он и тут же вышел, не дожидаясь ответа.

Я как стояла с расческой в волосах, так и застыла. Девчонки тоже застыли. Обе с открытыми ртами. Оля даже перестала жевать.

– А что это было? – секунд через пять спросила я.

– Это ты нас спрашиваешь? – воскликнула Оля.

– Нормально вы там… потанцевали, – протянула Маша и многозначительно закивала головой.

– Да мы вроде… да я…

Объяснений у меня не было.

– То есть вы с ним типа теперь встречаетесь? – заговорщическим тоном полушепотом спросила Оля, усаживаясь на кровать по-турецки.

Я поморщилась.

– Н… нет.

– Как-то не очень уверенно это сейчас прозвучало, – хихикнула Маша.

– Да я не знаю! Но для меня это, в общем, тоже новость. Вот это вот все, – сказала я и указала пальцем на свои губы.

Девчонки переглянулись между собой и вернулись к своим занятиям.

* * *

Вывод дня номер один: я нравлюсь Диме. Вывод номер два: я не нравлюсь Сереже. В связи с наибольшей значимостью второго вывода, мое настроение колебалось где-то между тремя и четырьмя по пятибалльной шкале. Но Дима, конечно, подсобил. Если бы не он, мое настроение было бы далеко в минусе. А так ничего, живем.

Глава 6. Преступление и наказание

Я уже почти собиралась выходить из душа, когда в уборную ворвалась Маша. Да-да, именно ворвалась. Я облегченно выдохнула, когда поняла, что это она, а не какие-нибудь мальчишки.

– Пархоменко вожатая ночью у девчонок в комнате застукала, – выпалила Маша. При этом она улыбалась так восторженно, будто этот факт грозил Женьку не выговором, а Нобелевской премией как минимум.

И все же мне было интересно.

– Да ладно? У каких?

Маша цокнула языком и закатила глаза.

– Догадайся.

Ну да, чего я спрашиваю? Все же и так понятно.

– И чего? Выгнала?

– Нет, кровати им сдвинула и сказала: теперь спите так.

Душа требовала подробностей. Причем от первого лица. Я в принципе представляла, что услышу, но некоторые сомнения оставались. Например: у кого именно? У Веры, Риммы или Ани? Да нет, точно у Веры. Или все-таки у Риммы?

Я гоняла эти мысли в голове, пока одевалась. Информация пришла ко мне сама. Едва я вышла в коридор, тут же наткнулась на Женька.

– Ну давай, придумывай мне наказание, – недовольно буркнул он.

– Какое еще наказание?

– Наташа сказала, чтобы ты мне какие-нибудь общественные работы дала. Полезные.

– За дело хоть наказали-то? – я сделала вид, что ничего не знаю.

Женек ухмыльнулся. Хитро и по-мальчишески задорно. Хмурое выражение лица как рукой сняло.

– За дело, – протянул он.

– Вера или Римма? – я перешла сразу к делу. Ну, а зачем тянуть?

Женя посмотрел на меня удивленно.

– Да-да, сплетни распространяются быстрее пожара, – объяснила я.

Женя усмехнулся и покачал головой.

– Вера.

Я так и знала!

– Да я просто к ней лег под одеяло, и все. Вообще ничего не сделал. И тут Наташа заходит. Как будто меня только и караулила в коридоре, специально спать не ложилась.

– Нормальное у тебя «и все»!

– Ну а чего такого? – развел руками Женек.

Без комментариев.

– Ладно, что-нибудь придумаем, – сказала я. – А, придумала! Будешь нам с девчонками дежурить помогать. Нет! Вместо нас будешь дежурить!

– Общественно-полезное, Смирнова.

Женьку было явно не до шуток. Я рассмеялась.

– Ну, тогда потом придумаю. А пока вот тебе самое страшное наказание – неведение.

– Ты давай там, без фанатизма.

– Ну как это? Наказание должно быть соразмерно содеянному. Не читал, что ли? – сказала я и направилась в раздевалку.

– Не читал, – буркнул Женек мне вслед.

Естественно, я не собиралась придумывать ничего сверхсложного или неприятного. В конце концов, я была не лучше Веры, когда два дня назад умышленно встречала утром Громова в одном нижнем белье, пусть и частично под одеялом. Но не покошмарить Женю было бы просто неразумно. Такой шанс все-таки.

* * *

Днем у нас было небольшое импровизированное собрание лидеров старших отрядов. Я, Ксюша и Макс, конечно, команда так себе, но других вариантов не имелось. Лидер десятого отряда просто не пришел. Как выяснилось позже с его же слов, клал он на все это. А что еще можно ожидать от человека, который носит на шее подвеску в форме болта? Да, вы все правильно поняли. Именно об этом будет петь Ляпис-Трубецкой в одноименной песне пять лет спустя, в две тысячи девятом.

Макс, когда узнал, очень расстроился. Не отсутствию подмоги, конечно, а что ему первому эта мысль в голову не пришла.

За полчаса мы распределили обязанности. Точнее, мы с Ксюшей взяли на себя их добровольно, а Макс просто выслушал список дел и уныло побрел обратно в отряд. Работы предстояло много. Честно говоря, я отлично понимала Макса. Не за этим он сюда приехал. Да и я тоже.

Глава 7. От каждого по возможностям

Я с завистью смотрела, как ребята из отряда собираются на секции: Маша с Ирой на хор, Настя на макраме, парни на футбол. Наверное, я бы даже в ненавистный мне бассейн сейчас пойти согласилась. Но вместо этого я осталась в отряде, чтобы готовиться ко дню самоуправления, который сама же и придумала.

– Хорошо вам попеть, – сказала я вслед девчонкам.

– Хорошо тебе посочинять, – отозвалась Ира.

Прозвучало как издевка, хоть и было сказано от чистого сердца.

* * *

Я подняла руку на выборах лидера совершенно спонтанно. Это было импульсивное решение. Я не думала о том, что представляет из себя эта роль, мне хотелось просто примерить ее на себя. Ради статуса, удовлетворения самолюбия и прочих эгоистичных причин, но точно не ради того, чтобы поменять свой отдых на какую-то скучищу. Однако чувство ответственности, будь оно неладно, перевешивало желание гулять и веселиться, поэтому я была там. Унылая, печальная, но на рабочем месте. Это ж надо так невовремя проявить инициативу! И кто меня вообще за язык тянул? Сидела бы тогда, помалкивала, а сейчас бы жизни радовалась. В следующий раз буду знать.

– Даша?

Я вздрогнула от неожиданности. В общую комнату вошла вожатая.

– А ты чего не на занятиях?

– Да мне надо мероприятие готовить для младших отрядов. Вот сижу, готовлю.

– Сценарий пишешь?

Я вздохнула.

– Нет, конкурсы придумываю. Сценарий уже набросала в общих чертах.

Наташа присела на край стола.

– А почему сама?

– Ну я же вызвалась.

Глубину моего разочарования было не скрыть.

– Дай-ка на минутку, – Наташа потянулась за моими записями.

Я думала, Наташа хотела посмотреть, что уже получилось, а она просто отложила их в сторону.

– Лидировать – не значит делать за других.

Наташа выдержала паузу, а я тут же открыла рот, чтобы возразить. Наташа меня опередила:

– И совсем отстраняться тоже не значит, – добавила она, предвосхищая мой комментарий.

Я была в ступоре. Так – не так, эдак – не эдак… Как надо-то тогда? Видимо, вопрос был написан у меня на лбу. Ну или Наташа умела читать мысли.

– Лидер должен уметь оптимально распределять обязанности. Задействовать сильные стороны других людей для достижения общего результата. Чтобы от каждого…

– По возможностям! Как в коммунизме, – перебила я Наташу.

Наташа усмехнулась.

– Что-то вроде того. Я вообще-то хотела сказать: чтобы от каждого получать пользу, но твой вариант тоже подходит.

Я посмотрела на листок с планом. Да я и не вывезу все это одна. Не успею все сделать.

– Лидер задает направление и решает задачи чужими руками.

Я снова хотела возразить, ведь мне вообще нравилось все это делать, просто слишком много задач.

– Но это не целиком твой случай, – указала на меня Наташа. – И вообще, думаешь, ты одна тут такая деятельная? Наверняка многие ребята тоже хотят проявить себя. Не отбирай у них хлеб. Надо разглядеть, кто что хочет и умеет делать хорошо, и просто предложить.

– А как понять, кто что умеет?

Наташа посмотрела на меня очень пристально. Не сказать, что строго. Даже, пожалуй, с ноткой иронии во взгляде.

– Понаблюдай. Вот это уже исключительно твоя задача.

Я не нашла, что ответить.

Мне очень хотелось попросить Наташу о помощи, но это желание так и не обрело словесной формы. Ну не умела я просить.

Когда Наташа ушла, я уставилась в стену. Моя задача, значит? И как ее решать? Где взять пример? На любом из школьных уроков сначала объясняют тему, а уже потом самостоятельную по ней проводят. А здесь почему не так?

* * *

Ребята из отряда хорошо приняли идею поучаствовать в мероприятии для малышей. Я бы даже сказала, с энтузиазмом. Стали накидывать идеи, выдвигать предложения. Наташа была права: вместе было куда проще, чем одной. Оказалось, уговаривать никого не нужно. Просто предложить.

Уже к вечеру у меня был почти готовый план дня самоуправления. Ну как план, скорее набор активностей и список тех, кто за них отвечает. Даже Анжелка вызвалась помочь. Взяла на себя подготовку игры «Двенадцать записок». Сказала, что сочинит и спрячет записки, а там и провести игру уже будет не проблема.

* * *

Польза пользой, но час страдания фигней – неотъемлемая часть будней подростков. Сегодня, например, мы с Машей решили поупражняться в вокале. Точнее, она поупражняться, а я проявить несуществующие способности. Я лежала на кровати, задрав ноги на стенку, а Маша стояла у окна и с выражением умудренного опытом музыканта вещала:

– Чтобы тренировать слух, надо учиться петь под другую мелодию.

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, типа, включаешь одну песню, а поешь при этом другую. Важно с мелодии не сбиться. Если слуха нет, ты так не сможешь. Мне так учительница по хору в музыкалке говорила.

Я представила, как это, наверное, нелепо выглядит.

– А ты умеешь?

– Ну да.

– Я тоже хочу попробовать. Давай с тобой.

Маша глубоко вздохнула, расправив при этом плечи.

– Давай. Я «Титаник» буду петь.

– А я «Круто ты попал» из Фабрики звезд.

Маша фыркнула и поморщилась.

– Эту песню под что угодно можно спеть. Там потому что мотива нет как такового.

– Ну а что тогда?

– «Самый–самый» «Тутси».

– Ладно.

Я театрально прокашлялась.

– Погнали.

И мы начали. Маша затянула свое «Every night in my dreams…», а я свое «Знаешь, ты болтаешь во сне». Получилось не с первого раза. Сбивались раза четыре. Ну как сбивались – я сбивалась: забывала текст или вылетала из мотива. Лажала, короче, по-страшному. Но упорные попытки сделали свое дело, и у нас получилось. Я пела с закрытыми глазами. Самозабвенно и, вероятно, фальшиво, но голосила, как могла. Закрытые глаза помогали сосредоточиться.

И вот на самом пике творческого экстаза, когда «You’re here» удачно совпали с «Самый-самый-самый человек дорогой», я решила открыть глаза. Передо мной в полнейшем непонимании и в шоке от происходящего стояли Оля и Громов. Я тут же замолчала и обернулась на Машу. Оказалось, она тоже пела с закрытыми глазами. Не знаю, по той же причине, что и я, или ей этот процесс действительно доставлял удовольствие. Но факт оставался фактом – она тоже вовремя не заметила вошедших.

Громов смотрел на нас, как на дурочек, но заинтересованно. Оля – как на полных идиоток, с опаской и брезгливостью во взгляде. Мне хватило мгновения, чтобы осознать всю комичность ситуации, и я расхохоталась. Маша, естественно, тут же остановила поток нот и уставилась на наших зрителей.

Громов ничего не сказал. Только усмехнулся и почесал в затылке. Оля была в своем репертуаре.

– Тяжело… – констатировала она. – Клиника вообще.

На том и разошлись. Петь мы, конечно, уже не продолжили, но повеселились на славу.

* * *

Перед ужином мы сидели у нас в комнате: я, Маша с Олей, Громов, Миша и Настя. Играли в правду или действие. Интересно, хоть один отряд, где ребятам больше двенадцати, обходился без этой игры?

Конечно, все выбирали правду. Мне было смешно, потому что я понимала, что единственная ложь, на которой меня реально можно было бы поймать, даже не придет никому в голову в качестве вопроса.

Парни, естественно, задавали всякие неудобные вопросы. Девчонки, в том числе и я, краснели и отшучивались, а ответить тем же не могли. Ну не в ту комнату Серега с Мишей зарулили за пошлостями. Вот зашли бы в соседнюю – там пожалуйста. Да и сами они, надо сказать, палку особо не перегибали. Даже неинтересно. Женька бы сюда или Диму. Вот тогда бы пошла вода горячая. Но уж как есть, так есть.

Вдруг на тумбочке запиликал мой мобильник. Настя, которая сидела ближе всех, потянула руку, но я быстро схватила телефон. Ребята покосились на меня с непониманием. Уверена, что я действительно странно выглядела со стороны. Настя ведь просто хотела помочь.

Я вообще все время старалась держать телефон при себе. Боялась, что кто-нибудь случайно или нарочно увидит эсэмэски, в которых написано «Кать, привет». Мы с Машей уже даже оправдание придумали на этот случай. Что у нас есть еще одна двоюродная сестра Катя, и что нас постоянно путают, потому что мы похожи. Бред, конечно, но хоть какое-то объяснение.

– Мне там позвонить должны. Я жду, – попробовала оправдаться я. Получилось весьма нелепо.

* * *

Вечер преподнес свои сюрпризы.

– Ну все, теперь нам точно никто не помешает! – с этими словами в нашу туалетную комнату ворвалась Катя и резким движением закрыла за собой дверь на защелку.

Я так и застыла с зубной щеткой во рту. Катя уселась на закрытую крышку унитаза, положила на колени большой атлас мира и колоду карт поверх него. Теперь все встало на свои места. А то я уж думала, она рехнулась.

– Подснимай.

Я выплюнула в раковину зубную пасту, прополоскала рот и вытерла руки. На этот раз инструкции были не нужны.

– Задавай вопрос.

– Как Сережа ко мне относится?

Я нутром чуяла всю абсурдность происходящего, и одновременно какими-то отдаленными уголками своего сознания жутко интересовалась ответом, и даже нервничала.

Процедура та же: две одиночные карты, еще две, потом три и, наконец, два заветных звена расклада, которые не поддались нам в прошлый раз. Я уселась на бортик душевой кабины и с трепетом наблюдала. Внутри нарастало предвкушения и ожидание волшебства.

– Ну вот, смотри, – начала Катя, – рядом с тобой неженатый мужчина.

Как странно… нам же по четырнадцать!

– А рядом с ним – еще одна девушка.

Я насторожилась и сразу вспомнила про Анжелку.

– Он тебе как бы… как помощник.

Мне становилось все интереснее.

– Вас ждет какое-то совместное дело, где он тебя выручит, – продолжала Катя.

– А относится-то он ко мне как?

Катя задумалась.

– Ну, он…

Я напряглась.

– Он как будто на тебя злится.

– А зачем тогда помогает? – не поняла я.

– Я не знаю. Я же не сама придумываю. Так карты говорят.

Катя выглядела немного расстроенной.

– Ну а еще что видно? – тоже не особо весело спросила я.

– Тебя ждет неожиданность. Даже две, – Катя указала на две семерки – бубновую и крестовую.

– А какие? – я понимала, что вопрос дурацкий. Мы же не на хрустальном шаре гадаем.

– Ну, получается, что одна приятная, а вторая не очень.

Я закусила губу и всерьез задумалась, что бы это могло быть. Сюрпризы ведь всякие бывают. Тут не угадаешь…

Глава 8. Альтернативный способ использования спички

Я сидела на математике, но думала вообще не о ней.

Утро. Сапожников проводит зарядку в третьем корпусе, Женек – в четвертом, Дима – в пятом. После завтрака секции в здании школы: у Иры поделки, у Кати рисование, у Кленова футбол или «веселые старты». Да, лучше «веселые старты». Там девчонки тоже участвовать смогут. После тихого часа игра и концерт. Двенадцать записок – отличная была идея. Думаю, всем понравится.

– Смирнова.

Маша легонько толкнула меня локтем в бок. Я тут же подняла голову и выпрямила спину.

– Что?

– К доске пойдет Смирнова.

– Так я… а мы эту тему еще не проходили, – нашла отмазку я. Беспроигрышный вариант. Ай да я, ай да молодец!

– Вы не проходили? – учительница посмотрела на меня поверх очков и наморщила лоб. – А мы вот последние полчаса только это и делали.

Я сникла.

– Извините, я отвлеклась, – виновато сказала я.

– Оценка соответствующая.

Хорошо, что листок с оценками можно «потерять» по дороге из лагеря в город. Ну, или съесть на худой конец, как Укупник перед загсом свой паспорт. Да и чего мне вообще париться? У меня все равно там будет написано «Дарья Смирнова». Так или иначе, в школу не понесу.

Про себя я выдохнула, но на лице при этом постаралась отразить всю мировую скорбь и разочарование.

– Ну тогда Смирнов, – вынесла очередной вердикт учительница.

Я сочувствующе посмотрела на Диму, пожала плечами и без зазрения совести вернулась к своим делам. Маловероятно, что меня спросят снова в надежде, что в моей голове прибавилось знаний.

Итак, что там у нас с подготовкой? Кучу всего надо сделать заранее: принести краски с кистями, собрать природные материалы для поделок, подготовить конкурсы. Хорошо, что за каждую часть есть ответственный, а я только руковожу. Отличная роль. Завтра соберу со всех планы, скреплю воедино и передам старшей вожатой.

* * *

После обеда я подошла к парням. Положила руку на плечо Женьку и внимательно на него посмотрела. Парни тут же прекратили беседу и обернулись на меня. А Женек, не будь дурак, подыграл и тут же обнял меня за талию.

– К тебе или ко мне? – спросил он и игриво подмигнул.

Я выдержала паузу еще секунду и сказала:

– Я придумала тебе страшное наказание.

Женя тут же убрал руку и отступил на шаг от меня.

– Да ну тебя.

– Ну а как иначе? – я развела руками. – Любовь требует подвига.

– Очень страшное? – со скучающим видом осведомился Женя и опустил руки в карманы.

– Естественно! У самой аж зубы сводит от такой жестокости!

– Сигареты отберешь?

– Хуже, – встрял Кирюха, – она тебя отселит в отдельный корпус, который только для парней.

– Ну это вообще за гранью, вы че? – возмутился Женек, как будто это и правда могло стать его наказанием. – Это же прям как ссылка! У этих, как их… октябристов!

– Декабристов, придурок, – вставил Артем из четырнадцатого.

– Даже им там жен с собой брать разрешали! – не унимался Женек. Он указал на меня пальцем.

– Ага, – усмехнулась я, – как у султана, «сразу трех приведу».

– Не откажусь, – вальяжно протянул парень.

– Короче, фантазер, ты когда вернешься из своей параллельной реальности в наш дерьмовый мир обратно, приходи, расскажу.

Я хлопнула Женька по плечу, развернулась и направилась к корпусу.

Долго ждать не пришлось. Женя нагнал меня на входе.

– Ну чего там делать-то надо?

На этот раз томить я не стала.

– У нас в эту пятницу день самоуправления. Для младших отрядов который.

– Помню про такой, – Женя кивнул.

– Нам диджей нужен. Днем музыку включать-выключать на эстафетах и вечером на концерте потом.

– А, так это я пожалуйста!

Женек заметно приободрился.

– Погоди-погоди. Не так все просто, – осадила его я. – Это еще все подготовить надо. Я тебе напишу, какой набор треков нужен, а ты в рубке на один диск или на кассету их запиши по очереди, ладно?

– Есть, товарищ лидер! – Женька деланно отдал мне честь, приложив правую руку к виску.

– К пустой голове не прикладывают, – раздался за спиной голос Наташи. Она стремительными шагами прошла мимо нас и скрылась в корпусе.

– А чего это к пустой–то? – обиженно спросил Женя ей вслед.

Я вздохнула.

– Когда без фуражки, говорят «пустая». Пошли уже.

* * *

В тихий час мы с Машей остались в общей комнате, чтобы подготовиться к очередному мероприятию. Ну как подготовиться… Нарезать всякие карточки, сделать плакат. Это был один из немногих моментов, когда мне действительно можно было побыть собой: отзываться на собственное имя и вдоволь посплетничать с Машей.

Мы говорили шепотом. Это была наша суперзакрытая вечеринка. Только для избранных.

– Думаешь, никто не догадывается? – спросила я, наклонившись к ней очень близко.

– Откуда? Ты же вроде в показаниях не путаешься.

– Вроде нет.

Я закусила нижнюю губу и посмотрела в окно. Я представила себе, как когда-нибудь после смены расскажу ребятам правду. Не всем, конечно. Только тем, с кем продолжу поддерживать общение. Может, среди них будет и Громов, кто знает?

У Маши тоже было о чем поболтать в кулуарах. Она рассказывала мне о том, как ей нравится Миша Кленов. Они неплохо общались, кстати. Но он был такой… со всеми и ни с кем. Лично мне Миша был безразличен. Нет, я не испытывала к нему никакого негатива, просто он был для меня каким-то черно-белым, что ли. Не ярким. Но оно и хорошо – с Машей не поссоримся.

Под конец тихого часа Маша вдруг вскочила из-за стола, и ее лицо просияло восторженной улыбкой.

– Смотрите! Снег!

Я стремительно обернулась и увидела, что творится за окном. Снег падал огромными белыми хлопьями, как в сказке. Мы прильнули к стеклу: Маша лбом, я ладонями, и завороженно уставились на это чудо.

Спустя буквально полминуты на улицу гурьбой высыпали мальчишки: Женька, Серега и Миша. Прямо без курток и шапок. А Миша даже, кажется, не завязав шнурки. Не сговариваясь, мы с Машей посмотрели друг на друга и тоже рванули к выходу. Я успела только схватить с вешалки шарф и наспех намотать его на шею.

Мы прыгали, смеялись и радостно визжали, как маленькие дети. Серега подхватил меня, и я ловко уселась к нему на спину, обхватив ногами за пояс. Маша и Женя лепили снежки и без устали пуляли ими друг в друга. Шмяк! Огромная мокрая охапка снега прилетела мне прямо в затылок. Я спрыгнула на землю, загребла с клумбы снега и замахнулась на Женю.

– Ну, держитесь! Серега, помогай!

Дважды просить не пришлось. Бой шел не на жизнь, а на смерть. Через несколько выстрелов было уже не особо понятно, кто за кого. Команды перемешались.

– Громов! Я тебя ночью в окно выкину! Ты за кого вообще? – вопил Женек, заряжая очередной залп в нашу сторону.

– За ВДВ! – выкрикнул Серега и смачно влепил снега Маше за шиворот. – Ой! – тут же присел он, потому что этот подарок вообще-то предназначался Мише.

– А ну-ка марш в корпус!!! – неожиданно и очень грозно прогремел позади нас голос Наташи. – Все в изолятор, что ли, захотели? Быстро назад!

Мокрые, раскрасневшиеся, но до безобразия счастливые, мы ввалились в раздевалку. Только уже в комнате я заметила, что моя юбка повернулась на сорок пять градусов, и молния оказалась на боку, хотя должна быть сзади. Вожатая еще долго бубнила что-то поучительное нам из коридора, но мы ее уже не слушали.

* * *

Вечером были игры. Девчонки, конечно, отлично подготовились. Первая игра была такой: мы разделились на две команды, и каждой нужно было сделать цепочку из собственных вещей. Громов и Дима остались только в трусах и носках. Штаны Громов вообще играли стратегически важную роль в нашей потенциальной победе, так как были одними из самых длинных в отряде.

Комичная ситуация произошла, когда я потянулась почесать спину, а вожатая вскочила и закричала:

– Нет-нет, Даш, не надо!

Она подумала, что я собираюсь снять бюстгальтер. Мне такая идея даже в голову не приходила. Почему, кстати, непонятно.

Вторая игра проводилась уже не по командам. Мы вышли состязаться впятером: я, Женя, Сапожников, Кленов и Оля. Поначалу казалось, что все донельзя банально. Ведущая Катя вынесла поднос с разными предметами: ручка, крем для рук, банан, книжка и еще всякая мелочевка. Нашей задачей было внимательно посмотреть на предметы и запомнить их. Когда отведенное на запоминание время закончилось, Катя вышла в коридор, и тут Ира огласила главный вопрос: во что была одета Катя? Кто вспомнит больше предметов ее одежды и аксессуаров, тот и победил. И ведь не прикопаешься! Задача изначально ставилась: запоминать все, что видим перед собой.

Ответы мы писали на бумажках, а потом вычеркивали, если кто-то называл такой же.

Победил Женя. Его последним аргументом стали подвернутые снизу джинсы. Такого я точно запомнить не могла. Он же, кстати, назвал цвет ногтей и шнурков на Катиных ботинках. Вот парни! Никогда бы не подумала, что они на такие детали внимание обращают.

Третьей игрой был старый добрый «Крокодил». И, несмотря на всю его банальность, зашел он на ура. Маше выпало изображать адронный коллайдер. Понятия не имею, какая логика объединяла их с Сапожниковым головы, но он угадал. Нет, разумеется, Маша не пыталась продемонстрировать принцип работы этой шайтан-машины. Помогла ей книга Дена Брауна «Код Да Винчи», сюжет которой, так уж вышло, был очень популярен на тот момент.

* * *

К семи вечера нас осталось меньше половины, но расходиться жутко не хотелось.

– Давайте еще во что-нибудь поиграем. Время-то есть, – предложила Ира.

Парни тем временем расставляли стулья по местам, а я помогала Кате собрать оставшийся от конкурсов реквизит.

– Я знаю одну игру, – сказала Римма, присаживаясь на край стола. Ее черные брови при этом как-то уж очень хитро поползли вверх, – называется «Спичка».

– Спичка? А это безопасно? – переспросила Ира. – Нам же вожатая не разрешит.

– А мы ей не скажем, – Римма склонила голову набок и подмигнула.

Все, кто остался, обернулись и уставились на подстрекательницу к нарушению правопорядка.

– Это прямо с огнем игра? – спросила я.

– Ну это как посмотреть. Огонь будет, но не совсем тот, о котором вы сейчас подумали.

В этот момент все окончательно бросили свои дела и сосредоточились на распаковке кота в мешке, которого подсовывала нам Римма.

Суть игры заключалась в том, чтобы по кругу передавать друг другу спичку, держа ее при этом… губами. Ну или зубами. Главное, без помощи рук. Если спичка падает, ее ломают пополам и продолжают в том же духе.

Не знаю, как так получилось, но среди тех, кто досидел до этого момента, осталось как раз поровну парней и девчонок: я, Маша, Ира и Римма, а из парней Кленов, Смирнов, Сапожников и Юдин. Согласились все. Девчонки, конечно, сначала поломались для приличия. Да и парни, надо сказать, пофыркали изрядно. Типа, что это за детские игры, давайте по-взрослому. Но уйти ни один не удосужился, и игра началась.

Сначала мне было жутко не по себе, ведь я еще никогда не целовалась. Подружка не в счет (но это большой секрет, поэтому – никому). Было понятно, что неловко чувствую себя не я одна. Нет, мы не молчали, не отводили глаза. Наоборот, ржали, как дикие лошади. Наверное, поэтому спичка и упала в первый раз при переходе от Маши к Мише. Ну, или не поэтому. Вариант с тем, что кому-то из них не терпелось скорее сократить длину спички, я тоже не исключаю.

– Ломайте! – воскликнула Римма так радостно, будто только этого и ждала.

И без того розовощекая Маша стала просто пунцовой.

– Кого ломаем? – неожиданно раздался за моей спиной голос вожатой.

Все дружно обернулись на Наташу.

– А мы, – неожиданно нашлась я, – спичку ломаем.

Маша бросила на меня испепеляющий взгляд, но я продолжила:

– Мы хотим бросить жребий. Кому выпадет короткая, тот идет конфетти с пола собирать.

Было заметно, как Маша выдохнула. Да и на лицах остальных нарисовалось облегчение.

– Нормально! – думаю, стоит уточнить, что это был сарказм со стороны Наташи. – А вместе никак? Давайте-давайте.

Если бы та брехня, которую я только что выдумала, была правдой, может, мы и поборолись бы за свое. Но не в этом случае. Так что все молча и покорно, радостные, что избежали гнева праведного, пошли собирать разноцветные бумажки с ковра.

Как только Наташа переступила порог и скрылась за поворотом, мы победно переглянулись, и игра продолжилась. Только теперь сидя на полу и почти беззвучно. Пожалуй, стало даже интереснее. Таинственность и запретность мероприятия только распалили интерес к нему.

– Ну и как ее передавать? – смущенно спросила Ира. Она краснела больше остальных. Может, просто природная особенность, а, может, действительно самая скромная из нас была.

– Как и раньше, – подзадорила ее Римма.

Ира сначала посмотрела на Сашу, которому ей следовало передать спичку, потом почему-то на меня и, наконец, решилась. Со стороны было не отличить от настоящего поцелуя. Один в один. Остальные участники не выдержали и загудели, засвистели, заулюлюкали.

– А чего это вы тут делаете?

В комнату зашел Женек.

– Конфетти собираем, – соврала я.

– Да ладно, ему-то можно, – возразила Римма, – мы в «Спичку» играем.

Мне не хотелось, чтобы кто-то узнал о том, что я участвовала в таком сомнительном мероприятии. И неважно, что пять минут назад оно казалось мне очень даже веселым. Ладно, признаюсь: я не хотела, чтобы слухи дошли до Сереги.

– У нас закрытая вечеринка. Вход только по пригласительным, – выпалила я. Получилось грубовато, даже несмотря на то, что я при этом улыбнулась.

– А где приглашения взять? Я знаю эту игру. Клевая.

Черт возьми, знает он. Теперь точно все Громову расскажет. Не вышло свинтить с темы.

– Да мы уже закончили просто. Лично я спать иду, – я продолжала попытки спасти ситуацию.

– Куда? – спросил Женя.

Ляпнула, не подумав. Собрание же еще.

– Ну, в смысле, зубы чистить и все такое.

Я не стала ждать продолжения диалога и просто вышла. В коридоре я наткнулась на Громова. Прямо нос к носу. Как же вовремя я ушла.

Странное чувство, конечно. Я вроде абсолютно ничего ему не должна. Да и вообще он занят. А все равно не хочется перед ним терять лицо. Хотя в реальности я нисколько не сожалела о содеянном. Мне было весело. И да, сегодняшние игры немного вытеснили Серегу из моей головы. Еще чуть дальше, чем это удалось сделать Диме после дискотеки.

Разумеется, перед сном я только об этом и думала. Вспоминала и сравнивала. И Маша тоже. И тоже вслух. Сошлись на том, что Миша не умеет целоваться. Постановили, опираясь на наши огромные, просто гигантские теоретические знания в этом вопросе. Ну а что? Все губы мне обслюнявил! Это точно должно быть не так.

Глава 9. Каждому по потребностям

– Раиса Львовна, доброе утро! Это Тамара.

Я отодвинула от уха мобильник и ошарашенно уставилась на экран сонными глазами. Интересно, я еще сплю, или вчерашние грибы в столовой были вовсе не шампиньонами? Глюки, точно. Они, родимые.

– Раиса Львовна, я вас плохо слышу.

Номер был незнакомым. Голос в трубке тоже. А почему бы, собственно, и не Раиса Львовна? Опыт перевоплощений у меня уже есть. Может, так и в театральное возьмут потом.

– Да, Тамара, слушаю! – я старалась говорить максимально старческим голосом. Мне казалось, что женщине с таким именем должно быть минимум семьдесят пять.

– Ой, я вас не разбудила?

– Нет, я уже давно не сплю.

Боковым зрением я обратила внимание, как на меня подозрительно смотрит Маша.

– Я сегодня в Собес часа в два подойду. Принесу награды и грамоты. Вас дождаться?

А я, однако, глаз-алмаз. Не прогадала с поколением.

– Я бы вам тогда карточки для Любы передала! – женщина говорила нарочито громко. Я бы даже сказала, орала в трубку.

Меня начинал разбирать смех. Я уже почти не могла сдерживаться.

– Опять не слышно, – пробубнила себе под нос моя собеседница.

– Женщина, да я пошутила. Никакая я не Раиса Львовна. Вы номером ошиблись.

Я нажала на кнопку сброса и, наконец расхохотавшись, опрокинулась на подушку. Маша застыла в недоумении. На ее лице читалось желание вызвать бригаду санитаров, а также опасение приближаться ко мне.

* * *

С утренним звонком сюрпризы не закончились.

– Девочки, привет.

За завтраком к нам за стол подсела старшая вожатая.

– Привет, – нестройным хором шести девчачьих голосов отозвались мы. Лично я с набитым ртом.

Несмотря на так себе меню, я почти всегда съедала все подчистую. Чудодейственное свойство лагеря. А точнее, отсутствие холодильника и возможности перекусить. Это и превращало овсянку, по вкусу и консистенции похожую на клейстер, в весьма приемлемое для употребления блюдо.

– Даш, а как у тебя дела с презентациями?

Я застыла, даже не дожевав. Начала судорожно перебирать в голове варианты, что за презентации я могла забыть сделать. И где я вообще должна была это реализовать, если здесь не было компьютера.

– С какими презентациями? – настороженно спросила я.

– Ну, с выступлениями на публику.

Я облегченно выдохнула.

– А, с этими. Совершенно отвратительно.

Я отправила в рот очередную ложку каши и обильно запила ее чаем. Красиво говорить без подготовки никогда не было моей сильной стороной. Если мне нужно было о чем-то рассказать, например, на уроке, я заранее готовила текст и заучивала его почти наизусть. Долго и мучительно. Когда я представила, как буду выступать, у меня в голове почему-то сразу возник образ Бориса Николаевича Ельцина, вещающего с трибуны. Так себе у него было, конечно, с грамотностью речи. На троечку, как и у меня. И ничего, убеждал ведь. Вел за собой миллионы. От таких мыслей мне стало смешно и даже как будто чуть менее страшно.

– Да ладно, нормально ты говоришь, – непонятно зачем встряла Маша. – Ты же на обществознании во всех дебатах участвуешь.

Я отмахнулась.

– Это не то.

– А я думаю, очень даже то.

Марина, кажется, совершенно не вняла моим словам. Я замотала головой, но она все равно продолжала.

– У нас сегодня у пятого отряда урок профориентации.

– Какой ориентации?

– Даша, не валяй дурака!

Кажется, я немного перегнула.

– Я вас с Сережей хочу попросить его провести. С Громовым.

Я аж поперхнулась. Маринин тон не терпел возражений, это было ясно как белый день.

– А когда? – спросила я.

– Четвертым уроком.

– Так у нас же тоже урок.

Жалкая попытка.

– Ничего, я вас отпрошу у преподавателя.

– А что делать-то надо?

Я отодвинула пустую тарелку в сторону.

– Вот это уже конструктивный диалог, – Марина улыбнулась и приобняла меня за плечо.

* * *

Как выяснилось, нам нужно было провести обучающую игру про всякие профессии. Мы загадывали отличительные черты, а дети, разделившись на две команды, угадывали. Например, мы говорили: «Этот человек работает с иголками и нитками», а дети сразу, конечно: «Портной!». А мы такие: «Неправильно!», и показываем им фотографию врача и его хирургических инструментов.

Провести игру, на самом деле, было несложно. Мне даже понравилось. Сложно было управляться с оравой девятилеток. Громов сразу задал правила: я была злым полицейским, а он добрым. Забрал себе роль полегче, а мне самое сложное оставил – приструнять этих оболтусов.

В конце мы спрашивали, кем дети хотят стать, когда вырастут. И знаете, что? Ни одного будущего врача или учителя. Актриса, бизнесмен, олигарх, адвокат и полицейский. Заметьте, не милиционер, а именно полицейский! В две тысячи четвертом. Как в воду глядел малой. Олигарх наотрез отказался признавать, что для этого вообще нужно работать. Отличное общество нас ждет через пару десятков лет с таким подрастающим поколением. Адвокат, кстати, тоже оказался палец в рот не клади. Вопрос о том, что он будет делать, если придется защищать преступников, он дипломатично проигнорировал. Вместо этого подсел поближе к олигарху и шепотом спросил, пойдет ли он вечером играть в футбол.

* * *

– А кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросил меня Серега по дороге в корпус.

– Я хочу стать независимой.

Я, правда, понятия не имела, кем хочу работать. Знала одно: я должна буду обеспечивать свою жизнь сама, иметь возможность ни у кого ничего не просить. Не спрашивать разрешения делать то, что хочется, и обязательно быть в состоянии самостоятельно за это заплатить.

Громов задумался. Переваривал.

– А ты?

– Вообще хотел инженером. Проектировать, может, даже изобретать.

– Здорово, когда знаешь, чего хочешь.

Теперь задумалась я. Мне было непонятно, куда идти учиться. Хотя была одна мечта: стать журналистом и психологом. Да, именно так – два в одном. Вести свою колонку советов в газете. Но для этого надо было поступить в институт и получить диплом. А по русскому у меня на протяжении последних нескольких лет была стабильная тройка. И учительница отзывалась о моих способностях к написанию сочинений уничижительно. Не судьба, короче. А у Сереги были явные способности к математике. Я видела, с какой легкостью и мастерством он решал задачки на уроке. Он точно станет инженером.

* * *

Вечером мы с лидерами старших отрядов собрались, чтоб продолжить подготовку ко дню самоуправления. Минут двадцать ушло на то, чтобы обсудить порядок действий. Еще десять – на несостоявшийся мозговой штурм. Ну не по гороскопу у нас сегодня было креативить.

Максим свинтил при первой же возможности без объяснений. Мы с Ксюшей остались вдвоем. Я понятия не имела, в чем причина перемен в Ксюшином настроении, но сегодня она была какой-то колючей. Обычно приторно правильная и тошнотворно приветливая, сегодня она изменилась. Причем, что удивительно, только по отношению ко мне. Игнорировать меня совсем у нее бы просто не получилось, потому что я была ключевым звеном мероприятия. Но делать вид, что все мои идеи – лажа, да еще и с таким лицом, как будто навоза наелась, было ей вполне под силу.

– Я завтра старшей вожатой понесу план дня, – холодно сказала она. – Ты уже написала?

– Напишу и сама ей занесу.

– Марина меня просила.

Напряжение в Ксюшином голосе было не скрыть. Я не удостоила ее ответом. Только усмехнулась. Нарочито беззаботно и весело. Тоже мне, много чести, просили ее!

По-моему, Ксюшу даже перекосило от ярости. Думаю, дело могло дойти до драки. Я уже видела, как ее щеки краснеют, а скулы напрягаются. Но в этот момент кто-то хлопнул дверью, и мы обе обернулись в сторону раздевалки. Света. Та самая девочка, которая подходила ко мне после дискотеки.

– Ксюш, ты идешь? – сказала она, не заметив меня.

– Иду, – односложно бросила ей Ксюша.

Я стояла молча.

– Давай помогу, – Света подошла к столу и стала сгребать в кучу нарезанные бумажки.

– Увидимся, – наконец сказала я.

Мы встретились взглядами. Света резко изменилась в лице. Стала какой-то напуганной.

– Привет, – промямлила она.

Ну теперь все понятно. Вот она, подружка, которой так нравится мой «брат» Дима Смирнов. Забавно. Я думала, Ксюшу только собственные достижения интересуют. А тут вон оно что.

– А ты не хочешь помочь убрать здесь? – злобно выплюнула мне вслед Ксюша.

– А я уже. Теперь твоя очередь.

В любой другой ситуации я бы так не сделала и помогла бы ей. Но тогда мне этого совершенно не хотелось. Я, кстати, даже не особо злилась на Ксюшу. А за что? Просто мне хотелось немного ее проучить за излишнее бахвальство и высокомерие, которыми было пропитано все, что она делала.

Если бы Дима приглянулся не Ксюше, а той же самой Свете, например, я бы обязательно их познакомила, потому что он действительно не слишком мне нравился. Да и желание мстить Громову меня уже отпустило. Мало ли, может, у них получится? Но Ксюша – особый случай. Пусть подавится. Я теперь нарочно в ее присутствии буду брать его под руку и улыбаться ему в два раза шире.

Пока я надевала куртку, в раздевалку вошла Света. Стала ко мне почти вплотную и, делая вид, что ищет что-то в кармане куртки, прошептала:

– Не говори ей что я к тебе подходила, ладно?

Я запуталась.

– Но я думала, ты сама…

– Да нет, я Ксюше сказала, что просто у ребят узнала, что вы не брат с сестрой. Она меня убьет, если узнает, что ты знаешь!

Во где Санта Барбара, ё-моё!

– Ладно, не скажу, – ответила я тоже шепотом.

Мне бы и в голову не пришло подставлять эту искреннюю, открытую девочку. В отличие от ее подруги, она вызывала у меня исключительно позитивные эмоции.

* * *

Вообще план дня самоуправления у меня был почти готов. Оставалась только часть с игрой.

Я заметила Анжелку, когда она заходила в комнату Громова. Не хотелось говорить с ней там, но и откладывать тоже не хотелось. Поэтому я все-таки зашла. Серега с Женьком играли в карты. Анжела, как только увидела меня, сразу села на кровать возле Громова и положила руку ему на плечо. Я мельком взглянула на Серегу, но тут же отвела взгляд.

– Анжел, у тебя готовы «Двенадцать записок»?

– Еще нет.

– А когда будут?

– Слушай, я вообще, если честно, не особо хочу в этом всем участвовать. Давайте все-таки без меня.

Я застыла.

– В смысле?

Еще час назад я была абсолютно уверена, что все идет по плану.

– Ты вообще не готовилась?

– Нет, – Анжела равнодушно пожала плечами.

Я не ожидала такой подставы. Была настолько в шоке, что даже злость куда-то делась. Уже позже появилось желание задушить эту курицу, но в тот момент я просто стояла и осознавала сложившуюся ситуацию. На Анжелке была завязана почти самая масштабная часть. Ее же нужно было заранее готовить: записки сочинять, прятать их, может, с кем-то договариваться, чтобы помещения какие-нибудь открыли.

– Ты не можешь отказаться. День самоуправления уже через два дня.

– Ну почему же не могу? Могу. Найди замену. Ну или сама сделай. Времени полно.

Я не понимала. Это она специально? Сама вызвалась, но даже не собиралась ничего делать?

Ну и сделаю сама! Напишу эти дурацкие записки! Сложно, что ли? Неужто еще эту дуру уговаривать? Много чести!

Я даже ничего не ответила. Просто вышла из комнаты, и все. В коридоре мне попался Кленов.

– Привет, – поздоровался он.

– Виделись.

Знаю, прозвучало грубо.

– Ты конкурсы придумал? – без всяких вступлений спросила я.

– Какие конкурсы?

Кажется, Миша реально не понял. Это бесило. Я прямо чувствовала, как ярость разливается по моему телу. Наверное, все, что я недовысказала в разговоре с Анжелкой, наконец меня догнало.

– На день самоуправления конкурсы! «Веселые старты»! – я почти кричала.

– А, эти, – Миша почесал затылок, – я решил все-таки футбол.

Он вроде хотел сказать что-то еще. Логику, может быть, какую-то внести в свое решение. Но я уже не стерпела.

– Какой футбол? Мы на конкурсы с тобой договорились!

Теперь в шоке был Миша. Да и любой на его месте был бы.

Может, ну его, этот день самоуправления? Кому он вообще нужен? Никто готовиться не хочет! Да я и сама не хочу! Достали все!

– Ерунда этот твой футбол! Никому не интересно! Чего ты его везде суешь? Сам в него играй, если тебе надо!

Боковым зрением я увидела, как входная дверь открылась, и в корпус вошла Наташа. Это должно было подействовать, но меня было уже не остановить.

– У нас план есть! И ты на него согласился! А делать ничего не хочешь! Так бы сразу и сказал! Конечно, футбол же легче!

– Даша, подойди ко мне! – гаркнула вожатая и резким движением руки указала на дверь своей комнаты.

Я бросила еще один испепеляющий взгляд на Кленова и повиновалась.

– Сядь, – приказала Наташа, едва я переступила порог.

Я опустилась в кресло и посмотрела на нее исподлобья.

– Ну и что это сейчас было? – брови Наташи были насуплены, а поза «руки в боки» не предвещала ничего хорошего.

– Просто повздорили, – не сразу, но все же ответила я.

– Чего не поделили? – Наташин голос становился мягче. Да и выглядела она уже не так угрожающе.

Я пожала плечами.

– Просто не сошлись во мнениях.

– Ага. И мнения эти касались дня самоуправления, верно?

Я вздохнула.

– Что-то идет не так?

Держать эмоции в себе было сложно, поэтому, сделав еще пару тяжелых вздохов, полных внутренней борьбы, я выпалила:

– Я им говорю, а они не делают!

Наташа села напротив, откинулась на спинку кресла и очень внимательно посмотрела на меня.

– А почему они должны делать то, что ты говоришь?

– Ну они же пообещали.

Про себя я все еще негодовала. Думаю, скрывать у меня это получалось не очень хорошо. Даже учитывая, что с Наташей я вела куда более вежливый диалог, чем с Мишей пять минут назад.

– А ты всегда выполняешь свои обещания?

– Стараюсь всегда! – горячо ответила я и тут же продолжила, потому что эмоциональную трубу прорвало. – Мне надо, чтобы все шло по плану. Я же им всем объяснила, рассказала, что делать и когда.

– Вот видишь, ты и сама все понимаешь. Тебе надо. Это. Надо. Тебе.

Наташа слегка склонила голову набок в ожидании моей реакции. Но у меня не было ответа.

– Думаешь, для лидера самое важное быть убедительным оратором, чтобы за ним шли? Уметь командовать и заставлять?

– Да, – упрямо сказала я, хоть уже и понимала, что ответ неверный.

– Неправда. И ты сама прекрасно знаешь, почему. Именно поэтому ребята отдали свои голоса за тебя. Ты пообещала дать им то, что хотели они. Ты угадала их желания. Но угадывать получается не всегда. Чаще, чтобы о чем-то узнать, нужно не говорить, – Наташа улыбнулась. – Нужно слушать. Умение слушать открывает гораздо больше дверей, чем красноречие. Помнишь, ты же сама мне недавно говорила: от каждого по возможностям. Но только там есть еще и вторая часть…

– Каждому по потребностям.

– Именно. А то половинчатый какой-то коммунизм у тебя получается. Нечестный.

Наташа замолчала. Я переваривала.

– Давай разберемся, – снова начала она, когда я заерзала в кресле. Видимо, поняла, что предыдущая мысль улеглась у меня в голове. – Кто не выполнил свои обещания?

– Я не буду ни на кого стучать! – возмутилась я и тут же поняла, что и так это уже сделала. Мне стало стыдно.

– И не надо. Давай без имен.

– Ну, одна девочка, – я пожала плечами, слабо понимая, чего хочет Наташа.

– А что ты знаешь о ее желаниях? Вот так вот, не задавая ей прямых вопросов.

Я задумалась. Я вообще ничего не знала об Анжелке, кроме того, что она выскочка, которая хочет внимания и власти. Стоп. Так вот же оно.

Я резко подняла взгляд. Наташа, увидев это, вопросительно посмотрела на меня и наклонилась вперед в знак того, что внимательно слушает.

– Она хочет, чтобы ее хвалили и чтобы ей подчинялись.

– Так… – Наташа подталкивала меня продолжать мысль. – А принимая участие в твоем мероприятии, она может это получить?

– Нет, – до меня наконец начало доходить. – Я не дала ей возможность оказаться «в кадре». Она наверняка хотела сама все провести, а я отвела ей роль помощницы. Помогать готовиться, но не выступать.

– Есть возможность сменить тактику?

Наташа встала с кресла и начала расправлять кровать ко сну.

– Да, я могу предложить ей вести одну из частей. Чтобы она там была главная от начала до конца.

Наташа одобрительно развела руками, подытоживая разговор.

– Спасибо, – я вскочила с места. – Я завтра постараюсь с ней договориться.

– А теперь пора спать, – медленно и нараспев, как в титрах из «Спокойной ночи, малыши», протянула Наташа и снова указала мне на дверь. Но в этот раз уже ласково и с умиротворенной улыбкой.

* * *

Перед сном я думала о Наташиных словах. Когда мне от кого-то что-то хочется получить, я будто ослеплена этим желанием. Надо – и все. С одной стороны, может, это и хорошо, иметь такое упорство. Но с другой, оно далеко не всегда работает и часто отталкивает людей. Даже если человек и выполнит взятое на себя обязательство, то сделает это исключительно из чувства долга, а не из личного порыва. При таком раскладе он уж точно не попадется на эту удочку во второй раз. То ли дело, когда человек сам горит тем, что делает.

Я вспомнила своих учителей из художественной школы. К тому моменту их у меня сменилось уже четверо. Двое преподавали по принципу «сегодня мы рисуем вот это». И все. Каждый раз одно и то же. И техника у всех одна. Я терпеть не могла их занятия. А двое других, оба заслуженные художники России, кстати, всегда давали нам свободу выбора. Могли порекомендовать, но не заставляли. С ними мы рисовали то же самое количество работ за год. Но состав натюрмортов мы выбирали вместе, ну, или их было минимум два на выбор. А с техниками – так вообще полет фантазии. Хочешь, ручкой рисуй, хочешь, восковыми мелками, пастелью, углем, да хоть чем! Главное – твори. Вот там, именно у них, я научилась перекладывать эмоции на бумагу. Они спрашивали меня, чего я хочу, и я с охотой принимала их советы.

Мне тоже надо научиться наблюдать за людьми и понимать их потребности, а не требовать от них слепого подчинения, которое они вовсе не обязаны проявлять по отношению ко мне.

Глава 10. Классики и современники

Я отлично понимала, что мне нужно вернуть Анжелу в команду организаторов, но пойти и сделать это было очень тяжело. Совершенно не хотелось лебезить перед ней, просить о чем-то и уж тем более уговаривать, если начнет ломаться. Поэтому с разговором я тянула. Сначала хотела подойти к ней после завтрака, но так и не смогла. Потом решила поговорить с ней, когда придем в учебный корпус. Перед первым уроком будет отличным вариантом. В итоге я придумала себе какие-то отмазки. На самом деле просто сдрейфила.

Сама Анжелка выглядела невозмутимой. И даже как будто гордой. Подставила меня и радуется. Змея! Не позволю ей все испортить.

– Анжел, – окликнула я ее перед последним уроком прежде, чем позволить себе начать раздумывать и позорно сбежать. – Можно тебя на минутку?

Анжела заметно насторожилась, но подошла.

– Я по поводу дня самоуправления.

– Я не буду участвовать.

– У нас на «Двенадцать записок» нет ведущего.

Анжела смотрела на меня, но не отвечала. Хороший знак.

– И на вечер тоже, – на всякий случай добавила я.

В целом я даже ее не обманула. Я только в тот момент и вспомнила, что ведущего у нас нет. Номера есть, а объявлять их некому.

– Я подумаю.

– Мне сегодня нужно план отдать старшей вожатой. Скажи в ближайшее время, ладно? Чтобы, если что, успеть найти тебе замену.

И нехотя добавила:

– Но не думаю, что кто-то сможет сделать лучше, чем ты.

Не знаю, получилось ли у меня изобразить искренность, но я старалась. «Ненавижу вранье! Фу! Фу! Фу!» – мысленно отплевывалась я, возвращаясь за парту.

Не прошло и пяти минут от урока, как Миша, который сидел позади меня, передал мне записку от Анжелки. «Можешь записать меня», – гласил текст.

Арлекин я, видно, неплохой. Но все равно мне было противно. Хотелось послать ее куда подальше. Но я перевернула листок и написала: «Отлично, спасибо, Анжел, ты – супер». Передавая записку обратно, я во всех красках представляла, как развешиваю кишки этой рыжей курицы по проводам.

* * *

После уроков я сразу направилась к старшей вожатой в административный корпус, так как собиралась отдать ей план дня самоуправления. Мне совершенно не хотелось делать это через Ксюшу, ведь это я составляла план, старалась, уговаривала Анжелку, так пусть Марина знает об этом. Не хочу лишних звеньев цепи.

Дверь в вожатскую была приоткрыта, и оттуда доносились голоса. Точнее, Ирин голос. Я тихонько постучала и заглянула. Хотела просто отдать план и уйти.

– Пять минут, – сказала Марина еще до того, как я успела поздороваться. Я кивнула и вышла.

С кем говорила Марина, я понять не успела. Видимо, ее собеседник сидел на диване напротив письменного стола, прямо за дверью.

Я опустилась на лавочку возле кабинета и стала ждать.

– И что ты предлагаешь? – спросила Марина.

Я не подслушивала, но совсем не обращать внимание можно было только если заткнуть уши.

– Отменить, и все.

Голос был знакомый, но я не понимала, чей именно.

– Вот так просто?

– А чего особенного?

– А ты не думал, что ты таким образом других людей подставляешь? Ребята готовились. У них, может быть, свои планы были: выступить, заявить о себе.

– Ну давайте их номера в последний концерт поставим, – Маринин оппонент был явно недоволен.

– И кто, по-твоему, должен этим заниматься? Программу менять, репетиции организовывать?

– Ну, я не знаю, кто там главный. Ксюша, наверное.

Тишина. Секунд десять молчали. В этот момент я поймала себя на мысли, что жду продолжения разговора.

– Лидер, Максим, это не только статус и привилегии. Это ответственность.

Точно! Максим! Из четырнадцатого отряда.

Марина продолжала:

– Если для тебя это не так, то кандидатуру свою выдвигать было не нужно. Если что-то не получается, можно обратиться за помощью, за советом. Вас не зря в совете четырнадцать человек. А есть еще вожатые. И все готовы помочь, если нужно. Но бежать… – Марина сделала паузу, хотя и без продолжения было понятно, что она имела в виду. Тем не менее, она закончила свою мысль, – это неприемлемо. И ты этим подводишь не только ребят, которые тебе доверяют. Ты этим себя выставляешь недостойным называться лидером.

У меня внутри все замерло. Ведь и я вчера, когда Анжелка и Миша заявили о своей неготовности, думала отменить проведение дня самоуправления. Я злилась на них, но даже не подумала о тех, кто готовился, старался, хотел сделать хорошо вместе со мной. А почему я не озвучила свои намерения вслух? Да просто все произошло так быстро, и Наташа даже не дала мне начать развивать мысль в этом направлении. Она сумела вовремя направить меня на путь решения проблемы, отбивая желание дезертировать. Спасибо ей за это.

– Ну, что решил?

– Я попробую придумать, как все-таки провести праздник.

По голосу Макса было слышно, насколько нелегко ему далось это решение.

– Я сейчас ухожу, а ты готовься. После ужина… нет, лучше перед ужином приходи, и мы с тобой вместе составим план шагов, ладно? – резюмировала Марина.

– Ладно.

В этот момент я подумала про Ксюшу. В отличие от нас с Максом, она-то своих обязанностей точно не бросала, была готова помогать даже при том, что я перешла ей дорогу с Димой. И мне вдруг резко расхотелось прыгать через ее голову и выяснять, кто главный. У каждой из нас была своя роль и своя функции, и мы неплохо их выполняли. У меня было всего несколько секунд, чтобы смыться из административного корпуса, я услышала, как Макс застегивает молнию на куртке. Если не успею, придется объяснять Марине, зачем пришла, а я уже передумала. Да и Макса смущать не хотелось. Он ведь меня не видел, так пусть и остается в неведении относительно того, что я все слышала.

* * *

Я застала Ксюшу в школьной раздевалке. Удачно, что она задержалась там после уроков.

– Привет. Держи, – просто сказала я и протянула ей двойной клетчатый листок с планом дня самоуправления.

Ксюша была явно удивлена, но все же сказала спасибо и взяла план.

На обед я шла довольная. Нет, не собой. Ситуацией в целом. Так здорово вдруг что-то понять. Что-то правильное. Ты чувствуешь это открытие истины, которая, казалось бы, очевидна, но почему-то раньше была тебе недоступна.

* * *

Мероприятие под кодовым названием «Арбат» получилось просто обалденным! Локаций было только семь, но к этому моменту я уже осознала, что ожидать стопроцентного отклика на свои идеи, абсурдно. Да и вообще, от некоторых ждать помощи не стоит. Но те семь, что сделали ребята, были на высшем уровне!

Массажный салон – классика. Его организовали Римма и компания. Тут вроде как и готовиться-то особо не надо, но девчонки заморочились на славу: повесили на стены плакаты с картинками по анатомии (оказалось, Аня отлично рисует. Кто бы мог подумать? Молчала ведь!), нашли где-то два белых халата для массажисток. Точнее, не где-то, а в местном медпункте. А еще собрали со всего отряда разные крема и предлагали их на выбор своим посетителям.

Женек и Громов сделали тир. У них было два варианта оружия для стрельбы. Первый – игрушечный пистолет с пульками. Серега сказал, что они его на один вечер выменяли у мальчишки из младшего отряда на Женин телефон, в котором были игры, вроде тетриса и червячков – отличная альтернатива. При этом ребята пообещали собрать все до одной пульки и вернуть владельцу. Кропотливая им уборка, конечно, предстояла. Стреляли, кстати, по солдатикам. Все как в настоящем тире.

Вторым был дартс с шариками на липучках вместо острых дротиков. Но не просто круг с прицелом, а разные ответы на вопрос: «Зачем ты приехал в “Изумрудный”?» Например, «Кадрить девчонок». Когда в нее попадали девчонки, все смеялись. «Кадрить парней». Когда в нее попадали парни, смеялись все, кроме попавшего. «Скрываюсь от милиции», «Приехал похудеть на столовской еде». Я, кстати, попала именно в нее, что было особенно комично, потому что худеть мне было некуда.

Катя и Настя гадали. Тоже оборудовали свою комнату: занавесили окна так, чтобы было совсем темно, взяли у вожатых настольную лампу, застелили журнальный столик из коридора темным покрывалом, и даже какое-то масло вонючее в углу поставили, чтобы атмосферу поддержать. Что удивительно, парни вообще не стеснялись к ним заходить. Прикалывались, конечно. Вопросы задавали дурацкие. Но в целом интересовались помещением не меньше, чем девочки.

Тату-салон был вне конкуренции. Не обошлось без куполов на спинах парней и кошечек на копчиках девчонок. Рисовала Аня в комнате, соседней с массажным салоном, к которому относилась по праву проживания. Арендовала помещение, так сказать. «Набивали» черной гелевой ручкой, а стирали средством для снятия макияжа. Поэтому аромат несколько отличался о того, который должен быть заведениях подобного рода. Мне так кажется.

На втором этаже была парикмахерская. Плели косы и делали укладки с помощью пенки и лака, совсем как у Бивиса и Баттхеда из одноименного мультфильма, или у Малфоя из «Гарри Поттера». Для меня была удивительна такая популярность этого персонажа. Но факт оставался фактом: минут через сорок по отряду ходили трое парней с зализанными назад волосами и противно ухмылялись, глядя на себя в зеркало.

Я долго не решалась зайти в комнату страха. Там для организации объединились и девчонки, и ребята, которые забацали реально жуткую атмосферу. Ну понятно, темнота, окна наглухо закрыты. Заходишь, а тебе на голову сразу что-то падает. Не тяжелое и не большое, но подпрыгиваешь от страха тут же, потому что кажется, что паук. На самом деле же это лишь скомканный листок бумаги, привязанный на ниточку, за которую дергает Миша. Дальше шкаф, из которого доносятся зловещие звуки. И ясно ведь, что там кто-то есть, и сейчас он точно на тебя выпрыгнет, но все равно страшно. На кровати лежит тело. кукла, а не человек. Голова как у страшилы из сказки, сделана из наволочки, перетянутой снизу веревкой. На нее же натянута чья-то шапка. Глаза – пуговицы. Из рукавов куртки торчат набитые чем-то варежки. Штаны по той же схеме – из-под одеяла. Наклоняешься, чтобы присмотреться, и вдруг РАЗ! Чучело одновременно поднимает руки и ноги. Оказывается, оно живое! Паника, шок, крики! Я почти вылетела из комнаты, но дверь преградил зомби, который также потянул ко мне свои руки.

В общем, этот визит я запомнила надолго. Решила, что теперь, заходя сюда, буду предварительно осторожно заглядывать. Странно, что я вообще сухая оттуда вышла.

Последней локацией был музыкальный салон. По сути, песни под гитару в комнате Саши Сапожникова и Кирилла.

Санек играл, конечно, виртуозно. Очень профессионально. Но при всем при этом невероятно скучно. Результат был налицо: когда я вошла, в комнате сидело три человека, включая самого гитариста. Я стала четвертой. Поняла, откуда такой аншлаг у гадалок: там было существенно веселее. Там тайна, интрига, все дела. Тут – тоска и беспросветная нудятина. Выбор очевиден.

При этом мне в любом случае хотелось поддержать Сашу. Я зашла и села.

– Санек, а дай гитару. Можно? – вклинился Дима, как только Саша взял последний аккорд и протяжно ударил по струнам.

– А ты разве умеешь? – Саша нахмурился и ревностно прижал себе гитару.

– Ну так, немножко, – ответил Дима, будто слегка смутившись. – Я одну песню сыграть хочу.

Саша недоверчиво посмотрел на Диму, но через пару секунд гитару все-таки отдал. Дима уселся на стул напротив ребят. В отличие от Сашиной выверенной позы классического ученика музыкальной школы с ровной спиной, Дима был похож на дворового пацана, который вот-вот, да и затянет блатняк на трех аккордах. И он заиграл «Батарейку».

Куплет – еще полбеды. Медленно, криво, явно не по нотам, ну да ладно. А вот припев… Струны издавали – как бы вам это описать – звуки, похожие на грохот металлических кастрюль. Но, несмотря на это, за пару минут минимум половина посетителей остальных локаций переместились к нам. Организовался движ, и хор нестройных голосов стал разнообразнее. Орали дружно и энергично. Буря эмоций, наполнявшая комнату, ощущалась почти физически.

Я тоже пела от души. Но только до тех пор, пока мой взгляд не упал на Сашу. Он не пел и даже не улыбался, а только отрешенно смотрел на веселье вокруг и без особого энтузиазма отбивал ритм песни ладонью по коленке. Мне тоже вдруг расхотелось веселиться, ведь он выглядел таким потерянным. Я решила, что обязательно подойду к нему вечером и поддержу.

Когда Дима доиграл «Батарейку», ребята, конечно, стали просить еще. Наперебой выкрикивали названия песен и музыкальных групп:

– А ты знаешь «Чижа» «О любви»?

– Сыграй из «Сплина» что-нибудь!

– Давай «Кино»!

«Кино» Дима знал. «Звезда по имени Солнце» была вторая и последняя композиция из его репертуара. И ее ребята тоже восприняли с неподдельным энтузиазмом. Подпевали, даже путаясь в словах и независимо от того, что Дима постоянно сбивался.

Импровизированный концерт продолжался, но уже без аккомпанемента – пели просто хором. ДДТ, «Пилот», попсу всякую. Я не стала оставаться надолго. И подпевать тоже быстро перестала. Мне казалось, что так я обижу Сашу, поэтому я ушла. Сначала подумала, что нужно поддержать – остаться и молчать, но потом поняла, что идея дурацкая.

* * *

Я вернулась, как раз когда Саша зачехлял гитару. В комнате все еще был бардак – последствия бурной тусовки полноотрядного масштаба.

– Давай помогу, – сказала я и стала поправлять одеяло на кровати Кирилла.

Саша не отказался. А может, просто был так расстроен, что не хотел разговаривать. Минуты две-три я просто собирала разбросанные вещи, оставленные фантики, закрывала дверцы шкафов и параллельно формулировала свою мысль.

– Саш, мне понравилось, как ты играл.

Не то, чтобы это было прямо вранье. Я же правда оценила качество исполнения. Жаль только, мастерство не всегда является критерием успеха.

– Спасибо.

– Давай твой номер в концерт на день самоуправления включим.

– Не надо.

Я решила не юлить и не подбирать слова. Ну а кому от этого лучше-то станет?

– Это из-за Димы?

Было заметно, как Саша напрягся. Плечи даже как-то поджал.

– Его оценили, пусть он и играет.

– Но он же плохо играет, – я сказала это почти шепотом в надежде, что Дима не услышит.

– Какая разница, хорошо или плохо? Его слушать хотят.

– А у тебя в репертуаре еще какие песни есть? – я не отступала, хотя по Сашиному тону было понятно, что градус разговора накаляется.

– Да все те же, – он наконец повернулся и посмотрел на меня. – Я тоже умею и «Батарейку», и «Кино», и то, что они потом пели.

– А почему не сыграл?

Я правда не понимала.

– Так я думал поинтереснее что-то придумать. Эти песни все сто раз уже слышали. Я хотел новое и не такое простое.

– Но это же не так интересно, – вот теперь я старалась подбирать слова и говорила очень осторожно. Обойти острые углы у меня не вышло.

– А что интересно? Вот эта банальщина? Да из этих песен любую за вечер выучить можно. А я месяц почти учил. Каждый день тренировался.

Мне было сложно парировать Саше. Как минимум потому, что он пошел в нападение, а на схватку, пусть и словесную, у меня запала не было. Да и достаточно продуманных аргументов тоже.

– Если не понимают в нормальной музыке, то чего тогда время тратить?

Продолжать разговор было верхом тупости. Поругаемся сейчас, и все. Кому это надо? У меня точно цель другая была, поэтому я молча поправила занавески на окнах и вышла.

* * *

Уборку комнат мы закончили довольно быстро – превратили парикмахерскую, комнату страха и прочие увеселительные заведения обратно в спальни. Возвращаясь к себе, в коридоре я встретила вожатую.

– Наташ, ты ходила в шестую?

– Нет, решила воздержаться. Мне было достаточно послушать как ты оттуда верещала.

Я засмеялась.

– Так, погоди-ка, – Наташа остановила меня, когда я уже собиралась уходить, – по поводу вашего этого дня самоуправления. Я глянула программу. У вас в творческой мастерской из поделок сплошные сердечки, бабочки, цветочки.

– Ну и что? – не поняла я.

– А то, что к вам туда и мальчики вообще-то придут. Вы об этом подумали?

– Нет, не подумали. То есть подумали, конечно, это вроде как очевидно.

– Ну, в общем, ты меня поняла. Давайте там машинки, танки всякие предусмотрите, чтобы тоже были для аппликаций. Чтобы всем интересно было.

Я кивнула в знак согласия. Наташа ушла. Не знаю, какая цепочка из аналогий выстроилась в моем мозгу, но мне вдруг стало совершенно очевидно, что нужно сказать Сапожникову по поводу его сегодняшнего дисконнекта с аудиторией.

Я быстро развернулась и помчалась к Саше. Когда я вошла в комнату парней, Кирюха стоял в одних трусах. Переодевался, видимо. Вряд ли он в таком виде на вечернюю летучку идти собирался. Увидев меня, он прикрылся шортами, которые удачно оказались в его руках.

– А Саша тут? – спросила я, предварительно отвернувшись.

– Моется.

В этот момент вода в душе как раз перестала литься.

– Отлично. Можно мне его на пять минут? Поговорить надо.

– Прямо в душе? – опешил Кирилл. За несколько секунд он уже успел натянуть шорты и футболку.

– Да, так тоже сойдет, – заявила я тоном, не терпящим возражений.

Кирилл, мягко говоря, был удивлен.

– Может, мне еще выйти?

– Да, – бесцеремонно ответила я, но потом добавила: «Спасибо».

Кирилл покрутил пальцем у виска и покинул комнату. Я постучалась в ванную.

– Саш, это Даша.

– Смирнова, ты обалдела, что ли?

По ту сторону двери раздался резкий звук задвигающейся защелки.

– Да я не зайду, не бойся. Я сказать хотела.

– А подождать никак?

Я проигнорировала вопрос.

– Ты читал «Войну и мир»? – выпалила я.

Сапожников немного помолчал, но потом ответил, хоть и недовольно.

– Нет, конечно. Мы вообще ее еще не проходили. Да и не буду я ее читать.

– И что, теперь это значит, что ты ничего не понимаешь в нормальном творчестве? – сказала я в самую щель между косяком и дверью.

– Отойди от двери, – сердито скомандовал Сапожников.

Я послушалась. Щеколда снова издала противный скрипучий звук, и дверь распахнулась наружу. Из ванны вышел Саша. Мокрый, в шортах и с полотенцем на шее.

На секунду я замешкалась.

– Ну, ты или говори, или уходи. Мешаешь.

– То, что ты не хочешь читать «Войну и мир», как и я, кстати, абсолютно не означает, что ты ничего не понимаешь в творчестве. Тебе просто нравится другое.

Как ни странно, Сапожников слушал. Я бы даже сказала, слушал внимательно. Но насупленные брови все равно придавали его и без того брутальной внешности суровый вид.

– Ты читаешь то, что проще. Пока что. Но, может быть, завтра или через год ты начнешь читать классику.

– Вряд ли.

– Но это не точно! – теперь я говорила более уверено. – Ты «Гарри Поттера» читал?

– Ну читал.

– И я читала. Но если я сейчас пойду к какой-нибудь учительнице литературы, она скажет, что это все развлекательная ерунда. Ее же легко читать? И делают это миллионы.

– То есть мои песни как «Война и мир»?

Сашино лицо заметно расслабилось.

– Типа того, – я закивала. – Их поймут не все, и понравятся они не всем. Но точно есть те, кому они понравятся. Тебе же нравятся.

– Но таких нет у нас в отряде, – констатировал Саша.

Не унимается же! Вот упрямый!

– Да, нет. В смысле, нет таких. Всем нашим нравится «Гарри Поттер», – я показала пальцами условные кавычки. – И ты их в этом понимаешь.

Саша тяжело вздохнул. Кажется, он сдавал оборону.

– Так пой ты им то, что они хотят слушать. И они тебя на ура будут принимать. А те сложные песни – в музыкалке, ну или каким-нибудь ценителям будешь играть.

Саша посмотрел на меня исподлобья.

– Мне так нравится, как ты играешь! Давай прямо вечер сделаем. Можно вот на днях. Посидим, попоем. Можно анонс сделать, чтобы ребята свои песенные пожелания накидали, чтобы ты подготовился. Ну пожалуйста!

Это был последний аргумент из моего запаса.

– Я подумаю.

Я вышла из Сашиной комнаты, чувствуя себя победителем. Классное чувство.

* * *

После собрания Маша как дежурная осталась навести порядок в общей комнате: расставить стулья, убрать лишние вещи по местам. Я тоже осталась ей помочь и занялась уборкой на столе. Я наклонилась, чтобы поднять с пола разбросанные ручки, и в этот момент услышала Димин голос.

– Дашу не видела?

Я застыла в той же позе, в которой была. Скрючилась в три погибели под столом попой кверху. Тишина.

– Нет. Она в комнату вроде пошла.

Шаги.

– Ракурс, конечно, отличный, ничего не скажешь.

Блин, Маша, хреновая из тебя актриса. А еще в театральное собралась. Я неуклюже вылезла из-под стола. Пока лезла, наступила коленкой на ту самую ручку, из-за которой туда забралась.

– Ау!

– Ой, ты здесь! – воскликнула Маша.

Очень умно…

– Привет, – сказала я Диме, как будто мы не виделись сегодня уже раз двадцать, последний из которых был пять минут назад.

Дима умело сделал вид, что не заметил нелепости сложившейся ситуации.

– А я так, просто, спокойной ночи зашел пожелать.

– Да я вроде как еще спать не собираюсь.

– А я заранее. А потом еще раз зайду.

Мой мозг судорожно разрабатывал план, как бы забаррикадировать дверь в комнату изнутри сегодня вечером.

– А, ну ладно, спокойной ночи.

Я улыбнулась. Дима сделал шаг вперед и потянул меня к себе. Я отпрянула, но недостаточно сильно, чтобы Дима не успел дотянуться своими губами до моих. Одним ловким движением чмокнул и ушел. Я не ответила ему тем же, но он, кажется, вовсе не был расстроен. Едва он вышел за дверь, я скривила недовольную физиономию и вытерла губы тыльной стороной ладони.

– А чего ты от него бегаешь-то?

– А что я ему скажу? Ходит за мной, пристает.

– Да ладно, он же тебя просто в губы чмокнул.

– Мне не нравится.

– Так скажи ему.

– Как?

– Словами, через рот! Да и вообще, тебя не поймешь. Нравится один, но второму все равно не отказываешь. Что за двойные стандарты?

Маша была права. Ну и что, что с Громовым не получается, это же не повод размениваться. Но почему-то Диму мне все равно отпускать не хотелось. Банальное желание самоутвердиться за его счет. Так себе, конечно, способ. Дима был как Женя. Смелый, дерзкий, веселый. Приятно зацепить такого. Только вот ответных чувств у меня все равно не было. Ни к тому, ни к другому. Потому что меня привлекало совсем не это.

Глава 11. Чужие козыри

Мы с Машей и Олей медленно шли из столовой в корпус. Три кусочка ржаного хлеба с солью, лежащие в кармане, грели душу не меньше хороших новостей.

– Нам надо договориться о том, где и когда мы встретимся в городе. Уже после смены, – сказала Маша, посмотрев на Олю.

– Как-то рано ты прощаться начала, – заметила я.

– Нет, Маша права. Надо заранее, – поддержала идею Оля. – Мне вот еще надо у родителей отпрашиваться, билет на автобус покупать.

Я пожала плечами.

– Ну, значит, выделим ответственного, который всех обзвонит, и еще кого-нибудь, кто подыщет место и организует встречу.

– Прямо организует? – Маша прыснула от смеха. – По любому у памятника Чкалову встретимся и там же и останемся стоять. Или ты хочешь забронировать нам ВИП-столик в Макдональдсе?

– Я вообще-то имела в виду, что надо с собой чай в термосах взять, чтобы каждый печенек там каких-нибудь прихватил, бутербродов. Тогда и у памятника будет неплохо.

– А кто будет ответственным за то, чтобы Сапожников гитару забыл? – вдруг выдала Оля, и сама же засмеялась.

Мы с Машей, не сговариваясь, обернулись на нее с обеих сторон. Я спросила:

– Тебе не нравится, как он играет?

Кажется, Оля уже поняла, что ее мнение не в цене, и постаралась исправиться.

– Да нет, просто песни не все люблю.

– А мне нравится.

– Можно же попросить его сыграть то, что тебе нравится.

Оля больше не комментировала свой выпад. На самом деле, я с каждым днем все больше убеждалась, что мы с ней разные. Как-то однажды при мне Оля решила оценить походку Громова. Сказала, что он выглядит смешно и нелепо. Я же была абсолютно другого мнения. Да и вообще не понимала, откуда в ней столько желания кого-то осудить?

* * *

Мы с Громовым, кстати, сильно сблизились за последние дни. Мне было с ним интересно. В начале смены мне казалось, что он относится ко мне как-то настороженно. Отстраненно, что ли. И у меня были предположения, что могло стать тому причиной. Мне очень хотелось прояснить ситуацию, и после ужина у меня появилась такая возможность. Я специально попросила его помочь мне с оборудованием на день самоуправления, чтобы потом поговорить.

В ожидании, когда охранник принесет ключи от актового зала, я сидела на перилах, а Серега стоял рядом, облокотившись на них же. Мы не смотрели друг на друга и довольно долго молчали.

– Ты разозлился на меня за то, что меня выбрали лидером? – спросила я.

Не думала, что этот вопрос дастся мне так легко. Я много раз задавала его сама себе, но не осмеливалась сделать это вслух и направить по адресу. А сейчас казалось: ну что в нем такого? Вопрос как вопрос.

– Сначала да, – спокойно ответил Серега.

– А потом?

Я посмотрела на Громова. Он на меня – нет. Так и таращился куда-то вдаль. На озеро, наверное.

– А потом подумал о том, что ты сказала в своей речи, и понял, что правильно они все сделали.

Снова пауза.

– Если бы я не пытался тоже стать лидером, я бы выбрал тебя, – немного погодя добавил он.

– А я тебя бы выбрала, – усмехнулась я. – Я это поняла еще до того, как сама решила выдвинуть свою кандидатуру. Я вообще в последний момент решила.

– Экспромт удался.

Громов выглядел веселым. Думаю, честность внесла позитивные коррективы в наше общение. Мы открыли карты и тем самым закончили игру. По крайней мере, я.

– У меня же все равно в одиночку ничего не получится, – вдруг сказала я. – Ты мне столько раз уже помогал. Это потому, что…

– Потому что я хотел тебе помочь. Чтобы у тебя все получилось.

Я смущенно улыбнулась. Не знаю, заметил ли Серега.

– Но я свой реванш еще возьму.

Я вопросительно вскинула брови.

– Не в эту смену, и не с тобой, но точно возьму.

– Да уж, за тобой не заржавеет. Кстати, можешь в следующий раз ходить с моих козырей.

– Ну уж нет! Это ниже моего достоинства. Свои приготовлю.

Мне нравился Громов. Очень. Я надеялась, что у нас получится общаться и дальше, когда вернемся в город. Созваниваться, переписываться. Мы же с ним не пара. нам не надо ходить на свидания, держаться за руки, обнимать друг друга. Мы можем просто болтать, шутить и наслаждаться общением. Делиться переживаниями на расстоянии – спасибо изобретателям мобильных телефонов. Я никогда раньше не дружила с парнем, хотя очень хотелось. Оказывается, это вполне реально и очень даже здорово, если парень подходящий.

Глава 12. Спокойной ночи, Катя

– Даш, тебе Диман просил передать, что он заболел.

В комнату заглянул Миша. Точнее, только его голова и правое плечо.

– В смысле? Чем?

– Чумой!

Я закатила глаза.

– Ну а чего тогда спрашиваешь? Насморк, кашель, все дела. В изолятор положили.

Миша исчез так же стремительно, как появился.

Вот облом. Я задумчиво поджала губы. Мне стало немного стыдно, что я нисколько не сочувствую Диме, а думаю лишь о том, что теперь некому проводить зарядку и изображать куст в вечернем концерте. Начало через полчаса, хоть сама проводи! Я злилась на Диму. Как он посмел заболеть вообще? Предатель! Звучит, конечно, тупо, но мысли мои были именно такими.

В голове вертелись Наташины слова: «Не пытайся делать все сама». Ноги сами понесли меня в комнату Громова. Просить о помощи жутко не хотелось, но выбор был невелик.

Я только занесла руку, чтобы постучать, как дверь открылась. Передо мной стоял Серега в спортивном костюме и кедах. Я просияла улыбкой.

– Дима заболел. Поможешь?

Ответ был и так понятен.

– А зачем я, по-твоему, тогда оделся, как физрук?

– Спасибо! – воскликнула я и почти кинулась ему на шею, но в последний момент в моем мозгу все-таки сработал стоп-кран, и я этого не сделала. Зато я запрыгала и глупо захлопала в ладоши.

– На стадионе у вас? – вместо «пожалуйста» спросил Серега.

– Нет, напротив учебного корпуса, где беговые дорожки.

Громов коротко кивнул и быстро удалился. Из-за двери выглянул Женек.

– Ну вот и все, а ты боялась. Даже юбка не помялась, – громким шепотом сказал он.

Подслушивал, зараза, наш с Наташей разговор.

– Пошляк!

Женька загоготал и легонько толкнул меня плечом.

* * *

Первая часть праздника прошла отлично. И зарядка, и «веселые старты» с элементами футбола, и творческие кружки. По сути, моей основной функцией было сопровождать группы ребят на каждое из мероприятий и контролировать, что все идет по плану. Я старалась и в целом справилась неплохо. Но вывод напрашивался сам собой: работа с детьми – это не мое. Бесят они меня, троглодиты мелкие. И треснуть ведь нельзя. А жутко хочется.

* * *

Место встречи изменить нельзя. По дороге с обеда возле поворота на «Дырку в заборе» я встретила Макса с Артемом.

– Привет. Ну что, готов?

Макс посмотрел на меня и беспечно спросил.

– К чему?

– Как к чему? Ты сегодня на вечернем мероприятии у младших отрядов конкурсы проводишь.

Максим нахмурился.

– Блин, Даш, я забыл. Я с пацанами уже в футбол играть договорился.

Он это серьезно?

– У вас там конкурсы, что ли, провести некому?

Этим вопросом Макс окончательно выбил меня из колеи. Раз. Два. Три. Дышим глубже.

– Артем, можно я с Максимом поговорю, пожалуйста?

Артем с усмешкой хлопнул друга по плечу и ушел. Эти несколько мгновений были мне очень кстати, ведь я должна была собраться, чтобы не наломать дров, разнося Макса за его безответственность. Не сделать еще хуже. Хотя куда уж хуже? Время – час дня, вечером его выход, а он, видите ли, забыл.

Конечно же, первым желанием было наорать. Вторым – натыкать его носом в то, что брехун он вонючий, а не лидер. Да и вообще не пацан, раз слова своего не держит. Потом в голове пронеслись советы Наташи о том, что надо понять, чего человек хочет. А чего он хочет? На футбол с друзьями. Поздно уже психоанализом заниматься и подходы искать.

Я выдохнула и сказала. Очень спокойно.

– Я уже не могу убрать тебя из программы. Ребята ждут не кого-то, а именно тебя. Ты подтвердил, что проведешь конкурсы, и мы об этом всем объявили. Несколько дней назад еще можно было что-то поменять. Сейчас – нет.

Максим сверлил глазами асфальт.

– Я могу рассчитывать, что ты придешь и сделаешь то, что пообещал?

Макс почесал затылок.

– Ладно, – неохотно ответил он.

Осталась все-таки совесть. Это радует.

– Спасибо.

– Чего там, во сколько?

Макс выглядел недовольным, но мне было на это абсолютно наплевать. Сам согласился, никто его не заставлял.

– Сразу после полдника будет «Двенадцать записок». Как закончится, тогда и будет твой выход.

– Ладно, – снова сказал Макс, – а чего делать-то надо?

– Ксюша знает. У нее программа есть.

– Так, а может, она тогда…

– Это не ее ответственность. Она свою часть выполнила.

Я говорила жестко. И впервые, кстати, выгораживала Ксюшу.

– Ладно.

С каждой ремаркой голос Макса становился все более удрученным. Интересно, он какие-нибудь еще ответы знает, кроме «Ладно»?

* * *

Весь тихий час я думала о том, что еще может пойти не так.

Анжелка уже вряд ли соскочит. Я сама лично видела, как она ходила, записки прятала. Не будет же она свою собственную работу коту под хвост пускать. К вечеру тоже все готово. Даже Женек подошел и отчитался, что микрофоны подключены и кассеты перемотаны на нужные места.

* * *

– Так, все, готовность пять минут.

Я стояла за кулисами в образе Пеппи Длинный чулок: две косички со вставленными в них проволоками, чтобы держали форму, разноцветные гольфы в полосочку, красная кофта и юбка-разлетайка вроде плиссировки, только джинсовая. Такая вот у меня была роль на вечернем концерте – развлекать детей своим необычным видом и еще более странным поведением. Рядом со мной стоял пират Громов. Не Джек Воробей, конечно, но тоже ничего.

Дети уже рассаживались в зрительном зале. Галдели и улюлюкали, с нетерпением ожидая представления и игр. Серега смотрел на меня хитрым взглядом и улыбался.

– Только попробуй что-нибудь сказать, – я выставила вперед указательный палец и грозно уставилась на него в ответ.

Одна из косичек предательски упала и повисла не в ту сторону. Громов расхохотался, а я, кажется, даже зарычала от негодования.

– Даш, у тебя телефон звонит, – Маша, которая тоже была за кулисами, протянула мне мой Siemens A5.

Мама. Как невовремя.

– Алло.

– Катюш, привет. Как ты там?

Я резко шагнула в сторону. Подальше от Громова. Ну зачем же так орать? Что у мамы за привычка? Я настороженно покосилась на Серегу. Вроде не услышал, но все равно смотрел на меня как-то подозрительно.

– Нормально, мам, – я почти вжалась в угол, – давай я тебе потом перезвоню. У нас сейчас концерт.

Я быстро сунула телефон обратно Маше. Женек включил фанфары, и представление началось.

* * *

Вечером была дискотека. Но после того, что произошло за последние несколько дней, мне совершенно не хотелось на нее идти. Даже учитывая, что в итоге все сложилось отлично.

В тот день я поняла, что девяносто процентов мероприятия – это подготовка. Даже девяносто пять. Тщательная, кропотливая, с многоразовой проверкой всех мелочей. С продумыванием планов «Б», «В» и, если понадобится, даже «Ы». Раньше я думала, что провести концерт значит придумать список номеров, прорепетировать их и выступить. Не знаю, может, в какой-то альтернативной вселенной это так и работает, но у нас нет. День пролетел как один миг. И вот уже вечер, все закончилось, и остались одни воспоминания. А сколько нервов мне это стоило! Если бы не Громов, я бы не справилась. Точно.

Я вспомнила Катю и ее дурацкое гадание. А ведь все пока сбывалось. И отношение его подтвердилось, и причины стали понятны. Остались только сюрпризы. Интересно и как-то особенно волнительно.

* * *

Маша и Оля наряжались, как на парад, а мне даже завидно не было. Пусть идут развлекаются. Расскажут потом, что было интересного. Я лучше поваляюсь на кровати. Порисую, может быть.

Когда девчонки выходили, из коридора пахнуло чем-то сладким. Не иначе как Женек намарафетился. Готовится к попытке номер «-дцать» по завоеванию своей блондинки. Удачи ему. Хоть бы уже повезло, что ли.

Я думала о том, что сегодня нарушила все правила. Принципы, о которых говорила Сереге с такой уверенностью совсем недавно. Уничтожила их собственными руками. О какой независимости может идти речь, когда я при первой же возможности побежала за помощью?

Я пыталась понять, что чувствую. Было ли мне приятно или наоборот? Мне было непривычно ощущать по отношению к себе такую заботу. Когда не я бегу на помощь, а кто-то другой готов меня поддержать. Вот это точно было приятно.

Единственное, что мне было пока непонятно, так это мотивы. В школьном активе я обычно рвалась помочь, чтобы завоевать доверие. Интересно, Громову от меня нужно было то же самое?

* * *

– Даш.

Я вскочила. Кажется, я задремала. В комнату вошел Серега.

– Ты чего не на дискотеке? – спросила я.

– Да не знаю, не хочется. А ты?

– Устала.

– Диман в лазарете, значит, и на дискотеке делать нечего?

– Ревнуешь, что ли? – я усмехнулась и села на кровать по-турецки, обняв подушку.

– Конечно, мечтай! – съязвил Серега. – Ладно, чего сидеть, пошли погуляем.

Я была не против. Погуляли мы классно, но недолго. На улице было холодно. Согревали только разговоры. Мы болтали обо всем. Про школу, родителей, друзей, про фильмы и музыкальные группы. Про ерунду и наоборот, про самое личное. Когда замерзли, вернулись обратно в корпус. На этот раз к Сереге в комнату.

Я зашла и села на Женину кровать. Серега сел напротив – на свою. Мне было интересно и неуютно одновременно. Было какое-то предчувствие, но я не могла назвать его неприятным. Скорее, это было предвкушение, вот. Думаю, все дело было во взгляде, которым Серега на меня смотрел. Он был внимательным, сосредоточенным и слегка напряженным. А может, и не слегка.

– Я знаю, что у тебя есть какой-то секрет, – без предисловий начал он.

Мои щеки загорелись. По крайней мере, именно так это ощущалось изнутри. Теперь напряжение охватило и меня.

– Э… с чего ты взял? – спросила я неуверенным слабым голосом.

– Вижу.

Я почувствовала, как потеют мои ладони.

– И что же это за секрет? – я постаралась придать своему голосу как можно больше беспечности.

– Пока не знаю. Но ты же понимаешь, что, если я начну копать, то докопаюсь.

Я нервно усмехнулась.

– Нет у меня никакого секрета.

Поза моя, правда, говорила об обратном. Плечи, приподнятые вверх, ноги плотно сжаты и перекрещены. Рукой я вцепилась в хлястик от ремня на джинсах так крепко, будто висела на нем над пропастью.

– Даш…

– Я не Даша, – вдруг выпалила я.

– Чего?

Мы смотрели друг на друга. Оба ошарашенные сказанным мною. Серега даже не шевелился. И, по-моему, не дышал. Я тем временем тоже переваривала произошедшее. Понимала одно: назад пути нет.

– Ты… чего? – секунд через двадцать переспросил Серега.

Я ответила не сразу. Собиралась с духом. Это, знаете ли, было не так просто сделать под прицелом его прожигающего взгляда.

– Меня зовут Катя, – наконец сказала я уже вполне спокойно. Хотя сердце все еще отплясывало чечетку в груди.

Мне хватило пары минут, чтобы объяснить причинно-следственные связи сложившейся ситуации. Серега не перебивал, не осуждал. Просто слушал. Он и после того, как я завершила свой рассказ, не стал ничего ни уточнять, ни комментировать. Принял как факт. Когда я рассказала, мне вдруг стало как-то легко на душе. Приятно. И я была рада, что рассказала именно ему. Знала, что он не проболтается.

Вечером, когда все стали расходиться по комнатам, Серега поймал меня в коридоре.

– Спокойной ночи, Катя, – тихо сказал он и улыбнулся.

Глава 13. Одиночная камера на двоих

Долгожданные каникулы радовали недолго. Утром в субботу я проснулась, мягко говоря, разбитая. Чувствовала себя ужасно. Одним словом, заболела. В горле саднило, в носу щекотало, да и общее состояние было так себе. То жарко, то мурашки по коже при малейшем ветерке.

И ведь именно в тот день мы должны были начать разучивать танец совета лидеров на последний концерт. И с Серегой мы за день до этого на такой интересной ноте разошлись. Хотелось продолжения, черт возьми!

Достала из сумки «запрещенную» косметичку, содержимое которой могло поднять на ноги роту солдат. Вообще нам не разрешалось привозить с собой лекарства. Но если уж я умудрилась провести сюда собственную персону под чужим именем, то с горсткой пилюлек меня у меня тем более проблем не возникло.

Две таблетки Ибупрофена от температуры, Нафтизин от насморка и какие-то синие мятные леденцы от боли в горле. Отличный выбор, должно сработать.

* * *

– Даша, загляни на минутку, – старшая вожатая поймала меня на выходе из столовой после завтрака.

Я нехотя поплелась к ней. Не могу сказать, что мой набор юного фармацевта возымел какой-то существенный эффект. Ломало меня все равно очень сильно.

– Ну вы вчера дали! Молодцы, поздравляю, – сказала Марина, когда мы вошли в ее кабинет.

– Спасибо… Апчхи!

– Будь здорова. Малыши, кстати, требуют продолжения.

Я шмыгнула носом.

– Да? Какого? – я изо всех сил постаралась изобразить заинтересованность.

– Можно им, например, вечер с песнями под гитару организовать. Только в этот раз чтобы они и сами тоже подготовились. Я знаю, там есть ребята, которые играют.

– Можно, да.

Говорить было все тяжелее. Горло нещадно саднило. Марина вроде как ничего не замечала и продолжала улыбаться.

– Я спрошу у Саши, – я предложила это, только чтобы поскорее свернуть разговор. Я ощущала жуткий озноб. Даже стоять было непросто.

Прямиком от Марины я пошла сдаваться нашей вожатой. Храбриться и пытаться перенести болезнь на ногах было уже не просто глупо, а физически невозможно.

* * *

Изолятор… слово-то какое отвратительное. Не могли, что ли, просто «больницей» назвать? Ну, или «лазаретом» хотя бы, раз уж им так креатива захотелось. Особенно яркими красками этот термин заиграл, когда я вошла в свою палату. Первый этаж и, конечно, решетки на окнах. Прямо исправительная колония, не меньше. Две кровати, две тумбочки и окно с решеткой. О чем еще можно мечтать?

Пока я была в палате одна. Одиночная камера. Е-е-е! В компании со мной только сопли, кашель и температура. Кайф! Я кинула пакет в тумбочку, улеглась на кровать и уставилась красными глазами в стену.

После полдника собрание. И вечером в отряде, наверняка, будет что-нибудь интересное. Но меня это не особенно волновало. Температура, которая, как выяснилось, близилась к тридцати девяти, препятствовала появлению всяких желаний, кроме желания спать.

Не знаю, в какой момент я вырубилась, но, когда снова открыла глаза, в комнате было уже темно. Источником света был только фонарь, который ярко освещал противоположную от окна стену палаты. Надо сказать, сон пошел мне на пользу. Жара не было, и горло уже почти не болело. Только пить хотелось очень сильно, и одна ноздря не дышала.

Я взяла в руки телефон, чтобы узнать время. Ого! Уже ужин. Я проспала почти пять часов. Особая тоска накатила, когда за окном послышались знакомые голоса ребят. Ну что за дерьмовый день?

Я встала и подошла к окну. Облокотившись на подоконник, стала наблюдать. Отряд возвращался в корпус. Женя шумно о чем-то рассказывал, девчонки смеялись. Кто-то играл в снежки. Насупившись, я смотрела куда-то вдаль, как вдруг:

– Привет!

Прямо передо мной откуда ни возьмись появился Серега. Вскочил на приступок перед окном и ухватился за нижние прутья решетки. Мое упадническое настроение вмиг улетучилось. Сережа широко улыбнулся. Я прильнула лбом к стеклу и взялась одной рукой за оконную ручку.

– Ну как ты тут?

– Ну так… – я сморщила нос. – Скучно.

– Я тебе плеер принесу. У меня диск ДДТ есть. Будешь слушать?

– Да, давай! – обрадовалась я.

И даже как-то по-другому вдруг стала восприниматься эта ситуация с изолятором. Не попади я сюда, повис бы Громов под моим окном? Вряд ли. А тут заботится. Приятно.

– А вы там как?

– Нормально. Вот, на собрании сегодня был, – не без гордости сказал Серега и вытащил из- под куртки краешек красного атласного галстука.

– Ого! Получил, наконец, что хотел? – подколола его я и сразу подумала, не перегнула ли палку. Казалось, Серегу это не задело.

– Да вы ерундой там какой-то занимаетесь. Сегодня полсобрания корками от мандаринов друг в друга кидались. Детский сад.

– Как, корками? А я думала, сегодня танец на последний концерт начнут репетировать.

Громов только усмехнулся.

– Ага, если бы. Там эта ваша главная чего-то втирала про речь на последнем концерте. Типа кто что хочет говорить – пофиг. Просто всем раздала текст.

Как бальзам на душу. Не я одна считаю Ксюшу выскочкой. Значит, у меня не паранойя. Это радует.

Вечером Сережа, как и обещал, принес плеер с диском ДДТ внутри. Класс. Теперь пребывание в изоляторе стало чуть менее отвратным. Хотя, конечно, все равно жутко хотелось обратно в отряд. Особенно учитывая, что после дневного отдыха я долго не могла заснуть.

Глава 14. Выгляни в окно

– Встречай соседку, – именно с этой фразы начался мой день.

Я откашлялась и села на кровати. Медсестра завела в комнату девочку. На вид ей было лет десять. Выражение лица – вылитая я вчера, хмурая и с красным опухшим носом. Пока я ходила умываться, девочка расположилась. Точнее, просто забралась под одеяло, не снимая спортивного костюма.

– Меня Алена зовут, – моя новая соседка шмыгнула носом и улыбнулась.

– А меня Даша. У тебя чего? Горло болит?

– Нет. Температура просто.

– А ты из какого отряда? – поинтересовалась я.

Алена вытерла крапинки пота, выступившие на лбу, – температура, видимо, начинала спадать, и ответила:

– Из пятого.

– У вас Рома лидер, да?

Алена кивнула и стала переплетать светлые кудрявые волосы из старой косы в новую, такую же лохматую при отсутствии расчески.

– Нас с ним сейчас как раз положили. Он тоже заболел.

– Да ладно? Рома в изоляторе?

– Ага. У нас уже четверо тут побывали.

Рома был самым ярким представителем младших отрядов в совете лидеров. И единственным пацаном, кстати. Девчонки подобрались какие-то аморфные, за что их выбрали, я не понимала. Неужто пободрее никого не было? А Рома молодец. Расстроился, наверное, что сюда попал.

Всю первую половину дня Алена спала, а я скучала, ведь у меня даже книжки с собой не было. Были, правда, блокнот и ручка, поэтому моим единственным развлечением было рисование. Еще в том же блокноте я вела что-то типа дневника: записывала впечатления от смены, которых к этому моменту уже накопилось море.

* * *

«Бам!» – внезапный грохот позади заставил меня резко подняться. В окне торчала довольная физиономия Громова. Я тоже просияла улыбкой. Глянула на часы – половина двенадцатого. С кружков идут, наверное.

– Открой окно на секунду.

Я нахмурилась.

– Зачем? Хочешь подышать больничным воздухом? Компанию мне составить решил?

Серега достал из кармана «Сникерс» и положил его на покатый металлический козырек под окном.

– Это тебе.

Я заулыбалась еще шире. Быстро открыла окно, приняла подарок и захлопнула створку обратно.

– Спасибо.

– Ладно, я побежал. Там старшей вожатой понадобилась грубая мужская сила. Короче, идем какие-то шкафы у нее в кабинете перетаскивать.

– Давай. Привет ребятам! – крикнула я ему вдогонку.

– Парень твой?

Только сейчас я вспомнила, что Алена тоже здесь, и надо бы орать потише. Не привыкла еще.

– Нет. Просто приятель.

* * *

Время тянулось невероятно долго. «Сникерс» я отдала Роме – передала через медсестру, уж очень хотелось его подбодрить. Самым приятным было получить его от Сереги, а уж кто его съест – вопрос не первой важности. Песни ДДТ я уже, кажется, выучила наизусть, а «В последнюю осень» так вообще из головы не выходила.

Шел восьмой час. Ребята уже давно вернулись с ужина и наверняка тусовались в общей комнате. Мне так показалось, потому что окна не горели больше почти нигде. Я лежала на кровати и бесцельно крутила в руке наушники от плеера. Музыку слушать уже не хотелось. Рисовать тоже. Тетрис на телефоне осточертел вконец. Скорее бы завтра. И вот бы выписали…

Телефон в тумбочке пиликнул. Наверное, мама. Я лениво достала мобильник. СМС с незнакомого номера. Я приподнялась на кровати на один локоть и открыла сообщение.

«Выгляни в окно, и ты увидишь того, кто тебя очень любит».

Первое, что я подумала, что кто-то ошибся номером. Но сердце застучало быстрее, и любопытство было не унять, поэтому я встала и подошла к окну. На улице никого не было. Я посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую. Пусто. И в этот момент я обратила внимание на одно из окон первого этажа нашего корпуса, в котором горел свет. Положив руки на подоконник, возле окна стоял Серега.

Я не верила своим глазам. До сих пор казалось, что это какое-то совпадение. Такого же не может быть! Я просто застыла, уставившись на Сережин темный силуэт. Снова глянула на сообщение. Надо было что-то отвечать. А вдруг он просто так там стоит, а написал не он? Но Серега меня спас. В очередной раз. Взял в руки мобильник и поднял его, показывая мне. Эта короткая пантомима развеяла все мои сомнения.

Я набрала: «Ты тоже мне очень нравишься». На пару мгновений мой палец завис над кнопкой «отправить», но в итоге я все-таки решилась. Смотреть, как Серега открывает мое сообщение, было очень волнительно, однако ждать реакции долго не пришлось. Я толком не видела его лица, только очертания. Но даже этого хватило, чтобы понять, что он улыбался.

Глава 15. Поворот не туда

Стоит ли говорить, что уснуть этой ночью мне удалось далеко не сразу? Сережа написал мне в ответ, что зайдет утром. Я поставила будильник на шесть тридцать, чтобы наверняка не пропустить. Утром я сделала все возможное, чтобы выглядеть хоть немного лучше и не быть похожей на чучело. Волосы после моего двухдневного пребывания в изоляторе выглядели, мягко говоря, непрезентабельно. Расческа помогла лишь слегка.

Громов пришел без пятнадцати восемь, когда все еще только собирались на завтрак. Как обычно, подошел под окно и встал на бетонный приступок. Первые несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Смущенно и взволновано. Оба. Сережа улыбался. Я вроде тоже. Надо было что-то говорить, и я сказала. Точнее, спросила.

– А как же Анжела?

Сережа нахмурился.

– А что Анжела?

Я пожала плечами.

– Ну вы же с ней вроде как…

– Да ничего мы с ней не «вроде как». А ты вообще почему так решила?

Я осеклась. Вообще-то у меня действительно не было оснований делать выводы. Только собственные догадки и сплетни рыжей с подружками, которые мне однажды довелось услышать. Но даже в них не было ничего конкретного. Просто ее фантазии о будущем, не более того.

– Ну… Вы просто так часто вместе ходили. И на дискотеке танцевали.

Дурацкая была идея начать разговор с этой темы. Всю романтику сама испортила. Серега впал в недоумение.

– Ну да, танцевали. Так и вы с Диманом тоже. То есть, я чего-то не знаю? Вы с ним…

– Нет! Нет! И мне тоже, значит, показалось.

Вот я кашу заварила, конечно. Теперь мне точно не хотелось продолжать эту тему. И уж тем более я не собиралась вываливать на Серегу историю с подслушиванием Анжелкиных разговоров.

Громов первый сообразил, как перевести тему.

– Тебя выпишут сегодня?

– Надеюсь, – ответила я.

* * *

Я лежала и думала… о Диме. Я раньше никогда не нравилась двум мальчикам одновременно. Ну или не знала об этом. Да нет, точно не нравилась. Это было очень странное ощущение. И вообще все теперь было по-другому. Я и сама-то себе не нравилась. А теперь стала такой, какими раньше восхищалась со стороны. Общительной, в меру дерзкой, а главное, решительной и смелой. Комбо из качеств, которыми я никогда не обладала. Неужели у меня получилось? И неужели я все это потеряю, когда вернусь в город?

Надо ли мне сказать что-то Диме? Отказать ему? Так он вроде как мне ничего и не предлагал… Ну ходит, смотрит, целует еще. С этим, конечно, надо завязывать. Думаю, он сам это поймет, когда увидит меня с Серегой.

* * *

К счастью, после утреннего обхода меня действительно выписали. Я быстро покидала вещи в пакет, попрощалась с Аленой и поспешила в отряд. Ребята ушли на секции, и это было мне на руку, так как мне совершенно не хотелось представать перед Серегой с грязной головой. Первым делом я забралась в душ. Чистота! Какое приятное ощущение!

Впервые за смену я так тщательно выбирала наряд. Впервые укладывала волосы. Я продолжала крутиться перед зеркалом и прихорашиваться ровно до того момента|, как в коридоре послышались шаги и голоса ребят. Было уже двенадцать. В животе снова запорхали бабочки.

А ведь никто еще не знает о нас. Интересно, как ребята отреагируют? Что скажут?

Оля с Машей пришли вместе.

– О, тебя выписали! – воскликнула Оля.

– Да. А вы на хор ходили?

– Да, на хор. Три репетиции всего осталось, – ответила Маша. – Знаешь, как круто получается! У Иры такое соло в конце!

Я слушала и одновременно пропускала все мимо ушей. Рассказать им или нет? Нет, не буду. Пусть лучше сами все увидят.

– Ты чего такая? – Маша щелкнула пальцами у меня перед лицом.

Я пожала плечами. Наверное, я выглядела глупо.

– Что вчера интересного было? – попыталась я вернуть себя с небес на землю, чтобы не проболтаться раньше времени.

– Я дежурная вчера была, – сказала Оля.

– Круто, – другие комментарии не лезли в голову, а дурацкая улыбочка никак не желала сходить с лица, будь она неладна.

– Оль, а ты в бассейне сегодня была?

Таким образом я пыталась узнать, где Серега. Не могла же я прямо спросить.

– Нет, не захотела.

Не получилось. Вопрос «а кто там еще был» отпал сам собой.

– А в футбол сегодня кто из парней ходил играть?

– Понятия не имею. А тебе зачем? – Оля явно начинала что-то подозревать.

– Да просто так. Соскучилась по вам по всем.

Я буквально заставила себя заняться делом, чтобы ненароком не лопнуть от распирающего меня предвкушения встречи. Пошла мыть полочку в ванной. Маша с Олей подозрительно переглянулись, когда увидели меня за этим занятием, но я сделала вид, что все в норме. Типа: «А вы что, не знали? Я каждый день так делаю, пока вы спите».

– Есть кто живой?

Я тут же бросила губку в раковину, наспех вытерла руки и прямо с полотенцем выбежала в комнату. В дверях стоял Серега. Я честно пыталась заставить себя выйти медленно и вальяжно, будто не ждала, но у меня ничего не получилось. Ну и пусть. Мне было так радостно от того, что он здесь, что скрывать это не было сил.

– Привет, – сказала я, широко улыбаясь.

Маша посмотрела сначала на Серегу, потом на меня, потом снова на него. Думаю, ей стало все понятно.

– Тебя выписали?

– Да.

– Ну понятно, по каким «всем нам» ты соскучилась, – выдала Оля.

Я прямо физически почувствовала, как мои щеки наливаются краской.

– Я пойду вещи кину. Я в бассейн ходил, – Серега кивнул головой в сторону своей комнаты. – Вы на обед уже собираетесь?

– Да, идем, – ответила я.

Когда Серега вышел, Маша с Олей уставились на меня еще более ошарашенно, чем когда застали меня за мытьем раковины.

– Только один вопрос, – начала Маша, – когда?

– Вчера.

– То есть ты в изоляторе зря времени не теряла, – подключилась Оля.

– Получается, что так.

Серега вернулся не позднее, чем через минуту. Видимо он, как и сказал, действительно только кинул вещи.

Мы пошли на обед все вместе. Я чувствовала себя отлично, несмотря на не до конца прошедший кашель. Эмоциональный подъем был лучшим лекарством. Мы говорили о том, как у кого прошли последние два дня, потом Громов снова рассказывал про собрание лидеров, на котором ребята кидались друг в друга корками от мандаринов.

В тихий час мы с Серегой переписывались эсэмэсками. Не очень долго, но договорились, что сегодня обязательно проведем время вместе.

* * *

Перед ужином у нас было целых два часа свободного времени. Неслыханная роскошь! Мне не терпелось провести их вместе с Серегой. Не обязательно быть наедине. Главное – рядом. Это же было так ново и волнующе для меня – быть с кем-то в статусе настоящей пары. Я вчера весь вечер это себе представляла. Как мы будем ходить вместе, стоять в обнимку, на общих собраниях будем сидеть рядом. И все будут видеть, какие мы счастливые.

* * *

Это было мое первое настоящее свидание. Я очень волновалась. Серега ждал меня у выхода из корпуса, чтобы вместе пойти гулять. Сначала мы шли и молчали. Не за руку. Просто рядом. Когда нас разделяло больничное стекло, слова почему-то находились проще.

– Как у вас подготовка к концерту идет? – спросил Сережа.

– Да нормально вроде. Сегодня начали наконец танец репетировать.

– Ты придумываешь?

– Нет, Ксюша.

Снова молчим.

– А расскажи про себя побольше. Ну, в смысле про себя, как про Катю, а не как про Дашу.

– Я… э… ну… Только имя вроде и отличается.

Как много неправды было в этой фразе!

Я закуталась в шарф и скрестила руки на груди.

– Тебе холодно? – Сережа снял перчатки и протянул их мне. – На, надень.

– Не надо. Мне тепло.

Я даже немного отстранилась от Громова. Я на самом деле приняла такую позу не от холода. Скорее, чтобы закрыться от необходимости отвечать на щекотливые вопросы.

– Ну тогда просто расскажи. Мне интересно.

Я только пожала плечами. Не то чтобы я не хотела отвечать. Просто не знала, что сказать. Неправду мне говорить не хотелось. Правду – тем более.

– Я твои рисунки недавно увидел. Ты где так рисовать научилась?

– Я в художественной школе учусь. В следующем году заканчиваю.

– Это как школа искусств?

– Скорее, как дополнительные занятия. Не в обычной школе, а отдельно.

Через небольшую паузу я спросила:

– А ты? Чем занимаешься помимо школы?

– В музыкалку хожу. По классу фортепиано. Тоже следующий год последний.

– Ты только играешь или еще поешь?

– Раньше пел. А когда голос начал ломаться, перестал. Не знаю, может, опять начну потом, когда связки окончательно сформируются.

Боковым зрением я увидела, как Серега протянул руку, чтобы я положила в нее свою. Я сделала вид, что не заметила.

– А ты в школьном активе чем занимаешься?

Нет, ну сколько можно каверзных вопросов, а? Ерундой всякой! Под ногами мешаюсь у тех, кто действительно что-то умеет!

– Да как все. Концерты помогаю готовить, выступаю иногда.

Мое настроение становилось хуже с каждой минутой. Впереди я заметила Женька и Кирилла. Их еще не хватало. Я мечтала поскорее вернуться в корпус к девчонкам, где я чувствовала себя в безопасности.

– О, привет. Куда идете? – еще издалека крикнул Женя.

– Гуляем просто, – ответил Громов.

– А вы типа теперь встречаетесь? – Женек был в своем репертуаре: что вижу, то пою.

Я резко обернулась на Громова. Он только усмехнулся, а я напряглась. Я вдруг подумала, что сейчас могу минимум тремя способами свести комментарий Женька в шутку. Но почему-то я молчала. Как воды в рот набрала.

В общем, свидание провалилось с треском. Еще минут через пять я сказала, что замерзла, и мы вернулись в корпус.

* * *

Что с нами случилось? Нам вдруг стало совершенно не о чем поговорить. Раньше нам было так интересно друг с другом! И когда грустно, и когда весело. Мы не лезли за словом в карман. Теперь одна неловкая пауза сменяла другую. Это было неприятно. Хотя чего это я? С Серегой все было в порядке. Что-то не так было со мной. Куда же делась вся моя легкость? Та, которая так нравилась мне в самой себе?

Все поменялось так резко… Пока я была в изоляторе, чувствовала себя самой счастливой на свете. Ведь он обратил на меня внимание. Выбрал меня. Да что там, всего пару часов назад все было отлично. А потом эта ситуация с ребятами на прогулке. Рядом с Серегой я будто не я. Не могу вести себя смело. А вдруг ему не понравится? Или он только этого и ждет?

Как же я сильно запуталась. Мне нужно было выплеснуть эмоции хоть куда-то. Я взяла дневник и стала писать.

* * *

Сережа вошел в комнату и сел на кровать возле меня. Я бросила на него быстрый взгляд и снова отвернулась.

– Что делаешь? – спросил он.

– Пишу.

Вдруг я поймала себя на мысли, что он меня жутко раздражает. Просто бесит! Все в нем: взгляд, голос. И весь-то он такой хороший! И делает все так правильно!

Я подняла глаза.

– Ты смотришь на меня не так, как раньше.

Сережа был прав.

– А как я должна смотреть?

Я не понимала, что со мной происходит. Что во мне изменилось? Почему так резко?

– Да, ты не должна, – Сережа говорил спокойно. И это тоже меня дико вымораживало!

Я с ним такая… а он такой… смотреть противно!

Он влюбился в тот образ, который я тут изображала две недели. И чужое имя тут ни при чем, ведь я примерила на себя чужой темперамент. А что будет, когда он поймет, что я другая? Что на самом деле я неуверенная и несмелая.

И что он во мне нашел? Я вообще раньше не думала, что в меня можно влюбиться, так что теперь не понимала, что с делать с этой любовью. Одновременно хотелось и вцепиться в него, и сбежать подальше.

– Мне… мне не хочется быть вместе.

Я произнесла это, не глядя Сереже в глаза. И вдруг мне стало так гадко от этого. Но забрать свои слова обратно было уже невозможно.

Несколько секунд Серега молчал. Боковым зрением я чувствовала, как он на меня смотрит. В какой-то момент я поняла, что сижу ссутулившись, опустив плечи. Усилием воли я заставила себя распрямить спину и посмотреть на Громова.

– Ладно, – наконец сказал он. Потом встал и вышел.

В ту же секунду я резко встала и пошла было за ним, но остановилась прямо у двери. Я просто не знала, что сказать. Я сама себя не понимала. И меня очень пугали эти перемены. Принято считать, что девчонки всегда выбирают любовь. А что выбирала я? Ответа у меня не было.

В одной книжке я читала, что, когда принимаешь правильное решение, на душе становится легче. Это и есть способ понять, как правильно именно для тебя, если стоишь перед трудным выбором. Надо просто представить, что шаг уже совершен, и прислушаться к себе.

Сейчас мне и прислушиваться было не надо. Если до этого я ощущала, что на душе у меня скребут кошки, то теперь они уже разодрали все в клочья. А как тогда правильно? Я последовала за своими чувствами. Почему же мне не легче, а?

А может быть, я просто получила свое, и мне стало неинтересно? Удовлетворила свое самолюбие, как с Димой. Я ему нужна, а он мне – нет. Не нужен именно потому, что я нужна ему. Нет, чушь какая-то. Неужели это действительно так?

Глава 16. Сделка с совестью

Этим утром было легче перечислить тех, кто встал с той ноги, чем тех, кто встал не с той. По крайней мере, на территории нашей комнаты.

Трудно восстановить причинно-следственную связь, но в то утро Олино замечание о моем мокром полотенце, не попавшем на сушилку, переросло в перепалку с Машей, в которой Оля в итоге и не участвовала. Сначала слушала, а потом приняла единственно правильное решение и ретировалась.

Все началось с бытового, потом перешло на личное, а потом вообще…

– Ты только и говоришь, что про своего Громова! И еще лечишь, что он тебе не нравится. Имей смелость признаться уже!

– Тоже мне, знает она все лучше всех. Если такая умная, так свою бы жизнь тогда устраивала. А то ходит, ноет: Миша то, Миша это!

– Я че-то не допетрила, это ты меня еще сейчас обвиняешь?

Маша приняла воинственную позу, уперев руки в бока.

– Вы посмотрите, она опять угадала!

– А знаешь что? Ты вообще зазналась! Тоже мне, лидер отряда! Нос задрала и типа круче всех. А я все вижу! Ты все та же мямля и трусиха!

Кажется, такой ненависти я еще ни к кому не испытывала. И что ответить, не знала. Так бесцеремонно потоптаться по больной мозоли было под силу только тем, от кого не ждешь, то есть самым близким.

– Что, правда глаза колет? А, Даша? – мое, а точнее, не совсем мое имя Маша выделила с особенным нажимом, шагнув при этом в мою сторону так резко, что я даже отшатнулась.

– А ты завидуешь, что ли? – внезапно для себя самой крикнула я.

Машино лицо стало наливаться краской. Точнее, пошло красными пятнами. Так было всегда, когда она сильно нервничала. Видимо, сама того не планируя, я тоже попала в точку. На этой драматичной ноте я, не дожидаясь ответа, стремительно выбежала из комнаты и хлопнула дверью. Перед этим, правда, бросила на Машу последний испепеляющий взгляд. Будет знать!

* * *

На собрании совета я была, как бы это сказать… не особо вовлечена в процесс. Физически сидела вместе со всеми и иногда даже поддакивала для приличия. Один раз, правда, получилось невпопад, что вызвало всеобщее недоумение. Мыслями при этом я была глубоко в себе.

Я не могла логично объяснить, почему поступила так с Серегой. В какой-то момент мне стало страшно от того, что с ним я позволяла себе быть настоящей. Мне не хотелось дерзить и сражаться за место под солнцем, хотелось спокойствия и честности. Я жутко испугалась, что ему это скоро надоест. Что он уйдет, если узнает, какая я на самом деле. Ведь он влюбился в Дашу, которая не лезет за словом в карман и может заткнуть за пояс любого.

Что я наделала? Как я могла вообще? В голове не укладывается.

И вдруг я поняла. Это не он меня бесил, а я сама. Меня раздражала я, какой я с ним стала. Нервная, дерганная, испуганная. Он был ни при чем.

* * *

Денек, конечно, выдался так себе. В теории все было хорошо: за последние две недели я наворотила таких гор, о которых раньше и не мечтала. Меня выбрали лидером, ко мне стали тянуться люди, я завоевала авторитет, стала нравиться мальчикам, организовала первое в своей жизни мероприятие. Я получила все, что хотела.

Но разве в этом счастье? Счастье – это состояние. Порой даже в полнейшей обыденности чувствуешь крылья за спиной. За последние сутки я поссорилась с двумя дорогими мне людьми, и это перечеркнуло все то счастье, которое я могла бы испытывать.

Быть в ссоре с Машей было невыносимо, ведь мне очень нужна была ее поддержка. Но, разумеется, просто подойти и помириться мне не позволяла гордость. Да и что могла я ей сказать? Начать опять трещать про Громова? Так мы с ней из-за этого и поссорились.

По правде говоря, желание выговориться было не таким уж сильным по сравнению с чувством пустоты, которое образовалось после нашей ссоры. Без Маши на душе было погано. Дело было даже не в разговорах: вокруг меня было полно тех, кто был бы рад со мной пообщаться, но при этом мне было бесконечно одиноко и стыдно, что я обидела Машу, и вместе с тем обидно от ее слов. А еще просто грустно, что она перестала меня понимать. Что никто меня не понимает.

* * *

В тихий час я сидела в вожатской и заполняла таблицу с отчетами о мероприятиях. Я практически выпросила это занятие у Наташи, так мне не хотелось оставаться в комнате. Гнетущее молчание только выбивало из сил. Странно, вроде ничего не делаешь, а выматываешься больше, чем после контрольной по математике. Парадокс.

Наташа тем временем ходила туда-сюда и занималась своими делами. Ей надо было поменять местами какую-то мебель. Она подрядила мальчишек, а сама контролировала их работу. Когда Наташа в очередной раз зашла, я развернулась к ней на стуле и спросила:

– Наташ, а бывает так, что человек вроде честно добивается успеха, а все равно делает плохие поступки?

Наташа остановилась в дверном проеме. Я сама, если честно, не очень поняла свой вопрос. Но сформулировать лучше у меня не получилось, а начать разговор было просто необходимо.

– Интересный вопрос. А можно чуть больше подробностей?

– Допустим. все хорошо: цели достигнуты, результаты получены. А счастья от этого нет. Потому что поссорилась с близким человеком. И поссорилась не просто так, причины были. Человек за дело получил.

– А человек – это Маша, верно?

Я удивленно посмотрела на Наташу, а она только махнула рукой.

– Даш, ну что ты удивляешься? Видно же все. Вы обычно не разлей вода, а тут ходите уже полдня, носы друг от друга воротите.

Как все, оказывается, очевидно со стороны. Если обращать внимание, конечно.

Наташа присела на подлокотник кресла. В свойственной ей манере она выдержала паузу и только потом заговорила.

– Человек может чувствовать себя счастливым, только если ощущает себя хорошим.

Я же, в свойственной мне манере, снова ничего не поняла.

– Как это? А если человек мстит и радуется, что причинил другому вред?

– Так он и не чувствует себя плохим при этом, – Наташа развела руками и встала. – Он считает, что прав, и ему хорошо. Но когда человек поступает вразрез со своей совестью, его не будут радовать результаты.

Я немного подумала.

– Значит, надо убедить себя в том, что твой плохой поступок – справедливый? – я хотела сказать это в утвердительной форме, но получился почему-то вопрос.

Наташа усмехнулась и посмотрела в окно.

– Сделка с совестью – интересная штука. Но у нее есть одна маленькая особенность: искусственно ее заключить невозможно. В глубине души ты все равно понимаешь, что поступила не так, как тебе подсказывала честность. Твоя личная честность. Не общепринятая, а только твоя. Ты сможешь сделать так, как решила. Но почувствовать от этого поступка удовлетворение – никогда.

В этот момент в вожатскую вошли ребята: Сапожников с Кленовым принесли какой-то комод. Пока они возились с установкой, я переваривала сказанное Наташей. Нельзя было сказать, что выводы выстраивались в очередь, чтобы посетить мою голову. К сожалению.

Когда парни ушли, Наташа сама продолжила разговор.

– Ты ведь обидела Машу не просто так, верно? Это же было в ответ?

– Да.

– То есть ты как бы отомстила.

– Да.

– И что, тебе теперь радостно?

– Нет.

– А почему? – Наташа смотрела в окно. Это было кстати, потому что под гнетом ее пристального взгляда мне было бы тяжелее собраться с мыслями.

– Потому что я ее обидела.

Замкнутый круг какой–то.

– Потому что ты считаешь это неправильным, – сказала Наташа, – независимо от того, что она тоже поступила с тобой плохо. Ты же не ее поступок судишь, а свой.

– А если я не знаю, как оценить?

Вопрос, конечно, был риторический. Но вдруг Наташа знает на него ответ. Она же взрослая.

– А кто сказал, что будет легко? – Наташа улыбнулась. – Это в школе на математике, физике, биологии учителя могут объективно оценки ставить. Там понятно, как правильно. А в жизни не так. Потому что истинные причины, предпосылки, все почему и зачем знает только сам человек. И ты знаешь. Даже если тебе кажется, что это не так. Ты расцениваешь свой поступок как плохой, именно поэтому тебе и грустно. Если бы ты считала, что Маша действительно заслужила такого отношения, ты бы сейчас не грустила, а злилась бы на нее за то, что она тебе сказала. А у тебя не злость на первом месте.

На мои глаза навернулись слезы. Наверное, оттого, что я окончательно убедилась в том, что хочу помириться с Машей. И еще от невозможности обратить время вспять.

– А подойти и поговорить, только уже без эмоций – вариант?

– Это не в моем стиле.

Я смахнула с щеки слезу и шмыгнула носом.

Наташа рассмеялась, а потом глубоко вздохнула. Она снова подошла ко мне и села рядом.

– Думаешь, исправить ошибку способна только машина времени?

Я утвердительно закивала головой и отвела взгляд. Руки плотно скрестила на груди.

– Позволю себе с тобой не согласиться. Если бы это было так, то мир бы вымер от войн еще во времена древних людей. Если взять любую пару, не обязательно супругов, можно друзей или подруг, которым уже лет по семьдесят или восемьдесят, и спросить их: «А вы когда-нибудь ссорились?», как думаешь, что они ответят?

– Ну, конечно, ссорились.

– А почему они тогда до сих пор вместе? Они же не клеем друг к другу приклеены. Могли бы и разойтись.

– Могли бы, – был единственный ответ, на который я была способна.

– А еще знаешь, в чем соль? Ты вот тут сидишь, грустишь, вся такая гордая, и думаешь, что тебе одной так плохо. А ты не подумала, что, может быть, Маше тоже нелегко? Может, она тоже хочет помириться, но не знает как? Ты же к ней в голову залезть не можешь.

– Вот именно, – мои ответы стремительно теряли конструктив. Хотя что я преувеличиваю? Они и до этого были не очень.

– Подумай об этом, – подытожила Наташа.

Я кивнула. Хорошего настроения мне, конечно, этот разговор не принес, но зерна мыслей в голову посеял. Оставалось ждать, что из них прорастет.

* * *

Когда тихий час закончился, я пошла в комнату к девчонкам. Решила, что если встречу там Машу, то уйду. Я еще не была готова на подвиги. А если ее там не будет, то смогу немного отвлечься. Оставаться одной мне не хотелось.

В комнате, как мне сначала показалось, никого не было, но потом я увидела Настю. Я подошла поближе. Настя лежала на кровати лицом к стене, свернувшись калачиком.

– Насть, у тебя болит чего-то?

Настя помотала головой и всхлипнула. Да что ж за ретроградный Меркурий-то сегодня? На всех хандра напала.

– Я соскучилась по родителям.

– Но мы же все с тобой.

Дурацкий аргумент, понимаю. Я тоже помню, как однажды, живя на турбазе, скучала по маме. Там все было хорошо, относились ко мне по-доброму, никто не обижал, развлечений было хоть отбавляй. И ничего из этого не уменьшало моего огромного желания оказаться где угодно, лишь бы мама была рядом.

Я молча встала и вышла из комнаты, а через минуту уже вернулась обратно, держа в руках свою любимую плюшевую игрушку.

– Возьми моего Пятачка, – я протянула Насте розового поросенка. – Мне помогает, когда он со мной.

Настя посмотрела на меня широко открытыми глазами и даже перестала плакать. Хлопнула пару раз намокшими ресницами и сказала:

– Но это же твой любимый.

– Дарю.

Не знаю, что в другой ситуации могло бы сподвигнуть меня вот так просто отдать свой талисман, но для Насти почему-то было не жалко.

– Спасибо.

Настя взяла Пятачка и, прижав его к себе, смущенно улыбнулась.

Конечно, я сделала это в первую очередь не для Насти, а для самой себя. Мне хотелось совершить что-то хорошее, чтобы перекрыть свои недавние проступки. Мне не хватало силы духа, чтобы исправить содеянное, поэтому требовался альтернативный способ реабилитации в собственных глазах.

* * *

Вечером мы пели под гитару. Собрались в общей комнате. Саша послушал мой совет и подстроил свой репертуар под запросы ребят. Было очень интересно, когда сразу после «Лесника» КИШа шла какая-нибудь ядерная попсятина из «Фабрики звезд». Дима тоже взял гитару в руки. Разумеется, с тем же репертуаром, что и в прошлый раз. Но в этот раз его успех был уже не так ярок, чем Саша был очень доволен. Я была рада за него, но настроение все равно было отстойным.

Пока все пели «Изгиб гитары желтой», ко мне подсел Женек.

– Лидер, ты чего какая кислая?

Я только неопределенно пожала плечами. Попыталась улыбнуться, но получилось не очень весело.

– И Громов ходит тоже как в воду опущенный. Вы поссорились, что ли?

Женя зрил в корень.

– Типа того.

– Серега накосячил?

– Нет, – коротко ответила я и опустила глаза.

– Хочешь, я с ним поговорю?

Я грустно усмехнулась.

– Не надо. Я сама попробую.

А если этого не сделаю, то буду полной дурой.

Женя хотел помочь, но правду я ему сказать не смогла. В первую очередь потому, что сама ее толком не знала.

Зато я точно знала одно – я должна исправить ситуацию с Громовым. Но вот как это сделать? Это была не просто проблема чистого листа, когда не знаешь, с чего начать. Это была проблема отсутствия листа вообще. Потому что то, что я натворила, не лезло ни в какие ворота и не терпело оправданий.

Ситуация с Машей была чуть проще, но тоже требовала решительных действий. Наташины слова осели в моей голове и потихоньку впитывались в сознание. Разговор уже не выглядел так страшно и пагубно для моего имиджа, хоть пока и не обрел конкретных словесных очертаний.

Это ж надо было сразу по всем фронтам набедокурить! Подпалить все мосты одновременно. Ну ничего. Если верить Наташиной логике – а мне очень этого хотелось – ничего непоправимого не произошло. Вопрос был только в моей готовности действовать.

Я в который раз огляделась по сторонам. Вдруг Громов пришел, а я не заметила? Бред, конечно. Ему, как и мне, сейчас было не до песен. Не знаю, что он чувствовал. Это ведь я приняла решение расстаться. Но, как оказалось, свобода выбора – вообще не гарант удовлетворения и уж тем более счастья. Это лишний раз доказывало, что в своих проблемах каждый виноват сам.

Что мне мешало в ту же минуту найти Серегу и поговорить с ним начистоту? Страх быть отвергнутой. Я боялась, что он поступит со мной так же, как я поступила с ним. Ну и трусиха же я, однако. И это еще мягко сказано.

Мне хотелось побыть одной, и я вышла прогуляться. До вечернего сбора отряда оставалось сорок минут, я подумала, что успею. Тихонько встала и вышла из комнаты. Нет, к Сереге я не пошла. Духу не хватило. Исправлять ошибки не так просто, как их совершать.

Когда я вышла на улицу, из окна общей комнаты доносилась «Вечная молодость». Часть про учителя пения и географичку. Интересно, какой отрезок вечности отведен популярности этой песни? Думаю, еще лет семьдесят, не меньше. Пока те, кто знают эти слова наизусть, способны петь и бренчать по струнам, она будет звучать.

Глава 17. Письмо без адреса и адресата

Утром я проснулась задолго до будильника и с нетерпением ждала, когда проснется Маша. Нет, я не продумывала речь. Просто хотела уже поговорить хоть как-нибудь. При этом, правда, мысленно заранее перекладывала вину за собственный провал на подругу. Я думала так: если начну разговор о примирении, а она меня пошлет, то тогда уж точно мяч окажется на ее стороне. Моя совесть будет чиста – я же попробовала!

Когда я выходила из ванной, столкнулась с Машей нос к носу, но сказать ничего не смогла. Да и момент был неподходящий. Что я ее, прямо на входе в уборную останавливать буду? Когда Маша вернулась в комнату, я все ждала, когда же наконец из нее выйдет Оля. А Оля, будь она неладна, копалась, как никогда. Я уже хотела ее поторопить, но подумала, что, учитывая опыт последних дней, это может плохо кончиться, поэтому промолчала.

Наконец, когда защелка в ванной издала долгожданный скрип, означавший, что Оля вне поля слышимости, я повернулась к Маше.

– Давай поговорим, – я почувствовала, как начинаю нервничать.

Маша посмотрела на меня серьезным взглядом. Главное, я не заметила в нем агрессии. Это был хороший знак.

– Давай поговорим.

– В общем, ну… я погорячилась вчера, – подбирать слова получалось не очень успешно. Равно как и смотреть Маше в глаза.

Вдруг я заметила, что Машины губы слегка дернулись. Она постаралась сдержаться, но у нее не получилось, и в итоге она рассмеялась. Ошарашенно глядя на нее, я криво улыбнулась, не понимая, что происходит.

– Погорячилась? – переспросила Маша, все еще смеясь.

– Ну да, – теперь смеялась и я.

Оказалось, все было проще простого. Надо было просто остыть. Нам обеим. На примирение не потребовалось даже минуты, а какой заряд напряжения сразу ушел, словами не передать. Мы даже особо не обсуждали вчерашнюю перепалку. Просто обе признали, что наговорили глупостей на эмоциях, вот и все. В общем, с Машей все наладилось. Остался только Громов.

* * *

Все, решила – напишу письмо. Вслух сказать вряд ли получится.

– Даш, ты идешь? – поторапливал меня Макс.

– Да.

Это было неправдой. Танец на концерте интересовал меня куда меньше Громова. Вместо того, чтобы пойти в зал, я поднялась на этаж выше – туда, где меня, скорее всего, не будут искать, подошла к подоконнику и бросила на него рюкзак. Достала тетрадку по физике и вырвала из нее листок.

«Я была неправа». Нет. Дурацкое начало. Я скомкала листок и засунула его в рюкзак. Вырвала из тетради еще один.

«Сережа, нам надо поговорить». Еще хуже. Версию номер два постигла та же участь, что и первую. Так же, как и третью, четвертую и пятую. Это лишь убедило меня в том, что идти разговаривать лично вообще не вариант. Если я даже написать не могу, то сказать уж точно не сумею. Провалюсь сквозь землю, и все. И это в лучшем случае.

– Смирнова, ты где? – послышался на лестнице голос Макса. Нашел все-таки.

Я быстро закинула последний листок в рюкзак к его невезучим предшественникам. Не судьба, что сказать? Эпистолярный жанр – не мое.

– Я по телефону разговаривала.

– Пошли уже. Надоело ждать.

– Не узнаю вас в гриме, – съязвила я. – Ты что, под конец смены решил за ум взяться?

– Свалить быстрее хочется.

– А вот теперь узнаю, – пробубнила я себе под нос.

* * *

Мы собрались, и Ксюша включила музыку. Танец был такой, что на протяжении всего номера мы менялись местами, поочередно оказываясь то спереди, то в середине, то позади остальных. Таков был смысл – показать, что у каждого из присутствующих есть возможность быть впереди. Я пыталась сосредоточиться, но все равно без конца сбивалась. Ну не там у меня были мысли: Громов не выходил из головы.

Как только я оказалась в заднем ряду, порыв возобладал над вежливостью. Я схватила рюкзак и махнула в коридор.

– Ну куда, ё-моё? – только и успел крикнуть мне вслед Макс, который, кажется, был окончательно взбешен моим поведением. Ну и ладно. Пусть теперь он почувствует себя в моей шкуре.

Я разместилась все на том же подоконнике и стала писать.

«Я тебе соврала. Просто испугалась, что ты узнаешь меня настоящую. Я тебе понравилась, когда вела себя как лидер отряда. И мне стало страшно, что, если я буду собой, то разонравлюсь тебе. Знаю, что это глупо. Прости меня, если сможешь».

Вот так одним махом текст лег на бумагу. Я аккуратно свернула листок вчетверо и убрала в карман джинсов. Полдела сделано. Теперь главное не сдрейфить и отправить. Тоже, надо сказать, задачка со звездочкой.

* * *

– Даш, собирай всех на вечернюю летучку, – сказала Наташа и пошла в общую комнату. Ежедневная традиция заключалась в том, что собирать всех на летучки должен был дежурный. Но сегодня им был Дима, которого носило непонятно где, поэтому Наташа обратилась ко мне.

Я быстро пробежалась по первому этажу. Кто-то уже успел переодеться в пижамы, кто-то встретил меня с зубной щеткой, торчащей изо рта. Сапожников и Кленов играли в карты, Женек валялся на кровати, даже не сняв кеды.

– Пошли. Вечерняя летучка.

– Ага.

Остались девочки со второго этажа. Тех, что жили в первой комнате, я встретила по дороге. Они и без меня знали, что пора спускаться. Я поднялась, взялась за ручку и открыла дверь во вторую комнату, даже не помыслив постучаться.

На кровати прямо напротив входа лежали Анжелка и… Громов. Серега развалился на боку, приподнявшись на одном локте. Они не делали ничего особенного. Даже не обнимались. Но выглядело это в любом случае очень двусмысленно.

Я встала как вкопанная, глядя на них. Рыжая выглядела довольной. Громов – растерянным. Смутившимся, что ли. Еще мгновение, и выражение его лица сменилось на злое и раздраженное.

– Стучаться не учили?

– Я…

– Иди отсюда, – будто хлестким ударом оттолкнул меня он. Пусть и сделал это не физически, но я отшатнулась назад и закрыла за собой дверь резким движением.

Дверь хлопнула так громко, что я вздрогнула, и по спине побежали мурашки. Хотя, конечно, дверь была ни при чем. Сказать про летучку я забыла. Ну и пусть не придут. Даже пусть потом скажут, что я не позвала. Назад я точно не пойду.

– Эй, лидер, ты чего опять? – Женька только шел на собрание, как обычно, одним из самых последних. Он приобнял меня за плечо и заглянул в лицо. Только спустя пару секунд я ответила:

– Ничего.

Не уверена, что получилось убедительно. Но ведь и правда ничего не произошло. Грубо, конечно, неприятно, но кто из них мне чем обязан?

На летучке я сидела молча: настроение было ни к черту. Ребята обсуждали завтрашний день, вожатая ругала Диму за халатное отношение к дежурству, отчитывала парней за бардак в раздевалке. Громов с Анжелкой, кстати, пришли. Анжелка вся прямо светилась от радости, на месте не могла усидеть.

Надо ли уточнять, что письмо Громов я так и не отправила? Как-то резко расхотелось восстанавливать справедливость и извиняться, пусть я все еще была виновата.

Глава 18. Любовь с первого взгляда

Ко дню почты многие, если вообще не все, подготовились заранее. Стоило Маше утром вынести в коридор почтовый ящик, как один за другим к нему, как к магниту, потянулись ребята. Будто всю смену друг с другом не общались, а тут вот она. долгожданная возможность. Было забавно наблюдать, с какими хитрыми лицами девчонки закидывали в ящик свои записки. Я даже примерно представляю, кто и кому их адресует.

Но главным событием сегодняшнего дня была не почта. На вечер была запланирована игра «Любовь с первого взгляда». Придумали и вели ее Вера, Римма и Аня. В общем, комната красоток. Они заранее опросили желающих участвовать и определили состав игроков. Правда, итоговый перечень до конца держали в секрете. Разумеется, по отряду ходили сплетни, и в общих чертах все было ясно.

Смотреть шоу пришел почти весь отряд. Сначала все расселись на места зрителей. Потом Вера стала называть участников, которые по очереди вставали и выходили вперед. Я тоже была среди них. Мне было немного страшно немного, но, раз уж девиз этой смены – «ничего не бойся и пробуй новое», я не стала отказывать себе в удовольствии.

Девочки сели напротив мальчиков. Четыре на четыре. Женя, Саша Сапожников, Коля и Сережа Громов. Я посмотрела на Женю, он улыбался особенно задорно. Ему явно нравилась вся эта затея. И тот факт, что на самом деле он был влюблен в Алину, ничуть его не смущал. Саша и Коля же выглядели отстраненными.

На несколько секунд мой взгляд встретился с Серегиным. Резко появилось ощущение, что мы пришли не на игру, а на стрелку, и сейчас будем биться стенка на стенку. Именно так выглядел мой экс. Я, конечно, со стороны себя не видела, но предполагаю, что в моем взгляде читалось плюс-минус то же самое.

Римма рассказала правила:

– Будет три раунда. В первом нужно рассказать о себе: что любите, чем увлекаетесь, чем занимаетесь в свободное время, хобби, с кем дружите. Во втором – друг о друге. И о девчонках, и о парнях. Это нужно, чтобы узнать о каждом мнение со стороны.

– У этого раунда есть еще один важный скрытый смысл, – включилась Наташа, – если вы о себе говорите хорошо, а о соперниках плохо, то на самом деле плохо это характеризует только вас самих. Поэтому не спешите никого очернять.

Не уверена, что Римма и сама собиралась это сказать, но она активно закивала в знак согласия с Наташей, а потом продолжила:

– И в последнем раунде нужно будет прочитать стихотворение. Об этом я всем говорила заранее.

О себе в основном рассказывали всякую банальщину. И все, главное, такие молодцы! Никто в свободное время телевизор не смотрит. И музыку все слушают какую-то фильдеперсовую. Ни одна из девчонок не сказала, что Билан или Лазарев ее любимый исполнитель. У одной классика, у второй какие-то там скандинавские рок-группы. Интересно, парни впечатлились?

Я тоже, разумеется, не отставала. Сказала, что в свободное время люблю читать Паоло Коэльо. Слышала, что это должно быть круто. Все равно больше из наших никто не читал, а в кратком изложении я пару его книжек от одноклассницы слышала. Так что блесну, если потребуется.

Самым интересным оказались рассказы друг о друге. С девчонками было просто: каждая хвалила каждую. Может, это и снижало накал страстей, но не было среди нас явных соперниц в борьбе за чье-то внимание. Те, кто мог внести перчинку раздора в любой коллектив, были на этом мероприятии ведущими. Так что не судьба была случиться драке.

А вот у парней все было сложнее. Нет, они не топили друг друга в открытую. Просто каждый старался продать себя.

Громов говорил обо мне прежде, чем я о нем.

– Я считаю, что главное качество Даши – это хитрость. Я не говорю, что это плохо. Это помогает ей и тем, с кем она заодно. Но очень опасно для остальных, потому что остальным никогда не будет понятно, что она замышляет.

Я усмехнулась и покачала головой, отвернувшись в сторону.

Дошла очередь до меня говорить про Громова. Это был полный экспромт. Я пыталась подумать заранее, что сказать, но в голову ничего не пришло.

– Я познакомилась с Сережей в очереди за матрасами, – все засмеялись. – Точнее, нет. Когда он уже помог мне принести матрас в комнату. За эту смену я узнала Сережу с разных сторон. Мне нравится, что ты смелый. Ты говоришь то, что думаешь, – теперь я обращалась уже лично к Громову, и даже взглянула на него на секунду. Он при этом сверлил меня взглядом. – А еще ты очень переменчив в своих симпатиях, – вот тут я посмотрела Громову прямо в глаза. Мне показалось, что его зрачки даже расширились. – Не знаю, что еще сказать. Все остальное уже сказали другие.

Выбирая стихотворение, я робко надеялась, что смогу вот таким иносказательным способом донести до Сереги свои настоящие чувства. Я выбрала четверостишие собственного сочинения:

Любовь – это море вопросов,

Что мне помешали дышать.

Как странно, но мне почему-то

Ответы так хочется знать.

Я представляла, что прочту его, и Сережа все поймет. Мы поговорим и помиримся, а то, что я вчера увидела и услышала в комнате у Анжелки, растворится само собой, ну, или будет иметь какое-то очень логичное объяснение. Понятия не имею, какое. Это же просто фантазия. Но после того, что я услышала от Громова о себе, мне резко расхотелось читать эти строки. Чужих стихов наизусть я не помнила. Ну, или помнила какие-то отрывки из «Бородино» и «Руслана и Людмилы». Знала еще, кстати, вступление к «Ромео и Джульетте». Но решила, что, если прочитаю его, буду совсем глупо выглядеть. Поэтому остановилась на другом стихотворении. Тоже своем.

Я встала напротив мальчиков, посмотрела прямо на Громова и прочла:

Я и ты – два полюса на карте.

Я и ты… Ты – пламя, я – вода.

«Я и ты» – выводит мел на парте.

Только мы – дорога в никуда.

– Емко, – прокомментировала Наташа, когда я вернулась на свое место.

Реакцию Громова было сложно оценить, потому что он на меня не смотрел. Дальше Римма раздала нам листочки и дала время на обдумывание своего выбора.

Две минуты.

В последнее мгновение перед тем, как включился таймер с обратным отсчетом, я боковым зрением уловила Сережин взгляд. Сама не обернулась. Я медлила. Ничего не писала. Напишу правду – потеряю лицо. Ведь отказаться от собственного мнения – значит признаться в своей неправоте. Я не могла этого допустить. Мне очень хотелось посмотреть на Сережу. Прочитать правильный ответ в его глазах. Увидеть хотя бы подсказку. Но на такое унижение я пойти была не готова.

Одна минута.

Я открыла маркер и приготовилась писать. Ну и что будет, даже если он меня не выберет? Конец света случится? Маловероятно. Мне, конечно, будет стыдно. Но в конце концов я останусь верной себе и не совру. Это же Катя боится выражать свои чувства, заявлять о них миру открыто, а Даша, она ничего не боится. И если ее кто-то не оценит, это будет расцениваться исключительно как субъективное мнение, и ничего больше. Значит, неподходящий человек, вот и все.

Тридцать секунд.

Это же так правильно и так просто – говорить правду. Позволяет узнать правду в ответ и принять решение на основе неоспоримых фактов.

Десять секунд.

Нет больше времени на раздумья. Я вздохнула и слегка дрожащей и совершенно неуверенной рукой написала на белом листе четыре печатные буквы: ЖЕНЯ.

Я прекрасно понимала, что Пархоменко не выберет меня, и мне было на это абсолютно наплевать. Я не испытывала ни грамма переживаний из-за того, что кто-то там подумает или скажет, что моя симпатия невзаимна.

Я чувствовала пустоту, вызванную неправильностью моего поступка и одновременно его необратимостью. Равно как и два дня назад. Но теперь я совершенно не хотела смотреть в глаза Сереже. И мне было даже неинтересно, что он там написал. Мне было стыдно, что я написала неправду.

На одну секунду я даже подумала не показывать никому свою надпись и сказать, что я никого не выбрала. Ну вот такая вот я, люблю правила нарушать. Или попросить другой листок, сказать, что передумала. Или…

– На счет три переворачиваем, – скомандовала Римма.

И я перевернула. И он перевернул. На Сережином листе было крупно и отчетливо написано: ДАША. Поднять глаза на Сережу я так и не осмелилась.

Ни одной пары в итоге не сошлось. Женя сетовал, что до последнего хотел выбрать меня. Не при всех, конечно. А я была рада, что этого не произошло. Если бы наша пара совпала, мне было бы сейчас паршиво вдвойне стоять с ним, зная, что Сережа выбрал меня. Это было бы изменой. А так я тоже одна. Дурацкое оправдание, конечно, но хоть такое.

* * *

Вечером Маша разносила почту. Я получила письма от Иры, Кати, Димы и… Саши Сапожникова. Вот от кого уж точно не ожидала! Краем глаза обратила внимание на Громова. Он тоже получил письма. Кажется, два. Мне показалось, что он ими, как бы это сказать… не удовлетворен, что ли. Одно точно было от Анжелки. Я запомнила ее почерк, еще когда мы готовились ко дню самоуправления. А сегодня обратила внимание на надпись на конверте, когда Маша сортировала почту.

Я видела, как он взял в руки этот конверт и даже не улыбнулся. А чего обнимался с ней вчера тогда, а? И сегодня это что тогда было за повторное признание? Нет, я вообще его не понимаю.

– Давайте оставим почту до конца смены, – предложила Катя.

– Да! Давайте! Классная идея! – посыпалось со всех сторон.

– Решать почтальону, – сказала Наташа. – Маш, как, готова еще два дня поработать?

Маша охотно согласилась. Она ведь тоже получила письмо от Миши и сияла, как лампочка, не прикрытая абажуром.

Глава 19. Спасение утопающих

Утро началось с того, что я угодила в лужу. Причем в самом прямом смысле слова. Я свесила ноги с кровати и, едва ступив на пол, ощутила, как подошвы носков стали мокрыми.

– Ай! – я резко подтянула ноги. – Что за ерунда?

– Оля, блин!

Машины тапочки тоже стояли на мокром месте. Оказалось, что Олина бутылка с водой ночью упала на пол и разлилась: крышка, видимо, была закручена неплотно. Оля вскочила и прямо в ночнушке побежала в вожатскую за тряпкой.

Я сняла носки и отбросила их в сторону. Вдруг Маша широко открыла глаза и указала под мою кровать.

– У тебя сумка в луже стоит!

– Бли-и-и-ин…

Я быстро вытащила из-под кровати спортивную сумку с вещами. Вынула все сухое. Вообще пара намокших маек – не беда, так что масштаб бедствия был не таким уж и страшным, если бы не паспорт.

Я торопливо расстегнула потайное дно, в котором на протяжении всей смены хранились мои документы, не те, которые подтверждали мою альтер-личность, а настоящие. В этот самый момент Оля вернулась в комнату и бросилась вытирать пол. Я незаметно достала намокший паспорт и постаралась хоть немного стряхнуть с него воду прямо внутри сумки.

– Даш, давай сюда сумку, – потянулась ко мне Оля.

– Не надо!

Кажется, я выпалила это слишком резко. Судя по выражению лица, Оля даже немного обиделась.

– Я сама уберу. И под кроватью вытру. Ничего страшного, – старалась я как-то смягчить ситуацию.

Паспорт был, конечно, хоть выжимай. Сушить на подоконнике – не вариант. Надо было положить его под что-то плоское и тяжелое, чтобы страницы выпрямились и высохли не криво. А, точно! В тумбочке лежала стопка журналов. Я решила положу под них, а вечером убрать обратно в сумку.

* * *

Никаких мероприятий днем не было. Наверное, вожатые решили дать нам возможность вдоволь пообщаться под конец смены, чем мы и воспользовались. Мы с девочками сидели на крыльце возле корпуса, когда из двери вышел Смирнов.

– Дим, – окликнула его я.

Дима обернулся. Я отвела его чуть в сторону и сказала:

– Слушай, а помнишь девочку из двенадцатого отряда, Ксюшу? Которая еще лидер у них.

– Ну вроде помню. А что?

На Димином лице читался интерес. Это хороший знак.

– Ты ей нравишься, – коротко и без предисловий выдала я.

– Ого. – Дима криво улыбнулся. – А это она сама тебе сказала?

– Почти.

Я не собиралась их сводить. Просто поделилась информацией. Если Диме надо, он своего не упустит. У него с настойчивостью все в порядке. А если нет, так, значит, и при больших моих усилиях ничего бы Ксюше не светило.

Я выдержала паузу, прежде чем сказать.

– Могу познакомить.

– Я сам.

Отличный план. Не знаю, почему так вдруг решила это сделать. Да и ну их, эти причины. Решила – и все.

* * *

На дискотеку надо было идти. Последняя все-таки. И неважно, будет там Громов или нет. Не сошелся на нем свет клином, в конце концов. Погрущу и перестану. Хоть с девчонками пообщаюсь, а может, и не только.

Я уговаривала себя как могла. Пыталась заставить себя перестать киснуть, оторвать пятую точку от кровати и пойти уже хоть куда-нибудь. Если не на дискотеку, так хоть просто на улицу.

Понятия не имела, как там все закончилось у Громова с Анжелкой, на чем они порешили. Мне было все равно… Вру. Не все равно, конечно, бесило все это дико, недосказанность эта. Моя собственная, в первую очередь, кстати.

Все, хватит. Соберись, тряпка! Я рывком встала с кровати и, не дав себе времени на раздумья, выскочила из комнаты. Без всяких там топиков со стразами, теней с блестками и уложенных кудрей. В джинсах и свитере.

Едва я успела завязать шнурки и выпрямиться, в раздевалку влетел Женька. Да, именно влетел. Он улыбался, и его глаза горели какой-то невероятной радостью. Он не успел даже ничего сказать, как я тоже расплылась в улыбке. Непонятно, почему. Внезапно он подхватил меня на руки и закружил.

– Эх, лидер!

Я завизжала. От испуга и радости одновременно. Вцепилась Женьке в шею и расхохоталась в ответ. Его эмоции были невероятно заразительны. Именно то, что мне было нужно. Спросить я ничего не успела. Женя накинул куртку и прямо в кедах, в которых ходил по корпусу, рванул на улицу, застегиваясь на ходу.

Я даже не сомневалась, что во всей этой внезапно нахлынувшей радости замешана Алина. Уж не знаю, что она там ему пообещала, но это точно была она. Как же все просто и сложно одновременно.

Рад был, кстати, этим вечером, не только Женька. Маша наконец дождалась Мишиного приглашения на танец. Я была рада за нее. Ей, в отличие от меня, не пришло в голову шарахаться от парня, который ей нравится. Дима в итоге тоже не сплоховал и подошел к Ксюше. Я видела, как они болтали на веранде. Она стояла в его куртке. Круто. Мне было приятно на них смотреть, и я ничуть не ревновала.

Громов, кстати, на дискотеку не пришел. И Анжелки не было. Я старалась не сопоставлять у себя в голове эти два факта, но получалось плохо. Я почти не танцевала, а спустя минут сорок и вовсе решила уйти.

Следующий день был последним полноценным днем в лагере. И одним из самых насыщенных. Казалось бы, так много всего сделано, и вот оно, логическое завершение. Наверное, я должна была испытывать предвкушение ностальгии или что-то вроде того. Но я думала совершенно о другом. Как помириться с Серегой? Не надо никаких отношений, хотя бы просто помириться.

Надо пойти и сказать. Просто пойти и сказать. И будь что будет. Позорно, конечно, но зато честно.

* * *

Я лежала на кровати, скрестив руки на груди. Маша и Оля занимались каждая своим делом, при этом переговариваясь между собой.

– Маш, а ты уже дочитала свою книжку? Приключения какие-то.

– Нет еще, а что?

– Да девчонки со второго этажа просили чего-нибудь полистать перед сном. Даш, а у тебя…

– Нету у меня книжек. – Я отвернулась на другой бок.

В коридоре было тихо: отряд готовился ко сну, поэтому, когда дверь в комнату внезапно открылась, я даже вздрогнула от неожиданности. На пороге стоял Громов. Он бросил быстрый взгляд на девчонок и, секунду поразмыслив, сказал:

– Даш, надо поговорить.

Одна фраза, и я полностью утратила интерес к чему-либо еще.

Мы вышли в коридор, потом в раздевалку. Серега сам быстро снял мою куртку с крючка и протянул мне. Потом поспешно вышел на улицу. Он выглядел очень взволнованным. Я быстро обулась и поспешила за ним.

– Там Женек в озеро полез! – выпалил Громов, как только мы оказались за углом корпуса.

– Чего?

Серега ничего не стал объяснять. Просто схватил меня за запястье и потащил за собой. Я не сопротивлялась.

– Объясни, – на бегу требовала я.

– Да я сам толком не понял. У них там спор какой-то.

В этот момент я испытывала крайне противоречивые эмоции. С одной стороны, мне было страшно за Женю, и неведенье только подливало масла в огонь. С другой, радостно, что Серега снова со мной разговаривает. Понятно, что причина не в том, что он меня простил, а в сложившейся ситуации, но все же.

Бегать я не умела: обладала довольно хилыми мышцами и еще менее пригодной для кроссов дыхалкой. Учитывая этот факт, к озеру я прибежала жутко запыхавшаяся.

– Где он? – еле выговорила я, надеясь, что Громов просто ошибся.

Серега не ответил и полез куда-то в кусты. Девять вечера. Кромешная тьма и октябрьский холод. Что может быть лучше для прогулки по зарослям, плавно уходящим корнями в воду?

– Ты куда?

– Тихо, – цыкнул на меня Серега и сам замер.

Где-то неподалеку послышался голос. Высокий. Я рванула на звук, а Громов за мной. Через несколько метров, прямо за теми дебрями, в которые чуть не канул Серега, я увидела девушку. В темноте было сложно разглядеть лицо, но, подобравшись поближе, я узнала Алину. Она стояла, опустив руки в карманы, и переминалась с ноги на ногу.

– Ну и куда ты собрался? Все равно же не прыгнешь, – надменным тоном произнесла она.

– Прыгну! – уверял Женек, который уже стоял у самой кромки воды.

– Жень! – я шагнула вперед, но Громов поймал меня за руку.

Все обернулись в мою сторону.

– Тихо. Хуже сделаешь, – шепотом сказал Серега почти мне на ухо.

Я послушно осталась на месте.

– Жень, пошли поговорим, – сказал Громов.

Алина развела руками.

– А я вообще не понимаю, чего мы тут стоим.

– Пошли вон туда, в беседку, сядем, – предложила я.

Было видно, что Женек колеблется. Хочет отступить, но боится показаться размазней из-за невыполненного обещания. Как же хорошо я его понимала!

– Ну ты давай уже, или туда, или сюда, решай быстрее.

Алина подливала масла в огонь. Понятия не имею, по глупости или специально. Сука белобрысая, будь она неладна! Я не знала Женькиных мотивов, но, к гадалке не ходи, виновата была она.

– Я только с тобой вместе пойду, – как-то сбивчиво сказал Женя.

В этот момент я начала понимать… Уж очень голос мутный.

– Жень, ты выпил? – спросила я.

– Конечно, выпил. Так же теплее будет в озере плавать. Ночью. В октябре, – ехидно ответила за него Алина.

Как же мне в этот момент хотелось повыдергать ей космы!

– Курить хочу, – коротко сказал Женя.

– Пошли. Я у Димана сигареты видел. Он их в окно мне передаст, – быстро отреагировал Громов.

Молодец. Сориентировался.

Женя уже развернулся и сделал шаг в нашу сторону, как ветер очередным мощным порывом сорвал с Алининой шеи платок и повалил его прямо в воду. Женек, будто только этого и ждал, резко крутанулся и прыгнул за ним в озеро. Мгновение, и он уже погрузился по пояс. Упал, поскользнувшись на илистом дне. Громову не потребовалось много времени, чтобы принять решение. Он тут же сиганул за Женьком.

Чудесным образом Жене все-таки удалось выловить из воды платок, и он стал пробираться к берегу. Видимо, намокшая одежда сильно отяжелела и тянула вниз, так как каждое движение давалось ему с трудом. Серега ступил одной ногой в воду и протянул Жене руку. Учитывая, что дно было не твердым, ботинки быстро начали утопать, и он чуть не оказался с Женьком на одном уровне. Парни схватили друг друга за рукава, и Сереге наконец удалось вытащить бедолагу на берег.

Я бросилась к Жене, который, можно сказать, выполз из воды. Громов стоял на ногах. Хоть это радовало.

– Ты как?

– Х… холодно, – ответил Женя, сжимая в руке Алинин платок, как трофей. Едва он открыл рот, как меня чуть не свалил просто чудовищный запах алкоголя. Бедствие приобрело новые масштабы.

– Ты где успел так накидаться? – громким шепотом ругалась я, схватив его за ворот куртки.

– Я не пил.

Очень смешно. Актерище, блин.

Женя поднял глаза, и в этот момент я увидела перед собой напуганного, смущенного и обиженного пацана. Без свойственной ему бравады и напускной крутости. Мне было странно видеть Женю таким. Хотелось пожалеть, но времени на сентименты не было.

– А ну-ка скажи: в недрах тундры выдры в гетрах тырят в ведрах ядра кедров.

– Чего? – хором спросили опешивший Серега и просто ничего не понимающий Женек.

– Хреново дело, – со вздохом протянула я.

– Да я и трезвый такое сказать не смогу, – воскликнул Серега.

– Ну нафига ты туда полез? – вклинилась Алина, стоявшая в паре метров от нас. Шла бы уже отсюда. Только мешает.

– Я доказать тебе хотел, – Женек подался вперед и чуть не упал на меня. Хорошо, что Серега успел его поймать.

– Что доказать? Что ты дебил?

– Что я тебя люблю, – тихо и без особых эмоций в голосе ответил Женя.

– Давайте завтра выяснять будем, кто там чего хотел, – вмешалась я.

– Это точно, – Алина посмотрела на часы. – Все. Я пошла. Вожатая с обхода скоро вернется. Не хочу неприятностей.

Вместо того, чтобы забрать платок, она брезгливо взглянула на Женю, подняла ворот пальто и пошла прочь.

У меня не было слов. Да и времени на их подбор тоже. Единственное, в чем была права эта гадина, так это в том, что смываться надо было быстро и желательно всем. По дороге к корпусу я обратилась к Сереге:

– Давай я Наташу отвлеку, а ты его в корпус веди.

– И как же ты ее отвлечешь? Сама в озеро полезешь и будешь орать «Спасите»?

– Ну, ты уж давай без экстрима, – с усмешкой сказала я.

Прямо смотреть Сереге в глаза я до сих пор не решалась и делала это лишь украдкой. Несмело и виновато.

Я думала на ходу. Серега заговорил первым:

– Надо ее из корпуса выманить.

– Скажу ей, что плохо себя чувствую и что мне надо в медпункт.

– Как? Зайдешь такая с улицы ночью и скажешь?

Серега смотрел на меня, как на полоумную.

– Ну, получается, так и сделаю, – чуть помедлив, неуверенно ответила я.

– Ребят, д-давайте я с-сам приз-з-знаюсь, – подал голос Женек, предательски стуча зубами и заикаясь от холода.

– Ага, щас! – огрызнулась я.

Мы старались идти как можно быстрее, но, учитывая, что Женю шатало во все стороны, это было не так-то просто.

– Я пойду за вожатой, а ты его в корпус веди.

– Громов, ты дурак? У тебя ноги по колено мокрые. Ты сам только что из озера.

Каждый его шаг сопровождался противным кваканьем и хлюпаньем. Серега посмотрел на свои ботинки, потом на меня и сказал:

– Дурак, наверное. Такой же, как и Женек.

Я не нашла, что ответить. На секунду задержала взгляд на Сереге, а затем снова отвела в сторону. Было обидно, потому что он попал в точку, поставив меня вровень с этой овцой, из-за которой Женька в воду полез. И потому что я это заслужила.

Я ничего не ответила и просто пошла к корпусу. По шлепающим звукам, раздающимся позади, было понятно, что парни идут за мной. За углом корпуса, там, куда свет от фонаря совсем не падал, мы остановились. Я еще раз посмотрела на Женька, понадеявшись, что он не спалит контору. Перевела взгляд на Серегу. Он был серьезным и уставшим. Я коротко кивнула ему головой, оповещая о начале операции, и пошла ко входу.

Как я и подозревала, Наташа не могла не заметить, что входная дверь хлопнула, и тут же вышла в коридор.

– Даша? – мягким голосом сказала она удивленно.

– Я в медпункт ходила. У меня живот болит.

Я постаралась состроить максимально удрученную физиономию.

– В какой медпункт? Надо было меня поднять! Я бы тебя проводила.

Я пожала плечами.

– Я не подумала.

– Так, ты сейчас как себя чувствуешь? – голос Наташи звучал обеспокоенно.

– Плохо. Там же закрыто.

– Где?

– В медпункте. Ну или, может, я не поняла. Можешь со мной сходить?

Я положила руку на живот и слегка скрючилась для пущей правдоподобности.

– Стой здесь. Накину пальто, и идем.

План работал. Как часы. Буквально через полминуты Наташа вернулась в халате, пальто и ботинках.

– Пойдем, – она указала мне на дверь.

По дороге пришлось еще слегка приврать о том, что мне еще после ужина поплохело. Удаляясь от корпуса, я особенно старательно заговаривала Наташе зубы и одергивала себя каждый раз, когда мне хотелось посмотреть назад.

В медпункте, где, конечно, было открыто, мне пришлось под зоркими взглядами Наташи и врача проглотить две таблетки но-шпы. Ну а куда деваться? Театр есть театр. Да и что мне от нее будет? Не наркотой же я закинулась.

Всю обратную дорогу я практически молилась, чтобы у парней все получилось и чтобы они уже лежали в своих кроватях. Все всматривалась в их окно, пока проходила мимо. Естественно, в нем было черно, как и во всех остальных, но это еще ни о чем не говорило.

Радость победы настигла меня в тот момент, когда я увидела грязное пятно на полу при входе в корпус. Наташа его не заметила. Отлично. Я поблагодарила вожатую за заботу, повесила куртку в раздевалку и пошла в свою комнату. Разумеется, ни Маша, ни Оля не спали.

– Ты где была? – обе вскочили с кроватей, как от пожарной сирены.

– Тихо, тихо!

– Я тебе звонила, а твой телефон тут!

Я приложила палец к губам, призывая Машу замолчать.

– Я утром все расскажу.

– Ну уж нет! – теперь негодовала Оля. – Мы уже думали к вожатой идти.

– Мы знаешь, как за тебя испугались? – добавила Маша.

Я вздохнула.

– Ладно.

Говорить мне совершенно не хотелось, но выбора не было.

– Женек напился и пошел что-то там доказывать этой свой курице крашеной.

Обе слушали с открытыми ртами.

– В общем, он в озеро угодил. Прямо в воду. И чтобы незаметно провести его в корпус, надо было выманить Наташу.

– Не поймала? – Маша выглядела так, будто слушает пересказ какого-нибудь экшена. Самую кульминацию.

– Если бы поймала, мы бы это услышали, – усмехнулась Оля.

Я кивнула головой, подтверждая, что она попала в точку.

* * *

Минут двадцать я вертелась из стороны в сторону. Девчонки уже спали.

Нет. Так не пойдет. Я встала и прямо в носках, чтобы не шуметь лишний раз, направилась в комнату к Сереге. Громов тоже не спал и, едва дверь открылась, сел в кровати.

– Сереж, нам надо поговорить, – выпалила я.

Градус эмоций за один вечер уже просто зашкаливал. Наверное, это и подтолкнуло меня сделать первый шаг.

– Вот прямо сейчас? – Громов, видимо, не разделял мой порыв, но меня это не останавливало.

– Да.

– Ну давай тогда быстрее.

– Я была неправа.

На несколько секунд Серега застыл, но я видела, как раздуваются его ноздри от глубоких резких вдохов.

– Мне все равно, – сказал он.

– Понятно, – я не знала, что говорить дальше.

– Серьезно? А мне нет!

Ну, со своим «все равно» он, конечно, поспешил.

Женек во сне бубнил что-то невнятное. Громов этого, кажется, не замечал. Он просто прожигал меня взглядом. Нет, разумеется, я не рассчитывала, что все будет так же просто, как с Машей, ведь масштаб конфликта был несоизмеримо больше. Но раз уж я встала на путь исправления, сворачивать с него я не планировала.

– Я знаю, что поступила неправильно и некрасиво. Причины дурацкие, но они были. Да и ты тоже хорош, сразу к Анжелке побежал.

– Это вообще не твое дело. И я ни к кому не бегал, ясно?

– Ясно.

Ясно. Понятно. Что случилось с моим словарным запасом?

– Согласна, не мое дело. Ты можешь поступать как хочешь. Имеешь полное право.

После этих слов я ушла. Я даже не старалась идти тихо, чтобы вожатая не услышала. Было все равно.

С чувством полного отчаяния я рухнула обратно на подушку. Единственное, что спасало меня от паники и истерики, так это фантастическая усталость. На эмоции просто не было сил. Как говорила Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра».

Глава 20. Даже если вас съели, у вас все равно есть два выхода

Еще ни разу за смену я не просыпалась такой разбитой. Встала позже девчонок, видимо, мой организм не желал мириться с реальностью и что было мочи отторгал пробуждение.

Маша уже ушла, а Оля была в душе, когда дверь в комнату открылась. Это была Анжела. Я села. Ничего хорошего такой визит предвещать не мог. Об этом мне трубили и логика, и интуиция. Анжела подошла ко мне и встала напротив.

– Чего? – не без тени недовольства спросила я.

Анжела на секунду прищурила глаза, остановила на мне свой взгляд и достала из кармана толстовки… паспорт. У меня все внутри оборвалось.

Вместо того, чтобы взять его, я быстро открыла тумбочку. Очень слабая надежда, что мой паспорт все еще на месте, оставалась, хоть и таяла с каждым мгновением. Верхняя полка была пуста. Абсолютно. По моей спине пробежал холодок. Я быстро схватила паспорт и поднялась на ноги.

Глаза Анжелки горели, а губы были искривлены недоброй ухмылкой. Вот это действительно была ситуация, где слова не нужны.

– Больше не теряй, – злобно выдавила из себя Анжелка.

– Какого…

Я хотела спросить, какого лешего она рылась в моей тумбочке. Но в этот момент дверь снова открылась. Только теперь гораздо резче и громче.

– Даша, зайди, если уже оделась, – Наташа явно была в ярости. Ни тебе «привет», ни «доброе утро».

Анжелка только ехидно зыркнула на меня и тут же ретировалась из комнаты, пока я не успела опомниться.

Я одевалась медленно и неохотно. На душе было тяжело. Как будто впереди не последний день в лагере, а казнь. Нечто подобное и ждало меня у Наташи в комнате.

– Даш, ну чего ты как вареная макаронина? – возмущалась Оля, вышедшая из душа. – Пошли уже на завтрак.

– А куда делись журналы из тумбочки? – спросила я.

– Так я их Анжеле отдала. Мы же решили, что нам они уже не нужны.

У меня в голове вдруг пронесся вчерашний вопрос Оли о том, нет ли у нас с Машей чего-нибудь полистать, так как девчонки со второго этажа просили. Девчонки со второго… полистать… Я была так занята своими переживаниями, что упустила самое главное. Злиться как будто бы даже не за что. И от этого стало еще обиднее.

* * *

В коридоре я снова встретила Анжелку. Она стояла и пристально смотрела на меня. Я не смогла прочитать эмоции в ее взгляде. Точнее, не понимала, насколько они в минусе. Мы молча прошли мимо. Я гордо подняла голову и отвела взгляд.

Глубокий вдох… пора. Я слабо толкнула дверь вожатской и зашла внутрь. Ощущалось, будто ступила на эшафот. Наташа выглядела взвинченной. Еще бы.

– Садись, – бросила она.

Я медленно опустилась в кресло. Наташа нервно перекладывала какие-то вещи с одного место на другое. Я ждала. Наконец Наташа развернулась, уперла руки в бока и посмотрела на меня в упор.

– Ты слышала, что у нас Пархоменко-то вчера учудил?

Я сглотнула и уставилась на Наташу во все глаза.

– Не знаешь, – ответила сама себе Наташа. – В озеро полез, представляешь?

Я неуверенно покачала головой в знак удивления, при этом продолжая недоумевать совершенно по другому поводу.

– Это же надо, а! Под конец смены!

Я смотрела на Наташу не отрываясь. Не знала, как реагировать.

– Значит так, сейчас перед завтраком собирай всех в общей комнате. Будем устраивать прилюдную порку.

– Ладно, – это было первое, что я сказала за время нашего диалога, если можно это так назвать.

Я вышла из вожатской в полном шоке. Неужто Анжелка не проболталась? А, может, ее молчание временно, и она выжидает, чтобы меня помучить? Странно, конечно, времени-то осталось всего ничего.

Мне потребовалось еще минут десять на то, чтобы отойти от произошедшего, прежде чем в голову пришел вполне логичный вопрос: откуда Наташа узнала про вчерашнее? Хорошо, что я не спросила у нее об этом напрямую. Вот бы попала тогда.

* * *

На утренней внеплановой летучке Наташа тщательно пропесочила Женька, прочла лекцию, выразила разочарование. Все как положено. Об информаторе умолчала. Женя при этом сидел уже трезвый и со всем соглашался. Пообещал, что больше такого не повторится. Поверить ему меня заставил лишь завтрашний отъезд, иначе грош цена была бы его словам. Серега сидел рядом с отрешенным видом. Будто мыслями был где-то в другом месте.

После собрания нас отпустили на завтрак. Планов было громадье: репетиция, подготовка к концерту, то есть оформление зала, сам концерт и сборы. Нужно было все успеть.

* * *

– Анжел, – я догнала ее у самого выхода из столовой.

Рыжая молча обернулась и посмотрела на меня сверху вниз. Как обычно, ничего хорошего в ее взгляде не было.

– Я хотела сказать тебе спасибо, – я говорила искренне.

– За что? – будто не поняла она.

– За то, что не сказала никому про мой паспорт.

Анжела недовольно фыркнула и сказала:

– Дело твое. Мне все равно.

Потом развернулась и стремительно пошла прочь.

– Анжел, – снова позвала я.

– Ну что еще?

– А ты… не знаешь, – я понизила голос, – откуда Наташа узнала про Пархоменко?

– Ей вожатая четырнадцатого отряда рассказала. А потом Наташа к ним в комнату зашла, а там мокрые вещи.

– А вожатая откуда?

– Да ей тоже кто-то рассказал.

– А кто?

– Да не знаю я! – Анжела явно злилась. На этот раз я не стала ее останавливать, когда она пошла на выход.

Алина сдала. Не иначе. Нет, ну а кто еще? Больше никого там не было. Ее поймали после отбоя, она и настучала. И Громову наверняка досталось. Спросить бы! Но нет, мы так и не разговаривали. На самом деле я видела, что он смотрел на меня. А еще видела, как он это делал. Но все же он меня избегал, и я не собиралась делать еще один шаг навстречу.

Я чувствовала, что он уже не злится. Когда мы готовились к концерту, он даже вызвался помочь. устанавливал колонки, переносил реквизит. Под чутким руководством Ксюши, естественно. Потом остался на наш последний прогон, во время которого Серега сидел в зале вместе со старшей вожатой.

Когда мы уже стали расходиться, он догнал меня в дверях.

– Даш, – позвал он. Потом огляделся по сторонам, убедился, что поблизости никого нет, и поправился, – Кать.

Я остановилась.

– Ты забыла.

Серега протянул мне мою толстовку. Я сняла ее, когда стало жарко, и оставила на сиденьях.

– Спасибо.

Я взяла кофту и пошла дальше. Сделала это быстро, хотя видела, что Серега собирается сказать что-то еще. Может, боялась новой ссоры, не знаю.

* * *

Концерт был классный. Надо отдать должное Ксюше. она постаралась на славу. Ребята из хора тоже выступили отлично, «Ангел-хранитель» в их исполнении вышел просто космическим. Проникновенным. Танец наш получился… как получился. Ну не танцоры мы. Зато с душой.

По плану после танца мы должны были встать в ряд и по очереди сказать заранее заготовленные слова. Вдохновляющие и высокопарные. Ксюша, естественно, начинала. Я уже раз десять слышала это ее: «Я так счастлива, что снова стала председателем совета лидеров».

Мы чередовались. Малыши со старшими. Рома, улыбнувшись во все тридцать два (ну или сколько у него там уже успело вырасти), сказал: «Я приеду домой и первым делом напишу письма друзьям, которых теперь никогда не забуду». Макс пробубнил что-то про достойный пример, который, как он считает, нужно подавать младшим. Ну серьезно, где была Ксюшина голова, когда она распределяла реплики? Я должна была сказать, что «Изумрудный» навсегда останется в моем сердце, и что я уже мечтаю сюда вернуться. Взяв в руки микрофон, вдруг посмотрела в темноту зала и замолчала. Где-то там был Громов. Конечно, я не могла разглядеть, где именно, ведь мне в лицо яркими лучами светили софиты, но он точно был где-то там, поэтому я сказала:

– А я поняла, что силен не тот, кто никогда не ошибается, а тот, кто умеет признавать свои ошибки и не боится их исправлять.

Боковым зрением я увидела, как на меня покосилась Ксюша. Пусть думает, что хочет. Не обязана я ее словами разговаривать. Я передала микрофон следующему.

Я сказала это, и у меня будто открылось второе дыхание. Мне стало так легко! Да, я не исправила свою ошибку, но я извинилась и сделала это так искренне, как никогда. На меня нахлынул целый шквал эмоций. Накрыл с головой. Я вдруг почувствовала весь масштаб перемен, которые сотворила со своим характером за эти двадцать дней. Я. Сама. Не кто-то за меня, а я. И это было по-настоящему круто.

Следующим ритуалом была передача красных галстуков обратно вожатым. Процедура, обратная той, что проходила в день выборов лидера. Зал аплодировал стоя, и я отчетливо слышала, как ребята из моего отряда выкрикивали мое имя и слова одобрения. Кто-то кричал «Молодец», кто-то, что я лучший лидер. Наверное, Женя. А, может, и не он, не знаю. Мурашки бежали по рукам, а улыбка не сходила с лица. Я не верила происходящему, но была невероятно счастлива. Я дала себе шанс, и у меня получилось его реализовать. Я сломала давивший на меня страх общения, страх быть заметной и заявлять о себе.

Мы с Наташей стояли друг к другу лицом. Играла песня «Ничто не может быть чудесней». Я развязала галстук, сняла его, Наташа слегка наклонилась, чтобы мне было легче дотянуться. Я перекинула галстук через ее шею и стала завязывать узелок. Я видела, как Наташа на меня смотрела, с гордостью. Этот взгляд был бесценным. Он помогал и мне гордиться собой.

– Ты умница, – сказала Наташа, улыбаясь.

В этой фразе было так много! Я не знаю, могла ли Наташа представить, сколько всего произошло со мной за последние три недели, но казалось, будто она зрела в корень.

* * *

Гречерис сегодня был каким-то особенно вкусным. Может, конечно, все дело было в том, что это была наша последняя встреча, и я заранее начала ностальгировать.

– Даш, – позвал меня Дима. Он сидел за соседним столом, спина к спине со мной.

Я обернулась.

– Чего?

– Мы сегодня после отбоя хотим в общей комнате собраться.

Мои глаза загорелись.

– Вы с нами?

– Естественно! А кто еще идет? – с неподдельным энтузиазмом спросила я.

– Ну, мы много кого зовем. Сапожникова, Пархоменко, Громова…

Дальнейшее перечисление я не слушала. Поняла, что это мой шанс. Причем, в отличии от новых встреч с гречерисом, действительно последний. Я не хотела расставаться вот так. Да и вообще расставаться не хотела. Но если не сказать об этом сейчас, то когда еще представится такая возможность? Пошлет, так пошлет. Хоть с чистой совестью уеду.

– После отбоя ждем полчаса и идем, – снова ворвался в мое сознание голос Димы.

– Что, все сразу? Думаешь, вожатая не услышит, как стадо слонов мимо ее двери на цыпочках крадется?

– Ну а как тогда?

– По одному. Край – по двое. Расписание составим. Чтобы раз в пять минут выходить. Сколько народу идет?

– Даш, ты вообще, что ли, меня не слушаешь? Я тебе только что всех перечислил.

– Ну я же не считала, – фыркнула я, хотя комментарий, конечно, был в тему.

– Человек восемь. Может меньше, может больше. Я еще не всех позвал.

– Ну вот и отлично, – сказала я с набитым ртом. – За полчаса как раз все подтянутся, и к одиннадцати соберемся.

– Да там первые уснут, пока последних ждать будут, – парировал Дима, размахивая вилкой, на которую была нацеплена половина котлеты.

– Лучше они уснут там, чем у себя в кроватях, – не сдавалась я.

Маша толкнула меня локтем в бок и, наклонившись к нашей хитро сделанной парочке, сказала:

– Вы еще немножко громче это обсуждайте, и мы все тогда точно в своих кроватях сегодня спать будем.

Я укоризненно посмотрела на Диму и кивнула в Машину сторону в солидарности с ее мнением. Будто сама только что не голосила вместе с ним, привлекая внимание общественности.

* * *

В конце вечернего собрания Маша раздала письма из почтового ящика. Разумеется, самым популярным их содержимым были адреса и телефоны. В первую очередь, домашние, конечно. Мобильники еще были далеко не у всех, а вот телеграф и «Почта России» работали вполне исправно. Писем было много: кто-то вкладывал в конверты памятные знаки из разряда бисерных браслетиков или брелоков, а кто-то – самодельные рисунки.

Я уже собиралась уходить, как вдруг… Будто в замедленной съемке я увидела, как Маша протягивает Громову мое письмо. Я стояла у самой двери, а они примерно посередине комнаты. Кажется, в этот момент у меня дернулся глаз. Серега взял письмо и посмотрел на меня.

Откуда Маша его взяла? Что делать? Подойти? Отобрать? Провалиться сквозь землю? Все сразу? Вместо этого я просто развернулась и вышла.

Как только Маша вошла в комнату, я накинулась на нее с обвинениями.

– Ты зачем отдала Громову мое письмо?

Маша отшатнулась назад и вытаращила на меня глаза.

– Какое письмо?

– Мое письмо Громову!

– Да не брала я ничего, – кажется, Маша реально не понимала.

– Ты только что отдала Громову мое письмо. Ты где его взяла?

– Так, стоп, – Маша подняла руки вверх. – Я не знаю, о чем ты говоришь, но, по-моему, ты бредишь. Все письма, которые я раздавала, я брала из почтового ящика. Поэтому. если ты чего-то кому-то написала, но не собиралась отдавать, то сама виновата.

– Так это же я его в почтовый ящик положила, – разведя руками, сказала Оля.

– Зачем? – я негодовала.

– Я же тебя спросила, когда свои письма шла в почтовый ящик класть: твое захватить? И ты сказала: да.

Я ошарашенно уставилась на Олю.

– Да, точно, – вмешалась Маша, – я тоже это слышала.

Я судорожно копалась в недрах своей памяти и наконец вспомнила.

– Я это «да» не тебе сказала! – простонала я. – Меня в это время Наташа позвала, и я ей ответила: «да, уже иду».

– А я подумала, что «да» – это мне, а «уже иду» – ей… – Оля выглядела растерянной. И это она еще не знала, что это уже вторая ее подножка мне за последние сутки. Сначала паспорт Анжелке мой отдала, теперь письмо Громову отправила.

Я села на кровать и уронила голову на руки. Это конец. Нет, я вроде как и сама хотела сказать Громову правду. Но после всего, что произошло вчера и позавчера, делать это письмом мне уже не хотелось.

* * *

Маша и Оля собирали сумки, а я, как дохлая муха, ходила и ничего не делала. На самом деле я думала, что скажу Громову. Репетировала речь. Получалось по-дурацки. Нелепые какие-то оправдания лезли в голову. Да и заканчивалась мысль все время тем же самым, что завело в тупик мою предыдущую попытку поговорить с ним: «Да ты и сам хорош – побежал сразу к своей Анжелке».

– Спать! Все спать! – Послышался Наташин голос из коридора.

* * *

Наш выход был запланирован на половину одиннадцатого. Первая партия, так сказать. С каждой минутой, приближавшей час «Х», ждать становилось все сложнее.

За пять минут мы были уже на низком старте. Разве что тапочки под одеялом на ноги не обули. Лежать спокойно уже совсем не получалось. Адреналин так и кипел в жилах. Я минимум раза по три в минуту смотрела на часы – ничего не изменилось?

Пора!

Переглянулись с Машей и почти синхронно откинули одеяла. Ноги в тапки. Коротким кивком головы я позвала Машу к выходу.

Тихо открыла дверь, почти бесшумно. Выглянула в коридор. Все чисто. Снова кивнула Маше. Вышли в коридор. Дверь закрывать не стали, чтобы не хлопать. Аккуратные шаги, один, другой. Маша тоже кралась, как мышка. Идеальное преступление. Довольная собой, пробралась по тускло освещенному коридору и… замерла на середине. В холле напротив раздевалки на диване сидела Наташа со скучающим видом и кроссвордом в руках. Кажется, наше появление ее повеселило. Ну да, мы же первые…

Немая сцена. Наташа встала с дивана, широко улыбнулась и расставила руки в стороны, будто собираясь нас обнять. Мы в ступоре. Переглядываемся между собой. Тоже молча. Наташа иронично и немного снисходительно указала нам на дверь нашей комнаты, настойчиво предлагая отправиться туда.

Понурив головы, мы с Машей поплелись обратно. Наташа сопроводила нас до самых постелей и махнула на прощание рукой. Ей смешно. Нам – не очень.

Как только дверь за вожатой закрылась, я снова села на кровати.

– Обидно, – сказала Маша, глядя в потолок.

– И все? – возмутилась я. – И ты не будешь пробовать снова?

Маша меня поражала. Как можно так быстро сдаться?

– А есть варианты? Выход-то из комнаты только один, – Маша перешла на громкий шепот.

– Даже если вас съели, у вас все равно есть два выхода, – парировала я.

Маша в ответ только закатила глаза и покачала головой.

– А окно на что? Кучу раз же лазали.

– И это говорит лидер отряда… – сонно пробормотала Оля, даже не повернувшись ко мне лицом.

– Да какая разница? Завтра уезжаем!

Даже если утром меня публично разжалуют, это уже ничего не поменяет.

– Я не полезу, – сказала Маша и закуталась в одеяло по самую шею, – там холодно. Тем более, чем это вообще поможет? Ну вылезешь ты, и что? Постучишься в главный вход и скажешь: я по дороге с ужина заблудилась?

Маша продолжала придумывать отмазки, но я пропускала их мимо ушей. Главное – попасть на улицу, а там уже как пойдет. Можно залезть к Кате, Ире и Насте. Наверняка не спят. К ним удобно – у них под окном бетонный выступ, чтобы залезть. А утром вообще всем все равно будет, из какой я там комнаты вышла. Мало ли, проснулась пораньше и заглянула на минутку.

Все, решено. Лезу в окно.

Я тихо встала и на цыпочках подошла к шкафу. Полки и вешалки были уже пусты. Только на самом дне стояла собранная сумка. Искать что-то теплое было не очень удобно, поэтому я взяла спортивную кофту на молнии и без раздумий надела ее прямо на пижаму. В последний момент взгляд упал на крючок возле двери. Серегин шарф. Он так и не забрал его, когда мы поссорились. А я так и не набралась смелости отдать. Ну вот что я теряю? Иду к девчонкам – никто не увидит. Я намотала шарф в несколько слоев и стала пробираться к окну.

– А если спалят? – напоследок спросила Маша.

– Ну и что?

Щеколда не подвела, поддалась без скрипа. В комнату тут же ворвался поток морозного ночного воздуха. Едва я собралась выбраться из помещения, как боковым зрением увидела чью-то фигуру, осторожно крадущуюся вдоль стены. От неожиданности я вздрогнула и уже почти перекинула ноги обратно в комнату.

– Пс-с-с!

Я внимательно всмотрелась в темноту.

– Женя!

– У дураков мысли сходятся… – недовольно пробубнила Маша. – Иди уже. Холодно.

Женек подошел поближе и помог мне спуститься. Маша закрыла окно. Мы с Женей заговорщически посмотрели друг на друга и беззвучно рассмеялись.

– Пошли к девчонкам из девятой.

– Давай. Только народу побольше соберем. Я пацанов пойду дерну, и придем. А ты вот с той стороны обходи. На месте встретимся.

Я кивнула и, пригнувшись, стала продвигаться к углу корпуса.

– Эй! – Женек позвал снова.

– Чего?

– Громов с тобой помириться хочет.

Я застыла.

– Откуда ты знаешь?

– Он мне сказал.

Ну да, логично.

– А Анжелка? Он же с ней…

– Обнимался?

– Откуда…

– Тоже он сказал.

Я решила прекратить поток тупых вопросов и просто ждать подробностей.

– Да он тебя позлить хотел. Думал, если ты их вместе увидишь, пожалеешь, что его отшила. А ты вон, наоборот.

– Чего наоборот?

– А ты сама не понимаешь?

Я понимала. И почему вот эта информация не могла прийти ко мне перед игрой в «Любовь с первого взгляда»?

– А он придет?

– Придет, – заверил меня Женек.

Мы разошлись в разные стороны. Я обогнула корпус справа. До окна девчонок оставалось каких-то метров пять. Единственный минус – нужно было пройти мимо входной двери. Вроде ничего особенного, но все равно было как-то неуютно.

До крыльца оставалась пара шагов. Ё-моё! Охранник со своим дурацким фонариком. Хотя почему дурацким? Так я его издалека заметила, а могла бы в последний момент. Назад – долго, заметит. Мимо крыльца – вообще самоубийство. Единственный вариант – само крыльцо. Тень от козырька падала точно на дверь, укрывая ее густой темнотой. А вдруг получится?

В общем, я понадеялась на русский авось и юркнула в темноту козырька. Слегка приоткрыла дверь и нырнула внутрь. Класс. Теперь вообще непонятно, что делать. В фойе нельзя – там вожатая. На улицу нельзя – там охранник. Остается стоять в крошечном тамбуре между двумя дверьми.

На эти мысли у меня ушло всего пара секунд. Потому что внезапно я поняла, что в тамбуре не одна. Как бы описать мои эмоции в это мгновение? Мне показалось, что холодный пот прошиб меня даже там, где вообще нет потовых желез. Адреналин, ну или что там вырабатывается в стрессовых ситуациях. взвинтил мой сердечный ритм раза в два буквально за секунду. Мой мозг выдал сразу несколько версий: «Вожатый? Маньяк? Вожатый-маньяк?» Я дернулась в сторону выхода. Уже собиралась пулей вылететь на улицу независимо от того, что там охранник, но незнакомец схватил меня за кофту, и вдруг я поняла, что это Громов. Я тут же перестала вырываться, а он, почувствовав это, отпустил меня.

Тамбур был такой маленький, что, стоя друг напротив друга очень близко, мы оба касались спинами противоположных стен. Я едва могла видеть очертания Сережиного лица. Сначала он смотрел серьезно. Потом опустил взгляд на мою шею, взял в руки шарф и хитро улыбнулся. И я тоже в ответ. Хотя моя улыбка была скорее смущенной. Хорошо, что темнота скрывала покрасневшие щеки.

В этот самый момент за дверью – той, что вела в корпус – послышались шаги. Улыбки резко сошли с наших лиц. Мои глаза расширились и наполнились страхом. Сережа будто хотел что-то сказать. Приоткрыл рот и крепче сжал мою руку. Я было подумала, что он сейчас потянет меня к выходу, а он вдруг притянул меня к себе и поцеловал. По правде говоря, он просто на несколько мгновений прикоснулся губами к уголку моих губ. Я застыла от неожиданности. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее, но потом я тоже обняла его и ответила на поцелуй.

Глава 21. Я могу всё

Утро в день отъезда было сумбурным: завтрак второпях, последние сборы. Мы сидели в корпусе и принимали звонки с вахты о том, какой автобус приехал. Наше вчерашнее примирение с Сережей подарило мне крылья. Мне очень не хотелось уезжать, но даже несмотря на это я чувствовала себя прекрасно.

Сидели на чемоданах в прямом смысле этого слова. Ну ладно, на спортивных сумках. Автобус на Лысково должен был прибыть минут через пятнадцать. На Нижний – через полчаса. Мы с Серегой сидели в обнимку. Я не стала спрашивать, увидимся ли мы снова. Будет, как должно быть. Даже если будем общаться просто по телефону – здорово. Так оно потом и вышло, конечно. Несколько месяцев мы созванивались. Бывало, болтали часами, делились секретами. Все, как я мечтала. Ну а потом старшие классы затянули обоих в свои водовороты новых приключений и новых знакомств, и мы стали постепенно отдаляться.

Но тем утром мы ловили каждую минуту, чтобы побыть рядом. Надышаться друг другом. Что-то глубоко внутри противилось мысли о том, что это конец.

Даже если вот они – титры, все равно кино было обалденное, и оставило оно потрясающее послевкусие. Поменяло меня изнутри своим остросюжетным сценарием.

Еще я думала о том, как круто все может измениться, если дать себе еще один шанс. Я определенно вернусь домой не той, кем уезжала. Новый фундамент заложен: поменялось не мое отношение к окружающим, а мое отношение к самой себе. Я больше не боялась говорить и проявляться. А главное, теперь я знала, что все, абсолютно все мне под силу. Стоит только позволить себе действовать.

– Если назову тебя глупой, обидишься?

Я посмотрела на Серегу исподлобья. Кажется, он все понял.

– Ладно, тогда не буду, – Серега явно подбирал слова. – Ты мне не из-за дерзости понравилась. Нет, ты классная. Я сразу это понял. Но влюбился я только тогда, когда мы начали общаться. Вот тогда мне вообще башню снесло.

* * *

Перед самым автобусом Наташа подозвала меня к себе. Мы отошли немного в сторону. Наташа приобняла меня за плечо и с улыбкой сказала:

– Ну что, не прощаюсь. Но надеюсь, что в следующий раз смогу называть тебя так, как написано в твоих настоящих документах.

У меня замерло сердце. Я молчала, открыв рот. Наташа засмеялась и легонько похлопала меня по спине.

– Откуда? – только спросила я.

– От верблюда, – отшутилась Наташа.

Я не стала выпытывать подробности. Только уже потом, приехав в город, я узнала, что Анжелка все-таки показала Наташе мой паспорт. Ну и ладно. Зато каким уважением и благодарностью я прониклась к Наташе благодаря этому случаю. Ведь она все поняла, и не стала меня сдавать. Видимо, она и Анжелку убедила не трепаться об этом по отряду. Умеет же убеждать, а! Как много ценного она мне дала.

* * *

За последний час перед отъездом меня обняло больше человек, чем, наверное, за последние несколько месяцев. И я ответила им тем же. Разумеется, Оля и Маша уже запланировали встречу нашего отряда возле памятника Чкалову. И, не менее очевидно, что все клятвенно обещали прийти. Девчонки плакали, прощаясь. Парни жали друг другу руки и хлопали друг друга по плечам. Малыши подбегали к старшим ребятам и тоже обнимали их. Я изо всех сил махала рукой на прощание Роме, когда отъезжал его автобус. В общем, несмотря на холода, тепло было всем.

Эпилог. Три года спустя

Ноябрь 2007-го.

Первый курс универа. Завтра сдавать курсач, а я только что пришла с работы.

– Кать, посуду помой за собой. С утра лежит, – мама была явно не в настроении.

Еще и посуда, будь она неладна. В кармане зазвонил мобильник. Одногруппница Настя.

– Катюх, привет.

– Привет, – устало выдохнула я.

– Ты матрицы по матану сделала?

– Сделала.

Хоть что-то сделала. Уже радует.

– А можешь мне тоже сделать? За деньги, естественно.

Я засмеялась в голос. Просто вспомнила, как еще месяц назад упрашивала парня старшей сестры помочь мне разобраться с этими дурацкими матрицами. И почему все думают, что, если староста, значит умная?

– Не сделаю, Насть. Реально времени нет. Позвони Шубину. Он за деньги точно согласится.

– Ладно. А по экономике предприятия у тебя курсач готов?

– Ну как тебе сказать… В процессе.

Я в принципе уже представляла, какой вопрос будет следующий.

– А Excel c расчетами?

(Бинго! И в «Битве экстрасенсов» побеждает Екатерина!)

– Его тоже еще доделывать надо.

– А можешь прислать, что уже есть? Я формулу одну посмотрю.

Ага, одну. Как же.

– Ладно. Скинь свою почту мне эсэмэской.

– Спасибо. Сейчас пришлю.

Я села за компьютер и ткнула большим пальцем ноги кнопку запуска. За пять минут, пока система загружалась, а потом модем издавал страшные звуки, будто нас окружили инопланетяне и засасывают в свою летающую тарелку, я переоделась и налила себе чай. Да-да, чайник оказался расторопнее моего компьютера.

Аллилуйя! Почта загрузилась, не прошло и года. Одно непрочитанное. Наверное, куратор нашей группы прислала мне информацию по профилаку, как обещал. А, нет, совсем другой адрес. Открываю.

«Привет. Это Сергей Громов из “Изумрудного”. Я теперь в Нижнем живу. В Политех поступил. Я тебя видел сегодня на Минина около четвертого корпуса. Ты тоже здесь учишься?»

Content

Екатерина Каляева
Моя маленькая тайна

Глава 1, в которой все явное становится тайным и покрывается мраком

Глава 2. Одиннадцать против четырнадцати

Глава 3. «Гречерис» и другие средства от осенней хандры

Глава 4. Кейт и Лео, которые знают ответы на все вопросы

Глава 5. Иногда лучше жевать, чем говорить

Глава 6. Преступление и наказание

Глава 7. От каждого по возможностям

Глава 8. Альтернативный способ использования спички

Глава 9. Каждому по потребностям

Глава 10. Классики и современники

Глава 11. Чужие козыри

Глава 12. Спокойной ночи, Катя

Глава 13. Одиночная камера на двоих

Глава 14. Выгляни в окно

Глава 15. Поворот не туда

Глава 16. Сделка с совестью

Глава 17. Письмо без адреса и адресата

Глава 18. Любовь с первого взгляда

Глава 19. Спасение утопающих

Глава 20. Даже если вас съели, у вас все равно есть два выхода

Глава 21. Я могу всё

Эпилог. Три года спустя