Древесный маг Орловского княжества 6

Глава 1

Новый член команды

Цикл Орловское Княжество

(том 6)

Древесный Маг Орловского княжества. Дела сердечные

Выдвигаемся в путь вчетвером. Новая многообещающая связка Пересвет плюс Гайянэ может быть вполне эффективной. Потому что горная воительница меньше подставляется, как показала практика. С учётом нагрудника Разлома и лечебного амулета живучесть будет значительно выше. К тому же она чувствует бой хорошо и старается закрывать все пробелы во время атаки. А ещё нервы у неё стальные.

Что на счёт витязя? Я вообще не знаю, как он выживает в передрягах. По слухам давно душу ведьме продал, чтобы быть неуязвимым. После замеса в Заговорённом лесу, я не боюсь за его здоровье. Ни капельки.

Солнце в зените палит нещадно, но от доспехов Разлома веет прохладой, которая и спасает. Оставлять город в назревающих проблемах очень уж не хочется. Горазда на руднике отбили, но что ему в голову взбредёт, когда он узнает, что я отбыл? А он узнает. Думаю, в Малорыжкого или Новосёлках есть его шпионы. Хотя мы делаем сейчас вид, что просто прогуливаемся, в сёдлах у нас нет выдающихся мешков провизии. И народ нас не провожает толпой. Люди уже привыкли, что я ношусь туда–сюда и пропадаю периодически непонятно насколько. А когда возвращаюсь в крови, все точно знают, что она не моя.

Долбаный барон Горазд спелся с поляками. Пока меня нет, надежда на Горыню, который теперь возглавляет западный гарнизон. Туда я перетянул ещё пятьдесят бойцов и ввёл в лесу секретные посты. На низком старте и Ивар, у которого руки чешутся. Бывший комендант Красного холма очень разозлился после атаки на Рудник. И больше всех рвался в бой.

Проезжаем через западные ворота. И сердце не на месте за своих жителей. Ещё примерно две недели работ и периметр стены полностью замкнётся. Караулы на опасных участках выдохнут, и можно будет усилить другие опасные направления. Пока меня нет, всё это теперь на Иваре Крюке, который показал себя хорошим лидером и преисполненным долгом витязем. Пока он назначен заместителем коменданта будущего города. А комендантом будет Пересвет, если выживет.

Двести метров проскакали от ворот, и путь преградила фигура в сером плаще, которая заблаговременно вышла из Паучьей рощи. Лошади встали было на дыбы, но следом сделались на удивление смирными. Хотя чему удивляться, силы жрицы растут.

Острый носик с голубыми глазами показались из капюшона. Губы с поперечным шрамом растянулись в лёгкой и саркастической улыбке.

— Здоровья тебе и процветания городу твоему, Ярослав! — Поприветствовала Руяна, не обращая внимания на остальных.

— И тебе того же, сестрица. Стряслось чего? — Поинтересовался.

— Птичка напела мне о беде в землях чужих. И раз ты не остался равнодушным, позволь и мне с тобой, — заявила.

А я и думаю, чего это она с сумочкой наперевес, за спиной лук самодельный и стрелы ручной работы в плетёном колчане.

— И что на тебя нашло? — Спрашиваю.

— Сыну Ярило послужить хочу, — выпалила, снимая капюшон полностью и демонстрируя вплетённые туго белые косы по всей голове. Загорелая амазонка с уверенным взглядом, от которого легко обомлеть и растечься, вряд ли отстанет.

— Дело крайне опасное, — предупреждаю.

— Даже мне страшно, сестрица, — обозначился Пересвет. — За Дарью благодарю тебя, и от всего сердца не желаю твоей погибели.

— Я сильнее, чем ты думаешь, витязь, — ухмыльнулась жрица.

— Много болтаешь, — обозначилась и Гайя, а дальше уже мне: — убрать её с дороги?

— А я знаю тебя, охотница, — обратила внимание жрица и на Чернявку. — Ты хорошо убиваешь беззащитных зверей леса.

— Зверь на то и живёт, чтобы кормить людей, — парировала Гайя.

— А люди на то и живут, чтобы кормить траву, — заявила с сарказмом жрица.

Поднял руку, чтоб все помолчали. Похоже, Руяна не отстанет. А то и обидится, если не возьму. С другой стороны, я бы посмотрел, чего она на самом деле стоит в бою. Хотя, если верно понимаю, меня ждут курии, на которых я и проверять не стану её силу.

— Будут драки с опасной нечистью, — предупреждаю.

— Я готова, — кивает, продолжая улыбаться.

— Из другого мира, — добавляю с нажимом.

— Мне всё равно, — скалится, не сводя с меня синих глаз.

Отправляю Гайю за лошадью для нового члена нашей команды. Чтоб долго не искала, сказал взять разъездного скакуна из дежурного стойла у ближайших ворот.

Не сразу заметил, как наш тульский посыльный смотрит на жрицу. То, что он на Гайю недобро смотрел — это цветочки. Здесь вообще, как на нечисть.

— А кошки где твои? — Интересуюсь по–дружески с седла, пока ждём. Да даже для того, чтобы разрядить обстановку и показать туляку, что она не опасна. Что она своя.

— За хозяйством следить оставила, не беспокойся, Ярослав, — выпалила Руяна с иронией.

Надо же, она ещё и шутить умеет.

— Как твоя сестрица Дарья? — Спрашивает участливо.

— Благодаря тебе жива и здорова. Готовится возвращаться в Академию, — рассказываю.

Руяна перестала улыбаться.

— К этим нечистым, — выдохнула. — Что ж, путь у каждого свой.

Вскоре примчала Гайя со скакуном для жрицы. Выбрала чёрного, видимо, специально.

Понаблюдал, как конь сам к ней подошёл послушно и голову опустил, чтоб погладила. Вот это контакт! Рты мы раскрыли, когда он присел, как цирковой, и дождался, пока она в седло сядет, только тогда поднялся.

Так как Руяна плащ назад отодвинула, собрав, теперь я увидел мою сорочку на ней, опоясанную и превратившуюся в платье. Загорелые голые ляжки с новыми татуировками явно смутили всех. Я даже услышал, как гонец шепнул себе под нос:

— Нечестивая жрица. Кого он набрал…

Руяна пристроилась сбоку и кивнула мне с улыбкой. Кивнул в ответ и поддал в бока. Двинули через Звягинки в сторону села Мыцкого. Это и есть основная магистраль до Тульских земель и самой Тулы, где меня с надеждой дожидается княгиня Боянка.

Надо бы прямиком к Разлому, но, похоже, так не выйдет, без санкции у них я самостоятельно действовать не смогу. Да и не знаю деталей.

Путь в двести сорок километров по главной дороге должен выйти без приключений, ведь это основная трасса. Если не загонять лошадей и спать нормально ночью в поселениях, пройдём за пять–шесть дней.

К вечеру доскакали до села Мыцкое, где у меня недавно открылся логистический узел и представительство. Чтобы не сеять слухи, ибо доставщики потом в Малорыжково всё и растрезвонят, решил не заезжать в арендованный мной дом и не маячить перед своими. Завернули в обычную таверну и устроились там на ночлег.

Село Мыцкое по масштабам, как три–четыре деревни. Густонаселённое и хорошо развитое, окружено полями, до ближайшего леса метров триста. Имеет крупный рынок с разнообразными товарами, где стоит кузня, портной дом, и даже хорошая оружейная лавка. Куда я Руяну и потащил в надежде, что лавки ещё не закрылись.

— Меня мой лук устраивает, — возмутилась уже у магазинчика, когда поняла, зачем я её взял.

— Дальность какая? — Сразу наехал.

— Пятьдесят метров, но мне хватает, — произнесла спокойно.

— Курий встречала когда–нибудь? Нет? Вот и вижу, что нет. Выкинь свою самоделку или вон пацанам отдай в качестве игрушки.

— Моему луку силу дают руны, конечно в руках детей он станет простой игрушкой, — ответила всё ещё без особого раздражения.

На большом деревянном настиле дюжина пирамид, усыпанных и доспехами, и оружием. Войско здесь, конечно, не снарядишь, тут скорее всё для индивидуального предпочтения.

— Ведьм лесных да жриц нечестивых не обхаживаем, — проворчал бородатый толстый дядька продавец, сидя на своей табуретке и натачивая кривой кинжал. — И пришлых с ней прихвостней тоже.

— Тебя о чём–то спрашивали, торгаш? — Взвинтился я сразу, подходя к нему в упор. — Прежде, чем рот открывать на незнакомцев, подумай раз десять.

— Витязь молодой не по силёнкам гонора! — Воскликнул продавец, подрываясь. — Гастон! Разберись с наглецами!

Витязь? Видимо, по экипировке судят. А что им остаётся? Мы ведь специально без символики выехали. Хотя я уже начал вводить в войска щиты с изображением серпа и молота.

Верзила под два метра возник, как и ожидалось. Похоже, на Руси очень много таких, кто вырос на парном молочке, яйцах и маслице. Прямо гордость берёт за генофонд. И совсем не хочется драться с соотечественниками.

Вперёд меня вышла Гастону на встречу Руяна и заявила уверенно:

— Хочешь остаться целым, отступи.

— От проклятий у меня обереги бабкины, — усмехнулся Гастон, демонстрируя боевой топор. — Она у меня сама ведьма.

— Так, женщина, никогда не вставай между мужчинами, — возмутился я и, подцепив за капюшон, отодвинул назад.

Вынул «Морозко» из ножен, клинок которого сразу засветился синевой и махнул вправо, перерубая к чертям столешницу с мелкими товарами. Ледышки посыпались со звоном, крошкой морозной обдало и верзилу, и продавца. Последний так со стула и упал.

А Гастон глаза выпучил и рот раскрыл.

— Это могла бы быть твоя задница, — прокомментировал я. — Как слышно, приём?

Мужик закивал понимающе, отступая. А вот продавец не унялся сразу, завизжал:

— Грабят!!

Буквально из ниоткуда выскочили сразу три конника, местный патруль, не иначе. Но ничего не успели сделать, их лошади встали на дыбы, а затем и вовсе разбесились, скидывая всадников, как кукол.

Подскочил, успев словить одного, как невесту. И Руяне кулаком пригрозил. А та в ответ лишь ухмыляется. Только потасовка утихла, прибежала местная стража с десятником. Копья, щиты, луки. Рожи наглые.

— Что здесь происходит⁈ — Возмутился глава отряда.

— Граф Суслов, слышали о таком? — Демонстрирую перстень.

Всё, конфликт исчерпан. А моё инкогнито рассыпалось. Зато сразу обслуживание по высшему разряду пошло и скидки. Продавец дрожащими руками луки Руяне подаёт, чтоб та примерилась и тетиву проверила. У мужика улыбка до ушей, на лбу испарина.

Десятник не уходит, под ухо жужжит:

— А правда, барин, что ты армию набираешь и десятники у тебя по три серебряника в неделю получают?

— Да, всё верно.

— А правда, барин, что избу даёшь в своём городе для любой приезжей семьи?

— Да, переезжай, какие проблемы? — Говорю серьёзно, перебирая стрелы с разновидными наконечниками. У продавца такого добра уйма. Оказывается, одни стрелы дальше летят, другие точнее, третьи бронебойные.

— А разрывные наконечники есть? — Подкалываю продавца.

— Сделаем, барин, — посмеивается, как идиот. — Только скажи, как.

— А правда, что ты Розу Лазурную добыл? — Пошла новая серия вопросов от десятника.

— Да, и трёх великанов прикончил, и Морок–буфу, и кучу берендеев с лешими. Я ж имперский ловец Особого созыва.

— Вот это да! — Загалдели стражники, облепившие нас.

— А эта вот — моя сестрица, — киваю на Руяну, которая невозмутимо луки щупает, отбраковывая один за другим. — Добрая, отзывчивая, мухи не обидит.

Дружинники замялись, не зная, что и сказать. Видимо, не могут они переступить через себя и начать симпатизировать жрице.

— Вот этот лук хорош, — заявляет Руяна, выбрав не самый здесь дорогой.

— Тридцать пять серебряников, барин, но могу отдать за тридцать, — блеет продавец.

Бросаю ему золотую монету, как мусор, подтверждая свой статус. И стрел ещё берём бронебойных. Надо будет Колояру задание дать, изучить наконечник, чтоб самим ваять. Металл с рудника у нас хороший.

До обувной лавки идём уже в сопровождении стражи. Ибо выяснилось, что жрицу вычисляют в больше степени по её самодельной обуви и открытым татуированным ногам. Кстати, она, похоже, ещё больше изрисовалась. Я просто не проверял, но почуял.

Руяна с ухмылкой отреагировала на мой порыв, но новые хорошие сандалии с плетением на голени приняла без возражений.

Но как только мы выдвинулись с рынка и от нас все отстали, она запахнула голову капюшоном и выдохнула. А следом выругалась себе под нос:

— Плешивые, вонючие собаки.

Маска равнодушия слетела с её лица, она злилась.

— Ты сама захотела поехать со мной, — напомнил. — Или думала, мы по лесам будем пробираться?

— Нет. Я, видимо, забыла, как ненавижу людей.

— Дальше будет только хуже. Появятся и те, кто выше меня рангом, кто будет пытаться унизить меня словами и станет насмехаться надо мной. Однако я попрошу тебя впредь не лезть в драку по своей инициативе. Даже путём своих особых сил. Не нужно лошадьми управлять, чужими кошками и курами. Никакими животными без особой надобности и без моей команды. Командир отряда здесь я. Ты поняла?

Встал даже на дороге, чтоб в глаза её посмотреть. Сделав лишний шаг, в ответ обернулась. Взгляд открытый, даже встревоженный. Через секунду падает на землю, чтоб поклониться. Спешно подскакиваю и поднимаю.

— Дура что ли⁈

— Я разгневала сына Ярило, — прошептала, как полоумная.

— Руяна, — трясу её за плечи. — Какой сын Ярило? Ты это брось.

— Да, да, всё верно, я понимаю, — залепетала. — Никто не должен знать, что ты владыка живой природы.

Ага. От такого звания меня отделяет лишь то, что я не могу управлять животными. Только их трупами. А вот жрица как раз может воздействовать на их сознание.

— Перестань, мне неловко. Ты моя сестрица, а не прислужница и тем более не рабыня. И уж точно не поклоняющаяся. Я не сын Ярило, я тёмный маг.

— Ты скромен, — комментирует и улыбается теперь хитро. И мне вдруг кажется, что она меня просто проверяет.

Начинаю движение дальше по улочке, подружка ровняется со мной.

— Руяна, ты довольна покупками? Нравится лук? — Спрашиваю, переводя тему.

— Да, теперь я должна тебе золото. Но у меня есть чем отплатить.

— Нет необходимости, я усиливаю члена своей команды по собственной прихоти. Поэтому забудь. Ещё покорплю тебя и приодену. А то рубашка моя уже затёрлась.

— Я бережно отношусь к твоему подарку, даже в стирке обращаюсь, как с шёлком.

— Ладно, речь не об этом. Тебе бы броню носить, но боюсь, что с непривычки будет трудно.

— Я сумею обойтись без этого, — заявляет.

— От одной стрелы врага увернётся любой, если не зазевается. Но когда в тебя летит сотня пик, что ты сделаешь? Ах да, переместишься. Но если площадь покрытия больше расстояния твоего скачка?

— Сложно говоришь, но я понимаю, — отвечает Руяна спокойно. — Если ты поможешь мне в одном деле, у меня появится щит.

— Без проблем.

— Ты не знаешь, что это за дело, — слышу с укором.

— Как не знаю? Помощь и есть дело. Я помогу, чем смогу. Не вижу препятствий.

— Тогда займёмся этой ночью, — выпалила довольная.

Блин! Прикусил язык. Что–то меня стали терзать смутные сомнения. Может, от секса со мной у неё защита и вырастит. Тактично молчу.

Кстати о собственной защите. Не считая похода на половцев, я редко использовал щиты в бою. И в последней передряге понял, что хороший щит и мне не помешает. Даже с бронёй Разлома можно выхватить магический урон. Я представляю, если бы у меня не было пояса Паладина и серьги Бронислава с «Медвежьей шкурой», как бы проморозило от «Вьюги».

Мощный артефакт. Который теперь жажду, как когда–то хотел получить «Морозко». Но увы, когда заикнулся о нём Иванычу, у того чуть ли не случилась истерика. Мол, о «Вьюге» мечтают даже самые сильные мастера империи, а тут ты такой дельный пришёл.

Что касается щита. Обычный я брать не хотел. Да и магические не очень удобные, таскать лишние десять кило металла — ну его нахрен. Учитывая, что могу сделать и ледяной щит уже неплохой, ибо тренировался целый месяц, чтобы на уровень поднять. А ещё свой деревянный вырастить почти за мгновение. Вот меня и не заботило отсутствие металлического щита. Пока я не встретился с Даней Стрижом.

Поэтому в дорогу я взял штуку, которую нашёл на инопланетном корабле в последней вылазке в Хикупту. Времени на изучение перчатки было достаточно. Её можно носить в повседневности без активации пластин. Только по карманам их распихать не забыть, они весят не так много. В случае чего перчатка вводится в боевой режим почти мгновенно.

Кое–что я проверил, испытания провёл без свидетелей прямо в Роще паука. Назвал штуку «Лапой», хотя решил использовать в большей степени как раз, как динамический щит. Обычные стрелы и пики его точно не пробивают и не разрушат. В остальном, бой покажет.

Лошадей, чтоб прошвырнуться на рынок, мы не брали, дабы дать им побольше отдыха. Пешком дошли до таверны минут за двадцать. Собрались всей группой на первом этаже поужинать. В большом зале народу много и очень шумно. Практически балаган, и ощущение такое, что вот–вот будет массовая драка. И не мудрено, что здесь посетителей кишит, потому что заведение стоит прямо на главной дороге.

И кого тут только нет. Витязи, всякие путешественники, наёмники, местные стражники, беззубые дядьки. Даже парочка приличных на вид барышень в разных уголках зала. Приметил и трёх магов, сидящих вместе: два мужчин и одна женщина в синих боевых мантиях. На какой стол ни глянь всюду интересные персонажи. Но прямо в глаза смотреть на незнакомца тут не принято, это, как вызов. Поэтому все друг друга рассматривают украдкой. Мы сели ещё так неудачно прямо по центру, хоть и у окошка.

Но судя по тому, что крупнее нашего Пересвета я тут бойцов не увидел, не думаю, что кто–то решит к нам лезть. Даже если глаза мозолит «нечестивая жрица», которая снова включила непроницаемое саркастическое лицо. Но я шепнул ей перед тем, как садиться за стол:

— Если хочешь, тебе принесут еду в комнату.

— Нет, я тебя не оставлю с этими псами, — прошептала в ответ, растягивая искусственную и даже хищную улыбку.

Которая явно не понравилась окружающим, кто успел её уловить. Я даже увидел, как витязи переглядываются за соседним столом и хмурятся. Кивнул им, здороваясь. Из трёх лишь один кивнул в ответ. Другие покривили рожи.

Официантку пришлось ждать полчаса и накинуть ей сразу серебра, чтоб пошевелилась для нас быстрее. Зато накрыла на стол живенько. Чем вызвала негодование у трёх магов, которые ждут тут больше нас. Но вопрос уже не к клиентам.

Заметил, что не только на Руяну смотрят брезгливо, но и на Гайю кидают злые взгляды. В итоге наш гонец быстро похватал гречку с мясом и откланялся, видимо, не сумев выдержать такое общество при свидетелях. Оказывается, он целый барон у себя в Тульском княжестве, приближённый самой Боянки. Вацлав зовут.

Оставшись вчетвером, мы даже расслабились.

— Хороший лук, — похвалил Пересвет, видимо, пытаясь подружиться с Руяной.

Та сделала вид, что не слышит.

— Хороший физический урон, — прокомментировал я. — Магию мы не приветствуем.

— А зря, — усмехнулся витязь. — Вот у меня секира ещё от батьки доставшаяся Изумрудом зачарована, не нарадуюсь. Ветром удар подгоняет, а вес только враг и чувствует. Да ещё какой!

— И зачем тебе тогда такие руки, как мои ноги, — фыркнула Гайя. — Если всё магия за тебя делает.

— С какими уродился, — парирует Пересвет. — А ты чего, сестрица, мной недовольна? Обидел чем?

— Обида — удел слабых, — продолжает блистать умом Чернявка, поглядывая на Руяну. — Я магию презираю, как наша новая подруга.

А жрица даже не реагирует, ковыряется в салате задумчиво, от мяса отказавшись.

Отобедав, собрались уже уходить. Но началась какая–то нездоровая потасовка, одна из барышень вскрикнула из–за подошедшего пьяного витязя. За неё вступился другой. А там и дружки с обеих сторон подтянулись. Судя по гербам на отложенных за столами щитах, одни тульские, другие калужские ребята.

Чтоб не впутываться, поспешили наверх.

А там и Руяна в свою комнату позвала с защитой ей помочь, а взгляд такой хищный сделала, что неловко стало. Другим хищным взглядом меня проводила Гайянэ. Хотя я и сделал вид, что не замечаю, успел с ней взглядами пересечься на миг.

Один Пересвет встал в коридоре, как неприкаянный, и выпалил:

— Скучно тут с вами, может, я пока на драку схожу? А то душа так и просит.

В целом, звуки действительно привлекательные. Бой внизу идёт не шуточный, больше всех визжат бабы.

— Никаких драк, спать! — Возмутился я через проём и закрыл за собой дверь. В надежде, что витязь с мозгами дружит, и не ослушается.

Обернулся, при тусклом свете лампы Руяна уже выкладывает на табуретку мелкий инструмент. Хм, так это приспособления для татуировок. Дальше интереснее. Девушка без всякого стеснения раздевается догола, демонстрируя сексуальное тело и море татуировок на нём! Похоже, жрица разошлась в своих рунах не на шутку, полностью исписав себе ноги и почти покрыв ими все руки. На животе и под грудью, где нет шрамов, тоже уже всё в рунах. Спасибо хоть, что сиськи целы.

— До спины мне не достать самой, — объясняет деловито, дав мне минутку опомниться. — Руна плоти, наделяющая каменной кожей, работает только в определённом месте. Тебе предстоит её сделать на мне.

— Но я не умею, — развожу руками, глядя на набор страшных иголок.

— Я научу, — улыбнулась жрица. — Сыну Ярило не пристало страшиться чужой боли.

— Да дело не в боли, что если я криво нарисую.

— Мои друзья не дадут, — усмехнулась жрица и кивнула мне за спину, где уже собрались три уличные кошки. Которые, судя по всему, пролезли через приоткрытое окно и всё это время сидели тихо и изящно, как статуэтки.

Впервые я подумал о том, какое высокое доверие мне оказывает жрица. Как легко она готова поделиться своими секретами ради моего спокойствия. Такое доверие в этом мире — дороже любых сокровищ. Теперь мне придётся заботиться и о ней.

Хочу ли этого? Пока не знаю.

Знаю лишь то, что какой бы длинной у меня не была эта ночь с этими иглами, кошками и голой задницей Руяны кверху, с рассвета мы отправимся в путь.

Глава 2

Чайки набежали

На защитную руну у нас ушло полночи. Под чутким руководством жрицы и кошек, через глаза которых Руяна всё и видела, мне удалось изобразить целый шедевр.

Никогда не накалывал татуировки, но оказалось ничего сложного, если предварительно нарисовать на теле эскиз. И не отвлекаться слишком часто на голые женские ягодицы.

Такой полезной практике я жрице благодарен. Мне стало намного понятней, как всё это работает. Многое зависит от внутренних магических сил тела и его привыкания. Нельзя сразу изрисовать всего себя и стать супергероем. Некоторые, получив одну руну Плоти на тело, тренируют его годами, чтоб выдержать вторую. Руяна на то и жрица, что с помощью лесных трав и медитаций в лесу, ускорила своё привыкание и по геометрической прогрессии усилилась.

Второй момент. Мало знать, как выглядит руна. В ней слишком много деталей, скрытых глазу обывателя. Чем больше руна, тем она сильнее, чем крупнее и больше контуры её составляющие — тем слабее. Если не там нанести — она будет плохо работать. Для определённых рун важно, как близко они к тем или иным органам и типу крови. И так далее.

И это только вершина айсберга. Но для меня по большей части это знание, чтобы бороться с врагом, усиленным подобными рунами. С моими шрамами я смогу иметь только парочку годных рун. Но в моём случае магические силы распылять на такое не стоит, они ведь жрут не хуже зачарованных предметов.

Поэтому на двух конях здесь усидеть сложно. Ибо боец, который делит силы и туда, и туда, не сможет действовать максимально эффективно на одном направлении.

Выходит, что барон Здеслав, державший её пять лет в пыточной и хотел стать счастливым обладателей знаний рун Плоти. Но прогадал. С женщинами всегда так, чем меньше просишь, тем больше получаешь. Опыт.

Когда мы закончили, Руяна попросила меня уйти и больше не соваться ни под каким предлогом. Думал, это женские заморочки. А потом через стенку услышал, как она сдержанно кричит. И так почти до утра. Вон оно в чём дело. За установку мощной руны бывает и такая расплата.

С рассвета наша группа расшевелилась. На завтраке снова собралась в столовой куча народа. Поколотую мебель уже заменили и починили. Треть людей с побитыми рожами со вчерашней драки сидят теперь спокойно. Обстановка более спокойная дала возможность расслышать разговоры.

Похоже, о Разломе не знал только я в своём Малорыжково. Большая часть витязей, наёмников и даже трое магов направляются в Тульское княжество бороться с нечистью из Разлома. Мол, княгиня Боянка щедро платит за любую помощь. Наверное, всем баронам чувственные тексты и отправила. А они клич кинули по своим землям.

Чтоб не глотать пыль от выдвигающейся толпы, собрались живенько вперёд всех и выехали из таверны, а вскоре и покинули Мыцкое.

До полудня миновали целых шесть деревень, раскинувшихся вдоль дороги. В седьмую заехали пообедать, а тут таверн сразу пять штук. У дороги всё забито путешественниками. Выбрали ту, что подальше от дороги, у речушки с открытой верандой и хорошим навесом. Заходили в пустое заведение, но в процессе трапезы две группы бойцов набежали, судя по дорожной пыли на плечах и в волосах, гнали очень быстро. И знакомые рожи с прежней таверны вскоре начали мелькать.

— Говорят, Юрий сбежал, — слышу разговоры троих витязей за ближайшим столом. Судя по гербам на щитах, эти с Брянского княжества.

— Да, не, молва ходит, что под ним Разлом и открылся.

— Так уж и под ним?

— Он и навлёк со своей охотой, собаки в пещеру кабана загнали. А в пещере проклятый камень оказался, что и вызвал зло.

— Да брешут, Разлом с той стороны вызвали, а не здесь. Там и купола–то нет.

— Тогда да.

— Постойте, друзья, — встрепенулся один из витязей. — Коль оттуда врата, здесь их не закрыть.

— Ха, то–то я думаю, княгиня щедро платит. А кто туда полезет? Только самоубийцы и дураки.

— А ты присмотрись, — хмыкнул самый старый и самый задумчивый, и дальше на меня, похоже, кивнул: — вот у пацана аж три розовых доспеха.

— У того дохлого? — Фыркнул его дружок. — Да ну не.

— Да тише ты. Да, внешне не видать. Но ауру я чую.

— Может, отнимем? — Зашептались.

— Не, не сдюжим с тем детиной. Да и бабы обе не просты…

Пересвет на себя отвлёк:

— Чего задумался, барин? Доедай, да поехали.

— Может, пару часов передохнём? — Заканючил Вацлав.

Казалось бы — гонец самой княгини, а такой нежный.

— Час у речки полежим, да двинем, — сказал я, положил на стол серебряник и поднялся, потому что все поели.

Когда стал спускаться с веранды к воде, успел обратить внимание, как на меня окружающие посетители смотрят. Вчера так не рассматривали. А теперь при свете дня углядели доспехи. Вероятно, заметив лишнее внимание, и Гайя стала держаться ко мне ближе.

Метров на тридцать от избы ушли и разлеглись на траве у самой воды, пологи на палочках навесом сделав. Шум течения убаюкивает, от воды веет прохладой.

— Я покараулю, — настояла Гайя.

— Да кому мы нужны, — усмехнулся Пересвет с травинкой в мощной челюсти. — А вот лошадей наших спереть могут.

— Здесь такое не принято, — возмутился Вацлав.

— Я дал три серебряника, чтоб смотрели, — напомнил я. — Кто тронет наших лошадей, сам нас на своём горбу дальше и повезёт.

— Верно сказано, барин, — усмехнулся витязь, укладываясь на травку. — Ооо, дюже хорошо.

Одна Руяна не стала ложиться, к воде нагнулась с моей стороны, стала там копошиться.

— Щука водится? — Спросил я деловито.

— Всё водится, — ответила жрица едва слышно.

— Всё слушается? — Поинтересовался с пониманием.

— Нет, не выходит пока, — призналась без утайки.

Обеденный сон — самый сладкий, вот только час законный выспаться не дали. Гайя толкнула, предупредив о незваных гостях. Нет, не витязях с Брянского. Три мага решили прогуляться по бережку в нашу сторону. Двое мужчин и женщина, которых я видел ещё вчера в Мыцкой таверне.

Оба дядьки остались позади. А женщина подошла ближе.

— Прошу простить, что нарушаем ваш покой, — начала дамочка грубоватым голосом.

Высокая, худощавая, лет сорок на вид, русая, сероглазая, немного пошарпанная да уставшая от жизни. Но такая приветливая. Судя по тому, что уставилась на меня, ко мне и обращается.

— Я Градимира, боевой маг десятого ранга Бриллианта, — представилась, подчёркивая насколько она крута. — А это мои ученики Говен и Крив.

Оба поклонились. Ученики, блин, дядькам по сорок пять.

С таким официозом пришлось для приличия задницу–то поднять. Вижу, как мои напряглись, но сам вида не подаю. Улыбаюсь добродушно.

— Граф Суслов Ярослав Дмитриевич из Орловского княжества, — представляюсь и я. — Очень приятно познакомиться.

С магом–то десятого ранга, ещё как приятно! Впервые встречаю такого мощного мага да в свободном полёте.

— Взаимно, ваше сиятельство, — ответила уже с меньшим гонором женщина. — Мы держим путь в Тулу из Ростовского княжества. Полагаю, и вы откликнулись на беду княгини тульской.

— Всё верно, — кивнул и поинтересовался. — У вас ко мне дело?

— Да, точнее предложение, — немного замялась магичка. — У вас три доспеха Разлома. У вашей дружинницы второй нагрудник. А мне как раз не хватает его в комплект.

Развернула плащ, демонстрируя поножи и наручи. Только сейчас обратил внимание, что шлем у неё вообще в диадему превратился. Похоже, женщина разбирается не хуже меня.

— Ну и… что вы хотите? — Спросил я уже без всякой радости.

Градимира кивнула одному из магов, который живенько достал из–под мантии мешочек и, высыпав себе на ладонь камни, шагнул и протянул мне, демонстрируя фиолетовые кристаллы разлома. Пять средних и два больших.

— Предлагаю обмен, — выпалила. — Ваш нагрудник на эти сокровища. Думаю, вы знаете их ценность.

— Не ценнее жизни моей сестрицы, — кивнул на Гайю. — Простите, но нагрудник я не продам.

По кивку магички, ученик достал ещё такую же горсть.

— А так? — Переспросила.

— Нет, это моё последнее слово, — обрубил.

— Видимо, вы никогда не спускались в Разлом, — заявила уже недовольно. — Что ж, тогда я вынуждена вызвать вас на дуэль, как мага.

В груди похолодело. Какая нахрен дуэль с магом десятого ранга! Да ещё владеющим электричеством. Но я удержал самообладание. Однако его не удержала Гайя, угрожающе вынимая сразу два кинжала.

— Подумай ещё раз, женщина, — добавила Чернявка.

— Изгой Эльбруса, какая преданность, — покривилась Градимира, и посох её заискрил. — О, какое окружение.

Это она обратила внимание на вышедшую с другого фланга жрицу.

— Я баб не бью, но видать придётся, — обозначился и Пересвет, практически нависая над ней, что женщине даже пришлось отступить на шаг.

— То есть честной дуэли не будет? — Уточнила Градимира, и оба её мага ощетинились.

— Позвольте уточнить, а вы имеете титул? — Спросил я вежливо, придержав жестом своих от решительных действий.

— Я дочь барона, — заявила магичка.

— Хочу напомнить, что я граф, — говорю, пытаясь избежать драки. — Устав Бирса позволяет мне отказаться от дуэли с магом низшего сословия. Или я не прав?

— Правы, но граф вы только на словах, — заявила магичка. — Либо мы разбираемся на дуэли, где я вас не убью, а лишь заберу трофеи, либо в бою, где никто из ваших людей не уцелеет.

— Вы так жаждите этот нагрудник? — Покривился. — Что готовы рискнуть своей жизнью? И подорвать нашу общую боеспособность в помощи тулякам?

— Помочь им можно только одним способом, — заявила. — Все эти ратники и наёмники лишь создадут видимость успеха, покуда не явится курия десятого уровня. Чтобы это предотвратить, я должна спуститься в Разлом. Без нагрудника мои шансы на успех ничтожны. Вы же… неопытный и молодой, посмеете спуститься в Разлом и оставите все эти чудесные доспехи там.

— Как собака на стоге сена, — выпалил один из магов и усмехнулся.

— Ни сном, ни духом, — прокомментировал и второй ученик.

— Хотите дуэли, — вздохнул я. — Хорошо, будет вам дуэль. Только вон в тот лес пошли, чтоб без свидетелей.

Наступила гнетущая пауза. А то и борьба взглядов.

— Как пожелаете, — заулыбалась вдруг магичка да ещё с таким выражением, будто она сейчас махнёт пальцем, и я рассыплюсь.

Тем временем Руяна уже обернулась в сторону леса и даже отошла от меня. Похоже, пытается живность мне в помощь собрать.

Не успели начать движение в сторону мостика через реку, трое брянских витязей по полной боевой выкладке выперлись к нам. Причём сбоку, готовые явно перекрыть нам дорогу, если побежим. Как раз те, разговор, которых я слышал.

— Хочу присоединиться к спору за доспехи этого юнца, — выпалил один из них, на вид самый матёрый. Не высокий, не широкий, просто лицо очень уверенное, как у убийцы. Вот таких и надо опасаться.

— Мастер паладин Мутимир, и вы приметили добычу, — усмехнулась Градимира. — А справитесь со мной?

Вот почему каждая крутая собака друг друга знает, а меня никто⁈

— Ты так говоришь, Мира, словно уже забрала доспехи себе, — покривился мужчина, заговорив с магичкой фамильярно, и мне: — юнец, не по Сеньке шапка, отдавай всё по добру мне и езжай себе спокойно дальше. А мы тут уже сами.

— Лучше мне! — Раздалось хрипло–рычащее, и к реке спустилось сразу пятеро бойцов. Судя по разнообразной экипировке и отсутствию гербов, это наёмники.

На одном сразу и заблестели наручи да шлем с символикой Разлома. Надо же, ещё один собиратель комплекта объявился. И у всех почти одно и то же. Полагаю, часто встречающиеся вещи.

— Просто продайте нагрудник вашей изгойки за хорошую цену, и мы разойдёмся, — прошипела Градимира, явно теряя терпение.

— Да уж теперь не разойдёмся, — усмехнулся паладин, а за ним оскалились и новые участники спора, замыкая круг окружения.

— Ярослав, укажи на любого, и он сдохнет, — прошептала на ухо Гайя. — Просто укажи.

Тут как по заказу и в лесу что–то задвигалось, куропатки взмыли истерично с крон.

— Ярослав? — Встрепенулся брянский витязь. — А ты детина, случаем не Пересвет? А то секира больно знакомая.

— Он самый, — заулыбался Пересвет, поднимая её ещё выше. — Встречались с моей секирой? Сомневаюсь, добромолодцы, иначе тут бы не стояли.

— Батька мой тебя знавал, — ответил Мутимир без наезда. — Молва ходит о юном Ярославе, у которого могучий витязь во служении, с которым вместе Заговорённый лес отговорили да Розу лазурную добыли.

— Мы, — кивнул мой витязь. — Хотя всё Ярослав и сделал. Я только орду мертвецов раскидывал. С нами ещё Дарья Василискина была, красавица Малорыжковская.

После этих слов люди нас окружившие переменились в лицах.

— А с Розой что сделалось? — Спросил паладин.

— Княжне Василисе подарил на шестнадцатилетние, — ответил я. И вздохнул с неожиданной тоской.

— Так это ты? — Ахнула магичка. — Тот самый молодой и дерзкий барон, который на балу целый скандал учинил?

— Ну да, думал, меня разжалуют после этого. Но волей судьбы наоборот прилип новый титул. Как и сказал, я уже граф.

— И могучего Ратко ты одолел? — Дальше спрашивает Градимира.

Кивнул, уводя взгляд. Народ вокруг загалдел с ошалелым видом. Похоже, знают о силе Ратко все.

— И магов Златославы? — Продолжает магичка сыпать вопросами. Но здесь я чую хитринку.

— Нет, этих Люта побила, меня защищая, — сказал как есть.

— Люта за тебя вступилась, да брешешь? — Нахмурилась Градимира, явно удивившись.

— Да, она моя сестрица, — демонстрирую браслет на своей руке. — Её подарок.

Градимира заулыбалась неожиданно открыто и свой похожий продемонстрировала.

— Тоже руками Лютика. Простите меня, граф, я… повела себя эгоистично и глупо, — заговорила дальше с волнением. — Дуэли с вами я право не хочу. Если позволите.

— Да какие дуэли, — отмахнулся и всем объявил: — зачем драться друг с другом, курии только порадуются, ведь так?

— Согласен! Точно! — Поддержали меня наёмники.

— А много курий убил уже, Ярослав? — Спросил Мутимир с прищуром.

— Два разлома пока закрыл, с куриями только начал знакомство, штук семьсот прибил, до четвёртого уровня встречал.

— Опыт есть! — Стали хвалить. Засмеялись.

— Ты же город строишь? — Влез один из наёмников не по теме.

— Да, около семи сотен человек трудятся у меня сейчас на строительстве. В следующем году завершим основной план. И будем уже лепить памятники, дома культуры, развлекательные места для простых людей.

Все рты раскрыли, слушая, как завороженные. А меня прямо прорвало. Могу об этом вечность рассказывать. Но больше пяти минут не позволил себе потратить. В путь пора.

Больше никто не позарился на наши доспехи. Вместе одной толпой и рванули дальше с магами, витязями и наёмниками. Теперь Градимира справа едет, не отставая, Мутимир слева скачет. А ещё за нами одной колонной хвост в три десятка бойцов тянется.

Оказалось, что Люта троюродная племянница Градимиры. Наверное, из–за неё магичка и не стала развивать тему нашей дуэли. Как же тесен мир. Особенно для магов. Все самые крутые знают друг друга хорошо.

— Морозова теперь ректор Орловской академии? — Удивилась магичка, когда я вскользь упомянул об этом. — Помню её адептом, мы учились в одно время, только я на курс старше. Галина всегда была непростой особой, строила глазки главам курсов и сводила с ума молодых адептов своим безразличием. Ходит молва, что спелась с тёмными и практикует запретную магию.

— Госпожа Морозова, — протянул и паладин. — Опасная женщина, сердце её холодно, что лёд. Лучше с ней не ссориться.

— Слышала я, что она убила матушку Люты в дуэли, — продолжила Градимира. — И нажила себе новых врагов. Прежде тульские и так не любили калужских. А теперь разлад между княжествами только усилился из–за того, что Морозова Огарёву не пощадила. Может, однажды я сама расквитаюсь с этой подлой женщиной. Стоит найти лишь повод.

— А сдюжишь? — Усмехнулся Мутимир. — Огарёва вроде была сильным магом.

— Должна, — вздыхает магичка. — Если доживу до мирских дел.

Тактично молчу по поводу того, что я названный сын Морозовой. Главное, чтоб не спросила напрямую, будет неловко. Поэтому умело ухожу от темы.

— Будем входить в Разлом? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Его открыл демон по ту сторону, а значит, придётся, — заявила уверенно.

— Но сперва нужно прорваться через курий, — добавил паладин. — Интересно, тульские вообще сдерживают их или как бывало на востоке на тридцать километров отходят, чтоб до рассвета к ним не дошли, и прохлаждаются, сбивая редких летающих.

— В Тульском княжестве нет столько земель, чтобы ими так разбрасываться, — поделилась соображениями магичка. — Да и что гадать? Как доберёмся до Тулы, у княгини и спросим.

— Молва ж пошла только сейчас, мы должно быть первой подмогой прибудем, — сказал Мутимир и оскалился. — Нам больше курий достанется, точите мечи, братцы!

Позади засмеялись, и по колонне пошло ликование.

Пользуясь возможностью, поспрашивал у магички о Разломе побольше. Оказывается, она там промышляет от случая к случаю.

— Восток и юг подвержены риску больше, — рассказывает на скаку Градимира. — Примерно два раза в год открываются трещины в наших землях, куда я спешу. Плохо, что тёмные нечестивые маги иногда и сами открывают врата из нашего мира и пытаются обуздать демоническую силу. Некоторые даже заключают сделки с демонами, пытаясь выгадать. Такие Разломы, как правило, со щитами потусторонних сил, которые так просто не пройти. Но способы имеются.

— И сколько вы закрыли Разломов? — Интересуюсь, проникаясь к женщине всё больше.

— Тринадцать, — ответила без нот бахвальства. — Но такое у меня впервые. Чтобы два больших разлома, и вместе.

— И всегда нужно входить, когда Разлом открыт с той стороны? — Пытаю дальше.

— Да, чтоб убить демона или прогнать его. А затем сломать камни врат, которые тот возвёл. Их называют «Зеркальными камнями», которые легко найти по каналам.

— А много убили демонов?

— Трёх молодых и одного старого. Всегда проще прогнать, закрыв сперва каналы. Теряя сильных приспешников, демоны не лезут на рожон. Они трусливы, потому что дорожат своей бессмертной жизнью, которая может оборваться лишь в бою.

— А какие самые сильные демоны?

— Древние. Но я не горю желанием встречаться с таким, каким бы опытным рейдером Разлома ни была.

— А вы знаете других рейдеров? — Спрашиваю, пользуясь такой великолепной возможностью.

— В Империи их не больше дюжины сейчас. Шанс погибнуть велик даже у опытного путешественника. Я знавала лишь одного, кто прошёл больше двадцати Разломов. Опыт передавать не каждый умелец успевает, а новички зачастую не возвращаются оттуда с первого же рейда.

— Что нас ждёт в тульском Разломе, как думаете?

— Минимум два демона и курия очень высокого уровня, которая скоро вылезет к нам и натворит немало бед.

По ходу рассказа всё больше понимаю, что дело очень серьёзное. Намного опаснее и страшнее, чем думал, когда собирался. Похоже, сафари не будет. Если только вначале.

Поспрашивал ещё, затронув тему одного камня. Потому что из головы не выходит один момент с Разломом, который я нашёл в Хикупте. Он держался на одном камне. Выходит, что есть так называемый комбинированный вариант, когда трещину открытой держат с обеих сторон. Тот путешественник ведь вышел из Разлома, в том мире он и выстроил портал. Тогда зачем он сперва удержал его, а затем только принялся ломать камни? Вывод только один. Он выманил ту тварь наружу, чтобы убить. Может, то был как раз древний демон?

Поначалу меня удивило, что Градимира охотно рассказывает мне обо всём, что связано с Разломами. В мире магов мало кто делится секретами друг с другом. А тут такое. Вскоре сложилось стойкое ощущение, что она решила передать мне свой опыт. Посчитав меня перспективным путешественником, с радостью набилась мне в учителя. Ну а что? Мир Разлома велик, для наживы там всем хватит добра. Но судя по всему, магичка не этим занимается. Её интерес — предотвращать беду, только и всего.

Одно смущает. Помню лекцию Тимофея Ивановича о Разломах. О том, что можно открывать трещины самому с помощью кристаллов. Но об этом Градимира даже не заикнулась. Она не знает? Или не приемлет, когда портал открывается с этой стороны в целях наживы? Ведь при этом можно выпустить курий, которые натворят бед. Опасаясь спросить, а то мало ли, это некий запретный секрет, я так и промолчал…

Послушав совета паладина Мутимира, к исходу дня мы завернули с большой дороги, проехали около километра и остались на ночлег в небольшом селе у леса, где было очень тихо и уютно. Благополучно переночевав в избах без всяких драк, продолжили путь утром тоже вместе. По пути встретили ещё три группы откликнувшихся на беду витязей и наёмников, которые, узнав могучего Пересвета, изъявили желание присоединиться к нашей колонне.

Пройдя половину пути, мы миновали судоходную Оку по мощному каменному арочному мосту, и остановились в портовом городе Белёве, где нас радушно встретил целый граф. Оказавшись хорошим знакомым Градимиры, он забрал всю толпу в своё поместье, обогрел, накормил и напоил за большим столом. Вероятно, в этот вечер и произошло окончательное сплочение всего огромного коллектива смельчаков.

Пользуясь моментом, я познакомился с графом поближе. Как только он понял, что имею неплохие связи по линии Морозовой, более охотно пошёл на контакт, намекнув, что у него внучка собирается поступать в Академию. Помимо шкурных вопросов, мы затронули развитие сотрудничества в торговле, граф изъявил желание закупать железо и медь. Договорились, что позже пришлю гонца с предложениями.

Если в Разломе не сгину!

Как ни плохо было утром, мы тяжело и со стонами двинули дальше.

К исходу шестого дня пути въехали в Тулу.

Глава 3

Тульские Разломы

Ночью город в огнях выглядит умиротворённо. Ещё на подходе стало ясно, что стеной, как тот же Орёл, вся Тула не обнесена. Только серокаменный замок князя на эллипсовидном острове, полностью обрамлённый речкой. А вокруг раскинулись свободно широкой площадью дома на равнине и небольших пригорках. Довольно просторно смотрится город с невысокими домами и избами, разделённый пополам не сильно широкой рекой.

Примечательно, что грандиозных дворцов тут нет. Тула не красуется роскошью, она славится своими оружейниками. Отчего тут кузни все и не пересчитать. Но основные кузни, как главные предприятия княжества, видно сразу. У них и забор свой, и караул имеется, не хуже, чем у самого замка, куда мы прямиком направились.

По дороге через город нас принялась сопровождать местная стража, но уже ближе к замку встретила гвардия самой княжны. В крепость впустили всю толпу без вопросов, но во дворе стали проверять по неким спискам. Большую часть бойцов забрали на задний двор, чтобы разместить в казарме, а глав отрядов пригласили в здание.

Наш гонец ретировался, не попрощавшись, с рожей недовольной. Своих людей мне тоже пришлось отпустить с обычными бойцами по настоятельной просьбе хозяев.

В итоге со всей толпы в сотню человек осталось всего семеро предводителей. Зато на первом этаже княгиня Боянка сразу и встретила с радушной улыбкой. Низенькая седая старая лиса расфуфырена и хорошо одета, по ней и не скажешь, что в сильной печали. Всех обняла, расцеловала в щёки.

Ко мне последнему подошла. Только тогда я заметил мощные мешки под глазами и красную сетку на белках.

— Ярослав, я так рада вас видеть, — заговорила с придыханием. — Не ожидала, что так скоро отзовётесь на мою беду.

— Боянка Васильевна, как я мог медлить.

— Как отнеслась ваша покровительница, госпожа Морозова, к поездке? — Выпалила княгиня.

Твою ж налево. В этот момент я готов был сквозь землю провалиться. Потому что мы хорошо подружились с Градимирой, которая в дороге уже после первого разговора ещё более нелестно о Гале заливала. Особенно за бокалом вина у графа. А я молчал.

— Да я перед ней не отчитываюсь, — отмахиваюсь.

— А что с помолвкой стряслось? Её славная дочь Остромила и вы — такая примечательная бы вышла пара, — дальше запела.

— Наша помолвка — это недоразумение, которое удалось недавно разрешить, — ответил и продрал горло. Видимо, заметив мою явную неловкость, княгиня тут же и отстала.

После неё к нам стали подходить тульские витязи и здороваться горячо. Среди них ни одного знакомого.

— Ваше сиятельство, — спохватился я, обращаясь к княгине, которая отвлеклась на слугу. — Не подскажите, где Люта? Деян и его люди?

— Все там, все там, — вздохнула княгиня. — Пока сдерживают нечисть, гонцами каждый час вести шлют.

Под суетой магичка Градимира ко мне подошла и с претензией выдала:

— А что ж ты не сказал, что Морозовой друг? Не благородно с твоей стороны было умалчивать.

— Прости, Мира, я меж двух огней, — признаюсь устало. — Я уже сюда ехал, зная о том, что Боянка и Морозова враги. Не переживай, ничего Гале передавать не стану.

— Да даже если и передать, тем легче, — огрызнулась и пошла от меня, явно затаив обиду.

Нас пригласили на второй этаж, где богато накрыт стол, и уже вовсю хлопочут слуги. Боянка уселась во главе и попросила всех рассаживаться. Хотел к Градимире подсесть, а она так зло на меня посмотрела, что передумал, усевшись через стул.

— Кушайте, кушайте, гости дорогие, — приговаривает княгиня, а сама даже не притрагивается.

— Ваше сиятельство, а что с Юрием? — Поинтересовался паладин Мутимир, но с заметной неловкостью.

— А что с ним может статься? — Усмехнулась княгиня.

— Ходит слух, что он пропал, — ответил паладин неуверенно.

— Злые языки, — покривилась Боянка. — Князь жив и здоров. Он первым с отрядом лучших ратников отправился к Разломам и до сих пор там находится. Он оставил все мирские заботы на мне. А сам без промедлений бросился защищать своих подданных.

После её речи наступила всеобщая неловкость и полная тишина. Которую вскоре прервал я:

— Боянка Васильевна, а как далеко отсюда Разломы?

— Полтора часа галопом на северо–запад, — ответила, не задумываясь.

— Позвольте собираться? А то как–то неловко тут засиживаться, когда там товарищи дерутся. Как раз ведь ночь, курии бушуют.

— Верно Ярослав говорит, — поддержал и Мутимир.

— Вы ж только с дороги, — развела руками Боянка. — Усталыми не гоже в бой.

— Да поедем, куда теперь деваться после слов молодого графа, — выдал с подковыркой один из наёмников по имени Душан. Тот, кто на речку тоже приходил за моими доспехами.

— Каждый баран за свои яйца сам отвечает, — парировал я. — Простите за скверные слова, Боянка Васильевна. Поеду, проводника дайте.

Княгиня лишь кивнула. А я поднялся, откланялся, поблагодарив за ужин, и вышел на улицу, где, выловив стражника, попросил найти моих ребят. Через пятнадцать минут все уже вернулись верхом и мне лошадь привели.

— Поели? — Спросил друзей.

— Да перехватили каши быстро, — проворчал Пересвет. — Думаешь, от нас прок есть? Говорят, там всё войско тульское собралось.

— Знаю, что ты в рати драться не любишь, — произнесла Гайя участливо. — Мы отдельно постоим, если Ярослав не против.

— А ты что скажешь? — Кивнул на Руяну.

— Птиц тут всё меньше, — выпалила на свою тему жрица. — Чует зверь надвигающееся зло.

— Разберёмся, — процедил и взлетел на коня.

Никого не дожидаясь, рванули в ночи вместе с посыльным, какие курсируют по дороге очень часто.

Первый час пути мчим по свободной дороге, по сторонам поселения тихо и мирно спят. Затем встречаются уже небольшие отряды дружинников, которые стягиваются понемногу с побочных дорог, телеги тащатся с провизией. Дальше пересекаем кордон на дороге, где злющие ратники стоят и беженцев не пускают.

После кордона на дороге пробка в полкилометра из крестьянских телег, по обе стороны лагеря раскинулись для оставшихся без крова. Как пояснил наш посыльный, такие кордоны по всем дорогам и в сторону Калуги, и в сторону Москвы. Особенно в сторону Москвы.

Атмосфера всё сильнее нагнетает. Друзья мои на вид спокойные, за исключением Руяны. Чем ближе к Разломам, тем шире её глаза. Видимо, по дороге ей лошадки беженцев много чего поведали.

Последняя часть пути идёт уже вдоль заброшенных деревень. Периодически из–за заторов на дороге приходится скакать по полю и объездным тропам. В полумраке под факелами царит паника и истерия. Люд орёт на дружинников, те орут на люд. Груднички визжат, домашняя живность в телегах беспокоится.

Когда вижу ночное небо впереди, окрашенное в розовый цвет, масштабы становятся ясны. И уже не кажется таким диким, что столько народа бежит от напасти. По дороге с тропок всё тянутся люди. Уже без лошадей, тащат детей и баулы пешими.

Ещё немного, и вот она зона отчуждения. Благодаря зоркости от шлема я многое могу рассмотреть, не приближаясь.

Среди рощ в заброшенном селе стоят войска князя, ещё дальше поля усеяны палатками, за которыми выстроена линия обороны прямо на мелководной реке, где от поселения стоящего прежде, остались только погоревшие развалины. На той стороне берега, метрах в сорока от воды, зияют Разломы, одна трещина идёт за другой с небольшим промежутком. Прямо посреди разрушенных домов разверзлась земля, разлив чужеродные каменные кляксы. Ядрёно–розовый свет двумя мощными прожекторами уходит в небо, озаряя развалины да остатки садовых деревьев, вода в потоке окрашена в малиново–кровавый цвет. И она беспокойна, потому что в ней топят курий, непрерывно рвущихся на обороняющийся берег.

Если всмотреться в лучи, уходящие в небо, то видны мелькания в свете. Это курии вырываются в наш мир. Их закидывают стрелами, вскоре я вижу и вспышки от магии, тех, кто прорывается к линии вплотную, разят копьями. Кажется, что тульские войска стоят уверенно. Но сколько они смогут так продержаться, это ещё вопрос.

Чем ближе подходим к Разломам, тем отчётливее слышен мощный треск, как от гигантского костра, будто по ту сторону вечно пылающая преисподняя.

Поначалу до нас никому нет дела, потому что дружины тянутся сюда с трёх сторон. Какие–то четыре всадника ни у кого не вызывают вопросов, ибо тут уже мелькают и наёмники, и витязи.

Вскоре выясняется, что оборона не замыкается в кольцо. За рекой с южной стороны туляки не стали держать много войск, заблокировав лишь несколько направлений, в сторону Москвы и частично в сторону Калуги. Деревни по ту сторону успели эвакуировать, а дальше уже сплошные леса на тридцать километров.

— А с той стороны пусть калужские уже разбираются, — посмеялся разговорчивый десятник, докладывая мне обстановку. Это он про западное направление сказал, где, как и с юга, нет линии обороны вообще.

— Они точно знают масштаб проблемы? — Уточняю с седла на беспокойной лошади.

— Да кто их знает, барин, — чешет затылок мужик. — Ты лучше у воеводы нашего спроси, тебя точно к нему пустят.

Много времени на расспросы тратить не стал, примостили лошадей в общем стойле и двинулись на передовую.

— Никто не лезет без команды, — предостерёг я своих сразу. — За мной все держимся.

— Ярослав, ты меня уж точно не закроешь, — посмеивается Пересвет.

— Смотри за девчонками, — бросил ему со всей серьёзностью и поспешил.

Где горячо, и так понятно. Там где непосредственно Разломы, там и курий больше. Хотя чем ближе подхожу к баррикадам с бойцами, тем больше убеждаюсь, что половина тварей убегает бесноваться в противоположную сторону. Если с нашей большая часть домов уже выгорела, то с той ещё пылают и стоят полуразваленные избы, за которыми в дыму ничего не видно.

Простых курий здесь и без нас щёлкают, как семечки, только тела по течению потом уносятся. Но периодически в ответ прилетают пики. Меня первого и дёрнул тульский ратник.

— Пригнись, дурачок!

Присел, обернулся, убедившись, что и мои ребята послушно присели за укрытия.

Забарабанило не смело от залпа трёх–четырёх курий второго уровня. Вскоре слышны уже сигналы:

— Воздух! Берегись!

Летающие курии третьего уровня мчат, уносясь дальше. Но их разят плотным огнём специально выставленные батареи стрелков. Кажется, что у туляков всё схвачено. Но я вижу, как некоторые птички уносятся ввысь в небеса, оставляя всех с носом. Твою ж мать, и где они теперь натворят дел⁈

Пытаюсь сбить одну улепётывающую из Ветерка. Ей удалось увернуться от тульских стрел и теперь она радостно мчит практически в зоне недосягаемости. Сосредоточив на ней взгляд, натягиваю тетиву до предела.

— Оставь, — слышу усталое от бойца. — Далеко летит уже.

Сбиваю эту тварь уже на пределе. А затем ещё двух поражаю в воздухе. Дружинники в лёгком шоке.

— Вот это зоркий глаз, — хвалят.

— Это наш Ярослав, — говорит Пересвет с гордостью, выглядывая меж ежей. — А вы что думали?

Следом и Гайя поражает мастерски летающую курию на хитром вираже. Одна Руяна стоит и смотрит на тот берег ошалело. Похоже, растерялась. Или обосралась. А то с луком самодельным собралась деятельная. Думаю, быстро поймёт, что со мной только в самую задницу. И лучше писать завещание перед отъездом.

Очередная волна нечисти скапливается у правой трещины. Бойцы щетинятся, ждут. Мало кто вообще осыпает стрелами сам разлом, явно экономят боезапас. А я готовлю своё фирменное копьё. Делая вид, что беру его из оружейной пирамиды, коих натыкано здесь уйма, выращиваю сразу со взрывном наконечником.

Со звериным рыком перекидываю через реку прямо в толпу тварей. В нужный момент наконечник детонирует, поражая шрапнелью около десятка одноглазых псин. Часть валится обратно в свою трещину. Уцелевшие хромают и плетутся уже безрадостно к реке топиться. Народ за баррикадами посмеивается.

— Чем это ты их, барин? — Спрашивают ближайшие.

— Магия Изумруда, секретное заклинание, — отвечаю и ухожу правее. Потому что вижу, что сюда слева плетётся целая делегация с крутыми витязями. Похоже, меня приметили. А может, и в чём–то подозревают. Или у меня просто паранойя. Но чем чёрт не шутит, ухожу он них.

Гайя постреливает по пути в сторону развалин, цепляя курий. Зенки розовые тухнут. Шипастые курии лупят в ответ, но тут и дружинники щиты выставляют. Хотя у Чернявки реакция, какой позавидуешь.

— Целься в глаз, — подсказывает она Руяне, которая, наконец, отважилась взяться за лук и тоже выцеливает. Периодически Гайя дёргает её вниз, чтобы спасти от свистящий шипов. Вот любо–дорого теперь смотреть.

Заметил ещё в пути до Тулы, что они стали лучше общаться. Хотя думал, что Гайянэ приревновав меня, будет к ней хуже относиться. А вышло в итоге, что они даже спелись. Хотя одна любит животных, а другая их убивает. Видимо, всё дело в том, что противоположности притягиваются.

По пути ращу ещё копья и кидаю по скоплениям. Тульские вояки, готовящиеся к очередной волне, выдыхают с облегчением и смотрят на меня с благодарностью. Слышны разговоры бойцов, проскакивает и скептическое нытьё.

— Ну где эти рейдеры? — Ворчат некоторые.

— Князь обещал уже сегодня.

— Вон как разрослось, ещё ночь, и трещины соединятся.

— Вчера я лапу её углядел, чуть со страху в штаны не пустил.

— Лезет гадина, не терпится ей. Ну ничего, постоим, никуда не денемся!

— Если так и дальше пойдёт, здесь и помрём…

Отдаляемся от Разломов, доходя до целого мостика, по которому периодически вооружённые люди носятся в обе стороны. За рекой, блокируя северное направление, линия обороны полукругом хорошо стоит, залётных тварей разят уверенно копьями и стрелами в упор. Но через сотню метров уже начинается лёгкий бардак в развалинах. Лязгает металл, твари рычат с бульканьем.

— Прорываются! — Слышу оттуда крики. И спешу на помощь.

— Ну, теперь и я разомнусь! — Радуется Пересвет и уносится вперёд меня. — Прикрывайте бабы, коль такие смелые!

— Далеко не зарывайся, витязь, — рычит на него Гайя и подружке. — Ру, держись ко мне ближе.

Минуем точку обороны в разрушенном почти до основания доме.

— К полуночи самый разгар! — Смеются оттуда тульские бойцы истерично. Половина ошалелых лиц в крови розовой. Высовываются по очереди и сразу по куриям тыкают мимо пробегающим.

Получается, пока в сторону берега шло понемногу, с другой стороны скопилась целая толпа тварей. Тактика их нападения мне уже известна.

— Отходим! — Слышу команды тульских ратников. И люди начинают отступать организованными коробками, куда влетают прямо на копья очумевшие псины.

Похоже, войска так делают, чтобы не нести потери. Оттягивают их сильнее и потом накрывают по флангам.

Но нас отступление не касается. Пересвет врывается прямо в толпу курий и начинает вращаться со своей секирой, устраивая адскую мельницу. И полетели собачьи головы, лапы да хвосты. Гайя выбрав позицию на крыше полуразрушенной избы, поражает курий рядом, выбирая тварей с шипами. Вскоре подключается и Руяна, всё смелее и чётче расстреливая врагов.

Пока моя группа принимает атакующих с фронта, захожу им во фланг. Коль свидетелей нет, можно пострелять и из шрапнели. Но много так настрелять не выходит из–за мешающих развалин. Перехожу на Морозко и начинаю рубить всех подряд, рассыпая в ледышки. Звон стоит такой, что с другого берега должно быть слышно.

Простые курии сменяются куриями с шипами, которые щёлкают в меня, как только видят. И даже не заботятся о том, что попадут по своим. В упор пики шьют мощно, поэтому стараюсь не подставляться. Но в нагрудник парочка успевает прилетать, а ещё рикошетит от шлема. Заигрался и получил одну в бедро. К счастью быстро вытащил и зарастил, кривясь от боли. Со всеми примочками, быстро вернулся в строй. Пока корчился, меня прикрывала Руяна, сняв трёх тварей.

Вскоре изба с правого фланга разлетелась и показалась секира Пересвета. Дальше мы пошли рубить всех, полностью подавив поток. И стремительно сокращая численность наступающих курий. Пока не опомнились почти у самого разлома, где уже и от магов можно выхватить.

— Отступаем! — Скомандовал я, и мы попятились.

Одну тварь специально не стал убивать, сам набросился на неё, оседлав. Пробил кинжалом Стрижа, чтобы проверить, как выпьет. И буквально за две секунды мне сразу десять единиц резерва и прилетело, выпив курию наполовину. Я бы и дальше пил, но тут Пересвет крикнул:

— Берегись!

И над башкой пронеслась его секира, сшибая прыгающую на меня тварь. Отошли ещё правее, где розовых зенок мелькает средь развалин уйма. И тут же шарахнулись назад, когда лавина огня прошла, сжигая всё на своём пути, будто это ударная волна от ядерного взрыва.

Побежали обратно под прикрытием двух наших дамочек. Хромые курии чисто символически пробежались за нами и завалились от потери крови. Жалкие остатки уже не могли устроить проблем тулякам. Которые с недоумением встали чуть дальше своими коробками копейщиков. Ожидали атаки, а тут мы.

— Всё, расходитесь по домам! — Объявил Пересвет, выходя к перепуганным бойцам.

Двинули дальше, удаляясь от реки. И увидели ещё один участок обороны. Похоже, это и есть основное московское направление, которое туляки перекрывают обороной не хуже, чем у реки. Тут и магов побольше. В стороне и большой военный лагерь стоит прямо средь ещё целых изб села, вероятно, оставленных крестьянами. Судя по обилию знамён и крупному флагу на одном доме, там у князя Юрия ставка.

И это очень похвально, что он не стал отсиживаться, а вышел на фронт. Я сразу преисполнился к нему уважением. Хотя при первой встрече мне его рожа не понравилась.

Подступаясь к позициям, распознал Светогора в зеркальной броне с распущенными белыми волосами, как у женщины, который стоит у ежа с мечом наголо. Рядом на пики насажены две курии, ещё кучка валяется перед баррикадами. Судя по пеплу в волосах и розовой крови на ошалелом лице, он уже тут порезвился за эту ночь.

Чуть дальше, прямо на ребре поваленной на бок телеги, Люта стоит с посохом. И раздаёт, бомбардируя шарами. Кареглазая крошка с таким остервенелым видом, будто в неё вселился сам дьявол. И ведь лупит без остановки, как боевая машина реактивной артиллерии «Катюша». Похоже, до этого, она пустила ту волну, которая и нас чуть не поджарила. Мысль промелькнула, что она в меня и хотела. Да ну не!

Такая мелкая среди матёрых воинов. В порыве так и хочется крикнуть, уберите ребенка с поля боя.

Неподалёку от неё и Деян с Лучеславом стоят в броне хорошей, мощными дальнобойными луками по воздуху отрабатывают, её прикрывая. Похоже, у них магические луки, так простые стрелы не летают, как мать его бластерные лучи!

Хотел уже подскочить к друзьям и поздороваться. Но позади мощнейший треск раздался! И земля задрожала, как при землетрясении баллов на семь, а то и десять. Развалины и баррикады посыпались, часть бойцов повалилась, закричал народ со стороны реки. Успел убедиться, что сорвавшуюся с телеги Люту, подхватил на руки Деян.

— Она хочет вырваться! — Раздаются вопли позади. — Уже! Почему так скоро⁈ Берегись!!

— Ярослав, сдюжим? — Спрашивает Пересвет деловито.

Девчонки мои по обе стороны от него стоят, глазами хлопают, явно растерялись. Но вот некоторые туляки и не думали теряться.

— Бей её!! В атаку!! — Рявкнул Светогор, поднимаясь, и первым понёсся в сторону Разломов.

Тут–то наши взгляды и встретились.

— Ярослав! Ты ли⁈ Как я рад!

В суматохе уже не пообниматься. Толпа элитных бойцов князя рванула к Разломам. И мы со Светогором побежали уже вместе. Витязь явно воодушевился, увидев меня. Оставалось только взяться за руки и весело помчать.

Но я приуныл вдруг, когда рассмотрел огромное драконье крыло, расправляющееся костным каркасом на фоне розового потока, идущего уже не двумя прожекторами, а единым целым.

Твою дивизию… Разлом соединился! И помимо главной твари, в наш мир хлынуло огромное войско курий.

А до рассвета ещё часа четыре! Если не справимся, армии князя кранты. Ну а завтра они уже ломанутся беспрепятственно до самых кордонов и лагерей беженцев.

Глава 4

Курия десятого уровня

Гигантский дракон полез из дыры, формируясь и наращивая мясо со шкурой буквально на глазах. В него уже полетели всевозможные средства поражения, которые, кстати, сумели его хоть ненадолго замедлить, судя по мелким дёрганьям в розовом потоке.

Но первые залпы нам спустили, потому что курий не было. Вскоре они хлынули целой ордой во все стороны, уже как бешеные голодные собаки. Раза в два быстрее рванули на баррикады по реке и в сторону московского направления, где я со смельчаками ринулся им навстречу. Помимо простых, замелькало очень много шипастых, а следом целыми стаями взмыли летающие, и сразу стали пикировать на бойцов.

Отправив подруг на дистанцию крыть, я рванул вперёд с Пересветом и тульскими витязями.

Светогор, Деян и Лучеслав с удовольствием встали со мной плечом к плечу, приготовив крутые тульские мечи да топоры, дабы встречать первую лавину. И прорываться самим. Ибо если не дойдём до Разлома и не напихаем главной курии, она вылезет полностью. А этого допустить нельзя.

По лавинам со стороны реки задолбили маги из всего подряд, равняя развалины с землёй и создавая нулевую видимость.

Врубились боевые массы уже бесстрашно, резня пошла злющая! Залязгали сотни клинков, завизжали курии, утопая в хоровом боевом крике ратников. Звон, гром, треск, свист, дрожь земли. Всё сливается в высокочастотный хаос.

В который кое–то новенькое подбавляю и я! За секунду являю ледяную установку. Некоторые бойцы шары выкатили, когда в руках у меня возникла бандура. А затем чуть не завизжали, как девочки, когда она задолбила по двенадцать пик непрерывным огнём, сжирая мой драгоценный резерв, который уже потратился к этому времени на треть.

Зато какой эффект, курии разваливаются пачками. Пользуясь брешью, витязи расходятся, ударяя в прорвавшиеся потоки по сторонам. Понимая, что мне не нужна помощь, Пересвет уходит помогать тулякам и вскоре уже крутится в своей смертоносной карусели, перемалывая и раскидывая курий, как игрушечных.

Воздушных тварей берут на себя тульские стрелки и мои девчонки, которые уже перешли на казённые тульские стрелы, судя по всему. Со стороны ставки Юрия маги заработали ещё активнее. Над головой понеслись огненные снаряды сразу в дракона. А следом засверкали мощные грозовые клинки с раскатами грома.

И, тем не менее, курия десятого уровня вскоре вылезла наполовину и уже даже частично покрылась чешуёй. Крыло, как парус крупного корабля, морда размером с карету, каждый зуб, как бивень слона! Глаз, правда, один всего, как прожектор, и отличная мишень. Но почему–то всё влетающее в него, испаряется, что стрелы, что магические снаряды. Будто монстр поглощает это с особой радостью.

А я с особой радостью перевожу почти весь свой боевой довесок, выкашивая курий и разделяя лавину пополам.

Хочу переключиться на Змеевик и дать по главной курии, но отвлекают мелкие твари. Они валят и валят, нет им конца! А ратники уже устали. Да и у меня древесный боезапас на исходе. Поэтому думаю, как восполнить прямо в бою.

— Пересвет, прикрой! — Кричу в суматохе витязю, и он живенько прыгает на мою линию атаки, где начинает рубить уже по–своему.

Ухожу в развалины, где лихорадочно пытаюсь найти материал. Но из подгоревших, обработанных брёвен тянется всё слишком тяжело. В итоге выскакиваю с другой стороны в разорённый сад, где Жалом подрубаю ближайшую курию в шею. Справа уже прорываются и туляки, на которых твари хорошо отвлекаются.

Подскочив к поваленной яблоньке, втягиваю всё, что успеваю. В горле скребёт, хочется кашлять от дыма и пыли, которые периодически сгоняются и поднимаются вновь ударными волнами щедрых на снаряды магов. Остаётся только смириться и дышать всем этим дерьмом со вкусом кислоты.

Курия выскакивает на меня из дыма крайне неожиданно, но очень кстати. Поражаю её корнями и кромсаю пиявкой, восполняя резерв. Лезут ещё, уклоняюсь от прыжков, цепляю клинком, собирая силу по крохам. В меня прилетают пики, барабанит по нагруднику и врезается в плечо! Следом таранит тварь, пользуясь моим отвлечением.

— Ярослав! — Кричит Светогор, выставляя вперёд щит, чтобы прикрыть меня. И ведь успевает заблокировать следующий залп! Дым рассеивается, отчётливо видно, как долбаные курии встали впятером у куска заборчика и стеночки избы и лупят по очереди. Но тут их Люта навесным снарядом накрывает, подступаясь к нам.

Не успеваем этих добить, новая толпа вываливается. И среди простых курий две очень крупные на вид и бронированные. Уровень четвёртый уже пошёл.

— Не мешкайте! — Кричит Люта. — В сторону!!

Вот это бестия! Я аж забуксовал по земле и пеплу с перепуга, дабы скорее убраться с линии её атаки. А вот Светогор не успел, но тут Пересвет выскочил и за шкирку его практически перекинул через развалины, как пушинку.

Люта бахнула мощнейшей лавиной огня, которая понеслась вперёд, выжигая и развалины, и курий! Малых, больших, бронированных. Всё в месиво и пепел.

Вой стоит, геенна огненная мявкает.

— Замени! — Вскрикнула звонко следом. И другая магичка выскочила впереди неё и бахнула огнём, уносящимся ещё дальше. Пусть и менее мощным, но эффективно вышло на волне и по жару предыдущей атаки.

Забесились полыхающие курии, очаги костров озаряют злобные звериные рыла и встревоженные лица бойцов.

Понимая, что здесь мне делать нечего, уходу ближе к воде, где удаётся ударить куриям во фланг и задницы.

— Дальше! — Подсказывает Светогор и мчит по узкой бреши вперёд. Такой блестящий и на вид чистенький. А у меня на языке вкус перчёной вражьей крови, зубы скрипят от песка, что приходится отплёвываться. Нос чешется, собака такая. С волос сыплется.

Вижу, что витязь завозился, и спешу ему на помощь. Ушёл от атаки одной курии, рубанул Пиявкой вторую, получив три единицы резерва, и поспешил за ним да ещё двумя витязями.

Вижу, как маги воду замораживают и по ледяной корке с главной линии обороны реку форсируют бойцы! Замечаю и Градимиру, которая несётся вперёд по льду, раздавая электрическими клинками по другой линии берега щедро.

Прорываемся к главной курии. Которая уже опустилась на передние лапы и одну ногу поставила на нашу землю. Впервые раздаётся её мерзкий крик, похожий на клокотание индюшки. По ушам так ударило, что сразу перепонки зачесались. Лёд растрескался, и ратники пошли под воду! Крик стоит и неразбериха. Да вперемешку с визгом и рыком курий, с ума можно сойти.

— Она готова разить, осторожнее! — Кричит Градимира, чудом успевшая перейти благополучно. Оба её ученика, видимо, не особо спешившие, встали с той стороны берега. Один попытался снова подморозить реку…

Мелкие курии всё лезут, периодически звякают о броню пики. Огонь всё плотнее, курии второго уровня встают в оборону, растратив атакующий потенциал. Ратники вскрикивают, получая урон. Кто–то падает, кто–то идёт дальше.

Активирую перчатку инопланетянина и сразу выстраиваю щит для себя и тульских витязей, примкнувших ко мне. Первое мгновение свои пугаются при виде неизвестных технологий, но убедившись, что это мои чудеса, никто не разбегается.

До главной курии метров пятьдесят, давим более организованно, выстроив стену из моих пластин и металлических щитов, по которым барабанит теперь градом! Светогор и Деян всё более уверенно под моим прикрытием идут, свои заслоны по сторонам выставляя. Попутно рубят курий топорами и мечами, трепыхающиеся трупы под ногами протыкаю Жалом, накапливая резерв понемногу.

Гайя с Руяной подтянулись, из–под щитов ратников ведут огонь, прикрывая фланги. Пересвет к реке ушёл, помогает тонущим бойцам. А мы подступаемся ближе.

Дракон весь вылез, и снова задрожала земля. Загудело мощно, аж воздух заколебался.

— Ложись! — Закричал кто–то истошно.

И рать стал падать вокруг, на землю прижимаясь, за брёвна прячась и трупы курий. Но не все, некоторые с куриями продолжают биться. Я тоже не стал спасаться, потому что отвлёкшихся ребят прикрыть решился. Только перестроил щит в горизонтальное положение, дабы сектор увеличить, с хребта гигантской твари со щелчком выстрелили огромные пики, размером с копья! И полетели целым лесом в моём направлении, снося всё на своём пути. Кто не успел, того в мясо. И в мой щит ударилось! Меня на полметра сразу отшвырнуло, пошатнув, но пластинки выстояли! Хера се, крутая штука…

Не только я на щит принял. Услышав звериный крик Люты, даже обернулся. И увидел, как с её ядрёно–красного щита десяток копий пеплом ссыпаются. Какая молодец, девочка, прикрыла целый отряд и всё направление. А следом сама снарядом по Дракону дала! И пустила огненный дождь по скоплению у разлома по всякой мелочи. Млять, сколько у неё резерва вообще⁈ Тысяча⁇

За блок одного копья у меня десять единиц резерва как корова языком… курий ищу, тыкая без разбора шкуры, по крохам, по копейкам, с миру по нитке, набираю, что есть. Плюнул, отскочил в сторону и вцепился в курию когтями, по старинке кровью умывшись. Я всё равно уже её попробовал.

Кое–как набрал на активацию Змеевика, как раз к Дракону вышел, который снаряд Люты принял совершенно спокойно, пару раз кашлянув.

Как назло, гигант, вверх морду поднял, как только я Змеевиком в глаз прицелился.

А следом до меня дошло, что этот гад сейчас вообще взлетит, оставив всё войско с носом. Ведь чем его сбивать⁈ Стрелами, ага… зубачистками!

— Не дайте ему взлететь! — Кричит какой–то боец, ползущий у воды.

— Не дайте ему убраться! — Орёт запыхавшаяся Градимира и лупит огромным грозовым клинком в брюхо. Судя по крику, сильно вложилась. Но всё от чешуи отскакивает, как о стену горох. Только пара–тройка чешуек отвалилась.

— Пересвет! Отвлеки его вниз! — Кричу я, заметив поблизости верзилу.

И витязь, не раздумывая, с изящного прыжка рубит секирой по лапе, вгоняя лезвие почти полностью! Но стоит монстру дёрнутся, витязь улетает кубарем в сторону, оставив своё оружие во вражеской плоти.

Пока я с луком меня прикрывают мои подружки и туляки. Но три пики всё же прилетают мне по бедру от одной хитрой твари, что затаилась под брёвнышком. Однако уже совсем не до неё. Сжав зубы, целюсь! Как раз с мощнейшим визгом дракон морду опускает, чтобы глянуть, что за букашка там его пригвоздила.

Пускаю змеестрелу в глаз! Минуя все защитные поля, она входит в этот чёртов прожектор, как миленькая! Похоже, под ударами, его поле всё же хорошо ослабло. Монстр дёргается и начинает извиваться.

Успеваю пустить ещё в тело две змеестрелы прежде, чем он решает лезть обратно в щель. Змеи трепыхаются меж чешуек, войдя в тушу лишь наполовину. Главное, что первая прошла, куда надо. Как раз буквально через три секунды прямо лавовой слизью полилось из внезапно лопнувшего глаза! Дракон взвыл жалобно, и его стало утягивать обратно в щель.

Конечно, на него обрушился сразу шквал магических ударов, которые теперь начали хорошо проходить. В итоге монстр опускается обратно в трещину уже без башки, которую дорубили грозовые клинки с нескольких заходов. Тем временем Пересвет с мощным перекатом едва успевает свою секиру выдернуть обратно. Сколько же в нём дури⁈ И жадности.

Гигант повержен, народ ликует, но не сильно. Потому что курии ещё лезут. Отползаю назад, потому что полностью пустой, у меня даже магических сил нет, чтобы затянуть раны. Меня подхватывает Деян, закрывая на всякий случай щитом, отскакивает вниз к набережной

— Ты как? — Растрясывает.

— Да нормально, — нагло вру, потому что пики всё ещё в бедре. И сука, больно!

Подлетает жрица, живенько вынимает все штыри и начинает шептать, зажимая рану. На руках вспыхивают руны, и раны мои затягиваются ещё быстрее, чем обычно, а боль стремительно уходит. Вдобавок, она даёт мне десять единиц резерва! Явно добровольно. После чего я вскакиваю и рвусь снова в бой.

Нарываюсь на Люту, которая делает вид, что меня тут нет. Снова она в строю, снова она лупит огнём, развеивая псин в пепел. С ней ещё две магички огневички, усиливают успех. С другой стороны мастера Брилианта и Сапфира лупят, вижу и ветровиков. Теперь замечаю, как красиво сверкают зачарованные тульские клинки витязей при ударах.

Вскоре курий зажимают уже у Разлома, длина которого по итогу составила метров сорок, а ширина в середине достигла десяти. Всех новых курий начинают спихивать обратно в розовую пропасть копьями, секирами, вилами и сапогами. Вблизи от едкого света рябит в глазах, но никто не отступает. Однако находятся заигравшиеся дураки, подступающие слишком близко, твари хватают их и утягивают за собой. Судя по истошным воплям, всё очень плохо и быстро кончается без доспехов Разлома.

Я уже и сам готов рвануть туда, чтобы закрыть портал с той стороны. Но Градимира, которая притёрлась в процессе ко мне очень близко, придерживает:

— Мы истощены, сейчас нельзя.

Около часа ещё лезут, а затем поток сходит на нет. Через три адски долгих часа наступает рассвет. А с ним закатывается в стеклянную породу вся эта долбаная щель. К сожалению, запаивается лишь на дневное время.

Останки курий с первыми солнечными лучами испаряются буквально за пару минут, создавая искажающую пространство мглу на короткое время. Даже крови не остаётся, только чёрные пятна на кусках уцелевшей древесины. Однако вонь от внутренностей и крови ещё витает какое–то время.

Воины расходятся, в движениях усталость и дающие знать о себе раны. Вскоре началась эвакуация раненных, пошёл подсчёт погибших. Никто не рад победе, потому что завтра снова полезут не меньшим числом. Может, сразу и не появится новая курия десятого уровня. Но со временем могут вылезти и более сильные твари. Потому что трещина только растёт, питаясь болью этого мира. И будет расти, пока мы туда не спустимся и не разберёмся с демоном, устроившим нам этот ад.

— Сегодня с заката соберутся все рейдеры, — сказала Градимира, слишком пристально рассматривая меня. Видимо, потому что встал прямо на стекло, которым Разлом запечатался.

— Я буду, — кивнул, выискивая глазами моих людей. Благо с ними всё хорошо, ютятся в сторонке, прямо на погоревших брёвнах расселись.

Некоторые воины уже принялись собирать стрелы и копья, которые послужат в следующем бою.

— Чем ты разбил его глаз? — Стала допытываться магичка. — Там защиты ещё на три сотни резерва было, но никакая магическая стрела не смогла бы её пробить с первого раза.

— Не забивай себе голову, Мира, — отмахнулся устало.

— Ты сразил курию десятого уровня, но ведёшь себя так, будто для тебя это простая нечисть, не вижу радости в твоих глазах, Ярослав, — критикует дальше.

— Он сразил трёх великанов на проклятой каменоломне Орлика, — раздаётся от Светогора. — Что ему ваша курия, госпожа Градимира?

— Будьте так любезны, дайте пообщаться с другом! — Заявил и Деян. Все мои туляки и подвалили, прогоняя назойливую магичку, которая напоследок кинула в меня взгляд с прищуром.

— Как там Люта? — Спросил сразу.

— Она отходит от боя, лучше с ней не видеться до полудня, — усмехнулся Деян горько. — Что ж, Ярослав, впервые я узрел тебя в ратном деле. Смелости твоей позавидует любой.

— А безрассудству и подавно, — выпалил Светогор недовольно. — Ты почему не пригнулся? А если бы твой щит не выдержал?

— Да он, похоже, вторая Люта, — заявил Лучеслав радостно. — Полно, братцы. Ярослав откликнулся на нашу беду. И помог с грозной курией.

— Я не один, со мной мои верные соратники и друзья, — киваю на троицу.

Зову жестом, подрываются послушно и идут. Оказывается, Светогор знает Пересвета хорошо, пусть они лично ни не встречались, но молва по тульским трактирам не умолкает о могучем и бесстрашном витязе с секирой, который ходит на половцев в одиночку.

Познакомил туляков и моих девчонок.

— Друг Ярослава — мой друг, — заявил сразу Светогор, поклонившись обеим подружкам учтиво.

Никто и не вздумал дурного сказать ни о жрице, ни об изгое. Гайянэ даже удостоила их улыбке и, похоже, почувствовала себя в своей тарелке с туляками. А вот Руяна скукожилась, накинув капюшон на голову, и за мою спину встала, как пугливый зверёк. Видимо, чует она здесь всякую силу и побаивается.

Чуть поболтали, обсудив успешный бой, и Деян повёл нас прямиком к князю.

Князя Юрия застаём на заднем дворе непримечательной избы, метрах в двухстах от линии фронта. В окружении трёх воевод невысокий, чернобровый дед с горбатым носом, голый по пояс умывается колодезной водой и фыркает. Боец ему с особой заботой из ведра на руки льёт. Второе полное ведро в готовности. Волосы его седые в пепле, бронированные поножи он не снял, остальные доспехи уже отложены в сторонку на лавку. Не сильно мощный, но крепкий на вид дедуля меня впечатлил своей непринуждённостью. Потому что на орловском балу он выглядел надменно и совсем не походил на человека, готового замарать руки. А тут я вижу старого витязя, только недавно вышедшего из сечи. Судя по всему, они держали направление западнее, не пуская в калужские земли.

Не обращая на нас внимания, он домывается, финалом становится вылитое на голову второе ведро. Приняв большое белое полотенце от бойца, он вытирается, и только после поворачивается к нам.

Увидев меня с двухметровым верзилой и двумя странными на вид девицами, князь не сильно удивился.

А вот я малость смутился, потому что ни Деян меня не представил, ни сам князь на моё простое приветствие не отреагировал сразу.

Внимательно рассмотрев меня, произнёс строго, но с нотками позитива:

— Вот он какой в деле. Вчера мы потеряли две сотни убитыми и раненными на московской дороге, а сегодня только тридцать человек. Не зря мои люди от тебя в таком восторге, несмотря на дурную славу в светском обществе. Натворил ты дел в Орле, что врагов расплодил немало. Признаться, и я поддался на дурные сплетни. Однако, вижу, что ты и твои люди сил своих не жалели в помощи мне.

— По–другому не умеем, ваше сиятельство, — ответил я дисциплинированно. Потому что дед внушает уважение, даже возразить неловко. Мои вообще стоят по струнке, боятся громко дышать. Да и туляки из сопровождения не шевелятся, князю своему в рот смотрят.

— Похвально, похвально, — оценил мой лёгкий прогиб Юрий, но следом спросил с нотками укора: — А Вячеслав знает, что ты помогаешь мне?

— Нет, ваше сиятельство, — не стал врать. Туляки засуетились сразу.

Деян только рот открыл, Юрий на него зыркнул строго. Тот и выдохнул.

— Ты с ним не в ладах, ведь так? — Спросил князь неожиданно участливо.

— Да, имеются некоторые недопонимания, — признался.

Князь усмехнулся, замотав головой. Сорочку предложенную надел, прикрывая волосатую грудь с четырьмя крутыми амулетами, и кивнул на мой нагрудник:

— Неужто не боишься, и в Разлом полезешь с этими безумцами? Аль так броня?

— Полезу, а что делать, — отвечаю непринуждённо.

— Туда опытные собрались, а ты молодой ещё, — критикует.

— Полно, Юрий, он в такой сече бывал, — возмутился за меня Светогор.

— Там другое, молчи, — заворчал князь.

— Надо ж воротца закрывать, — говорю уже я. — Если не мы, то кто?

— Похвально, очень похвально, — заговорил Юрий наставнически, но тут же вздохнул, завидев приближающихся командиров. — Всё, вынужден прервать беседу, совет военный у меня.

— Всего доброго, ваше сиятельство, — кивнул ему учтиво.

— И тебе добра. Пусть благоволит Перун в деле смелом. Если выберешься живой из демонического мира, награжу по–княжески, а пока за помощь прими благодарность простую.

Кивнул одному из воевод, невысокому дядьке с выраженными скулами в броне синей и двинул в избу. Подчинённый ко мне подошёл и мешочек монет сунул.

— Заслужил, витязь. За людей наших от чистого сердца благодарю.

— Да я не за… — начал было, но тут Светогор прервал:

— Бери, не артачься, Юрий такого не любит.

Пришлось принять. На ощупь монет двенадцать золотых. Не дурно.

Туляки повели завтракать ещё дальше от линии фронта метров на сто, где у них уцелевший сарай под кухню заточен, тут еду готовят и раздают. Никаких барских столов, встали с ратниками в очередь и получили свои порции яиц варёных да каши пшённой в деревянные тарелки. Потом уже когда на полянке расположились у рощи, к нам примчал боец молодой и курицы варёной принёс с княжеского стола.

— Спасибо, Лёша, — поблагодарил ласково Светогор.

— А молоко есть⁈ — Возмутился Пересвет с нотками обиды. Ну ей Богу, как маленький.

Гайя на курицу накинулась. А вот жрица вообще ничего не ест, отсела от нас, в сторону рощи смотрит неотрывно. Чую, плохо ей в компании, поэтому подгребаю и на ухо шепчу:

— Если надо, иди. Я буду поблизости, если понадоблюсь.

— Спасибо, Ярослав, — выдохнула Руяна. И не прощаясь, поковыляла в рощу.

— Что это с ней? — Спросил Лучеслав, который всё это время пытался ей в капюшон заглянуть.

— В кустики, небось, пошла, чего переживаешь? — Фыркнул витязь на туляка. Пересвет, вероятно, решил её опекать, хотя девушка и не просила.

Одна Гайя сидит спокойно, на всех поглядывает с неким превосходством.

— Лихо ты ледяным дождём всех поливал, никогда не видел такого Сапфира, — хвалит меня Деян.

— Да какой там дождь, град, — подхватывает Лучеслав с восторгом.

Один Светогор серьёзен и задумчив. Он вскоре и говорит недовольно:

— Не лез бы ты в Разлом, там и без тебя разберутся.

— А если не разберутся? — Ворчу. — Даже Градимира, опытный рейдер, не раз побывавшая по ту сторону, удивилась величине трещин. Полагаю, она не знает, какое зло её ждёт там. Сидеть, сложа руки… ну ладно, косить обычной силы нечисть, без труда, а то и покуривая, я не могу. Тем более, у меня три доспеха. Я должен ей помочь. Потому что думаю, братцы, это только начало бед, с которыми предстоит разбираться, а не бежать от них.

Друзья поникли, призадумались.

— Я отдам Градимире свой нагрудник, — заявляет Гайянэ. — Мне он без надобности, только расслабляет. Ты ведь не против?

— Тогда ночью вы стоите за линией обороны, — ставлю условие. — Никуда не лезете.

— Как скажешь, Ярослав.

— Мы подберём твоей сестрице хорошую экипировку, не переживай, — пообещал Деян.

— Обойдусь, — ухмыльнулась Гайя.

— Спасибо, друг, моя сестрица с благодарностью примет хорошую тульскую броню, — говорю я, сверля подружку взглядом.

Гайя сразу прикусывает язык, кивает, уводя взгляд. Вскоре все размякли и погрустнели, понятное дело, что очень устали.

Завалились в заброшенную избу, предложенную туляками, где я проспал, как убитый, часов семь, пока после полудня не растолкал Пересвет. Все свалили, один я тут дрыхну сладенько.

— Всё нормально? — Спросил с острым чувством беспокойства. Но вроде ещё солнце светит в окошко, а значит, не проспал.

— Да, там эта… — замялся витязь.

— Говори, — насторожился я.

— Магичка из гвардии Юрия, Лютой звать. Дожидается тебя на крыльце, — докладывает с опаской.

— Давно? — В груди даже малость подморозило.

— Да часа два уже, — отвечает. — Знакомы?

— Да, с орловского бала.

— Ты бы с ней аккуратнее, странная она какая–то, нелюдимая. Хотя в бою была, что сама Марена. Я как рассмотрел её, диву дался.Совсем ещё девочка. И откуда столько сил да злости.

— Так и есть, совсем девочка, — вздохнул.

Не знаю, чего ждать от неё. Убедился, что жива да здорова, и этого мне было достаточно. Но коль дожидалась так упорно, решил поздороваться. Потому что нам рано или поздно придётся определиться друзья мы или враги.

Пересвет многозначительно посмотрел на меня напоследок и вышел через дверь на задний двор от греха подальше. А я направился на встречу с маленькой, но очень грозной магичкой, от которой и не знаешь, чего ожидать.

Глава 5

Лютый Лютик

Крошечная и худенькая Люта сидит под крыльцом на лавочке, как сиротка, и вокруг неё никаких движений на полсотни метров, будто здесь зона отчуждения. Потому что никто не суётся, все по дальнему радиусу обходят. Красная мантия с жёлтыми узорами потрёпана, местами пятна от пепла. Всё та же фирменная россыпь мелких тёмных косичек, где проклёвываются серые частички. Вздёрнутый носик в профиль смотрится очень мило. Когда я вышел, она даже не повернула на меня свою головушку, продолжила угрюмо гипнотизировать траву у своих бордовых сапожек.

Но по глазам я понял, что она услышала, как выхожу.

— Здравствуй сестрица, — поздоровался, как ни в чём не бывало. — Извини, что заставил тебя ждать.

Вид такой сделала, слово испугалась повернуться в мою сторону. Казалось бы, откуда взяться такой девичьей застенчивости. Чувствую себя сразу медузой Горгоной, на которую взглянешь и в статую обернёшься.

Молчит, присел рядышком с дистанцией в метр, и даже при этом почувствовал кожей её внутренний жар.

— Здравия, Ярослав, — произнесла тихо, как птичка умирающая. — Каков ты, запамятовала. Потому что не видела тебя дни, что Нави вечность. Но вспомнила сейчас, и испугалась.

Повернула голову на мгновение и снова уткнулась взглядом в землю. Не думал, что оставшись со мной наедине, она засмущается ещё больше.

Ну и где сейчас то огненное чудовище прячется?

— За меня испугалась? — Переспрашиваю с таким ощущением, что дочку свою встретил. Которой у меня никогда и не было.

Кивнула коротко.

— Я тоже за тебя испугался, — заявляю участливо.

— Правда? — Удивилась, но тут же перестроилась. — Что за меня бояться, не впервой с нечистью поганой драться.

— Да это не драка, это избиение, — усмехнулся.

— Ты меня смущаешь, — прошептала.

Смущаю? Девичья логика. Раз так, зачем пришла? Хотя понятно же, типичная любовь «школьницы» к «старшекласснику».

Помолчали немного.

— Спасибо за помощь, — начал неуверенно. — В Орле.

Кивнула себе под нос. Вижу, как по шейке нежной мурашки пошли. Да что с ней?

— Ну ты чего такой хмурый? — Пытаюсь её расшевелить. — Лютик мой милый.

— Да не знаю я, — улыбнулась себе под нос и вздохнула.

— Во, улыбнулась в коем–то веке. Сразу красавица.

Снова улыбнулась. Разглядел на щёчке копоть, ну что за неряха. Видимо, ей там даже замечание боятся сделать после боя. А тут, как по заказу, и ведро стоит с колодезной водицей, и полотенце висит на заборе белое барское. Видимо, мне принесли.

Поднялся, чувствуя, как девочка сразу засуетилась. К ведру подошёл, обмокнул в нём уголок полотенца. Люта наблюдает украдкой, стараясь взглядами со мной не встречаться. Но я уверенно к ней иду. И присаживаюсь на корточки, чтобы попасть в её поле зрения.

— А умываться кто будет? — Спрашиваю, глядя на милую чумазую мордашку.

Рукавом быстро растёрла щёку, в сторону глазки свои карие увела.

— Давай сам, ладно?

Похоже, Люта в шоке. Молчит. А я, затаив дыхание, вытираю её мордашку заботливо и аккуратно. Когда касаюсь, девочка замирает, закрывая глаза. Явно наслаждается процессом. На шейку перехожу, там тоже копоть. Только дотронулся, сразу глазища распахнула и в меня уставилась с ужасом. Отстранилась.

— Прости, я… — начал.

— Сама, — выхватила полотенце и быстро вытерлась.

Я же присел рядышком обратно. Отложив полотенце, снова сделалась тихой мышкой и загрустила.

— Люта? — Позвал после неловкой паузы.

— Да, Ярослав? — Ответила на этот раз вполне по–взрослому.

— Ты ведь что–то хотела сказать мне, раз ждала.

— Всё из головы вылетело, когда ты явился, — произнесла вдруг с претензией. — Так хотела повидаться, что забыла о себе. Не умылась, какая растяпа.

— Мы на войне, опрятный вид здесь ни к чему. У меня вот с башки песок до сих пор сыплется.

— День длиннее ночи, — произнесла и вздохнула. — Времени достаточно.

— Ты всегда такая грустная? — Спрашиваю и руку ей подаю раскрытой ладонью.

Смотрит на неё ошалело.

— Возьми меня за руку, и пойдём, прогуляемся, — предлагаю.

— Нас увидят, так неловко, — зашептала.

— А мы в рощу пойдём. Там никто не увидит, даже если обниматься начнём и целоваться, — усмехнулся, решив пойти на лёгкую провокацию.

Понятное дело, что с девочкой каши не сваришь. Пока. Но зато можно вспомнить милые и волнительные моменты из своей непорочной юности. После всего этого мяса, так хочется почувствовать своей чёрной душой что–то светлое и милое. Хотя это не про Люту!

Очень просто манипулировать юным сердцем, зная, что в нём ты. Так и вышло. Люта лишь ненадолго затушевалась. Но ухватила меня за руку очень цепко и уверенно. Я поднялся и легко потянул её за собой. Девочка даже свой боевой посох на лавке так и оставила. Не выпуская её руки, вышел через калитку, вылавливая шокированные взгляды, высовывающихся из–за изб и заборов дружинников. Мне почему–то кажется, что они делали ставки.

Для вас Лютая магичка, к которой лучше не соваться, а для меня Лютик — милое создание. Или я заблуждаюсь, вот и посмотрим.

Поиграть с таким огнём я не прочь. Да даже чтобы отговорить её лезть к Морозовой в будущем. К тому же я — свободный человек, не взявший ещё себе жену и никому собственно не должный. Что мне мешает взять в жёны молоденькую графиню Огарёву? И сбавить накал страстей между тульским владыкой и родом Морозовых, к которому я вскоре буду приобщён. Зачем нам война, если можно сделать всех обязанными тебе и управлять ими понемногу, чтобы преследовать свои интересы.

А они у меня простые. Я хочу, чтобы мой город процветал, чтобы люди в нём жили безопасно и счастливо. Чтобы никто не смел нападать и жечь мои дома. Для безопасности людей, которые в меня верят, я готов подружиться хоть с самим дьяволом.

Да и сильно–то я не превозмогаю, общаясь с Лютой. Девочка приятной наружности мне нравится. Ей всего–то пятнадцать полных лет. Есть все шансы, что из неё вырастит красотка. И сейчас она совсем не дурна собой, вышла не в мамашу. Да и Чернава не воспитывала её, насколько я понял. Скорее она гнобила дочь, оттого малышка и сбежала в гвардию к князю Юрию, чтоб отдалиться от светской гнили. Мне даже не хочется заводить об этом разговор, чтобы не терзать ни её, ни себя.

Прошли вдоль огородов через истоптанное поле ржи и прямо в рощу, правее места, где проводила время Руяна. Жрицу я не вижу, но чувствую. Это не сложно, когда до тебя доносится шелест листы, говорящий о скоплении живности метрах в пятидесяти восточнее. Поэтому я увожу Люту западнее.

Не потому, что опасаюсь возможной ревности жрицы. Просто, самому неловко.

Среди деревьев обстановка стала более уютной. По хвату чувствуется, что девочка немного расслабилась. Но стоило остановиться за зарослями у крупного дуба, тут же напряглась, когда я повернулся к ней, чтобы рассмотреть лицо и немного её потискать.

Красная, как варёный рак, Люта встала статуей, когда я полностью заправил её мантию в плащ за спину и открыл обтянутое в мужскую одежду худощавое тельце. Полтора метра с кепкой — такую даже не очень удобно обнимать за талию. В целом, женственной фигурой и не пахнет, но уже проклёвывается торчащая попка, которой можно невинно полюбоваться.

Смотрит исподлобья. И кстати, очень даже обворожительно выходит! Но снова взгляд свой уводит застенчиво. Опускаюсь к ней, локоны пальцем в стороны убираю и целую её робко в лобик. Снова Люта статую изображает, жмурится. В носик целую, в щёчки. Опускаюсь ещё ниже и заключаю в объятия за тонкую талию. В уголок губ целую, чувствуя, как девочка просто тает. От поцелует её пошатывает, она на ногах и не держится!

Жар крематория превращается в огонёк свечи.

Нет… не могу так. Поэтому прекращаю.

Прижимаю её к груди крепко, она подаётся легко, прижимается сама. Чувствую её слабое касание на спине, лапками своими обнимает в ответ несмело.

Слышу её дрожащий выдох.

— Люта, моя милая малышка, — обхватываю её по–хозяйски, чувствуя совсем не похоть. Это братская любовь. Осознанная, мудрая.

Потому что представил, как с сечи на Калининских топях она сидела над моим грязным, изрубленным и вонючим телом, где уродливые воспалённые раны могли только оттолкнуть. Любого. Только родной останется. Искренне родной будет с тобой. А не с той картинкой, которую видят в здоровом и жизнерадостном человеке. Ведь там не было никакой красоты. Лишь смерть и агония.

— Ярослав, я так страшусь за тебя, — шепчет. — Уезжай, не лезь в Разлом.

— Если не полезу, буду корить себя. Ты же знаешь, что я не отступлю.

— Я должна признаться, — дальше говорит с неловкостью.

— Говори, сестрица, я всё пойму, — отвечаю ей и мягко пытаюсь отлепить. Но она лишь сильнее прижимается и обхватывает теперь уже с силой, будто отпускать совсем не хочет.

И почему же я думал прежде, что она будет мне мстить за мать? Она ведь даже ведёт себя так, будто ничего и не было.

— Мил ты мне, — раздаётся едва слышное.

Ну это не новость. Хотя теперь я понимаю, она даже не подозревала, что туляки мне уже всё слили. Вот такое вот у неё признание в любви.

— Ты тоже мне нравишься, — отвечаю ей сразу. — И я очень благодарен за моё спасение.

— Нравлюсь из благодарности? — Спрашивает, отпряв.

Посмотрела с такой болью, что у меня слова в горле застряли.

— Нет, вовсе не из–за этого, — выдавил кое–как. И полез снова целоваться, но она увела в сторону лицо, на котором я сразу и распознал обиду. — Лютик?

Молчит. Руки её уже опущены. И, кажется, что снова разгорается в ней адский огонь! Отпустил её, она сразу и попятилась, пока не прислонилась спиной к дубу. А я отвернулся.

— Что мне теперь делать? — Слышу впервые такой уверенный голос Люты. Хотя и звучит вопрос.

— Приезжай ко мне в гости, как с этим Разломом разберёмся, — отвечаю непринуждённо и поворачиваюсь уже с пышным букетом из фиолетовых и белых георгин, которые быстренько вырастил за две единицы резерва. Пышные цветы растут у нас в деревне в нескольких дворах. Очень красиво смотрятся.

Лютик оторопела от такого подарка, приняла букет, как завороженная.

— Откуда… — начала, но ощутив аромат, сразу утонула в них носом.

— Ты спасла меня тогда, спасла и позже, разобравшись с магами, — решил объясниться на волне её восторга. — Это факт, который не изменить. И благодарность мою тоже не изменить. Человека любят не только за внешность, но и за поступки. В совокупности всё. Иногда ты влюбляешься в картинку, но узнав человека, понимаешь, что он не твоя родная душа. В жизни всякое бывает, Люта.

— Не люба тебе? — Раздаётся капризное. — Ты это хочешь сказать?

Тут сразу и вспоминаются слова туляков, где они молили меня не расстраивать её, если не люблю. И вот что теперь делать⁈ Перед рейдом в Разлом совсем не хочется обижать её.

— Зачем целуешь, если не люба, зачем даришь такие чудесные цветы? — Наезжает.

Отбрасывает букет, который вянет неестественно быстро. А у Люты в глазах чёртики заиграли!!

Была не была. Подхожу к ней, и прижимаю к дубу. Целую её в губы, мгновенно обезоруживая. А дальше уже приступаю к своему главному козырю, переходя на взрослые поцелуи с языком. Как и предполагал, девочка легко открыла свой ротик, впуская меня. И даже неумело начала отвечать, растворяясь в моих объятиях.

Когда я перешёл на ласки шеи, ноги бедняжки подкосились.

— Люблю тебя, — зашептала. — Сына чернобога воплоти, готова тёмной стать, чтоб с тобой одной поступью…

Да что она мелет⁈ Похоже, для неё не секрет, какой я магией промышляю, зашибись. Отпрял, закончив ласки, смотрит дико. Сама подаётся целовать, хватает за шею, тянется. Так, глядишь и запрыгнет, ногами обхватив.

А мне не по себе. Не знаю, почему. Почуяв сопротивление, Люта отпускает и хмурится. Видно, что заведённая и снова злиться начинает.

— Ты ещё маленькая, — говорю, как есть. — Не могу так.

Захлопала ресницами, закусывая губу. А вот и смущение снова подкатило. Благо, она ещё не знает, что это её мощнейшее оружие соблазнения. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не продолжить терзать беднягу своими ласками. Милая малышка притягивает своей невинностью и наивностью. И в ней столько очарования, если не держать в уме её силу.

— Я вырасту, обязательно вырасту, — шепчет. — Через три месяца мне будет шестнадцать. И мы сможем…

Замялась, увела взгляд.

— Как неприлично, — буркнула себе под нос. — Что я несу? А впрочем!

Смотрит на меня с вызовом.

— Дядя гонит меня выйти замуж за московского графа. Скоро приедут сваты. Мне выйти за него? Ярослав? Ты не будешь против? — Спросила с подковыркой. Прямо голосок прорезался.

— Если любишь его, выходи, — пожимаю плечами. И вижу, как негодует малышка.

— Понятно, — хмурится, уводя взгляд. — Впрочем, чего я ожидала? Ты такой красивый и сильный, ты отверг даже Василису.

Василису отверг⁈ Вот это новости! Люта продолжает свою тираду:

— А я просто серая мышь, способная только на ратное дело наравне с мужчинами. Я не ношу платьев, я не крашу лицо. У меня нет манер, я для тебя просто… сестрица, которой ты благодарен за спасение.

— Люта.

— Я всё чувствую, Ярослав. Не заставляй себя.

Хочет уйти, придерживаю. Стоит ухватить её, сразу слабеет.

— Лады искуситель, ненавижу тебя, — шепчет и прижимается обратно. — Сколько думала о тебе, сколько убивалась. А увидев вчера, растревожилась и чуть не сожгла половину княжьей рати. Слышала, что ты помолвлен, так ли?

— Нет, всё отменилось, — отвечаю, прижимая к себе сильнее.

— И хорошо, Морозова враг мой, как сложно было с матушкой ужиться, но я должна отомстить за неё, — зашептала уже о другом. И в груди моей похолодело.

Этого я и опасался!

— Люта, я тебя прошу этого не делать, — произнёс затаив дыхание.

Молчит. В одно мгновение между нами вырастает пропасть, пусть ещё не отпустила, но руки её ослабели вновь.

— Люта? — Зову с надеждой.

— Не хотела я верить, — слышу недовольное. — Но ты с ней.

— У нас сделка, — выпалил. — Мы повязаны общими делами. Если плохо будет ей, пострадают дорогие мне люди и я сам.

— Объясни, — встрепенулась Люта, отпряв. Она даже посмотрела на меня пытливо.

— Я строю город, под моей опекой много крестьянских семей. Князь Вячеслав недоволен мной, думаю, он хочет моей смерти, и не только он. Много кто желает моей погибели, если честно. Морозова единственная, кто поддерживает меня во всём. И начала, когда я был совершенно беззащитным мальчишкой.

Люта задумалась. А я решил надавить ещё:

— Понимаю, что за матушку ты готова наказать убившую. Но если ты любишь меня, не лишай поддержки. Иначе погибнут дорогие мне люди.

— Вот, выходит, как, — покривилась Люта, отталкивая меня.

— Как? — Придерживаю её за руку, но на этот раз наш контакт на неё уже не действует, как прежде.

— Ты со мной любезен, потому что не хочешь её смерти. Вот и всё, — заключила.

— Уверена, что справишься с ней? — Пробую зайти с другой стороны.

— А ты сомневаешься? — Раздаётся впервые так хищно. — Моя матушка была слаба, она переоценила свои возможности и недооценила коварство Морозовой. Радей мне всё рассказал. Я не буду так беспечна.

Ну, конечно, Радей её и подначил! Уже бывший ректор решил так отомстить.

У меня земля из–под ног уходит, когда я слышу такие угрозы. Но, понимаю, что нельзя сейчас показывать своей слабости. Это будет выглядеть, будто я хитрый и изворотливый.

— Всё с тобой ясно, — хмыкаю в ответ.

— И что же тебе ясно? — Рычит.

Хочется сказать, что она очередная малолетка, с которой я связался по дурости!

— Ты знала, что я протеже Морозовой, но пришла. Поиздеваться решила? Понаблюдать, как я буду себя вести? — Решаю состроить из себя жертву. — Как стану выкручиваться?

— Нет же! — Воскликнула взволнованно и даже подалась ко мне.

— Серьёзно? Если ты любишь человека, зачем ищешь подвох? Я по–твоему подлый и изворотливый? Шкура мне своя дорога?

— Ярослав я… нет, конечно, нет, — спохватилась.

— Тогда почему ты сказала мне столько неприятный вещей? — Говорю, отступая, но Люта упорно идёт за мной. — Почему драгоценные минуты вместе ты заполнила чувством ненависти и злости?

Люта замерла с ужасом в глазах, а затем вдруг слёзы посыпались по её щекам самым настоящим дождём. Словно опомнившись, она рванула прочь.

Но так мне совсем не хочется заканчивать наш разговор, который может стать последним. Поэтому бегу следом.

— Не трогай! — Вскрикивает ожесточённо, когда хватаю её сзади, обнимая нагло.

— Хочу и трогаю, не нравится, сожги меня и всё, — огрызаюсь.

Зарычала! А следом огонь нас обоих стал окутывать целой сферой. Зажарило, как в печке.

— Люта! — Рявкнул. — Что ты творишь?

— Отпусти! И прекращу!

— А хрен с тобой, жги, не отпущу! — Заявляю.

Огненная сфера сходит, оставляя только горящее кольцо на траве. Правда, следом куст полыхнул. Но я водный шарик пустил, который хорошо всё потушил.

Девочка крутанулась в моих объятиях, пользуясь заминкой, и попыталась даже поколотить.

— Дурачок, я же могла…

Целую её в губы, прерывая. Зажимает зубы, не пуская язык. Но длится это пару мгновений. Весь напряг сходит на нет, я снова лобызаю её в засос, на этот раз ещё лучше понимая, как заставить её ни о чём не думать, кроме как о моих ласках.

В процессе слышу, как к нам спешат ратники. Похоже, и мои ребята на подходе. Потому что нашу сцену легко могли услышать. И уж тем более увидеть последствия.

— Пойдём, — говорю, прекратив целовать.

— Я не хочу возвращаться, — простонала Люта, прижимаясь.

Пятнадцать минут непрерывных поцелуев, и она такая податливая. Но надолго ли это? Понятное дело, что тему Морозовой стоит закрыть наглухо. А вот особые отношения между нами желательно усилить.

Поэтому я тяну её ещё глубже в рощу, перерастающую в лес. Я уже вычислил пригорок, на который потянул магичку, подальше от всех.

Позади уже зазывают, но мы уносимся прочь. И впервые я вижу азарт в карих глазищах. Да, очко у меня всё ещё поигрывает с этой Лютой. Но она мне не безразлична. В дуэли с Морозовой даже такая сильная может легко проиграть, потому что у Гали опыта жизненного уйма. Она её обставит.

Выбираемся на пригорок, где уже нет деревьев, одни кусты. И отличный вид на раскинувшиеся просторы, где поля, рощи да брошенные деревеньки. Свидетелей не видать, поэтому решаюсь на грязный приём, после которого обратной дороги уже не будет.

Пока я окидываю взглядом пространство, Люта неотрывно изучает моё лицо. А когда смотрю на неё, подаётся сразу целовать. Но я не спешу утягиваться в этот омут ещё минут на пятнадцать. Рот у меня устал с непривычки быстро, и губы слегка обветрились.

— Ты доверяешь мне? — Спрашиваю с интригой.

Кивает, пожирая мои губы глазами, в которых пылают два солнца.

— Тогда я покажу тебе, что значит быть тёмным, — заявляю и, развернув к себе спиной, обхватываю за худенький животик.

Кстати, очень приятно так её хватать. Просто умопомрачительно.

— Что ты задумал? — Спрашивает опасливо девочка.

— Просто доверься мне, — отвечаю.

Отрываю от земли, поднимая выше, весит она, как пушинка. Поэтому задуманное не выйдет сложным.

Люта ахает от неожиданности, но не сопротивляется. И это мы ещё не приступили к самому интересному! Разбегаюсь в сторону края на усиленных жилами ногах и отталкиваюсь вскоре у склона, что есть сил на мощных пружинах. Если поначалу Люта сдержана на крик, то дальше она его уже не контролирует.

Стараюсь не касаться её корнями, чтоб всё не осыпалось из–за защиты. Достигнув крайней верхней точки, расправляю огромные тугие крылья из древесных жил. И мы парим!

Девочка визжит, не сдерживаясь. Но вскоре страх перерастает в восторг, когда она понимает, что это совсем не падение.

А тут я ещё решаю немного поддать крыльями, чтоб уж быстро не снизиться, а насладиться полётом. Ещё управляя совой, получил особый навык — теперь чувствую потоки и силу, с которой надо оттолкнуться от них, чтобы не упасть. А наоборот взлететь. Конечно, экспериментировать мне было некогда с таким. Это ж надо уйти подальше от людей, да и найти подходящий пригорок. А здесь всё вышло в экстремальных условиях даже лучше, чем ожидал.

Теперь просто летим. Тридцать метров над землей! Взмах, и теперь сорок! Шесть мощных взмахов и уже все семьдесят! Становится страшно. И даже не от ощущений высоты, а от того, что резерв стремительно тает.

Люта затаилась, чувствую, как бьётся её сердце. Ага, рука прямо под грудь поднялась случайно. А эта и не вякает. Потратив треть резерва, делают поворот лёгким креном и снижаюсь. Самое сложное здесь — это посадка. Но мне удаётся не ударить в грязь лицом, а точнее мордой в землю. Благополучно приземляюсь на носочки, пробежавшись десять метров, ставлю на ноги восторженную Люту.

— Ну вот, как–то так, — заключаю с неожиданно возникшей неловкостью, малость запыхавшись.

А она оборачивается с глазищами бешеными и напрыгивает на меня сама. И вот мы снова начинаем целоваться уже под горкой. Вскоре я опускаюсь на спину, а она оказывается прямо на мне, продолжая целовать, как полоумная, уже в высокой траве. Как же быстро она научилась целоваться.

Понятное дело, что тут адреналин свою лепту внёс. Помню из прошлой жизни, как приобщался на досуге к клубу байкеров. Там говорили, прокатилась — дала. Что–то в этом роде произошло и у нас с Лютой. Хотя дальше поцелуев мы не заходим. Я даже стараюсь не сильно её тискать через одежду. В какой–то момент оказываюсь сверху, перекатившись. И мы продолжаем.

Чуть позже уже, как родные, устраиваемся просто полежать. Рассказываю ей про свой город, что построили, что ещё планируем. Люта благодарный слушатель, удивляется открыто и не перебивает. Немного рассказывает о себе, когда прошу. Поначалу совсем уж скромно, пару фраз еле вытянешь, но разговорить всё же удаётся. Подшучиваю над ней, сперва обижается, но затем начинает улыбаться. И к концу нашего спонтанного свидания хохочем вместе. Люта устраивается у меня на груди, изучает моё лицо. Улыбается грустно, иногда она задумчива.

Чувствую мимолётное счастье. Очень дорогое, ускользающее. Вот с этой самой огненной стихией по имени Люта. Чудовищно опасной и не по годам яростной, но такой неожиданно родной.

Жаль, всё хорошее когда–нибудь заканчивается. Вскоре мы оба понимаем, что нужно возвращаться.

— Солнце садится, — спохватывается Люта и поднимается первой.

Встаю следом. А она прижимается к моей груди и шепчет:

— Не лезь туда, прошу.

— Я вернусь, обещаю. И тогда мы поедем в мой город.

— Князь не отпустит меня, — отвечает поникшим голосом.

— Ты же графиня. Вольна уйти куда угодно, разве нет?

— Я на службе ещё два года, таков уговор с Юрием. Слова нарушить не могу, так не принято, — заговорила, как взрослая.

— А если он отпустит, поедешь ко мне погостить? — Спросил с надеждой.

Ведь так мы ещё больше сблизимся. Возможно, увижу в ней свою будущую невесту. К тому же, разве плохо иметь в союзе грозного мага, которому нет равных? Ага, ревнивую подружку, которая в пепел любого обратит — вообще сказочно приятно. Что–то я засомневался после этой мысли. Хотя к чему беспокойство? До всяких свадеб ещё дожить надо.

— Коль так, конечно, поеду…

Возвращаемся уже в удручённой тишине. В лесу и роще Люта держит меня за руку, но после мы с обоюдным желанием расцепляемся. На опушке и прощаемся сдержанно, где уже ждут наши друзья. И туляки, и моя троица. Кажется, девочка злится, что они все здесь, и мы не смогли расстаться с горячим поцелуем на прощанье. Не думал, что сам буду злиться по этому поводу.

Когда я явился к Разлому, собрался уже весь народ. Как раз с последними лучами солнца и явился, явно кому–то нервы потрепав.

Глава 6

Другой мир

После драки с куриями мой резерв вырос аж на пять единиц! Не думал, что так поднимется с одного боя. Видимо, это из–за главной курии, на которой я выложился по полной программе в конце. Теперь общий составляет сто тридцать пять единиц. Гуляй рванина.

Еле успел восстановиться после полёта. О чём я только думал⁈ Догадался по дороге обратно боевого довеска набрать. Исходя из опыта посещения Хикупты, ожидаю, что дерева в Разломе может и не расти.

У трещины, всё ещё запаянной, собралось всего восемь рейдеров, включая меня. Градимира и витязи с наёмниками, в том числе паладин Мутимир. У троих смельчаков по два доспеха, у остальных по три. Все виды доспехов тут, за исключением меча.

Самая обеспеченная — это Градимира, она получила от Гайянэ нагрудник, и теперь у неё весь комплект самой брони. Поначалу подивился, что она взяла обычный щит и шпагу. А за спину нацепила арбалет. Да и все здесь увешаны, как спецназовцы перед штурмовой операцией.

Прямо у трещины магичка передала мне мешочек с кристаллами в оплату, не сказав ни слова. Отбрыкиваться не стал. Чернявке выделили другую броню, Деян постарался на славу, чтобы я был доволен и не переживал за неё во время рейда. Своих проинструктировал тщательно, чтоб не лезли. Строго указал девушкам слушаться Пересвета беспрекословно. Иначе отшлёпаю.

А теперь нас инструктирует самый именитый рейдер Разлома.

— Помните, магия и зачарования работают плохо, — объявляет Градимира перед всеми рейдерами. — Полагаться можно только на физический урон и Доспехи. У кого их два, первыми берите кристаллы. Остальные постарайтесь пройти за гряду. У нас будет час, прежде чем повалят новые курии. За это время нужно найти как можно больше Зеркальных камней, поэтому разделимся в зависимости от количества каналов, надеюсь их будет не так много.

— Сомневаюсь, что их будет немного, — вставил свои пять копеек нагловатый крупный и лысый витязь, у которого три доспеха, включая щит Разлома (у одного единственного в команде), а также грозное оружие — шипастая гиря на палке, кажется, такое называется «моргенштерн».

— Богумил, там видно будет, — ответила ему Градимира и мне шёпотом: — Ярослав, держись поближе ко мне. Понял?

Кивнул, пытаясь бороться с нахлынувшим волнением.

Чуть поодаль и наши все стоят в окружении потрёпанных ратников. Пересвет, Гайя и Руяна хмурые. Туляки Светогор, Дэян и Лучеслав чуть повеселее. Здесь и Люта, которая на меня смотрит с беспокойством, ощущение такое, вот–вот бросится в объятия и начнём уговаривать остаться. Похоже, её останавливает только собственная застенчивость.

Их ждёт жестокий бой, если мы ничего не сделаем. И разочарование, потому что если мы ничего не сделаем, значит, не выжили.

Небо багровое понемногу гаснет, провожая нас. И вот «оргстекло» посередине трещины начинает рябить разводами, словно водица.

— Всем приготовиться! — Прокричала Градимира не своим голосом, добавляя и без того порцию мандража. — Помните, что пузырь нужно проколоть, как можно скорее! Мы не знаем, как сильно тянет Гриб!

После этой фразы я осознал, что вообще нихрена не знаю о Разломе. Куда собрался, зачем, что там буду делать? Жмусь к Градимире. А она на гладь встаёт, как и другие. Чуть помедлив, спешу и я. Вот только меня сразу и утягивает в вязкую массу!

Потянуло и других. Когда по пояс вошёл, масса превратилась в воду, а затем в воздух, всасывающий, как пылесос. Сразу ослепил ярко–розовый свет. Похоже, только я не зажмурился. Но почувствовал, что меня уже несёт и мотает, как в аквапарке, в самом извилистом тоннеле.

Когда ощутил резкую смену гравитации, будто меня перевернуло вверх тормашками, вылетел в свободное пространство. Открыв глаза, понял, что вылетел из лужи с другой стороны и теперь постепенно дрейфую вверх в воздушной сфере, походящей по блеску на мыльный пузырь. К счастью дышится хорошо. Вот только меня теперь несёт вверх от земли! Внизу какая–то каменистая пустошь, изрезанная кругообразными хребтами из острых кристаллов, цвет их от фиолетового до розового с плавными переходами по всему участку спектра.

Меня кренит горизонтально. И я вижу, как появляются первые рейдеры, которые сразу лопают свои пузыри и падают на фиолетово–серебристый грунт. Они начинают махать мне, всё больше удаляясь.

Поднявшись уже метров на сорок, вынимаю кинжал и лопаю пузырь. За мгновение обдаёт жаром, будто я в парилке. А следом перехватывает дыхание, потому что резко начинаю падать. Но даже скорое снижение не даёт ожидаемого ветерка, чтобы охладиться. Ращу крылья, чтобы притормозить падение, а дерево ссыпается тут же! Вот тут–то я запаниковал.

За пять метров до грунта дал узконаправленный хороший напор из стружки вниз, понадеявшись на законы физики. И сработало! На миг падение даже остановилось, и дальше с двух метров я просто спрыгнул уже на грунт даже не покривившись.

Витязи, которые собрались меня уже ловить, едва успели разбежаться. Градимира посмотрела с укором и выдала глухо:

— Я ж сказала, пузырь лопать сразу. А теперь на изумруд ты потратил уйму резерва, держись позади.

Трём из команды не до нас, они уже у крупных фиолетовых костей дракона, лежащих неподалёку. Вскоре и остальные ринулись туда. Только мы с магичкой и остались. Похоже, всё пошло не по её плану.

— Теперь каждый за себя, — процедила Градимира зло, кивая на оголтелых, копающихся в останках.

Киваю, понимая, о чём она. Это как дайверы в глубоководных пещерах, где не вынырнуть. Вроде вместе, но каждый сам отвечает за свою экипировку и жизнь. Что–то подобное и здесь. Жарит, как в парилке, трудно дышать. И кажется, что с каждым вздохом всё хуже. Паники прибавляет и тот факт, что выйти отсюда можно только с помощью кристаллов, за которыми все и ринулись. У кого доспехов немного, они задыхаются быстрее, поэтому им нужно скорее назад.

Доспехи кое–как охлаждают, и можно привыкнуть, когда успокаиваешься. И даже осмотреться, привыкнув к розовому свету, излучаемому от больших кристаллов с гряды. Градимира и сама озирается, давая мне пару минут очухаться.

Портал, из которого мы вылезли здесь другой формы. Просто овальная лужа идеально геометрической формы, десять на пятнадцать метров, не больше. Похоже, для монстров, как горлышко в бутылке. Вода в нём светло–розовая, на вид, будто солярку в ней разлили. Светлеет понемногу.

От лужи отходят волнистые ручейки от двадцати сантиметров до полуметра шириной, а точнее они в неё впадают. Всего шесть, идущих с разных сторон. Примерно по радиусу метров в тридцать стоит первая гряда из кристаллов высотой от метра до пяти, смахивающих на хребет динозавра. Она замыкается в кольцо, закрывая нас полностью. Сверху я видел, что за этим кольцом ещё большее, но уже не замыкается, а идёт кусками. Имеются и другие кольца подобной величины. Сложно было объять всё из–за насыщенного света. Но в целом понятно, что творится внизу.

А вот вверху уже не совсем понятно! С этой землёй по визуальным ощущениям едва ли не соприкасается другая. Потому что над башкой перевёрнутая поверхность. И если посмотреть вдаль, то можно распознать целую планету, нависшую над нашими головами. И земля там в бордовых и красных тонах, оттенки ближе к кровавым, да ещё и с наростами, смахивающими на грибы. Видно, как там зияют лавовые реки, разросшиеся паутиной по всей поверхности. Местами целые пропасти разверзлись, будто идёт мощнейший катаклизм. Вот только со звуками тут беда, глухо всё, пустынно и пусто. Поэтому ничего не доносится. Просто, как большая декорация над головой.

— Что там за земля? — Интересуюсь у магички, указывая наверх. И не узнаю свой голос.

— Мир Нави, — отвечает. — Долго не смотри туда, иначе демоны почуют.

— А что там за горы в виде грибов?

— Мы на похожем и стоим. Только с них можно перенестись в другой мир. А сходить с такой горы лучше не стоит, там курий кишит. И твари пострашнее водятся.

До другой планеты кажется, что рукой подать, но, судя по всему, километра три расстояние. Некоторые грибы длиннее обычных, они сюда так и тянутся. Получается, две планеты очень близко друг к другу стоят. И гравитация им побоку.

За горизонтом верхней планеты голубой огонёк проклёвывается, который сразу и не увидел.

— А там что? — Показываю пальцем магичке, которая собралась уже к костям.

— Где? Не поняла?

Вскоре рассмотрела и ответила с удивлением:

— Никогда такого не было. Я не знаю, что это.

Грешным делом показалось, что там ещё одна планета, только с голубым свечением. Либо далеко очень, либо размеров крохотных, как Луна по сравнению с Землёй.

Витязи, наконец, отвлеклись от собирательства, каждый по парочке больших кристаллов урвал и успокоился. Показываю этим на голубой шарик, но все недоумевают, что за свет.

Делимся на группы, договариваясь, кто вдоль какого канала пойдёт. Вариантов немного, шесть каналов на восемь человек. Две пары, остальные по одному. Первыми уносятся, как ужаленные витязи с двумя доспехами. По их скривившимся рожам видно, как им тяжело.

— У нас меньше часа! — Кричит в след рейдеров магичка, но на неё, похоже, всем уже плевать.

Идём с ней вместе вдоль своего канала, шириной в полметра. Пары выбрали самые большие каналы. Грунт ровный, будто лёд застывший. А вода в канале, что идеальна по уровню, всё светлее. Но приобретает постепенно розовые тона, внутри волоски розовые разводами идут, как будто это черви. В общем, процессы какие–то страшные начались.

— Не наступай на воду, — подсказывает магичка. — Иначе снова пузырь понесёт ввысь.

Без поддержки древесной магии, чувствую себя слабым и уязвимым. В Разломе всего–то минут пятнадцать, а уже выбит из колеи и напуган всей этой чужеродностью.

Смотрю под ноги внимательно, чувствуя, как бешено колотится сердце. Да оно готово выпрыгнуть! Ведь тело ощущает враждебную среду, которая повсюду. И никуда от неё не деться. Я уже знаю точно, что ни воды здесь не найти, ни еды, пригодной для человека. Поэтому нагрудник Разлома очень важен на рейде, ибо он уменьшает жажду и голод.

По дороге встречаются кости людей, уже почерневшие, ржавые клинки и прочие доспехи по виду пролежавшие тут сотни лет.

— Это тульские ратники, упавшие вчера, — шокирует комментарием магичка.

Несколько останков курий на пути с мелкими кристаллами, которые Градимира подбирает вперёд меня. Похоже, это сброшенные вчера твари. Далеко же их от портала разметало.

Когда доходим до хребта, позади уже никого не видно. Если поначалу зрение далеко било, то теперь всё за розовой дымкой и плывёт испарениями, как в пустыне. А ещё звуки поглощаются слишком жадно. Не слышно ни собственных шагов, ни далёкого шума. Понятно, что у меня Бегунки, но ведь их чары тут не действуют. Оно и чувствуется, еле ноги идут. Тяжелее с каждым шагом. Похоже, притяжение здесь процентов на двадцать выше, чем на Земле.

Но магичка идёт явно бодрее меня, подходит к промежутку между метровыми кристаллами, где проходит канал, и лезет боком дальше, стараясь не касаться воды. Протискиваюсь следом с трудом, минуя первую гряду.

— Плохо дело, — слышу от магички. По голосу чувствуется, что запыхалась.

А мне лицо начинает жарить уже, как под полуденным солнцем.

Канал раздваивается, приходится выбирать. Уходим правее за кусок гряды уже метров пять высотой и толщиной в три слоя кристаллов. Вода в канале розовеет всё больше, волоски шевелятся быстрее, уходя в сторону портала по течению.

За грядой на площадке — большая лужа, излучающая ядрёно–розовый свет, по центру которой растёт зеркального цвета кристалл, сам четырёхгранный конус три метра в высоту, от него, отростками идут уже мельче.

— Нашли! — Возрадовалась Градимира. — Его надо поломать, когда покончим со стражами.

Только хотел уточнить, какими ещё стражами. Курии вышли с двух сторон от лужи из лилового тумана целой стаей. По величине не больше самых простых, но без шкуры перетянутое канатами розовое мясо говорит о том, что они довольно мощные. У некоторых даже кости с шипами выпирают с хребта.

Одно порадовало, динамики никакой от них нет. Плетутся еле–еле, как будто очень устали или что–то сильно тянет их к земле. Магичка сразу взялась за арбалет и нашпиговала одну болтами, попав в глаз только с третьего раза. То ли руки у неё дрожат, то ли к условиям баллистики не привыкла.

Пошёл вперёд, обнажая меч «Морозко», который ни резерва не взял у меня, ни голубой магией не засветился. Рубанул одну псину, вторую, головы полетели, как миленькие. На руки усталость аномальная навалилась, будто специально здесь всё так устроено. Ещё двух псих потыкал в глаза, стараясь поменьше шевелиться. И перешёл на лук, Ветерок тоже подсдох, стрелы еле летят, падая слишком быстро. В упор пострелял собак. Магичка ещё трёх положила.

Две курии встали в позы, возникнув с фланга.

— Берегись! — Воскликнула Градимира, выставляя щит.

Активировал Лапу в щит, не сильно на него рассчитывая. Но собрался, как ни в чём не бывало! Пики в него подолбили лениво. Тьфу ты, можно было и на грудь принять, похоже.

После вражеского обстрела стрельнули мы по разу, поражая тварей в глаза. Вроде со всеми разобрались. Дохлые курии почти сразу стали разлагаться, обнажились кости, с которых осыпалась розовая пыль. В останках некоторых засияли призовые кристаллики. Из пятнадцати курий первого уровня только у троих они оказались. А вот у стрелявших по два мелких стабильно. Быстренько поделили с магичкой поровну и приступили к главной цели.

Когда я подошёл к луже, то подивился зрелищу. В ней в шариках с хвостиками, будто это мальки, плавают микроскопические курии!!

— А это что за прикол такой? — Ахнул.

— Когда демон выращивает Зеркальный камень у источника, тот в свою очередь растит курий.

— И сколько они будут расти?

— Ещё около получаса, поэтому поспешим. Бей.

От удара меча Зеркальный кристалл быстро посыпался, будто он изо льда. А следом погасла и лужа. Где живенько истончились и «мальки».

Пошли обратно до развилки. Ноги ватные, дышать ещё тяжелее, всё лицо горит. Я будто изнурительный поход в тридцать километров прошёл пешком. Сразу вспоминается древний рейдер с Хикупты, у которого все побрякушки на выносливость были. Опыт.

Пошли по второму каналу, уходя левее, за другую часть гряды, которая оказалась дальше раза в два.

— Наши уходят, — оборачивается магичка, заметив светлые вспышки за спиной.

— Быстро они, — хмыкаю, тяжело дыша. И замечая, что напарница намного лучше себя чувствует, чем я.

— Это те, кто с двумя доспехами, надеюсь, они успели поломать Зеркальный камень. И не нарвались на демона.

— А где он обычно прячемся?

— Не угадаешь, от ширины канала это не зависит, потому что демон Разлома хитёр.

Добрались до второго источника, где курии без промедления атаковали нас, встретив уже ближе. Здесь их оказалось вдвое больше. Магичка успела выстрелить пару раз из арбалета и взялась за шпагу. Я же решил попробовать гасить всех перчаткой! Потому что руки устали, а резерва пока хватает. Бедные псины даже не поняли, как им подступиться. Головы давлю, раскалывая черепушки, в глазки тыкаю плетью. Градимира только дивится, глядя на неизвестную ей магию. Которая ещё и работает здесь отлично.

Шесть курий на этот раз стреляющих вылезло. Они ещё в процессе боя стали по нам лупить. По напарнице попало несколько раз рикошетом, но всё же одна пика саданула в ногу. Магичка повалилась, пришлось прикрывать.

С лука пострелял последних гадин и поспешил сломать Зеркальный камень. Как оказалось, пока всех курий–стражей не перебить, его не разрушить. Такого заклятье демонов, куда деваться.

Кристаллы собирать, нет никаких сил, ковыляем обратно. Подпираю хромоногую магичку, у которой ничего не заживает. Вся штанина кровью пропиталась.

Добираемся до нашего портала из последних сил. Вижу, как лысый витязь на четвереньках ползёт с другой стороны, полоска крови за ним тянется, которая чуть поодаль испаряется чёрными точками.

— Большая курия, — хрипит, задыхаясь. — Не сдюжили.

Судя по активным каналам, закрыли лишь три! Зато портал уменьшился вдвое.

— А где Мутимир? — Спрашивает магичка, кивая на второй большой канал, который сияет уже ярче других.

— Не знаю, видать, на демона нарвались, — кряхтит витязь, подползая к луже. — Не знаю, как вы, братцы. А я не могу больше.

— Да вы чего⁈ — Возмущаюсь, у меня даже второе дыхание открылось, когда я о демоне услышал.

— Уходим, Ярослав, — заявляет магичка. — Юрий ночь ещё простоит, не переломится.

Ей–то точно хреново, кровь сочится из штанины на грунт. Уже свет за грядой играет со стороны целых каналов, говоря о том, что курии начинают вылезать из луж.

Лысый витязь кристалл большой из–за пазухи достаёт дрожащей рукой. Рожа у него уже багровая, коркой пошла.

И тут меня осенила мысль.

— Щит оставь! — Подскакиваю к нему. — С возвратом.

— Не, не, даже не подумаю! А вдруг ты тут и сгинешь?

— А кто товарищей будет выручать? — Возмущаюсь. — Просто бросить их вздумал?

— Богумил, дай ему щит! — Поддерживает меня магичка. — У Ярослава сила особая, он сможет ещё постоять.

— Велес с тобой, держи, — рычит витязь, отбрасывая щит устало. И начинает визжать, будто горит.

Зажимает в кулак кристалл и окунает в розовую воду. Его тут же утягивает, как тряпичную куклу с молниеносной скоростью. Над порталом вспышка ознаменовывает переход. Всё, Богумил отработал.

— Надевай, — говорит магичка, снимая поножи. — Скорее, не возись. Кристаллы на возврат я тебе дала. Если чуешь, что не сдюжишь, уходи.

Пока я надеваю их, она с воем уносится за витязем, оставляя меня одного.

Как только второй лат на ногу надеваю, сразу силы в ногах появляются и облегчение во всём теле. А когда щит беру, дышится лучше.

Не теряя ни секунды, спешу по второму большому каналу. Живенько перескакиваю гряду, а там развилки нет, там канал паутиной расходится, разделяя грунт по островкам. Но сходится дальше, удаляясь одной дорожкой за дальнюю крупную гряду, где светится сейчас уже ядрёно–розовым! Судя по игре света, там уже курии выскакиваю во всю, скапливаясь в нехилую стаю.

Шевелюсь быстрее, а не как варёный. И это неслыханно радует. Был бы ещё меч Разлома, сплясал бы. Но пока на вооружении несчастный «Морозко», вместо которого орудую Лапой.

Вижу Мутимира. Он под крупной грядой сидит, не шевелится. Будто спит! Но явно под курий не попал, иначе бы растерзали. Подскакиваю к нему, по щекам копчёным бью. Стонет, шевелится.

— Демон… — слышу лепет. — Он там.

Похоже, от него и получил. Кровь под бедром.

— Жди тут, — говорю и выхожу к луже с Зеркальным камнем.

Двухметровый уродец, походящий на мужчину рожей и мощным торсом без кожи с рогами бараньими на черепушке на четырёх паучьих лапах стоит! Кентавр, мать его. Только вместо мощного лошадиного тела, жирное паучье брюхо.

Между нами курий пятьдесят собралось и новые лезут из лужи, как бесформенные червяки, быстро формируясь уже на суше.

Увидев меня, демон заговорил на непонятном языке голосом, будто рыгает. Псины сразу же бросились на меня.

Прикрываясь щитом и не щёлкая хлебалом, стал долбить их плёткой. Свежие псины, что сочное варёное мясо, разлетаются от неведомого здесь оружия. Некоторых более крепких приходится долбить несколькими ударами. Но теперь не страшно сделать лишние движения, потому что руки не так забиваются. И жарит меньше. Хотя накопительный эффект даёт о себе знать. Тлеет боль в груди, и от неё никуда не деться.

Псины окружают под мерзкий лепет демона. Раскручиваюсь с плёткой, перерубая тварей. Кому как попадает. Особо умные отступают, нападаю сам. Управляю рукой ловко, хватаю гадин и давлю, как тараканов.

По мне барабанят пики. Девять псин с двух направлений лупят. Попадает по броне, но и в плечо прилетает. Жалит, как пчелой. Больно, чёрт! Дерево внутри меня работает исправно, выдавливая пику и латая кое–как дырку. А всякие побрякушки просто, как бесполезное барахло.

Пока я дорубаю псин, демон пытается вытянуть из лужи ещё. Причём смешно смотреть, как он каким–то подобием невода тащит «мальков» с большим усилием. И они на глазах вырастают и сразу ползут на меня, как улитки.

Когда я уже близко, главный атакует сам. Из рук его вырастают розовые костяные лезвия, смахивающие на удлинённые клешни, которыми он пытается меня схватить. Но мой щит успешно держит, ему только резерв подавай. Отразив выпад, формирую из пластин руку, и, сделав резкий скачок, хватаю демона за горло. Вот тут он шары свои красные выкатил от удивления. Потому что всё это время я двигался в два раза медленней.

Попытался меня лапами зацепить, захрипел и забрыкался. Но я сжал, что есть сил. И хрустнуло что–то. Демон осел, а у меня минус пятнадцать единиц резерва сразу.

Жидких курий смахнул обратно в лужу ногой и с размаха плёткой снёс Зеркальный камень, закрывая эту лавочку. Собрался уже обратно. А у костей демона с розовым песком заблестело и засияло. Присел и раскопал сразу три больших кристалла! И ещё один зеркальный, о котором мне никто ничего не сказал.

Пару секунд рассматривал его в ладони, а затем он взял да впитался в меня, плавясь, как ртуть. Вот тут–то я пересрал не на шутку!

Даже рукой затряс и духов трусливых воззвал. А в ответ только лепет едва слышный и неразборчивый. Мелочёвку с дохлых курий собирать не стал, поспешил к раненному.

Уже на обратном пути ощутил, что немного легче на коже стало. Неужели из–за того зеркального кристалла?

Мутимира поднял и потащил обратно. А он, бедный, уже дымится и постанывает утробно. Пришлось пошевелиться. Последний отрезок пути я его вообще на спине понёс и даже побежал. Но стоило пересечь последнее кольцо, притормозил малость, ибо курии уже двумя вереницами с оставшихся каналов тащатся в портал, который стал ещё меньше. Но радости не особо прибавилось, ибо за большой грядой с противоположной стороны динозавр метров пяти показался.

Ринулся к куриям, чтоб ближе Мутимира дотащить.

— Очнись, родной, ты у Разлома! — Крикнул, хлестнув его по щеке.

Витязь вроде зашевелился. А мне уже и не до него. Курии пошли в атаку. Лапой подолбил часть и на меч перешёл, потому что резерв кончается. Пробую трупы высасывать, чтоб восполнить хотя бы драную единицу, а они слишком быстро разлагаются. Никакой энергии, только долбанные кристаллики через одного.

Позади вспышка! Мутимир ушёл. Ну слава яйцам! Больше не скованный обороной товарища, пошёл стороной, выходя из окружения. Работаю мечом, закрываюсь щитом от пик. Изрубаю тварей, и уматываю за гряду. Пока решая не связываться с главной курией.

Когда скрываюсь от потока, бегу по кругу. Параллельным путём добираюсь до большой гряды, за которой предпоследний Зеркальный камень. К счастью, тут нет ни демона ни очередной крутой твари. Просто кучка курий, которых я кромсаю, выскочив с неожиданной стороны.

Как только в зоне лужицы не остаётся окрепших, прям из лука стреляю по Зеркальному камню, раскалывая его. Не успел свалить, курия–динозавр примчала! Прямо на таран пошла. Увернулся один раз! Она пронеслась и, как бык поскакала на меня снова. Ещё раз ушёл с линии атаки и ощутил, что ноги подламываются. А эта гадина в третью атаку пошла, видимо, решив взять измором.

Деваться не куда, прыти у меня уже не осталось. На щит Разлома принял! От удара сотрясло, но я лишь на пару метров отодвинулся. А вот курия завалилась на бок, мотая башкой. Похоже, словила нокаут. Ха, вот тебе и Щит! Нормально он массу держит.

Не давая времени очухаться, тыкнул в единственный глаз мечом. А он, как от стены отскочил. Ну, сука! Долбанул по ноге, срубая частично и не давая ей встать. Взобрался сверху и по морде щитом надавал, сразу ощущая колоссальный вес при ударе! С третьего тычка рыло хрустнуло и глаз жижей розовой потёк.

Я ещё слезть с него не успел, а тело песком стало ссыпаться. Два крупных кристалла и шесть средних с него получил. И пошёл к последнему каналу, ожидая там второго демона застать. Ведь тут было два Разлома до объединения, а значит, и пакостников двое.

Всё бы хорошо, вот только у меня силы кончились. И магический резерв на мели, и руки с ногами ватные стали. И рожа снова горит, и боль по всему телу разлилась почти невыносимая. От слишком быстрых движений кислорода не хватает, отдышаться не могу. Чувство, что задыхаюсь, стало вызывать инстинктивную панику, от которой только хуже.

Но я иду. Потому что должен завершить это дело до конца.

Последнюю лужу с Зеркальным камнем найти не сложно, там теперь хорошо светится. Демон тут на вид покруче. Два с половиной метра ростом. Рогатый, перекаченный красномордый мужик с обезьяньей рожей, с четырьмя руками и змеиным хвостом из задницы метра под три. Кажется, что змея самостоятельно двигается, извиваясь во все стороны, будто пытается из него вылезти. Мысль промелькнула здравая, что не стоит с ним связываться, при том, что я истощён.

Однако, увидев меня, он сам драпанул без оглядки, ругаясь себе под нос. Можно было кинуть в него что–нибудь вдогонку. Но сил никаких.

Курии пошли на меня без особого энтузиазма, некоторые даже обернулись на своего главаря с тоской. Рубил псин минут пять в небыстром темпе, затем раздолбил последний камень и поспешил к порталу. На обратном пути увидел кости, на которые надеты нагрудник, поножи и шлем, отдающие блеском новизны и нерушимости. Похоже, это останки одного из наших. Взял доспехи в охапку, чуть не споткнулся по дороге. Портал уже почти затянулся, когда рухнул к розовой лужице с крупным кристаллом в кулаке.

Кристалл рассыпался в песок, обдавая кисть свежестью, и переход сработал! Мотнуло меня очень сильно, утягивая в тугую дыру. Но я удержал барахло в руках, как истинный хомяк. Выбросило обратно, как пинком под зад. И такое ощущение, что спиной на асфальт упал с третьего этажа. Прогремело барахло на всё поле брани.

Вздохнул болезненно, уже лёжа пластом. Тут же окатили меня ледяной водой мощно, аж зашипела броня. Но зато так хорошо сразу стало.

Открыл глаза на звёздное небо с розовой каёмкой. И даже не отреагировал, когда второе ведро на меня вылили. Звуки, запахи и ветер сразу заполнили пространство. А затем надо мной нависли встревоженные товарищи.

— Успел! — Закричала Градимира. — Слава Велесу! Успел!!

— Закрыл! — Загалдели дружинники. — Ярослав, закрыл!!

Пересвет помог подняться. Гайя, Руяна, туляки… Сразу столько лиц радостных в моём личном пространстве. Протискиваясь, подскочила Люта и без всяких церемоний и слов начала лечить меня мощным амулетом. Хотя у меня и самого магическое барахло вроде заработало, гася дикую боль, к которой я успел даже привыкнуть.

— Выжил–таки, засранец! — Услышал я смех приближающегося князя Юрия.

— Да на самом деле, ничего сложного, ваше сиятельство, — промямлил я и понял, что даже не могу пошевелиться от усталости.

Глава 7

Путешествие домой

Оклемался я только через сутки, прохлаждаясь в избе, пока сворачивались войска Юрия. За мной ухаживала Руяна и местная магичка лекарша. Пару раз навещали туляки, один раз пришла Градимира за своими латами, Богумил за своим щитом. И раз десять за день наведалась Люта. Под конец мне жрица шепнула, что магичка и не уходила, всю ночь у моей кровати сидела, а днём круги наворачивала вокруг избы, не отлучившись ни на отдых, ни на трапезу.

От такой заботы я чуть не прослезился. И подумал, что тот ещё гад. Пленил сердце девочки, дав надежду. А по большому счёту мне просто нужно было взять над ней контроль и не допустить расправы над Морозовой. А так как я не только хомяк, но и хитрый лис, в мои планы входит, чтобы и волки сыты были, и овцы целыми остались. То есть Люте я тоже зла не желаю. Давайте жить дружно!

Юрий явился наутро, когда я собирал своё барахло, чтобы отбыть восвояси. Вероятно, ему доложили, что юный герой здоров. Как сказала Градимира, князь наградил всех рейдеров одинаково. И это правильно. Жаль, что двое из них так и не вернулись с этой вылазки.

Когда Юрий вошёл в своей боевой уже почищенной броне, лёгким поклоном и улыбкой поприветствовал его.

Окинув меня оценивающим взглядом, он заговорил с искренней радостью и теплом:

— Тульское княжество отныне у тебя в долгу, юный герой. Все из вас постарались по силам, но ты весьма удивил меня своим упорством. Градимира рассказала, как ты проявил себя. Знаю, что и Мутимира ты вытащил, несмотря на опасности. Впервые на моём веку такая серьёзная напасть в княжестве, но и герой такой в моей жизни впервые. Недаром в мире всё в равновесии: когда приходит зло, появляется и сила, способная его одолеть. Мне донесли, что ты уезжаешь восвояси, поэтому без церемоний. Хочется наградить тебя по достоинству, но, к сожалению, из–за напасти казна княжеская пуста. Я уже передал твоему доверенному витязю сотню золотых рублей в благодарность. И послал письмо в Кремль с вестью о вашем подвиге. Но считаю, что для тебя эта награда слишком мала.

— Нет, ваше сиятельство, этого вполне достаточно, — возразил. — Даже не стоило давать столько золота. Вам же ещё деревни восстанавливать и семьи погибших ратников поддерживать. Я всё понимаю.

Юрий улыбается, мотает головой.

— Юный ещё, а мудрый, что старец, — посмеивается. — Я ж князь, а не расточительная баба. Конечно, подобные расходы мной учтены. Не считай меня глупым и недальновидным.

— Что вы, ваше сиятельство, и в мыслях не было, — отвечаю спокойно.

— Полно, — отмахнулся и дальше уже со всей серьёзностью: — отдаю тебе реликвию семейную. Сыну хотел передать, но ни один, ни другой до возраста мужа не дожили.

Протянул мне пояс широкий и мощный. На коже вставки из вулканического металла, золота и серебра. Принял презент, как завороженный, оценивая вес.

— Это пояс паладина, — комментирует Юрий. — Который когда–то ковали лучшие тульские мастера под чутким руководством именитого артефактора древних времён. Зовётся артефакт сей «Волчий кушак», гасит он три четвери любой атакующей магии. Каждый витязь о таком только мечтает. Теперь он твой.

Мысленно присвистнул. Мой старый пояс гасит пятьдесят процентов, с улучшением большим кристаллом станет гасить шестьдесят пять. А тут семьдесят пять процентов! Интересно, а можно его улучшить кристаллом⁈

— Благодарю вас, ваше сиятельство.

— Тому, кто в самое пекло лезет, и в самую кровавую сечу, такой пригодится, — добавил напоследок Юрий. — Удачи тебе, Ярослав. Ещё свидимся.

— Здоровья вам и семье, всего доброго, — ответил ему.

Князь улыбнулся, кивнул и вышел. А я слюни подобрал. Вот так подарок! Он мысли мои читает? Я уже собрался у Иваныча свой старый пояс улучшать по возвращении, коль кристаллов теперь хоть попой жуй.

В Тулу решил не возвращаться. Прямо отсюда стартану в Калужское княжество, чтоб наведаться в своё Ульяново. Путь в Малорыжково окружный выйдет, но всяко лучше, чем потом отдельно в новые земли гонять. А в Ульяново в любом случае нужно наведаться. Мои ж земли.

Не люблю долгих утренних прощаний. Туляки собрались провожать меня у крыльца избы. И не только Светогор, Деян да Лучеслав, ещё полсотни бойцов оккупировали двор. Оказывается многие мне благодарны, кого я спас в недавнем бою, сам того не ведая.

Подошёл и Мутимир благодарить за спасение в Разломе. Тубус мне сунул невзрачный.

— В качестве благодарности, Ярослав, — прокомментировал паладин.

— А что это? — Немного растерялся я.

— Карта сокровищ, которые один древний леший охраняет, — шепчет на ухо. — Мне всё боязно было к нему лезть, а ты должен сдюжить.

Поблагодарил его. Распрощались.

Наконец, и Люта дождалась своей минутки. Пока я со всеми обнимался, она стояла скромненько за забором, как сиротка и грустила. Сам к ней подошёл и за соседнюю избу повёл, чтобы другие уши не грели и не смущали нас.

Разговора не вышло, когда рассмотрел девочку получше. Люта применила грязный приём, которого от неё никак не ожидал. Распустила тёмно–русые волосы, пышущие лоском и чистотой, накрасила ресницы и подвела стрелки.

Без всяких слов я набросился на неё, а она в ответ вцепилась в меня. Ввалившись в незнакомую избу с девушкой на руках, я продолжил целовать её уже внутри. Оказывается, Люта может быть очень нежной и податливой кошечкой, которая тает в моих объятиях, как мороженое.

Минут сорок мы не можем отлипнуть друг от друга, пока не начинают доноситься через окна обеспокоенные голоса товарищей, которые, видимо, меня потеряли.

Дальше поцелуев мы не зашли, да и не хотелось переступать эти рамки невинной и чистой романтики. Прервались с трудом. И сразу стало тоскливо. Захотелось просто отложить поход ещё на день и просто провести время с девушкой. Погулять с ней, подурачиться, будто мы дети. Без всяких рамок и предрассудков, узнать друг друга получше уже сейчас.

Пару раз Люта подалась в попытках продолжить. Но вскоре я сумел воззвать к сознанию, сбив этот затуманенный взгляд красивых карих глаз.

— Приезжай ко мне, как сможешь, — зашептал.

— Не уезжай, — взмолилась. — Побудь в Туле пару дней. Князь устраивает пир по случаю нашей победы. Твоей победы.

— Я не могу, у меня очень много дел. Сюда сорвался не по плану, у меня ж перед отправкой нападение на Рудник случилось, — рассказываю ей. — Вычислили, что это гадливый сосед, барон Горазд из Брянского княжества. Он с поляками повязался и теперь прощупывает меня. Поэтому медлить не могу, мне к нему надо ехать и разбираться, пока стычка не переросла в войну с жертвами. Понимаешь?

Кивает. И снова её несёт.

— Люта? — Ворчу, уворачиваясь от поцелуя.

— Ты дорожишь своими людьми, я понимаю, — ответила, продолжая пытаться.

— Лютик, мне пора, — тормошу её слегка. — Обещай, что приедешь ко мне в гости.

— Это случится не так скоро, не раньше зимы, — говорит с грустью, наконец, отлипнув. — Но я сделаю всё возможное, чтобы приехать, как можно скорее.

— Ты такая красивая, — шепчу ей перед прощанием.

— Правда? — Спрашивает с удивлением. И смущается. Хочется потискать её ещё. Но люди уже ждут. Пересвет прямо под окном копытами бьёт.

— Выйдем порознь, — выдаёт раскрасневшаяся Люта, толкая меня к парадной двери. — Так неловко.

Горячий поцелуй напоследок… ещё минут на пять.

— Люблю тебя, — шепчет девочка, когда я отпускаю её.

И сердце моё сжимается от тоски, когда увожу свой взгляд в сторону, ничего не ответив. Разворачиваюсь и молча ухожу, не зная, что на это сказать. Просто соврать, давая ложную надежду уже не могу. Ещё вчера мог, а сейчас не в силах себе этого позволить.

Осязаю, как она смотрит мне в спину, как по её румяным щекам текут слёзы. Ощущаю с болью, как рассыпается её сердце. И спешу прыгнуть в седло. А когда уже там, долблю в бока сильнее, лишь бы скорее почувствовать шальной ветер.

Я не знаю, что со мной, я просто не знаю, как это выразить. Нечто сравни смятению. Видимо, просто думаю о другой, жалея эту. И как же внезапно вышло, что я вновь стал думать о Василисе, не просто, как о друге. Отчаянно не хотелось становиться, как все очарованные ей бесконечные массы людей. Бесконечное тупое стадо. Наверное, в Орёл я ехал за тем, чтобы убедиться, что смогу отпустить её. Уже в который раз.

А она в Академию учиться едет, чтобы терзать меня дальше.

Выскочили на дорогу в Калугу, где по обе стороны разорённые деревни стоят. Но люд уже понемногу возвращается в дома, кто–то разбирает завалы.

Около километра проскакал и сбавил обороты.

— Ты чего? — Возмущается Пересвет, поравняв коня. — Отдохнул, теперь рвёшься за новой нечистью? Может, помедленней поедем, а то моя животина хромать начала.

— Ещё бы ей не хромать, ты весишь больше её, — слышу от Гайи.

Одна Руяна молчит, пристроилась с другой стороны от Пересвета, посматривает на меня, будто высмотреть что–то хочет.

Дорога узкая, лес со всех сторон вскоре надвинулся. Но поселения меж деревьев проклёвываются. После полудня завернули в одно такое, что у речки стоит. Люд принял радушно, несмотря на то, что половина домов пустует.

Купили у местных яиц варёных да картошки, витязю ведро молока. Сидим на бережку, пикник устроив. Хорошо тут, решили на пару часиков зависнуть. Лица у друзей счастливые. Даже жрица улыбается, оказавшись среди деревьев у водицы.

Раздал всем по десять золотых монет премии.

— Ваша доля, братцы, — прокомментировал.

Пересвет с радостью захапал лапой здоровенной и загребущей. Гайянэ покривившись, взяла. А Руяна выпалила:

— Мне золота не надо, я служу сыну Ярило от сердца.

— Бери, сказал, — прошипел на неё. — Все тут от сердца мне служат. А я от сердца даю.

— Отрывает прям, — посмеивается витязь и получает от меня дружеский удар кулаком в плечо.

— Убьёшь, барин, пощади! — Посмеивается в ответ витязь.

Жрица насупилась, но монеты приняла.

— Купишь себе трусики барские, кружевные, — выпалил Пересвет и заржал гадко. Что–то он в последнее время совсем разошёлся.

Жрица отвернулась, закатив глаза. Вроде всё равно ей на подковырки, а что–то ветви над нами всё сильнее шелестят.

— Можно и платьев, и карету с белыми лошадками, — дальше мелет идиот.

— Сейчас чья–то кобыла в речку пойдёт топиться, — прокомментировала Гайя. И витязь захлопнул, наконец, пачку.

Руяна едва заметно улыбнулась. И это заметили все.

— Прости, сестрица, я просто пытаюсь тебя развеселить, — пробурчал Пересвет. — За Дарью во век твой должник, так что можешь и кобылу утопить, я злиться не стану.

— Так, всё, — фыркнул я. — Пей своё молоко.

— Да не хочу уже, там какие–то волосы плавают, марли у них что ли нет? — Возмутился. — Эй, старуха! Что тут за волосы в ведре?

Услышав ворчание верзилы, бабуля наоборот поковыляла ещё быстрее прочь.

— Это лобковые, — выпалил я, не стерпев, и заржал от души так.

Аж на всю деревню закатился.

— Бабкины что ли? — Уточнил Пересвет и сам заржал.

А вот девки юмора явно не уловили. Рожицы недоумевающие сделали.

Откинулся спиной в траву. Под журчанием водицы нежусь, глядя, как через кроны косые лучи пробивают, ветерок порывистый листвой поигрывает, как живой. Ох, и хорошо тут. Спокойно среди верных друзей.

— Ну что Руяна, — говорю скрипучим голосом, нежась на травке. — Как тебе наше приключение?

— Я поучаствовала в великой битве, Ярослав, — заявила вдруг та с гордостью. — И очень благодарна тебе за это. До встречи с тобой жизнь моя была скучна и почти закончена. Но теперь я начинаю сочувствовать людям. И больше не чувствую презрения в глазах других.

— Пусть только кто осмелится взглянуть косо на сестрицу, — забурчал Пересвет, тоже разлёживаясь. — Глаза аккуратно выколю своей славной секирой.

— Хотела бы я на это посмотреть, — слышу саркастичный комментарий Гайи. — Ру? Не хочешь искупаться?

А вот это уже волнительно звучит. Мы с Пересветом тактично делаем вид, что дремлем, когда жрица с изгойкой шуруют за камыш.

— Пошли, подсмотрим? — Шепчет с азартом витязь, когда уже слышны всплески.

— Ты иди, а я потом посмотрю, что они с тобой сделают, — посмеиваюсь.

— Да мы аккуратно. Они даже не заметят.

— Вон, видишь трёх белок на ветке? — Киваю на соседнее дерево.

— Ага, странные какие–то. Подожди, — ахает. — Это её прихвостни что ли?

— Временные шпионы. Так что не рискуй, братец. А то порвут в клочья.

— Зверьки эти, да ну брось.

— И эти, и вон те, и вон те, и дальше смотри на суку сидит целая стая. Что? Передумал подглядывать?

— Странных баб понабрал в свиту, ни зажать, ни пощупать, ни подсмотреть, — ворчит Пересвет…

Проснулся я через час от вкусного запаха жаренной рыбы. Гайянэ хлопочет, а Руяна в это время над водой колдует уже одетая. Поднялся глянуть, жрица на краю бережка сидит на корточках, руку вытянула, ладонь у самой глади. А там рыбёшки всех величин хоровод водят! Штук сорок набралось, и ещё подтягиваются.

— Ого, какие послушные, — комментирую. — И много сил уходит?

— Много, — признаётся жрица, отпуская рыбёшек. — Но я только учусь говорить с водными…

Перекусили ещё и отправились в путь сытые и ленивые.

От деревни к деревне скачем, у люда дорогу спрашивая. Если поначалу один путь был, то к вечеру всё больше перекрёстков встречается. И уже не ясно, где дорога главная, а где тропка.

В пути с Пересветом не соскучишься, он всё пытается подшутить над девками, в ответ получает от Гайи. Жрица за всем этим наблюдая, только глаза закатывает. Иногда улыбается, иногда делает вид, что не слышит. За мной тоже можно заметить некоторую отстранённость периодами.

В седле думается хорошо, когда едешь спокойно. Особенно о чуждом и враждебном мире, где недавно побывал. Мире, который стремится сюда не из бодрых побуждений. Мир Разлома, чёрт бы его побрал. Столько противоречивой информации об этом. Но уже есть первый опыт! Как предположила Градимира, два мелких демона решили объединиться и сделать ставку на выращивание курии десятого уровня. Поэтому с ними было справиться не сложно, имея четыре доспеха. На вопрос, если бы портал полностью закрылся, а я не успел, она развела руками. Мол, обычно она в одиночку закрывала два–три канала и спокойно успевала к порталу без всякой спешки.

Заикнулся, можно ли открыть тоннель оттуда самому, и её настроение сразу же переменилось. Похоже, есть секреты, которыми опытные рейдеры не делятся. Или она просто не знает о таком, но предрассудки заставляют её думать, что это прерогатива тёмных и тех, кто сговорился с демонами. А сама просто лазит в порталы и закрывает их, успевая вернуться.

Но один путешественник с родовым перстнем с изображением розы на щите сумел–таки открывать портал с той стороны. И я всё больше сомневаюсь, что это обычная практика. Надо расспросить Морозову. Может, уточнить моменты у артефактора, хотя я ему всё меньше доверяю.

Разломы ещё будут появляться на русской земле. Это моё предчувствие. С рейда я урвал не только поножи и вторые комплекты (шлем с нагрудником), но и прокачал резерв аж на девять единиц. Учитывая, что магию не использовал, это неслыханная халява! И теперь мой общий резерв составляет сто сорок четыре единицы.

С такими успехами, я смогу не только использовать замедляющий время крестик Ратко, но и начну летать парящим орлом на большие расстояния. А это, мать его, такая свобода! И невероятная сила в нашем мире.

Морозова говорила, что в мире Разлома можно найти ценные артефакты. Но даже без них рейд туда — прибыльное дело. За кристаллы с курий и демонов можно выручить кучу золота. Но не всё так просто.

Пусть у меня теперь вся броня: шлем, нагрудник, наручи и поножи. Но даже имея щит, я долго там не простоял. Оказывается, иммунитет в Разломе можно прокачать. Зеркальные кристаллы из останков демонов — это и делают. Поэтому мне и стало пусть и ненамного, но легче, когда тот впитался. Градимира тоже с иммунитетом ходит, поэтому так живенько двигалась, здесь она не скупилась на информацию. Но ранений получать в Разломе нельзя тем, кто полагается только на магию.

Почему–то думаю, что магичка специально подставилась. Слишком легко она выхватила, подозрительно быстро вышла из игры. Об этом стоит поразмыслить, если мы ещё когда–нибудь совместно соберёмся. Задницей чую, Градимира что–то мутит.

Жаль, Щита у меня нет. Богумил не стал его менять на другой доспех и не согласился продавать, мялся, как девочка. Но в итоге выдал цену, от которой я чуть не придушил его из кровати ещё ослабленными руками. Полторы тысячи золотых за щит Разлома! Хитрый витязь знает, что это очень редкий артефакт. Я сказал, что подумаю, а он пообещал не теряться, уверил, что пару месяцев побудет в Белёве, где смогу его найти. Если решусь тратить такие бешеные деньги.

Из головы не выходит тот голубой огонёк на горизонте верхней планеты Нави. Уже когда выспался после вылазки, мне будто озарение пришло, вспомнил я, что видел. И теперь мне кажется, что это Земной шар так сиял! Вот хоть убейте, планету Землю видел. И что бы это значило? Местный мир со стороны? Или то был мой родной?

Впервые закралась мысль, а хочу ли я обратно в новом качестве? Ворваться в современный мир в теле юного красавца с кучей возможностей. И покорить его. Вот только надо оно мне? Возвращаться в ту грязь, в тот воздух с выхлопными газами, к тем продуктам из дерьма, к тем людям, полным цинизма? Да, здесь и нечисть, и убийства на каждом шагу, и прочего зла хватает. Но мир этот кажется намного светлее и искреннее. Он чище. И я покоряю его.

Главное, чтобы из мира Разлома меня туда принудительно не вышвырнуло. Вот чего я начал опасаться! Больше всяких демонов и курий. Я боюсь возвращения в родной мир.

А пока мы едем в Ульяново, куда добираемся за пять дней. По дороге с нами два раза хотели подраться и один раз ограбить. Вот это я понимаю, уровень! Просто едешь и тебе в руки монеты падают от всяких залётных дурачков. Немного, но всё равно приятно.

По пути в двух деревнях я чуть не сорвался идти искать нечисть, которая напрягает крестьян. Но задерживаться в пути было бы неправильным. В моих землях люди тоже в опасности, пока я с Гораздом не решу.

В первом же поселении Ульяново я вижу свой флаг на двухэтажном доме старосты. И душа радуется. Распознав своего барина, местные живенько вываливаются на главную улицу, чтобы рассмотреть и поприветствовать. Если бы это был день, то все бы были в полях, но мы прибыли поздним вечером.

Дальше мы въехали в село, где в местной таверне пришлось набить морды сразу трём витязям, которые повадились устраивать дебоши. Староста не жаловался, а вот местные бабульки живенько мне всё выложили…

Шествие по пяти своим деревням и одному селу заняло несколько дней. И то всё по главным улицам да предприятиям. Заехал и на медный рудник, и на карьер с известью. Поплевался на сарай с караулом и одной вышкой и строго приказал возвести там военные городки, где разместить на постоянной службе по тридцать человек. Монеты на наём сразу и отдал старостам. Показал, как учёт вести. Пообещали за месяц всё устроить и письмами доложить.

Общая площадь земель Ульяново в четыре раза больше моих в Малорыжково. И жителей под две с половиной тысячи, что хорошее подспорье для набора бойцов.

С учётом польской угрозы, которая разрастается в Брянском княжестве, помимо создания военных лагерей с бойцами, я поставил задачу старостам начать полномасштабный набор в моё войско на платной основе. Дружина — это несколько не то, что бы мне хотелось иметь в качестве военной силы, пусть здесь и в тренде такое. У баронов, графов и князей есть свои гвардии, помимо дружин. То есть профессиональные наёмники имеются, готовые выполнять все задачи своего господина. Но это отряды.

А у меня будет профессиональная армия. Людской ресурс имеется, остаётся только деньги искать на содержание. Ведь никто задаром долго служить не будет. Только если родину защищать от врага. Но это временная активация, которая пусть и сильна, но не постоянна. Когда враг разбит, все расходятся по домам.

Пока пятьсот пятьдесят пять бойцов я планирую перетянуть с Ульяново. Пять сотников, пятьдесят десятников, остальные рядовые: четверть — конница, четверть — лучники, половина — это пехота, которую я хочу сделать тяжеловооруженной, мощные щиты, длинные копья, хорошая защита. Не считая первоначального оснащения, это девяносто четыре золотые монеты в месяц — на содержание такого войска. Плюс питание и прочие накладные расходы, округляем до сотни монет.

Параллельно я думаю, где разместить пять новых казарм. Похоже, нужно строить вторую военную часть, которая удобно может расположиться уже между Новосёлками и Малорыжково. Там хорошие поля для тренировок. И много земли для новых изб, куда переселим семьи ульяновских бойцов.

Набор поручил провести старосте села, которого назначил старшим по шести селениям. Выдал призовое золото Юрия и поставил срок до конца октября, как раз всё выстроим для размещения. Посмотрим, что из этого выйдет. Очень хочется посмотреть!

Армия в тысячу профессионалов будет по силе, как пять–семь тысяч дружинников. Ещё поднажать, и княжеское войско пососёт. А если усилить магами? Обычно в деревнях хорошие маги не водятся, они ж не дураки сидеть среди отрепья в месте, где нет никакого заработка. Большая часть магов находится в столице и во служении у князей. Немногие, как та же Градимира, разгуливают по империи, как наёмники. Их и надо искать, но много набрать не получится, слишком дорого обойдётся служба хорошего мастера.

Зачем мне столько людей? К чему такие хлопоты? Всё просто. В средние века только так вопросы и решались. У кого есть армия, тот и диктует условия. К тому и не лезут нагло, а просят нижайше. Это я о князе Вячеславе вспомнил.

Остаётся только денег нарыть, да побольше. А то сяду в лужу. Даже с учётом всех доходных предприятий, и уже действующих, и планируемых к запуску, средств на содержание впритык. Поэтому булки расслаблять нельзя.

Вернувшись в Малорыжково к закату, я мечтал бросить кости на перину своей кровати и хотя бы денёк отдохнуть. Но не вышло. Ещё не въехал через ворота, а мне уже доложили о новом нападении барона Горазда два дня назад. На этот раз жертв с нашей стороны больше.

Глава 8

По следу наемников

— Ну, сука, — выругался я, выслушав ситуацию уже в особняке от своих витязей.

На этот раз гады напали на Новосёлки с севера у реки глубокой ночью. Перешли лес, убив скрытого дозорного. Тихо взобрались на стену, перерезали часовых, разорили шесть домов и сожгли два склада. Когда выскочила дружина, было уже поздно. Сволочи смылись.

По словам очевидцев примерно двадцать умелых бойцов в тёмных одеяниях с покрытыми лицами. Никого не поймали, чтоб подтвердить участие барона. Но по красному отблеску кинжалов один дружинник узнал нападавших на Рудники. В общем, это одни и те же злоумышленники. А точнее та наёмная часть, которая в прошлое нападение не попалась. Подставились лишь менее опытные коллеги, пришедшие на дело в усиление.

На этот раз у нас восемь убитых, вдвое больше раненных. А ещё эти мрази изуродовали лица двум молодым девушкам, будто специально.

— Что будем делать? — Уточнил Пересвет с бешеными глазами, полными решимости.

Там уже и войска мои копытом бьют, негодуя. Им только флажком махни и всё. Ещё бы день я промедлил в дороге, и Ивар сам бы толпу в триста бойцов повёл на соседа разбираться. Плюс ко всему в Новосёлках негодующие местные дружину из добровольцев собрали, чтоб дать достойный ответ. Но так же нельзя. Я на что?

— Толпой не пойдём, — заключил, чуть поразмыслив. — Потому что сомнения у меня всё же возникли.

— А чего так? — Возмутился и Горыня, заведённый не на шутку.

— Это явная провокация. Вступим на его землю войском, и дадим Горазду возможность выставить нас агрессорами. В таком случае он получит помощь от других, за него вступится и князь, — объясняю людям. — Устроим вылазку. Как они, так и мы.

— Собрать лучших? — Встрепенулся Ивар.

— Нет, ваша задача усилить караулы на западной стене. Здесь я сам разберусь.

— А не опасно одному идти, Ярослав? — Спросил аккуратно Ивар. Остальные даже возражать не стали.

— Сперва выследим их, затем я решу.

Как ни рвался Пересвет со мной, послал его в военный лагерь в усиление. С собой взял Гайю и Руяну, вторая во время совещания тактично ждала в саду в гордом одиночестве. Когда вышел к ней, она будто всё уже знала.

Снарядившись, поскакали на свежих лошадях в Новосёлки, где даже к полуночи люд не утихает, собравшись прямо на перекрёстке. Толпа человек в сто, костры жгут на поляне рядом, спорят друг с другом, рвутся в бой на соседнюю деревню Прилепы (хотя думаю, те вообще ни при чём). Тут и штатные дружинники с сотником, пытаются контролировать порядок.

Распознав меня, крестьяне немного успокоились.

— Ярослав! Ярослав вернулся! Покажем супостату… Отомстим за мужей и сыновей!

Окружили нас троих. Дал пару минут всем опомниться, поднял руку, чтоб прекратить галдёж, и уже в тишине пообещал:

— Головы всех, кто сюда полез, я насажу на колья под той самой стеной! Но это ещё не всё! Тот, кто нанял их — тоже поплатится! Сейчас попрошу вас расходиться и не отвлекать дружину от дежурства. Мужики, собравшиеся добровольно, вы можете дежурить на стене. Тогда обратитесь к старшему смены. Дома разорённые мы восстановим, всем будет выплачена компенсация, распоряжения я уже отдал. Прямо сейчас мы выдвинемся по их следу. Уверяю вас, люди, кара настигнет каждого. А другим неповадно будет.

После моих слов народ успокоился и стал понемногу расходиться.

Вскоре мы выехали через единственные в Новосёлках южные ворота. Завернув направо, поскакали уже обратно вдоль внешней стороны стены к месту, где они перелезали. Там должны были остаться хоть какие–то следы. Девочки мне мои вряд ли помогут в темноте, скорее нужны, чтоб самому не было страшно в ночи у леса шариться.

Миновали одну каменную башню, затем вторую, что возведена у самой реки. Здесь стена у нас пятиметровая каменная, которая заканчивается как раз после башни, упираясь в берег. Осмотрев под стеной следы, я понял, что наёмники двинули через воду, которой у берега лишь по пояс. А дальше полезли по деревянной стене с помощью зацепов. Борозды на брёвнах явно выражены, их не скроешь.

Здесь вопрос даже не в том, что я пожалел камня на стену вдоль берега, тут наёмники бы просто продвинулись дальше, пока не дошли до деревянной стены. Нужно в воде по берегу устанавливать что–то металлическое и острое. Надо будет поручить Колояру этим заняться. Выковать забор с шипами, уходящий в воду до середины реки, и встроить его в стену, чтоб не утащили ушлые. Это доработки, каких по городу предстоит немало.

А пока я иду по следу, уводящему от стены в лес в западном направлении. Гайянэ и Руяна идут за мной молча и бесшумно, стараются услышать возможного врага. Думаю, сейчас жрица довольно эффективна в лесу, если у неё налажена связь и с ночными зверушками. С нашими лошадьми–то точно, которые идут смирно за нами.

Путь наёмники выбрали вдоль реки, метрах в тридцати от берега. Секретный пост они явно вычислили заранее, потому что не искали его, а сразу завернули и прикончили бойца. Сейчас в радиусе пятидесяти метров организовано три поста: два человека на деревьях, один в землянке.

— Это Ярослав, свои, — обозначился, когда стали приближаться к бойцу на дереве, который уже прицелился в нас из лука, отреагировав на шелест веток.

— Всё спокойно, барин, — ответил парень негромко, узнав мой голос. — Только вот живность что–то растрещалась вокруг.

— Ру, будь любезна, а то не услышит, как подкрадываются, — прошептал жрице.

Та кивнула, понимая, о чём я прошу.

Движемся дальше по зарослям около часа, пока не доходим до места, где они привязывали лошадей. Тут уже и следы от уздечек на каре, и навоз в траве. Отсюда они драпали, не заботясь о сокрытии следов.

Выходим из леса с другой стороны уже на поляну. Это земли Здеслава, и ближайшее поселение на речке уже метрах в ста. Сорок изб обосновались по обе стороны берега, имеется два мостика. Но никаких серьёзных фортификаций. Обычная деревушка.

Вскочив в сёдла, мы выехали на узкую, но хорошо протоптанную дорогу и понеслись мимо деревни, потому что массовый след всадников ведёт дальше. Минут сорок скачем по полю, пока не въезжаем в большое село, куда и возвращались эти уроды.

В ночи никому до трёх всадников нет дела. Даже местные дружинники куда–то подевались. В селе тяжелее найти след, тут и перекрёсток больших дорог сбивает с толку.

Спешился, оставив лошадь подружкам и пошёл по избам, стоящих вдоль дороги. Где ограды нет, а сразу фасады смотрят, туда и двинулся. Подолбил в одну дверь кулаком, тишина. Во вторую избу постучался, тоже никого. А из третьей мужик сразу с топором вышел встречать.

— Чего тебе на ночь глядя? — Возмутился недовольно. — Всех детей перебудил, ирод.

— Это за беспокойство, — серебряник подаю.

Мужик тут же перестроился.

— Чего изволите, барин?

— Ищу всадников, которые тут проезжали два дня назад. Двадцать человек, все в тёмных одеждах. Видел?

— Не видел, — сразу заворчал и дверь перед носом закрыл.

Тут я и почуял неладное. Он точно что–то знает!

— Золотую монету дам, — сказал через дверь.

Мужик щёлку приоткрыл на этот раз.

— Уходи по добру, барин. Пока соседи не увидели, что я с тобой говорю. Иначе мне и моей семье худо будет.

— Две монеты, — демонстрирую золотишко. — Скажи хоть что–то?

— Они знают, что ты их ищешь, поэтому пригрозили расправой. Никто в селе тебе не ответит ничего, возвращайся восвояси, барин, пока цел.

Пошёл дальше по избам. Стучу, слышу суету, но никто не открывает. На седьмую дверь бабка открыла дряхлая и трясущаяся. А из избы сразу и пахнуло самогоном.

— Мать, чёрных всадников ищу, два дня назад тут проезжали, — говорю, не давая ей закрыть обратно.

— Ась? — Отвечает, как полоумная.

— Дверь закрой, карга старая! — Слышу ворчливое. — Кого там Навь принесла?

— Да это Ваня вернулся, — слышу ещё один мужской голос. — Вань⁈

Проталкивая бабку, вхожу вовнутрь. Запаиваю на время дверь и сразу в помещение врываюсь, где трое мужиков при свечах бухают. По виду — местная дружина. Рожи наглые, в стороне замещаю ногу девушки, торчащую из–за занавеса, закрывающего закуток.

— Это что за сопляк? Кого ты пустила, карга? — Возмущаются сразу.

А я иду мимо и шторку отодвигаю, где полумёртвая истерзанная девушка в разорванном платье лежит на грязной перине. Лет шестнадцати на вид.

— Вы что, скоты, сделали? — Оборачиваюсь к уродам, которые за мечи и кинжалы уже взялись.

— Любавушка, просыпайся, — слышу сдавленное от бабки. Похоже, у неё с башкой что–то.

— Заткнись, карга! Рассола ещё тащи, — кидает один ей, будто меня тут и нет.

— Понравилась девка? — Это уже ко мне обращается второй. — Три медяка и забирай до утра.

— Подожди, да он не наш, — спохватился третий дружок и поднялся.

— Чего припёрся? Отвечай, пока цел.

— Двадцать всадников в тёмных одеждах два дня назад тут проезжали, — начал, следя за мимикой каждого. — Это мои друзья, я отстал малость, нагнать не могу.

— Камиловские? Да какие ж они тебе друзья? — Усмехнулся один, но тут же прикусил язык, когда второй на него зыркнул зло и мне:

— А ты случаем не с Новосёлок? Нас предупреждали…

Пустил ему в глаз Жало, прерывая полемику. Второго сидящего с ноги вырубил, запрокинув как куклу. Похоже, там шея хрустнула, и с этим всё. Третий кинжал бросил и лапки кверху.

— Не убивай, пощади, — взмолился.

В принципе я так и понял, что он слабое звено.

— Что за Камиловские, где их искать? — Спросил, нависая над подонком.

Мужик выложил всё, что знал. В этом я убедился, отрезав ему пару пальцев в процессе допроса. А когда уже стал не нужен, прикончил, чтоб не мучился. Девочку полечил амулетом, вроде оклемалась. В процессе понял, что надругательства длятся уже какое–то время. И ещё раз убедился, что уродов хватает везде и во все времена, которые не прочь поиздеваться над слабыми и беззащитными. Правда жизни.

Бабке десять серебряников и под сотню медяков высыпал на стол. Всё, что у подонков и было.

— За хлопоты. Внучку береги, — сказал напоследок.

— Любавушка, — завыла бабка и бросилась к девушке, от которой, похоже, получила пяткой в нос.

— Уйди, старая дура…

Когда вышел, наткнулся ещё на два трупа, похоже, из этой же шайки. Гайя прикрыла.

Что касается добытой информации. Наёмник Камил со своей шайкой известен в западных землях барона, как жестокий бандит, который работает не то на Горазда, не то на поляков. Скорее всего, на тех и тех. Запугали они местных так, что боятся их сильнее любой нечисти. Сам барон о крестьянах в местных поселениях не сильно заботится. Просто дань стрижёт и не парится.

Не испытывая терпение местных, мы погнали дальше. На перекрёстке повернули направо и двинули по направлению в город Карачев, где предположительно можно найти эту банду. До города километров двадцать, но через лес по узким дорогам с ответвлениями заплутали и только к полудню до него добрались. По пути миновали три деревни, утром на привале в лесу дал девчонкам поспать три часа. Сам со шлемом Разлома на башке спокойно перетерпел, покараулив.

Карачев стоит в низине, меж пригорков на перекрёстке больших дорог. Окружён лесным массивом полностью и очень плотно. Довольно компактный на вид городок, без изб с участками и домашним хозяйством. Скорее всё усыпано кабаками да притонами. Ещё по пути поспрашивал у добрых людей, как добираться, некоторые старики так и сказали, что это разбойничий город, где собираются банды спустить награбленное да получить грязную работу. А мне, на вид приличному юноше, там явно делать нечего.

Ещё я поспрашивал, где обитает барон Горазд. Половина не знает вообще, кто это такой. Другие ответили. Юго–западнее Карачева, километрах в пяти от города, у барона большое поместье, которое славится сказочным садом. Там он всё лето и прохлаждается. К этому петуху наведаюсь позже. А пока мы въезжаем на злачную улицу, чтобы найти исполнителей.

При въезде сразу бросилось в глаза большое количество беспризорников, их видно по чумазым худым лицам и грязной одежде. А ещё по волчьим взглядам. Также, обратил внимание на множество наёмников всех мастей, шныряющих без дела. Кстати, и польские солдаты разгуливают, как у себя дома, даже не скрывая принадлежность. Польский язык звучит наряду с русским, порой преобладая. Их вызывающие взгляды раздражают, будто я въехал на их землю.

На трёх странных всадников всё больше народа обращает внимания. Я же тем временем оцениваю силу вероятного противника. Главное, не нарваться на мага или татуированного. С остальными справимся.

Однако потасовки раньше времени нам ни к чему, поэтому заворачиваем в первую более или менее приличную таверну, миновав несколько злачных, чтобы не мозолить глаза. Стоило заехать на постоялый дворик, чтобы оставить лошадей, облепили мальчишки. Но от жрицы тут же шарахнулись.

Я же раздал медяков и спросил, как мне найти Камила. Мальчишки переглянулись с опаской, и самый взрослый на вид заявил:

— Серебряник давай, дядька, и мы узнаем, где от сейчас.

Дал без вопросов монетку, пообещав за информацию ещё. Ребятки разбежались, один остался, за сохранность лошадей затребовав три медяка.

Понимая, что на пацанов нельзя полностью полагаться, решил, что параллельно нужно поспрашивать аккуратно. А заодно подготовиться.

— Ру, надо кошек и собак созвать на всякий случай, сможешь? — Шепнул перед входом.

Жрица кивнула с озадаченным видом.

Вошли в столовку на первый этаж, где занято всего три стола из десяти. Похоже, все двенадцать мужчин — это польские бойцы. Судя по экипировке, довольно крутые. На нас они уставились недовольно, стали рассматривать моих девушек. За одни такие взгляды я готов всех здесь положить, но держусь, чтобы не спугнуть нужных мне наёмников.

Подошедшая официантка, зашуганная женщина лет тридцати, сразу мне шепнула участливо:

— Рожи ваши не местные, шли бы вы отсюда.

— За нас не тревожься, барышня, — заговорил любезно в ответ. — Лучше принеси курицы варёной, картошки, яиц и огурцов девочкам, желательно целых и больших. Мои крошки любят большие огурцы, ты поняла?

Закивала, как дура. Вид перепуганный.

Гайя с Ру переглянулись и на меня посмотрели с прищуром. Подмигнул им и к этой пристаю, придержав:

— Я Камила друг, не подскажешь, где его можно отыскать?

— Не ведаю о чём ты, — отшатнулась. — Трапезничайте, да езжайте отсюда. Пока беды на себя не навлекли. Молодой ещё и светлый, жаль, если здесь и сгинешь.

Решил ещё нервы потрепать, понаблюдать за залом. Вскоре там появилось сразу два подозрительных мужчины. Один забежал, явно на нас посмотреть, затем второй уже присел за отдельный столик, ничего не заказав. Похоже, нас начали пасти.

Еду принесли довольно быстро.

— Уходите, — прошипела официантка. — Иначе худо будет.

— Спасибо, барышня, ещё фруктов каких–нибудь принеси, — говорю, будто не слышу.

А сам уже наблюдаю за другими официантками. Ещё две молоденькие девочки мелькают в зале. Всё бы хорошо, но с одной явно что–то не так.

— Видишь что у неё с лицом? — Шепчу Гайе.

— Шрамы от клинка. Крестовидные порезы, — отвечает.

— Наших девочек также изувечили, как эту, — делюсь соображениями. — Возможно, один и тот же ублюдок с садистскими наклонностями. Сходи–ка, разузнай. Только не привлекая внимания, попроси проводить тебя в уборную.

Гайя поднялась без лишних вопросов и двинула к девушке. Сразу же за столами поляки напряглись, но не подорвались следом.

— Ру, что во дворе? — Спрашиваю, в надежде, что она держит связь с лошадьми.

— Наших лошадей осматривает человек, от него воняет дурманящей травой, как вон от тех.

— Поляки?

Кивнула.

— Так, дай ему копытом, желательно, чтоб уже не поднялся.

— Сделано, — ухмыльнулась жрица и тут же посерьёзнела: — сюда идут. Девять человек.

— Уходим, — командую. Мы подрываемся и спешим за Гайей на задний двор.

В зал ворвались буквально через пару секунд. Поляки за столами, видимо, решили помочь пришедшим с нами расправиться. И вся толпа двинулась следом. Запаяв дверь мощными корнями и умертвив, чтоб не ссыпали защитой, выскочил на улицу.

К этому времени Чернявка уже выяснила всё, что нужно, попутно прирезав двоих поляков, зашедших со двора. Теперь мы знаем, где у Камила и его банды сходка.

Пока иностранные интервенты ломились во двор, мы выскочили с другой стороны на лошадях и рванули в переулок. Когда ехали сюда, всё выглядело размеренно и обыденно. А теперь городок буквально всполошился. Похоже, меня вычислили поляки со своим интересом. Неужели, они уже пасут меня какое–то время?

С другой стороны, чего удивляться. Планы поляков на мои земли большие из–за входа в Хикупту, о чём я из переписки посла и Здеслава узнал. Как бы не сам польский король нацелился на Зерно жизни, до которого ему рукой подать, как он, видимо, считает.

Кстати! Один его план я уже расстроил, когда из–за меня отменилась свадьба Василисы и принца. Похоже, король через орловского князя собирался повлиять на меня. Ведь что стоило Вячеславу отобрать у меня земли? Это так польский король, видимо, думал.

А теперь я ненароком ворвался в секретный польский штаб. Иначе, что это здесь? Если каждая вторая рожа в Карачеве — польская. Видимо, и мальчишки тоже поляки. Кто их разберёт.

Но сейчас меня они меньше всего волнуют. Пробуем успеть в логово Камила, пока его не предупредили местные.

Двухэтажный особняк, где зависают наёмники, вообще в другой стороне города. В самом разрушенном и злачном на вид районе Карачева, где всё заросло деревьями, отчего атмосфера мрачности здесь преобладает. Зато и народа не видно, будто это проклятое место. Однако голоса через ставни второго этажа доносятся вполне радостные.

Убедившись, что нас не преследуют, пришвартовали коней к забору. Ещё не успели привязать, на крышах замелькали кошачьи фигуры, спешащие сюда. А вскоре с двух направлений к особняку вышли две стаи собак с решительными мордами. От хороших тощих гончих, до бесполезных на вид мелких шавок.

— Ру, на тебе периметр, чтоб никто не вышел и не вошёл, — даю указания. — Внутри мы сами.

— Поняла, — кивнула жрица и спокойно двинулась на угол особняка к главной улочке.

Мы же с Гайей пошли со двора. Старый забор, который держится только на густом кустарнике, ссыпался, как миленький. Внутри три десятка лошадей, которые стоят смирно, на нас поглядывая недоверчиво.

Испражняющийся на дрова наёмник валится от Жала в затылок, не доделав дела.

Быстро просканировав здание и убедившись, что основная масса наверху, спешу к деревянным стенам, чтобы создать контакт. По затрату сил, вскоре ощущаю, что обереги на нейтрализацию тёмной магии у наёмников имеются, хоть постепенно и гаснут, растрачиваясь. В итоге, потеряв примерно пятнадцать единиц резерва, запаиваю снаружи по периметру весь первый этаж. И окна, и двери.

Влезаем на второй, в комнату, где меньше шума. Здесь у них склад со всякой утварью, подсвечники, металлическая посуда, ящики с гвоздями и прочая дребедень. Выходим в коридор, я первый, Гайя за мной. Большой зал впереди, но по сторонам ещё две комнаты, двери приоткрыты, не сложно догадаться, что там спят обдолбаные чем–то. И, судя по всему, вонь от травы, как он поляка, осматривавшего наших лошадей.

Подаю знак напарнице, и мы заходим на зачистку по разным комнатам. Быстро расправляемся со спящими простыми клинками, хладнокровно и безжалостно.

Дальше я выхожу в главный зал, где за длинным столом и по стенам на матрасах идёт пирушка. И пьют, и жрут жареное мясо, и курят дурман, от дыма которого приходится даже фильтр в нос ставить. Гайя тоже лицо тряпочкой закрывает, чтобы не терять реакцию. Двадцать два ублюдка, они даже чёрные штаны так и не сняли, половина в рубашках нараспашку, часть в нагрудниках тёмных из кожи, на поясах кинжалы и мечи.

— Не понял, а вам что здесь надо? — Возмутился первый же размякший на вид разбойник.

Не отвечаю сразу, ибо ищу глазами главного. Вскоре я уже вижу его, вычислив по приличной одежде и веющих магией побрякушкам. Довольно крупный дядька, удлинённая рожа, распущенные смольно–чёрные волосы и крупный нос. Глаза карие желтизной отдают. При виде нас скалится, обнажая верхнюю пластину из золота вместо зубов. Нет, похоже, это просто накладка.

— Эй! — Воскликнул, наконец, он мощным басом с хрипотцой. — Отвечай!

Пирующие тут же перестали галдеть. Кружки замерли, не дошедшие до ртов, кто вдыхал дурь, аккуратно её выпустил, покашливая.

— Я от Горазда, у него для вас ещё одно дело в Новосёлках, — говорю с улыбкой.

— Пусть ещё за то расплатится! — Возмутился наёмник, сидящий рядом с ним.

— А то мы уже собрались наведаться к нему, — выдал ещё один и загоготал, как дебил.

— За Рудник ещё компенсация положена. Обещал лёгкую работу, проныра, — выдал и третий. — Ну чего молчишь? С Золотом что?

— Закройте пасти, идиоты, он не от Горазда, — заключает вдруг главарь и мне кивает. — Кто ты? Говори, чего хотел, и разойдёмся по добру.

— Ярослав меня зовут, Новосёлки моя деревня. Поэтому я пришёл за вашими головами. Руки, ноги не нужны, просто головы.

— Быстро же ты явился, сукин сын! — Воскликнул Камил и засмеялся наигранно, но тут же оскалился и рявкнул. — Главная добыча явилась сама! Взять!

По первым же дёрнувшимся ко мне шрапнель не прошла, защита сработала. Но я ожидал подобного, они ж профессионалы. Обнажив «Морозко» порубил первых попавших под раздачу. Пьяные ублюдки попытались изобразить бой, но реакция их подвела. Хотя навык чувствовался.

В драку вступила Гайя, уходя по флангу, она подрезала клинком одного, следом поразила второго, скрылась под столом. На меня полетели арбалетные болты! Явно не простые, а с рубиновой начинкой. Первая ударилась с искрами в нагрудник, от следующих двух увернулся и рубанул поперёк ещё одного.

Замелькали клинки с красным отливом. Смельчак прыгнул на меня сверху, чтобы поразить зачарованным мечом, и насадился на «Морозко».

Наёмники попытались окружить, но оббегающее стол дурачьё стало валиться от подлых, но эффективных ударов Гайи по ногам. Один попытался со мной подраться, и ему даже удалось увернуться от пары моих атак очень ловко. Оценив его прыть, я увеличил темп. Успешно заблокировав наручем его меч, проткнул в живот, замораживая к чертям до внутренностей. Порубив ещё двоих на льдины, переключился на Жало, потому что бедолаги стали от меня убегать, буксуя на воде.

Один лишь главный, встав в сторонку, остался бездействовать и наблюдать, как сыплются его бойцы, застигнутые врасплох.

За последними тремя поспешила Гайя. А я двинулся на Камила. Но насторожился, когда он злорадно оскалился.

— А ты хорош, — произнёс он фразу, которую я о себе уже слышал. — А как тебе такое!

Твою мать!

Под ноги полетела целая горсть орешков, какие похожи на те, что мне достались от Белки. К счастью, я успел зажмуриться и даже активировать Лапу, пересобрав сразу в щит. Бахнуло так, что аж зазвенело в ушах. И половину имеющегося резерва снесло к чертям.

Через пару мгновений на меня обрушился шквал ударов сразу двумя клинками! Огненные лезвия замелькали, как лазерные мечи из «Звёздных войн»! Искры полетели во все стороны фонтаном, как он сварочного аппарата. Камил оказался не прост, не получив должного эффекта от ударов по неизвестному щиту, он ринулся в обход, чтобы добраться до меня.

Крутанувшись, я успел перехватить Морозко и заблокировать мощный удар, который меня сразу потряс. Следом второй клинок уже прошёл по нагруднику.

Камил явно не ожидал, что не пробьёт. Хотя искры полетели, как на сталелитейном предприятии, а от отчаянного звона, прострелило в ушах. Пользуясь его заминкой, перешёл в атаку. Бой пошёл на равных и, судя по взгляду, это очень удивило главаря, который, видимо, думал, что сольёт товарищей, позабавившись. А потом прикончит меня и получит награду один.

В процессе драки я услышал, что и на улице началось своё шоу. Судя по ругани, это поляки нарвались на свору, управляемую Руяной. Похоже, там вся живность на интервентов всполошилась, в том числе и лошади.

А тем временем я пытаюсь достать Камила. Который вскоре швыряет в меня «Жало»! Причём очень похоже на мой кинжал. Успел отбить его наручем, но не совсем удачно, полоснуло выше уха! «Медвежья шкура» спасла, отделался царапиной.

Только главарь перехватил инициативу, явилась Гайя и без всяких церемоний ударила его двумя кинжалами в спину. Однако пробить не удалось, только отвлечь. Оттолкнувшись мощно корнями, сшиб его с ног. Но в полёте Камил извернулся неестественно ловко, скидывая меня, и легко да непринуждённо попутно снёс огромный стол в щепки. И тут до меня дошло, а точнее я почувствовал… Он вервульф!! Причём высокого уровня.

Перекатившись, я снова рванул на него. Гад с радостью пошёл в ответ. Ложным выпадом вынудил его открыться и резко сблизился. Укрепив кулак до каменного, зарядил точный апперкот. И сработало! Клацнувшего челюстью Камила сотрясло, он на пару секунд потерялся и даже выплюнул свою золотую пластину. Подскочила и Гайя, на этот раз воткнув клинки в одно бедро вполне удачно по самую рукоять. Главарь взревел, и раненной ногой легко отшвырнул напарницу.

— Да чтоб вы сдохли! — Взвизгнул Камил и выскочил через окно, снеся ставки вместе с рамой.

Сделав два звериных прыжка практически по головам бьющихся с кошками и собаками поляками, он поскакал в сторону леса уже на четвереньках, как зверь. Хотя не полностью обратился, вытянулись из разорванных штанин только собачьи ноги. Впервые встречаю такой контроль у оборотней, и мотаю на ус.

Похоже, не плохо мы его напугали. Побросал и клинки, и своих товарищей.

— Добивай всех в доме, цепляй Ру, и догоняйте меня. Я за ним! — Обозначил план действий и выскочил следом через дыру, расправляя мощные крылья.

Всё, от меня больше ни одна гадина не уйдёт.

Глава 9

Знакомство с бароном Гораздом

Тень огромной птицы пронеслась над улицей, и от неё шарахнулись все похлеще, чем от улепётывающего главаря. Который вздумал теперь скакать по крышам зигзагом, показывая свою мощь, прыть и большое желание удрать от меня.

Похоже, он даже понял, кто за ним летит. Вероятно, решил, что в лесу под кронами скроется быстро. Поэтому выскочил из города до первого же сгустка деревьев по кратчайшему пути. Дав возможность пробежаться по лесу и углубиться метров на сто, я спикировал за ним. Хотелось разобраться с ним без свидетелей подальше в зарослях, но тянуть не стал, ибо почуял, что теряю из виду.

Сложив крылья, прорвал густую шапку из листвы и веток. В полёте пустил с десяток тонких корней в разные стороны, чтоб подстраховаться. Вонзившись в ветки и стволы, сразу же наладил контакт с деревьями. За пару мгновений и с корнями! Мощные «черви» буквально взорвали путь перед Камилом, ошарашив его. Растерявшись, придурок врубился в дерево, стесав половину. Дальше от покатился кубарем, попытался быстро подняться. Но под ним снова взорвалась земля.

Такое удовольствие стоило мне немалого резерва, но я оставил немного магических сил на самое интересное. Лёжа на спине главарь стал с ужасом наблюдать, как я за две секунды втягиваю уже сложенные вчетверо крылья.

— Что ты такое⁈ Пощади!! — Закричал урод, и пополз от меня, извиваясь, как змея.

Его рожа стала вытягиваться в волчью, а тело бугриться, приобретая мощь. Активировав Лапу, я легко поймал его в тиски, обхватив тело и сжав кулак. Ещё бы секунда и урод пустил в меня Жало. Но невыносимая боль лишила его желания сопротивляться. Звериный рык перерос в вопль, а затем в сдавленный вяк, когда затрещали его рёбра. Никакие его магические защиты не сработали против неведомых технологий. Только активно стал разматываться мой резерв. Который я легко сумел пополнить, воткнув в серую волосатую грудь «Пиявку» Стрижа. Сразу пошла силушка, как колодезная водицы в пересохшее горло. Видимо, чем больше ёмкость резерва противника, тем быстрее и больше пьёт.

За три секунды я стянул у него тридцать единиц, и Камил окончательно ослаб, перестав сопротивляться. Хребет ему не спешил переламывать только потому, что хочу услышать один единственный ответ.

— Кто тебя нанял, чтобы напасть на Рудник и Новосёлки? — Спросил, продолжая держать его.

— Ты сам знаешь, кто, — выдавил он.

— Говори!

— Го…разд, — произнёс тяжело и дальше заверещал, чувствуя как я снова сдавливаю его тело. — Не убивай, тёмный владыка! Служить тебе буду.

— Я бы с радостью взял такого удальца, но обещал твою голову своим людям, которые пострадали от тебя. Коль так, слово своё держу.

Под отчаянный вопль я сжал кулак, что есть силы, и вскоре косточки хрустнули под мощью инопланетного манипулятора. Зенки ублюдка выкатились, изо рта хлынула кровь, а меж пластинчатых пальцев просочились кишки. Уже переломанный практически пополам бедолага всё равно не захотел дохнуть. Пока я не оторвал Лапой башку, постаравшись не сильно портить его рожу.

Быстро обшарив труп, я собрал все его магические побрякушки. Цепь на шее с кулоном и странным, слишком сложным на вид ключом, два браслета и три кольца. Из–за крови и ошмётков не разобрать насколько ценны по материалам. Но раз веет магической силой, должно стоить денег. Забрал второе «Жало» с чехлом и мешок с монетами, где было тридцать пять золотых рублей.

Под конец подскочили обе подружки. И оторопели от того, что осталось от Камила.

— Нет, я его не ел, — ответил на молчаливый вопрос.

— Да уж и если, то приятного аппетита, — выпалила Гайя и оскалилась. Что наши шутки с Пересветом она не понимает, что мы её.

— За нами идут, — предостерегла Руяна, не разделяя нашего юмора. — Их много.

Вскоре стало ясно, что наш визит всполошил весь город. Не местных жителей, а поляков, которые решили выступить на меня всей толпой. Кошки с собаками сдержали лишь малую часть, основная орава собралась чуть позже и двинула в наступление по нескольким улицам. Вычислить меня не сложно, Камил проорался знатно.

Конница единиц в двести рванула за нами по лесу. И, похоже, подтягивались ещё отряды. С большой вероятностью поляки решили, что им придётся прочёсывать лес в поисках наглецов. Но мы убегать не собирались. Даже несмотря на мой подорванный резерв, я решился на засаду. Быстро обговорив задачи, мы разбежались по кустам. Местность, идущая в гору, нам была на пользу. Потому что враг шёл на подъём.

Первые же рьяные девять конников слетели со своих сёдел, когда неожиданно взбесились их лошади. Пока жрица расстреливала бойцов из рука, с другой стороны подбиралась Гайя с ножами. Троих затаившихся в кустах она прирезала, как беспомощных котят. Ещё двоих, какие залегли в траве, прикончил я. Одного Жалом, второго уже не удалось, потому что отлетел клинок от невидимого поля защиты. Как раз подобравшись ближе, я воспользовался уже Пиявкой, заодно пополнив резерв.

Новый отряд ворвался, когда добивали этих. По той же схеме их лошади взбесились, скинув седоков, с которыми уже расправились мы.

Дальше жрица просигналила, что силы у неё на исходе. Все мы на время перешли на обычные стрелы. Поляки стали спешиваться, разбегаться по флангам и занимать оборонительные позиции. Судя по крикам, они решили, что здесь их встречает целый отряд, а то и армия.

Учитывая, что я периодически манипулирую кустами и ветками, которые скрывают нас из виду, тут всё что угодно померещиться может. Чуть передохнув, жрица стягивает на помощь белок и даже парочку волков! Создавая отвлекающий шум с помощью корней, подбираюсь к полякам ближе. Гайя идёт чуть в стороне и первой настигает бедолаг, которые один за другим падают с перерезанным горлом.

В нас летят стрелы, пусть и в целом беспорядочно, но когда кричат бойцы, туда уже пускают точно, своих не жалея. Только и успеваем с подружкой падать на землю и переползать. Периодически поднимаю корни перед собой, которые ловят целые залпы. Враг вроде как организовал оборону. Но численность стремительно сокращается.

Руяна держится в стороне, как ей и приказано. Она контролирует противника, чувствуя его с помощью живности. А мы с Гайей, побывавшие в ратном месиве, идём вперёд по трупам. С помощью корней в почве осязаю любого бойца, засевшего рядом. И не щёлкаю хлебалом. Даже летящие в меня стрелы, уходят с траектории под воздействием моего сосредоточенного взгляда убийцы.

Когда враг мелкими группами начинает улепётывать обратно в город под горочку, нас это не останавливает. Даю сигнал Руяне, которая подкопила сил, и три десятка уцелевших всадников, сыплются с взбесившихся лошадей. Часть удаётся прикончить ещё в лесу, последних настигаем на границе города.

Дорезав последних, обращаю внимание на собравшуюся толпу наёмников, которые встав с недоумением на выезде, какое–то время уже наблюдали, как я с подругой расправляюсь с иностранцами у кромки леса.

Около пятидесяти рыл, в глазах которых ужас и непонимание, встали, как вкопанные, с опущенным оружием. Некоторые заблаговременно удрали обратно, передумав лезть. А эти ещё сомневаются. До тех пор, пока я не обращаю на них внимание. Выпрямляюсь, отплёвываясь от вражьей крови. Сам весь в крови и листве. Ко мне две подружки по флангам выходят, злые и страшные, что японские девочки из колодца.

Демонстративно окинув толпу преступников, говорю вызывающим голосом:

— Я граф Суслов Ярослав, хозяин Малорыжковских земель. Поляки в городе ещё остались⁈

Кто–то сразу замотал головой нервно, другие переглянулись.

— Это ж тот самый… о котором молва, — зашептались. — И сюда добрался, ой худо…

— Есть, барин! — Закричали из толпы вдруг очень даже бодренько. — Найдём, Ярослав!

— Кто главный тут? — Спрашиваю.

Минуту мнутся, затем двое неуверенно выходят. На вид матёрые, но сейчас трясутся, как жалкие слабаки. Но представились уверенно.

— Всех польских ратников убить, — приказываю им. — В награду разрешаю забрать всё с трупов в лесу. Лошади мои, всех выловить и пригнать в Малорыжково. Кто служить мне хочет, приходите. Избы дам на проживание и вам, и семьям, платить буду щедро и защищать. Но не приму убийц невинных и насильников, здесь даже не суйтесь. Узнаю, разорву, как Камиля. Как раз сходите, посмотрите, что от него осталось.

Половина горлышками сглотнула, другая затряслась.

— Сделаем, Ярослав, — выдавил один из главарей по имени Гойник.

— Голову Камиля принеси, — кивнул Гайянэ. — Её я забираю своим крестьянам показать.

Пусть эти слышат. Через две минуты Чернявка принесла его башку. И местные, которых собралось ещё больше, вообще оцепенели. Срезана она не ровно острым клинком, а вырвана так, что висят из неё артерии и ошмётки.

— Все лошади мои, — повторил я, и вся толпа закивала почти синхронно.

Вернувшись в особняк Камила, обшарил все остальные трупы и нашёл несколько сундуков с общаком. Один простой на вид, и внутри в основном серебряные монеты и всякое барахло. А второй уже как раз с замком магическим, который поддался только на ключ главаря. Оказывается, есть такие зачарованные замки, которые даже целостность сундука нарушить не дают. Я попытался поковырять чисто ради интереса, и без толку.

Внутри триста десять золотых монет, серебра пятнадцать слитков. Немного ювелирки и каменьев. А ещё целый ворох каких–то бумаг. Стал просматривать и понял, что это контракты. Которые Камил оставил, как компромат на знатных. К сожалению, нужного договора с Гораздом нет. Видимо, хитрый барон перестраховался. По остальным бумажонкам решил разобраться позже. Потому что меня заинтересовала серая невзрачная на вид котомка, которая лежала в отдельной деревянной коробке, да ещё и тряпочкой бархатной завёрнутая. Когда от неё повеяло мощно, я понял, что нашёл нечто особое.

Так и вышло. Магическая сумка с вместительностью в три раза большей, чем у меня! В три, мать его раза!! Это при том, что я брал в барахолке самую крутую. Мало того, что она магии моей не жрёт, она ещё и вес предметов практически нейтрализует. Похоже, это некий артефакт, и самое главное сокровище Камила, которое он берёг на чёрный день.

В неё легко поместились магические кинжалы, зачарованные Рубином, а ещё слитки и всякое прочее барахло. При том, что внутри наощупь предметы кажутся игрушечными. Была бы у меня такая вещь раньше, я бы выгребал намного больше добра и не парился. Но добрался до такого чуда только теперь.

Два рубиновых клинка Камила и целых пять зачарованных арбалетов я собрал в отдельную связку. С клинками главаря пока не знаю, что делать. Но стрелковое точно нужно отдать своим самым активным и преданным ратникам. Кстати, зачарованное оружие можно представить, как наградное для особо отличившихся бойцов, чтоб вручать на площади перед строем. Отличная мысль! Правда не все могут такое использовать, иной раз даже самым простым образом зачарованный предмет сосёт из человека единицу, долю единицы. И это может быть для того весомо.

Руяна нашла рыболовную сеть, куда мы завернули все срубленные головы людей Камила. Перекинув получившиеся мешки с головами поперёк седла, проехались через город по диагонали, чтоб видели все. А народа на улицы вывалилось, как на митинг. Местная стража нарисовалась, которая никак не отреагировала ни на нас, ни на то, что в переулках уже дорезают поляков. Хотя судя по движухе, какая–то часть интервентов свалила.

Выехав из Карачева без всяких препятствий, двинули в поместье Горазда, до которого по тропам через лес километров пять. Вскоре нас догнали трое всадников, желающие послужить грозному Ярославу. Благо они успели издали об этом закричать. Иначе бы выхватили стрелы. Все трое поклялись Перуном, что не убивали и не насиловали невинных. Обычные дядьки средних лет и один молодой в кожаной броне, смахивающие на голодных бродяг, не вызвали опасений. Более того, оказались полезными, указав без ошибок путь к барону.

Одним рывком мы добрались до его земель и процветающих деревень. Тут и поля все облагорожены под посевы, и куча народа трудится под вечереющим небом. Мельниц стоит целых шесть штук, склады крупные повсюду. Вышки, дружины, забор деревянный.

Добрые люди на дороге, не сразу увидев нашу поклажу, подсказали, как к их барину доехать. Мимо деревень, вдоль реки двинули по тропе до моста, где всё же через село пришлось проскочить. Тогда–то народ в ужасе и шарахнулся, а вскоре за нами дружина увязалась разбираться.

Поэтому мост пришлось обвалить. Состоящий из деревянных брёвен, он раскололся и посыпался под воздействием моей магии на ура. Дальше рванули быстрее, завидев крупный дом и огромный сад.

Навстречу выскочил отряд из восьми конников. Уже вблизи, Руяна бровью повела, и всех их лошади понесло прочь. Пара бедолаг упала смачно, остальные скрылись в чаще.

Вычислив, что в саду у барона целый праздник, я снёс забор и ворвался прямо на большое застолье. Барон со своими витязями, семьёй и польскими командирами, которых я сразу рассмотрел целую дюжину, пирует беззаботно за тремя большими столами, выстроенными буквой «П». Вокруг них грядки с цветами и кустарниками, сами под навесом из ветвей с шикарным черносливом. А сад у говнюка действительно большой и красивый. Садовников десять по всем участкам хлопочут. Мелкая детвора бесится, и от кровавой бойни меня останавливает.

Тёмного усатого мужчину лет сорока на вид во главе центрального стола я сразу и вычислил, как Горазда. Мне его наёмники описали. Хитрая рожа вытянулась сразу же. А витязи повыскакивали из–за столов, демонстрируя свою мощь. Один верзила в металле с секирой уж точно под Пересвета косит, остальные чуть поменьше. Польские гости, знатного вида, судя по значкам и чистым рожам, лишь раскрыли рты и впились острыми взглядами.

— Барон Горазд? — Кивнул я с седла на мужчину.

Тот улыбку скривил, перестроился. Руками махнул своим церберам, чтоб придержали мечи.

— Сам Ярослав пожаловал, незвано, — прокомментировал барон. — И чем обязан столь неожиданному визиту?

Башку Камила достаю из отдельного мешка, я ему уже и пластину обратно приделал, чтоб узнаваем был. Сразу рожи переменились. А девушки за столом завизжали, посуда посыпалась. Даже в глазах воинов ужас, не всех, но у половины точно. А вот Горазд лишь покривился.

— Узнаёшь Камила? — Спрашиваю. — И его дружков?

Сбоку выезжает и Гайя из–за дерева с сеткой голов, которую теперь видят все.

— Что за варварские замашки, граф, — фыркнул Горазд. — Зачем портишь аппетит на празднике? Разве так начинают знакомство? Привёл бы себя в порядок, а то весь в грязи.

— Это кровь, — бросил я.

— Позволь, проучу наглеца, — пробурчал один из витязей, хватаясь за рукоять.

— Дай мне, батька, — обозначился ещё один молодой, который сразу стал сверлить взглядом мою Гайю.

— Нет, крови мы в такой день проливать не будем, — отвечает барон вальяжно. — Ходит молва, что Ярослав молод и горяч, сперва убивает, затем только разбирается. Вот как теперь. Убил в чём–то виноватых, и хочет, видать, за их деяния меня обвинить.

— Вангуешь? — Посмеиваюсь, убирая голову обратно.

— Чего сказал? — Возмутился самый мощный витязь.

Спрыгнув с коня, я пошёл к барону уверенно. Путь сразу преградили трое витязей. А остальные три десятка гостей встали и насторожились. Молоденьких барышень закрыли собой мужчины, детей увели за кусты. Тут и дружина подоспела, окружив нас. Наверное, только трое моих новых всадников засомневались в моей непоколебимой силе. Подружки только остались на вид невозмутимы. Уверен, каждая уже продумала план молниеносной атаки на случай, если начнётся замес.

— Что, все трое хотите выхватить? — Уточняю, подойдя в упор.

— Отойдите, я сам, — отодвинул двоих самый крупный верзила с секирой.

И через две секунды, как мешок, упал назад от моего точного удара в челюсть. А зарядил я со всей дури, вложив и вес, и прочность в кулак. Верзила прям на стол и рухнул, переломив его пополам. Посыпалась на него вся жрачка.

Залязгала стал, вынимаемых клинков повсюду. Затрещала натягивающаяся тетива луков. Это уже мои девочки в ответ прицелились в барона.

Зато оба витязя, стоявшие рядом с верзилой посмотрели сперва на завалившегося в нокауте дурачка, затем на меня уже без всякого гонора. Удивительно, но факт. Какая бы защита у него от магии не была, какой бы брони он не носил. От простого кулака ничего не поможет. Челюсть у всех людей стеклянная, за редким исключением.

— Стоять! — Рявкнул барон и на меня с дикими зенками. — Чего тебе надо⁈ Зачем пришёл на землю брянскую⁈ Что я тебе сделал⁈ Говори! Или проваливай! Аль крови захотел⁈ Интересно, что князь твой скажет.

— По твоему приказу напали на мой Рудник, затем на Новосёлки, — говорю я. — Мои люди убиты, две молодые девушки остались с изувеченными лицами. Я уж не говорю о нанесённом ущербе. Камил указал на тебя перед смертью. Ты нанял его, чтобы они это провернули. Будешь отрицать?

— Я этого не делал. Зачем мне это? — Развёл руками барон.

— Ты связался с поляками, — киваю на хлопающих глазами командиров.

— Вздор, это просто мои друзья, — прикинулся дурачком барон.

— Да, мы друзья, — кивнул один из поляков.

— Всю местность перерисовали? — Обратился к иностранцу в ответ. — Карту составили с колодцами, реками и течением?

— Не понимаю, о чём вы, ваше сиятельство, — выпалил ещё один поляк.

— Да всё ты понимаешь, морда, — покривился я. — Должен вас предупредить. Все шпионские группы будут ликвидироваться и впредь. Вынужден вас огорчить, в Карачеве вся ваша группировка уничтожена. Некоторые спаслись бегством.

Поляки переглянулись с ужасом в глазах.

— Ярослав, зачем нам быть врагами? — Заулыбался барон, сделавшись котёнком. — Оставайся, попразднуй с нами. Выпьем за знакомство, ну?

И это предложение звучит, когда все ещё ощетинившиеся и на взводе.

— Не буду я с ним пить, батька, — возмутился один из витязей и мне: — давай сразимся, коль желаешь крови. Один на один.

— Не вздумай, — прорычал барон, неожиданно серьёзно и даже остервенело. — Не нужно этого. Ярослав? Если хочешь справедливого суда, предоставь свидетеля и доказательства. На княжеском суде всё и решится. Я не буду сбегать от ответа, а стану его держать. Потому что нет моей вины в твоих бедах.

— Как запел, — покривился я. — Ладно, нет у меня свидетелей. Только их головы. Это я погорячился, Камила убив. Что ж, барон. Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Я понял лишь, что ты обознался, — выпалил барон.

— Погорячился, — вставил свои пять копеек и один из поляков.

— Дай на ушко скажу что, — произнёс я и пошёл к барону, перешагнув всё ещё валяющегося витязя, который уже начал пыхтеть, приходя в себя.

Надо отдать должное, Горазд не испугался. Замер, когда я к нему вплотную подошёл. Крепкий, чуть выше меня ростом. Веет от него магическим барахлом нехило. Будет, чем поживиться, пусть только повод даст. Чуть наклонившись к уху, прошептал:

— В следующий раз я к тебе ночью наведаюсь. А пока ограничусь исполнителями. Надеюсь, ты понял мою мысль. Однако, за посягательства на мои земли, теперь проклята твоя.

Отошёл на шаг и впервые увидел в глазах барона проскочивший страх. Он улыбнулся наигранно, кивнул.

— Мы уходим, — объявил я своим, и напряжение спало.

Пока шёл к лошади, стояла гробовая тишина. У седла я остановился и за две секунды наладил контакт с корнями в земле. Очень быстро прозвонил всю паутину системы корней и составил свою матрицу. Чтобы подать сигнал и убить корни всех растений мне потребовалось потратить сорок единиц резерва. Но я уложился.

Когда мы двинули прочь, процесс отмирания уже пошёл. Он начался с травы, затем перейдёт на кусты, где опадут все листья. Затем завянут плоды на деревьях. И вскоре весь его хвалёный сад превратится в экспозицию из уродливых коряг. Чтобы выкорчевать все мёртвые корни, не способные впитывать, ему потребуется перепахать пятьдесят соток земли очень глубоко. Если он вздумает поливать всё это, особняк окружит гнилое болото.

Получите, распишитесь, барон Горазд. Надеюсь, ты теперь понял, с кем связался.

До поздней ночи мы скакали обратно, но пришлось заночевать в лесу. К обеду следующего дня я вернулся в Новосёлки, где меня встретила толпа крестьян. Когда вывалил все головы у ног своих людей, сперва их охватил ужас. А затем некоторых уродов они узнали. Башку Камила–то уж точно.

Перерубив пополам его золотую пластину, отдал куски изувеченным девушкам в качестве компенсации. Пусть это утешение, но с другой стороны — уверенность в том, что за сделанное другому зло приходит расплата. Вся деревня ликовала, скандируя моё имя, когда они осознали, что гады наказаны.

Трое новых наёмников, конечно, ошалели от такого. А дальше больше и от грандиозной стройки, которая всё ещё идёт на моих землях. И даже не собирается сворачиваться. Потому что земли и ресурсов хватает даже на новые идеи, которые растут, как грибы после дождя.

Не особо я рассчитывал на добросовестность наёмников с Карачева. И удивился, когда главарь Гойник через сутки пригнал две сотни хороших польских лошадей. А ещё привёл своих головорезов, которые все, как один, поклялись мне языческими богами, что убивали только негодяев, а насиловали только по обоюдному согласию. В общем, делать с ними было нечего. Пятьдесят умелых воинов на дороге не валяются, да ещё со своими лошадьми. Определил отдельную казарму и зачислил в гарнизон под командование Ивара, у которого Гойник стал одним из заместителей, оставшись командиром своей шайки. Будут у меня грязную работу выполнять. Посмотрим.

Польских лошадей пока в загоны определили на замену, если что. А там я подумаю, может, кавалерию увеличить.

Днём второго сентября, ровно за неделю до открытия нового учебного года в Академии, через южные ворота по основному мосту въехала колонна князя Вячеслава. Восемь красивых карет, двенадцать до отказа гружёных повозок и три сотни бойцов сопровождения. Во главе колонны, в седле мощного чёрного скакуна сам князь со своими верными витязями и воеводами движется.

Вот же он удивился, когда по обе стороны широкой дороги выстроились мои войска при полном параде со знамёнами для приветствия. А за ними ещё и весь люд стянулся поглазеть. Ну и я запоздало проскакал на белом коне навстречу, когда голова колонны почти проехала центральный рынок.

Увидев меня, князь притормозил с ошалелой рожей. Остановив коня метрах в пяти от него, я объявил громко:

— Здравия вам, Вячеслав Иванович! Приветствию вас на своей земле в славном городе Ярославце!

Нахмурившись, князь явно собрался говорить что–то нелестное. Но тут взорвались с синхронным приветствием мои войска, закричав в пять сотен глоток «Ура!!». Да так, что вся голова колонны вздрогнула. Репетировали мы всю последнюю неделю.

И чтоб не встали на дыбы их лошади, Руяна на контроле за углом затаилась.

Полминуты орали и всё резко схлынуло. Тут–то князь понял, что я зря время не терял. Секунд двадцать он подбирал слова, то разглядывая меня, то озираясь на стройку. А затем выпалил:

— И тебе здравия, Ярослав, Дмитрия сын. На кой леший, тебе столько ратников? Аль с кем биться собрался?

После его вопроса некоторые витязи даже усмехнулись себе под нос.

— Не биться, ваше сиятельство, а город свой защищать, — ответил я с вызовом.

— Вот оно как, — выдохнул князь и выдал с нескрываемой иронией: — дальше–то пустишь? Аль нам в объезд?

Воеводы замотали головой с укором, витязи продолжили улыбаться, взглянув на меня с восторгом. Да, мужики, и я вам рад. Мы ж вместе прежде бились с половцами.

Всем рад, кроме Ратко, который теперь на меня с ненавистью смотрит. Ну и чёрт с ним. Пусть только повод даст его добить. Рожа у него заросла, а вот зубов увы, не хватает.

— Милости прошу, владыка, — отвечаю с такой же иронией.

Отъезжаю в сторону, пропуская его.

Князь кивает, лыбится. Неужели больше не злится на меня, что ослушался приказа явиться? Не стоит обольщаться. Ещё не вечер.

Колонна трогается. Начинают проезжать мимо меня ратники, кареты. А из одной сшибая на повал, Василиса смотрит. Да с таким видом, будто впервые меня такого красавца увидела. Ряд моих ратников, будто волной идёт, тревожась напротив кареты. Там у некоторых копья со щитами падают. Никакие войска на поляков не нужны, Василису просто пускай.

Я и сам оторопел. В своих кровавых бойнях забыл, что такое истинно прекрасное.

Когда её карета поравнялась со мной, она послала мне воздушный поцелуй. И, хихикнув игриво, задёрнула шторы. За спиной два десятка моих бойцов, аж пошатнулись. Строй едва не посыпался. У меня и самого в груди ахнуло.

Стоять Ярослав, стоять. Это как на горке из трупов на Калининских топях. Только там было проще удержаться на ногах.

Неделя пролетает в суете. Вячеслав к себе не зовёт на ковёр, да и я не напрашиваюсь. С волнением в сердце собираюсь в Академию под ручку с Дарьей. Видя, как мандражирует подруга, мне хоть немного легче становится.

Глава 10

Первые деньки в Академии

Звягинки ожили, в Академии атмосфера ажиотажа. Ещё до начала учёбы я пару раз повидался с Морозовой. Она не в восторге от сложившейся обстановки, потому что на должность факультета Сапфира взяли со стороны. Решал не ректор, а Москва. В пополнение штата преподавателей тоже вмешались столичные.

Напряжение Галины мне стало понятно, её попытаются дискредитировать. А с учётом нового набора учеников так уж точно. Слишком много знатных деток в этом году прибыло учиться, это и отпрыски кремлёвских чиновников, и богатых князей. Столько блатных в Академии ещё не собиралось.

А тут ещё сюрприз. По указу императора ввели иностранный факультет, куда зачислили сразу пятнадцать польских детишек! Вот это прикол.

Но чёрт бы с ними со всеми. Как мне быть с Василисой?

Если бы не она, я бы ворвался в Академию в чём гуляю по лесам и добываю золото на стройку. А тут нельзя ж ударить в грязь лицом. Надо камзол хороший брать, который из–под мантии выглядывать будет. Да ещё Дарью приодеть, она мне, как сестра, куда её брошу?

Несмотря на то, что Морозова разрешила мне вообще не посещать занятия, я всё же не мог оставить без присмотра мою магичку. По крайней мере, на первое время. Но это не единственная причина, почему мне надо ходить почаще. Галина намекнула, что можно стойкость своей магии качать, о чём я прежде не задумывался. И права ведь, потому что практически с любой защитой врага мои атакующие корни то и дело рассыпаются. Вот на занятиях на полигонах такое можно изучать под шумок вместе с сапфиром. Всё ж по аналогии.

Мне и ледяную мощь усилить не помешает, чтоб ледяной пулемёт давал куриям просраться. Не стоит забывать о раскачке резерва и магического щита. В бою всё важно…

Сентябрьская погода радовала тёплыми и ясными деньками, ничего не предвещало катаклизмов. С Дарьей верхом мы примчали довольно рано, сдав лошадей в уже переполненную конюшню. Что на стоянке перед Академией, что за забором в Звягинках — всё заставлено шикарными каретами, маячит много всякой стражи и обслуги, явно прибывшей со знатными господами.

От своих осведомителей узнал, что все дома, и даже самые нищие хаты в селе сняли для заселения дружин. В Каменцах та же песня: всё забито приезжей свитой.

Обращались и ко мне, чтоб я сдал в совокупности около сотни мест под жительство на год. Как раз избы новые возвели, на которые и позарились. Но я всем отказал, потому что это жильё под семьи на постоянное жительство. Пусть лучше деревенские селят в своих избах за плату, им копейка будет не лишняя. Так и за чужаками легче присматривать.

К слову, о чужих. Теперь когда стена замкнулась полностью, в Ярославец даже мышь не проскочит без моего ведома. К полякам у меня особое внимание, их стража фильтруют с особым пристрастием по моему указанию. Собаки повадились разгуливать у меня. Высматривают что–то, на рынке покупают…

Рассматривая свиту и гербы на каретах, так и дошёл до входа в Академию под ручку с Дарьей. В Главный холл вошли неуверенно и даже с опаской. Потому что царит там полнейший хаос, народа столько, что не протолкнуться ни к лестницам на регистрацию, ни в переходы в другие корпуса. С учениками и родители стоят, а ещё мантий красных с избытком, я столько ещё не видел вместе.

До часа торжественного открытия учебного года никто не шарахнулся и не загалдел, а это значит, что Василиса решила пропустить это мероприятие. Хотя вскоре я увидел у Золотого монолита отличников и князя Вячеслава при параде. Удивился, не то слово. Он с Морозовой на пару встал, к ним примкнули главы факультетов, из которых два новых: очень крупная рыжая женщина лет пятидесяти, возглавляющая теперь Сапфир, и высокий мужчина с длинными распущенными чёрными волосами, руководящий факультетом Паладинов.

Меня и Дарью все вокруг рассматривают с интересом, мы как парочка. Слышу и лестное, и не лестное в наш адрес. Примечательно, что встали мы там, где знакомых лиц практически не видно.

Народ галдит до тех пор, пока сверху не бахнул оркестр, привлекая внимание. Все утихомирились, и правление Академии начало объявлять.

Первой толкает стандартную речь Морозова, как ректор, в голосе чувствуется волнение. Я и сам разволновался за «матушку». Следом уже выступил наш князь, которому прежде деятельность Академии была дофени.

Вячеслав начал сразу жёстко и уверенно.

— Земли Империи в большой опасности! Зло не дремлет, оно копит свои силы! Простым ратным делом с нечистью уже не сдюжить! Особым указом Его величества Златозара третьего, благословенного сына Перуна, увеличен набор во все Академии империи! Теперь любые талантливые в магии дети знатных родов обязаны её совершенствовать. И это во благо! Вся надежда на вас, наши юные дарования! Успехов в учебе! Не хворайте! Пусть благоволит вам сам Велес! И защищает от напастей Перун!

В общем, нагнал страстей. А я призадумался. Похоже, в столице не дураки сидят, чуют беду. Разломы тульские восприняты всерьёз. И это радует.

Если Морозовой никто не аплодировал, то князю рукоплескали очень уж бодро. Затем вдруг взяла слово жирная рыжая глава Сапфира, которая всё больше напоминает мне свиноматку. Настороженный взгляд Гали и наиграно благоговейный взор нашего князя на неё сказали о многом.

— Наш славный император и мой брат поручил мне возглавить факультет Сапфира…

Понятно, родня Императора.

Речь какая–то невнятная пошла о том, что нам всем нужно постараться и поднажать, будто она здесь главная. По сторонам зашептались, что это графиня Златояра Дунина, сводная сестра императора Златозара, с которой лучше не связываться. Вот и отпали все вопросы. Морозову хотят сместить.

А с учётом того, что теперь и князь Вячеслав тут будет тереться из–за своей дочери, Гале придётся не сладко. Получается, и мне нужно побыть паинькой, чтоб не подставлять её.

Но вот как таким быть, когда новые столичные зажравшиеся детки, которые явно не пуганные ничем, смотрят на меня брезгливо и почти открыто обсуждают всякие слухи обо мне.

— Ты что–то вякнул, пацан? — Обернулся я к одному белобрысому с лощёной харей, когда после речи Златояры наступила неопределённая пауза.

— А ты кто вообще тут? Деревенский граф или любовник Морозовой? — Огрызнулся тот.

Хотел уже взять его за волосы и спустить на колени. Но тут выскочили два приказных мага с умоляющими лицами, преграждая мне путь.

— Ярослав, пожалуйста, не нужно скандалов.

Только сейчас обратил внимание на то, что вокруг меня их два десятка скопилось. Похоже, Галя решила подстраховаться. Правда слабо, если уж на то пошло.

Весь день в суете, размещение, регистрация. Везде я нянчусь с Дарьей, не оставляя её одну. Даже в женское крыло общежития провожаю и довожу до её комнаты, дабы убедиться, что хорошо заселили. Но увы, разместили паршиво, однако подружка всё равно рада.

Глаза её изумрудные горят, раскраснелась, улыбка с лица не сходит. Многие на неё с симпатией смотрят, куда уж деваться. Красавица и умница, совсем не дурнушка. Зрелая девушка в отличие от половины щегловатых малолеток, которые тут маячат по Академии с раскрытыми ртами. Кстати, впервые такое вижу, чтоб тут со своей свитой учеников пускали. Только самых знатных, таких, как Златослава в том году. А теперь каждый второй мелкий гусь с одним витязем да двумя слугами.

Вечером в столовке устроили огромный пир, где присутствовали и родители новичков. К счастью, всю свиту вытурили за территорию.

Учебные будни начались только на следующий день. Вроде и вернулось всё на круги своя, вот только мастеров в красных мантиях стало по залам шариться в три раза больше. Причём столько новых ещё не битых мною рож, что даже любопытно, откуда они взялись.

К Морозовой теперь не пробиться, чтоб спросить. Её атакуют родители, занявшие весь коридор. Приём идёт с утра до вечера.

Я и к Мещерскому пробивался уже в наглую, мимо очереди, выслушивая возмущения знати. Вырвал расписание для себя и Дарьи, пожал ему руку с благодарностью и умчал под ругань.

На занятиях нам пришлось разделиться. Первая половина дня прошла в классах групп, у нас — под руководством мастера Томиры. В моём классе Сапфира третьего курса — пять новых девочек и три пацана. Все парты заняты. На моё место уселся парень, который слетел со стула, как только возразил на моё вежливое предложение свалить. После этой выходки, новички на меня перестали смотреть надменно. Томира, которая знает мой нрав, сделала вид, что не заметила лёгкой потасовки. И на его возгласы не отреагировала.

В обед мне с трудом удалось найти Дарью, которую облепили ученики. Никогда бы не подумал, что она вызовет такой интерес своими рассказами. Решив ей не мешать, встал смирно в очередь один. Где сразу же расслышал сплетни столичных мажоров о Василисе, которую до сих пор не видел в Академии. Примечательно, что ничего плохого о ней не говорят. Сплошные фанаты.

В столовке Василиса не появилась, похоже, ей накрывают в номере. Наверное, руководство Академии и радо, иначе тут побьётся вся посуда.

Зато дочь Морозовой помаячила вокруг меня знатно. Вроде как с Галей договорились, что Остромила будет держать дистанцию, но видно, что мается и пытается выловить мой взгляд. Кобыла ещё сильнее пострашнела, вообще на мужика стала похожа. Мне даже стыдно признать, что я с ней знаком. Хотя это всего лишь предрассудки.

Сюрприз случился, когда мы вышли группой на полигон вместе с паладинами третьего курса. Солнечная и тёплая погода сопутствовала хорошему настроению, учебные будни зарядили меня позитивом, и некоторым удовлетворением от ощущения мирной жизни. Хорошо ведь, когда вокруг царит мир и гуляют озадаченные детки. Мир, в котором не нужно никого убивать.

Мы двинули строем на большой полигон «Шестиугольник». Ещё по дороге через идеально выстриженную лужайку издали заметил на малом полигоне «Треугольник» скопление мастеров в красных мантиях и стражников из числа гвардии князя. Удивился, когда рассмотрел в толпе самого Вячеслава и главу факультета Рубина. А ещё сердце замерло, когда увидел Василису собственной персоной, около которой вьётся женщина преподаватель, что–то ей втолковывая.

Похоже, вся делегация и собралась на Треугольнике ради прелестной доченьки князя. Неужели у неё будут отдельные индивидуальные занятия? Поборов разочарование, я сделал вид, что мне не интересно. Хотя сделать это сложно, когда столько ахов и вздохов в моей группе молодых людей.

Когда мы проходили мимо Треугольника, метрах в пятидесяти, Василиса, будто издеваясь над воздыхателями, вышла из толпы опекающих, повернувшись в нашу сторону. Может, решила покрасоваться или на нас посмотреть. Когда ослепительная красотка предстала в мантии голубой расцветки с золотыми узорами особого дизайна, мне тут же прилетело по ногам от позади идущего парня. Народ начал спотыкаться, перестав смотреть под ноги.

Обозлившись на отупевшее стадо, я вышел из строя и по лужайке выдвинулся спешно, чтобы обогнать всех. Постарался на неё не смотреть. Но услышал восторженные ахи учеников:

— Она нам машет! Нет… она этому машет. Да что в нём такого⁈ Деревенщина…

Повернулся. И правда, Василиса смотрит на меня с улыбкой и поднятой ладошкой в приветствии. Помахал в ответ сдержанно и пошёл дальше, пытаясь побороть неожиданное смятение вперемешку с очарованием. Потому что я не хочу быть в числе стада загипнотизированных баранов.

— Да как он может? — Возмутились парни. — Что за нахал?

— И молодец, — слышу от девочек. — Не всех красавцев охмурила ваша ведьма.

— Да какая она ведьма? Богиня…

С мастером–паладином Данияром поравнялся. Этот идёт спокойно, болтает с коллегой Томирой. На меня взглянул:

— Ну что Ярослав? Много нечисти за лето порубил?

— Около тысячи, — ответил обыденно. — Если курии в счёт.

— Ого, — удивился паладин. — Небось, руки чешутся тут без дела.

— Ещё как, — ответил гнусаво.

Томира на меня посмотрела с укором. Вздохнула, отвернулась.

— Сложный год, очень сложный год, — процедил Данияр по–свойски, хотя мы с ним мало общались прежде. — Никогда столько учеников у нас не было. Набили общаги под завязку, у меня паладинов заселили по двое, по трое, мест не хватает. Говорят, у нас помимо главы Сапфира ещё девять родственников императора в учениках. Ты там по носу не щёлкай, кому попало, чтоб ненароком не зацепить самых нежных и ранимых. Поляков не жури, за них нас всех причешут граблями.

— Данияр, — раздалось с претензией от Томиры. — Язык твой метёт, как помело.

— Прости, голубушка, молчу.

— Вот и молчи, смотри за своими адептами. А я буду смотреть за своими.

Идём дальше до полигона молча. Лёгкий галдёж адептов позади, как фоновое радио. О князе думаю, что–то он слишком сильно опекает Василису. Хотя стоило уже поуспокоиться. У него дел других что ли нет, на занятиях с ней быть⁈ Странно всё это. Видимо, от меня ограждает, как может. И это раздражает. Не потому, что хочу с ней видеться, а не дают. Просто из–за такого негатива дела с князем решать будет сложнее.

А мне их решать придётся.

Занятия на полигоне начались. Между площадками метров сто двадцать, да ещё и за пригорком Василисы уже не видно. Но адепты, проучившиеся два года, тупят по–страшному, заклинания путают и атакуют мимо. Паладины рассеянные, никакой слаженности. Одного бахнуло ледышками, чуть не прибило. Впервые я слышал, как Томира орёт на ученицу, у той волосы дыбом. Послали за лекаршей…

Повторив заклинание защиты, отрабатываю в сторонке, чтобы не зацепили. Оказывается, на полигонах колонны особые — они усиливают эффект тренировок. Вот кто б раньше сказал.

Слышу, как на Треугольнике бахает. Хм… и не хило так. Неужели Василиса и вправду открыла в себе большую силу? Любопытно посмотреть. Но не решаюсь двинуться к ней. Да и не стоит нарушать границы зоны занятий, проявляя невежество.

Первый час на природе пролетает быстро. Отработав у колонн защиту, я поднимаю щит на целый уровень, достигая третьего! Похоже, за последние бои набралось опыта, оставалось добить навык.

На второй час Данияр подгребает, оставив своих учеников Томире.

— Поупражняемся, твоё сиятельство? — Предложил поединок на палках.

— Ну давай, а то руки чешутся, — усмехнулся в ответ.

— Ну так и я о чём, — развёл руками витязь и пошёл в стремительную атаку…

Побились мы в пол силы. Но были моменты, когда Данияр выходил из себя и пытался показать, что он рулит поединком. Но спесь его сходила на нет, когда я, ускорившись, снисходительно не наносил удары по открывшимся частям тела противника. Выделываться смысла не было, хотя часть паладинов на нас поглядывала с интересом. Некоторые магички в перерывах тоже глазели на показательный бой.

— Вот это да! — Похвалил меня Данияр, не успев ещё толком отдышаться. — Теперь понимаю, почему Благояр от тебя в таком восторге. Хотелось бы побольше с тобой упражняться, что думаешь?

— Обещать не могу частых поединков. У меня каждый вечер за особняком упражняются лучшие бойцы гарнизона города, приходи, когда захочешь и выпускай пар, — предлагаю. — Есть даже красивые и опасные девушки, готовые с тобой подраться на равных.

У Данияра глаза загорелись. Хотя и не скажешь, что он ходок по не очень презентабельной роже. Зато фигура и мощь имеется.

Первая пара занятий на свежем воздухе подходит к концу. Теперь паладины уходят, а мы продолжаем тренироваться сами. Но долго кайфовать не дают, Галина с Златоярой сперва посещают Треугольник, а затем вторая к нам прётся прямо по лужайке, игнорируя извилистую тропу из брусчатки.

Видимо, Морозову задержал сам князь. А рыжая свиноматка сразу наехала на нашу преподавательницу с руками на боках и пузом выпяченным:

— Прохлаждаетесь? Госпожа Томира, совсем распустили своих адептов!

— Нет, что вы, госпожа Златояра, — залепетала тётечка. — Первый день учёбы же, нельзя сразу нагонять.

— Кто такое сказал? Да всё можно, уж поверьте моему богатейшему опыту преподавания в Московской академии. Вот вы, — на меня показывает пальцем. — Тот самый Ярослав из местного графья? Протеже Морозовой, оно и видно.

Остальные адепты выдохнули с облегчением и сделали вид, что их визит не касается.

— Он самый, госпожа Златояра, — съехидствовал и поклонился головой.

Смотрит с вызовом. Улыбаюсь в ответ.

— Какой юный да наглый, — комментирует. — Где твоя учтивость? Похоже, стоит преподать тебе урок.

После этих слов адепты шарахнулись от меня подальше.

— Готовь защиту, адепт, атакую! — Объявила Златояра, махнула посохом, и в меня полетел морозный шар размером с крупный арбуз!

Отпрыгнул резко в сторону на корнях практически рефлекторно. В трёх метрах бахнуло в землю, осыпая ледышками и хорошенько бодря. Судя по взгляду свиноматки, она очень удивилась моей прыти. А следом разозлилась, пустив ещё снаряд! На этот раз пришлось перекатиться, чтобы уйти из–под удара.

— Где твой щит⁉ Что за паладинские замашки⁉ — Закричала Златояра, двинув на меня, чтоб приложить в упор.

Борясь с желанием наброситься на неё, попятился, колдуя щит.

— Другое дело! — Возрадовалась и бросила в защиту третий шар!

Заслон мой разлетелся, как тонкое стекло, следом бахнуло в меня, отшвыривая метра на четыре. Упал на землю плашмя, ибо на пару мгновений всё тело сковало. А уж проморозило так, что вздохнуть не смог. Похоже, если бы не «Волчий кушак» Юрия, я бы на ледышки разлетелся вообще легко.

— Щит третьего уровня? Да на третьем курсе? — Слышу насмешливое от Златояры. — Что за позорище⁈

— А кто вам разрешил применять морозящий удар восьмого уровня на адепте? — Раздался грозный голос Морозовой. — Я вас спрашиваю, госпожа Златояра?

Я даже приподнялся, чтобы на неё посмотреть. Галя в гневе.

— А что тут спрашивать? — Покривилась свиноматка, нисколько её не испугавшись. — К третьему курсу адепт Сапфира осваивает щит шестого, который бы выдержал этот удар. А ваш протеже даже на первый курс не тянет.

— Мой сын мастер–паладин, — заявила вдруг Морозова гордо. — Освоивший несколько видов магии.

— Всего по чуть–чуть? Как в бездарном Китае? — Огрызнулась Златояра.

— Как в бездарном Китае, — передразнила Галина. — Хочу предостеречь вас от дальнейших провокаций, госпожа Златояра. Может в магии Сапфира вы и сильнее Ярослава по правилам дуэли, но в простом бою вам его не одолеть.

— Так уж и не одолеть? — Продолжила выделываться Златояра.

Поднялся, выловив её удивление. Видимо, она решила, что я буду ещё долго отходить.

— Да не, солдат ребёнка не обидит, — выпалил я. — Тем более такую красивую женщину трогать рука не поднимется.

Златояра растерялась от комплимента и, похоже, расплылась малость. Но тут кто–то из адептов подхихикнул, уловив сарказм. И она тут же опомнилась и разозлилась.

— Ах ты…

Но тут же дёрнулась в сторону, как от огня. Потому что увидела спешащую сюда Василису, за которой устремилась и гвардия. А последними поплелись мастера и князь.

— Госпожа Морозова, — зарычала негромко Златояра. — Я это так не оставлю. А ты… мальчишка, ещё будешь ползать у моих ног. Выскочка.

Развернулась и пошла, тряся огромными булками, которые сильно выпирают через ткань мантии. Я бы подольше полюбовался, лишь бы на Василису не смотреть. Но избежать этого не вышло.

Когда Василиса подошла, встав в трёх шагах, меня обдало жаром. А сердце задолбило бешено. От её сияющего улыбкой лика глаз оторвать невозможно. Никакой вычурной краски на лице, похоже, на ней ни грамма макияжа. Идеальная кожа без изъянов, сочный блеск золотых кудрей, умопомрачительные голубые глазища и эти сочные, притягивающие до безумия губы… Неестественная естественность сшибает на повал. Но я держусь из последних сил, чтобы не растечься у её ног. Мозгами понимаю, стоит пустить слюни, и я перестану быть ей интересен.

— Доброго здравия, Ярослав, — поклонилась мне с полуулыбкой, вызывая новые волны восторга. — В каждую нашу нечастую встречу вокруг тебя бурлят страсти и интриги. Интересные и опасные, порой на грани жизни и смерти.

— Доброго здравия, Василиса, — поклонился и я, стараясь держаться невозмутимо. — В каждую нашу нечастую встречу вокруг вас царит мир и любовь. Всё это развеивает и интриги, и страсти.

— Вот как? — Неожиданно возмутилась Василиса. — Хотите сказать, со мной так скучно?

Аж в груди проморозило от переменчивости настроения. Похоже, она диктует эмоции всем. О чём свидетельствует волна негодования, которую я затылком чую от адептов.

Следуя моему примеру, красотка перешла на «вы». Вот как легко можно отдалиться. Поборов тоску, я улыбнулся, сдержав желание распинаться при посторонних дальше. По большому счёту вообще не хочу разговаривать с ней откровенно при свидетелях.

— Ярослав хотел сказать, — начала Морозова учтиво. — Что люди вокруг вас теряют злобу и желание навредить друг другу, только и всего.

Василиса посмотрела на Морозову с подозрением. Блин, никогда ещё не видел такой идиотской ответной улыбки от Гали.

— Так ли? — Спросила Василиса и снова взглянула на меня. — Ярослав?

— Златояра вон убежала, живой пример, пожалуйста, — выпалил я.

— Получается, я спасла вас? — Спросила с какой–то надеждой.

Только рот открыл парировать утверждение. Князь подошёл, с дочкой поравнявшись, и на меня уставился хмуро своими глазами навыкате. Невысокий, худой, узколицый, ямки длинные по щекам. Василиса явно не в него пошла. А может, жена на стороне нагуляла.

— Снова отличился, Суслов? — Выпалил он сварливо. — Так тебе никакой рати не хватит против гнева императора.

— Ну я ж её не убил, — пожимаю плечами.

— Силёнок не хватит, — произнёс Вячеслав хищно. — Она маг одиннадцатого ранга.

Блин, чем дальше, тем страшнее.

— Да мне какая разница? Ранги эти ваши, — кривлюсь, стараясь на Василису не пялиться. А она, похоже, изучает меня пристально.

— А чего тогда свалился от её лёгкого удара? — Подловил князь.

— Поддался очарованию, — кривляюсь. — Вернее, пошёл по примеру лизоблюдства и подхалимства, поэтому демонстративно упал, чтоб её умаслить. Холуй я, ещё тот. Вы ж знаете меня, как облупленного, Вячеслав Иванович.

— Ярослав, — слышу укор от Морозовой. — Придержи коней.

— Простите, ваше сиятельство, — кланяюсь князю. — Я граф из глухой деревни, порядков светского общества не ведаю.

— И не только их, невежества тебе не занимать, Суслов, — ворчит Вячеслав дальше. — За такое непослушание давно нужно было тебя в темницу бросить и земли все отнять.

— Папенька, — возмутилась Василиса. — Полно.

— Не полно, Василисушка, не полно, — говорит снисходительно, как же голос его меняется. — Упустил засранца сразу, и вон уже город незаконный выстроил да войск насобирал, непонятно за какие рубли. Да на какие нужды.

И всё это адепты с мастерами слушают…

Стою, обтекаю. Хотя есть, что сказать. Но умоляющий взгляд Морозовой держит.

— Отец, — дёрнула князя за рукав Василиса. — Остановись.

— Ладно, не те здесь разговоры, — прошипел Вячеслав, продолжая сверлить меня пучеглазым взглядом, и объявил надменно: — сегодня с ужина в замок явиться тебе наказываю, ответ за всё держать будешь. Граф Суслов.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — отвечаю, едва сдержав нелестные слова в ответ.

Кланяюсь ему головой. Василисе кланяюсь чуть пониже, на неё не глядя. И сваливаю с полигона, ни с кем не прощаясь.

— Ярослав? — Окликает неуверенно Морозова в спину.

— Оставь, — слышу от князя. — Видать, в детстве его батька не порол.

— А у него и не было батьки, — бросила Василиса зло. — И тебе до этого дела не было.

Слышу, как и она уходит.

— Василиса⁈ Ну а ты чего взъелась, душа моя? — Воет князь и дальше шипит себе под нос: — а всё из–за этого… Ну подожди у меня.

Всё дальше уже не слышу. Ветерок подул, трава зашумела. И от ярости моей стала вянуть по сторонам за мгновения, превращаясь в пыль и обнажая землю до проплешин.

Князь ответа хочет? Будет ему ответ. Да такой, что он сам мне должен останется.

Глава 11

Предложение князю

В особняке все делами заняты. Поэтому поужинал за столом один. Леся накрывала. Пару раз бросив на меня взгляды с надеждой, она поняла, что бесполезно, и не решилась дальше приставать. Всё молча. Да по мне и видно, что озадачен. А вернее, даже зол.

Леночка с Инкой в тавернах своих теперь занимаются, замыкаясь на бухгалтерии Иллариона. А здесь рыжая Леся стала хозяюшкой. Хотя поначалу я сомневался в своём решении. Когда приняла ответственность в моём доме, стала лучше работать и заботиться о хозяйстве на совесть. Зарплату ей добавил, и комнату хорошую отдал. Ещё двух работниц покладистых в помощницы Ефим привёл, теперь у меня пять домработниц.

Ну и сорванец один бегает по имени Греза, которую уже в садик водят, называя вполне уверенно моей дочкой. У нас и школа заработала, но пока всё шатко–валко из–за менталитета местных. Мало кто детей своих отдаёт, они в домашних хозяйствах вкалывают. Но деваться мне некуда, это своего рода благотворительные предприятия, к которым люд ещё должен привыкнуть. Зато к другим привыкать не приходится.

Первую таверну открыли на главном перекрёстке ещё три недели назад. Вторую — совсем недавно на южной дороге под Центральным рынком. В обеих заведениях народа валом в любой день, по десять официанток на обслуге, и тех не хватает. Похоже, третью пивнушку нужно строить и собственную фабрику алкоголя мутить. Судя по отчётам с первой таверны, доходы неплохие. За неделю — три золотые монеты чистой прибыли в казну, в месяц — двенадцать. С трёх будет тридцать шесть. Но это грубый подсчёт, плюс от сезона зависит. Как докладывают, половина посетителей — это приезжие.

С драками у нас проблем не возникает. Дежурные дружины одним своим видом всех утихомиривают. Пьянчуг, шныряющих по улицам, вылавливают и вежливо просят возвращаться по домам. Любому ретивому достаточно озвучить моё имя, чтобы спесь сошла на нет. Да и не только моим именем пугают, Пересвет с Горыней тоже в ходу. Им, похоже, надо доплачивать за авторские права.

На подходе открытие игрового Дома, где я решил главным сделать Горыню. Посмотрим, что из этого выйдет. По крайней мере, если он сам будет там всё спускать, вернём, не чужие люди. Не ему, Малуше.

Рыбное хозяйство хорошо пошло. Начали уже рыбу продавать в Сосково и в Мыцком. Территории хватает, роем новые водоёмы для мальков. Думаю, выкопать канал для прогулочных лодок, чтобы простой люд развлекался. Рощу в центре города не дорубили до конца, я там парк решил сделать, куда канал и довести можно.

Первый этап стройки закончен, и полегче стало. Теперь думаю об украшении города, о площадях, дворцах и памятниках. Только монеты подавай. И не обязательно рейды устраивать из–за добычи, достаточно новые идеи по бизнесу реализовывать.

С доходными предприятиями живи да радуйся, если есть, кому доверить дела. Но имеется и другая сторона вопроса. Как только князь вернулся в замок, буквально на следующий день его люди с бумажками стали ходить по моим улицам и что–то высчитывать. Вскоре ушлый Илларион мне подсказал, что это для нового оброка данные собирают. В общем, аудиторы Вячеслава не заставили себя долго ждать.

Поэтому, собираясь к князю, я уже готов к тому, что он мне счёт выставит побольше прежнего. Как бы уже не составил бумагу, которую в лицо и кинет. Хотя лучше так, чем скажет, город сносить.

Конечно, не стану я этого делать. Но тогда буду сам по себе. И не вариант, что вывезу. Когда мысль такая пришла, о Люте сразу и подумал. Если Морозова от меня отречётся, эта девочка не станет.

Ха, в таком случае и поляки ко мне подоспеют с поддержкой. Уверен, что им сепаратисты Империи только на руку.

С такими скептическими думами и доскакал я под вечерним небом до замка князя. Пустили через ворота без вопросов, перед цитаделью спешился и передал коня бойцу, который мне кивнул с уважением.

А тут и старый знакомый вышел встречать. Витязь Зоран в доспехах зеркальных, молодой и светлый, с бородой, как у деда Мороза. Улыбнулся, демонстрируя отсутствие одного переднего зуба, который ему половский командир на нашей первой вылазке выбил.

— Ярослав! Как возмужал! — Восклицает, будто он мой папка.

— Да, ладно, как был щегол, так и остался, — парирую с улыбкой.

Обнялись крепко, стукаясь бронёй. И чуть ли не за ручку пошли в здание, весело и вприпрыжку. Рассказал ему, как мы с половцами бились на Калининских топях, его послушал, как они до Ростова шли.

Если снаружи стражников шныряет много, то внутри вообще никого не видно. Поднялись до второго этажа, где один ратник со знакомым лицом козырнул нам весело.

Сдал ему Морозко, три кинжала и Ветерок с колчаном стрел, да прошёл дальше. Зоран довёл до зала приёмов, а сам снаружи остался.

— Ну, Велес в помощь, — выдохнул витязь, провожая, и погрустнел. Похоже, при нём князь меня за глаза песочил немало.

Внутри мрачно, за большим столом во главе князь трапезничает в бежевой рубахе нараспашку, по сторонам по два витязя устроились, в том числе и Ратко. А ещё комендант Безсон с недовольной рожей сидит, давно его не видел. На стрёме у стола две служанки, в том числе и Марьяна, которой прежний Ярик симпатизировал. Не понимаю, что он в ней вообще нашёл. Ещё один слуга у входа в смежный зал стоит, поглядывает на меня важно. Узнал я и его, это тот, кто мне бумажки от Истиславы подсовывал подписать с дарственной на земли. В общем, рож неприятных взял себе в поддержку князь достаточно. И хорошо, что Василисы нет. Похоже, она осталась в Академии, раз экипажа её у цитадели не увидел.

Я даже не стал подходить, с места поприветствовал.

— Явился, — прокомментировал князь, чавкая варёной курицей. — Ты давай, ближе подходи, чего на пороге встал. Присаживайся, ешь.

— Благодарствую, князь, — ответил и уселся с другой стороны во главе стола.

— Вот видите, — усмехнулся Вячеслав, обращаясь к своим. — Невежество так и прёт из него.

— Ты куда задницу посадил, невежа? — Возмутился Безсон. — Это место княгини.

— Я тебе разрешал рот свой открывать, смерд⁈ — Бросил ему. — Или зубы лишние?

Комендант пачку закрыл, на князя повернулся в поисках поддержки. Витязи молчат, но напряжение тут же возросло.

— Поумерь свой пыль, граф, — произнёс князь тихо, но угрожающе. — Лучше ответь, кто тебе разрешил тут город возводить? Да ещё и с такими стенами, да ещё и с ратью наёмной?

— Моя земля, мои рубли, — говорю спокойно. — Или мне спрашивать у вас, где я должен выгребную яму копать?

Князь посмотрел на меня бешено, а затем как стукнет кулаком по столу, что вся посуда полетела с напитками на ошалелые рожи витязей. Все и вскочили. Только я да князь остались сидеть.

— Ты совсем страх потерял, пацан? — Прошипел князь. — Мне тебе прямо тут голову снять?

— А ты попробуй, — кривлюсь. — Ну? Давай.

Витязи из ножен мечи вынули, Безсон посохом заискрил.

— Если б не Василиса, давно бы избавился от дрянного щенка, — прошипел князь. — Никакой пользы, только хлопоты.

— Серьёзно, Вячеслав Иванович? — Оскалился я. — Видимо, вам очень хлопотно было меня на убой оставлять на Калининских топях, где мы вам победу и сделали.

— Велика заслуга! — Возмутился один из витязей, делая вид, что готов броситься в бой.

— Я наградил тебя за это! — Рявкнул князь. — Мало⁈

Глаза ещё больше выпучил, подавшись вперёд. Глядишь, начнёт в меня курицей кидаться.

— Нормально, спасибо, — покривлялся я. — Так чем город мой не угодил, вашему сиятельству?

— Я его строить не дозволял. А значит, ты пренебрёг моей властью, посмеялся надо мной. Мне стерпеть такое? Что мои люди теперь скажут? Князь не может совладать с семнадцатилетним бароном?

— Графом, ваше сиятельство, — поправил его.

Снова удар по столу.

— Замолчи!

— Прошу прощения, ваше сиятельство.

— Я сожгу всё дотла. Всё, что ты возвёл без моего ведома, понял? — Прошипел князь со звериным взглядом.

— Там люди живут, — процедил сквозь зубы в ответ.

— Вместе с людьми, плевать на отрепье, которое пошло против князя этих земель! — Заявил и сверкнул глазами, как сущий дьявол.

И тут забрало у меня упало.

— Только попробуй, и я сравняю этот замок с землёй, — начинаю свой наезд. — Может, ты ещё не слышал о замке Елькина, его проклятые камни уже на стенах моего города. Стоит мне только пальцами щёлкнуть, и огромные големы снесут здесь всё до основания. А потом я спалю твой Орёл и все остальные твои замки снесу к чертям собачьим, поместья и даже сортиры в чистом поле развею по ветру. Ты понял, князь?

Уже в процессе моих угроз, я уловил ужас в лицах всех. Потому что знаю… вынюхивали они в Елькино на счёт замка. И князь знает, знает, сука такая, что там было.

— Ты… ты… — начал заикаться Вячеслав. — Угрожаешь мне⁇

Подскочил для пущего эффекта. Но я придержал свой зад на стуле и ответил вальяжно:

— Нет, что вы, ваше сиятельство. Я лишь хочу строить свой город дальше с вашего позволения.

— Вячеслав, — прогремел один из витязей. — Позволь нам разобраться с невежей здесь и сейчас. Он много болтает. Оскорбления такие спускать нельзя.

— Да не, — протянул князь ехидно. — Есть в его словах что–то злое. Что–то тёмное. С ним теперь не совладать так просто. Да, Ратко?

Тот кивнул, опустив голову. Ха, идиоты, видимо, решили, что я уже крестик его ношу. Улыбаюсь хищно в ответ.

— Выйду с любым подраться, кто пожелает, — отвечаю я, поднимаясь. — Но речь сейчас не о чести и достоинстве одного человека. А о безопасности моих людей, семей и детей. В этом месяце я уже порубил три десятка наёмников и три сотни поляков в Карачеве за убийство невинных в Новосёлках.

— Говорил же, это он, — буркнул Безсон на ухо князю. — Как теперь быть с…

— Да подожди ты, — рыкнул на него князь и мне кивнул. — И к чему ты ведёшь?

— К тому, Вячеслав Иванович, что радею за своих людей. Да, моя ошибка, что не спросил разрешения на строительство. Не знал, никто и не подсказал. Да и у вас дел без меня достаточно было. Василиса прозрела, помолвку праздновали.

— Которую ты и сорвал, — покривился, перебив. — Всё сорвал! Сколько от тебя хлопот, от врага столько не бывает. Только врага убить можно, а с тобой никак. Дочери обещал. Заворожил её, небось. Отпусти, прошу тебя, отпусти мою дочь. Сгинь отсюда подальше. В Ульяново сгинь, где тебе Морозова деревень подсунула. Только подальше от моей Василисушки.

Это уже нытьё пошло. Могута он? Похоже, нет.

— Хлопот от меня много? И каких же? — Снова завожусь. — Что я Великанов бью? Сорняки тёмных на кладбищах уничтожаю? Что разломы закрываю? Что проклятия с земель наших снимаю? Что у меня с зимы ни один человек от нечисти не пострадал? В чём от меня хлопоты?

Молчит, глазки у него бегают.

— Ты поссорил меня с брянским князем, — заявляет мне, видимо, уже не зная до чего докопаться.

— Да там поляки уже всё к рукам прибрали, — отвечаю, посмеиваясь. — Да будет вам известно, что шпионы шныряют по округе, карты местности рисуют с колодцами и течениями. Я лично настиг одну команду злазутчиков, изъяв карту. Могу принести, показать.

— И покажешь, — бурчит. — Что сразу не показал?

— Дела были, в другом мире лазил.

— Это в каком? — Опешил. — В Разломе что ли?

— Не только, лучше не спрашиваете.

— Аки птица важная стал, — прокомментировал князь. — И тульскому помог, и калужскому угодил. Может, и мне подсобишь?

— Чем могу помочь, Вячеслав Иванович? — Спросил с видом, что весь внимание.

— Можешь, ещё как можешь, — снова заворчал князь. — С глаз моих долой, из Академии вон. Дам тысячу золотых монет за земли эти, и уходи.

— У меня есть другое предложение. Раз уж вы решили меня отсюда гнать, скажу, как есть. Василису я исцелил.

Князя аж пошатнуло, Безсон удержал.

— Что ты такое говоришь… — начал Вячеслав и закашлял.

— Спросите её сами, раз она ещё не призналась, — продолжаю. — Прежде я хотел вам насолить, не скрою. За отношение к ней, когда та была слепа. Но теперь вижу, как вы вдохновлены ею. Как оберегаете от всех возможных злодеев. И не осуждаю за это. Однако коль видите во мне врага. Зло и хлопоты. Предлагаю вам оставить эти земли мне, чтоб сюда больше не было повода соваться.

— Что ты несёшь⁈ — Взвинтился сразу один из витязей.

Зафырчал и Безсон.

— Замок и земли вокруг я хочу в награду за исцеление Василисы, — заявляю уверено. — Много ли это за счастье дочери решать вам. Отпишите мне всё, и уезжайте в Орёл. Скажите ей, что я — подонок, который поступил корыстно, и тогда она с радостью покинет Академию.

— Наглый, — буркнул себе под нос князь.

— Всему есть своя цена. Я готов и заплатить за эти земли, — предлагаю ещё один вариант отчуждения.

Князь задумался, а у витязей глазки забегали. Безсон в ужасе.

— Двадцать тысяч золотых рублей, — выдавил Вячеслав. — Плати, и забирай Замок, Каменцы и земли прилегающие. Есть столько?

— Найду, — отвечаю.

— Похвально, — кивнул Вячеслав и, похоже, даже расслабился. — На том и порешаем. А теперь уходи.

— Нет, пусть обождёт, — раздался из проёма в смежный зал строгий голос Василисы!

И в груди моей сердце ахнуло.

Судя по удивлению на лице Вячеслава, он был не в курсе, что его дочь какое–то время нас подслушивает.

— Как ты здесь оказалась? — Мягко возмутился князь, когда она вышла в простом платье в наш зал и озарила своей красотой наши потные и нервные лики, разглаживая и умиротворяя их.

— Я не стала гулять в саду, потому что знала, ты отправил меня, чтоб не беспокоилась о Ярославе. Но вышло так, что и не зачем было.

Посмотрела на меня хмуро. И выпалила:

— Ты и вправду хочешь плату за глаза мои?

Увел взгляд, почувствовав нахлынувший стыд. Не могу выдавить и слова. Хотя так и рвётся из груди фраза. Нет, конечно, малышка…

— Если исцелил он, пусть забирает, — бурчит князь. — Цену я озвучил.

— Исцелил действительно он, — выдохнула Василиса. — И, похоже, чтобы я увидела, как прогнил этот мир. И Розу подарил, чтобы я увидела, как прогнили в нём люди. Ведь так, Ярослав? Почему ты не смотришь на меня?

Подходит ближе, вставая в каких–то двух шагах. Мне хочется выложить прямо здесь и сейчас всё, что на душе. О том, что князь убил мою семью за ключ от Хикупты, или это сделал некто его знакомый, а этот урод закрыл глаза на всё и бросил меня в избе. Зря он оставил при себе Ратко, он легко сгодится за свидетеля, которого я сумею заставить говорить.

Бесит другое. Малолетняя Василиса, которая жизни не знала, пытается мне что–то мудрое втолковать. А имеет ли она на это право?

Поднял глаза. И сразу перестал злиться. Ибо увидел, как блестят её прекрасные очи, блестят от слёз. Чёрт побери, это слёзы разочарования. Если она слышала всё…

— А ты… — продолжила она и запнулась. — Действительно сможешь сравнять с землёй все замки и сжечь наш город? Скажи? Сумеешь? Осмелишься ли?

— Да брешет он, — пробурчал Безсон едва слышно. Но остальные явно не разделили его оптимизма.

Князь затаился, витязи тоже.

А я просто кивнул. Потому что сказанное уже не вернёшь. Потому что я — Ярослав, который слов на ветер не бросает. И да… я к херам сравняю всё, если пострадают невинные люди моего города.

Повернулся, чтоб уйти.

— Ярослав, — позвала Василиса, спохватившись.

Но я не отреагировал на неё. Хватит, вон из башки.

— Двадцать тысяч я найду до нового года, — пообещал из–за плеча её отцу. — Готовьте бумаги.

— По рукам, — усмехнулся князь, переполняясь счастьем.

Конечно, а как иначе? Василиса увидела моё истинное лицо, как он и мечтал. А что до земель здешних? Может, он и собирался от них избавиться. Дабы дочь его драгоценную тут ничего не держало.

— Что на счёт города? — Уточнил я с нажимом.

— Не возражаю, — бросил князь и обнял тихо рыдающую дочь.

Я это не увидел, я это почувствовал нутром.

На выходе уже ждёт Зоран и смотрит на меня с глубочайшим укором. Он всё слышал.

— Зачем ты так, братка? — Спросил негромко.

— Нечего мне угрожать, — бросил в ответ и двинулся к лестнице.

— Да я о Василисе, — расслышал в след. И стало только больнее.

Забрав своё оружие, выскочил из цитадели, будто там дышать нечем.

Запрыгнув на коня, развернулся и двинул из замка. Вроде всё решил, и даже добился большего. А на душе камень. Вряд ли Василиса поняла меня. Теперь она увидела во мне монстра. Корыстного тёмного мага, который шантажирует её отца. И угрожает расправой. В любом случае, в Академии нам с Василисой лучше больше не общаться. Иначе князь передумает по нашей сделке. Уверен, что передумает…

Сомневался, приходить или нет на следующий день в Академию. Но не стал подводить Морозову. Ажиотаж спал, учебный процесс пошёл спокойно, без суеты. Василису увидел уже в группе адептов без всякого сопровождения, будто после нашего разговора у Вячеслава отлегло. В Центральном холле пересеклись, сблизившись метров на десять. Проскочил я, как через тоннель огненный пробежал. Только в переходе выдохнул.

Дарью в большой перерыв отыскал с трудом, девушка уже с кучей новых подруг в Оранжерее прохлаждается. Расслабилась, кайфует, вешая лапшу на уши малолеткам. Видимо, она графским дочкам и не сказала, что простолюдинка. Те же смотрят по одёжке и тому, что она с сыночком Морозовой за ручку ходила. Почуял, что при мне становится более застенчива, и ретировался, чтобы не мешать.

На третий учебный день убедился, что Василиса и не думает уезжать из Академии. Похоже, мне не стоило обольщаться, считая, что приехала из–за меня. Может, так поначалу и было, но теперь она заняла свою принципиальную позицию. Делать вид, что мы незнакомы. Как это делаю и я. Особенно сложно держаться невозмутимо на общих занятиях в аудитории. Изяслав Петрович на Счётной науке раз десять упомянул, что автор новейшей идеи Ярослав Суслов…

Добросовестно походив на занятия неделю, я покачал ледяной щит на полигоне, изучил усиления морозящих заклинаний и начал осваивать стойкость атакующей магии. А ещё освоил стойкость к Василисе! Академия и сама к ней постепенно попривыкла, ахают меньше, не спотыкаются. Но всё ещё болтают. Стараюсь не принимать всерьёз сплетни, что у неё завёлся ухажёр, какой–то княжич с Москвы.

На выходных я озадачился главным вопросом. Как найти двадцать тысяч золотых! Князь назвал цену, и мне нужно добыть это золото. Получить Каменцы и земли вокруг — это отличная перспектива расширить город, а заполучить солидный замок — это возможность улучшить свою безопасность и повысить престиж. Как бы я не пыхтел, подобную махину мне не возвести самому за годы. Такие монолиты на дороге не валяются. Вячеслав дал большую скидку за прозревшую дочь. Да и огромная удача, что вообще согласился продавать.

Много надежд возложил на цепь Дафа. Собрал целый консилиум из своих старост, которые начали оценивать её так да сяк. Пока уже не обратились мы к купцам с Центрального рынка, которые даже сумели взять пробу. В итоге оценили её на шесть с половиной тысяч золотых. И это печально. Потому что я рассчитывал на большее.

Учитывая, что слов на ветер не бросаю, монеты надо рожать, как можно скорее.

Поэтому решил наведаться в Заговорённый лес, чтобы, наконец, поживиться его сокровищами, до которых прежде руки просто не доходили. Взял с собой Пересвета, Гайянэ и Руяну. Хотел ещё и Дарью на прогулку прихватить, но она очень увлеклась учёбой. Да так, что даже на выходные в общаге осталась.

Позвали ещё двадцать бойцов, чтоб на входе нас подождали с телегами. Войдя в Лес, я сразу же почувствовал Высшего духа и мысленно поздоровался с ним. Поскрипев мощными деревьями в ответ, он понемногу успокоился и даже затаился.

Я же, достав сканер, начал штудировать метр за метром, выискивая всевозможные клады и схроны. Часть Дух вытолкал конями, но в основном всё пришлось раскапывать руками, ибо корни здесь под землёй не в моей власти. К останкам воинов не полезли, решив не тревожить. Особенно в центре, где захоронены тысячи.

Трое суток до поздней ночи возимся, стирая мозоли о черенки лопат. Пропустил два учебных дня, потому что увлёкся добычей. Много меди, серебра, всяких древних монет, которые не так просто идентифицировать. Следовательно, и понять их ценность. Золото, камни, ювелирные изделия, оружие и мелкие доспехи, украшенные драгоценностями. С каждым ящиком разгорается азарт. В самой трухлявой и дрянной поклаже может оказаться самое ценное. А в хороших металлических ящиках всякая дешёвая дрянь.

Выгребли всё, что могли выгрести.

Ещё один день понадобился, чтобы расфасовать добычу. Затем я поручил витязям везти сокровища и барахло на продажу в Каменцы, Сосково и Мыцкое. Сам отправился в Звягинки в Барахолку к Иванычу. Мне как раз надо разобраться с трофеями, доставшимися от Камила.

Оказывается, урвал я у него кое–что интересное.

Глава 12

Как собрать столько золота?

— Вот это да! — Воскликнул Иваныч, изучив внимательно один из браслетов Камила. — Это же редчайший артефакт «Вечная луна». Любая ночная нечисть, владеющая таким, обретает силу днём и не боится солнца.

— То есть с таким даже упырь не сгорит от солнечных лучей?

— Не сгорит, — подтвердил Иваныч и посмотрел на меня хитро. — Где вы всё это находите, ваше сиятельство?

— Убиваю самых сильных, — пожимаю плечами. — У них всегда найдётся что–то интересное.

— Могуч и умён, так держать, — похвалил артефактор. — Вы у меня самый интересный посетитель, постоянно чем–нибудь да удивляете.

— Так и мне какой толк с такого браслета? — Рассматриваю переданную обратно вещицу, которая на вид проще некуда: кольцо из чёрного металла со старой потёртой гравировкой иероглифами.

— Резерва берёт сразу десять единиц и от обращения защищает. Но лучше от него избавиться, потому что Тёмный маг за такой может вас и погубить.

— С чего это?

— Он особую силу тёмной магии даёт. «Тёмной стойкостью» называется. С таким три четверти удара светлая магия сдержит, но одну четвёртую пропустит.

То есть браслет даёт двадцать пять процентов стойкости к моей древесной магии⁈ Как раз то, что надо. А стоило только озадачиться этой проблемой, и вуа–ля. Боги сами подкидывают нужные побрякушки. Простое совпадение? Не думаю!

— Так а вервульфу какой прок от такого артефакта? — Уточняю на всякий случай.

— Полная сила днём, защита от серебра…

Я уже ношу по браслету на руках: один на резерв (плюс двадцать пять единиц), второй от Лютика «Застывающая кровь», цеплять на себя ещё один — уже неудобно, особенно, когда на мне ещё и наручи. Но всё равно решаю повесить, как раз наручам форму с внутренней стороны изменю, чтоб не елозило, и сойдёт. Двадцать пять процентов стойкости корней на дороге не валяются. А что мне Тёмных боятся? Они и так жаждут меня убить не только за браслет.

Показал клинки Камила, которые Иваныч быстро идентифицировал, как «Зубы рыси» четвертного уровня. Не слишком длинные, смахивают на сабли. Усиливаются в связке друг с другом, резервируют по пятнадцать единиц. Зачарованы Рубином, но по магической силе в разы слабее моего «Морозко». Однако у них есть ещё одна особенность — второе зачарование Изумрудом, которое даёт полуторную скорость. Предложено мне было за них целых сто десять золотых монет. Но я не стал продавать, мало ли, пригодятся. А клинки довольно редкие, у Иваныча таких не выставлено на продажу.

На волне интереса артефактор и остальные трофеи Камила посмотрел с особым энтузиазмом. Но всё оказалось барахлом средней паршивости. Если за «Вечную луну» он предложил триста сорок золотых монет, то за всё остальное добро наёмника едва согласился дать тридцать.

Обычную ювелирку Иваныч изучил с неохотой. Чуть живее и с интересом оценил камни с Хикупты, я принёс горсть уже гранёных. В Сосково нашли хорошего мастера огранщика, и дело пошло, встав на конвейер. Оценив качество, в итоге за тридцать каменьев продавец дал мне двести двадцать четыре золотые монеты.

— Ну что ещё? — Взвыл измотанный от моих предложений дедуля.

Но тут его глаза загорелись, когда я высыпал кристаллы Разлома, подготовленные на продажу. Морщинистые лапы загребущие так и потянулись всё это щупать. Двадцать пять мелких кристаллов он купил по десять золотых монет за каждый, пятнадцать средних — по тридцать и десять больших — по пятьдесят. Итого тысячу двести золотых монет за кристаллы! Иваныч три ходки сделал, чтоб мешочки с золотом мне принести.

Вот где надо обогащаться! В Разломах. А не собирать по крохам всякое барахло. Я сразу и призадумался.

В общем, с учётом того, что «Вечную луну» решил не продавать, из Барахолки я выпер 1454 золотые монеты. А это, на минуточку, почти тридцать килограммов металла! И теперь в фонд на покупку Замка с Каменцами с учётом цепи Дафа легло почти восемь тысяч. Неплохое начало.

Обогащение — это дело хорошее, но как не получить за всё это по башке? Чтоб у тупого хомяка всё не отобрали? Правильно! Нужно усиливаться. К сожалению, когда я заикнулся об улучшении зачарования большим кристаллом артефакта «Волчий кушак», Иваныч меня тут же и обломал. Пояс паладина такой категории улучшить кристаллом не выйдет. С прискорбием осознаю, что двадцать пять процентов атакующей магии принимать на грудь придётся. Хотя варианты защиты у меня имеются, всё же хочется поменьше об этом париться. Ведь в бою отвлекаться на защиту очень не хочется.

И речь даже не о нечисти. После наезда Градимиры я понял, что с магами ещё не связывался в полной мере. Особенно с крутыми, которые могут и со всеми побрякушками меня закатать. Потому что многое решает ёмкость резерва и уровень заклинания. А с этим у меня пока проблемы…

Из Звягинок в Ярославец путь короткий, но с таким количеством золота очень страшный! А мне ещё ума хватило с собой людей не брать. Стоит задуматься. Интересно, а откуда у Иваныча столько золота в лавке⁈ И не боится ведь, что обворуют. Вот здесь я и насторожился. Не простой он артефактор. Слишком уверенно сидит в своём магазине с товарами, стоимость которых в совокупности можно приравнять к казне государства.

И ведь ни одного охранника не видел за всё время. Обереги какие–то скромные, сам дряхлый и добродушный. Что–то с ним не то.

Когда вернулся в Особняк, застал Иллариона, мотавшегося в Каменцы. Этот ещё сорок пять золотых привёз выручки с добычи из Заговорённого леса. Но продал лишь треть, остальное вернул, разведя руками.

— Местные без монет, кое–как приезжих выловили, — стал объяснять мне, подсовывая рулон с отчётом.

— Ладно, — махнулся я, веря на слово. — Ещё не вечер.

— Как скажешь, барин…

Закатав золото для князя в отдельный тайник Особняка, поехал на наш Центральный рынок. На купцов приезжих посмотреть, да что–нибудь и им сбагрить.

Во второй половине дня по моему городу народа приезжего разгуливает достаточно много. И верхом, и пешими. Путники, крестьяне, наёмники, непойми кто… Всех рассматриваю, как платёжеспособных клиентов или рабочую наёмную силу. Потому что часть из них как раз и ищет здесь заработок.

За рядами домов центральной улицы строятся уже вторые и третьи ряды. Возводятся дополнительные склады и делается караульный забор. Тянутся туда телеги с материалами, стройка всё ещё продолжается. Но уже не так касается живущих крестьян, как это было прежде.

Мощную таверну Леночки проезжаю, поворачивая налево с главной улицы. Под сотню лошадей в стойлах на постоялом дворе вижу. Явно не наши, разновидных гербов не счесть. Судя по гаму из окон, клиентура прёт. Слева ещё много территории, похоже, будем расширяться. Водоём выкопаем, беседки на нём поставим. Сколько не езжу здесь, всё новые и новые идеи возникают.

Уже минуя здание, вижу, как работяги на заднем дворе хлопочут. Мясом жаренным пахнет вкусно, аж слюнки текут.

На перекрёстке у Рынка спешиваюсь, потому что дальше уже не проехать без скандала. Конечно, могу всех потоптать, я ж граф. Тогда не будет здесь у люда ощущения справедливости и безопасности. А так нельзя. Это мне душу и греет.

Дружинник подхватывает под уздцы коня, кивает мне, здороваясь.

— Спасибо, Боян, всё хорошо? — Знаю почти всех по именам.

— Да, Ярослав. Без происшествий…

Центральный рынок у нас площадью, как большое футбольное поле. Это не считая двух больших павильонов и зоны, отведённой под главную кузню города, где заправляет Колояр Молот. Сейчас он и его подмастерья работают яростно, перевыполняя нормы на стройку. И уже начав работать на экспорт.

Посередине идут ряды мелких лавочников со всякими товарами, по периметру уже крупные торговые площадки. Людей с каждый днём тут всё больше шныряет, будто им заняться нечем. Хотя много торгашей с Сосково, с соседних сёл. Уже и с окраинных деревень Горазда люди приходят. Мне уже о них настучали с трёх сторон осведомители.

Но гнать никого не велю, крестьяне не виноваты, что их барин — урод.

Узнав меня, народ кланяется, выдавая всем несведущим. Завидев своего графа, стража мчит докладывать старшему смены, и вскоре я уже получаю доклад от десятника, который отвечает здесь за порядок. Гости города смотрят ошалело на наш военный ритуал.

— Ярослав порядок любит, — слышу болтовню. — Какой молодец.

— Не смотри на него, — бурчат и другие, явно неместные. — А то прибьёт. Чего мелете? Наш барин самый добрый. Слышали мы, какой он добрый, пол Карачева вырезал…

Продираю горло и спешу к крупным торговым лавкам с добродушной улыбкой. Стоило предложить хорошие условия купцам, так они и коллег подтянули. У нас уже и три крупных торгаша с Ульяново промышляют. Вот им я и хочу в первую очередь украшения предложить.

Для поставок у меня дорожки по периметру рынка, где повозки в основном и ездят, но и тут проскакивают, мешая людям. Потому что находятся и те, кто оптом берёт в крупных лавках. Вот из–за таких повозок и приходится обходить, да отклонятся от маршрута. А впереди ещё ругаются.

— Это место под мою лавку, не нужно здесь занимать! — Возмущается мужчина.

— Но здесь пусто, убери свою тару и хватит места обоим! — Кричит женщина.

— Я жду товары, они скоро прибудут. Иди на ряды!

— Там всё занято, не буду же я загораживать проход! — Продолжает настаивать купчиха. У неё целая телега, что придерживает мужичок, которого я где–то уже видел. Да и задницу эту в платье я тоже уже где–то…

— Купава⁇ — Не сумел сдержать эмоций.

Обернулась, точно она! Шикарная тёмно–русая, кареглазая милфа с меня ростом, пышными шариками взболтнула шестого размера, чёлку взмыленную сдула. И сразу вызвала порыв обнять её прилюдно, как родную. Еле сдержался.

— Ярослав? — Удивилась, и засияла на её лице улыбка. Опомнившись, присела в реверансе. — Граф собственной персоной, польщена.

— Я ж говорил, приедешь, сразу иди в мой Особняк. Постеснялась?

— Негоже простолюдинке к графу. Тем более дел невпроворот, — кивнула на телегу.

— Ваше сиятельство, какой чудесный город, — вмешавшись в разговор, залебезил торговец, который ругался с Купавой. — Это ваша знакомая? Простите моё невежество, обознался.

— Да ничего, рабочие моменты, — отмахнулся от него и женщине: — пошли.

— Я не могу оставить товар, — сразу встала в позу. — Нужно место найти и разложить лавку. Иначе день пропадёт, я и так в убытке.

Залюбовался. Такая деловая.

— Да я уступлю, — засуетился продавец. — Пожалуйста, госпожа. Сейчас, сейчас всё уберём. Вань, сюда бездельник!

— Не суетись, — сказал ему и мужичку с телегой Купавы скомандовал: — за мной вези.

Дружинники тут же подскочили и давай помогать. Другие коридор сразу организовали, людей потеснив. Купава даже растерялась, не зная, что и сказать. А, я подталкивая её сбоку, чуть за задницу не ухватил случайно.

— Ярослав, не стоит хлопотать, я как–нибудь сама, — слышу её неуверенные возгласы.

— Мы же друзья. А это мой город. Как я могу бросить тебя, — отвечаю. — Не по–мужски это.

— Ладно, чего удумал, говори, — заворчала, поравнявшись.

— Сейчас увидишь.

Довёл до крытого павильона, где у меня и резервные места под торговлю есть. Стала возмущаться, что аренда здесь дорогая. Посмотрел на неё с укором, сразу и прикусила свой игривый язычок.

Выделил ей хорошее место и распорядился, чтоб ничего с неё не брали. Плюс павильонов не только в более комфортных условиях торговли, но и в том, что мы их под охрану берём, можно не тратить драгоценное время на свёртывание–развёртывание лавки.

Только когда женщина разложила свой жемчуг на плахах, успокоилась и расслабилась. Поинтересовался в процессе, где остановилась. Оказывается, поддавшись молве о чудном городе Ярославце, собрала лучший товар, оставила деток матушке и двинула с помощником попытать счастье. Арендовала комнату у крестьян в избе и сарай под свой товар. И ведь даже не обратилась ко мне, коза такая. Видно по ней, что ценит свою независимость. Особенно, когда заявляет:

— Я буду платить за место, не нужно мне поблажек.

— Лучше подумай, как часть своего хозяйства сюда перенести, — предложил.

— Это ты о чём? — Насторожилась.

— Продай дом в Бобраках и переезжай сюда. Избу дам на семью, потом расширим до крупного дома. Выкопаем водоёмы, создадим все условия. Земли хватает, всё под охраной. Никто тебя и родню не обидит.

— А тебе какой от этого прок, — прищурилась. — В долю хочешь?

— Договоримся, я не жадный, — улыбаюсь.

— Вижу, — улыбнулась в ответ. — Я такого наслушалась от твоих крестьян, думала, брешут. А ещё дружинники твои такие учтивые, дурным делом решила, что заманивают на сеновал. Но вышло, что они так со всеми.

— Конечно, все у меня сытые, довольные и добрые. Когда освободишься?

Купава посмотрела с подозрением.

— К закрытию, а что?

— Поужинаешь со мной? — Приглашаю.

— Отчего ж не поужинать с целым графом, — закокетничала и спросила с наездом. — Женат?

— Нет, не страдаю такой ерундой.

— И то верно, сущая ерунда, — согласилась с иронией, вздохнула.

И отвлеклась на первых покупателей. Явно не простых крестьян. Сразу три барышни со своей стражей заинтересовались жемчугом. А точнее изделиями из него, которые Купава ваяет сама.

Встав в сторонку, не стал никого смущать, и вскоре подивился, как она мастерски обхаживает клиентов, завлекая всё сильнее. Не прошло и часа, собралась целая толпа.

Тем временем долго прохлаждаться мне не дали, прибыл посыльный Иллариона. Пришлось отлучиться, чтобы разрулить ряд вопросов. Уходя, поручил своим людям проследить, чтобы Купаву не обидели, а когда закончит, проводили ко мне, если та не передумает.

Не передумала. В половину девятого вечера пришла в особняк уже переодетая в красивое бежевое платье, которое великолепно подчеркнуло её сексапильную фигуру. Судя по пышущим свежестью волосам, даже помылась. Предупреждённая стража впустила женщину без каких–либо вопросов.

Накрыли на двоих в беседке на заднем дворе. Практически ужин при свечах получился. Костёр горит, сверчки расходятся в трели, на столе бутылочка вина, красивые бокалы, которые хранились по особому случаю. И я весь такой приветливый. И в то же время невозмутимый, ибо Леся при виде красивой и сильной женщины явно подавилась ядом. Понимая ситуацию, маячить не стала. В пример страже, которая за кустами и деревьями спряталась.

По большому счёту мне просто отвлечься захотелось от дел сердечных. Потому что в башке то и дело Василиса всплывает. То с улыбкой, то со слезами. И как её стереть из памяти, ума не приложу. Чувствую себя гадом, подлым человеком.

Потому что всё сильнее хочу заполучить Каменцы и замок. А с этим проклёвывается идея о создании своего независимого княжества. Территории пока мало, чтоб так называться. Ничего, расширимся, дело житейское.

Глядя на то, как ожила моя земля, осязая людей, их настроения и радости, понимаю, что не зря всё это затеял. Ярославец привлекает народ, хотя ещё строить и строить.

— О чём задумался? — Интересуется гостья с бокалом в руке.

Всё это время она изучает меня без всякого стеснения, и почти ничего не ест.

— О городе, ещё столько всего нужно сделать, — признался.

— Ты так молод. Но в тебе чувствуется столько опыта. И в чём же твой секрет? — Допытывается.

Вздыхаю. Протягиваю бокал, стукаемся, пьём.

— Рос без родителей, — отвечаю, сделав глоток. — Повзрослел рано. Понаблюдал, как люди живут, и понял, что не хочу такого моим крестьянам.

Смотрит с восторгом. А затем выдаёт:

— Как я могу тебе помочь?

— Да вроде справляюсь, — пожимаю плечами. И принимаюсь за жареную утку.

— Кто может сомневаться в самом Ярославе? — Посмеивается. — Конечно ты справляешься. Но опираешься на своих людей, как любой мудрый правитель. Тот же глава рынка или ответственный за павильон, это твои доверенные. Твоя большая дружина.

— А! Ты об этом. Хочешь стать её частью?

— Да, — призналась и дальше излагает с воодушевлением. — Увидев твой город и послушав людей, поняла, что не могу остаться в стороне. Ты предложил мне выращивать здесь жемчуг, и я вдруг подумала… А дай–ка мне сорок квадратов земли, и я обеспечу товаром весь город, дай сто — я обеспечу всё княжество, дай пятьсот, и мы распространим товары по всей Империи.

— Товары?

— Не только жемчуг, но и изделия из него. Украшения, утварь и платья. Прежде я была хорошей портнихой у одного барина…

В общем, Купава загорелась не на шутку возможностями и перспективами. Она увидела, что все мечты здесь осуществляются по щелчку моих пальцев.

Выслушав её, понял, что наткнулся на умную и рассудительную женщину с отличной предпринимательской жилкой. А ещё со специалистом в своём деле.

— Ярослав, мой жемчуг не так прост, — заявляет до кучи. — Такого качественного и красивого сорта ни у кого нет. Я многим пожертвовала, чтоб научиться его выращивать. Только мне ведом его секрет. Скажу больше, мой жемчуг — это кладезь для зачарований. Он держит чары лучше многих камней и металлов. Из него можно делать и сильнейшие обереги…

— Хорошо, хорошо, я понял, — сдался. — Давай займёмся твоим жемчугом по полной программе. Что от меня требуется?

Купава засияла и стала перечислять:

— Люди мне в помощь для работ, охрана на перевозку всех раковин из Бобраков сюда, три пруда здесь. Ну и… рубли.

— Сколько нужно рублей, чтобы запустить всё на полную?

— Триста золотых монет, — выпалила и спохватилась. — Можно вдвое меньше, но тогда часть раковин пропадёт. И мы поднимемся не за год, а за три. Ярослав, решайся. Этот город благоволит торговле. Он стоит на перекрёстке княжеств, Академия магии рядом, тут столько хороших покупателей и распространителей. Нельзя упускать такой шанс.

Глаза у женщины горят. Я и сам готов уже всё бросить и начать выращивать жемчуг с такими воодушевлёнными речами.

— К следующему лету мы отобьём всё троекратно, — продолжает меня уговаривать. — Ярослав?

По большому счёту она предлагает мне вложиться в дело полностью. Ещё и людям придётся платить за работы по созданию водоёмов, где чудо–жемчуг будет выращиваться. И это в условиях, когда я стал собирать золотишко для выкупа недвижимости князя.

— Врать не буду, — вздыхаю. — Под стройку и дружину деньги у меня заложены. А вот под новые проекты могу и не найти. К тому же мне золото сейчас нужно позарез на крупную и очень важную сделку.

Купава поникла сразу, отставив бокал.

— У меня даже есть что продать, но золота у людей просто нет, — говорю, чувствуя свою вину, потому что она очень долго распиналась. — Я вытряс всю округу.

— Сколько нужно? — Спросила вдруг Купава заинтересованно.

— Двенадцать тысяч, — не стал врать.

От озвученной суммы у женщины аж глаза выпучились. Откинулась на спинку стула, призадумалась.

— И на что ж столько? — Прошептала.

— Прости, не могу сказать.

— Говорят, ты всякую нечисть убиваешь, — заговорила, казалось бы, уже о другом. — Не страшишься чудищ вековых. О Дафах не набрехал ведь.

— Убиваю, — согласился. — К чему ты клонишь?

— Есть одна тайна, которая мне от бабки досталась, — выдала, интригуя. — Коль ты ко мне с добром, и я подсоблю. Убьёшь тварь, получишь и золото.

— Ну это не новость, сильная нечисть сокровища собирает с убитых, посягнувших на неё. Если далеко переться за твоей тварью, я и за пятьсот золотых сейчас не пойду. Мне некогда мотаться.

Купава поозиралась немного, подалась вперёд с вороватым видом и меня поманила. Наклонился послушно. А она зашептала:

— Там не просто сокровища. Там старый, давно забытый всеми рудник, полный золотых самородков. Завладеешь им, и получишь столько золота, сколько добыть сумеешь. Потому что земли там ничейные.

— И как далеко он отсюда? — Заинтересовался сразу.

— Два дня пути на юго–запад, в курских лесах.

— В чём подвох?

— Его охраняет древняя нечисть, от упоминания которой дрожат даже самые славные витязи, — говорит с таинственностью.

— Ну–ка расскажи, — мысленно потёр ладоши.

— Звать её Кишкинка. Это древняя ведьма, достигшая запретных знаний Нави, благодаря которым она стала бессмертна и неуязвима.

— И в чём её сила? Чем опасна?

— Она ест людей и вешает проклятья одним только взглядом.

Ух, от слов таких аж на мурашки пробрало.

— А точно она существует? — Спрашиваю, начиная сомневаться в словах Купавы.

— Точно, спроси любого старого витязя.

— Как до неё добраться? Где этот Рудник?

— Сказать не могу, коль тайна, — начинает хитрить коза. — Но как соберёшься, с тобой поеду. И слово с тебя возьму, что дело моё поддержишь.

— А сама этой Кишкинки не побоишься?

— Я в сторонке подожду. А как не дождусь, обратно с вестью поеду, — выпалила.

— Так, ладно. Надо подумать.

— Подумай, Ярослав. Подумай, — заговорила хитро, отпряв. — Теперь ты знаешь, где меня найти.

Чтоб найти, нужно отпустить. Но в этот вечер уж точно не собирался. Переночевала она тоже у меня. Мы люди взрослые, всё понимаем. Утром после завтрака решил проводить её до рынка, как истинный джентльмен. Оттуда на лошади собрался уже в Академию на занятие успеть.

Из Особняка вышли чуть ли не в обнимку, дошли до перекрёстка, весело болтая. А тут, как по закону подлости, карета пронеслась красивая в сторону Академии. Через окошко Василиса на меня тоскливо посмотрела, и демонстративно отвернулась, задёрнув шторку.

Купава сделала вид, что не заметила моей суеты. До рынка дошли, перекинувшись парой фраз. О делах не говорили. Но секретный рудник с золотом, охраняемый злющей древней ведьмой на заметку я взял.

В Академию передумал ехать утром. С Пересветом встретился и о ведьме спросил. Когда озвучил имя, витязь перестал улыбаться. А в груди моей похолодело.

— Будешь искать её логово, погибель сыщешь, — прокомментировал он. — Я–то поеду с тобой в любом случае, меня старого не жалко. А вот баб безрассудных не бери, они за тобой хоть в Навь. А им ещё детей рожать.

— А по делу что о ней скажешь?

— Да что говорить? Морок–буфа для неё, что жаба с кулак, а великаны твои, что малые детки. Трёх витязей знаю, кто отважился на неё пойти. Сильнейшие были в Империи. Никто не воротился, сгинули бесславно.

— Так и сейчас никто на неё не собирается?

— Давно уже не собирается. Она, что стихия дремлющая. Её не трогают, и она не лезет. Живёт в своём дремучем лесу где–то в курских землях на болотах…

До обеда к Морозовой наведался. Застал, как она Остромилу песочит за драки. Ректор за столом. Та стоит перед ней, сжалась вся, как нашкодившая.

— Нечего ржать надо мной, — бурчит в ответ, меня приметив.

— Ты ему челюсть сломала, теперь долго не будет… ржать, — рычит Галя. — А он, между прочим, сын влиятельного графа! Ярослав? Подходи, взгляни на клушу.

— Мама, не гневайся на сестру, — начал мягко, поравнявшись с кобылой. — Тут каждая вторая рожа кулака просит, я её понимаю.

— Точно, братец, — расцвела Остромила.

— Если хочешь пар выпустить, приходи в мою военную часть, на тренировочное поле, там с утра до вечера поединки, — предлагаю. — Можешь побороться хоть со всеми мужиками.

— С радостью! — Воскликнула кобыла.

— Вот ещё, с мужиками деревенскими драться, — заворчала Галя. — А ты чего пожаловал?

Спросил про ведьму Кишкинку, Морозова чуть со стула не упала.

— Не вздумай искать её!! Хуже самого страшного демона! — Закричала, будто я уже собрался.

Остромила подмигивает и на ухо шепчет:

— Меня бери с собой, позабавимся вместе…

— Прибью! Выпорю обоих до поросячьего визга! — Вскакивает Морозова. Ух, какая грозная.

— Смотри, как надо с матушкой, — шепчу Остромиле и к Гале иду, несколько оторопевшей. Обнимаю, целую в обе щёки. — Не гневайся, мама.

— Маменька! — Подхватывает и кобыла. Подскакивает и обнимает с другой стороны. Целует Галю, прижимается.

— Чего удумали, — бурчит та, сразу растаяв. — Ну всё, всё. Увидят же.

Поцеловала нас в лбы. Только тогда выпустили из объятий.

Убедившись, что ничего дельного о ведьме не услышу, пошёл в Архиве копаться, где провозился часа три, пропустив обед. Лишь один свиток откопал с историей витязя по имени Слободан, который на неё ходил и вернулся. Очень увлекательно, но половина текста затёрта. Однако, пару моментов я для себя подчеркнул.

Во второй половине дня присоединился к своей группе, выдвигающейся на полигон, чтобы потренировать боевую магию. И очень удивился, когда ребята по дороге озвучили, что у нас первое совместное занятие с группой адептов Рубина. А точнее соревнования, которые учредила свиноматка Златояра.

Группа Рубина чуть раньше пришла на Пятиугольник — самый дальний полигон Академии. Есть минут десять до начала занятий, поэтому все по кучкам болтают.

Здесь и Василиса с каким–то красавчиком стоит в сторонке. Надо же, какая идиллия. Он ей что–то втирает активно, а она смеётся, глядя на него сочно и с азартом. Адепты вокруг держат дистанцию, многие озираются на парочку излишне часто. Но теперь кажется, что пошёл обратный эффект: ребята боятся к ней подойти. Боятся, как огня.

Я и сам подходить к Василисе не собирался. Но в какой–то момент её собеседник в мою сторону повернулся и кивнул мне. Вроде дружелюбно, но во взгляде проскочил вызов.

Так, ладно. Пошёл здороваться.

Глава 13

Академические будни

Высокий атлетичный, зеленоглазый красавчик. Парню лет двадцать на вид, уверенный в себе, бравый. Девочки от таких тают. Мне даже стало интересно, как он выражает свои мысли.

Пока приближаюсь, Василиса смотрит в сторону, и чувствуется, что борется с собой. Видно, что уже привыкла к вниманию посторонних, но не может совладать с моим.

Сердце бешено задолбило, когда подошёл. Всё тело потянулось к ней, будто заколдованное. Долбанная нежность и это аномальное притяжение уже начинает злить. Усилием воли перестаю смотреть на неё, как на чудо. Всё, хватит, достаточно. Это просто девушка, пусть и очень красивая девушка.

— Василиса Вячеславовна, доброго дня, — поздоровался сначала с ней.

— И вам доброго дня, ваше сиятельство, — ответила официозно, взглянув на меня ослепительно. Ну чертовка.

С трудом уведя от неё взгляд, проморгал бельмо и протянул руку парню:

— Позвольте представиться. Граф Суслов Ярослав Дмитриевич.

Надо отдать ему должное, он хоть и смотрит на Василису завороженно, но не видно, что очень уж растекается.

— Наслышан о ваших подвигах, Ярослав, — ответил тот неожиданно дружелюбно, принимая рукопожатие. — Я княжич Русимир, сын воеводы Самбора, надеюсь, слышали о его великих делах.

Сжал крепко. Я ответил ещё крепче. Парень скривил улыбку.

— Простите за невежество, об отце вашем не слышал, — ответил я, первым ослабляя хват.

— Это главный воевода Империи, — произнесла Василиса с какой–то подковыркой.

— Для меня главный воевода — это ваш папенька, — парировал я. — Везде и всюду побеждает.

— Не всё ж вам лавры, — ответила тем же тоном и увела взгляд на парня. — Вот Русимир тоже герой, делами ратными завоевавший славу.

Ощущение, что малость переигрывает.

— Вы меня смущаете, княжна, — произнёс тот ласково. — Я всего лишь имперский ловец Особого созыва, как и Ярослав. Только известный больше по делам в Московском княжестве.

Хм, интересно.

— Вы маг Рубина, и какой ранг? — Интересуюсь дальше, всё больше внимания уделяя ему.

— Я, скорее, паладин, как и вы, но со слабым навыком Рубина, — охотно отвечает Русимир. — Полагаюсь больше на свой меч и физические силы, нежели на магию. На третий курс меня взяли с большой поблажкой.

— Скромен, умён, силён не по годам, — прокомментировала Василиса взвинчено. — И всегда держит своё слово.

Ого! И где это я не держу своего слова⁇

Русимир продрал горло. Похоже, ему самому неловко стало.

— И давно вы знакомы? — Поинтересовался я, игнорируя её выпад.

— На балу познакомились, Розы он не побоялся, — ответила за него Василиса, хотя я обратился к нему.

— Очень рад, что вас окружают только истинно любящие вас люди, — съехидствовал я и откланялся.

Думал, уже началось занятие из–за суеты. А это ещё две группы пришли! Ветровики и молниевики третьего курса. Вон и Дарья в строю идёт, улыбается, весело болтая с новыми подружками. Вокруг все активно обсуждают, что давно уже все виды магий не собирались на полигоне. С чего бы это?

Вскоре приковыляла Златояра с гадливо–радостной улыбочкой. Адепты в недоумении смотрят друг на друга. И тут глава Сапфира объявляет:

— Теперь, каждую неделю мы будем устраивать соревнования среди магических групп! И это не ради извечного выяснения вопроса, какая магия сильнее. Только так мы сможем выявить таланты! Итак, начнём!

Совершенно незаметно с другой стороны уже подкрались мастера, прикатив телегу. Когда стали устанавливать инвентарь на полигоне, адепты зашушукались.

— Это же «Янтарные копья» из хранилища, давно их не использовали…

Ещё камни стали выгружать размером с арбузы, смахивающие на огромные куски угля. Похоже, свиноматка добралась до хранилища артефактов Академии. Судя по всему до изученной их части. Прежде они лежали без прока, а теперь их решили использовать в тренировках.

Пока мы стоим в четыре кучки по группам, Златояра руководит семью мастерами, выстраивающими из артефактов нечто. Уже в процессе возникает то марево, то искрит на камнях. Воздух периодически колышется. В итоге для нас возвели магическую полосу препятствий, а точнее стрелковый полигон в три этапа. По три барьера для каждой группы, где каждый последующий сильнее предыдущего. Задача всё это снести. Но не толпой, а по очереди, как в эстафете.

В группах по двадцать пять — двадцать семь адептов, и кажется, что задача плёвая. Но! Хитрое свиное рыло Златояры мне совсем не нравится.

К концу подготовки пришли все главы факультетов и сама Морозова.

— Отличная идея, госпожа Златояра, — поддержала Галя.

— Ещё бы, — хрюкнула в ответ надменно та и объявила: — приступим!

К этому времени мастера уже напитали магией Янтарные копья, которые засияли расплавленным золотом, будто лавой. Тут и камни вокруг них стали испарять тонкие струи дума, походящие на змей, что сразу потянулись и впились в янтарь, разжигая его ещё больше. В такой связке образовались небольшие, но мощные барьеры, которые потянули силу ещё и из земли, что я вскоре почуял. Золотые заслоны два на два метра заиграли ядрёно и отбили всякое желание к ним лезть.

Вот бы нам в город такие приспособить… наверное, только я о подобном думаю. Остальные адепты готовятся показать себя, выстраиваясь в очередь в четыре шеренги.

Тактично пропускаю всех вперёд, хотя в моей группе народ неохотно рвётся. По левую руку от нас Изумруд, в своей группе Дарья наоборот встаёт ближе к началу, уступив лишь двум девочкам. По правую руку Рубин, где Василиса с Русимиром занимают позицию в конце, поравнявшись со мной.

Стараюсь на них не смотреть, но чувствую взгляд Василисы украдкой. Хотя она всем видом показывает, что ей очень интересно общаться со своим новым другом. Учитывая, что ей всего шестнадцать, на что она вообще рассчитывает? Переиграть взрослого мужчину в обьюзерстве такой малолетке не светит.

Морозова встала в сторонке с саркастическим видом наблюдать за матчем, а вот Златояра затесалась главным судьёй, при этом мастеров в её помощники набежало целых пятнадцать.

— Каждый делает по своему лучшему удару и встаёт в конец своей группы! — Говорит свиноматка. — Помните, действенный удар измеряется не величиной вложенного, а точностью. Барьер неравномерный! От излишних сил он питается, уязвимая же точка мала.

С первых же попыток стало ясно, что она имеет в виду. Если ты не попал с тридцати метров в гуляющую непонятно как область на стене размером с мяч, то золотая магическая стена становится только сильнее. Так как работаем на время, маги торопятся и ошибаются ещё больше. И никто с первого удара стену снести не может, потому что там защитной силы от тысячи резерва.

Полигон сияет от ударов под комментарии Златояры, которая критикует каждого, смакуя каждое слово.

— Бездарность! — Кричит на адептов. — А ты что забыл на третьем курсе? Ой, а у тебя почему лапки трясутся от безобидного барьера, милочка? Ты как с нечистью собралась драться? Так! Не поняла, куда смотрят мастера⁈ Линию магической атаки не пересекать!

Судя по комментариям помощников, лучше всех справляются молниевики, которые быстрыми и точными клинками за первый же круг рассыпают первый барьер и начинают ликовать.

В процессе порадовался за Дарью, она применила ветровую струю, с которой точно дала по гуляющей области и снесла защиту сразу на сотню единиц. Ну а дальше криворукие напарники вернули всё назад и даже усилили. Нашлись идиоты в моей группе, которые запустили горизонтальный ледяной дождь. Ледышки попадали и куда надо, и куда не надо, в итоге мощнейший выброс магии ушёл в трубу, а парень просто завалился на бок, тяжело дыша. Оставалось только допинать его, чтоб вообще больше не участвовал.

Когда дошла очередь до меня, энтузиазм группы пропал совсем. Да я и сам не сильно рвался в бой, потому что мой морозный шарик слаб. Однако прицелившись, я долбанул точно, сняв целых пятнадцать единиц!

— Это ужасно, — взвыла Златояра. — Галина, что ваш сын делает в Сапфире?

— А мне почём знать? — Посмеивается та. — Что тут делает половина детей из знатных родов.

Выходит Василиса! Вот тут–то народ затаился, чтоб на неё поглядеть. Я и сам поддался любопытству, ибо стало интересно, какова она в деле. По блату взяли или всё же талант есть.

Встав к барьеру, она взмахнула посохом изящно. Вырвалось пламя из него, искря розоватым оттенком. Мощная струя огня по спирали пошла точно по гуляющей на стене точке, не прерывая с ней контакта. Хм, ничего себе меткость. Сила барьера падает с геометрической прогрессией, хотя сила удара и не такая большая, как у других. Здесь играет роль точность, концентрация и непрерывность. В итоге ей удаётся снести аж триста тридцать единиц со стены. С учётом стараний товарищей, она почти снесла её! Единиц сто пятьдесят осталось.

Какая молодец. После удара она мельком посмотрела на меня и хитро улыбнулась себе под нос, уходя в конец своей колонны.

Похвалив её, выходит вперёд Русимир, откидывает плащ, демонстрируя ножны, и без зазрения совести вынимает меч, сияющий красным лезвием! Хм, похоже, у него «Вспышка» высокого уровня. Минуя барьер, княжич идёт спокойно к стене, которую с первого же удара сносит, дождавшись, когда гуляющая точка окажется сверху и справа. Золото ссыпается водой, копьё с камнями тухнет. А этот не сильно и напрягся.

— Подождите, а так можно что ли⁈ — Спохватился я.

С колонны Рубина заржали гадко. Сам Русимир только ухмыльнулся себе под нос и выловил восторженный взгляд Василисы.

— Физический урон допускается без дистанции, — пояснила Златояра и объявила торжественно: — Рубин выходит на второе место! Молодцы!!

Следом свою стену сносят и ветровики. А мы в заднице. И моя группа тупит ещё больше, одни снимают щит, другие косоглазые тут же добавляют.

Дарья блистает в своё группе всё больше, на меня смотрит виновато, когда идёт вдоль строя после удара.

— Умничка, — говорю ей искренне. — Так держать.

— Гордишься мной? — Кокетничает ещё.

— Конечно, моя хорошая.

Адепты смотрят на нас пытливо, начинают шептаться. Кстати, да. Дарья у меня красотка, к ней и приревновать недолго. Девушка самооценку за год сильно подняла. А так и надо.

Когда очередь вновь доходит до меня, первая стена стоит с защитой под четыре сотни резерва. При этом наши соседи уже добивают второй барьер. И все такие довольные, аж бесит. Одна только Морозова смотрит на меня с надеждой, а в какой–то момент подмигивает. С чего бы?

«Морозко» тоже при мне. Никто не докапывается, я ведь ловец Особого созыва, который может сорваться в любой момент, как на миссию, так и просто сорваться.

Вот и теперь, вынимая меч, я злюсь на этот долбаный барьер, который будто бы смеётся надо мной в ответ. А точнее это делает свиноматка, которая решила всем показать, кто на что годен в этой детской песочнице.

— Неужто славный Ярослав решил помарать–таки ручки, — посмеивается Златояра. — Ну–ка, сейчас посмотрим, достоин ли он такого меча.

Хочется хрюкнуть в ответ и поржать. Явно же клеится ко мне тётка, как пить дать.

К этому времени слетает уже вторая стена у огневиков, и они выходят вперёд. Снова Русимир отличился, на этот раз разрушив её своим точным и мощным ударом.

Встав перед нашим первым барьером, я замер на пару секунд. И постарался не слышать смешки от адептов со всех сторон, которые с радостью стали поддерживать стёб Златояры.

Они думают, что я засомневался. Из моей группы до кучи орут новенькие:

— Не тяни время, дай нам! Стукни как–нибудь да смойся уже недомаг!!

Хочется рты порвать тем, кто вякает. Держусь из последних сил, чтобы не сорваться на тупых малолеток, которые думают, что титул и положение защитит их от меня.

К делу! Налаживаю связь с тонкой системой корней почвы и отрезаю источник питания барьеров нашей линии. Даже не копьё, а именно угольные камни создавали этот безграничный источник защиты. Видимо, Морозова и намекала на нечто подобное, подав мне знак.

Под возмущения товарищей с размаха долбанул по барьеру наискось, подловив гуляющую точку. Вложив всю мощь внутреннего довеска в руки, ударил с такой дурью, что барьер рассыпался, как миленький. Только после уже посыпался лёд. Звук удара вышел, как он грома, аж прострелило в ушах. Позади даже завизжали некоторые девчонки от неожиданности. С разных сторон зааплодировали несмело.

— Ярослав, молодец! — Закричала Дарья.

Не теряя времени, пошёл к следующему барьеру. И с разбега снёс и его! Правда, чуть руку себе не оторвал. Народ в шоке. Златояра орёт, что так нельзя. Тем и подстёгивает завершить уже этот онанизм. С яростного удара под звериный рык атакую и третий барьер!! Меч едва не вылетает из кисти при соприкосновении с золотой заслонкой. Всё тело вибрирует до мозга костей от мощного импульса. Древесные жилы внутри меня отчаянно собирают мой костный каркас по кусочкам. Отчего не ударяю в грязь лицом. Когда лезвие бьётся о землю, замораживая на пару квадратов. Под ногами вибрирует, как от землетрясения в три–четыре балла.

Трое мастеров поблизости валятся, не устояв, другие уже отползают, они упали после второго удара. А теперь спасаются.

Третий барьер тоже пал, а с ним чуть не рассыпался и я.

— Как…что за диво… — слышу ахи с групп. — Он же не попал по уязвимой точке⁇

Ах вот в чём дело. А то я и думаю, почему сам чуть не развалился к чертям. Резерв в ноль, силы в ноль. И теперь стою из последних сил, но невозмутимо, и улыбаюсь перед шокированными адептами всех четырёх групп. Свиноматка и сама язык проглотила, замерла с раскрытым ртом, глаза выпучила.

Адепты кусали по чуть–чуть, старались. Дух соревнования какой–то прослеживался. Что за наивные дети?

— Мы выиграли, — объявляю. — Госпожа ректор, рассудите.

— Ярослав, и не стыдно тебе, — комментирует Морозова с довольной миной. — Потешаться так над славной главой Сапфира и адептами?

— Простите, матушка, не сдержался под критикой, — поклонился ей.

Та в ответ кивнула в сторону, чтоб уходил. Ну я и пошёл, пошёл, пошёл, пока Златояра не опомнилась. Стараясь ни на кого больше не смотреть. Уже перед тем как скрыться за корпус, я услышал, что группы возобновили соревнования. Ну и хрен с ними. Я доказал некоторым, что хотел. Хотя и не стоило.

Сколько можно уже доказывать?

Целую неделю я хожу в Академию регулярно, при этом посещая только нужные мне занятия. Качаю щит и атакующую магию льда, пытаюсь освоить стойкость для древесной магии. А ещё качаю стойкость от Василисы, что у меня успешно получается. Хотя продолжает бесить, что она всё время теперь ходит с этим Русимиром. Который уже сам понял, что мне в подмётки не годится со своей «Вспышкой».

Вроде не разговариваем с Василисой и делаем вид, что незнакомы. Но каждый раз, когда вижу её и отворачиваюсь, а она отворачивается в ответ, ощущение складывается, что это у нас просто игра такая. Мы не перестали быть родными друг другу. У нас особая связь, которую так просто не разрушить.

В целом, в Академии мне скучать не дают. То к паладинам на поединок в спортивный зал зайду, то в столовке с первого и второго курса ботанички облепят со своей Наукой удачи, по которой ко мне всех профессор и отправляет. Один раз пересёкся даже с новым главой паладинов, который мне совсем не понравился. Какой–то он мутный, смотрит слишком подозрительно. Но он не так раздражает, как другая особа.

Пару раз нарываюсь на Златояру, которая грозится меня выкинуть за своеволие в посещении занятий. И, видимо, ждёт, что я пошлю её на хер, чтобы взвизгнуть и побежать жаловаться в Кремль.

— О прелестная госпожа, у меня столько дел, столько дел, — отмазываюсь, стараясь поскорее от неё смыться.

— А ну подожди! Как ты с копьями янтарными совладал, хочу послушать, — прётся за мной, но не успевает. Слишком быстро устаёт, тяжело дышит.

А дел действительно хватает. Второй рынок открываем у Ангеловой рощи, которая превратилась в парк. От купцов отбоя нет, и люд за покупками уже за тридцать километров к нам стягивается со всех сторон. И не только за покупками, в день по одной–две семьи селим в новые избы. В некоторых по шесть–восемь детей, очуметь.

В школе вводим занятия по боевой подготовке. Подростков всё больше ходит, потому что так им дана гарантия поступления в мою гвардию после двух–трёх лет обучения. Преподавателей с Академии приходится умасливать, капризные оба, что мужик, что баба. Но постепенно привыкают преподавать крестьянам. Предвзятость понемногу сходит на нет, потому что у нас много талантливых и умных детишек. И учителя это видят. Им будто новость, открытие, чёрт бы их побрал.

Витязи с дружинами возвращаются из Сосково и Мыцкого, сбагрив, наконец, всё барахло с Зачарованного леса. Ещё двести сорок три золотых монеты ложится в фонд Вячеслава. Каменья гранённые понемногу таскаю Иванычу, получая за них золотишко. Дело хоть и медленно, но движется в гору.

Пока мне не портит настроение бумага от моего ненаглядного князька.

Его гонец нашёл меня прямо на классном занятии, и лично вручил тубус с красной печатью. Зараза.

Раскрошил сургуч прямо на парте небрежно и вытащил документ. Рулон уже со всеми реквизитами и официозным повелением. На бумаге перечислены все избы, все мои доходные предприятия и даже посчитаны крестьяне. Причём с великолепной точностью. Какая скрупулёзность… Князь Вячеслав выставил мне ежемесячный налог в сорок две золотые монеты. Скотина такая.

— А лицо не треснет, твоё сиятельство, — прорычал я, отшвыривая рулон.

Сидящая за столом Томира посмотрела на меня с укором.

— Простите, — выдохнул я.

— Что–то стряслось, Ярослав? — Поинтересовалась она участливо. Тут и другие уши стали греть, затаившись.

— Нет, всё хорошо, — выдавил, поднимая обратно документ. — Просто кое–кому неймётся. И спокойно не живётся.

— Упаси Велес встать у вас на пути, — усмехнулась преподша.

Класс захихикал в её поддержку. Вот что с этих сопляков взять? Они знают, что я хоть и крутой, но добрый. Никому просто так челюсти не ломаю.

Соседка моя посмотрела ласково. Милая брюнетка из новеньких.

— Не расстраивайся, всё наладится, — прошептала в мою поддержку. И даже лапку свою нежную на мою руку положила.

На неё тут же зыркнули ещё две девчонки, которые сидят от меня по сторонам на других рядах. Эти из старого состава класса, но тоже неровно на меня дышат. И всё ещё на что–то рассчитывают. Надо бы их в свой город пригласить погулять по парку и водоёмам, три девочки и я. Хорошее время препровождение в милой обстановке, чисто чтобы покайфовать. Ну а пока не до милых прогулок с девочками.

Вечером паладины Благояр и Млад нарисовались, они меня на выходе из Академии караулили, как оказалось. Рожи у верзил азартом сияют. Один широкий с кудрями, как у барашка, другой двухметровый шкаф. Обоим за сорок, а как дети малые. Но со мной они и не в образе, могут спокойно расслабиться. Мы ведь немало вместе прошли, когда на Мрака ходили.

Коль конец учебной недели, предложили забуриться в местную таверну Звягинок «Охотник», где я нечастый гость.

— Мы там уже договорились, стол для нас держат, — добавил Млад с надеждой.

— Лучше поехали ко мне, — сказал я своё слово.

— Дома выпивать скучно, — взвыли паладины. — Не будем же мы к твоим служанкам приставать?

Вот смотрю на их предвкушающие и отчасти даже наивностью отдающие лица, и хочется улыбаться.

— Зачем домой, в таверну Леночки сходим, — предложил.

— Ну, — завыл Благояр. — Там мест не бывает. Особенно сегодня.

— Мы уже два раза туда тыкались, — говорит Млад. — Всё забито круглые сутки. Ленка твоя матёрая там заправляет, что мегера.

— Красивая баба, но злая, как собака не по годам, и важная, что графиня, — жалуется Благояр.

— Да, Леночка она такая, — вздыхаю. — Поехали, мужики, найдём нам места. Я ж хозяин и города, и таверн всех там.

— А не брешешь? — Выпалил Млад.

— И точно ведь, твой же город! — Воскликнул Благояр радостно.

Запрыгнули на лошадей и рванули сразу в таверну. Я даже не сомневался, что ажиотаж там огромный. Но выгонять никого не нужно. Просто подвинуть! Зал огромный, по моей команде работники сразу и подсуетились, вынесли дополнительный стол и стулья. Посетители без возражений подвинулись, увидев меня. Пусть примерно половина — неместные, но каждая собака знает меня в лицо.

Когда мы присели за стол, на пару тонов в таверне стало тише. Леночка лично подошла принимать заказ. Залюбовался такой красавицей и возгордился. Щёки румянцем пышут, формы под платьем свободно болтаются, талия опоясана, задница торчит. И ведь никто даже шлёпнуть не посмеет. Руки тут любому в узелок завяжут наши ратники. А если они не смогут, то витязи, а если и им не удастся, то я точно разберусь.

— У тебя всё хорошо? — Спросил её сразу.

— Да, Ярослав, не жалуюсь, — ответила холодно.

Похоже, за Лесю на меня в обиде. Ну что поделать, всем влюблённым в себя подружкам не угодишь. Но всё же страшно окончательный выбор сделать. Одно дело, когда в сердцах надежда, совсем другое, когда они разбиты. Вот и маюсь.

От взмыленной сексапильной молодухи у моих сорокалетних друзей сразу слюни и потекли. Сделались они тут же школьниками, от которых ни одного внятного слова не дождёшься. Хотя Леночка к ним обратилась строго без всякого кокетства:

— Заказывайте, ну? Языки что ли проглотили?

— Мяса, самогонки, овощей, как я люблю, сделай на всех, пожалуйста, — помог с выбором уже я.

Кивнула и пошла, виляя попой. Уф. Со столов дружинники на неё поглядывают с тоской, затем на меня мельком с опаской. Видимо, думают, что это моя женщина.

Еду приносят быстро, потому что наш стол в приоритете. Выпивку Леночка тоже ставит лучшую. Наливаем самогонки под горячее, и понеслось!

Поначалу всё прилично, втроём за столом истории друг другу рассказываем. Я даже умудряюсь про Кишкинку у этих спросить. Благояр не в зуб ногой, а вот Млад сразу трезвеет.

— Эта ведьма, что богиня на земле, если она будет знать о твоём существовании, ты обречён, — выдаёт паладин. — Поэтому никто к ней вот уже лет двадцать не суётся. Сидит там в своих дремучих лесах и пусть сидит.

Оставляя с Купавой возможность честной сделки, не спрашиваю у Млада, где её конкретно искать. Да он и не знает, судя по всему.

Час–полтора нас никто не трогает, а затем начинают подходить наёмники да витязи неместные. Одни послужить хотят, другие просто познакомиться. Люди знают, что я надменностью не страдаю и готов выслушать любого. Особенно под настроение. Но даже под градусом стараюсь ничего не обещать, всех отправляю к Ивару, чтобы он оценил навыки и вообще разглядел, как следует. Потом ещё Илларион подключится с расспросами и Пересвет на них посмотрит. В общем, выведем на чистую воду, если что.

Напившись до нужной кондиции, мои товарищи вдруг затосковали. В таверне две девушки им приглянулись. Одна работница, которая пококетничала и смылась, а вторая из бойцов Ивара, которая не на них, а на меня всё смотрела. Они тремя подружками пришли отдохнуть в свой выходной. Просто в платьях, без всякой экипировки. К ним раза три подкатывали дядьки, но уходили ни с чем. Один даже пытался возмутиться, но узнав, что они с моей дружины, отвалил вообще из таверны.

Ближе к полуночи сытые и пьяные мы вышли свежим воздухом подышать. Зацепив из таверны бутыль браги пошли на речку купаться. По главной дороге до южных ворот –до воды ближе всего, туда и двинули.

Тихая, спокойная, славная ночь, и ничего не предвещает беды. Пока я уже за воротами в тёмном небе розовый свет не распознал.

— Ой, что за диво? — Выпалил Млад, шатаясь. Он уже и броню, и рубаху успел снять.

— Да какое это диво, — прошипел Благояр. — Разлом открылся, где не ждали.

Судя по всему, он около Сосково!

Тут и колокола забили на башнях моего города, передавая тревогу дальше. Надо же, и мои бойцы проснулись.

Глава 14

Сосковский Разлом

Рванул обратно, почти мгновенно трезвея. Схватил одну из дежурных лошадей у первой же башни и понёсся в особняк экипироваться. Паладинов пришлось оставить, ничего не объясняя. Да и некогда объяснять.

Пока скачу, вижу, как по тревоге поднимаются дружины, уносясь на стены, где факелов горит всё больше. По цепочке передают, что за напасть, и бойцы готовят луки. Потому что первыми сюда доберутся летающие курии.

Но сейчас меня волнует другое. В Сосково стен нет, курии легко дойдут до жилых домов. Скорее всего, там уже началось месиво.

В особняк ворота открывают непозволительно долго, возятся полторы минуты.

— Спите⁈ Прибью! — Кричу на дружинников.

— Что ты барин! — Воют в ужасе.

— Следите за небом, опасайтесь летающих курий, — предупредил и рванул экипироваться в шмотки Разлома.

Когда снарядился и выскочил из Особняка, меня уже ждало трое гонцов в сёдлах. Молодцы, быстро сработали.

— Найти Пересвета, Гайю и Руяну, — даю указания на ходу. — Пересвет старший. Собрать сотню конников с луками и копьями, затем выдвигаться в Сосково для защиты мирных…

Выскочил, как ужаленный. На главном перекрёстке чуть не столкнулся с княжеским всадником, который нёсся с юга в сторону Каменцов с криками:

— Беда! Беда, люди!!

Налево повернул, Млад с Благояром несутся пешими, где–то мечи откопали.

— Мы с тобой! — Кричат.

— Ждите Пересвета, сбор на главном перекрёстке! — Бросил им на скаку и мимо пронёсся.

— Нам бы лошадей… — завыли вслед. Может, вам ещё прожевать и рот положить, так и подмывало ответить.

Выскочил через южные городские ворота, которые за мной и закрылись, да рванул на всех парах по главной дороге в сторону Сосково. Лес Заговорённый и Чёрные болота миновал, ещё один всадник мчит навстречу. Это уже мой.

— Беда! Ярослав!

— Где Разлом? Большой он⁈ — Спрашиваю, притормозив его.

— Сразу за рекой, западнее города, метров десять трещина. Курии в город повалили, как полоумные, сотни их…

— Давно открылся? — Перебиваю в нетерпении.

— Два часа как.

Твою ж мать.

Расспросив, двинулся дальше, не упуская из виду розовый луч в небе, который становится всё ярче. Попутно пытаюсь высмотреть летающих курий, движущихся в нашу сторону. Так проскакал галопом минут сорок и не увидел ни одной. Похоже, им есть чем поживиться и в Сосково. Ближе к концу пути засёк впереди красные и белые всполохи. Вскоре стало видно силуэты двух карет у дороги, и розовые огни от глаз курий! Много огней…

Километра за два до города идёт замес. Видимо, какие–то господа решили удрать в ночи из Сосково. Но их настигли. Однако они не беззащитны. Достаточно большое количество стражи дерётся кучками вокруг карет, оставшихся без лошадей. Одна завалена на бок, где оборону держит полтора десятка копейщиков, по большому счёту их окружили. Лежат тела убитых. А второй экипаж стоит в поле. Там маг с паладином и кучкой пехоты отбивают целую стаю. Ещё по округе носятся всадники, и не понято, догоняют они курий или убегают от них.

Когда приблизился, понял, что людям кранты, потому что через поросшее поле к каретам несётся целая орава курий в семьдесят. Мой зоркий глаз увидел свору издалека, пересчитав огоньки. Там уже просматриваются и шипастые твари второго уровня. А дружинники эту стаю ещё не добили, слишком долго возятся. Курий тридцать живых осталось. Столько же уже положили. Есть жертвы среди ратников, восемь трупов разбросано на дороге и рядом.

Надо отдать должное, паладин отрабатывает чётко, раздавая по псинам направо и налево. Маг тоже не плошает, разит грозовыми клинками, прикрывая, но видно, что уже выдохся. Слишком тонкие пошли магические удары, не с первого раза пробивают шкуры. А в глаза попасть не может из–за того, что псины слишком вертлявые.

Понимая, что нельзя терять времени здесь, дабы скорее закрыть Разлом, хотел уже пронестись мимо. Но узнав паладина и мага, притормозил. Это адепт Русимир и комендант Безсон! Если они тут… В груди похолодело.

Василиса⁈

Распознав гербы князя Вячеслава, рванул на помощь. Оборона кареты у дороги ещё держится, а вот в поле скоро наступит трындец, потому что именно туда идёт подкрепление курий. Там в карете и сидит Василиса, из окна глазами ошалелыми хлопая. Ну слава богам, жива! Но это временно, ибо поехать никуда не может, потому что лошадей каретных, похоже, пожрали курии. А вон и истерзанные трупы.

— Назад! — Крикнул я, спрыгивая на скаку на землю.

И чуть не выхватил огненный снаряд.

— Осторожно! — Кричит Василиса, которая его из окна и пустила в бегущую мимо курию. И только после узнала меня, судя по изменившемуся выражению на лице.

— Ярослав⁉ — Орёт Русимир, сильно запыхавшись. — Спасай княжну!

В принципе, посыл понятен, все прочие лошади разбежались, кроме моей. Другие всадники, на которых была хоть какая–то надежда, драпанули в лес. Потому что увидели большую стаю. Вот тебе и стража Вячеслава, трусы несчастные.

Паладин рубится хорошо, курии полыхают одна за другой. Но размашистые удары говорят о том, что вскоре парень просто ляжет на траву, и его с удовольствием сожрут тёпленьким. Безсон же, попёрся зачем–то от кареты навстречу бегущей своры, ещё и заявил отчаянно:

— Уходите! Я их задержу!!

— Да не надо никаких жертв, господа! — Обозначился я и вырастил морозящий пулемёт, вызывая у людей некоторое недоумение.

Теперь пики наморозил магией уровнем повыше и дал первый залп на пробу! От которого шарахнулись все вокруг, включая курий. Покосив в упор всех ближайших псин, раздал сразу налево, где кучка курий теснит копейщиков. А затем направо, положив шестерых оставшихся у кареты Василисы.

Бойцы с перепуга попадали на землю и заверещали. Вроде никого не зацепил. Только напугал.

Русимир в шоке, смотрит на помойную лужу перед собой из ледышек и розовой крови.

— Так просто? — Ахает, отступая.

— Ну как сказать! Вы чего попёрлись в Сосково? — Возмущаюсь, готовясь встречать свору. — В замке не сидится⁈

— В гости к Головиным ездили, — отвечает из окна Василиса вызывающе и выскакивает из кареты с решительным видом и искрящимся посохом. — Поддадим нечисти поганой!

Какая сразу воинственная.

— А ну назад! — Озирается на неё Безсон и мне. — Молю, спаси её!

— Да, княжна, посидите–ка в карете. А лучше под карету залезьте, чтоб под залпы вражеские не попасть, — предложил я и побежал к коменданту.

— Какие залпы⁈ Вы о чём⁈ — Недоумевает Василиса.

— Курии второго уровня умеют стрелять, — ответил через плечо и ускорился до предела.

Перепрыгнул через Безсона, который встал да начал колдовать нечто мощное. И принялся косить тварей из пулемёта щедро под восторженные крики ратников.

— Побереги силы, комендант! — Крикнул ему через мощнейший звон и вражеский визг.

Последние три шипастые курии уже поковыляли сюда неуверенно. Побил их из Ветерка точно в глаза, не давая встать в позы для стрелковой атаки. Метнулся к бойцу, который уже мою лошадь оседлал.

— А ну брысь отсюда, — фыркнул на него и скинул на землю, как куклу.

— Забери княжну! — Молит меня Безсон. — И уезжайте подальше! Главное до рассвета продержаться.

Слышу, как из второй кареты служанки воют. Да и Василиса смотрит так доверчиво, хотя по виду и не скажешь, что перепугалась до смерти. Наверное, я ей сил да уверенности придал.

Но как бы ни хотел заняться спасательной миссией моей милой подружки, не в силах такое себе позволить. Потому что… кто, если не я?

— Сосково разоряют, гибнет люд, — говорю им с седла. — Курии будут лезть до самого рассвета, всё больше и больше. Нужно Разлом закрывать, и срочно. Так что я дальше поеду. А вы тут сами.

— Это как же⁈ — Ахает Безсон. — Князь тебя не пощадит, когда узнает о такой дерзости!

— Да ну брось. Скоро сюда прибудут мои люди и помогут вам, — поясняю. — Ратники князя тоже спешат из замка. К тому же курии от вас отстали. Просто поглядывайте в небо, могут появиться летающие.

— Мы сами справимся, езжай, — соглашается Василиса, да с таким видом, будто благословение мне даёт.

Выглядит очень мило.

— Я сумею защитить княжну, не беспокойся, Ярослав, — говорит и Русимир с решительным видом.

— Глядите в оба, — произнёс на выдохе и рванул дальше, поддавая в бока.

Полкилометра прошёл, перемахнул через пригорок и увидел, что там творится. Сосково в огне! Разлом правее в поле у оттока реки зияет, став ещё больше. Курии оттуда валят пачками, как будто с той стороны целая армия собралась, чтобы мир наш захватить. Никто и не думает брать портал в кольцо и зажимать тварей, как это было на тульской земле. Курии спокойно вылезают, скапливаются и шуруют туда, где кричат громче.

Твари беснуются не только в городе, они гоняются и за людьми, убегающими по полю в лес. Даже поспевают напрыгивать на всадников, которые пробуют вырваться.

Понимаю, что там и мои люди. Целый офис и большая команда, отвечающая за логистику. Надеюсь, они держат оборону, по крайней мере, дом, который мы снимаем, не должен был попасть под первый удар. А если так, то вся надежда на витязя Руслана.

Приблизившись метров на двести к Разлому, спрыгиваю с лошади, ибо дальше заметят. Луплю её по заднице, чтоб бежала назад. А сам спешу настичь одиночных курий. Первую же гадину застигаю врасплох, подрубая шрапнелью ноги. Подскакиваю к ещё трепыхающейся и вгоняю Пиявку, пять единиц резерва в копилку. Иду дальше! Следующие две режу кинжалами, успешно принимая зубы на броню. Дальше уже не выходит действовать скрытно, курии целыми кучами идут на меня.

Лопаю глазки шрапнелью и восполняю резерв, пока тёплые. Вскоре в меня летят уже залпы из пик. Принимаю их на щит из пластин и надвигаюсь к Разлому, привлекая всё больше тварей. Оттягиваю на себя, дабы отвлечь от города хоть на немного.

Добив резерв на максимум, снова переходу на пулемёт и кошу тварей от души и щедро раздавая. Появляются летательные, которые выхватывают тут же. Курий стягивается всё больше, они сыплются ледышками или просто валятся с пробитыми глазами. Иду по ещё тёплым трупам, собирая по одной–две единицы резерва с помощью Пиявки. Пока толпа не становится очень большой и уже неприемлемой для атаки в лоб даже для меня.

Мощно выпрыгнув из окружения, расправляю крылья и несусь к Разлому, от которого оттянул практически всех псин. Не могу удержаться, и пускаю сверху копья с разрывной начинкой, чтоб подрубить как можно больше гадов. В такие скопления грех не плюнуть какого–нибудь дерьма. Да и нашим легче станет драться, когда они сюда нагрянут.

К сожалению, резерв по итогу разматывается на треть. Но и имеющегося должно быть достаточно для прогулки в иной мир. Вся надежда на Лапу!

Чтобы сильно не тратиться, парю уже на потоках и вскоре пикирую вниз прямо в ядрёную щель, из которой всё лезут и лезут блестящие розовым мясом псины. А главное так ещё корчатся, будто им не очень хочется сюда лезть. Мне уж точно не хочется там жариться, но деваться некуда. Ныряю с головой!

Портал засасывает, как в пылесос, едва успеваю втянуть крылья, чтоб довесок не растерять. Покрутив в тоннеле, выбрасывает в пузыре, который я сразу же и лопаю, выхватывая жар, как в парилке. С двух метров прыгаю на ровный тёмно–фиолетовый грунт неподалёку от овальной лужи шесть на восемь метров. На этот раз Навь над башкой кажется совсем близко, а притяжение процентов на тридцать слабее. Похоже, гриб, на котором очутился, намного выше прежнего. Как и сверху гриб с Нави тянется сюда очень уж рьяно. Да до него рукой подать! Однако, чёрт бы с ней с перевёрнутой планетой. Тут бы разобраться.

Курии тремя колоннами угрюмо ковылявшие из–за гряды к порталу, замерли с явным недоумением. Пользуясь заминкой, собираю Лапу в плеть и устраиваю смертельную карусель. На этот раз руке полегче, твари сыплются и почти мгновенно испаряются до костей.

Раскидав три десятка курий, иду по одному из трёх каналов, чтобы добраться до Зеркального камня–кристалла. Курии разваливаются у меня на пути, но рука быстро устаёт, а резерв стремительно тает. До кучи часть псин увязалась за мной с других каналов. Но они быстро выхватывают. Новые уже не лезут, им важнее перейти через портал. А здесь, идущим по каналу деваться некуда, они спешат на верную смерть.

Перехожу первую гряду, и канал сразу выводит на Зеркальный кристалл, где толпится полсотни тварей! Причём несколько крупных явно уровня пятого. Пусть с крыльями недоразвитыми смотрятся глупо, но глядя на мощные мышцы совсем не смешно.

Перемалываю мелочёвку, пока по мне долбят пиками десяток стреляющих. Не дожидаясь, пока путь расчистится, одна из крупных тварей рвётся на меня с раскрытой пастью. Глаз не достать, поэтому тыкаю плёткой в рот, прошибая шею насквозь. Но урод не дохнет, он захлопывает пачку и тянется ко мне когтистыми лапами.

По флангам лезут обычные курии, пользуясь моим отвлечением. Приходится отпустить плётку, дезактивировав перчатку. Принимаю удары на бронированные латы и ражу потухшим «Морозко». Мне бы меч Разлома, ух бы я покуражился.

Прорываюсь через атакующих. И снова активирую перчатку, собирая сразу в Лапу. Проглоченные пластины прорываются через курию, разрывая её шею и грудь так, что башка твари валится, а рёбра выворачиваются наружу.

Тут подскакивает и вторая дылда. Побив по морде мечом, сношу с четвёртого раза челюсть. Сбоку влетает в ногу пика, которую я стараюсь скорее выдавить из себя древесными жилами. Магические вещи работают хреново на обезболивание, видать поэтому жалит до невыносимой боли, но я, сжимая зубы, стараюсь не терять концентрации. Быстрый удар с разворота плетью, и курии сыплются. Иду за стреляющими, а эти хитрецы начинают от меня сваливать. Как только уходят за гряду, я чую, как начинает вибрировать Зеркальный кристалл, будто от страха.

Не теряя времени, ломаю его, как стеклянный. Давлю сапогами, вылезающих червячков из лужи и спешу пособирать фиолетовые кристаллы с трупов. Щёки жарит, дышать становится всё труднее. Пытаюсь утихомирить сердце, успокоиться. Собраться.

На обратном пути собираю добычу с поверженных. На середине дороги к порталу начинаю ощущать иной жар на своей башке, даже не смотря на то, что надет шлем, он будто потусторонний. Мне макушку словно струёй пара обдаёт. Поднимаю голову, и вижу на перевёрнутой земле крохотную фигурку, которая для меня сейчас размером с муравья. Вспомнив слова Градимиры, спешно опускаю голову и продолжаю миссию. Похоже, демон заметил меня и решил поздороваться. А то и воззвать.

Не дойдя до центра метров десяти, я уже вижу вторую вереницу курий, идущих вдоль канала. Так и вычисляю источник. Убиваю тварей десять, доходя до гряды. На этот раз канал длиннее, приходится миновать ещё два хребта, чтоб добраться до источника, где меня поджидает не так много курий охраны, зато тут уже курия–динозавр, которая любит бодаться. Вот только на этот раз у меня нет подходящего щита.

Поэтому я начинаю обходить по кругу, не давая главному здесь начать атаку с разбега. Попутно ражу всех попадающихся уродов мечом и отражаю латами пики стреляющих. Стараюсь экономить резерв, которого осталось уже меньше половины.

Только добираюсь до шипастых курий, динозавр мчит. Видимо, его достало смотреть, как я убиваю собратьев. Успеваю порубить троих и перекатываюсь, уходя с линии атаки массивного монстра.

Пока возился, из лужи вылезло ещё девять курий, которые едва успев сформироваться, сразу полезли путаться у меня под ногами. Когда я уже почти был уверен, что успею отпрыгнуть и во второй раз, ноги у меня подкосились от усталости. И тварь врубилась мне прямо в нагрудник с такой силой, что я отлетел метров на семь и впилился спиной в гряду. В этот самый момент промелькнула мысль, что я доигрался.

Две курии налетели на меня терзать. Одной я разорвал пасть, второй тыкнул в глаз. А тут и динозавр подоспел! Но я поднырнул под него, и тот врубился в гряду. Вогнав в брюхо сразу два клинка, чуть не выхватил копытом. Вылез кое–как и уже замахнулся Лапой. Красный луч блеснул, и динозавр рухнул! Снова горячая струя ударила мне в макушку. Я быстро поднял голову и увидел вроде как того же демона. Вот же прикол, похоже, он мне помог.

Помахал ему в качестве благодарности. Добил трёх курий и собрал все кристаллы, что на виду, дабы не терять время на поиск. Под конец ноги превратились в ватные костыли. Поковылял, как инвалид. Щёки стало жарить ещё сильнее. В глазах всё, что дальше пяти–семи метров начало плыть.

Дойдя до центра, я убедился, что портал уменьшился до трёх метров и курии, бедолаги, уплотнились в очереди, чтоб протиснуться в него. Махнув пару раз плёткой, я кончил троих. И понял, что всё, просто всё… не могу. Слишком разогнался.

Встал отдышаться. Курии на меня смотрят, я на них. А затем они начинают валиться от красного луча. В процессе я ещё раз взглянул на демона и убедился, что это его рук дело. Хотя с моим уставшим зрением фигура превратилась в чёрное пятнышко.

Он будто сам за руку меня повёл дальше. От такой халявы отказаться я не мог, поэтому двинул по последнему каналу уже по косточкам, где изредка зазывал фиолетовый блеск ценной добычи.

Источник с Зеркальным камнем оказался за второй грядой. Десять простых курий, два динозавра и демон. Ну ё–маё. Вроде небольшой, человеко–таракан какой–то. Красное тараканье брюхо, острые глазницы с глубоко посаженными чёрными зенками. Страшилище пуще всех прежних.

Демон сверху и здесь подсобил. Стал выносить лазером всех приспешников этого мутанта. Таракан сразу голову вверх поднял и забурчал блевотным голосом что–то, грозя кулаком. Что–то зашептал в процессе и тоже пустил в ответ луч. Но там, похоже, сработал щит.

Пока он отвлекался на моего загадочного союзника, я подобрался очень близко. И саданул ему плетью по груди. Ожидал большего ущерба, но и этого хватило, чтобы демон завалился на бок с содранным мясом и обнажившимися рёбрами. Не давая опомниться, сжал его морду лапой и на пределе сил раздавил к чертям черепушку.

Сзади побарабанило пиками несмело. Курия одна дотащилась меня куснуть и выхватила. Кончил пятерых последних. И собрался уже Зеркальный кристалл рубить. По макушке струя ударила, явно останавливая.

В принципе я понял, что мой союзничек имел ввиду. Сперва всё пособирать надо, а то не успею к закрытию. Заветный прозрачный кристаллик у демона ухватил сразу, и он впитался, давая лишний глоток воздуха. Ещё нашёл у него три крупных кристалла, у динозавров два и один. Все средние и мелочёвку подмёл, как жадный хомяк.

Снова замахнулся. И опять сигналит. Поднял голову на него. От чёрного пятнышка на эту землю тонкий луч указал за гряду, которая дальше. Секунда, и погас.

Это он мне дальше идти указывает⁈ За Источник⁇ Смотрю, как курии болтаются в луже головастиками и кое–как тянутся. По большому счёту, пара минут у меня есть. В моём мире они и не валят больше. Пошёл к хребту, высота которого метров пять, протиснулся меж кристаллов, по памяти следуя к точке. Ещё три зубца пурпурно–чёрных миновал через двадцать метров. И осознал, что ноги уже не слушаются. А в глазах плывёт всё через метр. Никакие шлемы с зоркостью, никакой Светлячок… я — слепой осёл.

Ну скотина, неужели надурил⁈ Наверх голову поднимаю, кое–как чёрное на красном рассмотрев. А демон снова луч пускает, указывая на синий кристаллик неподалёку, смахивающий на ежа. Он в глазах, будто через искажающую линзу проявился буквально на секунду, и снова помутнело. Цвет сразу же насторожил, учитывая здешний спектр. Но я поплёлся по памяти по направлению, через два шага рухнул и пополз на руках, потому что ноги слушаться окончательно перестали. Добрался до странного кристалла, тяжело дыша и уже дымясь. А ещё перестав вообще что–то видеть вокруг. Всё, как в тумане.

Ещё не потянулся к нему, а уже почуял свежесть. Из последних сил накрыл его рукой и раздавил, как леденец. В груди ахнуло от прилива свежести и сил. Почувствовав огромное облегчение, перевернулся на спину. И на этот раз очень отчётливо увидел демона, который мне подсказал такое.

Вроде мужского пола, с рогами в виде клинков по кругу головы, изображающих солнышко, сразу бросается в глаза и красный плащ, что развевается, как в воде медуза. Луч на меня пошёл, и я снова струю горячую почуял. Хм… лазер его на меня не действует? Или он не хочет вредить мне?

Поднимаюсь живенько. Сил теперь и ощущения на коже, будто только вошёл сюда. Ясным зрением распознал неподалёку человеческие останки. Видимо, это некий рейдер, который не вернулся однажды.

Десять шагов, и я у скелета. Доспехов разлома нет при нём, видимо, демон какой обчистил. А вот горсть кристаллов, лежащих у почерневшего копчика, не тронул. Целых пять больших! И семь средних. Кроме перстня из вулканического металла на пальце, больше ничего. Снял, быстро рассмотрел: солнце и луна на ромбовидном щите.

Только отвлёкся от останков, луч сверкнул еще дальше, за новую гряду, судя по всему, на спуск.

Так, меня, похоже, заманивают, прикормив. Ни секунды не медля и больше не глядя на хитрого демона, двинул назад.

Как раз уже десять курий сразу второго уровня сформировались у Источника. Крайних плетью прибил, успел из Ветерка еще троих снять у гряды. Собрал все мелкие кристаллы с них, разбил Зеркальный камень и рванул к порталу.

Ноги тяжелеют с каждым шагом всё больше, воздух начинает обжигать нутро. Кое–как по дороге вдоль затухающего канала пособирал мелкие кристаллы, которые прежде пропустил, и вышел к овальной луже, куда пропихиваются последние две курии. Причём обе застряли наполовину и корчатся. Тем временем лужа стремительно сужается, сдавливая дебилок. Сношу им головы плетью, и останки утягивает, сминая, как бумажных. Падаю к дырке уже размером с мяч, окуная туда кисть с зажатым кристаллом. И чувствую на затылке горячую струю! Из–за которой, похоже, меня и не утягивает.

Демон подловил, ну сучёнок! С лежачего положения выставляю щит над головой, прерывая контакт, и меня начинает утягивать! Тяжело и со скрипом всасывает в портал, в тоннеле несет, плотно обволакивая. Но в один момент останавливаюсь! И понимаю, что застрял в черноте. Тело будто песком стало со всех сторон утрамбовывать. Чую ведь, что где–то уже с нашей стороны в земле застрял. Маску на лицо, корни пускаю во все стороны. А они мне сигналят, что песок начинает уплотняться в камень в небольшом радиусе, который вскоре скуёт меня полностью. Понимая, что мне конец, выбрасываю из тела весь довесок, и в стороны и вниз, чтоб подтолкнуться. Руку вверх вытягиваю и вырывается она в свободное пространство! Но самому уже никак. Меня в камень закатало!

Что–то бахает вверху, три болезненных импульса, и треск. За запястье хватает чья–то стальная лапа! Сжимаю в ответ. И меня буквально выдирают из расколотой породы на поверхность. Свет факелов слепит.

Ногами отталкиваясь, полностью выбираюсь сам, только тогда Пересвет отпускает, протащив пару метров. Вижу его вогнанную в породу секиру. А с двух сторон от неё Гайю и Ру, которые уставились на меня, будто скушать хотят. Чернявка скорее даже прибить. Но обе держаться, при всех не спешат обниматься.

Двумя вёдрами воды окатывают меня дружинники запоздало. Видимо, решили сперва, что в чёрном песке совсем не я. Зашипел, задымился. Тут и полегчало.

— Живой, — выдыхает Пересвет и дальше кричит на всю округу. — Ярослав живой! Выбрался!!

Ратники стоящие вокруг и стягивающиеся из города ликуют. Большая часть — это мои бойцы.

Неподалёку и оба паладина стоят Млад и Благояр, малость потрёпанные и на вид ошалелые. И протрезвевшие. Подойти не решаются, потому что меня свои плотно облепили.

— Курии всё? — Спрашиваю сипло.

— Да уж полчаса, как добили последних, — докладывает Ивар Крюк, который по таким тварям тут явно самый спец.

Мдя, что–то на этот раз в Разломе время ощущение меня подвело. Либо долго я там провозился, либо время там течёт иначе.

— Потери? — Уточняю, затаив дыхание.

— У нас девять раненных, но легко отделались…

— Хорошо, очень хорошо, — выдыхаю и валюсь на спину без сил.

— Ярослав!! — Слышу визг приближающейся Василисы, которая, похоже, верхом мчит на коне у речки.

— Нашли! Живой! — Кричат ратники. — Сюда, ваша светлость!

Глава 15

Тайное соглашение

Похоже, чтоб поехать верхом Василиса разорвала себе платье. Помог ей спуститься с седла княжеский гвардеец, один из тех, кого я по дороге отбил. Судя по копоти на щеках и растрёпанному виду, она тоже дралась за Сосково.

Поддавшись очарованию, народ притих и уставился на нашу сцену.

А Василисе палец в рот не клади, я только успел кое–как принять сидячее положение, не без помощи Пересвета, она уже подсела рядом, как родная.

Вот только сразу стала колотить меня по нагруднику своими кулачками.

— Куда полез! Дурачок! Что за дурачок?

— Да всё было под контролем, — бурчу, не в силах сопротивляться. — Сколько курий прибила?

— Пять, — выдаёт, немного успокоившись. — Они такие страшные.

— Ты молодец, наконец, занялась делом, — посмеиваюсь.

Смотрит с обидой, вот–вот разревётся.

— Ну иди сюда, — зову, охотно прижимается, тихо ревёт.

Ещё бы. Всю жизнь во тьме, потом в шоколаде, и тут бац. Вокруг кровь да дерьмо.

Глажу по спинке.

— Я слышала, Разломы будут появляться ещё, — мямлит.

— Не бойся, со всеми разберусь, — шепчу.

— Что ты себе позволяешь, щенок! — Раздалось от князя, который взялся невесть откуда. Видимо, только прискакал. — А ну не тронь её, стража!!

Витязи нарисовались, Безсон и Русимир пешими с речки бегут.

Василиса, не поднимаясь, на отца смотрит пристально.

— А вы куда смотрели⁈ — Кричит на Безсона и адепта. — За княжну головы всем поснимаю! Всем!! Суслов! Тебе в первую очередь.

— Он в одиночку Разлом закрыл, еле вытащили, — заявляет Пересвет. — Ты бы, князь, поостерегся о Ярославе плохо говорить.

— А ты кто такой⁈ Кто рот тебе разрешал открывать⁈ — Разоряется князь.

— Я Пересвет, друг Ярослава и служу ему верой и правдой. Будешь орать дальше вместе с конём тебя перерублю, вразумил, князь?

Впервые таким злым витязя вижу. Он и поднялся угрожающе, секиру легко вынул из трещины.

Вячеслав дар речи потерял сразу, глазами выпученными захлопал.

— Я Ивар Крюк, — обозначился и второй мой витязь со своим арбалетом. — Служу Ярославу и жизнь за него положу. Потому что дело его правое.

Тут и девки мои к князю подошли, тот сразу и растерялся. Руяна лошадь стала гладить, живо усмирив. А Гайя мне кивнула, мол, кончать его аль как.

Млад с Благояром тоже нахмурились в сторону князя.

Окинув взглядом мою напряжённую рать, которой явно не меньше княжеской, Вячеслав выдохнул. Тем более крыть тут нечем.

Даже подошедший Безсон язык в задницу спрятал, потому что силёнок уже нет.

Один Русимир смотрит с непониманием, озирается на речку, где уже сосковские бойцы идут нас приветствовать и благодарить за помощь. Я даже грузного Головина рассмотрел в доспехах, судя по грязи на них, тоже бился.

Похоже, всё воинство вокруг нас к каменной, потрескавшейся кляксе собирается. От факелов, светло, как днём.

Василиса поднялась, теперь всё внимание на неё. Граф Головин как раз подтягивается.

— Ярослав спас меня, — начала она громко и звонко. — И многих здесь! Если бы не он, не его дружина, не его славные витязи и воинственные женщины, город бы не выстоял. Возразите, если я не права.

Наступила гробовая тишина, которую вскоре резко прервали.

— В Навь всё! — Рявкнул князь. — Ты–то зачем полезла⁇ Без тебя бы не сдюжили⁈ А⁈ Мало мне, что матушка твоя меня оставила. Теперь и ты… я твою смерь не переживу, поняла⁈ А что случится с тобой, всем головы поснимаю, на заслуги не посмотрю! Глянь на себя, княжна! Видела бы матушка, за какую безрассудную дочь жизнь отдала. Всё, домой!

Высказался и поскакал в сторону дороги.

Вижу, как Василиса злится, глядя ему вслед. Не выдержал князь, сор из избы вынес. Видимо, сильно перенервничал.

— Папенька, — спохватилась вдруг девушка. На лошадь помогли ей взобраться, и поскакала за ним.

Ай, махнул уже я рукой. Нахрен они здесь были не нужно, оба. Только люд взбаламутили.

Поднимаюсь на ноги с помощью витязей, Головина встречаю.

— Ярослав, Перун милостив, — начал запыхавшимся голосом. — Вовремя твоя дружина появилась, чуть не оплошали. Но ты свершил главное, закрыл проклятую дыру.

— Все старались, не жалея сил, — ответил ему.

Поздоровались горячо, обнял он меня, моих витязей в щёки расцеловал. Млад и Благояр тоже подставили свои довольные небритые рожи.

Девушкам граф поклонился, судя по пустым колчанам, отработали мои злобные крошки по полной программе.

Праздновать победу некогда. По мне так и радоваться нечему. Нерославу еще в Сосково разгребать. Считать потери и ущерб. Делать выводы.

Чем смогли мы помогли и двинули обратно в Ярославец уже с рассвета. Пообещал графу, что навещу его позже.

В целом, я доволен рейдом. Узнал фишку с синими кристаллами, надеюсь, их и в дальнейшем можно будет находить при новой вылазке. Каркать не хочу, но всё ведёт к тому, что новых Разломов долго ждать не придётся.

Надеюсь, Нерослав учтёт ошибки и укрепит оборону города. А мне бы укрепить свою стойкость в том мире, чтобы закрывать порталы и дальше. Щит Разлома нужен, деваться некуда. Сейчас я готов отдать и полторы тысячи золотых за него этому барыге. Учитывая добычу с рейда, с меня не убудет. Однако теперь вопрос времени, почти неделю тратить на дорогу туда и обратно я не хочу, и не факт, что Богумил ещё в Белёве.

Похоже, щит нужно искать в другом месте. В Разломе.

И лучше бы не скоро этим заняться, новых порталов накликать не хочется.

Демон, который помогал мне, из башки не выходит. Что ему надо было? Помогал чтоб подружиться или заманивал? Своему же подгадил, и меня спас, подсказав с синим кристаллом. Интересно, увидимся ли ещё?

После рейда я поднял ёмкость магического резерва на пять единиц. И теперь мой общий составляет сто сорок девять.

В Барахолку сгонял, сбагрив Иванчу кристаллы. Вышло аж на тысяча шестьсот шестьдесят золотых. Нормально сходил! Всё в фонд на расширение земель. Надеюсь, князь перебесится, успокоится и не передумает.

Следующие три дня я собирал большое совещание в Особняке, где мы решали, как будем укреплять стены дальше. Камень всё пребывает из Каменоломни Орлика, его уже стало с избытком. Первым делом решили всё же добавить деревянные надстройки на стенах помимо башен, как дополнительные укрытия для бойцов от курий. И постепенно начать обкладывать деревянные стены камнем. Ещё я подал идею соорудить на стенах баллисты, оказалось о таком здесь не в курсе. Пришлось объяснять устройство, когда увидел на лицах недоумение. Ивар первым понял задумку, Колояр Молот загорелся идеей больше других, ему и ковать каркасы, детали, да наконечники в десять раз больше обычных. Железа с нашего рудника хватает с избытком.

А ещё из Зачарованного леса стали таскать ржавое оружие на переплавку. Эту идею подал мне Ефим, я распорядился.

Также я поручил Колояру разработать кассеты с системой залпового огня. Типа большого ящика на колесах, в который будут заряжаться стрелы по тридцать–пятьдесят штук, чтобы разом их выстреливать. Пригодится, как оружие ближнего боя против прорыва. Задача сложная, но решаемая, пусть кузнец подумает. Я сам до конца не понимаю, как это реализовывать. То ли пружины мощные ковать, то ли тетиву использовать. Это не в приоритете, поданные идеи чисто на будущее. Мало ли сможет создать нечто, что уменьшит влияние человеческого ресурса, тогда мы начнём превосходить всех вокруг технически. Там и магические защиты подумаем, как создать на такие устройства.

На днях я взял у Купавы с рынка немного её фирменного жемчуга и сходил к артефактору. Слова купчихи он подтвердил, жемчуг отлично подходит на зачарования для оберегов. Лучше косточек, дерева и даже многих камней. И держит долго. Учитывая, что мы затеяли производство, наше стационарное оружие можно будет снабдить такими, тогда и против магии они будут стоять.

Ах да, начинаю уже дружинников обеспечивать магической защитой понемногу. Теперь не только оберегами, но и магическим барахлом низкого уровня, которое способны таскать каждый третий воин. Кто не способен, тому оберегов побольше.

В общем, хотим мира, поэтому готовимся к войне. Со всеми.

В Академию наведался, щит покачать да стойкость магии и очень удивился переменам. На полигонах теперь занятия идут и утром, расписание изменено. На боевую практическую магию весь уклон.

Хотя занятие на оберегомастерство оставили, где я начал уже сам мастерить из птичьих косточек простейшие штуки защиты. Но это так, баловство.

Снова Златояра согнала всех на соревнования, на этот раз вытащили больше копий и камней, а значит больше барьеров, которые теперь ещё и парят в воздухе. Меня попросили не участвовать. Да я и не настаивал, то в сторонке наблюдал, болея за Дарью, то уходил с Морозовой на Треугольник упражняться, с мамочкой быстрее всё выходит, она отличный учитель.

— Ты бы перестал перечить князю на людях, — попутно критикует Галя. — Он же теперь мне высказывает. После Сосково явился под утро ко мне прямо в башню с требованием тебя вообще исключить, еле утихомирила. Хворь взяла его, уже третий день как. Зря ты давишь на его слабость.

— Она сама к куриям полезла, Галь. Я как отбил её в поле, поскакал Разлом скорее закрывать. Или мне надо было её до замка сопроводить, а на людей в Сосково плевать?

— Князь считает именно так.

— А ты?

Морозова замялась.

— Галь? Курии разорили сотню домов, погибло двести пятьдесят человек, из них двадцать три ребёнка. Не закрой я Разлом скорее, жертв было бы больше.

— Я понимаю, но Василиса для князя — это всё. В его глазах ты угроза для его дочери. Постарайся избегать с ней встреч. У меня и без того недоброжелателей вокруг хватает, без поддержки Вячеслава наш род многое потеряет. Хочу тебе напомнить, что и ты теперь за наш род в ответе, как его часть.

Снова Морозова включает строгость.

— Я понял, мам.

— Умница, сын. Давай научу тебя особому заклинанию, какого тут так просто не узнаешь…

Василиса появилась в Академии только через неделю. Когда пересеклись в зале Рубина, она сухо поздоровалась первой и поспешила разминуться. Тогда я понял, что отец для неё важен не меньше, чем она ему. Вячеслав слёг. Похоже, что–то серьёзное, раз маги–лекари не помогли за неделю.

Скорее всего, недуг от нервов.

Застал Василису с Русимиром в библиотеке, хотя не ожидал их там увидеть. Изучают свитки, сидят рядышком, как сладкая парочка.

Странно, думал, не упустит возможности быть с приболевшим отцом, а она сидит в Академии вечером после занятий.

Поздоровался с обоими. Русимир аж вскочил меня приветствовать, в глазах уважение, руку пожал крепко. А вот Василиса хмурая, поднялась, ради приличия, исполнила короткий реверанс и посмотрела вопросительно. Вообще, как неродная.

Сразу навеяло тоски.

— Поговорим? — Предложил с серьёзным видом и кивнул в сторону перехода в Оранжерею.

— Я не могу, — ответила, на меня не глядя. — Обещала папеньке, что прекращу общение с тобой.

Что ж, ожидал чего–то подобного. Просто хотел расставить все точки, понять, чего она действительно хочет. Чего хочу я сам.

Но, видимо, не судьба.

— Ясно, будь по–вашему, — произнёс и пошёл к стеллажу.

Морозова подсказала, в какой секции есть хороший материал по зачарованиям. В последнее время меня этот вопрос стал интересовать уже с практической точки зрения. Потому что я хочу усилить свою армию хорошими оберегами. Недавно Разлом вылез близ Сосково, а завтра появится у нас. Защита от курий — теперь первоочередная задача. Ибо чует моё сердце, это только начало бед.

И, к сожалению, противопоставить нам особо нечего.

Пока только бойцов двести у меня действительно чего–то стоят, из них многие с Красного холма. Остальные хоть и рвутся в бой да стараются на тренировках, уязвимы больше. Дерзкое нападение на Новосёлки это хорошо показало. Перерезали часовых, как котят.

Набрав свитков, присел за дальний стол, подальше от парочки, и принялся изучать да конспектировать. Когда я стал понимать принципы, осваивать новый материал становится легче.

Мысли лезут дурные.

Защита, защита, защита. Без толку. На сколько Разломов нас хватит? Что вообще нашло на этих демонов? Сами лезут или кто–то ими руководит?

Даже закрывая Разлом, я не искореняю это зло. Курии растут, как на дрожжах и лезут бесстрашно и послушно. Эту войну не выиграть, если не искать первопричину.

Кто за этим стоит? Тот демон⁈ Что–то не похоже. Может, его соперник? Некий высший демон, посылающий мелочёвку, низших демонов, которые строят нам козни и прощупывают. Это более логичная версия.

Но как выяснить наверняка? Курий не допросить, да и демонов что–то не получается.

Покажется безумным для местных, но вижу я лишь один шаг в этом направлении. Нужно связаться с тем демоном, который мне помогал. Пока только такой вариант родился в моей шальной голове…

Василиса с Русимиром ушли, а я всё сижу.

Переписал материала со свитков страниц на десять. Схем кучу нарисовал, чтобы преподше по оберегам показать, которую Морозова уже попросила оказывать мне особое внимание и отвечать на любые тупые вопросы с улыбкой и пониманием.

Я ещё о Руяне подумал. Стоит ли её просить татушками крохотными моих особо доверенных бойцов наградить? Там всё деликатно, конечно, секрет силы, как–никак. Она за эти знания страдала и готова была умереть, как бы на честь её этими вопросами не посягнуть. Ох уж эти боевые самки тонкой душевной организации.

Только когда библиотекарша взвыла о комендантском часе, я завершил со свитками. Тётка больше не ворчит, я же сын ректорши.

Пошёл в Оранжерею, чтоб через стенку сразу в конюшню, дорожка уже проторена. Треть пути прошёл, листвой прошелестело, что кто–то в кустах затаился! Твою ж… неужели следят⁇

Повернул с главной дорожки на тропку глянуть, что за удалец. Кусты миновал и встал в недоумении, увидев Василису. Нет, она не затаилась, и даже не следит за мной. Она с повязкой на глазах кустарник изучает.

— Что ты делаешь? — Спросил с наездом.

Обернулась резко и руки потянула, как слепая. Подошёл шокированный, а она лицо моё стала изучать лёгкими касаниями, как тогда… в нашу первую встречу. В этот момент в груди моей похолодело.

— Только не говори мне, что… — начал.

— Не волнуйся, я вижу, — перебила с улыбкой. — Мне не хватает тьмы, она была мне одеялом. И чувства те забывать не хочу.

Ах вот оно что.

Привлёк, обнял. Подалась легко и сама прижалась.

— Когда ты кружил меня слепую в том своём танце, — зашептала тихо. — Весь мой мир стал тобой, я перестала бояться, я тебе так доверяла.

— Что изменилось, малышка?

— Ты не сказал мне, что мир так ужасен, — простонала. — Велик, красив и интересен, но так ужасен.

— Ужасным его делаем мы, всё можно исправить, — говорю тихо, не выпуская её из объятий.

Как же хорошо, как же я хотел вот так просто обнять её. Обычную милую девочку, к которой у меня есть чувства.

Василиса молчит, держит меня руками крепко, будто боится, что если отпустит, то я упаду или потеряюсь во тьме.

— Отец считает, что ты обречён, — говорит уже с тоской. — Оставшись с тобой, пропаду и я. Он хочет выдать меня за княжича Русимира, его род приближен к императорскому. Он считает, что так защитит свою дочь.

— Любишь его? — Спрашиваю прямо.

— Нет.

— А кого любишь?

— Того, кого увидела во тьме даже будучи незрячей, того… кого вытащила из неё.

— Интересно, кто это.

— Когда тьма подступила очень близко, я дотронулась до его лица. И впервые моя мечта сбылась, я увидела его глазами, когда тьма развеялась. Для меня это, как вытащить его из тьмы на свет.

— Так ты признаёшься в любви? — Спрашиваю, поражённый таким ответом.

Василиса отпускает меня, чуть отстраняется и улыбается со всё ещё завязанными глазами.

Опускаюсь и целую её в губы. Робко, едва–едва. Какой же это кайф… Оторопев, девочка замирает, её щёки краснеют стремительно. Она больше не улыбается.

— Поцелуй из прежней тьмы, — комментирую, отстранившись.

Сдирает вдруг повязку, смотрит строго. Хочется раствориться в этих сказочных голубых глазищах.

Минуту гипнотизирует меня.

— Я никогда не желал зла ни тебе, ни твоей семье, — говорю, не отрывая взгляда. — Всё, что ты услышала… я не стану такого делать. И в мыслях нет.

— Это не важно, — вздохнула Василиса. — Дело в твоих возможностях и силе. Он боится тебя, он боится твоих врагов. Потому что у сильного и враги такие.

И тут я всё понял. Уведя хмурый взгляд, отпустил Василису. Чувствую её обеспокоенность, но ничего поделать не могу.

До меня, наконец, дошло. Пусть я и предполагал подобное, но теперь это подтвердилось.

Князь Вячеслав не Могута. Он его ближайший приспешник, который считает, что я обречён, ибо его хозяин точит на меня зуб. Ратко со своим крестиком указал верное направление поиска Могуты, но я не обдумал такой вариант.

— Ярослав? — Слышу с опасением.

— Твой отец знает моего врага, — говорю мысли вслух.

Потому что не хочу ничего утаивать от Василисы.

— Какого врага?

— Самого главного. Который погубил весь мой род, и теперь строит мне козни, скрываясь под другим именем и личностью. Раз Вячеслав так боится, он знает его возможности. Мой враг затаился, но теперь твой отец намекает мне, что он готовит сильный удар.

— И что нам делать? — Спрашивает Василиса, как мило, что теперь появились «мы».

— В первую очередь не подставлять твоего отца, — заявляю. — Скажи мне, что с ним?

— Ему уже лучше… три дня лихорадило, теперь просто слабость, — ответила Василиса без утайки и дальше задумчиво. — Думаешь, это было предупреждение ему от твоего могучего врага?

Ого, как проникновенно.

— Возможно. Вы говорили, когда князь пришёл в себя? Что он просил?

— Он хочет, чтобы я уехала в Москву, оставив Академию. Он настаивает на помолвке с Русимиром. А ещё…

Василиса замялась. А я насторожился.

— Не молчи, говори, как есть, — прошу.

— Он сказал, что хочет оставить это проклятое место, — выпалила. И посмотрела на меня с надеждой.

— Я куплю ваш замок, тогда так и будет, — заявляю.

— Уезжай и ты, у тебя же есть Ульяново. Морозова говорит, там хорошо.

— Ты разговаривала с ней обо мне? — Спрашиваю с улыбкой.

— Конечно, много раз, — призналась.

Вздыхаю, снова привлекая к себе. Жмётся, обнимает.

— Ты не злишься на меня? — Спрашиваю.

— Больше нет, ни капельки, — отвечает. — И я не выйду за Русимира, я буду ждать тебя. Сколько нужно, буду ждать.

— Но отец…

— Мы уедем в Москву, как он желает. Я буду учиться в тамошней Академии магии. Когда папенька убедится, что ты убил главного врага, больше его не будет страшить моя судьба с тобой.

Ого, как разложила.

— Это хороший план, — похвалил.

— Я могу уговорить отца отписать тебе замок. У него их девять, с нас не убудет.

— Тогда он возьмёт с тебя слово, и тебе придётся выходить за Русимира, — предполагаю я.

— Возможно, ты и прав, — вздыхает. — Но…

— Я выкуплю всё, мы же с ним договорились.

— Где ты найдешь столько золота? — Спросила отпряв. — Ты строишь город и содержишь большую дружину. В таких заботах лишней копейки не сыскать, а папенька заявил непомерную цену. Он погорячился в порыве гнева. Ну и ты хорош, пошёл на принцип.

— Не переживай, найду я это несчастное золото. А имея замок и больше земель, смогу подняться по статусу. Тогда уже не будет стыдно князю выдавать тебя замуж за меня, молодого князька.

— Скажешь тоже, я и за барона готова была, — хмурит нос, но с явной иронией.

— Стану князем, и никто не вякнет, что я деревенский граф.

— Будешь деревенским князем, — выпалила Василиса и хихикнула.

Вышло так мило, что я не удержался и вновь поцеловал её в губы.

Полез ещё раз, отстранилась с хитрой улыбкой. Чмокнул в носик.

— Ах ты! — Возмутилась, потянулась и сама меня поцеловала в нос. Попыталась ещё, но я подставил губы. Еще и за талию прихватил, чтоб не убежала.

С такой красоткой легко завестись. Но бережность и чуткость моя не позволила перейти на более серьёзные поцелуи.

— Хочу твой банан, — выпалила Василиса, пожирая меня глазами. — Самый сладкий, самый ароматный.

— А, ты об этом, — выдохнул, собирая обратно по кусочкам картину романтики.

Присели прямо на газончик под клумбу, прямо на глазах вырастил целый куст из земли, на котором вытянулись и мандарины, и бананы, и манго одна штучка. Я так ещё не изгалялся, но эксперимент удался, хотя такой куст явно долго не проживёт. Главное, что эффект восторга получен. Да и часть ресурсов на свои выкрутасы я на этот раз взял из богатой почвы.

Василиса смотрит на чудо, как завороженная. А я и рад подбавить: тюльпанов вокруг вытянул целую поляну.

— О Ярило, природы владыка, — ахнула девушка, озираясь с раскрытым ротиком. — Ни один светлый не похвастает таким добрым волшебством. Их даже рвать жалко, да и топтать негоже, как теперь выйти?

— Куда–то спешишь?

— Меня скоро хватятся, а то и донесут папеньке, — произнесла Василиса угрюмо. — Но как не хочется уходить и расставаться с тобой.

Почесал затылок. Решил повыделываться ещё. На садовое творчество прям попёрло. Мостик из корней вырастил через поляну тюльпанов. На пять метров с перилами, всё сочным, зелёным вьюнком обвил. Василиса в шоке.

— Желание моей принцессы исполнено, — говорю с наигранной галантностью.

Чуть отойдя от впечатлений, целует в щёку, прижимается. Обнимаю, глажу по спинке, по волосам.

— Ты моя хорошая, — шепчу. — Дождись меня в своей Москве, ладно?

— Я обещаю, милый мой Ярослав. Ты сердце моё. Только не пропади тут. Иначе и мне жизнь не мила будет.

— Ты это прекращай, а то, как папка, заладила.

Бьёт в плечо.

— Ну тебя, — возмущается. — Я ему тут в любви признаюсь так да эдак. А он.

— Вот, возьми, — подаю колечко. Золотое с голубым камнем, под цвет её глаз. С Зачарованного леса из кладов. Решил оставить, Иваныч много за него давал, хоть и не зачарованное. Я и насторожился, да оставил.

Василиса оторопела от нового сюрприза, сам на безымянный палец ей надел, подошло, как будто под заказ сделано.

— Не говори, что от меня. Но покуда носишь, значит, ждёшь, — заявляю уверенно.

Кивает, соглашаясь.

— Какое красивое… Теперь мы тайно помолвлены, — заключает вполне серьёзно.

Поворачивается, целует в губы робко. Но тут же отстраняется, будто обожглась. Щёки розовые, взгляд исподлобья. Что за милота. Как хочется её затискать. И совсем не хочется отпускать.

Но вскоре до меня доносится шелест листвы, говорящий о приближении мастеров приказа. Они уже ищут Василису. И нам приходится расстаться.

Зная, что завтра при встрече мы будем делать вид, что холодны друг к другу, становится тоскливо и больно. Но так надо.

Потому что мы всё решили.

Да и я не хочу, чтоб её отец пострадал от Могуты. Так как задницей чую, что именно мой главный враг сделал князю предупреждение той хворью.

Всё, времени на сбор золота по частям нет. Нужно ещё десять тысяч монет, и срочно. Пора действовать, пока Могута Вячеслава не убрал. И тянуть до снегов не стоит. Когда я сказал, что до нового года найду, явно погорячился. В сложившейся обстановке князь уедет намного раньше. Думаю, до начала снегов, пока дороги не замело. А значит, надо шевелиться.

Утром я спешу на Центральный рынок, где в павильоне нахожу Купаву. Женщина трудится уже с рассвета, раскладывая товар. Увидев меня, она почему–то не удивлена.

— Решился? — Спрашивает сама.

Киваю.

Пора навестить ведьму Кишкинку с её золотым рудником.

Глава 16

Путь к Древней ведьме

Собраться удаётся только к обеду. Я готов был сразу сорваться, но Купава провозилась со своей лавкой и потом ещё в избе. Зато вышла в штанишках в обтяжку да с кинжалами и луком, как самая настоящая разбойница, а то и их главарь. Очень сексуальный главарь, которого сразу хочется наказать.

Сам я экипировался в доспехи Разлома, учитывая, что всю неделю вечерами пахал на тренировках с ратниками, хоть в них теперь отдохну. Да и мало ли Разлом разверзнется на пути, чего исключать нельзя. И придётся нырять.

Выехали с барышней через южные ворота в сторону Сосково, через двенадцать километров на развилке повернули на запад, на невзрачную дорожку.

— Нам нужно до села Жихарево, — сказала Купава уже по дороге. — Не гони так, успеваем.

После набега половцев Курское княжество ещё не оправилось, а то я бы и сюда зарядил торговый канал. Хотя ближайшие к границе деревни вполне богато выглядят. Но дальше начинается разруха. К ночи доехали до деревеньки из трёх изб, где пришлось проситься на ночлег к пожилым крестьянам.

До нужного села километра три не доехали по словам местных. Зато нас приютили, накормили варёной картошкой с укропом, напоили брагой. Комната одна на двоих, койка узкая. А ещё шатается да скрипит.

Утром провожая, старики на нас хитро так смотрели. А у меня впервые совесть проснулась, я ж теперь с Василисой помолвлен, пусть и тайно. Хотя… до свадьбы никто не отменял мальчишник. Мальчишники.

Доскакали вразвалочку. Село Жихарево на треть выгорело, о чём свидетельствует большой пробел вдоль дороги. В целом, ничем не примечательное село. Серое, из простых изб и сараев. Стоит в поле у оврага, куда спускаются люди за водой. Одно смущает, сам овраг явно не простой, по величине в целую долину, и впечатление складывается, что земля здесь разверзлась. Местные внизу только у краюшка копошатся, где колодец с ключевой водой. Дальше не ходят, потому что от половины оврага дремучий лес начинается, до кучи и топь.

Сразу к краю оврага и прискакали.

Ясным утром шапка из могучих деревьев в конце оврага выглядит, будто ночь подступает. Очень уж мрачно и зловеще.

— Туда? — Показываю рукой самое нежелательное направление.

— Туда, как догадался? — Усмехнулась Купава. Но оказалось, не всё так просто.

Мало того, что люд стал на нас подозрительно коситься, вскоре вообще восемь мужиков вышли с вилами, преграждая путь. А Купаве как раз приспичило до одной избы доехать, что в самой глубине села.

— Чего надо, путники? — Сразу наехал ворчливый дед.

Только я уже собрался явить морозящий пулемёт, подруга выдала:

— К бабке моей едем. Фетиньи хата всё там же?

Услышав имя, сразу расслабились.

— Как вымахала девка, — прокомментировал дед, присмотревшись к подружке. — А ведьма твоя старая всё никак не сдохнет. Несмотря на все наши молитвы Велесу.

— Заткнулся бы ты, Трофим, — бросила Купава брезгливо. — Не твой ли она хрен лечила, аж пятерых сыновей настрогал.

Замялся сразу дед, мужики переглянулись с улыбками. Некоторые на Купаву жадно поглядывать стали.

Доскакали к нужной избе, которая одиноко стоит у края и, покосившись прилично, в обрыв смотрит. Тут как раз трещина отдельная доползла метров в двадцать шириной. Судя по следам на земле, все соседние избы отсюда уже эвакуировали, по брёвнам разобрав.

А с ведьмой, видимо, ждут когда сдохнет, либо в обрыв вместе с домом упадёт. А лететь немало, метров пятьдесят до бурелома, откуда ручей выходит.

В избу страшно заходить. Видимо поэтому Купава прямо с седла и позвала:

— Баб Феть! Ба!

Почти минуту ничего не происходит. Затем изба как зашатается мощно!

— Ироды, — слышу ворчание через окошко. — Кого там жабы принесли.

— Баб Феть, это Купавушка! — Отозвалась подружка и слезла с коня, передавая мне поводья.

Вышла скрюченная, крохотная старуха, смахивающая на бабу Ягу из сказок. Из волос пара седых прядей, нос кривой. Прищурилась, присмотрелась.

— Внученька! — Осенило каргу, и только тогда Купава полезла к ней обниматься, переступив заваленный да сгнивший уже забор.

— И чего надобно, гости дорогие? — Спросила теперь вежливо.

— Поговорить о былом хотим, — ответила женщина.

— Тогда прошу в дом, — поклонилась ведьма.

— Может, мы на лавочке? — Взвыл я, спрыгнув с седла.

— Какой лавочке? Нет здесь никаких… что за бесовщина? — Возмутилась, увидев быстро выращенную из корней лавку. — Э, не, нам уши посторонние ни к чему. Купавушка, с женишком заходи, старую потешь.

— А изба нас выдержит? — Стону. — Может, не надо?

— Изба еще лет сто простоит, Купавушке и достанется в приданое, — выпалила бабка и первой зашла, расшатывая её мощно.

Купава плечами пожала и за ней. Двинулся и я, корни под днищем хаты пустив для подстраховки. А они взяли, да засохли в процессе. Так, какие–то обереги, или изба волшебная? Нет, «курьих ножек» не видно. Но с ней явно что–то не то.

Уже в комнате усевшись за засаленным столом, карга посмотрела на меня с подозрением:

— Не простой у тебя женишок.

— Он граф, баб Феть.

— Да я не об этом, — съехидствовала карга, глаз с меня светло–голубых не спуская.

— Для вас это проблема? — Спросил я испытывающе. Но почуял вдруг, что могу от неё и огрести.

— Всякого повидала, и пострашнее тебя иродов, — выпалила и вздохнула, растеряв боевой настрой. — Садись, коль с миром, чаем напою. Но Купавушку за тебя выдавать не стану. Даже не проси.

— Мы по делу, баб Феть, — вмешалась Купава, подсаживаясь на скрипучий стул сбоку к бабке. — Это не жених мой.

— Слава, Велесу, — выдохнула карга. — Тогда чего припёрлись?

Подруга браслет из трёх рядов жемчуга протянула бабке.

— Для тебя плела, прими в подарок.

Фетинья внимательно рассмотрела презент, пощупала, на зуб свой единственный попробовала, подивилась.

— Хм, за такое сокровище и спрос, — прокомментировала и отбросила на стол небрежно. — Чего за дело с этим иродом, говори да проваливай.

Видимо, из–за меня и взъелась на внучку.

— К Кишкинке путь расскажи, да подсказки дай. Пойдёт только он, — ответила Купава спокойно.

От услышанного у карги глаза почернели и скукоженное лицо расправилось.

— Туда ему и дорога, — ухмыльнулась вдруг. — Путь расскажу, а подсказок нет у меня.

— Брешешь старая, есть секрет, какой ты Алёше говорила.

— Сгинул твой Алёша, — огрызнулась карга и на меня зыркнула зло: — и ты сгинешь.

— Ба! — Возмутилась Купава.

— Ладно, — опустила та дряхлую плешивую головушку, но дальше запричитала: — нельзя её тревожить, нельзя. Пусть себе спит ещё сотню лет, чтоб с моей кончиной все о ней и забыли.

— Помоги Ярославу, и я тебя прощу, — заявила вдруг Купава чувственно.

Карга нахмурилась и задумалась на пару минут.

— Хорошо, будь по–твоему, — выдохнула. — Слушай, молодец, внимательно.

— Весь внимание, мать.

— Не перебивай старую!

— Не ворчи, — фыркнула на неё Купава. — Говори, что Алёше говорила, и мы уйдём.

И ведьма начала железным голосом, будто и не она изрекает вовсе, а «чудо–зеркальце»:

— Золото не блестит, красота не диво. Свет скрывает, тьма обнажает. В зенки глядящий, проклятье сыщет. На сокровище зрящий — погибель.

Замолчала с торжественным видом.

— Ещё подсказки есть? — Спрашиваю деловито.

— Всё, что знаю, милок, — произнесла неожиданно ласково.

— А идти–то куда? — Возмущаюсь. Это самое главное, а не китайские трёхстишья, которых я сам наштампую, сколько хочешь.

— Внучка знает, — бурчит Фетинья, глядя на неё исподлобья.

Распрощались, двинули по тропке сельской в овраг. Мимо колодца по ручью поскакали. Дорога вроде есть, но заросшая, не хоженая. Метров сто вперед, и уже дикая живность гуляет непуганая. Похоже, здесь даже не охотятся.

— Далеко ещё? — Интересуюсь.

— Километра два, до Камня доведу, дальше сам.

— А что за Камень? — Насторожился.

— Говорят, что проклятый. Увидишь.

Ручей утонул в кустарнике и разлился, перерастая в затянутый рясой, заросший пруд. Спешившись, занырнули в густой лес и стали продираться.

Вышли на проталину, где останки изб сказали о некогда стоявшем тут поселении.

Чуть погуляв меж развалин, Купава, повела дальше уже по зарослям. Когда стала петлять, я засомневался, что помнит дорогу. Спустя час вывела к мощному бурелому в чёрном болоте. И не просто чёрном, здесь будто нефть разлилась. Воняет гнилой картошкой, комарьё жужжит целым роем, готовое обглодать за секунды, лягушки расходятся в кваке глоточек в двести. Одну тёмно–зелёную спину рассмотрел и страшно стало. Да это не лягушки, а жабы размером с черепаху!

— Через топь идти надобно, — заявляет Купава, вздыхая.

— А крокодилы здесь не водятся случаем, не знаешь? — Уточнил, а то мало ли.

— Только жабы, которые детей малых глотают, — ответила вполне серьёзно. — По этой гнили теперь охотники не ходят, все знающие тропу сгинули давно.

— А ты?

— Есть секрет один, который мало кто ведает, — заинтриговала женщина, осматриваясь. — Ищи болотный подорожник, где цветочки алые с жёлтым, там земля твёрдая. По ней и пойдём.

Легко сказать, тут вообще все растения либо серые, либо чёрные, всё в дерьме болотном вымазано. И не мудрено, как жабы здоровенные выпрыгивают на траву, сразу расплёскивается мощно во все стороны.

Стоим, ковыряясь в носу, ещё полчаса, пока уже я своим зорким глазом не высматриваю жёлтенькое, причём в самом заросшем и неприглядном месте.

Что делать, привязали лошадей, мысленно с ними распрощавшись, да полезли через колючие кусты, благо я их аккуратно разваливаю. Корни пускаю попутно, страхуя и сразу оценивая масштаб всех бед, иной раз по сторонам вообще дна не прощупать. Всё выело к чертям, и корни деревьев, и почву, и грунт.

Прошли метров сто зигзагами, вроде дело наладилось, путь прощупали. Но когда духи начинают подвывать, чуя вражеского старшего, я Купаву придерживаю. Потому что Леший близко!

— Дальше я сам.

— Чего это? — Возмущается. — До Камня ещё не довела.

— Посиди здесь пока, — начинаю и, услышав вдалеке скрип неестественный, шиплю уже строго. — Ложись и головы не поднимай, леший тут.

Купава послушно пригибается. А я уже чую, как дырявит листву. И вот первая пика в нагрудник мне прилетает несмело и так скромненько. Бьётся со звоном и в воду отлетает. Ну, собака, хотел снайперским выстрелом приложить.

Подружка быстро сообразила, что опасность ближе, чем она думает, и вжалась в землю не боясь испачкаться. А я поспешил наказать нахала. Тварь даже не пряталась, точнее не стала убегать. Просто замаскировалась под дерево, встав рядом с крупным стволом метрах в двадцати. Двухметровое сплетение в человеческий силуэт распознать легко, когда сверху ещё и ряха жабья вплетена окаменелая, габаритами в собачью морду.

В процессе сближения ещё две пики я отшвырнул магией. Просто не хотелось кромсать его сразу. Но когда он с треском потянулся свалить в болото, пришлось садануть из шрапнели плотно, разваливая его пополам.

— Ты на кого наехал, чучело? — Возмутился я, подходя к тонущей в жиже части с жабьей мордой.

Корнями вырвал её, а под ней орех — оно же сердце. Раскромсал его быстро и достал белое зёрнышко, едва заметно сияющее. Тьфу ты, обычный дух. Впитав его, даже сил не ощутил особых, только в усиление его мои Духи и притянули к сердцу. Однако в следующее мгновение ощутил, что оно мне треть единицы магического резерва добавило к ёмкости. Что ж, неплохое начало.

Ещё два леших таились чуть дальше. Причём делали вид, что они не при делах. Но стоило приблизиться, попытались пронзить одиночными пиками. Порубив на куски, захватил ещё два белых зёрнышка в усиление, наконец, ощутив хоть какую–то степень прибытка древесных сил. Итого единица к резерву.

— Ярослав! Спаси! — Купава вдруг закричала позади. И я ринулся обратно, поддав корнями и небольшими крыльями.

Ещё один леший подкрался к женщине с фланга, выплыв прямо из болота и потянул за собой. Вытащив обоих обратно, я сразу пробил его сердце. Купава в чёрной жиже посмотрела на меня ошалело, затряслась.

— Не ранена? — Прощупал её.

Убедился, что только кофту ей разорвал гадёныш, явно на сиськи позарившись. Женщину потрясывает минут пять, пока я, затаившись, жду ещё гостей. Но, похоже, на этом участке всё.

— Можешь дальше идти? — Спрашиваю, когда пришла в себя.

Кивнула неуверенно.

Дальше повёл уже я, пряча её за спиной. Долбаные жабы только громче орут, мешая мне сосредоточиться и выявить любой необычный шум, предвещающий атаку. Деревья пока отзываются, передавая листвой опасность. Но, кажется, что чем дальше, чем хуже слушаются, пребывая во влиянии Старшего духа, который сам ещё не решился проявить себя, пуская лишь приспешников.

По узким дорожкам из сухой почвы идём всё более уверенно, потому что подорожника достаточно, указывающего путь. Вот только чёрного вокруг всё больше. Вроде время только к полудню и на небе ни облачка, а тут всё мрачнее и мрачнее из–за густеющих крон, которые заплетают всё наглухо. Да ещё весь кустарник в брызгах нефтяных уже не знаешь куда и деться от веток хлещущих по роже. Идём чёрные, как африканцы.

Я бы мог магией всё это раздвигать, но всё труднее связь даже с мелкими корнями налаживать, потому что они в чужой власти. Экономлю резерв.

Твёрдая почва пошла кусками, приходится перескакивать. Всё чаще помогаю Купаве, хватая за руку. Романтика да и только. Ага! Пока на очередном заросшем кустами островке в Купаву пика не прилетает со стороны, откуда не ждали! Успеваю едва–едва лат подставить, чтоб от него отскочило.

— На землю! — Кричу. Падает послушно.

А я получаю дальше уже с трёх сторон. Отбиваю легко, но стрелков только прибавляется. Пускаю в ответ крупные пики с разрывной головкой, вроде поражает гадин, но они всё не успокаиваются, а только раздражают.

К тому же и болото разводами пошло, часть под водой к нам крадётся.

Очень быстро мне всё это стало надоедать.

— Сейчас пошумлю, ушки закрой, — предупреждаю женщину у моих ног.

— Ярослав, я… — начала было что–то говорить, но нет времени на беседы.

Являю морозящий пулемёт! Мало того, что усиленный на ступеньку магией Сапфира, так ещё и награждённый на целых двадцать пять процентов стойкостью древесной магии. Ну сейчас попляшете.

От первого же залпа Купава завизжала, как резанная, а дальше её визг растворился в музыке моего пулемёта. Звон, стук да свист перебили и всякие жабьи симфонии. Выкосил я всё по радиусу градусов в сто восемьдесят перед собой, и только тогда успокоился. Растительность легко рассыпалась от первых же пик, поэтому долго в одном направлении стволы держать не пришлось.

Когда закончил косить, осмотрелся, выдыхая пар. Похолодало как–то резко, зато в радиусе двадцати–тридцати метров ни кустов, ни травы, ни живых леших. Только льдинки.

— Потому что задолбали, собаки серые! — Рявкнул я на всё болото. — Давай выходи, трус поганый!

Это я главному лешему сказал. Но, похоже, только сильнее спугнул.

Купава снизу смотрит на меня, как на монстра и шепчет ещё до кучи:

— Не зря бабка на тебя взъелась.

— Это Сапфир, успокойся, — бросаю ей. — Или что? Всё? Конец нашим отношениям?

— С тёмными вязаться не хочу, такой всю семью и погубил, — выпалила, поднимаясь. — Я назад, Камень сам ищи.

— Ну и катись, — бросаю.

Купава встаёт и вскрикивает, падая обратно. Твою ж мать! Зацепили суки такие.

— Где, покажи? — Пытаюсь помочь.

— Не трогай меня, нечистый, — рычит, руками отбиваясь. А сама уже в обморок валится.

Когда сил уже не осталось отбиваться, рану нашёл у неё в животе. Пику пришлось своими корнями тащить. Волоски еле вытянули вредоносную хрень. Амулетом подлечил, судя по затратам резерва, сильно внутри навредило.

Пришла в себя только через час. За это время я обследовал округу, достав ещё трёх затаившихся леших, и в итоге собрав одиннадцать белых зёрен. Пополнился боевым деревом и осмотрелся лучше. Вот только с резервом беда, его осталось сорок единиц, и восполняется очень медленно. Одно радует, всего с белых зёрен пять единиц к ёмкости прибавилось.

Увидев в карих глазах ужас, я тяжело вздохнул.

— Как себя чувствуешь? — Спрашиваю, подсаживаюсь к лежащей Купаве.

Молчит, вижу, как к кинжалу тянется.

— Я тебя спас, зачем мне после вредить? Совершенно нелогично.

— Спас, чтоб до Камня довела. Не доведу, не дождёшься, — бурчит.

— Да хрен с ним с Камнем, давай выведу назад.

— Сама дойду.

— Я не уверен, что все лешие сдохли. Купава? Да что с тобой?

— Какие лешие? — Недоумевает Купава.

— Так, кажется, у нас возникло недопонимание, — вздыхаю и демонстрирую ей образовавшийся шарик льда на ладони, он же снаряд первого уровня. — Видишь?

Кивает, смотрит с прищуром.

— Мой город помнишь? По–твоему я злой, нечистый? Жду момента, чтобы устроить какую–нибудь гадость?

Отрицательно мотает головой.

— Купава, мне нужно это золото. Но если ты сомневаешься, мы вернёмся. Просто скажи, идём вперёд или обратно? Купава?

Проморгала, будто наваждение снялось.

— Ярослав⁈ — Ахнула. — Что стряслось?

Похоже, её сознание хотели подчинить через спору! Не иначе.

Двигаемся дальше ещё более осторожно. И теперь я мысленно корю женщину, что она не надела никакой защиты. Безрассудная.

Вокруг всё чернее, мошки и комары — это уже просто часть окружающего пространства. Одно радует, земли твёрдой всё больше с сухими корягами. Но когда кваканье жаб вдруг затихает, в груди моей холодеет. Что–то ждёт нас впереди!

Остановившись, быстро достаю сканер. Купава смотрит на гладкий синий пистолет, затем на возникающие контуры в воздухе с изумлением.

— Просто артефакт, только не бей, — посмеиваюсь горько. И штудирую местность на предмет металла.

У меня даже рука дрогнула, когда я распознал повсюду на дне целые залежи доспехов. Твою ж дивизию… да здесь полегло под две сотни тяжеловооруженных бойцов. Это не считая всех прочих, останки которых уже просто перемешались. Это они все до Кишкинки не дошли? А точнее до какого–то там Камня.

Вычислив столько останков, я приготовился встречать и тварь, которая всё это сотворила. Она и не заставила себя долго ждать.

Метрах в двадцати чуть правее медленно поднялась огромная спина вместе с гнилой болотной коркой. Которая вскоре прорвалась, обнажая огромную жабью спину! Крокодилы? Да лучше бы они. Здесь дрянь размером с касатку вылезла!

Купава завизжала пронзительно и ринулась прочь. Останавливать её времени уже не было. Поэтому крикнул, не оборачиваясь:

— Спрячься и не поднимай головы!

Тут и жабья ряха шириной метра три распахнулась. Видимо, тоже что–то моей подружке подсказать. Из пасти сразу корни в меня потянулись змеями, штук в тридцать! Не понял⁈ На кончике каждой живые жабы⁈ Жабы!! Жуть какая. И это еще не всё. Вспучилась земля по сторонам, и забурлили болотные сгустки, выпуская мощные склизкие корни. Затрещал лес со всех сторон, предвещая наступление ещё и леших–приспешников.

Забило по броне пиками дождём! По руке садануло! Ещё не успели корни из пасти Жабы долететь, как уже с двух сторон чёрные змеи метрового диаметра кнутами хлестнули, чтобы прихлопнуть, как муху.

Оттолкнувшись корнями, едва миновал удар. Сверху кроны уже готовы сцапать! Вот это контроль у твари, вообще не докопаешься. Цепляясь за ветки, выращиваю пулемёт из одной руки на пятнадцать стволов и всаживаю залп за залпом по гигантским корням–змеям. По левой, разваливая на ледышки, затем по правой, когда уже приземляюсь.

Отвлёкся на долю секунды и корни вражеские прямо с земли сцапали, лишая подвижности буквально на секунду. Пока срезаю назойливых змей плёткой, мелкие жабки на корнях присасываются. И не просто кусают, а как самые настоящие присоски с эффектом мощнейшего пылесоса впиваются и в броню, и в плоть. Первые отвлекают на себя, дальше уже обвивают корни.

Уже замахнулся, чтоб срезать и эту дрянь! Но меня резко рвануло вперёд, что куклу, и вот я уже несусь в пасть огромной жабы. Вбирает с треском и чавканьем живенько. В чреве оплетает туже, от зловонья хочется блевануть ей прямо в нутро. Дышать нечем, сдавливает. Перестаиваю манипулятор в перчатку и рву её изнутри! Выбираюсь с трудом через слои плоти. Практика с Хикупты есть, ничего нового.

Когда вылез наружу сверху, отплёвываясь от чёрной крови, ослабшую жабу потянуло обратно в болото. Вроде само собой, но тут же почуял, что она шевелится. В подтверждение её активности стало прилетать пиками по броне и в тело. Дерево внутри меня только и успевает всё выталкивать вместе с токсинами.

Гигантская жаба зашевелилась сильнее, когда я вонзил в неё Пиявку! И сразу взвыл от кайфа, потому что силы полились в меня ручьём. Нефтяным.

Чуть не застонал в голос, сползая вместе с ней в жижу. Но кайф быстро обломали лешие–приспешники, которые стали на меня бросаться, только уклоняться успевай. Пару раз миновал, трёх следующих переломал плетью. И следом меж глаз жабе вонзился, раскурочивая черепушку. Когда рванул костяной орех, она и выдохнула, прощаясь. Следом и приспешники попадали да бултыхнулись в болото.

Раздавив орех с трудом, раскопал в зелёном желе тёмно–зелёное зёрнышко, светящееся белым. И тут же впитал его через руку. Теперь ты мой, старший дух Жаб. Мои троглодиты под сердцем живенько всосали его по венам и объяснили кто здесь хозяин. Плюс пять единиц резерва он мне сразу дал, а ещё я почуял, что теперь и плотью жаб могу управлять. Не в том смысле, что двигать. А изменять.

Это сразу показалось мне мерзким и неправильным. Особенно, когда я весь в этом жабьем вонючем дерьме стою.

Когда бой закончился, я сразу же позвал Купаву. А в ответ тишина! Кое–как сам её засёк уже с помощью связи с местной флорой, которая теперь стала доступна. Женщина застряла в болоте и практически уже захлебнулась! Увидев меня такого красивого, перепугалась и добровольно решила пойти на дно.

Вытащил за секунду до полного погружения. Пока она приходила в себя, я собрал все белые зёрна в радиусе, их набралось аж двадцать штук! А это ещё шесть единиц к ёмкости резерва. Итого общий теперь — сто шестьдесят пять.

Просканировав местность на предмет сокровищ, ничего не нашёл, и мы двинули дальше. Купаву пришлось уже тащить. Увидев останки жабы, она перетрусила так, что ноги волочить не смогла.

— А представь, какую в этой жабе можно было жемчужину вырастить? — Пытаюсь её отвлечь.

— Не мели ерунды, для такого раковина нужна, — лепечет женщина, немного оживившись.

— Ну чего куда?

— Подальше отсюда, — стонет.

Вылезли из болота через два часа, я уже сам повёл, ориентируясь на стороны света. Солнце всё же стало проклёвываться через кроны.

Из болота мы неожиданно вышли на большую и светлую поляну, обрамлённую со всех сторон густой растительностью, уходящей вверх. Судя по всему тут со всех сторон пригорки, закрывающие это местно. А закрывать есть что.

Целую деревню! Где избы целые стоят в количестве пятнадцати штук. Облицовка, целый забор, всё облагорожено, явно не заброшено. Вот только людей нет. Вообще. В этом убедился, покричав, потом в окна заглянув. Ведь сразу Купаве и не поверил, когда она сказала:

— Это деревня призраков. Крестьян тут не сыщешь.

— А траву кто косил? — Уточняю. — Призраки?

— Они самые, — выдавила Купава, переполняясь новой волной ужаса.

— Далеко до Камня?

— Нет.

— Показывай и возвращайся, главного лешего я убил, теперь там будет тихо.

Прошли деревню по главной дороге насквозь и к лесу снова двинули по тропке, на развилке Купава уверенно повела налево, поглядывая на меня чумазого с опаской. Хотя она и сама выглядит не лучше.

Снова вошли под шапку из крон, лес на этот раз светлый, сухой и не такой заросший. Углубились метров на тридцать, и Купава пошла идолов искать. Первого из дерева еле нашла в кустарнике, он уже почти весь рассыпался. От него дальше повела, и вскоре наткнулись на второго уже более целого. У третьего женщина стала озираться. И совершенно неожиданно заявила:

— А вон и Камень.

Ничем не примечательный на вид серо–гранитный булыжник каплевидной формы в метр высотой стоит под солнышком на проталине. Вышли мы к нему из зарослей без тропки с северо–восточного направления. А он прямо на перекрёстке тропинок стоит. И выдолблено на нём со стрелочка–указателями:

«Налево пойдёшь — золото сыщешь, направо пойдёшь — краснодевицу заберёшь, прямо пойдёшь — на свету будешь, назад пойдёшь — во тьме окажешься».

— Ну и куда, дорогуша? — Спрашиваю.

— А это ты мне скажи, Ярослав, — усмехнулась вдруг Купава очень уж коварно.

Глава 17

Испытания от Кишкинки

— Так, давай проясним, — начал настороженно, вглядываясь ей в глаза. — Ты ещё старая добрая купчиха Купава? Или уже вселившаяся в неё сущность?

— Не мели чепухи, конечно, я твоя добрая подруга, — отшатнулась Купава. — Но вот со старой ты погорячился, милок.

— Тогда не кривляйся, — фыркнул на неё. — А то я после этих передряг очень нервный становлюсь.

— Я право не ведала, что лешие на топи завелись. Бабка не сказала, — стала оправдываться.

— Ладно, я не перетрудился, — выдыхаю.

— По тебе и не скажешь, — усмехнулась Купава и икнула. — Ой.

Изучаю Камень и смотрю, куда тропки ведут. Всё в лес, который вдруг со всех сторон показался таким незнакомым. И уже не уверен я, откуда именно мы сюда вышли. Надпись на Камне по кругу идёт под стрелочками. Солнце на небе размыто по облаку плотному, и мне вдруг стало ясно, что стороны света нам не разобрать. Ни по солнцу, ни по мху на деревьях.

Вспоминаю, что бабка Купавы говорила.

«Золото не блестит, красота не диво. Свет скрывает, тьма обнажает. В зенки глядящий, проклятье сыщет. На сокровище зрящий — погибель».

Судя по первой части подсказки верный вариант на Камне:

« Назад пойдёшь — во тьме окажешься».

Раз она обнажает. В ином случае, это надо быть идиотом, чтоб за золотом или девушкой красивой пойти. Всё ж провокация.

Купава тоже посмотрела, но выдала другое:

— Я бы на свет пошла. Не станет же Кишкинка к золоту звать.

— А это точно её Камень? Ну, то есть она указатель делала? — Спрашиваю, потому что вопрос принципиальный.

Если путник какой, может и за золотом стоит попереться. А если сама ведьма загадки устраивает, то я верно решил.

— Да я почём знаю, Алёша тогда на свет и пошёл, — выдохнула Купава и загрустила.

— И не вернулся? То есть ты бы меня туда и отправила, узнать, что с ним?

— Вот не надо, Ярослав мне коварство приплетать, — огрызнулась Купава. — Сам решай, а я пойду обратно. В доме спрячусь крайнем. С рассвета не воротишься, обратно пойду.

— И не побоишься ночевать в Деревне призраков?

— Люд говорил, что призраки ночью в домах не трогают, изба — оберег для путника. Надо просто на голоса родные из окон не поддаваться и не выходить.

На том и порешали. Купава решила дождаться, как я выбор сделаю прежде, чем назад пойти.

А я засомневался. Нет, не в самом выборе. А в том, что Камень верно стоит! Небольшие области пожухлой травы, которую невооружённым взглядом не рассмотришь, под булыжником, сразу навеяли сомнений. Его двигали! Поворачивали, причём не так давно.

Присел, чтоб получше изучить основание. Тонкие корни в почве дали мне более полную матрицу. В итоге пришёл к выводу, что его двигали хрен знает сколько раз! Но! Плотность почвы выдаёт точный силуэт основания. Чуть поднапрягся и сдвинул под него, изменив направления.

Когда Камень встал, как надо, указатели стали показывать в противоположные стороны от изначального. К тьме — это направо, куда и двинул по узкой тропке, распрощавшись с подружкой.

Она смотрела мне в след, пока за кустами не скрылся. Всё же, с ней что–то не то. Но это уже не важно, потому что обратной дороги нет.

Вспоминаю историю витязя Слободана, который от Кишкинки целым вернулся. Не зря я откопал её в Архиве, чует моё сердце, что не зря. Он писал, что хитростью её хотел взять, но в итоге передумал убивать, когда она якобы подставилась. И потом за честность она его просто отпустила, дав лишь один самородок и наказав, что в следующий раз уже не пощадит.

Исходя из истории, у меня на этот счёт тоже свои мысли имеются. Если ведьма никому тут зла не делает, сидит себе в логове и над златом чахнет, надо с ней просто поговорить по душам. Авось выйдет договориться.

Дорога повела на спуск, издали журчанье ручья услышал. Небольшой пласт земли вылез, меж камней из него и сочится. Ручей перетекает в небольшой прудик. Светлый и мелкий, кувшинки плавают, цветочки по сторонам голубенькие, камыша немножко. Спустился к нему с единственным намерением смыть с себя всё дерьмо, которым в болоте наградили. А то обаяния ни в одном глазу. Только ведьм всех распугаю.

Воды по колено, селёдка блестящая косяками ходит туда обратно. Поплескался вдоволь, сделав воду мутной. И вышел довольный на бережок травянистый просыхать. Вроде день ещё, а по ощущениям вечер. Над головой облака потемнели, солнца не видно. Так мокрый и пошёл по тропинке дальше.

Поначалу не замечал, но вскоре блеск в воздухе уловил. Будто пыльца развеялась по ветру. Больше её у цветочков, но когда на пути возникло целое облако, насторожился. Крылья вырастил, помахал, чтоб всё это отогнать. Фильтр в ноздри поставил на всякий случай. И двинулся дальше, пытаясь почуять старшего или высшего духа.

Вроде и птички чирикают, и зверёк мелкий шуршит. Но такое ощущение, что живности здесь никакой нет, только имитация. Метров через пятьдесят, когда я вдоль терновника пошёл, услышал шаги в гуще. Кто–то шёл параллельным путём, будто следил за мной.

Сделав вид, что не замечаю, продолжил путь. Дабы не показывать враждебности, не стал прощупывать корнями. Но от шелеста листвы пришли разведданные, что то с одной стороны шурует, то с другой. То вообще проносится над головой, перепрыгивая белочкой.

Тропка привела прямо в тупик из терновника. Тоннель внизу имеется, и можно на четвереньках пройти. Видимо, такое наше первое испытание. Нечто как раз и затаилось в стороне, чтобы увидеть, как я буду действовать.

Только собрался раздвигать магией, а прямо на терновнике гнездо птичье приметил, где недавно вылупившиеся птенцы орут. Простой витязь бы прорубил себе дорогу и не стал бы убирать гнездо, упали бы птенцы в терновник, где нежные тельца, что в жерновах перемололо. А чтоб гнездо убрать, это метр колючей проволоки преодолеть нужно. Пробую магией тоннель расширить, а нихрена не получается. Корнями тянусь, чтобы гнездо снять, а они при соприкосновении ссыпаются в пыль.

Похоже, это первое испытание!

Тянусь руками, чтобы убрать. Терновник, будто живой тянется меня поцарапать. Благо латы спасают. Но стоит тронуть гнездо, оно разваливается слишком уж легко, поэтому оставляю затею передвинуть его.

Только собрался обойти, обернулся, а терновник уже по периметру. Твою ж мать, вот и приплыли. Может, у меня глюки? Щупаю колючки, хм… вполне себе настоящие. Мысль промелькнула перелететь, уже потянул крылья. И заметил, что гнёзд на терновнике уже штук двадцать! И везде желторотики тянутся, жрать просят.

Посмеиваюсь себе под нос. Вот же прикол. Ну явно не настоящие птенцы. Но ломануться с грубой силой не могу, иначе покажу враждебность.

Делать нечего, опустился на четвереньки и полез в тоннель. Метра не пролез, лук зацепился, пришлось снять, затем колчан и меч. Заелозило по броне, штанину в мягких местах рвать стало. По телу поехали колючки, терплю, ползу, получая царапки. А тоннелю конца и края нет! Дальше ещё ниже приходится пригибаться, пока вообще по–пластунски не пополз.

Выбрался из кустов весь в крови, от этой дряни даже раны толком затянуть не получается. Что–то мощное блокирует! Когда поднялся, увидел впереди цветочную поляну всю в белых ромашках и две лужи в центре! Одна с водой, которая подсвечивается голубым, что райская лагуна. А вторая — с кровавой жидкостью.

Ковыляю туда, а с меня кровь течёт ручьём, и силы уходят с каждым шагом. Похоже, надо в одну из луж нырять, чтобы всё зажило.

Мутнеет в глазах, когда уже близко. И понимаю я, что нужно выбирать. А ещё понимаю, что конец мой близок. Вот теперь страшно становится! Не в бою помер, а как дурак, просто от терновника. Маг древесный, твою дивизию.

Улыбаюсь себе под нос и на коленки падаю. Мышцы не слушаются из–за оттока крови. Готов уже завалиться на бок, но увидел в полуобмороке, как птичка из красной лужи пьёт спокойно. И подтянулся из последних сил к красной воде. Рукой зачерпнул немного и хлебнул.

Очнулся на поляне вечером, лёжа на спине меж луж. Обе уже с простой водой. Раны затянулись, силы есть. А вот резерв на донышке.

Тропка дальше ведёт в гущу, куда я и пошёл, шатаясь. Метров тридцать прошагал, два кустика раздвинул. А там лиса крупная, рыжая, пушистая в капкане застряла, который приделан на цепь, а та на штырь к земле. Скулит и дёргается, бедная. Только подумал, что у меня оружия нет. А всё уже на месте, как и не отрывалось. Понятно, игры продолжаются.

Лиса огрызается, к себе не подпускает. Думал, вообще мимо пройти, а из кустов со стороны серый, крупный волк смотрит и облизывается. Вздохнув тяжело, присел к бедолаге очень близко. А она замерла, смотрит, ну прям как человек!

— Ну что рыжая? — Говорю ей сипло. — Я тебя освобожу, только не кусай.

Молчит в ответ. Но стоит к капкану полезть, сразу пытается ухватить.

Подставляю руку, думая, что латы спасут. А их и нет! Что за чертовщина⁇ Ухватила, да так сильно, зараза, что никакое дерево во мне не спасает, будто пусто внутри, ни грамма инородного.

Чувствуя дикую боль, всё же разжал зубцы и высвободил плутовку. Выплюнула она мою руку и удрала в заросли, хвостом рыжим помахав на прощанье.

Только я поднялся, снова пошатнуло меня. Рука покусанная повисла. Мир заходил, как море в шторм. Так я и рухнул на землю. Да что ж такое! Всё… двигаться не могу, парализовало. Лиса ядовитой оказалась!

Волк за плечо ухватил, чуть не прокусив и потащил. Сопротивляться сил нет, а он всё тянет и тянет по кочкам и сухим веточкам. Пока не выпускает на поляне с ромашками. Думал, сейчас жрать начнёт, а он и вовсе пропал. Слышу вспорхнуло что–то. И тут до меня дошло, что я снова у луж оказался. Ближе к той, что с водой красной. Зачерпнул кое–как, выпил, полегчало.

— И снова неверный выбор, — слышу далёкий детский девичий голос, следом и хихиканья.

Ой, да неужели. Вот и первый контакт.

— Да ну брось, — отвечаю негромко, как свой в доску. — Сердце ж разрывается, так бедняга скулила!

— Живая водица больше тебе не поможет! — Раздаётся тот же голос, только уже с другой стороны. И уже строгим тоном звучит.

Ага, получается, будет ещё испытание? Где надо уже кого–то кокнуть.

Поднимаюсь, а на дворе уже ночь. Вроде немного времени прошло по ощущениям, а темень говорит об обратном. Сразу совы заухали, и мелочь в траве зашуршала.

Поляну я эту не узнаю, как и лужи, которые снова посветлели. Тропка дальше ведёт, её пыльца подсвечивает. Иду, как дурак, куда посылают.

Шагов десять прошёл и по рёву всё понял. Яма впереди, а в ней три медвежонка. И снова сбоку волк затаился, я его по жёлтым горящим зенкам сразу увидел.

Ни лестницу не построить, ни дерево не подчинить, чтоб склонить в яму. Резерва всё ещё ноль. Начал ветку отрезать с дерева неподалёку, волк сразу и поспешил к добыче. Пришлось ринуться назад.

— Э нет, серый! Я своими принципами не поступлюсь.

— Да, пожалуйста, — ответил серый голосом девочки и смылся.

Только я снова к ветке, а он с другой стороны к яме подкрадывается.

— Издеваешься? — Спрашиваю, быстро запыхавшись.

— Видать, да, — отвечает волк–девочка, отступая во мрак. — Подумай хорошенько, что будешь делать, витязь.

Оцениваю яму. Глубиной метра два, по площади квадрата четыре. Медвежата совсем крохи, притихли, смотрят на меня затравлено, забившись в угол. Спускаюсь, тянусь с опаской, а они, как дети лапы в ответ тянут. Поднимаю вверх и выталкиваю по одному, где они и скрываются. Но вскоре уже ревут отчаянно.

— Так тоже сойдёт, — посмеивается волк сверху. — Глупее витязя отродясь тут не встречала. Ай! Ай!

Потасовка началась, слышу уже мощный рёв. Похоже, медведица прогнала волка. И да, точно медведица. Убедился, потому что она в яму ко мне заглянула. Бурая, мощная, как гризли.

— Это я их в яму схоронила, дурень, — выдала она человеческим голосом. — Волчица сюда бы не полезла, ей не выбраться.

Так, а почему голос тот же⁈ Или у меня глюки.

— Хотел, как лучше, не гневайся, — отвечаю.

Лиса высовывается с другой стороны.

— Ну точно дурень, такой хвост упустил богатый, — говорит тем же голосом!

А вон и Волчица нарисовалась с третьей. Теперь три морды на меня смотрят сверху. Она и спрашивает у дружков:

— Что делать с ним будем?

— Сожрём? — Предлагает Медведица.

— Смотри, какой красивый и молодой, аль приголубим сперва? — Выдаёт вдруг Лиса кокетливо.

— Приголубим, затем сожрём, — заключает Волчица.

И все ж пастями своими разговаривают, ну точно, как люди. Конечно, больше смущает, что голос девичий у всех один.

— Трахнете и скушаете? — Уточняю. — Вы совсем одурели, звери лесные?

Решил не теряться, а подыграть.

— Чего ерепенишься, — возмущается Волчица. — Против?

— Против, — стою на своём. — А как же дружить?

— С таким дураком? — Возмущается Лиса.

— Нет, нам таких друзей не надо, — заключает и Медведица.

— Да ну вас, — обижаюсь я. — К вам что, часто гости приходят?

Демонстративно усаживаюсь в угол холодной ямы и шмыгаю носом. Вижу краем глаза, что переглядываются существа.

— Чего ревёшь? — Слышу от Волчицы. — Годиков тебе сколько?

— Семнадцать.

— Всего–то? И чего за золотом полез? Надо было за девушкой тогда уж.

— В смысле? — Ахнул. — Я ж тьму выбирал. Велес свидетель!

— А Камень зачем двигал? Мы ж правильно поставили, — выпалила Медведица.

— Он тьму выбирал, — выдыхает Лиса. — Аки дурень. Тут каждому по возрасту и мудрости. Старцу — тьма, ребёнку — свет, возрастному — золото. А юноше — девушка.

— Выбрал бы девушку, не поддался её чарам и прошёл бы испытание, — объясняет Волчица.

— А ты чего тут устроил? — Слышу от Медведицы. — Меч носишь, а махать им не сподобился. Для красоты тебе?

— Я безвинных не трогаю, будь то человек, то зверь, да даже нечисть не стану, если она добрая, — пояснил.

Снова переглянулись звери.

— А чего такой сердобольный? — Спрашивает Волчица с подковыркой. — Жизнь сытая и все тебя любят?

— Да нет, сестрицы, — вздыхаю. — Тёмный маг я, но добрые дела хочу делать.

— Он нас сестрицами назвал, — ахнула Медведица, отшатнувшись, и скрылась из виду.

— Тёмный? — Удивилась волчица, тоже пропадая с поля зрения.

Одна Лиса хитро так смотрит. И тут выдаёт сварливо:

— Ладно, сгодится.

Пропадает и она. Жду какое–то время, затаив дыхание. Затем выбираюсь из ямы. И чуть обратно в неё не падаю от неожиданности. Потому что неподалёку три идола двухметровых из дерева на меня смотрят. Выточенные медведица, лиса и волчица. Они уже не подают никаких признаков активности, просто покоятся.

Поклонился им, дальше пошёл по тропке, которую быстро во мраке разглядел.

— Не в ту сторону, дурень, — слышу девичьей голос от них.

— Всё, не помогай, — шепчет ей другой такой же…

— А точно, простите, — развернулся, снова поклонился им. — Благодарствую, сестрицы.

— Опять «сестрицами» назвал, — ахают.

Похоже, если воздушный поцелуй пошлю, вообще рассыплются. Но хватит уже с големами возиться, пора уже к цели двигаться, пока там призраки Купаву не трахнули и не сожрали после.

Иду, вроде силы есть. Но вот резерв всё ещё на нуле. Хотя всё оружие и экипировка при мне. Похоже, испытания ещё не окончены.

Зарослей всё меньше, деревья выше и мощнее. Впереди огонёк от костра показался, куда я и поспешил. Ещё по дороге плач стал доноситься девичий. Да и девушку в кремовом платье я вскоре распознал у костра на пеньке сидящую. Волосы белые, что снег в косе толстой и длинной, аж по земле волочится. Фигура вроде взрослая, формы имеются, лицо опущенное не рассмотреть. Демонстративно горюет.

Присаживаюсь напротив, для меня, похоже, второй пенёк и поставлен тут. А эта всё ревёт, меня не замечая.

— Доброй ночи девица, и чего пригорюнилась? — Спрашиваю наигранно, как в сказках.

— Лицо обожгла, не смотри, — мямлит. А голос до боли знакомый. Ну точно! Големы такими и говорили, только там он моложе был.

— Да ладно, с кем не бывает, — вздыхаю. — Вот смотри.

Снимаю нагрудник, распахиваю рубаху, показывая ей свой исписанный торс. И стараясь не показывать отвращения, когда вижу её лицо. Да его просто пережевало, если простым языком изъясняться.

Смотрит заинтересованно.

— Такой молодой, и столько шрамов. С такими не выживают, — говорит участливо.

— Вот если выживают, то уже не расстраиваются, — отвечаю наставнически. — Ведь могло быть и хуже. Так и с тобой. Лицо чуть подпортилось, зато жива осталась.

Задумалась девица.

— И то верно, — выдохнула и порошок сыпанула в костёр, который вспыхнул мощно зелёным.

А как всё схлынуло, на меня уже посмотрела краса неписанная! Вот если бы я от Василисы иммунитет не выработал, сейчас бы прямо к ней и припал на колени. Или между.

— Шутки ради притворилась, — произнесла уже кокетливо. — Ну, юный витязь, чего сидишь, приголубь, коль расколдовал меня.

— Так расколдовал или притворилась? — Уточняю ехидно.

Смотрит с подозрением.

— Не люба? — Спрашивает. — Ты же за красной девицей пришёл?

— Големы всё напутали, видимо, — комментирую вслух. — Я к бабушке Кишкинке пришёл, если честно.

— И что она тебе? — Произнесла девица с подковыркой.

— Познакомиться хочу с легендарной ведьмой и совета спросить.

— Легендарной ведьмой? Какие масленые речи. За золотом, небось, пришёл, как все хитрецы до тебя.

— А Слободан тоже за золотом приходил? — Говорю, напоминая про витязя, который вернулся от неё.

Девица в лице переменилась.

— Откуда его знаешь? — Спросила с наездом.

— Не важно, я лишь хочу сказать, что ты не права, говоря о непорядочности витязей. Не все такие плохие.

— Хорошо, будь по–твоему, — говорит спокойно. — Костёр затуши.

— Не понял, зачем? — Насторожился.

— Затуши и всё увидишь.

Поднялся, затоптал. Как только свет от костра пропал, на месте девушки вырос идол. Хм, похоже, и это был голем. «Свет скрывает, тьма обнажает»?

Зелёными светлячками тропка дальше подсвечивается. А я уже вижу сквозь листву пробивающийся свет из окошка. Похоже, впереди изба, куда я и устремился уверенно.

На поляне среди леса большой одноэтажный дом из брёвен хорошо стоит и выглядит свежо, позади участок огорода виден, яблоньки, кусты смородины. Никто не встречает, поэтому иду к калитке, отворяю сам и по крыльцу поднимаюсь до двери, в которую стучусь деликатно.

— Ну заходи, Ярослав! Коль не шутишь, — раздалось звонкое. Совсем не старческое.

Хм, имя моё знает, хотя я вроде и не говорил. Значит, следила⁇

Вошёл послушно, а тут уже широкий стол из дуба накрыт, женщина чуть ниже меня ростом в кремовом платье, какое было у голема, хлопочет спиной ко мне, зелёный лук нарезая.

— Салат почти готов, сейчас и с печи варево дойдёт, — комментирует суетливо.

— Я присяду? — Спрашиваю настороженно.

— Да, где нравится, — отвечает и оборачивается.

Фигурой пополнее и посочнее, но внешне напоминает прежнюю девушку–голема, и только по половине лица можно судить, как она была прекрасна, потому что вторая жутко обезображена ожогом. Аж половину глаза затянуло кожей и ухо приплавило.

Хлопочет, вынимая из печи ухватом горячий горшок, раскладывает еду, усаживается. И смотрит пристально. А глазища до чего ж красивые, аквамариновые с золотыми узорчиками. Смотришь, как на картину художника–абстракциониста, с каждым мгновением подчёркивая нечто новое. Увожу взгляд запоздало, потому что вспомнил предостережения бабушки Купавы.

В глаза ей смотреть нельзя! Иначе проклянёт.

— Кишкинку искал? Вот она я, чего глазёнки уводишь? — Возмутилась.

Убивать её и в мыслях нет. Потому что чую силу стихийную, потустороннюю, от которой просто никак не защититься. Неведомое всегда пугает. Особенно, когда непонятно каким образом резерв мой так и стоит на дне.

Хотя, раз такая могучая, чего лицо себе не подправит. Вот тут–то и вопрос!

— Если посмотрю, проклинать не будешь? — Уточняю.

— А страшишься? — Раздаётся испытывающе.

— Да имел я дело с проклятьями, очень неприятно это. Пообещай, что не станешь, и тогда буду смотреть.

— А не потому ль не смотришь, что безобразная я? — Выдаёт с наездом.

— Любят не за внешность, а за душу и сердце, — парирую.

— О как заговорил, — ворчит. — Трапезничать будешь, аль зря хлопотала?

— Да, поем, спасибо, госпожа Кишкинка, — ответил и положил себе салата.

— Кишой зови, другое слух не греет, — говорит уже спокойно и дальше снова с наездом. — Так чего припёрся? Свататься?

Посмеялась над собственной шуткой и дальше расспрашивает:

— Аль какого совета от меня ждёшь? Я больше мира не знаю. Сплю себе от гостя к гостю. О том, какие люди уж давненько забыла. И о порядках тоже не ведаю.

Вкусный салат, кстати. Как и запечённая куропатка. За обе щёки наяриваю, не торопясь отвечать. Поглядываю на неё секунду–две, стараясь привыкнуть к этому безобразию. Вскоре и ведьма уже мной любуется, заинтересовавшись ещё больше.

Попутно осматриваюсь, в комнате ни одного зеркала. Оно и понятно. Не любит ведьма на свой шрам смотреть.

— А хотела бы узнать? — Спрашиваю деловито, перейдя на «ты». — Ну… людей?

— Незачем, всё прах, — бросила впервые так повелительно, что аж стены задрожали. Да я и сам завибрировал от невольного страха. Кусок в горле так и застрял.

— Ты запей, запей, — слышу теперь издевательски ласковое.

Переменилась, подавая деревянную кружку. Кивнул с благодарностью, выпил кисленькое вино.

Похоже, из–за шрама и не хочет разгуливать по миру. Видимо, в прошлом укололась.

Решаюсь действовать, потому что тянуть нет смысла. Поднимаюсь, скидываю с себя снарягу, броню. Ведьма смотрит вопросительно исподлобья, страшную сторону волосы завесили, и на том спасибо.

Снимаю рубашку, штаны. И вот я голый стою перед ведьмой. Которая явно изумилась моим шрамам, рот раскрыла, изучая. Хотя в итоге задержалась на причинном месте, глядя на него жадно.

— Не проклянёшь? — Спрашиваю с наездом.

— Намучился ты, вижу, — вздыхает. — Не меньше моего.

Вот чую задницей, что очередная проверка, ибо в голосе её хитринку уловил.

— Я не за жалостью пришёл, — заявляю решительно. — Раздевайся, голубушка.

Секунды три ведьма смотрит на меня ошалело. А я забываю, что в глаза её смотреть нельзя. Когда уже вокруг всё закрутилось каруселью, опустил взгляд, но пошатнуться успел.

А тут Киша вскакивает, и платье будто само с неё падает. Молил я всех богов, чтоб под ним была не старуха! Ей ведь лет четыреста, судя по имеющимся данным. И молитва моя была услышана. Её тело не вызвало отвращения. Тугое и сочное, формы крупные и зазывающее, а молочного цвета идеальная кожа, что шёл.

Набросился на неё и показал всё, что умею. И так, и сяк, и на столе… Киша явно охренела он такой порки. Мне главное было на правую сторону рожи её не смотреть страшную, чтоб боец мой не упал. Когда уже без сил рухнул на спину в её кровати, до меня дошло, что она девственницей была. Получается, никто на неё до меня не прыгал. Или это очередной визуальный эффект⁇ Ладно, плевать.

Утром проснулся в постели один. Через окно увидел, что Киша в огороде своём возится, как обычная деревенская баба. Но когда вышел в гостиную, она тарелку каши горячей мне подала, аномально быстро переместившись.

— Останешься? — Спрашивает, на меня не глядя. Чую, что шрама своего теперь стесняется.

— Нет, не могу, Киша, извини, — говорю, затаив дыхание. Потому что понимаю, если она решит, то я отсюда не выберусь.

У неё, похоже, големов, что задницей жуй. Это я не говорю о её собственных возможностях, ведь нечто мои магические силы полностью нейтрализует.

— И чего тогда приходил, ведьму древнюю распробовать? — Возмущается с обидой. — И как?

— По правде я с деловым предложением, — начинаю, уже всё обдумав.

— Это каким? Как заговорил, аж потешно мне, — замотала головой.

— Так случилось, что должен я собрать двадцать тысяч золотых монет князю, половина уже имеется, — начинаю и вижу, как она меняется в лице, чернея. — Килограммов семьдесят золота мне ещё надо. Поверь, всё на благое дело.

Хотя на самом деле мне надо в три раза больше!!

— А я что за это получу? — Покривилась ведьма. — За один самородок я молодцев губила, и за песчинку золотую готова была покарать, а ты наглости набрался, чтоб столько попросить?

— Золото — это лишь средство достижения целей, — парирую. — Вот у тебя какая цель? Просто на нём сидеть?

— Нет! — Рявкнула уже старчески, изба задрожала. — Чтоб таких, как ты сюда приманивать!

От её крика у меня всё тело молекулами завибрировало. Еле удержал самообладание.

— Так уже двадцать лет никто не ходит, — пытаюсь убедить. — Ещё десять и вообще забудут сюда дорогу. Я хоть вернусь с золотом и другим скажу, где искать. Будут тебе новые молодцы, которыми станешь вертеть, как вздумается.

— Брешешь!

— Какой смысл? Я честный и порядочный витязь. Слово моё дороже любого золота. По результатам испытаний что можешь сказать?

— Что ты дурачок пуще всех прочих, — выпалила ведьма. — Всё попутал, всё не так сделал. Но одно верно. Не углядели мои деточки в тебе подлостей. За это и жив остался да меня увидел. Но это всё, что заслужил.

— За полученное золото я тебе сад выращу какой хочешь, — обещаю.

Ведьма сразу и заинтересовалась.

— А вырасти! Большой хочу! И золота не пожалею, — оживилась.

— Чего именно хочешь?

— Яблонек сладких дюжину, черешни мне две дюжины да чёрной смородины кустов сорок, — стала перечислять с торжествующим видом. — Да чтоб до плодов дорастил. Сможешь?

— Ну… попробую, — делаю вид, что сомневаюсь.

— По рукам? — Встрепенулась ещё больше.

Подала руку с раскрытой ладонью, плюнув на неё мощно.

— Ну же, молодец, соглашайся, — зашипела тихо и затряслась. Видимо, уже терпение у неё на исходе.

Подал руку, тоже плюнув на ладонь. Скрепили договор рукопожатием. Снаружи гром ударил и короткий ливень прошёл. А ведьма пустилась в пляс, изба ходуном заходила, посуда посыпалась. Сижу и думаю, чего радуется. А она в процессе выдаёт:

— Попался! Всё это растить жизни не хватит! Теперь ты мой! Мой! Ярослав!

Подождал, когда успокоится. По большому счёту это она меня распробовала и попалась в ловушку.

— Слушай, Киша. Мне чтоб начать в саду работать, силы нужны магические. Не подсобишь? — Спрашиваю неуверенный, что согласится.

— Ой, да право, не спеши, — отмахивается и льнёт, как жена уже. Грудь да задницу подставляет.

— Киша, я хочу начать. Сделай милость, — ворчу, тиская нехотя.

— А ты приголубь и всё верну…

Вот так и работаем. Пришлось выполнять условие ведьмы, которая явно заскучала без секса. И, похоже, вообще не знала, что это такое.

Когда я добросовестно завершил процесс, Киша с довольным видом вернула мне силы, поведя лишь одним пальцем. В этот момент я и удостоверился, что драться с ней ни в коем случае нельзя. Теперь и с полным резервом и в мыслях нет пытаться с ней расправиться. Похоже, она действительно в статусе богини на земле живёт.

Но сейчас не это важно. А наш договор.

Конечно, у меня были опасения, что моя магия тут чихнёт пару раз и выдохнется. Но когда вышел в сад и начал попытки, корни спокойно наладили контакт с системой корней в почве. И я приступил к творению. Потянулись кусты смородины, полезли яблоньки, черешни, все жизненные ресурсы стали переливаться из деревьев вокруг. Чтобы их не убивать, сеть потребления увеличил, захватывая новый жизненный источник. Так за полчаса всё и выросло вместе с плодами. Учитывая сезон, явно ненадолго.

Ещё в процессе Киша вышла ко мне и встала, раскрыв рот. Пусть она и крутая ведьма, но даже такую можно удивить. Хотя крутая–не крутая, лицо себе разгладить не смогла. Или не захотела по какому–то принципу, кто её разберёт.

Когда закончил, резерва осталось пять единиц. Но я не подал вида, что выдохся.

— Пробуй, моя хорошая, — кивнул на куст с жирной смородиной.

Ведьма подошла, как завороженная. Оторвала пару чёрных ягод. И ахнула в голос.

— Ещё и груша со сливой бонусом, — добавил я, когда она пошла осматривать моё творение.

— Обхитрил ты ведьму старую, — слышу от неё с укором. — Как же искусно обхитрил, тёмный маг Ярослав.

Молчу с бешеным сердцем. Наблюдаю, как она всё ходит да надкусывает. А потом пропадает в кустах. Но через мгновение уже сзади меня.

— Коль договор у нас, пошли, — произнесла удручённо.

Иду за ней по незнакомой тропке метров двадцать. А дальше скала заросшая лозой, где из щели прямо жёлтым светится.

— Бери, сколько унесёшь, и уходи, короткую дорогу мои детки покажут, — говорит и собирается обратно.

Что–то жалко её стало. Придержал. Обнял, в щёку поцеловал целую. Объяснить попытался, что я не совсем уж гад.

— Всё для людей моих, пойми. Город строю, может, и государство своё, где никого злодеи не обидят, и девушек молодых и невинных не изуродуют безнаказанно. Понимаешь, Киша?

— Где такой барин был четыреста пятьдесят лет назад, — вздыхает. — Всё, отпускай, Ярослав, или передумаю. Шибко хороший ты, расставаться больно.

— Спасибо, — отпускаю её и сердечно обещаю. — Ещё свидимся, Киша.

— За золотом придёшь? — Слышу укор уходящей ведьмы.

— Нет, просто тебя проведать. Покушать твоей стряпни да приголубить.

— Я буду ждать, Ярослав, — отвечает каким–то улетающим голосом и растворяется золотой пыльцой прямо у меня на глазах.

Всё, отстрелялся. Пора за добычей!

Глава 18

Еще одно дельце?

Когда вошёл через расщелину в крупную пещеру, чуть не ослеп. Хотя весь свет тут только со входа да с трещины небольшой в потолке. Все стены в золотых жилах, на земле валяются самородки в песке же золотом. Тут и водица бежит, лужу длинную образовывая, где всё дно песчаное жёлтым переливается.

И это только первая пещера, дальше ещё тоннели ведут в две стороны, откуда свет сокровищ льётся.

Отчаянно поборов желание сразу бросаться всё это собирать, а следом и искупнуться в золотой водице, я достал сканер, чтобы оценить масштабы. Инопланетный прибор, чуть подглючил вначале, но с данными справился, прогрузив вперёд пещеры на три и на два этажа ниже. Всё, мать его, в золотых жилах!

Похоже, с Кишой мы ещё свидимся. И не раз. Буду с ней кувыркаться и телегами золото вывозить. Жаль, что пока только одну могу осилить.

Самородки поплотнее покидал в сумку до отказа. Даже магия не сумела справиться с весом, потянул ремень. Соорудив телегу с колёсами древесной магией, принялся загружать. Мне даже не пришлось ничего из стен ковырять, достаточно и с пола пособирать куски. Главное не сунуть самородок с большим количеством кварца, который стал попадаться в крупных камнях.

Нагрузив до отказа, я накрыл всё пологом походной палатки. Когда тяжело заскрипели колёса, понял, что надо ось укрепить. А лучше бы заменить на металлический прут. К сожалению, ничего под рукой не нашлось. Потянул, как вол, медленно, но верно, жалея о том, что не догадался песок «Деминуто» с собой взять. Хотя какой толк с него, когда порода всё равно неравномерная, нет цельности. Вот если бы за монетами пришёл или слитками — дело другое.

За первыми же кустами девочка лет десяти ждёт в платье кремовом, по фасону напоминающим ведьмино. Если присмотреться, черты лица схожи. Похоже, это голем Киши с её внешностью в юности.

Довела меня до Камня очень быстро и около него прямо в идола и превратилась, где на метровом бревне медвежонок выточен.

Дальше сам пошёл уже по памяти. Телега по кочкам скачет, золото подбираю периодически. Колёса приходится укреплять. Часа два до деревни призраков тащусь, как беременный таракан. Ещё издали услышал вопли:

— Спасите! Убивают!

Бросил телегу и помчал в хату, где Купава сидит. А там вокруг идолов десять стоит уже, все разной величины. Лисы, мишки, волки.

— Чего орёшь? — Спрашиваю, в окошко засовывая голову.

— А эти где? — Высовывается и озирается по сторонам. Глаза краснющие, вся растрёпанная.

— Говорящие волки, лисы и медведи? — Уточняю.

— Они, они! — Восклицает.

— Это госпожи Кишы детишки, не обижай их, — говорю ласково. — Всё, нас милостиво отпустили, можем возвращаться.

Купава выползает прямо через окно, помогаю ей. Минуту она соображает, смотрит ошалело на меня, затем на телегу. И в конце заключает:

— Получил–таки своё.

Обратно по болотам с добычей тащиться оказалось полнейшим безумием. Даже отгруженная Купаве часть не спасла от частых аварий. Пару добротных слитков я чуть не утопил. Потом перестроил телегу в лодку и вроде дело наладилось.

Когда увидел наших целёхоньких лошадей, то очень обрадовался. Но не очень–то обрадовались они, когда я стал грузить поперёк мешки с самородками. Пожалев их, не стали верхом ехать, потащились так. Только к вечеру добрались до деревни, где во время ночлега в избе добрых крестьян я так и не смог уснуть, караулил золото и мне даже показалось, что слышал торжествующий смех Киши.

Купив у деревенских телегу, запряг свою кобылу, и мы двинули уже без особых подозрений. Однако в дороге в курских лесах нас попыталась накрыть банда из четырёх бомжей. Они прямо на дорогу выскочили с луками и топорами. Будто почуяли золото, скоты. Потеряв контроль, я прикончил всех четверых, не оставив им и шанса. Дальше поехали спокойно. После этого Купава до самого Ярославца со мной не разговаривала.

Как и обещал, дал ей двадцать хороших бойцов в охрану и три телеги с лошадьми. Отсыпал монет на первые расходы. И купчиха поспешила в свои Бобраки сворачивать там предприятие, чтобы перевозить всё сюда. Вроде как отошла, перестроилась на купеческий лад.

Дабы не откладывать в долгий ящик и не подводить её, озадачил Иллариона подготовить землю под пять искусственных водоёмов на севере города у реки, с правой стороны от Новосёлок. Там земли достаточно. Туда же и караульный домик поставим. А ещё распорядился избу Купаве сделать побольше и территорию под неё двойную. Плюс не один сарай ей, а четыре. Я примерно помню, что у неё в Бобраках стоит, нужно сделать и у нас условия не хуже.

А теперь вернёмся к добыче! С большим количеством золота оказалось не так просто совладать. Чтоб не светить его простым людям да и дружине, только ночью я привёз всё Колояру, заранее договорившись. Переплавкой поручил заниматься ему. Но сам не позволил себе куда–то отлучиться.

Похоже, я заболел золотой лихорадкой! Даже осознавая это, не мог ничего с собой поделать. За каждой золотой песчинкой нужен был контроль.

За одну ночь и полдня кузнец с тремя подмастерьями и под моим чутким руководством переплавил все самородки в слитки. С прискорбием сообщаю — кварца и прочих примесей вышло немало. Когда закончили с выплавкой, началось самое волнующее — взвешивание. Получилось сто четыре кило и двести семьдесят три грамма чистого золота. Учитывая, что золотой рубль весит двадцать грамм по стандарту Империи, тут на пять тысяч двести тринадцать монет вышла добыча. Итого в фонде чуть больше пятнадцати тысяч.

Где искать ещё пять ума не приложу. Я даже расстроился, рассчитывая, что привез от древней ведьмы больше. Тут ещё Купаве отслюнявил за сделку, князю налог отложил и на прочие расходы деньги тают. С такими успехами придётся пилить и фонд.

Но тут новая партия камней гранёных с Сосково поступила, и я весело помчал всё Иванычу продавать. А тот мне руками разводит:

— Простите, Ярослав Дмитриевич, золотишко моё кончилось, теперь только через полтора месяца с поставками из Тулы и Москвы.

Вот же чёрт, значит, и кристаллы Разлома он не купит…

Выскочил я от него злой, как собака. И пошёл к Морозовой денег в долг просить.

— Пять тысяч монет? — Ахнула сразу Галя, выкатив синие глазища. — Да где я тебе столько найду? Даже в казне Академии и толики этого не будет. Могу одолжить без расписки сто тридцать монет, это всё, чем я располагаю сейчас. Или жди две недели, из Калуги привезут полторы тысячи.

— Подожду, — выдавил.

— А на что тебе? — Спросила Галя только в конце.

— У князя земли выкупаю, Каменцы и замок, — ответил.

— Не поняла, — встрепенулась. — Он согласен продать родовой замок тебе⁈

— А это родовой? Ну, видимо, да.

— Странно, не похоже на Вячеслава. И до меня никакие слухи не доходили, что ему так сильно потребовались средства. Сколько он просит за земли и замок?

— Двадцать тысяч.

Морозова присвистнула, откидываясь на спинку кресла.

— Уж явно не тебе такое покупать, — прокомментировала. — Никакими займами не насобираешь. Так что успокойся.

— Мне осталось пять тысяч, — прогнусавил. — Вези полторы из поместья. Вот гарантия. Будет ещё три такие же партии.

Высыпаю ей на стол гранёные камни с Хикупты. Морозова в шоке. Но в итоге мы договорились на две тысячи золотых через две недели. С учётом камней, может и не придётся вообще ничего отдавать ей потом.

Так, ещё три тысячи надо надыбать. Хоть к ведьме возвращайся! Нет, нельзя так быстро. А то она уличит в корыстных целях, и останусь с ней куковать до смерти.

Пока не начались снега, князь сможет спокойно съехать из Замка, продав его мне. Потом уже может и передумать. Вариантов у меня немного собрать нужную сумму быстро. Либо монолит из Академии спереть окончательно, либо обратиться к профессиональным ворам, чтобы наметить какое–нибудь дело попроще.

Главарь наёмников с города Карачев Гойник, состоящий теперь у меня на службе, с некоторой опаской явился в поместье по вызову. Но искать его долго не пришлось.

Позвал в кабинет, попросил закрыть за собой дверь плотно. Тот сделал вид, что хочет в чём–то сознаться. Видимо, решил, что я его раскусил. Но сейчас мне было не до этого.

— Я буду краток, Гойник, — начал без преамбул. — Мне срочно нужно три тысячи золотых монет. Случаем не знаешь, кого можно ограбить? Получишь одну десятую часть с добычи, если дело выгорит.

Матёрый разбойник задумался сразу. Но недолго.

— Ты ж поляков не любишь, — начал с ухмылкой. — Верно?

— Да, говори.

— Недалеко от Карачева, ближе к барону Горазду, с которым у тебя тоже нелады, у поляков есть военный лагерь, — начал с прищуром, вперёд подавшись. — На вид непримечательный, под знаменем князя брянского, но заправляет там польский воевода Биргер, которому ты уже насолил в Карачеве, ведь это были его люди. Только у Биргера столько золота найдётся.

— Уверен?

— Уверен. Поляки в округе золото скупают уже давно, разменивая на свои железяки, и туда всё собирают. Мы два раза их отряды с золотишком накрывали по пути к Биргеру. Это потом они охрану усилили. Лагерь укреплён против атаки ратью и усилен охраной от ночных лазутчиков. Можно подождать, когда повезут своему королю и по дороге накрыть, но раньше холодов они не поедут. Если идти на дело, то лучше в ночи и тихо. Но взять с собой только самых умелых. Могу пойти я, ещё двое у меня удалые ребята, которые даже под пытками будут держать язык за зубами. Заодно путь короткий покажу. А то будешь спрашивать в деревнях, где лагерь, потом тебя и сдадут.

— Сколько вам надо на подготовку? — Спрашиваю, готовый как можно скорее сорваться.

— К завтрашнему утру соберёмся, Ярослав.

Условившись о пункте сбора, распрощались.

После встречи к Руяне сам лично сходил в лес, заодно проведал. За Гайей в Елькино послал гонца. Девчонки обрадовались, когда на дело позвал. А вот Пересвет заныл:

— По стенам лазить я не мастак. Мне бы лучше тут за куриями поглядеть. Но если настаиваешь, я соберусь.

Спелись они с Иваром. Комендант Красного холма много ему рассказывает, как они годами каждую ночь от тварей Разлома отбивались. И вот напасть уже грозит нашему городу. Пересвет сильно проникся проблемой.

— Нет, ты прав. Там мы сами, — согласился, понимая, что с Пересветом Ярославец в надёжных руках.

С рассвета у ворот уже ждали в сёдлах три головореза. Сам Гойник и два его щуплых помощника со взглядами убийц, один тёмненький лет двадцати, другой светлый уже под сорок на вид, все с луками, главарь со шпагой, эти с топориками и кинжалами. Вскоре появились Руяна и Гайянэ уже собранные.

Сам я экипировался по полной программе, и на этот раз не забыл взять уменьшающий песок.

Двинули вшестером через южные ворота, чтоб не вызывать подозрений. Затем после реки рванули в сторону деревни Прилепы на запад. Следуя совету Гойника, объехали поселение южнее, пройдя по лесу за тридцать–сорок метров от кромки, дабы нас не засекли. Под покровом зарослей поснимали и закрыли все опознавательные знаки, скрывая принадлежность. Дальше Гойник повёл по своей секретной тропе.

По пути я выяснил все возможные детали о военном лагере. Он находится в лесистой местности, но одна сторона выходит в поле. Рядом несколько поселений, есть река и шесть мелких прудиков. Гарнизон лагеря — четыре сотни бойцов, два–три мага, тридцать человек — это охрана ночью, патруль округи в три разъезда по два конника, гоняет активно и на совесть, имеются секретные посты на подступах и ловушки в лесу со стороны дикой части, где мы и пойдём.

Сделав лишь два коротких привала, примерно к двум часам ночи мы прибыли к лагерю Биргера. Метров за триста пришвартовали в гуще леса лошадей, которых Руяна уговорила вообще не шуметь, и двинули пешими. Веду я, мои девочки по флангам чуть позади, за ними трое головорезов. Идём неспешно, стараясь не шуметь. Периодически включаю сканер, штудируя местность, получаю разведданные от деревьев и травы. С новым старшим духом и белыми зёрнами чувствую лес ещё лучше. И всех чужаков в нём легко читаю. Правда, в небольшом радиусе. А то бы не было мне равных.

Однако первое, что выявляем — это не людей, а ловушку. Потому что квадрат мёртвой травы среди живой уж очень подозрителен. А это насыпь и частокол в яме. Дальше ещё одна ловушка уже натянута сверху, чтоб колоть да с размаха. Верёвку Гайя выявляет, перешагивает аккуратно и по одному.

Белобрысый чуть не зацепил, ему Гойник сам подзатыльник отвесил. Двинули дальше. И вот он первый пост на дереве. Сигналю девочкам. Чтобы не рисковать, Чернявка с обычной стрелы его снимает в голову. Я уже труп подхватываю корнями.

Где–то ещё два поста должно быть, но искать времени нет. Вскоре открывается вид на лагерь, расположившийся метрах в тридцати от края леса, по периметру всё вырублено начисто, так просто не подобраться. Виден и конный патруль, который наворачивает круги вокруг лагеря. Он ещё и с факелами, а это хреново. Ладно, сами не заметят, со стен увидят подсвеченного ими противника. Долбаные поляки.

Вышли мы сзади, ворота, похоже, с противоположной стороны. Стены у лагеря из крупных, хорошо обработанных брёвен, местами спаяны один за другим, высота метров шесть. Вышки по углам — это по классике. По форме фортификация вроде как шестиугольная, каждая грань метров по пятьдесят–семьдесят. Вряд ли всё симметрично, но приближено. Судя по факелам на стенах, охраны — хоть задницей жуй. Больше, чем тридцать человек.

Дождались, когда всадники промчат, и двинули к стене клином, низко пригибаясь.

— Ещё скачут, — на полпути объявила Гу, почуяв лошадей, и мы ускорились.

— Притормози их незаметно, — попросил, понимая, что не можем ускориться слишком быстро, со стен заметят. Даже с такой поблажкой мы едва успели к стене прижаться и практически на землю лечь, где трава полметра в высоту от силы.

— Гойник, ваша левая башня, — озвучиваю план. — Гайя, Ру, уходите правее. Как разберётесь с охраной, идёте по периметру. Ру, остаёшься на месте контролировать двор, не забывай экономить силы.

— Поняла, — отчеканила жрица. Покивали и остальные.

Разбойники надвинули тряпки на рожи, мы по их совету тоже замаскировались, а то мало ли.

Товарищи стали расходиться, оставляя меня одного. Первым всё равно полезу я, как условились, затем уже по флангам пойдут. Главное раньше времени их не всполошить. Если поднимутся по тревоге до того, как найду главный сундук, всё пропало. Или придётся всех положить. Больше всего опасаюсь магов.

Достаю сканер. И штудирую весь лагерь. Вроде деревянный, а много металлоконструкций, кованных лент, петель, каркасов, клеток и оружия. Удаётся распознать силуэты сразу трёх сундуков на разных уровнях пространства. Два на поверхности, один где–то под землёй, прямо посередине. С большей долей вероятности, в последнем и находятся основные сокровища.

Понимая, что сквозь стену проходить рисково, могу нарваться на сигнальный оберег, поднимаюсь, как только проносится патруль. Наверху задерживаюсь с внешней стороны частокола, оценив хорошую толщину стены, и жду первого голубчика.

Сижу тихо, пока стражник не проходит мимо, поднимаюсь с бесшумного прыжка, подскакиваю сзади и режу горло простым клинком, перехватывая факел. Бедолага попытался сопротивляться и чуть не полыхнул. Когда испускает дух, сдираю два оберега с груди и оплетаю его корнями, придавая устойчивости. Теперь для окружающих он просто стоит с факелом, который держит теперь корень в его руке.

Так, с этим разобрались. Вижу, как по башням поднимаются мои люди. Гайя очень спешит и первой залезает вовнутрь. Затаив дыхание, слушаю лёгкую потасовку. Но всё вскоре стихает. Теперь дело за ненадёжными товарищами слева. На удивление в их башне вообще не происходит никакого шума. Они прикончили одного, дождались во тьме второго стражника. Гойник махнул мне, что всё хорошо.

Быстро осматриваюсь. Внутри достаточно много строений, всё из дерева, но довольно основательно возведено. Главное здание в два этажа довольно крупное, занимает четверть всей площади лагеря и находится ближе к нам. По правой стороне крупные бараки, по левой — клетки и какие–то сараи. Отдельно стоит конюшня. Площадка небольшая имеется, которую сейчас пересекают трое патрульных, где лишь у одного горящий факел.

Мои уходят по периметру разбираться с остальными часовыми на стенах, по возможности дожидаться их в тёмных сквозных комнатах башен. Факела оставлены гореть в башнях, имитируя присутствие, один бойцы Гойника привязали к частоколу на стене. Палевно, твою мать… Но поздно. Наметив цель, спрыгиваю вниз к сараю, смягчив удар корнями.

Внизу много темени и становится комфортнее. А три мощные собаки в клетках неподалёку уже не смущают. Они смирно лежат, поглядывая на меня совершенно равнодушно, а нет, даже с тоской. Как хорошо, что у меня есть такая жрица.

Не теряю бдительность. Нужно шевелиться быстрее, потому что команда на стенах может в любой момент поднять тревогу. Поэтому продвигаюсь к главному зданию с двумя этажами и отдельной башней, где сидит боец, которого так просто не достать. У него и колокол, и большой сигнальный костёр пока ещё не горящий. Вот только для кого? Неужели где–то польская армия засела?

Прощупать магией через дерево не рискую, крадусь ко входу, вылавливая все шумы и звуки в округе.

Вход закрыт. И похоже на засов с той стороны, магией всё ещё лезть не рискую. Немного завозился и чуть не пропустил патрульного, который зашёл мне в спину. А затем завалился от точного попадания кинжалом в затылок. Обернулся, белобрысый головорез Гойника козырнул мне со стены. Ничего себе точность, он с тридцати метров попал из простого кинжала!

Оттаскиваю труп за сарай во тьму, быстро обшариваю, забирая худенький кошель. Окон в здании нет, только бойницы, через которые не протиснуться. Решаю пойти через верх. Аккуратно, на корнях поднимаюсь на крышу второго этажа прямо под сигнальную вышку. Боец сверху всё ещё живой. Это значит, что по стенам ещё не всех перерезали.

Крадусь по бревенчатой крыше под вышку, уходя из поля зрения бойца. Тут имеется люк и вертикальная лестница вниз. У проёма вслушался, вроде тихо. Стал спускаться, и долбаная лестница заскрипела! Сильно рискуя, пустил по ней корни и укрепил. Но услышал, как сверху часовой засуетился.

Судя по всему, наши ещё не замкнули периметр стены, что–то им мешает. Соответственно и ворота ещё не захвачены. Но ждать нельзя. Теперь вся территория на команде, а мне нужно прорываться за главной добычей. Не тратя время на сомнения, спускаюсь вниз. Небольшая комната переходит в крупный холл, где во все стороны проёмы и видны двери. Лестница, ведущая на первый этаж, уже с другой стороны, и уже основательная. Но пройти до неё нужно через весь холл.

Вроде всё тихо, но волосы на коже дыбом. И вскоре понимаю отчего. По стенам бочки и ящики, а над ними гроздьями висят обереги! Твою мать, как много. Будто здесь Книгу Нави очередную держат, не иначе. Так обложились явно неспроста.

Затаив дыхание, сканирую, выявляя бойцов и оружейни. Убедившись, что за углом поляк не прячется, обхожу к лестнице. Долбаные половицы скрипят слишком уж сильно! И это, учитывая, что у меня сапоги волшебные. Немного не дошёл до лестницы, дверь скрипнула! Присел у бочки и притаился. Боец вышел и спокойно наверх полез. Похоже, смена.

Успел услышать их переговоры на польском, пока на первый этаж не спустился, где огромный зал и коридоры в две стороны с комнатами. Судя по данным сканирования, бойцов на обеих этажах почти полсотни. Среди них могут быть и маги, и сам воевода Биргер. Если с чародеями лучше не связываться, то воеводу в идеале надо бы грохнуть, лишая потенциального врага опытного полководца. Но основная цель в приоритете.

Спускаюсь в подвал, куда ведёт главная лестница. Судя по сканеру, прокопали они здесь нехило. Целый военный бункер! Стены небольшого нижнего зала выложены уже кирпичом. Здесь целый стеллаж со стрелами, с другой стороны с копьями.

Выбрал нужную дверь и попробовал вскрыть. Оказалась не закрыта, толкнул, двинулся по коридору, выходя в длинный зал. Здесь всё в мешках с зерном, крысы попискивают, копошатся, вообще меня не испугавшись. Дальше из проёма свет бьёт. Мне туда и надо, там должен быть спуск ещё ниже, где показывает сканер заветный сундук.

Подошёл к проёму. Вот чёрт, там решётка и караул: сразу двое часовых. Весело болтают, похоже, сидят за столом и, судя по стуку, рубятся в кости. Чувствуют себя в полной безопасности, потому что за мощной преградой, закрытой на засовы и амбарные замки. А ещё кирпичная стена их закрывает от прямой атаки. Вот как к ним подобраться?

Просканировал из–за угла. Ещё двое спят дальше в закутке. Твою мать… поначалу не придал значения каналу из стальной трубки, уходящему вверх. А теперь он ближе, поэтому рассмотрел лучше. Похоже, это сигнальный канат, связанный с колоколом на вышке.

Мозговал план недолго. Вернулся к складу за крысами. Подстрелил четверых пожирнее, нашпиговал деревом и повёл через решётку уже аватарами. Как первые две за угол завернули к бодрствующим, те и всполошились. Естественно не ожидая от них серьёзной угрозы захвата.

Две чуть побегали от поляков, пока две другие подобрались к спящим. А затем все четыре разорвались пиками, как пехотные гранаты, шпигуя бойцов мёртвыми пиками, от которых никакие обереги не спасут.

Пятой крысой поискал ключи, которые сумел снять только лишь с помощью вытянутого из неё корня. Подтащил связку к решётке, подобрав нужный, открыл и двинулся дальше.

Просканировав очередной сектор, понял, что не всё ладно наверху. Металл перемещается! Поэтому пошевелился быстрее. Следующие помещения — это склад с оружием, причём и доспехи, и мечи со щитами с символикой польской очень даже хорошие. Если прикинуть, то тут на целую тысячу человек добра. Нормально они готовятся. Просочиться незаметно через границы, а затем внезапно ударить уже по Орловскому княжеству. Никакие доносчики не успеют предупредить. Это молниеносный рывок можно провернуть за сутки, забрав и Ярославец, и Замок, и Сосково.

Но это так думают поляки.

Испортить бы всё снаряжение, да некогда.

Добрался до спуска, лестница ведёт прямо в комнату, где виден проём, обложенный кирпичом на совесть, и мощная дубовая дверь, окованная листами металла вдоль поперёк и по диагонали. Ни один ключ со связки во встроенные замки не подошёл. Полез волосками в скважину и всё стало ссыпаться в песок. Вот же чёрт!

Похоже, здесь магический замок, который и целостность двери хранит.

Нет, за ключом я не пойду, у кого бы он ни был. Хотя тут и ежу понятно, что он у воеводы на шее.

Достал баночку с песком, чем чёрт не шутит! На лист металла посыпал щепотку, затаив дыхание. Что же победит зачарованный замок или артефакт⁈ Первый же лист уменьшился до крохотной полоски и в процессе легко отпал. Дальше я избавил дверь от остальных. Размахнувшись, долбанул по оголившейся двери Морозко! С первого же удара увидел эффект, потому что с ледышками посыпалась и облицовка. С третьего мощного удара раздолбал её полностью, остатки вынес с ноги и вошёл!

В комнате шесть на шесть метров одна сторона заставлена завёрнутыми знамёнами, а другая стеллажом со свитками и коробками с польскими медалями. Дрянь, нашли, что за семью замками хранить. Впереди окованный металлом крупный сундук сияет магической защитой, которую теперь я научился взламывать.

Разваливаю сундук минуты за полторы, высыпая золотые монеты, которых оказалось немало. Считать времени нет, но на глаз точно больше трёх тысяч. Засыпаю в сумку по горсточке до упора, посыпаю песком, который быстро уменьшает объём. Новый слой монет кладу, снова посыпаю. И так восемь раза, пока всё и не уложил. Песка потратил примерно четверть, перестраховался.

Назад ломанулся, чуя беду. Поднялся на уровень без проблем. А за стену у поста зашёл и в меня тут же грозовой клинок влетел! Долбануло в грудь, отшвыривая назад. На пару секунд я потерял подвижность, поэтому рухнул плашмя. Похоже, если бы не Волчий кушак, сейчас бы тут собирали пепел.

— Я тебя достал! — Восторжествовал маг и забалакал на польском ещё с кем–то.

Кое–как отполз за кирпичи. Через пару мгновений долбануло ещё раз, поднимая пыль. Интуитивно пригнулся, и третий удар снёс верхнюю кладку, осыпая меня кирпичной крошкой и осколками. По звонкому грохоту понял, что они и решётку к чертям снесли.

Слышу, переговариваются обеспокоенно.

— Выходи, не тронем! — Раздаётся на плохом русском от третьего. — Твоих дружков уже поймали! Выходи!

Так я и поверил. Отполз назад, врубил сканер. Здесь четверо. Наверху беготня, а значит, нихрена они не поймали «моих дружков».

— Выходи! — Требуют дальше.

Похоже, в лобовую мне к ним не пройти. Поэтому ваяю мелких пауков из дерева, начиняя их шрапнелью. Успел сделать пять штук, люстра в меня влетает! Бахает чуть в стороне, обдавая тонкой сетью разряда, который бодрит. Ну и соответственно подсвечивает моё местоположение.

Дальше над моей башкой разбивается огненный шар! Успеваю выставить щит, который истончается и шипит. Мгла заполоняет пространство, придурки начинают кашлять. Значит, два мага. Тем лучше, моим хлопцам меньше достанется.

Пускаю свои беспилотники, а сам поднимаюсь и начинаю расстрел из морозящего пулемёта из одной руки, вторую держу наготове. Красный и белый щиты вспыхивают впереди, выдавая хозяев. Судя по цвету, мощные у них заслонки. Из–за магов в меня пускают стрелы! Судя по зелёному свету с наконечников, непростые! Похоже, работает «Ветерок»!!

Выставляю щит из пластин, привлекая всё больше внимания. В него начинает бахать всё подряд, резерв тает. Но тратятся и эти уроды. А главное, отвлекаются. В момент, когда мои пауки подбираются уже близко, кидаю в них шарик Белки! Вспышка озаряет всё пространство, дебилы кричат.

Активирую бомбы на пауках, щёлкает во все стороны, поражая магов и звеня по стенам. Судя по истошным воплям, досталось всем. Выскакиваю следом и рвусь вперёд. Оба мага валяются, один вопит, перебирая ногами от боли, второй пытается встать. Вот его–то я и протыкаю в грудь Пиявкой, впитывая сразу тридцать пять единиц драгоценного резерва. Второго долблю шрапнелью в упор, потому что он уже колдует свой грозовой удар. Видимо, наскрёб сил.

Прохожу дальше, два стражника уползают, тянутся две солидные полосы крови. Кончаю и их из шрапнели. Обшаривать тела нет времени, спешу вперёд, успевая прихватить лишь Орех, у которого осталась пара зарядов.

Пятеро солдат бегут с лестницы, встречая меня в большом подвальном зале. Экономя резерв, пускаю сразу два Жала в лбы первым. Дальше перекатываюсь, уходя от летящих в меня арбалетных болтов, и резким прыжком настигаю третьего. Вонзаю в грудь Пиявку, получая десять единиц резерва, следующего подрубаю с ноги под колено и вонзаю кинжал в глаз, высасывая ещё пять.

Последний, спотыкаясь, убегает от меня наверх, но получает удар в позвоночник, отдавая ещё десять единиц.

Наверху главный холл уже пуст, двери нараспашку, снаружи беготня, поляки орут, в колокол бьют тревогу истерично. А ещё слышен пожар! Похоже, горят казармы.

Хотели, как лучше для всех. А, видимо, раздолбаем весь лагерь. Но сейчас меня беспокоит другое. Где мои люди⁈

Глава 19

Графские хлопоты

Собрался уже на выход, а Гайя влетает с двумя кинжалами, вся в крови свирепая и страшная, что смерть! Меня увидела, явно выдохнула с облегчением, сразу подскочила.

— Надо уходить, — заявила несколько обеспокоено. — Пока Гойник отвлекает на себя. Там сильный маг и воевода непрост.

— Где Ру⁈ — Это главное, что меня сейчас волнует.

— В башне сидит тихо, как и условились, лошадей подначивает.

Вижу, что враг собирается на входе, чтоб сюда ворваться и тащу подругу наверх. Подрезая ещё двух залётных поляков, выскакиваем к вышке на крышу. Теперь всё понятно, Гойник мчит с товарищами по западной стене от ворот, уводя от главного здания. За ним бежит пара дюжин бойцов, ещё целая орава несётся с другой стороны, чтобы зажать их в клещи. Остальные внизу пытаются снять их стрелами.

Широкий мужик в золотой броне и шлеме с белыми перьями орёт сипло, но мощно на площадке напротив казарм, раздавая задачи полякам, набегающим со всех сторон. Две казармы из шести полыхают, их уже начали тушить. А ещё наивно ловят лошадей, которые долбят всех подряд копытами и кусают.

Когда по Гойнику мощно забарабанил ледяной дождь, сотрясая стену, я понял, что здешний маг Сапфира покруче тех двух, каких оставил в подвале. Под градом моим бойцам ничего не оставалось, как выскочить за внешнюю сторону стены. Успел уловить, что тёмного парнишку зацепило, и падал он за частокол, уже не контролируя прыжок. Тем временем в главное здание ворвались отряды поляков и двинули в подвал.

Пользуясь тем, что нас ещё не вычислили, полез по крыше к фасаду, чтобы получше рассмотреть того, кто там орёт, и соблазнился на большое скопление вражеских солдат.

— По пять выстрелов и валим, — сказал подружке, и так снимающий из–за спины лук. В последнее время мне кажется, что Чернявка мои мысли читает.

Активировал Змеевик, чего давно уже не делал. Проморгав тьму в глазах, сразу же прицелился в мага, которого видно по искрящему синим посоху! Лысый старец с чёрной диадемой даже не подозревал, что его ждёт, отвлекаясь в сторону. Пустил змею точно в цель! Вспыхнула синяя защита, но змеестрела вроде бы прошла, потому что козлина завалился. К этому моменту от меня полетел гостинец уже в воеводу Биргера, которого сшибло ударом в грудь. Ещё три стрелы я успеваю пустить по толпе. Туда же пускает и Гайя, точно поражая свои цели.

Только я обрадовался, что воеводу положил, а он поднялся, держа в руке бьющуюся беспомощно змею и заорал, показывая на крышу. То есть на нас! Через пару мгновений по нам ударили первые стрелы.

Мага Сапфира я не увидел, но от него тоже прилетело! Ледяной град забарабанил мощно, как будто это мелкие метеориты. Едва успел явить магический щит на себя и Гайю, к которой подскочил закрыть собой. Затем поднял и Щит из пластин, от которого пластинки стали отлетать, как миленькие.

Перетерпев удар, призвал разбросанные пластины Лапы. Гайя без дела не сидя, сняла того, кто на вышке пытался нас подстрелить. Подхватил её поскорее, выхватывая по нагруднику сразу две стрелы. Вырастил за пару мгновений крылья и с мощных рывков, поднялся до уровня стены. А затем полетел дальше с криками:

— Ру, уходим!

Поляки явно охренели от таких выкрутасов, по нам даже никто не стрелял, пока уносились прочь. До леса я дотянул, затем приземлился, чтобы прикрыть жрицу. Та теряться не стала, телепортировалась рывком сразу под стену, затем сделала ещё два рывка, но дальше пришлось бежать. По ней полетели стрелы со стены. Мы с Гайей начали активно прикрывать из луков, снимая всех чётко. Но когда из–за стены показалась толпа конницы, я рванул ей навстречу, ибо понял, что жрица выдохлась.

Лишь первые три лошади кувыркнулись вперёд, на них споткнулись ещё две, остальные три десятка всадников поспешили настичь мою подружку.

В три прыжка я подскочил к Ру и уже с двух морозящих пулемётов стал щедро раздавать. Защиты заиграли красками, но лошади всё равно перепугались. Часть всадников слетели с сёдел. Несмотря на обереги, треть бойцов разорвало к чертям вместе с лошадьми. Сбив спесь противника, подхватил Ру, и мы погнали в лес.

Со стены вновь засвистели стрелы, втыкаясь поначалу в землю, затем уже в стволы первых деревьев. Метров двадцать прошли по лесу и даже немного расслабились, тут в нас и влетело три ледяных метеорита! Один за другим бахнули зигзагом, догоняя, как ковровые бомбы! Деревья на пути разлетелись на ледяные осколки, зазвенело, забарабанило ледяной шрапнелью! Земля стала белой, всё вокруг покрылось инеем, ещё и пургой снежной обдало. Пробежались мы по двадцати метрам лютой зимы, в которую превратился небольшой участок леса.

Каким–то чудом не вышло прямого попадания, но досталось неплохо. Ру сразу завалилась от ударной волны и затряслась от холода не в силах подняться. Взял её на руки и понёс. Гайя отделалась легко, потому что на ней нагрудник и шлем Разлома, которые защитили от ледышек. После этих ударов, вражеский маг шибанул ещё по сторонам, выдавая тот факт, что потерял нас из виду.

Погоню за нами не стали пускать, как я понял. А вот за Гойником отряд поляков пошёл. Своими криками враги и выдали себя, выведя к товарищам, которых уже зажимали. Надо отдать должное, ни Гойник, ни его белобрысый напарник раненного товарища не бросили, поэтому их и настигли. Почти настигли.

Перебив четырнадцать бойцов, мы выскочили к своим ребятам, которые уже чуть на нас не бросились драться.

— Марена раздери, Ярослав! — Крикнул на меня главарь с ошалевшей рожей. — Я чуть не обосрался! Скажи мне, удалось? Удалось? Ну леший раздери, нет что ли?

Это он при мне мешка не увидел огромного с монетами. Похоже, только это его и волновало.

— Всё получилось, успокойся, — ответил я, опускаясь к раненному парнишке, который уже истёк кровью.

Ногу удалось залечить амулетом абы как, судя по тратам резерва, пробило до кости. Главное, что кровь остановили. Пока возился, белобрысый хитрец обшарил все трупы поляков, пособирал оружие и монеты.

Двинули уже спокойно, но задницей я почуял, что погоню за нами вскоре организуют, когда обнаружат, что золота нет.

Когда до лошадей своих добрались, небо посветлело. Рассвет застали уже в сёдлах, драпая прочь. Весь день скакали, сделав лишь один привал, на котором я подлатал парня амулетом ещё. Девчонок осмотрел быстро, у Гайи ляжки поцарапаны. А вот Ру вообще целёхонькая. Обе дались спокойно, заинтересованного взгляда Гойника вообще не постеснявшись.

— Какие лютые у тебя бабёнки, — усмехнулся он уже когда расслабились в своих землях и поскакали спокойно.

— Причиндалы на ожерелье собираем, лишних не найдётся? — Выпалила Гайя. — Нет? А что так?

— Да, всё, всё, понял, — захихикал главарь.

Светленький мужик тоже посмеялся. Одному только раненному не до веселья. Похоже, он так и останется хромой.

Через южные ворота въехали, как ни в чём не бывало. Гойник своих отправил прочь со мной поехал в Особняк добычу делить.

Вот не думал я, что разбойники такие честные. Он ещё по дороге забрал всё, что они насобирали с трупов. И в кабинете мне вывалил, трофейное оружие и монеты. Серебро да медяки.

— Десятая часть добычи — моя, остальное твоё, Ярослав, как договаривались, — прокомментировал.

Принялись разбираться с самым сладким. С золотом. Когда стал из сумки перекладывать крохотные горсточки в ведро с водой и вынимать оттуда уже монеты, Гойник аж в ладоши захлопал.

— Мне б такое ведро! — Выпалил он, не разобравшись в процессе.

— Ага, могу продать, — усмехнулся я. — За твою долю.

— Дурака нашёл, — покривился разбойник, намекнув, что он всё понял.

Выгреб из сумки всё. Увидев недоверчивую рожу Гойника, показал ему пустую, где уже и песка нет. Добыча вышла на три тысячи сто двадцать две монеты. Если бы не пришлось отдавать процент этому хапуге, то хватило бы как раз с учётом ожидаемого золота Морозовой.

А так отсчитал ему триста двенадцать золотых монет и десять серебряных. Точность для него была принципиальна. Остальные две тысячи восемьсот десять монет идут в Фонд.

— Приятно иметь с тобой дело, граф, — откланялся довольный Гойник.

Думаю, такая добыча ему даже в самом сладком сне не снилась. Полагаю, ушлый главарь понял, что со мной можно много чего провернуть.

По большому счёту он хорошо мне послужил, монет не жалко. И всё верно подсказал, и сопроводил, и прикрыл. Никто из них не подвёл и не струсил. Они не моя гвардия, а скорее вольные наёмники. Которые живут одним днём. Полагаю, скоро всё это золотишко окажется в фонде нашего Игрового дома, который мы вот–вот запустим.

В целом, всего семьдесят пять золотых мне надо, чтобы добить до восемнадцати тысяч. И останется дело за Галей.

Недостающие монеты я пособираю с доходных предприятий. Как раз и расходы по городу понемногу падают. Потому что начали сворачивать стройку. Новые избы уже не закладываем, достраиваем всё начатое, чтоб к холодам был у людей кров и с запасом. По большому счёту избы с середины лета мы стали штамповать очень быстро, мастера руку набили. При этом всё качественно, без халтуры. Главное было на хороший материал и гвозди не скупиться.

Кроме жилых домов продолжаем строить караульные помещения, склады и обкладывать камнем деревянные стены. Что будет к снегам незакончено — на зимовку законсервируем.

В следующем году запланировал гостиницу возвести напротив Центрального рынка, там уже начали рыть котлован, должны успеть с фундаментом. Площади хватает, сделаем в три этажа комнат на пятьсот, категории номеров будут от эконома до премиум класса, куда короля не стыдно поселить, обслуживание по высшему разряду сделаем. Учитывая наплыв знати в Академию, с клиентурой проблем не будет…

Сейчас голова больше болит о другом.

Жду вестей от Морозовой. А она вообще куда–то пропала. Официально уехала срочно в калужское поместье, хотя её вычислили мои доносчики, проносящуюся через Мыцкое в сторону Тулы с тремя мастерами и какой–то страшной белобрысой девкой, не иначе, как Остромилой. Дорога ведёт не только в Тулу, дальше Москва. Странно всё это.

В Академии бываю часто в надежде, что люди Морозовой свяжутся со мной и передадут золотишко. После чего я сразу оповещу князя, что готов к сделке. А часики тем временем тикают. Иной раз впадаю в острое беспокойство и чувствую себя, как на иголках. Особенно, когда вижу Василису, которая продолжает ходить вместе с Русимиром по учебным корпусам. Парень со мной приветлив и даже недоумевает, почему княжна строга и холодна после того, как я их спас.

С Василисой мы обмениваемся сухими фразами и не задерживаемся в беседах надолго. Невольная тоска берёт, когда получаю её наигранную холодность. Чувствую и её грусть. Она первой не выдерживает и тайно передаёт мне записку с просьбой о встрече вечером в Оранжерее. Вместо всяких слов я обнимаю её и целую в губы.

— Мы скоро уедем, папенька переводит меня в Московскую академию, — заявляет она удручённо, собираясь к комендантскому часу уходить. — Он не верит, что ты сможешь собрать столько золота, и не намерен ждать до зимы. Может, и не нужно вовсе? Мне всё равно, какое у тебя положение.

— Не всё равно твоему отцу, — отвечаю со всей серьёзностью. — Мы договорились, и мне нужна ещё неделя.

Я просто жду Морозову! Которая меня уже практически подвела.

Понимая, что мы можем больше не увидеться вот так наедине в этом году, я обнимаю её страстно и целую в губы уже не так робко, как прежде.

— Что ты делаешь? — Возмущается красотка, чувствуя мой язык, и пытается оттолкнуть. Ровно три секунды. А затем начинается сладостное наслаждение.

Мы проводим время до пяти утра в Оранжерее, и даже так не можем набыться друг с другом. Красота не испортила её острым ум, она осталась собой. Мне хочется смотреть на неё вечность, слушать её голос, чувствовать дыхание. Радоваться её волшебной улыбке. Да просто… любить.

Когда расстаёмся, и я выходу из Академии, понимаю, что она уже давно поднята на уши. Все ищут Василису! А когда найдут… князь, наверное, выпорет её по тугой попе. Но я, как нашкодивший делаю вид, что ни при делах. Спешу к себе домой довольный, как кот после валерианы.

Вдохновлённый вновь, пишу официальное письмо Вячеславу, что готов на сделку через неделю и жду, когда назначит дату и час. Пусть придержит коней со своей Москвой.

Мой гонец докладывает вскоре о благополучном вручении бумаги.

— Как он отреагировал? — Спросил я, затаив дыхание.

— Он был встревожен, ваше сиятельство. Но весть его обрадовала.

— Василису видел? — Это интересует меня не меньше.

— Говорят, князь её запер в покоях замка. Она наказана…

Вряд ли Василиса выдала меня, иначе бы князь был в гневе и засунул бы мой тубус гонцу в одно место, даже не читая.

В замке у меня уже есть надёжные доносчики из работяг, которые передают всё доносчикам в Каменцах, а те моим ратникам. В принципе, слухи совпадают. Василиса под домашним арестом. Князь готовится к отъезду.

Холодает. Ночью это особенно чувствуется. Жарко только у Колояра в кузне, где уже десять подмастерьев и ещё один профессиональный кузнец хреначат молотками, как целый оркестр. Они уже соорудили первые баллисты против курий. Шесть штук на стенах — не густо. Но всю зиму их можно ваять, никто не мешает. С крупными наконечниками тоже нет проблем, наштамповали уже под две сотни, часть уже собрали в готовые стрелы.

С системой залпового огня из простых стрел пока загвоздка, пружины дрянные получаются, но кузнецы не сдаются, пробуют по–всякому. С тетивой такие устройства я и мои знатоки не одобрили сразу, износ в таком случае будет выше. В бою может порваться и подвести. А с таким потенциалом — этого допустить нельзя.

После нападения на военный лагерь Биргера в округе стало неспокойно. Замелькали на горизонте незнакомые всадники на подступах к городу. Мои доносчики передали, что поляки в округе вынюхивают обо мне всё. В общем, Биргер заинтересовался. И, похоже, понял, откуда ноги растут в дерзком нападении. Хотя… пусть ещё докажет, что это был я. Под угрозой, что голову сниму, я Гойника предупредил, чтоб не болтали.

Польские шпионы в моём городе имеются, к сожалению, этого исключать нельзя. И пора бы создавать уже скрытую полицию из самых верных и хитрых. Как ни прискорбно, на эту роль пока подходит сам Гойник. В общем, стоит подумать. Ну а пока готовиться, располагая определёнными силами и средствами.

Бедные поляки, сколько они собирали это золото с русских земель? И как просели по подготовке армии? Учитывая, что мне на пятьсот человек дружины надо сто монет в месяц. При грубом расчёте за три тысячи можно нанять семь с половиной тысяч солдат на полгода. Ну или вдвое меньше на год. Не хило. А ещё печально.

Нужно смотреть правде в глаза — я у них, что кость в горле. И первый удар приму на себя. На свой город. Вторая причина, не оставляющая сомнений — это интересы польского короля к моей земле. Они с этим Зерном жизни с ума посходили. Осознавая опасность, понимаю, что замок мне нужен ещё больше, чем я предполагал. Там и мирных людей укрыть можно будет при необходимости. Как же не хочется, чтобы эта необходимость была!

Но война грядёт, критическая масса накапливается. Я это чую. Я это вижу. Наполеон Банапарт сказал, если не хочешь кормить свою армию, будешь чужую. Ясное дело, лучше свою.

Ульяновская рать прибыла очень даже кстати. Староста собрал бойцов раньше назначенного срока. Пятьсот пятьдесят пять ратников прибыли в город через восточные ворота огромной колонной с большим количеством телег, на которых их имущество и семьи. Сто двадцать пять конников, столько же лучников, а остальные — это копейщики в металлической броне и со щитами. Вот это уже смотрится мощно! Две телеги стрел под завязку — тоже меня порадовали.

Всех попросили сразу на площадь заехать вместе с гражданскими. Весь мой гарнизон выстроился с противоположной стороны, местный люд подтянулся любопытный, пока доезжали телеги и дотягивались хвосты.

Всё это шествие возглавил новый для меня человек, которому доверял ульяновский староста, как себе. Бумагу гонец от старосты передал мне ещё вчера. Там и данные по семьям, которые я тут же передал Иллариону, чтоб тот готовил жильё. Двести шестнадцать семей, вот это да! Не считая ратников, почти тысяча человек.

И всю эту ораву привёл новый витязь Никита, темноволосый мощный и высокий дядька лет тридцати пяти в кольчуге и броне серой в пупырышку с трёхметровым копьём и горящими дикостью карими глазами. Он сразу понравился мне своим задором и задиристостью.

Вышел вперёд на своём коне, спешился, передав копьё дружинникам, которые едва с ним справились вдвоём. Когда спрыгнул, земля дрогнула. Окинул мою свиту взглядом, земляку Честимиру кивнул с улыбкой. Пересвету поклонился головой пониже, явно его зная. Увидел рыжего Горыню, ухмыльнулся. На Ивара и Колояра посмотрел с прищуром, на моих подружек с удивлением.

И, наконец, уставил на меня оценивающе. Хотя что оценивать, я не при параде пришёл, а прямо с тренировки. Мне тут красоваться незачем.

В ответ я посмотрел на него строго. Тот сразу поклонился почтительно.

— Добра, граф Ярослав, я по невежеству с молвы, что ходит всё страшнее, думал, что ты в три раза больше! Поостерегся обознаться, — Выпалил Никита и заулыбался.

Пришедшие ратники немного посмеялись на его шутку, что свидетельствует об уважении к этому витязю. А вот мои затаились.

— Чем больше бык, тем громче падает, — выпалила Гайя себе под нос, но явно этот услышал.

И даже посмотрел на неё снисходительно.

— Никита, а я уж думал, тебя змей трёхглавый сожрал, ты чего припёрся целым? — Вмешался Пересвет, разряжая обстановку.

— Вот, рать привёл по велению графа, — отвечает с улыбкой. — На славного Ярослава посмотреть, себя показать да отца не посрамить. Служить тебе, барин хочу, принимай. Аль прогоняй в шею, не обижусь. Но буду долго горевать.

И снова заржал, ратники его подхватили.

— Годный боец? — Спрашиваю я Пересвета демонстративно громко, всё ещё не поздоровавшись с Никитой.

— Ещё какой, — отвечает мой витязь мечтательно. — Его бы копьё да в нужное отверстие.

— Так, всё, — обрубаю. — Я понял, не надо деталей.

Никита кивает с благодарностью и снова на меня смотрит. Теперь уже чувствуется во взгляде опаска.

— И тебе добра, витязь Никита, — отвечаю и руку подаю.

В этот момент, наверное, человек пятьсот выдохнули с облегчением.

Никита секунду сомневается, но подходит с удовольствием и принимает рукопожатие. Делает рывок на себя, сучёнок. Но я ж тяжелее, чем кажусь, поэтому шутка его не удаётся.

— Ого! — Восклицает витязь и сам летит ко мне от моего мощного рывка. Мы обнимаемся, хлопаем друг друга по спине.

Но лобызаемся недолго, народ ведь ждёт. Детки да старики устали с такого долгого пути. Никиту, как младшего брата, за руку отводит Пересвет, чтоб не закрывал мне обзор своей мощной фигурой.

Теперь предо мной все переселенцы с Ульяново. Те, кто доверился мне настолько, что оставил свои дома и привёз самое дорогое. Семьи.

Поднимаю руку, и весь галдёж на площади проходит секунд за пять. Твою мать, да тут реально сейчас, как на Красной площади в парад.

— Я Ярослав Суслов! — Объявляю, и наступает мёртвая тишина. — Ваш барин! Ваш защитник! Ваш друг! Все вновь прибывшие ратники будут распределены в новую военную часть на северо–западе города, им будет назначено достойное жалование серебром, бесплатное пропитание, а также дан наказ нести караул, защищать людей города и посещать тренировки. Для каждой прибывшей семьи в городе подготовлена новая изба, плодородный участок земли и сарай, через каждые сто метров имеются колодцы с чистой водой. У нас два парка, три рынка, мы печём свой хлеб, у нас достаточно зерна, мяса, рыбы, дров. Для всех желающих работать крестьян найдётся достойное занятие за плату. Чтобы вы не переживали на кого оставить отпрысков, для ваших юных детей имеется школа, для совсем маленьких — детский сад, где за всеми присмотрят взрослые по своей ответственности уже предо мной. У нас учат грамоте, любому мирному мастерству и военному делу. В городе на каждой улице стоит дружина, к которой можно обратиться без опаски. Она ваша помощь, она ваша защита. И днём, и ночью. Город наш, а теперь и ваш ещё активно строится. К концу следующего лета мы возведём больше домов, рынков и мест для развлечений. Добро пожаловать в Ярославец, люди добрые! Мир вам и процветание!

Секунд десять люд переваривает сказанное. Первыми стали скандировать моё имя местные ратники, мощно, как репетировали с князем. Но здесь они уже сами. Затем подхватили люди вокруг. Закричали радостно прибывшие. Когда тысячи голосов слились в ураганный ветер, я понял, какую стихию собрал вокруг себя. И сколько теперь жизней от меня зависит.

Слезы засочились из глаз, но я продолжил улыбаться. Никита обнял меня, подскочили новые сотники. Просто старые мудрые мужики подошли знакомиться. А кто–то просто поддержать.

Вскоре все местные дружинники взяли под опеку каждую семью и провели до новой избы. Илларион со своими смышлёными помощниками быстро подсуетились, чтобы никто ничего не попутал. В какой–то момент я осознал, что изб у нас хватило впритык! Поэтому тут же распорядился соорудить до снегов ещё десять.

Все организационные вопросы по войску заняли пару дней. Рать благополучно разместилась в казармах новой военной части. Командиры познакомились друг с другом. С размещением семей тоже проблем крупных не возникло.

Что касается общего населения. Теперь в Ярославце официально проживает две с половиной тысячи душ! Это не считая войска, численностью в тысячу двести ратников. Вот это я понимаю, подросли! С Ульяново полторы тысячи перетянули. Правильно, нечего им там сидеть без толку.

По большому счёту, если будет война, дружину с такого населения можно набрать ещё под тысячу. Тут встанет лишь один вопрос, чем им воевать. Вот как раз это задание понемногу и начали выполнять мои кузнецы, когда я распорядился по примеру наших потенциальных врагов начать готовить отдельные склады с оружием и доспехами для будущего ополчения.

Зимой поляки воевать уже не пойдут. А в следующем году обосрутся лезть, когда поймут, что тут военизированное графство, у которого руки чешутся разорвать любого.

За заботами пролетели дни. Скоро сделка с князем. Его гонец подтвердил, что бумаги готовы и день назначен. В пятницу в полдень Вячеслав ждёт моё золото.

У меня аж в груди похолодело, когда я осознал, что предстоит! Замок будет мой…

Пытаюсь настроиться, думаю лихорадочно, где эта долбаная Морозова, где добрать две тысячи… А тут Леночка нарисовалась и напомнила, что у меня накануне, в четверг день рождения! Деваться некуда. Графу исполняется восемнадцать!

Хотел скромно отметить в кругу друзей и соратников. Ага, размечтался.

Всем раструбили. Гуляет весь город. Даже Головин приехал ко мне в Особняк со всей семьёй поздравить и подарил кафтан расшитый золотом да шапку зимнюю из бурого песца. И не только он явился, все пять баронов с Сосково да трое с Мыцкого нагрянули. При том, что половину гостей я даже в лицо не знал. Хороший повод для знакомства!

Не ожидал, но даже купцы нарисовались поздравить. И местные, и с Каменцов, и с Сосково не поленились приехать торговцы.

Конечно, больше всего рад видеть всех своих друзей вместе. За одним столом. Витязей Пересвета, Руслана, Колояра, Ивара, Горыню, старост Иллариона, Богдана и Петруху. Из новых командиров Честимира, Гойника и особенно Никиту! Моих милых Леночку, Инку и даже Лесю, хозяйственника Ефима и малышку Грезу. Душа поёт, когда наблюдаю за сияющей Дарьей и впервые довольной Гайяне.

Из Академии примчали паладины Благояр, Данияр и Млад, зацепив с собой ребят из класса паладинов! Преподши Есения и Томира приехали на карете. С ними подтянулись и десять адептов мальчиков и девочек из моего класса Сапфира. Вот так сюрприз! Знатные адепты с витязями не покривились присесть и кваса за моё здоровье с удовольствием выпили.

Жаль, что Руяна не смогла присутствовать, но ещё днём навестила тихонько, подарив мне моего же любимого вороного коня. А я и думаю, куда он пропал? Оказывается, жрица наколола ему целых четыре магические татуировки! Увеличив выносливость, скорость, дав защиту и привив верность к своему хозяину. Вот это да!

— А так можно было что ли⁈ — Ахнул и расцеловал свою находчивую голубушку.

Когда она стала нежиться в моих объятиях, я чуть ли её в кустах не… кх.

— Скрывай руны под седлом и попонкой, это важно, — наказала напоследок, сдувая мокрую чёлку. Хотя ей не стоит сильно переживать, на чёрной шкуре ничего не разглядеть.

Назвал его рунным конём Васькой.

Домовой Баш тоже не смог быть на застолье, накрыл ему поляну на крыше и даже успел немного посидеть с ним и Грезой, за которой он иногда присматривает в отсутствие хозяюшек. Баш и Греза хорошо сдружились.

Без подарка не оставил никто. Многие всякого интересного притащили, с чем ещё предстоит разобраться. Другие чисто символические безделушки вручили. Всё по силам и средствам, я понимаю.

Уже поздним вечером на огромном застолье, занявшем весь мой двор и часть сада, я затосковал, понимая, что завтрашняя сделка может сорваться. Пересилил себя, отказавшись от идеи просить у баронов взаймы. Это бы меня не красило. Решил, что камнями и серебряными слитками компенсирую недостающее золото. Выгребу из подвала всё, что есть. Пусть это будет и некрасиво смотреться. Но выхода нет.

Гонец из Академии нагрянул за час до полуночи, когда половина гостей пошла бродить в Ангеловом парке, где я тоже накрыл для простого люда. Там и скоморохи, и певцы местные образовались. Костры большие в специально отведённых безопасных местах, вокруг которых молодые да сочные девицы в платьях хороводы водят с весёлыми песнями, где то и дело проскакивает:

— … Ярослав, Ярослав, кого хочешь выбирай!

Я бы и сам туда пошёл да выбрал. Но!

— Госпожа Морозова передаёт свои поздравления сыну! — Объявил примчавший мастер официозно, едва отбившись, когда ему самогон в глотку уже стали заливать Никита с Пересветом. Это я остановил, потому что тот с важными вестями пожаловал.

— Продолжай, прошу, — промямлил я, готовый уже уткнуться в салат. Что–то развезло меня.

— Ваше сиятельство, — заговорил дальше и вскрикнул от нового посягательства. — Да отстань ты уже!

— Пересвет, да хватит издеваться, Гайя, врежь ему! — Возмутился я и тут же спохватился. — Да не мастеру, Гайя! Витязю дай в плечо! А ты стой и получай.

— Вот же удумали, — возмутился Пересвет. — Знает, что я баб не бью, ау! Чего так больно влупила?

— Я ещё подбавлю! — Слышу от Дарьи, которая тоже наклюкалась.

— В честь вашего дня рождения, — продолжил гонец, растерянно озираясь. — Она подготовила особый подарок. И просит явиться в Академию.

— Прямо сейчас? — Удивился.

— Прямо сейчас. Прошу за мной.

Народ за столом взвыл, что виновник покидает процессию. Но я уверил, что ненадолго отлучусь.

Знал бы я, что меня ждёт, не стал бы разбрасываться словами.

Глава 20

Подарки ко дню рождения

Промчать сквозь город даже по главной улице, где празднуют твой день рождения, оказалось весьма сложным делом. И было бы неуважительным, если бы я не спешился при первой же просьбе и не расцеловал бабулю, а затем дедулю, которые меня позвали. А затем ещё и девушек всяких, следом и детишек на руках подержал. Взмолился, что спешу, отпустили с Велесом, коль барину надо, пущай мчит.

Кое–как вырвавшись, рванули уже с ветерком. Мастер молчит, как партизан. А точнее не знает, что меня ждёт. Почему–то на душе закрались опасения.

Снаружи кажется, что в Академии тихо, ведь ночь на дворе. Но в Главном холле светло, и ждёт меня один из знакомых мастеров, с которым на Мрака ходил. Этот–то знает, что я тёмный. Хитро улыбается.

— С днём рождения, ваше сиятельство, — говорит, поздоровавшись. — Прошу за мной.

Повёл в Оранжерею, где тоже оживление. Мастеров тридцать бродит вроде бы без дела, но все рядом, все мне тоннель незримый организовывают. С чего бы это?

По их взглядам украдкой даже показалось, что готовятся к бою. А я с собой нихрена из оружия не взял! И брони у меня нет никакой. Вот же угораздило. Да ещё и пьяный в стельку. Благо, что башка уже лучше соображает. Потому что адреналин подскочил.

С ощущением, что иду в ловушку, плетусь дальше. Захожу в зал Арены уже с бешеным сердцем. Но нет… тут ещё не ждёт засада. Ведёт мужик по песку в Бестиарий, где уже лишь два мастера на входе со мной здороваются. И дальше начинается зона с вольерами, клетками и террариумами, где посапывает тренировочная нечисть.

Проходим вдоль камер. Издали я уже вижу Морозову, стоящую у той самой камеры в конце, где держали её доченьку Остромилу. Судя по походному наряду, шпаге и прочему снаряжению, Галя с дороги.

Смотрит на меня и хитро улыбается. А я стремительно трезвею.

— Что случилось? — Спрашиваю с настороженностью ещё на подходе. — Куда ты пропала на две недели?

— С днём рождения, сыночек, — выпалила, игнорируя мои вопросы. Подалась и поцеловала в обе щёки. — Фу, от тебя несёт, как от самого последнего пьянчуги. Видать, хорошо празднуете. Смотри, какой подарок я для тебя подготовила.

Кивнула на камеру, чтобы я посмотрел в окошко. Уже по ещё хищным глазам я всё понял. Перестав дышать, заглянул. И сердце обвалилось. Даже не знаю, почему так реагирую сейчас. В обычном сером платье горожанки, несколько потрёпанная и даже побитая, судя по ссадине на щеке и разбитой губе, забившись в угол камеры и свернувшись калачиком, сидит Ясмина. Она же Белка, она же та предательница, укравшая моё Зерно и подставившая дочь Морозовой.

Стою с холодеющей грудью и понимаю, что совсем не рад её там видеть.

И мне очень жаль, потому что Зориной не жить. И лёгкой смерть не будет.

Как бы не злился на Белку, она с самого начала говорила, что ненавидит Морозову всем сердцем. И не изменила себе в этом. За свою мать, заточённую тут, и мстила. Что до жертв на балу–маскараде. Это непреднамеренно. Помню, как сама испугалась, увидев последствия. А потом бросилась самоотверженно мне на помощь, когда я отбивался с Книгой от Бронислава. Выхватила проклятье «тлена» от демона и почти умерла. Но, даже чуя свою кончину, она думала лишь о моей победе, вручив тогда свои чудо–орешки. Как я могу хотеть ей зла? Да у меня сердце ноет.

На меня Зорина не смотрит, делает вид, что спит.

— Её поймали в Рязани, — слышу комментарий Морозовой. — Маленькая дрянь пожадничала и попалась в расставленные мной сети. Продажа краденного, лёгкие монеты. Мои люди её уже ждали и не оставили шансов. Днём она беспомощна, а вот ночью практически неуловима. Но я всё предусмотрела.

— Она нас слышит? — Спрашиваю, не выказывая особой радости.

И вижу, как меняется в лице и Галя.

— Нет, но если хочешь с ней поговорить, лучше не тянуть. Потому что я хочу заняться ей, как можно скорее. Просто сегодня уже утомилась с дороги. Ладно, пошли. Обещанное золото у меня в кабинете.

Дёргает за собой. Перед тем, как оторваться от окошка успеваю заметить, как Белка поднимает на меня свой затравленный взгляд.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — говорит Морозова по дороге, когда мы плетёмся уже по Оранжерее.

Прозвучало несколько угрожающе.

— Ну и о чём же? — Спросил ворчливо, продолжая наблюдать большое количество магов вокруг.

— Тебе её жаль, и ты хочешь её освободить, — выдаёт Морозова. Вероятно, зная меня, как облупленного.

— С чего так решила? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Думала, ты порадуешься, но у тебя на лице всё написано. Ты всё ещё питаешь к ней тёплые чувства, несмотря ни на что. Но не забывай, что ты часть нашего Рода. И за его блага в ответе, как и за его честь, на которую эта дерзкая тварь посягнула. Ты сам сказал, что она украла у тебя артефакт, создав массу неприятностей. Она забрала твоё, и тебе пришлось пройти через Навь, чтобы спасти мою дочь. Неужели не питаешь ненависти к этой обманщице?

Молчу. Но хочется ответить, что уже и не злюсь.

— Ярослав?

— Не вздумай делать ей больно, — затребовал в сердцах. — Хочешь держать в камере, держи. Но не делай ей больно, и не убивай.

— Обещать не буду, — бросила Галя. — Но если она странным образом пропадёт из камеры, я знаю, с кого за это спросить.

— Остромила жива и здорова, что ты от Зориной теперь хочешь? — Продолжаю этот разговор.

— Всё, прекрати, — рычит на меня, не желая того же.

Идём дальше молча. Поднимаемся в её кабинет ректора, где уже ждут меня два больших плотно сколоченных ящика с ручками, стоящие прямо на столе. Впечатление, что из банка получила.

Уселась вальяжно в своё кресло, расслабилась.

— Я держу своё слово, — прокомментировала, кивая на золото. — Здесь ровно две тысячи золотых рублей. Тех камней, что ты дал достаточно для обеспечения долга лишь на треть, так посчитали мои оценщики. Со временем, если ты будешь послушным мальчиком, я спишу долг полностью, не взяв с тебя уплату.

— Спасибо, мама, — выдавил, стоя перед ящиками.

— Всё на благо Рода и его членов, — произнесла важно, снова акцентируя это. — Я дам тебе восьмерых мастеров в сопровождение и повозку. Чтобы ты доставил эти сокровища домой благополучно.

— Спасибо, мама, — повторил я уже отстранённо.

— Завтра у тебя с князем сделка, — дальше вещает. — Я буду присутствовать, как свидетель для заверения договора. Ещё я возьму двух знатных профессоров, как третьих не заинтересованных лиц. Думаю, и от князя будут свидетели. Надеюсь, ты не пустил пыль в глаза, сказав, что собрал все двадцать тысяч. Иначе мы опозоримся.

Я даже не сильно удивился, что она в курсе. Думаю, пока она слезала с седла и тащила волоком Ясмину, ей все новости за две недели её отсутствия в ускоренном режиме заливали осведомители в оба уха.

— Не беспокойся, мама, — ответил. — Всё? Можно идти?

— У тебя день рождения, — констатировала задумчиво. — Если Зорина тебя не устроила, тогда подарю другой подарок.

— Золота, которое пришло вовремя, мне достаточно, — парировал, решив покапризничать.

— Не обижайся, — заулыбалась. — Ты же теперь мой родной мальчик. По правде давно собиралась тебе Это вручить.

С этими словами она достала из ящика стола коробку и кивнула:

— Прими, прошу.

Подошёл, взял коробку, открыл. А там на красной тряпочке родовой перстень Морозовых. Вулканический металл, золотая окантовка уже солидная, сразу видно, что графский. Да ещё и новенький. Изображён тиснением герб рода: фигурная буква «М», и ничего лишнего. Полагаю, этим перстнем завтра и надо делать оттиск на договоре.

— Снимай этот жалкий кусок металла и надевай достойный ярлык, — выпалила Галя в нетерпении. — Ну же.

Послушно снял родовой Перстень Сусловых, лишаясь трёх единиц от ёмкости резерва. И надел на его местно новый. От внезапной пустоты в груди на пару секунд задавила боль. Перетерпел и ощутил мощнейший бонус. Двадцать пять единиц к резерву прибавилось! Ничего себе подарок!

Теперь общий составляет сто восемьдесят семь единиц. Ещё немного, и можно цеплять на сиську крестик Ратко. И начинать творить чудеса в бою.

— Ну как тебе? — Восторжествовала Галя и дальше уже строго. — Помни, Ярослав, твой род всегда позаботится о тебе. Никогда не придавай его.

— И не собираюсь. Благодарю за подарок, матушка.

— Ты в обиде на меня, — пробурчала. — Из–за Ясмины? Неужели я чего–то не знаю?

Подхожу к ней ближе. Прямо над ней нависаю, смотрит встревоженно. А я всё же пьяный, могу сказать, что на духу, даже ей.

Потому что сердце моё не на месте. Особенно в этот прекрасный день, когда я собрал столько людей вокруг.

— Галь, я… я влюбился в тебя, как добрую, умную и честную женщину, — признаюсь. — Твоя воинственность и бесстрашие тоже мне нравятся. Но вот эта жестокость, эта бесчеловечность в тебе, которая порой проявляется, она отталкивает. Понимаешь?

Кивает, продолжая сверлить меня взглядом.

— Я ведь сам такой. Ты даже не представляешь, каким монстром иногда я бываю. Чтобы получить силу в бою, я готов копаться в человеческих кишках и пить любую кровь, — заявил.

Вот тут–то Галя увела свой взгляд и засуетилась.

— Я Тёмный, Галь. Я убиваю уже без раздумий. И могу даже жрать людей, закусывая нечистью. Мне всё равно, какой враг передо мной. Я его сожру и не подавлюсь.

— Прекрати, — бурчит. — Ты меня пугаешь.

— Я зло, Галь, — продолжаю цинично. — Которое ищет искупление в добрых делах. Я это недавно осознал. Также, как и ты, готов на всё ради дорогих и любимых.

— Я поняла, ты пьян. Вот и несёшь эту пургу.

— Нет, не поняла, — продолжаю давить. — Я хочу донести до тебя, что нет необходимости мучить слабого и беспомощного, когда он уже сдался. Прояви сочувствие.

— Не могу гарантировать тебе это, — выдавила и оттолкнула меня. — Держи дистанцию, хватит уже нагонять на меня страху.

— Почему не можешь? — Настаиваю.

— Если она не скажет, где спрятала Зерно жизни, мне придётся её пытать, — заявила.

— Зерно жизни? Ах да, — покривился. — За него мой род почти искоренили, не пожалев даже маленьких детей. А ты справишься с силами, которые жаждут его получить? С Могутой? С императором? С половиной кремлёвских князей? С польским королём? Я–то, конечно, буду на твоей стороне, но такое складывается ощущение, что не справлюсь со всеми одновременно.

— Я что–нибудь придумаю, — отвечает уже взвинченная. — Пойми, Ярослав. Если о Зерне знают, то уже не важно, у нас оно или нет. Если знают, что оно у Ясмины, ей конец в любом случае. А теперь простой вывод, пораскинь мозгами сам. Раз Ясмина у нас, какой из злодеев поверит, что я не знаю, где Зерно? Вот именно. Никто не поверит. Всё, поздно что–то менять. Единственное спасение для рода — это официально передать артефакт императору, получив при этом его высочайшее доверие и благосклонность. Тогда и твой Могута, и поляки потеряют всякий интерес к нам. Как тебе такой план?

Блин, я об этом не подумал.

— То есть, ты не желаешь им обладать? — Спросил испытывающе.

— Нет, я не такая дурочка. Научена горьким опытом с той Книгой. Все риски мне ясны. И да… я признаю, что поддавшись гневу, попала в ловушку, когда связалась с этой Зориной. Теперь слишком много моих людей знает о том, что она у меня. Единственный выход я озвучила.

Около минуты молчу, подбирая слова. Галя смотрит мне в глаза и ждёт.

— Давай договоримся, — произнёс я, затаив дыхание. — Что первым с Ясминой поговорю я. Попытаюсь всё выяснить без жестоких мер. Если у меня не выйдет. Тогда подумаем, как разговорить её. Но без боли и увечий, я тебя прошу. Нет, мам, я умоляю. У меня сердце разрывается, когда думаю о том, что она будет кричать от боли.

— А не разрывалось, когда от боли кричала моя дочь? — Огрызнулась Морозова.

— Галь, разрывалось, — признался. — Поэтому и спустился туда, куда бы под страхом смерти не пошёл.

— Ладно, — выдавила Галя. — Но не сегодня. Я устала. А завтра тяжёлой день для нас обоих. Родовой замок князя Орловского перейдёт роду Морозовых. Неслыханная новость и отличный подъём нашего статуса.

Вот как Галя завернула.

Разговор закончился, и я потащил своё золото из Академии. Вернее четыре мастера понесли, кряхтя. Погрузили всё в повозку да поехали.

К счастью для них, никто не напал. Благополучно доехав до Особняка, убедился в том, что город продолжает гулять. А на заднем дворе у меня остались самые стойкие пьянчуги в количестве дюжины человек. В том числе Дарья, Пересвет с Никитой, сидящие уже в обнимку, и Гайя. Молодёжь рассосалась, остальные тоже пошли спать или поехали восвояси, поэтому не увидели, как отжигает Чернявка.

А она нашла себе барабанщика и танцует сама с собой за кустиками. Куражится. Стоит пойти с ней, и думаю, потом мы найдём чем заняться вдвоём. А то у нас одно незавершённое дело имеется.

Но настроение на дне, и таким не хочу ни с кем делиться. Поэтому ухожу незаметно спать. А там уже Леся посапывает голенькая, сиськи сочные и упругие развалила, бесстыжая. Видимо, решила попытать счастье в очередной раз, но не дождалась и уснула. Жалко её стало будить и обижать тоже не хотелось. Укрыл заботливо, поцеловал в лобик и пошёл в её комнату спать, коль она мою заняла.

Завтра важная сделка. Всё золото собрано.

Перед тем, как уснуть подумал, что самое идеальное время спереть всё моё золотишко — это именно сейчас. Вот будет умора.

Проснулся с острым чувством беспокойства. Время десять утра, а конь не валялся с погрузкой золота! Весь персонал особняка стонет от попойки.

— Почему не разбудили! — Ору на Ефима, а тот воет, что голова у него болит.

Взял дружинников с ночной смены, которые не пили, поэтому нормально функционируют. Стали золото на телегу грузить. Я заранее всё в мешки замотал, чтобы не светить.

Стали выезжать и наткнулись на карету Морозовой, которая сразу из окошка и возмутилась:

— Ну сколько тебя ждать, Ярослав?

— Что за несносный мальчишка? — Обозначилась из той же кареты свиноматка Златояра.

Класс, и зачем Галя дурочку эту взяла? Так, ладно.

Не успел моргнуть глазом, дружина подвалила в сотню конников. Пересвет во главе, бодрый и весёлый. С ним и староста Илларион, который со своей кропотливостью будет контролировать подсчёт вместе со мной.

Поехали всей толпой, хотя тут ехать от силы три километра по полю. Но статус! Надо же его подчеркнуть. В замок впустили всю толпу, впервые так случилось без вопросов. Судя по знакомому экипажу, Головин Нерослав тоже будет присутствовать на сделке. Ещё два незнакомых экипажа сказали о том, что людей будет больше.

Поставили драгоценную телегу на площадку, и десять бойцов вместе с Пересветом встали по кругу стеной и замерли до дальнейших распоряжений. А я двинулся вовнутрь и убедился, что сделку провернут прямо на первом этаже цитадели, где собрались уже люди князя. Вячеслав тоже здесь, на выносном троне сидит себе и лыбится.

— Доброго здравия, ваше сиятельство, — поклонился я.

— И тебе не хворать, Ярослав. Говорят, день рождения у тебя был. А чего меня не позвал? — Выпалил он.

— В узком семейном кругу отмечали, — нагло соврал. — Если бы породнились, не вопрос. Но вы же переживали по этому поводу, вот и не стал тревожить.

— Ай, — махнул князь рукой. — Так и скажи, что не хотел меня видеть.

— Здравствуй, Вячеслав, — обозначилась Морозова. — Мы же не болтать сюда пришли?

— Здравствуй, Галя, верно говоришь. Приступим!

Морозова прихватила с собой не только Златояру, ещё двух глав приказов, которые целые князья. И вот в присутствии сторон сперва дворецкий зачитал договор, затем я перечитал его. Посмотрел прилагаемую к договору карту с отметками границ. Сверили со старыми документами, свидетельствующими, что сам князь владеет этими землями. Очень ветхая бумага, но рассмотреть ещё можно. Морозова с удовольствием всё это со мной проштудировала, пока другие стояли над душой.

Убедился, что всё верно, и по моей команде начали заносить в центр зала всё золото, под внимательным контролем моего старосты. Сразу выкладывая на белую простыню, которую расстелили для этого. Причём практически под мёртвую тишину присутствующих и их алчные взгляды. Мешки с золотом князя не смутили, а вот когда слитки пошли, он начал возмущаться:

— А это что такое?

— Золото, ваше сиятельство, — обозначилась снова Морозова. — Или нет?

— Вот и проверим! И взвесим! И посчитаем! — Заартачился князь. — Только на это время нужно, которое мы у добрых людей отнимаем. Что за неуважение, Суслов?

— Морозов, — поправила Галя.

Когда вынесли цепь, Вячеслав ещё больше развизжался, загалдели и люди. Свиноматка так вообще разразилась хохотом, как истеричка. А Галя посмотрела на меня, как на предателя.

— Почему не переплавил? — Прошептала и замотала головой. — Ну Ярослав.

Пожимаю плечами. Да хер его знает почему.

— Нет! Так дело не пойдёт! — Заявляет князь капризно. — Убирай всё!

Ага, чую я, как он жаждет всю эту гору золотую. Глаза загорелись сразу ещё с монет.

— Это ж Дафа цепь? — Ахнул Головин. — Я ведь не ошибаюсь, Ярослав?

— Она, — соглашается и один из глав приказа. — Веет силой, защита тут великая. Переплавив её в золото, много можно потерять.

— Да, она самая, — киваю. — Я трёх великанов прикончил, а это трофей.

— Ладно, взвешивайте так, — отмахнулся Вячеслав сварливо.

Подскочили его ушлые спецы, стали царапать своими резцами и на пробу брать каждое звено, в конце и кулон. Только затем потащили на большие весы. Возня продлилась полчаса, но все стоят смирно и не возмущаются, хотя среди свидетелей, как минимум три князя.

— Где столько золота нарыл, а? — Жужжит в ухо Златояра, пока там ковыряются под чутким контролем Иллариона.

Думаю, этот вопрос волнует всех. Никогда не видел столько жадно пожирающих взглядов. Похоже, люди готовы смотреть на этот солнечный блеск вечно.

— Там да сям, по сусекам поскрёб, — отшучиваюсь от сестры императора, как от назойливой подружки.

— Не жмись, рассказывай, — лезет дальше.

— Убиваю древнюю нечисть, с них хорошо сыплется, прям из карманов.

— Шутник какой…

Весь подсчёт закончился спустя два часа. Под шумок слуги князя разнесли всем напитки, пододвинули под задницы лавки. Один я как встал напротив князя, так и остался стоять, как вкопанный, наблюдая за теми, кто прикасается всё ещё к моему золоту.

— Всего драгоценного металла, — начал объявлять долговязый слуга князя дрожащим голосом. — Соответствует девятнадцати тысячам восьмисот сорока четырём золотым рублям номинального веса монет Российской империи!

Вот же загнул. Чего? Не понял⁈

— Не достаёт ста пятидесяти шести золотых рублей номинального веса монет Российской империи! — Заключил старик.

— Ах вот как получается! — Воскликнул Вячеслав, который, видимо, и ждал подобного. — Обмануть вздумал? Все свидетели.

Народ загалдел. Морозова закатила глаза, доставая мешок из–за пазухи.

Похоже, она и такое предусмотрела, решила меня подстраховать. Но это не тот вариант, который меня устроит. Потому что я сам всё считал! И пересчитывал.

— Подождите, господа счетоводы! — Возмутился я. — Давайте–ка пересчитаем.

— Вот ещё, — покривился князь. — Уважаемых господ тут до ночи держать будем? Все уже убедились, что слову твоему веры нет.

Дурак что ли⁈

— Пусть пересчитает! — Воскликнула вдруг свиноматка. — Я тоже хочу пересчитать с ним.

Ясен пень. Тут каждый покопался бы в этой куче, и покупался бы тоже.

— Как это утомительно, — взялся за голову Вячеслав. Но явно сдался.

— У меня вопрос один, — продолжаю по существу. — Какой точный номинальный вес золотого рубля Российской империи?

— Девятнадцать грамм и одна треть! — Ответил счетовод князя громко.

И я восторжествовал. Ибо прежде исходил из того, что вес монеты ровно двадцать граммов!

— Пересчитывать монеты не будем, — заявляю. — Ни слитки взвешивать, ни цепь. Просто проверим, как вы всё поделили и перемножили.

— Чего⁈ — Засуетились сразу счетоводы.

— Ничего, проверим ваши подсчёты комиссионно, — крою дальше. — Госпожа Златояра, прошу? Кто ещё хочет участвовать?

Головин подошёл в поддержку, пожали друг другу руки. Оба главы приказов и сама Морозова. Со стороны князя два графа нарисовались, которые всё это время просто стояли и болтали друг с другом. Сам Вячеслав подгрёб к столу, куда я уселся к черновым записям.

Простейшие вычисления заняли у меня не больше десяти минут. Я больше вспоминал, как делить в столбик. Все вокруг внимательно следили за моими записями и перешёптывались. Явно недоумевали, что происходит.

В итоге я вышел на цифру намного большую. По моим подсчётам отсюда надо ещё триста сорок монет отнять, чтобы было ровно двадцать тысяч.

Это и объявил. Сразу же разгорелись споры. Раздались и визги недовольные. Сели другие считать, в вычислениях я сразу раскусил неверный вывод. Морозова быстро уловила мою мысль, и мы поймали этого злодея, который вводил нас в заблуждение. Долбаный дворецкий.

Скандал перевели на князя. Причём зацепилась сама Златояра, стала Вячеслава поливать, вообще не стесняясь. Только теперь я понял, зачем Морозова взяла свиноматку. Похоже, она знает её, как облупленную.

После споров и доводов я согласился забрать из общей кучи двести девяносто монет. Потому что зацепились за погрешность во взвешивании. Но больше никто не вякал, что я не держу своего слова, что я чего–то там недонёс.

Сели подписывать бумаги и заверять печатками, свидетели сделки по три человека от стороны — тоже расписались и отпечатали свои родовые перстни под нашими реквизитами. Три экземпляра договора оформили. Сторонам по одному экземпляру и один в канцелярию поедет в Кремль для перерегистрации. Князь заявил, что сам отвезёт, потому что скоро переезжает в Москву.

Забрав свой экземпляр под аплодисменты, я закатал его в тубус и выдохнул.

Вот и всё.

Теперь к моим здешним землям прибавляется по площади ещё в три раза больше. Это и поле между городом и Каменцами, это и земли по западную сторону от реки. Если грубо: в радиусе двух километров от Замка — всё моё. И ещё весь восточный лес теперь аж до Академии — тоже мой.

Ну и вишенка на торте — на севере за замком стоят две небольшие деревушки Титово у реки и Бычанец у леса, с общим населением в триста пятьдесят семь душ. И они тоже теперь мои! Замок — мой! Каменцы с кузней, пекарней, населением в пять сотен — мои! Ах да, и долбаная мельница, где всегда очередь на помол, теперь тоже моя! Всё!! моё!!

Вячеслав даже не пожал мне руку, удалился, как побитая собака вместе со своими людьми, уносящими золото поскорее от всех. На что он рассчитывал? Как думал, что всё пройдёт? Или ему обещали, что я оплошаю по–крупному?

Многие поздравили меня с хорошим приобретением. И мои свидетели, и княжеские.

Подошёл и Головин.

— Откуда столько золота собрал, ума не приложу, удивил, право удивил, — похвалил граф сосковский. — И это во время строительства города.

Ещё немного я побыл в своей цитадели, и от всего вдруг стало душно. Выскочил на свежий воздух, сразу полегчало.

— А ты хорош, — выпалила Златояра уже снаружи, потрепав немного по плечу по–дружески, и поспешила вперёд радостная вместе с Морозовой, которая лишь у своего экипажа на меня взглянула с явным восторгом.

Через шесть дней князь со всей своей ратью и кучей телег с вещами покинул замок. На транспортных платформах я разглядел мебель, выдранные ставни, люстры и спешно упакованные убранства. Он даже три телеги дров прихватил зачем–то и куриц в клетках. До чего ж жадный! Интересно, где едет золотишко?

А те добротные ящики Морозовой он оставил? Если так, заметил ли особую бронзовую монетку, которая застряла меж жердей?

Огромнейшая колонна длиною под километр угрюмо выдвинулась через мои земли рано утром. Вячеслав так со мной и не попрощался. И Василисе не позволил. Но я успел это сделать, когда увидел её в одном из экипажей уже на выезде через южные ворота города. Проскакал немного вместе с каретой, держа её нежную лапку. А она подарила мне платок, который вышила для меня.

— Я буду ждать тебя в Москве, мой милый Ярослав, — это последнее, что она сказала на прощанье. Пропав из виду в карете разрыдалась.

Успел всё услышать, хотя быстро отвернул коня и подрапал прочь, чтобы ветром из башки всю эту ненужную тоску вымело.

С рунной скоростью понёс Васька меня так, что я чуть полёт не ощутил. Навскидку теперь гоняет в полтора раза быстрее наших самых скоростных скакунов. И держит скорость вдвое дольше, и быстрее восстанавливается. И стрелы теперь его не берут. А ещё больше не нужно его привязывать, он меня по жестам и голосу слушается, как человек.

Выпроводили князя. Дочь он перевёл в Московскую академию, ей будет, чем заняться. Чтобы не думать обо мне.

Сделка прошла успешно, но у меня осталось ещё одно дело, которое так и лежит камнем на сердце.

Ясмина. После сделки Морозова дала слово, что не будет трогать её неделю. Время вышло. Поэтому незамедлительно отправляюсь в Академию, чтобы попытаться наладить разговор с Белкой. Разобраться, что же всё–таки случилось, и почему она предала своего напарника. Пока Галя её не разорвала.

Глава 21

Ох уж эта Зорина

После полудня в Академии всё, как обычно. Идут занятия, адепты ходят группами по корпусам и полигонам, мастера в красных мантиях мелькают. Все со мной здороваются, никто не вякает. Молва о том, что я купил замок и все здешние земли, разлетелась быстро.

До заката с пленницей разговаривать не видел смысла, мне нужна Белка. Поэтому отправился сперва к Морозовой. Когда не застал её в кабинете, в груди похолодело. Подумал, что она уже занялась пытками Зориной. Но мне тут же передали, что ректор у себя в башне, куда и поспешил.

Время к полудню, а Галя уже наклюкалась. Причём вместе со своей дочкой. Обе растеклись на диване с бокалами, которые из рук вот–вот упадут.

— О, сыночек мой, заходи, — рассмотрела меня только в упор.

— Братец милый, давай обнимемся, — подскочила Остромила и опрокинула сразу две бутылки вина, споткнувшись о столик.

— Растяпа! Тащи ещё, — рявкнула на неё мамашка и мне: — граф, а вы не желаете выпить в узком семейном кругу?

Остромила дёрнулась, споткнулась и поползла в смежную комнату. Видимо за очередной бутылкой.

— А что за повод, мам? — Возмутился я строго.

— О, Ярослав! В твою честь и празднуем, — выпалила. — Князь орловский повержен. Вдобавок, нам удалось рассорить его со Златоярой.

— Ты ведь этого и хотела?

— Не совсем, я хотела показать самым знатным, насколько он стал жалок, — усмехнулась. — Было время, когда я дружила с Вячеславом. Но стоило его дочери прозреть, он совсем зазнался и не пошёл мне навстречу в некоторых важных для нашего рода вопросах. Но ты нанёс ему точный и сильный удар. Он стал жертвой своих принципов и показал, как плохи его дела. Может, такового и нет на самом деле. Но многие растолковали иначе.

— Я рад, что так удачно сложилось, — ответил спокойно.

— Только ума не приложу, откуда у тебя столько золота. И эти странные слитки…

— Мам, от верблюда, — фыркнул. — Я пришёл, чтобы попросить разрешение на посещение Зориной.

— Нет, я её убью, — бросила Морозова. — Остромила, ну что ты возишься!

— Ты обещала, — настаиваю. — Я приду вечером в Бестиарий и застану её там. Живой, здоровой, невредимой.

— Вцепился, как клещ, — прошипела. — Выпей с нами по бокальчику и иди к этой дряни. Но! Не вздумай её вызволять, иначе… Иначе.

— Мама, какое вино брать⁈ — Перебила Остромила.

— Красное, тупица! Ты ж его и пила. Ярослав? Мой милый мальчик, ну побудь хотя бы немножко, а?

— Хорошо.

Выпил пол бокала и еле вырвался из объятий пьяных баб. Одно радует: раз Галя такая счастливая, значит, Зорина ещё поживёт.

Двинул в Бестиарий, а там охрана выставлена. На всех переходах по два мастера. В последнем зале дюжина. Одни стоят у камеры, другие круги наворачивают по залу. Все смотрят на меня с тревогой, но никто не задерживает с тупыми вопросами. Похоже, их задача касаемо меня проста — засвидетельствовать, если я её вызволю.

Недалеко от камеры усаживаюсь на бортик закрытого вольера и жду, когда наступит закат. Ощущение такое, что вся живность затаилась, когда я появился. Хотя, что тут осталось? Дохлые волколаки? Пауки? Может, парочка трёхметровых жуков ещё имеется, но уже старых и ленивых. По большому счёту всю казённую нечисть хлопнули во время их прорыва на балу.

Интересно, а где моя гигантская змея? Странно, когда я прошёл мимо её террариума, там было пусто. И совсем непохоже, что вообще кто–то обитает. Слишком чистая водица.

Когда подхожу к камере, мастера в напряге.

— Мы просто поговорим, мать разрешила, — ответил на их молчаливые вопросы.

Маги кивнули, один щёлкнул двумя щеколдами и отворил окошко в двери камеры.

— Мы оставим вас, — произнёс мастер участливо, который ходил с нами на Мрака. — Ваше сиятельство, только не вызволяйте, иначе ваша матушка нас не пощадит.

— Надеемся на вашу честность, — поклонился мне второй.

— Не переживайте, я не стану никого подставлять, — выдавил. И вся охрана ушла за второй вольер, показывая тем самым, что не будут подслушивать.

Сунулся в открытое окошко и увидел через тонкие прутья, что девушка лежит на перине, которую ей любезно предоставили в бетонную камеру без окошек к свету. На боку свернулась калачиком, вроде спит. Но она должна была услышать противный скрип петель.

— Ясмина или Белка? — Спрашиваю её сразу.

Секунд пять она не реагирует, но затем тяжело поднимается, принимая сидячее положение боком ко мне. Её лицо завешено распущенными светло–русыми волосами. Между нами метра четыре, но я будто чувствую холод от её тела. Чувствую мурашки, осязаю беспомощность и беззащитность. Но всё рушится, когда она отвечает, на меня не глядя, вызывающим, грубым голосом с хрипотцой.

— А кто нужен–то? Который сейчас час?

Сомнения берут, моя ли это Зорина? Но в следующий миг всё улетучивается, потому что она поворачивает, наконец, голову и смотрит на меня.

— Белка? — Зову с тревогой.

— Всегда Белка, дурачок, — отвечает с вызовом. — Что? Не понял ещё?

— А Ясмина? — Недоумеваю.

— Я использовала кольцо «Хамелеон», чтобы у меня был милый голос и другого оттенка глаза. В высших воровских кругах такой артефакт не редкость. Но как же было легко тебя надурить, — выдала и захихикала гадко.

— Понятно, то есть ты тут в целом не бедствуешь, — прокомментировал, несколько раздосадованный.

— Тут пока безопасно, — отвечает и поднимается. Ноги босые, на коленках через тонкий подол просвечивают ссадины, её шатает, но она всё же идёт ко мне на сближение.

В упор подходит, между нами лишь тонкая решётка. Смотрим друг на друга, она изучает меня. А я её. Уставшая, потрёпанная, но всё ещё милая девушка, которую мне сложно отпустить. Потому что волей или неволей я тону в этих раскосых сине–голубых глазах. Желание овладеть ей никуда не ушло. Оно, как резкие вставки в клипе, мгновенные порывы. Животные инстинкты. Химия.

— Воды дай, слюна кончилась, — говорит она нагло, явно не разделяя моих чувств и ощущений.

— Воды! — Крикнул я мастерам. Один тут же примчал с ведром и черпаком, который через прутья пролезает.

— На вашем месте я бы не стал этого делать, — прокомментировал мастер, когда я зачерпнул и протянул ей.

— Уйди, — отправил его прочь.

Белка выхлебала жадно.

— Ещё, — произнесла запыхавшись.

Зачерпнул и вновь протянул, теперь уже выпила спокойно. Но это мне лишь показалось, ибо, как только я убрал черпак, она окатила меня этой водой изо рта.

— Продажная шкура, — прошипела, отступая. — Породнился с Морозовой за блага и выполняешь её прихоти! Где тот Ярослав, которого я знала? Тот молодой тёмный, который шёл своим путём вопреки всем самым сильным, а?

— Что ты несёшь? Я как был сам по себе, так и остался.

— Ну, ну, — кривится. — Граф Морозов, сын, которым род может гордиться. Я рассказала тебе о том, что она сделала с моей матушкой, но тебе оказалось плевать.

— Ты предала меня, — наехал в ответ. — Обворовала и смылась. Не дала возможности помочь человеку, хотя понимала, как я буду переживать.

— Ой, ой, ты же ей всё равно помог, насколько знаю, чего сейчас злишься?

— Ты предала меня, а не я тебя. Вот и злюсь. Мы были напарниками, и я тебе верил.

— Сейчас разревусь с горя, — огрызается. — В воровском мире нет преданности. Есть только Договор.

Усаживается обратно на перину, отпинывая ведро для туалета. И теперь я осознаю, что увидел истинное лицо девушки. Из–за которой у меня в последнее время сердце было не на месте.

— Что–то ещё, граф Морозов? — Раздаётся издевательское. — А то я тут занята.

Не смотрит на меня, уткнулась в пол, завесившись волосами.

— Она будет пытать тебя, затем убьёт, — говорю без прикрас.

— И что с того? Я всё равно не знаю, где то, что вам нужно.

— Зачем ты украла у меня Зерно? Не из–за Милы же?

— Нет, велика честь, — хмыкнула. — Ответа ты не получишь, даже не пытайся выведать.

— А как узнала о нём?

— Это моё ремесло. Ты слишком доверчивый, слишком много болтаешь. Ты не считаешься с последствиями. Ты не понимаешь, что на добро люди отвечают только злом. И это закон жизни. Если не принимаешь его, то в итоге станешь жертвой вернувшегося к тебе «добра».

— Как заумно, — усмехнулся. — Сама придумала?

— Нет, мой наставник. Он же отец, которого я спасла. А дальше, хоть трава не расти, хоть сгинь весь этот мир, растрескайся Разломами.

Вот здесь я насторожился.

— Считаешь, скоро наступит хаос? — Сменил тему на ту, которая меня сейчас очень сильно волнует.

— Он уже начался, — заявляет с усмешкой. — Наивные герои думают, что затишье перед бурей — это мир, которого они добивались. Осмотрись получше, Крот. Этот Зверь нас лишь ранил, распробовал сладкую, пьянящую кровь. Он рвётся сюда неистово и свирепо. Очень большой зверь.

— Демон из Разлома?

— Может демон, может порождение его. Или сотни таких, аль тысячи. Почём мне знать? Да и переживать не стану. Моя судьба уже решена. И посчастливится не увидеть этот конец.

— Я закрыл уже два Разлома, разберусь и с этим.

Белка рассмеялась себе под нос.

— Все ли доспехи собрал? — Спрашивает спокойно.

— Остался меч и щит.

— Самое редкое и самое дорогое. Если ещё не нашёл, шансов всё меньше. Потому что оно становится всё более востребованным в нынешнее время.

Вздыхает. Молчим. Не хочется ругаться больше. Понял вдруг, что очень по ней соскучился.

— Белка? — Зову её.

— А? Ну чего тебе, Крот?

— Помнишь наши вылазки? Мне было так интересно и весело с тобой, — пытаюсь перейти на позитивную ноту.

А ещё решил, что тронуть сердце воровки можно по–другому!

— Да, забавно погуляли, — вздыхает. — Были времена.

— Недавно я обокрал польский лагерь, представляешь? Три тысячи золотых монет утащил из–под носа пяти сотен ратников, трёх злющих магов и неубиваемого воеводы.

— Хм, и как унёс всё? — Оживилась.

— Песок «Деминуто».

— Ах да, наконец, ты нашёл ему годное применение, — похвалила, чувствуется в голосе улыбка.

— А до этого я сходил к Кишкинке, — выдаю.

— А это кто? — Недоумевает, но тут же поворачивается ко мне. — Подожди, к древней ведьме?

— Да, именно к ней. И её золотому Руднику.

— От неё никто никогда не возвращался. Отец мне рассказывал о ней. О её…

— Големах? — Перебил. — Что прикидываются волками, лисами и медведями, давая разные испытания?

— Ха! — Усмехнулась, подорвалась и подскочила. — Выходит, не врёшь?

— Ученик превзошёл учителя? — Уточнил я горделиво. — Ты спёрла Монолит, а я вынес сто килограммов самородков у самой опасной ведьмы Империи.

Впервые за нашу беседу я вижу восторг в синих глазах Белки.

— То есть я твой учитель? — Спрашивает она с азартом.

— Конечно, сколько раз меня спасали твои шарики, обезвреживающие на время любое зачарование.

— А я и запамятовала, куда их посеяла, — комментирует задумчиво. — Подожди, ты украл у Кишкинки сто кило золота⁈ Явно ведь не убил, это невозможно. Значит, перехитрил, пройдоха?

— Что–то в этом роде, — отвечаю горделиво. — И это ещё не всё. Я ж здешний замок у князя купил с землями вокруг на всё наворованное золото.

— Ты серьёзно⁈ — Отшатнулась с горящими глазами. — А сколько выложил?

— Двадцать тысяч золотых монет.

— О, Перун, ты же меня не дуришь?

— Нет, зачем. Я хочу, чтобы ты за меня порадовалась.

— Ну, — протянула. — Ты меня право удивил.

— Так вот есть одно дельце, — начал я издалека. — И это тоже твоя школа.

— И какое? — Заинтересовалась.

Маню пальцем ближе, чтоб мастера уши не грели. Подаётся охотно.

— Князь поехал в Москву, — шепчу. — Со всем этим золотишком. Угадай, что я положил в один из ящиков?

— Неужто мою звёздочку? — Ахнула Белка. Надо признать соображает она мгновенно.

— Да, — отвечаю с коварным видом. — Учитывая, что песка «Деминуто» у меня ещё достаточно. Как думаешь, что можно сделать?

— Ах ты, — начала, но прикусила губу. Пальцем погрозила, продолжая смотреть с восторгом.

Снова маню ближе. Подаётся.

— Я отдам тебе песок, — шепчу. — А по звёздочке ты сама найдёшь, где он всё спрячет.

— Что ты сейчас делаешь? — Выдала с претензией, отступая.

Блин, настроение переменилось. Снова она недовольная.

— Ты сама сказала, что в воровском мире важен только договор, — пытаюсь зацепить. — Так вот, помоги найти Зерно. И всё это золото твоё. С учётом моей информации его забрать будет легче, чем у ребёнка леденец. Что скажешь?

Белка отвернулась и пошла к стене. Этот план родился у меня в процессе нашего разговора, когда я понял, что с ней не выйдет решить всё давлением. А ещё стал опасаться, что этот разговор может стать последним.

Похоже, только добычей её и можно уговорить на сделку. Подсунуть Звёздочку князю я решил в самый последний момент перед сделкой. На всякий случай.

— Ладно, — сдаётся Белка. — Он сдал меня, поэтому получит по заслугам.

Обернулась. Подошла к решётке и зашептала:

— То, что вы ищите — у казанского графа Альберта Галлера. Он известен, как добродушный, не очень богатый человек. Но на деле он жестокий убийца, который возглавляет тайную гильдию воров Казани. В воровском мире Галлер очень уважаемый человек. Знаю, Морозова не поверит моим словам, но стоит просто присмотреться к нему, и всё станет ясно. А вернее к его старшему сыну, который с детства был хромым. И никакие маги не могли это исправить. А теперь он бегает, что молодая лань, и горя не знает. Но это ещё не всё, его тётка Маргарита страдала бесплодием, а ныне на сносях в свои сорок. Передай это всё своей мамаше, и пусть проверит мои слова.

— И чего ты прежде артачилась? — Вздыхаю.

— Не знаю, — улыбается Белка. — Хотела продать вам Зерно подороже.

Вот же хитрюга! Хотя и надеется ведь, что я не дурю. Да что тут говорить, она в этом уверена.

— Я ничего не теряю, — комментирую. — И тебя заодно… тоже не теряю, для меня это важно.

— Скажи ещё, что влюбился, — кривится, отступая.

— Будь моей сестрицей, Белка, — говорю уже серьёзно. — У меня целый город, ты должна на это посмотреть. Там уже столько всего интересного. Рынки, парки, таверны, игровой дом. Людей кишит. Неужели не интересно посмотреть на моё творение? Успеешь ещё умереть в муках. Поживи пока, жизни порадуйся. Я дам тебе дом и защиту, найду занятие, ты будешь получать жалование. А как снега сойдут, и князь расслабится, может, вместе и пойдём на дело. Что скажешь?

Вижу даже растерянность на лице девушки. В какой–то момент ощутил ту самую Белку, с которой шёл по ярмарке во время бала–маскарада. Нам было так хорошо вдвоём, как добрым друзьям.

С сердцем я вроде как разобрался. Василиса мне милее, и с ней я готов связать судьбу. Но к Белке тянет очень сильно. Пусть мы и мало вместе прошли, чувствую родственную душу. И отпускать её… терять, мне так не хочется. А ещё мне пригодится такой хитрый и изворотливый человек, да что уж там — гениальный вор! Я буду держать с ней ухо востро, но отпускать куда–то совершенно не хочется.

Потому что мне стало ясно, как белый день. Она одинока в этом мире.

— Я же всё рассказала, зачем тебе умасливать меня и дальше? — Возмутилась вдруг.

Вот зануда–то а! Протянул руку через решётку.

— Договор, сестрица?

— Да что ты всё заладил, — пробурчала, подошла, впилась взглядом в мою руку.

— Я зову тебя погостить. Что тут такого? Белочка, ну соглашайся уже.

— Ладно, — произнесла вальяжно. — Тем более, я уже у тебя была.

Нежно сжала мою руку своей обессилевшей лапкой. Едва сдержался, дабы не сжать сильно, потому что уловил вдруг хороший подкол с её стороны.

Минуту жмёт, лыбится, глазки закатывает свои усталые.

— Осталось уладить вопрос с Морозовой, — выдохнул. — Жди здесь!

— Хорошо, я постараюсь, — съехидствовала.

Только дёрнулся и схватился за голову.

— Блин, прости, я забыл, что она сейчас слишком пьяная, — взвыл через решётку.

— Ничего, я подожду, занимайся, братец, — ответила, укладываясь деловито на матрац. — И это… распорядись дать мне подушку перьевую и одеяло. Околела совсем.

— Прости, точно!

Позвал мастеров–караульных и распорядился всё ей принести. Когда взвыли, что не велено без Морозовой вообще дверь открывать, чуть не прибил обоих.

Подождал, пока всё принесут. При мне открыли. Поборов порыв войти к ней и обнять уже, как старую добрую подругу, я просто постоял и проконтролировал, чтобы она их чем не огрела. Хотя в процессе пришло уже восемь мастеров. Никуда ей не прорваться.

В этот вечер я никуда не уехал. А вернулся в башню к Морозовой, чтобы при первой же возможности всё рассказать.

Галя с дочкой в обнимку уже храпела на полу. Обе сползли с дивана и разлили вино на треть комнаты, засрав большую часть ковра.

Проявляя заботу, уложил их обеих на мамкину кровать, которая была такая большая, что можно было спать и втроём без проблем. Но я решил переночевать на диване, где они пили.

Утром разбудили уборщицы. Когда я услышал через проём, как Морозову выразительно тошнит, выскочил поскорее, понимая, что сейчас не лучший момент, чтобы решать вопросы по–доброму.

К обеду Галя оклемалась. Застал её в кабинете совсем разбитую. Она распорядилась, чтоб к ней до вечера никто не лез, поэтому я вошёл свободно, не раздражая никаких людей.

— Ну чего тебе? — Взвыла.

— Вчера состоялся разговор с Зориной, я всё выяснил, — отвечаю с порога, закрыв за собой дверь плотно.

Морозова сразу встрепенулась.

— Неужто удалось расколоть эту дрянь? — Зашипела сразу.

— Начнём с того, что мы договорились.

— Нашёл с кем договариваться, — покривилась Галя. — Давай, выкладывай уже.

— Она назвала мне знатного человека, который забрал Зерно у неё. Чтобы проверить информацию, тебе нужно будет время. Поэтому я возьму Зорину под опеку к себе.

— Вот ещё! Будет сидеть в камере, пока я всё не проверю.

— Нет, мам. Мы договорились, что я заберу её к себе в качестве гостьи.

— Да она легко улизнёт от тебя, дурачок! — Закричала Морозова раздражённо. — Только в камере такой изворотливой и хитрой изобретательной твари и место. Скорее всего, она надурила тебя. Но не надурит меня. Пусть сидит в надёжном месте, мне так будет спокойнее.

Морозова дёрнулась от незнакомого звука. Крышка вентиляции поднялась, пронизанная изящными пальчиками. Затем прямо на диван спрыгнула Зорина! И сразу уселась на него деловито.

— Доброго дня, госпожа Морозова, — произнесла она голосом Белки, показывая мне, что и днём осталась ею. — Здравья, Ярослав.

Галя смотрит на неё дико. Я тоже в некотором шоке. Но уже обратил внимание на перебинтованный лоскутом платья палец.

— И тебе не… хворать, — здороваюсь, первым прерывая угрожающе нависшую тишину. Потому что Морозова, похоже, вздыбилась, как кошка!

— По поводу надёжного места моего содержания, — продолжила Белка с иронией. — Думаю, вы поняли, госпожа Морозова, что такого просто не существует. И ваша хвалёная камера — это не исключение.

— Как ты это сделала⁇ — Прохрипела Галя, потянувшись за арбалетом, что под столом.

— Мам, нет, — отрезал я строго. — Видишь, она не убежала никуда. Мы прямо сейчас и договоримся.

— Альберт Галлер, — повторила имя Белка. — Зерно у него.

— Граф из Казани? — Уточнила Морозова с нотками настороженности.

— Да, он тайный глава гильдии воров Казани.

— Знаю, — бросила Галя сварливо.

— Он шантажировал меня отцом. Я выполнила свою часть сделки, а он сдал меня вам. Галлер должен поплатиться.

— У него старший сын больше не хромает, и тётка забеременела, — добавил я деловито, но с растерянностью сбивчиво. — Это сделал артефакт.

— Да, право артефакт и вместо мужчины зачать может, — усмехнулась Белка, подколов меня.

В кабинет нервно постучали, и ворвался запыхавшийся мастер с ошалелыми глазами.

— Беда, госпожа!! Зорина сбежала, использовав запретную руну, которую написала кровью!

Отрапортовал, и взгляд его с ужасом перевёлся на сидящую на диване Белку.

— Я уже два часа, как сбежала. Чего вы там спите? — Выпалила она. — Бездари! Кнута им, ваше сиятельство, кнута!

— Вон пошёл! — Рявкнула на него Морозова. И мастер вылетел пулей.

А тем временем я смекнул. Белка использовала руну Ирских волхвов, чтобы пройти сквозь стену! Видимо, похожую она использовала, когда тырила Зерно в моём бетонном хранилище. Из камеры она спокойно ушла по вентиляции, которую изучила хорошо за время учёбы. Получается, не мелом рунным чертила, ни пеплом. А собственной кровью, судя по перебинтованному пальцу. Надо взять на заметку и обновить в памяти знак, размягчающий любой монолит из книги «Незыблемые руны камня».

— Надо было выколоть тебе глаза, — произнесла Галя зло. — Тогда бы ты так не ухмылялась, дрянь.

— И отрезать руки, — соглашается Белка спокойно. — Я пришла заключить договор. Ярослав мой гарант, как и ваш. Я проявила вежливость и уважение, придя сюда. Назвала имя, выказывая полное доверие. Поэтому прошу и к себе уважения, госпожа Морозова.

— Мам, — добавил своё слово и я.

Морозова задумалась.

— Альберт Галлер, говоришь, — произнесла грозно. — Вот гадёныш, есть у меня на него управа. Что ж. Ярослав, спрос будет с тебя, если это очередное враньё.

— Хорошо, мам.

— Забирай её с глаз, больше не держу.

Выклянчил у Морозовой под брань мантию, чтоб девушку накрыть. Не пойдёт же она в таком виде через всю Академию. Собрался уже домой везти, а она в Барахолку потянула.

— Мне нужны кое–какие магические вещи, а то меня доставили сюда с голой задницей, — настояла Белка и попросила нагло. — Монет дай.

— Сколько нужно?

— Пятнадцать золотых, а лучше двадцать.

— А личико не треснет?

— Я под твоей опекой, — напомнила. — Опекай, братец. Тридцать монет.

Лапку протянула, посмотрела обворожительно.

С собой всего десять золотых и мелочь, накинул камнями. Белка закатила глаза и вперёд меня побежала к Иванычу. Который её очень радушно встретил, будто она всё ещё ученица Академии. И словно, они давние друзья.

Пока я стоял у его стола, как дурак, они вместе гоняли по стеллажам, выбирая не только мелкое барахло, но и одежду с экипировкой. Если девушки одеваются в магазинах и на рынках, то Белка в лавке артефактов. Кожаные штаны, жилетка, шпага⁈.. Можно спокойно кортежи обносить.

— С вас девяносто три золотых и тридцать серебряных рубля, господин Морозов, — предъявил мне по итогу довольный Иваныч и, увидев мою мину, добавил: — я могу записать на счёт.

Договорились, что расплачусь каменьями, которые сегодня же довезёт мой человек. Посадил девушку в своё седло впереди, обнял за талию, чтоб не убежала, и помчали на мощном Ваське с ветерком.

— Какой отличный конь, — сразу заметила Белка. — А не подаришь в знак братской любви?

— Да вот шиш с маслом! Тебе палец в рот дай, руку откусишь. К тому же это подарок на день рождения.

— Подожди, у тебя был день рождения? — Встрепенулась.

— Да, неделю назад.

— Сколько тебе исполнилось?

— Восемнадцать.

— Так ты ещё такой юный, срам–то какой! — Выпалила и рассмеялась.

— Да иди ты, — возмутился.

— Право удивил. Я думала, тебе лет тридцать пять, омолодился от Зерна и скрываешься под маской наивного юноши.

— Прям как ты? — Подковырнул.

— Что–то в этом роде, — ответила ехидно.

Когда подъехали к воротам города, Белка уже ахнула от восторга.

— Как всё изменилось!

Пока вёз до особняка вертела головой во все стороны. И дивилась, как народ мне со всех сторон кланяется. Как уносится эхо по всем улицам:

— Ярослав вернулся! Граф приехал!!

— А тебя тут уважают, — заключила Белка. — Видать, хороший барин. И дружина у тебя большая, как погляжу.

В особняке покормил, но жить в нём не оставил. Потому что за своё добро переживаю! Выделил ей избу в собственность из нового ряда за второй военной частью, вручив и бумажку–дарственную от графа со всеми реквизитами, чтоб она прочувствовала всю серьёзность. Распорядился выдать ей посуды, и прочего бытового имущества крайней необходимости, пока не обжилась. Подарил коня, дал немного денег на первое время. И домработницу за свой счёт нанял в помощницы.

Белка аж оторопела от такой заботы и даже в какой–то момент перестала быть дерзкой, наглой и вызывающей. Перед своей избой она просто отвернулась от меня и пару раз тихо всхлипнула. Хотел было подойти и приобнять, но воздержался.

Чтоб не скучала, предложил ей идти заместителем к Горыне в наше казино. Недолго думая, согласилась. А когда сказал, что Игровой дом будет расширяться, и нужны новые идеи, глаза её раскосые загорелись ещё сильнее.

Устроив заблудшую подругу, я на время отвлёкся от неё. И занялся неотложными делами. Начал обживать замок, там князь буквально обглодал все стены, где только мог, оставив всё в разрухе. Вот же скотина! Но мои умельцы–плотники с набитой рукой быстро принялись за ремонт. Мне главное, что двенадцатиметровые каменные стены с мощными зубцами и башнями остались целыми. С остальным разберёмся.

Принялся вводить порядки в Каменцах, поначалу взвыли, но я быстро показал, кто тут хозяин. Местного старосту пока оставил за главного, но намекнул, что он может слететь с должности легко. Думаю, за пару недель рожа у него зарастёт.

Руки дошли до деревень Титово и Бычанец, между которыми я решил поскорее возвести из дерева компактный военный лагерь для их защиты. И ввести разъезды в качестве патруля. Также наметил в плане строительства, где пройдут защитные стены и вышки, которые мы начнём сооружать только в следующем году. Коль отвечаю за безопасность людей, нужно создавать все условия для этого. Местные очень обрадовались, когда узнали, что я стал их новым барином. Многие уже повадились ездить в Ярославец и знали меня в лицо.

С двух новых деревень пополнил рать на сто человек, которая вперемешку с моими старыми бойцами из города заполнила гарнизон Военного лагеря на севере. Рулить в нём назначил витязя Никиту с правом отобрать себе хороших помощников из местных. В самом замке комендантом стал витязь Честимир из Ульяновских богатырей. Он показал себя надёжным и ответственным человеком, я даже не ожидал такого. И милостиво разрешил ему перевести в замок семью, оставив за ним и избу в городе.

В самом замке гарнизон пока ввёл в сотню человек, чтоб они там стройматериалы и рабочих охраняли.

Холода наступили. Пошёл первый снег, и я даже выдохнул, потому что жизнь стала размеренной, неторопливой. Морозова умчала в Казань почти сразу, как узнала, где Зерно. Поэтому даже в Академию я перестал наведываться.

Но спокойствие длилось недолго. В начале декабря крестьяне из деревни Прилепы ломанулись в город через ворота Новосёлок прямо в ночи! Наши протрубили тревогу, впуская всех. Следом на стены полезли курии, но сразу получили по мордам.

Оказалось, что Разлом открылся под Прилепами! Впервые так близко к моему городу! Мои отряды быстрого реагирования во главе с Иваром помчали отбивать деревню барона Горазда, зная, что ему самому дофени. Сам я бросился закрывать долбаную щель. Разлом вышел небольшой, всего два канала его держали. Демон смылся, как только меня увидел. А над головой Навь была так далеко, что неведомого союзника никак не мог разглядеть.

В итоге вынес добычи из кристаллов на четыреста тридцать золотых. Иваныч всё скупил с хитрой улыбкой. Старый торговец чуял, что мне золото нужно позарез.

Оно и понятно. Ведь на содержание всей армии уходит теперь две сотни золотых рублей в месяц. С нового года начну уже вводить налоги, но не большие, чтоб крестьяне не заныли. А пока пытаюсь вывести всё на самоокупаемость с имеющимися в распоряжении источниками дохода. То есть прибылью от предприятий покрывать расходы на армию. Удаётся с трудом, учитывая траты на нужды в новых присоединённых землях.

Но без бойцов теперь никуда. Второй Разлом за два месяца у наших земель — это не просто совпадение. Озадачившись проблемой, я разослал гонцов во все стороны, чтобы отыскали мне щит, с которым мне будет легче драться по ту сторону.

Переживал я не зря.

Когда уже начались первые метели и снег повалил щедро, ко мне примчал туляк Светогор вместе с магичкой и рейдершей Градимирой. В их глазах стоял ужас.

— Что стряслось⁈ — Спросил сразу, увидев ошалелые лица на пороге Особняка.

Вместо тысячи слов мы вместе поднялись на башню северной стены после заката. Она выше южных, потому что стоит на пригорке. Присмотревшись в северо–восточном направлении, куда указывают друзья, я увидел собственными глазами едва заметный бледно–розовый отлив на горизонте.

По всей, мать его, линии!

— Такой огромный Разлом? — Ахнул с холодеющей грудью. — Где?

— Близ Москвы, в шести километрах, — ответила Градимира. — На этот раз втрое больший, чем был в Тульских землях. Мне даже страшно предположить, что там дожидается по ту сторону.

У меня чуть ноги не подкосились от услышанного.

— Сегодня столица переживает седьмую ночь, — констатирует Светогор удручённо, придерживая шапку от ветра. — К нам уже потянулись беженцы. Скоро будут и здесь.

Беженцы меня волнуют в меньшей степени. Я сразу же подумал о Василисе. Она же в Москве! А город терзают курии уже столько времени. Надежда только на местную Академию магов, на силы Императора. На его славную рать, чёрт бы побрал всех этих трусов.

— Что делать будем? — Слышу от Светогора. Это они меня спрашивают…

Мне стоило бы спросить Градимиру, почему она вместо того, чтобы отправиться сразу в Москву, поехала в противоположную сторону ко мне. Видимо, она понимает, что без меня у неё ни шанса.

— Как что? — Возмутился. — Закрывать!

— Дороги заметает, мы сюда–то еле добрались, — выдала магичка. — Если отправляться, то уже сейчас. Но это две недели пути, а то и больше. Боюсь, к этому времени всё станет намного хуже.

— Я доберусь быстрее, — заявляю. — А вы догоняйте.

— Это как? — Спохватились оба.

— Полечу на крыльях, — отшучиваюсь.

А может, и вправду полечу. Хорошая, кстати идея.

Продолжение следует!

Content

Древесный маг Орловского княжества 6

Глава 1 Новый член команды

Глава 2 Чайки набежали

Глава 3 Тульские Разломы

Глава 4 Курия десятого уровня

Глава 5 Лютый Лютик

Глава 6 Другой мир

Глава 7 Путешествие домой

Глава 8 По следу наемников

Глава 9 Знакомство с бароном Гораздом

Глава 10 Первые деньки в Академии

Глава 11 Предложение князю

Глава 12 Как собрать столько золота?

Глава 13 Академические будни

Глава 14 Сосковский Разлом

Глава 15 Тайное соглашение

Глава 16 Путь к Древней ведьме

Глава 17 Испытания от Кишкинки

Глава 18 Еще одно дельце?

Глава 19 Графские хлопоты

Глава 20 Подарки ко дню рождения

Глава 21 Ох уж эта Зорина