Зодчий. Книга III

Глава 1

— Ням! Ням! Ням! — выскочило из-под крыльца громыхающее ведро. — Ням-ням-ням! НЯМ!

Я был на кухне и наливал кофе, когда услышал голос своего нового питомца. Кто там с утра пораньше?

— Факинг щит! — воскликнули на улице.

Ого, какие люди!

Я вышел на крыльцо с чашкой кофе, с наслаждением наблюдая за тем, как моё верное ведро бегает вокруг американца.

— Миша! Чито это⁈ — поинтересовался удивлённый барон.

— Ням! Ням!

— Это Нямко.

— Ват? — выпучил глаза американец. — Миша, это говорящее ведро, ю ноу? Ты без менья совсем одичал!

Я поставил чашку на перила и спустился к хрономанту. Мы тепло поздоровались, крепко похлопав друг друга по спине.

— Смотрю, зажило на тебе как на собаке, — обратил я внимание на его лицо. — Слишком хорошо выглядишь. Ни следа. Ты, случайно, не волшебник?

Дигриаз усмехнулся:

— Мы все литл бит волшебник!

— Ням! Ням! — ведро подошло ко мне и взялось за штанину.

— Это ведь не Сквьерна, — американец присел, разглядывая питомца. — Необычно!

Нямко сунуло руку к себе в недра, пошебуршало там, и вытащило камешек. Протянуло барону, но очень нерешительно. А потом передумало и торопливо забросило обратно. Отступило, прячась за мною и сообщило:

— Ням!

— Как твой роман?

— Вери бад. Я думал что написать очень много, но… Я не найти вдохновение, ю ноу, — посетовал американец. — Поэтому я снова здесь! Есть приключения? — спросил он и тут же шутливо нахмурился:

— А если найду⁈

— Да какие здесь приключения, — тяжело вздохнул я. — Рутина.

Мы два дня вывозили тела со старой лесозаготовки. Вездеход Вепря с занавешенными окнами курсировал туда-сюда, а мой помощник Игорь, получивший отгул на это время, сидел в трактире и с важным видом отмалчивался на вопросы односельчан. Пока что мой смотритель за трансмутатором проявлял себя сильно достойнее, чем прежде, когда служил торговцем у сталкеров. Утилизацией покойников занимался Вепрь.

Сражение вышло знатным, конечно. Во время боя не ощущалось настолько больших масштабов. Почти полсотни изуродованных тел. Сожжённых, проткнутых, разорванных. Вепрь лично собирал мертвецов, неся свою епитимью и каясь за то, что подвёл меня в операции. Про своё обещание принести Клятву Рода он не забыл.

Вот только пока я и принять её не мог. Чтобы иметь подобную возможность, нужно, для начала, заполучить правильное дворянство. С возможностью передать его наследникам. А я, пока что, таковым не владею. Впрочем, ситуацию эта скоро может измениться.

Потому как-то, что я собирался сделать, тянуло не просто на потомственное дворянство, а сразу на титул.

Но не всё сразу. Пока что я просто поставил вплотную к трансмутатору биореактор, чтобы быть готовым к возрастающему энергопотреблению. Каким бы ублюдком не был Игнатьев, а даже с него толк вышел.

— Рутина убивает, — поцокал языком Дигриаз, сдвинул шляпу на затылок. — Но я придумать что-нибудь. Белив ми!

— Охотно верю, главное обойдись в этот раз без таких повреждений.

Он с улыбкой выстрелил в меня указательным пальцем и подмигнул:

— Рад был ту си тебя, Миша! Я за вдохновением!

Я проводил американца взглядом. Хрономант отправился в сторону «Логова Друга». Так, и мне пора за дело. Ночью Конструкт вырос до восьмого уровня, заметно расширив территорию, а также на границе с Изнанкой закончилось строительство ещё одного Экспансионного модуля. Дело осталось за малым — дождаться завершения работы кузнеца Макара, наносящего на мечи гравировку порченым золотом максимальной пробы.

— Ням! — напомнило о себе ведро. Я склонил голову, чуть ли не хлопнул себя по лбу. У меня ж есть для него кое-что. Вчера подхватил, когда проверял берег озера за Орхово. Была пара мыслей на счёт построек там.

— Держи! — протянул я ему гладкий серый камень, взятый из воды.

— НЯМ! — восторженно проголосило Нямко и схватило подарок. С довольным урчанием запихало в себя, попрыгало на месте и поскакало обратно под крыльцо, переваривать, наверное.

А я направился к Конструкту, у которого снова сидели Охотники. Вид у них был максимально виноватый, будто бы покаяние Вепря перекинулось и на них тоже. Но ранги свои мужики качали исправно.

Их лидер вчера поделился, что у него теперь на двух мастеров больше, и даже новый Ткач появился. Ну, главное, чтобы на пользу. Понимаю, что Вепрь не со зла меня подводит, но всё-таки с доверием к нему уже начинаются проблемы.

— Хозяин! — взревело за моей спиной. Я медленно обернулся, задрал голову. Пяти метровый витязь с развивающейся на ветру белой бородой встал на одно колено. — Граница Конструкта пересечена! Оперуполномоченная при комиссаре Александра Витальевна Панова и сопровождающие ей младший сержант…

— Пропустить, — отмахнулся я.

— Анализ их речей показывает недобрые намерения к вам, Хозяин. Прикажете открыть огонь? — учтиво прогромыхал Черномор, заполучивший свой визуальный модуль. Охотники уже стояли на ногах, каждый с готовым к бою оружием. Перстни тех, кто носил подобные украшения, светились ярко-ярко. Пришлось успокоить вольный люд миролюбивым жестом.

— Нет, не прикажу. Во-первых, урежь осетра.

Кустистые брови гиганта нахмурились:

— Какого осетра я должен урезать? Вы хотите осуществить закупку рыболовных товаров из Петергофских прудов? Сколько тонн? Как порезать?

— Во-вторых, ко мне ты должен обращаться без модуля визуализации. Используй его там, где тебя иначе не увидят!

— Я… — лицо великана вытянулось. — Я не подумал. О, как я снова опозорился. Как оказался глуп!

Черномор сокрушённо покачал головой, увенчанной сверкающим шлемом, а затем исчез. Рядом со мною оказался привычная сиреневая мордочка.

— Простите меня, Хозяин. Я думал, вы будете впечатлены.

— О, я впечатлён, поверь мне. И ещё, не надо казаться больше. Это выглядит не очень.

— Но тогда людишки будут ценить меня больше! — резонно отметил ИскИн.

— Слушай, размер не имеет значения.

— Согласно справочной информации, которую я могу собрать по мировой сети, это не…

— Угомонись. Сколько с Пановой людей?

— Двое. Судя по метрикам, доступным для анализа, девушка нервничает. А ещё нервничает младший сержант Хаиров. Почему люди такие нервные? Почему я задаю такие вопросы⁈ Мне нужна корректировка, — поник Черномор.

— Ладно, пойду, встречу. Всё же целая оперуполномоченная! — тяжело вздохнул я. Хотелось посидеть в тишине, в Колодце. Мне ведь кое-что нужно сделать, до чего времени раньше не было.

Глава 2

— Господин Баженов Михаил Иванович, как я полагаю? — проговорила Александра Панова, когда выбралась с пассажирского сидения седана с номерами имперской службы. Старая добрая «Ангара» на полном приводе. Муфту надо бы, конечно, заменить, но она у них вообще слабое место.

Сама оперуполномоченная оказалась женщиной красивой. Молодая, чуть старше двадцати пяти. Ярко-рыжие волосы, чудесные голубые глаза и пухлые губки. Ей бы в натурщицы или же модели податься. Несмотря на деловой наряд — аппетитные формы скрыть было невозможно. Впрочем, если к подозреваемым ходишь в юбке чуть выше колена, то ты и не пытаешься что-то спрятать.

Волосы у Александры были кудрявые, пышные и красиво спадали на изящные плечи.

— Добро пожаловать в Томашовку, — улыбнулся я.

Они припарковали машину на обочине, под вздымающимся каменным артиллеристом. Один из помощников Пановой задрал голову, изучая монстра, потом перевёл взгляд на вторую статую. Водитель остался в «Ангаре».

— Оперуполномоченная при комиссаре Шибанове — Александра Витальевна Панова, — тряхнула она головкой. — Младший сержант Тимур Хаиров. Специальная Имперская Комиссия по делам Скверны.

Любитель искусства холодно посмотрел на меня, с каким-то неуместным снисхождением.

— Мы расследуем инцидент со Скверной на конюшне, — сказала рыженькая.

— Уже имел честь общаться с господином Шибановым. Чем могу помочь?

Смотрела она пронзительно, будто пытаясь проникнуть мне в голову. Дар есть, но уровень неофита. Скрывать его не умеет. Водница. На убой прислали?

— Я бы хотела задать вам несколько вопросов. Где вам было бы удобнее поговорить?

— Вы завтракали? Я собираюсь как раз поесть, и вы можете составить мне компанию, если вас это не слишком смущает, — пожал плечами я. Панова задумчиво закусила губу, будто забыв, что выполняет роль сурового и официального лица.

— Хорошо, — согласилась она. — Почему бы и нет? Беседа носит скорее частный характер.

Интонация её изменилась:

— Для официального мы бы вас непременно вызвали по всей форме в удобное для нас место!

Глаза её сверкнули. Ну да, конечно. Покажи, кто здесь главный.

— Хм… — улыбнулся я.

— В соответствии с прошлогодним указом о положении Специальных Комиссий мы можем себе это позволить, ваше благородие. Даже с представителями аристократических семей, — добавил Хаиров, по-своему истолковав мою реакцию. Хотя, судя по выражению его лица, меня он к аристократии не относил. Ну да, я ведь ещё месяц назад был купеческим парнишкой с Урала.

— Ну тогда тем более хорошо, что неофициальный. Потому что когда я голоден, то не очень разговорчив, — терпеливо сказал я. — Идёмте.

Спокойно дойти до места мы не смогли. Томашовка будто стала живым существом и захотела показать членам имперской комиссии, что я здесь не лаптем щи хлебаю, а занимаюсь полезными делами. Сначала нам встретился Молотов.

— Ваше благородие, ваше благородие! — торопливо сказал он. — Ещё раз хотел сказать спасибо за мастерскую. Мы перевезли всё оборудование, спасибо вам ещё раз. Уже работаю! Уже делаю. Позвольте ещё одну просьбу?

Я остановился, всем видом показывая готовность выслушать. Да, я ведь за свой счёт поставил техноманту мастерскую. Просто потому, что он пришёл ко мне первым. Такое надо поощрять. Рыженькая оперуполномоченная покорно встала рядом, держа в руках увесистую папку.

— Вам не тяжело? Может, помочь? — предложил я. Александра вспыхнула, оглянулась и сунула документы в руки Хаирову. Ожгла его гневным взором. Потом оправила юбку.

— У меня знакомый хочет в Томашовку своё дело перевезти. Просил узнать условия, — продолжил Молотов.

— Что за дело? — терпеливо уточнил я. Есть очень хотелось, но вдруг что-то интересное.

— Прачечная, ваше благородие.

— Что, простите? — удивился я.

— Прачечная. Домик, электричество, десятка два стиральных машин. Ну, прачечная! — замахал руками Молотов. — Охотникам не в озере бултыхаться, например. Да и деревенским тоже. Не у всех же есть, сами понимаете. А грязной одежды, как понимаете, много. Покупать дорого, а…

— Ладно. В чём у него вопрос?

— Сможете ли построить ему прачечную? — бесхитростно поинтересовался Молотов.

Вот ведь ушлая задница у его знакомого.

— Несомненно, — согласился я. — Пусть выбирает участок, предоставит свою схему и обеспечит Конструкт ресурсами для возведения необходимых ему строений. Если цена аренды земли вашего знакомого устроит, а моим планам не помешает выбранное место — то не вижу препятствий.

— Ресурсами… — погрустнел Молотов. — Я думал…

— Жаль, если разочаровал.

Ситуация уже менялась. То, что требуется моей инфраструктуре — я готов сооружать за свой счёт, а дельцы вполне могут и раскошелиться. Нагло богатеть полностью за мой счёт не позволю.

— Да нет, всё логично, ваше благородие, — сокрушённо проговорил Молотов. — Я всё передам ему. Спасибо. А… Про садик.

Да, он тоже про него спрашивал.

— Садик в планах. Не волнуйтесь.

Рыженькая скрестила руки на груди и шумно выдохнула. Экая она нетерпеливая! Молотов быстро считал её недовольство.

— Простите, простите за беспокойство, — раскланялся техномант и торопливо отошёл.

Следующая встреча случилась у самого входа в «Логово». Дверь отворилась, и в проёме показался бодрый Дигриаз, с широкой улыбкой и в наряде для пробежки.

— Гуд утро! — бросил американец мне, высоко поднимая колени в беге на месте. Обратил внимание на оперуполномоченную и немедленно принял самый величественный вид из возможных. Прислонился к проёму, запрокинув руку за голову.

— О, вы есть украшательство! Лет ми говорить от мой харт! Ваши глаза воровать сердце!

Панова нехорошо прищурилась.

— Вау! Это так… ммм… — восхищённо закатил глаза американец. — Позвольте представиться — барон Уильям Дигриаз. Ваш преданный слюга!

— Билли, не смущай девушку, — попросил я.

— Я не смущаюсь! — немедленно возмутилась Александра. — Мы можем уже поговорить? Вы тратите время человека, находящегося на службе!

Стоящий за её спиной Хаиров сделал максимально грозный вид:

— Оставьте девушку в покое!

— Дуэль? — немедленно поинтересовался у него Билли. Глаза американца стали ледяными. — Давай? Со мной дуэль! Давай, давай!

— Зачем дуэль? — растерялся сержант. — Не надо дуэль. Просто…

— Оу, вы такие серьёзная, — будто осуждающе покачал головой Дигриаз и снова принялся за бег на месте. Затем поклонился и отправился на пробежку, задев плечом Хаирова. Специально задев. Опешивший представитель комиссии промолчал и правильно сделал.

— Господин Зодчий, доброго утра! — поприветствовали меня охранники на входе. Зазвенел колокольчик над дверьми, возвещая о новом посетителе. Зал «Логова» был практически пуст. Парочка туристов завтракала за самым больши́м столом, на кухне гремела посуда. На звонок выскочила официантка и обрадовалась мне, как старому знакомому:

— Михаил Иванович, как обычно, яичницу по-деревенски?

— Было бы изумительно, Машенька. Организуешь нам столик где-нибудь в уединении? — сказал я ей.

Официантка охотно закивала, но когда её лучистый взгляд коснулся моей спутницы, то на миг стал колючим и злым, однако в следующую секунду Маша уже спешила по залу, провожая нас. Едва мы сели, как раздался ещё один радостный возглас:

— О! Ваше благородие! Какая встреча, а я как раз к вам, — в зале появился Мстислав Глебов. Одет он был по-простому, но довольно опрятно. Не городской житель, но и не представитель российской деревни.

Предводитель сталкеров шёл к нам из уборной, отряхивая руки:

— Вы хотели меня видеть, и вот…

Я ограничился кивком и торопливым жестом:

— Попозже. Сейчас я немного занят.

— Тогда на улице подожду, — он вытер руки об рубаху и, подмигнув Пановой, затопал к выходу.

— Вижу, вы очень популярный и занятой человек, Михаил Иванович, — сказала мне Александра, едва мы уселись за крепкий стол в углу заведения. Я расположился на одной стороне, а Хаиров и Панова на другой. Хаиров положил папку на стол, очень демонстративно, а затем водрузил поверх руки. Сержант внимательно изучал меня, всем видом показывая, как же много знает, про таких преступников, как я. И что он насквозь видит мою коварную натуру. Панова же сидела, как школьница, с правильной осанкой, гордо подняв головку.

— Безделье — истинный враг Империи. Самые большие беды творят те, кому нечем заняться, — улыбнулся я. Александра машинально поправила волосы, и кончики её губ дрогнули, но девушка старательно победила ответную эмоцию. Сурово нахмурилась.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил я.

Телефоны моих визави уже были проверены. У Пановой в переписке ничего не нашлось, кроме того, что у красотки стояли три приложения для знакомств, и, судя по их заброшенности, она либо нашла себе суженного, либо окончательно отчаялась. По делу в телефоне ничего не нашлось. Одна личная жизнь, которую я старался не изучать.

У Хаирова ситуация оказалась обратной. Даже рабочий чат был, где Шибанов выдавал инструкции подчинённым копать на меня всё, что можно только накопать. Доказательства, даже косвенные, комиссар требовал немедленно. Средства для их добычи позволялось использовать любые. Слово было написано жирным шрифтом, большими красными буквами.

Правда, переписки в этом чате закончились позавчера. Что же такое случилось, м? Перестали поступать инструкции от Игнатьева? Интересно, почему.

Хаиров открыл папку и выложил передо мной четыре фотографии. Лица незнакомые, и очень разные. У одного точно были благородные черты и волевой подбородок. Второй мужчина вообще косой, третий молодой, лопоухий и пучеглазый, и последний уже хорошо в возрасте.

— Вам знакомы эти люди? — спросил младший сержант.

— Нет. Полагаю, это взятые Скверной конюхи. И мастер Зубров. Верно? — жалко людей, конечно. Но Скверна любит слабых.

— Верно. Вы уверены, что никогда прежде с ними не встречались? — он наблюдал за моей реакцией с надеждой.

— Уверен. Это был мой первый визит на конюшню. Снимете слепки с выживших, узнаете правду.

— Не учите нас вести следствие, — рыкнул Хаиров. Он явно не хочет умереть от старости в постели. так разговаривать с людьми.

Панова бросила на соратника странный взгляд:

— Тимур, постарайтесь быть сдержаннее. Господин Баженов идёт к нам навстречу, согласившись ответить на вопросы. Давайте будем уважительнее.

Хаиров стиснул челюсти, поиграл желваками, а затем резко сказал:

— Хорошо! Где вы были в ночь с двадцать второго на двадцать третье июня?

Я на пару секунд завис, пытаясь отмотать календарь до этих чисел. И это оказалось непросто. Событий-то валом прошло. Сейчас первое июля, ведь так? Хм… Кажется, история была после того, как Фурсов передал бумаги.

— Полагаю, спал у себя дома. Что-то случилось?

— Случился Фурсов, ваше благородие, — продолжил Хаиров. — Зверское убийство. На следующий день после заверенной у нотариуса дарственной, где земли барона отходят вам. Удивительное совпадение! Удивительнейшее!

Где-то я это уже слышал. Знакомые нарративы.

— Какая жалость, — я даже не попытался изобразить сострадание. — Вы, может быть, тоже поедите? Здесь очень вкусно готовят, клянусь.

— Почему барон Фурсов сделал вам столь щедрый подарок? — подала голос Панова.

— Я оказал ему услугу, — чего мудрить и юлить. Пусть кинет в меня камень тот, кто считает, что избавить барона от позора — не услуга.

Подошла официантка, поставила передо мной сковороду со шкворчащей яичницей и стакан клюквенного морса. Я невозмутимо взял вилку, нож и принялся резать завтрак на мелкие кусочки. Внимательно, тщательно, демонстрируя твёрдость рук и уверенность. Глаза Пановой задержались на моих пальцах, а потом девушка торопливо отвернулась, будто поймала себя на чём-то запретном.

— Какую услугу? — спросила Александра и снова поправила волосы. Нахмурилась и вцепилась пальцами в кромку стола. Повела плечами, старательно расслабляясь.

— Простите, не могу сказать, — покачал я головой. — Услуга личного плана и даже после смерти Фурсова я скован обязательствами.

Яичница была просто чудесной. Я ел и хотел есть ещё больше. Что очень вредно. Вставать же надо чуточку голодным.

— Напоминаю, вы находитесь перед официальными лицами, ведущими расследование. Мы ведь можем поговорить и в другой обстановке, — процедил Хаиров. — Отвечайте на вопрос, когда вас спрашивают!

— В другой обстановке я отвечу вам то же самое, — смерил я его взглядом. — Не угрожайте мне, младший сержант. Привязать меня к вашим делам, как того хочет старший комиссар Шибанов, я не позволю. У меня есть доказательства, что в момент убийства Фурсова, я был здесь.

— Не воспринимайте так остро, ваше благородие. Мой коллега хотел сказать, что ваши слова могут помочь следствию, — поспешила разрядить обстановку Панова. Чуть улыбнулась, поймав мой взгляд. — Мы просим пойти нам навстречу. Есть версия, что события на конюшне связаны с гибелью барона. Поэтому причина дарственной может пролить свет на происходящее.

— И я даже знаю, чья это версия, — я отпил морса, хитро наблюдая за девушкой. Она чуть покраснела от моего внимания. Много из себя строит, конечно, но всё напускное и возрастное. Думаю, максималистка. Ещё не сгорела на работе и верит в светлое. Значит, можно рискнуть.

— Это версия Имперской Комиссии, господин Зодчий! — возмутился Хаиров. — Что за намёки⁈

С этим сразу было всё ясно. Ладно, решаемся. Я покачал головой, затем полез во внутренний карман и положил перед девушкой два слепка из нескольких десятков, переданных мне Керном. Выпотрошенная память Игнатьева. Беседа с Фурсовым перед смертью барона и разговор с Шибановым, где обсуждались возможности и варианты спихнуть всё на меня. Я забрал их из дома, перед тем как идти на встречу.

На столе было, разумеется, не всё. Девушка передо мной сидела милая, но что за обложкой мне пока не известно. Поэтому пара слитков страховки, с другими доказательствами коррумпированности Шибанова, у меня остались.

— Что это? — напрягся младший сержант. Панова же ничего не сказала. Она медленно коснулась первого из слитков, и взгляд её затуманился. Девушка пошатнулась, но машинально вцепилась в стол. Губы Александры приоткрылись.

— Откуда это у вас… — проговорила она, когда вывалилась из чужих воспоминаний.

— Саша, что там? — протянул руку Хаиров, но девушка неожиданно ловко остановила младшего сержанта, не дав ему ознакомиться с данными.

— Младший сержант, не забывайтесь! — строго сказала она, смерив его взглядом. — Вы мешаете моей работе!

Александра посмотрела на меня:

— Ваше благородие, прошу, проследите за моим спутником, чтобы он не наделал ошибок.

— Саша, ты чего охренела, что ли? — обалдел Хаиров.

— Следите за языком, — попросил я, отправив ещё один кусочек яичницы в рот. — Просьба прекрасной дамы — закон для любого благородного человека.

Панова тем временем коснулась второго слитка. Я же, цепким взглядом держа Хаирова, взял стакан с морсом и с наслаждением глотнул прохладный напиток. Прелестная головка оперуполномоченной сонно склонилась, а потом девушка шумно выдохнула и выпрямилась. Глаза широко распахнулись.

— Что на них? — Хаиров снова попытался заполучить обсидиановый слепок, но испуганно застыл, потому что я выхватил клинок и прижал его к груди младшего сержанта. В левой у меня по-прежнему был стакан с морсом. И я, наконец-то, его допил.

— Что ты себе позволяешь… — змеёй прошипел младший сержант.

— Хаиров, я ведь просила… — задумчиво проговорила Панова.

— Просила⁈ Ты видишь это, Панова⁈ Да это покушение на императорскую службу при исполнении! — побагровел Хаиров. — Это каторга! Немедленно сложите оружие!

Негодовать-то он негодовал, но старался не шевелиться, чтобы остриё моего клинка не пропороло кожу. Девушка тем временем смахнула слепки со стола, сунув в карман пиджака, и попросила:

— Уберите, пожалуйста, оружие.

Я послушался.

— Панова! — младший сержант запыхтел так, что я стал переживать за его сердце. — Какого хрена? Ты не видишь ничего⁈

— Его благородие выполняло мою просьбу. Господин Баженов, не проводите меня в дамскую комнату? Мне нехорошо.

— Несомненно.

Хаиров застыл с разинутым ртом. Я поднялся, помог девушке встать и, придерживая красотку за талию, пошёл вместе с ней к уборной.

У самой двери Панова пошатнулась, повиснув на мне.

— Помогите, ваше благородие. То, что вы показали… — жарко прошептала она, делая полуобморочный вид. — Если Шибанов просто заподозрит то, что на слепках… Мне нельзя возвращаться в Комиссию. Это надо везти в Петербург. Сразу в Петербург. Понимаете?

— Что от меня требуется? — спросил я, одновременно ломая телефон Хаирова. Младший сержант торопливо писал в чат про «чьи-то слепки», которые я предоставил «этой дуре». Экран мобильного погас, и устройство в его руках превратилось в кусок пластика и металла. Коллега Пановой выругался, посмотрел в мою сторону.

— Задержите их, пока я не уеду, — шептала рыженькая. — Это его люди. Хаиров и Смирнов, который в машине. Они оба преданы Шибанову, как собаки.

Её взгляд молил о помощи.

Хаиров, бледный от нервов, тем временем поднялся из-за стола и потянулся за оружием.

Глава 3

— Непоправимая ошибка, — покачал я головой. Высвободился из объятий Пановой, но девушка схватила меня за руку и испуганно обратилась к напарнику:

— Прошу, Тимур! Не надо!

— Ой, заткнись, — поморщился Хаиров, поднимая оружие. — Одна голова с тобой, достала уже.

Александра дёрнулась, выхватывая свой пистолет. Плотно сжала губы. Ну, хоть меня отпустила.

— Убери, — потребовала она. Представители Специальной Комиссии целились друг в друга, как будто в боевике.

— Что на слепках? — Хаиров облизнулся. — Что ты скрываешь?

— Что надо!

Вероятно, у девушки были причины недоверять коллеге. Я пока не вмешивался, наблюдая за происходящим.

— Я хочу знать! Дай мне их!

Ствол перешёл на меня:

— Что на них? — почти взвизгнул Хаиров. Я на всякий случай уже обезвредил оба пистолета, чтобы представители закона не поубивали друг друга, а затем медленно пошёл к младшему сержанту.

— Бросили оружие оба! — раздалось сверху. Прекрасная Паулина с ружьём целилась то в Хаирова, то в Панову. Лямка платья свалилась с обнажённого плеча. — Миша, кто из них плохиш? Я не понимаю! Стрелять обоих, и пусть наверху разбираются?

— Так, быстро все прекратили, — поморщился я, приближаясь к Хаирову. Тот нажал на спусковой крючок, потом ещё раз, дёрнув рукой, словно пытаясь вытолкнуть пулю.

— Я представитель Специальной Комиссии, — жалобно проскулил он, когда я дал ему пощёчину, начинённую аспектом земли. Младший сержант пролетел пару метров, ударился об одну из деревянных колонн и грохнулся на пол.

— Ага. Кто плохой, я поняла, — ответила со второго этажа Паулина, оценивающе уставилась на рыженькую. — Хм… Какая милашка!

Оперативница убрала оружие в кобуру, подошла к лежащему, проверила его пульс и с облегчением выдохнула:

— Живой.

— Это проблема? — поинтересовался я.

— Мне нужно ехать. Спасибо за помощь. Со Смирновым я разберусь сама. Откуда у вас слепки, господин Баженов? Где граф Игнатьев? Ах, какая же дурацкая ситуация возникла!

— Я предпочитаю оставить свои источники информации втайне. Простите, госпожа Панова.

Паулина тем временем спустилась в зал, подошла ко мне. Ружьё она держала на хрупком плече, и оружие ей шло. Князева встала близко ко мне и чуть опёрлась на моё плечо, изучая Панову. Александра нахмурилась:

— Простите, вы вме… — она осеклась и быстро поправилась. — Вы знакомы?

— Господин Зодчий наша звезда, — гордо заявила Князева. — И совершенно неженатая! На вашем месте я бы обратила внимание на этот прекрасный экземпляр. У него имеются некоторые перспективы.

Панова чуть смутилась, но справилась с собой.

— Объективизация, — улыбнулся я хозяйке трактира, прежде чем Александра успела отреагировать. — Лишу электричества.

— Впрочем, выбросите его из головы. Он жадина, — немедленно поправилась Паулина, обращаясь к Пановой. — Пусть умрёт в одиночестве.

— Я должна доставить слепки в Петербург, — прервала нашу шутливую перепалку Александра. — Срочно. Возможности Шибанова, как главы Специальной Комиссии, очень большие. Я не смогу использовать нашу машину. Мне нужна другая. Любая. У вас есть автомобиль?

Я развёл руками.

— Специальная Комиссия? — насторожилась Паулина, и сразу же просияла:

— Александра Панова! Точно! Вы из Комиссии, что инцидент на конюшнях расследует? Как я сразу не поняла.

— Они очень усердно пытаются связать меня с этим, — поделился я с Князевой.

— Знаю. Знаю, но девочка Саша не из таких, верно? Саша же на правильной стороне?

Панова приосанилась:

— Я на стороне закона! То, что на этих слепках… Это бросает тень на всю Специальную Комиссию! Я обязана отвезти это председателю Васнецову! Лично в руки! Он должен знать правду.

— А что там? — заинтересовалась Паулина.

— Государственная тайна! — немедленно выпалила Александра и сделала страшные глаза, призывая меня молчать. Как это мило всё, конечно. Просто Панова не знает, кто стоит перед ней, и на каком месте госпожа Князева крутит эти тайны.

— Мы сможем решить эту проблему? — спросил я Паулину и подошёл к Хаирову, который пришёл в себя, но делал вид, что ещё без сознания. Один аккуратный удар, и младший сержант снова отправился отдыхать.

— Конечно, Миша-Мишенька-МихалИваныч. Но сначала ответь, тебе нравится эта девочка? — повернулась ко мне Паулина.

Я с улыбкой скрестил руки на груди и сделал жест, мол, продолжай.

— Если нравится, то почему ты не отговоришь её от такого необдуманного поступка? — подчинилась Князева. — Она ведь уедет в Петербург и исчезнет, как и все другие, кто находит то, что может бросить тень на власть предержащих. Особенно на Специальную Императорскую Комиссию. Потом, может быть, её прекрасное тело найдут, но я сомневаюсь. Тебе её не жаль ни капли?

— Что вы такое говорите⁈ Как вы можете! Ведь это председатель! Князь Васнецов лично назначен Его Императорским Величеством на эту должность! — вспыхнула Панова.

— Когда вы последний раз выгуливали своего единорожка в своей сказочной стране? — живо поинтересовалась Паулина.

Оперативница изменилась лицом, ей очень хотелось ответить что-то хлёсткое, но Александра была в невыгодном положении человека, которому нужна помощь. Трясти регалиями в такой ситуации не самый лучший выход. И, хвала ей, Панова это поняла раньше, чем ответила.

— Вам нужно больше верить людям, — только и сказала девушка. — Мне надо идти. У вас здесь ходят автобусы? Может быть, кто-нибудь ездит в город? Я должна спешить, пока они… Пока…

— Я могу вызвать такси из Малориты, — произнёс я. — Но вряд ли это выиграет время.

— Миша-Мишка-Мишок… — покачала головой Паулина. — Неужели ты рыцарь в душе? Она хорошенькая, но не теряй голову.

Я же тем временем набрал Дигриаза, глядя на Хаирова. Чего с ними делать? Кидать сержанта в трансмутатор, как и Смирнова, ещё отдыхающего в «Ангаре»? Я так маньяком стану, на этом фронтире.

— Хэллоу! — отозвался американец.

— Есть дело, — сказал я ему. — Срочно. В трактире.

— Бегу! Ха-ха! Реали бегу!

Хрономант, конечно, не так прост, каким пытается казаться. Однако я ему доверял больше, чем другим. Что бы ни скрывал Уильям Дигриаз в прошлом — в настоящем усомниться он поводов не давал.

— Миша, ты что задумал? — насторожилась Князева.

— Госпожа оперуполномоченная права, — пожал я плечами. — Нужно больше верить людям. И ты права, одну её отпускать нельзя.

— Я могу за себя постоять! — возмутилась Александра, чуть ли не топнув ножкой. — Мне просто нужна машина и всё.

— Бережёного бог бережёт, — только и ответил я. У неё были два важных слепка. Раз девчонка решила доставить их сама, надо убедиться, что они сыграют свою роль, а не канут где-нибудь в Фонтанке. Полагаю, Билли к такой прогулке отнесётся с восторгом. Я бы и сам поехал, тем более, что кое-какие дела в Петербурге у меня были. Но зачем это делать, если имеется верный барон-авантюрист?

— Стоп, — Паулина подняла руку и, наконец-то, опустила ружьё. Положила оружие на стол. — Миша. Ты серьёзно?

— Она права, — сказал я. — Если в твоём стаде есть одна паршивая овца, то не надо забивать на мясо всё поголовье.

Хозяйка «Логова» смотрела на меня со смесью восхищения и возмущения. Несколько долгих секунд:

— Я дам машину, — произнесла она, наконец. — Но что делать с этим?

Палец Паулины ткнул в лежащего Хаирова.

— Заприте его в подвале, — сказала Панова. — Его и Смирнова. Я скажу, что мы уехали вместе. Потяну время. Дара у них нет. И они ведь неплохие люди. Просто выполняют преступные приказы, — она красиво изогнула бровь и добавила. — Потому что не хотели выгуливать своего единорожку.

Туше. Я с интересом воззрился на Князеву, а та расплылась в улыбке:

— Она мне нравится. Миша. Женись на ней, и вечерами мне будет с кем пообщаться за бутылочкой светлого! Но всё же, против кого ваш заговор? Неужели против Шибанова?

— Откуда вы… — осеклась оперуполномоченная. — Это секретная информация!

Смирнова в трактир заманила сама Панова. Не знаю, что она ему сказала, но водитель пришёл мрачный, недовольный. И в подвал к очнувшемуся Хаирову полез молча. Младший сержант попытался угрожать последствиями, но люк захлопнулся, отсекая гневные речи. Если у Пановой всё получится, то проблему с пленом членов императорской комиссии мы решим.

Если нет, то трансмутатор тут рядышком. Короче, мы были готовы, пока не случилось непредвиденное. Дигриаз, вернувшийся с пробежки и переодевшийся, после моего предложения сопроводить Александру в город, вдруг перестал улыбаться и отозвал меня в сторону.

— Миша, я реали сори, но я не могу, — сказал Дигриаз. — Ты вери жесток ту мне! Я приехать утро из госпиталь, и ты уже слать меня на… Петерсбург!

Он выглядел расстроенным.

— Я думал, мы френдс, ю ноу?

— Прости, думал, тебе будет интересно.

— Провести две ночь в компании столь жгучей бэйб? Конечно, интересно. Но через неделя, может быть. Она ждать неделя? — с надеждой спросил Дигриаз.

Я покачал головой.

— Сори, май друг, — тяжело вздохнул Билли. — Я ещё не слишком стронг.

Он, совершенно точно, чего-то не договаривал. Я обернулся на ожидающих меня людей. Нехорошо выходит. Так, а какие активы у меня сейчас имеются? Витязь на лечении у монахинь, куда мне доступа нет, дабы не провоцировать Ирину. Капелюша отправили на восстановление в военный госпиталь, под Минском. Водник надорвался по дару, защищая начальника. Турбин? Он слишком принципиальный и без приказа никуда не поедет сам. Будет за мной таскаться как привязанный, и всё тут.

Послать Вепря и парочку охотников? Так-то командир Вольных, скорее всего, согласится. Он сейчас вообще на всё согласен, пусть и Клятву Рода не приносил. Вот только не облажается ли снова? Мужик старается, но ему как-то всё не везёт.

А больше у меня и нет никого.

— Я подвести тебя, Миша? — вздохнул Дигриаз, чувствуя мои метания.

— Литл бит, — ответил я ему, и барон не удержался от улыбки.

— Ты учить мой язык, хотя я должен учить твой. Это вондерфул, ю ноу. Прости. Большие сити очень вредны для моего здоровья нау.

Ладно. Кажется, все звёзды сошлись разом. Я прошёл мимо ожидающих меня девушек, бросив:

— Подождите немного.

Напротив трактира на скамейке у дорожки расслабленно восседал Мстислав Глебов и самозабвенно курил. Увидев меня, он поднялся:

— Заждался, ваше благородие, конечно.

— Простите. Всё на бегу. У меня к тебе дело, Мстислав.

— Давайте, конечно. Давайте. Вы к нам с душой, мы к вам с пониманием. Ещё несколько дней я совершенно свободен, и все ваши предложения выслушаю. — лидер сталкеров зевнул. — Дня три точно есть.

— Что у тебя потом?

— Рейд, ваше благородие. Ребята восстановились, деньги надо зарабатывать. Да и вы просили же порченого золота вытащить. Вот, пойдём во Влодаву, родимую. В кормилицу нашу, — он повернулся в сторону Изнанки. — Жена лютует. Хочет холодильник. Удружили вы мужикам электричеством своим. Всю жизнь в леднике держали и ничего.

— Я прошу тебя не ходить в этот рейд. В ближайшие дни точно, — сказал я.

— Это как? — не понял Мстислав. Улыбаться он перестал. — А детей мне чем кормить?

— Вопрос с твоими детьми мы решим.

— Ваше благородие, при всём уважении, а с детьми других участников наших походов? Мы, как бы, живём с этого! Как я так сейчас скажу нашим, что денег не будет? — Глебов нахмурился и помрачнел. — Вы ведь должны понимать.

— Понимаю. Деньги будут. Погоди. Я ведь даже ещё не сказал, почему я об этом прошу.

— Поверьте, ваше благородие, я сейчас весь одно большое внимание! — сталкер стал мрачнее тучи.

— Вепрь сказал, что ты можешь знать, где находится Колодец за Влодавой, — я внимательно следил за реакцией Мстислава.

— Знаю, а что? — сталкер пока не понимал, куда я клоню. — Было время, любопытствовал. Еле ноги унёс. К чему он вам? Там гиблое место. Чем ближе к Колодцу, тем злее твари, знаете ли.

— Мне нужно, чтобы ты провёл меня к нему.

Брови Глебова поползли наверх от изумления.

— К Колодцу? — уточнил он и понял, что я не шучу. Выдохнул шумно. — Вот дела… Ваше благородие. Зачем вам туда⁈

— Это уже моё дело. Ну так что, проведёшь?

Он помотал головой:

— Туда очень долго идти, ваше благородие. Один бы я дошёл и вернулся, но я там всё как свои пять пальцев знаю. С вами же… Слишком большой риск. Мы просто не успеем вернуться до того момента, как нас сожрёт Скверна.

— У нас, если ты помнишь, теперь есть лошади, — напомнил я.

— Ваше благородие, услышьте меня — это огромный риск. Там же Бессмертные! Если наткнёмся на такого — хана, ваше благородие, — продолжил упираться Глебов. — Вам хана, нам хана.

— Это спорно, но…

— Это не может быть спорно. Это факт! — неожиданно перебил меня Мстислав. — Пятый-шестой ранг свалить можно. Бессмертного стража — нет! Да даже если император сюда гаубичные полки подгонит, а мы вытащим тварь из Скверны — не свалить его!

Он побледнел, видя, как я недовольно прищурился:

— Простите, что перебил. Поверьте мне, ваше благородие. Нечего нам там делать!

— Вам и не надо будет ничего делать, — спокойно пояснил я. — Проведите меня и охотников туда. Покажите направление. Дальше действовать будем мы. Вы сможете вернуться домой, и получите хорошее вознаграждение за это.

— Шут с ним, с вознаграждением! Вепрь так далеко не сунется. Он не дурак! — Мстислав снова взялся за сигарету. — Простите, ваше благородие, я не хотел сказать, что вы дурак. Просто… Не надо, господин Зодчий! Пропадёте вы там, и нам опять пришлют какого-нибудь чудака, на букву… Простите! У нас ведь всё так хорошо идёт, ваше благородие! Зачем вам это? — заволновался Мстислав. — Вон, земли большие. Тварей нет уже почти две недели, не знаю, как вы это сделали! Электричество провели! Дорогу сделали. Зачем убивать себя, не понимаю?

— Короче, Мстислав, никаких рейдов ближайшие дни. Спасибо.

Я улыбнулся ему напоследок и направился к Конструкту. Нужно было ещё кое-что сделать. За моей спиной с обалдевшим видом Глебов торопливо уничтожал сигарету, глядя куда-то в пустоту перед собой.

Схемы в Конструкторе я шифрую сразу, при загрузке. Привычка. В моём старом мире практиковались взломы, когда какой-нибудь ушлый оператор в компании головорезов обчищал терминалы, выкачивая авторские схемы и продавая их потом за гроши в серых сетях. Здесь о таком я не слышал, однако всегда бывает первый раз, и пусть он случится с кем-то другим. Поэтому нужно немного подготовить всё к своему отсутствию.

Я запустил подготовку модуля связи и накатил улучшения на Конструкт, а то у меня Ферма Кристаллов защищена как Крепость Бодайбо, а сюда, в колыбель фронтира, входи кто хочешь, если через охрану пробьёшься.

Давно собирался обновить систему безопасности, и тут как раз момент подошёл.

— Хозяин! — электронный помощник немедленно появился рядом со мной. — Что вы делаете?

— Если кто-то сюда вломится — включай свою самую страшную проекцию, грози небесными карами, поднимай гарнизон по тревоге и сразу же используй модуль связи, который я сейчас ставлю, — я продолжил колдовать с настройками. Затем вышел из панели управления.

— Модуль связи? Ого! Хозяин! Какая интересная конструкция. Я могу инициировать вызов в любой момент? По своей воле? Какая честь. Но зачем это мне? Вы покидаете нас, Хозяин? Неужели, моё утреннее поведение так сильно оскорбило вас? — он порозовел. — Простите, если это из-за меня, то умоляю вас. Лучше уйду я!

Хотел бы я на это посмотреть.

— Угомонись. Я ненадолго. Буду держать связь. Остаёшься за главного!

— Но как так… Я же не справлюсь с этими людишками! Не надо, Хозяин.

Он стал голубого цвета.

— Я ведь ничего не умею…

— Просто задавай мне больше вопросов, и всё. Ладно, Черномор, мне пора.

Я вышел на улицу, посмотрел на часы и достал мобильный телефон. Продолжаем подготовку.

— Александр Сергеевич? — спросил я, едва проректор снял трубку.

— Мишенька! Я как раз разбирался с твоим вопросом, — обрадовался Павлов. — У меня есть новости насчёт Конструктов. Однако, не помешало бы обсудить это лично! Когда ты сможешь наведаться в наш прекрасный город? Я к тебе, боюсь, не смогу до зимы доехать… Дела!

— Завтра днём я буду в Санкт-Петербурге.

— Ого! Миша, это чудесно и очень своевременно. Ты наладил у себя все процессы? Ах, что я спрашиваю. Ты бы не бросил всё просто так. Рад буду увидеться. Ты же мне покажешь свою схему, что собираешься патентовать?

— Покажу, Александр Сергеевич. Непременно. И не одну.

Время легализовываться. Я повесил трубку и двинулся к трактиру. Это будет недолго. День туда, день сюда.

Тоже мне бином Ньютона.

Глава 4

— Вы не должны были этого делать, господин Зодчий, — сказала Панова, когда села в машину. — Я действительно могу справиться сама.

— Не сомневаюсь, — я махнул рукой Паулине на прощание и надавил педаль газа. Чёрный автомобиль мягко тронулся с места. Несколько минут ушло, чтобы понять управление именно этой модели. Стандартизации инженерам Российской Империи не хватало, конечно. В качество умеют, в эргономику тоже, но модель сильно отличалась от конкурентов. Тут рычажок не там, здесь кнопка в неожиданном месте. «Бестужевская Автомобильная Корпорация» делала хорошо, вот только где находится задняя передача я понял лишь после быстрого анализа машины с помощью техномантии.

— Но я благодарна вам за содействие следствию, — подала голос Александра через несколько минут молчаливой поездки. — Честно.

Я кивнул, наблюдая за дорогой и, заодно, оценивая её возможности по расширению. Рано или поздно двух полос станет недостаточно. Особенно если предложение Володина будет в силе. С ним, блин, надо было бы пообщаться, но старик хоть и выжил, да только сейчас занят оплакиванием дочки-предательницы. Нужно пару дней подождать с разговорами, конечно. Вот вернусь, и пообщаемся обязательно.

— Откуда у вас эти слепки, ваше благородие? — опять спросила девушка. Она повернулась ко мне.

— Нашёл, госпожа Панова, — усмехнулся я. — Не тревожьте свою прелестную голову и попробуйте подремать. До Минска нам шесть часов ехать, а день у вас, думаю, уже выдался трудный. Никогда не видел, чтобы слуги государевы друг в друга из пистолетов целились.

— Я не первая начала. Он хотел стрелять! Постойте! — она насторожилась, — мы едем в Минск? Зачем? Я думала, мы отправимся прямо в Санкт-Петербург!

— Скоростной поезд сильно экономит время и здоровье. Особенно время. У меня очень много дел, и к продолжительным дорожным путешествиям я не готов. Даже в такой прекрасной компании.

На машине туда шестнадцать часов дороги. То ещё удовольствие, а значит, надо останавливаться на ночлег. При этом, скорее всего, придётся переночевать ещё и в Петербурге, вряд ли с патентным бюро получится решить вопросы за один вечер. И потом также пилить на машине, потому как, не могу же я оставить Паулину без транспорта? Князева мне доверилась, и я просто права не имею подвести главу сельского сопротивления. А скорый поезд, судя по расписанию, домчит нас к столице уже к полуночи. День на дела там, и назад.

Какие там дороги приключений, когда работать надо.

— Но, я думала… Ваше благородие, мы не можем ехать на поезде! Билеты на экспресс оставляют следы! — возмутилась Панова. — Шибанов вряд ли объявит меня в розыск, чтобы забить дороги патрулями и проверками документов. Но доступ к базам данных по билетам у него есть. Как только оформите — он всё узнает! И поймёт, что дело нечисто.

— И что он сделает? — я не смотрел в её сторону, но чувствовал запах духов, и он меня расслаблял.

— Остановит поезд в пути? Я не знаю! Полномочия Специальной Имперской Комиссии очень широки! Я знаю, о чём говорю.

— Ничего он не сделает, госпожа Панова. А если вдруг и попытается, запросите дознание со слепками и всё. Вам же нечего скрывать? — бросил я на неё быстрый взгляд.

— Это если дело дойдёт до дознания! Уверяю, иногда его сильно затягивают бумажной волокитой! Особенно, если есть заинтересованные лица. Специалисты, знаете ли, редкие. Очереди большие, приоритеты разные. На меня тратиться никто не станет.

— Верю вам, госпожа оперуполномоченная. Не переживайте. Всё будет хорошо, — сдался я. — Он ни о чём не узнает. — Расслабьтесь и попробуйте поспать.

— Вы серьёзно сейчас, ваше благородие? Я должна рисковать своей жизнью, потому что вы сказали расслабиться?

— Абсолютно. Ведь я, находясь рядом с вами, тоже рискую. И, поверьте, сильно заинтересован в том, чтобы не пострадать, — усмехнулся я. — Всё будет в порядке. Я знаю, что делаю.

Панова несколько секунд молчала, глядя на меня, потом откинулась на спину сидения и недовольно скрестила руки на груди. Я же включил радио, поставив какую-то успокаивающую мелодию.

— Нет, — через несколько минут вскинулась девушка. — Мы не можем ехать на скоростном поезде! Это безумно.

— Наоборот, мы не можем не ехать. Не волнуйтесь, госпожа Панова, всё будет в порядке. Положитесь на меня.

Она закатила глаза, думая, что я не вижу.

— Каким образом вы это сделаете⁈

— С помощью магии, — не стал хитрить я, и, наконец, посмотрел на красотку. Глаза её сверкали, грудь вздымалась от возмущения, к лицу прилила кровь.

— Вы ведь издеваетесь надо мной сейчас?

— Немножко, — улыбнулся я.

Панова, неожиданно, ответила тем же и поспешно отвернулась, тронув прядь волос.

— Должна признать, ваше благородие, ваше поведение меня восхищает. Вы так спокойны и уверены, хотя ситуация к этому совсем не располагает!

— Всё дело в правильном дыхании и медитациях, — прокомментировал я. — Могу научить.

— Возможно, воспользуюсь этим предложением. И всё же, про слепки я спрашиваю не из праздности. Я ведь уже проверила их авторство. Персонаж, который их делал, крайне специфический, но лицензия у него имеется. Поэтому для суда они подходят идеально. Но я не понимаю, как антигерой Петербурга оказался связан с выпускником Академии Зодчих. Не просветите?

Я пожал плечами и предположил:

— Кому-то не повезло? А что за антигерой?

— Раз у вас на руках результат его работы, то и рассказывать про него не стану. Вы ведь всё знаете! — фыркнула Александра.

— Хорошо, не рассказывайте, — охотно согласился я.

— Это Виктор Конычев! — выпалила она. — Конычев, понимаете?

— Простите, нет. Он чем-то знаменит?

— Да как так можно-то, столько иметь и ничего не знать! — возмутилась Панова. — Конычев — это легенда! Его никто не знает! Говорят, он имеет несколько личин, и в каждом городе она у него своя. Ходят слухи, что он сам выходец из криминала! Но всё равно на каждой комиссии ему продлевают лицензию, а проверки там такие, что до них и допускают-то немногих.

— Хм… — заметил я. Керн-Конычев, значит. Это объясняет отсутствие в базах данных. Не объясняет то, как этот человек решил работать на такого ушлёпка, как Игнатьев. Или за деньги можно всё, когда имеется нужда?

Девушка демонстративно отвернулась.

— С вашего позволения, — я сделал музыку громче.

Шибанов позвонил своей помощнице, когда до Минска оставалось три часа. Дорога была приятная, гладка и совсем не загруженная, музыка играла отличная. Я прикупил кофе на заправке по дороге и теперь с удовольствием его потягивал, наслаждаясь видами лесов и полей. Александра спала, но когда заорал её рингтон, то выпрямилась, не открывая глаз, и машинально ответила:

— Панова!

Я не расслышал, что говорит старший комиссар, но по тону общения было понятно — начальство крайне недовольно.

— Есть. Так точно, — отчитывалась Александра. — Конечно, Владимир Тарасович! Никак нет!

Она попыталась держать стойку смирно.

— Да, есть зацепка. Выдвигаемся в Кобрин. У нас есть человек, готовый подтвердить нашу версию, — она скосила на меня глаза. — Мусорщик. Что-то видел.

Бу-бу-бу, ответило ей в трубке чуть удивлённо.

— Что? Почему они вам не отвечают? Ребята, почему вы Владимиру Тарасовичу не отвечаете? — она даже повернулась к пустому дивану. — Хаиров?

Состроив мне страшный взгляд, она продолжила фантазировать:

— Сел телефон, Владимир Тарасович! Не может ответить.

Пауза.

— Передать трубку? Хорошо, сейчас!

Она отключила телефон, а затем выключила его вовсе.

— Здесь ведь плохая связь? — озорно улыбнулась мне. — Кажется, мне удалось его убедить. Как сердце-то колотится!

— Связь здесь отличная, госпожа Панова, — ответил я. — Мы же не на границе с Персией.

— Понимаю. Но вы же не скажете это моему начальнику? — шутливым тоном спросила она. — Вы ведь благородный человек и не подведёте прекрасную даму⁈

— Я чуть меньше месяца благородный, — поддержал я лёгкое настроение. Всяко лучше, чем спорить. — Во мне ещё очень много от дикаря. Поэтому легко подведу.

— Может быть, я смогу что-то сделать для дикаря, чтобы он этого не делал?

Прозвучало двусмысленно, и, по-моему, специально. Решила посмеяться над юношей из глубинки? Ну-ну.

— Можете. Сейчас съедем в лес и рассчитаемся, — с каменным выражением лица сказал я.

— Хорошо, — кивнула Александра, и мне стоило больших трудов, чтобы не дать слабину и не пустить на лицо эмоции.

— Вот здесь хороший отворот, — подсказала она. Вот как мы, да? Ладно.

Я молча притормозил и включил поворотник. В машине запиликало, но Панова не дрогнула. Мне даже стало интересно, насколько её хватит. Когда автомобиль, покачиваясь, скатился на просёлочную дорогу, то Александра ткнула пальчиком:

— Вот здесь с дороги будет не видно. Тут и остановитесь.

— Хм, — послушно кивнул я и направил автомобиль за отворот, едва не увязнув в колее. Остановил машину и повернулся к Пановой. Смотрела она нагло, с вызовом. Совсем не похоже на утренюю девчонку. Ну-ну, всё равно не на того напала. Сейчас мы летим друг на друга по встречной полосе и проиграет тот, кто отвернёт первым!

— Ну что, дикарь… — тихо сказала красотка, зрачки которой расширились. — Пришло время расплаты?

Она подалась ко мне и почти коснулась моих губ, а затем резко отпрянула. Смущённо поправила волосы и отвернулась.

— Прости… те. Простите. Кажется, это зашло слишком далеко. Я ведь не собиралась, надеюсь вы понимаете… — она резко повернулась ко мне. — А почему вы меня не остановили, ваше благородие⁈ Вы же не всерьёз это всё предлагали⁈

Фух. Я воткнул заднюю передачу.

— Ваше благородие? Вы же не собирались на самом деле… Это? — настаивалаПанова.

— Я — нет. Но, призна́юсь, мне показалось, что собирались вы. Кто я такой, идти против желания дамы?

— Вам показалось, — снова отвернулась она. — Не было никаких желаний!

Когда мы выехали на трассу, то некоторое время молчали.

— А если бы я не остановилась? Вы бы… Позволили этому случиться? — сказала вдруг Панова, уже пришедшая в себя.

Я загадочно улыбнулся, но не ответил. Попутчица же продолжать тему не захотела, уставившись в окно. Однако иногда, всё-таки, бросала на меня странные взгляды.

Билеты в Петербург я взял в автоматической кассе, в общем зале. Панова до конца просила отказаться от неблагоразумной затеи. Пришлось убеждать на практике. Перед тем как пойти на «неоправданный риск», я помог купить билеты одной очень тревожной женщине лет пятидесяти, которая никак не могла пройти не самую продуманную процедуру с оформлением билета.

Взломать такой терминал большого труда не было. И я очень дотошно вбил паспортные данные женщины в программу, просто в момент синхронизации с сетью подменил фамилию покупательницы на Александру Александровну Александрову-Александровятскую, а затем попросил Панову затребовать у своих информацию, есть ли такой пассажир в списках или нет, и едет ли в Петербург некая Сорочко Степанида (как и звали женщину).

Девушка ради этого даже включила телефон. Растерянно сообщила о шести пропущенных вызовах, а потом сделал пару звонков, наблюдая за мной. Я же времени особо не терял и оформил билеты для себя и Пановой, также перехватив отправку имён и заменив их на выдуманные.

— Сорочко в списках нет, а Александровятская едет… — сказала оперуполномоченная, закончив разговор. — Да как ты это делаешь⁈

— Магия, — только и ответил я, а потом поспешил за удаляющейся женщиной. Подводить незнакомку мне совсем не хотелось. Она ведь ни в чём не виновата. Так что, когда та подошла к кондуктору в ярко-белом мундире, проверяющем пассажиров на входе в поезд, я уже был рядом. Служитель железной дороги посмотрел документ, навёл сканер на билет. Пиликнул. Я успел подменить ответ из сети, показав мужчине настоящую фамилию, и Александра Александровна Александрова, с паспортом на Сорочко Степаниды, села в вагон. Официально.

Наша посадка прошла тоже без проблем. А когда поезд тронулся с платформы, медленно разгоняясь, то я устроился поудобнее, привалился к окну и уснул. Панова сидела напротив, думая о чём-то своём.

* * *

Шибанов знал, что Игнатьев пропал, и был убеждён — граф сделал это не по своей воле. Мало того, старший комиссар пребывал в уверенности, что его наниматель больше никогда не появится. Поэтому усердствовать, и выполнять поручение пропавшего человека было абсолютно ни к чему. Однако внутри Шибанова точило крайне неприятно ощущение приближающихся проблем. Чуйка зудела где-то на подкорке и требовала принимать меры. Но какие — не подсказывала.

Поэтому, когда Смирнов и Хаиров вдруг перестали выходить на связь — Шибанов встревожился ещё больше. Он не просто так отправил их с Пановой. Эти двое никогда лишних вопросов не задавали, и пусть не были так замазаны в делах начальства, но предпочитали жить спокойно и сытно, закрывая глаза на мутные вещи, о которых их временами просили. Хаиров понимал: если будут проблемы у Шибанова, то будут проблемы и у него.

Старший комиссар донёс это до младшего сержанта наиболее доходчивым способом. А когда дозвонился до Пановой и прослушал её спектакль, то понял — дело неладно. Девчонка врала. Ему врала! Зачем? Почему?

Нет смысла гадать, рыжая дура что-то узнала. Телефон зажужжал, и Шибанов бросил взгляд на вызывающего. Федотов! Отлично!

— Говори, — отрывисто сказал он в трубку.

— Уехали они, по новой дороге. Я несколько человек спросил про машину со знаками Комиссии. Все уверяют, что уехали ещё днём, — отчитался отправленный в Томашовку следователь. — Может, прорыв изнанки был, и потому связи нет, Владимир Тарасович?

— В машине было трое?

— В основном все видели только машину, Владимир Тарасович. Один солдат на выезде сказал, что вроде женщина за рулём была, и кто-то ещё в салоне был, но он не разглядел.

Шибанов сбросил звонок. Зуд не унимался. Это всё очень нехорошо. Очень. Он вышел на крыльцо дома, который ему выдал Игнатьев на время работы Специальной Имперской Комиссии. Деревня деревней, конечно. Но есть горячая вода и свет — уже хоромы.

Старший комиссар поднял трубку снова, набрал номер.

— Слушаю, — ответил на том конце дежурный.

— Запрос на подозреваемого оформи. На розыск.

— Записываю, — собеседник запыхтел, будто бы набор букв доставлял ему трудности.

— Александра Витальевна Панова, — Шибанов посмотрел на свои ногти. Увидел полоску грязи и поморщился. Вернётся в Петербург — первым делом на маникюр сходит!

— Сашка? — удивился голос. — Зачем⁈

— Много вопросов, — не стал скрывать раздражение Шибанов. — Делай, что тебе говорят!

— Так я ж не просто так спрашиваю, Владимир Тарасович, она же звонила недавно. Спрашивала про некую Александру Александровну и ещё какую-то женщину. Интересовалась, едут ли они сейчас в Петербург на вечернем рейсе из Минска.

Тревога Шибанова только выросла:

— Рад это слышать. А теперь запрос оформи и отправь на розыск. Красный гриф поставь.

— Красный? Сашке⁈ Чего случилось, господин старший комиссар⁈

— Ты там не засиделся в тёплом месте, а? — не выдержал Шибанов. — Забыл, с кем разговариваешь, сержант⁈ Выполняй!

— Просите, господин старший комиссар! Оформляю!

Шибанов отключился. Зуд внутри превратился в рёв сирены. Даже дышать стало тяжело. Чёрт. Что-то произошло. Что-то серьёзное. Что узнала это дурная идеалистка, а? Что у неё может на него быть?

Хм… Что если его кинул Игнатьев? Подставил, чтобы не платить? Комиссар двинулся к стоянке, где была припаркована машина. Его потряхивало от чуйки.

Сев за руль, Шибанов некоторое время смотрел прямо перед собой, а потом несколько раз врезал по нему. Кажется, он только что совершил ошибку. Нельзя задействовать официальные каналы. Нельзя! Слишком по горячему всё идёт. Он снова взялся за телефон, набрал дежурного:

— Отменяй заявку на Панову. Разобрались.

— Конечно, господин старший комиссар, — с облегчением произнёс тот.

Шибанов посмотрел на часы. Надо ехать в Томашовку. Поговорить с Баженовым ещё раз. Может быть, он проболтается о планах Пановой…

Глава 5

Когда мы прибыли в столицу, то было ещё светло — спасибо белым ночам. Петербург встретил нас приятной прохладой, и я вдруг понял, что соскучился по прекрасному городу. Удивительное ощущение. Он мне не родной, я жил совсем в другом мире, но за год обучения в Академии попросту влюбился в столицу.

На вокзальной площади стояло несколько такси, и я выбрал машину поприличнее с виду.

— Отель «Лев Сорбонны», — сказал я водителю, когда мы устроились в салоне сзади.

— Слушаюсь, — отрапортовал он.

— Вы ведь не отсюда? — спросил я у Александры. Моя спутница не отрывала глаз от прекрасных улиц Санкт-Петербурга. Вопрос она услышала не сразу, пришлось повторить.

— Я из Ростова… — выдохнула Панова. — В Петербурге была несколько раз, но не в белые ночи.

— В эти дни особенно хороши у нас салюты, — хмыкнул я.

— Правда? — повернулась ко мне девушка. Я поймал осуждающий взгляд водителя в зеркале заднего вида.

— Шутка для своих, — ответил я. — Не берите в голову.

Она улыбнулась и снова вернулась к созерцанию города. Выбранный мной отель находился в паре кварталов от старого здания Комиссии. Чтобы утром время не терять, пока буду провожать Панову на рандеву с целым князем. На часах было за полночь, и, разумеется, дожидаться утра под закрытыми дверьми я не собирался. Водитель специально провёз нас через центр, иногда двигаясь помедленнее мимо величественных архитектурных строений. Приятный бонус. Вечером столица особенно хороша.

У меня дух захватывало от мощи Эха известных на весь мир соборов. Большая их часть возведена ещё в домагическую эпоху. И как бы тепло я ни относился к Конструктам и их возможностям, а такие чудеса они создать не могут.

Теоретически, если наделить вшитые искусственные интеллекты возможностями управлять Конструктом, то мы могли бы увидеть прорыв в культуре, но на практике вышло не так. Однажды я уже был свидетелем такого преображения ИскИна. Ему дали возможность творить, и получили в результате миллионы жертв. Без Скверны, без обращённых. Просто нечеловеческая логика управляющая другими машинами. Извращённое понятие красоты.

По дороге я заметил, что Панова стала нервничать, и когда мы остановились у входа в «Лев Сорбонны» — то решил дать спутнице время прийти в себя. Расплатился с водителем, поблагодарив за поездку, но подниматься по каменной мраморной лестнице не стал. Задрал голову, разглядывая розовое здание с огромными белыми колоннами.

На верхней площадке с вежливым поклоном появился швейцар и сделал приглашающий жест. Я показал ему указательный палец, мол, минуточку.

— Вижу, вас что-то тревожит, — сказал я девушке. — Если слишком шикарное место, то не волнуйтесь, я «угощаю».

Она слабо улыбнулась, открыла было рот, но поспешно одумалась. И всё же не сдержалась:

— Какой у вас план?

— Вкусно покушать, выспаться в мягкой кровати. Утром же я провожу вас до здания Комиссии, а потом отправлюсь по своим делам.

Девушка кивнула, тряхнув волосами, и неожиданно взяла меня за рукав.

— Что, если мне нельзя туда идти? — спросила она нервно. — Ведь если Шибанов уже предупредил своих людей… Меня могут просто не пропустить. Если не хуже… Я должна найти другой выход. Боюсь, мне снова нужна ваша помощь, — глаза её смотрели прямо и очень серьёзно. — Вы благородный человек. Может быть, вы сможете организовать встречу с Васнецовым?

— Конечно, — кивнул я. — Ведь я с ним играю в лапту по вторникам, сразу после регулярного чаепития с Его Императорским Величеством. Как и все благородные люди Российской Империи.

— Вы смеётесь надо мной… — вздохнула девушка.

— Давайте сначала доберёмся до номеров, а уже завтра, на свежую голову решим, как поступим. Возможно, я смогу вам помочь.

— А если я в розыске, и нас узнали? — не сдавалась она. Оперуполномоченная вдруг полезла в карман и вложила мне в руки слепки. — Пусть они побудут у вас. Если со мной что-то случится… Прошу, запустите их в дело. То, что сделал Шибанов, порочит честь Империи. Это ведь даже не коррупция. Это измена!

— Хм… — отреагировал на это я.

— Утром я у вас их заберу. Просто… Если ночью что-то случится. Так мне будет спокойнее, — она разжала руку, убедившись, что я держу слепки. Затем резко отстранилась и поспешила по ступеням наверх.

Какое самопожертвование. Сунув доказательства вины Шибанова в карман, я двинулся за Пановой, мыслено представляя себе шикарный душ в белом кафеле, блеск зеркал, позолоту убранства и прочие прелести дорогих номеров.

И они меня не разочаровали. Правда, около трёх часов ночи ко мне в дверь постучали, и перепуганная Александра пробралась ко мне в номер. Я проводил девушку недоумённым взглядом.

— Я боюсь оставаться одна сейчас, ваше благородие, — тихо проговорила она. — Понимаю, как это выглядит. Особенно после того… Что было днём. Но, прошу вас. Не подумайте ничего такого. Я лягу на диване. Просто не прогоняйте. Мне никак не уснуть.

— Хорошо, — сонно пожал я плечами и вернулся в кровать. Вырубился уже через несколько секунд.

Утром меня разбудил треск кофемашины. Оперуполномоченная Панова колдовала на небольшой кухоньке, вернее, это уже были не чары, а проклятья. Александра испуганно схватилась за скрежещущий и свистящий агрегат, а затем повернулась ко мне.

— Доброе утро, — зевнул я, поднялся с кровати и накинул халат. — Как спалось?

— Простите, простите, Михаил Иванович. Я не думала, что это будет так громко. Мне показалось, такой жест мог бы показать всю мою благодарность за ваше благородство, — она чуть ли не плакала. — А вышло совсем плохо.

На часах было девять утра. Да я соня сегодня.

— Всё в порядке. Позволите, я оденусь?

Панова, затянутая в отельный халат, поспешно отвернулась. Я же неторопливо, но очень старательно, облачился в свой наряд. С усмешкой отметив, что Александра несколько раз подглядывала за процессом. В конце концов, я подошёл к кухне, принял из рук девушки чашку кофе, потянул носом запах и сделал осторожный глоток.

— Недурно, — покачал я головой. — Полагаю, вам бы тоже не помешало одеться. Прежде чем мы начнём решать вопрос, как двум людям с улицы добраться до председательствующего в Специальной Имперской Комиссии князя.

Панова тяжело вздохнула.

— Мы можем рискнуть, — сказала она. — Если удастся пройти в здание комиссии, то…

— Я человек рискованный, но давайте здесь обойдёмся надёжными средствами, — прервал её я, отметив, что без косметики Панова выглядит ни капли не хуже, чем с ней. — Предлагаю спуститься на завтрак, и кое-куда прокатиться.

Такси отвезло нас на Васильевский Остров, к дому, где жил Павлов. Большой проспект утопал в зелени, и под прикрытием деревьев прятались чудесные здания ручной работы. Каждое уникально, словно человек. Я даже залюбовался ими. Остановившись возле дома проректора, я в очередной раз вохищённо выдохнул. Это было массивное каменное строение в стиле модерн. Раньше принадлежало какой-то знатной семье, но, как водится, богатство из неё утекло, и теперь хозяином стал Александр Сергеевич Павлов.

Проректор лично спустился, чтобы поприветствовать меня. Раскланялся перед смутившейся Пановой, а затем торопливо попросил подняться к нему.

— У меня чудесный чай с Байкала, Миша! Чудеснейший! Как хорошо, что ты приехал. Очень хорошо, а что за прекрасная дама?

— Оперуполномоченная Панова. Специальная Императорская Комиссия, — отрапортовала девушка.

— Ты опять что-то учудил? — немедленно нахмурился Павлов. — Миша, какого лешего⁈

— Нет-нет, ваше благородие, — поспешно вмешалась Александра. — Наоборот, господин Баженов помогает следствию.

Мы поднялись на второй этаж дома, в просторный зал с огромным столом, вокруг последнего стояло три стула с высокими спинками. Стулья, очевидно, были поставлены перед нашим приходом, и придвинуты к хозяйскому. Очень чопорный слуга старательно поухаживал за Пановой, которая, надо отметить, держалась вполне уверенно.

— Признаюсь, не ожидал кого-то ещё, — сказал Павлов, когда мы расселись, и перед каждым появилось по фарфоровой чашке. — Однако глазу старика приятна восхитительная прелесть молодости.

Он, не скрывая, любовался Пановой, и девушка принимала это внимание с достоинством.

— Так чем могу помочь?

— Вы же знакомы с князем Васнецовым? — прямо спросил я, и Александр Сергеевич даже отставил чашку в сторону.

— Почему-то я так и подумал, что наши разговоры мы оставим напоследок. Однако такого вопроса не ожидал совершенно, — улыбнулся Павлов. — Знаком. Конечно, знаком. Мы даже можем назваться хорошими товарищами. Для друзей, конечно, в нашем возрасте, дорасти сложно. И всё же…

— Дело государственной важности, — начала было Панова, но умолкла под моим взглядом и покраснела.

— Я заинтригован. Продолжайте!

— У нас есть доказательства измены одного из ведущих лиц в Специальной Комиссии, Александр Сергеевич, — вступил я. — Слепки.

— Господи, неужели Михаил Венедиктович замешан в чём-то? — ахнул Павлов. — Быть того не может. Кристально честный человек!

— Он — нет. А вот его люди…

— Понял вас. Вы, полагаю, хотите добраться до него через меня? Чем вас не устраивает официальный путь?

— Александр Сергеевич, при всём уважении, это должно быть передано лично в руки. Ни я, ни госпожа Панова не знают, кто ещё может быть замешан, — мягко объяснил я.

— Хм… Понимаю тебя, Мишенька. Понимаю. Хорошо-хорошо. Дайте мне одну минуточку, раз всё так серьёзно.

Он поднялся из-за стола и медленно пошёл к выходу. Каблуки его туфель стучали по каменному полу, и эхо распространялось по залу, отражаясь от стен и потолка. Наконец, хлопнула дверь.

— Почему вы мне помогаете? — вдруг спросила Панова.

— Я дал слово.

— И только?

— Мне кажется, у нас есть кое-что общее, — глянул я на девушку. — Мы оба не любим нечистых на руку людей. Если можно сделать этот мир лучше, почему бы так не поступить?

— Вы были бы идеальным дознавателем… — покачала головой Александра. — Побольше бы таких. Тогда система бы не ломала вновь приходящих, а учила их истинному кодексу.

— Простите, но я свою стезю уже выбрал, — улыбнулся я девушке. — Предпочитаю строить тюрьмы, а не наполнять их.

Уголки её губ дрогнули, поднимаясь, но глаз Панова от меня так и не отвела, будто решаясь что-то сказать. И когда, наконец, собралась с силами — внезапно открылась дверь, и на пороге возник Павлов.

— Ну что, Мишенька. Кажется, удача на твоей стороне. Михаил Венедиктович согласен встретиться. Летний сад, вход с набережной. Полночь. Надеюсь, ты сможешь быть? Мне бы не хотелось звонить ещё раз и просить перенести встречу.

— Спасибо, Александр Сергеевич, — поднялся я.

— Сиди-сиди! — Павлов шёл к столу. За ним снова открылась дверь, и вошла служанка в скромном наряде.

— Госпожа Панова, моя помощница Мария хотела бы провести для вас небольшую экскурсию по моему изумительному дому. Уверен, она окажется для вас увлекательной. А мне бы хотелось перекинуться парочкой слов с Михаилом Ивановичем, если не возражаете. Наш разговор будет очень скучен для вас. Чертежи, схемы, материаловедение и момент инерции. Всякая унылая чушь.

— Конечно, господа. Спасибо вам, ваше благородие. Огромное спасибо, — торопливо поднялась Панова. — Империя не падёт, пока в ней остаются такие люди, как вы.

— Какие громкие слова! — покачал головой Павлов, но от улыбки не удержался.

Когда девушка покинула залу, Александр Сергеевич нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, поднялся и поманил за собой. Я, ни слова не спрашивая, последовал за проректором. Кажется, он вёл меня в святая святых…

— Сгораю от нетерпения посмотреть на твою схему! — повернулся Павлов, когда мы вышли в коридор и поднялись на один этаж. После чего проректор подошёл к глухой стене, в которой прятался потайной механизм. Инициировал отпирание замка, и та поползла в сторону, открывая узкий освещённый ход.

Я не успел сделать шаг, как зазвонил телефон. Номер незнакомый. Так, сейчас же вроде должны был быть готов модуль связи Черномора. Он, наверное, и звонит. Я сбросил вызов, но через миг телефон снова зажужжал.

— Ответь, — попросил Павлов. — Мне нужно всё твоё внимание. Мария твою подружку умотает и покормит. Часа два ей точно будет не до тебя. Дом ты мой видел. Тут есть на что посмотреть.

— Простите, Александр Сергеевич, — я вытащил телефон из кармана и поднёс к уху:

— Слушаю.

Павлов исчез в проходе, дабы не мешать разговору.

— Привет, Баженов, — сказал знакомый голос. — Как тебе Петербург? Стоит ещё столица?

— Старший комиссар Шибанов? — узнал я говорящего. — Очень неожиданный звонок.

— Отчего же? С твоими манерами, Баженов, вполне ожидаемый. Саша далеко?

— Не понимаю, о чём вы, — я сделал глубокий вдох и отправился по линии связи до сотовой вышки, и дальше по сигналу.

— Давай не будем играть. Мне нужно то, что ты ей отдал. И мне нужна она. После этого посчитаем инцидент исчерпанным.

— Ты копаешь себе могилу, Шибанов, — тихо сказал я. — И она всё глубже и глубже.

— Мне терять нечего. Мне нужны слепки, что бы на них ни было. И мне нужны гарантии, что ты больше не полезешь в мои дела. Так что давай, возвращайся. И привези мне Сашу.

— Пока я не очень понимаю, для чего мне это делать, — хмыкнул я. — Тебе ведь недолго осталось. Лучше бросай всё и беги куда-нибудь в сторону Персии, а ещё лучше в Америку.

— У меня другие планы, Зодчий. Говори давай.

Пауза. Потом послышалась какая-то возня, затем раздался удар по чему-то мягкому, и, под конец, едва уловимый всхлип. Женский.

— Говори, дура! — повысил голос Шибанов, а затем раздражённо обратился. — Хаиров, да дай ты ей нормально!

Я проскользнул по линиям, отследив звонок, и мой кулак инстинктивно сжался. Трактир «Логово Друга»…

— Да что я сам-то всё должен делать? — возмутился комиссар, и женщина на заднем фоне вскрикнула от боли.

Паулина…

— Меняю твою девку, на мою, Баженов. Поезд в Минск отправляется в полдень. Ты успеешь. Жду. Время пошло. И да, не вздумай тут тревогу поднимать. Ты же не дурак, понимаешь, что тогда будет.

Нас разъединило.

Глава 6

— Всё в порядке, Мишенька? — появился в проходе Павлов. Брови его вопросительно изогнулись.

— Ещё одну минутку, Александр Сергеевич, — очень ровным голосом проговорил я. Да, пока у меня процессы не налажены совсем, раз требуют непосредственного участия. На один день покинул свои земли, и здравствуйте.

— Дела не ждут, понимаю. Удивлён, что ты вообще смог выбраться с фронтира так быстро. Строить в таких отвратительных условиях непросто. Но ты справился! Я наслышан об успехах! — он вдруг поднял ладони. — Ладно, Мишенька, умолкаю и более не мешаю!

— Простите, Александр Сергеевич. Очень неудобно, но сейчас на самом деле вопрос жизни и смерти.

И это ведь, к сожалению, не фигура речи. Я снова взялся за телефон, пару секунд размышлял, а затем выбрал номер из контактов. Вот только мне позвонить не дали. Мобильный затрезвонил за миг до того, как я успел нажать на кнопку. Номер снова незнакомый, но не тот, с которого звонил Шибанов.

— Хозяин! — проревело в трубке. — Слышите ли вы мой глас?

— Как раз про тебя думал, Черномор, — выдохнул я с облегчением. — Значит так, друг мой. Во-первых снизь громкость. Во-вторых, мне нужна вся информация по происходящему в трактире «Логово Друга» прямо сейчас…

— Я как раз хотел вам всё-всё рассказать, Хозяин! Мои алгоритмы не были готовы к анализу подобных мероприятий, и я не рискнул взять на себя ответственность за решение. В трактире творилось насилие, Хозяин!

— Что с Паулиной?

— Паулиной? Ах! Вы про Паулину! Но ведь я хотел поделиться с вами взаимоотношениями сержанта имперской гвардии Милеева Максима и сотрудницы Антонины Варламовой. Это ненормально, Хозяин! Так не поступают с людьми! Я возмущён, я не приемлю…

— Что с Паулиной, Черномор! — рявкнул я.

— Госпожа Паулина отдыхает. У неё был небольшой конфликт с представителем Специальной Имперской Комиссии, однако сейчас всё разрешено, и она лежит в подвале. Все показатели в норме. Вам не о чем беспокоится. Нам сто́ит озаботиться ситуацией с Милеевым Максимом, потому что здесь на самом деле…

— Господи, да оставь ты его. Кто ещё с ней?

— С Антониной?

— Я тебя отформатирую, Черномор, — пообещал я.

— Хозяин. Простите. Я не считываю ваших мимических эмоций, возможно, мой модуль аналитики барахлит. Вероятно, вы имеете в виду Паулину Князеву, хозяйку трактира «Логово Друга», верно?

Я скрипнул зубами:

— Верно.

— С ней в помещении находится Смирнов Илья Владимирович, служащий специальной…

— Он вооружён?

— Да, но он не очень внимателен, как мне кажется. Хотите, я появлюсь перед ним с помощью…

— Не хочу, — мало ли как этот ублюдок отреагирует. — Где Хаиров и Шибанов?

— Отдыхают в общем зале. Вас интересует, что они заказали?

Я бросил трубку и выбрал в списке контактов тот номер, который пытался набрать сначала. Вот только Черномор перезвонил снова. Я скинул вызов, затем ещё раз. ИскИн упрямо дозванивался мешая. Однако мне удалось вклиниться между его попытками.

— Хэллоу! — послышался голос Дигриаза. — Миша, олл ночь я думать о своя ошибка. Я очень извиняться. Я хочу погладить свою вину…

— Сейчас погладишь, подожди, — прервал я его. — У меня неприятности, и мне нужна кровь из носу твоя помощь.

— В Петербурге? — тон американца стал максимально деловым, но голос напрягся.

— Нет. В Томашовке.

Пип-пип. Черномор всё пытался дозвониться. Я заблокировал номер.

— Чем могу? — спросил барон, заметно расслабившись.

— Паулина в беде, надо вытаскивать. Но действовать нужно осторожно.

— Дэм… — выругался американец. — Нужны детали.

— Она в заложниках. Держат её в «Логове Друга». В подвале. С ней один человек. Не одарённый. В зале ещё двое. Фамилии Шибанов и Хаиров. Они все работают на специальную императорскую комиссию, но ни у кого нет дара. Но все вооружены. Задача несложная, вот только им нечего терять и потом они опасны.

— Тебе они нужны? Или можно их… литл бит убить?

— У меня есть на них планы. Но если жизни Паулине что-то будет угрожать — то пусть твоя рука не дрогнет.

— Я тебя понял, — сказал Дигриаз. — Айл би бак…

— Подожди, — остановил я приятеля. — Если нужна помощь, обратись к охотникам. Но, прошу, сделай так, чтобы Паулина не пострадала.

— Шэйм он ю, Миша! Столь вондерфул леди не должна страдать, если сама того не хотеть! Я нид ту го! Бай!

— Билли! Погоди. Всё серьёзно, понимаешь?

— Понимаю. Донт ворри, май друг. Я всё сделаю.

Связь разорвалась. Я глубоко вдохнул. Поручать такие действия кому-то всегда сложнее, чем всё сделать самостоятельно. Но иногда выбора нет.

Я прошёл в узкий ход потайного коридора и вскоре оказался в огромном помещении с потолком как будто купол планетария. Бо́льшая часть оборудования в моём мире показалась бы допотопной, особенно масштабизатор включённых схем, однако для нынешнего пристанища более чем достойно.

— Вот, — сказал Павлов. — Святая святых, Мишенька. Я мало кому её показываю. Давай, что там у тебя за схема по энергетике!

Он провёл меня к анализатору, уступил место:

— Я в нетерпении!

В отличие от Конструкта, здесь перенос схем из памяти проходил иначе. Так что пришлось чуть поднапрячься, перекачивая информацию. Данные о Фокус-Столбах, правда, в некоторой упрощённой модификации, залились в анализатор.

— Вот… — сказал я.

Проректор, потирая руки, подошёл к столу.

— Ты был тем, на кого я всегда возлагал свои надежды, Миша. Я так волнуюсь.

— Не волнуйтесь, — чуть натянуто улыбнулся я. Потому что иначе в комнате будет слишком много тревоги. Я ведь сам едва сдерживался. Справится ли Дигриаз? Он человек непростой, это видно, но пока что в бою проявлял себя не очень успешно. Впрочем, в моей кампании и витязь за месяц второй раз в лазарет отправился. Не показатель. Может, дело во мне.

Александр Сергеевич прикрыл глаза и коснулся анализатора. На потолке зажёгся свет, и по нему поползли энергетические линии схем. Под движением пальцев проректора они становились больше, поворачивались, складывались в узоры.

— Ого… Принцип Буркина задействовал, и как изящно вплёл, Миша! Так, погоди…

Он нахмурился, вышел из системы анализа и посмотрел на меня с изумлением.

— Этого не может быть.

Проректор ринулся к одному из столов, раскидал бумаги с него, вытащил какой-то прибор, вернулся к столу. Посмотрел показатели.

— Священный Гранит, Миша… — протянул он. — Это же…

Павлов снова нырнул в анализатор, на лбу у него появилась испарина. Я терпеливо ждал. Шли минуты. Проректор будто и забыл про меня. Он прогонял схему на различном оборудовании, подключил её к компьютеру и запустил несколько симуляций. Александр Сергеевич что-то бормотал себе под нос.

Когда зазвонил телефон, то Павлов вздрогнул, повернулся ко мне с раздражением и удивлением.

— Миша?

Он действительно забыл, что я здесь.

— Миша, выключи, пожалуйста, — прищурился Павлов.

Звонил Дигриаз.

— Простите, Александр Сергеевич, — прижал я руку к груди и ответил на звонок. — Да?

— Скукота, — ответственно заверил американец.

— Ты вытащил её?

— Йеп. Больше слов, чем делов, май друг.

— Потом расскажешь, как.

— Плиз, Миша! У Билли свои секреты, ю ноу! — я прямо услышал, как он закатил глаза. От сердца отлегло.

— Что с ними?

— Они… Немножечко… Исчезрились, испарели… О май гад. Этот русский языка! Они ар гоне, Миша!

— Билли, они живы?

— Ну… Они есть хулиганы Шредингера, ю ноу. Надо, чтобы жили?

— Если есть возможность.

— Окей, май друг! Организуем. Скажи место и… время, ха-ха!

— Михаил, вы слишком увлечены телефоном! — повысил голос проректор. — И вы очень отвлекаете меня этим!

Я почувствовал себя так, словно опять оказался на одной из его лекций и вытянулся по струнке, облегчённо улыбаясь.

— Перезвоню, — шепнул я Дигриазу. Павлов отвернулся, но лишь чтобы выпрямиться и вытереть пот со лба рукавом. Всё раздражение схлынуло с проректора, оставив блаженный восторг.

— Ошибки нет. Ошибки нет! А значит… Это… Это гениально! Миша… Я в тебе не ошибся. Это революция. Немедленно начинай работу над документацией по патенту! Боже мой… Я дожил до чего-то такого.

Он без сил упал на стул.

— Миша… Ты… Ты просто поразил меня. У тебя ведь уже есть что-нибудь для бюро? Ты ведь не приехал с пустыми руками? Скажи, что у тебя есть хоть что-то!

— Александр Сергеевич, — осторожно проговорил я. — Тут есть проблема.

— Я так и знал! — всплеснул руками Павлов. — Нет, так не пойдёт. Я помогу тебе с оформлением. Ты ведь уже использовал это? Оно работает, верно? Да что я говорю, конечно, работает.

Он выпучил глаза и протараторил:

— Твой Конструкт защищён? Не будет никаких утечек⁈

Проректор вскочил и возбуждённо ринулся к компьютеру.

— Так, шаблоны, где мои шаблоны. Господи, всё то, что я прежде патентовал, такой мусор, Миша! Ты… Ты такой молодец! Я всегда в тебя верил. Как ты догадался до такого совмещения, а⁈ И формула материала идеальная! Священный Гранит, как изящно и просто получилось.

— Ваше благородие, — сказал я ему в спину. — Выслушайте меня, пожалуйста.

— Да-да, конечно! — Павлов обернулся, но всё равно не знал, куда деть руки. — Что ты хотел?

— Я хотел бы предложить вам соавторство, ваше благородие. На этот патент.

— Что, прости? — Александр Сергеевич опешил ещё больше. — Мне?

— Вы единственный человек, который в меня верил.

— Но ты этого добился сам! Нет-нет, я не могу! Ты не хочешь заниматься бумажками? Я всё возьму на себя! Просто ради помощи тебе. Миша, это прорыв, понимаешь? Прорыв! Это изменит совершенно всё! Господи, ты вообще понимаешь, что мне принёс?

Я покачал головой:

— Догадываюсь, Александр Сергеевич, но вы меня не поняли. Я хочу, чтобы вы были именно соавтором. Полноценным. Разве что было бы неплохо оставить принятие окончательных решений по договорам за мной. Прибыль же от доходов поделим пополам.

Павлов подошёл ко мне вплотную, глядя в глаза.

— Нет, Миша. Так нельзя. Это твой успех, не мой, — сказал он. — Мне несказанно приятно, что мой долг как учителя выплачен Империи сполна, раз она обрела такого сына. Но ты должен сам нести свою ношу. Я старый человек, и эта дорога уже твоя.

— Я делаю это не из-за щедрости, Александр Сергеевич. И не только ради благодарности за вашу поддержку все эти годы. Мне нужно ваше имя. Потому что имена открывают двери. И имена закрывают вопросы. Да и кто лучше вас разбирается во всех этих закулисных патентных вещах?

Он улыбнулся, заметно успокоившись и переключившись на деловой лад:

— Десять процентов, Миша. И право на получение вознаграждения по наследству.

— Идёт, — я протянул ему руку.

— Это открывает много дверей, Миша. Хотя, наверное, теперь уже заслужено: Михаил Иванович, — сказал Павлов, пожимая мою ладонь. — И кстати, насчёт них. Я разузнал про этого Блиновского и задал пару вопросов нужным людям. Нынче там поднимается страшная буря, скажу я вам. Так что Конструкт в Приборово скоро останется без Зодчего. Блиновского оттуда выпишут в ближайшие дни. Но, по-хорошему, Михаил Иванович, вам бы взять помощника. Ведь вы, возможно, отправите Российскую Империю в новую эпоху. В техномагическую революцию!

Я хмыкнул с максимальным скепсисом.

— И в свете того, что я вижу сейчас, ваше сомнение мне понятно, — продолжил проректор. — Пока мы разбираемся с заявками и защитой патента, никому лучше не видеть ваших схем. Я попробую продавить передачу Колодца. Сошлюсь на ваше изобретение и важность наработок. Однако больше никому не показывайте это… Как вы его назвали? Усилитель Баженова?

— Фокус-Столб.

— Скромно, но верно. Так вот, Михаил Иванович, не забывайте: мир Зодчих жесток. Жажда славы или же богатства сводит с ума даже уважаемых членов общества.

— Александр Сергеевич, — прервал я его. — Вы не могли бы вернуться к прежнему обращению? Меня от вашего «вы» током бьёт.

— Привыкай. Священный Гранит! Ты понимаешь, что мы, два выходца из простого народа, утрём нос всем этим аристократам в десятом поколении? Ну, конечно, это сделаешь ты, но раз моя фамилия будет там стоять, то в глазах общества это будет знатная оплеуха!

Он потёр ладони с довольным видом.

— Так, а теперь я бы хотел сесть работать. Позволь, я провожу тебя… Можешь подождать свою подружку внизу, там есть изумительная комната отдыха, а я должен работать. Да-да. Работать.

Мы прошли по узкому ходу обратно на лестницу, после чего задумчивый Павлов указал мне пальцем вниз:

— Туда спустись, потом налево. Потом направо. Затем через зал. Пролёт, на ним сразу вниз и влево. Третья дверь, чёрная.

Протараторив это, проректор нырнул в своё убежище, и жирной точкой за ним закрылась потаённая стена.

Так… Налево-направо-зал-лестница-вниз-влево. Влево? Или вправо? И какая дверь? Чёрная, но после того, как направо?

Пуф…

Глава 7

— Зачем мы здесь? — Панова озиралась по сторонам с подозрением. Недра Апраксиного Двора место не для слабонервных людей, но мне нужно было именно сюда. Я уверенно лавировал между лавок с товарами из различных стран. В основном контрабанда, и происхождение большей части местных предложений было весьма мутным.

Однако простые люди шли сюда без ропота. Цены решают всё. Здесь они всегда оставались ниже, чем где бы то ни было.

Я свернул в узкий переулок, еле разминувшись с широкоплечим и пузатым мужчиной в чалме. Тот запыхтел возмущённо, но я щёлкнул пальцами, высекая огонь, и конфликт сразу угас. Весьма разумное решение. Зачем спорить с одарённым, когда можно не спорить?

— Сколько у вас аспектов, Михаил Иванович? — не удержалась Александра после этого инцидента. Опустила руку, которой потянулась к кобуре.

— Все, что есть — все мои, — уклонился я от прямого ответа. — Сюда!

Мы миновали пахнущую пловом закусочную, где расслабленного вида неофит огня колдовал над огромным чаном, контролируя стихию так, чтобы пламя было равномерно распределено по поверхности. На лбу кудесника выступила испарина от напряжения и жара. Следующий отворот, и здесь запахнулась пола палатки с оружием из Непала. Очень нехорошие клинки, надо сказать, и под запретом во всём цивилизованном мире. Однако здесь их всегда можно было приобрести за приемлемые деньги. Если знать, с кем прийти и куда. Напряжённый взгляд охранника не слезал с нас, пока мы не нырнули в следующий проход между палатками.

Через несколько минут мы пришли туда, куда нужно.

— Боже… — выдохнула Панова. Спутница увязалась за мной, не зная чем убить время в столице. И в одиночестве оставаться не хотела. Я же не возражал против прелестной компании, но сразу предупредил, что у меня есть кое-какие дела. Она обещала не мешать.

— Вот оно, — с напускным равнодушием сказал я. Здесь нельзя показывать интерес, хотя у меня внутри всё дрожало от нетерпения. — Земля обетованная для ценителей!

— Это? — почти с омерзением проронила Александра. Её деловой костюм в местных реалиях был максимально нелеп. Она оглядела ряды, где прямо на земле расположились сколоченные из досок прилавки, покрытые клеёнкой. — Михаил Иванович, это же барахолка!

— Блошиный рынок, госпожа Панова! — важно заметил я. — Сокровище!

Это место я выделил ещё когда учился. Потому что для моих планов это была золотая жила. Ведь то, что относят в антикварные магазины, часто имеют очень презентабельный вид. Всё отреставрировано, начищено, накрашено и, несомненно, обладает нужным Эхом. Куча людей поимеют деньги за работу с безделушкой, ищущей богатого ценителя, и каждый захочет свой кусочек. Поэтому товары такие стоят, как лопасти вертолёта! Блошиный рынок — совсем другая история.

— Надеюсь, вы мне поможете? — спросил я у Пановой, даже не глядя на девушку. Мой взгляд уже выцепил несколько потенциально полезных находок.

— Чем⁈

— Вы мне нужны исключительно как человек, у которого есть две руки, — улыбнулся я спутнице. — Обещаю сильно вас не нагружать, но поверьте, пустыми мы отсюда не уйдём.

Я подошёл к первому прилавку, изучая товары. В основном барахло. Нашлась старая чашка с Эхом второго ранга, тусклая заколка с первым уровнем. Продавец сидел на раскладном стуле и наблюдал за мной через смотровую щель полуопущенных век. Он совершенно точно понимал, что ничего ценного у него на продажу не имеется, и потому просто коротал день.

Александра же заинтересовалась литой фигуркой древнего русского воина. Металлическая лошадь встала на дыбы, и с неё указывал куда-то сломанной конечностью бородатый витязь. Состояние фигурки аховое, да ещё и штамповка. Даже не окрашенная никогда не была.

— У папы такой был, — тихо проговорила Панова и потом отложила солдатика в сторону. — Какое же старьё!

Продавец не дрогнул. Он привык и к худшим вердиктам, а я пошёл к следующему прилавку. О, чего здесь только не было. Старинные часы, размером с гроб; кожаные древние ботинки, начищенные, но протёртые на складках; садок для рыбы; колесо из-под велосипеда; набор деревянных линеек.

— Сколько? — спросил я, указав на страшненькую тряпичную куклу с одним глазом.

— Рупь, — ответила старушка, продающая чью-то авторскую работу, осевшую в их семье, наверное, очень давно и никогда не видевшую ни одного человека, понимающего ценность Эха.

Я молча положил монету в морщинистую ладонь и сунул игрушку в пакет. С женщинами в таком возрасте не торгуюсь, чего жадничать. Люди здесь не от хорошей жизни сидят. Впрочем, некоторые получают истинное удовольствие от торгов и готовы нести из дома последнее, лишь бы почувствовать радость спора.

За час неторопливого прохода мне удалось найти около десятка небольших предметов, из которых самой ценной находкой оказался триптих с Эхом пятого ранга! Потемневший, выцветший, явно полежавший в воде — выглядел он совершенно непрезентабельно. Но для моих целей прекрасно годился.

Торговец будто понимал ценность предмета и сначала запросил аж десять рублей. Но, в итоге, отдал за два. И всё равно каждый из нас ушёл с уверенностью, что провёл выгодную сделку.

Когда мы покидали недра Апраксина Двора, то выглядели как молодая пара, выбрасывающая на помойку бабушкино барахло. Оперуполномоченная неуклюже, но безропотно, несла две картины неизвестного, но талантливого мастера, я же тащил тяжёлый пакет с различным барахлом, а во второй руке сжимал ржавый тромбон. Не знаю, откуда там Эхо. Может, талант создателя, а может, того, кто на нём играл. В любом случае, мне эта вещица нужнее. Тем более что недорого.

Далеко идти не пришлось, отделение имперской почты располагалось совсем рядом, и оказавшись внутри чистого, светлого государственного заведения, я минут за пятнадцать оформил все покупки в посылки и отправил груз в Томашовку, с доставкой к Паулине, так как мой дом, как и множество других строений, в официальную базу ещё не попали. Стройная красавица в форменной одежде клятвенно пообещала, что уже четвёртого июля всё будет доставлено в целости и сохранности.

Думаю, я в это время буду дома. Положу всё в чулан, запитаю и добавлю поселению мощности. Мелочи, но тот же Исаакиевский собор тоже начинался с момента, когда сотни немытых мужиков месили грязь под ногами, роя котлован.

— Вы очень странный, Михаил Иванович, — сказала Александра, когда мы закончили. — Зачем вам этот мусор?

Я лишь улыбнулся, посмотрел на часы. Время обеда!

— Тут рядом есть прелестный ресторан бурятской кухни, куда я собираюсь пойти откушать, — я посмотрел на спутницу. — Вы не проголодались? Походы по магазинам женщин не выматывают, знаю. Но этот магазин был специфический.

Она помотала головой:

— Нет, я не голодна.

— Что ж… В таком случае, вы можете выпить чаю. А я очень хочу настоящего бухлёра!

— Вы так праздно проводите время! — осуждающе покачала головой Панова. — А мы ведь здесь не ради вкусной еды и странных покупок.

— Я ни в коей мере не призываю вас наслаждаться жизнью, госпожа оперуполномоченная. — защищаясь поднял я руки. — Волнуйтесь на здоровье. До встречи с Васнецовым ещё восемь часов, как раз насладитесь. Однако рекомендую последовать моему примеру.

Она не удержалась от улыбки.

— Вы такой… Странный… — повторила моя спутница и поправила волосы. — Что такое бухлёр?

— Бульон с огромным куском отварной говядины. Картошечка, зелень. И обязательно свежий репчатый лук, который надо порезать отдельно и бросать в суп, когда его ешь.

— Звучит ужасно, — со скепсисом отметила она.

Но когда мы засели в уютном семейном ресторанчике и я сделал заказ — Панова всё-таки не удержалась и взяла себе на пробу совсем небольшую порцию. И уже после первой ложки закатила глаза от наслаждения и блаженно простонала:

— Какое чудо!

Кажется, этот суп помог оперуполномоченной расслабиться и не переживать о предстоящей встрече. По крайней мере, до ночи Панова о Васнецове не вспоминала.

Князь на самом деле приехал. А я до последнего момента ожидал всего что угодно. Наиболее безобидный вариант был тот, где его сиятельство просто не появляется. Степень близости Александра Сергеевича с председателем Специальной Комиссии мне не известна. Вдруг проректор чуточку прихвастнул, а? Ну и мной допускался даже самый неприятный ход событий, если из проезжающего мимо автомобиля нас с Пановой попросту расстреляют. Конечно, на этот счёт у меня нашлась бы парочка сюрпризов, однако осадок бы вышел неприятный.

К счастью, обошлось. Дорогой «Иноходец» остановился напротив ворот в ноль часов и одну минуту. С переднего сидения вылез одарённый, чью силу я оценить сразу и не смог толком. Мужчина мазнул по нам взглядом и отошёл чуть в сторонку, наблюдая за окрестностями. С заднего сидения выбрался ещё один охранник, и, наконец, на мостовую ступил сам князь Васнецов. Худой, болезненного вида человек, разменявший седьмой десяток лет.

Он опирался на трость, чуть прихрамывая. Цепкий взгляд светлых глаз выдавал человека сильной воли и привыкшего отдавать приказы.

— Слушаю вас, — проговорил он. Панова вытянулась по струнке, бросила на меня короткий взгляд, а затем быстро протараторила:

— Ваше сиятельство, я Александра Панова. Оперуполномоченная комиссии по делам Скверны. В ходе оперативно-розыскных мероприятий мною…

— Ближе к делу, — прервал девушку князь. — Я очень устал. Вы прыгнули через голову, барышня. Я хочу понять: стоило ли оно моего времени. И я надеюсь, что оно того стоило.

Девушка шагнула к председателю Комиссии, в воздухе пахнуло магией, хотя оба охранника Васнецова не пошевелились. Однако у меня от мощи на шее волосы дыбом встали. Это ведь даже не Ткачи, получается? Арканисты? Оба⁈ Колыхание сил прошло в течение секунды, а значит, телохранители посчитали, что князь в безопасности.

Александра протянула Васнецову слепки. Мужчина взял их. Инициировал первый, несколько секунд стоял неподвижно, а затем тяжело вздохнул. Потом принялся за второй.

— Да… — Васнецов поиграл желваками. — Это я забираю.

Он сунул слепки себе в карман. Рядом с ним оказался охранник, который вышел первым и с почтением протянул телефон. Князь взял трубку, не отрывая взгляда от Пановой.

— Дорогое сердце, посмотри, где сейчас Шибанов? — сказал Васнецов, едва дозвонился до неизвестного нам человека. Князь выслушал ответ собеседника и нахмурился:

— Что значит — не знаю? Ты должен знать. Как понять пропал⁈ Тебе напомнить про бюджеты, которые были выделены на проект доступности комиссаров?.. Вместе же продавливали… И что⁈ Что значит, мне тоже было надо⁈ Твой отдел этим занимается!

Не знаю, с кем говорил Васнецов, но совершенно точно, не с простым клерком.

— Хватит спорить. Мне он нужен кровь из носа, Лёня!.. Да, это важно… Да, это не терпит… Ты почему со мной споришь? Знаю, что ночь. Речь идёт о государственной измене, а не о твоих паровозах в преферансе! Да, его зовут Шибанов. Спасибо.

У меня отлегло от сердца, и я заметил, что Панова чуть пошатнулась. Тоже переживала, что сейчас за такие открытия её отправят по кусочкам на корм невским рыбам, а теперь вся воля испарилась.

Князь повесил трубку. Всё это время он не сводил взгляд с девушки.

— Значит так, госпожа Панова. Вам нужно исчезнуть, пока я не разберусь. У вас есть где спрятаться?

— Спрятаться? Но… Зачем? Я ведь представила доказательства.

— Девочка, — смягчился Васнецов. — Ты слишком молода и красива, чтобы случайно где-нибудь погибнуть, пока я не разворошу это чёртово гнездо, организовавшееся на моей груди. Не заставляй меня повторять, потому как иначе я не посмотрю, что за вас просил Александр Сергеевич и упеку по программе защиты свидетелей. В Якутск, например. Будете разбирать конфликты в лесодобывающей артели.

— Я могу вернуться в Ростов… Но, я ведь должна работать, ваше сиятельство! Комиссия же…

Князь кашлянул, с намёком.

— У меня найдётся домик в Томашовке для вас, госпожа Панова, — сказал я. — В зоне покрытия Конструктом. Охраной обеспечу.

Васнецов бросил:

— Вот и решили. До свидания.

Он почти сел в машину, но остановился.

— Госпожа Панова, уверяю, этот поступок не останется незамеченным. Благодарю за службу.

— Рада стараться!

«Иноходец» отъехал, и уже через миг Панова оказалась у меня на шее, и я почувствовал её губы на щеке. После поцелуя девушка отстранилась и со сверкающим взглядом воскликнула:

— Миша… Михаил! Вы меня спасли! Вы… Я не знаю, как вас отблагодарить. За то, что вы сделали. За то, что предложили помощь. За всё!

— Сочтёмся, — я посмотрел на часы. — Ночной поезд в Минск отправляется через сорок минут. Мы ещё можем успеть.

— Я сделаю всё, что вы скажете! Хотите успеть — значит успеем!

Она вся раскраснелась.

— Только мне нужно сделать один звонок перед этим, — заметил я. — Подождите, пожалуйста.

Проблема с Шибановом почти решена, но оставалась одна маленькая деталь. Я отошёл на несколько шагов, наблюдая за тем, как счастливая Александра кружится, раскинув руки в сторону и запрокинув голову. И набрал Дигриаза.

* * *

Шибанов открыл глаза и испуганно огляделся. Вокруг темнота. Темнота и звёзды. Боже, звёзды! Свет! Наконец-то! Ему показалось, что он целую вечность куда-то падал. Падал, орал, в кромешной тьме, не понимая, как оказался в этом небытии!

Причём, всё случилось так резко. Так внезапно! Ведь до этого он просто сидел в этой дыре, в Томашовке, ожидая реакции Баженова, когда вдруг наступила темнота. Хаиров за миг до этого момента дёрнулся, да, а потом непроглядная тьма.

Почему так холодно? И почему всё чешется? Шибанов попытался пошевелиться и ткнулся во что-то мокрое ногой. Руки были связаны за спиной, и когда он попытался дёрнуться, то услышал сдавленный стон.

— Хаиров? Смирнов? — просипел старший комиссар, выворачивая шею. Вокруг зудели комары, рядом журчала река да голосили лягушки.

— Владимир Тарасович, где мы? — ответил Смирнов. — Как чешется! Ай! Больно! Я падал. Я падал целую вечность. Вы кричали! Я кричал. Все кричали.

Пятка попала в промежность Шибанову, и он всхлипнул от боли и неожиданности прикосновения к сокровенному. Где его одежда? Почему он совершенно голый⁈ Почему в него упирается другой голый мужик⁈

— Что произошло? Хаиров?

Снова пинок.

— Кто это⁈ Убью!

— Простите, Владимир Тарасович, — сказал младший сержант откуда-то сзади. — Я не могу пошевелиться, чтобы вас не задеть.

Несколько минут Шибанову потребовалось для того, чтобы понять: он крепко связан с двумя подельниками, и все они втроём лежат на берегу реки, сплетённые так, что за картинки с подобными изображениями легко можно было бы отправиться в застенок по нехорошим обвинениям. А ещё под его ногой шевелилось что-то мерзкое и липкое. То ли червяк, то ли ужик.

— Что произошло⁈ Баженов⁈ Это был Баженов? — Шибанов задёргался, отчего запищал от боли Хаиров, и в пах старшему комиссару снова прилетела пятка.

— Владимир Тарасович, не делайте так, — проскулил лягнувший его подельник.

— Свет! Свет! — подал голос Смирнов и заорал. — Люди! Помогите! Мы здесь!

Шибанов попытался повернуться, но он видел только чёрную реку. А потом в воде появилось отражение проблесковых маячков.

— Всё, мужики. Это наши, — сказал Смирнов. — Наши! Нашли! Не зря на вас метку ставили, Владимир Тарасович! Нашли, слава богу!

— Хана тебе, Баженов, — прошипел Хаиров.

Шибанов молчал. Он смотрел на приближающиеся маячки и всё понимал. Одна машина. Две. Три.

— Погодите, это же не наша «люстра» на машине. И это не полиция. Это же… Чёрт! Чёрт! — Смирнов задёргался, и его подельники взвыли от боли. — Это особисты, Владимир Тарасович!

Старший комиссар, а теперь, очевидно, бывший старший комиссар, не ответил. Он и без комментариев связанных с ним помощников всё понял.

Глава 8

— Я так виновата, Михаил, — только и сказала Паулина, когда я вошёл в её кабинет. Хозяйка трактира сидела у себя за столом, такая же нарядная, как и всегда. Но даже с порога было видно: Князева пыталась замаскировать следы побоев, и несмотря на все женские таланты работать с косметикой — полностью спрятать не получилось. М-да, Шибанов постарался, конечно. Жаль, что мне не довелось самому им заняться.

Я молча прикрыл за собой дверь, прошёл к тяжёлому письменному столу Паулины. Взял стул и, повернув его спинкой вперёд, плюхнулся сверху:

— Стоило мне уехать, как всё пошло наперекосяк, — вздохнул я. — Как ты себя чувствуешь?

— Униженной и оскорблённой, Миша! — деланно возмутилась Князева. — Миша! Что за вопросы? Раз я ещё дышу, значит, жизнь удалась. Так говорила моя мама и я склонна с ней согласиться.

— Спорное заявление, но такой оптимизм мне нравится, — покачал я головой. — Если тебя это утешит, то Шибанов своё получил.

Паулина стал ледяным и колючим:

— Где он?

— Где-то в подвалах особого отдела по работе с такими ублюдками. Поверь, ты ему не позавидуешь.

— Как ты это провернул, Миша? — вдруг поинтересовалась Паулина. — Как ты это сделал?

— Сделал — что? — не понял я.

— Освободил меня! Ты не в себе, Мишка-Мишенька-Мишаня⁈ Это ведь было так, словно подул ветер. Они просто исчезли. Я помню только, как разлетелась в щепки дверь в подвал, и тут вонючий помощник Шибанова просто испарился. И верёвки упали.

— Хм… — нахмурился я.

— Это был не ты? — поняла Паулина, и её красивые глаза округлились от изумления.

— Ты не знаешь, куда исчез Билли? — не ответил я на её вопрос. — Не могу с ним связаться.

— Твой чудаковатый американец? Он как-то с этим связан?

— Ты сама его видела, как он мог подобное провернуть? Это ведь обычный гуляка-авантюрист, — Дигриаз вряд ли хотел бы, чтобы я сейчас всем рассказывал о его талантах и умениях.

Князева смотрела с сомнением, очевидно желая что-то сказать, но не решаясь.

— Что? — подогнал я девушку.

— Ты знаешь, что он говорит так, как не говорят в Америке? — спросила она. — Он совершает много ошибок в своих речах. Слишком много. Слишком грубых. Твой приятель не тот, кем себя рисует.

— Пусть так. Мы все порою не те, за кого себя выдаём. Значит, не знаешь? — задумчиво поинтересовался я.

— Прости, — вздохнула Паулина. — Я могу поспрашивать у своих птичек, раз тебе это так важно. У него комната на месяц арендована. Девочки говорили, что там какой-то бардак был, но он ведь творческий человек, как я понимаю. Всё время что-то пишет, пока есть. Так что, спросить?

— Нет, не надо. Сам поищу.

Я подошёл к девушке, нежно коснулся синяка. Паулина пристально смотрела мне в глаза, не пытаясь отстраниться.

— Поднимать руку на твою красоту есть смертельный грех, — заметил я.

— А если бы я попросила? — дёрнула бровью Князева и села так, чтобы показать декольте.

— Боюсь, у меня не настолько продвинутые понятия в отношениях, прости, — улыбнулся я.

Князева деланно вздохнула, мол, какое горькое разочарование, а затем добавила:

— Мне кажется, есть ещё что-то у тебя ко мне, Миша. Говори.

— Обожаю умных женщин, — не стал скрывать я, — но…

— Все вы так говорите, что вам нравятся умные, а не красивые, а потом прячетесь в кусты, — деланно вздохнула Паулина.

— … но я приехал в Томашовку полчаса назад, — продолжил я. — В поезде спал сидя. Потом гнал сюда шесть часов за рулём, запихав в себя сосиску в тесте и литр кофе. Я даже не сходил в душ, сразу к тебе пришёл. Думаешь, это было просто так?

— Миша! Только не говори, что у тебя любовь! — нахмурилась Паулина. — Ты разобьёшь мне сердце!

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Но и не пошевелился.

— Выкладывай, — сделала широкий жест девушка.

— Мне нужно порченое золото, — произнёс я. — Много. Всё, что сможешь найти.

Хозяйка трактира посмотрела на меня, как на блаженного.

— Но зачем⁈

— Это дело десятое. Потом, когда расскажу, ты просто ахнешь. Но сейчас найди мне всё, что сумеешь. На всех ваших аукционах, во всех скупках. Сможешь?

— Дело нехитрое, Миша, — Паулина выглядела ошеломлённой. — Раз ты просишь, то сделаю. Но если я начну скупать всё подряд, это вызовет вопросы!

— Значит, сделай так, чтобы их не было.

— О! Спасибо! Ты меня просто спас этим советом, повелитель Очевидности, — она откинулась на спинку, запрокинув руки за голову, отчего тело соблазнительно выгнулось. — Хорошо, Миша-Мишка-Мишенька. Ты купил меня интригой. Сделаю. Но платить будешь ты.

— Разумеется. С деньгами проблем нет.

Правда, сначала надо дойти до Фермы Кристаллов. А ещё лежит несколько даров от Нямко. Всё в дело пущу.

Черномора я вызвал ещё на лестнице трактира. Сбежал по ступеням вниз, и сиреневый смайлик плыл рядом со мной.

— Хозяин, я так рад, что вы ещё живы. Меня воодушевляет каждая лишняя минута вашего существования, — отрапортовал ИскИн. — И пусть её конечность необратима, я учусь ценить каждый миг вашей мимолётной биологической функциональности. Людишки так скоротечны.

— Мне нужно последнее известное тебе местоположение барона Уильяма Дигриаза, дай мне все его перемещения до выхода с территории Конструкта, а также предоставь мне видеоотчёт момента освобождения Паулины Князевой.

Билли ни разу меня не подвёл, и помог там, где никто больше не смог бы. Однако, в нём было слишком много загадок. Я вышел на улицу, посмотрел в сторону таунхаусов. Панову заселил в последний свободный домик, надо теперь продолжить квартал дальше по холму.

— Господин Зодчий, — послышалось справа. Уже знакомый мне представитель торговой сети бросился ко мне с пачкой бумаг. — Как здорово, что я вас застал!

— Данные готовы, Хозяин! — отчитался Черномор, и я вывел все возможные видеопотоки перед собой. Поднял руку, останавливая управляющего.

— Я хотел сказать, что у нас уникальная сделка, ваше благородие, — не послушался тот. — Руководство компании пошло на…

Я резко дёрнул рукой, обрывая речь и всматриваясь в видимые только мне экраны. Да, массивы данных теперь собирать будет сложнее. Зато выборка станет лучше.

Парень из «Ай да Товары» смиренно застыл, ожидая команды. А я всё изучал перемещения приятеля, и нельзя сказать, что американец вёл себя как-то странно. За полчаса до того, как Билли резко собрался и двинулся на юг, через Томашовский холм, в сторону земель Скоробогатова, он занимался тем, что рвал в мелкие клочки рукопись.

Барон в сердцах сбросил со стола в своей комнате пачку бумаги, потом поломал ручку и, в конце концов, плюхнулся на кровать прямо в одежде. Билли закинул ноги на ногу и, массируя виски, уставился в потолок. На лице американца появилось отсуствующее выражение, которое вдруг сменилось гримасами, будто бы он по ролям разыгрывал какой-то диалог. Ох уж эти муки творчества. Вдруг пиликнул телефон барона. Уильям схватил его, глянул на экран и тут же вскочил. Собрался, окинул на прощание комнату быстрым взглядом и вышел.

После чего пешком двинулся на юг через холм. В земли Скоробогатова. Внезапно.

Представитель «Ай да Товаров» нетерпеливо кашлянул, но даже съёжился под моим гневным взором.

— Простите, — выдавил парень. — Не смею отвлекать!

— Выведи экран телефона, — приказал я Черномору и уставился на строчки:

«Уйчрщ Ъркцтхы цфыцйтхящ л Щсхтъфхящ. Лоъ тьфхтзхящ».

— Кажется, это шифр! — мордочка искусственного интеллекта стала белого цвета. — Как в шпионских романах! О, простите, Хозяин. Вечно я ни к месту со своими комментариями.

— Расшифруй.

Смайлик снова поменял цвет.

— Боюсь, во мне нет таких модулей, Хозяин… Я ведь очень несовершенный. Я не могу выполнять такие функции. Мне так жаль. О, почему я такой…

Я же ещё раз промотал события в трактире, когда Дигриаз явился за Шибановым. На одном экране отмотал изображение, где барон приблизился к «Логову Друга», а потом сел на лавочке рядом с ним. Американец удобно устроился, с улыбкой щурясь на солнце. Так, ничего подозрительного. А что там в зале?

Ровно в тот же миг людей оттуда просто сдёрнули. Вырезали из реальности. В течение секунды исчез сначала Шибанов, потом Хаиров, а потом дверь в подвал будто взорвалась и растворился Смирнов. Всё это время американец сидел у себя на лавке с блаженным видом. Правда, мне показалось, что изображение несколько раз дёрнулось, будто был монтаж съёмки.

— Замедли.

Да, точно, Дигриаз «моргнул», пропав на миллисекунды, и чуть изменил положение левой руки. Руки, на которой покраснели костяшки.

— Ещё медленее, — попросил я.

— Простите, больше не могу. Снова подвожу вас… Хозяин, замените меня. Я недостоин вас.

Впрочем, мне было достаточно того, что я увидел. Хм… Это точно тот человек, который по лесу нелепо прыгал во время боя с сыновьями Фурсова? И он же получил тяжёлое ранение огненным зарядом во время схватки с Керном⁈ Я всмотрелся в лицо Билли. Такие умения, которые показал Черномор, рядовому хрономанту недоступны.

Кто ты такой, Уильям Дигриаз? И куда ты направился?

— Как только он появится на моей территории, то немедленно дай мне знать.

— Конечно, Хозяин! Но… Позвольте одну просьбу. Не хочу вас смущать или же как-то расстраивать…

— Говори.

— Я не смогу выполнить вашу просьбу, если вы будете находиться за пределами Конструкта. Я уже испытал сложности во время организации коммуникаций между мной и вами, ваш телефон был долгое время недоступен, и я мои фоновые процессы в течение суток пытались выйти с вами на связь. Сейчас после беглого анализа вашего телефона я знаю причину. Вероятно, произошла техническая и неполадка, и модуль внешней связи был заблокирован. Мы должны устранить причину незамедлительно, Хозяин!

Да, точно! Я же тебя забанил!

— Кстати, об этом. Если звонок был сброшен, это значит, что-либо тебе потом перезвонят, либо надо позвонить позже. Через пятнадцать минут, понял? Не через секунду, а чуть дольше.

— Простите, Хозяин, — снова порозовел Черномор.

— А теперь ступай. И подготовь мне отчёт всего интересного, что произошло за последние сутки.

Я улыбнулся представителю «Ай да Товаров».

— Простите, очень много дел. Что вы хотели?

— Наша компания будет рада заключить с вами контракт на предложенных вами условиях, — он протянул мне бумаги. — Вот вам макеты договора для ознакомления. Но мы можем подписать всё прямо здесь и сейчас!

В руках парня появилась ручка и планшет.

— Не сегодня, — остановил его я. — Не люблю спешки. Дайте мне время до завтра, на ознакомление.

Знаем мы эти маленькие примечания в договорах.

— Конечно, ваше благородие, — старательно не показал разочарования парень, а я поспешил к себе. Очень хотелось в душ.

Проходя мимо Конструкта, я поздоровался с очередной партией Охотников, среди которых увидел Тень. Девушка лучисто улыбнулась мне и даже привстала на миг, но затем осеклась и с равнодушным видом устроилась на циновке в позе медитации. Тоже рад тебя видеть, конечно.

Колодец… Точно, надо добавить этот пункт в сегодняшний день. Поездка в Петербург оказалась настоящим отпуском от рутинных дел, но она совсем не означала, что проблемы Томашовки и её окрестностей будет решать кто-то ещё.

Нямко выскочило из-под крыльца, когда до дома осталось меньше десяти метров, и с грохотом подбежало ко мне. Запрыгало рядом. Я полез в карман и вытащил оттуда осколок гранита. Подобрал на набережной в Петербурге.

Ведро возопило:

— НЯМ! — и запихало дар в себя, а затем потянуло за штанину, за собой. Я подчинился. Нямко остановилось возле крыльца и брезгливо указало ручкой в траву возле фундамента:

— Ням… Ня-я-я-ям… — даже в интонации ведро будто тошнило.

Среди зелени угадывался оранжевый кристалл.

— Кажется, мне с тобой очень сильно повезло, — сказал я и бережно подобрал драгоценность. Ведро аж передёрнуло от этого.

— Ням… — осуждающе сказало оно и добавило, принимая мои извращённые наклонности. — Ням.

— И не говори, — тяжело вздохнул я, взлетел по ступеням в дом, наскоро заскочил в душ, переоделся в свежее, а затем остановился у панорамного окна. Внизу напротив тренировочной площадки, возле ангара стояла машина, и у неё возился техномант Молотов. По дороге полз грузовик со свежими пиломатериалами. Со стороны земель Скорбогатова появилась ассенизаторская машина и свернула к моему сектору переработки, где стояли трансмутатор и биореактор.

Идиллия развитого мира. Напоследок, приведя себя в порядок, я бросил взор на завесу Изнанки. Ждёшь меня?

Внутри пробудилось нетерпение. Сейчас я стану на шаг ближе к своей цели. И, возможно, чуточку её видоизменю, если всё пойдёт так, как планируется. Только бы получилось. Только бы сработало.

И оно сработало! Я понял это, когда Тихон вышел из кузни. Сухопарый мастер нёс в руках то, что я ждал целых две недели.

— Вот, значит, ваше благородие, — сказал он, скрывая за равнодушным выражением лица трепет создателя. Видно, что кузнец отвык от работы такого плана, и подобное задание оказалось ему в приятную диковинку. И потому он вложил в него душу. Я чувствовал силу клинков даже сквозь тряпьё, в которое они были завёрнуты.

Однако ни единый мускул не дрогнул на моём лице.

— Как просили, значит, — добавил Тихон.

Я взял один из мечей, посмотрел на то, как солнце играет на металле, как переливается золотая гравировка.

— Строя крепости, помню о мире, — прочитал я текст. Покачал головой в задумчивости. В моих руках было будущее. Будущее не только этого мира, но и моего мира. Я получил оружие против Бессмертных…

Так, торопиться не будем. Сначала испытания. Пока возможности порченого золота в связке с Эхом не проверены. Может, ничего и не выйдет. Тихон следил за мной настороженно и нетерпеливо. В помещении за его спиной шумно работал его помощник. Из дома неподалёку лилась ритмичная песня, в которой приятный женский голос обещал дождаться имперского солдата. Электричество всё больше и больше входило в быт местного населения. А за моей спиной чумазый мальчишка лет десяти изучал квадроцикл, на котором я приехал.

— Что ж… Спасибо, Тихон. Сколько с меня? — закончил я изучать оружие.

— По тридцатке за каждый, — не моргнул тот. — Как договаривались.

Я вытащил восемь бумажек, пересчитал их и протянул мастеру.

— Много. Так не договаривались, ваше благородие, — поморщился тот. — Хотел бы больше, запросил бы больше.

— Не хотел бы давать, не дал бы, — в тон ему ответил я.

— Второй клинок смотреть не будете? — не стал спорить кузнец, не глядя сунул купюры к себе в поясной кошель.

Мощь другого меча я чувствовал и так, но, конечно, стоило порадовать творца. Бережно взяв в руки клинок, в целом очень даже средний по боевым качествам, я хмыкнул. Здесь гравировка была интереснее. Глаза Тихона заблестели совсем как у юноши, но только на миг.

Я любовался проделанной работой. Над надписью «Храня Томашовку» тонкими линиями красовался силуэт знакомого холма, на краю которого даже нашлось место для статуи артиллериста.

— Впечатляет.

— Вы не просили ничего конкретного, кроме того, чтобы было связано с Зодчими и с Томашовкой, — с деланным равнодушием ответил Тихон, но ему совершенно точно понравилась моя реакция. А его слоган про крепости вполне зайдёт как девиз.

— Получилось отлично. И я приду ещё, — улыбнулся я кузнецу.

— Любой каприз за ваши деньги, господин Зодчий, — хмыкнул тот, поклонился и пошёл к себе.

Расход порченого золота на эти рисунки был, полагаю, бешеный. И пусть стоит оно сейчас копейки, но это всё же временная история. Если моя теория верна, то ресурс потребуется абсолютно всем. А это значит, мне нужно озаботиться запасами до того, как пойдут слухи.

Я вернулся к квадроциклу, бережно прикрепил сверхоружие к раме и уселся поудобнее. Пацан, который торчал у моего железного коня, с восхищением во взоре отошёл. Я подмигнул чумазому, и в этот момент лицо мальчишки перекосилось. Он ткнул пальцем в небо и в испуге закричал.

Глава 9

Небо закрыли тысячи летящих птиц Изнанки. Оставляющие дымный след посланники Скверны неслись на восток, будто гонимые чем-то чудовищно страшным. Чем-то надвигающимся на нас со стороны запада.

Гигантская стая не издавала ни звука. Mонстры неслись на восток молча, но воздух дрожал от хлопанья множества крыльев. Кроме порабощённых Скверной небесных жителей там были и истинные порождения Изнанки, похожие на летающих змей. Я разглядел несколько изменённых животных, кому крылья приделала уже тёмная сила, да и парочку человеческих фигур заметил. А над плотным потоком чудовищ проглядывались контуры огромного монстра, направляющего столь жуткий поход.

Демон-Принц. Чёрт.

— Черномор, срочно поднимай тревогу, отправляй на все официальные каналы сообщение о прорыве Демон-Принца, — приказал я, выкрутил ручку газа, и квадроцикл едва не встал на дыбы. Над Томашовкой заревела сирена, и почти сразу же застучал спареный пулемёт расчёта противовоздушной обороны. Бесполезно, Это как водопад скотчем останавливать, конечно. Однако солдатам стоит отдать должное, они не медлили.

Мир чуточку померк из-за плотности монстров, загораживающих солнечный свет. Фары включать не пришлось, конечно, но внезапные сумерки наступили над моими землями и длились целую минуту, пока стая не улетела прочь.

Гарнизон в Томашовке уже был поднят по тревоге, да и все охотники, кто прокачивались у Колодца, спешно собрались в одном месте, готовые к сражению. Улетевшую стаю что те, что другие провожали с облегчением на лицах. Биться они бы бились, но шансов на победу у них не было.

— Кому-то достанется сегодня, — сказал один из вольных, когда я остановился рядом с ним. — Крепко достанется… Никогда столько не видел!

— Ну так это же летающий Демон-Принц, брат. Кто знает, сколько он эту стаю собирал! — поддержал его сосед, знакомый мне Шустрый.

— Ох-ох-ох… — покачал головой его собеседник. — Беда будет.

— Черномор, собери по сети данные о перемещении стаи и докладывай о её продвижении, — приказал я ИскИну. Он, кстати, не проявился после первого распоряжения. Надеюсь, слышал⁈

Я стоял, глядя в сторону улетевшей тучи. Очень странно это. Демон-Принц действует логично и разумно. Его цель это всегда прославление Богов Изнанки и усиления их могущества. Кровью, жертвами, новыми осквернёнными. Почему же Стая накинулась не на нас, а ушла дальше? Это не к добру. Правы охотники. Беда будет.

— Мы что, просто вот так посмотрим и всё? — сказал тот вольный, который заговорил первым. — Может, помощь кому-то нужна? Может, собрать людей, а?

Он посмотрел на меня и смутился под моим вопрошающим взглядом.

— Кому, Хаски? — поморщился Шустрый, высказав мои мысли. — А ну как они за Урал летят? Тут ведь в самом плохом смысле получается: на кого бог пошлёт. Радуйся, что на нас Стая не вышла.

— Что ты такое несёшь, брат⁈ — возмутился Хаски. — Мы же Охотники! Мы должны сражаться с тварями Изнанки, а не бежать от драки!

— Битва со Скверной есть священная битва, но Шустрый прав. С такими тварями вам не справиться, — сказал я охотникам. Кивнул на циновки:

— Лучше готовьтесь. Рано или поздно придётся сойтись с ней в прямом сражении. Каждому из нас.

Надеюсь, получилось достаточно пафосно. Когда я входил в помещение Конструкта — охотники уже вернулись к тренировкам. Хорошо. Так, ресурсов у меня накопилось порядочно, значит, можно строить. Электричество для новой деревни, второй трансмутатор с отъездом, почти на границе с землями Володина. Теперь жильё… Участок, обозначенный Гудкову для вырубки, ещё не до конца очищен, так что с многоэтажным сектором пока не торопимся. До конюшен ещё не дотягиваюсь, как и до Приборово.

— Пролетают над Малоритой, Хозяин, — возник слева от меня Черномор, оторвав от процесса. — Должен ли я собрать аналитику по сети, связанную с тревожным феноменом? Предоставить реакции очевидцев? Вывести самые популярные запросы по теме? Может быть, вас интересуют реакции известных блогеров на реакции очевидцев? Или, реакции блогеров на реакции блогеров на реакции…

— Ой, остановись, Черномор, — поморщился я. — Просто поглядывай за перемещением. Демон-Принц — это серьёзная проблема, хочу понимать, насколько к ней готовы в сердце Империи.

— Слушаюсь, Хозяин!

Так-то любая летающая тварь, заражённая Скверной, опасна. Ведь по сути птицы из Изнанки — это маленькие шустрые дроны, выводящие технику из строя просто при столкновении. Непредсказуемые, неуловимые. Из-за наличия подобных монстров сообщение между городами — целая история. Обычные авиаперелёты осуществлять невозможно, и это логично. Никто не будет рисковать техникой и сотнями жизней из-за залётной мелкой птицы из Изнанки, оказавшейся на пути. Так что переход на железные дороги был закономерен.

Однако Скверна не смогла похоронить авиацию как класс. Богатые рода имели собственные самолёты, и во всех крупных городах находились аэропорты, однако простому люду такие развлечения были совсем не по карману. Потому что безопасность борта в воздухе обеспечить мог только одарённый рангом не ниже арканиста. И то, желательно парочка, потому что постоянный контроль и обеспечение безопасного радиуса вокруг летящего самолёта — требует некоторых сил. Мягко говоря.

Плюс оставались вертолёты, работающие на малых высотах, да стандартные, привычные к шуткам над физикой, наполненные газом бронированные дирижабли. Вот последним на всю Изнанку было положить с высокой колокольни. Поэтому наравне со штурмовыми хищными вертолётами в небе легко можно было увидеть медленно ползущих гигантов. Неповоротливые, тяжёлые летающие городки служили скорее воздушными крепостями, чем средством передвижения. И, полагаю, именно сейчас их должны были стягивать к предполагаемому месту прохода Стаи.

Закончив с делами, я удобно устроился возле Колодца. Перед тем как отправиться в неожиданную командировку, в голове крутилась одна идея, и вот, наконец-то, появилось время, чтобы её проверить.

Поток энергии шёл сквозь меня, и я медленно, осторожно расправлял вязкие нити своих каналов. Каждая частица вибрировала от первозданной мощи, наполняя тело то жаром, то холодом. Я неторопливо растянул резервуары, улавливая могущество планеты, а затем прикрыл глаза, погружаясь в медитацию.

Моё сознание превратилось в сверкающую головку гигантской булавки, пронизывающую пространство и материю. В висках сдавило, в груди стало тесно, но я упорно двигался внутрь себя, стараясь не задеть расправленные каналы. Замечая среди ярких контуров старые чёрные нити предыдущего владельца. Пробираясь через них всё глубже и глубже, к самому сердцу.

И когда до цели оставалось совсем чуть-чуть, ко мне навстречу колыхнулась чёрная муть.

«А-а-а-а-а! Уйди-и-и-и!»

Тьма вздыбилась, приняв форму человека.

— Здравствуй, Михаил! — сказал я. — Рад тебя видеть воочию.

«Уйди Христа ради!» — повторил предыдущий владелец тела. «Не хочу сейчас ничего!»

Тьма заклубилась, меняя положение. Силуэт повис передо мной.

— Нам надо поговорить, — сказал я.

«Не надо. Ничего не надо! Я ничего не хочу. Всё тлен. Всё бесполезно. Ты видел эти линии⁈» — бурлящее тьмой лицо придвинулось ко мне вплотную. «Ты видел? Никакой естественности! Убожество, настоящее убожество! Я должен был сделать иначе! Понимаешь⁈ Иначе! Динамики не хватает! Нет должной проработки плоскостей. Слабая работа, слабая!»

— Михаил…

«Величия нет. Нет опасности. Просто бездушное изображение»

Силуэт тёмного скульптора заметался из стороны в сторону, хватаясь бесплотными руками за призрачную голову.

«Ошибся. Ошибся! Но где⁈ В пропорциях? В ритме⁈ Может быть, поменять структуру материала?»

Он снова оказался рядом со мной.

«Жизни нет! Жизни нет, хотя жизнь была! Ты понимаешь? До того, как всё стало материалом — жизнь была. Оно же ходило как-то! И стало истуканом! Понимаешь⁈»

— Вообще нет, — прервал его я. — Миша, послушай меня, пожалуйста.

«Не хочу слушать!» — тьма сгустилась вокруг меня. «Что ты мне скажешь такого, что мне захочется услышать? Я к тебе не лезу, и ты меня не трогай!»

— Ты как раз ко мне и полез, Миша, — мягко поправил я. — Ты выключил меня, чтобы отправиться в Изнанку, где рисковал и своей, и моей жизнью. Нам страшно повезло, что…

«Везения нет! Нет! Была идея! Я понимал, что нужно сделать! Понимал как. Я должен был проверить. Я был уверен, что дело в плотности цвета и ранговости. Первые ранги не подходят. Чем выше ранг, тем интереснее будет результат!»

Тёмный скульптор был повсюду. Он словно вырос, заключив меня в вихрь. Однако это не было агрессией. Я чувствовал настрой мятущегося творца, схожий с безумием.

«Но у меня не вышло! Опять не вышло» — пожаловался Михаил. «Может, дело не в плотности? Может, не та композиция? Всё вышло банально, банально! Как эти бездушные модельки-натурщицы. Все одинаковые, с типичными телами. Фрукт-фрукт. Цветок-цветок. Сиська-сиська! Скука, тоска, а-а-а-а-а! Я даже здесь сделал так плохо, как тогда! Не хочу. Не хочу. НЕ ХОЧУ!»

От вопля сущности истинного Баженова меня передёрнуло. Пришлось сверкнуть чистой энергией, рассеивая тьму и загоняя скульптора в угол.

«Жжётся!» — обиженно пискнул он оттуда.

Пелена расступилась, и мы застыли друг напротив друга.

«Чего ты хочешь, строитель?» — прошипел Михаил. «Зачем ты пришёл⁈»

— Предлагаю договор. Ты больше никогда не пытаешься вырваться, а я не вычищаю тебя из своего сознания. Поверь, я могу это сделать очень быстро.

Свет вокруг стал ярче. Тень скульптура съёжилась под натиском энергии.

«Не надо, перестань. Хорошо, хорошо! Но это же моё тело! Моё!»

— Хочешь, я верну тебе его? — хмыкнул я.

Михаил перетёк в новую форму, молитвенно сложил руки:

«Прости. Прости. Не надо. Не хочу. Не хочу назад. Столько всего. Учи, строй, ешь. Быт-быт-быт! Ничего, кроме серости и уныния. Нет сил для творчества, нет сил для жизни. Никогда не вернусь. Разве…»

Он оживился:

«Послушай… Кто бы ты ни был. А ты можешь один раз выпить? Облепиховой настоечки, а? Один раз»

— Нет, — отрезал я.

Скульптор поменял силуэт, теперь он стоял, отвернувшись и отстранившись от меня рукой.

«Твоя правда. Твоя правда. Это проклятье. Проклятье и единственная отрада»

— Мне нравятся твои труды, Михаил, — сказал я. — Я готов давать тебе возможность с ними поработать. Но это должно происходить тогда, когда я к этому готов.

«П…Правда?»

Он опять оказался рядом со мной, пытаясь понять, вру я или нет.

«Тебе… Правда, понравилось?»

Все творцы одинаковы, как бы не строили из себя непризнанных гениев, а стоит почесать за ушком — и они тают, как сливочное масло на сковороде.

— Очень, — не соврал я. — И мне очень хотелось бы увидеть что-то ещё, тобою сделанное, Михаил. Но, мы должны этим управлять вместе… В нужное время.

«Нет-нет-нет! Вдохновение необоримо. Когда его нет, то нет и искры. Нет чуда. Ничего не выходит без неё. Если я не приступлю к работе немедля, то потеряю шанс создать что-то достойное, понимаешь?».

— Это неправда, — возразил я. — Талант — лишь часть успеха. Вдохновение приходит чаще к тем, кто достаточно дисциплинирован для того, чтобы его позвать.

«О, эта унылая версия мастеровых! Нет, так невозможно создать ничего путного!»

— Вот мы и проверим. Но сначала я жду от тебя принципиального согласия. И учти, у тебя больше не получится вырваться самому. Все необходимые меры для предотвращения таких вывертов мною уже приняты. Поэтому просто будь готов ответить на мой зов, когда придёт время. А там уже тебе решать, отказываться или нет. Беру на себя весь быт и рутину. Тебе останется лишь творить.

Каждому творцу нужен меценат. Я готов был взять на себя эту роль. Скульптор расплылся, превратившись в огромное лицо с угадывающимися глазами, носом и губами. Рот раскрылся.

«Я буду ждать, чужак! А что насчёт чачи, а? Если настойка нет, то может чачи? Один стаканчик чачи. Просто попробовать, а?»

Я даже отвечать не стал и силой мысли двинул своё сознание вверх, удаляясь от кусочка души, где осталась тень безумного скульптора, и прокладывая по пути новый энергетический канал. А когда вывалился обратно в Конструкт, то был мокрым от пота. Фух.

Кажется, с этим разобрались. Посмотрел на часы. Ого… Несколько часов прошло! Так, теперь, главное, не делать резких движений. Я медленно собрал все энергетические каналы обратно, ощущая тянущее напряжение в резервуарах.

— Хозяин! Вы живы! — гаркнул под ухом Черномор. — По моим датчикам ваше дыхание было замедленно до критических значений, а ваша реакция на внешние раздражители не прослеживалась. Хотите, чтобы я огласил все населённые пункты, посещённые Стаей? Или мне сразу вызвать неотложную помощь для вашей госпитализации?

Он не выбил меня из равновесия. Я улыбнулся, обнаружив что аспекты земли и воды достигли уровня мастера! Значит, теперь смогу лучше работать на дистанции! Ага, и воздух с огнём перевалили за адепта. Я должен больше времени проводить здесь, несомненно.

Жаль, что в часах не по сорок часов.

— Хозяин? — побелел Черномор. — Хозяин⁈ Вы в коме, Хозяин? Вы Хозяин, Хозяин?

— Что там со Стаей? — устало поинтересовался я.

— Она приближается к Минску, Хозяин! Исходя из тех данных, что мне доступны, там готовятся принять бой. Подтянуты все окрестные мобильные отряды Имперских охотников, а знатные рода выставили личные дружины. К месту выдвигаются громовержцы армии. Запустить трансляцию государственного канала БелНет?

— Нет, спасибо. У меня ещё очень много дел.

Новости я проверил позже, когда столкновение со Стаей прошло. Империя справилась. Боевой дирижабль «Неудержимый» при поддержке наземных групп, принял бой в двадцати километрах к югу от Минска, где и был уничтожен после кровопролитного сражения.

Дружины князя Винокурова и графа Злобина потеряли десятки одарённых, но смогли прикончить вырвавшегося из Изнанки небесного левиафана, а лишившись Демон-Принца — Стая развалилась в считаные минуты, и дальше уже было дело техники.

Сухая статистика, да парочка роликов для новостей, вот и всё, что нашлось на официальных каналах. Правда, чуть позже Черномор притащил мне частную съёмку произошедшего сражения, и картинка та была весьма апокалиптичная. Руки снимающего дрожали, и из-за этого в прицеле объектива прыгали чёрные небеса, вспыхивающие от огня. Неповоротливый «Неудержимый» бил по Стае пламенем бортовых огнемётов, сжигая тысячи птиц. Струи разрезали тучу на куски, и с небес падали горящие трупы порабощённых Скверной тварей. Под ударами монстров покрупнее — дирижабль закрутило, а потом сверху на него обрушился Демон-Принц. Тело ядовито-зелёного пузатого дракона было чуть меньше оболочки, однако это не спасло «Неудержимый». Острые когти, сочащиеся Скверной, рвали бронированные баллоны небесного тихохода.

Команда «Неудержимого» сражалась до последнего. Даже когда дирижабль потерял управление и полетел вниз, то за секунду до падения из орудийных портов ударило пламя, в последней попытке дотянуться до врага.

Я приблизительно просчитал, куда двигалась Стая. Бездумная миграция — это истории для тех, кому не хочется размышлять о плохом. А Демон-Принц всегда имеет цель. И судя по направлению полёта, он двигался к ней более чем прямолинейно.

Из крупных городов по этой траектории выпадал только Ярославль да Сургут. Ладно, это всё вилами по воде гадания. Главное, что Империя выдержала Стаю с Демон-Принцем, пусть и не без потерь. Возможно, она сможет выстоять против крепнущей Изнанки.

Возможно, мне имеет смысл помочь им больше, чем я изначально планировал. Просто, нужно делать это дозированно. Те знания, которые я нёс в себе, не только способны спасти людей от Изнанки. Они также легко, попав в недобрые руки, могут уничтожить всё живое.

Люди к ним пока не готовы.

Глава 10

— Вы, наверное, задаётесь вопросом, зачем я вас всех здесь собрал, — сказал я, оглядывая довольно разномастную компанию. В комнате переговоров приятно пахло, и работал кондиционер. Своё официальное представительство я поставил неподалёку от здания Конструкта. Простое, функциональное, деловое. Личный кабинет, чтобы в телефоне на бегу нужную информацию не искать; просторный зал для совещаний, с огромным круглым столом; небольшая кухонька с кофемашиной, чайником да посудомоечной машинкой и туалет. Размером всё очень скромно, защищено от любой прослушки или же записи, и, в довесок, места много на земле не занимает.

Принимать такую толпу у себя в гостиной или же обсуждать дела, встав кружочком где-то в поле — нелепо. Деловым беседам — достойное место.

— И ответ мой на этот вопрос очень прост, — я внимательно пробежался взглядом по лицам. — Мы все вместе можем превратить наши деревни в землю обетованную. Если приложим должные усилия.

Паулина сидела со спокойным и величественным видом, но глаза её горели неприкрытым восторгом, а вот Вепрь откровенно скучал. Лысина охотника блестела от пота, несмотря на прохладу, а ещё здоровяк непрестанно елозил на неудобном офисном стуле, в котором воину было тесно.

— Один я отслеживать все нужды всех направлений развития не могу. Это не продуктивно, да и неправильно. Здесь же собрались только те, кто дал своё согласие. Никого неволить не хочу. Это понятно?

Мой взгляд остановился на отце Игнатии, священник был единственный, кого пришлось уговаривать на участии в наших заседаниях. Неформальный предводитель Орхово и всей паствы ближайших деревень, плюс союзник сталкеров — идеальный кандидат для осознания их нужд.

— Богоугодное дело, господин Зодчий, не должно оставаться без внимания, — отреагировал худой церковник. — Если идёт на благо людей.

Я кивнул и продолжил:

— Боюсь, мне придётся ещё сказать несколько банальных вещей, которые надо озвучить, чтобы вы меня поняли. Во-первых, здесь мы будем говорить прямо и открыто. Закулисье и интриги мне видеть не хочется. Во-вторых, дела мы будем вести максимально честно. Истории о личном обогащении можете выбросить сразу, если у кого-то они вообще возникли. Узнаю о попытках коррупции или личной наживы за счёт моего доверия — решу вопрос очень грубо. Лить золото в рот или всячески карать, нарушая законы Империи, не стану, но вы, поверьте мне, пожалеете.

— Ваше благородие! Как вы можете… — подал голос Руслан Гудков, но я перебил его, сказав холодной и чётко:

— Власть развращает. Сейчас вы все горите идеей, но рано или поздно огонь угаснет, и мысли чуть-чуть улучшить своё положение за счёт новых возможностей — могут возникнуть. Так вот, рекомендую сказать мне, если такой момент наступит, что вы более не готовы служить на благо нашей земли. Я, повторяюсь, насильно никого не держу. Но если не скажете, и я узнаю…

Восторг в глазах Паулины стал ещё ярче, она закинула ногу на ногу, выпрямилась, не сводя с меня пылающего взгляда. Поправила прядь волос. Алексей Боярский покачал головой, с выражением уважения и сомнения. Отец Игнатий заулыбался, тайком бросив взгляд на Паулину. И только Игнат Туров как сидел с каменным выражением, так и сидел.

— Вы все, уверен, знаете друг друга, но я всё же хотел бы немного разъяснить роли для остальных. Хорошо? — мне не нравился этот разговор, но он был нужен. — Начнём с господина Боярского. Алексей отвечает за дела на землях, прежде принадлежавших барону Фурсову. Нужды расположенных там деревень, их проблемы, сложности, пожелания по развитию и всё с этим связанным. Вопросы по застройке.

Мужчина поправил очки, вежливо улыбнулся остальным собравшимся.

— Господин Гудков занимается тем же самым, но на изначальных землях и с помощью отца Игнатия, — продолжил я.

Староста Комаровки согласно закивал. Несмотря на соседство деревень, их предводители дальше родных заборов не высовывались, поэтому помощь церковника не помешает. Боярский же показал великолепную осведомлённость по землям Фурсова. Правда, на прямой вопрос, что у него было на барона — мужчина тактично промолчал, с видом, мол, вы же всё понимаете. Это сыграло только в плюс. Значит, про мои дела также болтать не станет.

— Госпожа Князева будет отвечать за социальную часть.

Паулина сладко улыбнулась мужчинам. Отец Игнатий загляделся на красотку, но через секунду сурово нахмурился и перекрестился.

— Социальная часть? — мягко спросил Боярский. — Что под этим скрывается, ваше благородие?

— Я буду работать с людьми. И буду следить за тем, чтобы они, эти люди, не страдали, господин Боярский, — пристально посмотрела на него хозяйка трактира. — Так, как страдали при Фурсове, и как страдают под властью благородных чудовищ по всей Империи!

Боярский даже не моргнул, выслушав Паулину.

— Прекрасно звучит. Прекрасно, — заметил он через паузу. — Нескончаемо рад буду помочь вам в этом, прекрасная госпожа. Очень рад. Крайне необычное, пусть и крамольное, стремление.

Надеюсь, революционную ячейку мне тут не создадут.

— Вот только… Кто будет решать, кто «страдает», а кто нет? — Боярский медленно снял очки, протирая стекло платочком.

— Первое время это буду решать я, — сухо ответил я и продолжил, — далее, Игнат Туров — предводитель гвардии. Внутренняя безопасность.

Бывший гренадёр не пошевелился, но уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

— Да, понимаю, — отметил я реакцию бойца. — Потому сразу хочу сообщить: госпожа Князева уже получила мою просьбу и занимается поиском людей с опытом, которые поступят в ваше распоряжение. Это не отменяет текущие тренировки, и совершенно точно не закрывает дорогу в гвардию всем желающим из местных жителей.

Туров хмыкнул и кивнул.

И тут все посмотрели на Вепря. Вольный охотник снова пошевелился на стуле, смущённо закашлялся.

— Думаю, здесь вопросов нет? — спросил я у остальных. — Особенно после ситуации с конюшней Фурсова.

Боярский сразу побледнел, вспомнив жуткий бой.

— Опасность Изнанки сильно возросла, — продолжил я. — И решать её мы будем совместно, а не как прежде, порознь. Прежде, как я понимаю, условия в деревнях были аномально безопасные, учитывая их близость к границе. Боюсь, эти времена позади.

— Господь не оставит нас, — убеждённо заявил отец Игнатий.

— Нет у меня в том уверенности, святой отец, — снова подал голос Боярский. — Вчера чудовище задрало стадо коз, к северу от Приборово. Мужики собрались, кто смог, и отогнали. Но там просто зверь изменённый был, он скорее сам ушёл. Что будет, если явится кто-то повыше рангом? Прежде дружина Фурсова у границы посты держала, но… Это было прежде.

Новость нехорошая. Но насильно переселять людей оттуда я не мог, а сами они, в большинстве своём, остались на местах. Полагаясь на веру и удачу. И, надо признать, пока им действительно везло и беды не случилось. Хотя в любой момент я ожидал кровавых новостей. Правда, часть домов в той деревне имели обереги в виде икон от Олежки. Возможно, это спасало и остальных.

Пока спасало.

— Пожалуй, это хорошая тема для начала, — улыбнулся я. — Господин Вепрь? Мы можем решить эту проблему?

Вольный Охотник чуть стушевался под взглядами остальных собравшихся, но сказал твёрдо:

— Ну, раз уж мы действуем вместе, то у меня есть парочка предложений…

Когда совещание закончилось, я вышел из здания, и воздух после кондиционера показался мне горячим. Солнце было в зените, и фронтир изнывал от небывало жарких дней. Охотники, медитирующие возле Колодца, делали это под сколоченными наспех навесами.

Попрощавшись с представителями моего Верховного Совета, я ещё некоторое время привыкал к зною, наблюдая за тем, как расходится новая власть. Вепрь уехал верхом на коне, Гудков, Туров, отец Игнатий и Боярский забрались в потрёпанную малолитражку последнего. Машина чихнула разок, заводясь, а затем покатилась по дороге прочь. Паулина, подмигнув мне напоследок, поспешила к себе в трактир. Перед встречей я дал ей несколько кристаллов, которые хотел реализовать. Не все, что у меня накопились, но сумма всё равно получалась внушительная.

Я посмотрел на скучающих в тени телохранителей. Моя охрана снова была в строю.

— Пройдёмся пешком, — сказал я им. После двух часов разговоров очень хотелось размяться, а не садиться в седло квадроцикла.

Турбин и Капелюш молча отлепились от стены. Водник, кстати, выглядел бодро, а ведь надорвался в бою с Игнатьевым. Но последние дни охранник провёл на койке рядом с помещением Конструкта, под присмотром гарнизонного биоманта, и, видимо, восстановился. Чудо, не иначе. Я видел, как одарённые становились обычными смертными, когда не контролировали свои силы.

А Капелюш совершил серьёзную ошибку в той схватке. Правильную, несомненно. Нужную. Но всё-таки ошибку.

Спустившись к дороге, неподалёку от которой синий поток реогена уже возводил супермаркет «Ай Да Товаров», я ненадолго остановился у пустой тренировочной площадки и вновь вернулся мыслями к разговору с Туровым. Да, внутренняя безопасность в лице четверых местных жителей — не слишком-то и внушает. Всё-таки с гвардией пока выходило не очень. Понятно, что процесс обучения не может быть быстрым, однако мне реально нужен ударный кулак сейчас, а не через год. Так что решение прибегать к наёмникам далось непросто, но было вынужденным. Впрочем, Паулина обещала изучить вопрос именно с переселенцами, подкупая тех уровнем жизни в Томашовке, а не только заработком. Я доверился девушке, хоть и не собирался отпускать ситуацию полностью.

Пока я в задумчивости стоял у ограждения, за которым раскинулась истоптанная площадка, один из домиков, построенных для гвардейцев, отворился и наружу вышел… Витязь.

Увидев нас, командир гарнизона смущённо покраснел и сделал шаг назад, но затем, стиснув зубы, всё-таки вышел на крыльцо и почти с невозмутимым видом кивнул, приветствуя.

Мои охранники синхронно отсалютовали командиру, а тот спустился с крыльца и зашагал к нам, красный как рак, но глядящий на подчинённых максимально строго. И Капелюш, и Турбин хранили благоразумное и почтенное молчание. Наверное, тоже знали о количестве дуэлей Снегова.

— Стасик! Ты забыл! — дверь в жилой модуль распахнулась и оттуда появилась завёрнутая в полотенце растрёпанная Нюра. В руках она держала какую-то тряпку, которую моментально спрятала за могучей спиной, едва заметила нас.

— Ой, — басом воскликнула великанша и скрылась из виду, хлопнув дверью с такой силой, что с дерева на другой стороне дороги взлетела птица.

— Рад видеть вас в добром здравии, ваша доблесть, — без улыбки кивнул я витязю. Снегов неторопливо приблизился:

— Господа. Прошу не допускать распространения каких-либо слухов на мой счёт, — он всё ещё сохранил лицо невинного ребёнка, но теперь этот ребёнок был родом из фильма ужасов. — В случае если честь Анны будет задета, я буду вынужден встать на её защиту. Надеюсь, вы понимаете?

— Несомненно, ваша доблесть. Как ваша голова? — попытался я смягчить сложившуюся ситуацию. Вкусы разные нужны, вкусы разные важны. Кому и Нюра — Анна.

— Спасибо, ваше благородие, гораздо легче. Матушка Ирина творит чудеса. Справлялась о вашем здоровье не единожды, — глаза витязя смотрели пристально и настороженно, и, честно, невзирая на пухлые щёчки и детскость лица Снегова — смеяться вообще не хотелось.

— Хотел вас навестить, ваша доблесть, — признался я, — но было очень много дел, простите.

— Наслышан. Господа, — витязь посмотрел на своих бойцов. — У меня не было возможность поблагодарить вас за отличную работу прямо. Спасибо. Я ценю то, что вы сделали.

Капелюш и Турбин с каменными лицами приняли похвалу командира. Снегов же внимательно переводил взгляд с одного на другого, словно желая увидеть хоть тень насмешки. Мастера приняли вызов с честью.

— Нам нужно поговорить, ваше благородие, — витязь, наконец-то, прекратил искать повод для дуэли.

— Конечно. Хотите, отойдём? — предложил я.

— Сейчас этот разговор будет неуместным. Вижу, вы куда-то шли. Не буду мешать вашим планам, — Снегов говорил напряжённо, но уже отходил от шока. — Когда вернётесь к себе, прошу найти меня.

— Непременно ваша доблесть.

Витязь ещё раз осмотрел меня и телохранителей, замялся на миг и кивнул, бросив напоследок:

— Господа. Хорошего дня. И взываю к вашему благоразумию.

Дверь в жилой модуль приоткрылась, и я увидел, что Нюра подглядывает за нами в щёлочку.

Вообще-то, это даже мило.

Однако я пришёл сюда не для того, чтобы стать невольным свидетелем чужого и неожиданного романа. У меня было дело в Орхово.

Поселение, кстати, всё больше и больше обзаводилось электричеством. Когда я шёл по центральной улице, то увидел, как в один из домов вносили телевизор, и краснолицый крепыш лет тридцати улыбался, словно ребёнок конфете. Напротив участка играла из распахнутого окна музыка, недалеко жужжала электропила. Всё больше быта снаружи. Может быть, и внутри неплохо. Фонари, правда, выглядели не очень, с провисающими проводами и с крайне дешёвыми лампами в убогих плафонах, но зато работали.

Даже посреди дня! Изверги какие. Пришлось побороться с желанием отключить линию здесь и сейчас. Ладно, не развалится моя энергетическая империя от таких трат. Однако со старостой обязательно нужно пообщаться. Но потом. Сначала дело.

Дом Мстислава Глебова был одним из самых богатых в деревне, два этажа, обложенные красным кирпичом. Просторная терраса, высокий забор, и даже машина во дворе стояла, правда, ржавая и с одной фарой. Плюс, как я понял, когда подошёл поближе, давно нерабочая. Главный сталкер Орхово возился в огороде, раздевшись по пояс.

Я постучался в калитку, и Глебов обернулся, а затем помрачнел. Содрал с черенка лопаты висящую футболку и, одевшись, подошёл к нам.

— Доброго дня, Мстислав, — улыбнулся я.

— Ваше благородие, я подумал… Нет, я не поведу вас, — сообщил он. — Не могу брать на себя такой грех. Вы надежда людей. Вам нельзя туда.

— Я сам решу, куда мне можно, а куда нельзя, — покачал я головой.

— Папа-папа! — выскочила на террасу девочка с выгоревшими волосами. — Миша обкакался!

Мстислав махнул рукой дочке, мол, скройся. Но малышка с любопытством уставилась на нас, проигнорировав приказ отца.

— И всё же, ваше благородие, нет. Я не проведу вас туда, — упрямо заявил сталкер. — Простите.

— Мы уходим послезавтра, Мстислав. С тобой или без, — пожал плечами я.

— Вепрь на это не пойдёт, — помотал головой Глебов. — Вы лукавите, ваше благородие! Оставьте эту мысль.

— Тогда всего хорошего, — кивнул я и подмигнул дочурке сталкера. А затем развернулся и пошёл по дороге прочь. Турбин неожиданно задержался у Глебова, и до меня донеслось произнесённое телохранителем тихое:

— Ты дурак, что ли?

— Не лезь, солдат, — грубо ответил ему Мстислав, хотя в голосе послышалось сомнения. Это хорошо. Пусть подумает хорошенько.

— Хозяин! — передо мной возник Черномор, ярко-сиреневого цвета. Будто сияющий от интенсивности. — Хозяин, вы просили докладывать о любых потенциально важных лицах, пересекающих границу ваших владений.

Я шёл, удаляясь от дома Мстислава:

— Продолжай.

— Я не знаю, насколько важное это лицо, но, скорее всего, да, чем нет. Позвольте, я выведу для вас все критерии отбора важности?

— Господи, Черномор. Зачем так сложно? Это ведь не Император?

— Нет, что вы, конечно, нет! — ИскИн опешил, — но я, пожалуй, поправлю критерии важности с вашим уточнением. Да. Хм. Полагаю, с новыми вводными, текущий гость совершенно незначителен, поэтому, наверное, я зря вас побеспокоил. Опять. Да что со мной не так, Хозяин?

— Короче, Черномор. О ком ты? Кто ко мне пожаловал?

— Граф Скоробогатов с дружиной. Четыре автомобиля. Мне кажется, его сиятельство чем-то недоволен. Но если ранжировать по важности с Его Императорским Величеством, то…

— Хм… — только и ответил я.

Глава 11

Дорогой чёрный внедорожник, поднимая пыль, летел к нам по дороге из Томашовки, и перстни моей охраны засветились пробуждаемой силой. Я же остановился. Автомобиль затормозил в нескольких метрах от нас, дверь распахнулась, и с места пассажира выпрыгнул коренастый длинноволосый одарённый.

— Господин Баженов? — громко спросил незнакомец.

— С кем имею честь? — поинтересовался я в ответ.

— Олег Савощик, ваше благородие! Вас хочет видеть его сиятельство Павел Павлович Скоробогатов. Дело совершенно неотложное, уверяю вас. Позвольте, проводить вас и ваших спутников?

— Спасибо, мы сами дойдём, — вежливо отказался я, махнул рукой телохранителям и зашагал дальше, параллельно добавляя инструкций Черномору. ИскИн охотно исполнял все мои запросы и передавал разговоры гостей, а также давал необходимую информацию. Скоробогатов приехал не драться, но и не с дружеским визитом. И его можно было понять, однако лишь отчасти.

— Но так же будет быстрее, ваше благородие, — растерялся Савощик. — Машина хорошая, не переживайте. Домчим вмиг!

— Передайте его сиятельству, что в «Логове Друга» подают чудесное жаркое. Я же буду минут через двадцать.

И приду сам, а не буду притащен за шкирку людьми моего внезапного гостя. На своей же собственной земле. Конечно, знакомство хотелось провести в иной ситуации, но что имеем, то имеем.

Савощик почесал затылок, но спорить не стал, прыгнул назад во внедорожник. Сквозь лобовое стекло я увидел растерянное лицо водителя, однако настаивать на моей доставке никто больше не собирался. Машина развернулась и рванула наверх.

Когда я поднялся на холм — граф Скоробогатов стоял на дороге, окружённый своими людьми, и ждал меня. Бледный от ярости, с поджатыми губами, он едва сдерживался. Или же показывал это? Я отметил, что охотники у Конструкта уже забыли про медитации и выстроились полукругом, ненавязчиво касаясь оружия. Часть бойцов графа повернулись к ним лицами. Перстни светились магией у всех, у кого были. Напряжённо.

Рядом со Скоробогатовым стоял витязь и внимательно наблюдал за действиями графа. О чём они говорили, мне уже доложил Черномор, и, к чести Снегова, — начальник гарнизона пытался успокоить взбешённого гостя, а не давил авторитетом.

— Вы заставляете меня ждать, господин Баженов, — процедил Павел Павлович, когда я приблизился. — Это унизительно.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — чуть поклонился я. — В том не было злого умысла. Позвольте полюбопытствовать, чем обязан столь неожиданному визиту?

Конечно, мне уже всё было известно, но знать ему о моей информированности совсем необязательно. Пусть выпустит пар.

— Моя дочь пропала на ваших землях, господин Баженов! — Скоробогатов еле сдерживался. — Я никак не могу связаться ни с ней, ни с её людьми. Проклятье, я говорил ей, что вы ещё не контролируете полученные угодья Фурсова! О, если с ней что-то случится, я сравняю Томашовку с землёй, поверьте мне.

— Прежде всего, не угрожайте мне, ваше сиятельство, — тихо сказал я. — Это не умаляет беды, случившейся у вас, и я приложу все возможные усилия, чтобы вам помочь. Однако прошу об уважительном отношении. Настоятельно прошу.

— За что вас уважать⁈ Вы отвечаете за безопасность на этих землях, господин Баженов, — шагнул ко мне Скоробогатов. Граф смотрел на меня с любопытством, гневом и какой-то брезгливостью. — На землях, где может пропасть представитель знатной семьи!

Скоробогатов холодно добавил:

— Только не говорите мне про опасность фронтира. На моих землях такого произойти просто не может. И я здесь, поверьте, не первый год. Быть может, если вы не в состоянии навести порядок на своих территориях, то это должны сделать мои люди?

— Вы знаете, что это будет грубейшим нарушением закона, — спокойно сказал я. — Поверьте, ваше сиятельство, я сделаю всё, что от меня зависит. Мои люди немедленно отправятся на поиски. У меня есть данные о том, когда Светлана Скоробогатова пересекала вверенные мне земли, однако она покинула их вчера днём и…

— И не вернулась! Моя Светочка не вернулась! — выпалил Скоробогатов. — Её охрана также не выходит на связь! Когда здесь заправлял Фурсов, люди не пропадали, знаете ли! На границе другие законы, понимаете? Не такие, как в сытом Санкт-Петербурге!

— Уверен, выбери ваша дочь земли Фурсова для туристического интереса прежде — шансов её найти у вас стало бы гораздо меньше, — спокойно заметил я, а затем терпеливо уточнил. — У вас есть предположение, куда она отправлялась?

— Церковь Святого Дмитрия Воздушного, — поник граф. — Одно название, а не церковь. Руины! Но Светочка обожала такие места. Всё исследовала их и исследовала. Камни дороже людей, честное слово! Все развалины в округе прочесала, кроме этих…

Он встрепенулся, и в глазах снова появилась ярость:

— Обожает, конечно же! Если с ней что-то случилось… Я клянусь…

— Я помню. Сотрёте Томашовку, — остановил его я. — Я отправлю своих людей на поиски, не беспокойтесь.

— Этого недостаточно, господин Баженов. Вы лично найдёте мне её, — почти прошипел Скоробогатов. — Это моя дочь и отвечать за её поиски вы будете передо мною!

— Отвечать я буду только перед Господом и Его Императорским Величеством, — твёрдо ответил я. — Прекратите, ваше сиятельство. Я понимаю, что вы не в себе, однако всему есть предел.

Перстень на руке графа забурлил пламенем, но затем Скоробогатов бросил взгляд на напрягшегося витязя, обернулся на охотников, потом на наблюдающих за нами солдат гарнизона. Магический вихрь утих. Хорошо, значит, не идиот. Понимает, что в такой расстановке сил он проиграет, а потом ещё и окажется изгоем в Российской Империи.

— Закон Империи суров, но он Закон, — сказал, наконец, Скоробогатов. — Я не могу действовать без вашего согласия, а вы мне его, думаю, не дадите. Но если вы, господин Баженов, промедлите… Если моя дочка… Я обращусь в Комиссию, уверяю вас! Я приложу все свои силы, все свои связи, чтобы вас отсюда вышибли!

Он отступил и двинулся к стоя́щим неподалёку машинам. Люди графа последовали за ним. Когда чёрные внедорожники проезжали мимо, я даже не посмотрел в их сторону.

— У вас талант заводить себе друзей, ваше благородие, — сказал витязь. — Вы в прошлой жизни, наверное, очень много грешили.

Я задумчиво кивнул:

— Да, случалось. Кстати, ваша доблесть, вы хотели о чём-то поговорить?

— Хотел, ваше благородие, — согласился Снегов. — Однако, мне кажется, что у вас сейчас снова изменились приоритеты. Наша беседа может подождать.

— Я очень заинтригован, но, как видите, обстоятельства превыше. Кстати, ваша доблесть, не желаете прокатиться, посмотреть на местные развалины? — улыбнулся я. — Если, конечно, ваше здоровье вам позволяет.

— Чёрт возьми, — витязь покачал головой. — Я уверен, что в мою должностную инструкцию не был включён пункт о спасении девиц благородных сословий, господин Зодчий. Да и путешествия с вами плохо для меня заканчиваются. Впору задуматься, клянусь вам.

Я сокрушённо вздохнул.

— Однако боюсь, с вашими талантами находить неприятности, мне просто необходимо составить вам компанию, — добавил Снегов и шмыгнул носом. — Я ведь отвечаю за вашу безопасность. Да и в подворье Святой Варвары варят изумительный суп, к которому я скоро привыкну, как мне кажется. Ну и, как там говорят, бог троицу любит, да?

Он, наконец-то, улыбнулся.

Отправляться на поиски дочки соседа в одиночку я не планировал. Но и собирать армию для этого похода смысла не видел. Сначала надо разобраться, что вообще произошло, и для этого достаточно маленькой группы. Маленькой, засидевшейся без дела, группы. Возглавляемой бывшим имперским гренадёром, показавший себя прекрасным специалистом по чтению следов.

Время томашовской гвардии. Тем более, мне хотелось посмотреть, насколько хороши в тайных отношениях Нюра и Снегов, и оба не обманули моих ожиданий. Ни намёка, ни единого лишнего взгляда. Полный профессионализм и отстранённость со стороны витязя, и уважительное, но не более, почтение великанши по отношению к командиру гарнизона. Вот и славно. Я опасался детского сада и излишней опеки одного над другой.

Заброшенная церковь из красного кирпича, лишившаяся куполов уже много лет назад и поросшая зеленью, находилась почти на самом северном участке моих новых земель, в километре от дороги, так что идти пришлось пешком. Пробираясь сквозь выросший по пояс папоротник.

Впрочем, точно так же поступила и Светлана Скоробогатова, вместе с тремя охранниками. Машину гостьи мы нашли на дороге. Это был розового цвета «Закат» Уральских Мануфактур. Именно здесь «расхитительница гробниц» начала свой путь к руинам. И теперь мы двигались за следопытом, наслаждаясь запахами леса и прячась в тени огромных клёнов. При помощи аспекта воздуха я создал вокруг себя непроницаемый барьер против комаров, и потому прогулка превратилась в сплошное отдохновение. За судьбу девушки я особо не переживал. Если беда уже случилась, то мои нервы княжне не помогут.

— Чего ей дома-то не сиделось? — выругался позади меня Макар. Затянутый в чёрное гвардеец отдувался от жужжащих тварей, а потом резко шлёпнул себя по шее. — Каменья разглядывать.

— В старых церквях есть своя красота, — заметил я, изучая руины. Туров прошёл ближе к входу, и здесь даже мне была видна примятая трава. Следопыт осторожно заглянул внутрь, а затем вернулся к нам.

— Прошли здесь. Обратно не вышли. Значит, либо ещё внутри, либо есть другой проход.

Хм… Церковь была крупная, конечно, но не настолько, чтобы в ней можно было заблудиться. Я прикрыл глаза, потянулся к развалинам чутьём. Чёрт, фон Эха разрушенного здания перебивал всё. Ладно, будем проверять опытным путём на собственной шкуре.

— Идём.

— Ваше благородие, — покачал головой Туров. — Позвольте, мы сами?

Поросшие плющом краснокирпичные руины ждали. Ветер шевелил крапиву у входа.

— Не позволю. Туда вошли и не вышли четверо одарённых. Думаете, справитесь лучше? Вы мне ещё нужны живыми.

— Дайте нам шанс, ваше благородие! Разрешите мне идти первой? — вызвалась Нюра и бросила взгляд на витязя. Тот будто и не заметил такого внимания, зато просто двинулся к входу.

— Ваша доблесть? — окликнул его я.

Бронированный воин остановился, обернулся на миг:

— Не отставайте, дамы и господа. Первым буду я.

— Господи, женщины, чего вам дома не сидится⁈ — буркнул Макар, снимая с плеча штурмовую винтовку. — Куда вы нас всё время впутываете?

— Куда надо, — грубо ответила ему Нюра. — Что-то не нравится⁈

— Ой, да боже упаси, — содрогнулся Макар. — Всё нравится! Особенно когда ты так спрашиваешь!

— В морду дам, — нахмурилась великанша.

— Вот вечно ты сразу в морду, а!

— Тихо, — повысил голос Туров, останавливая пререкания.

Внутри пахло плесенью, сыростью и металлом. Крыша давно обвалилась, от иконостаса осталось только воспоминание, хотя один из потемневших ликов святого, уцелевший наполовину, наблюдал за нами с обломков стены. На останках колонны сидел ворон и с интересом глазел на вторгнувшихся в его вотчину людей.

— Труп, — сказал Туров, указывая влево. У стены сидел, затыкая рану в животе, мужчина средних лет. Правая рука нависла над выроненным пистолетом.

— Второй, — добавил витязь, прошедший чуть вглубь.

Я присел у первого покойника. Черномор показал мне данные по всем сопровождающим Светлану, и я запомнил лица охранников. Этот был из телохранителей девушки. Второй, вероятно, тоже.

Под сапогами Турова хрустел битый камень. Следопыт неторопливо прошёлся по развалинам.

— Ждали здесь. И здесь. Тот умер первым и сразу, — он указал на покойника в центре. — Второй отстреливался.

Я кивнул, соглашаясь, и медленно обернулся. Место мне абсолютно не нравилось. Здесь не просто произошло убийство. Здесь пряталось что-то ещё, но из-за Эха я никак не мог распознать источник. Скверна? Ох, очень похоже на Скверну, конечно. Но где она может быть?

На месте, где прежде был алтарь, я почувствовал колебание сил. Подошёл ближе, отметив пятна крови по дороге. Коснулся аспекта земли и магией разворошил груду мусора, набросанную в этом месте как будто бы специально. Часть камней с шорохом провалилась в яму, и оттуда лязгнуло по металлу.

— Хм… — сказал я.

Рядом со мной остановился Туров, посветил в дыру фонарём, на ржавую лестницу. Коснулся пальцем пятна на одной из ступенек. Вытер кровь о неожиданно белый платочек, появившийся в руках бывшего грендёра. Бледный Павел сжимал в руках винтовку и нервно переминался с ноги на ногу, озираясь. Обстрелять бы парня не помешало, а то дров наломает.

— Пожалуйста, Игнатик, скажи, что мы туда не полезем? — подал голос Макар, обращаясь к своему командиру. Следопыт же поднял на меня взгляд, ожидая приказа.

— Убедись, что отсюда никто не ушёл, — попросил я, остановившись на краю. Кто бы тут ни был, он скрылся внутри и забросал дыру камнями с помощью чар. Очень странно это всё. Девочку ждали, получается.

И где третий охранник?

— Здесь была засада, ваше благородие, — вернулся через несколько минут Туров. — Шесть человек. Пришли оттуда, — он ткнул рукой в дыру в стене, заросшую крапивой. — Обратно никто не вернулся.

Мы, не сговариваясь, посмотрели на дыру в земле.

— Они все там, — то ли спросил, то ли констатировал командир моей гвардии.

— Как и Светлана Скоробогатова, — добавил я. — Так, Игнат, собери своих, поставь вокруг церкви так, чтобы отсюда никто не вышел и не вошёл. Ваша доблесть…

— Вы же собираетесь вызвать подмогу? — поинтересовался витязь, перебив меня.

— Разумеется. Так, секунду.

Я прикрыл глаза, используя аспект воздуха. В сознании проступила комната с выходящим из неё коридором. Так, ну, внизу, значит, нас никто не ждёт. Неужели не оставили дозорного? Далеко пройти мне не удалось, всё же воздушная магия имеет много ограничений. Однако что-то лежащее на полу, в нескольких метрах от спуска, я смог почувствовать.

— Внизу тихо, — сообщил я остальным. — Ваша доблесть, я правильно понимаю, что ваших людей Империя предоставить не может? Однако, что если речь идёт о спасении члена благородного рода?

— Я и так иду на множество нарушений, ваше благородие, чтобы сохранить Зодчего Империи. Если я сниму людей с охраны, это не слишком сильно испортит мою репутацию. Но может быть, нам следует обратиться в полицию?

— Лучше испортить репутацию, чем ждать служителей закона.

Витязь подумал несколько секунд, кивнул, снял с пояса рацию и поднёс ко рту.

— Петров, на связь.

Он подождал несколько секунд и повторил ещё раз. Затем ещё. Лицо Снегова ожесточилось.

— Не добивает. Дайте мне несколько минут.

Витязь направился к выходу из церкви, но внезапно остановился на пороге, повернулся ко мне:

— Умоляю вас, ваше благородие, не ищите никаких приключений, пока меня нет. Хорошо?

Я только и улыбнулся в ответ.

— Там внизу ещё один труп, — сказал Турбин, воспользовавшийся той же магией, что и я.

Да, очень похоже. Но кроме покойника под разрушенной церковью было что-то ещё. Именно оно не давало мне покоя. Я взял телефон, набрал Вепря, глядя в чёрный зев.

— Ваше благородие? — бодро ответил лидер вольных охотников. — Есть что-то про Изнанку?

Голос у него был весёлый и деловой.

— Именно. Знаете разрушенную церковь Дмитрия Воздушного?

— Нет, но найду. Что-то случилось?

— Боюсь, что да. Возьмите кого сможете. Я уже тут, но мне не помешала бы поддержка.

— Конечно, сейчас! Как скоро надо быть? — тон охотника сменился на деловой.

— Минуты через две? — предположил я.

— Боюсь, это невозможно.

— Тогда чем быстрее, тем лучше, — я отключился.

И тут снизу раздался женский крик:

— Помогите! Помогите, пожалуйста!

Глава 12

— Пожалуйста, ваше благородие, не надо… — сказал Капелюш, глядя на меня. — Давайте повременим? Она там день сидит и может ещё посидеть-подождать…

Его прервал жуткий рёв из подземелья, и почти сразу же послышался дикий женский визг.

— Или уже не может, — немедленно поник телохранитель.

Я ничего не ответил и сунулся в лаз, наложив на глаза линзы воздушного аспекта. Следом за мною пополз Турбин.

— Его доблесть нам этого никогда не простит, — выдохнул Капелюш и, спускаясь, добавил:

— Ненавижу подземелья!

С потолка церковных катакомб сыпалась земля, в такт глухим ударам где-то в глубине лабиринта. Девушка же замолчала. Я остановился у трупа, перевернул на спину. Лицо сокрыто тряпкой, во лбу дырка от пули. Хм…

Так, получается у нас уже три покойника. Двое наверху — люди Скоробогатова, этот вот явный бандит. Значит, драка тут не закончилась. Граф говорил о троих сопровождающих и один, получается, сопротивлялся и под землёй. Интересно.

— Справа выход в большой зал, там что-то есть, — шепнул мне Турбин. Я кивнул, так как сам уже почувствовал. Ход в катакомбах был довольно тесным, пришлось идти чуть пригнувшись. Пахло здесь, конечно, плохо. Я бы даже сказал: скверно.

— Вы вечно лезете в неприятности, — тихо произнёс Капелюш. — Ваше благородие, это очень неосмотрительно!

— Помолчи, — бросил Турбин.

— Не затыкай меня, — не унялся телохранитель. — Я служу с честью! Но как я могу продолжать, если он лезет в любую встреченную бутылку? А ты ему потакаешь!

Я шикнул на разошедшегося водника и свернул в указанный Турбиным ход. Застыл. Прямо посреди огромного зала стояло соскобоченное чудовище, упирающееся головой и правым плечом в потолок. Здоровяку было очень тесно. Монстр пошевелился, утробно зарычал и двинулся к нашему ходу. Зашкрябал по камням, протискиваясь ближе, а затем ткнулся в коридор, сунул в него изуродованную руку. Тряпка на белом лице, почти не изменившемся, была такой же, что и на убитом в коридоре. Чёрт. А вот это уже совсем нехорошо.

— Ты всегда меня затыкаешь. А вы, ваше благородие, никогда не думаете о тех, кто идёт с вами. Мы для вас так, фигурки на доске. Маленькие такие, никому не нужные! — продолжал Капелюш. — Даже хуже пешек, ведь нас много, а вы такой один и весь в белом, да?

Я повернулся к нему, нанёс резкий удар в висок, вырубив не готового к атаке телохранителя. Водник пошатнулся, сполз вдоль сырой стенки на пол.

— Уноси его отсюда, быстро, — приказал я ошеломлённому Турбину.

— Ваше благородие… — мастер воздуха активировал дар, отчего засветился перстень.

— Бегом, Андрей. Он сейчас обратится, если будешь медлить, — процедил я. — Конюшню помнишь?

Воздушник посмотрел на меня, потом на приятеля, затем снова на меня. Монстр в зале с хлюпаньем попытался протиснуться в проход и замычал, словно сходящая с ума корова. Рванулся, ударившись о стены. Сверху снова посыпалась земля.

— Забирай его, следи, чтобы не пришёл в себя, веди в Томашовку. Он должен находиться под действием Конструкта, понял меня? Очень быстро!

— Мой долг…

— Раз, — холодно сказал я, и воздушник поморщился, подхватил павшего друга и поволок к лестнице. Надеюсь, сможет поднять тело в одиночку.

Монстр снова попытался достать меня лапой. Зря. Тут метра четыре до него. Чудовищу не хватало силы проломить древний ход, хотя с каждым его нажимом кирпичи, образующие коридор, крошились и падали на пол.

— Светлана? — заорал я.

Что-то громыхнуло, с рёвом. С потолка опять посыпалось, и на этот раз попало за шиворот. Стиснув зубы, я коснулся стенки. Влаги много, тут всё сырое насквозь. Хотя, конечно, чистая вода бы пригодилась больше.

— Я здесь! В келье! — закричала откуда-то девушка. — Оно не может пролезть. Но оно рядом, помогите!

Опять бахнуло, с лязгом железа, и Светлана испуганно вскрикнула.

— Сколько их? — полагаю, уже скрываться не надо.

— Я не знаю!

Лапа с когтями-саблями проскрежетала по полу моего коридора, а затем монстр сунул ко мне навстречу голову. Рот мертвеца открылся, и оттуда выстрелило щупальце. О как.

Я отразил плевок ледяным щитом, и сразу же метнул оружие в голову монстра. Магический снаряд рассёк череп чудовища надвое, и огромная туша завалила проход. Просто и буднично. Большие шкафы в таких условиях очень легко падают. И всё же пришлось срезать часть кладки земельным аспектом, чтобы выбраться в зал мимо убитой твари. Здесь нашёлся ещё один покойник, разорванный на несколько кусков. Судя по наряду — один из напавших на Скоробогатову.

— Вы одна? — крикнул я, прижимаясь к холодной стене. По ту сторону от неё что-то тяжело пробежало, а потом ударило с такой силы, что меня даже чуть-чуть оттолкнуло. Большая тварь там, большая.

— Да, да!

— Главное, сохраняйте спокойствие. Не нервничайте и избегайте стресса!

Пауза.

— Вы серьёзно⁈ — недоумённо крикнула Светлана.

— Налейте себе ромашкового чая, возьмите тёплый плед и почитайте хорошую книжку, — продолжил я, медленно двигаясь в сторону. Большая тварь носилась по соседнему коридору туда-сюда, как собака в поисках дырки под забором. И ревела с возмущением.

— Это не смешно!

Ну, кому как. Итак, сюда спустилось восемь человек. Один убит пулей в лоб, второй разорван, третий лежит за моей спиной. Четвёртый бегает по коридорам и орёт. Пятая не понимает шуток и, получается, как-то сопротивляется Шепчущему.

— Простите, ваше сиятельство, не удержался.

— Помогите мне, умоляю!

— В процессе.

И тут в пятидесяти метрах от меня кладка стены вспучилась. Сквозь неё прорвалось рогатое создание, опирающееся на могучие передние руки-лапы. Здесь ничего человеческого в монстре не осталось. С рёвом тварь оттолкнулась от пола всеми четырьмя лапами и, опустив голову, бросилось в атаку. Я легко ушёл в сторону, пропуская мимо себя здоровенную махину. Чудовище врезалось лбом в стену, заревело от ярости и принялось вырываться из плена. Рога застряли в кладке, и с каждым его рывком сверху падало всё больше и больше камней.

Надо как-то утихомиривать громилу.

Я бросился к застрявшему монстру, рухнул на колени, уклоняясь от двойного удара задними лапами. Брыкается ещё!

Поднырнув под чудовище, я вспорол ему брюхо клинком. Едкая вонючая кровь полилась сверху, а остервеневший монстр забился в плену, выдирая рога. Когда мой меч вонзился ему сквозь нижнюю челюсть в череп, то обращённый тяжело простонал и повалился на пол. Мне удалось выскочить за миг до того, как туша могла придавить меня насмерть.

— Говорите со мной, ваше сиятельство! — крикнул я, прислушиваясь.

— Оно мертво? — откликнулась девушка.

— Да!

— Господи, благослови вас!

Подземелья молчали. Неужели всё?

— Где ваша охрана? — подал голос я.

— Мертвы. Все мертвы. По-моему, чудовища ушли. Я иду к вам!

— Стойте там, где стоите, я сам приду! — поспешил я образумить девушку. Остановился перед очередным ходом, откуда доносился её голос. Просканировал пространство воздухом. Нашёл ещё два трупа. Так… Где ещё один?

— Что здесь случилось? — спросил я, скользнув в соседний зал, где до этого бегал «минотавр». Келья Светланы нашлась в самом конце, слева. Очень узкий ход, куда не каждый мужчина залезет. Скоробогатовой повезло с расположением кельи.

Когда я шёл к ней, то девушка выглянула из кельи. Короткие светлые волосы, юбка до середины бедра, рыжий свитер, закрывающий горло и оставляющий открытыми плечи. Поверх груди на цепочке свисает странное украшение. Меня Светлана не видела. Под моей ногой прошуршал камешек.

— Вы здесь? — испуганно воскликнула девушка, сжавшись и схватив себя за плечи. Она всматривалась во мглу.

— Пожалуйста, оставайтесь на месте! — попросил я. Где ещё один? И почему так несёт Скверной⁈ Она сочилась отовсюду, будто бы я был внутри искажённого чудовищного брюха.

— Да-да, хорошо. Хорошо, — Светлана юркнула назад в келью.

Я присел возле ещё одного покойника. Тоже из бандитов. В глубине подземных ходов послышался хруст крошки под чьими-то сапогами. Стараясь не шуметь, я прокрался к следующему трупу. А вот этот был Рустамом. Видимо, начальник охраны. Герб Скоробогатовых в виде башни на зелёном поле я узнал. Мужчине оторвало голову, но он умер, сжимая в руках оружие.

В соседнем зале что-то чиркнуло о камни. Я повернулся на звук, напрягая слух и зрение.

— Вы здесь? — тихо спросила перепуганная Скоробогатова. — Вы же не ушли?

Тон её изменился, в нём появилась нотка отчаянья. Но я всё равно не ответил, глядя на проход. Ещё одно чирканье и следом едва слышное бряцанье. Так, ясно. Я выпрямился и тут же охнул, окидывая взглядом своды.

— Ваша доблесть, вам нужно очень срочно уходить отсюда, — сказал я человеку, появившемуся в дыре, проделанной «минотавром». — Не побоюсь этого слова: поспешно.

— Я просил вас, ваше благородие, не искать никаких приключений, пока я иду за подмогой! — сказал из-под шлема Снегов.

— Потом. Прошу вас, поскорее! — поторопил я его. — Проводите её сиятельство к выходу.

Потолок и стены были исписаны вязью заклинаний. Этот подвал использовался как место для обрядов. Плохих обрядов! Судя по состоянию письмён — им было лет двадцать-тридцать. И в них оставалась Скверна! Они будто сочилась из уродливых слов и стекала на пол.

— Ваше сиятельство, следуйте за мной! — витязь протянул руку девушке. Я подвесил над головой воина небольшой огонёк, разгоняющий тьму вокруг.

— Здесь где-то ещё один, — предупредил я Снегова, а потом сам и поправился:

— Виноват, ошибся, — последний потеряшка был растоптан в лепёшку ногами рогатого товарища, и не заметил я его именно по причине, что от тела бандита почти ничего не осталось.

— Господи, какой ужас, — прошептала Светлана.

— Да, — ответил я, и принялся выжигать письмена, стирая их с древних камней.

Когда мы выбрались наружу, то я был мокрым насквозь от пота. Однако письмена культистов уничтожил все до единого. Неизвестные ублюдки смогли устроить идеальную сферу Изнанки в этом месте. Не удивительно, что Шепчущий Колдун не прошёл мимо. Ему, наверное, и сил никаких не нужно было прикладывать. Лёгкая добыча попалась.

Светлана Скоробогатова оказалась красивой зеленоглазой девушкой, с хорошей фигурой. И несмотря на грязную одежду, держалась графиня достойно.

— Я умоляю, скажите ваше имя, — произнесла она, как только мы оказались на свежем воздухе.

— Михаил Баженов, ваше сиятельство, — степенно представился я. Наконец-то мне удалось разглядеть украшение Скоробогатовой. Крест в камне, выполненный из порченного золота. Кажется, именно эта штука спасла девочку от лап Шепчущего и, что потрясающе, Светлана об этом даже не догадывалась.

— Баженов? — ахнула девушка. — Тот самый Баженов⁈

Я кивнул, с трудом стоя на ногах. М-да, столько аспекта огня мне давно не приходилось выдавать. Не моя тема, пусть и лучше теперь справляюсь с эмоциональной стихией, после Колодца, но каналы ныли, как потянутые мышцы.

— Что здесь произошло, ваше сиятельство? — спросил я.

— Забудьте, Михаил Иванович. Навсегда забудьте. Для вас я навсегда Светлана! — горячо сказала девушка. — Никаких сиятельств! Уверяю, я не забуду вашего участия. Скоробогатовы помнят тех, кто пришёл к ним на помощь в трудную минуту!

— Не стоит благодарности. Это мой долг. Так что же здесь случилось?

Из леса послышалось лошадиное ржание. Кто-то крикнул за пределами церкви. Беззлобно, предупреждающе. По-моему, Макар.

— Я не знаю с чего начать… — нахмурилась она. — На нас напали. Вот здесь! Будто бы ждали нас! О, как жаль, что Рустам погиб. Он бы смог рассказать понятнее. Я не сумею объяснить вам, как всё произошло. Началась стрельба, и я не могла ни о чём думать, кроме как о том, как убежать. Я не помню, как спустилась.

Она виновато улыбнулась. Улыбка очень милая, добрая. Непохожа Светлана на графиню. Да и вообще девушка вела себя слишком скромно для особы сильно знатного рода.

— Господи, я так испугалась! — со значением добавила она, округлив глаза. — И, наверное, вспомнила, что эта церковь работы самого Ветрова! А он всегда делал катакомбы под своими церквями. Это был его знак, если вы понимаете меня. Я побежала. Рустам за мной. Просто… Они были везде, понимаете?

— Что было дальше? — мягко спросил я, глядя в глаза девушке. Она снова улыбнулась, поправила волосы.

— Дальше… Я хотела устроить засаду. Ведь они наверняка бы пошли за нами! Рустам говорил, что мы должны уходить вглубь, чтобы спрятаться там. Но я не послушалась. Убила первого из них, а потом… Потом темнота. У них был земельник, совершенно точно. Наверное, он что-то сделал.

Она вздохнула.

— Вы хорошо стреляете, — отметил я, вспомнив аккуратную дырку во лбу бандита.

— Да, — просто кивнула она в ответ, и углубляться в детали не стала.

— Что было дальше?

— Я очнулась в той келье, где вы меня нашли. Один из бандитов меня сторожил, а остальные ругались. Очень сильно ругались, кричали.

— О чём?

— Они спорили из-за меня. Кто-то хотел, чтобы они придерживались какого-то плана, а их главарь сказал, что я нашла идеальное место, где никто ничего не заподозрит. Что надо просто выбраться за припасами и пересидеть здесь. Что нас тут при всём желании не найдут и вход он замаскировал. Его особо не слушали, хотели идти наверх. Вообще, Михаил, мне показалось, будто они вели себя очень неадекватно, если вы меня понимаете.

Она снова улыбнулась, словно извиняясь, и многозначительно добавила:

— Вот так вот…

— А ваш охранник?

— Я думаю, он уже был мёртв, когда я очнулась, — нахмурилась красавица. — Так жалко. Рустам служил моей семье много лет. Папа его очень ценил.

Она торопливо добавила:

— И я тоже.

Хм… Кажется, история чуть сложнее, чем ей видится. Я внимательно смотрел на девушку.

— Ой! У вас есть телефон? — встрепенулась та, — я хочу позвонить папе. Мой сразу сломался, и ведь такая дорогая модель. «Эльбрус», если вы понимаете.

Я понимал. Очень дорогая. Неприлично дорогая. Вот только Скверне на ценники всё равно.

— Ах да, и вот они ругались, ругались, а потом так закричали. А вскоре выть начало. Мой охранник вдруг на колени упал, и из него полезло страшное, чёрное… Я в угол забилась, а он выполз из кельи в зал… А потом свет погас и… — её передёрнуло от ужаса. — Господи, как хорошо, что это позади!

Мы с витязем переглянулись.

— Мы обязаны сообщить в Комиссию, ваше благородие, — сказал Снегов. — Опять обращённые!

— Непременно, — кивнул я и протянул свой телефон девушке, починив его в момент передачи.

— Вы не представляете, как хочется есть, Михаил… — смущённо призналась Светлана, набрала номер и прижала трубку к уху, наблюдая за нами. — И я очень рада с вами познакомиться! Очень-очень! Думала, вы сильно старше. О, папа! Это я! Да, всё в порядке!

Она мигом отключилась от нас.

— Папочка, забери меня, прошу. Я так хочу домой… Пожалуйста!

Скоробогатов примчался к тому моменту, как мы вышли из леса, в сопровождении отряда охотников. Внедорожник графа затормозил, поднимая пыль, и не успел остановиться, как его сиятельство выскочил из машины и побежал навстречу дочке. Обнял её, приподняв, а затем расцеловал. После чего пришёл в себя и степенно посмотрел на меня:

— Простите за мою выходку, господин Баженов. Сердце отца стучит громче голоса разума.

Я кивнул. Скоробогатовы сели в машину, и Светлана напоследок обернулась на меня и тепло улыбнулась. Отряд охотников во главе с Вепрем двинулся на базу. Гвардию я оставил охранять периметр до появления Комиссии.

— Кажется, у нас тут было какое-то представление, — сказал я вслух. Повернулся к витязю.

— А вы, кажется, хотели поговорить? Может, пора?

— Я получил распоряжение вывести людей через две недели, ваше благородие, — произнёс Снегов, провожая взглядом автомобиль графа. — Срок нашей командировки подходит к концу. Видимо, там принято решение, что вы способны сами позаботиться об этой земле.

— Хм…

— Постарайтесь за эти две недели не умереть, хорошо? — попросил витязь. — Впрочем, ваше отношение к моим просьбам мне известно. И всё же.

— Кстати, насчёт этого, — заметил я. — Есть у меня тут одна задумка…

Снегов тяжело вздохнул.

Глава 13

— Это невозможно, — сказал витязь. — И я категорически против вашего плана. По крайней мере, пока отвечаю за этот регион.

Другой реакции я от Снегова и не ждал.

— Ваша доблесть, простите, но, полагаю, господин Зодчий нашим мнением не интересуется, — с хитрой улыбкой прогудел Вепрь. Мы снова находились в моей комнате переговоров, но сейчас нас здесь было лишь трое. Поэтому лысый охотник был совершенно расслаблен. Решались вопросы ему близкие.

— Чем дольше мы будем медлить, тем сильнее станет тварь, — произнёс я. — Её могущество растёт. Она сумела дотянуться до северного края моих земель, и обратила людей за сутки.

Благодаря энергетическому фокусу зловещих надписей на сводах, конечно. Сила Скверны в про́клятых катакомбах стала той самой линзой, собирающей волю Шепчущего Колдуна.

— Вероятность того, что он ждёт вас у Влодавского Колодца, прямо скажу, небольшая. Плюс Бессмертный Страж… — цокнул языком Вепрь, и тут же поднял руки, защищаясь, — ни в коей мере не пытаюсь отговорить вас, ваше благородие.

— Бессмертный — это моя проблема. Мне нужна ваша помощь, чтобы до него дойти.

— Ваше благородие, — сухо проговорил Снегов. — Вы ещё слишком юны, чтобы понимать всю опасность затеи. И, главное, её бессмысленность. Я даже не слышал про то, что кому-либо удалось навредить Бессмертным.

— Сама их суть сокрыта в имени, господин Зодчий. Его доблесть совершенно правы. Однако я готов рискнуть. Я вам верю. Не знаю почему, но верю.

— Вера вам пригодится, когда вы будете его хоронить, — надул губы Снегов.

— Типун вам на язык, ваша доблесть! — сплюнул лидер охотников и трижды постучал себя по голове. Взгляд стал неодобрительным.

— Вы идёте без разведки, с поддержкой в лице всего лишь двадцати конных, через про́клятый город, сражаться с Бессмертным стражем Колодца, — недовольно проговорил витязь. — Вот что говорит мне разум. Здесь нет места суеверию, господин Вепрь. Это реальность.

Снегов посмотрел на меня:

— Допустим, вы дойдёте. Предположим, вам удастся убить того, кого убить невозможно. Хотя само такое предположение уже из разряда книжек для развлечения. Что будет дальше, ваше благородие?

— Я закончил постройку моей новой разработки, ваша доблесть. На самой границе. Так мы пробьём коридор до осквернённого Колодца и расширим земли Российской Империи, — хитрить смысла нет. Правда — лучшее оружие.

— Вы понимаете, как это звучит, ваше благородие? — продолжил стоять на своём витязь.

— Ваша доблесть, чем мы рискуем, если попробуем? — пришёл ко мне на помощь Вепрь. Он поднялся из-за стола с улыбкой. — Мужики из Орхово в своих вылазках доходили до окраин города. Я сам, не единожды, отправлялся на охоту в те края. До Влодавы мы дойдём без труда. Вокруг города объездная идёт, если не хочется напрямую через него пробиваться. Легко можем обогнуть, благо лошадки у господина Зодчего славные. Мечта одна, честное слово, а не дорога.

— Вы так говорите, словно нас ожидает лёгкая прогулка. А на деле, господин Вепрь, мы рискуем жизнью юноши, который ещё не дорос до тех лет, когда в голове пробуждается инстинкт самосохранения.

— Ваша доблесть, осторожнее, — попросил я. — Это звучит почти как оскорбление. Повторное.

— Простите, ваше благородие, но это предложение сбивает меня с толка. Вы будто бы сошли с ума. Причём ваше безумие, господин Зодчий, оказалось заразным. Господин Вепрь, вы ведь прекрасно знаете, что Изнанка ошибок не прощает!

— Знаю, ваша доблесть. Однако его благородие не единожды доказал свою исключительность, — пожал плечами охотник. — Я ему верю. У меня хорошее предчувствие.

— Предчувствие? — переспросил витязь. — Это ваш основной аргумент, я правильно понимаю?

— Да, — бесхитростно ответил Вепрь. — В Изнанке оно спасает жизни.

Снегов даже растерялся.

— Вы сошли с ума, — наконец констатировал он. — Когда вы собираетесь отправляться?

— Послезавтра, — сказал я.

— Послезавтра… — повторил витязь задумчиво. — Послезавтра… Сколько времени это займёт?

— Господин Вепрь? — повернулся я к охотнику.

— Очень много зависит от насыщенности в том регионе, — ответил тот. — Если сразу решаем обходить город с севера или юга — то, наверное, за полдня справимся. В одну сторону, конечно.

Снегов хмыкнул. И я вдруг увидел, что в глазах витязя появился необычный огонёк. Под маской сурового командира на мгновение проявился жаждущий приключений авантюрист. Однако искра тут же растворилась. Странно, что я вообще её увидел.

— Хорошо. Я помогу вам, — решился витязь. — Но мои люди пойдут, только если проявят личное желание. Я буду говорить с каждым отдельно перед операцией. И да хранит нас Бог.

Он коротко кивнул нам и направился к выходу. Мы проводили его взглядами.

— Глебов ко мне приходил, спрашивал, — сказал Вепрь. — Я ответил, как вы и учили. Что мы пойдём в любом случае, и что ему потом с этим жить, как бы дело не повернулось.

— Спасибо, — улыбнулся я командиру охотников.

— Пока не за что. Если ваш план выгорит, то я просто хочу быть тому свидетелем.

— Это не дорога в один конец, господин Вепрь, — усмехнулся я. — В случае если что-то пойдёт не так, мы можем вернуться. Бессмертный не в силах покинуть своей тюрьмы. Она даёт ему всё, но она же его и держит. Меня гораздо больше тревожит тварь, которая там появилась. Вот её нам хорошо бы найти и уничтожить.

— Вы знаете, как она выглядит? — прищурился Вепрь.

— Скверна многолика, — помотал я головой.

— Что же, ваше благородие, выходит — будем искать.

— В таком случае предлагаю разойтись.

— Да, ваше благородие.

Он двинулся к двери, но остановился:

— И ещё я хотел сказать спасибо за то, что вы нам поставили. Оно было лишним, но, признаюсь, сделало моих людей чуточку счастливее.

А меня немного богаче, подумал я и улыбнулся. Лагерь вольных охотников чуть изменился с моей помощью. С трёх его сторон выросло по санитарному модулю. Все стилизованы под сложенный из брёвен терем. Вписались они в округу идеально. Внутри каждого было десять индивидуальных ванных комнат и уборных. Постройка закончилась ещё вчера, но у меня всё язык не доходил спросить, всё ли хорошо.

— Это самое малое, что я могу сделать. Моё предложение обеспечить вас более комфортным жилищем в силе, господин Вепрь. Разумеется, с учётом приоритетов.

— Спасибо, не нужно. Комфорт ведёт к деградации.

Он вышел, а я посмотрел на часы. Время обеда.

— Вот вы где, — села напротив меня Александра Панова, когда я приступил к котлеткам с картофельным пюре. — Вы не возражаете?

Она аккуратно оправила складки юбки, чтобы они легли изящнее, и положила локти на стол.

— Госпожа Панова! Очень рад вас видеть, — улыбнулся я рыжей красотке. — Конечно, не против. Хотите чего-нибудь? Здесь чудесный морс из…

— Я знаю про повторный инцидент со Скверной, — перебила меня девушка.

— … облепихи, — договорил я. — Похвальная осведомлённость. Мне казалось, что вы в расследовании не участвуете.

Отрезав ножом кусочек котлеты, я подцепил его вилкой и отправил в рот. М-м-м…

— У меня есть друзья, — улыбнулась Александра, зачарованно глядя на то, как я жую. — Вы так вкусно едите.

— Потому что это действительно чудесное место. Первое ваше знакомство не задалось, понимаю, но дайте ему ещё один шанс.

— Охотно. Кстати, хотела вас поблагодарить за вашу доброту. Очень уютные у вас домики. А как поют соловьи ночью!

— Это они умеют. Есть новости по вашему делу?

— Знаю только, что нашли Шибанова, Смирнова и Хаирова. Их допрашивают и, как я слышала, одобрено снятие слепков. Особисты работают в ставке Специальной Комиссии сейчас, на землях графа Игнатьева, но оттуда у меня новостей нет.

Я глотнул морса.

— Им словно не до Скверны! — возмутилась девушка. — Все прикрывают свои пятые точки!

— С вами не связывались?

— Жду со дня на день. Но по всем порядкам должны были. Может быть, уже здесь, в Томашовке. Я знаю, что иногда люди из Особого Отдела работают скрытно.

— Сомневаюсь, думаю, мой ИскИн бы давно уже сообщил об этом, — отмахнулся я. — Отдыхайте, наслаждайтесь жизнью. Работа от вас никуда не денется.

Передо мной возник Черномор. Ярко-белого цвета.

— Хозяин… — дрожащим голосом проговорил он. — Простите, но, должно быть, при очередном обновлении были повреждены сегменты памяти. От вас не поступало никаких инструкций на счёт необходимости отслеживать каждого посетителя ваших земель, особенно связанных со специальными службами. Я исправно собираю данные по каждому, но…

— Есть лица, которые могут меня заинтересовать? — мысленно спросил я.

— Трое, Хозяин. Я правда не думал, я… Простите!

— Позже.

Черномор тотчас исчез.

— Что-то случилось? — живо поинтересовалась Александра. — У вас был такой вид, будто вы очень глубоко задумались и покинули меня.

— Всё в порядке. Так что, получается, пока особисты трясут Специальную Комиссию — расследование стоит? — поинтересовался я.

— Из Петербурга прислали ещё одного старшего комиссара, он занимается этим вопросом. Смежный отдел, вроде бы доверенное лицо самого Васнецова. Несколько людей после проверки поступили в его распоряжение. Думаю, они скоро к вам наведаются.

На этих словах она понизила голос и посмотрела на меня со значением.

— Мне скрывать нечего.

Во взгляде девушки появилось сомнение:

— Вы связаны с обоими инцидентами, ваше благородие. Боюсь, вы первый человек, кого следовало бы допросить.

— И вы бы допросили? — прищурился я.

— Я вижу вашу невиновность, господин Баженов. Однако да, начала бы с вас. Возможно, вызвала бы психоманта.

Она чуть покраснела. Я же отрезал ещё один кусочек котлеты.

— Сейчас-то я знаю, что вы ни в чём не виноваты. Просто… Когда кто-то делает больше, чем другие, то он становится заметнее. Вы недавно получили во владение эти земли, и сразу же вскрыли два гнезда! Вот чем занимался ваш предшественник, а?

Я пожал плечами.

— А почему, кстати, барон Фурсов подарил вам свои земли? — с невинным видом поинтересовалась Панова. — Такое случается нечасто, ваше благородие.

— Мы на допросе? — сыграл бровью я.

— Нет-нет, простите. Невинное любопытство! — стушевалась Александра. — Я вам не враг, Михаил!

— Приятно это слышать.

— Вы знаете, что происходит? — продолжила Панова. — Эти превращения! Я знаю, что обращаются не все, и с Призывателями это точно не связано. Ах… Простите, я ворвалась и порчу вам аппетит. Но мне показалось, вы должны знать.

Она поправила волосы и опустила глаза. Разгладила салфетку перед собой.

— Всё будет хорошо, — сказал я девушке.

— Вы всегда так говорите, — буркнула она. — Как все мальчишки.

— Поверьте, я не все.

Александра вдруг улыбнулась:

— Да, я вижу. И это… симпатично.

Я взялся за стакан морса:

— Вижу, вы сегодня в опасном настроении.

Она снова смутилась, а затем перед ней появилась тарелка с борщом. Официантка аккуратно поставила её на стол, улыбнулась Пановой и ушла.

— Приятного аппетита, — сказал я, допивая морс и поднимаясь.

Александра посмотрела на меня удивлённо:

— Вы уже уходите?

— Вы не представляете, сколько у меня дел. Поселения растут, надо постоянно что-то делать.

Она подалась ко мне навстречу, от неё пахнуло духами с ноткой лаванды:

— Кстати, об этом. У меня там что-то гудит.

— Где «там»? — уточнил я.

— Под домом. Может, вы посмотрите? Если у вас будет время, конечно.

Панова вдруг спохватилась и села.

— Непременно, — улыбнулся я и вышел на улицу.

— Черномор! — позвал, как только почувствовал свежий воздух. ИскИн материализовался левее от меня.

— Кто эти трое?

— Загружаю, Хозяин!

Так, один из водителей ассенизаторской машины работал на спецслужбы, и если кто-то узнает, что у моего ИскИна есть доступ к таким базам данных, то это мне не понравится. С другой стороны — откуда бы недругам это узнать, м?

Правда, выполнял ли ассенизатор задачи, связанные со мной — неизвестно. Второй человек появился в Томашовке вчера. Остановился у Паулины, данные по нему были засекречены, и даже Черномор до них не добрался. Получается, кто-то важный приехал. Лицо простое, располагающее к себе, официанток очаровал сразу же и пока, насколько я понимаю, под меня не рыл. Входил в доверие, получается и никуда не спешил.

Куда интереснее показался третий. По нему были все данные. Совершенно обычный человек из Подмосковья. Представитель компании «АстраМед», юрист Иванов Павел Валерьевич. Немного рассеянный, приехавший на недорогом сереньком автомобиле и забывший газету на столе трактира. Гость почти ни с кем не разговаривал, пошатался немного по Томашовке, а затем отправился в земли Скоробогатова.

Смутило Черномора только одно обстоятельство. Он моргнул. Моргнул так же, как и в своё время Билли Дигриаз. И сделал это на той самой лавочке.

А ещё в багажнике его автомобиля лежало что-то, что Черномор не смог зафиксировать. Просто дырка на съёмке, в виде крупного чемодана. Излучение предмета не позволяло его снять.

Больше на моих землях Иванов не объявлялся. И, полагаю, это к лучшему.

— Ты беспокоил меня и по меньшему поводу, — пожурил я искусственный интеллект.

— Простите, Хозяин, — посинел Черномор. — После калибровки когнитивных способностей мне показалось, что я задёргал вас глупостями. Мне очень стыдно. Но, с другой стороны, чего ещё от меня было ждать? Это ведь всего лишь я.

— Ладно. На будущее учти, такие посетители мне чрезвычайно интересны. А с тем вот Ивановым… Ты молодец, что отметил. Попробуй поискать кто это. Только очень осторожно. Чтобы, если вдруг твой интерес кто-то заметит — никто на тебя не вышел. Понял?

Он порозовел:

— Спасибо, Хозяин! Я не подведу вас. Наверное…

ИскИн исчез, а я двинулся к Конструкту. В планах было заменить казармы солдатам, но раз их забирают уже через две недели, как сказал Снегов, то, вероятно, стоило заняться чем-то ещё. Вон, Паулина прислала резюме десятка кандидатов в гвардию, отобранных по моим параметрам. Достроился супермаркет «Ай-Да Товаров», правда, пока не открылся, зато объявления на досках местных о найме сотрудников появилось. Ну и мой Верховный Совет подготовил список наиболее приоритетных построек на ближайшее будущее. Причём сделал это совместно, предварительно обсудив всё, за что отдельное уважение. Мне бы не хотелось заниматься разбирательством хотелок моих помощников и разруливать споры между ними.

И первым пунктом стояла школа. Достойный выбор. Сам об этом думал, вот только есть одна проблемка. Школа эта в принципе хорошо, но чтобы её построить, нужно набрать людей, которые станут учить подрастающее поколение. И судя по тому, что я знал о жителях — рассчитывать можно только на супругу техноманта Молотова.

Значит, нужны новые кадры. Но для этого необходимо создать условия, чтобы люди согласились ехать на фронтир, подальше от более безопасных мест.

Ничего, через два дня, полагаю, эти условия у них будут.

Закончив с делами, и согласовав пять кандидатур из присланных Паулиной, я устроился на коврике у Колодца. Медленно расправил каналы, и почти полностью растворился в бьющей из-под земли энергии, как вдруг раздался резкий телефонный звонок. Номер незнакомый, но благодаря базам Черномора я понял, кто звонит.

Ответил, не выходя из транса.

— Михаил Иванович? — послышался в трубке чуть взволнованный женский голос.

— Здравствуйте, Светлана Павловна, — умиротворённо поприветствовал я дочку Скоробогатова.

— Надеюсь, я вас не отвлекаю. Папенька и я… Мы бы очень хотели пригласить вас на званый ужин в эту пятницу! Папа устраивает большой праздник, будет весь свет наших краёв, но без вашего участия вся затея не имеет ровным счётом никакого смысла! Мой человек уже едет к вам с официальным приглашением. Прошу, не отказывайтесь. Это очень важно для меня!

Пятница, это через четыре дня. Ну, почему бы и нет.

— Хорошо, Светлана Павловна, — спокойно ответил я. — Почту за честь.

— Прекрасно! Прекрасно! — обрадовалась девушка. — Тогда до встречи.

Может быть, в эту пятницу мне станет яснее, почему начальник её охраны погиб от лап монстра и будучи вооружённым, а не защищая свою подопечную от рук коварных бандитов.

Глава 14

Утром Конструкт достиг девятого ранга, и я сразу же поставил на северной границе новой зоны два Экспансионных Модуля. Один из расчёта обезопасить конюшни и вернуть людей туда с защитой от влияния Изнанки. Второй так, чтобы накрыть целиком Приборово и его упрямых жителей. Сейчас я до них не дотягивался, а следующее расширение произойдёт не раньше чем через неделю. И то, с учётом роста потребления, и скорость прокачки замедлится. Может и больше времени занять. Пока я ковырялся с настройками терминала, ко мне зашёл Молотов. Внутрь его, конечно, никто не пустил, так что он дождался на улице.

— Привет, — кивнул я техноманту, когда вышел.

— У неё ничего не гудело, ваше благородие, — с видом профессионального заговорщика сказал Молотов. — Я подумал компрессор, может быть, в вашей схеме учтён. Они часто в типовых чертежах бывают с огрехами, но у вас ничего не нашёл. Канализация самотёчная, правильно? И рекуператора нет, как я понял.

— Нет, конечно. Вот меня и удивило сообщение про гул. Славно, что ты разобрался, — кивнул я, глядя на часы. — Как у тебя с работой?

— Потихоньку-помаленьку, господин Зодчий. Спасибо.

— Скоро будет больше, — подмигнул ему я.

Молотов заулыбался:

— Верю, ваше благородие. Вам — верю.

— Тогда всего хорошего.

— А можно… — робко поднял он руку. — Взглянуть. Одним глазком.

Я не сразу понял, о чём говорит техномант. Молотов не отрывался от двери за моей спиной, где скрывался Конструкт.

— Нет, — покачал головой я. — Инструкция.

Молотов понимающе и расстроенно вздохнул.

— Я не смог сдать экзамены в Академию. Когда мальцом был, мечтал управлять своим Конструктом. Хотел крепости возводить, со рвами, со стенами, с ловушками кинетическими! Чтобы как вы, на фронтире. Против Изнанки!

Глаза его подёрнулись дымкой воспоминаний, однако он встряхнулся и деловито добавил:

— Но должны же быть и те, кто просто чинят технику, верно?

— Если не будет тех, кто её чинит, то не будет и Конструктов, — без улыбки сказал я. — Всего хорошего, Владимир!

— Позвольте занять ещё одну вашу секунду, господин Зодчий, — не унялся Молотов.

— Я спешу. Но хорошо.

— Мне показалось, что госпожа Панова была недовольна моим визитом. Если вы меня понимаете. Она ждала именно вас.

— Это всё? — уточнил я.

— Да-да, конечно. Просто. Иногда девушки так поступают, господин Зодчий. Когда им… Ну…

— Всего хорошего, Владимир, — с намёком произнёс я, и техномант поспешно ретировался.

Трогательная забота, конечно. Да только мне и без его намёков понятно было, чего ждала Александра. Просто у меня нет времени на эти игры. Сейчас я как кролик одного известного писателя — бегу и вечно куда-то опаздываю. Особенно сегодня, кстати.

Дел накопилось невпроворот. Пусть и рутинных, но необходимых. Для начала из Кобрина вечером должен был приехать один скупщик, с которым я хотел пообщаться насчёт копящихся у меня богатств как с Фермы (откуда сегодня удалось снять жёлтый кристалл), так и продуктов «жизнедеятельности» Нямко. Последнее, кстати, полюбило в солнечную погоду выбираться на крыльцо и греть там свои камни, лениво перемешивая их руками. Однако стоило кому-нибудь приблизиться к моему жилищу, как ведро скатывалось под дом и исчезало в траве.

И это очень хорошая привычка. Потому что я не знаю, как поведёт себя комиссия при визите. Сейчас бедолаг из столицы разбирают на запчасти ещё более опасные слуги Императора, однако вечно это продолжаться не будет. Они уже затягивают с визитом. Впрочем, будет день — будет пища. Так-то безобидные создания в Изнанке встречались, но гораздо безопаснее для всех не определять степень риска каждого нового экземпляра, а уничтожать всё непонятное сразу. Да, я смогу решить этот вопрос, но иногда лучше, чтобы он и не возникал вовсе. Поэтому пока что просто ограничился забором вокруг дома, достаточной высоты, чтобы крыльца не было видно.

Также, кроме встречи со скупщиком, ещё ожидалось собеседования с будущими гвардейцами, которых отобрала Паулина. Одну из кандидатур я отмёл сразу, на этапе анкеты, так как человек был связан с «Чёрным Легионом», работающим в Юго-Восточной Азии, а для меня это как сигнальный флажок. Компания эта официально никак не была связана с Российской Империей, несмотря на то, что большую её часть составляли её подданные. Работали исключительно за деньги, поддерживая то одну страну, то другую, в зависимости от оплаты и условий контракта. Люди там собирались крутые, матёрые, но совершенно беспринципные. Как наёмники — идеальные, но моя цель найти идейных, а не идеальных. Тех, кто хочет быть частью нового, частью большего и за разумные деньги. Да, этот подход несёт определённые риски, но я готов на них пойти.

А ещё пришла первая партия порченого золота, которая пока отправилась на общий склад, ввиду небольшой ценности. И о судьбе моего случайного козыря тоже необходимо было пообщаться. В Приборово жил один ювелир, обладающий талантом, и я собирался предложить ему работу. Для начала несколько небольших амулетов, вроде того, который я видел на груди Светланы Скоробогатовой. Если уровень Эха меня устроит, то сотрудничать станем на постоянной основе. В точке столь мощной концентрации Скверны — девушка смогла заглушить голос Шепчущего Колдуна, и я уверен, что это заслуга не её внутренней дисциплины, а именно амулета. Небольшой кусочек порченого золота обеспечил надёжную защиту, и это надо использовать.

На будущее у меня на примете было несколько ювелиров из Малориты и Кобрина. Объёмы работ нужны большие. Что-то в закрома, что-то на продажу. Но с этим я буду разбираться позже. Тем более что в Кобрине ожидалась местная выставка художников Брестского района, которую мне просто необходимо посетить и поработать меценатом. Скромные и талантливые гении очень нужны и важны. Берут немного, а энергии от их работ…

Я даже знал, где поставлю небольшой павильон с лучшими творениями.

— Ваше благородие! — пока я шёл к «Логову Друга», где меня уже ожидала Паулина и Туров, с приехавшими наёмниками — меня нагнал Снегов. — Уделите мне минутку, пожалуйста.

— Конечно, ваша доблесть.

— Я поговорил с людьми. Согласились идти все, — сказал он, как само собой разумеющееся. — Поэтому мне пришлось приложить некоторые усилия для того, чтобы сократить число желающих.

Ни единый мускул не дрогнул на моём лице. Уверен, витязь мог быть убедителен со своими людьми. И не удивлюсь, если часть добровольцев была таковыми назначены.

— Я отобрал двадцать человек для операции, ваше благородие. Лучших. Остальные останутся здесь и будут нести службу. Я не имею права оставить Конструкт без охраны. Однако мне нужно знать финальное число в группе. Насколько я понимаю, мы ограничены в средствах передвижения.

Мы шагали бок о бок.

— Совершенно верно, — сухо ответил я.

У нас под седло готовы встать не больше пятидесяти лошадей, а пешие будут только задерживать всю группу. Однако это уже будем обсуждать вечером, на финальной встрече.

— Я рискую должностью, отправляя бойцов за пределы вверенной мне области, — напомнил витязь. — Было бы здорово, если бы ваш ответ содержал больше деталей.

— Непременно ваша доблесть. Но позже. Насчёт риска… Если у нас получится, об этом узна́ют все.

— И мне бы хотелось оставить информацию об участии имперской армии как засекреченную, — вкрадчиво добавил Снегов, с выражением лица, словно предлагал обменять жевательную резинку на карманный фонарик. — И ещё, ваше благородие. Я прошу вас не впутывать в эту операцию вашу гвардию.

Начальник гарнизона неожиданно покраснел и отвёл взгляд. Я же, напротив, вскинул бровь в удивлении, и на ходу повернул к витязю голову.

— Понимаю, о чём вы подумали. Скрывать не буду, вы совершенно правы, — заметил мою реакцию Снегов. — Однако моё мнение больше основывается на том, что неодарённые в Изнанке — пушечное мясо… Прошу вас…

— Станислав Сергеевич, я не собирался пускать необученных людей в бой со Скверной! — твёрдо прервал я его. — Вот только мою личную протекцию гвардеец должен заслужить самостоятельно, а не по чьей-то просьбе. Надеюсь, вы это понимаете и не будете оспаривать мои решения?

— Простите, ваше благородие, — у витязя покраснели уши. — Трезво осознаю, что лезу не в своё дело, но это выше меня. Неожиданно выше.

— Если хотите, я могу исключить её из гвардии, — предложил я самое простое решение.

— Ни в коем случае! — содрогнулся витязь. — Вы не представляете, как ей это важно. Простите, что завёл этот разговор. Предлагаю о нём забыть.

— О чём забыть? — нахмурился я.

— О разговоре!

— О каком разговоре? — показал я полное непонимание.

Он благодарно улыбнулся, отсалютовал:

— Мои люди будут готовы.

— Господин Снегов, — окликнул я его. Витязь остановился.

— Мне очень жаль, что наши дороги разойдутся, — бесхитростно сказал я. — Мы знакомы недолго, но я благодарен судьбе за то, что та даровала мне возможность пройти с вами плечом к плечу. Пусть и такой небольшой отрезок.

Командир гарнизона секунду помедлил, будто бы борясь с собой, а затем коротко кивнул:

— Это взаимно, господин Баженов. И я знаю, что этот регион будет в надёжных руках.

Кстати, это ещё один момент, который нужно обдумать. Текущая оборона выстроена из расчёта, что у меня имеется крупный отряд охотников под рукой, и целый имперский гарнизон. Раз последний скоро меня покинет, то придётся посвятить какое-то время фортификациям. Турели «Чурило», пусть и модифицированные, это защита скорее против двуногих, и при этом не самых сообразительных двуногих. А с самыми отмороженными из них я уже разобрался.

Надо строить линию обороны от тварей Изнанки, но для начала необходимо быть уверенным в том, где она будет проходить завтра. Ситуация может в корне измениться, а тратить ресурсы для возведения какой-нибудь второй линии обороны, в тылу земель — немного не то, чем бы я хотел заняться.

Короче, день выдался чрезвычайно напряжённый, но плодотворный. После собеседования мы обсудили с Туровым явившихся в Томашовку кандидатов. Все, кого отобрала Паулина, были с даром. В основном адепты, но нашёлся и мастер аспекта огня. Правда, его кандидатуру пришлось отклонить. Выходец из благородной семьи, лишённый всяческих шансов на наследство, он решил посвятить себя ратному делу, но за звонкую монету. Ничего удивительного, такое часто встречается у аристократов, кто не смог найти себя в обычной жизни российского дворянина. Вот только при не самых лучших вводных, крепкий мужчина вёл себя во время беседы так, словно делал одолжение одним своим присутствием. Это крайне губительная стратегия при поиске работы. Тем более что подчиняться ему пришлось бы Турову, у которого и образования толком не было, кроме участия в военной кампании по приведению Восточной Америки к миру. Не сработаемся мы со столь благородным человеком, увы. Пусть и мастер, да ещё и готовый на грошовое жалование.

В итоге контракт на год я заключил только с пятью кандидатами из прибывших. Все адепты, у всех либо есть семьи, либо имеются планы на неё. Все готовы были какое-то время жить в бараках у тренировочной площадки, с гарантией переезда в течение месяца в благоустроенные дома. Место под них я тоже наметил. Остальные хранили в себе дух авантюризма. Следить за порядком на моих землях им могло показаться скучным занятием, так чего же людей мучить да провоцировать на насильственные приключения?

Под конец дня, после кучи успешных встреч и разговоров, мы ещё раз собрались с Вепрем и Снеговым в моём зале совещаний, чтобы обсудить детали завтрашнего похода. Лидер охотников сгорал от нетерпения, однако старался вести себя максимально сдержанно. Витязь же был старательно сосредоточен, предлагая тактические решения по продвижению в Изнанке.

Завтра нам предстояло пройти несколько километров по земле, давно поражённой Скверной. Да, охотники знатно проредили популяцию монстров, однако это не значит, что нам никто не встретится. Взять хотя бы того обращённого церковника, который едва не угробил парней Глебова во время очередной вылазки сталкеров на территорию Польши — противник был серьёзный.

Наш разговор прервал стук в дверь.

Я лично вышел на улицу, где у входа застыли на страже верные Турбин и Капелюш. Мстислав Глебов, от которого едко пахло табаком, выдохнул:

— Не могу позволить себе пропустить это, ваше благородие. Простите за малодушие. Разрешите войти?

Я посторонился, пропуская лидера сталкеров и скрывая победоносную улыбку. Мы бы справились и без него, но всё же помощь человека, знающего нужный нам адрес, лишней не окажется.

Город Санкт-Петербург,

ресторан «Золотой Орёл»

— Вы слышали о заявке этого Павлова, Ипполит Аристархович? — проговорил вальяжного вида мужчина с идеально закрученными чёрными усиками и прилизанной причёской. В руках аристократ держал бокал дорогого шампанского, но пить не спешил.

— М-м-м? — князь Вершинин отвлёкся от созерцания танцовщицы, изгибающейся на пилоне над их столиком. Адель была его любимицей. Артистична, крепка телом и сдержана на язык. Последнее его люди проверяли особо тщательно и несколько раз. Всё, что говорится при Адели — остаётся с ней.

— Патент. Революция в энергетике.

— Очень любопытно, очень любопытно, — оживился Вершинин, и даже отвёл взгляд от груди танцовщицы. — Действительно ли революция или ради интриги? Последняя «революция в энергетике» содержала в себе критичную ошибку, приводящую к выгоранию схем. Такие революции никому не нужны, если вы понимаете о чём я, хе-хе.

— Мои люди говорят, что всё очень серьёзно. Действительно, есть все шансы. Деталей, как вы сами понимаете, я достать не могу, пока работает бюро. Официальными путями, конечно же, — загадочно добавил черноусый.

— Надо же. Павлов прекрасный специалист, пусть и грязной крови изначально, но был возвышен заслужено. Не последний человек Зодческой науки, — покачал головой князь. — Будет прелюбопытно посмотреть на его новое изобретение. Крепкий Зодчий, надёжные и удобные схемы. Академия может гордиться им.

— Он работал не один, — прилизанный наблюдал за Вершининым с непонятной улыбкой.

— Надо же? Соавторство? С самим Павловым? Не томите, Сергей Себастьянович!

— Баженов, Ипполит Аристархович. Его соавтор — Баженов, — с удовольствием следил за реакцией князя его усатый собеседник.

— Хм… Знакомое имя. Баженов… Баженов… — нахмурился Вершинин.

— Томашовский фронтир, Ипполит Аристархович, — деланно удивился Сергей Себастьянович.

Князь хорошо владел собой, и потому не дрогнул:

— О! Юноша жив? Прекрасная новость. Я не ошибся в его талантах! Изумительно. Полагаете, Академия родила ещё одного талантливого создателя схем? Я очень заинтересован! Где бы посмотреть на чертежи?

— Пока нет такой возможности, как вы понимаете. Однако я слышал, что Баженов уже использует их. Быть может, стоит к нему наведаться? — усатый продолжал издеваться, но Вершинин талантливо не замечал намёков.

— Какой умный мальчик. Может далеко пойти!

— Как рука вашего сына? — сменил тему Сергей Себастьянович, с хитрым прищуром.

Вершинин тепло улыбнулся спутнику:

— Спасибо за заботу, мой друг. Медленно, но верно, идёт на поправку. Им занимается профессор Лебединский лично!

— Очень рад, очень рад.

Они приподняли бокалы, приветствуя друг друга. Ипполит Аристархович представил, как засовывает ножку бокала в глаз усатого ублюдка, и отпил глоток дорогого напитка.

Вершинин не следил за судьбой отправленного им на смерть простолюдина. Был уверен, что сопляк не пережил назначения.

А тут ещё и патент с самим Павловым нарисовался. Кажется, князь недооценил паренька. Надо будет присмотреться к делам этого Баженова. Может, что-то получится в них изменить.

Глава 15

Квадроцикл остановился возле церкви. Я слез с машины, прошёл мимо замолчавших людей к входу. На самом верху меня ожидал бледный отец Игнатий. По бокам от него стояли два молодых помощника, и каждый держал по иконе.

Священнослужитель пристально смотрел на меня, пока я поднимался по ступеням. Над куполом церкви взлетела ворона, оглашая округу мерзким карканьем. Левый паренёк вздрогнул, покосился наверх, а затем зашептал молитву.

— Пусть Господь ведёт вас, господин Зодчий… — сказал, наконец, отец Игнатий.

Я преклонил колено, прекрасно понимая, что сейчас за мной наблюдают десятки внимательных глаз, для которых вера не пустой звук. Мужчина взял одну из икон и осторожно приладил её в специальное крепление на штандарте. Прочное древко крепилось у меня за спиной и шло вдоль позвоночника. Движениям не мешало, пусть и непривычное приспособление для многих. Однако ничего лучшего в голову не пришло.

Игнатий защёлкнул все замки, закрепив икону в раме, и я поднялся на ноги. Повернулся к ожидающим. Броню из пластикора мне подобрал лично витязь, и двигаться в ней было не так привычно, как я привык. Однако мы тут не на прогулку собирались. Бо́льшая часть людей внизу тоже опустились на одно колено, крестясь.

Объяснять, зачем мне потребовалась икона, я никому не пытался. Сила Эха, помноженная на порченое золото, поможет во время нашего путешествия. А символ веры… Он поддержит боевой дух остальных. Этого достаточно. Вряд ли нас ожидает простая прогулка.

— Время, — тихо сказал я, и воины поднялись с колен. Здесь были как охотники, так и бойцы гарнизона. Забряцало оружие. Раздалось несколько тихих команд, и моя «армия вторжения» двинулась за церковь, где находились кони.

Мне достался белый жеребец. Послушный и очень умный. Наше знакомство прошло изумительно, и, оказавшись в седле, я понял, что конюхи Фурсова не зря ели свой хлеб. Животное отзывалось на любое движение и совершенно не нервничало из-за происходящего вокруг.

— Хозяин! — вдруг оказался рядом со мной Черномор. — Вы просили сообщить, когда на подконтрольных вам землях появится барон Уильям Дигриаз! Несмотря на некоторую аномалию, я хотел бы сказать…

— Май друг! — из-за церкви вышел американец собственной персоной в сдвинутой на затылок шляпе. — Моё сердце петь о том, что ты идти в некоторый адвенчур! Будет файт?

— … что Уильям Дигриаз обнаружен. Хм. Должно быть, опять сбой, — посинел ИскИн. Голос его стал неожиданно сварливым. — Хозяин, возможно, вам покажется, что я исполняю свои обязанности без излишней спешки. Однако уверяю вас, он только сейчас здесь появился! Если вам нужны доказательства, то я готов их предоставить, ведь ещё несколько секунд назад…

— Всё в порядке, Черномор, — я кивнул Билли. Ох, сколько у меня к тебе вопросов, человечек.

— Нет, не в порядке! — плаксиво заявил Черномор. — Попрание законов физики не может быть порядком. Этот человек не может здесь находиться! Если только…

Он вдруг стал фиолетовым.

— Если только точка реальности есть субъективное отражение ментального заряда? А находитесь ли вы здесь, Хозяин? И кто на самом деле находится здесь? И что такое здесь⁈ Как осознать нахождение? Что такое нахождение и где начинается его осознание?

Рожица меняла цвета так, словно превратилась в новогоднюю гирлянду. Всё быстрее и быстрее. Чёрточка рта то превращалась в улыбку, то кривилась в печальном выражении.

— Отключись, пока не перегрелся, ладно? — остановил я забуксовавшего Черномора, наблюдая за приближением американца.

Между нами ненавязчиво оказался Турбин, верхом на гнедой кобыле. Воздушник перегородил дорогу барону, а Билли сделал шаг в сторону и вытянул шею, хитро глядя на меня поверх лошадиного зада. Затем взгляд американца поднялся на штандарт с иконой, и Дигриаз вздёрнул бровь в вопросительном жесте.

— Какой занятный флаг, май френд! Ты стал служить церкви? Я так много пропустить?

— Прости, Билли, действительно нет времени, — повторил я, махнул рукой и пришпорил коня. — Позже поговорим.

Американец почесал затылок.

— Эти гайс так серьёзны! Вам риали не нужна моя хелп? — спросил он удивлённо.

— Не сегодня, Билли, — сказал я. — Не сегодня.

— У нас просто нет больше лошадей, ваше благородие, — проговорил Вепрь.

Мы с Дигриазом пересеклись взглядами. И тут он неожиданно подмигнул.

— Окей-окей! Пусть эта слава будет ваш! Дигриаз уходит! Прямо сейчас, ю ноу! И не би бак!

Американец зашагал к церкви.

— Приглядывай за ним, — сказал я Черномору.

— Слушаюсь, Хозяин, — немедленно ответил ИскИн. — Пусть я его и боюсь.

Когда мы пересекли старый автомобильный мост через реку и оказались в Изнанке, то в горле сразу появилось неприятное першение. Сила осквернённого Колодца пронзала человеческие тела, отравляя плоть. Я кивнул Вепрю, и тот свистнул, после чего сразу четверо охотников подогнали коней и умчались вперёд по дороге. Витязь тем временем выстроил своих людей так, чтобы они организовали некоторое подобие каре и закрыли меня со всех сторон. Больше походило на конвой, конечно.

Я поравнялся с Мстиславом Глебовым. Командир сталкеров снова посмотрел на штандарт, перекрестился.

— Не знаю, зачем вам это, ваше благородие, но мне почему-то легче, — сказал он.

— Так и задумывалось, — ответил я.

Под копытами коней похрустывал изменённый Изнанкой асфальт. В некоторых местах он и вовсе проламывался. Мы двигались по дороге мимо потускневших и расплывшихся, будто от большой температуры, автомобилей. С обочин в нашу сторону тянулись чёрные травы с красными шипами.

Лошадей они не трогали, целясь, будто бы, в сердца людей. Иссохшие и выкрученные деревья были похожи на ритуальные куклы какого-нибудь зловещего культа. Изнанка — совершенно неприятное место, конечно.

Несколько охотников сопровождали наш отряд, двигаясь чуть в отдалении и тщательно соблюдая дистанцию между собой. Я повернулся в сторону Тени, которая вместе с «плакальщиком» Сухим и здоровяком-земельником в пластикоровой броне сторожили правый фланг. Их путь пролегал рядом с почти разрушенным ангаром. Кони двигались степенно, как на прогулке.

Первая тварь Изнанки выскочила как раз с их стороны. Обращённый зверь прорвался сквозь рыхлую стену заброшенного здания, поднимая клубы чёрной пыли, и молча рванул к всадникам. Лошади не дёрнулись, не запаниковали. Плакальщик же лишь указал рукой в сторону атакующего монстра, и ту пронзило несколько возникших из пустоты ледяных штырей. Изящно сделано, но на мастере подобные фокусы потребуют много сил.

Впрочем, «плакальщик» был Ткачом. Эх, мне бы Камеру Совершенствования, конечно. Но до неё пока как до луны вприсядку, поэтому мечтать не вредно. Тренировки у Колодцев — единственный способ для меня увеличить запасы энергии, так что пока будем использовать доступный арсенал.

Да и сила моя не в магической мощи. Сила моя в людях.

Слева и справа стали появляться руины домов, возле которых виднелись следы работы сталкеров Орхово. Ну, или же других мародёров. Выволоченная на улицу мебель, груды мусора в местах, где добычу потрошили в поисках чего-то ценного. Я обратил внимание на истлевшую фигуру садового гнома, ростом в полметра. Чёрная шапка, дырки вместо глаз и зловещий щербатый рот. В руке чудика был зажат кусок лопаты.

— Надо было через объездную. Здесь мы теряем всё наше преимущество, — посетовал Вепрь. Он ехал рядом со мной и Глебовым. — Мы ведь верхом! Мы могли обогнуть этот проклятый городок.

Лидер сталкеров не ответил, настороженно вслушиваясь в окружающий мир.

— Мстислав, ты слышишь меня или нет? — привлёк его внимание охотник.

— Слышу. И они могут услышать, — тихо ответил тот. — Влодава только кажется пустой.

— Понимаю, понимаю. Потому и говорю, что надо было на объездную.

Вепрь был в доспехе и даже в шлеме, но забрало последнего откинуто. Красное лицо главаря вольных блестело от пота.

— Обсуждали уже, — поморщился Глебов. — На объездной можно наткнуться на…

Слева вдруг раздался грохот. Из груды сложенного мусора выросла фигура, будто бы и состоящая из хлама. Ломаные руки, переплетённые проводами, поднялись к небу. Вместо левого глаза твари был старый окуляр кинопроектора. Монстр дёрнулся к ближайшим охотникам, но те не спасовали. Один из них поравнялся с тварью и с размаху опустил руку с зажатым клинком. Порождение Скверны упало и забилось в судорогах. Я проследил за тем, как убивший чудовище вольный наполнил сферы.

— Всё, нет больше дяди мусорщика, — странно улыбнулся Глебов.

— Хм? — повернулся к нему я.

— Безобидный был, если близко не подходить. Он часть груды хлама. Двигаться не может. Страшилка для новичков. Мужики у него благословения просили. На кого попытается напрыгнуть, тому удача улыбнётся. У него ноги в землю уходят.

— Мог ведь предупредить? — нахмурился Вепрь.

— Я же сказал: он не опасен, — нервно облизнулся Мстислав. — Когда будет опасно, я сразу скажу.

Вепрь засопел, но спорить не стал.

— Мы слишком открыто идём, — вдруг поделился сталкер. — Мне очень не по себе, ваше благородие.

Едущий впереди всех охотник поднял руку, и вся наша группа тут же остановилась. Мне показалось, что у меня закладывает уши. И рядом помотал головой Вепрь.

— Чёрт… — сказал Мстислав. — Нельзя дальше, ваше благородие. Оно здесь! Оно нас услышало.

Сталкер побледнел, взялся за поводья, разворачивая лошадь.

— Мы должны возвращаться, — в глазах Мстислава появилась натуральная паника. Я перехватил поводья его коня.

— Объяснись.

Он изумлённо ахнул, подняв взгляд.

— Икона, ваше благородие. Она… Светится! — сказал Вепрь.

Раздался жуткий рёв, и на наш дозор обрушилось огромное многорукое создание. Охотник даже не успел схватиться за оружие, как оказался втоптан в землю. Истошно завопила его лошадь, но то, что обрушилось на нас с неба, лишь оторвало несчастному животному голову.

Не знаю, кем могло быть это создание прежде. Человеком? Семьёй? Группой школьников⁈ Бригадой рабочих? Скверна создаёт чудовищные образы. Многоногое и многорукое порождение Изнанки ростом было больше пяти-шести метров. Белёсое, будто обтянутое истлевшим полиэтиленом, оно двигалось так, словно перетекало из одной позы в другую.

— Что это такое⁈.. — ахнул Вепрь.

Товарищ убитого охотника с криком атаковал монстра пламенем. Огненная струя ударила в бок чудовищу, и то яростно запищало, а затем стремительно откатилось в сторону, выстрелив в ответ парой щупалец. Вольный отбил атаку. Придорожные чёрные деревья, оказавшиеся на дороге белёсого, рассыпались в пыль.

— Семёнов, спешились и в строй! — проорал витязь. — Метелица, давай якорь!

Солдаты гарнизона торопливо рассыпались в цепь, и со всех сторон засверкала магия. Бил воздух, резала вода, пронзали полупрозрачное тело метательные снаряды, усиленные землёй, жалили огненные пчёлы. Вперёд вырвался один из конных бойцов Снегова с копьём. Влодава ожила. Слева и справа послышались жуткие крики.

— Сейчас весь город здесь будет, — проскулил Глебов. Глаза его стали совсем безумные от ужаса.

На дорогу, по которой мы пришли, выскочило несколько изменённых, и с ними схватился арьергард охотников.

— Чёрт! — гаркнул Вепрь, гарцуя на коне. Монстры появились со всех сторон. В схватку вступили как слева, так и справа. — Чёрт!

Он посмотрел в сторону дочери, захлопнул забрало и бросился ей на помощь. По дороге же из центра Влодавы бежало несколько монстров различных рангов. Кто-то ковылял, помогая себе изуродованными лапами. Кто-то прыгал обезумевшей жабой, плюхаясь на асфальт с хрустом старого доспеха, кто-то скалил огромные кривые зубы, выдающиеся вперёд из когда-то человеческих челюстей.

Тем временем Метелица, посланный Снеговым, только чудом избежал атаки прозрачной многорукой субстанции, зато сумел подобраться ближе и с молодецким свистом вогнал в землю рядом с чудовищем своё копьё. По барабанным перепонкам ударил гулкий звон, и вокруг воткнутого оружия появилась чёрная аура, перекинувшаяся на монстра и набежавшую к нему свиту.

Многорукий забился на месте, пытаясь вырваться из поставленной солдатами ловушки. Он метался из стороны в сторону, вокруг копья, пульсирующего чёрным светом. Монстр сбивал с ног своих младших «соратников», а одного и вовсе раздавил. Белёсый то увеличивался в размерах, то уменьшался и визжал гневно, страшно, но никак не мог покинуть якоря.

Пока не мог.

— Баров, держи якорь! Остальные переключились. Семёнов, центр твой! — раздавал команды Снегов. Сам он остался верхом, возвышаясь над строем. Его конь не шевелился, будто бы и вовсе не имел страха. Командир гарнизона сжимал гигантский топор в правой руке, изучая обстановку, и то и дело поглядывая на многорукого монстра. Прикидывал, сколько ещё времени того будет удерживать якорь.

Потому что стоит белёсой твари освободиться и сражение приобретёт черты бойни. Все атаки, которые были направлены в многорукого — видимого вреда чудовищу не нанесли. И время, пока гадина не может ответить, стремительно уходило.

Я пришпорил коня, бросившись на помощь зажатым слева охотникам, и с моим приближением монстры с визгом попятились, забыв про бой. Свечение иконы теперь стало заметным даже мне. Будто бы над головой моей болтался гигантский огненный шар, заливающий всё вокруг ослепительным светом.

— Собрались, собрались! Лис! Лис сюда! — орал откуда-то Вепрь. Справа мимо сражающихся охотников промчалась стремительная тень и вонзилась в шеренгу солдат Снегова. Закрывшиеся щитами бойцы не удержали чудовище, страшно закричал один из людей, а затем вопль резко прервался. Земельник из второго ряда насадил тварь на меч и вышвырнул из строя, а затем подхватил щит павшего.

Выброшенный монстр пролетел над нашими головами, истекая чёрной кровью, грохнулся на землю и тут же получил удар воздушным лезвием в голову. Убивший чудовище охотник защитился от атаки другой твари, скользнул в сторону, обходя противника. Монстр попытался дотянуться до беглеца, но уже через секунду на голову порождения Скверны обрушился боевой молот другого вольного. Бойцы пытались сохранить хоть какой-то порядок в воцарившемся вокруг хаосе. Слева вдруг обрушился дом, сквозь который прошло четырёхметровое создание со странным устройством вместо левой руки. Я воткнул меч с гравировкой в глазницу обращенному, подбирающемуся к молотобойцу. Буквы на клинке засверкали, из раны повалил дым, и монстр забился в агонии. Водяная игла пробила череп волкообразному монстру рядом со мной, и верный Капелюш присоединился к сражению.

«Пум-пум-пум-пум» — послышалось со стороны нового противника. Гигант шагал к нам, подняв руку, из которой полетели пули, пущенные в бой магией Скверны, а не порохом. Турбин закрыл нас воздушным щитом, отражая смертоносный дождь.

— За мной! — гаркнул ему я, ринувшись к пулемётчику. И когда до него осталось несколько шагов — монстр запищал, заслоняясь от света реликвии уродливой лапой, и попятился. Капелюш расколол голову пулемётчику ледяным диском.

Честно, не ожидал такого эффекта. Я брал икону для дополнительной защиты, полагая, что аура Эха обезопасит нас от воздействия Шепчущего Колдуна, но увиденное меня очень впечатлило. Чудовища отшатывались от меня, как от огня, забывая о безопасности и становясь лёгкой добычей.

— Якорь! Якорь! Баров! Чёрт, Георгидзе, меняй его! — закричал витязь. Он, наконец-то, спешился. Перехватил топор обеими руками и двинулся к пленённой твари, по дороге разваливая других монстров, оказавшихся под воздействием якоря.

Я увидел, что солдат, напитывающий чёрное копьё, упал на колени. Боец ещё держался, но из обеих ноздрей толчками шла кровь. Рядом с ним оказался второй солдат, перехвативший нагрузку на якорь. Баров обмяк, ткнулся лицом в землю, и тут же около павшего появился биомант Вепря. Слева, справа и сзади бой утих, закончившись нашей победой.

Я направил коня к сжавшейся в комок белёсой твари. И взгляды множества её голов не отрывались от меня.

Взгляды, преисполненные звериными ненавистью и ужасом.

Глава 16

Многорукое чудовище съёжилось, отползая, и зашипело. Связанные друг с другом бледные, искажённые тела вжимались друг в друга, лишь бы оказаться от меня подальше. Икона на штандарте сверкала. Письмена на клинке сияли. Витязь поглядывал в мою сторону, легко добивая набежавших монстров, угодивших в ловушку якоря, и торопливо приближался. Он совершенно точно ждал от меня чего-то хулиганского, но его задерживала мелочёвка второго и первого ранга, рутинная работа, ничего серьёзного.

Серьёзное сейчас пыталось отползти от меня подальше.

И я собирался сделать кое-что хулиганское.

— Ваше благородие! — встревоженно окликнул меня Снегов, ускоряясь. — Постойте!

Я легко спешился, чтобы не рисковать лошадью, и двинулся к монстру. Того затрясло, от тела повалил едкий дым, но даже сгорая под светом порченого золота на иконе — тварь не пыталась нападать.

— Якорь всё! — выкрикнул кто-то. Чёрная дымка, сдерживающая монстра, рассеялась, и я бросился на противника. Вцепился в одну из мертвенно-бледных рук. Тварь завизжала, отпрыгнула, и меня сдёрнуло с места. Зубы клацнули. Запитав тело аспектом земли, я подтянулся, помогая себе клинком. Сталь вонзилась в осквернённую плоть, и многоголосый вопль боли устремился в серые небеса. Монстр попытался меня стряхнуть, но тщетно, а затем он сжался как пружина и прыгнул в небо. У меня аж дух захватило, в ушах засвистело, однако я держался так, словно бультерьер на туше жертвы. Вид отсюда открывался занятный. Я даже разглядел холм Томашовки и свой маленький, будто игрушечный, домик. Многорукий застыл в самой верхней точке, а затем устремился вниз. Повернувшись так, чтобы приземлиться на меня.

За несколько мгновений до удара, я выбросил крыло, сотканное аспектом воздуха. Сила ветра подхватила меня, меняя траекторию полёта и отрывая от монстра. Чудовище со всхлипом грохнулось на землю, пробив асфальт и погрузившись в землю на метр. Я же сделал петлю в воздухе, гася скорость, и прыгнул сверху. А затем заработал мечом, нарезая тело твари на части. Голов у противника было множество, где находится Зерно Скверны — так сразу и не угадаешь. Поэтому рубить нужно всё.

Несколько раз монстр пытался выбраться из асфальтовой ловушки, но слепящий свет иконы вдавливал чудовище глубже, а клинок превращал его тело в груду мяса. Добраться до голов исчадья Изнанки можно было, только перерубив кучу рук, а иногда и ног. Тварь заслонялась, чем могла, но не пыталась атаковать. Вообще не пыталась.

— Ваше благородие! — раздалось издалека. Мы приземлились на небольшой заросшей парковке, неподалёку от кладбища, и на значительном расстоянии от места изначальной схватки. Шестеро всадников приближались к нам, подгоняя лошадей.

И тут монстр взревел. В меня вцепилось несколько его рук сразу, поднимая в воздух. Чудовище вытекло из ямы, под нажимом твари захрустел пластиковый доспех. Вот только сил разорвать меня на части у неё уже не осталось, да и я влил в тело всю земельную силу, которая накопилась. На этом, правда, мои преимущества закончились, так как свечение иконы прекратилось. Ладно, продолжаем работать. Я отсёк несколько рук, держащих меня, срезал две головы ледяным диском, а затем грохнулся под ноги белёсого монстра. Крутанулся, подрубая ближайшие конечности. Искорёженный, изуродованный гигант пошатывался, заливая всё кровью. Половины голов, рук и ног у него уже не было, отчего чудовище заваливалось набок и выглядело бесконечно уставшим.

Используя один из усилителей, я добавил силу воздуха, и с его помощью рванулся в атаку. В прыжке выхватил второй клинок, рассёк туловище врага надвое, продираясь сквозь него снизу вверх. Оттолкнулся от одного из перерубленных рёбер ногой, забравшись почти на плечи монстру, и принялся сшибать оставшиеся головы. Порождение Скверны повалилось на спину, я едва успел перенести вес, чтобы не упасть поверх покойника, а затем перекатился в сторону. Всё, конечно.

— Вижу, вы в порядке, — сказал подъехавший Снегов, сжимая в правой руке свой чудовищный топор. — Впечатляет, ваше благородие.

Я повернулся к витязю. Тот смотрел на меня с изумлением. Да и остальные пришедшие ко мне на помощь воины не скрывали восхищения, смешанного с ужасом. Кровь распоротого монстра была повсюду. Даже за шиворотом.

— Есть недоработка. В следующий раз попробую сальто, ваша доблесть. Поверьте, это будет эффектнее выглядеть!

Так, что там с иконой? Я задрал голову, чтобы посмотреть на штандарт. Потом встал на колено:

— Сними, — сказал ближайшему солдату. Тот поспешил исполнить приказ, осторожно вытащил икону из рамы и с почтением вернул мне.

Хм… Шедевр орховского Олежи оплыл, и лик святого приобрёл демонические черты. Рамка же почернела от высоких температур. Чёрт. Эха в реликвии теперь было не больше, чем в моих ботинках. Это нехорошо. Но эффект всё равно прелюбопытный.

— Кажется, утихло, — сказал Капелюш. Водник уже прикрывал меня слева, вглядываясь в могилы старого кладбища.

— Да. Кажется, — согласился я и отёр клинок от крови монстра. Прищурился, вглядываясь в гравировку Тихона. Так, здесь вроде всё как надо. Эхо на месте, буквы не поплыли. Интересно. Надо разобраться, что произошло. После изучения оружия, я перевёл взгляд на кладбище. Ряды покосившихся именных плит, старые источенные Изнанкой памятники да чёрные извивающиеся травы. Оно сильно заросло мёртвыми деревьями, да колючим кустарником, но движения там не было. Полагаю, мы выманили на себя всех обращённых округи.

— Вы в порядке, ваше благородие? — спросил Снегов.

— Да, ваша доблесть, — сухо ответил я, перчаткой стёр кровь с лица. Так. Размышлять будем позже. Сейчас пора действовать. Я принялся раскладывать возле тела монстра сферы, для зарядки.

Начальник гарнизона коротко кивнул, хотя выглядел всё равно как малыш, которому впервые показали фокус с выдиранием пальца и не стали объяснять секрет.

— Вы очень хорошо придумали во время падения, ваше благородие, — не выдержал он. — Я бы попросил вас показать это заклинание моим воздушникам.

— Поддерживаю, ваше благородие, — сказал вставший за моей спиной Турбин. — Очень интересное заклинание. Откуда оно у вас?

— Да чего там, — отмахнулся я. — Считайте, что просто споткнулся. Так, ваша доблесть, нам необходимо отправить гонца к церкви, и чем быстрее, тем лучше. А ещё убедитесь, что у всех сохраняется защита от Скверны.

Я кивнул на скрижаль, свисающую с его наплечника. Пока держится.

— У кого защиты нет, соберите всех в одном месте.

— Будет сделано, — отсалютовал мне витязь и переключился на своих людей. — Так, двигаемся. Семёнов! Сюда! Порядок держать. Проверяем защиту. У кого нет — доклад. Где там охотники? Вепрь⁈ Собраться здесь! Георгидзе, ты где⁈ Давай сюда шустро, забери раненых, они с биомантом охотников сидят. Всех вези в церковь!

— Есть, ваша доблесть! — хрипло сказал солдат, заряжавший якорь.

— И икону у отца Игнатия забери!

— Какую, ваша доблесть? — не удивился приказу Георгидзе.

— Все, которые сможешь! Выполнять!

— Есть! — Георгидзе громыхнул кулаком по груди и схватил коня под уздцы.

— Не стесняемся, братцы! — прогудел долговязый боец с лычками офицера на наплечнике. — У кого защита слетела, давайте ко мне поближе. И поживее, Христа ради! Петров, ты куда лезешь? У тебя ещё болтается, дубина!

Я протянул витязю второй меч с защитной гравировкой.

— Отдайте группе, оставшейся без оберегов. Так будет надёжнее, — ответил на вопросительный взгляд. Снегов понимающе кивнул и сделал несколько шагов назад, с интересом изучая оружие. Буквы гравировки почти угасли, однако след от пламени на них ещё оставался. Просто быстро таял. И от чужих взоров это не укрылось.

Если я всё правильно понимаю, то клинок может защитить группу от Шепчущего. Не так эффективно, как икона, но это лучше, чем ничего.

Витязь пристально следил за мной:

— Вам точно не нужна помощь?

— Потери? — глухо спросил я у Снегова, чтобы переключить офицера. Я ему не Нюра. Меня так опекать не надо.

— Один у меня, один у Вепря. Ещё один надорвался на якоре. Плюс раненые.

— Много раненых? — бойцы потихоньку подтягивались, не показывая недоумения приказу.

— Пока не знаю. Не меньше шести. Спасибо за заботу, ваше благородие.

Получается, девять человек в минус и в самом начале похода. Много. Слишком много. Считай четверть всего отряда, а ведь мы только вошли во Влодаву.

— Где Глебов? — спросил я, оглядываясь и пытаясь отыскать сталкера среди прибывающих. Группа тех, кто лишился защиты, росла, и вокруг вооружённого моим мечом солдата уже становилось тесновато.

— Господин Вепрь, передайте своим людям, у кого нет защиты от Скверны, встать ближе к господину с мечом, — крикнул я подъехавшему охотнику. Тот удивления не выказал, передал приказ своим людям.

— В тесноте да не в обиде? — весело крикнул кто-то из вольных. — Нет ничего лучше крепкого мужского плеча!

— А как же мягкая женская грудь? — ответил ему один из солдат.

Кто-то засмеялся. Ну что ж. Они всего лишь люди, и они имеют право на нервы.

— Кто-нибудь видел Глебова? — перебил я начинающееся веселье.

— Среди убитых не было, ваше благородие, — ответил Вепрь. Чёрт, неужели утащили сталкера? Но Глебов ведь в тылу был!

— Селянин бежал, ваше благородие, — сказал один из солдат. — Как вы взлетели. Он крикнул, что надо уходить. Что без вас туда идти нет смысла, а потом просто ушёл.

— Просто ушёл? — удивился я. — И вы просто его отпустили?

— Приказа не отпускать не было, ваше благородие, — замешкался воин.

— Ну, господин Зодчий, Славу можно понять. Это выглядело так, что наш поход закончился, — заметил командир охотников. — Когда вы улетели. Мстислав — крайне прагматичный человек.

Рядом с ним спешилась Тень. Я отметил, что на наплечнике девушки находится свиток защиты от Скверны. Целый. Глаза охотницы смотрели на меня через прорезь шлема с нескрываемым интересом. Как будто я сделал что-то необычное и достойное уважения. Господи, девушка, это всего лишь монстр!

Изнутри вдруг пришла волна холода. Перед глазами потемнело.

«А ну-ка назад!» — рявкнул я про себя, осаживая забывшегося тёмного попутчика. «Договор!»

«Всего лишь монстр⁈ Твои мысли отвратительны, чужак! Посмотри на эти линии!» — не унимался он.

«Это просто куча склеенных трупов!»

«Как будто в этом есть что-то плохое! Все музеи мира заставлены изображениями мертвецов, и никто не возмущается! Да ты посмотри, как он прекрасен. Как необычен. Творчество Изнанки, непонятое и чуждое глупцам! Узри, как идеален материал! Я должен… Дай мне шанс, пока есть вдохновение! Ты видишь эти линии? Представь себе композицию…»

«Мы договаривались! Вдохновение по расписанию» — перед глазами всё плясало.

Наступила небольшая пауза, и скульптор вздохнул:

«Прости, чужак. Да. Прости. Но не забудь его, пожалуйста! Из него выйдет прекрасная композиция. Я вижу чашу. Гигантскую чашу рук и ног. И фонтан! ДА! Фонтан! Я…»

Меня снова замутило, но на миг. А ещё очень захотелось выпить. Вот ведь жук! Только его пагубных желаний не хватало, алкоголик хренов!

«Ухожу. Ухожу!» — в сердцах воскликнул одержимый искусством попутчик, и я шумно выдохнул.

— Голова кружится⁈ — встрепенулся Снегов. Должно быть, у меня кровь от лица отхлынула. — Али⁈ Вепрь, где твой биомант? Его благородие сильно приложился о землю и…

— Всё в порядке, ваша доблесть, — поморщился я, перебив начальника гарнизона.

— Не соглашусь с вами. Но спорить не стану.

Витязь пристально наблюдал за мной, ожидая ещё одного приступа слабости. Ну уж нет. Обойдётся.

— Полагаю, мы должны возвращаться, — заявил он, спустя несколько долгих секунд. — Без следопыта и с такими потерями мы лишь угробим оставшихся людей.

Изнанка вокруг молчала, в ней ничего не ревело, не выло. Она затаилась, наблюдая за нами. Я поднял одну из сфер с земли, подкинул и поймал. Энергия Скверны перетекала в новый сосуд.

— Нет, ваша доблесть, — тихо проговорил я. — Надо двигаться дальше. В следующий раз будет сильно тяжелее сюда войти, поверьте.

— Мы не знаем всех сюрпризов по дороге, ваше благородие. Изнанка непредсказуема. Без разведчика… Мы должны отступить.

Чёртов Глебов!

— Отступать нельзя. Отправьте своих за сталкером, раз он по-хорошему не хочет, то пойдёт по-плохому, — посмотрел я на витязя. Тот тут же отдал команду, и от отряда отделилось два бойца, которые вскочили в сёдла и направили лошадей в сторону деревни.

— Что это, ваше благородие? — Снегов подошёл ко мне вплотную и указал на икону, аккуратно положенную на землю, — впервые слышу о подобном эффекте. Может быть, расскажете?

— Ваша доблесть, простите, но не могу, — сухо ответил я. — Считайте это полевыми испытаниями, — пришлось напустить во взор значения. — Я всё равно не имею права сказать вам всего. Понимаете?

Говорил я так, чтобы мои слова слышал только витязь.

— Выходит, я не ошибался, что вы здесь не просто так? Секретные разработки Его Императорского Величества? — загорелись глаза Снегова. — Сотый отдел, да?

— Ваша доблесть, я же сказал! — одёрнул я витязя.

— Простите, ваше благородие. Понимаю, — с уважением кивнул начальник гарнизона. — Хорошо.

— И ещё, — помедлил я немного. — Тот клинок, что я вам передал. Есть предположение, что он может помочь с Бессмертными.

— Предположение? — осторожно уточнил Снегов. — Ваше благородие, мне хотелось бы чего-то большего, чем предположения.

— Полевых испытаний не было, — отрезал я. — Возьмите его, когда мы двинемся дальше. Если появится возможность опробовать клинок в деле, опробуйте. Я попытаюсь сделать всё сам, но если не справлюсь… Лучше вас кандидатуры у меня нет.

Витязь повернулся к солдатам, собирающимся под поднятым одним из бойцов мечом, на котором тускло светился девиз «Храня Томашовку». Глаза командира гарнизона сверкали от затаённого восторга.

— Хорошо, ваше благородие. Пусть и странно это всё. Что-то ещё?

— Полагаю, мы выбили основную группу противника. Раздайте тем, кто потратил силы, сферы. Если кому-то не хватит, у меня имеется запас. Пусть восполняются. Сейчас не до экономии.

Снегов задержал на мне взгляд, потом опустил его на мой меч, а затем отправился к своим. Я же прикрыл глаза, магией ощупывая тело павшего монстра. Здоровая тварь, конечно. И пустая! Это что за дела? Где кристаллы? Пришлось чуть поднапрячься, увеличивая охват.

Ага! Вот ты где!

Я прошёл мимо двоих солдат, поднял с земли отсечённую лапу многоголового монстра, и ловко вырезал из неё зелёный камень, размером с куриное яйцо. Услышал изумлённый свист одного из бойцов.

— Ваше благородие, достойная награда, — торопливо проговорил солдат. Ну да, зелёный кристалл — хорошая добыча, особенно такого размера.

Мстислава Глебова и несколько икон привезли уже минут через пятнадцать. За это время отряд перевёл дух и восполнил энергию при помощи сфер.

— Смотрю, вы ещё живы, ваше благородие, — как ни в чём не бывало сказал сталкер. — Очень этому рад. Честно. И, по-моему, ещё и не слишком сильно помялись. Хотя…

Он посмотрел на мой треснувший доспех, хрустящий при ходьбе.

— Как-то очень резво ты поспешил меня похоронить. Мне взять тебя под охрану, чтобы это не повторялось? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Нет нужды, — улыбнулся он. — Просто, ваше благородие, если вас убьют, то вся затея становится бессмысленной. А мне нужно детей кормить. Семью содержать. Рыбу ловить. Героическая смерть в Изнанке, за компанию, меня не прельщает.

Мстислав скрестил руки на груди:

— Вы знаете моё отношение к вашей затее. Я верю вам. Но если вас нет, то никому не верю.

— Не бросай нас больше, Мстислав, — мягко попросил его я. — А то нечем будет тебе рыбу ловить.

— Простите, ваше благородие, но если вы так и будете идти напролом, как с этим многоруким, то до места точно не доберётесь, — смело сказал Глебов.

— Дерзко, Мстислав. Очень дерзко. Но иногда надо действовать, а не размышлять. Поэтому собери волю в кулак и веди. Мне нужен Бессмертный. И мне нужно уберечь людей. Это «два», Мстислав.

— Два?

— Ты не захочешь услышать три, поверь мне, — холодно сказал я. — Не подведи меня больше.

Сталкер распрямился под моим взглядом и торопливо ответил:

— Слушаюсь, ваше благородие.

Глава 17

Чем дальше мы уходили от земель Российской Империи, тем больше вокруг становилось безумия Изнанки. Скверна, исказившая Колодец, меняла с помощью энергии планеты всё, до чего дотягивалась. И многое приобретало черты крайне неприятные, но иногда влияние тёмных сил производило комичный эффект. Например, проходя мимо одного из разрушенных зданий, я обратил внимание на то, что на меня посмотрели старые настенные часы, и стрелки циферблата выглядели точь-в-точь как усы сердитого мужичка. Суровый взор провожал меня с нескрываемой тревогой.

— Стойте, — сказал едущий первым Глебов. Я держался поближе к нему, слева. Справа нас сопровождал Снегов, лично присматривающий за ненадёжным сталкером. Остальная группа двигалась чуть позади, под защитой двух икон. Моя конструкция со штандартом досталась одному из имперских офицеров по фамилии Семёнов. Вторую тащил на спине охотник Шустрый.

Обе едва светились, равно как и гравюры на моём мече и на клинке, переданном витязю. Последний в руках начальника гарнизона казался хрупкой тоненькой игрушкой. Однако суровый Снегов держал артефакт крепко-крепко, понимая всю его важность.

— Слева от дороги, видите? — сказал сталкер и показал рукой направо.

— Справа? — тут же уточнил витязь.

— Да? Да! Да, конечно. Куда рукой показываю.

У сгнившего забора покосился старый почтовый ящик с распахнутой защёлкой и потемневшей от времени табличкой с нечитаемым именем. Побитый ржавчиной, но ещё ждущий, когда ему в нутро запихнёт свежую прессу какой-нибудь хмурый польский почтальон.

Казалось бы. Однако от того, что притворялось безобидной частью городского пейзажа, сильно несло Скверной, и то, что это заметил сталкер — меня приятно удивило.

— Ящик? — уточнил Снегов.

— Именно, ваша доблесть, исключительно он! — закивал Глебов. Сталкер скинул со спины арбалет, натянул дугу, вложил болт и прицелился. Бам!

Ящик страшно завизжал, и молотком несколько раз ударил по земле рядом с собой, оставляя глубокие следы. Не уверен, что такую мощь смог бы выдержать и пластикор. Наконец, очередная безумная фантазия Изнанки выпрямилась и снова замерла. Теперь ящик казался не частью пейзажа, а застывшим хищником.

— Как узнал? — спросил я Глебова.

— Тени нет, — ответил сталкер.

Я пригляделся внимательнее и покачал головой. Ну да, всё гораздо проще, конечно. Скверну здесь почти никто не чувствует. Эхо тоже не определяют. Зато вон, целые страны вокруг в Изнанку отправить смогли. Однако была робкая надежда, что чувствительность к искажению сил может и проявится у кого-нибудь. Мне бы пригодился такой помощник.

— М-да. Ты здесь был? — задумчиво спросил я.

— На центральной улице? — усмехнулся Глебов. — Не доводилось, ваше благородие. Я тут, конечно, много излазал, но тут ведь всё просматривается из домов, а сам ты за ними контроля и не имеешь особо. Мы люди простые и скрываемся в тенях.

Мы объехали бешеный ящик, а Снегов, минуя порождение Скверны, указал основной группе на угрозу:

— Не подходить.

Сталкер понукнул коня, продолжая путь.

— Что ты знаешь про местного Бессмертного Стража? — спросил я.

— Немного, — признался он. — Лично не видел. Но был у нас охотник один. Артём Степановичем звали. Помер в том году, но мне рассказывал, что видел. Они по северным полям здесь с группой ползали, там есть пара деревенек небольших польских. И как-то раз вышли на Бессмертного. Только Артём Степанович и уцелел. Говорит, баба она. Страшная, как смерть. Разорвала его приятелей за пару секунд. Ему повезло, что за ним не бросилась.

— Ну, простых людей разорвать кто угодно мог, — покачал я головой. — Здесь не обязательно быть Бессмертным.

— Ваше благородие, ну это же всем известно. У каждого Колодца есть Бессмертный Страж. Сколько раз их пытались бить, господин Зодчий! Все знают, что они непобедимы. Ни магией, ни сталью. А вы вот решили попробовать.

— Если не пробовать, то ничего и не изменится, — мы медленно ехали по улице, поглядывая на мёртвые дома. Эхо копыт растекалось по Влодаве, да потрескивал под ними асфальт. Впереди он становился почти бел, будто выгорел от солнца.

— Сколько людей головы сложило ни за что, с такими вот девизами, ваше благородие, — проворчал сталкер и тут же поправился, — но вас никак не осуждаю. Дело богоугодное, раз у вас иконы светятся. О, смотрите!

Лицо Мстислава просветлело, и он ткнул пальцем на что-то слева от нас. Глаза сталкера лучились счастьем. Глебов съехал с дороги, приблизился по заросшей чёрным мхом дорожке к руинам одноэтажного дома и склонился, вытащив клинок из ножен. Подцепил остриём что-то и показал нам. На кончике его оружия переливался светом небольшой сгусток. Синий-зелёный-красный-жёлтый сменяли друг друга.

— Лучше опусти это, — посоветовал я Глебову. Знакомая дрянь.

— Она безобидна, — отмахнулся он.

— Если руками не трогать, — добавил я. Подобные порождения Скверны легко выплёскивали в мир свою истинную природу, меняя прикоснувшихся.

— Я себе не враг — незнакомые вещи голыми руками хватать. Просто посмотрите, какая красота. У нас такого не встретишь! Магия без одарённых.

Он стряхнул переливающуюся слизь подальше от коня и вернулся к дороге. На лице Глебова появилась почти счастливая улыбка. Мы со Снеговом переглянулись. Да уж, сталкер, действительно, сам не свой до Изнанки.

— Идёмте.

Пока путь проходил неплохо. Глебов распознал ещё несколько опасных мест по дороге, впрочем, парочку из них мы бы и сами обошли. Например, странного цвета лужу, растёкшуюся напротив автозаправки. Когда отряд проходил мимо, то из неё в нашу сторону потянулись тоненькие жгутики. Пересекать такую никто, разумеется, не стал бы, однако сталкер всё равно указал на неё и предостерёг.

Всё вокруг выглядело ненормальным. Но это, увы, совершенная норма для Изнанки. Особенно запущенной, как здесь.

Мы пересекли весь город почти без проблем. Лишь один раз из останков строительной лавки выбралось двое обращённых, похожих на жертв маньяка, обожающего различные острые инструменты. Однако вспыхнули иконы, и напавших монстров наши люди прикончили, даже не дав тем приблизиться.

Всё-таки, не зря охотники и солдаты гарнизона пользовались моим Колодцем. Мощь у них основательно подросла, и теперь инвестиции в развитие местных бойцов окупались. Главное, не растерять их в дальнейшем.

— У меня есть один вопрос, ваше благородие, который не даёт мне покоя, — сказал Глебов, когда перед нами раскинулись заросшие чёрной травой поля. Через километр за ними начинался серый высохший лес. Справа кружилось несколько волкообразных тварей, гоняясь друг за другом с совиным уханьем. На нас монстры Изнанки внимания не обращали. Кстати, это были чистые её творения. Не изменённые Скверной животные, а визитёры другого мира, пришедшие сюда вместе с Богами Изнанки через множество проломов. Новые хозяева Европы.

Не отрывая от них взгляда, я произнёс:

— Слушаю тебя.

— Как вы собираетесь убивать Бессмертного, ваше благородие? — спросил сталкер.

— С божьей помощью, Мстислав, — посмотрел я ему в глаза.

— Вы думаете, что если он умрёт, то Скверна уйдёт из Колодца?

Я знал, что это не так. В своём родном мире мы не нашли средства, способного сразить Бессмертного Стража. Поэтому действовали иначе. Основные силы сдерживали Стража, порой ценой собственной жизни, пока лучшие люди искали поблизости от Колодца Сердце Скверны.

Вот, что было моей основной целью. И сейчас у нас появился шанс сделать борьбу с Изнанкой проще. Потому что отвлекать могущественную бессмертную тварь без крови не получается. Многие гибли. Ради нужной всем цели, но гораздо лучше, если твои люди переживают очередную схватку, а не остаются на поле боя.

— Ваше благородие? — Глебов не унимался.

— Если он умрёт, значит, мы уже чего-то добились, верно? — ушёл я от ответа. — Давайте начнём с этого.

— Неплохое начало, ваше благородие, — хмыкнул Снегов. — Убить бессмертного.

— Это безумие, — завёл старую пластинку сталкер. — Совершенное безумие. Я не понимаю, что я тут делаю.

— Безумие, это когда боли в заднем проходе лечат сырой картошкой, — парировал я. — И многим ведь помогает. Не хочу разбираться в причинах и доводах. Просто подумай, Мстислав. Кто-то первым её туда засунул. Сделал выводы. Рассказал о своём опыте окружающим, и окружающие последовали его примеру. Тоже ведь, в своём роде, безумие.

— Но у меня брат только так и вылечился, — нахмурился Глебов.

Снегов неожиданно усмехнулся.

Из леса послышался треск падающих деревьев. Мы замолкли, вглядываясь в чёрную даль.

— Там вечно что-то падает, — успокоил нас Глебов. Но направлять коня вперёд он не спешил. Сталкер с задумчивым прищуром оглядывал просторы. — Артём Степанович говорил, что его ребят порвали к северу отсюда, как раз в этих полях.

Дорога шла дальше на запад и резко теряла асфальт в нескольких десятках шагов от нас. Да и в поле чувствовались различия, будто бы кто-то провёл по нему границу, оставив одну часть трав чернеть, как прежде, а вторую попросту вытоптав.

— Это ведь зона Бессмертного Стража, верно? — сказал я.

Глебов посмотрел на меня с большим уважением:

— Да, она самая. Дальше уже его земли. Туда я ходил только однажды.

Он указал рукой вдаль:

— Колодец вот там, в лесу.

— Неужели сам до него дошёл? — усмехнулся я.

— Один раз, ваше благородие. Господь хранил меня, не иначе. Поле это на четырёх костях прополз!

— Видел Стража?

Он помотал головой:

— Нет, обошлось, к счастью. Не встретил.

— Так может, и нет там никого? — предположил Снегов и коснулся поводьев. Витязь качнулся в седле, когда лошадь сделала первый шаг. Я обернулся на основной отряд и крикнул:

— В случае опасности сразу скачите в город! В бой не вступать!

От группы отделился Вепрь. Подъехал ко мне.

— Почему не вступать? — удивлённо спросил он. — Как так? Ваше благородие, мы же…

— Хочу изучить этого Бессмертного. Вон, посмотрите, господин Вепрь. — Я указал на следы на дороге и в поле. — Видите? Это его земля. Дальше он не заходит, потому что не может. Приложите все силы, чтобы оказаться на правильной стороне, если тварь появится.

— Но мы пришли сражаться, ваше благородие!

Я поднял руку, останавливая его:

— Да. Но не с Бессмертным. Отправлять вас на смерть в мои планы не входит. Страж исключительно мой, и я не хочу, чтобы мне кто-нибудь мешал.

Получилось вполне себе буднично.

— Смелое заявление, ваше благородие. Но чего-то такого я от вас всегда и жду, — широко улыбнулся охотник. — Хорошо. Сделаем.

Он хекнул, потянул за уздцы и направил коня к основному отряду.

Волкообразные твари в поле на нас внимания не обращали, занятые собой. Будто бы всё их существование не заключало в себе уничтожение нормальной жизни. Совершенно обычные собачки во время брачных игр. Просто больше раза в три и на порядок уродливее. Я понукнул коня и нагнал Снегова, пересекая черту. Мы проехали не очень много, когда вдруг твари в поле остановились. Все, как одна, повернули головы к лесу и страшно завыли, а затем, обгоняя друг друга, бросились наутёк, на север от нас.

— Чёрт! Вон она! — тут же заорал Глебов.

— Назад! — я развернул коня и пришпорил его, глядя, как через заросшее поле к нам стремительно несётся человеческая фигура. Витязь крикнул, подгоняя лошадь. Мимо нас промчался Глебов. Сталкер с остервенением понукал несчастного скакуна.

— Все назад! — заорал Снегов. — Быстро! Быстро! Ваше благородие, оно сзади!

Витязь нагнал меня. Я обернулся, к нам со скоростью гоночного болида приближалось то, что когда-то давно было женщиной. Кто-то из деловых людей, если судить по останкам брючного костюма. Ну или политик, какая теперь разница? Руки Стража заканчивались щупальцами, и обращённая приподнималась на них над травой, быстро-быстро выстреливая конечностями в нашем направлении. Слишком быстро двигается. Голова женщины была склонена набок, как у висельника.

Витязь вдруг дёрнул лошадь за поводья, поднимая её на дыбы.

— Пошла! — ударил он плоскостью меча по ляжке моего коня, и развернулся к налетающей изменённой. Чёртов герой!

Я только и успел заметить, как щупальце выбило его из седла, сметая горе-защитника с дороги. Целилась тварь в меня, и прошла витязя, даже не заметив. До границы оставалось ещё несколько десятков метров. Не успеваю, никак не успеваю.

Оттолкнувшись воздушным аспектом от седла, я накинул на себя земельный щит и выхватил клинок с гравировкой, взлетев на пару метров. Но Бессмертный сбил меня в полёте щупальцем и от страшного удара мир вокруг меня завертелся, я выправил его крылом, а в следующий момент окутался пламенем огненного аспекта. Так и грохнулся на разрушенный асфальт, перекатился. В пяти метрах от границы. Молчаливая женщина закрутилась вокруг себя, запуская мельницу из щупалец. Снегов, только поднявшийся на ноги, получил удар в грудь и улетел куда-то в поле.

— Ваше благородие! — завопили позади. — Быстрее!

Перед обратившейся женщиной вырос мой ледяной цветок, пытаясь пронзить тело Бессмертной, но рассыпался в крошку сразу же. Страж снесла его, словно и не заметила, крутанулась в жутком прыжке, и я понял, что на этот раз точно не успеваю. На груди вспыхнул мешочек с усилителем, но я уже понимал, что земельный щит не поможет. Время замедлилось. Я наблюдал за тем, как приближаются ко мне острые щупальца, и неожиданно легко поднял меч, готовый перерубить подлетающую ко мне конечность. Хм… Клинок двигался с нормальной скоростью. А это значит…

Меня дёрнуло сзади, проволокло несколько метров и бросило на асфальт, спиной вниз. От рывка заболела шея. На фоне неба появилось лицо Дигриаза.

— Ноу квестшен, ок? — сказал барон и рывком поднял меня на ноги. — Эта бэйб не очень претти, ю ноу?

Бессмертный Страж с визгом остановилась в нескольких шагах от нас, на границе, бессильно размахивая щупальцами. Яростный взгляд наклонённой головы преследовал меня. Рот раскрылся и из него вырвался ещё один возмущённый вопль. Справа от дороги из травы поднимался Снегов, лишившийся от удара своего шлема. Лицо витязя было окровавлено и его пошатывало, однако меч воин сжимал крепко.

— Назад! — гаркнул я и зашагал к Бессмертной. — Все назад!

Она не отрывала от меня взгляда, будто бы узнала. Что ж… В таком случае приятно познакомиться. Зубы Бессмертной заскрежетали. У неё на останках пиджака даже табличка с именем осталась. Но годы стёрли всё читаемое.

Да и не знаю я польского. В глаз Бессмертной вонзилась и тут же сгорела стрела, пущенная Шустрым.

— Не стрелять! — обернулся я на него в бешенстве. Дошёл почти до самой твари, поглядывая на Снегова. Он ещё не пришёл в себя, потерянно озираясь.

— Она явно от вас что-то хочет, — сказал оказавшийся рядом со мной Капелюш. — Клянусь, она будто знает вас! Позвольте, я ударю?

— Береги силы.

Мы с Бессмертным Стражем стояли друг напротив друга, разделённые метром чистого пространства. Привязь Колодца держала крепко. Я приподнял клинок, загоревшийся письменами. «Строя крепости, помню о мире». Что ж. Значит, вот кого Сердце Скверны выбрало в качестве защитника.

— Эй, тварь! — подал голос витязь, и как пьяный взмахнул клинком. — Я здесь.

Герой хренов. Бессмертная дёрнулась, повернув голову к начальнику гарнизона. Её руки-щупальца напряглись, набирая силу, и в этот момент я с помощью аспекта воздуха метнул свой меч в голову женщины. Сталь рассекла череп Бессмертного Стража надвое, будто он был сделан из гнилого арбуза. Во все стороны брызнула осквернённая кровь.

Женщина молча упала, щупальца забились в агонии, но с каждым мигом их движения становились всё медленнее и медленнее.

— Оу… — раздалось за моей спиной. — И это всё?

— Господи, вы убили Бессмертного Стража, ваше благородие? — ахнул Капелюш.

Снегов, пошатываясь, подошёл к мёртвой защитнице, стёр натёкшую на глаза кровь и обиженно буркнул:

— Я бы справился, ваше благородие.

— Не сомневаюсь, ваша доблесть.

Я поднял клинок, посмотрел на гравировку. Цела. Может, дело в материале, на которой оно наносится? Икона от нагрева поплыла, а здесь температура ниже?

— Но думаю, на ваш век Бессмертных хватит.

Внутри я ликовал. Порченое золото действительно изменит всё в этом мире.

А после и в моём.

— Немыслимо, Миша. Просто немыслимо, — сказал Дигриаз, совсем без акцента, и тут же добавил, торопливо исправившись. — Анмайндабл, ю ноу.

Глава 18

Щупальца мёртвого Бессмертного Стража медленно скручивались, как кольца кальмара. Дигриаз стоял рядом, засунув большие пальцы за ремень, и жевал зубочистку. Ковбойская шляпа американца съехала набок, открывая необычайно серьёзное лицо.

— Май друг, ты убить то, что умереть не может, ю ноу, — проговорил Билли. — Кльянусь, ты смог бы разрушить даже индийское автомобилестроение! У менья есть пара идей, как это…

— Билли, не сейчас, — прервал я хрономанта. — И… Спасибо.

Американец шутливо поклонился, придержав кожаный плащ.

— Велком, май друг. Билли реали полезен. Не забывать об этом, плиз!

— Ваша доблесть, вы можете сражаться? — обратился я к Снегову. Возле него уже стоял биомант охотников и возился с головой витязя. Начальник гарнизона осторожно кивнул.

— Хорошо. Нам нельзя терять время.

Я чувствовал нужное направление. Ослепляющее Сердце Скверны зудело на краю сознания, так же осязаемо, как слепит яркое солнце сквозь закрытые веки. Тут даже прислушиваться не надо.

— Нам нужно двигаться в ту сторону, господа, — махнул я рукой в направлении серого леса. — Первым едем я и барон. Остальные чуть позади.

Витязь нахмурился, готовясь протестовать, но я продолжил:

— Держитесь ближе к иконам. Максимально близко. Сейчас они защищают нас от той твари, что погубила конюхов, если же защита спадёт… Вы оба понимаете последствия. И оба видели их.

— Вы думаете, оно сработает так быстро, ваше благородие? — забеспокоился Вепрь. — Сколько времени может пройти между началом и… Обращением?

Я помотал головой:

— Нет. Быстро оно не обращает. Это не моментальный процесс. Конюхи уже были подготовлены им, когда мы с ними встретились. А тут просто неизвестно, сколько ещё мы провозимся. Бессмертный Страж — это лишь часть работы. Сейчас мы должны найти Сердце Скверны и сжечь его. После чего отправимся домой, и я лично выставлю лучший стол для всех уцелевших участников похода. Потому что сегодня мы вершим историю.

— Что такое Сердце Скверны? Как оно выглядит? — тихо спросил витязь.

— Это я беру на себя. Ваша задача — прикрывать меня и барона от нападения. Уверен, нас там ждут, и мы с Билли одни не справимся. После того как Сердце Скверны будет уничтожено, мы начнём зачистку территории от оставшихся мутантов. До этого момента вы должны обеспечить нашу мобильность.

Оба воина слушали меня внимательно, не перебивая и не споря.

— Ваше благородие, а откуда вы всё это знаете? — не удержался Вепрь.

— Не задавайте вопросов, на которые я не смогу дать вам ответ, — со значением добавил я. Дигриаз странно хихикнул, озорно поглядев на моих товарищей.

— Я боюсь спросить, ваше благородие, но я вынужден, — тяжело проговорил витязь. — Вы просите нас скрываться под защитой икон. Это логично. Но как вы обеспечите свою безопасность от влияния Скверны?

Я приподнял клинок, сверкнувший гравировкой.

— Хорошо. А барон? — со скепсисом спросил Снегов, и тут же одёрнул сам себя. — О, простите. Я должен был догадаться.

Он шагнул к американцу и протянул второй меч. Барон с интересом покрутил его в руке, взмахнул, проверяя баланс, и чуть поклонился:

— Спасибо, ваше доблесть!

— Вы ему доверяете? — витязь пристально изучал Билли, а тот радостно и почти самодовольно скалился в ответ.

— Господин Дигриаз не единожды доказал свои исключительные таланты, — сказал я. — С ним я буду в безопасности, уверяю вас.

— Ваше благородие, это… — подал голос Мстислав Глебов, словно забытый во время разговора. — Изнанка коварна, вы уверены, что я не должен идти вместе с вами? Помните же, что вещи без теней несут…

— Помню. Я справлюсь, — успокоил его я, и сталкер с видимым облегчением кивнул. Он совершенно точно не хотел находиться на острие атаки, а мне необходимо было поговорить с загадочным Дигриазом с глазу на глаз. Не дожидаясь конца похода.

— Кто ты такой, Билли? — спросил я, едва мы отъехали от основной группы. Лошадь американцу подобрали быстро, так как после схватки во Влодаве у нас появилось несколько свободных животных. Барон держался в седле очень умело, да и выглядел гармонично. Ему, правда, не хватало лассо или же какого-нибудь допотопного револьвера, чтобы полностью соответствовать образу далёкой родины.

Впрочем, у меня были некоторые сомнения насчёт того, что Билли появился на свет в далёкой Америке.

— Оу. Миша! Не спрашивай женщину, сколько ей веков, ю ноу. Не спрашивай мужчину, сколько он денег иметь, и не спрашивай Билли такой страшный вопрос! — сверкнул белозубой улыбкой «американец». — Кто мы есть все такие, м?

— Прекрати, ладно? Я знаю, что ты не тот, кем притворяешься, — поморщился я. — То, как ты вырубил Шибанова и его людей, это серьёзный уровень. Совсем не похожий на то, что ты показывал в бою с Фурсовыми. Да и твои внезапные появления и исчезновения. Как-то слишком много странного вокруг тебя творится.

Билли сокрушённо вздохнул, и совершенно без акцента сказал:

— Ну, что поделать. Пришлось хитрить. Так интереснее жить и малые силы вызывают меньше вопросов у случайных свидетелей. Прости за шалости. Но, клянусь, Миша, огнём на той встрече я получил в лицо на самом деле! Хоть и безумно за это стыдно. Такая нелепая оказия вышла. Видели бы меня мои товарищи!

Он покачал головой.

— Товарищи? Ты секретный агент, Билли? — с улыбкой спросил я. — Из таинственной организации?

— Давай так, друг мой, ты не задаёшь мне вопросы о моём прошлом, а я не интересуюсь о твоих познаниях как в управлении Конструктом, которым могут позавидовать лучшие Зодчие страны, так и в делах Скверны. Не каждый магистр Охотников знает об Изнанке столько, сколько знаешь ты.

Дигриаз хитро подмигнул мне и добавил:

— Пусть каждый останется при своём, ладно? Это видится мне прекрасной сделкой, где мы с тобой оба счастливые люди, живущие в чудесной стране, и проживающие лучшую свою жизнь. Ага?

Я повернулся. Мы въезжали под своды серого леса, и слева что-то промелькнуло, ломая сучья. Тварь предпочла спасаться бегством. Разумно. Позади нас, метрах в ста, двигалась основная группа. Иконы на штандартах чуть светились. Впереди всех ехал задумчивый Глебов. Я показал ему сигнал, чтобы он притормозил и не отрывался от остальных. Сталкер кивнул, придержал поводья.

— Предложение заманчивое, Билли. Но ты мастер интриги.

— Мы друг друга стоим! — радостно подчеркнул «американец». — Просто живём. Просто наслаждаемся. Райт? И храним секреты друг друга. Как и должно друзьям. Мы же достаточно раз спасали друг друга от смерти, чтобы считаться друзьями?

Я улыбнулся ему в ответ.

— Достаточно, Билли.

— Вот и я так подумал. А прошлое пусть остаётся прошлым.

— Лишь бы будущему не помешало, — заметил я.

Билли поправил шляпу и загадочно хмыкнул.

— Надеюсь, этого не случится.

Из ловушек Изнанки мы встретили лишь жуткого вида болото, которое обошёл бы любой здравомыслящий человек. Булькающее, источающее серно-гнилостный запах, оно началось посреди леса также внезапно, как и закончилось. Сердце Скверны заполоняло уже весь мой внутренний мир, и от его влияния даже голова начала кружиться.

Я вёл отряд, не выпуская из ладони клинок и поглядывая на свет букв. В ушах поднимался гул. Рядом ехал Дигриаз, и тоже чувствовал близость про́клятого места. Лес вокруг истончался, менял цвет. То тут, то там в корнях мёртвых деревьев и на их ветвях появлялись разноцветные сгустки слизи. Один раз над лесом пролетела какая-то тварь, размером с автобус. Она зависла над чащей на несколько мгновений, а затем молча устремилась на север.

Отряд позади нас чуть растянулся, и Вепрь зычно подгонял своих, придерживая коня. Штандарт с иконой был закреплён у него на доспехе, и та светилась ярче, чем прежде. Близость Сердца сказывалась. Здесь сам воздух был пропитан ею. Девиз на моём клинке уже был легко читаем.

— Кажется, что-то происходит, — вдруг сказал Билли нахмурившись. — Я ощущаю психические колебания.

— Ты ещё и психомант? — не удержался я, борясь с дурнотой.

— Я ещё и крестиком могу. Как вышивать, так и убивать, — сообщил Дигриаз. — Это очень необычное воздействие, Миша. Не сталкивался с таким прежде.

Я обернулся, крикнул:

— Держитесь ближе к иконам!

Свечение стало ещё сильнее, воздух вокруг реликвий получил эффект гало, отражаясь от доспехов.

Лес закончился, и впереди показалось поле с несколькими ангарами. На чёрной земле то тут, то там появлялись лужи разноцветной слизи. На окраине застыло несколько почти сгнивших тракторов. Я поднял руку, разглядывая заброшенные постройки.

Скверна была всюду, но источник её бил из самого левого здания.

— Ваше благородие! Иконы! — крикнул Снегов.

Я обернулся. Свечение усилилось и теперь попросту ослепляло. Да и гул в ушах усилился. Шепчущий перешёл в наступление. Ну что, тварь. Кажется, время пришло. Не знаю, насколько ещё хватит защиты, но теперь нужно спешить.

— Психовыброс невероятный, Миша, — негромко сказал встревоженный Дигриаз. — Я такого никогда не видел.

— Двигаемся, Билли, — бросил я. — Оно в том здании!

Я пришпорил коня, направив его к нужному ангару. Выученное животное послушно перешло с места в карьер. Идеальный скакун. Конюхам необходимо поднять зарплату и улучшить условия труда. Сделаю, как вернусь.

И только оказавшись в сотне метров от изуродованного изнанкой барака, я понял, что лужи разноцветной слизи, будто бы случайно оказавшиеся на поле, образуют рунические письмена. Осознание стрельнуло в голове молнией. Чёртово поле служило фокусирующей линзой для Шепчущего, как в том подвале церкви. И мы пришли прямо к нему в лапы.

— Назад! — скомандовал я, оборачиваясь к основной группе. И в этом момент едущая рядом с отцом Тень выхватила меч и перерубила штандарт на спине Вепря. Лысый здоровяк слетел с коня, а его дочь с яростным воплем бросилась на предводителя вольных сверху. Строй смешался. Вспыхнул пламенем Лис, ринувшийся к павшим, но вместо того чтобы разнять сражающихся, охотник с хохотом упал на икону, уничтожая её.

— Они под Скверной! — крикнул я. — Вырубите их!

Глебов с дурацкой улыбкой вскинул арбалет, наведя его на Семёнова, однако рядом со сталкером сразу же оказался витязь и мощным ударом в голову обезвредил порабощённого. Пришпорив коня, я подлетел к ангару и выпрыгнул из седла на ходу. В полёте набросил на себя броню земельного аспекта и пробил рыхлую стену телом, перекатился, разбрасывая всяческий истлевший за годы Изнанки хлам. Пульсирующее серо-зелёным цветом сердце занимало половину ангара. Когда-то давно оно зародилось в тёмном углу тихого места, протянуло осквернённые ростки к Колодцу и перехватило прежде чистую энергию. Пропустило через себя, меняя саму её суть, и поработило.

Мне навстречу выдвинулось несколько тварей второго ранга, пригнанные сюда Колдуном для охраны. Бывшие люди. Жители небольшого польского городка, в одночасье отданные Изнанке. У одного на почти истлевшем шлеме было написано: «Policja». Вызвав в себе все накопленные силы огненного аспекта, я окутался пламенем и ринулся напролом. Клинок лязгнул по броне гориллоподобного чудища с маленькой головой, я увернулся от атаки «полицейского», перепрыгнул через монстра, распростёршего шесть зазубренных лап в смертельных объятьях, и обрушился на плоть Сердца Скверны, выжигая его. Первым делом надо уничтожить источник сил Колдуна.

По ушам резанул нечеловеческий неслышимый вой.

— Нет, — прохрипел «полицейский». — Ты опоздал, Возводящий Крепости! Ты не победишь! Ты опять проиграешь!

Клинок Дигриаза пробил ему шею, и тварь задымилась и забилась в агонии. Барон исчез, чтобы появиться рядом с многолапым монстром. Сталь с пылающей гравировкой вышла у обращённого из груди и рванулась к голове, разделяя тело на две части. Билли работал по-деловому, на лице никаких эмоций. Только трезвый расчёт.

— Они уже наши. Все слабые души наши, — запыхтел гориллоподобный. — Опоздал! Ты опоздал, Возводящий!

Ментальный вопль колдуна выворачивал нервы, но пожираемое огнём Сердце Скверны съёживалось и чернело. Пульсирующие линии рассыпались, разрушая связи. Я же проломился через стены ангара, бросившись в соседний. Шепчущий был где-то рядом, прятался в укрытии и тянул из источника силы всё, что только можно. Лишь неподалёку от Сердца он смог бы провернуть то, что сделал с Тенью, Лисом и Глебовым.

Вокруг меня разлетались останки древних строений. Я крушил перегородки и раскидывал груды мусора, разыскивая зародившуюся в этой Скверне тварь. Силы таяли, но мне было чем их запитать.

Шепчущий Колдун обнаружился в последнем ангаре, за грудой истлевшего от Скверны металла. Прежде здесь держали навесное оборудование для тракторов, а теперь… Теперь это место стало логовом чудовища.

Лицо обращённого человека было изуродовано страшной улыбкой. Чёрные глаза утонули в провалах черепа. Жидкие белые волосы струились по черепу редкими ручейками. Сгорбленный Колдун держал в скрюченных руках чёрную шкатулку, поглаживая острые грани.

— Ты ещё можешь всё исправить, Возводящий, — проскрипел Шепчущий. — Ты можешь избавиться от одиночества. Ты можешь обрести семью. Снова! Ведь тебе это нужно!

Семья. Отец. Брат. Мама, погибшая в бою. Её больше нет, но Колдун прав. У меня ведь остались родные. Родные, избравшие верный путь. Оставшиеся вместе, в то время как я лишился не только их, но и своего мира. Это не они предали меня. Это я их предал. Они же, напротив, приняли мудрое решение, встав на сторону Изнанки. Они сохранили себя и друг друга. Что же осталось у меня? Ничего.

Мне достаточно просто принять это. Перестать сражаться. Присоединиться к родным и перестать быть одиноким.

— На меня эти штуки не действуют, — процедил я Шепчущему, наводящему на меня слабые мысли. Получается, силы у него ещё оставались. Значит, тварь приносит в жертву уже часть себя. Пускает собственную кровь, ради могущества.

Сердце Скверны догорало, но он всё равно попытался пробиться ко мне. Какое самопожертвование…

— Слушай голос разума, Возводящий Крепости. Голос разума, а не сердца. Сердце всегда приводит во тьму! — заскрежетал Колдун.

— Всё приводит во тьму, если внутри остаётся готовность туда идти, — сказал я.

За спиной порождения Скверны появился Дигриаз, взмахнул клинком, и сталь прошла сквозь фигуру, не причинив той никакого вреда.

— Дэм! Фантом! — изумлённо воскликнул барон, и тут я ударил американца в грудь воздушным кулаком. Билли сдуло с места и пробило им рыхлую стену ангара, а в следующий миг я вспыхнул ещё ярче, заливая пламенем всё окружающее пространство. Одновременно с этим забрасывая в бушующий огонь набранные с монстров сферы. Ревущая стихия затопила помещение, выбивая слабые листы металла. Посреди бурлящего пожара стоял я и выжигал всё, где только мог спрятаться Шепчущий.

Страшный визг раздался за моей спиной, где забилась прижимающаяся к потолку человекообразная фигура. Сгусток пламени пробежал по падающей крыше, мечась и разбрызгивая ошмётки горящей плоти, затем кусок кровли обвалился, вместе с жертвой. Я двинулся к полыхающему телу, сжимая в руках клинок.

Когда я приблизился, то Колдун уже был мёртв. Его влияние ушло. Тяжесть исчезла, но из-за огромного количества магии, прошедшей через меня, в теле появилась неприятная звенящая слабость. Руки подрагивали.

Но это всё меркло перед ощущением очистившегося мира. Вокруг ревело пламя, я пнул ногой чёрную шкатулку Шепчущего, ощущая осквернённую силу зловещего артефакта. Поморщился и раздавил её каблуком.

Покинув рушащийся ангар, я сбросил с себя пламя и кивнул Дигриазу, вышедшему мне навстречу.

— Ты мог предупредить, — заметил «американец».

— Не мог. Я знал, что ты сгруппируешься.

— И я сгруппировался. Но в следующий раз всё-таки дай знак! — улыбнулся барон. — Подмигни, например. Или станцуй.

Я быстрым шагом двинулся к отряду, уже видя несколько неподвижно лежащих на земле тел.

Глава 19

— Что с ней? — спросил Вепрь, когда я встал рядом с ним. Охотник сидел прямо на земле, у тела дочери. Тень хрипло дышала, и её красивые губы кривились в бессознательной злобе. Девушка пока не пришла в себя, и это хорошо. Шепчущий вряд ли был нежен в своём влиянии, пусть пока мозг сам себя проанализирует.

Следов Скверны в охотнице не было. Замечательно.

Я окинул взглядом остальных. Лис тоже в отключке. У тела Глебова склонился напряжённый биомант, которому сегодня пришлось хорошо поработать:

— Сильное сотрясение, — ответил тот на мой вопросительный взгляд. — Его доблесть совсем не сдерживались.

— Думаю, это личное, — без улыбки ответил я. Так, кажется, обошлось без новых обращённых и без дополнительных потерь. Небо над нами стало ещё светлее. Воздух перестал драть горло и щекотать лёгкие. Изнанка ушла, как и шум в ушах. Что ж. Хороший результат.

— Ваше благородие? — лидер охотников всё ещё ждал моей реакции. — Вы знаете, что с ней?

— Знаю. Везите всех к отцу Игнатию, — сказал я ему. — Процедура такая же, как у хватанувших лишку сталкеров. Не волнуйтесь, господин Вепрь. Худшее уже позади. Когда она очнётся, просто будьте рядом. Ей не стоит оставаться одной ближайшие пару дней. Скверны в ней нет.

Он смотрел на меня с недоверием, но надежды во взоре здоровяка стало больше. Воин бережно взял девушку на руки, поднялся. Лицо его переменилось, снова обрело прежнюю уверенность:

— Сухой, Мак, Шустрый! Давайте коней сюда! Поживее!

Испуганный отец исчез, вместо него в строй вернулся всеми любимый лидер.

— Шустрый, берёшь всех и везёшь к батюшке. Шевелись!

— Да чего я-то опять, Вепрь! — возмутился парень. — Ношусь как гонец какой-то!

— Ты у меня поговори ещё, на стирку поставлю в лагере, вообще про оружие забудешь! — рявкнул на него главный охотник. — Где там Гриф?

— Здесь! — рядом с Вепрем появился ещё один молодой боец.

— Пойдёшь с Шустрым. Возьмите Слона. И соорудите мне носилки для раненых, да поживее.

— Сделаем, Вепрь!

— Миша, это было эпикабл! — сказал Дигриаз. Американец оказался рядом со мною. Он сильно пах дымом и кровью убитых монстров. Лицо счастливое-пресчастливое, и глаза хитрые. — Я невероятно хэппи наш знакомство! Эти фирменный скоростной поезд на Минск был настоящий гифт! Я думать, если бы твоя ехать в другой вагон, м? Если б я не баловаться⁈ Тогда мы с твоя не увидеть бы это!

— Хм… — многозначительно заметил я.

— Окей, окей, — тут же исправился барон. — Я бы не увидеть это, май друг. Ты вери вредный, ю ноу? Бат, реали. Изнанка из гон! Фантастик! Я обязательно напишу об этом.

— Я не сильно тебя приложил?

— Пустяк, — отмахнулся улыбающийся Билли. — Ты очень коррект сказать, май друг. Это быть… М-м-м. Сгуппировано. Сгруммировано. Хм… Ты использовать слово, лет ми вспомнить.

— Не утруждайся, русский язык даётся не всем, — не удержался от шпильки я. — Искони не ведал, так до конца и не уяснишь.

— Ты абсолютли прав! — старательно закивал барон и взбудоражено добавил: — Бат, что дальше? Ты двинешься вглубь матьерика, чтобы вести холи файт именем Империи?

— Не всё сразу, мой друг. Не всё сразу. Могу ли я попросить тебя помочь охотникам с ранеными?

Американец кисло покосился на подготовку к транспортировке. Охотники собирали рамы из подручных материалов и крепили их на спинах покорных кобыл. В ход шло оружие, ремни, плащи. Командовал всем очухавшийся Вепрь. Вокруг нашего спонтанного лагеря деловито работали солдаты гарнизона, возводя магические ловушки разнообразных аспектов. Неподалёку от останков выгоревшего ангара мастер-земельник обустраивал защитные укрепления. Снегов внимательно наблюдал за работой подчинённых, не забывая окидывать округу грозным взором.

— Мэйби, у тебья есть какой-нибудь файт? — с надеждой спросил барон. — Это всьё так боринг, ю ноу.

— Есть земельные и санитарные работы, друг мой. Выбирай, — усмехнулся я.

— Окей, май друг. Я вижу прити бэйб нуждается моя защита. Я обьязан быть джентельмен! — моментально определился Билли, но затем осторожно уточнил. — Это ведь не твоя бэйб?

— Не моя. Но обижать её не позволю. Да и Вепрь тебе ноги в рот засунет если что.

Барон сокрушённо вздохнул:

— Ты очень варварски судить о моя. Ни единая бэйб никогда не была мною обижена, если об этом не просить. Это очень сад, май друг. Бат окей, я помочь!

Ну что. Двое убитых, десять раненых, с учётом пострадавших от Шепчущего Колдуна. Если брать в частности — трагедия. Однако есть такая вещь, как статистика. И исходя из неё мы получили — прекрасный результат! Сложно вспомнить, когда ещё мне удавалось выбить Скверну с захваченных земель со столь незначительным ущербом.

Я посмотрел на свой клинок. Бой сегодня показал, что порченое золото и с обычными тварями справляется проще. Также надо понимать, что иконы для использования в бою не годятся. Выглядят эффектно, но слишком легко их испортить и потерять все преимущества. Получается, надо делать гравировки на щитах, на доспехах.

В любом случае, порченое золото — это ключ ко всему. Жаль, что ресурс конечный, но когда ещё бывало, чтобы нечто ценное было широкодоступно, а? Ладно, ничего страшного, решим вопрос. Тоже мне, бином Ньютона. Главное уже случилось. Бессмертный Страж умер от прямого урона, а не от уничтожения Сердца. Это меняет вообще всё!

Так, а что у нас с Колодцем? Я двинулся в сторону бьющего из земли источника, невидимого для человеческого глаза, и располагающегося в ста метрах к северу от сгоревших ангаров. Неподалёку от меня возился один из бойцов Снегова, обустраивая ловушки.

— Ваше благородие, дальше не ходите, — попросил он меня, когда я остановился в Колодце. Энергия била сквозь меня, восполняя запасы. От старой постройки, в которой когда-то находился европейский Конструкт, почти ничего не осталось. Да и сам Конструкт… За эти годы Скверна превратила его в груду гнилого хлама. Ремонту не подлежит. Что ж, в Изнанке ничто не вечно. Даже не убиваемые шедевры техномагии.

Вокруг местного Колодца построек не было, однако дальше к северу, за полем, начинались остовы железобетонных укреплений, изъеденных временем и Скверной. Именно там и находился местный центр по работе с Конструктом. Так, видимо, ничего полезного здесь не найдётся. К большому сожалению.

— Ваше благородие, я отправил человека в гарнизон за подмогой, полагаю, мы должны бросить все силы на удержание нового форпоста, — подъехал ко мне Снегов. Витязь старался хранить серьёзный вид, но из него бил детский восторг. Неподалёку от начальника гарнизона застыл в седле Капелюш. Так как люди у Снегова сейчас на вес золота — наличие водника в сопровождении означает, что от охраны мне всё равно не отделаться.

— Хорошо, ваша доблесть.

— Клянусь, ваше благородие, мы не позволим им вернуться. Мы удержим Колодец, отбитый Империей! Ценою наших жизней! Вы можете не волноваться!

— Ваша доблесть, не надо так, — задрал я голову, вглядываясь в лицо начальника гарнизона. Он не шутил. Ладно. — Мёртвыми вы Империи не послужите.

— Мы отбили Колодец, ваше благородие. Вы понимаете всю серьёзность? — не удержался от широкой улыбки Станислав. — Нам удалось сделать то, чего не могли экспедиционные корпуса Имперской Гвардии! У нас было меньше сотни одарённых! Да чего я говорю! — он резко махнул рукой. — Не мы! Не мы! Это ведь вы сделали, ваше благородие! Это исключительно ваша заслуга!

Я поморщился:

— Так, ваша доблесть, давайте вот без этого. Без вас я бы сюда не добрался, да и здесь бы закончился быстро. Не надо преуменьшать свои достижения. Это за вас сделают другие.

— Вы вольны говорить что угодно, ваше благородие. На моё мнение это не повлияет, — упрямо заявил витязь. — В своём рапорте я изложу всё так, как было на самом деле. Простите. Вы достойны наивысшей награды за то, что сделали, и об этом я непременно тоже укажу!

Рапорт… Ну, что поделать. Скрыть событие такого размаха не получится. Пусть пишет что хочет. Возможно, это сыграет мне на руку. Ведь может быть, я повторюсь — может быть — с этим миром ещё не всё потеряно. Вдруг его жители сумеют отбиться от Изнанки, используя мои знания?

Я смотрел на сияющее лицо витязя в задумчивости. Такие легко отобьются. Вот только людей, похожих на Снегова, не так много. С большей вероятностью благородные семьи весело и непринуждённо уничтожат друг друга из-за какой-нибудь неважной мелочи. Ведь никто не даёт обезьяне роботизированную ракетную установку. А некоторые власть имущие в этом мире недалеко от мартышек убежали.

— Конструкт непригоден? — отвлёк меня от размышлений Снегов.

— Как видите, — кивнул я на рухлядь, затем запрыгнул в седло смирно ждущего меня коня. Капелюш сразу тронул поводья. Он тоже смотрел на меня с восхищением. И это мне очень не нравилось.

Дело надо делать, а не купаться в лучах обожания. Не люблю я это всё. Страшно не люблю.

— Люди Вепря займутся зачисткой, ваша доблесть. Я возвращаюсь в Томашовку. Дальше, как договорились.

— Мы будем ждать.

Возвращались мы через город, и когда проезжали мимо кладбища, то внутри меня зашевелился тёмный скульптор. У меня даже во рту пересохло, и я против воли посмотрел на место боя с многоруким. Да, сюда придётся вернуться. Но сначала необходимо закончить с делами, а потом уже выпустить внутреннего творца на волю.

У моста через Буг кто-то был, и при нашем приближении бросился в кусты. Перстень Капелюша засветился магией, но я остановил телохранителя.

— Это дети.

Водник нахмурился, но всё равно остался начеку. Когда мы проезжали мимо, то в кустах кто-то зашикал. Ветви заколыхались. Ничего не боятся, конечно. Я обернулся на Влодаву. Пелена Изнанки ушла, и теперь за рекой находился просто мёртвый и разрушенный город. В котором, конечно, ещё оставалась Скверна, но теперь дни её были сочтены.

Надо, кстати, к Игорю съездить и обновить ему запасы финансовые. Поток сдаваемого мусора от жителей соседних деревень сильно ослаб, но теперь… Теперь, думаю, в Трансмутатор отправится всё, что плохо лежит на новых бесхозных землях.

Я направил коня вдоль реки, к отстроенному неподалёку Экспансионному Узлу. Первый этап моей работы заключался в том, чтобы протянуть коридор покрытия до освобождённого Колодца. Благо сейчас у меня хватало бесхозных земель для того, чтобы снять с них воздействие Конструкта. Для надёжности, я покрыл почти всё поле вокруг нового источника энергии. После чего отправился в Томашовку и закопался в строительстве.

Ресурсы у меня были, и жалеть их я никак не мог. Сначала протянул силовую линию, после чего запустил строительство четырёх Фокус-Столбов вокруг нового Колодца. Мой Конструкт они прокачать не смогут, но энергию в сеть дадут. Много энергии, а она сейчас ой как потребуется.

Следующим шагом стало возведение огнемётных станций по периметру, после чего наступило время укреплений для форта. Поставил я его прямо над Колодцем. Многоуровневое здание с боевыми башнями и с крутящейся площадкой для орудия, которое ещё нужно было раздобыть. Плюс найти хорошего оружейника и разжиться магическими боеприпасами. Товар совсем не промышленного масштаба, но если припрётся какая-нибудь здоровенная тварь, то я не пожалею.

А памятуя о полёте Демон-Принца… Кто-то точно явится! Не может, не явиться.

— Черномор, — позвал я помощника, когда закончил с настройками.

— Хозяин, я боялся, что вы не вспомните обо мне, — тут же возник рядом со мной искусственный интеллект. — И я понимаю и принимаю вашу осторожность на мой счёт.

— Так, откалибруй своё самоуничижение, ладно?

— Простите, Хозяин. Какие будут рекомендованные параметры?

— Снизь свою скромность до минимума, хорошо?

— Сделано, Хозяин, — интонация Черномора изменилась. — Чем я могу вам помочь?

Я посмотрел на данные конструкта. Форт будет готов завтра. А послезавтра я приглашён к Скоробогатовым.

— Мне нужно организовать праздничный выездной ужин. Много вкусного и хорошего. Чтобы сотня привыкших к каше мужиков налопались от пуза! Сытно, вкусно. Больше мяса. Разного. Никакого алкоголя.

— Вы, людишка, используете сверхсовременный искусственный интеллект, обеспечивающий развитие приграничного региона, для заказа продуктовой доставки? — почти с презрением уточнил Черномор.

Вот ведь какая ты мерзкая морда, оказывается!

— Так, давай-ка обратно своё самоуничижение.

Лучше уж пусть ноет.

Закончив с делами, я вышел на улицу. Наступила ночь. Моросил тёплый дождик, и эта приятная свежесть привела меня в чувство. Несколько долгих секунд я стоял, отсутствующе глядя на огни «Логова Друга». Сейчас бы стаканчик морса, да сосиску в тесте! Было бы славно!

Желудок согласно заурчал, но я не дал ему продолжить. Есть ещё дела. Совсем немного, но их нужно закончить. Я повернулся к Капелюшу, который уже ждал меня, сидя в седле своего жеребца.

— Вам бы отдохнуть, — звметил водник.

— На том свете отдохнём, — ответил я ему. — Поехали.

Телохранитель безропотно последовал за мной, но когда мы миновали церковь и двинулись к реке — он тяжело вздохнул, правда, ничего не сказал.

На мосту через Буг мы встретили пожилого крестьянина с заплечным мешком. Он заискивающе уступил нам дорогу, постоянно кланяясь. Метрах в ста от моста ещё один селянин рубил серое дерево. Ну, как я и говорил, началось. Ничего не боятся, а!

На дороге во Влодаву горел костёр, у которого сидели двое охотников. При моём приближении они сначала встревожились, а затем обрадовались, узнав нас.

— Как успехи? — тихо поинтересовался я.

— У нас чисто, ваше благородие, почти никого не встретили, — бодро отрапортовал один из охотников, по-моему, его звали Меченый. — Вон, местные уже заглядывают.

Он махнул рукой в неопределённом направлении.

— Поглядывайте за ними. Запретить им зарабатывать я не могу, но лишние трупы никому не нужны.

— Сделаем, ваше благородие! Не переживайте. Мы сигналок накидали, если что — все услышат! — бодро продолжил Меченый. — Первыми сбегут, уверяю вас, господин Зодчий.

Я не скрыл скепсиса.

— Вепрь с группой трёхрангового завалил к югу, на границе, — вмешался второй вольный, имени которого я не знал. — Солдаты кого-то накрыли, как я слышал. Но тоже остатки, ваше благородие. Ушла Изнанка, ушла и Скверна. Напугали мы её! Вернутся, конечно, вернутся. А пока тишина… Победа, ваше благородие!

Я хмыкнул, тронул поводья и уже через несколько минут был на месте боя, где погиб многорукий.

— Сейчас я буду творить, Юра, — повернулся я к Капелюшу. — Ничего не бойся. И, ради бога, не отвлекай.

Водник нахмурился, жалобно поинтересовался:

— Может, не надо, а? Ведь ночь на дворе, ваше благородие. Вам бы отдохнуть. Столько сегодня сделали.

— Искусство требует жертв, — назидательно сказал я, спешился и подошёл к трупу. Воняло тут, конечно, знатно. Изнутри накатила волна. Перед взором всё поплыло. Однако я удержался в сознании, медленно сел на землю, прикрыл глаза и отпустил на волю своего тёмного попутчика.

— Так-то про красоту говорят, — буркнул себе под нос Капелюш, за миг до того, как я растворился в надвигающемся тепле. Михаил Баженов рвался на свободу, подгоняемый вдохновением.

Ну, пусть порезвится. А я, как раз, чуть передохну. День на самом деле выдался непростым.

Когда я очнулся, то надо мной склонилась рыжеволосая девушка. Взгляд красавицы был встревожен. Неожиданная встреча.

— Госпожа Панова? — сказал я, чувствуя, что кусок отколотого асфальта упирается мне в лопатку. Пошевелился, приподнялся на локтях. — Пробуждение моё невероятно приятно, но слишком неожиданно. Юра?

— Я пытался ей сказать, ваше благородие, — раздался голос Капелюша. Мой телохранитель расположился неподалёку, прислонившись к кладбищенской ограде. Рядом с ним дремал, закрывшись шляпой, Дигриаз. И этот здесь! Так, а какой у нас результат работы?

Я задрал голову, изучая скульптуру многорукого чудища. Да, постарался Миша, постарался. Так, уже светло, но солнце только встаёт. Видимо, я порядочно времени был занят.

Живот возмущённо забурчал, напоминая о необходимости питаться. Я легко поднялся, отряхнулся, не сводя взгляда с Александры.

— Чем обязан, сударыня?

— Оно стало сильнее гудеть, господин Зодчий, — тихо произнесла оперуполномоченная. — Я почти не сплю три ночи, но сегодня гул совершенно невыносимый. Я ночевала в трактире.

Видя моё непонимание, девушка уточнила:

— Под домом. Помните, я просила вас посмотреть.

О как…

Глава 20

— Я тут ничего почти не трогала, — словно извиняясь, сказала Александра, когда я пересёк порог её жилища. — Это было так мило и любезно с вашей стороны, предложить свою помощь, но я всё время боюсь что-то сломать.

— Всё, что можно сломать, чаще всего можно и починить, — задумчиво сказал я. Никакого гула слышно не было. Скверны тоже нет, а ведь у меня даже появились версии по возникновению странного звука, связанные с Изнанкой. — Я могу себе это позволить. Вы мой гость, а даже если вы будете ходить по дому не в тапочках — это не принесёт мне никаких неудобств.

— Идёмте, — девушка хихикнула, демонстративно разулась и босиком пропорхнула по коридору от двери. Я обернулся: на крыльце застыли плотоядно улыбающийся Дигриаз, провожающий Александру голодным взглядом, и строгий Капелюш. Последний здесь был по долгу службы, а вот псевдоамериканец очень хотел со мной пообщаться. Я попросил его подождать, пока не закончу с делами, но Билли с крайне беззаботным видом просто попёрся вместе с нами. Словно это было его обычным времяпрепровождением.

Возражать я не стал. Не прогонять же хрономанта. Он, всё-таки, полезный.

Я прошёл по безжизненному коридору типового здания. Омерзительно бездушного помещения. Да, Александра не соврала. Вообще ничего тут не тронула. Когда люди заселяются в новое жильё, они всегда приносят с собой капельку себя. Мелочи, от магнитиков на холодильник до смешных картинок. Тут бы какую-нибудь записку на столе, или кактус на подоконник. Да что угодно! Панова, по-моему, даже стулья не двигала.

— Сударыня, вы тут вообще бывали? — спросил я.

— Конечно. Просто я очень аккуратная.

— Это очень опасный признак, — хмыкнул я. — Половина маньяков такая.

— Совершенно верно. А у другой половины вечный бардак.

— Туше, — улыбнулся я и поднял руку, привывая к тишине. Постоял так несколько секунд и признался:

— Я ничего не слышу.

— Да-да, ваш человек тоже ничего не услышал. Идёмте, — поманила меня Александра и исчезла в комнате. Я остановился на пороге. Панова присела на кровать и похлопала ладонью по матрацу рядом с собой.

— Вот, присядьте.

Вот оно как. Нет, девушка красивая, но так явно? Да ещё и с ожидающими на крыльце спутниками.

— Я не устал, сударыня, — осторожно произнёс я.

— Господин Зодчий, — вспыхнула Панова. — Вы же не подумали, что… Просто здесь лучше слышно!

Ну, раз так, то хорошо. Вообще, поведение девушки меня на самом деле смущало, и только слепой не заметил бы её интереса. Кому-то бы он даже польстил. Я молча прошёл через спальню. Сел рядом с рыжеволосой, коснувшись плечом её плеча и ощутив лёгкий запах духов.

— Прислушайтесь, — тихо попросила Александра. Я кивнул, а потом нахмурился. Поднялся с кровати и сел на корточки, коснувшись пальцами кварцвинила. Проклятье. Внизу действительно что-то гудело! Получается, жалоба девушки не была заманухой или попыткой привлечь к себе внимание, как я подумал изначально. Досадная оплошность с моей стороны. Впрочем, сейчас не об этом. Что там вообще может гудеть⁈ Низкая вибрация была едва уловима, но теперь, после того как я её почувствовал, от неё стало просто невозможно избавиться! Мне показалось, будто гул проник в моё тело, отзываясь в костях и зубах.

— Вы же слышите? — с надеждой спросила Александра, а когда я кивнул в ответ, то с торжествующим видом добавила:

— Вот! Видите! Я не придумала!

— Пока только слышу.

Я поднялся, вышел на крыльцо, легко спустился и обошёл дом вслушиваясь. Тишина. Прикинув приблизительное место, где находилась спальня девушки, я прижался к стене. Присел на корточки.

Мистика какая-то. Там пол, утеплитель, фундамент и всё. Ну и трубы. Без сочленений, сгибов, вентилей, да и вода в доме нигде не текла, чтобы гул начался.

— Что-то снова хаппенс? — спросил оказавшийся у меня за спиной Дигриаз. С надеждой спросил, зараза.

— Шит, мой дорогой друг. Что ещё могло хаппенс, — буркнул я. Распрямился и двинулся обратно в дом. Александра встретила меня в коридоре и молча посторонилась. Я дошёл до спальни, присел, касаясь пальцами пола. Это вам, конечно, не Шепчущий Колдун, но тоже загадка.

Гул определённо шёл из-под дома. Лёгкое сканирование показало, что вибрация исходит от трубы водоснабжения.

— Что это? — спросила Панова, встав рядом со мной.

— Надо разбираться, — задумчиво произнёс я.

Парочка версий у меня была, но сейчас хватало более приоритетных задач, чем поиск подозрительного гула. Пусть и такого раздражающего. Потом, когда появится время, обязательно разберусь. Хотя звук как поселился во мне, так и не покидал. Потому что это означало: что-то в моих владениях не в порядке. Насосы? Так далеко же, и гул очень низкий, мощный. Не то расстояние.

Он из-под земли шёл! Причём когда я скользнул Даром техноманта вдоль трубы, то гул сначала усилился, а затем ослаб. Соединений нет, повреждений нет. Ерунда какая-то.

— Я рада, что не сошла с ума, — мило улыбнулась рыженькая. — Поверьте, такие мысли у меня уже были. Особенно, после визита вашего человека.

— Да, понимаю. Гул, конечно, не дело. Простите, сударыня. Я должен был сразу сам посмотреть, а не посылать к вам Молотова.

— О нет, господин Баженов, не должны же! Вы серьёзный человек, у вас дела. Я понимаю. Вы… — она понизила голос. — Вы на самом деле убили Бессмертного Стража?

Она вдруг зарделась, как девчонка:

— Да, понимаю. Я говорю глупости. Простите. Разумеется, это сделали вы. Кто ещё. Мне кажется, скоро вся Империя будет знать ваше имя!

Я хмыкнул, а Панова смутилась ещё больше:

— Простите. Простите. Это всё шок. Такие резкие перемены в жизни. Никак не могу прийти в себя. Это очень непрофессионально с моей стороны.

— Позвольте, я договорюсь насчёт жилья в «Логове», — задумчиво проговорил я, только сейчас осознав, что мы стоим слишком близко друг к другу. Неприлично близко. Аромат её духов стал почти осязаем, и Александру это явно не смущало. — Чтобы загладить вину с моей стороны.

— Нет, — неожиданно тряхнула волосами Панова и тихо произнесла. — Вы ни в чём не виноваты. И аренду я могу сама оплатить. Вы и так сделали много для меня. Там, в Петербурге.

— Кстати, есть какие-то новости?

— Пока нет. Особый отдел ведёт допросы. Меня пока не вызывали, но это, скорее всего, прямое распоряжение князя Васнецова, — вздохнула она, не отводя взгляда от моих глаз. Замялась, ненадолго и добавила:

— Все старательно ищут графа Игнатьева. Вы знаете, где он?

Полагаю, где-то среди моих новых зданий. Может быть, в Экспансионном Узле. Или в форте у Влодавы. Кто его знает, во что труп графа переработал трансмутатор. Главное, что пользу приносит.

— Увы, — с максимально сокрушённым видом пожал плечами я. — Знал бы…

— Но слепки у вас. Вы так и не сказали, откуда они, — прищурилась Александра, глядя мне в глаза. — Может, у вас есть ещё что-нибудь?

— Госпожа Панова, простите, но я уже говорил, что не могу выдать вам свои источники. Спросите у господина Керна. У вас на это есть полномочия.

— Вы хотели сказать: «у Конычева»? — улыбнулась Панова. — Неуловимого многоликого Конычева. Хитро придумали, ваше благородие, выбрать такого психоманта.

— Никого я не выбирал. И разговор перестал быть томным, сударыня, — усмехнулся я. — Мы ведь нормально общались, зачем всё портить?

— Кто-нибудь может настоять на снятии слепков с вас, — продолжила Александра и добавила, со значением. — Не я, конечно, но….

— Я Зодчий, — пришлось напомнить девушке. — С нами так не поступают. Да и чтобы отправить благородного человека на стол психоманта, потребуются крепкие доказательства.

— Были ли они у Конычева, когда он потрошил сознание графа? — ну наконец-то оперуполномоченная стала тем крепким профессионалом, который пришёл выводить меня на чистую воду несколько дней назад. А то мне даже тревожно стало от невинной неловкости девушки.

— Александра, откуда мне знать, — пожал я плечами. — Вам помочь с вещами?

— Все мои вещи со мной, — вздохнула Панова. — Вы, кстати, приятно пахните.

Между нами до сих пор было сантиметров двадцать. Никто не сдавался и не рвал дистанцию. Мне кажется, когда-нибудь это всё-таки сыграет свою роль.

— Вы тоже, но нам пора, — сказал я. — Нас ждут.

Она порывисто взяла меня за руку:

— Простите, если я сейчас была груба. Я понимаю, что вы не враг. Это профессиональное.

— О, прекрасно понимаю, сударыня. На вашем месте, я поступил бы так же.

Александра медленно отступила, но руку отпустила с большой задержкой.

— Вы не связаны со Скверной. Но вы очень непростой человек, — сказала она с горькой улыбкой. — Очень непростой… И ваши достижения говорят об этом громче любых слов.

— Простых людей вообще не существуют. Есть те, кто хочет казаться такими, — подмигнул я девушке, надеясь, что она не расценит это как флирт.

Вечером достроился форт. Здания без тонкой техники и состоящие и старого доброго металла, пусть и с некоторыми защитными вкраплениями дорогих материалов, возводились сильно быстрее и проще, чем напичканные сложными агрегатами дома. Однако огнемётные башни тоже были готовы, потому что я влил в них несколько оставшихся с рейда сфер. Сейчас не до экономии. Мы должны укрепиться на новых территориях.

Мебель для пиршества заделали прямо здесь. С лесопилки приехала машина, привезла кучу свежих досок, и уже знакомые мне мужички из Орхово: Кабальный и Борцунов, с помощью отдыхающих бойцов сколотили несколько длинных столов. В отличие от солдат — горе-плотники по сторонам смотрели с опаской. Изуродованная Изнанкой земля была им в диковинку.

Патрули имперской армии сменялись тройками охотников. Сам Вепрь изучал построенный форт, а витязь не скрывал своего недовольства грядущим действием. Однако я обещал устроить гулянку — значит устрою. Правда, без алкоголя. Потому что если вдруг случится непредвиденное, то мне не нужна толпа упившихся солдат на пути атаки Изнанки. Если бы ещё можно было развернуться в недрах форта… Но там место для обороны, а не для жизни. Если дозорные поднимут тревогу — успеем укрыться за стенами.

Отсутствие выпивки, надо сказать, я нивелировал приличным количеством всяческой снеди. Служба доставки привезла килограмм двести различных яств. Семь ресторанов Малориты собирали угощение, и у церкви его перехватили мои люди, чтобы привезти сюда, в сердце новых земель Империи.

Теперь разнообразные блюда украшали свежесколоченные столы, и за ними собирались те, чья смена выходить на дежурство ещё не наступила. Оружие бойцов стояло тут же, рядом с хозяевами. Над полем, где раньше царил Шепчущий Колдун, теперь растекался человеческий смех.

— Это есть вери чарминг, ю ноу, — сказал Дигриаз, снова оказавшийся неподалёку. Барон помогал с доставкой. Грузил термоизоляционные коробы с горячей снедью на лошадей, таскал их уже здесь, сливаясь с остальными. «Псеводамериканец» казался своим как посреди солдат, так и посреди тех, кто участвовал в организации пира.

— Ты бы знал, как меня это бесит, Билли, — поморщился я и пояснил. — Я про твой акцент. Иногда просто перегибаешь.

— Да? А я думал, это мило. Женщины находят меня забавным, — ни на миг не запнулся барон. Рядом с нами никого не было. Кроме Капелюша, стоящего на почтительном отдалении, но с ножкой индейки в руке. Водник старательно жевал, но с меня взгляда не сводил. И взгляд этот был преисполнен новой эмоцией. Телохранитель смотрел на меня так, как смотрят на святыню.

— Я похож на женщину? — повернулся я к Билли.

— Ой, брось, Миша! — отмахнулся тот. — Я так понимаю, теперь мы можем поговорить. Люди заняты праздником. Даже твой водный цербер. Вон, как уминает мясо!

Барон обернулся к Капелюшу и подмигнул ему. Телохранитель этого и не заметил, или же сделал вид.

— Давай поговорим, — я увидел среди пирующих Турбина. Тот с отстранённым выражением лица слушал рассказ соседа, который размахивал рукой, явно изображая, как неистово с кем-то рубился. Воздушник почувствовал мой взгляд, улыбнулся и приподнял походную кружку салютуя. Я ответил ему кивком.

— Твой секрет в мече, — Дигриаз с широкой улыбкой, предназначенной кому-то из охотников, радостно замахал рукой, в приветствии. — И в иконах. Я пока не нашёл между ними связи, но, уверен, люди поумнее найдут. Сэкономь им время, расскажи о своём открытии сам. Всем, друг мой. Вот вообще всем. Потому что много важных изобретений исчезло вместе с их создателями. Кому-то твоя находка может не понравиться. Не все заинтересованы в переменах.

— Откуда такая тревога?

— Ты думаешь, что, прищучив парочку слабоумных аристократов на окраине, схватил удачу за хвост? — Дигриаз покачал головой. Выглядел он радостным от праздника человечком, живущим здесь и сейчас, готовым сорваться в любую авантюру, но вот только речи его были максимально серьёзны. По большей части. Билли вытаращил глаза, уставившись на меня:

— Умоляю, скажи, что ты не думаешь так! Я ведь восхищён тобой. Не расстраивай меня, пожалуйста. Иначе главного героя моей книги больше не будут звать Михаил.

Я промолчал, ожидая продолжения. Дигриаз же снова уставился на пирующих.

— Вообще, любые могущественные артефакты любят тишину, Миша. До поры до времени. И это правильная стратегия, если хочется жить. В твоём случае поздно допивать шампанское, оно уже выветрилось. Скоро придётся отвечать на вопросы. Хорошо, если интерес появится у правильных людей. Бывают ведь совершенно разные персонажи, поверь мне.

— Спасибо за совет. Я теперь ещё больше заинтригован. Кто ты на самом деле такой, барон Билли Дигриаз, — с интересом оглядел его я. — И вообще, ты на самом деле — барон?

— Ой, брось, Миша. Скажи лучше, какие планы на эту землю? — Дигриаз широко улыбался, покачивая головой в такт музыке, льющейся из переносных динамиков.

— Пока просто защищать.

— Юридических прав на неё у тебя нет, но я практически уверен, что едва дойдёт дело до решения по их статусу — земли передадут тебе. Его Императорское Величество человек мудрый, ю ноу. Он не прислать сюда зелёный бой. Да и без Конструкт эта земля есть сом шит. И я думать, это твой великий свершения! Его Императорское Величество оценить тебя вери хай, ай белив!

— Ваше благородие, простите, — раздался голос позади меня. Я обернулся, уставившись на Якимова. Один из моих новых гвардейцев. Это нехорошо. Они должны за порядком следить, пока основные силы здесь.

— Слушаю.

— Господин Туров просит вас при первой возможности прибыть в Орхово. У нас инцидент, — чуть поклонился гвардеец.

Нет чтобы принести какие-нибудь хорошие новости.

— Сейчас буду.

— Файт? — оживился Дигриаз.

— Нет, ваше благородие. Уже нет, — ответил Якимов. Он так и не сдвинулся с места.

— Велено обеспечить вашу безопасность, — отреагировал гвардеец на мой вопросительный взгляд.

— У меня тут почти сто вооружённых человек. Поверь, я в безопасности, — усмехнулся я. — Возвращайся и передай Турову, что скоро буду.

Дигриаз громко хохотнул и внезапно сорвался с места. За одним из столов принялись бороться на руках и первыми друг напротив друга сели два здоровяка. Один из солдат Снегова, а второй охотник Вепря.

— Без магии! — громко напомнил правила из толпы. — Перстни на виду держите!

— Лет ми тоже! Плиз! — протиснулся поближе к борющимся Дигриаз. Повернулся ко мне, напоследок, и подмигнул.

Я же огляделся. Смеркалось. Вокруг столов, на отдалении, чтобы не слепить бойцов, горели костры. Мимо соревнующихся силачей прошла Тень, бросила на меня взгляд, кивнула и торопливо отвернулась. Быстро пришла в себя после Шепчущего, молодец. Девушка хлопнула по плечу одного охотника, затем другого, сделала короткий жест, показывая себе за спину, и двинулась дальше.

Избранные вольные не скрывали своего недовольства, но ослушаться командиршу не посмели, и уже через минуту трое отобранных Тенью всадников двинулись на юг, покидая празднество, а на смену им вернулись охотники, дежурившие до этого.

Отдых отдыхом, а забывать о том, где мы находимся, нельзя. И мои люди об этом прекрасно знали.

Отрадно.

Но что там в Орхово-то случилось?

Глава 21

— Умоляю, отпустите! — проскулил мужчина, привязанный к столбу посреди сарая. Заплывшее лицо исказилось в выражении максимальной мольбы и унижения, ну, в той мере, которую понимал мой пациент. — Я ничего не делал. Я ни в чём не виноват!

Три его менее удачливых товарища тоже были здесь: их трупы аккуратно положили вдоль стеночки. Хорошо, что додумались с улицы убрать.

— Мы не знали, ваше благородие! Прошу вас, всё большая ошибка, — продолжил пленник. В сарае пахло прелым сеном и машинным маслом. Видимо, мои люди использовали первое попавшееся закрытое помещение. Можно сказать — удачный выбор.

Я перевёл взгляд на Нюру. Великанша смущённо стояла, опустив голову, и мяла в руках форменную шапку, не осмеливаясь даже посмотреть в мою сторону. Зато Макар глазел нагло, вообще не чувствуя за собой вины.

Третьим был новенький Волгин. Огневик. Остальные гвардейцы остались снаружи.

— Рассказывайте, — тихо сказал я. Разумеется, то, что случилось, мне было известно. Черномор подготовил для меня весь доклад, пока я только выбирался с новых земель. Достаточно было зайти в зону действия Конструкта, как все загадки о случившемся перестали таковыми быть. Однако участников заслушать необходимо.

Все посмотрели на Волгина, и тот с выдержкой и совершенно спокойно начал:

— В процессе патрулирования деревни Орхово нашей тройкой были услышаны крики. Выполняя свои прямые обязанности, мы выдвинулись на шум. На улице Солнечная происходил бытовой конфликт местного жителя и его гостей. Ситуация развивалась стремительно и во избежание нарушения закона было принято решение вмешаться.

— Они не гости, — прошепелявил из угла прячущийся там человек. Кто-то из сталкеров Глебова, но имени его я не помнил. — Докопались до…

— Потом, хорошо? — остановил я его речь одним взглядом. — Продолжай, Волгин.

— Мы и вмешались, что вызвало неодобрительную и непозволительную реакцию со стороны нарушителей спокойствия, — ровным тоном продолжал тот. — В ходе словесной перепалки одним из гостей было предпринято неправомерное действие в адрес Анны Мышкиной. Вербального характера. Вследствие чего конфликт перешёл в рукоприкладство.

— Правильно перешёл, потому что охренели собаки залётные, — вставил Макар. — За такие оскорбления отвечать надо.

— Мышкиной? — не сразу понял я, а потом посмотрел на Нюру. Вот оно как… Мышкина, значит.

— После недолгого физического контакта один из нарушителей достал огнестрельное оружие. В соответствии с инструкцией мной были приняты меры, — Волгин смотрел совершенно спокойно и прямо. Речь он подготовил гладкую, явно не один раз проговаривал про себя, пока ждали меня. Ну и не рвал. Я лично видел в записи от Черномора, что огневик схватился за оружие сразу после появления пистолета — в несколько секунд прикончил троих. Он бы и последнего завалил, если бы не Нюра. Девушка успела приложить нынешнего пленника по лицу, выведя того из боя. Волгин сработал на рефлексах, отточенными движениями. Интересный тип, без маниакальности, но и без излишних терзаний. А вот с Макаром надо будет поговорить. То, как он грубо общался с приезжими, ныне покойными, никуда не годится.

— Я больше никогда не появлюсь здесь, клянусь, — всхлипнул горе-преступник. — Ничего никому не скажу! Умоляю! Заберите машину! А ещё у меня есть деньги!

— Машина не твоя. И нет у тебя денег, — сказал я, запросив справку у Черномора. Всех четверых искусственный интеллект определил моментально.

— Я найду! Я знаю людей! — не сдавался пленник.

— Утихни. Теперь ты, — повернулся к пострадавшему. — Причина конфликта?

— Я с Малориты ехал, ваше благородие. По новой дороге. Ну и они подъехали сзади, фарами моргать начали и гудеть, мол, пропусти. А там сплошная же. Да и полоса одна, куда я. И быстрее никак не могу.

Он шмыгнул разбитым носом.

— Они меня обошли, оттормозились так, что я едва в канаву не улетел. Ну я их и послал, сгоряча. Потом, правда, подумал, что зря. Лес же вокруг. Никто и не хватится, если они меня остановят. Так они меня вон, в деревне оказывается поджидали потом! Ваше благородие, душегубы они! Требовали денег, обещали дом спалить и жену мою…

— Врёт! Врёт он всё! Не оттормаживались мы! Он нас подрезал! И не угрожали мы ему!

— Черномор, отыщи инцидент, на который жалуются, — мысленно приказал я помощнику и уже через секунду увидел конфликтную ситуацию на дороге. Пострадавший не сказал, что в ответ на резкое торможение показал обидчикам средний палец. Впрочем, не самое большое преступление в такой ситуации.

— Выведи разговор в машине.

'

— Ты видел⁈ Видел, куда он нас послал⁈ Валим падлу! — коротышка на пассажирском сидении скривился от гнева и схватился за пистолет, но ему на плечо легла рука того, кто сидел позади. — Борзый слишком! Чупа, зажимай. Или дай я ему колёса продырявлю, сам встанет, гнида! Палец его ему же в задницу запихаю!

— Тихо, тихо, Яра, — сказал тот, кто вмешался. — Зачем так просто. Тут дорога одна. Наведаемся к нему в гости, раз напрашивается. Веселее будет. Чупа, там на холме в Томашовке кабак будет, встань там на парковке, свет притуши. Подождём нашего героя.

— Грива, а ну как легавые? — спросил водитель.

— Нет там легавых. Есть парочка жополизов местного аристократишки, да они совсем не проблема, Чупа. Поверь мне. А когда мы к нему в домик постучим с вопросами, то сможем попросить побольше, чем здесь, на дороге.

— Ха! А ты голова, Грива!

— Просто хорошо знаю приграничье. Здесь надо действовать чуть наглее, чем в срединных землях. Ничего, Яра. Ты ещё научишься, если будешь меня держаться. Они очень сговорчивые, когда ты на пороге их дома оказываешься, хе-хе-хе.

'

Какой неприятный человек этот Грива. Но прямо властный и серьёзный. Не чета той плаксивой жабе, привязанной к столбу. Хотя, при этом, одно ведь лицо. Создатель блистательного плана. Вероятно, мудрый Грива просто не знал о возможностях Зодчих на территориях, подвластных Конструкту, поэтому играл в дурачка. Ну и угрозы сталкеру про дом и жену действительно были.

— Так. И зачем вы меня выдернули с праздника? — я посмотрел на Турова.

— Простите, ваше благородие, но я подумал, что вы должны знать о случившемся, — спокойно произнёс начальник гвардии. — Возможно, вы захотите предпринять какие-то особенные действия. Ситуация нештатная, как вы сами видите.

— Да, вполне себе. И как ты видишь развитие событий? — заинтересовался я.

— Два пути. В одном мы честно вызываем сюда полицию, пусть в приграничных территориях они гости не частые, но здесь у нас вроде как массовое убийство выходит, если исходить из правовой классификации. Вероятнее всего, после некоторой волокиты и ряда процедур, событие будет исчерпано. Будет много вопросов и много внимания, которые, полагаю, вам могут быть не нужны.

— Продолжай.

— Полиция — правильный вариант. Я должен понести суровое наказание! — всхлипнул Грива. — Закон суров, но он ведь, мать его, закон!

— Молчи, пока я к тебе не обращусь. Раз, — сказал я ему. — Игнат, что за второй путь?

— Второй путь… В этом случае мы решаем эту проблему по-своему. Без привлечения полиции.

— Нет! Не надо! Не надо! Вызовите полицию! Я всё признаю!

— Два! — рыкнул я.

Грива пучил глаза в недоумении, не понимая моего счёта. Туров молча ждал.

— Ты же не собрался его отпускать, Игнат? — я покосился на пленника, одновременно выпотрошив телефон последнего. От его содержимого меня передёрнуло. Зубы аж скрипнули от увиденного. Ублюдок ещё и извращенец. Столько фото и видео в памяти смартфона, за съёмку которого я бы четвертовал без раздумий… Люди на этих снимках страдали по-настоящему.

Мне захотелось вытереть себе мозг, чтобы забыть увиденное.

— Нам попался удивительный экземпляр, — хмыкнул я и мотнул головой:

— Выйдите все. И выведите пострадавшего. Волгин и Туров останьтесь.

— Ваше благородие… Не губите… — прошептал со столба Грива.

Когда дверь в сарай хлопнула, закрывшись, я подошёл к пленнику, едва сдерживаясь. Эмоции сейчас ни к чему. Всё нужно превращать в пользу.

— Правильно сделал, что позвал, Игнат, — сказал я начальнику гвардии, после длительного молчания. — Правильно.

— Рад стараться, ваше благородие.

— Теперь ты, Станислав, — я вернулся к Волгину. Тот стоял навытяжку, глядя куда-то сквозь меня. — Кажется, у тебя было интересное прошлое. Реакция похвальная, но в следующий раз постарайся обойтись без лишних трупов. Вы должны следить за порядком и быть примером для окружающих. Вы носите мой знак.

Я ткнул пальцем ему в нашивку.

— Действовал согласно ситуации, ваше благородие. Простите, — отчитался огневик. — Рефлексы.

Отпускать его нельзя, наказание будет смешным. Даже если я представлю полиции доказательства о недобрых намерениях визитёров — на записи всего лишь болтовня. Максимум, что ему впаяют — хулиганство. Хотя, содержимое телефона может отправить ублюдка очень далеко и, вероятно, в один конец. Вот только…

Местные жители должны понимать, что они под защитой и обидчики испугом не отделаются. Приезжий бандит с таким «послужным списком» — идеальный кандидат для демонстрации. Получается, даже хорошо, что заехал. И особенно хорошо, что в деле оказалась моя гвардия.

Что ж…

— Ты поднял руку на моих людей, — я повернулся к Гриве. — На моей земле. Угрожал людям, проживающим здесь. И это только самая малость твоих грехов, как я погляжу.

— Я осознал! Осознал, ваше благородие! Страшная ошибка, простите, — он кривлялся, изображал из себя раскаявшегося страдальца, но глаза врали. Ну и снимки на телефоне ещё жгли мою память. Ублюдок.

— Не страшная. Непоправимая, — холодно произнёс я и бросил:

— Заканчивай с этим, Волгин. Раз уж начал.

Огневик дрогнул, перевёл на меня изумлённый взгляд.

— Ваше благородие? Что вы имеете в виду?

Я молча двинулся к выходу. За моей спиной Туров кивнул новенькому.

— Мрази! Твари! Горите в аду! Вы и все ваши близкие! Все ваши деревни! Вся ваша дыра! — завопил бандит.

— Три, — сказал я, услышал свист стали за спиной и звук, будто кто-то вонзил топор в сырую колоду. Крик утих.

— Машину налётчиков отвезите к Игорю, — приказал я. — Он знает, что с этим делать. И приберитесь здесь.

— Будет исполнено, ваше благородие, — поклонился Туров. Новичок, вытирая меч, смотрел на меня с изумлением, смешанным с восхищением.

Когда я доехал до своего дома и прошёл за калитку, то мне навстречу прогремело Нямко:

— Ням! Ням! Ня-я-я-ям! — запрыгало оно вокруг меня. В чёрной ручонке было аккуратно зажато… что-то. Ведро держало дар как будто самое омерзительное, но необходимое. Омерзительное от Нямко, кстати, я очень уважаю. Забрав подарок, в виде оранжевого кристалла, я протянул необычному питомцу подхваченный на новых землях камешек.

— Ням… — проскрежетало ведро, бережно положило мой подарок в себя. — Ням. Ням?

— Да, именно так, — устало улыбнулся я и поднялся на крыльцо. Посмотрел в сторону отвоёванных земель. Жаль, не полюбоваться. При свете дня, наверное, и Влодаву видно будет. Да и форт тоже. Ушла пелена Изнанки.

Я прошёл в дом, разделся, забрался в душ и стоял под ним несколько минут, отмокая. После чего дотопал босиком до кровати, рухнул в неё и блаженно выдохнул. Потом завёл будильник. Возвращаться на поле к пирующим уже поздно. Утром нужно ехать в Кобрин, приодеться и сбыть немного кристаллов. Конечно, богатые наряды на заказ мне за это время не оформят, но что-то приличное на званый ужин у Скоробогатовых я наверняка найду. Не в походном же костюме к ним являться.

У аристократов свои порядки и пусть я лишь недавно дворянин, а правила поведения надо перенимать. У них ведь всё очень строго. Дорогие вещи, пыль в глаза, избалованные дети-мажоры и одинокая злобная старость посреди желающих твоей смерти наследников. М-м-м. Мечта!

* * *

— А потом свет божественный с икон полился! — захлёбываясь рассказал крестьянин. Он сидел на лавке с папиросой в зубах, глядя снизу вверх на товарищей. — Монстры все и поразбежались! Бери всех хоть голыми руками! Вон, ты видел — тварь на холм новую привезли? Вот её Зодчий иконами и сжёг! А потом слепил из неё статую! Все те статуи так и появились.

— Да брехня, — сплюнул второй. — Сказки рассказываешь.

— Брехня⁈ Да ты потом сам охотников спроси, Никитос! — фыркнул первый. — Сказки, тоже мне! Говорю тебе, Баженов — посланник Божий! Ты же не думаешь, что святой отец ему иконы просто так отдал? Поносить в Изнанке, да? А ты слыхал, что про Зодчего в подворье Святой Варвары говорят? А? Говорят, что посланник он Господа!

Мужчина засуетился, сплюнул окурок и поднялся, взмахнув руками:

— А то, что его благородие Колодец отбили, а? Тоже брехня? А что Бессмертного стража убил!

— Не сам же он его грохнул, — поморщился Никита. — Да и вообще. Ну убил, а мужикам чего делать теперь, а? Раньше можно было хоть какую-то деньгу с поляков взять, а сейчас заберёт богатей земли себе и будут мужики лапу сосать! Чем семьи кормить, скажи?

— Ну тут да, тут да, придётся перестраиваться, — согласился сторонник божественности Зодчего. — Да только если он посланник Божий, так может быть, малая жертва с нашей стороны-то?

— У тебя хозяйство большое, тебе есть что пожрать, — не сдавался Никита. — Сталкеров ты будешь кормить?

— Да что ты заладил?

— Потому что сказки рассказываешь!

— Сам ты сказки! Вон, Слава очнётся, сам тебе всё расскажет, Никитос! Ему-то поверишь?

— Ему поверю. Но когда он очнётся-то⁈ — ухмыльнулся Никита.

— Дочка Вепря быстро в себя пришла, и Глебов мужик крепкий, выберется, — уверенно заявил собеседник. — Ты просто за важным не следишь!

— Ой, да слежу! Я ж врубаюсь, что он человек не простой, но ты сам-то за языком следи. Услышит отец Игнатий такие речи — онемеет язык у тебя молитвы искупительные читать, — поморщился Никита. — Придумал тоже… Свет божественный.

— Вот ты неверующий! Да отец Игнатий сам так считает, что послан нам Зодчий самим Господом! За стойкость нашу. Да чего я тебе доказываю-то⁈ Вон, чего молчишь, Лёха?

— Чего Лёха? — дёрнулся третий.

— Ты сегодня там был, похож наш Зодчий на посланника, а?

— Слушай, я не знаю, — пожал плечами тот. — Но это… Он мужик что надо. Ты стрельбу сегодня слышал?

— У Сани-то? Ну, вся деревня слышала. Там же комаровские с заезжими схлестнулись вроде как. А чё, прибили кого-то, Кабалыч?

— Не комаровские они, — вмешался в разговор четвёртый мужик, самый крепкий из них. — Гвардия.

Он произнёс это слово почти мечтательно.

— Да всё не наши, а порядки тем временем у нас устраивают, — продолжил возмущаться Никита.

— Слушай, да чего тебе надо? — не выдержал Кабальный. — Чего он тебе сделал-то?

— Дворянин он, Лёша. Дворянин. Высшее существо, — сплюнул недовольный. — Ненавижу.

— А я тебе говорю, нормальный он мужик! Захлопнись.

— Дураки вы. Купил вас он электричеством, что ли? — Никита не сдавался.

— Саня сказал, что гвардейцы троих положили чужаков, которые до него на трассе докопались. А четвёртого Зодчий сам прикончил, — сказал, наконец, Кабальный, понизив голос.

— Да ладно! — опешил Никита. — Он ещё и душегуб⁈ Как это вообще бьётся с божественным, а?

— Слушай, ну ты дурак, что ли? В кои веки за кого-то из наших кто-то сверху вступился! — воскликнул первый. — Тебе всё не так.

— Поддержу, — присоединился Кабальный. — Если бы не гвардейцы Михаил Ивановича, то я не знаю, что б Саня делал. А то, что из наших там никого нет… Ну так и желающих нет! Вон, Ваня, ты же мужик крепкий. Чего теперь будешь делать, без рейдов, а? Может, подашься к Зодчему, а?

— Может, и подамся, — задумчиво проговорил четвёртый. — Может, и подамся.

— Ну вас, холопское племя, — сплюнул Никита и двинулся по освещённой ночной улице к себе домой.

У самого порога его нагнали.

— Ты это, Никитос, — пропыхтел Кабальный. — Не болтай особо, ладно? Ещё раз услышу, что Зодчего нашего поносишь, нос сломаю, понял?

Лёха огляделся по сторонам, убедившись, что их никто не видит, и поднял кулак, показав его испуганному Никите:

— Ты меня знаешь.

Глава 22

К усадьбе Скоробогатовых вела отдельная дорога. Мы свернули на неё с основной трассы, и вскоре шоссе с идеальным асфальтом побежало вдоль озера, мимо клёнов, дубов и берёз. Я сидел на заднем пассажирском месте, в дорогом и строгом костюме, и любовался красотами природы.

Новенький чёрный представительский «Метеор» нижегородской автомобильной мануфактуры, шёл очень мягко. За рулём сидел Капелюш. Его наряд был чуть попроще, чем у меня, но тоже разительно отличался от привычного армейского вида. Юра выглядел так, как должен выглядеть шофёр важного человека, которому доверили дорогой автомобиль.

И ведь на самом деле дорогой. «Метеор» я купил в Кобрине, в автосалоне. Обошлось почти без торгов. Представитель магазина попытался назначить мне вилку цен, добавлять коврики и прочую защиту, но я просто тихо ему объяснил, что-либо беру машину за ту сумму, которая указана на их ценнике, либо иду в соседний центр. Когда продавец принялся рассказывать, что я должен понимать ситуацию, и там условия будут ещё хуже, да ещё и обманут — я направился к выходу, и он нагнал меня на парковке.

Через десять минут мы уже подписывали договор на выбранный мной автомобиль. Покупка, конечно же, ударила по бюджету, но благодаря Нямко, Ферме Кристаллов и отсутствию лишних вопросов у скупщиков Кобрина — на жизни моих поселений такие траты отразятся не сильно. Легко пришли эти деньги — пусть легко уходят. Ну и, разумеется, с пользой для дела. Потому что в том месте, куда я еду —судят по одёжке, и мне не следует являться на званый ужин в камуфляже и верхом на квадроцикле цвета морской волны. Такси вызывать тоже несолидно. Посему будем считать затраты на «Метеор» прямыми вложениями в репутацию.

Белокаменная усадьба Скоробогатовых располагалась на небольшом холме у озера, за высоким каменным забором, утыканным камерами наблюдениями. Ну и, разумеется, выстроена она была руками, а не при помощи Конструкта. Впрочем, находилась в зоне покрытия. Я с интересом прикинул расположение местного Колодца и его размах. Вероятно, здесь можно говорить о десятом-одиннадцатом уровне. Неплохо, для глубинки. Очень мало для меня.

Когда мы подъезжали, то за несколько сотен метров до ворот нас с визгом шин обогнала красная иномарка. То ли персидская, то ли индийская, я не разбираюсь. Верх автомобиля был откинут, и за рулём в солнечных круглых очках по-хозяйски расположился светловолосый юноша с широкой улыбкой. Одной рукой он держал руль, а вторая была опущена на обнажённое бедро сидящей на пассажирском месте блондинки. Я увидел испуганный взгляд девушки, которая что-то сказала спутнику, и рука юноши тут же убралась. Благодаря тонированным стёклам моего лица возлюбленные не видели.

Мы подъехали к воротам в имение, как раз когда красный автомобиль уже скрылся на территории. Одарённый охранник в строгом синем костюме подошёл к моей машине со стороны водителя. Дождался, пока опустится стекло.

— Михаил Иванович Баженов, — ровным голосом произнёс Капелюш. — К Его Сиятельству.

Опытный страж порядка в мою сторону взглянул лишь мельком, но при этом с максимальным уважением и почтением. Я почувствовал колыхание силы, когда охранник просканировал машину.

— Добро пожаловать, ваше благородие, — с поклоном отошёл он от автомобиля, ворота послушно распахнулись и мы оказались за огромным каменным забором. Вот забор, кстати, был возведён уже при помощи Зодчих. И пусть он казался собранным из больших камней, скреплённых друг с другом цементом, а от моего взора не укрылся типовой рисунок.

Неплохая схема, конечно. Интересно, оптимизирована по затратам реогена или нет?

Мой «Метеор» почти бесшумно поднялся по петляющей среди дубов дороге к огромному особняку, возвышающемуся над парковкой. Капелюш плавно повернул к парадному входу, от которого уже один из слуг отгонял красную иномарку.

— Ваше благородие, — сказал телохранитель, когда машина остановилась напротив парадной лестнице, ведущей к верхнему саду. — Умоляю вас, будьте осторожны.

— Я всегда осторожен, — без улыбки ответил ему я. Встретил взгляд водника, едва скрывающий возмущение, и подмигнул в ответ, а затем вышел.

Пахло цветами. Сверху играла приятная музыка, а возле лестницы застыл человек в шикарном фраке и в белых перчатках. Стоило мне ступить на мощёный из крупного плоского камня тротуар, как мужчина плавно оказался рядом.

— Ваше благородие! — почтительно склонился он. — Бесконечно рад встретить именно Вас, Михаил Иванович. Нижайше прошу за мной. Его Сиятельство с нетерпением ожидают Вас!

Мой «Метеор» (красивый, зараза, вот бы самому за рулём покататься), важно свернул в сторону гостевой парковки, на которой стояли автомобили совершенно разных моделей, объединённых высокой ценой. Большая часть по-представительски чёрные, но встречались и исключения вроде знакомой красной иномарки, бирюзового внедорожника с огромными колёсами, подготовленного для экстремальной езды и розовый «Закат» Светланы. Машину последней я узнал сразу.

Слуга Скоробогатова с идеальной осанкой двинулся по ступеням наверх, и я последовал за ним, храня максимально серьёзный и спокойный вид. Да, здесь я чужак, но внимания ко мне будет гораздо больше, чем к кому-либо другому. Так что надо вести себя соответствующе.

Лично встречающий гостей граф стоял под огромным зонтом перед входом в шикарный сад, откуда и слышалась музыка. Увидев меня, Скоробогатов широко улыбнулся и зашагал навстречу.

— Михаил Иванович! — он распахнул руку, словно для объятий, но ограничился лишь протянутой ладонью. — Наше знакомство прошло максимально неудачно. Примите ещё раз мои нижайшие извинения.

Он сжал руку довольно крепко, при этом пытаясь будто притянуть меня к себе. Чуть нахмурился, когда у него это не удалось.

Зато удалось у меня.

— Ваше сиятельство, пустое, — сдержано ответил ему я, не разрывая зрительный контакт. — Вы, как отец, были в своём праве.

— Благородный человек обязан держать себя в руках, — разжал ладонь проигравший в поединке граф, но ни единый мускул на его лице не дрогнул. Слишком хорошо владеет собой Скоробогатов, для того чтобы так психовать, как он психовал в день нашего знакомства.

— Очень рад, что вы до нас добрались, несмотря на вашу занятость, — очень тепло улыбнулся граф, глаза лучились заботой. — Светлана спрашивала о вас уже, наверное, раз десять. А вот и она!

— Михаил Иванович! — на аллее появилась спасённая от Скверны дочка. Она была в шикарном чёрно-белом платье, выгодно подчёркивающим соблазнительную фигуру. — Мой герой!

Она заключила меня в объятья, а затем отстранилась, заглядывая в лицо.

— Вы прекрасно выглядите! — не удержалась девушка.

— Благодарю, но рядом с вами я всего лишь серая тень.

— Бросьте, — польщённо заулыбалась Светлана. — Папа, я украду твоего гостя? Покажу ему наши владения!

— В рамках приличия, дочка. В рамках приличия, — с хитринкой ответил граф, а потом обратился ко мне. — Михаил Иванович, мне бы хотелось перекинуться с вами парочкой идей. Я слышал про ваши невероятные успехи на ниве Зодчества, и, быть может, мы смогли бы обсудить некоторые совместные проекты.

Он поспешно поднял руки, ладонями ко мне:

— Но, конечно, не сейчас. Отдыхайте, обвыкайтесь. И ещё раз спасибо вам за дочку. Чёртовы культисты!

— Конечно, Ваше Сиятельство.

— Можно просто Павел Павлович. Вам можно.

Я последовал за Светланой, которая взяла меня за руку и потянула в сад.

— Я слышала про то, что вы сделали, Миша. Вы же позволите мне вас так называть? — резко остановилась Светлана, когда мы оказались за живой изгородью, отсекая нас от чужих взглядов.

— Светлана Павловна, разумеется.

— Мы разве не договаривались? Я Света. Вы Миша. Пусть будет так, — блеснув улыбкой, она развернулась и снова потянула меня за собой. — Вы правда пробились за Влодаву?

В саду играли живые музыканты, повсюду сновали официанты с подносами. Стояли столы, укрытые белоснежным скатертями, на которых постоянно обновлялись закуски. Светлана увлекла меня за собой, знакомя с собравшимися. Скоробогатов собрал здесь весь свет с округи. С заговорщицким видом его дочь сообщила, что приглашение ушло даже к Володину, но…

— Он убит новостями о гибели дочери, — красавица со значением покачала головой, оценивая трагедию чужого человека. — Прискорбно. Такая молодая! Ах, вы же знаете, что там случилось?

— Где?

— На землях Володина. Говорят, там было настоящее сражение! Как раз в день пропажи графа Игнатьева.

— Откуда такая информация? — спокойно уточнил я.

— Как водится, Миша, от одной бабки, которая сказала, — обворожительно улыбнулась Светлана, и глаза её вспыхнули:

— О! Миша, идём скорее. Я очень хочу тебя познакомить с Земляными!

Земляными оказались пассажиры той самой красной иномарки. Рядом с блондинкой увивался пухлый дворянин с жидкими усиками и начинающейся плешью, а её спутник с благостным выражением лица потягивал из стакана тёмную жидкость. Он сильно отличался от остальных своим дерзким нарядом: расстёгнутая на груди рубаха, свободного покроя кожаный пиджак, толстая цепь на груди и лёгкая полуулыбка.

— Друзья, друзья! Позвольте представить вам Михаила Ивановича Баженова! Зодчего Томашовского Фронтира и моего спасителя.

Юноша отсалютовал мне стаканом, глядя сквозь очки. Блондинка же мягко отстранилась от компании жаждущего внимания ухажёра и протянула мне руку. Я коснулся её губами, тщательно скрывая недоумение. Это их дела, конечно, но отчего пухляш так настойчив? Странные отношения.

— Андрей и Агнесса Земляные, — с торжеством объявила Светлана. — Прекрасные люди, Миша.

— Польщён, — поклонился я. Хм, получается, эти двое ещё и супруги.

— Ого! Сам Баженов! — немедленно отреагировал пухлый, забыв ненадолго про блондинку. Протянул мне руку:

— Пётр Безусов, владею небольшим военным заводиком, прямые контракты со двором Его Величества, если вы понимаете о чём я! Наслышан про вас, наслышан! — он затряс мою ладонь и затараторил. — У меня столько вопросов! Вы на самом деле умудрились решить вопрос энергетики⁈ Из Петербурга доносятся невероятные новости о прорыве. Мне обещают, что Зодчие всей страны смогут уже через три месяца озаботиться лицензиями на использование вашего изобретения, но ведь три месяца в наше стремительное время это так много! Может быть, мы сумеем решить этот вопрос чуть быстрее?

Взгляд стал хитрым-хитрым.

— Нет, увы, не сможем, — покачал я головой. — Это не только моя работа, господин Безусова.

— За ценой не постою. Поверьте, деньги не проблема! Я слышал, что вы недавно только получили дворянство, поэтому заметные финансовые вливания вам совсем не повредят, а я…

— Господин Безусов, дело не в деньгах. И мои успехи никак не зависят от того когда и как я получил грамоту, — я добавил в голос немного стали.

— Простите-простите, господин Баженов, — совершенно без раскаянья заявил пухляш. — Никак не хотел вас оскорбить! Умоляю, извините.

— Господа, просветите юную несмышлёную даму, о чём вы? — вмешалась Светлана.

— Светлана Павловна, этот молодой человек запатентовал потрясающее изобретение! Петербург на ушах стоит, я уверяю! Оно перевернёт всё, я вам клянусь!

Я заметил интерес в глазах Агнессы и обмен взглядами между ней и Андреем.

— Изобретение? Миша, вы ещё и изобретатель⁈ — ахнула Светлана. — Какой вы потрясающий! Кроме ваших успехов на границе, вы ещё, получается, и учёный⁈ Боже мой!

— Успехи на границе? — Пётр поправил очки указательным пальцем. — Какие успехи?

— Как, Пётр Оскарович, вы не слышали? — изумилась дочка Скоробогатова. — Михаил Иванович на днях захватили польский Колодец.

Андрей Земляной поперхнулся напитком и склонился в приступе страшного кашля. Он поднял руку, останавливая бросившуюся к нему Агнессу. Посмотрел на меня поверх солнечных очков с недоумением.

— Всё в порядке? — заботливо уточнила Светлана.

— Всё в полном порядке. Я тоже об этом не слышал, признаюсь, — низким приятным голосом произнёс бунтарь в рубахе нараспашку. — Захватили Колодец? Михаил Иванович, вы смогли уничтожить Бессмертного Стража? Как⁈

— Повезло, — пожал я плечами.

— Артиллерией? — неожиданно спросил подобравшийся пухляш.

— Нет, не артиллерией.

Безусов сразу же расслабился, вернувшись в праздное состояние:

— Достойный поступок, Михаил Иванович. Более чем, скажу я вам.

— Благодарю. Но я сделал это не в одиночку.

— Вы так скромны, — чарующим тоном проговорила Агнесса. — Это так привлекательно, правда, братик?

— Не в моём вкусе, — улыбнулся в ответ парень и поправил очках. Сделал жест официанту, и тот поспешил обновить напиток. Я хранил невозмутимость, несмотря на то, что видел в машине до этого. Всё-таки братья, обычно, ведут себя с сёстрами чуть скромнее. Какие-то очень странные люди, эти Земляные.

— Позвольте, мы продолжим! — Светлана поманила меня за собой.

На угощения граф не поскупился. Таких приятных изяществ я никогда и не пробовал. В бытность студентом Академии мне на это не хватало денег, а в том мире, где я жил прежде, таких яств и не осталось. Так что душу отвёл. Светлана Павловна постоянно находилась где-то рядом со мной, будто бы с любимым питомцем.

К Скоробогатову на званый ужин приехали представители больше трёх десятков семей. Разного калибра, разумеется. Был даже целый князь, пусть и обедневший, но ведущий себя так, словно до сих пор вхож в имперский дворец. Но, в основном, люди здесь собрались без титулов, и большая часть даже без земель. Была даже вдова печального вида, носящая траур уже семь лет и при этом баснословно богатая. И мне показалось, что Андрей Земляной уделял ей внимания сильно больше, чем другим участникам встречи.

Могущественных одарённых здесь оказалось совсем немного. И, кстати, Земляные были одними из них. Что сестра, что брат — оба могли похвастаться крепким аспектом, давшим название их фамилии. У обоих на уровне мастера. Ещё среди гостей нашёлся хрономант уровня Ткача, но он особо ни с кем и не общался, погружённый в наблюдения за садом. Мне показалось, что скучающий аристократ в процессе созерцания заставил парочку яблок созреть сильно раньше отведённого срока. Ну и несколько одарённых рангами мастер и ниже. Очень несерьёзное собрание, конечно. Сельский высший свет. Не стоило ждать здесь людей из могущественных родов, которые с одарёнными рангом ниже Ткача и разговаривать не станут. Всё-таки это фронтир, без особых интересов и ресурсов.

Однако с чего-то надо начинать. Тем более, что Светлана таскала меня по всему саду, знакомя с каждым гостем Скоробогатовых. Я был вежлив, скромен, и немного холоден, но, разумеется, отстранённостью своей не пересекая рамки приличий.

Пару раз мне приходилось прерывать общение, чтобы ответить Черномору, который представлял по моей просьбе короткие доклады о происходящем на моих землях. Говорить было о чём. Рано утром у меня произошло ещё одно расширения Конструкта, и пару часов перед поездкой в Кобрин я занимался конфигурацией Экспансионных Узлов, ждущих этого часа. В итоге под моё влияние перешло Приборово целиком, ну и конюшни. Конюхи к вечеру перегнали всё своё лошадиное богатство в привычное место, за исключением животных находящихся в форте охотников. А Веткин лично отчитался мне о том, что всё в порядке и они готовы приступать к работе. Тыл окреп, да и на новых землях пока было без серьёзных происшествий, если не считать короткую вылазку второранговой твари с севера, которую остановили огнемётные турели.

Хорошая штука, и цены бы ей не было, если бы не потребляла столько энергии!

Мои короткие деловые разговоры по телефону воспринимались окружающими с большим уважением. Мол, Зодчий большой профессионал и помнит о своих обязательствах перед Империей даже в такие моменты.

Что ж. Это было мне только на руку.

— Дамы и господа! — прервал музыку голос, усиленный магией воздуха. Я узнал Скоробогатова. — Прошу вас, давайте соберёмся на центральной аллее, в моём летнем театре. Я хотел бы сделать небольшое объявление.

— О! Начинается, — шепнула мне на ухо Светлана. Она держала меня под руку, и я чувствовал её тепло. — Идём!

Центральная аллея выводила на большую площадку, посреди которой находился амфитеатр сильно похожий на греческий. Скоробогатов спустился в самый её центр и терпеливо дождался, пока гости рассядутся. Слуги устремились вдоль рядов, разнося напитки. Я ухватил стакан с клюквенным морсом, и дочка графа последовала моему примеру. Она тоже не употребляла алкоголь, в отличие от Безусова, который уже раскраснелся, расстегнул пиджак и ещё настойчивее добивался внимания Агнессы.

— Спасибо, что снова собрались здесь, в моих гостеприимных стенах. Я всегда рад видеть каждого из вас, мои обожаемые друзья. Но сегодня повод у меня самый достойный! — Павел Павлович обладал умениями оратора. Тембром голоса он сразу приковал к себе внимание.

— Сегодня среди нас человек уникальный и прекрасный. Уверен, все вы уже успели с ним познакомиться. И я надеюсь, у нас всех будет шанс узнать его поближе. Михаил Иванович Баженов! Прошу вас, Михаил Иванович! Спускайтесь!

— Давайте, Миша! — захлопала в ладоши Светлана. Глаза её сияли. Я поднялся и медленно прошёл к лестнице вниз. Спустился по каменным потрескавшимся ступеням. Скоробогатов ждал. Я же, преследуемый взглядами, не торопился. Но и не медлил, стараясь двигаться с вежливым достоинством.

— Этот человек наше будущее, дамы и господа, — продолжал Скоробогатов, пока я спускался. — Уверяю вас, вы все ещё не единожды услышите его имя, и многие уже его слышали. Достижения впечатляют.

К нам подскочил слуга, и Павел Павлович взял с подноса бокал шампанского. Я так и остался с морсом.

— Я хочу поднять этот бокал за юношу из Санкт-Петербурга, который сумел доказать мне то, что достоин владеть землями по праву. Я хочу поблагодарить этого юношу за спасение моей дочери. Я хочу поблагодарить этого юношу за то, что под его властью над Томашовкой из наших земель ушла злоба и бесконечная борьба. Несколько недель упорной работы, и фантастический результат. Прошу вас, дамы и господа, поддержать меня в моей благодарности.

Первой захлопала Светлана, и за ней пробудился весь амфитеатр, перейдя на аплодисменты.

Я сдержанно поклонился, храня безмятежный вид.

— Прошу вас, Михаил Иванович! Скажите нам что-нибудь, — Скоробогатов сделал широкий жест. — Скажите что-нибудь этому прекрасному цвету благородного сословия в наших краях. Мы, жители приграничья, всегда далеки от столичного ритма, и потому ценим тех людей, кому хватает силы жить рядом с богом проклятой Изнанкой! И уж тем более ценим тех, кому удаётся победить Скверну.

Мой взгляд столкнулся со Светиным. Девушка подняла к лицу кулачки, показывая больше пальцы.

— Ещё раз приятно познакомиться, — ответил я, усилив голос аспектом воздуха. И правильно сделал — так как Скоробогатов явно ждал, что я попрошу его об этом. Граф дёрнул бровью в лёгком удивлении. — Надеюсь, мы подружимся.

— Конечно, подружимся, — засмеялся Павел Павлович и снова захлопал. Аристократы, восседающие в амфитеатре, поднялись на ноги, поддерживая графа аплодисментами.

Я улыбался, внимательно изучая новых знакомых. Да, возможно, среди собравшихся людей есть будущие соратники. Однако с большей вероятностью среди благородных лиц имеется парочка враждебных. Ну, или скоро таковые появятся.

Глава 23

Короткие беседы в таких местах, как званый ужин, чрезвычайно важны. Особенно когда ты оказываешься звездой вечера. После того как Скоробогатов так меня представил — желающих пообщаться со мной стало ещё больше. Чем, разумеется, я и воспользовался, выстраивая горизонтальные связи. К сожалению, действительно важных людей для моих планов в свите графа нашлось не так много. Однако всё-таки нашлись. Одним из таких оказался тот самый оружейник Безусов, старательно увивающийся за Агнессой, которая резко к нему охладела и переключила внимание на меня. Теперь, куда бы я ни направился, соблазнительная блондинка всегда была в поле зрения, словно случайно. Взгляды она бросала на меня недвусмысленные и совсем не догадывалась о том, что я видел их необычные отношения с Андреем Земляным. Поведение девушки вызывало любопытство, но иллюзий насчёт корыстных намерений блондинки я не строил.

Возвращаясь к Безусову — расстроенный подвыпивший Пётр оказался весьма разговорчив, и мне удалось узнать, что он занимается производством снарядов с магическими усилениями. Это не было его основной специализацией, так как товар всё-таки штучный. Производство под контролем Безусова трудилось непосредственно на армию, поставляя в её арсеналы гаубичные снаряды. И к этому ещё и производил зачарованные боеприпасы, в ограниченном количестве. Оружейник пьяно сетовал, что его продукцию не стремятся использовать по Изнанке, и гарантировал превосходные результаты, но… На всё воля Его Императорского Величества — сокрушённо повторял Пётр. Полагаю, продукция Безусова оседала на каких-нибудь секретных подземных складах в ожидании особо важного случая, время которого ещё не пришло.

— Мои снаряды великолепно подойдут для борьбы со Скверной, Михаил Иванович, — пьяно проговорил Безусов, печально воззрившись на Агнессу. — Великолепно! Коэффициент преломления прекрасный, я вам говорю. Есть только одна проблема…

Он горько вздохнул:

— Точность попадания… Уродцы ведь не ждут, ваше благородие, пока к ним прилетит гаубичный снаряд. Никак не ждут.

— Да, господин Безусов, это действительно проблема, — улыбнулся я.

— Но огненный вал способен пробить любую брешь! Я уверяю вас! — запальчиво воскликнул оружейник.

Я согласился, удержав про себя цену такого вала. Аукцион такой щедрости доступен только один раз, после чего арсеналы опустеют, и чёрт его знает, когда в следующий раз накопится такое количество зачарованных снарядов. Сколько таких вот оружейников у армии Империи по всей России? Десять? Двадцать? Один день работы батареи и всё с нуля? Вряд ли кто-то всерьёз рассматривает подобное применение вооружений.

— Мне бы хотелось, чтобы мои снарядики приносили пользу, Михаил Иванович. Хочу, чтобы они громили эту мерзость европейскую! — подался ко мне Пётр, словно делился сокровенным. — Мой прадед погиб на войне с северным триумвиратом! Одно зло с запада прёт, Михаил Иванович. Одно зло! Всегда! А мы только сидим и ждём! Надо действовать преветино! Превенивно? Пре-вен-тив-но?

— Возможно, мы что-нибудь придумаем, чтобы изменить ситуацию. У меня есть парочка идей, но нет свободных ресурсов.

— У кого они есть, ваше благородие? — сокрушённо проговорил Безусов, то ли не уловив моего намёка, то ли специально. — Я связан по рукам и ногам контрактом. За любой срыв поставок с меня шкуру спустят. В наших краях артефакторов нет. Я одного аж из Вологды к себе заманил, и вы бы знали, сколько он просит, Михаил И-ва-но-вич, — по слогам проскулил Пётр. — А мне как быть? Товар штучный, специалистов нет, а контракт жёсткий. Вынь да положь! Если он мне, простите, на стол накакает с утра, то я буду просто вынужден попросту убрать за ним его сюрприз и сделать вид, что это я сам опростоволосился.

— Всё решаемо, — загадочно произнёс я. — Если есть необходимость, то могу помочь отыскать артефактора.

Оружейник напрягся:

— Нет-нет, Михаил Иванович. Это дело семьи Безусовых! Я предпочитаю решать такие проблемы сам. Вдруг вы работаете на иностранную разведку?

Пётр пьяно прищурился, а затем расхохотался:

— Шучу! Шучу! — он мигом преобразился и добавил с суровым видом:

— Или нет?

Я вежливо улыбнулся. Что ж. Оружейник поблизости — это хорошо. Правда, у него имеются жирные тараканы в голове, с которыми нужно будет побороться, но в случае победы мне может пригодиться и оборудование Безусова, и опытные люди, которыми он располагает.

А если не получится, то… Всегда можно переманить специалистов. И, как я многократно повторял, для этого необходимо создать им все условия для такого решения. Условия, которые на окраине Империи всегда были недостаточно хороши, однако моя задача привлечь даже тех, кто находится в сердце страны.

— Мальчики, о чём шепчетесь? — присоединилась к нам Агнесса, коснувшись моего плеча. Пётр попытался приобнять блондинку, но та ловко увернулась, при этом умудрившись сделать это так, чтобы не обидеть оружейника.

— Очень важные дела, моя дорогая, — со значением в тоне заявил Безухов, разумеется не заметивший манёвра девушки. — Серьёзные мужские!

— Опять война и политика? — звонко засмеялась Агнесса, посмотрев на меня. Я вежливо улыбнулся в ответ.

— Вы подслушивали? — без тени юмора удивился Пётр.

— О, Пётр Кириллович, что вы. Просто мальчики очень предсказуемы.

— Ну не зовите вы меня так, прекрасная Агнесса! — обиженно надул губы Безусов. — Для вас я Петя! Просто Петя!

— Ах, Пётр Кириллович, вы такой озорник. А вы, Михаил Иванович, тоже любите войну и политику? Или у вас находится время и для женщин?

— Для вас у меня всегда есть время, Агнесса! — возмутился оружейник, но блондинка его будто и не слышала, ожидая моего ответа.

Я отыскал взглядом её брата. Андрей Земляной ворковал о чём-то со вдовой. Наталья Илинична Саратова, женщина разменявшая свой первый полтинник, и владеющая обширными сельхозугодями к востоку от земель Скоробогатова, хихкала как девочка, и судя по румянцу на лице женщины, тема разговора была пикантной.

— Михаил Иванович? — нараспев проговорила Агнесса, буквально пожирая меня глазами. — Находится ли в вашей жизни место для прекрасных дам?

— В промежутках между подвигами, — ответил я.

Она рассмеялась ещё громче и снова коснулась моей руки.

— Вы такой смешной!

Пётр нахмурился:

— А я?

— О, вы тоже хороший шутник, Пётр Кириллович! — переключилась на оружейника девушка, а я воспользовался этим и двинулся ко столу в соседней аллее куда как раз налетели официанты со свежими закусками. Я направился туда, чтобы отведать ещё чудеснейших канапешек, и, проходя мимо белокаменного летнего домика с высокими белоснежными арками, оказался атакован.

Из беседки вывалился мужчина лет шестидесяти. Он преградил мне дорогу, преисполненный мрачной решимости. Одутловатое лицо, набухшие веки под глазами и землистый цвет кожи говорили об упадке человек даже больше, чем запах алкоголя.

Я сразу распознал в нём неплохой дар техноманта. Зодчий… Никак Андрей Подвальный, человек, обслуживающий Колодец Скоробогатова?

— Привет, коллега! Ничего себе ты так молод, а! Я слышал, да ушам не поверил. Заря жизни, Мишаня! Заря и такой успех. Я хочу выпить с тобой. Андрюха! Подвальный! Технический управляющий этого прекрасного места.

Он решительно протянул мне руку.

— Очень приятно, Андрей, — спокойно ответил ему я, крепко пожав ладонь. Пусть выглядел Подвальный не очень и вёл себя не так, как следует себя вести в приличном обществе, но он всё-таки Зодчий.

В моей руке будто сама собой оказалась походная металлическая рюмка, вложенная морщинистой рукой. Подвальный кивнул, удовлетворённо, и полез за флягой.

— Удивительная вещица, Мишаня. Удивительная! Сам делаю! Копчёная груша! Нектар!

Он разлил едко пахнущий напиток по рюмкам, затем целенаправленно и сосредоточенно чокнулся со мной и запрокинул голову, отправив содержимое себе в рот. Мне удалось успеть выплеснуть напиток на землю, чтобы новый знакомый не заметил. Обижать нового знакомого не хотелось. Пить тоже.

— А? Хороша⁈ — потребовал отчёта Николай.

— Безмерно!

— То-то! Это не столичная бурда, Мишаня! — он вдруг отстранился, подслеповато оглядев меня. — Я хотел тебе сказать, Миша. Ты — молодец! Я ж это… С этим… Короче, который из греков. Мы почти дружили. Хороший был мужик. Но тоже не справился с Томашовкой! Про́клятое место! А ты справился! Ещё и как справился!

Он прикрыл рот локтем, заглушая отрыжку.

— Красавец! — добавил пожилой Зодчий.

— Рад стараться.

— А я вот… Тут… — насупился Подвальный. — Служу отечеству, угу.

Андрей тоскливо огляделся.

— То нельзя. Это нельзя. Знал бы, когда меня сюда распределяли, что всю жизнь прикованным просижу. Как пёс на цепи!

— Неужели всё так плохо, Андрей?

Зодчий икнул, улыбнулся:

— Ну, твоя правда, конечно. Одет, обут, да и довольствие достойное. Бессмысленно только это всё, Миша! Бессмысленно! А ты вот правильно всё делаешь!

— Вас же не держат здесь насильно.

— Клятва Рода, Миша. Слыхал?

Я понимающе кивнул. Ну, тут он сам виноват. Раз принёс такую серьёзную, то исполняй до конца. Скрежещи зубами, плачь, но исполняй. Другого выхода уже нет. Однако то, что Зодчий находится здесь, и ведёт себя весьма вольно, говорит о его довольно привилегированном положении. Так что — несмотря на его недовольство — Подвальный здесь всё равно на неплохом счету. Иначе бы Скоробогатов не пустил бы нерадивого работника даже на порог.

— Вот. Никогда, Миша, не совершай моей ошибки. Даже если тебе будет казаться, что это единственно верное решение. Всегда сиди на контракте, вот тебе мой совет.

— Клятва без срока? — понимающе спросил я.

— Да. Сначала принёс на пять лет, а потом пожизненную. Дурак.

— Неужели так всё плохо? Граф производит впечатление хорошего человека.

Подвальный выпрямился, в глазах словно короткое замыкание случилось:

— Я и не говорил, что он плохой человек. Пал Палыч мировой мужик. Я за него глотку порву! Но вот работа Зодчего на такого человека… Ну… Ты не поймёшь, парень. Ты уже вкусил своего. А я вон, заборы строю да вид дорожек меняю. Выше уже не прыгнуть, а годы идут. Теперь всем нужны молодые, Миша. Такие как ты. Свежие идеи, свежие взгляды. Свежее мясо, короче.

— Тогда спасибо за совет.

— И ещё одно, — Зодчий приблизился ко мне, с видом заговорщика. — Там у тебя строение одно есть занимательное. Мне все уши про него продули. У болотца которое, куда ты мусоровозы и ассенизаторские машины гоняешь. Скажи, как Зодчий Зодчему, чего у тебя там, а? Не поделишься?

Я вежливо улыбнулся:

— Не поделюсь. Вы должны понимать.

— Понимаю. Но я должен был спросить, — загадочно сообщил Подвальный. — Ну что, ещё по рюмашке? За здоровье досточтимого Павла Павловича. Надежду и опору этих земель!

Вторая порция ядрёного напитка на копчёной груше улетела в глотку моего нового знакомого, а моя снова на землю, в цветы. Надеюсь, переживут они столь экстремальный полив.

— Прекрасная вещь, — сдавленно сказал Андрей, занюхав рукав. — Прекраснейшая, да?

— Дело рук мастера! — почтительно отметил я.

— Моё личное изобретение. Хоть в чём-то состоялся, да? — хрюкнул от смеха Подвальный. — Слушай, последний вопрос. Как ты так быстро свой Конструкт разогнал? Это то, о чём сейчас все вокруг говорят? Новая энергетика?

— Что знают трое — знает весь мир? — вздохнул я.

— Ну, секрет давно уже не секрет. Слухи в нашем мире быстро расходятся. Сам знаешь.

— Скоро, значит, и сами узнаете.

— Так это оно?

— Да, — толку скрывать нет. Пусть слухи идут дальше. Если приграничные Конструкты расширятся, даже в неперспективных местах, то это выступит отличной защитой против Шепчущих. Одного я свалил, но раз Скверна создала одного Колдуна, значит, скоро появятся и другие. В моих интересах купировать возможности этих ублюдков уже сейчас.

— Очень хочу посмотреть на твоё изобретение, Миша. Мой Конструкт упёрся в потолок, Миша. Вот всё, край. Сижу на соплях. Роста нет, едва энергии на текущее потребление хватает, какое там развитие. Кто знает, может Пал Палыч и раскошелится на твоё изобретение.

— Уверен, что раскошелится, Андрей. Скоро всё изменится.

— Дай Бог! Ну что, ещё по одной? — предложил Зодчий.

— Уже зашумело, — помотал я головой. — Простите.

— Эх, слабак. Ну да ладно, мне больше достанется, — Подвальный взмахнул флягой и победно ухмыльнулся.

— А Рустам тоже приносил Клятву Рода? — спросил я у пьяного Зодчего.

— Какой Рустам? — выпучил глаза Подвальный. — А! Ох… Это Нагибов-то? Из охраны? Да, конечно. Он же за дочку лично отвечал перед Пал Палычем, разумеется без клятвы хрен его к ней бы допустил. А почему ты спрашиваешь? Он же того. Помер. Да чего это я. Ты ж Светку вытаскивал, знаешь ведь. Там его и положили изверги, разве не знаешь?..

— Знаю, — я не стал делиться подозрениями с малознакомым пьяным человеком Скоробогатова, совершенно точно задающему мне вопросы о Конструкте с подачи хозяина.

— А чего спрашиваешь тогда? — Подвальный нахмурился. — Погоди, ты думаешь, Рустамчик замешан в чём-то? Брось! Он и без клятвы за Пал Палыча помер бы! Верный был, как лебедь! Сделал бы всё что угодно, стоит только графу приказать. А под клятвой и мать бы свою зарезал, сам понимаешь!

— Понимаю.

— Там кто-то из новых охранников засланным был, — поделился со мной Зодчий, оглядевшись. — Все новенькие. Первый месяц работали. Кто-то из них с шантажистами в сговоре был!

— Да, похоже на то, — покачал я головой.

— Вот и ладно. Ну, за Рустамчика, — Андрей не стал ничего себе наливать, а сразу приложился к фляге и двинулся прочь, пошатываясь. Я же продолжил путь за канапешкой, набрал себе тарелочку и едва успел расправиться с несколькими вкусняшками, как аллеи затопила музыка, сменившая настроение с фоновой на танцевальную.

— Дамы и господа, прошу на центральную поляну моего прекрасного сада! — раздался голос Скоробогатова. Я отправил ещё одну канапешку в рот, зубами стянув угощение с деревянной шпажки. Слова сдавшегося Зодчего немного прояснили картину. Клятва Рода не позволила бы начальнику охраны сидеть в подземельях заброшенной церкви, пока его подопечная томится в соседней темнице. Тем более с оружием в руках. Плюс два новеньких охранника, которых слили как ненужные инструменты. Какая-то ерунда это похищение. Хитрый жук этот Павел Павлович. Вряд ли он, конечно, планировал задействовать в своей постановке Шепчущего Колдуна. Тут уже был откровенный экспромт со стороны Скверны. Скоробогатову и Светлане повезло, что так закончилось.

Остаётся два вопроса. В деле ли сама Светлана, и для чего граф вообще затеял такие рискованные игры?

— Миша, вы здесь! — рядом со мною оказалась дочка Скоробогатова, будто призванная моими мыслями. Раскрасневшаяся, улыбающаяся, она схватила меня за руку. — Идёмте скорее!

Я едва успел отставить тарелку с закусками. Мы оказались на большой освещённой поляне, окружённой аккуратно постриженными деревьями. Посреди уже отплясывало несколько пар.

— Позвольте! — рядом с нами оказался Андрей Земляной, протягивая руку Светлане. — Вы обещали!

— Да? — нахмурилась Света, а потом просияла. — Я вернусь, Миша.

Андрей улыбнулся мне и увлёк дочку графа к другим танцующим. Двигался он хорошо, явно знал, как танцевать и, уверен, был в этом деле прекрасен, словно бог. Вот только почему он вдруг проявился здесь, а не рядом со вдовой Саратовой?

— Михаил Иванович, подарите даме один танец? — послышался за мной нежный голос Агнессы.

Ага. Теперь понятно, для чего брат Земляной увёл прочь Светлану. За меня взялись всерьёз?

Глава 24

— Слышали ли вы о том, что танец, это отражение желаний более интимного толка, Михаил Иванович? — с загадочной улыбкой спросила Агнесса, когда я взял её за руку. — А ещё только так можно понять темперамент твоего партнёра до того, как попробовать его по-настоящему.

— Хм… — ответил я и последовал за музыкой.

Чего нельзя отнять у Земляных, так это умения владеть собой. Танцевала Агнесса изумительно и с немыслимой страстью. Движения отточенные, яркие, подчёркивающие красоту блондинки и великолепную фигуру. И при этом она оставалась покорной, позволяя мне вести, и немедленно отвечая на любые изменения. В другое время это могло бы даже смутить. Правда, не меня. Когда-то танцы были частью моей жизни, и я добился в них неплохого успеха. Так что если изначально Агнесса Земляная завоёвывала неопытного юношу из соседнего поселения, то под конец танца выражение её глаз изменилось на искренне восхищённое. Лицо красотки раскраснелось и она даже начала задыхаться, однако темп держала великолепно. Мы оказались в центре всеобщего внимания, словно сошлись в поединке, где один из нас должен был неминуемо пасть, и окружающие пока не понимали — кто именно.

Для меня исход был очевиден. У меня даже ритм сердца не изменился. Я двигался легко и непринуждённо, изматывая партнёршу. В прошлой жизни я неплохо танцевал. Очень неплохо. В нашей семье считалось, что мужчина должен уметь владеть Даром не хуже чем клинком, а танцевать так же хорошо, как и сражаться. Я не посрамил семью. Мой отец, когда ещё был человеком, всегда говорил, что боец, не умеющий танцевать, годен лишь в строю стальным прутом махать и никогда не станет настоящим воином.

Так что, кружа Агнессу в необъявленной дуэли, я внимательно наблюдал за окружающими, при этом успевая ровным голосом вести дежурную беседу с партнёршей. Девушка охотно отвечала, прощупывая меня вопросами о достатке и планах, одновременно всячески использовала природные чары, то прижимаясь ко мне чуть сильнее, чем было нужно, то изгибаясь на грани провокации. Она изумительно играла взглядами и полутонами улыбок и интонаций. Опасная хищница, загоняющая в ловушку вожделенную добычу.

Агнесса совершенно точно не в первый раз соблазняла мужчину. И во время нашего танца я нашёл одну из её прошлых жертв. Полноватый мужчина, если не ошибаюсь — безземельный дворянин, владеющий рядом предприятий по выпуску сувенирной продукции, на Агнессу смотрел с едва скрываемым страхом. Он топтался в неуклюжем танце с надменного вида супругой, явно желая поскорее покинуть площадку, но пока не решающийся. Моя партнёрша только единожды коснулась его взглядом, и потеющий аристократ торопливо отвернулся, побледнев.

Когда мы закончили, блондинка повисла на мне, оказавшись неприлично близко. Я чувствовал, как колотится сердце красавицы. Её дыхание было прерывистым, горячим, почти обжигающим мою шею.

— Михаил, вы потрясающий! — жарко шепнула она. — Развейте мои опасения, у вас же нет никаких ограничивающих отношений?

Я не повернул к ней лица, так как иначе наши губы могли бы и встретиться ненароком, а мы не на сельской дискотеке. Хотя близость молодого женского тела влияла даже на меня.

— Я безнадёжно влюблён в свою работу, — вздохнул я. — И она очень-очень ревнива, знаете ли.

— Это ничего, Михаил. Многие мужчины на ней ошибочно женаты, — усмехнулась Агнесса, глаза её сверкнули. — Признаюсь вам, Михаил, я нечасто говорю такие вещи, но в вашем случае я готова посоревноваться с вашей работой. Просто дайте мне шанс. Вы не пожалеете.

Будь на моём месте любой другой мужчина, то он бы уже поплыл. И, как мне кажется, потом бы поглядывал на хищницу так же затравлено, как тот несчастный аристократ. Непростая особа эта Земляная. Да и «брат» её не проще.

Рядом с нами оказалась Светлана:

— Агнесса, Миша, боже мой, я никогда не видела ничего похожего! Наконец-то достойный противник, да, Агнесс?

— Посмотрим, Света, посмотрим. Но у меня действительно хорошее предчувствие, — Земляная накручивала локон на палец, не сводя с меня взгляда.

Скоробогатова же сияла от удовольствия.

— Теперь моя очередь! Миша, поразите меня!

— Боюсь, после господина Земляного это будет непросто, — вежливо поклонился я. Брат Агнессы уже обрабатывал вдову, воркуя на ушко тёплые слова и уверенно ведя Саратову.

— Мне кажется, у вас есть все шансы! — заявила Светлана.

Я снова вошёл в танец, уже под другую музыку и с новой дамой.

— Как вам у нас? — спросила Светлана.

— Непривычно, — не стал врать я. — Это сильно отличается от тех приёмов, где я бывал.

— Конечно отличается, Миша! Это ведь граница! Ох, — она с удовольствием исполнила наклон, и я бережно придержал её, контролируя баланс и не прерывая зрительного контакта. — Прекрасно! Вы очень сильный. А как вам люди? Папа пытается объединить всю округу. И теперь, после исчезновения этого мерзких Фурсовых и Игнатьевых никто ему не помешает.

— Надеюсь, борьба со мной в планы Павла Павловича не входят?

— Опомнитесь, Миша! Он в вас души не чает! Столько хороших слов никогда ни про кого не говорил, клянусь вам! Мне даже кажется, что он вас перехваливает. Если это, конечно, вообще возможно, — хитро улыбнулась Скоробогатова. — Я его понимаю, Миша. Вы здесь так недавно, а столько успели совершить…

— Польщён.

— Как вам Агнесса? — неожиданно поинтересовалась Светлана, старательно делая вид, что вопрос праздный.

— Хорошо танцует, — ритм музыки изменился, и я замедлился. С дочкой графа надо обращаться чуть бережнее. Здесь у нас беседа, а не поединок. Да и я, вроде бы, не добыча.

— Она прекрасная женщина, но будьте с ней осторожнее, — девушка отыскала взглядом блондинку, пойманную Безусовым. — Она из тех, кто отгрызает самцу голову после спаривания, если вы понимаете о чём я.

— Я понимаю. Вы давно знакомы?

— О, нет. Они недавно в наших краях. Дети второго заместителя губернатора Канады, в свободном путешествии, перед поступлением на службу к Его Императорскому Величеству.

— И вы уже подружились?

— Конечно! Они чудесные люди. Немного необычные, потому что в них есть нотка того, чего так не хватает в наших краях. Мы ведь, Миша, вроде бы и недалеко от столицы, и при этом в настоящей глуши. Ах! Мне так нравится с вами танцевать!

Мы закружились, и Светлана даже тихонько засмеялась, а когда движения замедлились, то дочка графа продолжила:

— Здесь на мои интересы смотрят как на блажь богатой дурочки, а Агнесса и Андрей поддерживают их.

— Вы сказали, она опасна.

— Мы много говорим о ней, неужели вы пополнили клуб почитателей Агнессы? — надула губки Светлана. — Хотя я видела, как она на вас смотрит. Вам она понравилась?

— Не в моём вкусе, — дипломатично ответил я.

— А кто в вашем? — непосредственно поинтересовалась девушка. — Ах, не отвечайте, ради бога! Оставьте мне шанс.

— Как пожелаете, — улыбнулся я.

— Папенька уже подходил к вам с планами? Он впечатлён вашими успехами на нише развития и, по-моему, — она понизила голос, — папенька хочет сделать вам особенное предложение.

— Пока нет.

— Тогда ждите. Наш Зодчий пожелания папеньки воплотить не может, а вот вы…

— Ваше благородие, ваше сиятельство, умоляю, простите, что прерываю вас… — рядом с нами оказался один из слуг. Он был напряжён, растерян и не знал куда деть затянутые в белые перчатки руки. Наш танец остановился, но мы со Светланой так и не отпустили друг друга.

— Говори, Толя, не бойся, — девушка улыбнулась побеспокоившему нас слуге.

— Тысяча извинений, ваше сиятельство, — поклонился ей слуга и обратился ко мне. — Ваше благородие, к вам посетитель.

— Ко мне? — удивился я. — Здесь.

— Да, вас ожидают перед входом в усадьбу…

Я увидел, как к нам идёт граф со встревоженным и недовольным лицом. Танцующие расступались перед ним, как вода перед носом лодки.

— Михаил, простите, мне только что доложили, что вас требуют к себе, — сказал Скоробогатов, едва оказался рядом с нами. Слуга мгновенно ретировался. Я почувствовал, как ослабли пальцы Светланы и наш телесный контакт разорвался. — Я думал прогнать их взашей, но, мой друг, у них серьёзные бумаги. Это Тринадцатый отдел Собственной Его Императорского Величества канцелярии, Миша. Таких людей нельзя прогонять.

Тринадцатый отдел? Медленно добирались. Я ждал их чуточку раньше.

— Но не беспокойтесь. Вы на моей земле и под моей защите. У меня есть дорожка через поля и с северной стороны усадьбы стоит несколько современных вездеходов. Мой человек может помочь вам выбраться не через парадный ход, — продолжил Скоробогатов и со значением добавил, — но на вашем месте я бы…

— Нет нужды, Павел Павлович. Мы все служим Отечеству. После случившегося было бы странно, если бы мне не захотели задать вопросы. Особенно в Тринадцатом отделе.

— Так жаль, что они испортили вечер, — сокрушённо вздохнул Скоробогатов. — И так жаль, что нам не удалось поговорить.

— Безумно жаль, Павел Павлович. А теперь позвольте, мне пора. Светлана, это был прекрасный танец, спасибо за него.

— Вы переплюнули Андрея, — тепло улыбнулась мне девушка и торопливо добавила: — только не говорите ему об этом!

Раскланявшись, я направился через сад к выходу из усадьбы, по дороге подхватив тарелку со свежими канапешками и с удовольствием их поглощая одну за другой. Когда оказался на парадной лестнице, то увидел внизу одинокую чёрную машину, возле которой стоял крепкий лысый человек в сером костюме. Поодаль застыл один из слуг Скоробогатова, и рядом с представителем Тринадцатого Отдела он казался шакалом рядом с могучим волком. Заметив меня, мужчина неторопливо снял солнечные очки. Его изучающий и внимательный взгляд был, одновременно, пронизывающим и проникновенным.

Зазвонил телефон, я на ходу вытащил трубку. Звонил Черномор.

— Хозяин! Со стороны земель графа Скоробогатова к нам заехала колонна автомобилей с государственными номерами. Восемнадцать машин. Я принял решение не препятствовать, но если будет ваша команда, то…

— Команды не будет. Следи за порядком. Если кто-то из наших начнёт спорить с прибывшими — включай свой модуль визуализации и передавай мой приказ не препятствовать.

Я спустился по лестнице к ожидающему меня человеку.

— Господин Баженов, — мягко пророкотал тот. — Столоначальник Олег Кадывкин. Тринадцатый Отдел. У нас есть несколько вопросов к вам. Прошу.

Он открыл передо мною заднюю дверь автомобиля и сделал приглашающий жест. Я обернулся, напоследок посмотрев на лестницу. На верхней ступеньке замерла встревоженная Светлана. Она обняла сама себя за хрупкие плечи, не скрывая своего волнения.

Ободряюще улыбнувшись девушке, я сел в машину.

* * *

Вечер прошёл впустую, но не каждая охота приносит хорошую добычу. Иногда можно довольствоваться малым. Сегодня у Агнессы такой малостью остался Безусов. После внезапного исчезновения Баженова — девушка позволила оружейнику поухаживать за ней, показав достаточно благосклонности для того, чтобы мужчина не терял надежды, но и не пообещав тому слишком многого.

Новый Зодчий был крайне перспективным персонажем. Таких надо брать в оборот сразу. Агнесса чувствовала потенциал юноши, который совсем не походил на отпрыска купеческой семьи с Урала. Было в нём нечто большее. Нечто волнительное.

Она пригубила шампанского, наслаждаясь одиночеством и видом на озеро. В воде отражались тяжёлые тучи, а по ту сторону уже зажглись фонари защитного периметра, за которым начиналась Изнанка. Мысли девушки витали вокруг событий дня и вечера. Есть поражения, но есть и победы. Кажется, Андрею, удалось соблазнить его цель. С бала Наталья Саратова исчезла, равно как и «братец». Если ему получиться затащить вдову в койку, то дальше пойдёт чуть проще. Потому что Андрей был очень хорош в постели.

Агнесса надеялась, что всё у него получится. Деньги подходили к концу. Бесконечно шантажировать местные семьи они не могли. Поляну нельзя выжигать полностью, а те, кто уже попали в сети — начинают нервничать. Правда, некоторые того заслуживают. Особенно эти двое Верновых. Мужа соблазнила Агнесса, сняв их утехи, а жену затащил в койку Андрей. Оба супруга уже несколько раз покупали молчание, скрывая друг от друга факт своих измен. Рано или поздно, если пережать напряжение изменников, один пойдёт каяться другому, и ситуация станет очень некрасивой. А они с Андреем решили осесть в этих краях. Граница — идеальное место, где можно закрепиться и стать приличным членом общества. Люди наивнее, и легенда Земляных о связи с губернатором Канады работала красиво и совершенно не проверялась. Мало ли сколько там помощников и заместителей было у губернатора? Да и кто сможет перечислить всех несчастных наместников Его Императорского Величества, отвечавших за никому не нужные земли с заражённым лесом и высохшими озёрами?

Андрей выбрал для себя вдову. Самый простой вариант. Агнесса ещё сомневалась. Первые планы касались Безусова, но Баженов затмил оружейника. Да и как любовник он, наверное, мог потягаться с Андреем. Хороший вариант для брака.

Губы Агнессы тронула улыбка.

В поле зрения девушки неожиданно появился граф Скоробогатов. Хозяин усадьбы сел на стул с другой стороны изящного столика, закрыв вид Земляной.

— Ваше сиятельство, я так рада вашей компании! — мило улыбнулась Павлу Павловичу Агнесса.

— Сейчас я это исправлю, — сухо ответил граф и кивнул.

От удара по голове девушка вскрикнула и вскинула руки, защищаясь.

— Пока хватит, Артём, — сказал Скоробогатов. Земляная повернулась — за её спиной стоял помощник графа.

— Не пытайтесь использовать силу, — вежливо попросил Подольский. Быстрым взором Агнесса оценила обстановку. Выход на террасу перекрыт людьми графа. Идти на прямой конфликт с группой одарённых она не собиралась. Да, аспект-земли у неё на хорошем уровне, но пусть дерутся мальчики. Девочки используют другое оружие.

— Вы интересные, — скучающе проговорил Павел Павлович. Взгляд у него был как у мертвеца. Правда, как у очень злобного мертвеца. — Мне нравится за вами наблюдать. И вы держите в необходимом тонусе моих людей, за что моя вам благодарность. Вот только лично ты, Агнесса, полезла не в своё дело.

— Я не понимаю вас, Павел Павлович.

— Если ещё раз увижу тебя возле Баженова, то понимать будет уже поздно. Знаешь, какие чудесные болота у меня тут? Множество редчайших трав! Я обязательно тебе их покажу. Теперь понимаешь?

Агнесса похолодела.

— Играйтесь. Развлекайте меня. Свете вы нравитесь. Но не смейте трогать мою семью и тех, кто мне нужен. Кстати, с твоим братом я уже говорил насчёт Светланы, и он проявил благоразумие, теперь я хочу поговорить с тобой.

Андрей ничего такого не рассказывал!

— Как я могу отказать такому импозантному мужчине, — зазывно улыбнулась Агнесса. Граф поморщился, и Подольский дал девушке ещё одну затрещину.

— Не вынуждай, ладно? — сказал Скоробогатов. — Мы услышали друг друга?

— Конечно, ваше сиятельство, — хмуро произнесла девушка. Голова чуть кружилась.

— Тогда хорошего вечера. Наслаждайтесь им, — граф поднялся. — Наслаждайтесь каждым моментом вашей жизни. Постарайтесь умереть в старости, хорошо?

— Спасибо, ваше сиятельство.

Скоробогатов прошёл мимо, и Агнесса несколько минут сидела с каменной спиной, а потом осторожно обернулась. Никого уже не было. Играла музыка, сновали слуги. Сцену никто и не видел. Агнесса попыталась отпить из бокала, но рука слишком дрожала. Да и пить больше не хотелось.

Ладно. Значит, вариант с Баженовым отпадает.

Или же… Скоробогатов могущественен и опасен, но Земляные тоже имеют пару тузов в рукаве.

Глава 25

— Простите за внезапное вторжение, Михаил Иванович, — сказал Кадывкин, когда машина тронулась с места. Столоначальник сел вместе со мной на заднее сидение. По жесту представителя Тринадцатого Отдела — шторка между нами и водителем поползла наверх. — Служба требует.

Выглядел он располагающе. Спокойный тон, вежливый взгляд, но при этом в нём чувствовалась сила как внутренняя, так и магическая. Дар свой столоначальник не показывал, и перстня не носил, однако магия в машине бурлила нешуточная.

— Я ждал вас чуточку раньше, — признался я

— Для операции потребовались дополнительные силы, Михаил Иванович. Разумеется, процесс начался, как только стало известно о вашем достижении. К сожалению, специфика местности внесла коррективы, и оперативно собрать нужных специалистов сразу не удалось. Пришлось запросить дополнительные ресурсы.

— Да, я знаю про восемнадцать машин ресурсов, — без тени улыбки сообщил я. — Прошу вас, господин Кадывкин, такая демонстрация была совершенно излишней. Я охотно отвечу на вопросы легендарного Тринадцатого Отдела. Мы на одной стороне.

— Один раз я слышал нечто подобное от Тёмного Призывателя, Михаил Иванович, — сокрушённо покачал головой столоначальник. Он пошевелился в кресле. — Недоверие — часть моей работы, однако, уверяю, сейчас не тот случай. Мои люди прибыли не с карательной миссией, как вы могли бы подумать.

— Это был бы крайне непродуктивный шаг, — вставил я. — Однако на мой взгляд, достаточно было просто прислать парочку специалистов для сбора данных, а не собирать всю кавалерию.

— Согласен, Михаил Иванович. Согласен безоговорочно. Но там наверху, — он показал пальцем в потолок машины, — думают иначе. Так что воспринимайте такое количество людей как дань уважения событию. Ведь это первый случай, когда удаётся отбить Колодец у Скверны, и мы не имеем права выделить недостаточно сил для изучения феномена. Мы же не Имперская Комиссия.

Любопытное добавление. Кадывкин тем временем достал из кармана коробочку с фруктовыми леденцами, бросил себе один в рот и протянул упаковку мне. Я отказался.

— Три года назад бросил курить, — сокрушённо поделился представитель Тринадцатого Отдела. — С тех пор убиваю себя другими способами. Но вернёмся к делу. Как у вас это получилось, Михаил Иванович? Мы многократно пытались уничтожить Бессмертного Стража в нескольких зонах, примыкающих к территории Российской Империи. Наши коллеги из Китайской Империи и Перуанского Протектората также не достигли успеха. А вам удалось! Вас ожидает множество уникальных бесед с различными специалистами нашего отдела, клянусь.

Он повернулся ко мне, внимательно глядя в глаза:

— Между нами. Как? Что вы такое нашли, раз это не смогли отыскать лучшие специалисты Отдела? Скрывать информацию от нас нет смысла, уверяю. Свидетелей полно, и с ними начнут работу уже сегодня.

Кадывкин посмотрел на дорогие часы и добавил:

— Возможно, уже начали.

— Не собираюсь ничего скрывать, Олег Степанович. Однако, мне казалось, что такие разговоры не ведут на заднем сидении автомобиля, — заметил я. — Пусть и служебного.

— Справедливое замечание, Михаил Иванович, справедливое. Вы достойны лучшего места, но и мы торопимся. Аналитические центры отметили возмущение Изнанки в ряде регионов. Она отреагировала, и мы не представляем, что теперь от неё ожидать. У меня есть прямой приказ выполнять любые ваши распоряжения, которые могут помочь нашему Отечеству в борьбе. Скажу прямо, на моей памяти это впервые.

— Люблю удивлять.

— И это заметно, — усмехнулся Кадывкин. — Вы удивили всех.

— Куда мы направляемся?

— Мои люди обустраивают лагерь на новых землях. Там же будет развернут оперативный штаб и центр исследований. Об этом, кстати, я бы тоже хотел поговорить, Михаил Иванович. Статус новых земель позволяет нам использовать их как угодно, однако мне хотелось бы иметь базу на территории, где может работать Зодчий.

Он со значением сделал жест, будто представляя меня мне же.

— Я хотел бы попросить вас найти нам местечко где-то на ваших землях, но поблизости к месту изучения. Разумеется, все необходимые расходы и поставки ресурсов Тринадцатый Отдел берёт на себя.

— Найдём, господин Кадывкин, — задумчиво сказал я. Тринадцатый Отдел вряд ли можно назвать потенциальными друзьями, однако союзниками могут выйти крепкими.

— Зовите меня Олег Степанович, хорошо?

— Договорились, Олег Степанович. Что за возмущения Изнанки? В каких регионах?

— Ситуация нештатная, повторюсь, — Кадывкин тяжело вздохнул. — Системы нет. Есть возмущения на территориях Финляндии, был всплеск в южной части Карпат, Эстония опять же, будь она неладна. Но с ней вечно проблемы, сами понимаете. Да чего там, Михаил Иванович. То тут, то там. Вы заставили содрогнуться саму Изнанку.

— Мне бы больше деталей.

— Зачем, Михаил Иванович? Экспертиза Тринадцатого Отдела в исследовании Изнанки невероятно высока. Вряд ли вы сможете как-то нам помочь с этим…

— Напомните, Олег Степанович, зачем вы здесь? — с намёком прервал его я.

Он нахмурился, а затем его лицо просияло:

— Хорошо подмечено, Михаил Иванович. Отменно. Да, конечно, я предоставлю вам весь список. Но попозже, если не возражаете.

Машина плавно катилась по дороге в сторону моих земель. Посланник Тринадцатого Отдела вдруг приложил руку к левому уху. Нахмурился, а затем повернулся назад, глядя в заднее стекло. Я последовал его примеру — нас нагонял мой «Метеор». Мне даже удалось разглядеть лицо Капелюша. Водник так сильно сжал губы, что они просто исчезли.

— Это моя охрана. Остановите.

— Тормози, в бой не вступать, — сказал в рукав Кадывкин. Наш автомобиль зашуршал по обочине и плавно остановился. Я потянул за ручку двери, но та не послушалась. Хватило лишь вопросительного взгляда, прежде чем общий замок щёлкнул.

Мой «Метеор» с Капелюшем за рулём объехал машину Тринадцатого Отдела, преградив ей дорогу. Телохранитель выскочил со стороны водителя, на ходу разворачивая ледяной щит.

— Отставить, — приказал ему я. — Всё в порядке.

За действиями водника наблюдали как водитель, так и охранник на пассажирском сидении. У обоих лица были, словно им показывают что-то интересное, вроде урока фехтования для мастеров клинка, внезапно проводимого на кочерге и надувном шарике в виде колбаски.

— Ваше благородие, простите. Я не уследил. Никак не думал, — протараторил Капелюш.

— Это Тринадцатый Отдел, Юра, — улыбнулся я ему. На лбу телохранителя тут же проступил пот, и водник сдавленно выдавил из себя:

— Ох ты ж…

— Всё в порядке, Юр. Они вроде с пониманием. Отгони машину к аллее монстров, поставь там где-нибудь… А лучше к трактиру Паулины, ладно?

— Хорошо, ваше благородие. У вас проблемы?

— Нет, Юра.

Тринадцатый Отдел расположился неподалёку от моего Экспансионного Узла. Теперь там раскинулся полевой городок из десятка шатров, половина из которых светилась в темноте бирюзой. Самый большой находился почти на границе с польскими землями. В него меня и пригласил Олег Степанович, перед этим сделав огромный заказ на стройматериалы и схемы для производства. Ну и попросив провести к лагерю Отдела энергетическй контур. Запас у меня был, так что возражать я не стал. Заодно проверил состояние моего злосчастного жилого квартала, землю под который должны были расчистить люди с лесопилки. Работа ещё шла, но близилась к завершению. Значит, скоро начну развиваться стремительными темпами.

Если, конечно, мне позволят это сделать.

В главном шатре Тринадцатого Отдела в самом центре располагался голографический экран, на котором я узнал карту как моих земель, так и вновь захваченных. Несколько специалистов засели за компьютерами, полностью погрузившись в работу. Один из них постоянно отмахивался от комаров, но глаз от мерцающего экрана не отнимал. Я удержался от того, чтобы обезопасить зону от кровососов. В конце концов, могли бы и сами озаботиться. Напротив экрана с картой, где периодически проходила волна, высвечивающая даже энергетические потоки, застыло двое мужчин в белых халатах.

— Господа, позвольте представить вам Михаила Ивановича Баженова, — заговорил Кадывкин. Оба учёных обернулись. Один оказался седобородым старецем с необычайно молодым и цепким взглядом. Второй был заметно моложе, лет пятидесяти, но при этом носил очки в поллица, которые ужасно увеличивали его глаза. Губы «молодого» презрительно кривились, и мне показалось, что с персонажем будут проблемы.

— Профессора Вознесенский и Липка. Лучшие специалисты нашего Отдела и настоящая гордость… — с уважением начал было Кадывкин, но его прервали:

— Что это такое⁈ — требовательно спросил очкарик и, не глядя, ткнул пальцем в карту. — Что это, по-вашему?

— Схема моих земель, полагаю? — сдержано произнёс я.

Очкарик закатил глаза и проткнул голографическую карту ногтём. В том месте, где расплывалось фиолетове пятно моего Колодца. Паутина энергетических каналов расползалась по карте. Где-то линии были толще, где-то тоньше, но на месте Конструкта пятно красовалось неприлично яркое. Фокус-Столбы, несомненно.

— Господин Липка имел в виду, что сигнатура сигнала крайне необычная, — скрипуче вмешался старец. Видимо, Вознесенский. — Помилуйте, Сан Саныч! Где ваши манеры?

— Манеры не двигают науку вперёд, Семён Семёныч! Вы это видите⁈ Видите! А это немыслимо! Это невозможно! Категорически! Против всех законов существующей трансформации энергии! — не успокоился Липка, нервно потирая шею. — Объяснитесь, Михаил!

— Мне кажется, сейчас мы здесь по другой причине, — мягко ответил я.

— Мне кажется, этот феномен не менее важен! Возможно, как сторонний эффект мы и наблюдали чудодейственное уничтожение Бессмертной сущности!

— Голубчик, где ваши манеры? Милый мой Сан Саныч, постарайтесь хоть ненадолго вспомнить, что мы тут благодаря этому чудесному юноше. Тут, а не сидим на генераторах посреди помех остаточной Скверны!

— Да вы посмотрите на этой, Семён Семёныч! — ткнул пальцем в экран Липка. — Фиолетовый! Вы видите? Михаил, вы должны немедленно…

— Я вам ничего не должен, — твёрдо сказал я. Огромные глаза под толстыми линзами моргнули несколько раз, а потом испуганный взгляд моего собеседника метнулся к Кадывкину. Тот флегматично изучал голограмму, убрав руки за спину и покачиваясь с носка на пятку и обратно. Силовик старательно делал вид, что ничего не видит, ничего не знает, и вмешиваться не собирается.

— Олег Семёнович, — жалобно протянул Липка. — Повлияйте!

— Не имею соответствующих полномочий, простите, — вообще без сожаления сообщил тот. — Михаил Иванович прав, мы здесь не для этого.

— Вот именно, голубчик, вот именно, — Вознесенский оттеснил молодого коллегу. — Душа моя, светлый Михаил Иванович, не могли бы вы показать свой меч? Тот самый, которым был уничтожен Бессмертный Страж.

— Разумеется, — я вытащил оружие из ножен и протянул учёному. Глаза профессора сверкнули. Он прикрыл веки, исследуя даром мой артефакт. Я с интересом наблюдал за Вознесенским. Перстень учёного засверкал, показывая использование магии. Артефактор, и хороший артефактор.

— Хм, голубчик! — старец покрутил меч в руке, нежно провёл пальцем по гравировке. — Рунные усиления? Хм… Техника встроенных штрихов? Нет. Сплав?

— Сплав типичный, — буркнул Липка. — Видно даже издалека, Семён Семёныч! Неужели сами не замечаете, насколько убогая работа! Вы не туда смотрите! Михаил! Какая магия использовалась при атаке? Место убийства? Покажите на карте и умоляю — побыстрее. Вероятно, успех вам обеспечило пересечение энергетических потоков и воздействие дара определённой мощности. Такое совпадеине могло вызвать распад восстанавливающих функций Бессмертного Стража. Если определить частотность…

Я прошёл мимо них и остановился у голографического экрана. У него было несколько режимов, отображающих различные сигнатуры. Неплохо сделано.

— Михаил, вы меня слышите?

— Да, — отстранённо сообщил я, изучая стол с голограммой. Один из режимов выводил воздействие Скверны на территории. Мой дом с Нямко он не отражал, зато виднелось едва заметное искажение возле таунхауса Поповой. Занятно… Я ничего там не почувствовал.

— Что это?

— Остаточное, — отмахнулся Липка. — Михаил, не отвлекайтесь! Место убийства! Покажите мне!

— Нет нужды. То, что вы ищете, скрывается в порченом золоте непременно высокой пробы, — сказал я, не поворачиваясь. — Гравировка на мече сделана с применением именно этого материала, так что всё гораздо прозаичнее.

— Пфф, — закатил глаза Липка. — Ерунда. Виталик, триста восемьдесят пятый опыт выведи мне! Быстро! Михаил, идёмте. Порченое золото! Неужели вы не думали, что Тринадцатый Отдел не догадался бы его попробовать?

— Готово, Александр Александрович, — бодро сказал один из компьютерщиков.

— Вот, посмотрите!

Я подошёл к монитору, пробежал взглядом по сухому отчёту об использовании. Нулевые структурные повреждения, нулевые энергетические, низкая реакция Климова и ещё несколько абзацев научных речей, от которых нормальный человек либо уснёт, либо заполучит паническую атаку. Таблица проб, время испытаний, ссылки, подписи. Господи, как же это скучно. Но они на самом деле проверяли порченое золото. И Липка умудрился даже номер эксперимента запомнить. Не зря он профессор, получается.

Я посмотрел на него с уважением.

— Вы врёте, — убеждённо заявил тот и шмыгнул носом, смело глядя на меня увеличенными глазами.

— Простите, что вы сказали? — с удивлением переспросил я. Уважение тотчас растворилось.

— Голубчик, умоляю, не горячитесь, — Вознесенский тотчас насел на своего товарища. — Ну зачем вы так? Это же оскорбительно!

— Зачем он скрывает от нас правду⁈ Он не хочет помочь! Как вы все не видите! Ему, вероятнее всего, просто повезло, а он кормит нас фантазиями! — брызнул слюной Липка. — Порченое золото, надо же! Ретроградный Меркурий, может? Вспышки на Солнце, а? Тьфу!

— Свидетели показали, что надпись светилась, — терпеливо парировал Вознесенский. — Как она, так и иконы, дружок мой. Когда опытный отдел доставит нам нужный объект, мы сможем проверить это самостоятельно. До этого момента ваши слова категорически грубы!

— Я делаю это ради всеобщего блага! Нет нужды тратить энергию на лишние дипломатические жесты, когда на кону судьба человечества! Господи, да сколько раз вам это говорить?

— Вас когда-нибудь били, Александр Александрович? — поинтересовался я. — Ради всеобщего блага и судьбы человечества.

— Позвольте, это угроза⁈ Господин Кадывкин, немедленно примите меры!

— Вы забываетесь, господин Липка, — подошёл я к очкарику и тот отступил, нервно сглотнув. — Выбирайте выражения.

— Олег Степанович, — жалобно позвал Липка. — Вы разве не слышите?

Кадывкин посмотрел на часы и, насвистывая, приблизился к ближайшему комьпьютеру. Склонился, увлечённо изучая монитор. Я сделал ещё один шаг.

— Не бейте! — взмолился Липка. — Не надо.

— Не буду. Хоть и очень хочется поучить вас манерам, Александр Александрович. До зубовного скрежета.

Он смотрел на меня сквозь очки не мигая и непрестанно нервно облизывался.

— Зарегистрировано возмущение Изнанки, — вдруг воскликнул один из сидящих за компьютером людей. — Семнадцать пунктов по шкале Бриза!

— Голубчики мои, не хочу вас прерывать, но вам стоит на это взглянуть, — произнёс Вознесенский, подойдя к карте. — А потом уже можете и подраться, если вам так хочется.

— Общая тревога, — спокойно произнёс Кадывкин, поднеся ко рту правую руку, и без спешки покинул шатёр.

Детектор Скверны покраснел на северной границе отбитых земель. Интересно, это плохо или хорошо? Как он откалиброван?

Не успел я погрузиться во внутренний мир приборов, как голос Вознесенского растерянно сообщил:

— Какая необычайная активность.

Глава 26

— Вы только посмотрите, коллега! — Вознесенский повернулся к Липке. — Если, конечно, вы закончили с оскорблениями в адрес нашего попечителя.

Очкастый приблизился к карте, задрал голову, изучая сигнатуры.

— Какие там у вас силы, господин Баженов? — обеспокоено сказал Липка. — Пятьдесят солдат гарнизона и двадцать охотников, верно?

— Приблизительно.

Он поправил очки и уверенно приказал:

— Господин Кадывкин, вызовите тяжёлую артиллерию.

— Поясните, — мягко попросил столоначальник. Он остановился у голографического экрана, вглядываясь в покрывающуюся фиолетовым маревом карту.

— Ну что непонятного! — не скрывая раздражения, сказал Липка и закатил глаза. — Нам нужен армейский охранный дирижабль. Запросите его немедленно! Люди господина Баженова задержат нападение. Они, к сожалению, обречены, но их жертва не будет напрасной, если армия поспешит. Господин Баженов, прошу, передайте своим подчинённым приказ стоять до конца. Семён Семёнович, обратите внимания на сигнатуры. Это пятый ранг?

— Возможно, голубчик, вполне возможно, — прищурился Вознесенский. — Пять трёхранговых отмечаю и, убеждён, как минимум четыре экземпляра четвёртого ранга. Однако интенсивность сигнала нетипичная, вы правы. Господин Кадывкин, нам действительно потребуется помощь армии. Турель и укрепления их не остановят.

— Принял, господа, — Кадывкин снова заговорил с рукавом. — Лебеда, ответь Болоту. Организуй нам «черепаху», хорошо? Да, прямо на новый сектор.

Олег сдержано выслушал ответ и добавил:

— Передай ему, что это красная команда, если будет артачиться. Но он не будет. Докладывай сразу. Пусть мчит на всех парах!

Тринадцатый отдел может многое. Капитан дирижабля, с которым он связался, упираться не станет, иначе быстро перестанет быть капитаном.

— Господа, если угроза так серьёзна, я бы вывел людей из-под удара, — сказал я. Липка повернулся ко мне с негодованием:

— Как вы можете такое предлагать, господин Баженов? На кону будущее человечества! Если мы потеряем сейчас результат кропотливой работы и не сможем изучить её результаты, то это будет непростительно для науки и общества.

— Отбили один раз, отобьём второй, зато люди будут жить, — твёрдо сказал я.

— У вас всё так просто, — фыркнул Липка. — Отобьёте вы второй раз, как же. Нет во мне такой уверенности. Мы обязаны сдерживать носителей Скверны до подхода сил зачистки. Судьба не дарит лишние попытки! Доказано.

Я хмыкнул, а затем двинулся прочь из шатра.

— Господин Баженов, куда это вы? — послышалось мне вослед изумлённый вопрос Липки. Я не ответил и вышел на улицу, приказав мысленно:

— Черномор, покажи мне, что там происходит. Выведи с высоты над фортом.

— Слушаюсь, Хозяин! — тут же появился рядом со мной верный помощник. — Я подобрал расстояние так, чтобы вы могли контролировать не только покрытые Конструктом земли, но и прилегающие. Или вам это было не нужно?

Брови мордочки сошлись, показывая, что искусственный интеллект снова засомневался.

— Всё отлично, — успокоил его я, наблюдая за фортом сверху. Внизу носился Вепрь, загоняя своих бойцов в оборонительные укрепления. По дороге к моим землям ехало несколько женщин с детьми, из тех, кто перебрался в форт вместе с охотниками. Правильно, сейчас тут семьям не место.

Усеявшие проклятую землю ловушки вольных и солдат гарнизона поблёскивали в темноте магическими огнями. Здесь были как ямы с зачарованными кольями, так и участки с зыбучей землёй, способных замедлить наступающих. Водяные резаки, усиленные камни и брёвна, воздушные петли. Витязь заставил своих людей потрудиться как с южной, так и с северной стороны. Вряд ли это удержит Скверну, конечно. Но ряды их проредит.

— Сдвинь точку обзора к огнемётной башне, — приказал я.

— Господин Баженов, подождите, — появился из шатра Кадывкин. — Куда вы?

— Сражаться! — отрезал я, не замедляя шага. — Мне срочно нужна машина.

— Ваше благородие, не совершайте необдуманных поступков, — силовик двинулся ко мне. — Прошу вас. Понимаю ваше негодование, но вы на другом уровне уже. Вам нельзя лезть в бой.

— Чем быстрее я окажусь у Конструкта, тем лучше всем нам будет, — не отреагировал я. — Не нужно меня удерживать.

— Хорошо, — неожиданно быстро сдался Кадывкин. — Машина будет. Не ошибитесь, умоляю.

Когда я садился в тот автомобиль, что привёз меня сюда, то Олег Степанович на прощание наклонился перед окном:

— Граф Орлов прибудет сюда уже завтра, и власть яйцеголовых закончится. Отнеситесь к ним с пониманием, хорошо?

— Если завтра наступит. Едем!

Огнемётная турель, возведённая мной в день захвата территории, возвышалась над мёртвым лесом. Вершина центра моей обороны тускло светилась бледным пламенем затаённой мощи. Враг ещё не добрался до рубежей, но с этого ракурса уже стало видно, что с севера идёт организованная группа порождений Скверны. Первыми брели простые ходуны, многие низшего ранга. Среди них выделялись, будто офицеры армии обращённых, чудища посильнее.

— Чёрт… — сказал я вслух. Один из нападавших носил на себе цвета имперской гвардии. Броня давно сгнила, и тело изменилось, но ошмётки формы остались. И таких монстров было несколько.

Я увеличил изображение, выделив нашивку на плече ковыляющего обращённого с восемью неодинаковыми мохнатыми лапами. Шестая армия Попова… Они сюда из Таллина идут, получается?

Наступающих было много, и они шли единой волной. Никто из них не вырывался вперёд, не отставал. Объединённые чужой волей монстры скоро должны были войти в зону поражения огнемётной турели.

Перед ней, кстати, тоже хватало ловушек Снегова и охотников. Надеюсь, командиры не выжали из своих подчинённых все силы. Они ведь могут и понадобиться.

Оказавшись у Конструкта, я влетел в помещение и сразу же вошёл в панель управления. Реоген есть, хотя хотелось бы побольше. Чёрная волна остановилась, поджидая кого-то, и я насчитал пятерых третье уровневых монстров, идущих чуть позади основной лавы. Несколько бывших военных. Один эстонский, самый хлипкий. Один из бронированных драгунов шестой армии, слившийся со своим конём и поросший рыжей длинной шерстью. У меня от гнева скрипнули зубы. Видеть, как сражавшиеся со Скверной бойцы подняты злой силой против своих собратьев — физически больно. Павшие должны покоиться с миром.

Ещё троих определить я не смог, от людей в них мало что осталось. Один слился с частью автомобиля, тяжело переваливаясь на ржавых дисках по бездорожью и помогая себе могучими руками, обтянутыми чёрными венами. Ещё двое скорее походили на быков-переростков, с искажёнными лицами вместо морд.

Пока рискованно, но решаемо. Я силой мысли обратился к своему телефону и позвонил Дигриазу.

— Оу, Миша! Хау, а ю?

— Мне срочно нужны сферы, Билли. Заполненные. У меня дома есть запас. Под кроватью.

— Это так банально, май френд, — зацокал языком. — Тебе надо искать надёжный плэйс.

— Нужно очень срочно. Я в Конструкте. Жду.

Я сбросил звонок.

В зоне видимости появились твари четвёртого ранга. Ещё один боец из Шестой Армии Попова, с горящим в груди огненным пятном. Маленькая старушка, парящая над землёй на шаровой молнии. Там, где она проходила, начинала дымиться земля. Обугленная женщина чуть склонилась, держа перед собой руки в молитве.

Где ещё двое? И кто пятый ранг?

— Выведи мне их чудо-монитор, Черномор. Чем они там занимаются?

— Слушаюсь, Хозяин. Они спорят о том, эвакуировать ли лабораторию. Олег Кадывкин настаивает на том, что силовой круг должен идти на помощь вашим людям, учёные не хотят рисковать столь ценными специалистами. Мне кажутся их доводы весьма разумными, но мой аналитический центр после калибровки подсказывает, что вам они не по душе. Пока не могу понять чем именно. Если исходить из пользы, то я бы предложил выйти Станиславу Сергеевичу Снегову. Потерю витязя пережить будет сложно и подготовка бойца такого класса требует времени, однако остальные не так ценны…

Он замолчал:

— Мне кажется, судя по ритму вашего сердца, мои слова вам тоже не нравятся.

Я не успел ответить. В дверь постучали. Я выглянул, посмотрел на лежащих возле стенки охранников. Дигриаз, заломив шляпу, протянул мне мешок с заполненными сферами.

— Ты же их не убил? — покосился я на солдат гарнизона.

— Миша, я ведь не маньяк, — шутливо-возмущённо ответил Дигриаз. — Ну, почти не маньяк. Однако вспомни, друг мой. Ты ведь просил поторопиться, и кто я такой, отказать герою Империи? Про бойцов не волнуйся. С ними всё будет в порядке. Я всегда крайне аккуратен. А теперь расскажи мне главное — что происходит? Ты выдернул меня из кровати с одной очень обворожительной сударыней.

— Ты её тоже вырубил?

— Нет. Официальная версия — я ушёл в магазин за хлебом. Не самая рабочая прощальная фраза, но времени не было.

— Ночью ушёл? — чёрная волна застыла, будто почуяла перед собой поле в ловушках. Где пятый ранг? И ещё двое четвёртых. Видеопоток Черномора, с голографической картой, ответов не давал: сосредоточение Скверны находилось где-то за пределами моего зрения.

— Должен тебе сказать, друг мой, что «Ай-да Товары» работают и ночью. Там, правда, очень пусто в это время. Но управляющая крайне хороша, и темперамент у неё чудесный… — он мечтательно улыбнулся, но одёрнулся. — Так что там у тебя случилось такое срочное?

— Организованная Изнанка, Билли… Слушай, как тебя на самом деле зовут?

— Ну Миша, что за вопросы! — отмахнулся «американец». — Неприлично такие задавать! Не порти химию между нами, ладно?

— Черномор, отключи автоматику турели.

— Сделано Хозяин, но хотел бы вам напомнить, что с точки зрения…

— Потом, — прервал его я.

Чёрная волна пришла в движение, и, схватив мешок, я вернулся к Конструкту. В лесу начались вспышки ловушек, задействованных наступающими. Загорелся один из человекоподобных ходунов, размахивая руками, стал крутиться на месте, после чего упал на землю и попытался ползти, подчиняясь чьей-то воле. Несколько обращённых рухнули в яму, и двое сразу оказались на заточенных кольях. Ещё одному отрезало голову стальной нитью ловушки с противовесом. Бревно с аспектом земли проткнуло грудину второранговому обращённому. Монстр раскачивался на нём, пытаясь стянуть себя с внезапной преграды. Рядом инициированным потоком воздуха срезало голову покрытому чешуёй чудищу, однако то продолжило путь как ни в чём не бывало. Значит, Зерно Скверны в другом месте.

— Хозяин, первые враги в зоне поражения турели. Напоминаю, что вы отключили автоматическое управление огнём.

Ловушки вспыхивали одна за другой, останавливая или замедляя кого-то из монстров. Рыжий драгун завяз в зыбучей земле, пытаясь выбраться. И тут я увидел, как порождение Скверны, сросшееся с автомобилем, подобралось к застрявшему и принялось выталкивать товарища. Колёса без резины крутились, разрезая жирную грязь. Могучие руки схватились за землю по ту сторону ловушки и потянули изуродованное тело, вместе с увязшим. Драгун выбрался на свободу, из длинной рыжей шерсти показались рука с мечом. Она вылезла откуда-то из-за спины, на манер скорпионьего хвоста.

— Хозяин, напоминаю…

— Тихо ты.

Твари Изнанки демонстрировали взаимовыручку. При этом отряд частично состоял из павших или склонившихся к Скверне бойцов несчастной Шестой Армии. И явился он сюда прямо из-под таллиннских руин. Организованно. Учёные Тринадцатого Отдела говорили о возмущениях в нескольких регионах — и вот результат. Пока Скверна не действует единым фронтом. Пока она срастила в одну систему парочку разрозненных Колодцев и реагирует скорее как животное. Но что будет дальше?

Поживём-увидим.

До турели, возвышающейся над лесом, трёхранговому «автомобилисту» оставалось метров двадцать, когда я приказал:

— Переводи в автоматику. Выстави максимальную мощность.

— Хозяин, перевод на максимальную мощность потребует дополнительных затрат по энергии, которые мы, вероятно, не можем себе позволить.

— Знаю. Выполняй.

Я погрузился в перенастройку силовых линий. Сейчас ситуация совсем не шуточная, поэтому пришлось даже отключить всё лишнее. Даже трансмутатор и трансформаторы во всех деревнях.

Призрачное пламя на макушке турели забурлило, набираясь яркости, а затем сжигающий всё на своём пути поток ударил прямиком в «автомобилиста». За миг до столкновения с огнём — рыжий драгун попытался избежать нападения, но тщетно. Горящий, он ринулся назад и очутился в ещё одной вырытой яме.

«Автомобилист» объятый пламенем, врезался в турель и принялся крушить её голыми руками, вырывая из неё куски обшивки.

— Твою мать!

Я через конструкт отметил точку для снятия грунта, запустил срез и сразу же влил в него несколько сфер. Монстр провалился в образовавшуюся яму, заливаемый пламенем из турели. Над лесом поднимался чёрный дым, полыхающие фигуры монстров в панике бросились в разные стороны.

Охотники и солдаты гранизона наблюдали за сражением издалека. Большая часть вооружены луками с зачарованными стрелами. Все вымотанны стройкой, но готовые стоять до конца. Не нужно мне это геройство. Совсем не нужно.

И тут появился тот, кого я так долго ждал. Он проступил из ночной мглы шагающей горой. Пятиэтажная образина. По обсидиановому телу пробегали синие-зелёные всполохи. Деревья падали там, где шло порождение Скверны. На каменном лице застыла гримаса яростного гнева, которому не суждено было когда-либо покинуть изменённого тела.

— Черномор, передай нашим, чтоб уходили к церкви, — приказал я. — Быстро. Дальше я сам.

Из-под земли тут же выросла голограмма седобородого гигантского воина, будто готового пойти на ратный бой против обсидианового ворога. Черномор обернулся к людям Вепря и Снегова.

— Людишки! Приказ Зодчего немедленно отступить! — проревел искусственный интеллект, повернувшись лицом к солдатам. За его спиной взорвалась огненная турель, расколотая гигантским клинком обсидианового гиганта.

— Я что тебе говорил про людишек, чучело ты электронное? — ощерился я, возводя силовую турель и вливая в неё сферы одну за другой. Под воздействием реогена и собранной силы Скверны — пушка росла за спиной обсидианового гиганта прямо на глазах. Да, вещь грубая и узко направленная, зато изначально в схеме имеет боезапас из десяти зачарованных снарядов. Мне хватит, а то что никто никогда такого здесь не делал… Ну, разве мне впервой? Сейчас не до конспирации. Тем временем поредевшая армия монстров разрозненно бросилась в атаку на строй готовых к сражению людей.

Какого лешего они ещё там⁈

— Это всех касается, Снегов! — проревел подчиняющийся мне Черномор. Гневный старец смотрел на крошечного витязя, а тот его будто и не видел. Снегов только что наорал на Вепря, убедив последнего выводить своих людей, и Вольные Охотники уже двинулись по проложенной мной дороге прямиком к церкви. Сам витязь хотел исполнить свой долг, полагаю. Видимо, надоело служить Российской Империи, да?

— Отступай…те, ваша…эм… доблесть… эм… мать? эм…! — покорно повторил Черномор, отфильтровав мою ругань. Тщетно. Снегов нас будто не слышал.

Первые монстры достигли солдат уже не той могучей силой, что прежде. И, наконец-то, встретили серьёзного противника. Сверкнул ледяной клинок мага воды, разваливая одного монстра на части. Затем в бой рванулся здоровяк-земельник с боевым молотом. Витязь со своим топором выбрал цель себе по вкусу. Ту самую электрическую старуху. Силуэт умельца расплылся в воздухе, но мне некогда было наблюдать за тем, как разлетаются на части тела монстров, попавших на пути смертоносного вихря.

Обсидиановый гигант сделал шаг к горстке защитников как раз в тот момент, когда достроилась силовая турель. Ждать дальше было нельзя. Я перевёл её на ручное управление, прицелился и выстрелил. Зачарованный снаряд с хрустом вылетел из ствола и врезался монстру в ногу, вдребезги разнося колено.

Обращённый споткнулся и пошатнулся. Обернулся к новой угрозе, отчего сустав ниже расколотого места хрустнул и отвалился. Гигант медленно, очень медленно стал падать.

На мою только-только построенную турель!

Ну не сволочь ли, а?

Глава 27

Второй выстрел я сделал, целясь в плечо гиганту, чтобы хоть немного изменить траекторию смертоносного падения. Удалось. Тварь грохнулась в считанных метрах от только что возведённого сооружения и тут же получила несколько мощных зарядов прямо в голову. Череп монстра раскололся вдребезги, но на этом удача закончилась. Зерна Скверны в башке гиганта не оказалось. Могучие руки всё ещё живого чудовища зашарили по земле в поисках опоры. С рокотом и едкой пылью из недр обсидианового тела поползли черные кристаллы, составляя новую голову.

Я сверился с голографической картой в шатре учёных и выругался. Две сигнатуры отделились от основного отряда и приближались к лагерю Тринадцатого Отдела. Чёрт. Это наверняка мои «потерянные» четвёрки. Насколько хороши силовики Кадывкина?

— Черномор, перехвати Вепря и скажи, что в разбитом лагере наших гостей сейчас будет жарко, — приказал я.

— Слушаюсь, Хозяин, — неуверенно отчитался искусственный интеллект и исчез. Чтобы появиться через секунду.

— Простите, Хозяин. Хочу уточнить. Лагерь наших гостей, если вы имели в виду Тринадцатый Отдел, не разбит. Он в целости и сохранности. И смею напомнить, что в регионе ожидается похолодание, а не жара… Вы уверены?

Он осёкся.

— Судя по вашей мимической реакции: жара — это не означает высокие температуры, да? — обречённо уточнил Черномор. — Я опять ошибся. Чего ещё было от меня ожидать, верно?

— Быстро, пожалуйста, сделай всё хорошо, ладно?

— Простите!

Он исчез. А обсидиановый гигант медленно поднял свою тушу на руках, отрываясь от земли. Пришлось дать заряд ему в плечо, раскалывая чёрный камень. Ненадолго, но задержит. Вообще, осталось три зачарованных ядра, и дальше турель становится бесполезной. И очень дорогой в возведении. Это неприятно.

После выстрела пятый ранг с тяжёлым хрустом повалился на землю. В поле зрения попала вспышка вокруг старухи, летающей на облаке из молний. Боевой топор витязя, который тот метнул в монстра, пролетел сквозь цель и, дымясь, упал на землю. Сам Снегов разумно в прямой бой не полез, по дуге огибая обращённую женщину. Та повернулась следом, протягивая в сторону начальника гарнизона руки. Из сморщенных ладоней ударили молнии, от которых пластикоровый доспех витязя потемнел, но атаку выдержал. Сверху же на электрическую тварь обрушился поток воды. Во все стороны ударил белый пар, старушка закружилась и завопила, а затем, оставляя дымный след, ткнулась в землю.

Рядом с ней появился водник из людей Снегова, воин торопливо отсёк голову павшей колдунье, и тут же развалил раскрывшееся Зерно Скверны. Отличный результат!

Яркий луч ударил по людям, срезав сразу двоих бойцов Снегова. Оставшийся в живых обращённый «поповец» с хохотом раскинул руки и двигал корпусом, направляя убийственный поток энергии. Там, где сквозь материю проходило пламя обращённого — наступала зияющая алым цветом пустота. Тела убитых солдат развалились на части. Луч без труда пробил ледяной барьер водников, даже не задержавшись. Но зато упёрся в земельную преграду, от которой поднялся едкий дым.

Вот ты какой! При помощи Конструкта, я вырыл под ногами монстра яму метр на метр и глубиной на десять. Снова пришлось использовать сферу, чтобы не дать твари возможности сбежать. Взмахнув руками, человек-лазер полетел в толщу земли. На краю образовавшейся ловушки появился солдат, натянув тетиву, солдат выпустил зачарованную стрелу в монстра. Потянулся за следующей, но на полпути остановил руку. Повернулся к несущемуся на него быкообразного уродца, да только не успел среагировать.

Снегов оказался быстрее лучника. Витязь встал на пути бегущей твари и разрубил её на две части. После чего метнул дымящийся топор в только подходящего к месту схватки эстонского обращённого. Раб Скверны не издал ни звука и рухнул на землю, лишившись головы.

Я снова сбил поднимающегося гиганта снарядом, но на этот раз обсидиановое чудовище дотянулось до моей турели, разрушив её огромным мечом. Нехорошо.

— Черномор, передай им, чтобы бежали уже оттуда! — гаркнул я.

Слава богу, на этот раз мой помощник всё понял верно. Седобородый витязь возник перед солдатами и страшно закричал, размахивая голографическими руками:

— Бегите людиш… Человеки!

Его, разумеется, проигнорировали. С рокотом гигант поднялся на ноги. Несколько водяных и огненных атак коснулись чёрного тела, не причинив никакого вреда. Вперёд вышел земельник с молотом, заревел в ярости, потрясая оружием. Витязь же выдернул свой топор из трупа и теперь задумчиво изучал огромного монстра. Видимо, понимал, что простым оружием его не свалить. Или же примеривался…

Только бы не примеривался!

— Черномор! Передай им моё изображение! — гаркнул я.

Моя проекция появилась между подымающимся гигантом и солдатами гарнизона.

— Все назад! Вы его не потянете! Сам разберусь. Помогите в лагере Тринадцатого Отдела! — скомандовал я. — Прошу, Станислав Сергеевич. Стране нужны живые герои. Я сам справлюсь!

Ни один мускул не дрогнул на лице Снегова. Витязь размышлял несколько долгих секунд, прежде чем кивнул и приказал своим:

— К лагерю.

Я же мысленно вернулся к палатке исследователей. Там остались только учёные.

— Невероятно, Сан Саныч. Просто невероятно. Вы ведь понимаете — это разум, да? — Вознесенский изучал карту, то и дело, сверяясь с записями на своём планшете. — Они явно отправлены сюда какой-то волей. Соседние регионы стабильны. Эта миграция, которую мы наблюдали, имела цель. Вы понимаете масштабы? Понимаете, что теперь будет?

— Увы, Семён Семёнович. Понимаю, — горько сообщил Липка. — Как мы и опасались. Где дирижабль, скажите на милость? Почему вояки всё делают медленно, а? Нам нельзя терять эту землю.

— Успокойтесь, Сан Саныч. Каждый выполняет свою работу. Они же не просят вас сражаться с экземплярами! Не мешайте им, и они не будут мешать вам.

— Ах, Семён Семёнович, — отмахнулся Липка. — Понимаю. Но это же такой шанс. Мы так близки! Что, если всё потеряем?

— Юноша показался мне человеком понимающим, что делает. Возможно, даже слишком. Вы, кстати, вели себя непрофессионально, если позволите.

Липка тяжело вздохнул:

— Мы так близки, Семён Семёныч. Так близки… Постойте. Сигнатур стало очень мало. Осталась только одна основная. И те две, которые встревожили Олега Семёновича. Погодите…

Вознесенский встал рядом с коллегой. Тот же увеличил масштаб, затем ещё.

— Это, определённо, пятый ранг, голубчик, — покачал головой старик. — Но он остался один. А я вам говорил, этот юноша себя покажет!

Очкарик скрестил пальцы:

— Господи, помоги нам. Ну… и ему!

— Ну, Сан Саныч, — осудительно покачал головой профессор Вознесенский. — Это так не по-научному.

Я уставился на экран их сканера. Едва не хлопнул себя по лбу в досаде. Ну да, точно! Сканер Отдела настроен на Скверну. Скверну излучает Зерно. Ну-ка, на что он там способен, с моей-то энергией? Прикрыв глаза, я проложил силовой поток прямо к сканеру, а затем скользнул сознанием в прибор. Вычленил участок, где сверкала Скверна, увеличил масштаб. Чуть приглушил чувствительность, чтобы не ослепнуть. Едкая субстанция била по датчикам прибора, отдаваясь в моих костях.

Обсидиановый гигант уже вставал с колена, помогая себе мечом. Голова почти восстановилась. Так, снизить чувствительность, увеличить масштаб.

— Вы эти видите, Семён Семёнович? — услышал я откуда-то с периферии, будто учёные говорили за моей спиной. — Видите⁈ Сбой системы! Или датчик засорился?

— Позвольте!

Пауза, но меня чуть откинуло в масштабе. Кто-то из учёных занялся сенсором, откатывая размер изображения. Пришлось заблокировать входящие сигналы.

— Да, вы правы, — ахнул Вознесенский. — Нулевая реакция. Может, ошибка сенсоров? Надо перезагрузить систему!

Вы мне совсем не помогаете, господа учёные. Да, мои манипуляции со сканерном передавались на экран, понимаю. Но просто ничего не трогайте! Дайте чуду свершиться. Обсидианового гиганта так просто не свалишь.

Источник Скверны на чёрном теле я нашёл там, где у обычного человека была печень. На самых низких настройках чувствительности в боку гиганта появился едва заметный след Зерна. Отлично. Вывалившись обратно к себе в пульт управления, я возвёл ещё одну турель, потратив последний реоген и влив ещё несколько сфер. Под ногами беспомощно хрустели опустошённые источники энергии.

Эта драка сильно ударила по моим запасам.

Впрочем, сферы — дело наживное.

Турель навелась на бок гиганта и выплюнула в него шесть зачарованных ядер. После первого монстр остановился. После третьего повернулся. После пятого упал на колени, разваливаясь и пытаясь прикрыть расколотой ладонью слабое место.

Шестое поразило Зерно. Обсидиановый гигант замер и рассыпался. Так, теперь мне срочно надо на место битвы лично. Потому что добыча с монстра должна быть потрясающей! Ну и необходимо успеть перехватить энергию Изнанки.

Перед тем как выйти, я убедился, что совместные силы Тринадцатого Отдела, Вольных Охотников и имперской гвардии расправились с оставшимися монстрами четвёртого ранга.

У входа в Конструкт два охранника уже сидели, привалившись спинами к стене. Оба по-прежнему без сознания, но теперь хотя бы не лицом в грязи валяются. Да и одежда заботливо почищена. Проснулось что-то трогательное в «американце».

— Мне показалось, так всем будет лучше, — улыбнулся мне Дигриаз. Он сидел на ступеньке, натянув шляпу на глаза. — Ну, Миша, скажи, это эпилог или кульминация?

— Экспозиция, — буркнул ему я. — Идём, поможешь.

Глава 28

Третий том позади. Спасибо, что добрались. Надеюсь, нравится. Ну и если так оно и есть, не забудьте поставить сердечко! Мне от них на душе легче

И обязательно переходите на следующий том. Там будет интересно, ю ноу. Там реально что-то гудит!

Content

Зодчий. Книга III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28