Алексей Третьяков

Правовые режимы: отечественная и альтернативная модели теории: монография

КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Рецензенты:

Петрянин А.В. – доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права Нижегородской академии МВД России;

Шнарбаев Б.К. – доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры права Костанайского филиала ФГБОУ ВО «Челябинский государственный университет».

© Третьяков А.В., 2020

© Издательство «Знание-М», 2020

Посвящается

Светлой памяти моих первых научных руководителей:

Заведующего кафедрой гражданского права

Казанского (Приволжского) Федерального университета, доктора юридических наук, профессора Челышева Михаила Юрьевича;

Заведующего кафедрой теории государства и права

Казанского (Приволжского) Федерального университета, доктора юридических наук, профессора Решетова Юрия Сергеевича;

направивших автора на изучение имеющихся и создание новых положений, дополняющих отечественную теорию правовых режимов.

Автор выносит отдельную благодарность человеку, которого считает своим научным наставником, доктору юридических наук Бакулиной Лилии Талгатовне, без глубоких критических замечаний которой данный текст не приобрёл бы своей научной законченности.

Введение

Актуальность. Степень изученности и проработанности темы.

Любые знания в науке всегда опираются на какую-то платформу (фундамент), в основе которой лежит в том числе понятийный аппарат, влияющий на восприятие (понимание, интерпретацию, толкование, прочтение, объяснение и т. д.) любых знаний и опирающийся на два основополагающих момента:

Первый момент заключается в тех главных по смыслу основополагающих и специальных словах, словосочетаниях (терминах, понятиях, категориях и т. д.), которые стоят в основе любого текста, составляя его стержень. И если слова и словосочетания воспринимаются неоднозначно (многозначно, многовариантно), то и весь представленный текст может иметь неоднозначный смысл.

Второй момент состоит в тех пояснениях и связующих элементах (связях, в качестве которых могут быть определения, аксиомы, постулаты, концепции и т. д.), которые придают любому тексту понятность и доступность смысла.

Если изучается широко известное, то пояснений немного, а если рассматривается малоизвестное или новое, то объём пояснений резко возрастает.

Для того чтобы иметь системное представление о любом явлении[1] [205] (рассматриваемом вначале как объект и предмет изучения при приобретении новых знаний), нам необходимо постоянно, непрерывно вести комплексное, системное изучение этого явления с объяснением результатов как в абстрагированном от окружающей действительности виде (теория), так и во взаимодействии этого явления с окружающей действительностью (практика), а это, как известно, почти всегда требует серьёзных авторских пояснений. И если речь идёт о новом, то новые знания не всегда опираются на уже известное в науке.

Наше исследование даёт достаточно серьёзные новые знания комплексно-системного (по сути фундаментального) характера, так как речь идёт в том числе об изменении (дополнении) постулата построения положений современной отечественной теории правовых режимов, об однозначности восприятия явлений и т. д. Появление нового (дополнительного) постулата построения положений теории, методики создания «эффекта однозначности» потребовало достаточно подробного объяснения сущности как самих участвующих явлений, так и иного взгляда на суть уже имеющихся положений, а также объяснения логики анализа положений и явлений при построении (примеры в Приложении 1).

А какие ещё причины явились предпосылкой появления монографии?

Думается, главные причины в том, что необходимо:

1) подготовить заинтересованных лиц[2] к появлению в объективной реальности иной (новой, альтернативной) методологии исследований, опирающейся на ряд положений, пока не используемых в науке (построение «дополнительной» сущности явлений, применение аксиомы однозначности и т. д.);

2) показать авторам основы нового понятийного аппарата исследовательских построений;

3) пояснить возможность определения объективного смысла существования.

Конечно, при изложении любого материала (и наша монография не исключение) хочется опираться на известное выражение А. П. Чехова: «… краткость – сестра таланта.». Но оно не всегда работает в научной среде, особенно когда речь идёт о пояснениях к новым знаниям (возможно, мало кому знакомым). То, что эти знания могут исходить от малоизвестного автора, не должно быть препятствующим моментом, ведь оппоненты должны иметь в виду, что некоторым лицам может быть малопонятна суть излагаемых автором материалов без подробных разъяснений и может возникнуть фрагментарное понимание этих знаний. Приведём примеры.

Например, кто из современных авторов может объяснить нам, что такое и как применять универсальную аксиому первоосновы понятия; аксиому однозначности; характеристику – классификатор явления «носитель»; путь обнаружения метафизического смысла; концепцию интегративных построений; регулирующий и режимный постулаты построений (и их взаимодействие); ту или иную «единицу-элемент теории» [3] (в её новом восприятии); положения «интегративного подхода к изучению явлений» и некоторые иные, дополненные нами представления об общеизвестных явлениях (например: «субъект», «понятие», «ненаучное явление», «терминологический смысл», «метафизика», «государство», «матрица структуры», «механизм», «система» и многое другое) и т. д.? Считаем, что даже если эти явления известны оппонентам в виде тех или иных понятий, дополнить представление о них (в понимании автором) не помешает, а поможет нам в своих объяснениях. Например, о правовом режиме.

Мы считаем, что с нашей стороны в отношении явления «правовой режим» проведено достаточно подробное комплексно-системное изучение как самого явления, так и связанных (производных, зависимых, смежных[4] и т. п.) с ним понятий и эта информация дополняет предыдущих авторов и необходима для всех дальнейших наших исследований (например, проекта нашей второй монографии «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции», подготовленных к размещению статей и др.). И без объяснений наших материалов также возможен «эффект фрагментарного понимания» дальнейших исследований.

Монография обязана рождением и тому факту, что в практике применения права появился ряд проблем, которые не всегда могут быть решены, опираясь только на современные (пока «абсолютные», безальтернативные) представления о сути некоторых вопросов существующей науки. Например: а) сейчас ни один отечественный автор не даёт принципиальной критики по сущности правовых режимов, которая толкуется через сущность правового регулирования; б) кроме того, не изучается фундаментальное для всей науки положение: одно явление всегда имеет один-единственный объективный смысл своего существования и т. д.

Некоторые современные проблемы науки права рассмотрены в материалах конференции [172] (в которой участвовали чистые практики: арбитраж, уголовное, гражданское право, военная и гражданская прокуратура) и в статье [171]. В обоих материалах отмечены отдельные «белые пятна» в современном праве, и, поскольку в проработанных нами положениях теории права и правовых режимов пока отсутствуют достаточные знания о «белых пятнах», мы даём основы этих знаний и наше представление об ином исследовании явлений в своих публикациях [165–177]; и с этих позиций данные знания можно назвать альтернативными. Почему?

Вспомним, как расшифровывается терминологическая суть (в её современном понимании) понятия «альтернатива». Для этого проанализируем слово «альтернатива» по «Общему толковому словарю Русского языка» [184, слова на букву «А». С.66 (6560)]: I) Значение слова Альтернатива по Ефремовой: Альтернатива – 1. Необходимость выбора одной из двух или нескольких взаимоисключающих возможностей. 2. Каждая из таких возможностей. II) Значение слова Альтернатива по Ожегову: Альтернатива – Необходимость выбора одного из двух (или нескольких) возможных решений. III) Альтернатива в Энциклопедическом словаре: Альтернатива – (франц. alternative – от лат. alter – один из двух), необходимость выбора одной из двух или нескольких взаимоисключающих возможностей; каждая из исключающих друг друга возможностей.

По нашему мнению, суть этих определений означает, что мы должны показать иное, чем принято сейчас (либо существующее – известное или малоизвестное, либо пока не существующее), видение информации, т. е. мы должны показать иную точку зрения. Именно в таком широком толковании (уже существующей, но иной, либо пока не существующей, а предлагаемой, но также иной) сути понятий «альтернатива», «альтернативный» мы и будем употреблять это слово.

В науке имеется несколько аксиомных (принимаемых на веру) моментов, которые никем не о спариваются, но стоят в основе всех фундаментальных исследований естественно-технических и социально-гуманитарных дисциплин. Один из них – это аксиома, суть которой в утверждении: «У любого явления всегда есть только один-единственный объективный смысл существования (сущность явления)». Иными словами, у явления не может быть нескольких объективных смыслов, которые характеризуют его объективную суть в разных ситуациях по-разному. С этих позиций (а мы приведём и иные соображения), если у явления (например, у правового режима) есть несколько смыслов, то мы можем говорить лишь о его терминологических смыслах. Почему?

Потому, что у разных отечественных авторов, которые хотя и исходят из аксиомы, что «правовой режим есть особый порядок правового регулирования», но далее в своих определениях имеют «нюансы», иногда противоречащие друг другу и неоднозначные в восприятии. Это показано в ряде современных публикаций как в общем, так и в отраслевом и в объектном праве[5]. Примеры неоднозначного восприятия правового режима приведены в Приложении 2. Следовательно, несмотря на сотни публикаций по изучению различных граней существования правового режима, приходится констатировать, что в арсенале отечественной юридической науки пока отсутствует научное толкование объективного смысла существования явления «правовой режим», однозначно воспринимаемого реальным большинством.

Вопросом объективного смысла правового режима мы начали заниматься на кафедре гражданского права (практическая кафедра) при подготовке магистерской диссертации «Категория «гражданско-правовой режим» как частное проявление общенаучной категории «режим»» [168] в 2011–2012 году. Продолжить теоретические исследования далее мне предложил первый научный руководитель, д-р юрид. наук, профессор М. Ю. Челышев, который заявил, что в современном праве отсутствует стройная теория правовых режимов и общего, и отраслевого направления. Во всех последующих наших публикациях (2013–2020 гг.) идея интегративных построений и однозначности восприятия сущности многозначных явлений (с изучением их «дополнительной» – мы считаем, метафизической – сути) проходит «красной нитью» по всем нашим текстам. Но чем подтверждается правота наших рассуждений по правовому режиму?

Для современной отечественной теории правовых режимов, начиная с 80-х гг. ХХ века, базовым явлением, стоящим в основе современного постулата построения положений, будет правовое регулирование, из сути которого выводится смысл правового режима, т. е. сейчас в отечественном праве правовой режим всегда зависит от правового регулирования, и иного мнения (или серьёзных возражений и предложений) пока нет. Мы же хотим показать, что могут существовать и альтернативные взгляды на сущность правового режима. В этом смысле монография (на новом уровне изучения и решения) продолжает исследование части тех проблем, которые уже однажды были обозначены нами в магистерской диссертации [168] и публикациях [165–177], но с учётом модернизированного (несколько изменённого или переработанного) и модифицированного (дополненного или доработанного) категориального аппарата:

1) терминологии (Приложения 1, 2);

2) методик применения альтернативных положений и построений (с учётом «концепции интегративных построений в группе подобных явлений»);

3) пути поиска «дополнительной (метафизической) части» объективного смысла явления;

4) новых аксиом (например, универсальной аксиомы первоосновы понятия, аксиомы однозначности и др.) и т. д.

Наши результаты при несложной адаптации могут применяться и в других естественно-технических и социально-гуманитарных дисциплинах, в которых применяется явление «режимные категории»[6], например в биологии, физике, политологии, социологии и др. Монография показывает и разъясняет авторам: как изменить постулат построения; применить иную концепцию и парадигму (концептуальную схему модели построения картины состояния мира) [190, Приложение 1, 4] и др. Практические примеры применения результатов показаны в публикациях [165–177].

По твёрдому убеждению исследователя, научные определения некоторых явлений, имеющих многогранное значение (например: правовой режим; правовое регулирование; потребность; порядок и т. д.) объективно требуют дополнительных авторских разъяснений. О каких разъяснениях идёт речь?

Речь идёт о том, что любой автор обязан объяснить, какой конкретный терминологический смысл в той или иной ситуации необходимо иметь в виду заинтересованным лицам при восприятии авторского текста с многогранным явлением, так как без разъяснений не всегда можно правильно узнать ту грань объективного смысла, которую применил автор в конкретном случае. Однако многие авторы считают, что нечего давать какие-то дополнительные разъяснения, когда рассматриваются очевидные вещи. Но такое мнение авторов зачастую неверно, так как иногда хотя и кажется всё очевидным, но это не всегда так.

Например, в современной отечественной теории правовых режимов существует множество определений правового режима (Приложение 2), но все они целиком опираются на научный смысл явления «правовое регулирование», а это не всегда отражает истинность и полноту изучаемой грани правового режима. Почему? Потому, что даже фактический создатель современной теории С. С. Алексеев в главе 18, § 3 своего учебника «Теория государства и права» [55, Приложение 2, 1] так определял категорию «правовой режим»:

«…В теории права входит в научно-практический обиход термин «правовой режим». Этим термином обозначается специфика юридического регулирования определенной сферы общественных отношений с помощью различных юридических средств и способов. Как правило, различные сферы общественных отношений требуют разного сочетания способов, методов, типов правового регулирования. Своеобразие правовых режимов наблюдается как внутри каждой отрасли, так и в правовой системе в целом.

Так, внутри отрасли административного права правовой режим регулирования управленческих отношений. существенно отличается от правовой регламентации управленческих отношений в сфере государственного управления высшим образованием. Если в сфере деятельности военизированных организаций господствующим, превалирующим является централизованный, императивный метод, возложение обязанности – превалирующим способом, а разрешительный тип – господствующим, то в сфере государственного управления высшим образованием в современных условиях значительная роль отводится децентрализованному методу, широким предоставлением прав высшим учебным заведениям с широким внедрением общедозволительного типа.».

Мы видим, что С. С. Алексеев (на которого любят ссылаться все современные авторы) при изучении правового режима, намеренно (или интуитивно) сделал принципиальное разъяснение (уточнение): у него, хотя речь и идёт о категории «правовой режим», но с добавлением слова «регулирования», т. е. он ведёт разговор о категории «правовой режим регулирования», показывающей при правовом регулировании «… специфику юридического регулирования определенной сферы общественных отношений.» и тогда эту специфику, наверное, можно считать «.особым порядком правового регулирования.» или «.специфическим механизмом правового регулирования, его особым порядком.», как описывают правовой режим Н. И. Матузов, А. В. Малько [7],[8] [158, C. 16–29, Приложение 2, п.п. 7, 8]. Но когда речь заведомо идёт просто о категории «правовой режим», то она, как выяснится, имеет иную сущность бытия (даже по истории возникновения). Поскольку у других авторов оговорки в виде слова «регулирования» (или иных авторских пояснений) нет, то мы здесь не можем утверждать, что категории «правовой режим регулирования» (у С. С. Алексеева) и просто «правовой режим» (других авторов) тождественны при определении их сущности. Но сейчас для всех авторов такая тождественность, видимо, очевидна! И тождественность, действительно, будет, если убрать слово «регулирования», но тогда сущность правового режима и постулат построений теории имеют иное происхождение (не от правового регулирования). И как только мы при изучении начинаем исходить из самостоятельной сущности правового режима (независимой от правового регулирования), сразу возникают вопросы и по статусу правового режима (В. Б. Исаков [68]), и по объективному смыслу существования (А. И. Титиевский [164], Е. С. Болтанова [149]), и по целому ряду иных «белых пятен» [171, 172] теории. Сейчас почти все авторы убеждены в том, что только существующее определение правового режима (исходящее из сущности правового регулирования) очевидно и верно. А так ли это?

Мы уже обращали внимание на то, что почти ни один современный автор при изучении правовых режимов и связанных (зависимых, производных, смежных и т. п.) с ними явлений, никогда не уточняет (как это делал С. С. Алексеев), о каких именно правовых режимах идёт речь, считая, что всё для всех очевидно автоматически. Но тогда возникает сомнение: если позиция по термину «правовой режим» (смысл по Н. И. Матузову, А.В.Малько [158, С. 16–29]) всем ясна и не требует дополнительных пояснений, почему до сих пор: 1) отсутствует типовое, универсальное определение сущности; 2) отсутствует полноценная структура теории и самого правового режима (современные авторы изучают только элементы и не исследуют связи); 3) различны и сами элементы правового режима от автора к автору, выполняемые функции и другое.

Можно ещё раз констатировать, что в современной отечественной теории правовой режим всегда имеет «подчинённое положение» и его сущность «вытекает» (с чем соглашаются почти все авторы) из сущности правового регулирования. Отсюда ясно, что абсолютным приоритетом становится изучение всех граней правового регулирования, так как только через эти грани получают свои научные смыслы и определения грани общеотраслевого, отраслевых типов и видов правовых режимов и других единиц-элементов современной теории. Из наших рассуждений логично следует, что существующее положение правового режима, напрямую зависящее (подчинённое) от сущности правового регулирования, не позволяет:

– представить несколько иную «сквозную модель построения» теории именно правовых режимов (а не правовых режимов регулирования), но с использованием правового регулирования как второго стержня построений в теории и объяснить объективный смысл базового (для всех режимных категорий) явления «режим» и специфику правового режима науки права;

– вернуться к «классической» (на новом витке её развития), однозначно понимаемой всеми, типовой, универсальной схеме «сквозного построения» единиц-элементов теории, использующей свою (независимую от правового регулирования) сущность для всех типов и видов правовых режимов, для чего создать типовую, универсальную схему «сквозного построения ядра структуры», обозначить её элементы и связи (связи ни в существующей теории, ни в структуре правового режима сейчас не обозначаются и не исследуются) с последующей спецификой элементов и связей для конкретного правового режима;

– создать основу типового, универсального: содержания, функций элементов и связей ядра структуры, независимого от типа или вида правового режима, со спецификой для конкретного правового режима, а также обозначить дополнительные типовые, универсальные элементы и связи ядра структуры и провести их исследование;

– попытаться «запустить полный цикл» практического применения альтернативных положений теории правовых режимов.

Всё это, конечно, будет выполнено не сразу, не в одной работе, но это есть основы построения единой «сквозной теории правовых режимов» (для правовых режимов, а не для правовых режимов регулирования) в её классическом[9] («неоклассическом») понимании, о чём и говорила Г. С. Беляева [108]. Как подтверждение и пример правоты наших рассуждений можно указать, что в настоящее время структура (понимаемая многими пока как простой набор элементов) имеет значительные различия в своём восприятии у разных авторов, даже когда структура представлена только в виде элементов (хотя отдельные авторы упоминают об их взаимосвязях, но эти взаимосвязи не исследуются и даже не обозначаются, т. е. не идентифицируются).

Например, в современную структуру правового режима включаются:

– согласно Г. С. Беляевой: «…правовые средства различного состава и уровня (простые и комплексные): элементы механизма правового регулирования (правовые нормы, отношения, акты реализации права, юридические факты и т. д.), гарантии реализации правового режима (в том числе юридическая ответственность за нарушение режимных требований), правовые принципы, цели и способы правового регулирования.» [108, С. 15];

– согласно Н. И. Матузову, А. В. Малько [158, С. 16–29] и др., общеотраслевой (общий) правовой режим включает в структуру следующие элементы: 1) нормы права, 2) юридические факты, 3) правоотношения, 4) акты реализации прав и обязанностей, 5) правоприменение, а также: 6) субъекты, 7) их правовые статусы, 8) объекты, 9) методы взаимосвязи конкретных видов субъектов с объектами, 10) систему юридических гарантий;

– Д. Н. Бахрах, Б. В. Россинский, Ю. Н. Старилов и др., представляя отраслевой (административный) правовой режим [56, 816 с.], включают в его структуру элементы, чем-то похожие на элементы схемы структуры Н. И. Матузова и А. В. Малько (но с несколько иными наименованиями и более крупные по выполняемым функциям), которые (элементы) затем разъединяются на составляющие.

Итак, «подчинённое» восприятие сущности правового режима значительно усложняет и восприятие его основных функций (в современном понимании: основных направлений воздействия правовых режимов на урегулирование общественных отношений – экономических, политических, культурных и т. д., создающих необходимую степень благоприятности (преимущества) или неблагоприятности (ограничения) этих отношений и характеризующих их регулятивную, охранительную, воспитательную и иную роли).

Хотя сегодня явление «правовой режим» активно используется как на бытовом уровне, так и в нормативно-правовых актах различного уровня и иной научной литературе, но оно остается одним из наиболее сложных и недостаточно изученных в правоведении (например, не решён вопрос по статусу, а статусы – это целая система, которую мы только вскользь задели в статье «Правовые статусы: современное и альтернативное восприятие» [174]).

Надо заметить, что в строго научном понимании на данный момент мы не имеем отечественной теории правовых режимов, хотя бы потому, что не исследованы межэлементные связи правового режима, а в самой теории идёт фактическая подмена понятий в базовых явлениях, когда в качестве базового в отечественной теории используется понятие «правовое регулирование» (которое, возможно, подходит к теории «правовых режимов регулирования»). При предлагаемом нами возврате к классическому варианту «сквозного» построения единиц-элементов теории, в качестве базового необходимо изучить явление «режим», а затем – «правовой режим» со своей спецификой, являющийся одним из базовых для науки права (и конкретно для теории правовых режимов).

Отметим: отсутствие однозначности восприятия сущности некоторых явлений (например, явления «правовой режим») приводит к тому, что на законодательном, правоприменительном и исполнительном уровнях любая юридическая конструкция (например, цепочка «право – правовое регулирование – правовой режим») нередко бездействует либо действует нечётко как в силу неоднозначности (нечёткости, неадекватности и т. д.) восприятия текста закона (когда в его основе стоит многозначное явление), так и в результате погрешностей юридической техники (например, отсутствия в конкретном случае необходимых элементов, обеспечивающих бесперебойную работу юридической конструкции), а это негативно отражается и на качестве правоприменительного и исполнительного процессов. Эти противоречия практики применения также могут рассматриваться как одна из причин появления и актуальности нашей работы (например, в плане общего исследования правовых режимов, в плане применении новых методик изучения и т. д.).

Поясним наше утверждение об отсутствии связей.

Можно сколько угодно спорить, что в теории правовых режимов (рассматриваемой как система) и в самом правовом режиме «связи само собой подразумеваются автоматически». Но тогда объясните объективный смысл; взаимодействия и т. д. хотя бы одной связи. Поэтому замечания о наличии связей «автоматически» как минимум – некорректны (ни один автор не исследовал связей), а как максимум – не совсем научны (так как без связей структура не является полноценной). Связи не идентифицированы (отсутствует их наименование / обозначение); не исследована их работа в структуре и с окружающей средой; нет чёткого восприятия в вопросах взаимодействия, взаимовлияния и взаимодополнения элементов и связей правовых режимов разных уровней.

Ко всему сказанному заметим, что актуальность новых методических построений в интегративном подходе к изучению явлений науки права зиждется на «трёх китах» (трёх явлениях): 1) общем для всей юридической науки явлении – «право» – и связанных (производных, зависимых, смежных и т. п.) с ним явлений; 2) «правовое регулирование» (и связанных с ним явлений); 3) «правовой режим» с самостоятельной сущностью (и связанных с ним явлений).

Цель исследования

Целью исследования является следующее: раскрыть на базовом уровне условия построения основ базовой модели интегративного подхода к изучению явлений как новой философской модели взаимодействия с явлениями при их научном исследовании на примере современной отечественной теории правовых режимов, для чего обосновать роль правового режима при формировании властью своих государственных структур и установления желаемого правового порядка, целостность и стабильность которого будет поддерживать правовое регулирование при урегулировании общественных отношений во всех сферах деятельности общества через сформированную властью однозначно воспринимаемую систему права.

Задачи исследования

1. Провести системно-комплексный анализ сравнительно-исторического характера по отношению к явлениям «режим» и «правовой режим», учитывая специфику отдельных аспектов, природы и сути этих явлений, а также влияние на правовой режим явлений «власть – общество – государство».

2. Рассмотреть философские основания в соотношении существующей и предлагаемой картины познания вещей, используя диалектический и метафизический методы научного познания при изучении объективной реальности, на примере построения положений современной отечественной теории правовых режимов, с помощью «регулирующего постулата» и предлагаемого «режимного постулата» при восприятии явлений «правовой режим» и «правовое регулирование».

3. Рассмотреть через смыслы общефилософских диалектического и метафизического методов научного познания, интегрированных вместе, возможность нахождения и формирования понятия для создания научного определения объективного смысла явления, рассматривая явления «режим», «правовой режим», «правовое регулирование», опираясь на систему смыслов их терминов.

Объект исследования

Объектом исследования будет комплекс (часть круга) общественных отношений, связанных с правом и изучаемыми явлениями: режим, правовой режим, правовое регулирование и связанных с ними явлений, на урегулирование которых направлено действие правового регулирования, параметры/характеристики которому устанавливает тот или иной правовой режим, реализуемый субъектом – «Заказчиком правового режима» [10], в том числе «правящим социумом» 11, который воплощает ту или иную идею права при построении государственных структур и установлении желаемого правового порядка в обществе.

Предмет исследования

Предметом научного исследования является изучение и анализ закономерностей в отношении явления «правовой режим» как производного понятия от явления «режим», с учётом связанных с правовым режимом явлений: общество, право, государство, власть и подобных, опираясь на положения новой методологии: «Интегративный (интегративно-метафизический) подход к изучению явлений», на основе которой происходит построение на базовом уровне общих положений идеи «режимного постулата» альтернативной теории в соотношении с общими положениями современной отечественной теории правовых режимов.

Методологическая база (основа) исследования

Методологическая основа изучения состоит из современных положений и новых (альтернативных) теоретико-прикладных методик (базовый уровень), используя общефилософские: диалектический, метафизический и общенаучные методы научного познания (например: аналогии, сравнения, анализа, синтеза, дедукции и индукции, абстрагирования, восхождения от абстрактного к конкретному и наоборот, гипотетический, системный), а также частнонаучные (формально-логический, сравнительно-исторический, синергетический, сравнительно-правовой) методы и подходы.

Чтобы учесть требование всесторонности, исследователем осуществлялось уточнение отдельных смыслов некоторых явлений с учётом терминологической и «дополнительной» (метафизической) «части» объективного смысла. [11]

Эмпирическую и нормативную основу исследования составили международные и внутригосударственные нормативно-правовые акты, например: Конституция РФ, кодексы и иные положения действующего законодательства РФ, официальные тексты, в том числе энциклопедическая, справочная литература, монографии, книги, учебники, статьи и другие научные источники.

Научная новизна

Как узнать, есть ли новизна в исследовании? Кроме проверки материала на антиплагиат [231] (что достаточно объективно), мы можем обосновать и свою точку зрения по новизне. Информация любого исследования использует три типа материалов: широко известные; малоизвестные; новые, пока неизвестные материалы, требующие объяснений, определений, интерпретации и т. д. Именно два последних вида материалов и будут составлять фундамент научной новизны с упором на «пока неизвестные материалы». В нашем исследовании таких положений, многие из которых направлены на решение довольно непростых проблем, достаточное количество. Вот примеры некоторых проблем (новизна):

1. Применение в исследованиях положений новой методологии «Интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений». Практика применения показана в работах [165–177].

2. Сделана попытка решения в науке фундаментальной проблемы однозначности [нахождение одного-единственного (объективного) смысла существования] многозначных явлений (даны основы практической методики такого решения через нахождение «дополнительной» информации, изначально заложенной в первоосновной смысл терминов, определяющих явление).

3. Предложено решение проблемы нахождения объективных смыслов явлений с помощью анализа их терминологических смыслов и смыслов связанных с ними понятий, а по результатам анализа предложено уточнить, обобщить и / или представить альтернативные определения этих объективных смыслов явлений (это есть один из элементов новой альтернативной методики).

4. На примере теории права (и отечественной теории правовых режимов) показано появление иной по сути модели построения положений теории (новая парадигма), использующих новый (интегративный) подход к построению её единиц-элементов.

5. На новом витке развития мы возвращаемся к «классической традиции» построения положений, с анализом типовых, универсальных элементов и связей (единиц-элементов теории и элементов структуры отдельных явлений).

6. Для решения некоторых проблем мы создаём несколько иной инструментарий исследования явлений на базе интегративного подхода к изучению явлений, который раскрывает себя здесь на базовом уровне восприятия в форме: а) новых методик изучения (с использованием теоретических и практических закономерностей интегративного характера для построения иных и доработки существующих положений) при создании научной теории – на примере современной теории правовых режимов; б) иного понятийного аппарата (например, новых аксиом, новых и обобщённых определений, постулатов и т. д.).

7. Создан базовый уровень построения новых методик комплексного, системного общетеоретического изучения явлений, положений, определений при формировании научного исследования в теорию.

8. Для решения проблемы однозначности восприятия элементов структуры правового режима предлагается вернуться к «классическому» («неоклассическому») восприятию элементов, с их «сквозным» (одинаково трактуемым во всех производных формах) обозначением и т. д. Напомним, что в настоящее время структура понимается многими как простой набор элементов и имеет значительные различия элементов у разных авторов (Приложение 3).

9. Предложено решение проблемы универсального, типового восприятия единиц-элементов теории и элементов их структуры – через изучение базового явления (на примере явлений теории правовых режимов).

10. Впервые в современной отечественной теории правовых режимов сделан анализ существующего постулата построения положений теории (регулирующего постулата).

11. Впервые в науке права предложено решение проблемы безальтернативного существования современной отечественной теории правовых режимов и сделана попытка наряду с существующим «регулирующим постулатом» иметь иной (другой, альтернативный) «режимный постулат», при котором во главу изучения теории ставится самостоятельная сущность правового режима, независимая от сущности правового регулирования, а правовое регулирование помогает правовому режиму урегулировать нужные отношения. Существуют и другие проблемы в таких исследованиях.

Достоверность научных положений

Достоверность научных положений проверена на сайте Антиплагиат [231] и составляет 81, 47 %.

Научные положения, выносимые на защиту

1. На защиту выносится дополнение к восприятию правового режима по сравнению с существующим: поскольку явление «правовой режим» является производным от явления «режим», а исторически сущность явления «режим», начиная со времён античности, воспринимается более как «управление», поэтому предлагается наряду с современным отечественным восприятием основополагающего явления теории правовых режимов «правовой режим» (в виде «особого порядка правового регулирования») ввести его восприятие и в виде «правового управления» отношениями (управление поведением субъектов) в случаях, когда правовое регулирование не справляется со своей функцией при принятии решений по урегулированию конфликтов, происходящих в общественных отношениях между субъектами права.

2. На защиту выносится предложение об изменении отечественного толкования сущности правового режима. В существующей правовой модели развитие системы урегулирования отношений определяется явлениями «правовое регулирование» и «правовой режим», где правовой режим характеризуется как производное понятие (особый порядок правового регулирования) от правового регулирования. Предлагается сделать правовой режим явлением с самостоятельной сущностью, переходя от правовых режимов регулирования (современное отечественное понимание) к правовым режимам, помогающим не только регулировать, но и управлять процессами разрешения конфликтов (например, переходом старого правового порядка в его новое состояние при национализации предприятия – изменении частной собственности на государственную), т. е. на примере теории правовых режимов в общем случае предлагается более чёткое формирование и построение модели пространственно-временного континуума правовой реальности, опираясь на грани права (догму, содержание, идею) и правовые категории, участвующие в построении правовой реальности.

3. На защиту выносится предложение об изменении постулата построения современной отечественной теории правовых режимов с «регулирующего постулата» (в основе построения положений и единиц-элементов теории лежит правовое регулирование) на режимный постулат (в основе построения положений и единиц-элементов теории лежит правовой режим).

4. На защиту выносятся предлагаемые (альтернативные) положения по созданию с помощью режимного постулата некой модели построения контролируемо-регулируемой социальной реальности в пространственно-временном континууме, построением которой занимается правящий социум, воплощающий необходимую ему идею управления и политического устройства (порядка) общества. При этом идёт построение трёх относительно самостоятельных взаимосвязанных и взаимодополняющих систем: системы «режим», которая осуществляет управление по структурно организованному построению предлагаемой реальности в рамках определённой идеи; системы «порядок», которая представляет и определяет границы возможных условий существования этой модели и сообщается с системой «режим»; системы «регулирование», которая регулирует параметры порядка и алгоритмически уравновешивает процессы отклонений и реакций в возможном существовании модели построения социальной реальности и является внутренней системой, сообщающейся с системами «режим» и «порядок». Данные положения демонстрируются на базе правового подпространства с построением правового треугольника вместо существующей правовой цепочки.

5. На защиту выносятся положения, позволяющие с помощью нового инструментария «Интегративного подхода к изучению явлений» (определений, аксиом, понятий и др.) проникать: а) в метафизическую сущность базового явления группы подобных явлений, интегрируя терминологические смыслы, выражающие конкретные грани явления в тех или иных условиях;

б) затем в базовую основу построения изначальной матричной конструкции объективного смысла (сущности) этого явления; в) и потом распространить базовое представление сущности на все сути сущностей подобных явлений, что позволяет иметь чёткость представления подобных явлений вне зависимости от их места в иерархической классификации. Исходя из этого, можно обозначить базовые положения нового построения научной теории.

6. На защиту выносятся положения, которые в правовом аспекте раскрывают иное устройство теории правовых режимов и разграничивают работу трёх систем: «режим» – «регулирование» – «порядок», обозначая чёткую структуру пространственно-временного положения той реальности, которая существует в рамках этих трёх систем, определяя при этом про странство и время как условия существования и жизни этой реальности во внутренне закономерном строении воплощаемой идеи и проявляющей себя в устройстве всех производных правовых режимов (от базового к объектным). Такое устройство теории при воплощении идеи в форме реальности позволяет отследить процессы изменения, развития и перехода на новый виток существования этой реальности, внутренне уравновешивая и координируя её функционирование через согласование параметров порядка, режима и регулирования в её новом воплощении.

Теоретическая и практическая значимость

Применение положений современной отечественной теории правовых режимов показало, что ряд принципиальных вопросов не находит в ней своего решения (например: а) нет однозначного решения по объективному смыслу правового режима; б) не решён вопрос по элементам структуры – структура изменяется от автора к автору Приложение 3; в) не исследованы и не определены связи; г) содержание элементов структуры отличается от автора к автору и др.), а практика применения выявила объективную необходимость использовать иные методики изучения (например: а) методику определения однозначности явлений; б) концепцию интегративных построений в группе подобных явлений; в) методику обнаружения и изучения «дополнительной» информации в терминологических смыслах и иные), превратив указанные методики в инструменты поиска решений указанных проблем. Мы предлагаем авторам делать чёткие пояснения о применяемой ими терминологической грани многозначных явлений и указывать те цели, которых хотел достичь автор в той или иной сфере деятельности. Теоретическая и практическая значимость состоит и в том, что исследование даёт необходимый материал (и примеры) практического применения некоторых методик и понятийного аппарата интегративного подхода к изучению явлений иными заинтересованными лицами в своих научных дисциплинах (например, политологии и др., где есть режимные категории).

Апробация результатов исследования

Выполнена в магистерской диссертации [168], ряде статей [166, 167, 169–171, 173–177], сообщений в двух конференциях [165, 172]. Исследование носит теоретико-прикладной характер. Монография позволит авторам: а) иметь новый инструментарий изучения / получения знаний; б) обновить некоторые имеющиеся знания, опираясь на новый инструментарий, например, по смыслам некоторых явлений, указанных в Приложениях 1 и 3; в) иметь возможность использования иного подхода при решении проблем неюридического характера (проблема однозначности) и др. Кроме того, её применение в прикладном плане для учебного процесса можно подготовить, прочитав курс лекций.

Структура монографии

Структура монографии обусловлена целью, задачами и логикой исследования, включает введение, три главы, объединяющие девять параграфов, заключение, список использованных источников и приложения.

Глава 1

Современный и предлагаемый альтернативный взгляд на природу теории правовых режимов: основные подходы к пониманию

Необходимо иметь в виду следующее: хотя в монографии имеются факты отдельных (условно) повторений, но все повторения имеют особое значение: а) не вспоминать каждый раз информацию, а иметь её здесь и сейчас; б) рассмотреть материал с новых научных позиций; в) связать воедино все детали текущей и предыдущей информации; г) акцентировать наше внимание на том или ином моменте информации либо дополнить материал и т. д. Другими словами, цель повторений – придать информации удобный для восприятия вид и создать благоприятные условия для её изучения заинтересованными лицами.

§ 1. История развития явления «режим» в сфере государства, права и политики: изменение его восприятия в отечественной теории правовых режимов в конце 20-го века в аспекте развития современного и альтернативного состояния

Чтобы подготовить себя к иному (альтернативному) восприятию положений современной отечественной теории правовых режимов и понять, почему мы будем рассматривать правовые режимы иначе, чем принято сейчас, необходимо (хотя бы кратко) отразить историю вопроса появления понятий «режим», «правовой режим», их связь с понятиями «правопорядок», «правовое регулирование», «власть», «государство», «общество», «политический режим» и т. д., а также показать, как разные авторы понимали отдельные проблемы.

Причём авторы, о которых мы будем упоминать, в своих трудах изучали управление (режим) обществом с различных сторон его восприятия (монархическое, демократическое, охлократическое и иное управление), внося в это восприятие свои предложения по построению «счастливого» общества, основанного на «справедливом» управлении (режиме) с необходимыми нормами (правом). И это нормативное управление (правовой режим) позволяло нормативно регулировать (правовое регулирование) и стабилизировать порядок в обществе. Именно перечисленные ниже авторы создавали основы тех понятий, которые сегодня мы называем: «правовой режим», «правовое регулирование», «правовое государство», «правовой порядок», «гражданское общество», «законность», «правовое поле» и т. д.

Исторически разработка социального смысла понятия «режим» («управление») и его влияния на жизнь города-полиса при полисной (позднее – политической) государственной организации общества имела место в дискуссиях об оптимальных формах управления обществом ещё в работах древнегреческих и древнеримских ученых: Сократа, Демокрита, Платона, Аристотеля, Полибия, Лукреция, Цицерона и других – в их учениях о трёх основных государственных формах правления: монархии, аристократии, демократии (а в современном понимании это три государственных строя, или три режима, как терминологически расшифровывается словосочетание «государственный строй»), а также о возможном развитии этой эволюционной цепи в сторону «неправильных» форм (тирании, олигархии, охлократии). Но особенно значительное место политологические и государствоведческие дискуссии (о социально-политическом государственном устройстве) занимали у учёных эпохи Возрождения и Просвещения (например, Т. Мора, Н. Макиавелли, Т. Кампанеллы, Ж. Бодена, Т. Гоббса, Д. Локка, Б. Спинозы, Ш. Монтескье, Ф-М. Вольтера, Ж-Ж. Руссо, Д. Дидро, Ф. Бабёфа, К. Сен-Симона, Ф. Фурье и других), которые развивали и дополняли теорию форм управления государством и обществом, где идеи режима (управления) постепенно охватывают и сферу права (как понимали это право в конкретный промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития этого общества).

А чтобы сравнить разность подходов к управлению (режиму) обществом и включению в управление (режим) правового аспекта, приведём несколько мыслей учёных по учебнику «История политических и правовых учений» [69] и проследим, как «режим» трансформировался в «правовой режим» и как на него влияют явления: «политический», «государственный» режимы, «власть» и др.

Условно все государствоведческие дискуссии можно разделить на:

I. Учения о государстве, живущем по справедливым законам

а) Томас Мор – один из первых, кто в 1516 г. в главном труде «Утопия» высказал мысли о государственном устройстве, живущем по справедливым законам (фактически – по социалистическим законам справедливости): истинная причина не справедливости есть частная собственность.

б) Томмазо Кампанелла, автор известного произведения «Город Солнца», утверждал: политико-юридические институты должны адекватно воплощать государственный строй (режим, управление) основанный на общности имущества, покончивший с частной собственностью, с материальным неравенством, позволяющий решить извечные устремления к социальной справедливости.

в) Жан-Жак Руссо известен как идеолог создания гражданского общества. В естественном состоянии, по Руссо, нет частной собственности, все свободны и равны. С появлением частной собственности начинается борьба между богатыми и бедными. Выход состоит в соглашении о создании государственной власти и законов (права), которым будут подчиняться все.

г) Франсуа Бабёф – фактически первый коммунист – теоретик и практик. Главным злом видел возникновение частной собственности и деление общества на классы богатых и бедных. В противоположность этому он считал лучшим общество, где нет классов, частной собственности, где существует экономическое, социальное и политическое равенство.

II. Учения о сильном государстве и должном правителе:

а) Николо Макиавелли выступал сторонником сильной государственной власти с применением для этих целей любых средств её достижения: «Цель оправдывает средства». В главном труде «Государь» основную роль отводил личности Правителя. Он оправдывает претензии государства и право действовать вне закона, хотя этот закон государство гарантирует.

б) Жак Боден был сторонником централизованной монархической власти, он обозначил и разработал проблемы и законы (право) суверенитета государства в главном своём труде «Шесть книг о республике».

в) Франсуа-Мари Аруэ (Вольтер) был идеологом борьбы за равенство, свободу и братство, общественный прогресс. Вольтер опирался на идею, что люди от природы все равны, но равенство не распространяется на собственность (два класса: богатых и бедных). Лучший государственный строй (режим) – конституционная монархия. Вольтер отстаивал материалистические идеи, подверг критике метафизику, понимая её, на наш взгляд, очень однобоко. Например, некоторые события даже сейчас не могут быть объяснены чисто научно: феномены Бермудского треугольника; аномальные зоны Земли, где время не подчиняется законам нашей физики, исчезновение и последующее появление людей и др. Тем не менее Вольтер, вслед за Ньютоном, считал, что Вселенная возникла сразу как творение «высшего Разума», под которым подразумевался Бог (а это и есть фактически классическая метафизика в высшем её проявлении!).

III. Учения о происхождении государства:

а) Томас Гоббс в знаменитом сочинении «Левиафан» создал теорию происхождения государства (и возникновения права) путём объединения людей на праве общественного договора, чтобы покончить с «войной всех против всех», а гарантом этого договора выступает государство.

б) Джон Локк в трактате «О гражданском правлении» объясняет государственный порядок для обеспечения жизни, свободы и собственности и признает две власти: законодательную и исполнительную. Законодательная власть сосредоточивается в парламенте, во главе исполнительной стоит король.

IV) Учения о влиянии права на управление государством:

а) Шарль Луи де Монтескьё в своих главных трудах «О духе законов», «Трактат о разделении властей» [83] создал первую доктрину, в которой образование государства выводилось из требований естественного права или общественного договора. Ведущую роль в рождении права отводил основным идеям либерализма: свободе, личной безопасности, независимости индивида от произвола властей, гражданским правам. Свобода «есть право делать все, что дозволено законами». Для обеспечения законности и свободы необходимо провести разделение властей на: законодательную, исполнительную и судебную.

Многие идеи получили философское обоснование и завершение в теории правового государства И. Канта [70–72] и «Философии права» Г. В.Ф. Гегеля [62], где на первый план развития общества выходят проблемы эффективного управления с участием права (одинакового для всех, а не только для сильных).

На этих примерах (в публикациях описанных выше авторов) мы видим переход от просто «режима» к «правовому режиму». Выдвигаются требования (идеи) нового права, «отвечающего законам разума». Государство создается для охраны естественных прав человека, устройства и учреждения частной собственности, защиты от внешних нападений. Провозглашалось установление правовой государственности, политической свободы в гражданском обществе.

Следующим этапом и продолжением развития замечательных мыслей XVI–XVIII вв. о государстве, праве (в частности, правовом режиме, правовом регулировании), обществе, власти и связанных с ними явлений, были новые исследования в XIX-ХХ вв. в области права и государства. Самый значительный вклад в их развитие внёс выдающийся английский философ, юрист и реформатор Джереми Бентам, оказавший значительное влияние на теорию государства и права и мысли других авторов (например: Д. Баумгардта [209], В. Гумбольдта [64], С. Джекобса [223], Л. Дюги [65, 152], Р Иеринга [67], Дж. Е. Кримминса [215], К. Оливекрона [226], М. Ориу [89], Дж. Постема [228], Ф. Розена [229], А. Стровела [230], К. Филлипсона [227], Р Харрисона [220], Г. Л. А. Харта [221], Л. Дж. Хьюма [222], К. Шмита [105], А. Эсмена и многих других).

Для объяснения процесса изменения картины развития права и государства, превращения правового режима в основообразующее явление приведём несколько примеров мыслей этих учёных:

Джереми Бентам (1748–1832). Его мысли стали примером при анализе представлений о государстве, праве, обществе. Его положения, построения, взгляды [на понятие «право», его происхождение, предназначение, структуру (особенно в отношении права и правопонимания); на понятие «государство» и т. п.] использовали многие авторы. Он – автор учения о двух сущностях: реальных (real entities) и фиктивных (fictitious entities) [210, 211, 212]. Но, зафиксировав факт наличия двух сущностей, Бентам предлагает оригинальный метод перевода вымышленных сущностей в реальные методом «парафразы». Бентам предлагает считать правом только позитивное право, т. е. онтологически явление «право» (во всех своих ипостасях) тождественно понятию «законодательство». Гносеологически право познаваемо и доступно для человеческого разума. Бентам определяет право как продукт человеческого опыта, результат человеческой деятельности, а само явление «право» – фиктивной сущностью, Бентам предлагает узнавать объективный смысл права, изучая исключительно законодательство: «Чтобы знать, что такое право вообще, мы должны знать, что такое закон, а если мы знаем, что такое закон, волей-неволей мы узнаем, что такое право вообще…» [210]. «…Право – это друг каждого человека: именно праву, благодаря Господу, он обязан всем тем, что ему дорого. От права он получает все то, чем наслаждается, получает какую бы то ни было защиту своего спокойствия, своей личности, своей чести.» – цитировал Д. Баумгардт его последнее произведение [209]. Бентам писал: «.Как бы ни было плохо право, как бы ни было оно плохо сделано, это всегда узы, связывающие общество. Если бы оно было даже в десять раз хуже, чем это возможно, такое право все равно было бы лучше, чем полное его отсутствие.» [212]. Таким образом, рассматривая право с онтологической, гносеологической и аксиологической точек зрения, Бентам создал интегративную модель права [87]. Главная и совершенно определённая цель права – обеспечение наибольшего счастья наибольшего числа людей. По сути дела, речь идёт о распространённой концепции общего блага.

Вильгельм фон Гумбольдт – третий (после И. Канта и Г. В. Ф. Гегеля) немецкий философ, поднявший тему автономии общества от государства, тему публичного про странства как про странства социального, независимого от власти. В отношении государства Гумбольдт категоричен: государство наносит вред обществу во всех случаях, кроме защиты безопасности граждан.

Рудольф Иеринг, основатель формально-догматического подхода к праву [67], стремился дать современным ему праву и государству социологическое обоснование. Он утверждал, что частная собственность вытекает из природы человека; что право развивалось в кровавой борьбе классов и сословий, добивающихся закрепления в праве через законодательство своих интересов. Но эту борьбу можно охарактеризовать теперь как защиту существующего права от нарушений (равенства всех перед законом, свободы собственности, промыслов, совести и др.), а для охраны интересов общества необходимо государство.

Леон Дюги – один из основоположников теории солидаризма. В современном обществе неизбежно разделение труда, и классовая структура общества обусловлена и тождественна этому разделению: классы должны совместно и солидарно трудиться в системе общественного производства. Л. Дюги – сторонник свободы предпринимательства и частной инициативы.

Адемар Эсмен – представитель юридического позитивизма, отвергающего всё, что находится за пределами действующего законодательства. Догма права имеет первостепенное значение и освобождает юридическое мышление и юриспруденцию от «иных влияний» («мыслей»): идеологии, этики, философии и т. д., которые вносят в практику реализации права «метаюридические» начала. Государство отождествлялось с правопорядком и системой государственно-правовых норм.

Морис Ориу – яркий представитель институционализма (социологическая юриспруденция), который выдвинул теорию институтов, соединяющих единство политической и правовой теории: «…Именно институты порождают нормы права, но не нормы права порождают институты.» [89]. В методологии предложил следовать методу от объективного к субъективному: «.и будем объяснять, возможно, больший круг вопросов объективной организацией (а не волей субъективной личности). и оставим за субъективным элементом только то, что действительно нельзя будет свести к объективному объяснению.» [89]. Ориу допускал два способа образования правовых норм: вертикальный (институционализация властных императивов) и горизонтальный, когда норма медленно устанавливается и становится обычаем (институционализация фактических отношений). В праве, указывал М. Ориу, необходимо различать форму (образуют юридические нормы и акты) и материю, коей является содержание норм, «…которое по существу сводится к свободе человека, обусловленной социальным порядком и справедливостью.» [89].

Герберт Лайонел Адольфус Харт считается самым выдающимся философом и теоретиком права середины и конца ХХ века, основателем аналитического неопозитивистского направления в правопонимании [221]. Он переориентировал юриспруденцию так, что основные свойства аналитиче ской и особенно лингвистической философии (строгость рациональной аргументации, понятность и ясность изложения, внимание к тонким концептуальным различиям, чувствительность к языку и его логике и т. д.) стали применимы к решению правовых проблем, что позволило с новых позиций актуализировать и модифицировать эти проблемы и по-новому интерпретировать феномен права.

И здесь, изучая точки зрения западных правоведов и разбирая оригинальные отличия в их теориях о переходе права сильного в право одинаковое для всех, переходу явления «режим» в явление «правовой режим» и др., необходимо ещё раз заметить, что построение любого права, любого правового режима и любой системы права в обществе обязательно должны опираться на помощь государства, власти и самого общества. Значит право, правовой режим и система права тесно связаны с политическим и государственным режимами. Хотя вопрос «триединства режимов» авторами ранее не исследовался и сейчас он не является задачей изучения в нашей монографии, но с этим вопросом напрямую связаны вопросы изучения политических и государственных режимов, политических систем, которые рассматриваются в работах Дж. Бюрдо, М. Дюверже [213, 217], Г. Лассуэлла, А. Каплан [224], Д. Истона, Г. Алмонд, Г. Пауэлла [208], П. Морриса [225], а из современных западных правоведов, увязывающих право, власть, государство, общество, отдельно надо отметить Дэнниса Ллойда [216] и Колино Сандра Марго [214].

Думается, что всех этих примеров вполне до статочно для историографии и предварительного анализа взаимосвязи явлений «режим», «правовой режим», «государственный режим», «политический режим», «власть», «общество» и др.

Таким образом, мы видим, что явления «режим» и «правовой режим» выросли и получили первоначальное понимание в результате развития государствоведения и лишь потом правовой режим стал самостоятельными объектом изучения, т. е. явлением не производного характера, а явлением, которое имеет самостоятельный объективный смысл существования и изучения.

Смысл предыдущего абзаца подтверждается и концептуальным осмыслением категории «правовой режим» в Х1Х-ХХ вв. в отечественном праве. Например, проблемой того, каким образом можно эффективно управлять (в том числе регулировать отношения) обществом, различным образом его мотивируя (мотивации составляют цель – «идеологический аспект» любого правового режима), напрямую занимались классики отечественного права, ученые-правоведы: Е. В. Васьковский, П. Г. Виноградов, Б. А. Кистяковский, Н. М. Коркунов [73], С. А. Муромцев [85, 86], Л. И. Петражицкий [91], Ф. В. Тарановский, E. H. Трубецкой, Г. Ф. Шершеневич [104], а затем в середине 20-го века Н. Г. Александров, С. Г. Березовская, И. С. Самощенко, рассматривающие правовые режимы в конкретных аспектах, например, как характеристику социалистической законности либо как характеристику правопорядка [мы тоже отмечаем прямую связь явлений «право», «режим», «правовой режим», «порядок», «правовой порядок» (правопорядок), но отметим, что явление «право» понимается нами шире, чем только быть характеристикой «правового порядка»].

Однако в середине 70-х начале 80-х гг. ХХ века отечественное право в оценке сущности правовых режимов начинает несколько отходить от теоретических изысканий Запада. Если изучать официальную научную литературу по этому вопросу, то складывается ощущение, что отечественная теоретическая и практическая школа изучения и применения правовых режимов фактически начинает переходить на новое осмысление категории «правовой режим», достаточно серьёзно расходясь в некоторых его оценках с западным восприятием.

Заинтересованные лица в современной отечественной теории изучения права и государства, теории правовых режимов и практики применения отходят от самостоятельной сущности правового режима, а его восприятие идёт уже с помощью сущности явления «правовое регулирование».[12],[13]. Смысл явления «правовой режим» становится производным понятием от смысла явления «правовое регулирование», и сейчас такое положение правового режима служит основой построения всех положений в отечественной теории правовых режимов.

Другими словами, в конце 80-х годов ХХ века в отечественной теории права и государства в работах авторов, посвящённых теме правового регулирования, появляется и получает мощное развитие новое восприятие (прочтение, толкование, интерпретация и т. д.) смысла понятия «правовой режим», когда правовой режим связывается со смыслом правового регулирования и прочитывается в контексте с типами правового регулирования. Основателями такого восприятия были авторы (отцы-основатели) современной отечественной теории правовых режимов Н. Г. Александров, С. С. Алексеев [50–55], О. С. Иоффе, В. Б. Исаков [68], Д. Н. Бахрах [56] и др., изучающие правовое регулирование. Все авторы первоначально искали специальные механизмы, способные помочь правовому регулированию обеспечить в рамках законодательства возможность стабилизировать социальные, экономические и иные процессы и отношения, найти решение иных возникающих проблем правового характера, ограничить влияние негативных факторов. С этой целью в качестве специального механизма и был предложен «правовой режим регулирования» (С. С. Алексеев).

Но затем авторы, как мы выяснили, игнорировали слово «регулирование» и не «правовой режим регулирования» (как у С. С. Алексеева), а именно правовой режим (во всех последующих работах) начал восприниматься отечественными авторами как «особый порядок правового регулирования», «механизм правового регулирования – его особый порядок». Таким образом, мы установили, что история появления отечественного восприятия явления «правовой режим» в его современной трактовке своими корнями уходит в 80-е годы ХХ века, когда заинтересованные лица искали тот правовой механизм, который возьмёт на себя попытку помочь правовому регулированию урегулировать (как считается, в особом порядке) те или иные отношения экономического, политического, идеологического и иного плана (для их стабильности) между членами общества, между государством и членами общества.

Исследования правовых режимов до 2011 года носили в основном конкретный и единичный характер [60, 61, 66, 74, 78, 79, 80, 81, 82, 84, 85, 88, 93, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 106, 109, 110, 112, 113, 114, 116, 117, 119, 120, 121, 123, 126, 127, 130, 131, 132, 137, 139, 141, 150, 151, 153, 157, 158, 160, 163,]. Но интерес авторов к исследованию правовых режимов, начиная с 2011 года, идёт по нарастающей и достаточно резко активизируется с 2012 года. Появилось довольно много публикаций, реализующих современные позиции знаний по правовым режимам (регулирования) и связанным с ними темам (например, правовому регулированию, правовым ценностям и др.) [57, 58, 59, 75, 76, 90, 92, 94, 108, 111, 115, 118, 122, 124, 125, 126, 128, 129, 133–136, 138, 140, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 148, 149, 154, 159, 161, 162, 164, 178, 179, 183, 206 и др.]. Кроме интереса авторов, возросшее количество публикаций косвенно может свидетельствовать и о том, что современная теория правовых режимов не всегда имеет до статочно убедительные ответы на увеличившееся количество отдельных проблем теоретического и практического характера.

Своими «помощниками» в написании монографии, на материалы которых будет опираться наше исследование, мы считаем ряд ранних и современных авторов (например: С.С. Алексеева, Д.Н. Бахраха, Г.С. Беляеву [58, 59, 108, 143148], Е.С. Болтанову [149], В.Б. Исакова, В.В. Лазарева [74], С.С. Маиляна [77, 123], А.В. Малько, Н.И. Матузова, В.Н. Протасова [95, 96], О.С. Родионова [132], В.Б. Рушайло [97], А.Н. Титиевского [164] и др.), некоторые из которых высказали отдельные сомнения по вопросам современной теории.

Во «Введении» мы упоминали о том, что у читающего иногда может возникнуть впечатление «фрагментарности» восприятия тех знаний, которые формируются в научные положения нашей монографии. По нашему мнению, это связано с тем, что некоторые вопросы, отражённые в наших публикациях [165–177] и затронутые в монографии, до конца авторами не изучаются. Естественным продолжением изучения станут последующие исследования, в том числе вторая монография «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции» и др. Именно из-за такого неполного изучения всего блока нашей информации и может иметь место «эффект фрагментарности» восприятия знаний, для устранения которого желательно изучать наши знания в едином контексте: «публикации-монография» и т. д. В качестве примеров фрагментарности приведём замечания (май 2017 г.) от научного руководителя, д. ю. н., проф. Ю. С. Решетова (он изучал только часть информации в виде настоящей монографии). Укажем эти замечания и дадим пояснения:

1. Право регулирует не правовые отношения, а общественные отношения.

Такое замечание, безусловно, верно. В истории вопроса возникновения правового режима мы указали, что одной из первопричин прекращения внутри общества борьбы «всех против всех» было создание такого регулятора, который бы имел всеобщее влияние на всех членов общества, заставляя их подчиниться положениям этого регулятора либо быть уничтоженными. Таким общественным регулятором стало образование государства, в котором были общие правила (традиции, табу), из которых родилось право и уже под его влиянием появились правовые отношения. Другими словами, право (в виде правил) априори регулирует общественные отношения, а затем они станут правовыми.

2. Ничего не сказано о саморегулировании в области права (правовой саморегуляции, правореализации саморегуляции).

Отвечая на это замечание, следует обратить наше внимание на тот факт, что правовая саморегуляция не характерна поголовно для всех общественных отношений, регулируемых правом. В противном случае не понадобилось бы такое общественное образование, как государство, которое регулирует некоторые отношения силой принуждения и имеет монополию на применение силы. Видимо, вести речь о саморегуляции можно только в отдельных областях общественных отношений, когда речь идёт о частных отношениях и добровольном их урегулировании, опираясь при этом на правовые нормы, например в гражданском праве (различные виды договоров), трудовом праве, семейном праве и т. д. О правореализации саморегуляции можно говорить в том случае, когда обе стороны при реализации своих прав приходят к добровольному соглашению по ограничению своих прав, опираясь на правила (нормы) права.

3. Метафизический подход нужно определить, сказать, что он противопоставляется диалектическому.

Действительно, в настоящее время в науке закрепилось мнение о том, что метафизика есть ненаучное противопо ставление диалектическому развитию. Однако, как показывают некоторые исследования (а примеры использования результатов метафизических изысканий приведены в наших публикациях [165–177]), такой подход в виде противопоставления не всегда верен (вернее совсем не верен!). Сейчас исследователем готовится к публикации достаточно обширный материал по «неометафизическому восприятию явлений» (когда их внутренняя природа – метафизическое восприятие – интегративно рассматривается совместно с внешними проявлениями – диалектика восприятия), смысл которых сегодня выражается лишь смыслами терминов. Монография действительно даёт лишь начальное фрагментарное восприятие «неометафизики». В качестве примера приведём современную и альтернативную информацию по понятию «метафизика» и дадим предварительное её альтернативное определение, которое, возможно, в процессе изучения будет изменяться и дополняться: источники [197, 198, 200, 202].

«Метафизика – это поиск чего-то изначального, абсолютного, неизменного, заложенного в объект исследования. Поэтому метафизический смысл явления мы будем понимать как «дополнительную» информацию, придающую явлению «эффект однозначности» восприятия. И эта «дополнительная» информация изначально («от природы», «от рождения») в него заложена, пока не обнаружена, но её присутствие объективно необходимо при поиске у явления его одного-единственного объективного смысла существования и интуитивно предполагается некоторыми авторами при объяснении ответов на отдельные возникающие вопросы практики и теории» (Приложение 1, 9).

4. Правовой режим и механизм практической реализации права с помощью правового регулирования. Здесь даётся узкая трактовка правового регулирования. Между ними существует довольно ёмкое взаимодействие.

С ответом на это замечание тесно связан ответ на замечание 5.

5. Мнение Г. С. Беляевой о том, что правовой режим олицетворяет функциональную характеристику права вызывает сомнения. Правовое функционирование не сводится (только) к правовому регулированию.

Отвечая даже тезисно на оба этих замечания, необходимо сделать некоторые пояснения.

Если говорить о реализации функционирования системы права, то в существующей теории правовых режимов, как считает большинство современных авторов, категория «правовое регулирование» является тем понятием, которое непосредственно реализует функционирование системы права в практике его применения, через механизм правового регулирования. При этом вся современная отечественная теория правовых режимов исходит из того постулата, что «правовой режим есть особый порядок правового регулирования» (либо есть «механизм правового регулирования его особый порядок»).

Другими словами, механизм, с помощью которого реализуется функционирование системы права посредством правового регулирования (но в особом порядке) и есть правовой режим (но все «забывают» добавить слово «регулирования», как у С. С. Алексеева), и в таком понимании именно правовой режим будет механизмом практической реализации функционирования системы права в существующем порядке. Другого механизма практической реализации права, кроме этого, в современной отечественной теории просто нет.

Но правовое регулирование в широком смысле его настоящего толкования влияет и на другие отношения в обществе. Его элементы можно найти при изучении и реализации на практике (урегулировании) политических (идеологических), экономических (хозяйственных) и иных отношений. Взаимодействие и взаимовлияние трёх режимов (политического – государственного – правового), составляющих институциональную матрицу государственного строительства и правового урегулирования отношений, более подробно мы будем изучать в последующих работах. Здесь поясним, что институциональная матрица показывает практическое «триединство режимов»[14] и это есть новое понятие, которое автор вводит в науку, чтобы объяснить взаимозависимость, взаимодействие и взаимовлияние трёх режимов, где правовые отношения являются «стягивающим каркасом» для политических и экономических отношений. А матрица показывает воздействие правового режима на отношения в обществе и построение государственных институтов.

При урегулировании отношений в современной отечественной теории мы имеем следующую цепочку построения положений: «право – правовое регулирование – правовой режим», где правовой режим помогает правовому регулированию в особом порядке урегулировать те или иные общественные отношения. В этой цепочке, показывающей взаимодействие правового регулирования и правового режима, главным понятием в урегулировании отношений является правовое регулирование. Иное дело, когда рассматриваются альтернативные построения и во главе этих построений становится правовой режим, который и задаёт параметры правовому регулированию.

Поскольку право – это общественный регулятор и его целью и функцией является урегулирование общественных отношений, то в современной отечественной теории складывается впечатление о том, что именно правовой режим как конечный элемент цепочки и олицетворяет функциональную характеристику права, что и отмечается разными авторами в своих работах. Наиболее ярко об этом пишет Г. С. Беляева: «…отметим, что правовые режимы олицетворяют функциональную характеристику права – определенный порядок, они нацелены не только на результат (достижение целей правового регулирования), но и обеспечивают сам процесс регулирования, создавая его особую направленность и настрой (климат, атмосферу).» [108, С. 50]. С этим утверждением Г. С. Беляевой, видимо, согласны многие современные авторы (так как возражений пока не последовало). Однако мы позволим себе не согласиться с такой трактовкой Г. С. Беляевой. Почему? Подробное объяснение нашего несогласия будет дано в готовящейся монографии «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции».

6. Правовое регулирование иногда вообще выводят за рамки реализации права.

Исследователь частично согласен с этим замечанием, и наше согласие отражено в ответах на предыдущие замечания, когда мы отметили, что «.правовое регулирование в широком смысле в его современном толковании влияет и на другие отношения в обществе (не только на правовые). Его элементы можно найти при рассмотрении политических (идеологических), экономических (хозяйственных) и иных отношений.». Здесь можно добавить, что в предлагаемых положениях практической реализацией права занимается больше всё же сам правовой режим, потому что именно он переводит один правовой порядок («старый») в другой («новый»), т. е. одно право (нормы) в другое. А с другой стороны, правовое регулирование есть всё же изменение (стабилизация, корректировка) параметров, а правовой режим есть управление (в том числе замена, отмена действующих) параметрами.

7. Правовое функционирование включает в себя: правовой режим (и не только), а также правовое регулирование, законность, правоотношения и т. д.

При ответе на это замечание необходимо дать несколько пояснений.

Подробный ответ на это замечание будет отражён нами в уже подготовленной второй монографии и готовящихся следующих кандидатском и докторском исследованиях, которые дополняют этот материал. В них более подробно изучается взаимоотношения правового режима с иными правовыми явлениями (например, с категориями «правовое состояние»; «норма», «институт», «отрасль права»; «правовой статус субъекта»; «правовой механизм»; «механизм правового регулирования»; «законность»; «функциональная характеристика права»; «цель и результат» и др.). Здесь же необходимо отметить: в предлагаемых положениях правовое регулирование является элементом «механизма выполнения» (в новой типовой, универсальной структуре правового режима). Если же говорить о правовом функционировании (права), то мы полностью согласны с тем, что правовой режим входит в него как главный исполнительный элемент, который «подсказывает» правовому регулированию, «как себя вести».

8. Режим отождествляется, по сути, со всей правовой действительностью.

По мнению исследователя, явление «режим» чаще всего употребляется в словосочетаниях «общественный режим», «режим общественной жизни», государственный строй и т. д., т. е. режим отождествляется с определенным порядком в обществе. При употреблении же слова «правовой» авторы чаще всего подчеркивают отношение данного порядка (режима) к праву. Поэтому исследователь считает, что наличие этого замечания как раз и свидетельствует о фрагментарном восприятии наших знаний. Почему?

Прежде всего потому, что материал монографии является только частью блока информации об альтернативном восприятии явлений. Монография раскрывает историю возникновения, развития и применения явления «режим» (управление) во всех сферах деятельности общества. Однако это вовсе не значит, что явление «режим» (и производное от него понятие – «правовой режим») можно считать тождественными всей правовой действительности (именно такое сначала сложилось мнение у научного руководителя), так как фактически даже в современном качестве правовой режим может отождествляется только с механизмом правового регулирования (МПР), как у Н. И. Матузова и А. В. Малько, да и то «с большим натягом», потому что даже их современная структура не совпадает: в структуру правового режима сейчас, помимо элементов МПР, входят принципы права, методы правового воздействия и т. д. Подробные объяснения даны нами в подготовленной второй монографии и готовящихся кандидатском и докторском исследованиях. В альтернативном восприятии явление «режим» (и «правовой режим») тем более не может отождествляется со всей правовой действительностью, так как оно (явление «режим») в его первом приближении может раскрывать свою природу, например, в воплощении идеи по изменению существующего порядка действительности.

9. Происхождение государства связано не только с природой государства (власть, алчность), но и с увеличением племён, с нехваткой жизненного пространства для нормальной жизни всех племён. Уходить на новые территории было нельзя, так как они были заняты другими племенами. Поэтому и появляется государство как принудительная власть для предотвращения борьбы племён за жизненное пространство.

С этим замечанием трудно не согласиться. Действительно, одним из условий возникновения государства стало увеличение количества племён и нехватка жизненного пространства. Именно государство стало гарантом защиты того жизненного пространства, на котором находилось то или иное племя, т. е. одной из задач (и функций) государства является задача защиты от внешних врагов, о чём мы говорим в монографии (обобщённое и альтернативное определения государства в Главе 1).

Все девять замечаний демонстрируют, что коллеги хотят видеть в монографии больше ответов, потому что изучаемые в монографии вопросы затрагивают практически всю правовую действительность. Но исследователь понимает своих коллег, поэтому он не остановился на этой монографии, а связал её материал с материалами всего блока статей, второй монографии и последующих кандидатского и докторского исследований. Пока же информация нашей монографии позволит иметь только представление об основах базовой модели новой методологии изучения явлений (которая позволяет вернуться к классическому восприятию единиц-элементов любой теории и которую исследователь назвал интегративным подходом к изучению явлений).

§ 2. Правовой режим: особенности правового восприятия при изучении и построении правовой модели управления обществом с опорой на современный и альтернативный постулаты теории при построении системы общественно-контролируемого правового порядка

Если посмотреть на употребление в быту и научной литературе некоторых слов и словосочетаний, то понятия «режим» и «правовой режим» используются довольно широко и часто по самым различным проблемам и вопросам, волнующим общество (социум) в той или иной ситуации. С этими понятиями, как отмечалось в наших публикациях [165–177] и здесь, связаны понятия: право (во всех его ипостасях), правовое регулирование, государство, власть, общество, различные социальные и техногенные ситуации и т. д. [например, «режим ЧС»; «режим АТО» (антитеррористической операции»), государственный режим (например, государственный строй) и др.].

Другими словами, понятия «режим» и «правовой режим» являются одними из важнейших категорий, участвующих в сохранении порядка в объективной реальности и правового порядка с сохранением структур и институтов государства, власти и стабильности в обществе. Именно правовой режим a priori (безусловно) связан с конкретными нормативно-правовыми актами позитивного права. Кратко поясним.

Позитивное право – это право, зафиксированное в нормативно-правовых актах (законах, указах Президента, постановлениях Правительства и др.) или иных источниках права в государстве (именно поэтому это право часто называют «государственное право»). Другими словами, изучая концепции построения той или иной системы права общества (концепции правопонимания), мы невольно имеем в виду, в первую очередь, наличие позитивного права. То есть позитивное («положительное») право есть официально издаваемое (писаное право), которое надлежит всегда исполнять в силу его общеобязательности, истинности и действительности. Истинность здесь понимается, исходя из философских рассуждений о том, что истиной может быть только то, что можно познать через опыт, а записываемые нормы права в законах государства этому соответствуют, поскольку любую норму можно применить, решая конкретные дела.

Именно позитивное право является фундаментом, который служит для создания и регулирования «правильных» (с точки зрения государства) общественных отношений, основанных на правовых нормах. Особенность позитивного права в том, что человек приобретает его не в силу своего рождения (естественное право), а в связи с изданием правовой нормы государством.

Но правовой режим связан не только с позитивным правом, но и с другими проявлениями права, например, с догмой, правовыми идеями, правосознанием общества, законностью, установившимся в обществе правовым порядком и т. д. Таким образом, чтобы фундаментально рассматривать явление «правовой режим», необходимо связать указанные категории в определённую конструкцию (систему) и показать хотя бы схематично их взаимосвязи, что нами предложено в подготовленной второй монографии «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции» и в готовящихся кандидатском и докторском исследованиях.

Ещё со времён Н. М. Коркунова [73], С. А. Муромцева [85, 86], Л. И. Петражицкого [91], Г. Ф. Шершеневича [104] известно, что основными гранями права (условно разделёнными С. А. Муромцевым); частями права; пластами правовой материи; частицами права и т. д. являются: 1) догма права, 2) правовое содержание, 3) правовые идеи. Дадим их краткую характеристику.

Догма права – первая грань права, теснейшим образом связанная с позитивным правом. Ещё в 1885 г. Сергей Андреевич Муромцев в статье «Что такое догма права?» [86] и учебнике «Определение и основное разделение права» [85], писал: «…в строгом смысле этого слова: догма представляет собой в надлежащей стройности тот правовой порядок, который юрист-практик должен осуществлять в своей деятельности. Догма составляет отрасль юридического искусства.» [86, С. 2], и далее: «.Догма права в строгом смысле этого слова есть исследование какого-либо действующего права в интересах применения его на практике…» [85, С. 4]. В современном правоведении считается, что «догма права» есть часть общей теории права, связанная с изучением самого позитивного права как юридической формы общественных (социальных) отношений путём проработки и исследования фрагментов (частиц – видимых, осязаемых, «наличных») правовой действительности (в виде нормативных правовых актов – законов, по становлений, судебных решений, прецедентов и иных реальных фактов правовой жизни). После изучения, осмысления и обобщения получаемых при этом аналитических данных происходит выработка и уточнение: понятий, категорий, исходных положений самой юридической науки (её основ).

Слово сочетание «догма права» обозначает незыблемость, непререкаемость, твёрдость, другими словами, неизменность в каждый момент времени основ позитивного права (положений, понятий, категорий и др.), выраженных в законах и других источниках права, что является твёрдым основанием («догмой права», «догмой поведения») для действий государства и поведения людей в различных жизненных ситуациях, требующих правового решения. Другими словами, догма права означает, что позитивное право, существующее в данный момент в обществе, имеет строго определённую «данность» и неизменность в поведении людей и действиях государства, независимо от нашего отношения к нему и даже от назревших мер его изменения, т. е. действующее право, пока оно не изменено, нужно понимать и применять таким, каково оно есть.

Это значит, что никто (ни правитель, ни судьи, ни научные авторитеты, чиновники и т. д.) не имеет права менять законы и иные правовые акты, каким бы ни было их конкретное содержание, пока они не изменены в установленном порядке. Считается, что догма в действительности определяет сущность, смысл науки права как отрасли в целом. Именно об этом говорил Б. А. Кистяковский: «Ибо только догматическая юриспруденция создает полноту разработки понятий, точность и устойчивость их». Но догму не следует абсолютизировать.

Правовое содержание – вторая грань права. Правовое содержание есть нормативно-ценностная информация, которая и определяет сущность позитивного права. Правовое содержание «раскрывает» нам догму права (основу права – юридические права, обязанности, ответственность, гарантии и др.), которая из «простого перечня частиц права» (догмы) определённым образом выстраивается в упорядоченную систему – позитивное право. Эта система (юридических прав, обязанностей, ответственности, гарантий и др., например, процессуальных форм деятельности) является основным стержнем (фундаментом) решения проблем в правовой сфере отношений. Другими словами, в правовом содержании заложены и раскрываются суть и предназначение права (права отдельных субъектов), когда заинтересованные лица действуют «по праву» (закону), но важен не сам закон, а то, что реально «предоставляют» субъекту нормы закона, порядок их осуществления, гарантии исполнения.

Именно в современном понимании регулятивной функции права содержание является «узловым центром» правового регулирования, так как в правовом содержании, как считают современные авторы, «частицы» правовой материи (нормативно-правовые акты и иные источники права) принимают вид средств и иных элементов механизма правового регулирования. Но исследователь не готов полностью согласиться с современным представлением взаимодействия такой грани права как «правовое содержание» с правовым регулированием. Почему? Потому что, по мнению исследователя, не раскрыт сам механизм этого взаимодействия, суть которого в следующем: средства и элементы механизма правового регулирования исходят из содержания не хаотично и не «какие угодно», а по определённым правилам и задействуются только определённые, необходимые в данный момент средства, исходя из специфики решаемых проблем конкретного права (гражданского, семейного и т. д.) в конкретной области действия права. Но такое положение возможно только в случае, если правовое содержание имеет «подсказчика», который помогает выстраивать отношения между правом (его содержанием) и правовым регулированием. Спросим себя: откуда правовое содержание получает конкретику (чисто по схеме работы)?

Ответ: видимо, от того элемента, который должен «указать» – каким должно быть правовое регулирование, чтобы урегулировать те или иные конкретные отношения в социуме (пока не трогаем вопроса: кто диктует условия самому элементу, просто разбираем схему работы). Другими словами, грани права «правовое содержание» какой-то элемент в схеме взаимодействия «подсказывает, как себя вести» (какие средства и какой механизм правового регулирования – диспозитивный, императивный или др. будет задействован при реализации конкретных прав, обязанностей, гарантий и т. д.) в урегулировании тех или иных конкретных отношений социума.

Итак, между правом (догмой, содержанием, идеей) и правовым регулированием (регулирующим правоотношения в социуме) имеется «некто», кто «подсказывает» содержанию, какие конкретные средства, способы, методы, правила и т. д. должны быть задействованы в правовом урегулировании для того, чтобы в той или иной конкретной ситуации (при реализации прав, обязанностей, гарантий и т. д.) право (для того или иного субъекта и объекта права) было бы соблюдено в полном объёме, как и предусмотрено законом.

И таким «универсальным подсказчиком», который «подсказывает» правовому содержанию параметры / характеристики для правового урегулирования, является именно правовой режим (но с самостоятельной сущностью – объективным смыслом существования), рассматриваемый с «режимных», а не производных (от правового регулирования) позиций. Забегая вперёд, поясним, что в этом случае и самому правовому режиму необходимые параметры / характеристики (по содержанию) для правового регулирования задаёт «Заказчик правового режима» (Приложение 1, 29) при его построении (пока без подробностей). Такое заявление значительно изменяет современное представление о наполнении грани права «правовое содержание» и о роли правового регулирования, а также о сути имеющейся «правовой цепочки» правопонимания («право – правовое регулирование – правовой режим», Приложение 5), так как именно правовой режим, с самостоятельной сущностью, принципиальным образом изменяет суть этой цепочки, преобразуя нашу цепочку в новый правовой инструмент исследования – «правовой треугольник» со сторонами: «право – правовой режим» (фундамент), «правовой режим – правовое регулирование» (одна сторона – прямая связь) и «правовое регулирование – право» (вторая сторона – обратная связь). Это принципиальное, существенное, фундаментальное изменение современной правовой цепочки правопонимания мы начали изучать в публикациях [165–177] и здесь, а продолжим в подготовленной второй монографии, готовящихся кандидатском и докторском исследованиях и иных последующих работах. Итак, в практике реализации позитивного права именно правовой режим учитывает особенности конкретного общества, в конкретный период его развития как правовых, так и неправовых его элементов (например, экономических, политических и др.).

Правовые идеи – последняя грань права, при его условном разделении (которое обозначили Н. М. Коркунов, С. А. Муромцев, Л. И. Петражицкий, Г. Ф. Шершеневич). Правовые идеи не входят «в состав» позитивного права. Но именно правовые идеи составляют главное содержание правосознания, которое более относится к духовной грани (области отношений) жизни общества и существует независимо от позитивного права и его «предметной» объективизации. Правовые идеи объективизируются через язык, письмо, документы и практическую деятельность. В то же время правовые идеи (правосознание) тесно связаны с позитивным правом и оказывают друг на друга значительное влияние. Правовые идеи (правовая идеология – рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, социалистическая и т. д., господствующая в данном обществе) так или иначе активно воздействуют на жизнь и отношения людей.

Фундаментально изучал объективный смысл существования правовой идеи один из величайших философов прошлого и настоящего Георг Вильгельм Фридрих Гегель[62], ученик Иммануила Канта [70–72]. На взгляд исследователя, никто (ни «до», ни «после» него) не представил идею права лучше, чем Г. В. Ф. Гегель. «Философская наука о праве, – отмечает Гегель, – имеет своим предметом идею права – понятие права и его осуществление» [62]. «Философия права» – это целый комплекс философских, политико-правовых, логических, исторических и, можно сказать, метафизических исследований об идее (смысле) права. Исследованием вопросов права, государства, политики, законодательства и иных проблем, связанных с обществом, Г. В. Ф. Гегель занимался на протяжении ряда десятилетий, и его работы актуальны до сих пор.

Усилим интерес к нашей работе через дальнейшие изучение правовой цепочки: «право – правовое регулирование – правовой режим». Во «Введении» мы определили: что собираемся исследовать, т. е. дали определение того, что мы понимаем под объектом и предметом нашего изучения.

Дополним понятие предмета исследования следующим рассуждением: поскольку предметом научного исследования является изучение и анализ понятий «режим», «правовой режим», «право», «государство», «власть», «общество» и т. д., то в организационном плане предметом познания в том числе является правовая организация общества, а у неё есть две формы изучения: 1) первая форма есть система права общества (суть право позитивное, или внутренняя структура права позитивного, выражающаяся в единстве и согласованности составляющих его норм и одновременной дифференциации на отрасли и институты); 2) вторая форма есть система самоорганизации общества (суть государство).

С этим предметом познания и формами изучения теснейшим образом связаны и правовое регулирование (абсолютно приоритетная основообразующая категория современной отечественной теории правовых режимов) и правовой режим, производная (как считается сейчас) категория: особый порядок правового регулирования. Как мы уже отмечали, в настоящее время положения и построения в теории правовых режимов являются пока безальтернативным вариантом изучения правовых режимов в отечественном праве. Но такое положение вещей может быть спорно хотя бы по следующим причинам:

1. Существование безальтернативных положений и построений невольно указывает на то, что эта теория фактически обладает «монополией» (абсолютом) по факту восприятия явлений «правовые режимы», потому что исследователь пока не встретил в проработанных им официальных источниках других вариантов современного восприятия правовых режимов в отечественном праве, с которыми можно было бы сравнить существующий вариант. Мы готовы согласиться с существующим безальтернативным вариантом знаний по положениям современной отечественной теории, но тогда «в подвешенном состоянии» остаются некоторые проблемы отдельных авторов, например: статус правового режима (В. Б. Исаков), чёткое восприятие сущности правового режима (Г. С. Беляева, А. Н. Титиевский, Е. С. Болтанова) и иные проблемы (например, сквозная однозначность восприятия других единиц-элементов теории: структуры, содержания и др.). Некоторые проблемы в виде «белых пятен» исследователь представил в двух публикациях [171, 172].

2. Другой момент. Современная безальтернативность восприятия (абсолютизация) не может иметь место уже и потому, что существующая отечественная теория правовых режимов имеет на уровне отраслевых научных дисциплин (например, административного, земельного, гражданского и т. д. права) некоторые несоответствия (противоречия, отклонения) в понимании авторами объективных смыслов применяемых понятий (например, юридических средств и правил при построении элементов структуры; однозначности восприятия схем различных типов и видов правовых режимов потому, что на общем, отраслевом уровнях понимания имеются разные схемы современного построения, обозначения, толкования элементов структуры и др.).

3. Обе предыдущие причины (и некоторые иные, о которых скажем далее) дают возможность исследователю высказать своё сомнение по абсолютизации восприятия положений и построений современной отечественной теории и предложить иной вариант восприятия отдельных положений.

Отметим следующее: не смотря на то, что некоторые современные авторы хотя и высказывают отдельные сомнения по положениям современной теории правовых режимов, но почти все они затем соглашаются с существующим восприятием этих положений и построений (например, с представлением научного смысла существования явления «правовой режим» с помощью научного смысла существования явления «правовое регулирование» и др.). То есть пока никто из отечественных авторов не высказал и не предложил каких-либо идей альтернативного восприятия единиц-элементов теории, её положений, построений, категорий, понятий и т. д. по сравнению с существующими.

Мы предлагаем следующее: а) дополнить некоторые положения (например, где-то несколько изменить текст дефиниций – обобщить терминологические определения, дополнить эти смыслы); б) изменить некоторые положения, например, изменить существующий («регулирующий») постулат (исходное положение, с которого начинаются все другие построения в теории) построений на иной («режимный») постулат; в) заменить некоторые положения на новые (например, по явлению «носитель», «механизм» и др.); г) ввести вновь некоторые положения (например, аксиому однозначности и т. д.).

При этом исследователь предлагает применить новую интегративную методологию строительства теории правовых режимов [применив «Интегративный (интегративно-метафизический) подход к изучению явлений», некоторые положения которого мы обсудим здесь и в иных публикациях (в подготовленной второй монографии, готовящихся кандидатском и докторском исследованиях и т. д.)], использующую изучение «дополнительных» (изначальных, метафизических) смыслов, заложенных (имеющихся) в объективный смысл существования отдельных явлений «от природы».

Проведённый анализ учебной и научной литературы только подтверждает правильность хода наших мыслей в попытке объяснения с новых позиций некоторых положений отечественной теории. Это объяснение является объективно необходимым, так как даёт возможность и новый инструментарий другим авторам посмотреть на отдельные моменты своих исследований с иных позиций их восприятия. Например, новое восприятие позволит иметь два взгляда на изучение некоторых явлений, положений и построений для различных правовых режимов общего, отраслевого (административно-правового, гражданско-правового и т. д.) и объектного (режим государственной границы, режим ЧС и т. д.) назначения.

Появление альтернативной парадигмы построения позволяет использовать в своём объяснении: 1) новые понятия (например, «режимные категории» и т. д.); 2) новые аксиомы (например, аксиома однозначности и т. д.); 3) различные уточнения (например, «модернизация» понятий); 4) а также новое восприятие некоторых терминологических и объективных смыслов отдельных явлений (например, «квазиобъективный» смысл явления; уточнение понятий: «носитель», «современные правовые средства» и «правовые правила»; «режимный» и «регулирующий» постулаты; «правовой статус юридического лица» и др.) и т. д.

Всё это позволяет не только показать иное восприятие положений, но и наметить перспективы их практического применения с новой парадигмой (концептуальной схемой модели построения картины состояния мира) восприятия, с применением нового методологического интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений и представить примеры такой практики применения (некоторые из них уже показаны в публикациях [165–177]). Кроме того, мы покажем в процессе обсуждения и то, что интегративный (интегративно-метафизический) подход к изучению явлений и альтернативное восприятие и построение отдельных положений теории правовых режимов имеют междисциплинарный характер практического применения, что также является плюсом наших положений. Но вернёмся к правовым режимам.

Как мы установили выше, если исходить из современных отечественных представлений о сущности правовых режимов (когда сущность любого правового режима есть «…особый порядок правового регулирования…», «… специфический механизм правового регулирования, его особый порядок.», Н. И. Матузов, А. В. Малько [158]), можно считать, что современная отечественная теория правовых режимов достаточно хорошо отражает правовую действительность (но для «правовых режимов регулирования»). К такому представлению положений современной отечественной теории привыкли все: они удобны (бери и пользуйся для правового регулирования); привычны (все знают, что речь идёт только о правовом регулировании и его особом порядке – правовом режиме регулирования, но не о сути правого режима с самостоятельной сущностью); комфортны (благоприятны, удобны: никто тебя не обвинит в неточном применении) и почти всех устраивают. К тому же надо добавить: в современной юриспруденции принято считать объективный смысл правового режима весьма «неуловимым понятием». Почему?

Только потому, что сейчас у авторов, видимо, нет необходимости искать объективный (один-единственный) смысл правового режима, и это понятие в разных ситуациях имеет различные смыслы, что можно подтвердить, например, мнением Г. С. Беляевой: «…понятие правового режима широко используется в научной литературе. Оно весьма богато по содержанию и употребляется в различных смыслах и контекстах, однако общим является то, что оно олицетворяет функциональную характеристику права – определенный порядок правового регулирования.» [108, С.51]. Но на самом деле так ли верны эти положения, высказанные Г. С. Беляевой?

Удобная, признанная почти всеми и благоприятная привычка выводить и определять «объективный» (так как возражений нет!) научный смысл любого правового режима из сущности правового регулирования в современной отечественной теории полностью опирается на смысл правового регулирования. Эта привычка настолько убедительна, что даже те авторы, у которых возникают какие-то сомнения и проблемы, всё же соглашаются с положениями современной теории, «забывая» или «подгоняя» ответы на свои сомнения и мысли под положения существующей теории. Но хотя эта привычка всех устраивает, она не всегда верна, например, при изучении правового режима с самостоятельной сущностью (смысл которой есть «управление», а не «особый порядок правового регулирования»).

Другими словами, мы можем показать и доказать, что при построении положений теории правовых режимов можно исходить и из других научных посылов, например, изменить современный постулат построения положений: исходить из смысла категории «режим» (управление) и «правовой режим (нормативное управление), а не только из смысла категории «регулирование» (изменение) и «особый порядок правового регулирования», т. е. «особый порядок нормативного изменения», который в современном отечественном праве толкуется как правовой режим (но забывают добавить: «регулирования»). Сегодня все попытки по иному восприятию сущности правовых режимов, чем через смысл правового регулирования полностью игнорируются. Обоснуем это утверждение двумя собственными примерами.

В 2014 г. исследователем в адрес одного из авторитетных и уважаемых нами солидных журналов «Вопросы правоведения» была направлена наша статья. В отзыве рецензент от имени журнала довольно убедительно написал: «…общая теория правовых режимов, как известно, достаточно хорошо разработана в отечественном правоведении (и в теории права, и в отраслевых исследованиях).». С этим трудно не согласиться, и мы «двумя руками» за! Да, конечно, мы полностью согласны с тем, что современная (именно современная, основатель которой С. С. Алексеев [50–55] и которая существует сейчас!) теория правовых режимов имеет в отечественном правоведении абсолютный приоритет, широкую базу научной проработки, которая, как было показано, значительно обогатилась за последние семь-восемь лет. Тем не менее время от времени, в отдельных работах [68, 149, 164 и др.] у некоторых авторов, исследующих правовые режимы, возникают мысли, на которые существующая отечественная теория правовых режимов не всегда готова дать ответ. Второй пример: в июне 2017 года наша монография была направлена научным руководителем на отзыв оппоненту. Изучив её положения и сделав ряд умных, деловых замечаний по оформлению и организации текста работы, оппонент не смог возразить по смыслу предлагаемых нами положений, сказав просто: «я противник ваших взглядов сделать правовой режим самостоятельным (по сущности, добавлено нами) и поэтому не могу быть непредвзятым критиком».

Оба примера показывают, что сейчас к обсуждению иного восприятия объективного смысла правовых режимов (чем через смысл правового регулирования) оппоненты не готовы, хотя все считают, что необходимы новые взгляды на сущность явлений, и, не имея серьёзных возражений, отвергают новое.

Например, не принимая наши положения, учёные тем не менее видят, что сама современная теория не может ответить на такой вроде бы простой, но фундаментальный вопрос: почему до сих пор (если современная теория правовых режимов считается достаточно хорошо проработанной для режимов всех типов и видов) к современному определению правового режима имеются претензии, а некоторые авторы (Е. С. Болтанова [149], А. Н. Титиевский [164]) считают, что в практике земельного и гражданского права вообще нет определения объективного смысла правового режима. Это мнение разделяем и мы, считая, что в современной практике нет единого определения сущности правового режима, имеющего типовую, универсальную направленность для всех иных типов и видов правовых режимов с универсальным «ядром» из элементов и связей, которое будет присутствовать при построении единиц-элементов у правовых режимов иных типов и видов (но с некоторой спецификой на отраслевом и объектном уровнях).

Сейчас существует довольно приличное количество определений общего правового режима различных авторов, с «нюансами», иногда достаточно серьёзно влияющими на определения своих коллег (Приложение 2).

Словосочетание «правовой режим» имеет в основе своего понимания термин «режим» (многозначный термин). Отсутствие по явлению «режим» однозначно понимаемой всеми объективной дефиниции, имеющей типовую, универсальную направленность, как раз и ведёт, по мнению исследователя, к «нюансам» в определениях смыслов общеотраслевого режима у различных авторов и иным замечаниям, например: замечание маститого В. Б. Исакова [68] о необходимости проработки вопроса о статусе общего правового режима; замечания Е. С. Болтановой, С. С. Маиляна, А. Н. Титиевского, О. В. Хабибуллиной и др., которые, изучая в своих работах [149, 123, 164, 139] вопросы по правовым режимам земельного, гражданского, административного права, говорят об отсутствии однозначных определений правового режима в своих отраслях.

Периодически возникающие вопросы авторов появляются не на пустом месте. Всё дело в том, что существующее восприятие рассматривает правовой режим несколько однобоко. Что это значит?

Во всех отечественных исследованиях, касающихся изучения правовых режимов, начиная с корифеев по этому вопросу (С. С. Алексеева, В. Б. Исакова, Н.И. Матузова, А.В. Малько, Н.Н. Вопленко [60, 61], В.А. Горленко [110] и др.) и заканчивая их более молодыми последователями (Г. С. Беляевой, Е. С. Болтановой, А. Н. Титиевским, О. В. Хабибуллиной [139, 178], A. A. Шаниным [206] и др.), правовые режимы в отечественном праве анализируются и изучаются через призму одного-единственного, безальтернативного постулата, когда любой правовой режим (общеотраслевой, отраслевой, объектный) рассматривается с позиций: «…правовой режим – это особый порядок правового регулирования, выражающийся в определенном сочетании юридических средств.» либо «.специфический механизм правового регулирования его особый порядок.» (Н.И. Матузов, А.В. Малько [158, С. 16 – 29]) с различными вариациями. Но при таком определении сущности правового режима невольно бросается в глаза то, что определение исходит не из своего самостоятельного смысла, а из смысла другой очень важной для права категории – «правовое регулирование».

«Но в этом нет ничего страшного!» – сразу же воскликнет «чистый практик». Какая разница, с помощью какой категории, в конце концов, определяется то или иное явление? Главное – чтобы такое объяснение давало возможность применить явление на практике. На первый взгляд кажется, что с практическим применением у нас «всё хорошо», так как явление «правовой режим» в его современном отечественном восприятии достаточно успешно используется в существующей практике теории правовых режимов. Но так ли всё безоблачно?

Во-первых, достаточно успешно используется не просто явление «правовой режим», а явление «правовой режим регулирования» (С. С. Алексеев) как особый порядок такого регулирования.

Во-вторых, сегодня в отечественной практике отсутствует иной смысл восприятия правового режима, чем в качестве производного понятия от явления «правовое регулирование», другого, альтернативного просто нет. Но так ли всегда хорош безальтернативный подход для развития науки? По мнению исследователя, любой безальтернативный подход хорош только тогда, когда он априори (a priori – «безусловно») отражает в полном объёме объективный смысл существования (сущность) явления, в нашем случае – правового режима. В других случаях, которые могут быть, безальтернативный подход не может быть хорошим, ибо не отражает в полном объёме объективного смысла изучаемого явления, а отражает только варианты (грани) объективного смысла (смыслы терминологические, выражающие объективный смысл только в его конкретном проявлении, с учётом «критерия однозначности» (Приложение 1, 23) и «критерия истинности терминологического смысла», что является новым понятием, изучаемым в готовящемся кандидатском исследовании).

В-третьих, «голая практика» применения без развивающейся теории, которая могла бы дать (обнаружить, «придумать», представить) ответы на возникающие в практике применения «вызовы» для того или иного явления или теории, будет «пробуксовывать», в чём не раз убеждались авторы «чистой практики» в истории науки. Тем не менее (даже с учётом знаний о необходимости новых теоретических разработок, без которых не будет ответов на «новые вызовы», возникающие из практического применения) все отрасли современной отечественной науки (в том числе и науки права) пошли в фарватере мощной мировой тенденции по коммерциализации науки, т. е. ко всем теоретическим разработкам стали применять прагматический коммерческий подход, суть которого отражена в следующем: «то, что не приносит прибыли, не должно жить» (должно умереть).

Именно такой прагматический, коммерческий подход, особенно в области теоретических аспектов науки, диктует современная идеология, социально-экономическая и общественно-политическая ситуация в России. У такой ситуации есть свои плюсы, так как она обусловливает необходимость применения комплексно-системного подхода к решению возникающих проблем. Например, в науке права такой подход можно применить в теории правовых режимов, комплексно и системно изучая проблемы права, правового режима, правового регулирования и др. с новых научных позиций на новом этапе, витке изучения.

Можно смело утверждать, что на протяжении почти трёх последних десятилетий (перед распадом и особенно после распада СССР) коммерческий подход (если нет прибыли, то нет и пользы от открытия!) является основным критерием наших достижений. Нельзя сказать, что это совсем плохо при практической реализации уже имеющихся или уже прошедших апробирование достижений. Но для любых новых теорий либо не апробированных ранее исследований при чисто коммерческом подходе мы можем добиться сомнительных «успехов», что мы наблюдаем сегодня, когда в отечественной науке в основном используются фундаментальные наработки 60-х – 90-х гг. прошлого века.

Известно, что теоретические разработки, почти никогда не смогут приносить сиюминутной прибыли, чего сейчас требуют от фундаментальной науки все её «спонсоры» (в том числе и государство в лице Правительства и его чиновников, занимающихся наукой). Например: как можно говорить молодому учёному о большом индексе цитирования, если идёт фундаментальная проработка и его исследования ещё не прошли апробацию практикой, с его работами ещё не познакомилось достаточное количество оппонентов (сторонников или противников его разработок, чтобы поддержать или опровергнуть его исследования), если в продолжении исследований вскроются «вновь открывшиеся обстоятельства», которые могут «поправить» ранее проводимые исследования (что мы и видим здесь в монографии, корректирующей публикации [165–177]).

Но у коммерческого подхода есть и минусы. Один из них – лозунг: «что не приносит прибыли, должно умереть» – ведёт к тому, что многие молодые учёные из-за отсутствия финансирования находят зарубежных спонсоров. В 2014 году из России эмигрировало 310 тысяч человек. Затем в 2015 году Россию покинули еще 353 тысяч человек…»[15]. В отечественной науке теоретические разработки, не приносящие сиюминутной прибыли, или «урезаются», или финансируются в последнюю очередь, или игнорируются. Мировые лидеры (Япония, США, Южная Корея, Германия, Англия, Китай и др.) давно поняли бесперспективность чисто коммерческого подхода к фундаментальной науке и успешно инвестируют в теоретические разработки немалые финансовые средства. И это приносит свои плоды! Все нобелевские лауреаты последних почти трёх десятилетий в науке, включая гуманитарно-социальные дисциплины, за малым исключением (например, Жорес Алфёров) не являются представителями России.

Если вернуться к правовым режимам, то чисто коммерческий подход не применим и в случаях с ними. Почему? В основе ответа на этот вопрос можно отметить несколько причин, которые можно добавить к уже названным ранее:

I. Прежде всего, сейчас как никогда актуальна проблема чёткого и юридически однозначного определения объективного смысла явления «правовой режим» (с самостоятельной сутью), а также изучение смысла взаимоотношений и взаимодействий правового регулирования с такими правовыми режимами. Сегодня совсем не обращают и не заостряют внимание на неоднозначности смыслов некоторых терминов и понятий, хотя этот момент, как считает исследователь, играет ключевую, фундаментальную роль в научном определении объективного смысла существования любого неоднозначного явления.

Мы знаем (и это является аксиомой всей науки), что объективный смысл у явления всегда один-единственный (однозначный!). Однако существующие в настоящее время понятия, термины, словосочетания не всегда придают тому или иному явлению однозначность в восприятии и зачастую у явления имеется несколько отдельных терминологических толкований (например, у режима появляется несколько различных смыслов). Мы считаем, что несколько имеющихся у явления терминов раскрывают лишь грани (конкретное применение объективного смысла) и будут лишь терминологическими смыслами явления.

II. Ещё одной причиной является то, что комплексного и системного подхода к решению проблем в правовой сфере (в том числе проблем теории правовых режимов с участием самих правовых режимов и правового регулирования общественных отношений) требует и сама динамика развития российского общества, когда наряду с расширяющейся сферой правовой регуляции отношений объективно необходимо и изменение существующего правового порядка, а это, как мы покажем в дальнейших исследованиях, может сделать только правовой режим как динамическая сторона правового порядка, что доказывается в нашей публикации [173], подготовленной второй монографии, кандидатском и докторском исследованиях. Эта динамика развития общества создаёт объективные условия для «оптимизации» существующего правового порядка с помощью правового режима. Оптимизация «старого правового порядка» позволит с помощью его перехода в «новый правовой порядок» максимально эффективно и в строгом соответствии с законом разрешать ту или иную жизненную ситуацию (юридическую коллизию, юридическое дело), обеспечить законность и правопорядок в целом. Значит, правовой режим выступает «корректором» существующего правопорядка и позволяет своевременно реагировать на отклонения в правовой действительности в том или ином случае изменения социальной (общественной) ситуации.

III. Почему же именно сейчас пришло время анализировать все «плюсы» и «минусы» чисто коммерческого подхода? Потому, что его реализация опирается на сущность нескольких аспектов:

1. Современная общественно-политическая (капиталистическая) и социально-экономическая (частнособственническая) ситуации объективно требуют перевода большинства отношений и взаимоотношений в социуме на коммерческую основу, что мы наблюдаем, например, в медицине, образовании, науке и т. д. Это значит, что коммерческие отношения в социуме имеют почти абсолютный, близкий к ста процентам приоритет над всеми другими видами общественных отношений (социальными, политическими, духовными). Это ведёт к тому, что подавляющее большинство действий властей, бизнеса, науки, культуры и т. д., а также действий и отношений простых членов общества характеризуются и диктуются экономическими (а проще – коммерческими, финансовыми) отношениями. Коммерческий подход приводит к тому, что сейчас простые члены общества (не экономисты) расценивают приоритеты своих отношений по следующей схеме: сначала – потребление, затем – обмен (торговля), затем – распределение, и только потом идёт производство. Такой подход характерен для общества потребления, хотя любой экономист скажет, что схема приоритетов должна выглядеть с точностью до наоборот. Поскольку подавляющее большинство общественных отношений «завязано» на коммерческие отношения (а это деньги, ценные бумаги, договоры и т. д.), то необходимо иметь особенно чёткие правила (устанавливающие параметры взаимодействия: права, обязанности и гарантии субъектов отношений), из которых и исходят параметры регулирования отношений с коммерческой подоплекой.

В принципе надо иметь такую систему замкнутого или незамкнутого типа, которая позволила бы через свои элементы строить на практике ту глобальную идею права (либеральную, коммунистическую, анархическую, монархическую и др.), которую государство будет реализовывать через свои институты и структуры в правовой сфере в качестве позитивного права. И такой системой, реализующей на практике конкретную идею права в конкретном промежутке времени в конкретном государстве и задающей чёткие параметры (получая их от «Заказчика», интерпретирующего в своём понимании ту или иную идею права) по урегулированию общественных отношений через свои элементы, используя для этого те или иные средства (приёмы, способы), правила (положения, постановления, предписания), методы (способы теоретического или практического познания – освоения действительности) и т. д., является система правовых режимов (но с самостоятельной сущностью правового режима), представляющая собой новую идею видения объективного смысла, содержания и функций (т. е. трёх основных единиц-элементов любой теории) правового режима. Эта идея должна быть интересна тем, кто по-настоящему заинтересован в развитии науки, желает иметь непротиворечивую, с классическим единством своих единиц-элементов теорию правовых режимов (в том числе классическое единство элементов и связей самого правового режима).

Именно система правовых режимов, параметры которой устанавливает «Заказчик правовых режимов» (чаще всего – власть) и которые реализуются на практике государством через различные государственные институты, будет задавать при своей реализации те параметры (например, чётко установленные правила, способы и др.), которые необходимы для чёткого правового урегулирования отношений. Но особенно чёткими эти параметры должны быть по экономическим отношениям и отношениям с «экономическим уклоном». И надо чётко представлять, что когда речь идёт о явлении «режим» и говорят: «…а как нам быть, если есть договорной режим?», то здесь речь идёт не о договорном режиме, а о договорном порядке, и этой принципиальной ошибкой грешат многие современные авторы, путая объективную суть явлений «режим» и «порядок».

2. Сейчас в современной отечественной теории правовых режимов фундаментальным научным стержнем и опорой выступает категория «правовое регулирование» отношений, особым порядком которой считается правовой режим (регулирования). И такое положение пока устраивает почти всех авторов (по крайней мере, других мнений, возражений и предложений по корректировке положений существующей теории для ответов на «новые вызовы» практики применения исследователь не встретил).

3. Никто сегодня не будет отрицать того факта, что чёткое правовое регулирование отношений возможно лишь тогда, когда оно может опираться на однозначное (подчеркнём это особо, потому что этот факт особенно важен для нашего исследования!) восприятие (определение, объяснение, понимание, прочтение и т. д.) тех или иных правовых фактов и явлений (терминов, категорий, понятий, решений, законов и т. д.), которые могут находиться в основе того или иного документа (решения, определения, по становления, закона, инструкции и другого текста), устанавливающего правовое регулирование, так как при неоднозначном восприятии правовых фактов и явлений чёткого правового регулирования мы не добьёмся: автор будет вкладывать в документ одно понимание, а исполнитель – другое. Таким образом, однозначное и чёткое восприятие тех или иных правовых явлений (особенно с «экономическим уклоном») может быть достигнуто только тогда, когда мы увидим наличие в юридическом инструментарии однозначных чётких правовых формулировок всех правовых явлений. Но это – в теории! На практике же мы видим совершенно иную картину: существующая неоднозначность формулировок многих явлений почти всех устраивает, хотя и создаёт значительные трудности в восприятии и исполнении документов. Однако, если не будет решена проблема однозначного восприятия (обозначим это как «проблему однозначности») того или иного (например, правового) явления, которое определяет суть того или иного документа, то это приведёт к недопониманию смысла документа и – как результат – к неоднозначности действий властей (например, законодательных, исполнительных, судебных), бизнеса и общественности в целом (например, в праве мы не получим чёткого правового регулирования по схеме: «закон – процесс – исполнение»).

Почему мы рассуждаем обо всём этом? Потому, что все эти рассуждения по явлениям «право», «правовое регулирование», «правовой режим» во взаимосвязи с другими явлениями («власть», «общество», «государство» и др.) являются основой как нашего правосознания, так и основой всех наших дальнейших действий.

Заканчивая изложение современного и альтернативного восприятия природы некоторых причин и единиц-элементов существующей теории, необходимо ещё раз отметить проблему, связанную с властью, государством, правовым регулированием и правовым режимом. Сегодня в теории правовых режимов считается, что практическим воплощением права в практику его применения занимается, в первую очередь, правовое регулирование через свой механизм правового регулирования с помощью правовых норм (так как право считается универсальным регулятором социальных отношений). Такое мнение подтверждается вроде бы и логикой смыслов самих понятий «право» (нормативно-государственный регулятор общественных отношений) и «регулирование», т. е., если есть регулятор, значит должно быть регулирование. А раз регулятор – это право, то регулирование должно быть правовое, причём напрямую.

Но мы уже доказали выше, что этот основной посыл логики всех авторов современной теории напрямую не работает! В этой логике мы сомневались уже в начале монографии. Если оставить современный посыл регулирования: «право – правовое регулирование», то надо искать механизм, который бы помогал правовому регулированию. С. С. Алексеев нашёл такой механизм и назвал его «правовым режимом регулирования», представляющим собой «особый порядок правового регулирования», «специфический механизм правового регулирования его особый порядок». Итак, в современной теории именно через понятие «правовое регулирование» определяется смысл правового режима (и, как мы установили, такое представление верно для «правовых режимов регулирования» С. С. Алексеева). Однако последующие авторы не учитывают слово «регулирование» и оставляют только слова «правовые режимы».

Исходя из сути современного отечественного представления о правовом режиме, нам необходимо считать, что именно правовое регулирование должно «задавать» параметры для построения «особого порядка регулирования», т. е. правового режима. Но с таким восприятием «объективного» смысла существования явления «правовой режим» (через смысл правового регулирования) мы не совсем согласны (вернее, совсем не согласны!). По нашему мнению, всё не так просто и право позитивное (практическое) не связано с правовым регулированием прямой связью (как считается в современном восприятии явлений «право» и «правовое регулирование»). Более того, мы позволим высказать мнение (и это мнение мы доказали выше), что практическим воплощением диктуемых правом идей и построением необходимых параметров / характеристик занимается всё же именно правовой режим (с самостоятельной сущностью, а не сущностью «особого порядка правового регулирования»). Мы утверждаем, что фактически объективный смысл явления «правовой режим» несколько другой, чем принято сейчас. Если считать смысл правового режима самостоятельным, то именно правовой режим в правовой сфере общественных отношений и задаёт (указывает) параметры правовому регулированию общественных отношений (например, тип регулирования – дозволительный, разрешительный и т. д.).

Здесь необходимо отметить, что государство выступает от имени общества как «главный Заказчик» в построении правовых режимов, а также и как главный гарант их исполнения. При этом государство использует в построении в приоритетном порядке ту идею, которую он (Заказчик) воплощает через правовой режим и которая (идея) даёт возможность удержать и сохранить в обществе и государстве власть и стабильность (порядок) для последующего воспроизведения государственных институтов и структур[16][158, C. 16–29]. Напомним, что базовой категорией нашего исследования будет явление «режим», играющее роль основообразующей (основополагающей) «матрицы построения».

§ 3. Специфика базового восприятия общих положений системы «правовой режим – правовой порядок – правовое регулирование» при построении государственной властью управляемой и регулируемой системы общества: суть отношений и взаимоотношений явлений «власть – право – государство»

Определение объекта и предмета исследования позволяет построить наше исследование так, чтобы отдельные проблемы вытекали одна из другой. Монография возникла на почве некой «незавершённости восприятия» (объяснения, понимания, прочтения и т. д.) отдельных проблем и явлений (например, правовых режимов, проблемы однозначности и т. д.).

При решении любой проблемы (например, построения правового режима) возникает вопрос: откуда берутся ресурсы (научные, финансовые, людские и т. д.) и кто «даёт команду» и разрешение на то, чтобы произвести построение новых правовых режимов или корректировку, замену (частичную или полную), отмену уже существующих и как это происходит?

Напомним, что исходя из логики современной отечественной теории, таким «командиром», отдающим команду на применение особого порядка правового регулирования (правового режима) должно было бы стать само правовое регулирование. Возможно, это так и есть для правовых режимов С. С. Алексеева, когда речь идёт о правовых режимах (регулирования), которые в особом порядке помогают правовому регулированию урегулировать отношения во всех сферах деятельности общества и их сущность есть особый порядок правового регулирования. Но для правовых режимов с самостоятельной сущностью это не так, так как их сущность иная. Однако все отечественные авторы, последователи С. С. Алексеева, О. С. Иоффе, В. Б. Исакова (например, Г. С. Беляева[17] [108], Н. И. Матузов и А. Б. Малько[18],[19] [158], Д. Н. Бахрах [56], С. С. Маилян [77, 123] и мн. др.) абсолютно уверены, что они ведут речь именно о правовых режимах с самостоятельной сущностью, хотя на самом деле речь у них идёт о частном случае существования правовых режимов. Почему мы так думаем?

Потому, что ни один отечественный автор не берёт во внимание слово «регулирование» в определении С. С. Алексеева: «…В теории права входит в научно-практический обиход термин «правовой режим». Так, внутри отрасли административного права правовой режим регулирования управленческих отношений.», учебник «Теория государства и права» Глава 18, § 3 [56]. Это утверждение полностью подтверждает и наш экскурс в историю возникновения понятия «правовой режим». Внимательный анализ возникновения правового режима даёт возможность посмотреть на правовой режим не с современных, а с исторических позиций, которые показывают нам, что это понятие возникло не сразу, а формировалось на протяжении XV–XX вв. в результате развития явления «режим» и обогащения этого явления новым содержанием, идущим от другого мощного понятия – «право». Именно в результате этих преобразований образовалась новая сущность, которую мы сегодня именуем как «правовой режим» и которая, по большому счёту, вовсе не является «особым порядком» правового регулирования. Такой взгляд и есть альтернативная позиция на современное отечественное восприятие правового режима. И если встать на историческую точку зрения, то тогда правовой режим открывает нам иное понимание своего функционального и объективного назначения.

Посмотрим на некоторые аспекты явления «правовой режим» и схему взаимодействия режимов (общего, отраслевого, объектного) с современных и предлагаемых нами позиций восприятия (Приложение 4):

1. Во-первых, правовой режим (суть нормативный режим, а не «особый порядок») тесно связан с категориями «правовой порядок» и «режим». Эти связи необходимы при определении объективного смысла правового режима (но не «правового режима регулирования») и изучения работы типовых элементов и связей предлагаемого нами «ядра» универсальной структуры. Информация о связях будет и здесь, и в последующих публикациях.

2. Во-вторых, поскольку в нашем понимании правовой режим не есть «особый порядок правового регулирования», а есть суть нормативный режим (категория, производная от явления «режим» – управление), то логично предположить, что правовой режим есть категория, которая нормативно УПРАВЛЯЕТ («подсказывает», «направляет действия» и т. д.) отношениями через правовое регулирование, ЗАДАВАЯ (указывая) последнему характеристики регулирования, например: а) типы регулирования (предложил Н. Г. Александров, реализовал С. С. Алексеев), среди которых выделяют общедозволительный – «дозволено всё, что прямо не запрещено» (идея Т. Гоббса); разрешительный (запретительный – разновидность разрешительного) – «запрещено всё, что прямо не разрешено», а обязанность присутствует в обоих типах (смешанный тип); б) правила (положения, постановления, предписания); в) необходимые методы (диспозитивный, императивный и смешанный) и г) средства (приёмы, инструменты, способы) и т. д. Эти характеристики дают возможность с помощью норм урегулировать те или иные общественные отношения.

3. В-третьих, именно тип регулирования (дозволительный, разрешительный или смешанный, смысл которого исходит из смысла устанавливаемого правового режима) обеспечивает правовому регулированию конкретные параметры при урегулировании тех или иных конкретных гражданско-правовых (дозволение), административно-правовых (разрешение), уголовных (запрет) отношений, создавая ту или иную степень благоприятности (или неблагоприятности) при назначении запретов и разрешений в той или иной жизненной ситуации (юридическом деле) в строгом соответствии с законом.

4. В-четвёртых, в современной теории правовой режим представляется механизмом решения проблем правового регулирования общественных отношений, но в особом порядке, например, Г. С. Беляева пишет: «… Именно таким специально организованным механизмом, отличающимся. возможностью. предотвращать сбои в правовом регулировании, выступает правовой режим.» [108, С. 3]. Исследователь тоже считает правовой режим механизмом, но не правового регулирования, а механизмом практической реализации позитивного права в объективной реальности, т. е. механизмом практического воплощения права через правовой режим с помощью правового регулирования.

5. В-пятых, в современном понимании правовые режимы, как пишет Г. С. Беляева: «.олицетворяют функциональную характеристику права – определенный порядок правового регулирования.» [108, С. 3, Приложение 2, 13]. Но с этим исследователь готов поспорить, так как современные отечественные «правовые режимы» могут олицетворять собой только «. особый порядок правового регулирования.», а он (особый порядок) никак не есть функциональная характеристика (функция) права. Почему? Потому, что особый порядок есть тот статический порядок объективной реальности, который по каким-то параметрам отклоняется от обычного порядка. Например, особый порядок антитеррористической операции, когда ограничивается свобода передвижения, вводится комендантский час, ограничивается свобода слова и т. д. Следовательно, особый порядок, который фигурирует в качестве отечественного определения правового режима, не может даже в принципе по определению быть функциональной характеристикой (функцией), так как порядок есть состояние, которое отражает статику, т. е. порядок есть то или иное состояние, но не динамику (функцию). Другое дело – когда правовой режим изучается как явление с самостоятельной сущностью. Тогда правовые режимы могут исполнять своё иное предназначение, а именно преобразование «старого порядка» позитивного права в его «новый порядок», не меняя сути функциональной характеристики права служить общественным регулятором, т. е. правовой режим будет играть роль механизма практической реализации права в объективной реальности путём легального и легитимного законодательного изменения правового порядка. Итак, правовые режимы не «…олицетворяют функциональную характеристику права.» (состоящую в том, чтобы служить общественным регулятором), а практически воплощают объективные правовые изменения окружающей действительности (изменения порядка) в виде норм позитивного права в конкретном обществе, в конкретном промежутке времени, в конкретном понимании обществом и государством этого права путём преобразования «старого» правового порядка («старого» позитивного права) в «новый» правовой порядок («новое» позитивное право).

6. В-шестых, в современном понимании, например у Г. С. Беляевой, «.в структуру правового режима включаются правовые средства различного состава и уровня (простые и комплексные): элементы механизма правового регулирования (правовые нормы, отношения, акты реализации права, юридические факты и т. д.), гарантии реализации правового режима (в том числе юридическая ответственность за нарушение режимных требований), правовые принципы, цели и способы правового регулирования. Представляется, что такая структура (состав) правового режима наиболее оптимальна, поскольку в ней четко представлены составляющие (компоненты) исследуемой категории, и она в полной мере отвечает его содержанию.» [108, С. 63].

Если посмотреть других авторов, например, Н. И. Матузова, А. В. Малько [158], Д. Н. Бахраха, Б. В. Россинского, Ю. Н. Старилова [56] и т. д., то у них несколько иное представление о структуре, её элементах, отличающееся и от структуры, представленной Г. С. Беляевой (по элементам, названиям, определениям), и от структур других авторов.

О конкретных связях между элементами и с окружающей средой авторами вообще ничего не говорится: связи, видимо, подразумеваются автоматически.

Исследователь же предлагает применить к решению проблемы построения структуры правового режима новый единый типовой, универсальный подход при исследовании элементов и связей структуры, независимо от «ранга» правового режима, со спецификой восприятия структуры у разных по иерархии правовых режимов, используя для этого единые методы – способы теоретического или практического познания (освоения) действительности.

7. В-седьмых, в последнее время (начиная примерно с 2012 г.) в современной отечественной теории правовых режимов отдельные авторы (например, Г. С. Беляева [108, 148], О. С. Рубченко [133], О. А. Шабаева [140], С. М. Зырянов [154] и др.) начинают выделять правовые режимы, основанные на преимуществах и правовые режимы, основанные на ограничениях. Фактически это похоже на мотивации у С. С. Алексеева: создание правовыми режимами благоприятных и неблагоприятных условий, режимов общедозволительного, разрешительного и обязывающего профиля [51], только в их более чёткой проработке. (Обязывающие режимы отно сятся к режимам разрешительного профиля, только в более строгом восприятии.)

Например, в рамках существующей теории Г. С. Беляева разъясняет оба правовых режима (основанные на преимуществах и основанные на ограничениях): 1) либо как «…особый порядок правового регулирования общественных отношений, заключающийся в определенном сочетании правовых средств – дозволений (субъективных прав, законных интересов, льгот, привилегий, иммунитетов, поощрений и т. д.), гарантий и принципов, направленный путем создания благоприятных условий для удовлетворения интересов субъектов права.» [108, С. 17] (это разъяснение похоже на общедозволительный профиль режима у С. С. Алексеева [51]); 2) либо как «…особый порядок правового регулирования общественных отношений, заключающийся в определенном сочетании правовых средств – общих запретов и позитивных обязываний (приостановлений, обязанностей, цензов, лимитов, мер государственного принуждения и наказания и т. д.), гарантий и принципов, направленный путем создания неблагоприятных условий для удовлетворения интересов субъектов права. Правовой режим, основанный на ограничениях, в большей мере устанавливается и функционирует в отношении государства, государственных органов и государственных служащих.» [108, С. 18]. Это разъяснение также похоже на разрешительный и обязывающий профили правового режима у С. С. Алексеева [51].

В настоящей монографии мы только устанавливаем некоторые опорные вехи нового подхода к изучению явлений (естественным продолжением монографии является подготовленная вторая монография, готовящиеся кандидатское и докторское исследования). Это значит, что по некоторым явлениям (например, альтернативным определениям, положениям, построениям, категориям, понятиям и т. д.), необходимым в наших исследованиях, подробные объяснения пока необязательны и некоторое время можно обойтись без них. Например, мы не будем пока приводить полное определение объективного смысла правового режима, но отдельные необходимые нам моменты этого определения, элементы и связи новой структуры и т. д. мы будем использовать, так как они дадут необходимый материал и помогут лучшему объяснению информации.

Практический пример: альтернативная дефиниция объективного смысла существования правового режима во спринимается нами не только в статике своего существования, но и как процесс, который предназначен в том числе и для удовлетворения объективно-субъективной потребности «заказчика правового режима», использующего при построении необходимые ему правовые средства, правила и т. д., создающие (задающие) благоприятные или неблагоприятные условия правовому регулированию, а они (правила) делают правовое регулирование процессом направленного урегулирования отношений: общедозволительного, разрешительного или обязывающего профиля (по С. С. Алексееву); или с ограничениями либо с преимуществами (по Г. С. Беляевой).

Кроме того, если вернуться к п. 1, то связь правового режима с категорией «режим» и категорией «порядок» влияет на все единицы-элементы теории, причём связь «режим – правовой режим» является основообразующей (изначальной, материнской и т. д.) связью для альтернативных положений теории правовых режимов, а связь с категорией «порядок» понимается на новом уровне её восприятия. (Более подробно дефиниции и функции связей в правовом режиме и с окружающей средой рассмотрим в последующих исследованиях).

Итак, начало отечественной теории правовых режимов в её современном понимании положили в основном работы С. С. Алексеева [50–55], изучающего правовое регулирование, где получает своё развитие в современном отечественном варианте смысл понятия «правовой режим» (регулирования). Затем последовали публикации и по общему, и по отраслевым, и по связанным с правовыми режимами конкретным (объектным) вопросам (первые последователи – примерно 1993–2009): А. П. Анисимов [107], Д. Н. Бахрах [56], Е. С. Болтанова [149], Н. Н. Вопленко [60, 61], В. А. Горленко [110], А. А. Долгополов [112], В. Б. Исаков [68], В. В. Лазарев [74], О. А. Иконникова [116], И. Н. Ищук [117], Ю. А. Кудрявцев [119], А. В. Лавренюк [121], С. С. Маилян [77, 123], М. В. Максютин [78], A. B. Малько [79, 80, 92,157], Г. Н. Мальцев [93], Г. Н. Манов [156], Н. И. Матузов [81, 94, 158], В. Д. Мельгунов [82], Л. А. Морозова [84], В. Ф. Попондопуло [130], А. А. Решетникова [131], О. С. Родионов [132], И. С. Розанов [161], В. Б. Рушайло [97], В. И. Сенчищев [98], В. Д. Сорокин [99], М. М. Султыгов [137], Ю. А. Тихомиров [100], Э. Ф. Шамсумова [141], A. A. Шанин [206] и др.

Примерно с 2011–2012 гг. интерес к вопросам правовых режимов идёт по нарастающей (вторая волна авторов в исследовании правовых режимов и связанных с ними вопросов): В. П. Беляев [57], Г. С. Беляева [58, 59, 108, 143, 144, 145, 146, 147, 148], Д. М. Брыкин [109], С. Д. Дмитриев [111], О. Е. Землянов [115], С. М. Зырянов [154], А. В. Константинова [118], А. П. Лиманская [122], Е. А. Мазур [76], А. А. Маргушина [124], Д. А. Мирошниченко [125], С. В. Михайлов [126], Е. Н. Мороз [128], Е. А. Мызникова [129], И. В. Пикулева [161], Д. В. Осинцев [88], И. В. Панова [90], В. Б. Романовская [161], С. О. Рубченко [133], А. С. Рясина [134], Р С. Сулипов [136], А. П. Сунцов [162], Л. К. Терешенко [138], А. Н. Титиевский [164], О. В. Хабибуллина [139], B. А. Цыгановкин [179], О. А. Шабаева [140] и другие.

Объединяющей особенностью подавляющего большинства работ перечисленных и иных авторов является то, что правовой режим считается в них «особым порядком правового регулирования», т. е. производным понятием, с чем согласиться полностью исследователь не может, несмотря на теснейшую связь и взаимозависимость правового режима и правового регулирования. Кроме того, за исключением работ нескольких авторов, правовой режим рассматривается в трудах фрагментарно, иногда исключительно с точки зрения объектов правового регулирования (например: правовой режим информации; правовой режим таможенного дела; правовой режим недвижимого имущества и т. д. – у авторов С. Н. Братановского, М. А. Димитриева, P A. Марченко и других).

На отраслевом уровне наиболее подробно и убедительно рассмотрение правовых режимов и связанных с ним вопросов осуществлено авторами административного права: Д. Н. Бахрахом [56], А. А. Долгополовым [112], C. М. Зыряновым [154], С. С. Маиляном [77, 123], В. Д. Мельгуновым [82], Д. В. Осинцевым [88], И. В. Пановой [90], И. С. Розановым [160], В. Б. Рушайло [97], А. П. Сунцовым [162], Л. К. Терещенко [138], О. В. Хабибулиной [139] и др.

Однако во всех этих работах при определении сущности (объективного смысла существования) структуры и функционального предназначения правового режима существуют различные «нюансы» по их суждениям, что в принципе говорит об отсутствии (вернее, о недостаточно проработанной) типовой и универсальной в восприятии (независимо от типа и вида правового режима) общетеоретической базы по этому явлению, а отраслевое и объектное понимание даёт лишь фрагментарное восприятие, что приводит к не всегда удачному использованию правового режима в практике применения.

Нами отмечено, что относительно общего количества авторов подробное исследование правового режима с позиций общей теории права имеется в работах лишь незначительного их числа (среди которых нужно отметить С. С. Алексеева [50–55], Г. С. Беляеву [58, 59, 108, 143–148], В. Б. Исакова [68], В. В. Лазарева [74], Н. И. Матузова [81, 94, 158], А. В. Малько [79, 80, 92, 157], В. Б. Романовскую [161], Э. Ф. Шамсумову [141], O. С. Родионова [132], М. М. Султыгова [137], А. А. Шанина [206]), которые непосредственно посвящены изучению явления «правовой режим». На них и ссылается большинство, в том числе и сам исследователь. Но на сегодня некоторые положения в этих работах несколько устарели, например:

1) Э. Ф. Шамсумова в своей работе [141] рассматривает постепенную эволюцию и современное (до 2001 г.) состояние правового режима, отчасти его функции, принципы и классификацию. Однако сегодня её взгляды не всегда соответствуют современным представлениям о сути правовых режимов, что отмечает Г. С. Беляева [58, 59, 108];

2) O. С. Родионов в своей публикации [132] рассматривает особенности (до 2001 г.) отображения понятия «правовой режим» в отечественном законодательстве, пути совершенствования этих особенностей и отображение их влияния на реализацию правовой политики государства. Однако на сегодня некоторые из особенностей изменились, о чём говорят работы Г. С. Беляевой [108], Н. И. Матузова [94], А. В. Малько [79, 80] и др.;

3) М. М. Султыгов в своей работе [137] провёл системный анализ правовых юридических категорий (до 2005 г.), в совокупности образующих понятие конституционно-правового режима ограничения государственной власти. Думается, сейчас и эти взгляды, возможно, стоит несколько обновить, например, вводя в теорию новые, откорректированные и дополненные понятия и положения и т. д.; и другие авторы.

Сейчас интерес к явлению «правовой режим» (особенно начиная с 2011 г.) усиливается, о чём говорят примеры приведённых нами работ, а категория «правовой режим» всё более востребована. Отдельные авторы (например, Г. С. Беляева) считают, что назрел вопрос создания целостной теории правовых режимов: «…Более того, очевидна потребность в разработке целостной теории правовых режимов, необходимость комплексного и системного подходов к их исследованию…» [108, С. 5]. Там же Г. С. Беляева отмечает, что имеющиеся знания по правовым режимам требуют целостного переосмысления с современных позиций. Под целостностью теории Г. С. Беляева, видимо, подразумевает не только общее определение «объективного смысла правового режима» (что в современном виде имеет своё выражение через правовое регулирование), но и целостность восприятия с общих позиций всех других единиц-элементов теории (например, понятийного аппарата, структуры, содержания, функций и т. д.), что не всегда наблюдается в существующей теории.

Похожие (как у Г. С. Беляевой) мысли возникали и в голове исследователя, но, в отличие от неё, мы исходим из несколько других моментов восприятия как правового режима, так и единиц-элементов теории, принципов построения этих единиц-элементов и методологического подхода к изучению сути как основополагающего явления «правовой режим», так и иных явлений, положений и построений, делая упор в построении таких положений на типовые и универсальные формы их содержания, имеющие место быть только, если правовой режим имеет (и изучается) самостоятельную сущность.

Теперь, когда мы в сжатом виде про смотрели некоторые положения: а) истории вопроса появления режима, правового режима; б) основы восприятия правовых режимов в отечественном праве, можно дополнить семь перечисленных выше аспектов восприятия «правового режима» ещё несколькими.

8. Изучим аспект о функциях правового режима. «.Предлагается различать следующие его (правового режима – А. Т.) функции: по характеру и цели воздействия – регулятивную, охранительную, воспитательную; по сфере общественных отношений – экономическую, политическую, культурную, социальную.» [108, С. 17]. Возможно, что в современной отечественной теории «правовых режимов регулирования» все эти функции (рассматриваемые как основные функции), о которых пишет Г. С. Беляева, и могут иметь место, так как правовой режим есть «особый порядок правового регулирования». Причём необходимо добавить, что в современном отечественном праве конкретное применение права есть не что иное как индивидуальное правовое регулирование. Но в альтернативном варианте (где правовой режим имеет самостоятельную сущность и используется не только для регулирования, но и для управления) одной из основных целей его воздействия и одной из его основных функций является удовлетворение объективно-субъективной потребности «Заказчика правового режима» по созданию для него благоприятных / неблагоприятных условий (например, по удержанию власти, воспроизводству существующих институтов и структур государства, поддержанию стабильности и порядка в обществе), по-другому, управление «Заказчиком» строительством «нового» порядка объективной реальности.

Сама объективно-субъективная потребность появляется в ответ на объективные внутренние и внешние вызовы и угрозы в окружающей действительности. Обозначим ещё две основных функции альтернативного варианта: а) создание условий перехода «старого порядка» в «новый» и б) процесс перехода «старого порядка» в «новый». Удовлетворение объективно-субъективной потребности и происходит путём изменения / создания нового правового порядка и внедрение этих изменений и положений этого порядка через позитивное право в жизнь с помощью правового регулирования, параметры механизма которого в зависимости от типа и вида правового режима (общий, отраслевой, объектный, административный, гражданский и т. д.) задаются с учётом сферы регуляции.

Поясним пока кратко (так как работа сферы регуляции будет рассматриваться подробно в последующих публикациях), как мы понимаем сферу регуляции. Условно сфера регуляции состоит из: а) сферы применения, которая показывает в какой области деятельности общества будут изменяться (управляться) отношения через право, т. е. в какой области будут создаваться (условно) «контрольные точки» применения права (например: политической, идеологической, экономической, культурной и т. д.) и б) сферы регулирования, в которой правовое регулирование, согласно условиям конкретного дела (юридического факта), урегулирует отношения с применением конкретной области (гражданской и иных).

Следовательно, одной из первоосновных (главных, первопричинных и т. д.) функций правовых режимов (для чего они и создаются!) любых уровней (если рассматривать правовые режимы с самостоятельной сущностью, непроизводной от правового регулирования) является: «…процесс появления и начала (старта) реализации, в существующем правовом статическом порядке (в правовой сфере объективной реальности) динамической части «нового правового статического порядка.» (цитата взята из альтернативного определения правового режима и полностью приводится в по следующих работах) и создание контрольных точек применения (управления) и регулирования конкретных отношений.

Остальные функции при построении придают строящемуся правовому режиму определённую специфику его дальнейшего функционирования. Это же можно сказать и о функциях, предлагаемых отечественными авторами («.по характеру и цели воздействия – регулятивную, охранительную, воспитательную; по сфере общественных отношений – экономическую, политическую, культурную, социальную.» и т. д.), которые придают (при построении) позитивному праву и правовому регулированию специфику применения. По нашему мнению, специфику определяют применяемые правила и средства воздействия, которые в предлагаемых нами положениях будут находиться в таких элементах, как алгоритм и механизм выполнения (более подробно альтернативные элементы и связи структуры будут рассматриваться в последующих работах).

9. Сейчас расширяющиеся (и возникающие вновь) грани сферы правовой регуляции отношений (сферы применения и сферы регулирования при удовлетворении объективно-субъективной потребности), а также динамика развития современного российского общества объективно требуют от власти и государства создания такого оптимального правового порядка, который отражал бы всю сложность современной социально-экономической и общественно-политической ситуации, что объективно обусловливает необходимость изменений (модернизации / модификации: замены частичной / полной, отмены и т. д.) в единицах-элементах существующего («старого») статического порядка.

Существующая сейчас теория правовых режимов рассматривает правовой режим в его практической реализации (практике применения) чисто (только) как элемент механизма правового регулирования, что подтверждают как работы «старых мастеров» – корифеев правоведения, так и все последние работы их более молодых последователей, исследующих правовые режимы. Например, вот мнение Г. С. Беляевой: «…Именно таким специально организованным механизмом, отличающимся стабильно стью и в то же время динамичностью, возможностью своевременно реагировать на отклонения в социальной ситуации и предотвращать сбои в правовом регулировании, выступает правовой режим.» [108, С. 3].

В предлагаемых нами положениях, имеющих при построениях системный и комплексный характер, роль «корректора» единиц-элементов существующего статического порядка играет правовой режим, который меняет количество и качество исполняемых правил правового регулирования (например, вводя новые, уточняя имеющиеся, аннулируя старые акты, законы и др.) и создаёт «новый» (оптимальный для изменившихся условий) статический порядок, позволяющий максимально эффективно и в строгом соответствии с новыми правилами (общеобязательными для всего общества) разрешить любое юридическое дело, обеспечивая законность и правопорядок в целом.

10. Тем, кто изучает отечественную теорию правовых режимов, нельзя обойти стороной ещё один аспект её восприятия. Сложность современных правовых отношений – появление новых практических форм таких отношений (например, хакерство), которые не всегда могут быть решены современными законами, – ведёт к тому, что в современной отечественной теории появляются как бы новые виды правовых режимов. Например, Г. С. Беляева пишет о публично-правовых и частноправовых режимах следующее: «.Публично – и частноправовые режимы представляют собой явления, характеризующие единые подсистемы права с обособленным предметом, методом, механизмом и принципами правового регулирования. В силу определенного сближения сфер публично-правового и частноправового характера публично-правовые режимы проникают в зону частноправового регулирования и, наоборот, частноправовые режимы функционируют в отраслях изначально публично-правовых…» [108, С. 18]. Конечно, такое положение, если оно позволяет упростить понимание современной отечественной теории «правовых режимов регулирования», имеет полное право на своё существование, исследователь только «за».

Однако в альтернативных представлениях положений такое деление правовых режимов (на публично-правовые и частноправовые, основанные на поощрениях и / или ограничениях и т. д.) возможно, но необязательно, так как альтернативное восприятие позволяет проводить построение правовых режимов по единой типовой «матрице построений», вводя в неё специфику конкретного правового режима (и правового регулирования, которое является основным элементом «механизма выполнения» в альтернативных положениях), позволяющую учесть отраслевые (общетеоретические для какой-то отрасли) и объектные (для конкретного объекта права) отличия в урегулировании отношений.

Поэтому, по нашему мнению (если мы изучаем правовой режим с самостоятельной сущностью), дополнительных видов правовых режимов (например, основанных на преимуществах, основанных на ограничениях, публично-правовых и частноправовых режимов) в альтернативных положениях, возможно, не потребуется. Достаточно будет имеющегося «классического» (или «неоклассического» на новом витке развития) общепринятого деления правовых режимов на общеотраслевой (общий), отраслевые и объектные «ранги» (типы и виды) правовых режимов. Разновидности же правовых режимов, указанные, например, Г. С. Беляевой можно учесть в виде специфики альтернативных положений, при построении некоторых единиц-элементов теории и элементов и связей структуры самого строящегося правового режима.

11. В современной теории правовых режимов предлагается отдельно выделять процессуально-правовой режим как отдельный вид правового режима. Г. С. Беляева пишет: «…Процессуально-правовой режим – это самостоятельный (по отношению к режиму материальному) вид правового режима, особый порядок процессуально-правового регулирования деятельности субъектов и участников юридического процесса, основанный на определенном сочетании присущих ему правовых средств, гарантий и принципов, направленный на оптимальное разрешение юридических дел.» [108, С.19].

Поскольку положения альтернативного варианта теории правовых режимов исходят из того факта, что под правовым режимом «.необходимо понимать процесс появления и начала (старта) реализации в существующем правовом статическом порядке (в правовой сфере объективной реальности) динамической части «нового правового статического порядка».» (цитата из альтернативного определения сущности явления «правовой режим»), то мы видим, что правовой режим в его альтернативном восприятии сам является и процессом, и явлением одновременно и выделять процессуально-правовой режим в отдельный особый вид правовых режимов необязательно, просто необходимо распространить наши типовые, универсальные правила построения на процессуальную отрасль науки права, т. е. распространить положения «концепции интегративных построений метафизических смыслов группы подобных явлений», матрицу построений и положения методологии «Интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений» вместе с новыми аксиомами, понятиями и т. д. на все процессуально-правовые положения (и не только).

12. Несколько слов необходимо сказать об эффективности правового режима. В современной теории правовых режимов предлагается определять эффективность как соотношение между целями правового режима и наступившими результатами в определённых социально-политических условиях. Об этом пишет Г. С. Беляева: «Эффективность правового режима следует рассматривать через соотношение между его целями, закрепленными субъектом правотворчества в тексте нормативно-правового акта, и реально наступившими результатами в определенных социально-политических условиях.» [108, С. 19].

Исследователь (в принципе) согласен с такой оценкой, но в альтернативных положениях предлагается делать оценку эффективности правовых режимов всё-таки с помощью элементов структуры самого режима. Кроме того, исследователь полностью согласен с мнением Г. С. Беляевой о том, что эффективность зависит от «…действенной работы правоприменительных органов, включая правоохранительные органы и органы правосудия.» [108, С. 19].

Исключительно важно, чтобы каждый документ (правило, нормативный акт, инструкция, закон, положение и т. д.) существующего и альтернативного вариантов положений (при построении правового режима, с реализацией правового регулирования на практике) содержал в преамбуле (или первых статьях) суть приоритетов (элементов и положений) существующего / альтернативного вариантов построения. Например, для альтернативного варианта – это цель, задачи, алгоритм, механизм выполнения (реализации), сравнения, корректировки и т. д. Указанные элементы будут изучаться в последующих работах.

Оценку эффективности правового режима можно реализовать в ранге государственной политики в различных сферах общественной жизни как своевременные ориентиры в действующем законодательстве (т. е. практики построения) в качестве общеобязательных правил для всех субъектов права.

Таким образом, мы кратко проанализировали некоторые моменты и особенности восприятия отдельных аспектов построения положений теории правовых режимов с современной и предлагаемой (альтернативной) точек зрения. Теперь посмотрим с этих же точек зрения на соотношение явлений, тесно связанных с правовым режимом: «власть – общество – государство». Но сначала дадим несколько пояснений, касающихся первоосновного (базового, главного и т. д.) явления, которое в науке права объединяет все явления в единую систему воздействия на объективную реальность – это само явление «право».

Его определения даны многими корифеями права. Если интегрировать суть всех определений, то она составит следующую аксиому науки права: «Право есть регулятор любых общественных отношений». Именно это утверждение создаёт суть современного отечественного постулата построения положений в праве: «Право есть регулятор и создатель условий (положений) для нормативного урегулирования отношений во всех сферах деятельности общества». Из этих постулата и аксиомы исходит и вся суть современного восприятия права, в том числе и его современная функциональная характеристика – урегулировать общественные отношения, а также правовая философия всех наук, использующих или изучающих право! Но абсолютно ли всё это?

Подробно об абсолютности современного восприятия мы поговорим в готовящихся кандидатском и докторском исследованиях. Сейчас мы лишь кратко укажем, что существующая аксиома, постулат и некоторые иные характеристики права, по нашему мнению, нуждаются в дополняющем уточнении. Почему?

Прежде всего потому, что право имеет целью не только регулировать отношения (современный отечественный крен – акцент в понимании права), но у него есть и ещё несколько иных целей, одна из которых – управление обществом через общественные отношения. Управление – это не «само собой разумеется», не «всё само собой ясно» и т. п. (о чём могут сказать оппоненты). Если это само собой было ясно, то почему до сих пор никто из современных отечественных авторов не сказал (кроме ранних западных и отечественных правоведов), не дополнил и не исследовал с современных позиций восприятия управляющую функцию права, не дополнил отечественное право положениями, что право есть не только регулятор, но оно ещё участвует и в управлении отношениями (и не только!)? Пока же продолжим наши рассуждения.

Основным стержнем и опорой в реализации функциональной характеристики права при построении положений (в современной отечественной теории права и теории правовых режимов) считается правовое регулирование, которому помогает правовой режим (суть которого есть «особый порядок правового регулирования»), т. е. действует правовая цепочка: «право – правовое регулирование – правовой режим». В современном отечественном восприятии именно правовое регулирование должно «знать заранее», когда ему понадобится (например, по смыслу построений) правовой режим (особый порядок регулирования), и быть подготовлено к необходимости использования «особого порядка» (правового режима) для урегулирования отношений. Но никто из современных авторов не говорит нам, как решается этот вопрос практики, и даже не может подсказать, кто даёт «команду», «ресурсы» и разрешение на изменение / замену, отмену, построение нового правового режима.

Напомним, ранее мы предположили, что именно смысл конкретного правового режима указывает правовому регулированию, как урегулировать те или иные конкретные отношения, когда при анализе такой грани права, как «содержание», мы отмечали, что средства и механизмы правового регулирования исходят из содержания права не хаотично и не «какие угодно», а только определённые, необходимые в данный момент, и используются они по определённым правилам, исходя из специфики решаемых проблем конкретного юридического факта, с привлечением положений нужной отрасли (гражданской, административной, земельной и т. д.) права. Такое возможно лишь в том случае, если взятая «Заказчиком правового режима» идея права помогает ему в выборе идеологических и политических характеристик тех государственных институтов и структур, которые необходимы для удержания власти, порядка и стабильности в обществе и построения «счастливого» государства. Именно «Заказчик» (при формировании конкретного правового порядка), реализуя идею права (опираясь на догму права), интерпретирует её (идею) и создаёт систему государственно-правовой организации общества (систему государства и позитивного права) с помощью необходимых правовых режимов, а они устанавливают необходимые параметры правового регулирования в рамках сформированного «Заказчиком» (в «его голове») правового порядка.

Конкретно правовые режимы при их построении устанавливают для правового регулирования, например: тип регулирования (дозволительный, разрешительный); методы регулирования (децентрализованный – диспозитивный, централизованный – императивный и смешанный); способы регулирования (комплекс дозволений – управомочивание, комплекс обязываний, комплекс запретов; меры принуждения, предупредительное (превентивное) воздействие норм); какие средства будут задействованы при реализации тех или иных прав, обязанностей, гарантий и т. д. для урегулирования конкретных правоотношений. Это значит, что именно правовые режимы (с самостоятельной сущностью при их построении) устанавливают правовому регулированию, какие нормы конкретной отрасли права будут работать, решая вопрос восстановления «законного порядка» по выявленной проблеме и урегулированию отношений.

Таким образом, можно однозначно сказать, что правовое регулирование в обоих вариантах теории не может быть тем «корректором», который определяет ресурсы и даёт разрешение на построение / изменение (частичная / полная замена, отмена существующего и / или построение нового) «особого порядка» (правового режима) при корректировке статики порядка. Чтобы всё-таки узнать, «кто есть кто», продолжим краткий анализ явления, заведомо связанного с правовым режимом, – явления «право». Для анализа возьмём любое научное определение явления «право», например, которое дал В. Н. Протасов:

«Право – это явление общественное… регулятор социально значимого поведения человека, разновидность социальных норм. определяется потребностями общественного развития, интересами участников общественного процесса. средство. социального компромисса в масштабе общества.» [95, С. 6].

Но право (позитивное) только тогда становится реальным регулятором общественных отношений, когда оно защищено государством (государственной властью). Право не существует без власти, это подтверждают и основатели современной теории права (правовых режимов)[20] [53], и государства[21] [95, С. 22].

Именно политическая (государственная) власть создаёт сам феномен права, наделяет его необходимыми полномочиями (средства воздействия, правоохранительные учреждения, органы правосудия и т. д.) через государственные акты, в том числе Конституцию, кодексы, законы, судебные нормы и др. Другими словами, власть делает право позитивным Правом (с большой буквы!).

Чтобы двигаться дальше и проанализировать взаимоотношение явлений «власть – право – государство (общество)» и их влияние на правовой режим нам объективно необходимо проанализировать те смыслы, которые современные авторы вкладывают в явления «власть» и «государство».

I. Начнём с явления «власть». Выше уже говорилось о непростом смысле понимания слова «власть» как имеющего несколько терминологических значений. В энциклопедиях и словарях слово «власть» означает [185, слова на букву «В», С. 99 (9863)]: А) Значение слова «Власть» по Т. Ф. Ефремовой: Власть – 1. Право и возможность повелевать, распоряжаться действиями, поведением кого-либо. 2. Могущественное влияние чего-либо, неодолимая сила чего-либо. 3. Инструмент поддержания определенного порядка в обществе, государстве, его организации и управлении; форма управления страной. 4. Право и возможность управления государством. // Права и полномочия органов государственного управления. // Права и полномочия должностных лиц. Б) Значение слова «Власть» по С. И. Ожегову: Власть – Лица, облеченные правительственными, административными полномочиями. Власть – Политическое господство, государственное управление и его органы. Власть – Право и возможность распоряжаться кем-чем-нибудь, подчинять своей воле. В) Власть в Энциклопедическом словаре: Власть – в общем смысле способность и возможность оказывать определяющее воздействие на деятельность поведение людей с помощью каких-либо средств: воли, авторитета, права, насилия (родительская власть, государственная, экономическая и др.); политическое господство, система государственных органов. Г) Значение слова «Власть» по словарю Д. Н. Ушакова: Власть – множественное: власти властей, 1. только единственное: Право и возможность подчинять кого-что-нибудь своей воле, распоряжаться действиями кого-нибудь. Государственная власть. Родительская власть. Законодательная власть. Исполнительная власть…

2. Права и полномочия правительства, правительственного лица… 3. только единственное: Образ правления, государственный строй (политическое). Советская власть. 4. Переносное, только единственное: Могущественное влияние принудительная сила Власть тьмы. Власть золота. Во власти страстей. 5. чаще множественное: лица облеченные властью, начальство. Д) Значение слова Власть по словарю В. И. Даля: Власть – право, сила и воля над чем-то, свобода действий и распоряжений; начальствование; управление; | начальство, начальник или начальники. Всякому дана власть над своим добром. Закон определяет власть каждого должностного лица.

Этих определений вполне хватает, чтобы обобщить терминологические смыслы, в результате можно получить интегративное определение слова «власть» в наиболее употребляемом смысле (в основном своём применении).

Интегративное определение современных смыслов понятия «власть» означает:

А. Возможность заинтересованного (-ых) лица (лиц) – физического (-их), юридического (-их), например, какого-либо сообщества, в том числе государства, партии (-ий), групп (-ы), общественной (-ых) организации (-й) и т. д.:

1) установить свою волю (право повелевать, распоряжаться) над волей других лиц с целью воздействовать на их поведение и деятельность (даже вопреки сопротивлению подчиняющей воле, независимо от того, на чём основана и с чем связана такая возможность) и использовать поведение и деятельность людей в интересах заинтересованного лица (например, как инструмент организации управления и поддержания порядка в обществе и государстве);

2) использовать подвластных лиц с помощью заинтересованного лица в интересах других лиц – физических, юридических (например, государства).

Б. Лицо или круг заинтересованных лиц – физических, юридических (например, какого-либо сообщества, объединения, партий, групп и т. д.), представляющих собой «правящий социум», «управляющую силу» общества и др. (которые имеют право и способность управлять, т. е. возможность повелевать, распоряжаться, возможность и право командовать и т. д.) вступать в определённые (властные) отношения с другими (подвластными) лицами (например, должностные лица органов государственного управления, лица, уполномоченные Правительством и др. структурами, имеющими на то право и др.)» (Приложение 1, 12).

Власть появилась, когда возникло общество [как необходимое условие организации общества, производства и регулирования отношений между заинтересованными лицами (физическими, юридическими и иными)], и будет в той или иной форме сопутствовать развитию общества. Следовательно, власть есть явление социальное, т. е. средство социального управления. Самым важным и абсолютно необходимым (неотъемлемым) признаком власти является то, что власть всегда базируется на силе.

Дадим несколько примеров, где покажем, насколько широко применяются (насколько большой диапазон разнообразия и действия) словосочетания с термином «власть». Например, власть политическая, государственная, экономическая (в том числе финансовая) и т. д.; каждая политическая партия обзавелась «своей властью»: власть демократов, либералов, большевиков, республиканцев, анархистов, коммунистов, единороссов, регионалов и т. д.; придумали «национальную» власть и наделили ею народы: власть российская, американская, французская, немецкая и т. д.; власть различается по направлениям: правая, левая, центристская (с уклонами «лево», «право»); разделяют власть по территориальному признаку: областная (региональная), окружная и краевая, местная (муниципальная), московская, вашингтонская, киевская и прочее. Примеры показывают, что слово «власть» многогранно и не имеет однозначно воспринимаемого объективного научного смысла своего существования (сущности). Не пора ли нам «приступить» к дополнительному исследованию сущности явления «власть», применив нашу «концепцию интегративных построений» и интегративный (интегративно-метафизический) подход к изучению явлений, основанный на поиске дополнительной объединяющей сути, позволяющей интегрировать все толкования терминов (грани) в однозначный объективный смысл восприятия. Повторим, при многозначности всегда можно сказать: «Вы меня не так поняли. Я не это имел в виду», что можно проделать и с любым документом (законом, кодексом, постановлением и т. д.), говоря, что документ имеет совсем не тот смысл, который понят оппонентом. Особенно неприятно, когда так поступают судьи, исполнительная власть и т. д., и тогда приходится разъяснять дополнительно суть принятого документа, часто ещё больше запутывая ситуацию. Но сегодня такое поведение «оппонентов» в порядке вещей: оно всем удобно (хотя неправильно и не соответствует объективной сущности любого многозначного явления, выраженного многозначным словом в окружающей реальности). Пока изучение однозначности – только назревшее предложение.

Мы уже упоминали, что основными и главными явлениями, изучаемыми в исследовании будет явление «право» и зависимые от него явления: «правовое регулирование», «правовой (-ые) режим (-ы)» и др. на примере современной теории правовых режимов, в которой мы предлагаем на первый план поставить явление «правовой режим». Другими словами, мы исследуем правовой (-ые) режим (-ы) и его (их) связь, взаимосвязь и взаимоотношения с позитивным правом, правовым регулированием, обществом, государством и властью, причём по явлению «власть» для нас наиболее важна «власть политическая».

Именно политическая власть, как отмечал А. В. Игнатенко [155], совместно с государственной позволяет сохранять и воспроизводить все институты государства и поддерживать стабильность в обществе. Политическая власть есть понятие более широкое, чем понятие государственной власти, так как политическая власть реализуется не только государственными органами власти, но и деятельностью партий, различных общественных организаций, групп и т. д.

Государственная власть есть как бы центр власти политической, так как именно она имеет тот аппарат принуждения, который необходим для реализации всей полноты власти. Деятельно сть государственной власти охватывает всё население государства, т. е. её действия имеют общеобязательный характер, и органы государственной власти обладают монопольным правом разрабатывать нормативно-правовые документы общеобязательного характера.

Поскольку государство есть система самоорганизации общества, то политическая / государственная власть (привлекая при необходимости право) по сути как раз и осуществляет эту самоорганизацию во главе с «правящим социумом», получившим политическую власть, и главной задачей этой власти является деятельность по удержанию, сохранению и воспроизводству институтов и структур политической власти (а при необходимости её модернизация / корректировка: изменение / замена – частичная / полная; отмена) существующих и / или построение новых институтов и структур), а также реакция власти на внешние и внутренние изменения путём модификации / модернизации (преобразования, трансформации и т. д.) параметров существующего порядка (динамической стороной которого является в сфере права тот или иной правовой режим [173]) с помощью реализации поставленных властью от имени общества целей и задач. Это есть абсолютная потребность власти, на которую направлена вся деятельность государства и политической власти.

Отсюда следует, что политическая / государственная власть теснейшим образом связана с позитивным правом. Фактически она и есть главный «заказчик правовых режимов» (с самостоятельной сущностью) и институтов позитивного права от имени государства и общества, которые делают власть легальной (законной, признанной законом) и легитимной (согласной с законом, правомерной и признанной большинством).

Итак, мы описали суть отношений и взаимоотношений цепочки: «власть – право – правовой режим – государство – общество», т. е. соотношение между политической / государственной властью – обществом – правом – правовым режимом (с самостоятельной сущностью). А наши пояснения дают возможность показать, каким именно образом правовые режимы, право, власть, общество, государство взаимодействуют между собой.

II. Продолжим изучение и кратко проанализируем явление «государство».

Посмотрим сначала, что говорится о явлении «государство» в энциклопедиях и словарях [186, слова на букву «Г», С. 133 (13292)]: А) Значение слова Государство по Т. Ф. Ефремовой: Государство – 1. Политическая форма организации общества, осуществляющая управление обществом, охрану его экономической и социальной структуры. 2. Страна с определенной политической системой. // Система органов управления. 3. перен. Что-либо крупное, значительное, занимающее большую территорию и отличающееся определенной обособленностью, самостоятельностью. // Место обитания, распространения, преобладания кого-либо, чего-либо. Б) Значение слова Государство по С. И. Ожегову: Государство – Основная политическая организация общества, осуществляющая его управление, охрану его экономической и социальной структуры, в классово-антагонистическом обществе используемая для подавления классовых противников, при социализме являющаяся формой политической власти вначале большинства трудящихся, а затем всего народа; страна с такой политической организацией. В) Государство в Энциклопедическом словаре: Государство – политическая организация общества с определенной формой правления (монархия, республика). По форме государственного устройства государство может быть унитарным или федерацией. Г) Значение слова Государство по Бизнес-словарю: Государство – А. Совокупность официальных органов власти, действующих на всей территории страны или на отдельных территориальных субъектах страны. Б. Организация политической системы (способ организации общества), являющаяся его официальным представителем и выразителем интересов и имеющая полномочия в случае необходимости применять средства и меры принуждения.

Приведём ещё несколько определений, данных в научных источниках:

1. «Государство, – пишет В. В. Лазарев, – …особая организация политической власти общества, располагающая специальным аппаратом принуждения, выражающая волю и интересы господствующего класса или всего народа» [74, С. 23].

2. Э. Геллнер замечал: «Государство – это специализированная и концентрированная сила поддержания порядка. Государство – это институт или ряд институтов, основная задача которых (независимо от всех прочих задач) – охрана порядка. Государство существует там, где специализированные органы поддержания порядка, как, например, полиция и суд, отделились от остальных сфер общественной жизни. Они и есть государство» [63].

3. Л. Е. Гринин отмечал: «… государство можно определить как особую достаточно устойчивую политическую единицу, представляющую отделённую от населения организацию власти и администрирования и претендующую на верховное право управлять (требовать выполнения действий) определёнными территорией и населением вне зависимости от согласия последнего; имеющую силы и средства для осуществления своих претензий…» [151, С. 20].

4. Философский словарь определяет: «Государство обозначает известную форму союза людей, определяемую законами, имеющими в виду свободу и благополучие граждан; иначе это определение можно выразить так: государство есть воплощение права в обществе. В состав государства входят: территория, народ и власть.» [203, С.64].

5. «Государство существует не для того, чтобы превращать земную жизнь в рай, а для того, чтобы помешать ей окончательно превратиться в ад» (Николай Бердяев).

Несмотря на то, что мы привели достаточно большое и разнообразное количество примеров определения слова «государство», до настоящего времени в отечественной (видимо, и мировой) научной литературе нет однозначного определения сущности явления «государство», а есть только различные терминологические и научные толкования. Обобщая смыслы данных выше терминологических определений, попробуем и мы получить интегративное терминологическое определение понятия «государство», каким видит это исследователь:

«Государство – это организация политической власти (политической системы) с определенной формой правления (монархия, республика) и государственного устройства (унитарное, федерация) общества. И эта организация политической системы общества производится с помощью официальных органов власти, действующих на всей территории страны (или её территориальных субъектов), имеющих полномочия в случае необходимости применять те или иные средства и меры принуждения для охраны идеологической, экономической и социальной структуры государства и общества» (Приложение 1, 13).

К этому обобщённому определению мы предлагаем свой альтернативный вариант интегративного терминологического определения государства:

«Государство – это социальное объединение членов общества на определённой территории для управления общими делами: 1) по защите общества (и в первую очередь его «правящего социума») и территории государства от внешних угроз; 2) по организации формы правления (монархия, республика) и государственного устройства (унитарное, федерация) в обществе; 3) по организации и защите внутреннего социального устройства и членов общества (прав собственности и человека – материальных и нематериальных ценностей; культуры – духовных целей и ценностей, таких как: свобода, мораль, справедливость и т. д.; образования; медицины и т. д.), заключающейся в обеспечении определённого уровня безопасности жизни и собственности с помощью передачи верховной (политической) власти – законно (от имени общества, например, выборами) или революционно («по обстоятельствам» с молчаливого согласия общества или путём подавления инакомыслящих) – «лучшим (на момент передачи власти) представителям» общества («правящему социуму») через необходимые институты и государственные структуры (органы государственного управления и принуждения) или путём построения таких институтов и структур. Официальные органы и структуры государства действуют на всей территории (и территориальных субъектах) и имеют полномочия в случае необходимости применять те или иные средства и меры принуждения для охраны всех институтов и структур государства и общества» (Приложение 1, 13).

Дополним то соотношение, которое мы привели чуть выше (между политической / государственной властью – обществом – правом – правовым режимом с самостоятельной сущностью), добавив в эту «цепочку» «государство». Итак:

1. Правовой режим в обоих вариантах теории связан с явлениями «право», «власть», куда добавляется и явление «государство».

2. Последнее (государство) через свои государственно-властные органы (власть) защищает право путём построения необходимых правовых режимов, позволяющих сохранить власть, стабильность и порядок в обществе.

3. Следовательно, власть защищает право (писанное или позитивное), которое позволяет удержать и сохранить эту власть [возможность заинтересованного лица (здесь – государства) установить свою волю над другими лицами с целью воздействовать на их поведение и деятельность] с помощью проведения корректировки, частичной / полной замены / отмены уже существующих и / или построения новых необходимых правовых режимов, которые, как мы выяснили ранее, определяют параметры правового регулирования при построении модели правоотношения в рамках установившегося правового порядка, контролируемого властью.

Обратим внимание на слово «необходимых» (п. 2) и на то, что власть выступает в п. 3 в двух аспектах: как властные государственные органы и как способность заинтересованного лица (в лице государства) установить свою волю.

Таким образом, мы полностью рассмотрели соотношение и взаимоотношение в цепочке: «власть – право – государство (общество)», пояснив взаимодействие между «политической / государственной властью – обществом – правом – правовым режимом (с самостоятельной сущностью) – государством». Мы показали, каким образом правовой режим связан и взаимосвязан не только с явлением «право», но и с такими явлениями, как: 1) государство (связь: какое право – тоталитарное, конституционная монархия и т. д., – такое и государство; взаимосвязь: какое государство сильное/ слабое, – такое и право); 2) власть (какая власть – коммунистическая, монархическая и т. п., – такое и право; взаимосвязь: право поддерживает породившую его власть); 3) общество (определённое общество – рабовладельческое, капиталистическое и т. д., на определённом этапе его развития имеет свой социальный «заказ» на право – это связь; право в обществе придаёт обществу определённую специфику – это взаимосвязь).

Итак, «государство – власть – право» есть «тройка лидеров» при развитии любого общества (без приоритетов в этой «тройке лидеров»). Почему?

Потому, что государство не бывает без власти, власть не бывает без права, право (позитивное) есть нормы, регулирующие «правильные» (в определённом обществе, в определённый момент времени, на определённом этапе развития общества) общественные отношения (в основном защищающие власть, породившую это право) с помощью такого правового регулирования, которое имеет свои императивы в урегулировании. Участие каждого явления «тройки лидеров» в корректировке (частичной / полной, замене / отмене / построении существующих и / или новых) правовых режимов изучим в последующих публикациях.

Эта «тройка лидеров» в основном и отвечает на вопрос: «кто даёт команду», «ресурсы» (научные, финансовые, людские и т. д.) и разрешение на корректировку, частичную или полную замену / отмену существующих и / или построение новых правовых режимов и нового правового порядка. Но возникает следующий вопрос: кто и как наделяется обществом властью? Другими словами, покажем ещё одну сторону связи (взаимосвязи и взаимодействия) между властью, обществом, правом, правовыми режимами, правовым регулированием (в определённом государстве, на определённом этапе его развития, в определённый отрезок времени).

Властью (легитимно – по закону, через институты государства; или революционно – по «революционной необходимости», «по обстоятельствам») «от имени всего общества» наделяется «лучший» и «передовой» (на момент наделения полномочиями), круг лиц (членов общества), представляющий собой (как уже было сказано выше) «правящий социум» («управляющую силу», «ядро общества»). И уже «правящий социум», используя ресурсы, реализует те или иные идеи построения «счастливого» общества (в том числе – правовые) путём изменений существующего порядка с помощью необходимых («нужных») режимов (динамической стороны порядка) в том числе правовых и построения / модернизации / корректировки [путём изменения / замены (частичной / полной), отмены] существующих / новых институтов и структур государства и власти, необходимых для удержания, сохранения и воспроизводства структур полученной (захваченной) власти в обществе и государстве.

Таким образом, в правовой сфере изменения существующего правового порядка (системы права в виде необходимых правовых институтов и структур, требующихся для легализации, легитимации, удержания, сохранения и воспроизводства полученной или захваченной власти) производятся с помощью модернизации / корректировки «старых» и построения «новых» правовых режимов, позволяющих изменить «старый» правовой порядок (например, весь документооборот: нормы позитивного права, научную и учебную литературу и т. д.) на «новый» правовой порядок. Все изменения правового порядка власть проводит с помощью создания государственных и общественных структур (например, партий и т. д.), а также иных необходимых институтов и воздействует через их руководителей (наделяя их нужными полномочиями) на общество. Так власть реагирует на изменения и создаёт необходимый фундамент (например, законодательство и т. д.) для нейтрализации этих изменений.

Выводы по главе

1. История возникновения и приобретения социального смысла явлений «режим» и «правовой режим» показывает, что они возникли в государствоведческих дискуссиях об оптимальных формах государственной организации управления обществом (государственного строя или государственного режима).

2. Эта история показывает также и разность в подходах к управлению, что прослеживается с древних Греции, Рима и т. д. до нашего времени. Причём происходит трансформация явления «режим» в сторону явления «право» (т. е. идеи права постепенно охватывают сферу режима), с которым связаны «политический», «государственный» режимы, явления «власть» и др.

3. Различные подходы к управлению порождают и различное право, в разной степени отвечающее законам разума (естественное право, позитивное право, общественный договор, гражданское общество и т. д.).

4. Построение любой системы права с помощью правовых режимов обязательно должно опираться на помощь государства, власти и самого общества, в этом – тесная связь права, системы права, правового режима с политическим и государственным режимами: триединство режимов.

5. Но восприятие правового режима, которое существовало с Возрождения, Просвещения и вплоть до середины ХХ века, довольно резко меняется в отечественном праве в конце 80-х – 90-х гг. ХХ века, смысл правового режима жёстко связывается со смыслом правового регулирования: «…особый порядок правового регулирования.» либо «.специфический механизм правового регулирования, его особый порядок.».

6. С этого времени авторы отечественного права и государства отходят от восприятия самостоятельной сущности правового режима, делая принципиальную ошибку, когда правовой режим стал восприниматься только как производное понятие в построении положений теории права и правовых режимов (что может быть возможно лишь для частного случая – правовых режимов регулирования).

7. Существует ещё одна проблема (проблема однозначности): когда у многозначных явлений нет объективного (одного-единственного) смысла и поэтому в некоторых построениях и положениях современной науки появляется рыхлость в объяснениях, безответственность авторов в применении того или иного термина при толковании явлений (когда можно сказать: «Вы меня не так поняли» или «Я Вас не так понял»).

8. Проблему однозначности можно решить с помощью новой методологии исследования, которую мы назвали «Интегративным подходом к изучению явлений». Он позволяет построить однозначное восприятие многозначных (многовариантных, многогранных и т. д.) явлений.

9. Мы выяснили: в современной теории считается, что при реализации регулятивной функции права его грань «содержание» является узловым центром правового регулирования, в котором нормативно-правовые акты и иные источники права принимают вид средств и элементов механизма правового регулирования. Но средства и элементы механизма правового регулирования исходят из содержания не хаотично и не какие угодно, а по определённым правилам.

10. Однако в этом случае между правом и правовым регулированием, видимо, имеется некий «подсказчик», который указывает – какие средства, способы, правила и т. д. и какие методы (диспозитивный, императивный или смешанный) при функционировании механизма правового регулирования должны быть задействованы в конкретной ситуации.

11. Этим «подсказчиком» является правовой режим (с самостоятельной сущностью). Но тогда существующая цепочка правопонимания «право – правовое регулирование – правовой режим» трансформируется в новый инструмент «правовой треугольник» со сторонами «право – правовой режим», «правовой режим – правовое регулирование», «право – правовое регулирование».

12. Существование в современном отечественном праве безальтернативных положений и построений по фактам восприятия отдельных явлений при урегулировании отношений (например, отечественная теория правовых режимов, правовой режим и т. д.) приводит к разногласиям авторов в толковании некоторых единиц-элементов теории (например, объективного смысла правового режима, элементов структуры правового режима, их содержания и т. д.) в общем (Г.С. Беляева, А.В. Малько, Н.И. Матузов и т. д.) и отраслевом (Д.Н. Бахрах, С.С. Маилян и т. д.) праве, к некоторой неоднозначности в толкованиях отдельных элементов, отсутствию типового построения элементов и связей в общей и отраслевых структурах и т. д.

13. Предлагаемое исследователем новое восприятие сути отдельных явлений позволит иметь в науке два взгляда на сущность (объективный смысл существования) явлений и построение иных единиц-элементов теории.

14. Современная отечественная теория правовых режимов, вне всякого сомнения, достаточно хорошо отражает правовую действительность, но только для категорий «правовые режимы регулирования» и «правовое регулирование» при их взаимодействии. Категория «правовые режимы» (с самостоятельной сущностью) пока не имеет однозначного (принятого всеми) восприятия объективного смысла существования, объясняющего суть общего и отраслевых правовых режимов, так как имеются «нюансы» авторов (Приложение 2).

15. Аспект терминологической многозначности играет сейчас фундаментальную роль в работах многих авторов, так как позволяет им ссылаться на широкие смысловые терминологические моменты применения того или иного понятия и уйти от ответственности, если окажется, что всё совсем не так, как они заявляли, сказав: «Вы меня не так поняли, я не это имел в виду». Мы не против терминологической многозначности, так как она даёт возможность ярче представить ту или иную грань явления, но должен быть критерий, дающий возможность оценить, насколько правильно смысл того или иного термина отражает грань объективного смысла явления, так как только объективный смысл есть эталон смысла всего явления.

16. Однозначности требует и сама динамика развития отношений и сфер деятельности, например: а) перевод подавляющего большинства отношений на коммерческую основу, которая требует однозначности в действиях властей, бизнеса, науки и т. д.; б) расширяющаяся сфера правовой регуляции; в) объективно необходимое изменение существующего правового порядка, что может сделать только правовой режим; г) однозначность восприятия объективного смысла самого правового режима и иных многозначных явлений.

17. При неоднозначном восприятии правовых фактов и явлений, лежащих в основе документов, чёткого правового регулирования мы не добьёмся, так как автор будет вкладывать в документ одно понимание, а исполнитель – другое. Но это – в теории! На практике мы видим совершенно иную картину, когда многозначность восприятия формулировок устраивает всех.

18. Если бы регулирование отношений происходило напрямую от права чётко через правовое регулирование, без «посредников», то С. С. Алексеев и иные авторы не искали бы механизм, который бы помогал правовому регулированию. В качестве такого механизма и был предложен правовой режим (с добавлением слова «регулирования», названный авторами «особым порядком правового регулирования» или «специфическим механизмом правового регулирования его особым порядком»). Итак, в современной отечественной теории именно через правовое регулирование определяется смысл правового режима.

19. Мы утверждаем, что практическим воплощением идей права занимается всё же правовой режим (с самостоятельной сущностью), а главным «Заказчиком правовых режимов» (Приложение 1, 29) выступает государство, которое строит такую структуру правового режима, которая позволяет удержать и сохранить власть и стабильность (порядок) в обществе с последующим воспроизведением государственных институтов и структур.

20. Экскурс в историю возникновения понятия «правовой режим» говорит о том, что в принципе это есть явление с самостоятельной сущностью, не зависящей от правового регулирования, но может быть и частный случай, если рассматривать «правовой режим регулирования».

21. Кроме того, есть принципиальная ошибка в современном отечественном представлении о правовом режиме, когда авторы (Г. С. Беляева и др.) пишут, что правовой режим «…олицетворяет функциональную характеристику права…». Но если правовой режим есть «особый порядок», то особый порядок есть статический порядок объективной реальности, параметры которого отклоняются от обычного (стандартного) порядка. А статика в принципе одновременно не может быть функцией (динамикой), если – это не начальный / конечный моменты.

22. Отсутствие однозначности в определении объективного смысла правового режима современными авторами, по нашему мнению, приводит к тому, что в современной теории начинают выделять (похожие на мотивации С. С. Алексеева) «дополнительные» виды правовых режимов: основанные на ограничениях; основанные на преимуществах; публично – и частноправовые режимы; процессуально-правовые режимы, подобные, по сути, уже анализировались С. С. Алексеевым при описании общедозволительного, общеразрешительного и смешанного профиля правовых режимов [51–55].

23. Различают три типа правовых режимов: общий, отраслевой (гражданско-правовой и т. д.), объектный (устанавливающий режимную функцию конкретного объекта: границы; пересечения имущества через границу и т. д.), а виды правового режима определяются по отраслям. Отечественными авторами предлагаются следующие функции правового режима: по характеру и цели воздействия – регулятивную, охранительную, во спитательную; по сфере общественных отношений – экономическую, политическую, культурную, социальную. Но – это функции для «правовых режимов регулирования». Причём в современном отечественном праве конкретное применение права есть не что иное, как индивидуальное правовое регулирование.

24. Но в альтернативном варианте (где правовой режим имеет самостоятельную сущность и используется не только для регулирования, но и для управления) одной из основных целей его воздействия и одной из его основных функций является удовлетворение объективно-субъективной потребности (путём изменения / создания нового правового порядка и внедрение положений этого порядка через позитивное право в жизнь с помощью правового регулирования и с учётом сферы регуляции) «Заказчика правового режима», создание для него благоприятных / неблагоприятных условий (т. е. «Заказчик» сам управляет построением «нового» порядка объективной реальности).

25. Условно сфера регуляции состоит из: а) сферы применения, которая показывает, в какой области деятельности общества будут изменяться (управляться) отношения через право («контрольные точки» применения права, например, политической, идеологической, экономической и т. д.) и б) сферы регулирования, где правовое регулирование, согласно условиям конкретного дела, урегулирует отношения с применением конкретной области (гражданской, уголовной и т. д.).

26. Итак, одной из первоосновных (первопричинных и т. д.) функций предлагаемых правовых режимов (для чего они и создаются!) любых уровней, является процесс реализации в существующем правовом статическом порядке (в правовой сфере объективной реальности) динамической части «нового правового статического порядка» и создание «контрольных точек» применения (управления) и регулирования конкретных отношений. Остальные функции при построении придают строящемуся правовому режиму определённую специфику его дальнейшего функционирования. Эти (остальные) функции (в том числе и предлагаемые отечественными авторами) придают (при построении) позитивному праву и правовому регулированию специфику применения, которую конкретизируют применяемые правила, средства, способы воздействия, и они же (правила, средства, способы) конкретизируют определённый механизм и алгоритм выполнения (иная структура).

27. Но право только тогда становится реальным регулятором общественных отношений, если оно защищено государством (властью). Именно политическая (государственная) власть создаёт сам феномен права, позволяющий сохранять и воспроизводить все институты государства и поддерживать стабильность в обществе легально и легитимно. Именно право помогает политической власти осуществлять самоорганизацию общества (строить государство).

28. Политическая (государственная) власть есть главный «Заказчик» (от имени государства и общества) правовых режимов (с самостоятельной сущностью) и институтов позитивного права и государства путём корректировки (модернизации / модификации: преобразования, трансформации) параметров существующего порядка, с помощью поставленных властью от имени общества в сфере права целей и задач, что есть абсолютная потребность власти и на эту потребность направлена вся деятельность политической власти.

Глава 2

Соотношение современных и альтернативных взглядов на явления «правовой режим» и «правовое регулирование»

§ 1. Генезис восприятия правовых явлений «правовой режим» и «правовое регулирование», основы «режимного» постулата

В объективной реальности имеется множество самого разного типа и вида явлений, которые отличаются друг от друга прежде всего:

1) обозначениями – кодированием (знаком, словом, звуком, иным кодом: чаще – названием, наименованием) явления для его отличия от других явлений объективной реальности;

2) научными понятиями (например, в виде терминов) и определениями (например, в виде специальных описаний), которые даны тому или иному изучаемому явлению и занесены в официальные источники;

3) внутренними параметрами (в том числе и сущностными признаками, например, связями, взаимосвязями, структурой и др.), а также теми дополнительными пояснениями (интерпретациями и т. д.), которыми может сопровождаться то или иное научное определение и обозначение явлений.

Чаще всего автор, который впервые описывает то или иное явление, старается отразить с помощью научного определения «самые главные» (первоосновные, существенные и т. д.) черты (стороны и т. д.), которые, как кажется автору, отражают сущность (объективный смысл существования) этого явления.

Именно этот смысл «самых главных» сторон явления и отражается в официальных источниках, и он принимается (временно) в качестве «объективного смысла» явления, но если этот смысл неоднозначен (не один-единственный), он есть лишь квазиобъективный (кажущийся объективным, близкий к объективному) смысл и грани этого смысла отражаются смыслами терминов.

Квазиобъективному смыслу можно дать такое определение:

«Если у одного и того же явления имеется несколько официальных определений, каждое из которых, как считается, отражает его «самую главную» сторону (характеристику, свойство и т. д.), но при этом ни одно из определений не придаёт явлению «эффекта однозначности» восприятия, то можно смело сказать, что фактически ни одно из этих определений не отражает истину объективного (одного-единственного) смысла явления во всей её полноте, а каждое из них отражает только ту или иную грань объективного смысла, следовательно, любое из таких официальных определений можно считать «квазиобъективным смыслом существования», отражающим лишь смысл (-ы) конкретного (-ых) термина (-ов)». (Приложение 1, 14).

Это важное замечание и определение «квазиобъективного смысла» необходимо и пригодится нам в последующих рассуждениях. Однако при определённых усилиях по поиску дополнительной информации, её правильному объяснению и применению мы можем получить и действительное определение объективного смысла явления.

Обратим наше внимание и на следующий факт: то или иное научное определение термина или объективного смысла явления в большинстве случаев (хотим мы этого или не хотим) своими корнями уходит в те основы (социального, естественного, технического или иного характера) восприятия объективной реальности, которые сложились в конкретном обществе, на конкретном этапе его развития, в конкретный промежуток времени изучения и восприятия тех или иных явлений окружающей действительности.

В первый момент обнаружения явления автор описывает его в тех словах (определениях и т. д.), которые понятны и ему, и окружающим его лицам и сложились в конкретном обществе, в конкретный промежуток времени, на конкретном этапе развития этого общества. Иногда вводятся новые слова, понятия, определения и др., но описание смысла этих вновь вводимых новых слов, понятий, определений и др., также идёт с помощью уже известных и всем понятных слов, понятий, словосочетаний, определений, терминов и т. д. В качестве примеров современных и предлагаемых определений явлений объективной реальности рассмотрим смыслы явлений «регулирование», «правовое регулирование», «режим», «правовой режим».

Слово «регулирование», имеет в основе либо латинское понятие «regula», означающее в том числе: «норма, правило», либо латинское понятие «regulo» – «устраиваю, привожу в порядок». Посмотрим, как на сегодняшний день воспринимается слово «регулирование» в официальных источниках. Терминологически «регулирование» означает:

I. Энциклопедия социологии [207]: РЕГУЛИРОВАНИЕ (от лат. regulo – устраиваю, привожу в порядок, англ. regulation; нем. Regulierung.

1. Приведение в порядок, упорядочение (механизма деятельности и т. д. руководство движением, направлением, действиями, отношениями и т. п.

2. Совокупность предписаний, исходящих от органа власти или управления и имеющих целью внести известный порядок в ту или др. сферу жизни.

3. Форма целенаправленного управляющего воздействия, ориентированного на поддержание равновесия в управляемом объекте и на его развитие посредством введения в него регуляторов (норм, правил, целей, связей).

II) Большой толковый словарь современного русского языка Д.Н.Ушакова [180, слова на букву «Р»] (со ссылкой на иные словари):

а) РЕГУЛИРОВАНИЕ регулирования, мн. нет, ср. (книжн.). Действие по глаг. регулировать. Регулирование торговли. Регулирование уличного движения.

б) Новый толково-словообразовательный словарь русского языка. Автор Т. Ф. Ефремова: регулирование 1. ср. Процесс действия по знач. несов. глаг.: регулировать (1*). 2. ср. Процесс действия по знач. глаг.: регулировать (2*).

в) Сборный словарь ино странных слов русского языка:

РЕГУЛИРОВАНИЕ (от сл. регулировать). Приведение в надлежащей порядок. Упорядочивание. (Источник: «Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка». Чудинов А.Н., 1910)

РЕГУЛИРОВАНИЕ 1) достижение равномерности в работе машин или в действии каких-либо приборов; 2) то же, что регламентация. (Источник: «Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка». Павленков Ф., 1907)

РЕГУЛИРОВАНИЕ от слова регулировать; нем. Regulirung. Приведение в порядок. (Источник: «Объяснение 25000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней». Михельсон А.Д., 1865).

РЕГУЛИРОВАНИЕ приведение в известный порядок, уравнение. (Источник: «Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке». Попов М., 1907).

Если расшифровать это определение через современные смыслы терминов официальных источников, то получим современное обобщённое определение:

«Регулирование (от лат. regulo – устраиваю, привожу в порядок) – это эволюционный (постепенный) процесс программного, т. е. алгоритмически построенного (спрогнозированного) изменения (приведения в надлежащий порядок, упорядочения, выравнивания, регламентации и т. д.) параметров предмета / объекта регулирования (например, существующего порядка, т. е. системы вещей окружающей действительности, в том числе общественных отношений и т. д.) через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)] регулирующее действие / воздействие [например, направляющее и регулирующее общественные отношения через систему органов государственной власти, ориентированное на поддержание равновесия в регулируемом предмете / объекте и / или постепенное развитие этих отношений (пока не добьёмся того или иного результата)] режимами того или иного профиля (определяющими характеристики регулирования), специфику которым задают необходимые регуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля как совокупности средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего порядка (действительности) в рамках этого вызова. То есть это не революционная, а постепенная динамика изменения с максимально возможным сохранением существующей статики (существующего порядка)». (Приложение 1, 11).

Предложим наше определение сущности понятия «регулирование»:

«Регулирование (от лат. regulo – устраиваю, привожу в порядок) – это эволюционный (постепенный) процесс практического воплощения видения субъектом ответа (с помощью воли субъекта) на тот или иной вызов (внешний или внутренний) по изменению параметров системы вещей существующего порядка (окружающей действительности) путём программного, т. е. алгоритмически спланированного (спрогнозированного) изменения (приведения в надлежащий порядок, упорядочения, выравнивания, регламентации и т. д.) этих параметров (в том числе предмета / объекта регулирования) через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)] регулирующее действие / воздействие [например, направляющее и регулирующее общественные отношения через систему органов государственной власти, ориентированное на поддержание равновесия в регулируемом предмете / объекте и / или постепенное развитие этих отношений (пока не добьёмся того или иного результата)] режимами того или иного профиля (определяющими характеристики регулирования), специфику которым задают необходимые регуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля как совокупности средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего порядка (действительности) в рамках этого вызова» (Приложение 1, 11).

При этом мы можем опираться в зависимости от условий изменения порядка на систему «режим».

Словосочетание «правовое регулирование» расшифровывается в том числе и как «нормативное регулирование» Суть современного восприятия категории «правовое регулирование» дадим по источнику [189]:

«Правовое регулирование – это целенаправленное нормативное воздействие на общественные отношения с помощью правовых (юридических) средств… Средства отвечают на вопрос, чем регулируется поведение людей, а способы – как осуществляется это целенаправленное воздействие. в узком смысле (правовое регулирование) понимается (как) воздействие норм права (системы правовых норм), других специально-юридических средств на поведение людей и на общественные отношения. Правовым регулированием можно назвать только такое воздействие, при котором ставятся до статочно ясно обозначенные цели.» (Приложение 1, 11).

Сравнивая и интегрируя все наши определения понятий «регулирование» и «правовое регулировании», с учётом обобщённого нами определения «регулирование», правовому регулированию можно дать такую дефиницию в альтернативном варианте:

«Правовое регулирование (в том числе нормативное регулирование от лат. regulo – устраиваю, привожу в порядок) – это эволюционный (постепенный) процесс практического воплощения видения субъектом ответа (с помощью воли субъекта) на тот или иной вызов (внешний или внутренний) по изменению параметров системы вещей существующего порядка (окружающей действительности) путём программного, т. е. алгоритмически спланированного (спрогнозированного) изменения (приведения в надлежащий порядок, упорядочения, выравнивания, регламентации и т. д.,) этих параметров (в том числе предмета / объекта регулирования) через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)] регулирующее действие / воздействие [например, направляющее и регулирующее общественные отношения через систему органов государственной власти, ориентированное на поддержание равновесия в регулируемом предмете / объекте и / или постепенное развитие этих отношений (пока не добьёмся того или иного результата)] правовыми режимами того или иного профиля (определяющими характеристики правового регулирования), специфику которым задают необходимые правовые регуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля как совокупности правовых средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего правового порядка (правовой действительности) в рамках этого вызова» (Приложение 1, 11).

Сейчас мы по официальным источникам проанализировали понятия «регулирование» и «правовое регулирование» и предложили альтернативные их определения. И теперь зададим вопрос: почему всё же современные отечественные авторы выводят смысл правового режима из смысла правового регулирования? Чтобы ещё раз задуматься и ответить на этот вопрос, вспомним, что термин «режим», пришёл к нам из французского языка, а в него – из латыни и переводится он словом «управление», значит «правовой режим» есть в том числе «нормативное управление». Проанализируем термины: «режим», «правовой режим», «регулирование», «правовое регулирование» и сравним результаты анализа.

Терминологически слово «управление» по официальным источникам (с использованием интернет-ресурса) расшифровывается:

I) URL: httpZ/что означает. рф/управление (Приложение 1, 31):

1) Толковый словарь С. И. Ожегова.

1. Управление – совокупность приборов, приспособлений, устройств, посредством которых управляется ход машины, механизма. Пример: Рычаги управления. 2. В грамматике: подчинительная связь, при которой грамматически главенствующее слово требует от грамматически зависимого имени постановки в каком-нибудь определенном падеже. Пример: Сильное у. (при к-ром возникают объектные и некоторые другие виды не определительных отношений). Слабое у. (при к-ром возникают разные виды определительных отношений). 3. Крупное подразделение какого-нибудь учреждения, крупное административное учреждение. Пример: Центральное статическое у. 4. Деятельность органов власти. Пример: Органы государственного управления. Местное у.

2) Ефремова Т. Ф. Толковый словарь русского языка.

1. Управление 1. ср. 1) Процесс действия по знач. глаг. управлять.

2) Деятельность, направляющая и регулирующая общественные отношения через посредство органов государственной власти. 3)

а) Административное учреждение или отдел учреждения, организации, руководящие какой-л. отраслью хозяйственной, научной, военной деятельности.

б) разг. Работники такого учреждения или отдела. 4) Система приборов, приспособлений, посредством которых управляют действием чего-л. (машины, механизма, какого-л. устройства). 5) То же, что: управляемость. 2. ср. Вид синтаксической связи, при которой одно слово – обычно глагол – обусловливает употребление другого слова – имени – в определенном падеже (в лингвистике).

3) С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка.

Управление, – я, ср. 1. от управлять. 2. Деятельность органов власти. Органы государственного управления, местное у. 3. Совокупность приборов, приспособлений, устройств, посредством к-рых управляется ход машины, механизма. Рычаги управления. 4. Крупное подразделение какого-н. учреждения, крупное административное учреждение. Статистическое у. Центральное разведывательное у. (ЦРУ) (координирующий центр гражданской и военной разведки США). 5. В грамматике: подчинительная связь, при к-рой грамматически главенствующее слово требует от грамматически зависимого имени постановки в каком-н. определенном падеже. Сильное у. (при к-ром возникают объектные и нек-рые другие виды не определительных отношений). Слабое у. (при к-ром возникают разные виды определительных отношений). II прил. управленческий, – ая, – ое (ко 2 и 4 знач.). У. аппарат.

II) URL: https://dic.academic.ru/dic.nsf/econdict/19981 (Приложение 1, 31).

УПРАВЛЕНИЕ – функция организованных систем, возникших естественным (эволюционным) или искусственным (креационным) путем. Различают У. в биологических, социальных, экономических, политических, технических, кибернетических и др. системах… (Философская энциклопедия)

УПРАВЛЕНИЕ – Упорядочивающее воздействие одной системы на другую, направленное на поддержание и улучшение функционирования объекта управления [Терминологический словарь по строительству на 12 языках (ВНИИИС Госстроя СССР)] управление Совокупность. (Справочник технического переводчика)

УПРАВЛЕНИЕ – элемент, функция организованных систем различной природы (биологических, социальных, технических), обеспечивающая сохранение их определенной структуры, поддержание режима деятельности, реализацию их программ. (Большой Энциклопедический словарь).

III) URL: https://kartaslov.ru/значение-слова/уnравление (Приложение 1, 31).

Управление – это процесс прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля, необходимый для того, чтобы сформулировать и достичь цели организации.

Если интегрировать это определение с использованием смысла современных терминов, то получим следующую картину (обобщённое определение) по термину «управление» (режим):

«Управление (management) – это эволюционный или революционный (постепенный или кардинальный) процесс программного, т. е. алгоритмически спланированного (спрогнозированного) изменения / замены / отмены, имеющихся параметров предмета / объекта управления (например, существующего порядка, т. е. системы вещей окружающей действительности, в том числе общественных отношений и т. д.) через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)] управляющее / регулирующее действие / воздействие [например, изменение / замена / отмена частично / полностью существующей системы общественных отношений и параметров существующего порядка, через систему органов государственной власти и др., ориентированное на поддержание / восстановление / создание равновесия (порядка) в управляемом / регулируемом предмете / объекте и окружающей среде и развитие этих отношений и параметров (т. е. пока не добьёмся того или иного результата)] режимами того или иного профиля, определяющими характеристики управления / регулирования, специфику которым задают необходимые стимуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля, выступающие как совокупности средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего порядка (действительности) в рамках этого вызова. То есть это есть эволюционно-революционная динамика как с возможным сохранением существующей статики (существующего порядка), так и с революционной (кардинальной и т. д.) заменой / отменой существующего состояния порядка» (Приложение 1, 31).

Этот процесс можно рассматривать и как функцию организованных систем [возникших естественным эволюционным или искусственным (креационным, например, революционным) путём] в виде упорядочивающего воздействия одной системы на другую (например, воздействие «системы режимов» на существующую «систему порядок»), направленного на поддержание или изменение / замену / отмену параметров управляемых объектов, обеспечивающего сохранение структуры систем, поддержание их деятельности, реализацию их программ и т. д.

Предложим альтернативное определение сущности понятия «управление»:

«Управление (management) – это эволюционный или революционный (постепенный или кардинальный) процесс практического воплощения видения субъектом ответа (с помощью воли субъекта) на тот или иной вызов (внешний или внутренний) по изменению / замене / отмене имеющихся параметров системы вещей существующего порядка (окружающей действительности) путём программного, т. е. алгоритмически спланированного (спрогнозированного) управления / изменения (отмены, ввода новых, замены, приведения в надлежащий порядок, упорядочения, выравнивания, регламентации и т. д.) этих параметров [в том числе параметров предмета/объекта управления, например, изменение / замена / отмена (частично / полностью) существующей системы общественных отношений и параметров существующего порядка через систему органов государственной власти и др.] через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)], управляющее / регулирующее действие / воздействие на параметры (ориентированные на создание нового либо во сстановление / поддержание равновесия существующего) порядка (например, в управляемом / регулируемом предмете / объекте и окружающей среде) и кардинальное / постепенное развитие этих параметров (например, существующей системы общественных отношений, т. е. пока не добьёмся того или иного результата) режимами того или иного профиля, определяющими характеристики управления / регулирования, специфику которым задают необходимые стимуляторы [общего – например, общенормативного- и индивидуального профиля, выступающие как совокупности средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего порядка (действительности) в рамках этого вызова. То есть это есть эволюционно-революционная динамика статики порядка как с возможным сохранением существующей статики (существующего порядка), так и с революционной (кардинальной и т. д.) заменой/отменой существующего состояния порядка» (Приложение 1, 31).

И, как было сказано выше, этот процесс можно рассматривать и как функцию организованных систем, в виде упорядочивающего воздействия одной системы на другую (например, воздействие «системы режимов» на существующую «систему порядок»). При этом мы можем опираться (в зависимости от условий управления) либо на «систему режимов», либо на «систему регулирование».

Сравнивая смыслы терминов «регулирование» («правовое регулирование») и «управление» («правовое управление») мы видим, что хотя они похожи, но управление имеет более «широкие полномочия», так как, кроме изменения параметров, оно может заменить / отменить их, т. е. кардинально изменить существующий порядок вещей. В ЭТОМ ИХ ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ РАЗНИЦА. И если исходить из сути этого положения, то МЕНЯЕТСЯ АКСИОМА И ПОСТУЛАТ ВСЕГО ПРАВА.

Продолжим исследования основ современного восприятия правового регулирования и правовых режимов, вернувшись к правовым отношениям, так как оба указанных явления (регулирование и управление) непосредственно влияют на их формирование. Необходимо заметить, что научное определение любого социального явления, входящего в процесс установления социальных отношений, уходит своими корнями в те или иные социально значимые (в конкретный промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе его развития, конкретном этапе изучения явления) ценности и традиции, признающиеся всеми или большинством.

Развивая мысль предыдущего абзаца, можно утверждать, что большинство определений правовых явлений в том или ином социуме всегда уходят своими корнями в основу (тех прочтений, толкований смысла, объяснений, комментирований и т. д.) существующих «здесь и сейчас» принципов морали и этики (добра, справедливости, чести, достоинства и т. д.), присущих тому или иному конкретному социуму, на конкретном этапе его развития, в данный промежуток времени, признаваемых большинством в обществе. Именно поэтому в настоящее время в обществе и существуют различные правовые системы (романо-германская, англо-саксонская, мусульманская, традиционная и др.).

Другими словами, большинство научных определений тех или иных правовых явлений традиционно «вырастают» на фундаменте установленных в конкретном обществе, в конкретный промежуток времени, в конкретный промежуток развития общества правовых ценностях, правовом опыте или, по-другому, правовых традициях, правовых правилах жизни конкретного общества.

Чтобы общество соблюдало установленные правовые правила жизни и чувствовало себя комфортно, необходима определённая стабильность в соблюдении правил (т. е. неизменность установленных правил на определённом этапе развития общества). То есть мы устанавливаем в конкретном обществе определённый «правовой порядок жизни», который должен быть хорошо всем известен и всеми соблюдаться, а также «правовые условия» существования, функционирования, деятельности институтов государства и общества в целом.

В монографии исследователь предлагает посмотреть на явление «правовой режим» с позиций его самостоятельной сущности, определиться, что лежит в основе и кто (что) формирует правовой режим как самостоятельное явление.

В словосочетании «правовой режим» есть два понятия: 1) правовой, или в основе своей нормативный, формируемый нормой; 2) режим, который переводится как «управление» [что мы расшифровали выше, не вдаваясь пока в подробный анализ и изучение его терминов (об анализе и изучении – в проекте докторской диссертации)]. Понятие «режим» можно кратко (взяв за основу несколько его терминов) расшифровать как «установленный порядок жизни… условия существования, функционирования, деятельности чего-либо.». Но тогда логично предположить, что «.установленный правовой порядок жизни, правовые условия существования, функционирования, деятельности чего-либо.» по аналогии можно назвать терминологическими основами современного определения явления «правовой режим» (с самостоятельной сущностью). Подобного представления смысла правового режима пока в отечественной и зарубежной литературе исследователь не встретил. Ещё раз повторим: это только терминологические основы для определения объективного смысла правового режима, но не сам его объективный смысл.

Как и все явления объективной реальности, правовой режим со временем может изменяться. Каковы же основные причины подобных изменений?

За ответом далеко ходить не надо. В первую очередь, изменение правового режима зависит от изменений в правовых традициях, которые сложились в обществе и лежат, как мы видели, в основе правового режима. А от чего зависит изменение правовых традиций?

Ну, конечно же, изменение правовых традиций зависит от изменений, которые вносятся в правовые правила жизни, т. е. от появления «новых правовых правил жизни». Пойдём дальше «по цепочке» и посмотрим, от чего зависит появление «новых правовых правил жизни». Оказалось, что ответ не так прост и будет, видимо, для нас довольно интересным! Зададимся, казалось бы, простым вопросом: откуда у нас могут взяться «новые правовые традиции» и «новые правовые правила жизни»?

Думается, никто не будет спорить, что любые правовые правила жизни общества могут появиться, если есть объективные предпосылки для этого и есть желание общества [например, в лице властных структур государства, действующего от имени общества и других сообществ (партий, общественных объединений и иных групп), также действующих от имени общества] внести изменения в существующие правовые правила жизни. Но чтобы появилось «желание властных структур», должны появиться сами властные структуры. А откуда у нас появляются властные структуры?

Властные структуры формируются двумя способами: 1) с помощью законодательных инициатив (в случае легитимной передачи власти, например, с помощью выборов); 2) путём революционных преобразований (по «революционной необходимости», в большинстве случаев не легитимно), и в обоих случаях всё оформляется соответствующей документацией (Декретами, Конституцией, Законами, Указами и т. д.) в основном по предложению самих же властных структур («правящего социума», «управляющей силы» и т. д.).

Мы уже расшифровывали во «Введении» что есть «правящий социум» («управляющая сила общества»), который в текущий момент времени должен и может принимать ответственные решения, требующие безусловного их исполнения всем обществом в целом (общеобязательность) на всей территории государства. А если «правящий социум» не обладает решимостью внедрить объективно необходимые изменения (например, новые правовые правила жизни, которые нужны для развития общества) и устранить причины, мешающие развитию, то правящий социум может лишиться статуса «правящий» и «уйти со сцены», а на его место придёт «новый» правящий социум, способный принять необходимые решения и изменения (например, правовых правил жизни).

Именно правящий социум [в исключительных случаях – народ (в момент революции), который создаёт «новый» правящий социум, а фактически соглашается с тем, что ему предлагается)] инициирует в обществе от имени народа (граждан) тот или иной «режим власти», определяющий нужные и необходимые властные структуры, устанавливающие де-юре новые правовые правила жизни общества. Примеры: события в России 1917 года (февральская и октябрьская революции – создание Советов) и конца 20-го века (90е годы: Президентская республика), события на Украине в 2014 году (майданноолигархический переворот, означающий лишь смену правящих олигархий).

Наш анализ и примеры демонстрируют, что уже закрепившийся (построенный) в обществе порядок (не режим!) власти правящего социума (для сохранения своего влияния) вынужден устанавливать (модернизировать / корректировать следующее: частично / полностью изменять, отменять старые и создавать иные) те правовые правила жизни, которые будут лежать в основе нового правового режима, а затем и нового правового порядка жизни. Практическое воплощение новых правовых правил идёт через «механизм выполнения» (с которым будет взаимодействовать правовое регулирование отношений), один из элементов новой структуры, которая подробно будет изучаться в последующих публикациях. Другими словами, в подавляющем большинстве случаев основные изменения имеющегося правового порядка происходят сначала в интересах правящей власти: строится новый правовой порядок, динамической стороной которого (о чём мы писали в первой публикации [173]) является правовой режим. И уже затем, опираясь на эту динамическую сторону, «вытекают» связанные (в том числе производные, зависимые и т. п.) категории, а именно: и правовое регулирование (обеспечивающее регулирование отношений по новым правилам, установленным новым правовым режимом); и правовое поле (обеспечивающее легитимность функционирования нового правового режима); и правовое государство (как оно понимается в данный промежуток времени в конкретном обществе), которое поддерживает необходимый для комфортного существования правовой режим; и права человека (как их понимают в обществе в конкретный промежуток времени) и т. д.

Мы часто слышим об этих явлениях в дискуссиях юридической среды и общества. Мы разъяснили и показали достаточно чётко и ясно, что именно правовой режим (с самостоятельной сущностью) мы считаем первичным при построении модели правового порядка, в условиях которого будет формироваться система права, опираясь на которую будет происходить построение модели правоотношений, а её функционирование будет чётко отражать суть тех параметров и характеристик, которые правовой режим задаёт правовому регулированию при урегулировании отношений в этой модели.

Правовое регулирование будет играть важную роль при образовании нужного «Заказчику» (власти) правового порядка в совместной работе с режимом, но при этом необходимо учитывать правила работы этих систем, их последовательность, совмещение при взаимодействии и совместное функционирование при создании правового пространства, в котором будет образована управляемая и контролируемая «Заказчиком» (властью) правовая реальность.

Мы не отрицаем факта, что современный «правовой режим регулирования», взятый С. С. Алексеевым в качестве основы современной отечественной теории и помогающий в особом порядке урегулировать отношения, может являться частным случаем теории правовых режимов.

Но если говорить об общем случае и рассматривать общий, отраслевой, объектный [конкретного объекта: АТО, ЧС, границы (как полосы территории), перемещения через границу и т. д.] правовой режим с самостоятельной сущностью, то он выступает как явление, которое придаёт (наделяет, диктует и т. д.) иным отдельным правовым явлениям соответствующие параметры / характеристики [например: правовому регулированию (тип регулирования – дозволительный, разрешительный, смешанный), а также другим иным явлениям при построении правового порядка и их участия (как явлений, рассматриваемых в соотношении с режимом) при формировании системы права, в следующих аспектах: взаимовлияния, роли построений и т. д. Более подробное отношение работы режима и участие иных явлений при рассмотрении правовой организации общества будет изучаться в последующих публикациях и второй монографии «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции».

Практические примеры объяснения влияния правового режима на иные правовые категории [например, на постулат построения, на концептуальную модель построения правовой картины мира (парадигму) и т. д.] располагаются как в тексте этой монографии, так и приведены в наших публикациях [165–177].

Возможно, высказанная нами по тексту мысль и аргументация о самостоятельной сущности правового режима (не путать с «правовым режимом регулирования») кому-то покажется недостаточно аргументированной, тогда им необходимо поспорить даже с теми авторами, которые стоят на современных позициях, так как эти авторы в своих работах интуитивно опираются на само стоятельную сущность правового режима, когда говорят: а) «…Правовой режим – разновидность социального режима. Главная его особенность состоит в том, что он, по определению, создается, закрепляется, регулируется правом, основан на праве. Вне правовой сферы он немыслим – там действуют другие режимы, не опосредуемые юридическими нормами.» [158, C. 16–29 (Н. И. Матузов, А. В. Малько)]. Речь идёт о социальном режиме и праве, где упор делается на явление «режим» (управление, но не «регулирование»); б) правовой режим определяется как «.социальный режим некоторого объекта, закрепленный правовыми нормами и обеспеченный совокупностью юридических средств.» [68, С. 245–268 (В. Б. Исаков)]. Здесь речь также идёт о социальном режиме объекта (т. е. управление объектом, но не регулирование объекта); в) «…каждый правовой режим есть все же именно режим; следует принимать во внимание основные смысловые оттенки этого слова.» [52, 311 с. (С. С. Алексеев)]. Упор идёт также на явление «режим» (основные смысловые оттенки которого суть современные терминологические расшифровки), но не на явление «регулирование» и др.

Эти цитаты фиксируют следующее: правовой режим есть пример социального режима и частный случай явления «режим». А суть любого социального режима есть управление обществом (в том числе через урегулирование отношений). Из смысла разъяснений всего предыдущего текста монографии становится всё более очевидным следующий юридический факт[22] (в альтернативных положениях он фиксирует / характеризует объективный смысл соотношения между явлениями «режим», «правовой режим» и «правовое регулирование»):

«Какой режим (управление) – монархический, коммунистический, демократический и т. д. – существует в обществе (государстве), таким будет и правовой (нормативный) режим {легализующий и легитимирующий как сущность сферы управления [идеи, теории (догмы), содержание (законы, нормы), функции (например: законодательные, процессуальные и исполнительные действия властей)], так и сущность сферы регуляции [состоящей из двух сфер: а) сферы применения, которая показывает, в какой области деятельности общества будут изменяться (управляться) отношения через право, т. е. в какой области будут создаваться (условно) «контрольные точки» применения права (например: политической, идеологической, экономической, культурной и т. д.) и б) сферы регулирования, в которой правовое регулирование согласно условиям конкретного дела (юридического факта) урегулирует отношения с применением конкретной области (гражданской, уголовной и т. д.) права], осуществляющих регулятивную, охранительную, воспитательную и др. функции, в целом, образуя систему правовой реальности, создаваемую правовым режимом одновременно с правовым регулированием, согласуя между собой необходимые действия}, а значит, таким будет и правовое регулирование общественных отношений [так как характеристики / параметры ему придаёт правовой режим (например, тип регулирования: дозволительный, разрешительный, смешанный), который может менять количество и качество исполняемых правил правового регулирования (вводя новые, уточняя имеющиеся, аннулируя старые акты, законы и др.)]. Это касается и других связанных (зависимых и т. п.) понятий (например, прав человека и т. д.). Но никак не наоборот: какой тип правового регулирования имеет место быть (дозволительный, разрешительный, смешанный), таким будет и правовой режим (общий; отраслевой: гражданский, уголовный и т. д.; объектный: границы и т. д.), как считается сейчас в отечественной теории и современном понимании правового режима, смысл которого вытекает из смысла правового регулирования» (Приложение 1, 16).

Другими словами, какой правовой режим существует в обществе (устанавливает и заканчивает правоотношения), таким будет и правовое регулирование (а также права человека, правовое поле, законы, нормы, процессуальные и исполнительные действия властей и т. д.).

В принципе это положение (этот юридический факт) для правовой науки, носит универсальный характер и действует во всех сферах общественных отношений, независимо от их принадлежности, например, в гражданских, в административных правоотношениях и т. д. И не только в юридической науке, но и в смежных науках, например в политологии, социологии, экономике и др., так как такая связь диктуется институциональной матрицей построений (идеология – право – экономика), в которой правовой режим служит «стягивающим каркасом» этой матрицы (но об этом – в последующих публикациях).

После всех этих рассуждений, как считает исследователь, пришло время представить на обсуждение новый и один из основополагающих исследовательских постулатов, предлагаемых положениями теории правовых режимов [а в значительной степени, возможно, и всей юридической науки, поскольку явление «режим» («правовой режим») характерно для всех юридических дисциплин]. Он выражает смысл иного взгляда на правовой режим и иное построение положений теории правовых режимов, а где-то и теории права и государства, что, возможно, в каких-то вопросах окажет влияние и на всю методологическую основу теории юридической науки. Этот исследовательский постулат мы предлагаем назвать «РЕЖИМНЫМ ПОСТУЛАТОМ» науки права:

«Изучение явления «правовой режим» в качестве самостоятельной (не производной от правового регулирования!), фундаментальной, основообразующей и основополагающей категории права, при теоретических и практических построениях и применениях в позитивном праве (в частности, в теории права и государства, теории правовых режимов и др.) является одним из абсолютных приоритетов юридической науки. Необходимость изучения связанных (производных, зависимых и т. п.) с правовым режимом понятий, участвующих совместно с ним в урегулировании общественных отношений в любой сфере деятельности общества [например: всех правовых «режимных категорий» (гражданско-правовой режим и т. д.); зависимых понятий (правовое поле, права человека и др.)] является вторичным приоритетом науки права» (Приложение 1, 20).

Мы уже упоминали, что «управляющая сила» («правящий социум») есть собрание «лучших представителей», и оно получает (или берёт силой) необходимые полномочия с помощью первичных образующих государство документов (Декретов, Биллей и т. д.), для воплощения тех идей [например, о «счастливом» государстве, на принципах равноправия (права) и т. д.], которые, как оно считает, «владеют умами» большинства в обществе. Несогласных чаще всего игнорируют или избавляются. Но построение новых положений идёт в конкретном обществе, в конкретный отрезок времени, на конкретном этапе развития общества, конкретном этапе изучения положений и явлений, и правящий социум определяет, исходя из каких идей (либеральных, коммунистических и т. д.) и как будет строиться, например, «счастливое» государство. Эти же идеи с помощью государственной поддержки определяют, какой правовой режим (с соответствующей нормативной документацией) в обществе необходим для легализации и легитимации (удержания) власти. И именно «Заказчик правового режима» интерпретирует параметры и иные данные от идей и задаёт необходимые для построения: цели, задачи и иные характеристики, в том числе в общем виде определяет и параметры правового регулирования отношений, с учётом тех ресурсов, которые имеются в наличии.

Итак, мы предлагаем схему механизма практического воплощения, взаимодействия, восприятия в теоретическом и практическом плане: а) использования основных идей права (например: свободы, равенства и т. д.) в конкретном их применении; б) возможности удержания и сохранения (путём воспроизводства институтов) власти; в) построения «счастливого» государства с учётом имеющихся ресурсов: социальных (людских), экономических (хозяйственных) и иных. А правовой режим в этом механизме взаимодействия, восприятия и практического воплощения является главным стержнем такого построения, обеспечивающем его законность в глазах общества. Но государство (правящий социум) ориентировочно должно определить «рейтинг поддержки» среди населения текущих и будущих социальных изменений существующего порядка.

«Рейтинг поддержки» можно обозначить как действующий в конкретный промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития этого общества «социальный ранг правового режима» (новое понятие только для правового режима с самостоятельной сущностью). Итак, социальный ранг:

«Социальный ранг правового режима отражает необходимую и действующую в какой-либо конкретный промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития этого общества ту или иную степень легальности (опоры на закон) и легитимности (опоры на желание членов общества исполнять закон) правового режима [т. е. способность правового государственного строя (таков один из смыслов термина в официальных источниках)] «найти опору» (рейтинг поддержки) в массе тех или иных социальных слоёв общества при урегулировании отношений. Социальный ранг определяет в первом приближении: сможет ли существующий в обществе порядок (правовой порядок) иметь достаточную опору для удовлетворения потребности общества в установлении новых и изменении некоторых существующих социальных отношений между членами общества, либо необходимо изменить существующий в объективной реальности «старый» порядок и перейти к «новому» порядку социальных отношений с помощью того или иного правового режима (революционного, демократического, социалистического и т. д.), используя тот или иной специфический набор социально-правовых инструментов [в том числе правовой режим, правовое регулирование и т. д. с новым составом исходных: принципов (основных исходных положений), методов (способов теоретического исследования и/ или практического исполнения), правил и др.]. Все изменения порядка (правового порядка) объективно обусловлены изменениями внутренних и внешних потребностей членов общества (прежде всего, правящего социума)» (Приложение 1, 28).

Таким образом, используя механизм выполнения [исполнения, действия, восприятия и практического воплощения (в теоретическом и практическом плане)] правового режима, мы можем, учитывая его социальный ранг, осуществить (революционные, демократические, социалистические, монархические и иные) преобразования «старого» порядка в «новый» порядок. То есть мы абстрактно (теоретически) показали практическую реализацию необходимых изменений порядка в случае, если у правящего социума и общества появляется объективно-субъективная потребность в этих изменениях и выбирается (легитимно или революционно) тот или иной режим (в том числе и правовой режим), с помощью которого будут происходить необходимые изменения порядка.

Вспомним: 1) регулирование от «regulo» – «устраиваю, привожу в порядок», либо «regula», которое означает в том числе «норма, правило», что есть постепенное «обустройство» (изменение); 2) «режим» от французского «regime», от лат. «regimen» – «управление, командование, руководство»; 3) «правовой режим» – «нормативное управление». Но в случае режима (правового режима с самостоятельной сущностью) может происходить кардинальное изменение существующего порядка: вместо «старого» порядка возникает «новый» порядок (например, вместо капиталистического – социалистический, чего нельзя добиться лишь регулированием, так как никто никогда не откажется добровольно от частной собственности), иногда с применением регулирования, но не в чистом виде.

Воплощение режима (в том числе правового) происходит в конкретный промежуток времени, в конкретном государстве, на конкретном этапе развития общества, конкретном этапе изучения и толкования права, правового режима и т. д. через осуществление тех или иных (демократических, социалистических и др.) преобразований: либо по обстоятельствам (путём революционного захвата), либо путём мирной передачи (выборами, референдумом и т. д.). Но строительство государственного строя (режима) начинается с легализации власти, объявления её законной, с помощью необходимых государственных актов (Хартий, Биллей, Декретов и иных актов, объявляющих о начале государственных изменений, подтверждающих легализацию и легитимность «новой власти»), а затем созданием (преобразованием) необходимых правовых и иных государственных институтов и структур. Если коротко, то в предлагаемых нами положениях практическое воплощение идеи права происходит по следующей схеме (на примере построения правового режима) Приложение 7:

Заинтересованные лица (например, государственные институты и структуры) определяют в нормативно-правовых актах параметры / характеристики и данные (например, цели, задачи, необходимые средства и т. д.) для построения единиц-элементов (например, догмы, структуры, содержания и т. д.) и отдельных элементов и связей (например, элементов и связей в структуре и т. д.) того или иного правового режима [предварительная классификация: а) класс = режим; б) тип = общеотраслевой, отраслевой, объектный; в) вид (в зависимости от отрасли) = гражданско-правовой, административно-правовой и т. д. Более подробно – в последующих исследованиях]. Это также есть практическое применение интегративного подхода при построении схемы правового режима.

Именно на этапе практического применения (построения единиц-элементов, элементов и связей) правового режима выбираются необходимые правила, средства, а также необходимый способ [комплекс дозволений (управомочиваний), обязанностей, запретов, мер принуждения, превентивных мер, стимулирование и др.] и метод правового регулирования [децентрализованный – диспозитивный (главный в частоноправовых отраслях), централизованный – императивный (главный в публично-правовых отраслях) или смешанный].

В теории и практике правового регулирования существуют две формулы, которые определяют тип правового регулирования, а от типа правового регулирования будут зависеть необходимые способы и методы урегулирования отношений в отраслях позитивного права (гражданского, административного и т. д.).

Урегулирование отношений может идти по формулам: 1) первая формула: «дозволено всё, кроме прямо запрещенного в законе» (этот тип урегулирования характерен для гражданского и др. аналогичных отраслей права). Такой тип урегулирования называется дозволительным; 2) вторая формула урегулирования выглядит так: «запрещено всё, кроме прямо разрешенного в законе» (этот тип урегулирования характерен для административного и др. аналогичных отраслей права). Этот тип урегулирования называется разрешительным.

Оба типа урегулирования переплетены друг с другом и взаимодействуют между собой, так как нет отраслей права, построенных лишь на одном типе правового регулирования. Сейчас в отечественном праве именно правовое регулирование (в виде совокупности правовых средств, способов, методов) рассматривается как реализация позитивного права в жизнь. Но выше мы убедились, что это не совсем так. Наоборот, именно реализуемый государством само стоятельный правовой режим обеспечивает необходимые свойства права: 1) нормативность (реализацию необходимых норм – для удержания и воспроизводства власти); 2) общеобязательность (выполнение законов и норм власти большинством населения); 3) формальную определенность (легальность и легитимность власти); 4) обеспеченность исполнения законов и норм большинством населения силой государственно-правового принуждения. И только правовые режимы различных отраслей позитивного права позволяют перевести эти свойства в правовые нормы из сферы должного в сферу сущего и – с помощью правового урегулирования – в повседневную практику жизни человека и общества.

Наша схема не отрицает важнейшей роли правового регулирования (и механизма правового регулирования) его связи и взаимодействия с правом (идеей, догмой, содержанием, функциями при реализации законов, др. нормативных актов и иных правовых средств), но с помощью правового режима, так как параметры законов и иных нормативных актов диктуются тем режимом (управлением) и правовым режимом, которые требуются для реализации той идеи [(либеральной, коммунистической и т. д.) построения «счастливого» государства и «справедливого» права], которую власть и общество устанавливают в практике применения жизни общества. При этом власть реализует именно тот режим (правовой режим), который нужен ей сейчас для удержания, сохранения и воспроизводства институтов и структур власти и государства.

Наши коллеги высказывают мнение, что раз издаются любые государственные акты (Конституции и т. д.), то их смысл говорит о главенстве явления «регулирование» над правовым режимом. На первый взгляд кажется, что это действительно так. Однако это есть принципиальная ошибка! Почему?

Не надо связывать издание государственных актов только с явлением «регулирование» (например, отношений). Прежде чем регулировать, надо иметь (создать) то, что надо регулировать (например, структуры, институты и т. д.). Пример – революция октября 1917 г. Большевики объявляют о начале государственных изменений. Капиталистический строй (режим в современном понимании) меняется на социалистический: объявляется об отмене частной собственности и введении социалистической (общественной) собственности. После чего необходимо с помощью тех или иных актов (декретов, постановлений и т. д.) начать управление [режим, правовое управление (правовой режим)] изменениями, создавая (корректируя имеющиеся) необходимые структуры и институты и затем через эти институты вести управление обществом (например, регулировать отношения, при необходимости регулировать функции структур).

Значит, есть акты создания / преобразования (управления) государственных институтов и структур [в том числе правовых, порядок работы которых основан на той или иной правовой идее (коммунистической и т. д., воплощаемой при помощи режима)], и эти институты и структуры «строят» такие правовые режимы, которые обеспечивают легализацию и легитимность действий новой власти и «подсказывают» правовому регулированию тип / вид регулирования отношений [новое содержание регулирования (социалистическое вместо капиталистического) и т. д.], а есть акты (их большинство), регулирующие отношения в обществе (членов, групп и т. д., структур, институтов и т. д. между собой). То есть в предлагаемом варианте построение системы права (т. е. практическое построение правовых институтов и структур государства и общества) реализует правовой режим, а направленность специфики типовой универсальной структуры правового режима, обеспечивают документы, общеобязательные к исполнению и делающие власть законной (легальной) и общеобязательной (легитимной).

Изучение альтернативной структуры не предмет настоящей работы, но, поскольку именно правовой режим устанавливает для правового регулирования характеристики / параметры, дадим (для сведения) её новые элементы: цель; задачи; алгоритм выполнения деятельности (новое понятие); механизм выполнения (исполнения) [(тоже новое понятие), одним из элементов взаимодействия которого будет правовое регулирование]; элементы сравнения и корректировки (также новые понятия) того или иного правового режима и некоторые иные элементы, а также – связи и взаимосвязи элементов между собой и внешней средой. Полный анализ структуры будет представлен в последующих работах.

Заканчивая этот подраздел, отметим ещё раз: именно нахождение, изучение, правильное восприятие и правильное применение «дополнительной» информации по объективному смыслу явления (метафизическому смыслу или «метафизической части» объективного смысла) и интегративные построения, в группе подобных явлений, совместно с другими «нововведениями», придают, по нашему мнению, самим явлениям «эффект однозначности» их восприятия. Думаем, что наши доводы достаточно убедительны для объяснения актуальности проводимого исследования. Дополнительные доводы будут представлены по ходу обсуждения.

§ 2. «Регулирующий» и «режимный» постулаты: сравнение и изменение положений теории правовых режимов

Фактически мы кратко наметили альтернативную схему построения и «практического внедрения» в жизнь общества той или иной идеи права (либеральной, коммунистической и т. д.) при создании «счастливого» государства и «справедливого» права не через правовое регулирование (которое может регулировать только то, что уже имеется и использует для регулирования цепочку «право – правовое регулирование – правовой режим регулирования»), а через правовой режим (с самостоятельной сущностью), который при реализации использует имеющиеся (уголовные, гражданские и др.) и новые (например, социалистическая собственность, социалистическая законность и др.) институты, а для практического регулирования используется правовой треугольник (новое понятие) со сторонами: «право – правовой режим», «правовой режим – правовое регулирование», «правовое регулирование – право». Итак, право «даёт» правовому режиму (с самостоятельной сущностью) «полномочия» для реализации идеи (построения необходимых институтов и структур), положения которой являются основой создания новой догмы (теории) и нового содержания правового регулирования [например, социалистического вместо капиталистического (частнособственнического)], и оно выявляет «не соответствия» в праве при практической реализации регулирования.

Таким образом, идеи права практически реализуются в конкретном обществе, в определённый промежуток времени его развития, соблюдая при этом имеющиеся правовые правила и традиции, либо изменяя и заменяя их. Кратко сравним некоторые моменты восприятия правового режима: 1) при «регулирующем» и 2) при «режимном» постулатах построения.

Концепция с регулирующим постулатом

В современном отечественном понимании смысл правового режима вытекает из смысла правового регулирования в виде «…особого порядка правового регулирования…», и практическим воплощением права в жизнь тоже полностью занимается правовое регулирование, с которым право связано напрямую (право – правовое регулирование). Кто-то (хотя об этом никто не говорит) и в какой-то момент должен задать правовому регулированию параметры особого порядка для его «превращения» в правовой режим (регулирования), который регулирует в особом порядке отношения в жизни общества.

Концепция с режимным постулатом

Мы не можем полностью согласиться с восприятием смысла правового режима только с помощью правового регулирования, так как такой подход характерен для правовых режимов регулирования. Режимный постулат (с самостоятельной сущностью правового режима) делает правовое регулирование одним из активных элементов механизма выполнения (одного из элементов новой типовой, универсальной структуры правового режима). Это говорит, что практическим воплощением права в жизнь занимается правовой режим. Система правовых режимов позволяет удержать и сохранить власть, стабильность и порядок в обществе. В зависимости от типа (общеотраслевой, отраслевой, объектный) / вида (гражданский, административный, трудовой и т. д.) правового режима единицы-элементы теории (например, элементы и связи в структуре и т. д.) будут иметь необходимую специфику. Этим сравнением сути правового режима с позиций двух постулатов мы дополнили информацию о некоторых существующих и предлагаемых моментах теории правовых режимов, а также теории, истории права и государства, а может быть, и картину иных дисциплин.

Но в окружающей действительности, даже при изучении гуманитарно-социальных дисциплин, существуют не только правовые режимы, участвующие в построении институтов власти, права и государства. Существуют режимы труда и отдыха, спортивные режимы и т. д. Да и в естественно-технических дисциплинах хватает «своих режимов». Это даёт основания считать наши рассуждения, по крайней мере, междисциплинарными и межотраслевыми.

Зададимся простым вопросом: что объединяет все существующие в науке режимы? Ответ напрашивается сам собой (и ранее он уже «звучал» в наших публикациях [165–177]): объединяющей категорией для режимов всех «рангов» (уровней, типов, видов) во всех научных дисциплинах и отраслях является общее для всех режимов элемент-явление (или явление-категория) «режим»!

Таким образом, базовой категорией (элемент-явлением или явлением-категорией), объединяющей все существующие в науке режимы, будет элемент-явление «режим», имеющее общенаучное и категориальное значение (доказательство этого дано в первой публикации исследователя [173]). «Режим» приобретает роль общей основообразующей и основополагающей «матрицы построения», в том числе и правовых режимов науки права. Чтобы подтвердить наши рассуждения, необходимо напомнить текст «универсальной аксиомы первоосновы понятия» [173], служащей одним из фундаментов нашей работы:

«Чтобы узнать и описать природу, сущность, структуру и содержание любого понятия (категории, явления, термина и т. д.), являющегося одним из понятий некоторой группы подобных явлений (более «высокого» или более «низкого» ранга), необходимо обратиться к такому явлению (категории, понятию, термину и т. д.), которое считалось бы первоосновой («матерью», базовым понятием) всех других явлений этой группы и имело бы одинаково толкуемый изначальный смысл, входящий в смыслы всех понятий этой группы (то есть входящий «ядром» во все другие явления)» (Приложение 1, 18).

Однако, по нашему мнению, не только все высказанные выше соображения объясняют объективную необходимость нашей работы. Есть ещё одна, тесно связанная с нашим исследованием проблема, о которой мы никогда не забываем. Это есть «проблема однозначности» восприятия (объяснения, понимания и т. д.) объективного смысла существования явлений. Почему этой проблеме мы придаём принципиальное значение и периодически к ней возвращаемся?

Потому, что от однозначности восприятия объективного смысла юридических явлений будет целиком зависеть правильность и эффективность применения государством, бизнесом и другими членами общества юридических документов (и другого юридического инструментария), в основе понимания которых стоят эти юридические явления. Но смысл терминов многих явлений, которыми они характеризуются, сегодня в подавляющем большинстве пока не передаёт объективного (одного-единственного) смысла, а значит, не передаёт и однозначности смысла документов.

В самом общем случае явление «правовой режим» современное общество воспринимает как общетеоретическое (общее, общеотраслевое абстрактно-логическое) правовое юридическое понятие, прежде всего, для всех отраслевых правовых режимов (гражданско-, административно-, уголовно-правового и т. д.) и связанных с правовым режимом понятий (например, правовое регулирование). Как мы считаем, именно с восприятия объективного смысла общего правового режима начинается последующее восприятие объективных смыслов всех «нижестоящих» правовых режимов (отраслевых, объектных), а также связанных (зависимых, производных и т. п.) от них понятий. Видимо, это же можно наблюдать и в других науках для «режимных категорий» (Приложение 1, 17):

«Все слова, словосочетания и производные от них явления (понятия, термины, категории и т. д.), с термином «режим» предлагается объединить (интегрировать) в единое базовое понятие – «режимные категории».

К «режимным категориям» в науке права относятся все правовые режимы.

Подводя итог вышесказанному, можно рекомендовать следующее:

1. Необходимым условием адекватного восприятия любого рабочего документа в праве или других отраслях с «режимными категориями» [а также связанных (производных, зависимых и т. п.) с ними понятий] есть условие чёткого и однозначного восприятия объективного смысла основообразующего, для «режимных категорий» базового явления «режим» (а для науки права – основообразующего и основополагающего явления «правовой режим»).

2. Условие однозначного восприятия объективного смысла правового режима становится абсолютно необходимым для чёткого, адекватного восприятия нами как смысла «нижестоящих» режимных категорий [связанных (производных, зависимых и т. п.) понятий], так и смысла документа, в основе восприятия которого стоят эти «режимные категории» и / или сопутствующие понятия.

3. Это и есть тот фундамент, который является необходимым условием для безупречного использования (в правоприменении, законотворчестве, процессуальных и исполнительных действиях) любых правовых «режимных категорий» и связанных (производных, зависимых и т. п.) с ними понятий.

Проработка материала по термину «режим» (и производного – «правовой режим») показывает, что мы почти со 100 %-ной уверенностью можем сказать: в отечественной науке пока отсутствует однозначно воспринимаемые большинством) объективные научные (не бытовые и терминологические!) смыслы этих понятий. Пока грани их объективного смысла трактуются лишь через смыслы терминов официальных источников, причём трактуется неоднозначно.

Понятия «режим» и «правовой режим» достаточно часто встречаются в официальных источниках отечественного и международного права. Но ни один из этих источников пока не даёт чёткого однозначного восприятия этих явлений {например, главные источники отечественного и международного права: а) Конституция Российской Федерации [1]; б) международные Конвенции различного характера [2,3,4]; в) отечественные кодифицированные акты различного назначения (например, такие, как кодексы Российской Федерации: АПК РФ [5], ГК РФ [6], ГПК РФ [7] и др. [8-12]; г) различные законы РФ, например, [13–29] и т. д.}. Аналогичная картина (применения и отсутствия чёткого однозначного восприятия явлений «режим», «правовой режим») наблюдается и в подзаконных актах (например, в «Инструкции по обеспечению режима секретности в Российской Федерации» [30], «Письме Роспотребнадзора от 02 ноября 2011 года № 01/13941-1-32» [31], указах Президента [46, 48, 49], постановлениях Правительства [47]).

То же самое мы можем наблюдать в многочисленных документах судебной практики Конституционного, Высшего Арбитражного (до его объединения), Верховного Судов РФ и судов более низшей инстанции. Примерами судебной практики могут служить: а) определения и постановления Конституционного суда [32–37, 45]; б) определения и постановления Арбитражных судов областей [38] и Высшего Арбитражного Суда в лице Пленума и Президиума [39, 40, 41]; в) определения и постановления Верховного Суда Российской Федерации [4244], в текстах документов которых встречаются термины «режим», «правовой режим».

Отсутствие однозначности в определении и восприятии понятий «режим», «правовой режим», мы можем наблюдать и при обращении к научной литературе (учебники, статьи, диссертации и др.), например, к книгам и монографиям [50106], материалам научных исследований и диссертациям [107–142], статьям, конференциям и публикациям [143–179], справочным источникам и интернет-ресурсам [180–207], зарубежным публикациям [208–231].

Во всех этих источниках права мы так и не смогли обнаружить однозначного восприятия авторами объективного смысла существования понятий «режим», «правой режим», чтобы не было сомнений («нюансов»). При этом мы отмечали, что исследователей общего правового режима, относительно общего количества авторов-правоведов, не так много, и мы хотели бы выделить тех авторов, которые стали своего рода нашими «соавторами» при изучении, анализе как истории вопроса, так и развития всей темы исследования. Это С. С. Алексеев, Д. Н. Бахрах, Г. С. Беляева, Е. С. Болтанова, В. Б. Исаков, С. С. Маилян, А. В. Малько, Н. И. Матузов, В. Н. Протасов, А. Н. Титиевский и некоторые другие.

Но эти и иные авторы хотя и давали свои определения по изучаемым типам и видам режимов, но давали их с теми или иными «нюансами». «Нюансы» иногда довольно существенно меняли как суть определения, так и подход к изучению сущности и природы правового режима того или иного автора. Другими словами, наше исследование «родилось» не на пустом месте, а ему предшествовали достаточно серьёзные проработки предыдущих авторов. Исследователь хотел бы представить на обсуждение дополнительные материалы к существующему варианту восприятия объективного смысла, рассматривая объективный смысл явлений с новых научных позиций (например, явлений: «режим», «правовой режим» и иных).

Несмотря на большое количество имеющихся отечественных материалов, мы возьмём на себя смелость утверждать, что существующая теория по некоторым положениям всё же не является целостно воспринимаемой юристами общего права и отраслевых дисциплин (административного, гражданского, земельного и т. д. права). И если мы говорим о современной теории как о едином целостном явлении, то необходимо чтобы:

– определение объективного смысла правовых режимов «сверху донизу» имело в своей основе типовое, универсальное восприятие, берущее за основу объективный смысл базового явления «режим» (но с учётом некоторой специфики, что в современной теории правовых режимов не всегда происходит);

– все (или основное большинство) элементы структуры правовых режимов имели аналогичные типовые, универсальные обозначения, построение, сущность и функции (но с учётом специфики режима), что также пока не всегда присутствует в современных положениях;

– аналогичное (по сути предыдущего абзаца) замечание можно сделать и в адрес связей и взаимосвязей элементов структуры правовых режимов (чтобы они имели типовые, универсальные обозначения, построение, сущность и функции, чего сейчас не наблюдается, да и связи современными авторами практически не исследуются);

и иные замечания относительно единого целостного восприятия положений современной теории.

Итак, для целостного «классического» (на новом витке развития) восприятия единиц-элементов теории правовые режимы различного «ранга» должны взаимодополнять друг друга, «взаимовытекать» друг из друга [хотя бы по сущности определения объективного смысла, по сути построения, содержания и функционирования аналогичных единиц-элементов у правовых режимов различного «ранга»], что нехарактерно для современной теории, так как в материалах отечественных авторов речь не идёт о типовых, универсальных связях и взаимосвязях, взаимовытекании, взаимодополнении, взаимодействии элементов различных правовых режимов. Почему мы берём на себя смелость сделать заявление о том, что современная теория правовых режимов не обладает достаточным единством восприятия, когда многие думают совсем наоборот?

Дело в следующем: мы вовсе не отрицаем, что в современной отечественной теории нет объединяющего начала. Оно есть, но оно только одно: главным объединяющим началом (для режимов различных «рангов») является только общее представление любого современного правового режима в виде «… особого порядка правового регулирования.» либо в виде «.специфического механизма правового регулирования, его особого порядка.» [158, С. 16–29].

Однако другие единицы-элементы современной теории (например: структура единиц-элементов теории; элементы и связи структуры; содержание элементов и связей; их функции и др.) не обладают необходимой общностью восприятия, которую могут дать, предлагаемые нами альтернативные положения, обладающие типовой, универсальной направленностью построения.

Фактически в современной отечественной теории правовых режимов мы имеем ряд до статочно независимых («полусамостоятельных») современных теорий, которые имеют по-настоящему только одну общую объединяющую единицу-элемент теории, которая не вызывает сомнений у современных авторов и создаёт общность восприятия, это – определение современной сущности правового режима через правовое регулирование. При восприятии других единиц-элементов (например: структуры, содержания, функций и т. д.) для правовых режимов различного «ранга», такой общности восприятия не наблюдается.

Ни в одной проанализированной работе по общему праву и отраслевым дисциплинам современных авторов исследователь не увидел до статочно гармоничной цепочки «взаимовытекания» правовых режимов различных «рангов» друг из друга (например, цепочки: «режим – правовой режим – отраслевой правовой режим – конкретный правовой режим объекта права»). В предлагаемом варианте теории имеется та объединяющая (интегративная) схема построений, которая должна служить «стягивающим каркасом» новой парадигмы (концептуальной схемы модели построения картины состояния мира).

Выше уже определялось и оговаривалось, что в основе предлагаемых положений лежит исследование: а) «дополнительных» (метафизических) смыслов [изначально («от природы», «от рождения» и т. д.)], имеющихся в сущности некоторых многозначных явлений; б) использование правил, принципов, методики «концепции интегративных построений в группе подобных явлений»; в) универсальной аксиомы первоосновы понятия; г) аксиомы однозначности; д) ядра однозначности и др. «нововведений», которые будут составлять основу методологии, название которой – «Интегративный подход к изучению явлений». Этот подход позволит создать основы методологии нового типа по исследованию явлений.

Одной из задач данной работы является возможность создания новой понятийной базы для более чёткого восприятия текстов наших исследований, а наши гипотетические примеры демонстрируют практическую возможность использования наших положений для более полного раскрытия практической сущности преобразований (изменений), которые объективно последуют после замены «регулирующего постулата» на «режимный». Публикации [165–177] и эта монография показывают авторам практическое использование наших положений и методик в своих работах (например, построение схемы альтернативной структуры и методику её практической работы для явления «режим»). Прикладное использование покажет практику работы положений интегративного подхода в вопросах исследования:

1) аналогичной типовой, универсальной структуры элементов, независимо от типа и вида правового режима (с само стоятельной сущностью);

2) аналогичной, типовой, универсальной схемы построения связей (между элементами – внутренние и с окружающей действительностью – внешние), которые современные авторы почти не рассматривают, потому что большинство связей (чтобы описать их сущность), чётко проявляются только в самостоятельной структуре, структура же современного правового режима производна от правового регулирования и принимает вид набора элементов в виде правовых средств, правил, гарантий и т. д. регулирования (что отмечается авторами);

3) аналогичного, типового, универсального содержания элементов и связей, о которых (конкретных связях и содержании) авторы даже не упоминают;

4) аналогичного, типового, универсального содержания дополнительных элементов и дополнительных связей, вносящих специфику и без которых невозможна практическая работа схемы (системы элементов, связей и взаимосвязей, но ни о тех, ни о других современные авторы не говорят), а также внесение необходимых корректировок в типовые построения и дефиниции;

5) изучения практической схемы реализации типового, универсального научного определения объективного смысла существования явления «правовой режим» через структуру и содержание (в виде ядра и матрицы построений);

6) гипотетических примеров построений различных правовых режимов по отдельным вопросам (проблемам).

Итак, на гипотетических примерах в дальнейших исследованиях мы сможем продемонстрировать практическую работу и применение новых знаний, использующих метафизическую «часть» объективного смысла, концепцию интегративных построений и др., и показать перспективы развития наших знаний. Добавим, что доброжелательная критика, помощь и подсказки коллег послужат стимулом дальнейших исследований и практической апробации.

Отметим: перспективной целью дальнейших исследований (в их практической реализации) является возможность показать авторам примеры использования в их разработках (экспериментах, анализах, доказательствах и т. д.) несколько иной (альтернативной) информации, опирающейся на иные научные положения. А в качестве примера альтернативной информации рассматриваются положения теории правовых режимов, опирающейся на «режимный постулат» и иные аспекты научной новизны «Интегративного подхода к изучению явлений». Это есть перспектива практики работы и дальнейших исследований.

Вернёмся к абстрактно-логическому (теоретическому) изучению наших альтернативных положений теории правовых режимов.

В ходе изучения исследователем будут (при необходимости) переосмыслены, уточнены, обобщены и разработаны вновь некоторые грани и отдельные объективные смыслы ряда уже существующих и вновь вводимых в научный оборот явлений; уточнены дефиниции ряда юридических, специальных и общенаучных понятий (например, «режим», «правовой режим», «правовой порядок», «правовые режимные категории», «регулирующий и режимный постулаты теории», «терминологический смысл», «правовые средства и правила» и др.). Эти дефиниции будут максимально приближены к современному уровню развития правовой доктрины, но будут учитывать и наши альтернативные положения.

Необходимо ещё раз пояснить, что альтернативные положения и информация при рассмотрении теории правовых режимов будут касаться:

а) существующих и вновь вводимых элементов понятийного аппарата теории;

б) современных построений единиц-элементов теории (например, элементов и связей структуры и др.); в) современных научных определений объективного смысла существования отдельных явлений, их элементов, составляющих и т. д.; г) современного и альтернативного постулатов теории; д) содержания отдельных элементов и составляющих современной структуры; е) самого «Интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений» при его развитии (например, изучая построения элементов, связей и другое).

В научный оборот будет вводиться целый ряд новых понятий, определений, аксиом, категорий (например, «режимные категории», аксиома однозначности, аксиома объективного смысла существования явления и др.). Об отдельных из этих понятий мы уже говорили, о других скажем по ходу разъяснений.

У некоторых из тех, кто прочитал «Введение», может возникнуть вопрос: зачем нам понадобилось поднимать «изученный вдоль и поперёк» вопрос о положениях современной теории правовых режимов? Ведь эти положения существуют много лет в юридической науке. Кроме того, эта теория, как считается, достаточно хорошо проработана и объясняет с устоявшихся отечественных позиций и сами правовые режимы (но регулирования, не забываем про это!), и то, как применять их на практике в общем, отраслевом и объектном праве.

Правда, просматривая современные английские источники (просмотрено около ста двадцати, отдельные из них отмечены в «списке использованных источников» [208–231]), мы почти не встретили в них материалов, освещающих вопросы общего правового режима, а тем более – теорию правовых режимов. Английские источники (из которых можно реально отметить по нашей теме только некоторые: [214, 216]), представляют в основном правовые режимы конкретных объектов права и не вдаются глубоко в теоретические рассуждения.

Но, с нашей точки зрения, только лишь чистая практика применения явления, без знания его объективного смысла (сущности) и построения на этой сущности последующей теории, может привести к недопониманию (в лучшем случае) или к полному непониманию некоторых граней явления и, как следствие, к неправильному решению вопросов практики применения явления (например, в законотворчестве, правоисполнении и т. д. документов различными исполнителями из-за разного восприятия ими смысла документа) либо к фрагментарным знаниям, примером может служить эта монография, которая даёт лишь начала знаний по восприятию альтернативных положений, а для их полного понимания желательно знать предыдущие и дальнейшие публикации.

Казалось бы, какие могут быть проблемы, если отечественные авторы, изучающие правовые режимы в общем и отраслевом праве, уже давно считают аксиомой положение: «…правовой режим – это особый порядок правового регулирования…» [158, С. 16–29] либо «.Правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок.» [158, С. 16–29]?

Ведь с таким представлением о правовом режиме согласны почти все отечественные авторы, исследующие вопросы современной теории, с публикациями которых мы познакомились. А зарубежные авторы, за редким исключением [214, 216], более склонны к исследованию чисто конкретных (мы назвали их «объектными») правовых режимов. Но вернёмся к отечественному праву.

Как мы считаем, в дополнение к сказанному о состоянии современной парадигмы теории правовых режимов мы должны, по возможности, достаточно подробно и, если можно, на конкретных примерах показать и объяснить некоторые несоответствия («нестыковки», «некорректности» и т. д.) в существующей теории правовых режимов.

Идея нового восприятия отдельных проблем и вопросов современной теории права и правовых режимов (например, некоторых несоответствий, с возможностью иных решений), история развития теории и ряд других проблем (например, создание системы иных положений видения) тоже будет одной из задач нашего блока исследований, отдельные вопросы которого уже затронуты в публикациях [165–177], в этой монографии, в подготовленной второй монографии «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции» и проекте кандидатского и докторского исследований.

Выше (в этой монографии) мы постарались кратко показать, что существующая теория правовых режимов, при урегулировании отношений, опирается (исходит) не совсем на тот постулат, который, по мнению исследователя, должен стоять в фундаменте изучения. Речь идёт о том, что в базе её понимания (фундаменте построения и т. д.) лежит основополагающий и основообразующий (главный, базовый) постулат развития и изучения, который утверждает, что «.правовой режим – это особый порядок правового регулирования, выражающийся в определенном сочетании юридических средств.» [158, С. 16–29], «.Правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок.» [158, С. 16–29]. Именно суть этих утверждений является основой, пусть и с некоторыми «нюансами», тех публикаций современных авторов, с которыми познакомился исследователь.

Однако у отдельных авторов иногда возникают сомнения и вопросы, на которые современная теория правовых режимов не всегда готова ответить. Именно поэтому авторы вносят свои уточнения, например, в определения как общего, так и отраслевых правовых режимов; в современные определения элементов структуры и т. д. И уже эти «нюансы» восприятия служат основанием для различных (не всегда верных) интерпретаций и толкований отдельными авторами некоторых единиц-элементов, элементов, положений в своих работах.

Даже основатели современной теории правовых режимов в отечественном праве – Н. Г. Александров, С. С. Алексеев, Н. И. Матузов, А. В. Малько и многие другие – при определении явления «правовой режим» вносят в его научное восприятие те или иные уточнения по ходу своих исследований. И эти уточнения не всегда едины в своём содержании и со временем могут сами претерпевать какие-то изменения. Чтобы не быть голословным, приведём пример.

Например, Н. И Матузов, А. В Малько в своей статье «Правовые режимы: вопросы теории и практики» [158, С. 16–29] описывают научное определение общего правового режима с нескольких достаточно спорных (даже можно сказать неоднозначных) сторон (граней) объективного смысла:

1. «…Понятие «правовой режим» нельзя отождествлять с понятием «механизм правового регулирования.», которое означает систему правовых средств, организованных наиболее последовательным образом в целях преодоления препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов субъектов права.» [158, С. 16–29].

Суть этого отрывка в следующем: есть некий правовой режим и есть механизм правового регулирования, который означает систему правовых средств. И эти два понятия нельзя отождествлять друг с другом (уподоблять друг другу, признавать одинаковыми, считать одинаковыми, не имеющими различий и т. д.).

2. «.Правовой режим реализуется через механизм правового регулирования, который представляет собой общий порядок, процесс действия права.» [158, С. 16–29].

Суть этого отрывка такова: на практике правовой режим реализуется с помощью механизма правового регулирования. Это значит, что мы имеем некий механизм правового регулирования, с помощью которого в объективной реальности реализуется на практике правовой режим.

3. «…Правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок, направленный на конкретные виды субъектов и объектов.» [158, С. 16–29].

У этой фразы ощущаются две взаимозависимые сути.

Первая суть этой фразы в следующем: есть некий механизм правового регулирования, у которого имеется специфика в виде особого порядка.

Вторая суть фразы в объяснении словосочетания «представляет собой». Синонимами слов «представляет собой» могут быть слова: «может быть рассмотрен как», «оказывается может являться в виде» и др.

Объединяя (интегрируя) обе проанализированные сути фразы в единую суть получим следующее: некий правовой режим может быть рассмотрен как элемент правового регулирования, который называется механизмом правового регулирования, и у этого механизма есть специфика в виде особого порядка.

Возможно, авторами во все три фразы вкладывался совсем не тот смысл, который увидел исследователь. Но не имея пояснений авторов, исследователь понял эти три фразы именно так, как описано выше. Возможно, что иные заинтересованные лица поймут суть этих трёх фраз по-другому.

Что же следует из нашего понимания смысла этих трёх фраз?

А следует то, что смыслы всех трёх фраз не полностью корректны между собой. Почему?

Потому, что сутью п. 1 запрещается считать одинаковыми понятия «правовой режим» и «механизм правового регулирования». Суть п. 2 характеризует, что правовой режим проявляется в объективной реальности с помощью (через) механизма правового регулирования. Сутью фразы п. 3 является то, что правовой режим всё же часть правового регулирования, называемая «специфическим механизмом правового регулирования». Налицо несоответствия и т. д. Этот небольшой анализ показывает очень непростую задачу объяснения объективного смысла явлений, например, при определении сущности правовых режимов.

Итак, мы видим, что даже в одной и той же публикации имеется три разъяснения (пп. 1, 2, 3), которые, если их проанализировать и не иметь пояснений о сути, вкладываемой в эти определения самими авторами, несколько противоречат друг другу. Изучая научные публикации по современной теории правовых режимов, исследователь не раз встречал у различных авторов те или иные несоответствия (о некоторых из них мы будем говорить ниже). Вполне возможно, что подобные «некорректности» вызывали у отдельных авторов вопросы, на которые они хотели бы получить корректные и конкретные ответы.

Подобные «нюансы» (например, по чётким научным определениям понятия «правовой режим» в гражданском праве: А. Н. Титиевский [164], А. А. Решетникова [131], в земельном праве: Е. С. Болтанова [149], административном праве: Д. Н. Бахрах, Б. В. Россинский, Ю. Н. Старилов [56], а также чёткому объяснению правового статуса общеотраслевого (общего) правового режима: В. Б. Исаков [68] и т. д.) периодически возникают при изучении, а соглашаясь с общепринятым восприятием смысла правовых режимов в отечественной теории, авторы вопросов так и не получали на них убедительных ответов.

Рассматривая положения современной отечественной теории правовых режимов, мы говорили о «регулирующем постулате». Сейчас мы хотели бы вернуться к названию и сути этого постулата и дать несколько разъяснений.

Именно «регулирующий постулат» (как назвал его исследователь и при котором «…правовой режим – это особый порядок правового регулирования…» или «.Правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок.» [158, С. 1629]) используется всеми современными отечественными авторами (в своих публикациях, научных исследованиях, учебной и иной научной литературе) в качестве основополагающего и основообразующего общетеоретического фундамента восприятия:

1) и объективного научного смысла явления «общий правовой режим»;

2) и правовых режимов отраслевого и конкретного (объектного) «ранга»;

3) и связанных (производных, зависимых и т. п.) от них явлений, когда эти явления рассматриваются, изучаются и анализируются в положениях существующей теории правовых режимов.

Но (как уже было отмечено) самое главное не в этом, а в том, что именно основополагающий постулат современной отечественной теории правовых режимов является постулатом безальтернативным, доминирующим и «абсолютным». А поскольку в основе этого единственного постулата отечественной парадигмы теории правовых режимов лежит правовое регулирование, то мы и предложили обозначить этот основополагающий постулат как «РЕГУЛИРУЮЩИЙ ПОСТУЛАТ». Поясним: в теории правовых режимов с таким постулатом правовое регулирование будет тем основным элемент-явлением (базовым явлением) теории, тем «стержнем», который объективно совершенно необходимо тщательно изучать, анализировать, расшифровывать и применять все грани его объективного смысла, чтобы затем создать тот или иной правовой режим (но регулирования!). И правовое регулирование становится «главным действующим лицом», а значит, безальтернативным абсолютным приоритетом изучения объективно становится не столько сам правовой режим, сколько правовое регулирование, которое и получает основное преимущество в изучении всех граней его объективного смысла.

Таким образом, в отечественной теории сам правовой режим «уходит» на «второй план» изучения и играет лишь роль «особого порядка» либо «специфического механизма» правового регулирования, и все публикации [и в общей теории права, и в отраслевых, и в конкретных (объектных) исследованиях] исходят из приоритета изучения граней и применения сути положений «регулирующего постулата». В этом направлении авторами проделана значительная работа: появилось большое количество наработок, изучающих правовые режимы с регулирующим постулатом построения, которые и составляют научную базу современной отечественной теории правовых режимов. Но, несмотря на такое почти стопроцентное преобладание в современных исследованиях изучения граней правового регулирования (особый порядок которого трактуется как правовой режим), исследователь не может полностью согласиться с таким положением дел (когда теория правовых режимов должна опираться только на один-единственный безальтернативный «регулирующий постулат»).

По нашему мнению, если есть необходимость найти ответы на объективно возникшие практические и теоретические вызовы, то существующая парадигма теории правовых режимов должна и обязана дополняться, изменяться или заменяться несколько иными положениями, которые могут помочь получить ответы на теоретические и практические объективные вызовы. Это мнение констатирует лишь то, что современные знания в этом вопросе не могут носить абсолютного характера, быть «истиной в последней инстанции», так как в объективной реальности могут существовать и иные взгляды (например, на доминирующий сейчас постулат или на современное восприятие объективного смысла правового режима и др.).

А поскольку наша теория называется всё же «теорией правовых режимов», то давайте попробуем поставить «краеугольным камнем» в фундамент её изучения постулат, при котором доминирующей единицей-элементом теории будет не правовое регулирование, а правовой режим как таковой, и тогда главным, доминирующим, приоритетным явлением процесса изучения станет анализ, исследование и расшифровка всех граней объективного смысла явления «правовой режим», но с несколько иных научных позиций его понимания.

И в этом случае по аналогии с «регулирующим постулатом» предлагаемый нами постулат (при котором абсолютный приоритет в изучении приобретает анализ, исследование и расшифровка всех граней объективного смысла правового режима) можно обозначить как «РЕЖИМНЫЙ ПОСТУЛАТ» и считать его альтернативным в отношении регулирующего постулата. Определение смысла существования «режимного постулата» было предложено ранее (в начале главы). Вместе с тем, делая объективный смысл правового режима альтернативной доминирующей единицей-элементом, мы «уводим» изучение всех граней явления «правовое регулирование» «на второй план». Но при этом правовое регулирование остаётся, хотя и вторым, но приоритетным элементом изучения даже в альтернативных положениях теории правовых режимов.

§ 3. Проблема однозначности: роль взаимодействия дополнительного и терминологического смыслов при формировании сущности явлений в аспектах сравнения, влияния, построения современных и альтернативных положений теории правовых режимов

Как мы выше показали, уже сами слова «режимный постулат» говорят о том, что правовой режим выходит на первый план изучения и становится одним из главных основообразующих и основополагающих (базовых, материнских и т. д.) явлений науки права (и непосредственно главным в теории правовых режимов), из сути которого вытекают все остальные «нижестоящие» режимные категории: отраслевые и конкретные (объектные) правовые режимы, связанные (производные, зависимые и т. п.) от них понятия. Но выход на первый план изучения категории «правовой режим» вовсе не говорит о том, что правовое регулирование перестаёт изучаться, а говорит лишь о том, что правовой режим теперь изучается «сам по себе» (как таковой), т. е. как вполне самостоятельная сущность, не вытекающая из правового регулирования. Правовое регулирование также остаётся одним из главных элементов, изучаемых в теории.

Необходимо отметить ещё одно серьёзное положение: общественные отношения при урегулировании правом становятся правовыми (конституционными, административными и т. д.) в виде конкретной модели правоотношения, а право [согласно воплощаемой идее «Заказчика» (прежде всего, власти)] будет регулировать работу этой модели. В то же время, согласно выбранной идее, те общественные отношения, которые будут складываться в формируемом «Заказчиком» обществе (в рамках определённого правового порядка) по обратной связи конкретизируют модель той общественно-правовой реальности, которую создаёт «Заказчик» при опоре на соответствующий правовой режим, который определяет параметры для строительства нужного «Заказчику» правового порядка. Правовой режим, реагируя на обратную связь, корректирует этот порядок и через определённый тип и вид режима определяет работу системы правового регулирования, например: тип – разрешительный, дозволительный, смешанный.

Ещё раз (а может, ещё не раз!) отметим, что если право – общественный регулятор отношений, значит, как считают современные авторы, «само собой разумеется», он должен регулировать общественные отношения. И они должны регулироваться с помощью какого-то явления. Невольно у отечественных авторов современной теории «напрашивается» прямой посыл, что в качестве такого явления должно выступать «правовое (в основном – нормативное) регулирование», но не одно, а с «помощником» – правовым режимом (регулирования), что и было принято С. С. Алексеевым за основу современной отечественной теории регулирования и современной отечественной теории правовых режимов.

Однако этот «естественный (для современных авторов) ход событий» для нас не так уж естественен. В монографии мы отмечали, что в предлагаемых положениях современная правовая цепочка («право – правовое регулирование – правовой режим») объективно преобразуется в «правовой треугольник» со сторонами: «право – правовой режим», «правовой режим – правовое регулирование», «право – правовое регулирование» (Приложение 5). Мы показали, что право (через идею) «ставит» правовому режиму [через его цели и задачи (например, с помощью элементов и связей структуры)] необходимый вариант построения таких параметров правового регулирования, которые позволят власти легально и легитимно урегулировать отношения в любой сфере жизни и деятельности общества, опираясь на правовые акты и иные документы позитивного права. Другими словами, на практике при построении системы права и государства, в рамках определённого вновь формируемого правового порядка (опираясь при этом на конструкцию нужного правового режима, который задаёт необходимые параметры правовому регулированию) у (ре)формируемого государства появляется новая система права, через которую правящий социум реализует право в жизнь, для координации (управления и урегулирования) общественных отношений и без правового режима, лежащего в основе построения системы государства и права, невозможно было бы в обществе в целом появление и реализация всякого права в жизнь.

Итак, постановка «режимного постулата» во главу угла теории подразумевает, что научным стержнем всех рассуждений становится явление «правовой режим». Но при «режимном постулате» различные интерпретации единиц-элементов (например, объективного смысла; элементов и связей структуры; содержания структуры; выполняемых функций и др.) будут иными, чем принято считать, так как сам правовой режим опирается теперь на сущность базового (для всех режимных категорий) общенаучного явления «режим».

В своих примерах, приведённых в «Списке использованных источников», мы достаточно убедительно показали, что термины «режим», «правовой режим» являются довольно востребованными в науке права [законотворческой, правоприменительной и судебной практике, исполнительном производстве, процессе обучения, нормативной и иной научной литературе, а также в практике работы всех заинтересованных лиц (например, общественных комитетов, партий и т. д.)]. Кроме того, как мы отмечали, «режимный постулат» носит междисциплинарный характер, так как базовое явление «режим» имеет своё присутствие и в иных научных дисциплинах, например, спортивный режим, режим сна и т. д., что свидетельствует о том, что наши знания по режимным категориям правовой науки могут без труда быть адаптированы к применению в других гуманитарно-социальных и естественно-технических научных дисциплинах.

Из этих пояснений напрашивается следующее утверждение:

Изучение (принципов, правил, методики построения и т. д.) режимного постулата и применение результатов в практике разработок (экспериментов, анализов, доказательств и т. д.) носит принципиальный характер при использовании правового режима с самостоятельной сущностью, а также межотраслевой и междисциплинарный характер и может использоваться как в социально-гуманитарных, так и в естественно-технических научных дисциплинах. Результаты анализа базового явления «режим» могут использоваться как при изучении правовых режимов, так и других, связанных с правовыми режимами явлений. Но в суть явления «режим» и связанных понятий мы вкладываем несколько иной смысл, чем тот, который имеется в официальных источниках. Почему?

Потому, что мы предлагаем найти у многозначных явлений их объективный смысл, используя смысл «дополнительный». Именно этот условно «дополнительный» (а фактически изначально присутствующий в сущности, но пока не востребованный) смысл может придать этой сущности «эффект однозначности». Мы назвали его: «метафизическим смыслом» и предлагаем его найти, изучить, проанализировать совместно с имеющимися смыслами терминов и применить полученные знания в построении альтернативных положений.

Прежде чем проводить дальнейшее изучение, покажем на практике работу некоторых положений интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений в базовом варианте на примере расшифровки словосочетания «терминологический смысл», для чего изучим его по официальным источникам, а затем уточним, каким видим этот смысл мы. При расшифровке мы будем уточнять и некоторые смыслы иных общеизвестных слов. Расшифровку проводим по официальным источникам. При этом энциклопедии, словари и т. д. отсылают нас к понятию «терминология», а оно расшифровывается примерно одинаково, например по источнику [192]:

Словарь иностранных слов

Терминология [см….логия] – совокупность терминов, употребляемых в какой-л. области науки, техники, искусства и т. д.

Новый толково-словообразовательный словарь русского языка. Автор Т. Ф. Ефремова.

Терминология, ж. Совокупность терминов, употребляемых в какой-л. области науки, техники, искусства и т. п.

Толковый словарь под ред. C. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой

Терминология, – и, ж. Совокупность, система терминов. Научная т. Т. физики. II прил. терминологический, – ая, – ое.

Толковый словарь русского языка под ред. Д. Н. Ушакова

Терминология, терминологии, ж. (науч.). Совокупность терминов какой-н. области. Грамматическая терминология. Философская терминология.

Современный толковый словарь

Терминология (от термин и…логия) – совокупность, система терминов какой-либо науки, области техники, вида искусства и т. п.

Интегрируя сути этих толкований, можно предложить такое определение:

«Терминология – это совокупность (система) терминов, применяемых в какой-либо области или отрасли деятельности социума (наука, техника, культура, производство и т. д.), которая может трактоваться и как система понятий» (Приложение 1, 2). Для более точного акцента расшифровки словосочетания «терминологический смысл» обратимся к объяснению слова «термин», используя онлайн-словарь как «сборник информации» [191]:

Словарь иностранных слов

Термин [лат. terminus предел, граница] – 1) слово или сочетание слов, точно обозначающее определенное понятие, применяемое в науке, технике, искусстве; 2) в логике – составной элемент суждения (субъект и предикат) или силлогизма…

Новый толково-словообразовательный словарь русского языка. Автор Т. Ф. Ефремова.

Термин – 1. м. Слово или словосочетание, обозначающее строго определенное понятие в какой-л. области знания. 2. м. устар. 1) Срок, период. 2) перен. Конец жизни.

Толковый словарь под ред. C. И. Ожегова и Н.Ю.Шведовой

Термин, – а, м. Слово или словосочетание – название определенного понятия какой-н. специальной области науки, техники, искусства. Технические термины. Термины математики. Словарь музыкальных терминов. II прил. терминологический, – ая, – ое.

Толковый словарь В. И. Даля

Термин, м. лат. – выражение, слово, речение, название вещи или приема, условное выражение. В каждой науке и ремесле свои термины, принятые и условные названия. Терминология, собрание и объяснение таких речений, имянословие.

Толковый словарь русского языка под ред. Д. Н. Ушакова

Термин, термина, м. (латин. terminus предел, граница). 1. В формальной логике – понятие, выраженное словом (филос.). Три термина силлогизма. 2. Слово, являющееся названием строго определенного понятия. Точный, неточный термин. Удачный, неудачный термин. Новый термин. Философские термины.

Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. Энциклопедический словарь

Термин – слово, которому соответствует определенное понятие, или изолированное, или входящее в состав суждения или умозаключения. В суждении терминами являются подлежащее и сказуемое соответствующего предложения; в умозаключении Т., входящий в большую посылку и являвшийся сказуемым в заключении, называется большим; входящий в меньшую посылку и являющийся подлежащим заключения – меньшим, тот Т., который входит в обе посылки и является посредствующим между подлежащим и сказуемым заключения, называется средним. Под термином в логике разумеют не только слова, означающие известные понятия, но и сами понятия. Так например, Троицкий говорит об объеме и содержании терминов. Некоторые логики приурочивают понятие Т исключительно к учению о силлогизме (Милль). Terminus a quo – исходный пункт рассуждения; terminus ad quem – конечный пункт рассуждения; quaternio teminorum – логическая ошибка, состоящая в наличности четырех Т в силлогизме. Научные Т (так назыв. termini technici) – слова, имеющие специальное, строго определенное в данной научной области значение. Совокупность прочно установленных в данной науке Т. образует терминологию данной науки. Такую терминологию впервые установил в ботанике Линней, в минералогии – Вернер. Т. должны быть точно употребляемы, т. е. с каждым Т. должно быть всегда связано одно определенное значение…

Обратим внимание на очень интересную связь: при расшифровке слова «термин» все авторы и авторские коллективы связывают его со словом «понятие», т. е. слово «термин» и слово «понятие» жёстко и однозначно связаны между собой. Расшифруем слово «понятие» через призму официальных определений, используя энциклопедическую литературу:

«Понятие – 1) в философии – форма мышления, отражающая существенные свойства, связи и отношения предметов и явлений. Основная логическая функция понятия – выделение общего, которое достигается посредством отвлечения от всех особенностей отдельных предметов данного класса. 2) В логике – мысль, в которой обобщаются и выделяются предметы некоторого класса по определенным общим и в совокупности специфическим… признакам». [182].

«Понятие – это форма абстрактного мышления, представляющая собой результат обобщения (и выделения) предметов или явлений того или иного класса по некоторому специфическому признаку».

В научных понятиях отображаются и обобщаются существенные признаки. Например, для понятия “человек” существенным признаком является способность производить орудия труда» [181].

По энциклопедическим словарям [193].

Толковый словарь С. И. Ожегова: понятие 1. Представление, сведения о чем-нибудь. Пример: Иметь, получить п. о чем-н. 2. Логически оформленная общая мысль о классе предметов, явлений; идея чего-нибудь. Пример: П. времени. П. качества. Понятия науки. 3. Способ, уровень понимания чего-нибудь. Пример: У детей свои понятия.

Ефремова Т.Ф. Толковый словарь русского языка: понятие -

1. Логически оформленная мысль об общих существенных свойствах, связях и отношениях предметов или явлений объективной действительности.

2. Представление о чем-л., осведомленность в чем-л.; знание, понимание чего-л. 3) а) разг. Мнение о ком-л., чем-л. б) Оценка кого-л., чего-л. 4) перен. разг. – сниж. Понимание, разум, рассудок.

С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка: понятие, – я, ср. 1. Логически оформленная общая мысль о классе предметов, явлений; идея чего-н, П. времени. П. качества. Понятия науки. 2. Представление, сведения е чем-н. Иметь, получить п. о чем-н. 3. обычно мн. Способ, уровень понимания чего-н. У детей свои понятия. * Понятия не имею (разг.) – не знаю, не имею представления о ком-чем-н. Когда уходит поезд? Понятия не имею. С понятием кто (прост.) – об умном человеке…

«Понятие – это одна из форм отражения мира в мышлении, с помощью которой познаётся сущность явлений, процессов, обобщаются их существенные стороны и признаки. Понятие – продукт исторически развивающегося познания, которое, поднимаясь с низшей ступени на высшую, резюмирует на основе практики добытые результаты во все более глубоких понятиях, совершенствует, уточняет старые и формулирует новые понятия. Поэтому понятия не статичны, не окончательны, не абсолютны, а находятся в состоянии развития, изменения, прогрессируя в сторону адекватного отражения действительности. Понятия составляют смысл (Значение и смысл) слов языка. Основная логическая функция понятий состоит в мысленном выделении по определенным признакам интересующих нас в практике и познании предметов. Благодаря этой функции П. связывают слова с определенными предметами, что делает возможным установление точного значения слов и оперирование ими в процессе мышления…» [188].

Все эти значения, определения и толкования слов «термин» и «понятие» дают нам основание представить иные (альтернативные) интегративные обобщения современных определений слов «термин» и «понятие».

1) Интегративное (альтернативное): определение слова «термин»:

«Термин (-ы) [лат. terminus предел, граница] – это всегда точно употребляемое специализированное слово (или сочетание слов: выражение, речение, название вещи или приема, условное выражение), связанное с отражением какого-либо объективного (материального или нематериального) явления окружающей действительности в сознании того или иного члена социума, обозначающее строго определённое [в какой-либо научной (или ненаучной) области знания] понятие, используемое для обозначения и / или расшифровки того или иного объективного смысла явления (если термин один и во спринимается всеми однозначно) и / или расшифровки той или иной грани объективного смысла явления [если термин не один или воспринимается неоднозначно (многозначно, многогранно, многовариантно и т. д.), т. е. явление терминологически неоднозначно] на определённом промежутке времени бытия явления, в со ставе окружающей действительности, в конкретном социуме, на конкретном этапе развития этого социума и конкретном этапе изучения явления» (Приложение 1, 1).

2) Интегративное (альтернативное) определение слова «понятие»:

«Понятие (-я) – это установление полного (если понятие однозначно) или попытка установления части (если понятий несколько) объективного смысла (сущности) явления путём абстрагированного, логически оформленного выделения и отражения в окружающей действительности [в форме мысли (-ей) (мыслеобраза)] существенных признаков явления и утверждение через эту мысль (-и) сведений об изучаемом явлении в сознание членов общества, на определённом этапе (промежутке времени) познания мира, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития общества. В процессе дальнейшего изучения понятие развивается вплоть до полного совпадения его смыслового значения с объективным (одним-единственным) смыслом явления, обеспечивая его однозначность (адекватность: «правильность» и «одинаковость») восприятия, с помощью установления точного значения смыслов слов и оперирование ими в процессе мышления» (Приложение 1, 3).

Мы утверждали: абстрагируя из окружающей действительности то или иное объективное явление в виде понятия, мы априори (безусловно и т. д.) субъективно считаем, что мы отразили полностью «объективный» смысл явления. В большинстве случаев в науке какое-либо понятие всегда отражается с помощью термина (-ов). Но пока нет однозначности, все понятия, расшифровывающие явление, не окончательны, а находятся в состоянии изучения, развития, изменения, прогрессируя в сторону однозначности восприятия. Идеал понятия (не термина) – не что иное, как один-единственный объективный научный смысл существования явления.

Поскольку терминология есть система терминов, то логично предположить, что если какое-либо явление объективной реальности трактуется через несколько своих терминов (систему терминов), то, видимо, каждый из этих терминов объясняет лишь какую-либо одну грань объективного смысла, следовательно, явление, которое расшифровывается несколькими терминами, может считаться многогранным (многозначным и т. д.) явлением. Отсюда логично вытекает, что «терминологический смысл» есть тот смысл, который объясняет явление через смысл того или иного термина (или систему терминов, если явление многогранно) в тот или иной промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития общества и изучения явления.

Таким образом, можно привести следующее обобщённое нами современное определение понятия «терминологический смысл» явления:

«Терминологический смысл явления есть не что иное как попытка обозначения и объяснения через смысл термина (терминологического понятия) [или систему терминов (систему терминологических понятий), если явление неоднозначно] того, как мы видим и представляем себе в конкретном социуме, на конкретном этапе изучения явления и развития общества, обозначение и / или ту или иную научную (-ые) [или ненаучную[23] (-ые)] характеристику (-и) [или часть научной / ненаучной (-ых) характеристики (-к) при неоднозначности] объективного смысла явления на определённом промежутке времени бытия явления в составе окружающей действительности» (Приложение 1, 8).

Исследователь предлагает, на его взгляд, более точное иное (альтернативное) видение этого определения, уточняя и расширяя его смысл:

«Терминологический смысл явления есть попытка обозначения и объяснения заинтересованным (-ыми) лицом (-ами) значения той или иной научной (-ых) [или ненаучной (-ых)] характеристики (-к) [или грани («части») научной / ненаучной (-ых) характеристики (-к) при неоднозначности] объективного смысла существования явления (в процессе его изучения в конкретном социуме, на конкретном этапе его развития и определённом промежутке времени бытия явления в составе окружающей действительности), через восприятие смысла термина (терминологического понятия) или систему терминов (систему терминологических понятий, если явление неоднозначно), хотя при этом терминологический смысл, даже если он не один, всё же не придаёт явлению «эффект однозначности» в восприятии. При однозначности восприятия терминологический смысл становится объективным смыслом явления» (Приложение 1, 8).

Терминологический смысл (ещё до нахождения объективного смысла) размещается в официальных источниках и во спринимается в конкретном обществе, в конкретный промежуток времени в качестве «объективного» смысла явления (фактически, если мы имеем несколько терминов, то мы имеем квазиобъективный научный смысл). Другими словами, терминологический смысл определяет, какой представляется авторам в процессе изучения явления его «объективная» сущность в окружающей реальности в конкретный период времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития общества, конкретном этапе изучения явления.

Итак, мы показали, как нами объясняется и понимается словосочетание «терминологический смысл» в современном и отчасти ином (альтернативном) объяснении и понимании. Теперь продолжим и вернёмся к изучению «дополнительной части» объективного смысла (мы назвали эту часть метафизической) существования явления и выясним: что же мы подразумеваем под «дополнительной» частью? Причём мы только кратко поясним её суть, так как подробнее этот вопрос будет обсуждаться в последующих публикациях.

У любого явления (материального или нематериального) окружающей действительности (объективной реальности и т. д.) имеется тот или иной один-единственный объективный научный смысл существования (смысл, не зависящий от субъективного восприятия). Но чтобы у явления проявился объективный смысл, мы должны, прежде всего, просто обнаружить то или иное явление в окружающей действительности. Затем мы должны отделить обнаруженное явление от всех других «собратьев» и обозначить это явление так, чтобы можно было его отличить от множества других явлений. Таким образом, для отражения и определения того или иного явления в окружающей действительности, субъект, обнаруживший явление, даёт ему то или иное обозначение (сначала, чаще всего, – наименование, название), под которым другие заинтересованные лица узнают явление в составе объективной реальности. Но это обозначение не обязательно есть суть объективного смысла явления.

Для определения научного смысла существования явления заинтересованные лица (учёные – исследователи, специалисты – практики и др. энтузиасты) начинают изучать характеристики (структуру, содержание, свойства и др. черты), присущие явлению (авторы считают их объективными, хотя эти характеристики изучаются субъектами, т. е. являются субъективными). Среди всех этих характеристик авторы, исследующие явление, находят и обозначают «главные черты / характеристики» (например, главные свойства и т. д.) и дают этим «главным чертам» то или иное «личное» обозначение (чаще термин) и научное определение, которое и становится («по договорённости», т. е. его не отрицают и не критикуют др. заинтересованные лица) научным определением, выясненных черт / характеристик, а термины и определения становятся на время выражением «квазиобъективного» [т. е. «текущего объективного» (на настоящий момент)] смысла явления на тот промежуток времени, в течение которого, разъяснённый этими «главными чертами», смысл не изменит снова своей сути и до момента возникновения «эффекта однозначности» восприятия.

Зачастую «текущий объективный» смысл долгое время может восприниматься всеми авторами как выражение «настоящего» (и, как считается, «в полном» объёме) «объективного» смысла (даже если есть многозначность, которая, как мы выяснили, служит признаком терминологического восприятия, но не признаком объективного восприятия смысла). И это положение будет продолжаться до того времени, пока терминологические смыслы не будут интегрированы с изначальным (метафизическим) правильно найденным смыслом и не проявится «эффект однозначности». Как только это произойдёт, мы будем считать, что однозначный (объективный) смысл существования найден. Таким образом, до возникновения «эффекта однозначности» в официальные источники заносятся значения терминов («терминологическая часть» объективного смысла), которые на данный промежуток времени выражают в конкретном обществе текущее значение изученности явления и эти значения терминов берутся за основу («объективный смысл») его толкования.

Сегодня многозначность из нескольких терминов, объясняющих явление в разных ситуациях его применения, мало кого волнует, так как она удобна, комфортна, всем привычна, даёт возможность при неграмотном объяснении уйти от ответа, сделать вид, что речь идёт о всем давно известных и понятных вещах. Ещё раз можно отметить, что обозначение (чаще – название, которое первоначально дают тому или иному явлению авторы) не отражает даже всего значения квазиобъективного смысла существования явления, и часто для того, чтобы получить хотя бы квазиобъективный смысл, к обозначению необходимо добавить те или иные дополнительные «характеристики – определения».

А теперь необходимо в обязательном порядке задержать внимание ещё на одном важном свойстве, которое играет одну из главных ролей в нашей монографии и готовящихся кандидатской и докторской диссертаций. Речь идёт о восприятии явлений.

Любые явления, если они обнаружены, могут восприниматься авторами и иными членами социума в одном из двух вариантов: 1) либо однозначно, 2) либо многозначно (многовариантно, многогранно и т. д.). К однозначности восприятия, хотим мы этого или нет, нам придётся периодически возвращаться, разъясняя дополнительные положения. Например, попробуем объяснить (как всем кажется хорошо понятное и известное): в чём разница однозначного и многозначного восприятия (дать определение признака однозначности и признака неоднозначности). Но у коллег, которые уже прочитали нашу монографию либо сталкивались с нашими публикациями [165–177], иногда может возникать сомнение (что – естественно): наша попытка определить у явления его признаки однозначности и неоднозначности есть словоблудие (или это – нормально)? Потому, что в момент обнаружения заинтересованными лицами любого явления действительности, оно почти всегда воспринимается многозначно через смыслы терминов, данных этими лицами. Но так как никто не критикует (за многозначность), то считается, что смыслы терминов, определяющих явление, в полном объёме передают «объективный смысл» этого явления.

Такое рассуждение имеет место быть. Но давайте задумаемся: каждый раз определять многозначное явление как однозначное [используя смысл того или иного термина (особенно без авторских пояснений и уточнений смысла) и определяя «объективный смысл» явления через смысл термина, но по-настоящему не зная сущности (объективного смысла) явления] – это как раз и есть «словоблудие». Почему? Потому что мы пытаемся многозначное явление сделать однозначным в угоду авторскому («нам так хочется») пониманию его «объективного» смысла через авторскую интерпретацию термина. Но от этого многозначное явление не стало однозначным! А для определения однозначности необходим чёткий объективный критерий понимания: однозначно явление или нет. А авторское толкование и интерпретация (смысла явления через авторскую интерпретацию смысла термина, когда у явления нет его объективного смысла, а только смыслы терминологические, суть которых не с чем сравнить и сделать вывод о правильности толкования и интерпретации) лишь рождает вопросы в отраслях права (гражданском, земельном, административном и т. д.), например, при чётком и однозначном восприятии объективной сущности явлений «режим» и «правовой режим» (Приложения: 1 и 2), когда появились многочисленные терминологические определения разных авторов для правового режима, хотя принято считать его «… особым порядком правового регулирования.», «.специфическим механизмом правового регулирования – его особым порядком.», т. е. многозначность обоих явлений как была, так и осталась!

Практический пример: именно многозначность позволяет искажать объективный смысл базовых явлений в законах, применяя то один, то другой смысл терминов, благодаря чему одно и то же преступление один судья судит по одной статье, а другой (высшей инстанции) – по другой, что делает наше законодательство (и законодательства других стран) неоднозначными в восприятии и исполнении: вот вам голая практика однозначности и неоднозначности, когда законодатели и исполнители закона «не поняли» его сути и стали толковать суть так, как они хотят. И такую «практику» мы видим сплошь и рядом!

Объективный признак однозначности:

«Если явление в конкретном социуме, на конкретном этапе изучения явления и развития общества, в определённый промежуток времени бытия явления в составе окружающей действительности воспринимается и определяется всеми заинтересованными лицами и иными членами конкретного общества всегда однозначно, не меняя со временем и с развитием общества своих характеристик [свойств и т. д., т. е. свойства и иные характеристики явления имеют всегда однозначное (одинаковое, правильное) восприятие всеми членами общества], то это значит, что мы «имеем дело» с однозначным явлением» (Приложение 1, 22). Этот факт архиважен (особо важен) для всех научных дисциплин, если мы хотим иметь строгое научное восприятие действительности!

В практическом применении (на практике) это означает, что вся документация (законотворчество, правоприменение, исполнение и т. д.), использующая то или иное однозначное явление, будет иметь для всех заинтересованных лиц и иных членов общества одинаковое (однозначное) восприятие и исполнение.

Объективный признак неоднозначности (многозначности):

«Если явление в конкретном социуме, на конкретном этапе изучения явления и развития общества, в определённый промежуток времени бытия явления в составе окружающей действительности воспринимается и определяется всеми заинтересованными лицами и иными членами конкретного общества многозначно, то всегда объективно (независимо от нашего желания, даже при явном одинаковом восприятии всеми данного явления) необходимо в обязательном порядке дать объяснение (пояснение, разъяснение и т. д.) автором, применяющим явление, именно того значения [(той грани) многогранного (неоднозначного) явления], которое имеется ввиду при конкретном применении нашего многогранного явления в том или ином случае его участия в информации» (Приложение 1, 22). Этот факт также архиважен (особо важен) для всех научных дисциплин, если мы хотим иметь строгое научное восприятие действительности!

Многозначность восприятия делает весь процесс позитивного права (правотворчество, правоприменение, правоисполнение, правовоспитание) неоднозначным в восприятии и всегда есть возможность оправдать последствия своих действий позицией: «Вы не так меня поняли» или «Я Вас не так понял». Безусловно, в определённых случаях дополнительные пояснения устраняют недостаток многозначности, но не всегда. Кроме того, вся документация в праве (использующая то или иное многозначное явление) будет чаще всего иметь громоздкий вид, так как обязательные дополнительные пояснения будут загромождать как основной текст, так и смысл всего документа и могут (при неудачной трактовке многогранного явления) внести те или иные искажения и даже изменить смысл документа. Особенно заметно это, например, при комментировании и исполнении законов, решений, определений, указаний руководителей государства, Правительства, судов и т. д.

На эти два юридических факта (однозначность и многозначность восприятия) необходимо обратить самое пристальное внимание, так как их суть является одной из причин появления блока наших исследований. Но многозначность восприятия явления будет продолжаться до тех пор, пока это явление не будет идентифицировано в объективной реальности как однозначное. И только в случае, если смысл какого-либо термина делает явление однозначным в восприятии, он может быть признан в качестве объективного смысла этого явления, чему способствуют положения интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений. Но текущие главные характеристики явления [например, обозначение (в том числе наименование) и определение, данное явлению] описываются терминологическими смыслами, которые позволяют идентифицировать в окружающей действительности те или иные грани и по этим граням отличать явления одно от другого. Это можно сделать даже при одинаковости обозначений (наименований) явлений, если известны смыслы их терминов. И хотя при многозначности терминологических смыслов априори они не будут отражать объективного смысла явления, но тот или иной терминологический смысл (указанный в официальных источниках) позволит в определённый промежуток времени бытия явления, в конкретном случае, конкретном обществе, на конкретном этапе изучения явления воспринимать этот смысл как главную характеристику.

На основании этого можно заключить: привычное удобство современного восприятия и применения в своих разработках различными авторами уже имеющихся терминологических смыслов многогранных явлений [толкующих, как мы выяснили, лишь грани объективного смысла в различной его интерпретации (т. е. многозначно)] без желания со стороны того или иного автора найти «полный» («весь» и т. д.) объективный смысл этих явлений составляет главный «фундаментальный» тормоз в восприятии смысла существования того или иного явления, кроме того, терминологические смыслы (где-то невольно, а где-то сознательно) позволяют фактически уйти от ответственности, что и есть одна из главных причин, почему у современных авторов нет желания искать, корректировать или менять терминологические смыслы явления.

Ещё одной причиной, заставляющей многих отступить от поиска «полного» объективного смысла и вернуться к привычному многозначному восприятию является неверие авторов в возможность довести результаты поиска объективного смысла явления до практического применения авторами. Речь идёт о правильной методологии поиска, помогающей в выборе «пути поиска», выборе необходимого инструментария, оценке результатов и т. д. Мы предлагаем использовать новую методологию, которой исследователь уже пользовался в своих работах [165–177], названную «Интегративным подходом к изучению явлений». Напомним, что основу методологии составляют следующие моменты:

1) нахождение «дополнительного» (изначально существующего) смысла объективной сущности явления [условно «второй (метафизической) её части»], с помощью глубокого абстрактно-логического, этимологического, семантического, практического и иных анализов смыслов терминов [а иногда и связанных (производных, зависимых, смежных и т. п.) с ними понятий];

2) применение положений «концепции интегративных построений в группе подобных явлений» для придания смыслам терминов «эффекта однозначности», с помощью интеграции смыслов («дополнительного» и смыслов терминов);

3) построение необходимого понятийного аппарата, с помощью корректировки, новой интерпретации или замены (частичной/полной) смыслов существующих («старых») и построение «новых» понятий (Приложение 1: Тезаурус);

4) новые аксиомы построений (аксиома первоосновы понятий, аксиома однозначности, аксиома объективного смысла существования явления);

5) изменение / замена некоторых терминологических определений общеизвестных понятий (например: режим, правовой режим, потребность и т. д.);

6) построение типовых (являющийся образцом, типом) универсальных (разносторонних, охватывающих многое) структур, содержаний и т. д.;

и другие аспекты и положения «нововведений» методологии «Интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений».

Сейчас мы незаметно приблизились к решению вопроса: каким образом отличить (т. е. в каком случае мы уже нашли) объективный смысл явления, а в каком случае мы «имеем дело» только с «частью» (гранью) объективного смысла – смыслом терминологическим, т. е. незаметно для себя мы подошли к вопросу об определении (назначении) «критерия однозначности» (его полное название будет: «Критерий определения объективного научного смысла существования явления»). Сформулируем и представим его на обсуждение:

«Критерием определения объективного научного смысла суще ствования любого явления (термина, понятия, категории, теории, документа, текста и т. д.) будет восприятие (объяснение, понимание, комментирование, прочтение и т. д.) его терминологического смысла. Если терминологический смысл явления воспринимается однозначно, не меняя со временем и с развитием общества своих характеристик (свойств и т. д.), то можно считать, что объективный научный смысл существования явления найден. Если терминологический смысл явления воспринимается неоднозначно, то у явления в его объективной научной сути в обязательном порядке должна быть некая «дополнительная» (изначальная, метафизическая, «от природы», «при рождении» и т. д.) информация, при нахождении и применении которой у изучаемого явления возникает «эффект однозначности» восприятия. «Эффект однозначности» восприятия «проявляет себя» в двух случаях: 1) при интеграции (объединении) терминологической и метафизической («дополнительной») сути явления, что имеет место в подавляющем большинстве (почти 100 %) случаев; и 2) в исключительных случаях, когда однозначное восприятие достигается только лишь через метафизический смысл, а терминологический смысл играет роль материала для «дополнительной» информации (или не играет никакой роли). Во всех трёх случаях однозначности или неоднозначности восприятия существующего терминологического смысла, при до стижении «эффекта однозначности» восприятия, вновь найденный научный смысл можно считать объективной научной сущностью явления» (Приложение 1, 23). На этом определении «Критерия объективного научного смысла существования явления» пока закончим обсуждение рассматриваемых проблем и попробуем более подробно обсудить (изучить) метафизические проблемы нашей монографии.

Выводы по главе

1. Автор, впервые описывающий явление, старается отразить «самые главные» (самые существенные и т. д.) черты, которые, как ему кажется, отражают сущность (объективный смысл существования) этого явления. Даётся: а) обозначение [кодированием (знаком, словом, звуком, иным кодом: чаще – названием, наименованием)]; б) научное понятие (например, в виде терминов) и определение (например, в виде специальных описаний); внутренне параметры [в том числе и сущностные признаки (например, связи, взаимосвязи)] и др.

2. Именно смысл «самых главных» (первоосновных и т. д.) сторон явления отражается в официальных источниках и принимается в качестве «объективного», но если этот смысл не однозначен (не один-единственный), то он есть лишь квазиобъективный (кажущийся объективным) смысл.

3. Но определение терминологического или объективного смыслов в большинстве случаев (хотим мы этого или не хотим) своими корнями уходит в те основы (социального, естественного и иного характера) восприятия объективной реальности, сложившие ся в конкретном обществе, на конкретном этапе его развития, в конкретный промежуток времени изучения и восприятия.

4. Заинтересованное лицо описывает явление в тех словах (определениях, терминах и т. д.), которые понятны и ему, и окружающим, сложились в конкретном обществе, в конкретный промежуток времени, на конкретном этапе развития этого общества, конкретном этапе изучения явления. Иногда вводятся новые слова, новые понятия, новые определения и др., но описание их смыслов также идёт с помощью уже известных и всем понятных слов, слово сочетаний, определений, терминов и т. д.

5. Необходимо заметить, что научное определение любого явления, в частности входящего в процесс установления социальных отношений, уходит своими корнями в те или иные социально значимые ценности и традиции [в данный промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе его развития (например, принципы морали и этики: добро, справедливость, честь, достоинство и т. д.)], признающиеся всеми или большинством. Именно поэтому в настоящее время в обществе и существуют различные правовые системы (романо-германская, англо-саксонская, мусульманская, традиционная и др.), т. е. мы устанавливаем в конкретном обществе определённый «правовой порядок жизни», который должен быть хорошо всем известен и всеми соблюдаться,

6. Словосочетание «правовой режим» состоит из двух слов: правовой – нормативный, режим – «управление, установленный порядок жизни… условия существования, функционирования, деятельности чего-либо.», а правовой режим есть по аналогии «.установленный правовой порядок жизни, правовые условия существования, функционирования, деятельности чего-либо…» – это терминологические основы определения явления «правовой режим».

7. Изменение сложившегося правового режима зависит от изменения правовых традиций, которые меняются с изменением правовых правил жизни, а они меняются, если есть объективные предпосылки и есть желание общества [например, в лице властных структур (правящего социума) общества].

8. Именно правящий социум [в исключительных случаях – народ (в момент революции), создающий «новый» правящий социум (а фактически соглашающийся с тем, что ему предлагается)], инициирует от имени общества (граждан) «режим власти», определяющий необходимые властные структуры, устанавливающие «де-юре» новые правовые правила, которые будут лежать в основе нового правового режима, а затем и нового правового порядка жизни.

9. И уже затем, с помощью динамической стороны нового правопорядка (нового правового режима), «вытекают» связанные категории, а именно: правовое регулирование (обеспечивающее регулирование отношений по новым правилам, установленным новым правовым режимом), а также производные, зависимые категории: правовое поле (обеспечивающее легитимность функционирования); правовое государство (как оно понимается в данный промежуток времени в конкретном обществе), поддерживающее нужный правовой режим при формировании нужного правового порядка; права человека (как их понимают в конкретный промежуток времени) и т. д., но никак не наоборот. А сейчас эти категории должны «вытекать» из правового регулирования, так как правовой режим есть «особый порядок правового регулирования».

10. Мы различаем три типа правовых режимов: общий, отраслевой, объектный [правовой режим конкретного объекта: АТО, ЧС, границы (как полосы территории), перемещения через границу и т. д.], а вид правового режима зависит от отрасли (гражданско-правовой, административно-правовой). Именно правовой режим выступает как явление, которое наделяет (придаёт и т. д.) правовое регулирование соответствующими параметрами / характеристиками, например, тип регулирования: дозволительный, разрешительный, смешанный.

11. Какой режим (управление) – монархический, коммунистический, демократический и т. д. – существует в обществе (государстве), таким будет и правовой (нормативный) режим {легализующий и легитимирующий как сущность сферы управления [идеи, теории (догмы), содержание (законы, нормы), функции (например: законодательные, процессуальные и исполнительные действия властей)], так и сущность сферы регуляции [состоящей из двух сфер: а) сферы применения, которая показывает, в какой области деятельности общества будут изменяться (управляться) отношения через право, т. е. в какой области будут создаваться (условно) «контрольные точки» применения права (например: политической, идеологической, экономической, культурной и т. д.) и б) сферы регулирования, в которой правовое регулирование согласно условиям конкретного дела (юридического факта) урегулирует отношения с применением конкретной области (гражданской, уголовной и т. д.) права], осуществляющих регулятивную, охранительную, воспитательную и др. функции, в целом, образуя систему правовой реальности, создаваемую правовым режимом одновременно с правовым регулированием, согласуя между собой необходимые действия}, а значит, таким будет и правовое регулирование общественных отношений [так как характеристики / параметры ему придаёт правовой режим (например, тип регулирования: дозволительный, разрешительный, смешанный), который может менять количество и качество исполняемых правил правового регулирования (вводя новые, уточняя имеющиеся, аннулируя старые акты, законы и др.)]. Это касается и других связанных (зависимых и т. п.) понятий (например, прав человека и т. д.). Но никак не наоборот: какой тип правового регулирования имеет место быть (дозволительный, разрешительный, смешанный), таким будет и правовой режим (общий; отраслевой: гражданский, уголовный и т. д.; объектный: границы и т. д.), как считается сейчас в отечественной теории и современном понимании правового режима, смысл которого вытекает из смысла правового регулирования.

12. Это положение (этот юридический факт) носит универсальный характер и действует во всех юридических сферах общественных отношений, например, в гражданских правоотношениях, в административных правоотношениях и т. д. И не только в юридической науке, но и в иных (например, смежных: политологии, социологии, экономике и др.) науках, так как такая связь диктуется институциональной матрицей построений (идеология – право – экономика), в которой правовой режим служит «стягивающим каркасом» этой матрицы.

13. Изучение явления «правовой режим» в качестве самостоятельной (не производной от правового регулирования) фундаментальной, основообразующей и основополагающей категории права, при теоретических и практических построениях и применениях в позитивном праве, является одним из абсолютных приоритетов юридической науки. (Это суть «режимного постулата»).

14. Правящий социум определяет, исходя из каких идей (либеральных, коммунистических, фашистских и т. д.) и как будет строиться «счастливое» государство, а также степень государственной поддержки того правового режима (с соответствующей нормативной документацией), который необходим для легализации и легитимации власти. «Заказчик правового режима» интерпретирует параметры и иные данные от идей и задаёт необходимые для построения: цели, задачи и иные параметры, в том числе в общем виде и параметры правового регулирования отношений, с учётом тех ресурсов, которые имеются в наличии.

15. При этом государством ориентировочно определяется «рейтинг поддержки» (степень легитимности) среди населения текущих и будущих социальных изменений порядка, который мы обозначили как действующий в конкретный промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития общества «социальный ранг» правового режима (с самостоятельной сущностью).

16. Заинтересованные лица (например, государственные институты и структуры) через работу системы правового режима при построении нужного правового порядка и установлении требуемых параметров для системы правового регулирования, определяют в нормативно-правовых актах (НПА) параметры / характеристики, например: цели, задачи, необходимые средства и т. д. Это – практическое применение интегративного подхода при построении схемы и единиц-элементов, формируемой «Заказчиком» (властью) организационно-правовой системы общества.

17. Именно на этапе практического применения выбираются необходимые правила, средства, а также необходимый способ [комплекс дозволений (управомочиваний), обязанностей, запретов, мер принуждения, превентивных мер, стимулирование и др.] и метод правового регулирования [децентрализованный: диспозитивный (главный в частноправовых отраслях), централизованный: императивный (главный в публично-правовых отраслях) или смешанный].

18. Правовой режим (с самостоятельной сущностью) и «режимный постулат» обеспечивают необходимые свойства права: а) нормативность (реализацию необходимых норм, для удержания и воспроизводства власти);

б) общеобязательность (выполнение законов и норм большинством населения);

в) формальную определенность (легальность и легитимность власти в глазах большинства); г) обеспеченность исполнения законов и норм большинством силой государственно-правового принуждения. И только правовые режимы различных отраслей позитивного права позволяют перевести эти свойства в правовые нормы: из сферы должного в сферу сущего и затем (с помощью правового урегулирования) – в повседневную практику жизни человека и общества.

19. Мы предлагаем иную (альтернативную) структуру правового режима, состоящую из: а) целей и задач; б) алгоритма выполнения деятельности; в) механизма выполнения; г) элементов сравнения и корректировки правового режима и некоторых иных элементов, а также д) связей и взаимосвязей элементов между собой и с внешней средой (которые сейчас подразумеваются, но не изучаются и их работа нигде не показана). Элементы б, в, г – новые понятия.

20. Итак, право «передаёт» правовому режиму (не путать с правовым режимом регулирования) «полномочия» для реализации идеи (построения необходимых институтов и структур), положения которой являются основой создания новой догмы (теории) и нового содержания правового регулирования (например, социалистического вместо капиталистического). При практической реализации права выявляются несоответствия в праве.

21. Базовой категорией (элемент-явлением или явлением-категорией), объединяющей все существующие в науке режимы будет элемент-явление «режим», имеющее общенаучное и категориальное значение. Элемент-явление «режим» приобретает роль общей основообразующей и основополагающей «матрицы построения», в том числе и правовых режимов науки права.

22. Существует ещё одна общая проблема науки и этой проблемой является «проблема однозначности» восприятия объективного смысла явлений. От однозначности восприятия будет целиком зависеть правильность и эффективность применения государством, бизнесом и иными членами общества юридических документов, в основе понимания которых стоят многозначные явления (например, режим, правовой режим и др.), смысл которых характеризуют смыслы терминов.

23. В основе предлагаемых альтернативных положений, в том числе при изучении однозначности, лежит исследование: а) «дополнительных» (метафизических) смыслов [изначально («от природы», «от рождения», заранее и т. д.)], имеющихся в объективной научной сути некоторых многозначных явлений; б) использование правил, принципов, методики «концепции интегративных построений в группе подобных явлений»; в) универсальной аксиомы первоосновы понятия; г) аксиомы однозначности; д) ядра однозначности и др. «нововведений», которые будут со ставлять основу сущности методологии «Интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений».

24. Только лишь чистая практика применения явления, без нахождения его объективной сущности и построения (без знания этой сущности) последующей теории, может привести к недопониманию (в лучшем случае) или к полному непониманию сути некоторых граней явления и, как следствие, к неправильному решению вопросов практики (например, в законотворчестве, исполнении и т. д. документов различными лицами из-за разного восприятия ими смысла одного и того же документа) либо лишь к фрагментарным знаниям (примером чего может служить эта монография, дающая начала знаний, а для более полного понимания желательно изучить и другие наши публикации).

25. У отдельных авторов иногда возникали сомнения и вопросы (например, даже основатели современной теории С. С. Алексеев, Н. И. Матузов, А. В. Малько, В. Б. Исаков и др. при определении явления «правовой режим» вносят в его научное восприятие те или иные «уточнения» по ходу своих исследований). Примером служат проанализированные нами три несоответствия в определении правового режима в одной и той же статье «Правовые режимы: Вопросы теории и практики» [158, С. 16–29], где а) сначала запрещается считать одинаковыми понятия «правовой режим» и «механизм правового регулирования»; б) затем считается, что правовой режим проявляется с помощью механизма правового регулирования; в) наконец говорится, что правовой режим всё же часть правового регулирования, называемая «специфическим механизмом». Этот пример показывает нам очень и очень непростую задачу объяснения объективного научного смысла существования многозначных явлений.

26. Подобные «нюансы» (вопросы) {например, по чётким научным определениям понятия «правовой режим» в гражданском праве (А. Н. Титиевский [164], А. А. Решетникова [131]), в земельном праве (Е. С. Болтанова [149]), административном праве (Д. Н. Бахрах, Б. В. Россинский, Ю. Н. Старилов [56]), а также чёткому объяснению правового статуса общеотраслевого (общего) правового режима (В. Б. Исаков [68]) и т. д.} периодически возникали при изучении правовых режимов, но убедительных ответов на возникшие «нюансы» нет.

27. В современной отечественной теории правовой режим «уходит» на «второй план» изучения по сравнению с правовым регулированием и играет лишь роль его «особого порядка» либо «специфического механизма». В этом направлении авторами проделана значительная работа с большим количеством научных наработок. Но поскольку теория всё же называется «теорией правовых режимов», поставим «краеугольным камнем» в фундамент её изучения постулат, при котором базовым понятием будет не правовое регулирование, а правовой режим. И тогда главным в процессе изучения станет объяснение всех граней объективного смысла правового режима, но с иных научных позиций.

28. Сами отношения между субъектами общества, которые должны быть урегулированы правом имеют возможность по обратной связи влиять на определение вида правового режима (конституционного, административного, финансового, земельного и т. д.), тип и метод правового регулирования [децентрализованный (диспозитивный), централизованный (императивный) или смешанный] при работе системы «режим», когда «Заказчик» формирует (согласно интерпретированной им идее) модель правовой и общественной действительности как системы конкретного «государства – права – общества» определённой страны.

29. Право – общественный регулятор отношений, и общественные отношения должны регулироваться с помощью какого-то явления. Невольно «напрашивается» прямой посыл, что в качестве такого явления должно выступать «правовое регулирование» с «помощником» – правовым режимом (регулирования), что и принято С. С. Алексеевым за основу отечественной теории правовых режимов. Однако этот «естественный» ход событий для нас не так уж естественен и современная цепочка «право – правовое регулирование – правовой режим», объективно преобразуется в «правовой треугольник» (со сторонами «право – правовой режим», «правовой режим – правовое регулирование», «право – правовое регулирование».

30. Право (через идею) «подсказывает» правовому режиму (через его цели и задачи) необходимый вариант положений, которые через правовое управление (правовой режим) позволят власти легально (законно) и легитимно (общеобязательно), в том числе урегулировать отношения в любой сфере жизни и деятельности общества через институты государства (например, силовые), опираясь на правовые акты и иные документы позитивного права.

31. Исследователь предлагает вкладывать в современное восприятие некоторых многогранных явлений, в том числе и «режимных категорий», некий «дополнительный» (метафизический) научный смысл. Именно этот условно «дополнительный» [а фактически изначально присутствующий в сущности явления (но пока не востребованный)] смысл может придать сущности «эффект однозначности». Его предлагается найти, изучить совместно с имеющимися терминологическими смыслами явления.

32. В монографии предлагаются новые толкования смыслов явлений «термин», «понятие», «терминологический смысл» и объясняется, что мы подразумеваем под «дополнительной» (метафизической, изначальной, от рождения и т. д.) частью объективного смысла.

33. Любые явления, если они обнаружены, могут восприниматься авторами в одном из двух вариантов: а) либо однозначно, б) либо многозначно. Многозначность порождает неоднозначность в восприятии и исполнении, когда одно и то же преступление один судья считает по одной статье, а другой – по другой, что делает и законодательство неоднозначными в восприятии и исполнении: это – «голая» практика однозначности и неоднозначности. Мы предлагаем решение этой проблемы, вводя в науку «объективный признак однозначности» и «объективный признак неоднозначности».

34. Основу новой методологии составляет: а) нахождение «дополнительного» (метафизической части) смысла объективной сущности явления; б) «фундаментальный принцип интегративного похода», суть которого состоит в объединении терминологической «части» с «дополнительной» (метафизической) «частью» (Приложение 1, 32); в) применение положений «концепции интегративных построений в группе подобных явлений» и придание терминологическим смыслам «эффекта однозначности»; г) построение необходимого понятийного аппарата, с помощью корректировки, новой интерпретации или замены смыслов существующих («старых») и построение «новых» понятий; д) новые аксиомы построений (аксиома первоосновы понятий, аксиома однозначности и др.); е) изменение / замена некоторых терминологических определений общеизвестных понятий (например: режим, правовой режим и т. д.); ж) построение типовых (являющихся образцом, типом), универсальных (охватывающих многое) структур, содержаний и т. д. и др. аспекты и положения, рассматриваемые в работе в качестве научной новизны проводимого исследования.

Глава 3

Сравнение и анализ современной и предлагаемой парадигм теории правовых режимов: базовые аспекты восприятия

§ 1. Роль методики и техники метафизического исследования в модели правового режима: основы базового восприятия и построения

Начнём с того, что обсудим некоторые мысли, связанные с «дополнительным» (с нашей точки зрения – метафизическим) научным смыслом явлений. Чтобы начать решать проблему «дополнительного» смысла, необходимо узнать объективную причину его появления. Спросим себя: почему вообще возник разговор о каком-то «дополнительном» (изначальном, метафизическом) смысле явления, если у любого известного нам явления объективной реальности уже существует (-ют) своё определение (-я) через смысл (-ы) термина (-ов), которое (-ые), как считается, «полностью» (в полном объёме) выражает (-ют) современное восприятие и занесено (-ы) в официальные источники? Почему возникли сомнения к официально принятым научным определениям явлений (через смыслы терминов), которыми все пользуются, и смысл этот всем понятен, удобен и не вызывает сомнений у других и почему мы не совсем согласны с привычными, комфортными, удобными в восприятии положениями?

Ответ на эти вопросы и сомнения банален: только потому, что мы твёрдо стоим на той точке зрения, которая не требует доказательств, всем давно и хорошо известна, не вызывает пока споров ни у одного члена социума, является фундаментальной аксиомой всей науки и которую мы назвали: «Аксиома объективного смысла существования явления». Вот истоки её определения:

«Объективный смысл существования любого явления в окружающей действительности (объективной реальности) всегда один-единственный» или «Одно понятие (для явления) – один однозначный объективный (не терминологический) смысл существования «понятия – мыслеобраза» (Приложение 1, 21).

Оба смысла этих определений можно объединить в альтернативном представлении в виде аксиомы объективного смысла существования явления:

«Объективный научный смысл существования явления (в виде «понятия – мыслеобраза») в окружающей действительности всегда однозначен и всегда один-единственный, хотя объясняющих его терминов [(терминологических смыслов слов, словосочетаний) на определённом этапе изучения явления, в конкретной ситуации, в определённый промежуток времени изучения явления, на определённом этапе развития общества] может быть много» (Приложение 1, 21).

И здесь заложено определённое противоречие: а) с одной стороны: никто в социуме не возражает, что объективный смысл явления (в виде «понятия – мыслеобраза») в окружающей действительности всегда однозначен и всегда один-единственный, б) а с другой стороны, соглашаясь, что объективный смысл явления один-единственный, мы тем не менее признаём, что в практике применения эта точка зрения не находит своих сторонников и на практике всем становится совсем неудобно, непривычно, неприятно, некомфортно использовать один-единственный смысл, особенно когда требуется его правильно найти, расшифровать (объяснить) и применить. Почему-то здесь «всем приятно» на одно и то же явление иметь несколько (иногда довольно противоречивых) терминов (точек зрения) официально объясняющих смысл явления в конкретном случае его проявления.

Однако сейчас почти всегда (даже все вместе) смыслы терминов не могут выразить объективный смысл многогранного явления, потому что смысл каждого термина выражает в лучшем случае только одну отдельную грань сущности, не интегрируя смыслы всех граней в единый смысл. Для объединения (и это подтверждается сутью вышеуказанной аксиомы) обязательно должен быть интегрирующий («дополнительный») смысл, который придаёт явлению «эффект однозначности». Но пока общество (что на раннем этапе работы показало и обсуждение с научным руководителем и некоторыми оппонентами) не настроено на исследование «проблемы однозначности», так как многогранность устраивает всех, а однозначность – непонятно что (хотя на словах все «за строгую науку!»). Итак, откуда же может взяться «дополнительный» смысл у неоднозначного явления, если у каждого явления уже есть его терминологические толкования, которые «точно и в полном объёме» описывают смысл явления?

По крайней мере, так принято считать сейчас и никто в обществе не возражает, никто не говорит, что смыслы терминов не всегда дают точное в полном объёме восприятие объективного смысла. А раз никто не возражает, никто не критикует, логично считать, что терминологические толкования «точно и в полном объёме» отражают объективный смысл а, следовательно (поскольку другого нет), можно считать, что терминологический смысл и есть тот «объективный» смысл, который мы ищем и который есть «объективное» отражение существования любого явления в окружающей действительности.

Однако, как мы выяснили выше (и это тоже никем не оспаривается, так как это – фундаментальное, аксиоматическое утверждение всей науки), у каждого (материального или нематериального) явления может иметься только один-единственный объективный смысл (одна сущность и другой сущности нет!).

Но тогда, как мы пояснили выше, налицо логическое противоречие в восприятии объективного смысла многозначного явления, а именно:

1) с одной стороны, объективный смысл существования (сущность) явления (в виде «понятия – мыслеобраза») всегда один-единственный, и других объективных смыслов у явления нет и быть не может, значит, и научное определение объективного смысла по логике будет одно;

2) с другой стороны, у нас имеется несколько терминов, так или иначе толкующих одно и то же явление, т. е. мы имеем несколько объяснений, которые «точно и в полном объёме» раскрывают смысл явления. Но смысл явления в полном объёме даёт только объективный смысл, значит, один смысл (объективный) равен нескольким (терминологическим).

Это противоречие легко разрешается, если мы откажемся от утверждения, что смыслы терминов «точно и в полном объёме» описывают объективный смысл явления (сущность). Но тогда придётся согласиться, что термины не всегда точно и не всегда в полном объёме разъясняют объективный смысл. Будем считать, что термины трактуют (объясняют) лишь ту или иную грань сущности (с учётом «критерия однозначности») в его конкретном применении, и каждая грань может иметь своё «личное» объяснение. Вот, когда задача найти сущность многогранного явления, чтобы придать документу с этим явлением однозначность восприятия, становится объективно необходимой, и это нужно всему обществу для его развития (особенно правовому государству, гражданскому обществу с правами человека и гражданина, с правовым полем и т. д.).

Как показали наши рассуждения, мысль о том, что терминологическое (-ие) толкование (-я) явления «точно и в полном объёме» описывает (-ют) объективный смысл, является в лучшем случае «наивным заблуждением», а в худшем – логическим и сознательным обманом, так как современная многозначность восприятия для всех очень комфортна, удобна, привычна, «всем приятна» и освобождает от ответственности в применении и профессиональном употреблении понятий и терминов («Вы меня не так поняли»; «Я Вас не так понял»).

Продолжим выяснять и изучать причины и возможности появления у явлений «дополнительного» смысла существования. Спросим ещё раз: откуда у явления может «вдруг появиться», какой-то «дополнительный» (метафизический) смысл, которого ранее никто из исследователей не встречал и не замечал?

Выше мы определили: у любого известного явления имеется (-ются) современное (-ые) научное (-ые) определение (-я) его смысла, которое (-ые) в настоящее время составляет (-ют) «терминологическую часть» объективного смысла. Именно эта часть занесена в официальные источники и сейчас «точно и в полном объёме» отражает «объективный» смысл (хотя, как мы только что доказали, это совсем не так). Как выяснилось, существующее положение терминологической многозначности устраивает подавляющее большинство конкретного общества, на конкретном этапе его развития, на конкретном этапе изучения явления и ни у кого не возникает вопросов по этой многозначности.

Однако момент появления «дополнительного» (изначального, метафизического) смысла достаточно логичен, объективно необходим и строго научен, и никакого «вдруг появился» здесь нет и быть не может! Фактически, когда мы говорили о «критерии однозначности», то косвенно объяснили и появление в объективной реальности «дополнительного» смысла как смысла, позволяющего явлению получить свой однозначный объективный смысл существования.

Это значит, что если посмотреть на суть толкования «критерия однозначности», то «бросается в глаза» следующее: только «дополнительный» (метафизический) смысл, позволяет изучаемому многозначному явлению обрести «эффект однозначности», но лишь в случае, когда «дополнительный» смысл удастся обнаружить, правильно воспринять, правильно применить. То есть именно «метафизическая часть» объективного смысла вместе с «терминологической частью» [либо только сама (как исключение)], «порождает» у явления «эффект однозначности» и позволяет ему обрести «полный» (истинный) объективный смысл существования. Это говорит о том, что метафизический смысл не «вдруг появился», а изначально присутствовал у явления, но не был востребован авторами для объяснений, а в дальнейшем всех устроил многозначный терминологический смысл (удобный и привычный) и стимул дальнейших исследований по однозначности восприятия был не востребован в практике построений.

Что же необходимо для обнаружения метафизического смысла («метафизической составляющей» и т. д. объективного смысла существования явления)?

Чтобы метафизический смысл был обнаружен («возник», «появился» и т. д.) необходимо «попристальнее присмотреться» (обратить внимание, проанализировать и т. д.) к имеющимся определениям терминов и иным существующим смыслам некоторых явлений: а) существующим толкованиям; б) путям образования этих смыслов; в) сути существующей в терминологических смыслах; г) иностранным переводам и словам и т. п.; д) провести анализ смыслов зависимых и производных понятий как дополняющей информации по явлению. То есть, если у кого-либо из авторов появится необходимость найти у многогранного явления его сущность (чтобы явление однозначно воспринималось), необходимо, чтобы у этого автора появилась объективно-практическая и настоятельная потребность в глубоких абстрактно-логических, семантических, этимологических и иных исследованиях сути всех тех слов и словосочетаний, которые составляют современный терминологический смысл изучаемого явления, а также сути всех связанных (производных, зависимых, смежных и иных) понятий как дополнительной информации, раскрывающей сущность.

Например, необходимо провести: 1) глубокий абстрактно-логический анализ сути русских переводов и иностранных оригиналов слов и словосочетаний (если термин заимствован); 2) глубокий анализ пути образования самих иностранных смыслов слов; 3) изучения сути отдельных корней того или иного слова и словосочетания; 4) изучение некоторых производных понятий; 5) анализ возможных вновь открытых свойств и характеристик явления и другое.

Вместе с тем исследователь не считает «дополнительный» смысл явления каким-то «отдельным» научным смыслом. Наоборот, необходимо чётко представлять, что этот «дополнительный» смысл на самом деле уже изначально («от природы», «при рождении» и т. д.) присутствует в объективном смысле, особенно если явление многогранно, просто «дополнительный» смысл пока не востребован. И то, что «дополнительными» (метафизическими) смыслами явлений авторы пока широко не занимались, вовсе не означает, что такого научного смысла у того или иного явления нет! Просто, как уверены авторы, им пока «вполне хватает» расшифровки граней объективного смысла, которая уже сделана ранее и составляет основу «терминологической части» объективного смысла и нет необходимости (и / или желания) что-то искать, изменять и применять на практике, так как всегда имеется риск подвергнуться критике!

Но это есть не научная позиция, и вот почему: если авторы (теоретики и практики) будут подходить к проводимым ими исследованиям и объяснению результатов строго научно, то тогда, независимо от их желания, появляется объективная необходимость (объективная потребность) придать в обязательном порядке «эффект однозначности» каждому многозначному явлению, стоящему в основе того или иного исследования, либо каждый раз вводить в текст целый ряд тех или иных пояснений той «грани» применяемого явления, которая в настоящий момент «задействована» (имеется в виду) в проводимом исследовании. Но не факт, что пояснения будут строго научными, короткими, не будут загромождать или искажать и менять смысл текста исследования, будут удобными и понятными в восприятии, скорее всего, наоборот: они будут затруднять, искажать, иногда менять суть понимания смысла исследования. Другими словами, только однозначность даёт возможность правильно и одинаково объяснять, понимать, толковать и т. д. объективный смысл того или иного понятия. Например, для науки права примером может служить цепочка «закон – процесс – исполнение», когда все понятия в этой цепочке должны восприниматься всеми однозначно, а пояснения могут только запутать смысл или дать возможность уйти от ответственности.

Нужно обратить внимание на следующие важные моменты:

1. Чтобы метафизический смысл явления стал неизбежно (объективно) необходим в его изучении авторами (и проявил себя в объективной реальности, с приданием явлению «эффекта однозначности» восприятия) нужно, чтобы авторы подходили к объяснению сущности явлений в проводимом исследовании не с позиций «удобства», «привычности», «комфортности» и т. д. (часто с использованием собственной интерпретации термина), а строго научно, опираясь на официальные объяснения терминов и метафизическую часть сущности изучаемого явления, интегративно придающие однозначность этому явлению.

2. Главная причина, почему авторы «не горят желанием» «покопаться» в объясняющих терминологических толкованиях, правильно проанализировать, правильно объяснить и правильно применить найденный «дополнительный» материал и придать явлению «эффект однозначности» (хотя все авторы хотят, чтобы в их разработках присутствовал строго научный подход к объяснению проводимых исследований), состоит в том, что однозначность сущности явления автоматически приводит к ответственности за применение этой сущности.

3. Другими словами, современная многогранность «весьма полезна», так как укрывает авторов от ответственности применения многогранной сущности, потому что всегда можно «спрятаться» за неё, объяснив, что имелся в виду совсем иной терминологический смысл явления (ведь терминов, его объясняющих, у нас несколько). Например, понятие «режим» – это и «государственный строй», и «спортивный режим», и «режим безопасно сти», и «режим питания», и «распорядок дня» и т. д. И всех устраивает такое многообразие. [А каков объективный (один-единственный) смысл явления «режим» на самом деле?].

В этих трёх моментах, мы фактически показали, что при современном использовании какого-либо многогранного явления в обязательном порядке в тексте объективно необходимы пояснения заинтересованным лицом того факта, какой именно терминологический смысл явления имел в виду автор и как правильно его толковать, анализировать, применять на практике (например, при написании текста, документа, закона и т. д.). Таким образом, при каждом применении термина, объясняющего ту или иную грань сущности явления, объективно и в обязательном порядке должно быть хотя бы одно авторское пояснение (или несколько). Но тогда мы можем иметь «кучу разъяснений», которая (вольно или невольно, искренне или намеренно!) может исказить, изменить либо радикально поменять восприятие объективного смысла изучаемого явления (и текста документа с этим явлением) заинтересованным лицом. А если нет авторских разъяснений, то каждое лицо (вольно или невольно, искренне или намеренно!) может воспринимать смысл базового явления текста (и самого текста) так, как ему выгодно (как ему удобно, как ему нравится) понимать этот смысл в конкретный момент, толкуя явление и текст с этим явлением через значение того или иного термина, что мы постоянно наблюдаем при выполнении указов Президента, распоряжений Правительства, законов и т. д.

Чтобы не быть голословным, приведём уже знакомый нам пример, когда мы объясняли своё восприятие толкований правового режима в статье Н. И. Матузова, А. В. Малько «Правовые режимы: Вопросы теории и практики» [158, C. 16–29] в нашей монографии. Не имея авторских разъяснений, мы якобы нашли довольно значительные противоречия в трёх толкованиях общего правового режима в одной и той же статье у авторов, но, возможно, восприятие смысла у нас было бы другим, если бы авторы оставили свои комментарии.

А теперь (в подтверждение наших рассуждений об однозначности) изучим следующее кем-то сказанное, но абсолютно верное утверждение: «Понятие всегда одно, а обозначающих его слов – много».

Комментарий. Это утверждение можно понимать так: «понятие» есть то слово (словосочетание), которое означает сущность (объективный смысл) явления, а сущность всегда одна, и каждый изучающий явление, когда, как ему кажется, он находит эту сущность, описывает именно «свою сущность» явления (поэтому и обозначающих слов много, так как они – от каждого изучающего!).

Теперь поясним более подробно: почему «понятие всегда одно…». Это утверждение подразумевает, что в окружающей объективной реальности имеется бесконечное множество тех или иных (материальных или не материальных) явлений. У каждого из них есть свой объективный смысл существования, который для каждого из этих явлений будет всегда одним-единственным уникальным объективным смыслом существования (т. е. «понятие всегда одно.»). Но «.обозначающих его слов – много» потому, что «личное» понимание какого-либо конкретного явления даётся тем или иным автором, открывшим это явление, находящимся в конкретном социуме, в конкретное время. Однако автору не всегда сразу удаётся раскрыть сущность явления полностью, хотя он так не считает и настаивает на том, что только его описание сущности и есть выражение объективного смысла явления, которое (если с ним соглашаются другие авторы конкретного социума, в конкретное время) зано сится в официальные источники и становится определением «объективного» смысла явления (на определённом этапе изучения явления и развития общества).

Затем в другое время либо в другом конкретном социуме появляется другой автор, который также изучает наше явление и открывает как бы «новую сущность» явления, объяснения которой настолько убедительны, что с ними также соглашается большинство авторов конкретного социума, в конкретное время и в официальных источниках появляется иное («новое») описание сущности, с сохранением и смысла прошлого объяснения… и т. д.

Следовательно, по мере расшифровки каких-либо новых свойств, характеристик, параметров и т. д. (научных граней) при бытовом и научном использовании явления число научных определений «сущности» («объективного» смысла явления) может возрастать, что и отражает смысл второй половины фразы: «.обозначающих его слов – много», т. е. терминологических слов и словосочетаний, расшифровывающих (объясняющих) «объективный» (как кажется автору) смысл того или иного явления может быть много (много терминов, расшифровывающих различные «грани» объективного смысла, но даже все вместе они не дают полного восприятия сущности). Но в этом процессе существования нескольких терминологических смыслов нет ничего необыкновенного, странного, фантазийного. Возрастание научных определений показывает лишь факт неполной расшифровки объективного смысла в настоящий момент, а также факт наличия в объективном смысле нераскрытых научных граней, отражающихся в новых свойствах, параметрах, характеристиках сущности, и вместе с этим мы получаем многогранность терминологического восприятия явлений. А вот это уже проблема! Причём проблема объективная, реальная, которая превращает использование имеющегося в официальных источниках квазиобъективного смысла явления в неопределённость его применения, в «марионетку», реагирующую на «наши желания», а именно: хотим – мы «так» истолкуем «объективный» смысл, а хотим – «сяк» или «эдак»!

Эту проблему однозначности объективного восприятия сущности необходимо решать каждый раз, когда мы используем в своих научных построениях неоднозначное явление. И чтобы уйти от утверждения «… обозначающих его слов – много», необходимо попытаться сделать суть объективного смысла однозначно воспринимаемой. Именно поэтому исследователь и предлагает всем авторам, прежде чем использовать и применять неоднозначное явление, попытаться найти «метафизическую часть» его объективного смысла, провести правильную (именно правильную!) интеграцию (объединение) метафизической и терминологической «частей» объективного смысла и использовать положения «концепции интегративных построений в группе подобных явлений», чтобы добиться однозначности восприятия изучаемого явления, с возможным распространением – при необходимости – результатов на всю группу подобных явлений.

Итак, положение «терминологической разноголосицы» (при восприятии смысла многозначных явлений) нас не устраивает. И чтобы современные разработки отвечали всем строгим требованиям научной работы, авторы должны и обязаны искать у многозначных явлений (при их применении в документе: законе, решении, инструкции, норме, статье, учебнике, диссертации и т. д.) «метафизическую часть» сущности этих явлений, которая позволяет при её интеграции с «терминологической частью» (а также применения «критерия однозначности» и иных наших «нововведений») получить «эффект однозначности» восприятия явления. И только в случае однозначности восприятия сущности мы будем иметь однозначность восприятия явления в конкретной ситуации (описываемой тем или иным термином) и документа, в основе которого стоит явление.

Но при поиске «эффекта однозначности» всё же могут быть моменты, когда при нахождении метафизического смысла явления, «эффект однозначности» не проявился (как будто его нет). В этом случае речь может идти об объективно-субъективных причинах, которые исследователь обозначил как «причины неоднозначности», но научный смысл которых исследователь попытается объяснить в последующих исследованиях (пока автор изучил десять таких причин). Конечно (и исследователь хотел бы это подчеркнуть особо), поиск, анализ содержания, объяснение результатов и применение найденных метафизических смыслов – это не простая работа, но есть полный резон над этим потрудиться, так как найденный метафизический смысл и «эффект однозначности» уже не дадут тому или иному лицу «сделать вид», что оппонент его не так понял либо автор имел в виду другой терминологический смысл явления. Все отговорки будут свидетельствовать о некомпетентности лица, применяющего суть того или иного явления (понятия, категории, теории и т. д.).

Итак, простая на вид фраза: «Понятие всегда одно, а обозначающих его слов – много», как мы выяснили, обладает уникальным свойством интеграции «дополнительных» смыслов слов (обозначающих явление) при установлении его объективного смысла. Вопрос: как мы узнаем, наделено явление «дополнительным» (метафизическим) смыслом или нет?

Указанием на то, что у явления может быть метафизический смысл [хотя пока он и не проявился (т. е. не обнаружен)] будет наличие многозначного терминологического смысла. Другое дело – как правильно: обнаружить, расшифровать, провести интеграцию метафизического и терминологического смыслов и правильно применить результаты для получения «эффекта однозначности» и однозначного восприятия объединённого (объективного) смысла явления.

Таким образом, мы можем утверждать, что в результате (как следствие) получения новой «дополнительной» информации (метафизического смысла) и её интеграции с имеющимися смыслами терминов мы с помощью метафизического смысла сможем придать смыслу любого явления «эффект однозначности» восприятия. Но при таком объяснении сущности у явления могут изменятся (незначительно, существенно или кардинально) и сами терминологические смыслы, а именно: 1) изменяться существующая терминологическая сущность; 2) может появиться новое терминологическое определение; 3) могут появиться иные грани восприятия и т. д. Чуть выше мы отмечали, что если «эффект однозначности» «не проявился», то это значит, что при нахождении, объяснении, объединении, применении «дополнительной» информации возникли искажения, в том числе по объяснению метафизической части объективного смысла.

Выше мы называли отдельные причины нежелания авторов заниматься поиском объективного смысла. Ещё одной причиной нежелания авторов заниматься поиском объективного смысла можно считать некоторую догматическую «зашоренность» при поиске «дополнительного» смысла, где под догматической «зашоренностью» мы понимаем такое поведение авторов, когда считается, что метафизические изыскания и «метафизическая часть» объективного смысла явления есть ненаучная практика: метафизика – это ненаучно!

С этим, безусловно, можно было бы согласиться, если бы метафизические изыскания не приносили конкретных материальных (подчеркнём это особо!) результатов. О каких же результатах идёт речь?

В нашем исследовании на примере многозначности «режимных категорий», во главе с явлением «режим», а также связанных (производных, смежных и т. п.) понятий, многозначность восприятия может быть решена объяснением той «дополнительной» сути, которая, по нашему мнению, присутствует в объективном смысле изначально. Интеграция «дополнительной» сути с терминологическим смыслом придаёт явлению «эффект однозначности». Правда, практика этого заявления подтверждается только в материалах наших публикаций [165–177], но будем надеяться, что появятся материалы и у других заинтересованных лиц.

Следовательно, если суть современных смыслов терминов можно объединить с «дополнительными» (метафизическими) объяснениями, найденными при использовании положений интегративного подхода к изучению явлений, и после такого системного, комплексного изучения, объяснения и объединения явление приобретёт «эффект однозначности» восприятия, то тогда «ненаучный» (с современных позиций) поиск метафизического смысла и объяснение с его помощью объективного смысла (сущности) явления будет иметь вполне конкретную материальную научную суть. Что же в этом плохого и ненаучного?

Другими словами, если практика использования метафизического смысла приносит вполне конкретные материальные результаты, то необходимо признать (как бы это ни было «противно»), что метафизические изыскания становятся новым научным инструментом (аспектом) изучения явлений.

«Метафизические изыскания (если практика их использования приносит вполне конкретные материальные результаты) есть не какая-то фантазия заинтересованных лиц, а есть вполне реальный инструмент научных исследований [например, при нахождении и изучении сути (полного, истинного и т. д.) объективного смысла существования явления, с помощью интегрирования терминологических и «дополнительных» (изначальных, метафизических) характеристик сущности (объективного смысла) того или иного слова, словосочетания, если это явление неоднозначно]» (Приложение 1, 15).

Исследователь не исключает, что, вполне возможно, другие авторы смогут предложить и иные возможности применения метафизического смысла, «концепции интегративных построений» и иных аспектов новизны исследования.

§ 2. Специфика истории вопроса правового режима: дополнительные аспекты влияния на восприятие построения картины современных и альтернативных положений

Продолжим наше исследование альтернативных положений режимного постулата теории правовых режимов в области внедрения их в практику применения, рассматривая правовые режимы с самостоятельных позиций.

Но сначала сделаем своего рода небольшой «дайджест» [подборку, резюме, краткую аннотацию по основным положениям и «реперным (опорным, контрольным) точкам» предыдущего материала и публикаций [165–177], чтобы в сжатом виде иметь перед собой нужный материал для дальнейшего анализа.

Предыдущие разъяснения и пояснения позволяют акцентировать (выделить) наше внимание на следующих основных аспектах и моментах:

– в фундамент (основу) положений современной теории правовых режимов положено правовое регулирование (регулирующий постулат построений);

– в фундамент предлагаемых (альтернативных) положений теории заложено явление «правовой режим» с самостоятельной сущностью (режимный постулат построений). Это значит, что в качестве основы построения положений режимного постулата используются «обе [терминологическая и «дополнительная» (метафизическая, изначальная, «от рождения» и т. д.)] части» объективного (одного-единственного) смысла существования явления «правовой режим»;

– при построении альтернативных положений производится дополнительное изучение и анализ уже существующих единиц-элементов современной теории (например, отечественного определения правового режима, элементов современной структуры и т. д.), а также вновь вводимых нами новых единиц-элементов [например: элементов нового понятийного аппарата (аксиомы однозначности, аксиомы первоосновы понятия, критерия однозначности, связей и их содержания и т. д.); предлагаемой иной структуры правового режима (положения которой будут подробно рассматриваться в последующих работах); «концепции интегративных построений»; концептуальной базы и другие];

– из просмотра и анализа некоторых работ отечественных и зарубежных авторов складывается впечатление, что в большинстве публикаций, хотя в названии и указано, что речь идёт об общем, отраслевом, объектном правовом режиме, по сути все мысли того или иного автора постоянно смещаются в сторону от изучения правового режима как такового (с самостоятельных позиций его понимания) и возвращаются к изучению правового режима в виде «особого порядка правового регулирования» или «механизма правового регулирования, его особого порядка», т. е. исследования авторов больше проводится в плоскости изучения свойств и характеристик категории «правовое регулирование» (в виде «правовой режим регулирования»), чем категории «правовой режим»;

– это говорит о том, что в публикациях современных отечественных авторов, составляющих смысл существующей сегодня у нас теории, опора в исследованиях правовых режимов (общего, отраслевого и объектного права) лежит не в плоскости «режимного аспекта» исследования, а в плоскости «регулирующего аспекта», из сути которого затем исходит объяснение и самих правовых режимов, т. е. «режимный аспект» исследования проявляет себя как зависимый, фактически производный аспект (это – исходное положение существующей теории);

– считается, что сейчас все положения теории правовых режимов хорошо проработаны и отлично объясняют суть правовых режимов и связанных с ними проблем. Это действительно так, но, как мы выяснили, речь здесь идёт о «правовых режимах регулирования», у которых сущность, действительно, вытекает из сущности правового регулирования и напрямую действует правовая цепочка «право – правовое регулирование – правовой режим регулирования». Но всегда ли верен посыл: «право – правовое регулирование – правовой режим», если это касается чисто правовых режимов (с учётом их сути управления)?;

– если, как мы предлагаем, несколько изменить отношение к правовому режиму и рассматривать правовой режим с самостоятельной сущностью, то тогда правовая цепочка «право – правовое регулирование – правовой режим» должна измениться, так как правовое регулирование уже не может напрямую «давать указания» самостоятельной сущности правового режима, как ранее, когда он был «особым порядком» для урегулирования тех или иных отношений;

– для сохранения управления (режима, а в праве – правового режима), мы предлагаем изменить сущность схемы управления и заменить правовую цепочку «право – правовое регулирование – правовой режим» на новый инструмент исследования: правовой треугольник со сторонами «право – правовой режим», «правовой режим – правовое регулирование», «правовое регулирование – право» (или наоборот);

– и хотя наши оппоненты пытаются уверить нас, что ничего не изменится, но фактически оппоненты либо заблуждаются, либо лукавят, так как мнение оппонентов не совсем соответствует самой логике этой замены. Почему?;

– в логике правовой цепочки «право – правовое регулирование – правовой режим» (цепочки правопонимания) действие идёт последовательно, чего нет в правовом треугольнике, где последовательность нарушается, так как именно правовой режим является тем «управляющим элементом», который получает параметры / характеристики от «Заказчика правового режима». «Заказчик» интерпретирует идею права (по строительству «счастливого» государства и «справедливого» права) в «своём сознании» (т. е. представляет в данном случае первоэлемент в альтернативной логической схеме правопонимания, который влияет на построение правового треугольника при создании правового порядка, в рамках которого формируется «Заказчиком» система общественноправовой организации общества) и «передаёт» эти «обработанные» данные правовому режиму (а не правовому регулированию, как в современной цепочке), который реализует полученные данные [учитывая потребности «Заказчика» (например, государства, власти, общества)], с помощью правового регулирования в положения и нормы позитивного права, с использованием всей силы принуждения институтов государства. Здесь видно напрямую, что логика действий в правовой цепочке и правовом треугольнике разная;

– современные положения теории правовых режимов устраивают подавляющее большинство заинтересованных лиц (так как принципиальная критика современных положений фактически отсутствует), но у отдельных лиц возникают иногда некоторые сомнения и проблемы, например, в толкованиях особенностей элементов структуры тех или иных правовых режимов, статуса правового режима, создания единой системно-комплексной теории и др.;

– в отечественной теории изучение положений явления «правовое регулирование» (положений «регулирующего постулата») имеет подавляющий приоритет, но в названии теории логика не сохраняется, иначе теорию было бы логичнее назвать «теорией правовых режимов регулирования». Однако ни ранее, ни сейчас «переименования» не происходит. Почему? Именно в силу фундаментального положения явления «правовой режим» (если он имеет самостоятельную сущность). И это интуитивно (подсознательно) чувствовали все отечественные авторы, исследующие правовые режимы, например, С. С. Алексеев, В. Б. Исаков, Н. И. Матузов, А. В. Малько, Э. Ф. Шамсумова, С. С. Маилян, Г. С. Беляева, М. М. Султыгов и мн. др.);

– в современной теории правовые режимы общего, отраслевого и объектного плана) имеют лишь один общий «связующий» элемент (единицу-элемент теории) в виде определения правового режима через явление «правовое регулирование», хотя у различных авторов определения отличаются иногда довольно серьёзными «нюансами» (Приложение 2). Уважая серьёзность современных представлений о сути отечественной теории с её исходным «регулирующим постулатом» и совсем не покушаясь на важность правового регулирования, правомерно спросить: можно ли правовому режиму иметь в объективной реальности самостоятельность («собственную сущность», так как сейчас считается, что правовой режим есть только «особый порядок правового регулирования») или его «сущность» всё же исходит из «сущности» правового регулирования? Другими словами, может ли правовой режим стать базовым элементом в теории?

Мы уже знаем, что ответ с современных позиций может звучать следующим образом: правовой режим – это особый порядок правового регулирования, и этот порядок позволяет реализовать в объективной реальности те необходимые условия, при которых производится решение тех или иных особых вопросов урегулирования общественных отношений, возникающих у субъектов. Значит, если правовой режим есть особый порядок правового регулирования, то нет ничего особенного в том, что на первый план изучения в теории правовых режимов априори (a priori – «безусловно») выдвигается категория «правовое регулирование», для которого строится особый порядок, называемый сейчас тем или иным «правовым режимом» (общеотраслевым, отраслевым, объектным). Такая точка зрения, как мы выяснили, является пока доминирующей и единственной. И сейчас она имеет абсолютный приоритет в отечественном праве.

И здесь резонно спросить: существующая точка зрения на теорию правовых режимов (которая сейчас «всем нравится», «всех устраивает», «всем удобна», комфортна и т. д.) – она абсолютно безальтернативна или могут быть иные точки зрения на основу сущности и построения положений теории?

Исследователь считает, что иные точки зрения могут иметь место, и одна из них как раз и предлагается нами для обсуждения. Возможно, могут появиться и другие точки зрения в поддержку или критикующие наши или уже существующие положения, а может быть, будут точки зрения и с иными постулатами.

Пока просмотренные работы отечественных авторов и отдельных зарубежных специалистов, например: Dennis Lloyd [216], Colino Sandra Margo [214] и др., не дают материалов и оснований критиковать доминирующую в отечественном праве точку зрения на сущность правового режима как «…особого порядка правового регулирования…» либо «… специфического механизма правового регулирования, его особого порядка.». Но даже в просмотренных работах у отдельных авторов [68, 108, 149, 164]

иногда возникают «мысли-сомнения» похожие на те, которые появлялись у нас при размышлениях по теоретическим положениям современной теории. Эти «мысли-сомнения» касаются в основном работ отечественных авторов, так как подавляющее большинство зарубежных авторов затрагивает вопросы лишь объектных правовых режимов.

Таким образом, из наших размышлений можно констатировать следующее: постулат современной парадигмы (концептуальной схемы модели построения картины состояния мира) отечественной теории правовых режимов, возможно, не единственный и его положения могут быть «дополнены» [откорректированы, изменены (частично / полностью, заменены) либо построены новые] иными положениями, опирающимися на иной (альтернативный) постулат восприятия, и тогда может появиться альтернативный вариант развития теории. И хотя некоторые авторы и говорят, что необходимо развитие науки (необходимо искать новые подходы и т. д.), но у нас всё более складывается впечатление, что это лишь слова. Почему?

Возьмём отечественную теорию правовых режимов.

До настоящего времени мы считаем, что правовой режим есть «особый порядок правового регулирования», хотя правовой режим (в основном – нормативное управление) и правовое регулирование (в основном – нормативное изменение) есть два совершенно разных по сущности (объективному смыслу) и выполняемым функциям понятия: одно из них говорит о нормативном управлении, т. е. по большому счёту о закономерностях, законах и других решениях, которые позволяют в некоторых случаях глобально (кардинально) изменить существующий порядок вещей [перевести «старый порядок вещей» в «новый порядок» (его новое состояние, новое качество)]. Второе понятие говорит только о регулировании (не кардинальном изменении!) существующего порядка, т. е. параметры порядка при регулировании в принципе остаются какими были и только нормативно корректируются в определённых пределах порядка, чтобы он стал лучше.

Мы видим, что у этих явлений выполняются принципиально совершенно разные функции, а мы говорим, что одно явление (правовой режим) исходит из сущности другого (правового регулирования) только в виде особого порядка.

Другое дело, если мы ведём речь о «правовых режимах регулирования», (т. е. о «нормативном управлении регулированием», или, по-другому, «особом порядке нормативного управления регулированием»). Тогда в современной отечественной теории всё становиться более-менее логичным.

Предлагаемая нами методология, названная: «Интегративный подход к изучению явлений», становится определённым выходом из современного создавшегося в отечественном праве положения, в котором правовой режим (нормативное управление) считается только «особым порядком правового регулирования» (нормативного изменения). Новый подход позволяет применить иной постулат построений, при котором появляются иные (новые) возможности исследования явлений (например, появляется методика поиска «метафизической части» сущности многогранного явления, которая позволяет найти этот смысл, интегрируя терминологическую и метафизическую сущность, например, для явления «режим»).

Сущность термина «управление» (синоним термина «менеджмент») состоит в том, что мы должны и можем изменить (в том числе радикально поменять полностью) порядок объективной реальности для достижения необходимой цели. Такой сущности (радикально на сто процентов изменить окружающую действительность) лишён термин «регулирование», который только улучшает / ухудшает, но не меняет полностью существующий порядок.

Отечественный пример совмещения двух достаточно разных по сущности явлений: правовой режим (нормативное управление) и правовое регулирование (нормативное изменение) в одном определении и согласие с таким совмещением подавляющего большинства современных отечественных авторов (которые не желают исследовать объективные смыслы и других, применяемых ими базовых многозначных понятий), говорит нам о том, что пока современные авторы не заинтересованы лично в однозначном и строгом восприятии объективного смысла многозначных явлений, потому что их терминологическая многогранность весьма (слишком) удобна, комфортна и т. д. Она позволяет воспринимать суть явлений «то так, то сяк, то эдак» (как нравится!). А самое главное, терминологическая многозначность снимает ответственность с авторов за информацию (выводы, объяснения, доказательства и т. д.). Зачем искать сущность (и какой-то «дополнительный» смысл, который сделает объективный смысл однозначным в восприятии)? В этом случае уже не отвертеться, если что!

Акцентируя своё внимание на указанных выше положениях, зададим себе правомерный и вполне резонный вопрос: мы строим теорию правовых режимов, рассуждаем об особенностях правовых режимов, изучаем правовые режимы и т. д., а в основу наших современных рассуждений, построений, изучения мы всё время ставим правовое регулирование («регулирующий постулат»)?

Ни на минуту не сомневаясь в обоснованности выводов и предложений, вытекающих из существующего постулата и современной парадигмы отечественной теории и самым искренним образом поддерживая их, мы надеемся и на интерес предложенных нами иных (альтернативных) положений, в которых правовой режим не является «производным компонентом» правового регулирования, а играет самостоятельную лидирующую и довольно жёсткую роль, «возглавляя» другие «правовые режимные категории» [зависимые и производные от них понятия (например, правовое поле и др.)]. Альтернативные положения могут помочь при рассмотрении, например, положений и построений новой структуры (элементов, связей и их содержания), а также изучить взаимодействия, взаимовлияния и взаимодополнения в новой типовой схеме построения единиц-элементов. (Всё это можно отразить в последующих исследованиях).

Иная парадигма позволяет представить:

1) типовое (образцовое, стандартное и т. д.), универсальное (охватывающее многое, пригодное для многого и т. д.), «сквозное» определение объективного смысла правовых режимов «сверху донизу», как бы «вытекающих» друг из друга (с основой, взятой у базовых явлений «режим» и «правовой режим»), но с учётом некоторой специфики в определениях;

2) типовую, универсальную схему построения единиц-элементов для любых типов и видов правовых режимов;

3) типовую, универсальную структуру любых правовых режимов (элементы и связи), основу которой составляет структура базовых явлений;

4) типовое, универсальное содержание структуры и функционирования элементов и связей с опорой на содержание структуры и функционирование элементов и связей базовых явлений и другие типовые и универсальные построения положений. (Отметим пока лишь эти особенности.)

Необходимо отдать дань уважения и отметить ту особую роль и помощь, которую невольно оказали нам в изучении проблем некоторые авторы, их отдельные, не решённые до сих пор сомнения. Например, исследователь пока не встретил полного ответа на замечание, высказанное В. Б. Исаковым, про общий (общетеоретический, общеотраслевой) статус правового режима, который до сих пор не нашёл своего достойного объяснения и нуждается в детальном изучении. Во многом появление монографии объясняется поиском ответов на «белые пятна» [171] существующей теории и критикой некоторых иных положений (например, высказанных Г. С. Беляевой). Продолжая исследование, рассмотрим ещё несколько интересных моментов и проблем. Например, хотелось бы несколько расширить и дополнить материал по актуальности исследования и истории вопроса.

Исследователь уже говорил о востребованности понятия «правовой режим» и привёл ряд примеров из практики применения законодательства [149], взятых в период, когда готовилась наша магистерская диссертация [170], но с того времени применение «режимных категорий» только увеличилось, о чём свидетельствуют новые публикации заинтересованных лиц, отмеченных в «Списке использованных источников». Понятия «правовой режим», «режим», «порядок», «потребность», «правовое регулирование» и др. всё больше утверждаются как в теории науки права, так и в юридической практике, когда, например, с помощью правового режима (но фактически «правового режима регулирования») выявляются особенности отношений в экономических, политических, юридических и иных сферах общественной деятельности.

И отечественная, и зарубежная юридическая литература уделяют правовому режиму, связанным (производным, зависимым и т. п.) понятиям солидное место в исследованиях. Правда, пока лишь единичные зарубежные исследования посвящены общему (общеотраслевому) правовому режиму, по крайней мере, такое впечатление складывается по просмотренной нами зарубежной литературе (некоторые из источников отмечены в «Списке использованных источников»). Можно с удовлетворением констатировать, что даже по этим источникам ясно видно: явление «правовой режим» и сопутствующие ему явления имеют прочные позиции в социальной и правовой действительности. И хотя явление «правовой режим» занимает всё более и более солидные позиции (а мы считаем, правовой режим вместе с правовым порядком и правовым регулированием фундаментальным явлением), но в отечественной науке права оно рассматривается сейчас в теории и практике только с позиций «регулирующего постулата». Вместе с тем и у нас, и у отдельных авторов, изучавших правовые режимы в общем и отраслевых правовых дисциплинах, возникают сомнения по вопросам «абсолютизации» правового регулирования и «регулирующего постулата» в правовом сознании российского общества.

Востребованность правового режима и иных, связанных с ним понятий, объективно требует (если это возможно), изучать правовой режим с разных точек зрения, чтобы как можно более полно раскрыть грани его неоднозначного существования. Почему это необходимо?

Потому что, как мы считаем, даже в положениях современной отечественной теории правовых режимов, многогранное явление «правовой режим», только при рассмотрении с разных точек зрения может стать специфическим универсальным правовым инструментарием для применения управленческого воздействия в отношении существования и функционирования тех или иных объектов права и правоотношений, так как историческое развитие понятия «правовой режим» формировало его в различных конкретных ситуациях как терминологически многогранное явление.

О многогранности явления «правовой режим» мы рассуждали в ходе нашего исследования, когда анализировали отдельные конкретные высказывания по работам некоторых авторов общего и отраслевого права, где в общетеоретических рассуждениях по понятию «правовой режим» это явление анализируется и характеризуется как терминологически многозначное. Чтобы не быть голословным, в качестве примеров напомним (без цитирования: оно уже было) некоторые высказывания крупных авторитетов-правоведов, фактических создателей отечественной теории правовых режимов, например: С. С. Алексеева [53, Приложение 2, 6]; Н. И. Матузова и А. В. Малько [158, С. 16–29, Приложение 2, 7, 8]; В. Б. Исакова [68, Приложение 2, 13] и др.

У подавляющего большинства их последователей и более молодых авторов, изучавших правовые режимы разных уровней и отраслей права в последние двадцать девять лет, мнение почти не расходится с мнением признанных корифеев. Мы считаем, что это происходит потому, что и более ранние, и более поздние современные авторы при изучении положений отечественной теории уже заранее имели перед собой мощные, готовые к применению и солидные (благодаря их авторам) научные положения как общего, так и иного характера, которые опираются на положения регулирующего постулата как на фундамент исследований общего, отраслевых и объектных (конкретных) правовых режимов. Кажется действительно, что существующая отечественная теория правовых режимов полностью объясняет нам, что такое есть «правовые режимы» (но стыдливо опускает слово «регулирования»), как их применять на практике в той или иной области и т. д. Однако, изучая и описывая положения отечественной теории, единственное, что надо помнить и иметь в виду, так это то, что в её основе стоит постулат, который является всё же регулирующим («правовое регулирование»), а не режимным («правовой режим») постулатом, и на его основе строятся положения современных отечественных правовых режимов, но «регулирования», а не просто правовых режимов (но «управления»). И этот постулат стоит в основе регулирующей парадигмы, расшифровывающей современную цепочку «право – правовое регулирование – правовой режим (регулирования)». Современный постулат в принципе не может строить управленческие положения (управленческо-режимную парадигму). Но отечественные авторы, видимо, пока не подготовлены к иному восприятию правовых режимов, и задача нашей монографии как раз призвана показать несколько иное восприятие.

Мы уже говорили, что отечественная теория исходит из следующего посыла: есть право (общественный регулятор), оно должно регулировать общественные отношения. Это априори верно. А далее отечественные авторы считают, что общественные отношения должны регулироваться прямо через правовое регулирование, которому затем помогает правовой режим (как его особый порядок – так отечественные авторы определили пока сущность правового режима). Что это не совсем так, доказывается и в наших публикациях, и здесь, а чтобы это регулирование всё же состоялось, как мы это описали в предыдущем предложении, необходимо говорить о «правовых режимах регулирования», и для такого случая верна схема взаимоотношений, характеризующаяся цепочкой «право – правовое регулирование – правовой режим (регулирования)».

Однако в иной (предлагаемой) парадигме, как мы показали, цепочка «право – правовое регулирование – правовой режим» изменяется (так как правовой режим имеет самостоятельную сущность) и появляется правовой треугольник взаимодействия трёх явлений, со сторонами: 1) «право – правовой режим» (фундамент); 2) «правовой режим – правовое регулирование» (сторона, задающая параметры правовому регулированию); 3) «правовое регулирование – право [сторона, обеспечивающая обратную связь между правовым режимом (через правовое регулирование) и правом]. И здесь уже правовое регулирование (через механизм правового регулирования) помогает правовому режиму, который превращается в фундаментальное явление теории права, внедрять правовые идеи права (с помощью институтов власти и государства) в практику правовых отношений всех сфер деятельности общества. В это же время правовое регулирование (условно) отходит на «второй план», и схема взаимоотношений при реализации права изменится значительно, так как во главе её реализации будет стоять уже правовой режим (и на смену приходит «режимный постулат»).

Правда, оппоненты могут сказать: «Ну какая разница в том, что современные и альтернативные положения по-разному подходят к фундаменту теории? В этом нет ничего страшного!» Ведь уже существующая теория правовых режимов разъясняет и показывает, а именно: что есть правовой режим любой отрасли права; как применять правовой режим (общий, отраслевой, объектный) в практике отношений различных дисциплин и сферах деятельности общества; что есть структура (сейчас – только элементы!) в отечественных правовых режимах и т. д. Мы полностью согласны, только просим добавить, что речь в отечественной теории идёт о «правовых режимах регулирования», и тогда всё логично! И всё-таки необходимо жёстко и однозначно спросить: современная отечественная точка зрения на главный постулат теории правовых режимов – единственная, безальтернативная и абсолютная или нет? То есть:

– либо явление «правовой режим» есть управленческое явление и оно достаточно самостоятельно, чтобы «управлять» («давать указания», «командовать», «сделать зависимыми») другими правовыми категориями, а также рассматривать взаимодействие в работе с системой «правовое регулирование»;

– либо всё-таки правовой режим есть регулирующее явление, которое может только подчиняться указаниям правового регулирования и занимать подчинённое положение в качестве «.механизма правового регулирования, его особого порядка.» или «.особого порядка правового регулирования.» [158, С. 16–29], т. е. определяться только через правовое регулирование.

Следовательно, нам необходимо показать: либо современная парадигма обладает «непререкаемым абсолютным авторитетом», либо может прийти иное восприятие некоторых положений, т. е. может существовать иная парадигма.

§ 3. Явление «правовой режим» как основной элемент для детального анализа современных отечественных и альтернативных положений теории

Имея современную теорию правовых режимов, обладающую достаточно хорошо проработанной теоретической базой, пользующуюся у заинтересованных лиц почти абсолютным признанием, насчитывающую не одну сотню исследований как в общем, так и в отраслевом, и в объектном (по конкретным объектам) праве, позволим ещё раз (а может не раз) задать «нехитрый и простой» вопрос: воспринимаются ли всеми однозначно единицы-элементы отечественной теории в их современном объяснении [например: определение объективного смысла базового явления; структура (элементы и связи); содержание структуры; функции элементов (и связей); понятийная база и т. д.] и если да, то распространяется ли однозначность на другие юридические дисциплины?

Сейчас абсолютное большинство авторов считают, что, имея такую мощную, современную, хорошо проработанную теоретическую базу, мы давно уже получили ответы на все вопросы. Видимо, считается, что решён и вопрос однозначности объективного смысла многозначных явлений, так как тема однозначности восприятия объективного смысла многозначных явлений не звучала и не звучит в исследованиях современных авторов (об этом говорит и абсолютное большинство публикаций и комментарии к ним). Однако мы видели в наших публикациях [165–177], анализах и рассуждениях, что это совсем не так! Именно на решении вопроса познания объективного смысла (например, строения атомов, строения генов и т. д.) держится вся серьёзная наука. Парадокс в том, что объективный смысл – один-единственный, а мы можем ошибаться и считать таким смыслом смысл терминологический, для этого и нужен критерий однозначности и иные предлагаемые нами инструменты исследования.

И в этом смысле парадигма современной отечественной теории правовых режимов (опирающаяся на «регулирующий постулат») не демонстрирует однозначности в восприятии единиц-элементов общеотраслевого, отраслевого и объектного правовых режимов (например: структуры; содержания элементов структуры; выполняемых функций и т. д.). И даже на уровне восприятия объективного смысла отечественного правового режима (регулирования) у отдельных авторов появляются «нюансы». Например, элементы общего правового режима (регулирования) у Н. И. Матузова, А. В. Малько [158] не совпадают, по выполняемым функциям и т. д. с элементами отраслевого административно-правового режима у С. С. Маиляна [123], Д. Н. Бахраха, Б. В. Россинского, Ю. Н. Старилова [56] (в том числе и по названиям) и др. Чтобы убрать «нюансы» авторов, вернуть однозначность восприятия и сделать правовой режим самостоятельным (непроизводным от правового регулирования) явлением, мы и хотим предложить следующее: а) чтобы построение положений и единиц-элементов теории опиралось на смысл «режимного постулата»; б) ввести ещё одну парадигму построения теории, когда правовой режим выходит на первый план изучения конкретных граней его существования. Именно при режимном постулате мы имеем типовые и универсальные (для всех типов и видов правовых режимов):

1) однозначно воспринимаемые всеми авторами определения объективного смысла всех правовых режимов, отличающиеся от режима к режиму [по типам (например, общеотраслевому, отраслевому, объектному) и видам (например, административному, гражданскому, земельному и т. д.)] только некоторыми «деталями» (спецификой, не меняющей сути смысла и построения);

2) однозначно воспринимаемую всеми авторами структуру: элементы и связи (также отличающиеся некоторой спецификой по типам и видам правовых режимов, не меняющей сути научного смысла и построения);

3) однозначно воспринимаемое всеми авторами содержание элементов и связей (также со спецификой по типам и видам правовых режимов, не меняющей сути объективного смысла и построения); и некоторые иные «нюансы» единиц-элементов, элементов и связей теории.

Специфика позволяет правовым режимам взаимодействовать между собой, взаимовлиять и взаимодополнять друг друга. Но главное состоит в том, что при типовом, универсальном представлении единиц-элементов появляется «внешнее» и «внутреннее» единство («новое классическое восприятие») в самой теории «снизу доверху» (и это единство проявляется на новом витке развития классики), для которого будут характерны построения, основанные на самостоятельной сущности правового режима, с учётом базовых положений новой методологии [ «Интегративный (интегративно-метафизиче ский) подход к изучению явлений»] в форме основ её проявления, с новым юридическим инструментарием (например: положениями «концепции интегративных построений», аксиомы первоосновы понятий, аксиомы объективного смысла, аксиомы однозначности, определений некоторых общеизвестных явлений и т. д.) и другими аспектами построений наших «нововведений», раскрываемых через альтернативные положения теории.

В Приложении 2 мы определили, что сейчас у авторов имеются различия («нюансы») в определениях объективного смысла того или иного правового режима (общего, отраслевых), причём иногда довольно существенные. Единственный момент, который объединяет научные определения авторов, есть сущность правового регулирования, которую тоже «размывают нюансы», т. е. в современной отечественной теории можно более-менее правомерно (да и то с оговорками на «нюансы») вести речь лишь об общем восприятии научного определения объективного смысла правового режима (регулирования).

В остальном же [относительно других единиц-элементов (например, структуры, содержания, функций, взаимодействии элементов структуры и т. д.)], речь может идти лишь о частичном (или даже чисто символическом) единстве восприятия, так как само восприятие указанных выше единиц-элементов является достаточно независимым от отрасли к отрасли, и в этом отношении можно говорить о достаточно «независимых» разделах современной отечественной теории (а возможно – теориях) правовых режимов в отношении отраслевых видов этих режимов. Но, как мы все знаем, если речь идёт о целостности восприятия теории, то теория должна целостно восприниматься на всех своих уровнях (например, на отраслевых). Это значит, что большинство единиц-элементов должно всё же иметь типовую, универсальную схему расположения и построения как единиц-элементов, так и элементов и связей, независимо от их принадлежности к общему, отраслевому, объектному «уровню» режима в иерархии (с незначительной и непринципиальной спецификой). А теперь зададимся довольно непростым вопросом: можно ли сделать так, чтобы логика теории позволяла нам всё-таки говорить об однозначности (типовом, универсальном восприятии) большинства единиц-элементов, элементов и связей на всех уровнях (единстве построения и восприятия) теории, а не только говорить об относительной однозначности общего определения правового режима и замалчивать вопрос о неоднозначности восприятии авторами отраслевых и объектных исследований, иных единиц-элементов теории в своих отраслях, что мы и наблюдаем в положениях современной отечественной теории?

Другими словами, необходимо ответить на вопрос: можно ли сделать так, чтобы правовые режимы всех уровней были однозначны в своей основе и логично «вытекали» друг из друга («сквозное восприятие» единиц-элементов)?

Для того чтобы логика восприятия всех единиц-элементов, элементов и связей теории была однозначной и «классической», необходимо начать:

– с поиска самостоятельного (независимого от правового регулирования) определения объективного смысла правового режима и сделать так, чтобы основа этого определения лежала в основе определений всех типов (общего, отраслевого, объектного) и видов (административного, гражданского и т. д.) правовых режимов, т. е. имела бы типовой, универсальный характер построения своей сущности для всех типов и видов правовых режимов;

– с создания набора типовых, универсальных элементов и связей, стоящих в основе построения структуры всех типов (общего, отраслевого, объектного и видов (земельного, гражданского и т. д.) правовых режимов, и эти элементы и связи имели одинаковые обозначения (названия, определения);

– с создания типового, универсального содержания структур (элементов и связей) всех типов и видов правовых режимов;

– с создания для всех типов и видов правовых режимов типового, универсального восприятия выполняемых функций

и других единиц-элементов теории, отличающихся от режима к режиму лишь некоторой спецификой в отраслевых и объектных (конкретных объектов права) объяснениях научных дисциплин юридической науки.

Таким образом, если согласиться с предлагаемой логикой, то мы должны:

– либо не согласиться, что сейчас мы имеем только лишь особый порядок правового регулирования (который обозначается как «правовой режим», а на практике реализуется через механизм правового регулирования);

– либо согласиться, что, кроме имеющихся положений, может быть и иное представление о правовом режиме, при котором правовой режим выступает как самостоятельное явление объективной реальности, через которое «Заказчик правового режима» может «управлять» построением нужного правового порядка, путём перестройки состояния старого и отражения нового состояния порядка согласно интерпретированной им правовой идее. При этом «Заказчик» осуществляет согласование двух систем: «режим» и «регулирование», опираясь при этом на систему «порядок», и при осуществлении этого взаимодействия «Заказчик» устанавливает необходимые параметры, позволяющие сохранять строящийся правовой порядок, на основе которого и будет существовать формируемая система организации общества, согласно идее (правовой), а исходя из этого построения, «Заказчик», соответственно, будет управлять, контролировать и урегулировать отношения в этой системе.

Другими словами: а) либо посмотрим и убедимся в том, что имеющиеся объяснения свойств и характеристик правового режима (которые сейчас даны авторами), являются единственными и полностью соответствуют объективному смыслу его существования; б) либо посмотрим и убедимся в том, что мы сможем дать правовому режиму иные (например, «дополнительные», метафизические и т. д.) альтернативные объяснения свойств и характеристик.

Поскольку правовой режим есть производное понятие от понятия «режим», у которого есть некая «дополнительная» информация о его сущности, то, используя аналогию и подобие, мы можем утверждать и о наличии такой информации у смысла правового режима. Эта информация может дать основание к изменению отечественного восприятия в отношении существующего определения правового режима (как особого порядка правового регулирования). Исходя из этого, мы можем поставить в основу восприятия всех единиц-элементов теории «режимный постулат».

Ранее наши публикации [165–177] дали основание считать, что у явления «правовой режим» (с самостоятельной сущностью) может быть собственное чёткое, однозначное, типовое, универсальное и, самое главное, независимое от правового регулирования научное определение объективного смысла, но не совсем такое, которое принято сейчас абсолютным большинством авторов. Обратим внимание на термины «механизм» и «порядок» в современных формулировках определения правового режима («…правовой режим – это особый порядок правового регулирования.», либо «… правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок…» [158, С. 16–29]). Что же так привлекло наше внимание?

Официальные источники объясняет термин «механизм» так:

I) Современный толковый словарь изд. «Большая Советская Энциклопедия» [194]:

«Механизм – система тел, предназначенная для преобразования движения одного или нескольких тел в требуемые движения др. твердых тел. Если в преобразовании движения участвуют жидкие или газообразные тела, то механизм называется гидравлическим или пневматическим.».

II) Толковый словарь русского языка». С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова [199]:

«Механизм – 1. Внутреннее устройство (система звеньев) машины, прибора, аппарата, приводящее их в действие. 2. перен. Система, устройство, определяющее порядок какого-н. вида деятельности. Государственный м.; 3. перен. Последовательность состояний, процессов, определяющих собою какое-нибудь действие, явление. М. кровообращения

III) Общий толковый словарь Русского языка [187]:

Значение слова «Механизм» по Т. Ф. Ефремовой

«МЕХАНИЗМ 1. Устройство машины, прибора, аппарата и т. п., приводящее их в действие; 2. Совокупность состояний и процессов, из которых складывается какое-л. физическое, химическое, физиологиче ское и т. п. явление». 3. перен. Система, устройство, определяющее порядок какого-н. вида деятельности или процесса.

VI) Значение слова «Механизм» по словарю Д. Н. Ушакова [187].

МЕХАНИЗМ, механизма, м. [греч. mechane машина]. 1. Внутреннее устройство машины или прибора, приводящее машину, прибор в действие (тех.). Механизм часов. Передаточный механизм. Заводной механизм.; 2. перен. Внутреннее устройство, система функционирования чего-н., аппарат какого-н. вида деятельности (книжн.). Канцелярский механизм. Сложный механизм языка. Механизм умственной работы.

МЕХАНИЗМ (философ.) Философское направление, сводящее всё многообразие бытия к простым законам механики.

А теперь посмотрим на терминологические объяснения понятия «система» по некоторым официальным источникам, приведём два определения:

I) Современный толковый словарь изд. «Большая Советская Энциклопедия» [199]:

«…(происходит от греч. systhema – целое, составленное из частей; соединение), множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, образующих определенную целостность, единство.»

II) Философский словарь [204]:

«Система – целостный объект, состоящий из элементов, находящихся во взаимных отношениях. Отношения между элементами формируют структуру Системы. Хотя элемент Системы сам по себе может быть достаточно сложным образованием, с позиций Системы он далее неразложим. Элемент Системы обладает рядом свойств и находится в каких-либо отношениях с другими элементами. 2. Система – порядок, обусловленный планомерным, правильным расположением частей в определенной связи. 5. Система – совокупность элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которая образует определенную целостность, единство. 9. Система – объединение некоторого разнообразия в единое и четко расчлененное целое, элементы которого по отношению к целому и другим частям занимают соответствующие им места» (Краткая философская энциклопедия. – М.: Прогресс-Энциклопедия, 1994. -С. 415).».

III) Малый академический словарь русского языка [195]:

«Система – 1. множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, образующих определенную целостность, единство.»

Что общего мы видим в терминологических определениях механизма?

Из анализа определений следует, что механизм есть система: 1) механизм – система звеньев; 2) совокупность тел, совершающих требуемые движения (тоже система); 3) система тел, предназначенная для преобразования движения одного или нескольких тел; 4) система функционирования чего-нибудь; 5) совокупность состояний и процессов; 6) система, определяющая порядок какого-н. вида деятельности. Причём если в качестве «тел», «звеньев» используются газ, вода, то имеем пневматический или гидравлический механизм.

Мы видим, что тела, звенья или то, что их замещает, «совершают требуемые движения», «преобразуют движения», «функционируют» и т. д., т. е. действуют не хаотично, а в рамках определённой последовательности движений [закона («программы»), направляющего их движение], то есть действуют организованно, как организованное целое. Механизм действует в рамках кругового повторения функций. Объективные признаки механизма и системы:

I. Признак неизменности действия механизма. Сущность его заключается в том, что механизм при выполнении функций действует исключительно и только в рамках программы, заложенной в правило (алгоритм).

II. Признак замкнутости действия механизма. Сущность его заключается в том, что механизм действует исключительно по замкнутому кругу выполнения функций в рамках программы, заложенной в правило (алгоритм), при всех обстоятельствах в объективной реальности.

III. Признак гибкости построения системы. Сущность его заключается в том, что построение системы идёт через гибкую программу и основной элемент (саморазвивающийся центр – ядро системы, который определяет возможность саморазвития системы) и исключает только жёсткие действия системы в ответ на внешние и внутренние отклонения.

IV. Признак саморазвития системы. Данный признак вытекает из предыдущего. Сущность его заключается в возможности многовариантного поведения системы через её развитие (к примеру, через построение новых элементов для достижения определённого результата, через ликвидацию или изменение существующих элементов для нейтрализации нежелательного воздействия).

Механизм не может отклониться от программы и любые изменения (даже положительные) разрушают механизм («замкнутый круг» выполнения функций). Система (как и механизм) работает по заданному алгоритму, но её работа осуществляется по «разомкнутому кругу» выполнения функций. «Обстоятельством», размыкающим круг выполнения функций, является основной элемент системы («саморазвивающийся центр» – «ядро системы»). Дальнейшие подробности наших рассуждений – в последующих публикациях. А чтобы закончить с понятиями «механизм» и «система», сформулируем (пока предварительно) их определения, с учётом «дополнительной» части объективного смысла:

Понятие «механизм» в нашем видении:

«Механизм – это тип замкнутой системы из «чего-либо» (звеньев, тел, элементов, последовательности состояний, процессов, действий и т. д.), предназначенной для преобразования движения (изменения состояния, процесса, порядка, функционирования) одного «чего-либо» (одного или нескольких тел, звеньев, элементов, последовательности состояний, процессов, действий и т. д.), в требуемые движения (а также изменения состояния, процесса, порядка, функционирования) другого «чего-либо» (звеньев, тел, элементов, последовательности состояний, процессов, действий и т. д.). При этом механизм действует исключительно в рамках программы, заложенной в правило, опираясь на которое механизм изменяет пространственное и / или временное состояние и / или расположение «чего-либо» (тел, звеньев, элементов, последовательности состояний, процессов, порядка, действий и т. д.), но любое изменение в программе его работы (внутреннее или внешнее) приводит к гибели всей «системы – механизма» и создания (опираясь или не опираясь на её основу) новой «системы – механизма» замкнутого типа» (Приложение 1, 5).

Представим обобщённое (по современным терминологическим объяснениям) представление понятия «система»:

«Система – это организованная совокупность (комплекс) элементов со связями, в которой элементы (или их комплексы) действуют как единое целое, каждый элемент расположен на своём месте и выполняет определённую функцию в рамках заложенной программы в целях достижения необходимого результата и которая представляет собой не замкнутую целостную субстанцию» (Приложение 1, 6).

«Субстанция – субстанции, жен. (лат. Substantia – «сущность»). 1. Вечно движущаяся и изменяющаяся материя как основа всех явлений (см. материя в 1-м знач.; филос.). 2. Основа, основное начало явления, суть чего-нибудь (научн.)» [201].

Поскольку наша монография рассматривает и анализирует только основы нового интегративного подхода, то предложим (пока без разъяснений) наше видение понятия «система» (альтернативное восприятие):

«Система – это саморегулирующаяся, организованная, незамкнутая целостная субстанция, способная к развитию при благоприятных условиях или, наоборот, к сопротивлению воздействиям со стороны внешней среды, создавая (или не создавая) при этом новые элементы и представляющая собой совокупность (комплекс) элементов (каждый из которых расположен на своём месте и выполняет определённую функцию, в рамках заложенной программы), действующих как единое целое в целях достижения необходимого результата» (Приложение 1, 6).

Представленной информации по явлениям «механизм» и «система» вполне достаточно, чтобы двигаться дальше.

Несколько слов скажем о понятии «правовой механизм». Г. С. Беляева пишет «…По общепринятому подходу правовой механизм представляет собой комплекс юридических средств, необходимых для достижения соответствующих целей, действующих последовательно в соответствии с определенной юридической процедурой (схемой).» [108].

Учитывая дефиниции слов «правовой», «механизм», «средство», мы имеем перед собой нормативный комплекс (юридических приёмов, способов действий, предметов, приспособлений), который преобразует имеющиеся состояния, процессы, порядок, функционирование в требуемое [согласно определенной юридической процедуры (т. е. программы замкнутого типа, что следует из определения понятия «механизм»)] другое состояние, процесс, порядок, функционирование при движении к цели, изменяя пространственные и / или временные характеристики элементов комплекса и существующего порядка в процессе движения. В данном случае мы использовали лишь частичное построение сущности механизма и системы, а соответственно, и понятие «правовой механизм» мы отражаем в базовом варианте альтернативных положений теории.

Более подробное исследование взаимоотношений правового режима с этой и иными правовыми категориями [например: законность; механизм правового регулирования (МПР); правовой статус субъекта и объекта и т. д.] уже сделано в подготовленной второй монографии. Здесь просто отметим, что при рассмотрении целостности предлагаемых положений теории логически важное и основополагающее место в изучении общего, отраслевого и объектного правовых режимов занимает общенаучная многогранная категория «режим», отображающая себя через грани современных терминологических смыслов (её отдельные аспекты были изучены в более ранних публикациях [166, 173]).

Мы считаем, что при дальнейшем изучении положений теории необходимо чётко определить место понятия «режим» как основообразующей и одной из основополагающих, наряду с правовым режимом, категорий при построении иных положений, и именно нераскрытая сущность режима, по нашему мнению, повлияла на размытость, нечёткость и отсутствие целостности существующих единиц-элементов отечественной теории правовых режимов (неопределённость теории). Эта неопределённость (размытость) в терминологических определениях стояла в истоках истории нашего изучения:

1) С начала объектных правовых режимов (фирменных наименований и коммерческих обозначений в гражданском праве (первоначальный вариант магистерской диссертации – «Гражданско-правовой режим фирменных наименований и коммерческих обозначений юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»). Но научный руководитель – профессор КФУ М. Ю. Челышев – заметил, что научная суть магистерской диссертации не раскроется без рассмотрения темы отраслевого правового режима в гражданском аспекте).

2) При изучении отраслевого (гражданско-правового) режима возникла проблема однозначного раскрытия сущности (объективного смысла) гражданско-правового режима, которую, как оказалось, не решить без изучения общеотраслевого (общего) правового режима.

3) Но и этого было недо статочно, так как без изучения сущности общенаучного (по сути – философского) явления «режим» нельзя было полностью раскрыть суть магистерской диссертации, окончательный вариант которой – «Категория «гражданско-правовой режим» как частное проявление общенаучной категории «режим» [168]. В магистерской диссертации начала складываться альтернативная точка зрения на сущность и однозначность восприятия правового режима и многогранных явлений. Эту точку зрения с достаточно неординарным подходом к исследованию правовых режимов и проблемы однозначности поддержал М. Ю. Челышев, который в частном разговоре с исследователем сказал, что в теории отечественного права вообще отсутствует «нормальная для практического применения» теория правовых режимов и рекомендовал исследователя для её создания на кафедру ТГП профессору Ю. С. Решетову.

Такова история, но мнение М. Ю. Челышева поддерживают и иные авторы (например, А. И. Титиевский: «…Категория «правовой режим» широко используется в гражданском законодательстве и в доктрине гражданского права, хотя ни в Гражданском кодексе РФ, ни в других нормативных актах определение понятия «правовой режим» не закреплено.» [164], Е. С. Болтанова в земельном праве: «.В доктрине земельного права термин «правовой режим» широко применяется. Тем не менее в земельно-правовой науке отсутствует ясность и единство мнений о сущности «правового режима».» [149] и др. см. ниже), которые не нашли чёткого понятия сущности правового режима в своих областях и придерживаются позиций о необходимости нахождения однозначной в понимании, полноценной сущности во всех аспектах современных положений от объектного и отраслевого до общеотраслевого правового режима.

Этой точки зрения придерживаются авторы, исследующие общие и смежные вопросы правового режима (например, Г. С. Беляева – общеотраслевой правовой режим, В. Б. Исаков, который, рассматривая статус правового режима, пришёл к выводу о его значимости для существования всего правового режима и об объективной необходимости изучения правового статуса и др.).

В ходе изучения у нас появилась заинтересованность в раскрытии того, как ведёт себя явление «режим» в праве (правовой режим) на общем, отраслевом и объектном уровнях. Мы показываем в базовом понимании важность категории «режим» как основообразующей, общенаучной категории, рассматриваемой через призму интегративного подхода к изучению явлений. Этот подход лежит в основе новой методологии (интегративные построения; методика нахождения и изучения метафизических смыслов; новый режимный постулат; новые аксиомы; новый понятийный аппарат и др.) как логичный фундамент базового восприятия альтернативных положений теории.

Выводы по главе

1. Мы ищем у многозначных явлений некий «дополнительный» смысл, но ведь у каждого явления (материального или нематериального) уже есть его терминологическое (или бытовое) определение, которое, как считается, «полностью» выражает его восприятие и занесено в официальные источники. Однако, чтобы до конца реализовать «объективный потенциал» смысла явления, необходимо найти его объективный смысл, который отражает «Аксиома объективного смысла существования явления» (Приложение 1, 21).

2. «Объективный потенциал смысла явления позволяет выяснить те объективные возможности использования сущности, которые заложены в суть явления и полностью раскрываются только после определения его объективного смысла» (Приложение 1, 30). Но (хотя все и соглашаются, что объективный смысл любого явления один-единственный) в практике применения эта точка зрения не находит сторонников, так как объективный смысл требуется правильно найти, расшифровать и применить, а кроме того, он даёт однозначность (ведущую к ответственности авторов за применение смысла того или иного термина, расшифровывающего явление в его конкретном проявлении), которая многим неудобна, непривычна, некомфортна и т. д.

3. Сейчас (даже все вместе) терминологические смыслы не всегда могут выразить один-единственный смысл многогранного явления, потому что смысл каждого термина выражает (в лучшем случае) только одну отдельную грань сущности и смыслы всех этих граней вовсе не интегрируются в единую сущность (объективный смысл) многогранного явления.

4. В настоящее время у многозначного явления налицо логическое противоречие в восприятии объективного смысла: с одной стороны, объективный смысл (сущность) в виде понятия – мыслеобраза всегда один-единственный (и других нет и быть не может), с другой стороны, у нас имеется несколько терминов, которые «точно и в полном объёме» (как считается, так как критики авторов нет) раскрывают смысл явления (но тогда должно быть несколько объективных смыслов потому, что полнообъёмное толкование может относиться только к сущности: только сущность даёт нам полнообъёмный смысл). Это противоречие легко разрешается, если мы откажемся от утверждения о том, что терминологические толкования «точно и в полном объёме», описывают объективный смысл.

5. В этом случае придётся согласиться, что терминологические понятия не всегда точно и не всегда в полном объёме разъясняют объективный смысл, а трактуют лишь ту или иную грань сущности в её конкретном применении, и каждая грань может иметь своё «личное» объяснение. Однако современная многозначность очень комфортна, удобна, привычна и освобождает от ответственности в применении: «Вы меня не так поняли»; «Я Вас не так понял».

6. Откуда у того или иного явления может «вдруг появиться» какой-то «дополнительный» (метафизический) научный смысл, которого ранее никто из исследователей не встречал и не замечал? Момент появления «дополнительного» (изначального, метафизического) смысла до статочно логичен, объективно необходим и строго научен, и никакого «вдруг появился» здесь нет и быть не может, так как именно «метафизическая часть» объективного смысла вместе с «терминологической частью» [либо только сама (как исключение)] «порождает» у явления «эффект однозначности». Это говорит о том, что метафизический смысл не «вдруг появился», а изначально присутствовал у явления, но не был востребован, а в дальнейшем всех устроил именно многозначный терминологический смысл и стимул дальнейших исследований явления для однозначности восприятия его сущности был не востребован в практике построений.

7. Если у кого-либо из современных авторов появится необходимость (или научное желание) найти у многогранного явления его сущность, необходимо, чтобы у заинтересованного лица появилась объективно-практическая потребность в глубоких абстрактно-логических, семантических, этимологических и иных исследованиях и анализах сути всех тех слов и словосочетаний, которые составляют современный терминологический смысл изучаемого явления, а также сути всех связанных (производных, зависимых, смежных и иных) понятий как дополняющей информации, раскрывающей суть и позволяющей метафизической составляющей раскрыть искомую сущность многогранного явления однозначно воспринимаемую и одну-единственную.

8. Если авторы будут подходить к проводимым ими исследованиям строго научно, то тогда, независимо от их желания, появляется объективно-практическая потребность придать в обязательном порядке «эффект однозначности» каждому многозначному явлению, стоящему в основе того или иного исследования. Но однозначность сущности явления автоматически приводит к ответственности за его применение в проводимых разработках и исследованиях.

9. «Понятие всегда одно, а обозначающих его слов – много». Здесь «понятие» есть слово (словосочетание), которое означает сущность явления, а сущность у явления всегда одна, и каждый изучающий явление, когда, как ему кажется, он находит эту сущность, описывает именно «свою сущность» (и поэтому обозначающих слов много). Возрастание научных определений показывает нам лишь факт неполной расшифровки объективного смысла явления, а также факт наличия в объективном смысле, ещё не раскрытых научных граней.

10. Терминологическая многогранность – проблема субъективная, реальная, которая превращает использование имеющегося в официальных источниках смысла того или иного явления в неопределённость его применения, в «марионетку», реагирующую на «наши желания», а именно: хотим – мы «так» истолкуем «объективный» смысл, а хотим – «сяк» или «эдак».

11. Указанием на то, что у явления может иметься метафизический смысл (хотя пока он не обнаружен), будет наличие многозначного терминологического смысла. Другое дело, как правильно: обнаружить, расшифровать, провести интеграцию метафизического смысла со смыслом терминологическим и правильно применить эти результаты для получения «эффекта однозначности» смысла явления. При этом может изменятся восприятие и определение самих терминов (незначительно, существенно или кардинально).

12. Если практика использования метафизического смысла приносит вполне конкретные материальные результаты, например, придаёт явлению однозначность его восприятия, то необходимо признать (как бы это ни было «противно» нашим убеждениям), что метафизические изыскания становятся в науке новым научным инструментом (аспектом) изучения тех или иных объективно существующих явлений.

13. В фундамент положений отечественной теории правовых режимов положено правовое регулирование (регулирующий постулат), в фундамент предлагаемых нами альтернативных положений положено явление «правовой режим» с самостоятельной сущностью (режимный постулат) с использованием для поиска объективного смысла как терминологической, так и «дополнительной» (метафизиче ской) «частей» единой сущности явления «правовой режим».

14. В публикациях современных отечественных авторов опора (стержень и т. д.) в исследованиях и рассуждениях о правовых режимах (общего, отраслевого и объектного права) лежит не в плоскости «режимного аспекта» исследования, а в плоско сти «регулирующего аспекта», из сути которого исходит объяснение правовых режимов, т. е. «режимный аспект» проявляет себя сейчас как зависимый (производный) аспект (это исходное положение теории).

15. В отечественной теории сейчас напрямую действует правовая цепочка «право – правовое регулирование – правовой режим». Мы предлагаем рассматривать правовой режим с самостоятельных позиций понимания его сущности, и тогда изменяется сущность управления в правовой цепочке, которая становится правовым треугольником со сторонами «право – правовой режим» (фундамент), «правовой режим – правовое регулирование» (сторона, задающая параметры правовому регулированию), «правовое регулирование – право» [сторона, обеспечивающая обратную связь между правовым режимом (через правовое регулирование) и правом], изменяя характер взаимодействия трёх явлений. Одновременно правовое регулирование отходит как бы на «второй план» изучения и фундаментально меняется схема взаимоотношений явлений: правовой порядок, правовое регулирование, правовой режим, право.

16. Правовой режим является тем «управляющим элементом», который, получая параметры от субъекта – «Заказчика правового режима» [представляющего в данном случае первоэлемент по отношению к «правовому треугольнику» (так как «Заказчик» интерпретирует идею права, в «своём сознании»)], «передаёт» от права (первый элемент в правовом треугольнике) эти параметры правовому режиму (второй элемент в правовом треугольнике) и реализует параметры [опираясь на потребности «Заказчика» (например, государства, власти и общества)], с помощью правового регулирования (третий элемент в правовом треугольнике) в положения и нормы позитивного права, с использованием всей силы принуждения институтов государства.

17. Современная отечественная теория правовых режимов рассматривает правовой режим как «особый порядок правового регулирования», хотя правовой режим (нормативное управление) и правовое регулирование (нормативное изменение) есть два совершенно разных по сущности и выполняемым функциям понятия. Одно говорит о нормативном управлении, которое позволяет в некоторых случаях глобально (кардинально) изменить существующий порядок вещей. Второе понятие говорит только о регулировании (не кардинальном изменении!) существующего порядка, т. е. по большому счёту параметры порядка в принципе остаются какими были и только нормативно корректируются в определённых пределах имеющегося допуска, рассматривая при этом работу обоих понятий в базовом отражении тех систем, которые они затрагивают.

18. У обоих явлений в объективный смысл вкладываются и выполняются принципиально разные функции, а мы с упорством, достойным лучшего применения, говорим, что одно явление (правовой режим) исходит из сущности другого (правового регулирования) в виде особого порядка. Другое дело, если мы ведём речь о «правовых режимах регулирования» (т. е. о «нормативном управлении регулированием», или, по-другому, «особом порядке нормативного управления регулированием»). Тогда всё становится более-менее логичным.

19. Сущность (объективный смысл) термина «управление» (синоним термина «менеджмент) состоит в том, что мы должны и можем изменить (в том числе радикально, на сто процентов, т. е. заменить полностью) порядок объективной реальности для достижения необходимой цели. Такой сущности лишён термин «регулирование», который только улучшает / ухудшает, но не меняет полностью существующий порядок.

20. Явление «правовой режим» только при рассмотрении с разных точек зрения станет универсальным специфическим правовым инструментарием для применения управленческого юридического воздействия в отношении существования и функционирования объектов права и правоотношений.

21. На первый взгляд кажется, что отечественная теория правовых режимов полностью объясняет нам следующее: что есть «правовые режимы» (но скромно опускает слово «регулирования»), как их применять на практике и т. д. Однако, изучая и описывая положения отечественной теории, единственное, что надо помнить и всегда иметь в виду, – в её основе стоит постулат, который является всё же регулирующим (правовое регулирование), а не режимным (правовой режим) постулатом и на его основе строятся положения «правовых режимов регулирования», а не просто «правовых режимов» (управления).

22. Регулирующий постулат в принципе не может строить 100 %-ные управленческие положения (управленческую или режимную парадигму), а только положения, изменяющие (корректирующие) существующий порядок. Видимо, и отечественные авторы пока не подготовлены к иному восприятию, и задача нашей монографии – дать несколько иное восприятие правовым режимам.

23. В монографии достаточно жёстко и однозначно было показано, что:

а) явление «правовой режим» есть управленческое явление и до статочно самостоятельное, чтобы «управлять» («командовать», «сделать зависимыми» др. режимные категории); б) отечественный правовой режим как регулирующее явление (правовой режим регулирования) подчиняется указаниям правового регулирования в качестве «…механизма правового регулирования, его особого порядка…» или «.особого порядка правового регулирования.» [158, С. 1629], т. е. определяется только через правовое регулирование.

24. Только правовой режим с самостоятельной сущностью позволяет: а) убрать «нюансы» авторов; б) вернуть однозначность восприятия объективному смыслу; в) опираться на смысл «режимного постулата» и новую парадигму теории; г) выйти на первый план в изучении всех конкретных граней его существования, так как только при режимном постулате мы имеем типовые, универсальные (для всех типов и видов правовых режимов) единицы-элементы теории [например: определения объективного смысла всех правовых режимов (с непринципиальной спецификой); структуру (элементы и связи, отличающиеся по типам и видам правовых режимов некоторой спецификой) и т. д.].

25. Но главное состоит в том, что при типовом, универсальном представлении единиц-элементов появляется «внешнее» и «внутреннее» единство («новое классическое восприятие») в самой теории «снизу доверху», и это «классическое восприятие» проявляется «на новом витке развития классики».

26. В «классическом» понимании, если речь идёт о целостности восприятия теории, то теория должна целостно восприниматься на всех своих уровнях, например, на отраслевых уровнях. Это значит, что при «новом классическом восприятии», большинство единиц-элементов должно всё же иметь типовую, универсальную схему построения как единиц-элементов, так и элементов, и связей, независимо от их принадлежности к типу или виду правового режима в иерархии (с незначительной и непринципиальной спецификой).

27. Чтобы логика восприятия всех единиц-элементов, элементов и связей теории была однозначной и «классической», необходимо для всех типов и видов правовых режимов: а) провести поиск самостоятельного (независимого от правового регулирования!) определения объективного смысла правового режима; б) создать набор типовых, универсальных элементов и связей, стоящих в основе построения структуры, чтобы элементы и связи имели одинаковые обозначения (названия, определения); в) создать типовое, универсальное содержание структуры; г) создать типовое, универсальное восприятие выполняемых функций и иных единиц-элементов, отличающихся от режима к режиму лишь некоторой спецификой объяснений в дисциплинах науки права.

28. В терминологических смыслах базового явления «режим» всё же есть «дополнительная» (метафизическая, изначально существующая) информация о сущности явления «режим», который, наряду с правовым режимом, будет основообразующей и основополагающей категорией при построении альтернативных положений, и именно нераскрытая сущность данного явления влияет на размытость, нечёткость и отсутствие конкретной целостно сти единиц-элементов современной отечественной парадигмы теории (неопределённость теории). Поскольку правовой режим есть производное понятие от понятия «режим», то, используя аналогию и подобие, мы можем утверждать о наличии некой «дополнительной» информации и в смыслах правового режима.

29. В конце главы мы предлагаем новое интегративное определение для понятий «механизм» и «система», которые во многом влияли как на ход монографического исследования, так будут влиять и на ход дальнейших исследований. Здесь рассмотрено только их базовое восприятие по отношению к явлению «режим». А сам режим отражает свою суть в кратком схематичном построении производной базовой модели явления «правовой режим» (идея, суть, структура и работа) в качестве альтернативной, целостной (по единицам-элементам теории), общеотраслевой, фундаментальной конструкции в системе права и государства при организации общества. А в правовом аспекте – в виде элемента общей системы правовой действительности, в призме восприятия интегративного (интегративно-метафизического) подхода при соотношении моделей двух парадигм: современной и альтернативной; и ту роль, которую играет каждая модель при построении государством правовой организованной системы общества в развивающейся системе правовой картины действительности.

Заключение

В заключении подведём итог по нашим рассуждениям. Опираясь на суть цели, согласно задачам, объекту и предмету исследования, мы раскрыли следующие положения: а) возможность комплексно-системного исследования характеристик многогранных явлений с помощью обозначенного нами «Интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений» как идеи, которая ложится в основу новой методологии работы с явлениями, при осуществлении научных исследований; б) создание основ нового и обновлённого видения смыслов некоторых существующих и вновь вводимых явлений, интегрирующихся (объединяющихся) в новый инструментарий исследования (новый понятийный аппарат); в) создание новой техники и методик изучения с поиском «дополнительных» смыслов в терминологических характеристиках; г) использование теоретических и практических закономерностей интегративного характера для построения новых и доработки существующих положений теории, где в целом (относительно соотношения существующих и альтернативных положений) раскрывается на первичном уровне ядро общих аспектов идеи построения.

Из этого следует, что поставленная цель выполнена, а практическое подтверждение воплощения цели и задач в Приложениях 1 и 4-11 и новых аксиомах, положениях, определениях и др., идущих по тексту монографии.

Согласно поставленным задачам, мы: а) провели сравнительный анализ современного и альтернативного подходов к сущности и природе правовых режимов на примере отечественной теории правовых режимов;

б) провели исторический анализ отдельных аспектов возникновения и развития правового режима с привлечением материалов государствоведческих дискуссий авторов XVI–XXI вв.; в) проанализировали положение и дали оценку влияния на построение правовых режимов цепочки «власть – общество – государство»; г) изучили, проанализировали и показали возможности правового режима и правового регулирования при создании основ двух вариантов построения положений теории правовых режимов (два постулата построений); д) раскрыли потенциал объективной сущности явлений при установлении однозначности их смыслов; е) дали толкование «дополнительному» (фактически метафизическому) смыслу явлений, метафизическим изысканиям, положениям по однозначности; ж) провели сравнение регулирующего и режимного постулатов.

Это позволило сделать главное: фактически нами осуществляется возвращение к «классической традиции» исследования явлений и построения единиц-элементов теории на примере отечественной теории правовых режимов, с типовым, универсальным представлением построения сути этих единиц-элементов и положений теории, элементов и связей явлений [независимо от мнения того или иного автора (как это наблюдается сейчас, например, в определениях элементов структуры правового режима у разных авторов Приложение 3)]. В «классике», если речь идёт о целостности теории, то теория должна целостно восприниматься на всех уровнях её восприятия (например, на отраслевых). Это значит, что большинство единиц-элементов, отдельных элементов и связей должны иметь типовую, универсальную схему расположения и построения, независимо от их принадлежности к общему, отраслевому, объектному «уровню» в иерархии (с непринципиальной спецификой). В этом случае появляется «внешнее» и «внутреннее» единство в теории «снизу доверху», но такое «классическое восприятие» проявляется уже на новом витке своего развития.

Суть предыдущего абзаца даёт право сказать: чтобы логика восприятия всех единиц-элементов, отдельных элементов и связей, например, теории правовых режимов была однозначной и классической, необходимо для всех типов и видов правовых режимов: а) провести поиск самостоятельного (независимого от правового регулирования) определения объективного смысла правового режима (схема поиска: Приложение 8 и 9); б) создать набор типовых, универсальных элементов и связей, стоящих в основе построения структуры;

в) создать типовое, универсальное содержание структуры; г) проанализировать имеющееся и создать типовое, универсальное восприятие выполняемых функций (Приложение 6) и иных единиц-элементов теории, отличающихся от режима к режиму лишь некоторой спецификой в отраслевых и объектных (конкретных объектов права) объяснениях научных дисциплин юридической науки.

Но это задачи не одной публикации. Здесь можно отметить следующее:

1. Материал монографии есть «начало начал» базового восприятия альтернативных положений теории правовых режимов, с использованием основы интегративного (интегративно-метафизического) подхода к изучению явлений.

2. Мы выяснили, что в мировом плане явления «режим» и «правовой режим» возникли не в дискуссиях по особому порядку регулирования отношений (как это представляется сейчас авторами отечественной теории), а приобрели свой социальный смысл в государствоведческих дискуссиях о формах управления и государственной организации общества [построения государственного строя (государственного режима, как принято считать сейчас, не учитывая сущности явления «режим»!)], когда на протяжении веков (с Древней Греции, Древнего Рима до середины ХХ века) имели место разные подходы к управлению обществом.

3. В начале монографии мы показали, как в течение столетий происходила трансформация явления «режим» в сторону явления «право», в результате чего и появился «правовой режим» [т. е. идеи управления (режима) постепенно охватываются сферой права (правовой режим)], который тесно связан с «политическим», «государственным» режимами и иными правовыми явлениями.

4. Различные подходы к режиму (управлению) порождают и различное отношение к идеям права (монархической, либеральной, коммунистической и др.), отвечающим законам разума в разные эпохи развития общества (естественное право, частная собственность, общественный договор, позитивное право, политическая свобода, социалистическое и гражданское общество и т. д.).

5. Мы доказали, что построение любой системы права и правового режима в обществе должны опираться на помощь государства, власти и самого общества. И в этом видна тесная связь права, системы права, правового режима с политическим, государственным режимами (триединство режимов).

6. Мы установили, как в отечественном праве в конце 60-90-х годов ХХ века достаточно резко изменилось восприятие правового режима, когда в отечественной теории права и государства наступает эпоха нового прочтения смысла правового режима и его смысл жёстко связывается со смыслом правового регулирования: «…особый порядок правового регулирования…» либо «…специфический механизм правового регулирования, его особый порядок.». Именно тогда авторы отечественного права и государства отходят от восприятия правового режима как явления с самостоятельной сущностью в практике применения, делая, по мнению исследователя, принципиальную ошибку в построениях положений как теории правовых режимов, так и теории права: правовой режим стал восприниматься авторами как производное понятие. В современных публикациях отечественных авторов, составляющих смысл существующей теории, стержень (ядро, опора и т. д.) в исследованиях и рассуждениях о правовых режимах (общего, отраслевого и объектного права) лежит не в плоскости «режимного аспекта» исследования, а в плоскости «регулирующего аспекта», т. е. «режимный аспект» проявляет себя как зависимый, фактически производный аспект (это исходное положение существующей теории).

7. Именно тогда отечественные авторы стали считать и до настоящего времени считают, что правовой режим есть «особый порядок правового регулирования», хотя правовой режим (синоним – нормативное управление) и правовое регулирование (синоним – нормативное изменение) есть два совершенно разных по сущности (объективному смыслу) и выполняемым функциям понятия. Одно из них говорит о нормативном управлении, т. е., по большому счёту, о закономерностях, законах и др., которые позволяют в некоторых случаях глобально (кардинально) изменить существующий порядок вещей. Второе понятие говорит только о регулировании (не кардинальном изменении!) существующего порядка, т. е. параметры порядка в принципе остаются какими были и только нормативно корректируются в определённых пределах имеющегося порядка.

8. Но сущность термина «управление» (синоним термина «менеджмент) состоит в том, что мы должны и можем изменить (даже радикально, полностью) порядок объективной реальности для достижения необходимой цели. И такой сущности [радикально (на сто процентов, полностью) изменить объективную реальность] лишён термин «регулирование», который только улучшает / ухудшает, но не меняет полностью существующий порядок.

9. В объективный смысл этих явлений вкладываются и ими выполняются принципиально разные функции, а мы в отечественной теории говорим, что одно явление (правовой режим) исходит из сущности другого (правового регулирования) в виде особого порядка. Другое дело, если мы ведём речь о «правовых режимах регулирования» (т. е. о «нормативном управлении регулированием», или, по-другому, «особом порядке нормативного управления регулированием»). Тогда в отечественной теории всё становится более-менее логичным.

10. На первый взгляд, действительно, кажется, что отечественная теория правовых режимов полностью объясняет: что есть «правовые режимы», как их применять на практике и т. д. (но стыдливо опускает слово «регулирования»). Однако, изучая и описывая положения существующей теории, единственное, что надо иметь в виду, так это то, что в её основе стоит постулат, который является регулирующим (правовое регулирование), а не режимным (правовой режим) постулатом и на его основе строятся положения о «правовых режимах регулирования», а не о «правовых режимах» (управления).

11. Регулирующий постулат в принципе не может строить управленческие положения (управленческо-режимную парадигму), а только положения, изменяющие (корректирующие) существующий порядок. Но отечественные авторы, видимо, пока не совсем подготовлены к иному восприятию правовых режимов, и наша монография призвана дать авторам иное восприятие.

12. В монографии мы достаточно жёстко и однозначно сказали, что явление «правовой режим» есть всё же самостоятельное явление, смысл которого – осуществлять управление иными режимными категориями (отраслевой, объектный режимы), а также необходимо учитывать взаимодействие и со связанными с режимом и режимными категориями явлениями, образующими в целом наиболее полную картину функционирования системы «правовой режим» и её роль в государственно-правовой системе (примеры взаимодействия с явлениями: правовое регулирование, правовой порядок, правовой статус и т. д. уже даны в наших публикациях [165–177], а с иными категориями будут приводиться в дальнейших публикациях). Другое дело, если изучается «правовой режим регулирования», который может подчиняться указаниям правового регулирования и его смысл может определяться в качестве «…механизма правового регулирования, его особого порядка.» или «.особого порядка правового регулирования.» [158, С. 16–29].

Ещё раз (хотя это и отмечено ранее) перечислим отдельные стороны аспектов, на которые необходимо обратить внимание и которые надо дополнительно развивать и изучать заинтересованным лицам (перспективное развитие).

I. Первая сторона развития (нерешённые проблемы).

1. Проблема унификации построения положений теории правовых режимов, т. е. необходимо посмотреть на положения теории с типовых, универсальных позиций «нового неоклассического» восприятия.

2. Проблема комплексно-системного подхода к единому восприятию положений теории (на которые указывает Г. С. Беляева в своей диссертации «Правовой режим: общетеоретическое исследование» [108]).

3. Проблема отсутствия (либо недостаточной освещённости) изучения связей структуры (видимо, многие считают связи «само собой разумеющимися»). Но без изучения связей структура превращается в простой набор элементов, а работа единиц-элементов рассматривается фрагментарно и построение теории как системы достаточно размыто (отмечено и у Г. С. Беляевой [108]).

4. Фактически не до конца проработана проблема восприятия правового статуса (отмечено у В. Б. Исакова [68], а возможное решение этой проблемы мы предлагаем во второй монографии: «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции»).

5. Кроме того, любые явления, если они есть в официальных источниках, воспринимаются заинтересованными лицами в двух вариантах: а) либо однозначно, б) либо многозначно. Многозначность порождает неоднозначность в восприятии и исполнении, например, одно и то же преступление один судья оценивает по одной статье, а другой (высшей инстанции) – по другой, что делает наше законодательство (и законодательства других стран) неоднозначным в восприятии и исполнении: вот вам голая практика применения однозначности и неоднозначности. Мы имеем ещё одну фундаментальную проблему, когда некоторые многозначные явления не имеют определения одного-единственного (объективного) смысла, и поэтому в некоторых построениях и положениях современных авторов проявляется отсутствие строгости в объяснениях, безответственность в применении того или иного смысла толкования многозначного явления. Эту проблему мы назвали «проблемой однозначности». Мы предлагаем для решения этой проблемы изучить «объективный признак однозначности», «объективный признак неоднозначности (многозначности)» и иное.

6. Аспект терминологической многозначности играет сейчас фундаментальную роль в работах многих авторов, так как позволяет им, сославшись на широкие смысловые терминологические моменты применения того или иного понятия, уйти от ответственности, если окажется, что всё совсем не так, как они представили, заявив: «Извините, Вы меня не так поняли, я не это имел в виду». Поэтому сейчас авторы не заинтересованы в решении «проблемы однозначности» восприятия объективного смысла (но без решения этой проблемы многозначные явления всегда будут «марионетками» в руках авторов, когда смыслы явлений можно толковать «и так, и сяк, и эдак»).

7. Мы не против терминологической многозначности, так как она даёт возможность ярче представить ту или иную грань явления, но должен быть «критерий однозначности», дающий возможность оценить достоверно сть смысла того или иного термина путём сравнения его смысла с объективным смыслом явления.

8. Проблему однозначности пытались решать ещё классики государствоведения и правоведения (например, метод парафразы Джереми Бентама), но мы предлагаем решить её через сравнение объективного смысла со смыслом каждого термина, отражающего конкретную грань применения, с помощью новой методологии, которую мы представили как «Интегративный подход к изучению явлений»[24] Методология позволяет построить однозначное восприятие объективного смысла многозначных явлений. А чтобы использовать весь потенциал смысла, мы вводим новое определение: «Объективный потенциал смысла явления» (Приложение 1, 30).

И некоторые иные проблемы.

II. Вторая сторона развития (потенциал исследования).

Продолжая раскрывать перспективные стороны аспектов развития научного исследования, необходимо отразить также не только проблематику, но и возможности развития (в системном отношении) потенциала указанной работы, исходя из чего хотелось бы снова обратить внимание и возвратиться к сказанному ранее в отношении однозначности.

Сегодня однозначности требует и сама динамика развития общества (перевод подавляющего большинства отношений на коммерческую основу, абсолютный приоритет финансовых отношений и др., когда действия властей, бизнеса, науки и т. д. должны толковаться однозначно и наряду с расширяющейся сферой правовой регуляции объективно необходимо изменение существующего правового порядка). Почему?

При неоднозначном восприятии правовых фактов и иных правовых явлений, лежащих в основе документов, чёткого правового регулирования мы не добьёмся, так как автор будет вкладывать в документ одно понимание, а исполнитель – другое. Все согласны, что объективный смысл явления всегда один-единственный. Но это – в теории! В практике применения однозначность не находит сторонников: всем сразу становится неудобно, некомфортно искать и использовать один-единственный смысл (так как его требуется правильно: найти, расшифровать, применить), а многозначность формулировок устраивает всех.

«Понятие всегда одно, а обозначающих его слов – много». Здесь «понятие» есть слово, которое означает сущность (объективный смысл) явления, а сущность у явления всегда одна, и каждый изучающий явление, когда, как ему кажется, он находит эту сущность, описывает именно «свою личную сущность» явления (поэтому и обозначающих слов много, так как они – от каждого изучающего). Возрастание научных определений показывает нам лишь факт неполной расшифровки объективного смысла явления, а также факт наличия в объективном смысле ещё нераскрытых научных граней. Но именно наличие многозначного терминологического смысла есть указание на то, что у явления может иметься метафизический смысл. Другое дело, как правильно: обнаружить, расшифровать, провести интеграцию метафизического смысла со смыслом терминологическим и правильно применить результаты для получения «эффекта однозначности» и однозначного восприятия объединённого (терминологического и метафизического) смысла явления. При этом могут изменятся и определения самих терминов (незначительно, существенно или кардинально). В практике применения вопросы однозначности тоже возникают (например, у А. Н. Титиевского [164], у Е. С. Болтановой [149] и др.). Дальнейшее изучение проблемы однозначности будет дано в последующих исследованиях и второй монографии: «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции». Но авторам всё же стоит задуматься над вопросом нахождения объективного смысла. Почему?

Потому что если авторы (теоретики и практики) будут подходить к проводимым исследованиям и объяснению результатов строго научно, то независимо от их желания появляется объективно-субъективная практическая потребность придать «эффект однозначности» в обязательном порядке каждому многозначному явлению, стоящему в основе исследования. Однозначность сущности автоматически приводит и к ответственности её применения.

Итак, чтобы найти у многогранного явления его сущность необходимо, чтобы у заинтересованного лица появилась объективно-субъективная практическая потребность в глубоких абстрактно-логических, семантических, этимологических и иных исследованиях и анализах смыслов терминов изучаемого явления [а также сути всех дополнительных связанных с ним (производных, зависимых, смежных и иных) понятий], а в целом (при интеграции всех данных о явлении и связанных с ним дополнительных понятий, с опорой на правильно обнаруженный метафизический смысл при его объединении с терминологическим в единую картину) мы имеем «эффект однозначности», раскрывающий нашу сущность. И если практика использования метафизического смысла приносит вполне конкретные материальные результаты (например, придаёт явлению однозначность его восприятия), то необходимо признать (как бы это ни было «противно» нашим убеждениям), что метафизические изыскания становятся в науке новым научным инструментом (аспектом) изучения тех или иных объективно существующих явлений.

Практическим примером возможности нескольких толкований сущности служит анализ статьи «Правовые режимы: вопросы теории и практики» [158, С. 16–29], где а) сначала запрещается считать одинаковыми понятия «правовой режим» и «механизм правового регулирования», б) затем считается, что правовой режим проявляется в объективной реальности с помощью механизма правового регулирования, в) и, наконец, говорится, что правовой режим есть всё же часть правового регулирования, называемая «специфическим механизмом правового регулирования». Пример показывает: при отсутствии авторских пояснений суть правового режима, которую представляют Н. И. Матузов, А. В. Малько, может быть рассмотрена другими авторами с трёх разных взаимоисключающих ракурсов (точек зрения): «и так, и сяк, и эдак» и, кроме того, если объективный смысл многозначного явления отсутствует, то в обязательном порядке необходимы авторские пояснения [даже если автору кажется, что об этом многогранном (многозначном, многовариантном и т. д.) явлении всё всем давно известно и нет смысла делать какие-то «дополнительные» пояснения]. Мы считаем, что вопрос авторских пояснений должен стать аксиомой даже при наличии (как считают авторы) «ясности ситуации» (но и не превращая всё в абсурд).

Например, у отдельных многозначных явлений в существующих дефинициях не всегда отражается объективный смысл, а отражается только смысл тех терминологических понятий, которыми эти явления объясняются в конкретный период времени, на конкретном этапе развития общества и определённом этапе изучения явлений, что хорошо иллюстрируется примерами дефиниций понятийного аппарата (Приложение 1), который будет развиваться и в последующих исследованиях, например, в части взаимоотношений правового режима с иными правовыми категориями (законность, МПР, правовой статус, право и т. д.).

В монографии мы показываем только начало основ новой методологии интегративных исследований, например, постулата, парадигмы и т. д. в случае, если их изменить на иной постулат, иную парадигму.

Мы схематично показали в монографии и «реперные» (опорные, контрольные) точки при построении системы права (Приложение 10).

В фундамент (основу) положений современной парадигмы теории правовых режимов положено правовое регулирование («регулирующий постулат»), при котором изучение граней объективного смысла явления «правовое регулирование» невольно ставится на первое место.

В основу (фундамент) положений альтернативной парадигмы положен правовой режим («режимный постулат») как самостоятельное (непроизводное от правового регулирования) явление, но уже с приоритетным изучением всех граней объективного смысла явления «правовой режим».

Как мы сказали чуть выше, для поиска объективного смысла многозначного явления используют как терминологическую, так и «дополнительную» (метафизическую) «части» единой сущности явления. Но откуда у того или иного явления может «вдруг появиться» какой-то «дополнительный» (метафизический) научный смысл, которого ранее никто из исследователей не встречал и не замечал? Появление «дополнительного» (изначального, метафизического) смысла до статочно логично, объективно необходимо и строго научно (и никакого «вдруг появился», здесь нет и быть не может), так как именно условно «метафизическая часть» объективного смысла вместе с условно «терминологической частью» [либо только сама (как исключение)] «порождает» у явления «эффект однозначности». Это значит, что метафизический смысл не «вдруг появился», а изначально присутствовал, но не был востребован, а в дальнейшем всех устроил многозначный терминологический смысл, и стимул дальнейших исследований явления для получения однозначности восприятия его сущности был не востребован в практике.

Зависимое положение правового режима от правового регулирования в современной теории не позволяет однозначно воспринимать ни сами единицы-элементы теории (например, научное определение объективного смысла существования; построение структуры правового режима; построение содержания элементов структуры и т. д.), ни отдельные элементы и связи (например, элементы структуры, функции отдельных элементов и др.). Тогда как самостоятельность сущности правового режима и независимость его от сущности правового регулирования позволяет построить типовую, универсальную схему построения (расположения, названия, работы: функций, содержания и т. д.): а) и единиц-элементов теории; б) и непосредственно отдельных элементов и связей (например, в структуре правового режима, их содержания); в) и функции элементов и связей и т. д., со спецификой некоторых элементов на различных уровнях восприятия (общем, отраслевом, объектном).

Характер режимного постулата межотраслевой и междисциплинарный, так как базовое явление «режим» встречается и вне науки права (например, режим сна, государственный строй и т. д.), что свидетельствует о возможности применения адаптированных знаний в других социально-гуманитарных и естественно-технических научных дисциплинах. Правильность этого положения и положения о наличии «дополнительной» (метафизической, изначально существующей) информации заложена в терминологических смыслах базового явления «режим». Это косвенно подтверждается тем, что ни у явления «режим», ни у производного явления «правовой режим» пока нет чёткого объективного смысла (имеется лишь многозначность терминов), и именно нераскрытая сущность обоих явлений влияет на размытость, нечёткость и отсутствие конкретной целостности (неопределённость) единиц-элементов современной теории в праве, политологии, социологии (например, современная отечественная парадигма теории правовых режимов). «Дополнительная» информация в смыслах терминов может помочь в определении сущностей обоих явлений.

Хотя отечественная теория правовых режимов считается хорошо проработанной, но в ней явно недостаточно отражены положения взаимодействия, взаимовлияния и взаимодополнения правовых режимов друг на друга («сквозное вытекание» режимов), что может быть следствием некой «незавершённости», некой «недооценённости» сути объективного смысла явления «правовой режим».

В современной отечественной теории считается, что при реализации регулятивной функции права, его грань «содержание» (Приложение 1, 25) является «узловым центром» информации для правового регулирования, так как именно в правовом содержании «частицы» правовой материи (нормативно-правовые акты и иные источники права) принимают вид средств и иных элементов механизма правового регулирования. Но средства и элементы механизма правового регулирования, даже в их современном понимании, исходят из содержания права не хаотично и не «какие угодно», а по определённым правилам. Значит, в этом случае между правом и правовым регулированием имеется некий «подсказчик», который «указывает»: какие средства, способы, правила и т. д. и какой механизм правового регулирования (диспозитивный, императивный или смешанный) должны быть задействованы в конкретной ситуации.

И таким «универсальным подсказчиком», как мы считаем, является правовой режим (с самостоятельной сущностью его понимания), который строится «Заказчиком правового режима» (Приложение 1, 29) под свои реальные идеи права (как они понимаются в настоящий момент времени, на конкретном этапе изучения и конкретном этапе развития общества). И тогда сущность управления в современной правовой цепочке правопонимания («право – правовое регулирование – правовой режим») изменится (трансформируется) и обратится в новый инструмент правопонимания – «правовой треугольник» со сторонами «право – правовой режим» (фундамент), «правовой режим – правовое регулирование» (сторона, задающая параметры правовому регулированию), «право – правовое регулирование» [сторона, обеспечивающая обратную связь между правовым режимом (через правовое регулирование) и правом] (Приложение 5 и 7). При этом правовое регулирование условно отойдёт на «второй план» изучения, а схема взаимоотношений при реализации права фундаментально изменится, так как во главе изучения фактически будут стоять грани правового режима.

Приведённое рассуждение показывает, что именно правовой режим всё-таки является тем «управляющим элементом», который, получая параметры от субъекта – «Заказчика правового режима», представляющего собой тот первоэлемент, который интерпретирует идею права, и опираясь на правовой треугольник, формирует нужную правовую реальность (посредством согласования работы систем: «режим», «регулирование» и «порядок»), а также согласует через систему «порядок» необходимые условия для последующей стабильности функционирования строящегося правового пространства и строящейся системы правовой реальности. И в этой строящейся модели (правового пространства и системы правовой реальности) «Заказчик правового режима» (чаще всего – правящий социум) оформляет политическую систему власти, раскрывающуюся через систему государственных органов (с одной стороны) и с помощью легитимной и легальной системы права (представляющей собой связь правящего социума и общества – с другой стороны) создаёт контролируемое общество, основанное на контролируемом праве и развивающееся в нужном «Заказчику» направлении.

То есть, рассматривая упрощённый вариант построения правовой реальности (как сферы человеческой жизни), мы можем раскрыть более упрощённую схему работы с режимом в праве, где «Заказчик» интерпретирует идею права (в «своём сознании») и «задаёт» параметры правовому режиму (а не правовому регулированию, как в современной отечественной правовой цепочке), который реализует их [опираясь на потребности «Заказчика» (например, государства, власти и общества)] с помощью правового регулирования в положения и нормы позитивного права, с использованием всей силы принуждения институтов государства (Приложение 7). Итак, правовой режим только при рассмотрении его с разных точек зрения может стать универсальным специфическим правовым инструментарием для применения управленческого юридического воздействия в отношении существования и функционирования тех или иных объектов права и правоотношений.

Но в настоящее время в отечественном праве представлен безальтернативный вариант положений теории правовых режимов, который обладает «монополией» по факту восприятия сущности правового режима (так как пока ни один автор не представил в отечественных источниках других вариантов восприятия сущности, с которой можно было бы сравнить существующий вариант). Следовательно, существование в отечественном праве безальтернативных положений и построений при урегулировании отношений указывает на монополию современного отечественного варианта восприятия правового режима, что приводит к существенным разногласиям у авторов в толковании некоторых единиц-элементов (например, сущности явления «правовой режим», элементов структуры правового режима, их содержания и т. д.) в общем (Г. С. Беляева, А. В. Малько, Н. И. Матузов и т. д.) и отраслевом (Д. Н. Бахрах, С. С. Маилян и т. д.) праве, отсутствию типового построения элементов и связей, общих и отраслевых структур и т. д.

Можно констатировать, что отечественная теория правовых режимов, вне всякого сомнения, до статочно хорошо отражает правовую действительность [но только для категорий «правовые режимы регулирования» и «правовое регулирование» (при их взаимодействии)]. Но категория «правовой режим» (с самостоятельной сущностью) пока не имеет в отечественном праве однозначного определения для общего и отраслевых правовых режимов, так как имеются «нюансы» (Приложение 2). «Нюансы» современных авторов в определении правового режима будут убраны, если появится однозначное определение самостоятельной сущности восприятия правового режима, что возможно с опорой на смысл режимного постулата и новую парадигму теории (правовой режим выходит на первый план в изучении своих конкретных граней), так как только при режимном постулате мы имеем типовые, универсальные (для всех типов и видов правовых режимов) единицы-элементы теории.

В монографии мы утверждаем, что практическим воплощением диктуемых правом идей занимается всё же правовой режим (с самостоятельной сущностью), а главным «Заказчиком правовых режимов» выступает государство (в лице правящего социума и иных структур и сообществ), которое строит нужную структуру правового режима, позволяющую удержать и сохранить власть и стабильно сть (порядок) в обществе, с последующим воспроизводством государственных институтов и структур.

Кроме того, в современном понимании правового режима есть, на наш взгляд, принципиальная ошибка в логике его представления, когда иные авторы (например, Г. С. Беляева и др.) пишут, что правовой режим «…олицетворяет функциональную характеристику права.». И в то же время большинство отечественных авторов считает, что правовой режим есть «особый порядок», но ведь особый порядок есть статический порядок объективной реальности, параметры которого (поскольку это «особый порядок») отклоняются от обычного (стандартного) порядка. Но статика в принципе одновременно не может быть функцией (динамикой, если это не начальный / конечный моменты). Это логическое противоречие решается, если принять нашу точку зрения на суть категорий «режим» и «правовой режим», потому что одной из самых приоритетных функций (одной из главных) любого режима с самостоятельной сущностью является удовлетворение объективно-субъективной потребности «Заказчика правового режима» путём изменения / создания нового правового порядка и внедрения положений этого порядка через позитивное право в жизнь.

Необходимо обратить внимание на тот факт, что отсутствие однозначности в современном определении сущности правового режима отечественными авторами и сложность современных правовых отношений, по нашему мнению, приводит к тому, что в отечественной теории некоторые авторы (например: В. П. Беляев [57], Г. С. Беляева [108, 145, 146, 148], А. П. Лиманская [122], С. О. Рубченко [133], О. А. Шабаева [140] и др.) начинают выделять отдельные, «дополнительные» виды правовых режимов: а) основанные на ограничениях; б) основанные на преимуществах; в) публично и г) частноправовые режимы; д) процессуально-правовые режимы.

Однако суть работы этих правовых режимов уже была дана С. С. Алексеевым при описаниях общедозволительного, разрешительного и обязывающего профиля правовых режимов [51–55], и, как считает исследователь, такие образования фактически являются искусственными образованиями. Например, режимы а) и б) фактически по мотивации похожи (дублируют) благоприятные и неблагоприятные условия общедозволительного, разрешительного и обязывающего профиля у С. С. Алексеева [51]; режимы в) и г) в альтернативных положениях можно не выделять, так как построение идёт по типовой, универсальной «матрице построений», позволяющей учесть отраслевые и объектные отличия в правовом регулировании отношений; когда же речь идёт о режиме д), то в альтернативных положениях определение правового режима характеризуется в том числе и как процесс, и выделять процессуально-правовой режим в отдельный особый вид правовых режимов необязательно, просто необходимо распространить альтернативные типовые, универсальные правила построений правовых режимов на процессуальную отрасль науки права.

На наш взгляд, необходимо придерживаться традиционной классификации правовых режимов (например, той, что дана у С. С. Алексеева – основателя современной отечественной теории правовых режимов), когда различают три типа правовых режимов: общий (общеотраслевой), отраслевой, объектный (выделенный нами в отдельный тип и устанавливающий режимную функцию конкретного объекта права: границы; пересечения имущества через границу, АТО, ЧС и т. д.), а виды правовых режимов зависят от отрасли (гражданско-правовой, административно-правовой и т. д.) и нет объективной необходимости менять уже сложившуюся в правовой науке традицию, «размножая» правовые режимы.

Именно правовой режим выступает как отдельная сущность, которая определяет для некоторых правовых явлений условия существования этих явлений в правовой реальности их взаимодействия с иными явлениями правового пространства {например, характер параметров правового регулирования (диспозитивный, разрешительный, смешанный при регулировании отношений); характер прав человека [зависимый от системы права конкретного государства (демократические, коммунистические и иные основы государственного строя)] и т. д.}. Поскольку мы условно считаем, что сфера регуляции состоит из: а) сферы применения [которая показывает, в какой области деятельности общества будут изменяться (управляться) отношения через право, т. е. в какой области будут создаваться (условно) «контрольные точки» применения права (например, политической, идеологической, экономической, культурной и т. д.)] и б) сферы регулирования [в которой правовое регулирование согласно условиям конкретного дела (юридического факта) урегулирует отношения с применением конкретной области (гражданской, уголовной и т. д.) права], то остальные функции, предлагаемые отечественными авторами, придают правовому режиму, позитивному праву и правовому регулированию специфику применения, которые определяют конкретные правила, средства и способы воздействия, а они дают необходимые данные для работы механизма и алгоритма выполнения альтернативной структуры.

Возвратимся к правовому режиму и подтвердим его самостоятельность ещё одним фактом. Любой правовой режим крепко связан с четырьмя фундаментальными явлениями, о которых идёт речь, когда мы касаемся вопросов государства и права и эти явления есть: право (позитивное)^власть ^государство^общество (социум); тогда как правовое регулирование связано только с явлениями право (общественный регулятор) и общество (общественные отношения). Но на современном этапе восприятия при отражении предлагаемой альтернативной модели в её начальном более понятном для современного восприятия состоянии необходимо отметить, что в последующей направленности исследований будут затрагиваться и другие явления, с которыми правовое регулирование будет осуществлять взаимодействие (например: с системой «правовой порядок», с системой «режим» и др.).

В процессе работы система правовых режимов (с самостоятельной сущностью) отражает себя как система построения, позволяющая через свои элементы построить на практике ту модель правовой реальности, которая опирается (зиждется) на определённую идею права (либеральную, коммунистическую и т. д.) и которую государственная власть будет реализовывать через институты власти, государства и правовые институты общества, в качестве норм и документов позитивного права для любой сферы деятельности.

В ходе исследования мы установили, что общество легитимно (по закону) или революционно (по «революционной необходимости») наделяет властью «лучший» и «передовой» (на данный момент) круг лиц [ «правящий социум» («управляющая сила общества» и т. д.), действующий от имени всего общества], который и реализует те или иные идеи построения права и государства в обществе путём изменений существующего порядка. Изменение порядка происходит с помощью нужных власти, государству (и, как считает «правящий социум», всему обществу) режимов – динамической стороны порядка [173] и построения [модернизации / корректировки: изменения / замены (частичной / полной), отмены существующих и / или построения новых] институтов государства и власти, необходимых для удержания, сохранения и воспроизводства полученной / захваченной власти и её институтов в обществе и государстве.

Итак, право только тогда становится реальным регулятором общественных отношений, когда оно защищено государством (властью). Именно политическая (государственная) власть создаёт сам феномен права, позволяющий сохранять и воспроизводить институты государства и поддерживать стабильность (порядок) в обществе легально и легитимно. Через право политическая власть осуществляет самоорганизацию общества (строит государство).

Политическая (государственная) власть (обычно в лице правящего социума, действующего от имени государства и общества) есть главный «Заказчик» правовых режимов (с самостоятельной сущностью), которые строят нужные институты позитивного права и государства путём модернизации (корректировки), модификации (преобразования, трансформации) либо кардинальной отмены / замены параметров существующего порядка (структур, институтов и т. д.), с помощью поставленных властью в сфере права целей и задач. Это есть абсолютная потребность власти, на которую направлена вся деятельность политической власти. Другими словами, правящий социум определяет: а) исходя из каких идей [либеральных, коммунистических и т. д., примеры – события в России 1990 г. (либеральная идея) и на Украине 2014 г. (национал-фашистская идея)]; б) и как будет строиться «счастливое» государство. Эти же идеи (с помощью государственной поддержки) определяют: какой правовой режим (с соответствующей нормативной документацией) необходим в обществе для легализации и легитимации (удержания) власти. И именно «Заказчик правового режима» сам интерпретирует параметры от идей и задаёт необходимые цели, задачи и иные характеристики, например, в общем виде определяет параметры регулирования отношений, с учётом тех ресурсов, которые имеются. При этом правовой режим также будет «генерировать» при своей реализации те параметры, которые необходимы для чёткого правового урегулирования возникающих и развивающихся общественных отношений (например, чётко установленные правила, регламенты и т. д.).

Власть (например, государственные институты и т. д.) отражает и определяет в нормативных актах конкретные параметры / характеристики (например: цели, задачи, необходимые средства и т. д.) для построения единиц-элементов (например, структуры, содержания и т. д.) и отдельных элементов и связей – это ещё одно практическое применение интегративного подхода при построении правового режима, согласно интерпретированной идее. На этапе практического применения выбираются необходимые правила, средства, способы [комплекс дозволений (управомочиваний), обязанностей, запретов, мер принуждения, превентивных мер, стимулирование и др.] и метод правового регулирования [децентрализованный: диспозитивный (главный в частоноправовых отраслях), централизованный: императивный (главный в публично-правовых отраслях) или смешанный].

Однако власть (в лице государства) хотя бы ориентировочно должна представлять, поддерживаются ли в обществе социальные изменения, т. е. должен определяться «рейтинг поддержки» среди населения (степень легитимности) текущих и будущих социальных изменений существующего порядка, который («рейтинг поддержки») можно обозначить как действующий в конкретный промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития этого общества «социальный ранг» (новое понятие: Приложение 1, 28) правового режима (с самостоятельным объективным смыслом).

Итак, какой режим [(управление) монархический, коммунистический, демократический и т. д.] существует в обществе (государстве), таким будет и правовой режим {легитимирующий и легализующий как суть сферы управления [идею, теорию (догму), содержание (законы, нормы) и функции (например: законодательные, процессуальные и исполнительные действия властей)], так и суть сферы регуляции}, а значит, таким будет и правовое регулирование общественных отношений (Приложение 11). Другими словами, какой правовой режим существует в обществе (устанавливает и заканчивает правоотношения), таким будет и правовое регулирование, а также права человека, правовое поле, законы, нормы, процессуальные и исполнительные действия властей и т. д. Но никак не наоборот: какое правовое регулирование имеет место быть, таким будет и правовой режим, как трактует современное отечественное понимание.

Это положение (этот факт) носит универсальный характер и действует во всех сферах общественных отношений, и не только в юридической науке, но и в смежных науках, например в политологии, социологии, экономике и др., так как это положение диктуется институциональной матрицей построений (идеология – право – экономика), в которой правовой режим служит «стягивающим каркасом» этой матрицы. Таким образом, изучение явления «правовой режим» в качестве самостоятельной, основообразующей и основополагающей категории права (при теоретических и практических построениях и применениях) является одним из абсолютных приоритетов юридической науки. Это есть суть «режимного постулата», применяемого нами взамен «регулирующего постулата», где абсолютным приоритетом пользуется изучение правового регулирования.

Мы уже отмечали, что основой изучения современной теории правовых режимов является жесткая последовательность правопонимания: «право – правовое регулирование – правовой режим». Предлагаемые положения изучают принципиально иную последовательность (новый правовой инструмент) в виде «правового треугольника» со сторонами: «право – правовой режим» (фундамент), «правовой режим – правовое регулирование» (грубо – прямая связь) и «правовое регулирование – право» (грубо – обратная связь).

Наши оппоненты возражают: оба инструмента суть одно и то же. Возможно, если исходить из положения, что правовой режим есть «особый порядок правового регулирования». Тогда, действительно, правовой режим превращается в правовое регулирование (только его «особый порядок»), а правовой треугольник превращается в современную правовую цепочку: «право – правовое регулирование – правовой режим (особый порядок правового регулирования)».

Но, когда мы предлагаем регулировать отношения с помощью правового треугольника, мы вовсе не ведём речь о правовом режиме как «особом порядке правового регулирования». У нас правовой режим есть самостоятельное явление. И тогда правовая цепочка урегулирования отношений вовсе не тождественна правовому треугольнику, и оба инструмента не суть одно и то же, как считают наши оппоненты.

В современной отечественной теории правовых режимов единицы-элементы отраслевых режимов не всегда и не полностью опираются на положения общего правового режима, за исключением определения «объективного смысла» (как этот смысл понимается в конкретном обществе, в конкретное время, на конкретном этапе его изучения). Это означает, что в отраслевых режимах единицы-элементы (элементы и связи) теории [например: структура (её элементы и связи); содержание; функции и т. д.] могут изучаться «полусамостоятельно», т. е. не всегда происходит аналогичное толкование единиц-элементов (элементов и связей) в отраслевых и объектных правовых режимах, что позволяет усомниться в целостности («сквозном восприятии») отечественной теории.

Надо также отметить, что связи современными авторами пока не обозначаются, не исследуются и не отмечаются (не раскрываются ни по функциям, ни по содержанию) отдельно, видимо, считается, что связи – это «само собой разумеется». Фактически речь здесь может идти о неполных, недостаточно взаимосвязанных теориях общеотраслевого, отраслевых и объектных правовых режимах.

Современная необходимость / привычка наших авторов выводить и определять научный смысл любого правового режима из научного смысла правового регулирования настолько удобна, комфортна и убедительна, что даже у авторов с какими-то сомнениями и проблемами, в конце концов, все сомнения и проблемы «забываются» (уходят на задний план), когда они «подгоняют» ответы под существующие положения [например: целостность и единство теории (сомнения Г. С. Беляевой [108]), определение объективного смысла правового режима (сомнения Е. С. Болтановой [149], А. Н. Титиевского [164]) и др.].

Мы утверждали, что объективный смысл явления всегда один-единственный (аксиома) и он по определению однозначен, а имеющиеся смыслы терминов лишь приоткрывают некоторые грани объективного смысла. Именно смыслы терминов некоторых понятий, как считает исследователь, и являются источником получения «дополнительного» материала для придания «эффекта однозначности» явлению при поиске его объективного смысла. И если не будет решена проблема нахождения объективного смысла многогранного явления [на которое опирается понимание тех или иных юридических фактов, составляющих смысл того или иного правового документа (решения, определения, постановления, закона, инструкции и др. текста), устанавливающего правовое регулирование], то никакое чёткое правовое урегулирование невозможно: обязательно вмешается многозначность восприятия сущности явления разными людьми (например, законодателем, судьёй, исполнителем).

Мы знаем, что любой автор, впервые описывающий новое явление, старается описать «самые главные» (самые существенные и т. д.) черты, которые, как ему кажется, отражают сущность (объективный смысл). Даётся обозначение [кодированием (знаком, словом, звуком, иным кодом)]; научное название / наименование (например, в виде терминов); определение (например, в виде специальных описаний); внутренне параметры [например, сущностные признаки (элементы, связи, взаимосвязи и др.)]. Именно смысл «самых главных» сторон явления в большинстве случаев отражается в официальных источниках и принимается в качестве «объективного смысла», но если этот смысл не однозначен (не один-единственный), он есть лишь квазиобъективный (кажущийся, текущий, «временный объективный») смысл. Автор описывает явление в тех словах (определениях, терминах и т. д.), которые понятны и ему, и окружающим, сложились в конкретном обществе, в конкретный промежуток времени, на конкретном этапе развития общества. Иногда вводятся (в форме новизны) при исследовании: слова, понятия, определения и др., но описание их смыслов, также идёт с помощью уже известных и всем понятных слов, словосочетаний, определений, терминов и т. д.

При этом необходимо заметить, что научное определение любого явления (например, входящего в процесс установления социальных отношений) уходит своими корнями в те или иные социально значимые ценности и традиции, установившие ся в данный промежуток времени, в конкретном обществе, на конкретном этапе его развития (например, принципы морали и этики: добро, справедливость, честь, достоинство и т. д.), признающиеся всеми или большинством. Именно поэтому сейчас в обществе существуют различные правовые системы (романо-германская, англо-саксонская, мусульманская, традиционная и др.), т. е. мы устанавливаем в конкретном обществе определённый «правовой порядок жизни», который должен быть хорошо всем известен и всеми соблюдаться. Изменение сложившегося порядка зависит от изменения правовых традиций, которые меняются с изменением правил жизни, а они меняются, если есть объективные предпосылки и желание общества (например, в лице властных структур). Именно властные структуры [в исключительных случаях – народ (в момент революции), который создаёт «новый» правящий социум (а фактически соглашается с тем, что ему предлагается)] инициирует в обществе от имени народа (граждан) тот или иной «режим власти», определяющий необходимые структуры, устанавливающие «де-юре» новые правовые правила жизни общества, которые будут лежать в основе нового правового порядка жизни.

В предлагаемых положениях правовые режимы выступают «корректором» установленного порядка жизни и позволяют своевременно реагировать на отклонения в объективной правовой реальности, преобразуя «старый порядок» права в его «новый порядок», не меняя сути функциональной характеристики права, а именно: служить общественным регулятором конкретного общества, на конкретном промежутке времени и конкретном понимании обществом и государством существующего права. Поскольку правовой режим состоит из двух слов: правовой – в основном – нормативный, режим: «установленный порядок жизни… условия существования, функционирования, деятельности чего-либо.», то по аналогии правовой режим есть «.установленный правовой порядок жизни, правовые условия существования, функционирования, деятельности чего-либо.» – это и есть терминологические основы определения явления «правовой режим». Здесь общенаучная категория «режим» является «матрицей построения» любого режима, в любой отрасли современной науки, в том числе и науки права, а связь «режим – правовой режим» является изначальной, основообразующей и основополагающей связью для науки права, причём сам правовой режим становится основообразующим и основополагающим явлением для отраслевых и объектных (конкретных объектов права) правовых режимов.

Новое понимание связи трёх явлений [ «порядок – право (правопорядок) – правовой режим (динамика порядка)»] позволяет констатировать, что сейчас из динамической стороны нового порядка (нового правового режима) вытекают связанные (производные, зависимые и т. п.) категории, например: и параметры правового регулирования (обеспечивающие регулирование отношений по новым правилам, установленным новым правовым режимом); и правовое поле (обеспечивающее легитимность функционирования); и правовое государство (как оно понимается в данный промежуток времени в конкретном обществе), поддерживающее необходимые условия существования правового режима; и права человека (как их понимают в обществе в конкретный промежуток времени) и т. д. Но никак не наоборот, когда эти категории должны вытекать из сути правового регулирования, так как правовой режим есть его «особый порядок».

Именно самостоятельный правовой режим, с его «режимным постулатом», реализуемый государством, обеспечивает необходимые свойства позитивного права: 1) нормативность (реализацию необходимых норм, для удержания и воспроизводства власти); 2) общеобязательность (выполнение законов и норм власти большинством населения); 3) формальную определенность (легальность и легитимность власти); 4) обеспеченность исполнения законов и норм большинством населения силой государственно-правового принуждения. И только правовые режимы, устанавливаемые государством во всех отраслях управления обществом (именно управления, а не регулирования!), в том числе различных отраслей позитивного права, позволяют перевести эти свойства в правовые нормы: из сферы должного – в сферу сущего и затем, с помощью правового урегулирования, – в повседневную практику жизни человека и общества.

Право – общественный регулятор отношений и общественные отношения должны регулироваться с помощью какого-то явления. Невольно «напрашивается» прямой посыл: в качестве такого явления должно выступать «правовое регулирование» с «помощником» правовым режимом (регулирования), что и принято в отечественном праве за основу современной теории. Однако этот якобы «естественный ход событий» не так уж и естественен (если рассматривать правовой режим с самостоятельной сущностью), потому что при таком правовом режиме, как мы выяснили, современная цепочка регулирования объективно преобразуется в иное регулирование, в котором право (через идею) «ставит» правовому режиму (через его цели и задачи), необходимый вариант построения характеристик (например, с помощью элементов и связей структуры) и параметров для урегулирования правовым регулированием общественных отношений, что позволяет власти легально (законно) и легитимно (общеобязательно) урегулировать отношения в любой сфере жизни и деятельности общества через институты государства (в том числе силовые), опираясь на правовые акты и иные документы. Таким образом, право «передаёт» правовому режиму (не путать с правовым режимом регулирования) необходимые данные для построения определённого варианта модели требуемых институтов и структур по реализации конкретной идеи (как основы этой модели) для создания положений новой догмы (теории) и нового содержания правового регулирования отношений [например, социалистических вместо капиталистических (частнособственнических)].

При этом регулирование выявляет «несоответствия» в праве при его практической реализации (при регулировании конкретных отношений). Такие «несоответствия» (сомнения) время от времени возникают и у отдельных авторов и даже основатели современной теории правовых режимов С. С. Алексеев, Н. И. Матузов, А. В. Малько, В. Б. Исаков и др. при определении явления «правовой режим» вносят в его научное восприятие те или иные «уточнения» по ходу своих исследований. Подобные «нюансы» (вопросы) периодически возникают и в отраслевых дисциплинах {например, по чётким научным определениям понятия «правовой режим» в гражданском праве (А. Н. Титиевский [164], А. А. Решетникова [131]), в земельном праве (Е. С. Болтанова [149]), административном праве (Д. Н. Бахрах, Б. В. Россинский, Ю. Н. Старилов [56]), а также чёткому объяснению правового статуса общего правового режима (В. Б. Исаков [68]) и т. д.}, но убедительных ответов на возникшие «нюансы» нет. Потому, что только лишь чистая практика применения (к чему призывают даже на нашей теоретической кафедре) того или иного явления (например, явлений «режим», «правовой режим») без достаточно проработанного его объективного смысла (сущности) и построения на непроработанной сущности последующей теории, может привести к недопониманию (в лучшем случае) или к полному непониманию некоторых граней явления и, как следствие, к неправильному решению вопросов применения (например, в законотворчестве, правоприменении, правоисполнении документов различными исполнителями из-за разного восприятия ими смысла одного и того же документа), либо лишь к фрагментарным знаниям. Необходимо отметить, что наша монография есть лишь основной элемент системы знаний, которые мы раскрываем, опираясь на наши публикации [165–177] как на контрольные и дополнительные элементы и для полноты картины в дальнейшем должны учитываться наши последующие исследования.

Мы отмечали, что в структуру современного правового режима включаются правовые средства различного состава и уровня [простые и комплексные: элементы механизма правового регулирования (правовые нормы, акты реализации права, юридические факты и т. д.); гарантии реализации правового режима; правовые принципы; цели и способы правового регулирования и т. д.], причём у разных авторов существуют свои «нюансы» и в определении объективной сущности, и в определении структуры и т. д. (Приложения 1 и 2, и 3). Предлагаемая основа типовой, универсальной структуры входит ядром во все другие структуры правовых режимов и включает следующие элементы: цель; задачи; алгоритм выполнения (новое понятие); механизм выполнения [(новое понятие), при работе которого будет отражено взаимодействие с правовым регулированием и их взаимосвязанное функционирование]; элементы сравнения и корректировки (новые понятия) и некоторые иные элементы, а также связи и взаимосвязи элементов между собой и с внешней средой (объективной реальностью). Сейчас связи подразумеваются, но не анализируются, и их работа у авторов не показана.

Изучению альтернативных, типовых, универсальных, элементов и связей структуры (наряду с иными проблемами теории и практики, например: системы «порядок», системы «механизм», системы «системы», системы «матрица», «матричных построений», системы «режим – порядок», системы «метафизика» и иных явлений), с применением решений всех перечисленных явлений и иных проблем в практике построений, будут посвящены наши последующие исследования, с привлечением методологии, названной нами: «Интегративный (интегративно-метафизический) подход к изучению явлений», которая позволяет «привести к общему знаменателю» восприятие любого многозначного явления. Почему?

Если у многогранного явления пока отсутствует его объективный смысл (объясняющий существование явления в объективной реальности, а не показывающий только конкретное его применение в том или ином случае через смысл термина), то необходимо искать этот объективный смысл, объединяя смыслы терминов со смыслом метафизическим (изначально присутствующим в объективном смысле многогранного явления). Но пока всех устраивает многозначность: удобная, привычная, комфортная, а «непонятные» «объективный» и метафизический смыслы не востребованы и не стали стимулами в исследованиях авторов. Но то, что у авторов пока «не было необходимости» широко заниматься метафизическим смыслом, вовсе не означает, что такого «дополнительного» смысла у многозначного явления нет. Некоторая практика использования интегративного подхода, призванного в том числе решить вопрос однозначности, показана здесь и в публикациях [165–177]. И эта практика может использоваться авторами в виде альтернативного аспекта восприятия.

Монография даёт лишь начальное понимание, раскрывающее азы нового подхода к исследованию явлений, в виде основ создания комплексно-системного интегративного подхода к объединению отдельных разрозненных знаний и является условно «вводной частью» в новую методологию, с конкретными новыми техникой и методикой (-ами): поиска, изучения, правильного восприятия и правильного применения полученных знаний, а перспективы развития данного подхода представлены чуть выше в перечне предстоящих исследований, а также были раскрыты нами по смыслу текста монографии актуальности той новизны, которая была нами аргументирована и доказана, в том числе в ходе рассуждений данного текста заключения и Приложений 1-11 нашего исследования.

Список использованных источников и литературы

Нормативные акты и материалы судебной практики

1. Конституция Российской Федерации [Текст]: офиц. текст.: [с послед. изм. и доп.]. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2009. -№ 4. – Ст. 445.

2. Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности [Текст] (заключена в г. Страсбурге 08.11.1990) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2003. – № 3. – Ст. 203.

3. Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров [Текст] (заключена в Вене 11.04.1980) // Вестник Высшего арбитражного суда РФ. – 1994. – № 1.

4. Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции [Текст] (принята в г. Нью-Йорке 31.10.2003 Резолюцией 58/4 на 51-м пленарном заседании 5 8-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2006. – № 26. – Ст. 2780.

5. Арбитражный процессуальный кодекс РФ [Текст]: федер. закон. № 95-ФЗ от 24.07.2002 г. // Собрание законодательства РФ. – 2002. – № 30. -Ст. 3012.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть первая) [Текст]: федер. закон. – № 51-ФЗ: принят Гос. Думой 21 окт. 1994 г.: [с послед. изм. и доп.] // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. – № 32.-Ст. 3301.

6.1. Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть вторая) [Текст]: федер. закон. № 14-ФЗ: принят Гос. Думой 22 дек. 1995 г.: [с послед. изм. и доп.] //Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 5. – Ст. 410.

6.2. Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть третья) [Текст]: фед. закон. № 146-ФЗ: принят Гос. Думой 01 нояб. 2001 г.:[с послед. изм. и доп.] // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2001. – № 45. – Ст. 4552.

6.3. Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть четвёртая) [Текст]: фед. закон. № 230-ФЗ: принят Гос. Думой 01 нояб. 2001 г.: [с послед. изм. и доп.] // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2006. -№ 52. – Ст. 5496.

7. Гражданский процессуальный кодекс РФ [Текст]: федер. закон – № 138-Ф3 от 14.11.2002 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. -№ 46. – Ст. 4532.

8. Земельный кодекс Российской Федерации [Текст]: федер. закон. – № 136-Ф3 от 25.10.2001 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. -2001. -№ 44. – Ст. 4147.

9. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть первая) [Текст]: федер. закон № 146-ФЗ от 31.07.1998 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. – № 31. – Ст. 3824.

10. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая) [Текст]: федер. закон. – № 117-ФЗ от 05.08.2000 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2000. – № 32. – Ст. 3340.

11. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации [Текст]: федер. закон. – № 1-ФЗ от 08.01.1997 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 2. – Ст. 198.

12. Уголовный кодекс Российской Федерации [Текст]: федер. закон. – № 63-Ф3 от 13.06.1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. -1996. – № 25. – Ст. 2954.

13. О Конституционном Суде Российской Федерации [Текст]: федер. конституционный закон. – № 1-ФКЗ от 21.07.1994 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. – № 13. – Ст. 1447.

14. О Правительстве Российской Федерации [Текст]: федер. конституционный закон. – № 2-ФКЗ от 17.12.1997 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 51. – Ст. 5712.

15. О чрезвычайном положении [Текст]: федер. конституционный закон. – № 3-ФКЗ от 30.05.2001 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2001. – № 23. – Ст. 2277.

16. О военном положении [Текст]: федер. конституционный закон. – № 1-ФКЗ от 30.01.2002 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. – № 5. – Ст. 375.

17. О судах общей юрисдикции в Российской Федерации [Текст]: федер. конституционный закон. – № 1-ФКЗ от 07.02.2011 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2011. – № 7. – Ст. 898.

18. О судебной системе Российской Федерации [Текст]: федер. конституционный закон. – № 1-ФКЗ от 31.12.1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997 г. – № 1. – Ст. 1

19. О государственной тайне [Текст]: федер. закон. – № 5485-I: принят Гос. Думой 21 июля 1993 г.: [с послед. изм. и доп.] // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 41. – Ст. 8220–8235.

20. О гражданстве Российской Федерации [Текст]: федер. закон. – № 62-ФЗ от 05 июня 2002 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. -2002. – № 22. – Ст. 2031.

21. О полиции [Текст]: федер. закон. – № 3-ФЗ: принят Гос. Думой 7 февраля 2011 г. [с послед. изм. и доп.] // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2011. – № 7. – Ст. 900.

22. О прокуратуре РФ [Текст]: федер. закон.– № 2202-1-ФЗ от 17.01.1992 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2011.-№ 47. – Ст. 4472.

23. Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления [Текст]: федер. закон. – № 138-Ф3 от 26.11.1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 49. – Ст. 5497.

24. О противодействии терроризму [Текст]: федер. закон. – № 35-ФЗ: принят Гос. Думой 26 февраля 2006 [с послед. изм. и доп.] // Российская газета. -2006. – 10 марта. – № 4014.

25. О безопасности [Текст]: федер. закон. – № 390-ФЗ: принят Гос. Думой 28 декабря 2010 [с послед. изм. и доп.] // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2011. – № 1. – Ст. 2.

26. Об особых экономических зонах в Российской Федерации [Текст]: федер. закон. – № 116-ФЗ от 22.07.2005 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2005. – № 30 (ч. II). – Ст. 3127.

27. О защите прав потребителей [Текст]: федер. закон. – № 2300-I: принят Гос. Думой 07 февраля 1992 года [с послед. изм. и доп.] // Ведомости СНД и ВС РФ. – 1992. – № 15. – Ст. 766.

28. О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации федер. закон. – № 209-ФЗ от 24.07.2007 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2007. – № 31. – Ст. 4006.

29. Об оружии [Текст]: федер. закон. – № 150-ФЗ от 13.12.1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 51. – Ст. 5681.

30. Инструкция по обеспечению режима секретности в Российской Федерации [Текст]: Постановление № 3–1 от 5 января 2004 года Правительства Российской Федерации: в свободном доступе – отсутствует (гриф: секретно).

31. Об отдельных аспектах правоприменительной практики по привлечению банков к административной ответственности за нарушение законодательства о защите прав потребителей (в связи с информационным письмом Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 № 146 с приложенным к нему обзором судебной практики) [Текст]: письмо № 01/13941-1-32 от 02 ноября 2011 года Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителя и благополучия человека (Роспотребнадзор) // СПС «КонсультантПлюс».

32. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Татрова Владимира Петровича на нарушение его конституционных прав положениями абзаца первого подпункта 1 статьи 15 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», статей 21 и 24 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» и подпункта 19 пункта 24 Инструкции по обеспечению режима секретности в Российской Федерации [Текст]: Определение № 1272-О/2012 от 17 июля 2012 года Конституционного суда.

33. О проверке конституционности не вступившего в силу международного договора Российской Федерации – Протокола о присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации [Текст]: Постановление № 17-П/2012 от 09 июля 2012 года Конституционного суда.

34. О проверке конституционности положения части десятой статьи 13 Федерального закона «Об оружии» в связи с жалобами граждан Г. В. Белокриницкого и В. Н. Тетерина [Текст]: Постановление № 16-П/2012 от 28 июня 2012 года Конституционного суда.

35. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Луконина Владимира Николаевича на нарушение его конституционных прав положениями пункта 1 статьи 370 Таможенного кодекса таможенного союза [Текст]: Определение № 1255-О/2012 от 17 июля 2012 года Конституционного суда.

36. О проверке конституционности положений подпункта 1 статьи 15 Федерального закона «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» и статьи 24 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» в связи с жалобой гражданина А. Н. Ильченко [Текст]: Постановление № 14-П/2012 от 07 июня 2012 года Конституционного суда Российской Федерации.

37. О проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Ю.Г. Тимашова [Текст]: Постановление № 13-П/2012 от 05 июня 2012 года Конституционного суда Российской Федерации.

38. Заявление общества с ограниченной ответственностью «Горводоканал» к товариществу собственников жилья «Олимп» о взыскании 43477,28 руб. Дело № А49-5259/2012. Арбитражный суд (Пензенская область). [Текст]: Решение № А49-5259/ 2012 от 02 августа 2012 года

39. О передаче в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации дела №А72-5102/2011 [Текст]: Определение № ВАС 6759/12 от 07 августа 2012 года Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.

40. О пересмотре в порядке надзора решения Арбитражного суда Республики Коми от 18.01.2011 по делу № А29-7557/2010 [Текст]: Постановление № 13049/11 от 05 июня 2012 г. Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.

41. О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания [Текст]: Постановление № 11 от 14 июня 2012 г. Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

42. Гражданское дело по заявлению Вохмянина А.И. о признании частично недействующим пункта 131 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждённых приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 03 ноября 2005 года № 205 [Текст]: Определение № АПЛ12-387 от 26 июля 2012 г. Верховного Суда Российской Федерации.

43. Гражданское дело по заявлению Д. о признании недействующим подпункта 1 пункта 3 Приложения 2 к «Правилам предоставления коммунальных услуг гражданам», утверждённым постановлением Правительства Российской Федерации от 23 мая 2006 г. [Текст]: Решение № 307 от 18 июня 2012 г. Верховного Суда Российской Федерации № АКПИ12-551.

44. Гражданскоедело по заявлению З. о признаниичастично недействующим абзаца 1 пункта 5 постановления Совета Министров – Правительства Российской Федерации от 22 сентября 1993 г. № 941 «О порядке исчисления выслуги лет, назначения и выплаты пенсий, компенсаций и пособий лицам, проходившим военную службу…» [Текст]: Решение № АКПИ12-630 от 06 июня 2012 г. Верховного Суда Российской Федерации.

45. О проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 3, пункта 1 статьи 8 и пункта 1 статьи 12.1 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» и статей 19, 21 и 22 Федерального закона «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» в связи с жалобой гражданки A.B. [Текст]: Постановление Конституционного Суда Рос. Федерации от 20.07.2011. № 19-П // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2011. – № 31. – Ст. 4809.

46. Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации [Текст]: Указ Президента Российской Федерации от 21.08.2012. № 1199 // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2012. – № 35. – Ст. 4774.

47. О мерах по реализации Указа Президента Российской Федерации от 21 августа 2012 г. № 1199 «Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации» (вместе с «Правилами предоставления субъектам Российской Федерации грантов в форме межбюджетных трансфертов в целях содействия достижению и (или) поощрения достижения наилучших значений показателей по итогам оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации», «Методикой оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации») [Текст]: Постановление Правительства Рос. Федерации от 03.11.2012. № 1142 // Собрание законодательства Российской Федерации. -2012. – № 46. – Ст. 6350.

48. О совершенствовании единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций [Текст]: Указ Президента Российской Федерации от 06.05.2010. № 554 // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2010. – № 19. – Ст. 2301.

49. Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года [Текст]: Указ Президента Российской Федерации от 19.12.2012. № 1666 // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2012. – № 52. – Ст. 7477.

Книги и монографии

50. Алексеев, С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве [Текст] / С. С. Алексеев. – М.: Юридическая литература, 1966. – 187 с.

51. Алексеев, С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве [Текст] / С. С. Алексеев. – М.: Юридическая литература, 1989. – 288 с.

52. Алексеев, С. С. Теория права: учебное пособие [Текст]. – 2-е изд., перераб. и доп. / С. С. Алексеев. – М.: БЕК, 1995. – 311 с.

53. Алексеев, С. С. Философия права: история и современность. Проблемы. Тенденции. Перспективы [Текст] / С. С. Алексеев. – М.: Норма, 1998. – 336 с.

54. Алексеев, С. С. Право. Азбука. Теория. Философия. Опыт комплексного исследования [Текст] / С. С. Алексеев. – М.: Статут, 1998. – 712 с.

55. Алексеев, С. С. Теория государства и права: учебник [Текст] / С. С. Алексеев, С. И. Архипов и др. – М.: Норма, 2005. – 496 с.

56. Административное право: учебник [Текст] / Д. Н. Бахрах, Б. В. Россинский, Ю. Н. Старилов. – 3-е изд., пересмотр. и доп. – М.: Норма, 2008. – 816 с.

57. Беляев, В. П. Процессуально-правовой режим юридической деятельности: общетеоретическое исследование: монография [Текст] / В. П. Беляев, Г. С. Беляева, С. О. Рубченко. – Курск: Изд-во Юго-Зап. гос. ун-та, 2011. – 182 с.

58. Беляева, Г. С. Правовой режим в общетеоретическом измерении: монография [Текст] /Г. С. Беляева. – М.: Юрлитинформ, 2013. – 240 с.

59. Беляева, Г. С. Правовые режимы в современной России: вопросы теории и практики: монография [Текст] / Г. С. Беляева. – LAP LAMBERT Academic Publishing. Saarbrucken, Germany, 2012. – 135 с.

60. Вопленко, H. H. Социалистическая законность и применение права [Текст] / H. H. Вопленко. – Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1983. – 184 с.

61. Вопленко, H. H. Правонарушение и юридическая ответственность [Текст] / H. H. Вопленко. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2005. – 136 с.

62. Гегель, Г.В.Ф. Философия права: монография [Текст] / Георг Вильгельм Фридрих Гегель. – М.: Мысль, 1990. – 524 с.

63. Геллнер, Э. Нации и национализм [Текст] / Эрнест Геллнер / Пер. с англ. М. О. Меньшиков. – М.: Прогресс, 1991. – 322 с.

64. Гумбольдт, В. О пределах государственной деятельности [Текст] / В. фон Гумбольдт. – М.: Социум, 2009. – 205 с.

65. Дюги, Л. Конституционное право. Общая теория государства. [Текст] / Леон Дюги. – М.: Типография т-ва И. Д. Сытина, 1908. – 857 с.

66. Захаров, А. Л. Межотраслевые принципы права [Текст] / А. Л. Захаров. – Самара: Самар. отделение Литфонда, 2005. – 238 с.

67. Иеринг, Р Борьба за право [Текст] / Рудольф Иерниг // Пер. с 13-го нем. изд. – М.: Феникс, 1991. – 256 с.

68. Исаков, В. Б. Механизм правового регулирования и правовые режимы [Текст] // Проблемы теории государства и права: учебник / под общ. ред. С. С. Алексеева. – М.: Юридическая литература, 1987. – С. 245–268.

69. История политических и правовых учений: учебник для ВУЗов [Текст] / под общ. ред. акад. РАН В. С. Нерсесянца. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма, 2004. – 944 с.

70. Кант, И. Критика чистого разума [Текст] / Иммануил Кант. – М.: Мысль, 2006. – 736 с.

71. Кант, И. Критика практического разума [Текст] / Иммануил Кант: Сочинения в 6 т. (Философское наследие). – Т 4. Ч. I. – М.: Мысль, 1965. – 544 с.; С. 311–501.

72. Кант, И. Критика способности суждения [Текст] / Иммануил Кант: Сочинения в 6 т. (Философское наследие). – Т. 5. – М.: Мысль, 1965. – 528 с.; С. 357–380.

73. Коркунов, Н. М. Лекции по общей теории права [Текст] / Н.М. Коркунов. -6-е изд. – СПб.: Юридический книжный магазин Н. К. Мартынова, 1904. – 364 с.

74. Лазарев, В. В. Общая теория права и государства: учебник [Текст] / под ред. В. В. Лазарева. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 1996. – 472 с.

75. Любашиц, В. Я. Государственная власть: теоретико-методологические и правокультурные аспекты: монография [Текст] / В. Я. Любашиц, А. Ю. Мамычев, О. И. Мирошкина, А. Ю. Мордовцев. – М.: Юрлитинформ, 2012. – 464 с.

76. Мазур, Е. А. Правовой режим результатов интеллектуальной деятельности в составе сложного объекта: монография [Текст] / Е. А. Мазур. – М.: АПКиППРО, 2012. – 126 с.

77. Маилян, С.С. Административно-правовые режимы в теории и практике государственного управления правоохранительной деятельностью: монография [Текст] / С. С. Маилян. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2002. – 354 с.

78. Максютин, М. В. Теория юрисдикционного процесса: монография [Текст] / М. В. Максютин. – М.: Изд-во Моск. психолого-социал. ин-та, 2004. – 200 с.

79. Малько, A.B. Стимулы и ограничения в праве [Текст] / A. B. Малько. – М.: Юристъ, 2003. – 250 с.

80. Малько, A. B. Льготы в российском праве (проблемы теории и практики) [Текст] / A. B. Малько, И. С. Морозова. – Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2004. – 276 с.

81. Матузов, Н. И. Актуальные проблемы теории права [Текст] / Н. И. Матузов. – Саратов: Изд-во СГАП, 2004. – 512 с.

82. Мельгунов, В. Д. Административно-правовое регулирование и административно-правовые режимы в сфере предпринимательской деятельности [Текст]: монография / Виталий Дмитриевич Мельгунов. – М.: Волтерс Клувер, 2008. – 160 с.

83. Монтескьё, Ш. Л. Избранные произведения в 2 т.т. Т.1 [Текст] / Ш. Л. де Монтескьё // под. общ. ред. М. П. Баскина – М.: Госполитиздат. – 1955. -799 с.

84. Морозова, Л. А. Конституционное регулирование в СССР [Текст] / Л. А. Морозова, Н. Г. Салищева. – М.: Юрид. лит., 1985. – 123 с.

85. Муромцев, С. А. Определение и основное разделение права: учебник [Текст] / Сергей Андреевич Муромцев. – 2-е изд., доп. – СПб.: Издат. Дом С.-Петербургского гос. ун-та, 2004. – 224 с.

86. Муромцев, С. А. Что такое догма права? [Текст] / С. А. Муромцев. – М.: Типография А. И. Мамонтова и Ко, 1885. – 35 с.

87. О сущности интегративной модели права и о противопоставлении ее конфликтной модели / История политических и правовых учений: учебник [Текст] / Под ред. О. Э. Лейста. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Зерцало, 2006. – 568 с.

88. Осинцев, Д. В. Методы административно-правового воздействия [Текст] / Д.В. Осинцев. – СПб: Юридический центр Пресс, 2005. – 278 с.

89. Ориу, М. Основы публичного права [Текст] / Морис Ориу // Пер. под ред.: Н. Челяпов, Е. Пашуканис. – М.: Изд. Ком. Акад.,1929. – 783 с.

90. Панова, И. В. Административно-процессуальное право России [Текст] / И. В. Панова. – М.: Норма, Инфра – М, 2012. – 336 с.

91. Петражицкий, Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности Т.1 [Текст] / Л. И. Петражицкий // Типография СПб акц. общ. «Слово», 1907. – 227 с.

92. Правовые режимы: общетеоретический и отраслевой аспекты [Текст] / под ред. A. B. Малько, И. С. Барзиловой.-М.: Юрлитинформ, 2012. – 416 с.

93. Правоведение: учебник [Текст] / под ред. Г. В. Мальцева. – М.: Изд-во РАГС, 2003. – 584 с.

94. Принципы российского права: общетеоретический и отраслевой аспекты [Текст] / под ред. Н. И. Матузова, A. B. Малько. – Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2010. – 704 с.

95. Протасов, В.Н. Теория права и государства. Проблемы теории права и государства: вопросы и ответы [Текст] /В. Н. Протасов. – М.: Новый Юрист, 1999. – 240 с. (Серия «Подготовка к экзамену»).

96. Протасов, В. Н. Правоотношение как система [Текст] /В. Н. Протасов. – М.: Юридическая литература, 1991. – 163 с.

97. Рушайло, В. Б. Административно-правовые режимы [Текст] / В. Б. Рушайло. – М.: Щит М, 2000. – 264 с.

98. Сенчищев, В. И. Объект гражданского правоотношения. Общее понятие [Текст] // Актуальные проблемы гражданского права / под ред. М. И. Брагинского; Исследовательский центр частного права. Российская школа частного права. – М.: Статут, 1999. – 240 с.

99. Сорокин, В. Д. Правовое регулирование: предмет, метод, процесс (макроуровень) [Текст] / В. Д. Сорокин. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. – 661 с.

100. Тихомиров, Ю. А. Публичное право [Текст] / Ю. А. Тихомиров. – М.: БЕК, 1995. – 496 с

101. Тихонравов, Ю. В. Основы философии права: учебное пособие [Текст] / Юрий Владимирович Тихонравов. – М.: Вестник, 1997. – 604 с.

102. Челышев, М. Ю. Концепция оптимизации межотраслевых связей гражданского права: постановка проблемы [Текст] / Михаил Юрьевич Челышев. – Казань: изд. Казан. гос. ун-та им. В. И. Ульянова-Ленина, 2006. -160 с.

103. Челышев, М. Ю. Основы учения о межотраслевых связях гражданского права: монография [Текст] / Михаил Юрьевич Челышев. – Казань: Изд. Казан. гос. ун-та им. В. И. Ульянова-Ленина, 2009. – 208 с.

104. Шершеневич, Г. Ф. Общая теория права [Текст] / Габриэль Феликсович Шершеневич. – М.: Изд. Бр. Башмаковых, 1911. – 376 с.

105. Шмит, К. Политическая теология: сборник [Текст] / Карл Шмитт // Пер. под ред. А. Филиппова. – М.: КАНОН-ПРЕСС-Ц, 2000. – 336 с.

106. Элементарные начала общей теории права: учеб. пособие для вузов [Текст] / под общей ред. д-ра юрид. наук, проф. В. И. Червонюка. Право и закон. – М.: Колос С, 2003. – 544 с.

Материалы научных исследований

107. Анисимов, А. П. Теоретические основы правового режима земель поселений в РФ [Текст]: дис. докт. юрид. наук: 12.00.06 / Алексей Павлович Анисимов. – Саратов: Саратовская гос. академия права, 2004. – 409 с.

108. Беляева, Г. С. Правовой режим: общетеоретическое исследование [Текст]: дис. докт. юрид. наук: 12.00.01 / Галина Серафимовна Беляева. – Курск: Юго-западный гос. университет, 2013. – 407 с.

109. Брыкин, Д. М. Ограничения конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации в условиях особых правовых режимов [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.02 / Дмитрий Михайлович Брыкин. – М.: Рос. правовая акад. М-ва юстиции РФ, 2010. – 167 с.

110. Горленко, В. А. Режим правового регулирования (теоретико-прикладной аспект) [Текст]: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / В. А. Горленко. СПб, 2002. – 43 с.

111. Дмитриев, С. Д. Общеправовые принципы: теоретические проблемы [Текст]: дис…канд. юрид. наук: 12.00.01 / Сергей Дмитриевич Дмитриев. – Самара: Самарский гос. экономический университет, 2012. – 215 с.

112. Долгополов, А. А. Теоретические и организационные основы административно-правовых режимов оборота оружия и взрывчатых веществ в Российской Федерации [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.14 / Александр Александрович Долгополов. – М.: ГУ ВНИИ МВД РФ, 2007. – 377 с.

113. Жинкин, С. А. Эффективность права: антропологическое и ценностное измерение [Текст]: автореф. дис…. докт. юрид. наук: 12.00.01 / Сергей Алексеевич Жинкин. – Краснодар, 2009. – 41 с.

114. Захаров, A. Л. Межотраслевые принципы права [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Алексей Леонидович Захаров. – Самара: Самарская гос. экономическая академия, 2003. – 357 с.

115. Землянов, O. E. Публично-правовое регулирование: проблемы теории и практики [Текст]: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / O. E. Землянов. – Самара: Самарский гос. экономический университет, 2011. – 30 с.

116. Иконникова, О.А. Правовые режимы налогообложения взаимозависимых лиц (организаций) [Текст]: дис. .канд. юрид. наук: 12.00.14 / Ольга Александровна Иконникова. – М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, 2009. – 220 с.

117. Ищук, И. Н. Ограничения в праве (общетеоретический аспект) [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Илья Николаевич Ищук. – СПб.: Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов, 2006. – 169 с.

118. Константинова, А. В. Формы осуществления функций права [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / А.В. Константинова. – Челябинск: ФГБОУ ВПО Южно-Уральский государственный университет, 2014. – 179 с.

119. Кудрявцев, Ю. А. Демократия как разновидность политического режима (теоретико-правовой аспект) [Текст]: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Юрий Анатольевич Кудрявцев. – СПб.: МВД России Санкт-Петербургский университет, 2002. – 23 с.

120. Лапач, В. А. Система объектов гражданских прав в законодательстве России [Текст]: дис. ..докт. юрид. наук:12.00.03 / Владимир Александрович Лапач. – Ростов н/Д: Юрид. ин-т Северо-Кавказской Академии гос. службы, 2002. – 537 с.

121. Лавренюк, A. B. Субъекты публичного права [Текст]: дис…канд. юрид. наук: 12.00.01 / A. B. Лавренюк. – М.: РАГС, 2007. – 198 с.

122. Лиманская, А. П. Специальные правовые режимы: общетеоретический анализ [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Анна Петровна Лиманская. – Ростов н/Д: Ростовский государственный экономический университет (РИНХ), 2014. – 186 с.

123. Маилян, С. С. Административно-правовые режимы в теории административного права и практике государственного управления правоохранительной деятельностью [Текст]: дис. докт. юрид. наук: 12.00.14 / Самвел Суренович Маилян. – М.: Моск. универ. МВД России, 2002. – 284 с.

124. Маргушина, А.А. Правовой порядок и правовые ценности: институционально-правовой анализ [Текст]: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Анна Александровна Маргушина. – Краснодар: Кубанский государственный аграрный университет, 2013. – 26 с.: ил.

125. Мирошниченко, Д. А. Интерпретация права и правовое регулирование: юридический ресурс [Текст]: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Дмитрий Александрович Мирошниченко. – Краснодар: ФГБОУ ВПО Кубанский государственный университет, 2012. – 33 с.

126. Михайлов, С. В. Правовые ценности: теоретико – правовой аспект [Текст]: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / С. В. Михайлов. – Волгоград: Волгоградский государственный университет, 2011. – 27 с.

127. Могунова, М. А. Проблемы теории и практики скандинавского парламентаризма (критический анализ) [Текст]: автореф. дис. докт. юрид. наук: 12.00.02 / Мария Александровна Могунова. – М.: Московский государственный институт международных отношений, 1989. – 32 с.

128. Мороз, Е. Н. Правовая норма как ценность [Текст]: автореф. дис… канд. юрид. наук: 12.00.01 / Елена Николаевна Мороз. – Челябинск: ФГБОУ ВПО Южно-Уральский государственный университет, 2013. – 28 с.

129. Мызникова, Е. А. Цели в праве: теоретико-правовой анализ [Текст]: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Елена Аркадьевна Мызникова. – Краснодар: Кубан. гос. аграр. ун-т, 2011. – 27 с.

130. Попондопуло, В. Ф. Проблемы правового режима предпринимательства Текст]: автореф. дис. докт. юрид. наук: 12.00.04 / Владимир Фёдорович Попондопуло. – СПб.: Санкт-Петербургский гос. университет, 1994. – 37 с.

131. Решетникова, А. А. Гражданско-правовой режим средств индивидуализации субъектов предпринимательской деятельно сти и производимой ими продукции: товаров, работ, услуг [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.03 / Александра Анатольевна Решетникова. – М.: МАЭиП, 2005. – 201 с.

132. Родионов, О. С. Механизм установления правовых режимов российским законодательством [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 /Олег Сергеевич Родионов. – Саратов: Саратовская гос. Академия права, 2001. -157 с.

133. Рубченко, С. О. Процессуально-правовой режим юридической деятельности: вопросы теории и практики [Текст]: автореф. дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Светлана Олеговна Рубченко. – Казань: Казанский (Приволжский) федеральный университет, 2012. – 22 с.

134. Рясина, А. С. Оценочные категории: общетеоретический и нравственно-правовой аспекты [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01/ Анна Сергеевна Рясина. – Саратов: Саратовская государственная юридическая академия, 20 1 2. – 200 с.

135. Скоробогатов, В. Ю. Саморегулирование как свойство правовой системы [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Владислав Юрьевич Скоробогатов. – М.: Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2013. – 186 с.

136. Сулипов, Р С. Правовые традиции России: теоретико-правовой аспект [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Руслан Султанович Сулипов. – Челябинск: Южно-Уральский государственный университет, 2013. – 196 с.

137. Султыгов, М. М. Конституционно-правовой режим ограничения государственной власти [Текст]: дис…докт. юрид. наук: 12.00.02 / М. М. Султыгов. – СПб.: Санкт-Петербургский университет, 2005. – 389 с.

138. Терещенко, Л. K. Правовой режим информации [Текст]: дис. докт. юрид. наук: 12.00.14 / Людмила Константиновна Терещенко. – М.: Изд-во Института законодательства и сравнительного правоведения, 2011. – 415 с.

139. Хабибуллина, О. В. Административно-правовой режим пребывания иностранцев в Российской Федерации [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.14 / Ольга Владимировна Хабибуллина. – Владивосток: Дальневосточный государственный университет, 2006. – 219 с.

140. Шабаева, О. А. Поощрительно-правовые режимы [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Ольга Александровна Шабаева. – М.: Московская государственная академия (МГЮА), 2013. – 159 с.

141. Шамсумова, Э. Ф. Правовые режимы (теоретический аспект) [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.01 / Эмма Файсаловна Шамсумова. – Екатеринбург: Уральский юрид. институт России, 2001. – 213 с.

142. Шишкин Д. А. Гражданско-правовые формы использования фирменных наименований и коммерческих обозначений [Текст]: дис. канд. юрид. наук: 12.00.03. / Дмитрий Алексеевич Шишкин. – Краснодар: Краснодарский универ. МВД РФ, 2010. – 196 с.

Статьи, конференции и публикации в периодических изданиях

143. Беляева, Г. С. Правовой режим: к определению понятия [Текст] / Г. С. Беляева // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2012. -№ 3 (17): в 2-х ч. – Ч. 2. – С. 33–35.

144. Беляева, Г. С. Понятие правового режима в теории права: основные подходы [Текст] / Г. С. Беляева // Вестник Саратовской государственной юридической академии. – 2012. – Дополнительный выпуск (85). – С. 26–31.

145. Беляева, Г. С. Понятие и признаки процессуального правового режима [Текст] / Г. С. Беляева // Вестник академии права и управления. – 2012. – № 27. -С. 69–73.

146. Беляева, Г. С. К вопросу о классификации правовых режимов [Текст] / Г. С. Беляева // Актуальные проблемы российского права. – 2012. -№ 2 (23). -С. 4-11.

147. Беляева, Г. С. Структура правового режима: общетеоретический аспект [Текст] / Г. С. Беляева // Вестник Саратовской государственной юридической академии. – 2012. – № 5 (88). – С. 22–25.

148. Беляева, Г. С. Процессуально-правовой режим как разновидность правового режима: общетеоретический аспект [Текст] / Г.С. Беляева // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2012. – № 4. – С. 112–114.

149. Болтанова, Е. С. Правовой режим в земельном праве [Текст]: теория вопроса [Текст] / Е. С. Болтанова //Вестник Томского государственного университета. – 2008. – Выпуск № 315. – С. 114–116.

150. Валеев, Д. Х. Виды процессуальных гарантий в исполнительном производстве [Текст] / Д. Х. Валеев // Арбитражный и гражданский процесс. -2009. – № 5. – С. 89–93.

151. Гринин, Л.Е. Формации и цивилизации: социально – политические, этнические и духовные аспекты социологии истории [Текст] / Л. Е. Гринин // Философия и общество. – 1997. – № 5. – С. 5–63.

152. Дюги, Л. Социальное право, индивидуальное право и преобразование государства [Текст] / Леон Дюги // Право и жизнь. – 2000. -№ 32–36.

153. Забугин, И. Р Понятие правового режима [Текст] / И. Р Забугин // Правонарушения и юридическая ответственность: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Тольятти: Тольяттинский Государственный университет. – 2009. – С. 88–93.

154. Зырянов, С. М. Разрешительные режимы в российском административном праве [Текст] / С. М. Зырянов // Журнал российского права. -2012. – № 11. – С. 39–48.

155. Игнатенко, А. В. Политическая власть в Древнем Риме: становление и эволюция [Текст] /А. В. Игнатенко. //Правоведение. – 1988. – № 5. – С. 45–51.

156. Манов, Г. Н. О понятии формы государства [Текст] / Г. Н. Манов // Учен. зап. Таджикского гос. ун-та. Т. IX. Труды юридического факультета. -1987. – Вып. 4. – С. 7.

157. Малько, A. B. Правовые режимы в российском законодательстве [Текст] / A. B. Малько, О. С. Родионов // Журнал российского права. – 2001. -№ 9. – С. 19–25.

158. Матузов, Н. И. Правовые режимы: вопросы теории и практики [Текст] / Н. И. Матузов, А. В. Малько //Известия вузов. Правоведение.– 1996. – № 1. – C. 16–29.

159. Пикулева, И. В. О подходах к понятию «правовой режим» [Текст] / Ирина Владимировна Пикулева // Материалы: Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Енисейские правовые чтения». – Красноярск: Сибирский Федеральный Университет, Юридический институт. – 2014. – С. 221–224.

160. Розанов, И. С. Административно-правовые режимы по законодательству Российской Федерации [Текст] / И. С. Розанов // Государство и право. – 1996. -№ 9. – С. 84–91.

161. Романовская, В. Б. Правовой режим как общетеоретическая категория: проблемные аспекты понимания [Текст] / В. Б. Романовская, В. В. Пужаев // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова. – Кострома. – 2014. – Выпуск № 4, том 20.

162. Сунцов, А. П. Законодательное обеспечение административно-правового режима пребывания (проживания) иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации: проблемы и перспективы [Текст] / А. П. Сунцов // Вестник Тюменского государственного университета. – 2012. -№ 3. – С. 56–61.

163. Ситников, А.П. Вопросы соотношения категорий «правовой режим», «правовое состояние, «правовой порядок» [Текст] / А. П. Ситников // Вестник Челябинского государственного университета. – 2009. – Вып. № 31(169) Право Вып № 21. – С. 9–11.

164. Титиевский, А. Н. Понятие и структура гражданско-правового режима вещей с позиций системного подхода [Текст] / А. Н. Титиевский //Вестник Тюменского государственного университета. – Тюмень. – 2012. – № 3. – С. 128132.

165. Третьяков, А. В. Идея «концепции интегративных построений»: перспективы изучения и применения метафизических смыслов и «универсальной аксиомы первоосновы понятия», на примере «режимных категорий» [Текст] / А. В. Третьяков //Материалы: II международной конференции: «Global Science and Innovation». («Глобальная наука и инновации») Институт Стратегических Исследований (Чикаго, США). – 2014, 21–22 мая. – Т 1. – С. 156–162.

166. Третьяков, А.В. Интегративные построения «ядра структуры» отдельных явлений на примерах построения «ядра структуры» явлений «режим» и юридические «режимные категории» [Текст] / А. В. Третьяков // Евразийский юридический журнал. – М.: МГЮА. – 2014. – № 5. – С. 93–98.

167. Третьяков, А. В. Интегративные принципы начал основ построения современных концептуальных баз, на примере концептуальной базы «теории режимов» [Текст] / А. В. Третьяков // Вестник гражданского процесса. – М.: Статут. – 2014. – № 1. – С. 176–187.

168. Третьяков, А. В. Категория «гражданско-правовой режим» как частное проявление общенаучной категории «режим»: магистерская диссертация: 12.00.03: защита 28.08.12: [Текст] /Алексей Владимирович Третьяков. // Казанский (Приволжский) Федеральный университет. – Казань. – 2012. – 93 с.

169. Третьяков, А. В. Многогранные явления юридической науки: первопричины появления «концепции интегративных построений» как попытки решения проблемы однозначности через исследование метафизических смыслов явлений [Текст] / А. В. Третьяков //Евразийский юридический журнал. – М., МГЮА. – 2014. – № 8. – С. 131–137.

170. Третьяков, А. В. Однозначность восприятия: фундаментальность проблемы и возможный путь её решения, на примере явления «режим» в правовой среде [Текст] / А. В. Третьяков //Евразийский юридический журнал. – М.: МГЮА. – 2016. – № 5. – С. 96–101.

171. Третьяков, А. В. Отечественная теория правовых режимов: «белые пятна» истории изучения [Текст] / А. В. Третьяков // Вестник экономики, права и социологии. – Казань: ЭКО. – 2017. – № 3. С. 163–170.

172. Третьяков, А. В. Некоторые «пробелы» современной отечественной теории правовых режимов: альтернатива понимания [Текст] / А. В. Третьяков // Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции «Современные тенденции развития гражданского и гражданского процессуального законодательства и практики его применения» с международным участием ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия» (филиал), Казань. – 2017, 21 апреля. – С. 184–192.

173. Третьяков, А. В. Явление «режим» как предпосылка современного толкования нового понятия «режимные категории» [Текст] / А. В. Третьяков // Вестник гражданского процесса. – М.: Статут. – 2013. – № 6. – С. 212234.

174. Третьяков, А. В. Правовые статусы: современное и альтернативное восприятие [Текст] / А. В. Третьяков // Евразийский юридический журнал. – М., МГЮА. – 2018. – № 4. – С. 106–113.

175. Третьяков, А. В. Отечественная теория правовых режимов: современный и альтернативный постулаты в аспекте базового восприятия построений [Текст] / А. В. Третьяков // Евразийский юридический журнал. – М., МГЮА. – 2018. -№. 9 – С. 84–90.

176. Третьяков, А. В. Существующая и альтернативная модели решения некоторых проблем при изучении положений по отдельным явлениям науки на примере отечественной теории правовых режимов [Текст] / А. В. Третьяков // Евразийский юридический журнал. – М.: МГЮА. – 2019. – № 8. С. 60–67

177. Третьяков, А. В. Проблема однозначности: дополнительные аспекты изучения [Текст] / А. В. Третьяков // Современный учёный. – Белгород. – 2020. -№ 2. – С. 314–321. / [Электронный ресурс]. – Портал: «zhurnalnauka2015@yandex/ ru.». – 05.03.2020.

178. Хабибуллина, О. В. Правовой режим государственной службы [Текст] / Ольга Владимировна Хабибуллина // «Lex russica». – М., 2013. – № 8.

179. Цыгановкин, В. А. Системы социальной регуляции: государственный и правовой режимы [Текст] / В. А. Цыгановкин // Вестник РГГУ – 2011. -№ 8 (70). – С. 179–187.

Справочные источники (энциклопедии, словари, справочники и т. д.) и интернет ресурсы

180. Большой толковый словарь современного русского языка: слова на букву «Р» [Текст] / [Электронный ресурс] / Под ред. Д.Н. Ушакова. – М.: Роосса, 2008. – Портал: «www.classes.ru». – URL: http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-Ushakov.htm?letter=17, (http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-Ushakov-term-64447.htm). – 12.04.2016.

181. История логики: глава 1. Понятие [Текст] / [Электронный ресурс]. -Портал: «www.erui.ru». – URL: http://www.erui.ru/2.shtml.html. – 01.05.2015.

182. Коллекция словарей на ВсеСлова. ру: слова на букву «П». С.20 [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.vseslova.ru». – URL: http://www.vseslova.ru/index.php?dictionary=bes&letter=17&page=20, (http://www.vseslova.ru/index.php?dictionary=bes&word=ponyatie). – 01.05.2017.

183. Кормушкина, Н.В. Конституционное право зарубежных стран: учебник [Текст] / Наталья Владимировна Кормушкина – М.: Институт экономики и права Ивана Кушнира, 2011. – [Электронный ресурс]. – Портал: «www.be5.biz/service/map». – URL: http: http://be5.biz/pravo/k038/index.html. -14.11.2016.

184. Общий толковый словарь Русского языка: слова на букву «А», С.66 (6560) [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «tolkslovar.ru». – URL: http:// tolkslovar.ru/page-a6500.html (http://tolkslovar.ru/a3329.html). – 14.11.2015.

185. Общий толковый словарь Русского языка: слова на букву «В» С.99 (9863) [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «tolkslovar.ru». – URL: http:// tolkslovar.ru/page-v9800.html, (http://tolkslovar.ru/v4164.html). – 15.11.2016.

186. Общий толковый словарь Русского языка: слова на букву «Г», С.133 (13292) [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «tolkslovar.ru». – URL: http://tolkslovar.ru/page-g13200.html, (http://tolkslovar.ru/g4741.html).-14.11.2016.

187. Общий толковый словарь Русского языка: слова на букву «М». С.93 (9210) [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «tolkslovar.ru». – URL: http://tolkslovar.ru/page-m.9200html; (http://tolkslovar.ru/m4593.html.– 05.02.2017

188. Понятие – что это? [Текст] / [Электронный ресурс] / Алимхан Юсупов. – Портал: «ответы @Mail/Ru». – URL: https://otvet.mail.ru/ question/50941073. – 15.11.2016.

189. Правоведение. Основы права. Правовое регулирование [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.Grandars.ru». – URL: http://www.grandars.ru/college/pravovedenie/pravovoe-regulirovanie.html.-14.11.2016.

190. Словари русского языка [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «poiskslov.com». – URL: http://poiskslov.com/word/парадигма. – 16.11.2016.

191. Словари русского языка [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «poiskslov.com». – URL: http://poiskslov.com/word/термин. -14.11.2016.

192. Словари русского языка [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «poiskslov.com». – URL: http://poiskslov.com/word/терминология. -14.11.2016.

193. Словари русского языка [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «http//что-означает. рф». – URL: http//что-означает. рф/понятие. – 14.11.2016.

194. Современный толковый словарь изд. «Большая Советская Энциклопедия»: слова на букву «М» [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.classes.ru». – URL: http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-encycl.htm?letter=13, (http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-encycl-term-34657.htm) – 04.02.2016.

195. Современный толковый словарь изд. «Большая Советская Энциклопедия»: слова на букву «С» [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.classes.ru». – URL: http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-encycl.htm?letter=18, (http://www. classes.ru/all-russian/russian-dictionary-encycl-term-35178.htm) – 05.02.16.

196. Словарь категорий и понятий общей теории права [Текст] / В.К. Бабаев, В.М. Баранов, В.И. Гойман. – Н.Новгород: ВШ МВД РФ.-1992. – 100 с.

197. Толковый словарь живого великорусского языка В.Даля: слова на букву «М». С.9 [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.вокабула. рф». – URL: http://www.вокабула. рф/словари/толковый-словарь-даля/М/страница-9/, (http://www.вокабула. рф/словари/толковый-словарь-даля/метафизика).–15.11.2016

198. Толковый словарь Ефремовой: слова на букву «М» (Мес-Мет) [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «enc-dic.com». – URL: http://enc-dic.com/efremova/M/16.html, (http://enc-dic.com/efremova/Metafizika-45413.html). -14.11.2016.

199. Толковый словарь русского языка: слова на букву «М», С.39 / Под ред. С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой – М.: Азъ, 1992[Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «ozhegov.info/slovar/». – URL: http://ozhegov.info/ slovar/?q=%D0%9C*&pg=39&ind=N. – 04. 02.2016.

200. Толковый словарь: слова на букву «М», С.27 / Под ред. Д.Н. Ушакова [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.вокaбyлa.pф». – URL: http:// www.вокaбyлa.pф/cловapи/толковый-cловapь-yшaковa/M/cтpaницa-27/, (http:// www.вокaбyлa.pф/cловapи/толковый-cловapь-yшaковa/метaфизикa). – 15.11.2016.

201. Толковый словарь русского языка: слова на букву «С», С.129 / Под ред. Д. Н. Ушакова [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.onlinedics. ru». – URL: http://www.onlinedics.rU/slovar/ushakov/s.html, (http://www. onlinedics. ru/slovar/ushakov/s/substantsija.html). – 06.02.2017.

202. Философия науки и техники: тематический словарь справочник: учебное пособие [Текст] / [Электронный ресурс] / С.И. Некрасов, Н.А. Некрасова. – Орёл: ОГУ, 2010. -289 с. – Портал: «terme.ru». – URL: http://terme.ru/ search?q=метaфизикa&type=words, (http://terme.ru/termin/metafizika.html). – 14.11.2016.

203. Философский словарь логики, психологии, этики, эстетики и истории философии [Текст] / Под редакцией Э. Л. Радлова. Санкт- Петербург: типография Акц. Общ. Брокгауз-Ефрон, 1911. – 284 с.

204. Философский словарь: слова на букву «С» [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.onlinedics.ru.» – URL: http://www.onlinedics.ru./slovar/ fil/s/page-6.html, (http://www.onlinedics.ru./slovar/fil/s/sistema.html). – 11.02.2017.

205. Философский словарь: слова на букву «Я» [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «www.onlinedics.ru». – URL: http://www.onlinedics.ru/slovar/fil/ ya.html, (http://www.onlinedics.ru/slovar/fil/ya/javlenie.html). – 15.11.2016.

206. Шанин, А.А. Политология. Правовой режим [Текст] / [Электронный ресурс] / Андрей Александрович Шанин. – М.: ООО «К-Пресс», 2011. – [Электронный ресурс]. – Портал: «wwwjourclub». – URL: http://www.jourclub.ru/21/1017/. – 10.10.2015.

207. Энциклопедия социологии [Текст] / [Электронный ресурс]. – Портал: «dic.academic.ru». – URL: https://dic.academic.ru/dic.nsf/ socio/3417/РЕГУЛИРОВАНИЕ. – 06.03.2018.

Источники на иностранных языках

208. Almond G. A., Powell B. G. Comparative Politics: A Development Approach. Boston, 1966.

209. Baumgardt D.B. Bentham and the Ethics of Today. Princeton: Princeton University Press, 1952.

210. Bentham J. A Fragment on Government. Cambridge, 1995. P 108.

211. Bentham J. A comment on the Commentaries // Collected Works of Jeremy Bentham. A Comment on the Commentaries and A Fragment on Government / Edited by J. H. Burns and H. L. A. Hart. London, 1977. P 7.

212. Bentham J. Truth versus Ashhurst; or Law as It Is Contrasted With What It is Said to Be // The Works of Jeremy Bentham, published under the superintendence of his executor, John Bowring. Vol. V. Edinburgh; London, 1843. P 233. P.236.

213. Burdeau G. Constitutionnel et institutions politique. Paris, 1974. 165p.

214. Colino Sandra Margo, Vertikal agreements and competition law (A Comparaiive Study of the EU and US Regimes), 2010. Published in North America (US and Canada) by Hart Publishing c/o International Specialized Book Services 920 NE 58th Avenue, Suite 300 Portland, OR 97213-3786 USA.

215. Crimmins James E. Secular utilitarianism: social science and the critique of religion in the thought of Jeremy Bentham. Oxford: Clarendon Press, 1990

216. Dennis Lloyd “The idea of law” /Pelican Books. – London: First published. -1964. 338 p.

217. Duverger M. Institutes politiques et droit Constitutionnel. Paris, 1970. 134р.

218. Hauriou М. Aux sources du droit: Le pouvoir, 1’ordre et la liberte. P., 1933. P 127–128.

219. Hauriou М. Precis de droit constitutionnel. P.60.

220. Harrison Ross Democracy. New York: Routledge, 1993.

221. Hart H.L.A. The Concept of Law, 2nd ed. Oxford: Clarendon Press, 1994.

222. Hume L. J. Bentham and Bureaucracy. Cambridge: Cambridge University Press, Cambridge Studies in the History and Theory of Politics, 2004

223. Jacobs Struan. Science and British Liberalism: Locke, Bentham, Mill, and Popper. Aldershot: Avebury, 1991.

224. Lasswell H. D., Kaplan A. Power and Society. New Haven, 1950.

225. Morriss P Power: A Philosophical Analysis. Manchester: Manchester University Press, 1987.

226. Olivecrona K. «La volonta del sovrano: riflessioni sul concetto di legge di Bentham» in Castignone, S. and R. Guastini (eds; trans. M. Ripoli) Realismo giuridico e analisi del linguaggio. Genova, 1990.

227. Phillipson C. Three criminal law reformers: Beccaria, Bentham, Romilly. London: Dent, 1923

228. Postema Gerald J. Bentham and the Common Law Tradition. Oxford: Clarendon Press, 1986.

229. Rosen Frederick. Thinking About Liberty. London: University College London, 1990.

230. Strowel A. Utilitarisme et approche economique dans la theorie du droit: autour de Bentham et de Posner. Archives de Philosophie du Droit 37: 143-71, 1992.

231. Проверка уникальности текста программой: «Антиплагиат» [Электронный ресурс]. – Портал: «antiplagiat.ru». – URL: https://www.antiplagiat.ru/profile – 20.08.17.

Приложения

Приложение 1

Тезаурус – 1

БЛОКА ИНФОРМАЦИИ ПО МЕТОДОЛОГИИ ИНТЕГРАТИВНО-МЕТАФИЗИЧЕСКОГО ПОДХОДА ИЗУЧЕНИЯ ЯВЛЕНИЙ

(АВТОРСКОЕ ВОСПРИЯТИЕ ЗНАЧЕНИЙ И СМЫСЛОВ НЕКОТОРЫХ ФАКТОВ: ЯВЛЕНИЙ, ПРОЦЕССОВ, ПОЛОЖЕНИЙ, ОПРЕДЕЛЕНИЙ)

Истинность понимается исходя из философских рассуждений о том, что истиной может быть только то, что можно познать через опыт, а при его недостатке в объяснении фактов (явлений, процессов, положений, определений) необходимо найти метафизический смысл факта, чтобы факт приобрёл однозначное (одно-единственное) объяснение.

А. В. Третьяков

Приложение 2

Некоторые определения правовых режимов отечественными авторами в современной теории

С. С. Алексеев

1. «…В теории права входит в научно-практический обиход термин «правовой режим». Этим термином обозначается специфика юридического регулирования определенной сферы общественных отношений с помощью различных юридических средств и способов. Как правило, различные сферы общественных отношений требуют разного сочетания способов, методов, типов правового регулирования. Своеобразие правовых режимов наблюдается как внутри каждой отрасли, так и в правовой системе в целом.

Так, внутри отрасли административного права правовой режим регулирования управленческих отношений. существенно отличается от правовой регламентации управленческих отношений в сфере государственного управления высшим образованием. Если в сфере деятельности военизированных организаций господствующим, превалирующим является централизованный, императивный метод, возложение обязанности – превалирующим способом, а разрешительный тип – господствующим, то в сфере государственного управления высшим образованием в современных условиях значительная роль отводится децентрализованному методу, широким предоставлением прав высшим учебным заведениям с широким внедрением общедозволительного типа.» [55].

2. Правовой режим можно рассматривать «.как порядок регулирования, выраженный в комплексе правовых средств, которые характеризуют особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний и создают особую направленность регулирования.» [51, С. 185].

3. Правовой режим представляет собой «.особую систему регулятивного воздействия, характеризующуюся специфическими способами регулирования – особым порядком возникновения и формирования содержания прав и обязанностей, их осуществления, спецификой санкций, способов реализации, а также действием единых принципов, общих положений…» [51, С. 245].

4. «.каждый правовой режим есть все же именно режим; следует принимать во внимание основные смысловые оттенки этого слова, в том числе и то, что правовой режим выражает степень жёсткости юридического регулирования, наличие известных ограничений или льгот, допустимый уровень активности субъектов, пределы их правовой самостоятельности. Именно поэтому при рассмотрении правовых вопросов мы обычно говорим, например, о жёстких или льготных правовых режимах.» [52, 311 с.].

5. «…Правовой режим. Этим термином обозначается специфика юридического регулирования определенной сферы общественных отношений с помощью различных юридических средств и способов.» [55, 496 с.].

6. «.порядок регулирования, который выражен в комплексе правовых средств, характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний и создающих особую направленность регулированию.» [53, 336 с.].

Н. И. Матузов, А. В. Малько

7. «. правовой режим – это особый порядок правового регулирования, выражающийся в определенном сочетании юридических средств и создающий желаемое социальное со стояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов субъектов права.» [158, C. 16–29].

8. «.Правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок, направленный на конкретные виды субъектов и объектов.»[158, C. 16–29].

9. «.правовой режим – это не столько результат, сколько система условий и методик осуществления правового регулирования, определенный «распорядок» действия права, необходимый для оптимального достижения соответствующих целей.» [158, С. 16–29].

10. «.правовой режим, как нам представляется, в большей мере характеризует не направленность правового регулирования (формальный признак), а степень его благоприятности или неблагоприятности для интересов различных субъектов права (материальный признак)…» [158, C. 16–29].

11. «…Правовой режим – разновидность социального режима. Главная его особенность состоит в том, что он, по определению, создается, закрепляется, регулируется правом, основан на праве. Вне правовой сферы он немыслим – там действуют другие режимы, не опосредуемые юридическими нормами…» [158, C. 16–29].

12) «.Правовой режим с точки зрения информационно-психологического подхода можно рассматривать как специфический вид правового воздействия, который выражен в определенном комплексе правовых стимулов и правовых ограничений.» [79, С. 212].

В. Б. Исаков

13. Правовой режим определяется «.как социальный режим некоторого объекта, закрепленный правовыми нормами и обеспеченный совокупностью юридических средств.» [68, С. 245–268].

Г. С. Беляева

14. «.Правовые режимы. олицетворяют функциональную характеристику права – определенный порядок правового регулирования, воплощаемый в комплексе правовых средств, с помощью которых и достигаются цели правового регулирования.» [108, С. 3].

15. «.Под правовым режимом понимается именно особый порядок правового регулирования, который вводится в действие по специфическим мотивам, с учетом самобытности социальной ситуации и не применим в том же виде в каких-либо других сферах..» [108, С. 14].

16. «.Правовой режим – это упорядоченная совокупность (система) правовых средств.» [108, С. 15].

17. «.правовой режим – многозначное, межотраслевое и междисциплинарное понятие, правомерно используемое в различных областях научного знания. которое прочно вошло в юридическую терминологию и общественно-политический лексикон для обозначения различных правовых состояний.» [144, С. 26–31].

18. «…Правовые режимы… олицетворяют функциональную характеристику права – определенный порядок правового регулирования, воплощаемый в комплексе правовых средств, с помощью которых и достигаются цели правового регулирования.» [108, С. 3].

19. «.В результате мы получаем первичную основу для наиболее точного, полагаем, определения: правовой режим – это особый порядок правового регулирования, служащий для беспрепятственной реализации основных целей правового регулирования (в том числе интересов субъектов права).» [108, С. 42].

20. «.правовые режимы обладают большей стабильностью поскольку, являясь разновидностью правового состояния.» [108, С. 50].

21. «.правовой режим можно определить как особую разновидность МПР, специфический механизм правового регулирования.» [108, С. 51].

22. «.Правовой режим – это упорядоченная совокупность (система) правовых средств. В рамках этой системы правовые средства сочетаются строго определенным образом, тесно взаимосвязаны и действуют комплексно, создают определенную атмо сферу правового регулирования – степень благоприятности (неблагоприятности) для удовлетворения интересов субъектов права.» [108, С.61].

23. «.правовой режим можно определить как особый порядок правового регулирования общественных отношений, основанный на определенном сочетании правовых средств (в т. ч. и способов правового регулирования), гарантий и принципов, создающий благоприятные (неблагоприятные) условия для удовлетворения интересов субъектов права и направленный на достижение оптимального социально-значимого результата.» [108, С. 63].

Э. Ф. Шамсумова

24. Сущность правового режима с позиций двух значений:

а) с более широкой позиции регулирования отношений физических и юридических лиц в различных сферах деятельности или на определённых объектах с помощью особого порядка правового регулирования, (обозначенного как правовой режим), с созданием механизма, позволяющего обеспечить реализацию (исполнение и применение) специфической комплексной системы юридических средств, состоящей из дозволений, стимулов, нормативов, гарантий, запретов, ограничений, обязываний, мер принуждения, привлечения виновных к ответственности;

б) с более узкой позиции сущность правового режима означает особый порядок правового регулирования в виде специфической комплексной системы юридических средств, понимаемых как особое сочетание юридического инструментария (дозволений, стимулов, нормативов, гарантий, запретов, ограничений, обязываний и т. д.), закрепленного в нормах права, и этот юридический инструментарий характеризуется наличием при его реализации, конкретностью, определённостью условий и отношений. Такое регулирование с помощью правового режима обязательно имеет общественно-полезную и благоприятную для общества цель и происходит относительно необходимого объекта регулирования [141].

A. П. Ситников

25. Правовой режим имеет определение «…

самостоятельного правового средства государства, используемого в целях обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя как специализированного порядка деятельности субъектов права, предназначенного для решения специфических задач или функционирования публично-властных субъектов в особых обстоятельствах.» [163, C. 9-11].

Л. А. Морозова

26. Правовой режим «.как результат регулятивного воздействия на общественные отношения системы (определенного набора) юридических средств, присущих конкретной отрасли права и обеспечивающих нормальное функционирование данного комплекса общественных отношений.» [84, 123 с.].

B. А. Горленко

27. Правовой режим – это есть ещё и «.нормативный порядок, являющийся средством достижения конкретных целевых установок, который осуществляется при помощи юридических (правовых) средств и методов, направленных на реализацию правил поведения, закрепленных в правовых нормах, а также на осуществление мер юридической ответственности…» [110, 43 с.].

О. С. Родионов

28. «.правовой режим – это установленный законодательством особый порядок регулирования, представленный специфическим комплексом правовых средств, который при помощи оптимального сочетания стимулирующих и ограничивающих элементов создает конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности в целях беспрепятственной реализации субъектами права своих интересов.» [132, С. 38].

И. Р. Забугин

29. Попытка комплексного осмысления понятия «правовой режим» «. как установленный законом и обеспечиваемый государством порядок правового регулирования конкретных областей общественных отношений, выделяющий во временных и пространственных границах те или иные субъекты и объекты права, представленный специфическим комплексом правовых средств, которые создают конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов отдельных субъектов права, и имеющий целью поддержание правового порядка в государстве и обществе.» [153, С. 88–93].

В. И. Червонюк

30. «Правовой режим – специфический вид правого регулирования, выраженный в своеобразном сочетании комплекса нормативных правовых средств (дозволений, запретов, обязываний, правовых ограничений, стимулов, общедозволительного и разрешительного порядка регулирования).» [106].

Приложение 3

Определения структуры правовых режимов некоторыми отечественными авторами в современной теории

Н. И. Матузов, А. В. Малько

Современная структура общеотраслевого (общего) правового режима [158,

С.16–29] и некоторых иных авторов, с ними согласных:

1) нормы права,

2) юридические факты,

3) правоотношения,

4) акты реализации прав и обязанностей,

5) правоприменение,

6) субъекты,

7) их правовые статусы,

8) объекты,

9) методы взаимосвязи конкретных видов субъектов с объектами,

10) систему юридических гарантий.

Г. С. Беляева

Современная структура общеотраслевого (общего) правового режима и некоторых иных авторов, с ней согласных [108, С. 16]:

1) правовые средства различного состава и уровня (простые и комплексные): элементы механизма правового регулирования (правовые нормы, отношения, акты реализации права, юридические факты и т. д.),

2) гарантии реализации правового режима (в том числе юридическая ответственность за нарушение режимных требований),

3) правовые принципы,

4) цели,

5) способы правового регулирования…».

В этой же работе Г. С. Беляева пишет [108, С. 51]:

«…Наряду с этим, правовой режим реализуется через МПР, это его своеобразная проекция на определенную социальную ситуацию.

Данные категории не совпадают и по объему: помимо элементов МПР (норм права, юридических фактов, актов реализации права, правоприменения), составляющих механизм реализации правовых режимов, в содержание правового режима входят субъекты, их правовые статусы, объекты, методы взаимосвязи конкретных видов субъектов с объектами, система гарантий, в том числе юридическая ответственность за нарушение режимных требований.».

Указанный в предыдущем абзаце состав элементов правового режима достаточно отличается от состава правового режима на С. 16.

К этому могут быть добавлены следующие элементы [108, С. 49]:

«.Структурные элементы правового статуса полностью входят в структуру правового режима, который, в отличие от статуса, ориентирован на такие существенные характеристики субъектов права, как объекты правового регулирования, ситуационные (временно-пространственные) характеристики, метод правового регулирования (для отраслевых правовых режимов), другие объекты, обретающие конкретику в соответствии с регулируемыми ситуациями.».

Д. Н. Бахрах, Б. В. Российский, Ю. Н. Старилов

Современная структура отраслевого правового режима [56, 816 с.] и некоторых иных авторов, с ними согласных. Авторы, представляя отраслевой (административный) правовой режим, включают в структуру элементы где-то похожие на элементы схемы структуры Н. И. Матузова и А. В. Малько, по выполняемым функциям (но с несколько иными наименованиями и более крупные, чем в схеме Н. И. Матузова и А. В. Малько), которые затем разъединяются на составляющие, похожие на описанные у Н. И. Матузова и А. В. Малько:

1) носитель режима;

2) режимные правовые средства;

3) режимные правила;

4) правовые статусы субъектов режимного регулирования;

5) систему организационно-юридических гарантий.

Причём некоторые из этих элементов имеют дополнительное разделение на составляющие элементы:

1) носитель режима: а) определённые территории; б) правовые образования и институты; в) организации; г) социальные и природно-техногенные процессы; д) предметы материального мира; е) административную деятельность [56, глава 18, § 1].

2) режимные правовые средства: а) нормативные предписания; б) акты реализации прав и обязанностей субъектов; в) правоприменительные акты; г) меры поощрения и принуждения; д) юридические санкции; е) методы и приемы административной деятельности, которые могут иметь ограничительный (ограничения, запреты, меры пресечения, санкции и т. д.) или стимулирующий (поощрительный) (дозволения, льготы, поощрения и т. д.) характер. Отдельно выделяются в качестве «режимных правовых средств»,

ж) правовые принципы, а также з) положения, определяющие функционально-целевое предназначение правового режима.

«… Режимные правила представляют собой особое сочетание правовых средств, создающих нормативную модель поведения и регламентирующих порядок пользования субъективными правами, полномочиями, обязанностями, ограничениями. Режимные правила являются сердцевиной, ядром любого режима, обеспечивая соответствие деятельности участников правоотношений объявленным целям и статусу носителя режима…» [56, глава 18, § 1].

Однако, исходя из сути современных терминологических толкований явлений «правило» (Приложение 1, 35) и «средство» (Приложение 1, 36), исходя из сути нашего аналитического заключения и опираясь на него (Приложение 1, 37) (по «режимным правовым средствам» и «режимным правилам»), явление «правило» никогда не может с современных позиций в принципе стать явлением «средство». А значит, «режимные правила» по самой своей сущности не могут представлять собой «.сочетание правовых средств.», а есть вполне конкретные понятия.

Приложение 4

Схема взаимодействия режимов

СОВРЕМЕННАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ СХЕМА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

[Отсутствует типовое, универсальное определение объективного смысла правового режима (независимое от автора к автору), имеется наличие «нюансов» (неоднозначностей) в определении сущности у разных авторов, а также в определениях иных единиц-элементов (например, структуры: примеры в Приложениях 2 и 3). Правовые режимы разных уровней взаимодействуют только через правовое регулирование. Правовой режим всегда имеет подчинённое (не самостоятельное) положение своей сущности]

ПРЕДЛАГАЕМАЯ СХЕМА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

(Однозначное типовое, универсальное определение сущности и структуры правового режима на общем, отраслевом, объектном уровнях, с некоторой непринципиальной спецификой. Правовые режимы взаимодействуют последовательно, «вытекая» друг из друга. Сущность правового режима независима от правового регулирования)

ПОЯСНЕНИЯ К СХЕМАМ

I. ПЕРЕХОД ПОНЯТИЯ «РЕЖИМ» В «ПРАВОВОЙ РЕЖИМ» И «РЕГУЛИРОВАНИЕ» В «ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ»

1. РЕЖИМ (фр. regime от лат. regimen – управление, командование, руководство): государственный строй; распорядок дня и т. д.

ОБОБЩЁННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПО СУЩЕСТВУЮЩИМ ТЕРМИНАМ:

«Управление (management) – это эволюционный или революционный (постепенный или кардинальный) процесс программного, т. е. алгоритмически спланированного (спрогнозированного) изменения / замены / отмены имеющихся параметров предмета / объекта управления (например, существующего порядка, т. е. системы вещей окружающей действительности, в том числе общественных отношений и т. д.) через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)] управляющее / регулирующее действие / воздействие [например, изменение / замена / отмена частично / полностью существующей системы общественных отношений и параметров существующего порядка, через систему органов государственной власти и др., ориентированное на поддержание / восстановление / создание равновесия (порядка) в управляемом / регулируемом предмете / объекте и окружающей среде и развитие этих отношений и параметров (т. е. пока не добьёмся того или иного результата)] режимами того или иного профиля, определяющими характеристики управления / регулирования, специфику которым задают необходимые стимуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля, выступающие как совокупности средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего порядка (действительности) в рамках этого вызова. То есть это есть эволюционно-революционная динамика как с возможным сохранением существующей статики (существующего порядка), так и с революционной (кардинальной и т. д.) заменой / отменой существующего состояния порядка».

Этот процесс можно рассматривать и как функцию организованных систем [возникших естественным эволюционным или искусственным (креационным) путём], в виде упорядочивающего воздействия одной системы на другую (например, воздействие «системы режимов» на существующую «систему порядок»), направленного на поддержание или изменение / замену / отмену параметров управляемых объектов, обе спечивающего сохранение структуры систем, поддержание их деятельности, реализацию их программ и т. д. (Приложение 1, 31).

ПРЕДЛАГАЕМОЕ (АЛЬТЕРНАТИВНОЕ) ОПРЕДЕЛЕНИЕ:

«Управление (management) – это эволюционный или революционный (постепенный или кардинальный) процесс практического воплощения видения субъектом ответа (с помощью воли субъекта) на тот или иной вызов (внешний или внутренний) по изменению / замене/ отмене имеющихся параметров системы вещей существующего порядка (окружающей действительности) путём программного, т. е. алгоритмически спланированного (спрогнозированного) управления / изменения (отмены, ввода новых, замены, приведения в надлежащий порядок, упорядочения, выравнивания, регламентации и т. д.,) этих параметров [в том числе параметров предмета / объекта управления, например, изменение / замена / отмена (частично / полностью) существующей системы общественных отношений и параметров существующего порядка через систему органов государственной власти и др.] через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)], управляющее/ регулирующее действие / воздействие на параметры (ориентированные на создание нового либо во сстановление / поддержание равновесия существующего) порядка (например, в управляемом / регулируемом предмете / объекте и окружающей среде) и кардинальное /постепенное развитие этих параметров (например, существующей системы общественных отношений, т. е. пока не добьёмся того или иного результата) режимами того или иного профиля, определяющими характеристики управления / регулирования, специфику которым задают необходимые стимуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля, выступающие как совокупности средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное со стояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего порядка (действительности) в рамках этого вызова. То есть это есть эволюционно-революционная динамика статики (порядка) как с возможным сохранением существующей статики (существующего порядка), так и с революционной (кардинальной и т. д.) заменой/отменой существующего состояния порядка».

Этот процесс можно рассматривать и как функцию организованных систем, в виде упорядочивающего воздействия одной системы на другую (например, воздействие «системы режимов» на существующую «систему порядок»). При этом мы можем опираться (в зависимости от условий управления) либо на «систему режимов», либо на «систему регулирование» (Приложение 1, 31).

2. ПРАВО – совокупность норм, правил поведения, устанавливаемых и охраняемых государством, регулирующих общественные отношения между людьми и выражающих волю господствующего класса.

3. ПРАВОВОЙ РЕЖИМ – в том числе нормативное управление (не регулирование!).

4. РЕГУЛИРОВАНИЕ (либо от лат. regulo – устраиваю, привожу в порядок, либо латинское понятие «regula», означающее в том числе: «норма, правило») – действие от глагола «регулировать»: вносить известный порядок, приводить в необходимое для работы состояние, добиваясь правильного взаимодействия; упорядочивание; регламентация и т. д.

ОБОБЩЁННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПО СУЩЕСТВУЮЩИМ ТЕРМИНАМ:

«Регулирование (от лат. regulo – устраиваю, привожу в порядок) – это эволюционный (постепенный) процесс программного, т. е. алгоритмически построенного (спрогнозированного) изменения (приведения в надлежащий порядок, упорядочения, выравнивания, регламентации и т. д.) параметров предмета / объекта регулирования (например, существующего порядка, т. е. системы вещей окружающей действительности, в том числе общественных отношений и т. д.) через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)] регулирующее действие / воздействие [например, направляющее и регулирующее общественные отношения через систему органов государственной власти, ориентированное на поддержание равновесия в регулируемом предмете / объекте и / или постепенное развитие этих отношений (пока не добьёмся того или иного результата)] режимами того или иного профиля (определяющими характеристики регулирования), специфику которым задают необходимые регуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля как совокупности средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего порядка (действительности) в рамках этого вызова. То есть это не революционная, а постепенная динамика изменения с максимально возможным сохранением существующей статики (существующего порядка)» (Приложение 1,11).

ПРЕДЛАГАЕМОЕ (АЛЬТЕРНАТИВНОЕ) ОПРЕДЕЛЕНИЕ:

«Регулирование (от лат. regulo – устраиваю, привожу в порядок) – это эволюционный (постепенный) процесс практического воплощения видения субъектом ответа (с помощью воли субъекта) на тот или иной вызов (внешний или внутренний) по изменению параметров системы вещей существующего порядка (окружающей действительности) путём программного, т. е. алгоритмически спланированного (спрогнозированного) изменения (приведения в надлежащий порядок, упорядочения, выравнивания, регламентации и т. д.) этих параметров (в том числе предмета / объекта регулирования) через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)] регулирующее действие / воздействие [например, направляющее и регулирующее общественные отношения через систему органов государственной власти, ориентированное на поддержание равновесия в регулируемом предмете / объекте и / или постепенное развитие этих отношений (пока не добьёмся того или иного результата)] режимами того или иного профиля (определяющими характеристики регулирования), специфику которым задают необходимые регуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля как совокупности средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего порядка (действительности) в рамках этого вызова» (Приложение 1, 11).

5. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ – в том числе нормативное регулирование.

«Правовое регулирование (в том числе нормативное регулирование от лат. regulo – устраиваю, привожу в порядок) – это эволюционный (постепенный) процесс практического воплощения видения субъектом ответа (с помощью воли субъекта) на тот или иной вызов (внешний или внутренний) по изменению параметров системы вещей существующего порядка (окружающей действительности) путём программного, т. е. алгоритмически спланированного (спрогнозированного) изменения (приведения в надлежащий порядок, упорядочения, выравнивания, регламентации и т. д.,) этих параметров (в том числе предмета / объекта регулирования) через целенаправленное [подготовленное с помощью прогнозирования, планирования, организации, мотивации, координации и контроля (в том числе деятельности органов власти)] регулирующее действие / воздействие [например, направляющее и регулирующее общественные отношения через систему органов государственной власти, ориентированное на поддержание равновесия в регулируемом предмете / объекте и / или постепенное развитие этих отношений (пока не добьёмся того или иного результата)] правовыми режимами того или иного профиля (определяющими характеристики правового регулирования), специфику которым задают необходимые правовые регуляторы [общего – например, общенормативного – и индивидуального профиля как совокупности правовых средств, способов и т. д. (предписаний, правил, норм, регламентов, положений, инструкций и др.)], по которым происходит приведение в надлежащей порядок, а кроме того, эти режимы создают нужное состояние (например, нужное социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов соответствующих субъектов) существующего правового порядка (правовой действительности) в рамках этого вызова» (Приложение 1, 11).

6. ВЫРАЖЕНИЕ «ПРАВОВОЙ РЕЖИМ ЕСТЬ ОСОБЫЙ ПОРЯДОК ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ» ЕСТЬ НОНСЕНС, ТАК КАК НОРМАТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ШИРЕ НОРМАТИВНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ. НО ВЫРАЖЕНИЕ «ПРАВОВОЙ РЕЖИМ РЕГУЛИРОВАНИЯ» ЕСТЬ «ОСОБЫЙ ПОРЯДОК ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ» ИМЕЕТ ПРАВО НА СУЩЕСТВОВАНИЕ, ТАК КАК ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ МОЖЕТ ИМЕТЬ ОСОБЫЙ ПОРЯДОК УПРАВЛЕНИЯ РЕГУЛИРОВАНИЕМ.

II. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ РЕЖИМОВ

1. Современный отечественный правовой режим всегда имеет «подчинённое положение» и его сущность «вытекает» (с чем соглашаются почти все авторы) из сущности правового регулирования. Отсюда ясно, что абсолютным приоритетом становится изучение всех граней правового регулирования, так как только через эти грани получают свои научные смыслы и определения грани общеотраслевого, отраслевых типов и видов правовых режимов.

2. Предлагаемый правовой режим (суть нормативный режим, а не «особый порядок») тесно связан с категорией «режим» (исходит из неё), но имеет свою специфику нормативного характера. Позволяет создать «классическую» (на новом витке её развития), однозначно понимаемую всеми типовую, универсальную схему «сквозного построения» единиц-элементов теории и схему «сквозного построения ядра структуры» (элементы и связи).

3. Предлагаемый нами правовой режим есть категория производная от явления «режим» (управление), то есть категория, которая нормативно УПРАВЛЯЕТ отношениями через правовое регулирование, ЗАДАВАЯ (указывая) последнему характеристики регулирования: а) типы регулирования общедозволительный = «дозволено всё, что прямо не запрещено», разрешительный (запретительный – разновидность разрешительного) = «запрещено всё, что прямо не разрешено», а обязанность присутствует в обоих типах (смешанный тип); б) правила (положения, постановления, предписания); в) необходимые методы (диспозитивный, императивный и смешанный) и г) средства (приёмы, инструменты, способы) и т. д.

4. Специфику правового режима (отрасль) определяет тип и вид регулируемых отношений (гражданские, уголовные и др.), а уже правовой режим устанавливает тип регулирования, который обеспечивает правовому регулированию конкретные параметры при урегулировании тех или иных конкретных [гражданско-правовых (дозволение), административно-правовых (разрешение), уголовных (запрет)] отношений [создавая ту или иную степень благоприятности (или неблагоприятности) при назначении запретов и разрешений в той или иной жизненной ситуации (юридическом деле) в строгом соответствии с законом].

5. Специфику объектного правового режима (правового режима объекта права) определяет конкретный объект отношений (конкретно: физический субъект, юридиче ское лицо, процесс при нарушении права одной из сторон и др.) той или иной отрасли права.

6. Считается, что в современном понимании правовые режимы «… олицетворяют функциональную характеристику права – определенный порядок правового регулирования.» [Г. С. Беляева 108, С. 3, Приложение 2, 13]. Но «правовые режимы» могут олицетворять собой только «.особый порядок правового регулирования.», а особый порядок никак не есть функциональная характеристика (функция) права, потому что особый порядок есть тот статиче ский порядок объективной реальности, который по каким-то параметрам отклоняется от обычного (стандартного) порядка и не может даже в принципе быть функцией, так как порядок есть состояние, которое отражает статику, но не динамику (функцию). Другое дело, когда правовой режим изучается как явление с самостоятельной сущностью. Тогда правовые режимы могут исполнять своё иное предназначение, а именно: преобразование «старого порядка» позитивного права в его «новый порядок», не меняя сути функциональной характеристики права служить общественным регулятором, т. е. правовой режим будет играть роль механизма практической реализации права в объективной реальности, путём легального и легитимного законодательного изменения правового порядка. Итак, правовые режимы не «…олицетворяют функциональную характеристику права…», состоящую в том, чтобы служить общественным регулятором, а практически воплощают объективные правовые изменения окружающей действительности (изменения порядка) в виде норм позитивного права в конкретном обществе, в конкретном промежутке времени, в конкретном понимании обществом и государством этого права путём преобразования «старого» правового порядка («старого» позитивного права) в «новый» правовой порядок («новое» позитивное право).

Приложение 5

Схема практической реализации идеи права (Современное и альтернативное построение системы правопонимания)

СОВРЕМЕННАЯ (ОТЕЧЕСТВЕННАЯ) МОДЕЛЬ ПОСТРОЕНИЯ

ПРЕДЛАГАЕМАЯ (АЛЬТЕРНАТИВНАЯ) МОДЕЛЬ ПОСТРОЕНИЯ

ПОЯСНЕНИЯ К СХЕМАМ

1. Большинство современных отечественных авторов считает, что категория «правовое регулирование» является тем понятием, которое непосредственно реализует право в практике его применения, через механизм правового регулирования.

2. Другими словами, большинство современных авторов считает, что в современной отечественной теории мы имеем следующую цепочку построения положений («правовую цепочку» правопонимания): «право (идея, догма, содержание) – правовое регулирование – правовой режим», где правовой режим помогает правовому регулированию в особом порядке урегулировать те или иные общественные отношения. Здесь главным понятием в урегулировании отношений является правовое регулирование.

3. У всех заинтересованных лиц складывается впечатление о том, что именно правовой режим как конечный элемент цепочки олицетворяет функциональную характеристику права (Г.С. Беляева: «.. отметим, что правовые режимы олицетворяют функциональную характеристику права.»).

4. Однако это не так. Между правом (догмой, содержанием, идеей) и правовым регулированием (регулирующим правоотношения) имеется «некто», кто «подсказывает» содержанию следующее: какие конкретные средства, способы, методы, правила и т. д. должны быть задействованы в правовом регулировании для того, чтобы в той или иной конкретной ситуации (при реализации прав, обязанностей, гарантий и т. д.) право (для того или иного субъекта и объекта права) было бы соблюдено в полном объёме, как и предусмотрено законом.

5. И таким «универсальным подсказчиком», который «подсказывает» правовому содержанию параметры / характеристики для правового регулирования, является именно правовой режим (но с самостоятельной сущностью – объективным смыслом существования), рассматриваемый с «режимных», а не производных (от правового регулирования) позиций. Именно правовой режим, с самостоятельной сущностью, принципиальным образом изменяет суть правовой цепочки, преобразуя её в новый инструмент исследования – «правовой треугольник» со сторонами: «право – правовой режим», «правовой режим – правовое регулирование» и «право – правовое регулирование». Это принципиальное, существенное, фундаментальное изменение современной правовой цепочки правопонимания.

6. В этом случае фактически категорией, которая непосредственно реализует право в практике его применения, через правовое регулирование является категория «правовой режим», так как именно он реализует идею права через нормы позитивного права в жизнь, строя систему права.

7. Чтобы фундаментально рассматривать явление «правовой режим», необходимо связать правовой режим не только с позитивным правом, но и с другими проявлениями права, например, с догмой, правовыми идеями, правосознанием общества, законностью, установившимся в обществе правовым порядком и т. д. в определённую конструкцию (систему) и показать хотя бы схематично их взаимосвязи, что нами предложено во второй монографии: «Правовые режимы и их взаимодействие с иными правовыми категориями: современная и альтернативная позиции», проектах кандидатской и докторской диссертаций.

8. В современном отечественном восприятии, именно правовое регулирование должно знать заранее (например, по смыслу построений) и быть подготовлено к необходимости использования «особого порядка» (правового режима) для урегулирования отношений. Но никто из современных авторов не говорит нам, как решается этот вопрос практики и даже не может подсказать следующее: «кто даёт команду», «ресурсы» и разрешение на изменение / замену / отмену или построение нового правового режима.

9. Это делает «Заказчик правового режима», когда взятая им идея права помогает ему в выборе идеологических и политических характеристик тех государственных институтов и структур, которые необходимы для удержания власти, порядка и стабильно сти в обществе и построения «счастливого» государства. Именно «Заказчик» (реализующий ту или иную идею права, установленную догмой права), с помощью позитивного права устанавливает необходимые правовые режимы, для которых (через содержание права) устанавливаются нужные параметры / характеристики. И уже правовые режимы при их построении устанавливают параметры правовому регулированию [тип регулирования (дозволительный, разрешительный); метод регулирования (децентрализованный: диспозитивный, централизованный: императивный и смешанный); способы регулирования (комплекс дозволений – управомочивание, комплекс обязываний, комплекс запретов), меры принуждения, предупредительное (превентивное) воздействие норм; какие средства и какой специфический механизм правового регулирования будет задействован при реализации тех или иных прав, обязанностей, гарантий и т. д.)] для урегулирования конкретных правоотношений. Это значит, что именно правовые режимы (с самостоятельной сущностью при их построении) устанавливают правовому регулированию следующее: какие нормы конкретной отрасли права будут работать, решая вопрос восстановления «законного порядка» по выявленной проблеме и урегулированию отношений.

Приложение 6

Схема функций правовых режимов

СОВРЕМЕННАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ СХЕМА ФУНКЦИЙ ПРАВОВЫХ РЕЖИМОВ (РЕГУЛИРОВАНИЯ) ПО Г. С. БЕЛЯЕВОЙ [108, С. 17]

ПРЕДЛАГАЕМАЯ СХЕМА ФУНКЦИЙ ПРАВОВЫХ РЕЖИМОВ (С САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ ОБЪЕКТИВНЫМ СМЫСЛОМ (СУЩНОСТЬЮ)

ПОЯСНЕНИЯ К СХЕМАМ

1. Изучим аспект о функциях правового режима. «…Предлагается различать следующие его (правового режима – А.Т.) функции: по характеру и цели воздействия – регулятивную, охранительную, воспитательную; по сфере общественных отношений – экономическую, политическую, культурную, социальную.» [108, С. 17]. Возможно, что в современной отечественной теории «правовых режимов регулирования» все эти функции (рассматриваемые как основные функции), о которых пишет Г. С. Беляева, и могут иметь место. Причём необходимо добавить, что в современном отечественном праве конкретное применение права есть не что иное как индивидуальное правовое регулирование. Но в альтернативном варианте (где правовой режим имеет самостоятельную сущность и используется не только для регулирования, но и для управления) одной из основных целей его воздействия и одной из его основных функций (возможно, наиболее приоритетной) является удовлетворение объективно-субъективной потребности «Заказчика правового режима» по созданию для него благоприятных / неблагоприятных условий (например, по удержанию власти, воспроизводству существующих институтов и структур государства, поддержанию стабильности и порядка в обществе), по-другому: «Заказчик» управляет построением «нового» порядка объективной реальности.

Сама объективно-субъективная потребность появляется в ответ на объективные внутренние и внешние вызовы и угрозы в окружающей действительности. Обозначим ещё две основных функции альтернативного варианта: а) создание условий перехода «старого» порядка в «новый» и б) процесс перехода «старого» порядка в «новый». Удовлетворение объективно-субъективной потребности и происходит путём изменения / создания нового правового порядка и внедрение изменений и положений этого порядка через позитивное право в жизнь с помощью правового регулирования, параметры механизма которого (в зависимости от типа и вида правового режима: общий, отраслевой, объектный, административный, гражданский и т. д.) задаются с учётом сферы регуляции.

Поясним пока кратко (так как работа сферы регуляции будет рассматриваться подробно в последующих публикациях), как мы понимаем сферу регуляции. Условно сфера регуляции состоит из: а) сферы применения, которая показывает, в какой области деятельности общества будут изменяться (управляться) отношения через право, т. е. в какой области будут создаваться (условно) «контрольные точки» применения права (например: политической, идеологической, экономической, культурной и т. д.) и б) сферы регулирования, в которой правовое регулирование согласно условиям конкретного дела (юридического факта) урегулирует отношения с применением конкретной области (гражданской, уголовной и т. д.) и вида (семейного, трудового, налогового и т. д.) права.

Следовательно, одной из первоосновных (главных, первопричинных и т. д.) функций правовых режимов (для чего они и создаются!) любых уровней (если рассматривать правовые режимы с самостоятельной сущностью, непроизводной от правового регулирования) является «…процесс появления и начала (старта) реализации, в существующем правовом статическом порядке (в правовой сфере объективной реальности) динамической части «нового правового статического порядка.» (цитата взята из альтернативного определения правового режима и полно стью приводится в готовящемся проекте докторского исследования), а также создание «контрольных точек» применения (управления) и регулирования конкретных отношений. Остальные функции при построении придают строящемуся правовому режиму определённую специфику его дальнейшего функционирования. Это же можно сказать и о функциях, предлагаемых отечественными авторами («.по характеру и цели воздействия – регулятивную, охранительную, воспитательную; по сфере общественных отношений – экономическую, политическую, культурную, социальную.» и т. д.), которые придают при построении позитивному праву и правовому регулированию специфику применения. По нашему мнению, специфику определяют применяемые правила и средства воздействия, которые в предлагаемых нами положениях будут находиться в таких элементах, как алгоритм и механизм выполнения.

(Более подробно альтернативные элементы и связи структуры будут рассматриваться в последующих работах.)

2. Сейчас расширяющиеся (и возникающие вновь) грани сферы правовой регуляции отношений (сферы применения и сферы регулирования при удовлетворении объективно-субъективной потребности «Заказчика»), а также – динамика развития современного российского общества объективно требуют от власти и государства создания такого оптимального правового порядка, который отражал бы всю сложность современной социально-экономической и общественно-политической ситуации, что объективно обусловливает необходимость изменений (модернизации / модификации: замены – частичной / полной, отмены и т. д.) в единицах-элементах существующего («старого») статического порядка.

3. Существующая сейчас теория правовых режимов рассматривает правовой режим в его практической реализации (практике применения) чисто (только) как элемент механизма правового регулирования, что подтверждают как работы «старых мастеров» – корифеев правоведения, так и все последние работы их более молодых последователей, исследующих правовые режимы. Например, вот мнение Г. С. Беляевой: «…Именно таким специально организованным механизмом, отличающимся стабильностью и в то же время динамичностью, возможностью своевременно реагировать на отклонения в социальной ситуации и предотвращать сбои в правовом регулировании, выступает правовой режим.» [108, С. 3].

В предлагаемых нами положениях, имеющих при построениях системный и комплексный характер, роль «корректора» единиц-элементов существующего статического порядка играет правовой режим, который меняет количество и качество исполняемых правил правового регулирования (например, вводя новые, уточняя имеющиеся, аннулируя старые акты, законы и др.) и создаёт «новый» (оптимальный для изменившихся условий) статический порядок, позволяющий максимально эффективно и в строгом соответствии с новыми правилами (общеобязательными для всего общества) разрешить любое юридическое дело, обеспечивая законность и правопорядок в целом.

Приложение 7

ДОполнение к приложению 5: Схема практического воплощения идеи права через систему правовых режимов (Практическое применение интегративного подхода при построении альтернативной схемы работы правового режима)

ПРЕДЛАГАЕМАЯ (АЛЬТЕРНАТИВНАЯ) СХЕМА ВОПЛОЩЕНИЯ

ПОЯСНЕНИЯ К СХЕМЕ

1. В современной отечественной теории правовых режимов именно правовое регулирование (в виде совокупности правовых средств, способов, методов) рассматривается как воплощение реализации позитивного права в жизнь.

2. В предлагаемой схеме именно самостоятельный правовой режим, реализуемый государством, обеспечивает необходимые свойства позитивного права: 1) нормативность (реализацию необходимых норм, для удержания и воспроизводства власти); 2) общеобязательность (выполнение законов и норм власти большинством населения); 3) формальную определенность (легальность и легитимность власти); 4) обеспеченность исполнения законов и норм большинством населения силой государственно-правового принуждения. И только правовые режимы различных отраслей позитивного права позволяют перевести эти свойства, в правовые нормы: из сферы должного в сферу сущего и с помощью правового урегулирования – в повседневную практику жизни человека и общества.

3. Наша схема не отрицает важнейшей роли правового регулирования (и механизма правового регулирования) его связи и взаимодействия с правом (идеей, догмой, содержанием, функциями при реализации законов, др. нормативных актов и иных правовых средств), но через правовой режим, так как параметры законов и иных нормативных актов диктуются тем режимом (управлением) и правовым режимом, которые требуются для реализации той идеи (либеральной, коммунистической и т. д.) построения «счастливого» государства и «справедливого» права, которую власть и общество устанавливают в практике жизни общества.

4. При этом власть реализует именно тот режим (правовой режим), который нужен ей сейчас для удержания, сохранения и воспроизводства институтов и структур власти и государства.

Приложение 8

Схема практического нахождения объективного смысла явлений через систему терминов и критерий однозначности (Практическое применение интегративного подхода при построении объективного смысла явления)

ПРЕДЛАГАЕМАЯ (АЛЬТЕРНАТИВНАЯ) СХЕМА ВОПЛОЩЕНИЯ

ПОЯСНЕНИЯ К СХЕМЕ

1. «Термин [лат. Terminus – предел, граница] – это всегда точно употребляемое специализированное слово (или сочетание слов: выражение, речение, название вещи или приема, условное выражение), связанное с отражением какого-либо объективного (материального или нематериального) явления окружающей действительности в сознании того или иного члена социума, обозначающее строго определённое [в какой-либо научной (или ненаучной) области знания] понятие, используемое для обозначения и / или расшифровки того или иного объективного смысла явления (если термин один и воспринимается всеми однозначно) и / или расшифровки той или иной грани объективного смысла явления [если термин не один или воспринимается неоднозначно (многозначно, многогранно, многовариантно и т. д.), т. е. явление терминологически неоднозначно] на определённом промежутке времени бытия явления в составе окружающей действительности, в конкретном социуме, на конкретном этапе развития социума и конкретном этапе изучения явления».

2. «Терминологический смысл явления есть попытка обозначения и объяснения заинтересованным (-ыми) лицом (-ами) значения той или иной научной (-ых) [или ненаучной (-ых)] характеристики (-к) или грани («части») научной / ненаучной (-ых) характеристики (-к) при неоднозначности] объективного смысла существования явления (в процессе его изучения в конкретном социуме, на конкретном этапе развития социума и определённом промежутке времени бытия явления в составе окружающей действительности), через восприятие смысла термина (терминологического понятия) или систему терминов (систему терминологических понятий, если явление неоднозначно), хотя при этом терминологический смысл, даже если он не один, всё же не придаёт явлению «эффект однозначности» в восприятии. При однозначности восприятия терминологический смысл становится смыслом объективным».

3. «Понятие (-я) – это установление полного (если понятие однозначно) или попытка установления части (если понятий не сколько) объективного смысла (сущности) явления путём абстрагированного, логически оформленного выделения и отражения в окружающей действительности [в форме мысли (-ей) (мыслеобраза)] существенных признаков явления и утверждение через эту мысль (-и) сведений об изучаемом явлении в сознание членов общества, на определённом этапе (промежутке времени) познания мира, в конкретном обществе, на конкретном этапе развития общества. В процессе дальнейшего изучения понятие развивается вплоть до полного совпадения его смыслового значения с объективным (одним-единственным) смыслом явления, обеспечивая его однозначность (адекватность: «правильность» и «одинаковость») восприятия, с помощью установления точного значения смыслов слов и оперирование ими в процессе мышления».

4. «Объективный научный смысл существования явления (в виде понятия – мыслеобраза) в окружающей действительности всегда однозначен и всегда один-единственный, хотя объясняющих его терминов [(терминологических смыслов, слов, словосочетаний) на определённом этапе изучения явления (в конкретной ситуации), в определённый промежуток времени изучения явления, на определённом этапе развития общества] может быть много».

5. Объективный признак однозначности: «Если явление в конкретном социуме, на конкретном этапе изучения явления и развития общества, в определённый промежуток времени бытия явления в составе окружающей действительности воспринимается и определяется всеми заинтересованными лицами и иными членами конкретного общества всегда однозначно, не меняя со временем и с развитием общества своих характеристик [свойств и т. д., т. е. свойства и иные характеристики явления имеют всегда однозначное (одинаковое, правильное) восприятие всеми членами общества], то это значит, что мы имеем дело с однозначным явлением».

Объективный смысл многозначности: «Если явление в конкретном социуме, на конкретном этапе изучения явления и развития общества, в определённый промежуток времени бытия явления в со ставе окружающей действительности воспринимается и определяется всеми заинтересованными лицами и иными членами конкретного общества многозначно, то всегда объективно (независимо от нашего желания, даже при явном одинаковом восприятии всеми данного явления) необходимо в обязательном порядке дать объяснение (пояснение, разъяснение и т. д.) автором, применяющим явление, именно того значения [(той грани) многогранного (неоднозначного) явления], которое имеется в виду при конкретном применении нашего многогранного явления в том или ином случае его участия в информации».

6. «Критерием определения объективного научного смысла существования любого явления (термина, понятия, категории, теории, документа, текста и т. д.) будет восприятие (объяснение, понимание, комментирование, прочтение и т. д.) его терминологического смысла. Если терминологический смысл явления воспринимается однозначно, не меняя со временем и с развитием общества своих характеристик (свойств и т. д.), то можно считать, что объективный научный смысл существования явления найден. Если терминологический смысл явления воспринимается неоднозначно, то у явления в его объективной научной сути в обязательном порядке должна быть некая «дополнительная» (изначальная, метафизическая, «от природы», «при рождении» и т. д.) информация, при нахождении и применении которой у изучаемого явления возникает «эффект однозначности» восприятия. «Эффект однозначности» восприятия «проявляет себя» в двух случаях: 1) при интеграции (объединении) терминологической и метафизической («дополнительной») сути явления, что имеет место в подавляющем большинстве (почти 100 %) случаев; и 2) в исключительных случаях, когда однозначное восприятие достигается только лишь через метафизический смысл, а терминологический смысл играет роль материала для «дополнительной» информации (или не играет никакой роли). Во всех трёх случаях, однозначности или неоднозначности восприятия существующего терминологического смысла, при достижении «эффекта однозначности» восприятия, вновь найденный научный смысл можно считать объективной научной сущностью явления».

Приложение 9

Схема основ практической методологии поиска объективного смысла (Практическое применение интегративного подхода)

ПРЕДЛАГАЕМАЯ (АЛЬТЕРНАТИВНАЯ) МЕТОДОЛОГИЯ ПОИСКА

Приложение 10

Схема реперных (опорных контрольных) точек построения системы права по материалам предыдущих публикаций и монографии (Практика применения)

СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ

ПРЕДЛАГАЕМАЯ ТЕОРИЯ

ПОЯСНЕНИЯ К СХЕМЕ

1. В современной отечественной теории правовых режимов до настоящего времени (с упорством, достойным «похвалы») мы считаем, что правовой режим есть «особый порядок правового регулирования», хотя правовой режим (нормативное управление) и правовое регулирование (нормативное изменение) есть два совершенно разных по сущности (объективному смыслу) и выполняемым функциям понятия: одно из них говорит о нормативном управлении, т. е. по большому счёту о закономерностях, законах и др. решениях, которые позволяют в некоторых случаях глобально (кардинально) изменить существующий порядок вещей – перевести «старый порядок вещей» в «новый порядок» (его новое состояние, новое качество). Второе понятие говорит только о регулировании (не кардинальном изменении!) существующего порядка, т. е. параметры порядка в принципе остаются какими были и только нормативно корректируются в определённых пределах, чтобы он стал лучше. Мы видим, что у этих явлений выполняются принципиально совершенно разные функции, а мы (с упорством, достойным лучшего применения) говорим, что одно явление (правовой режим) исходит из сущности другого (правового регулирования) в виде особого порядка.

2. Другое дело, если мы ведём речь о «правовых режимах регулирования» (т. е. о «нормативном управлении регулированием», или, по-другому, «особом порядке нормативного управления регулированием»). Тогда в современной отечественной теории всё становится более-менее логичным.

3. Предлагаемый нами «Интегративный подход к изучению явлений» становится определённым выходом из создавшегося положения, в котором правовой режим (нормативное управление) считается «особым порядком правового регулирования» (нормативного изменения). Новый подход позволяет применить иной постулат построений, при котором появляются иные возможности исследований (например, появляется методика поиска «метафизической части» сущности многогранного явления, которая позволяет найти этот смысл, интегрируя терминологическую и метафизическую «части» сущности).

4. Сущность термина «управление» (синоним термина «менеджмент») состоит в том, что мы должны и можем изменить (в том числе радикально поменять полностью) порядок объективной реальности для достижения необходимой цели. Такой сущности (радикально на сто процентов изменить окружающую действительность) лишён термин «регулирование», который только улучшает / ухудшает, но не меняет полностью существующий порядок.

5. Отечественный пример совмещения двух достаточно разных по сущности явлений: правовой режим (нормативное управление) и правовое регулирование (нормативное изменение) в одном определении и согласие с таким совмещением подавляющего большинства современных авторов (которые не желают исследовать объективные смыслы и других, применяемых ими базовых многозначных понятий) говорит нам о том, что пока современные авторы не заинтересованы лично в однозначном и строгом восприятии объективного смысла многозначных явлений, потому что их терминологическая многогранность пока весьма (слишком) удобна, комфортна и т. д. Она позволяет воспринимать суть явлений «то так, то сяк, то эдак» (как нравится!). А самое главное – терминологическая многозначность снимает ответственность с авторов за информацию (выводы, объяснения, доказательства и т. д.).

Приложение 11

Схема объективных смыслов соотношения между явлениями «Режим», «Правовой режим», «Сфера управления», «Сфера регуляции» и «Правовое регулирование»

ПРЕДЛАГАЕМАЯ СХЕМА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

ПОЯСНЕНИЕ К СХЕМЕ

1. Какой режим (управление) – монархический, коммунистический, демократический и т. д. – существует в обществе (государстве), таким будет и правовой (нормативный) режим {легализующий и легитимирующий как сущность сферы управления [идеи, теории (догмы), содержание (законы, нормы), функции (например: законодательные, процессуальные и исполнительные действия властей)], так и сущность сферы регуляции [состоящей из двух сфер: а) сферы применения, которая показывает, в какой области деятельности общества будут изменяться (управляться) отношения через право, т. е. в какой области будут создаваться (условно) «контрольные точки» применения права (например: политической, идеологической, экономической, культурной и т. д.) и б) сферы регулирования, в которой правовое регулирование согласно условиям конкретного дела (юридического факта) урегулирует отношения с применением конкретной области (гражданской, уголовной и т. д.) права], осуществляющей регулятивную, охранительную, воспитательную и др. функции в целом, образуя систему правовой реальности, создаваемую правовым режимом одновременно с правовым регулированием, согласуя между собой необходимые действия}, а значит, таким будет и правовое регулирование общественных отношений [так как характеристики / параметры ему придаёт правовой режим (например, тип регулирования: дозволительный, разрешительный, смешанный), который может менять количество и качество исполняемых правил правового регулирования (вводя новые, уточняя имеющиеся, аннулируя старые акты, законы и др.)]. Это касается и других связанных (зависимых и т. п.) понятий (например, прав человека и т. д.). Но никак не наоборот: какой тип правового регулирования имеет место быть (дозволительный, разрешительный, смешанный), таким будет и правовой режим (общий; отраслевой: гражданский, уголовный и т. д.; объектный: границы и т. д.) как считается сейчас в отечественной теории и современном понимании правового режима, смысл которого вытекает из смысла правового регулирования).

Другими словами, какой правовой режим существует в обществе (устанавливает и заканчивает правоотношения), таким будет и правовое регулирование (а также права человека, правовое поле, законы, нормы, процессуальные и исполнительные действия властей и т. д.).

2. В принципе это положение (этот юридический факт) для правовой науки носит универсальный характер и действует во всех сферах общественных отношений, независимо от их принадлежности, например, в гражданских, в административных правоотношениях и т. д. И не только в юридической науке, но и в смежных науках, например в политологии, социологии, экономике и др., так как такая связь диктуется институциональной матрицей построений (идеология – право – экономика), в которой правовой режим служит «стягивающим каркасом» этой матрицы.

3. Таким образом, изучение явления «правовой режим» в качестве самостоятельной (не производной от правового регулирования!), фундаментальной, основообразующей и основополагающей категории права при теоретических и практических построениях и применениях в позитивном праве (в частности, в теории права и государства, теории правовых режимов и др.) является одним из абсолютных приоритетов юридической науки. Необходимость изучения связанных (производных, зависимых и т. п.) с правовым режимом понятий, участвующих совместно с ним в урегулировании общественных отношений в любой сфере деятельности общества (например: всех правовых «режимных категорий» – гражданско-правовой режим и т. д.; зависимых понятий: правовое поле, права человека и гражданин и др.) является также главным, но вторичным приоритетом науки права». Это есть суть «режимного постулата», применяемого нами взамен «регулирующего постулата», где абсолютным приоритетом пользуется изучение правового регулирования.

Примечания

1

Здесь под сутью современной терминологической грани объективного научного смысла существования понятия «явление» толкуется тот его терминологический научный смысл определения этой сути, который рассматривает это понятие как «.. форма проявления сущности, внешнее обнаружение сущности.» [205]. В качестве примеров явлений могут выступать термины, понятия, категории, теории и т. д.

2

«Здесь под сутью словосочетания «заинтересованное лицо» понимаются любые физические, юридические лица (в том числе государство, научные сообщества, индивидуальные предприниматели и т п.), урегулирующие отношения в той или иной сфере деятельности с помощью положений системы права» (Приложение 1, 24).

3

Под понятием «единица-элемент теории» исследователь понимает такие явления, без которых не обходится построение положений ни в одной теории, например, таких как: 1) объективный смысл существования базового (первоосновного, основополагающего, главного и т. д.) явления; 2) идеи построения теории; 3) структура теории (схема расположения элементов и связей, сами элементы и связи между элементами и с внешней средой); 4) содержание элементов и связей структуры; 5) функции элементов и связей (направленность действия и динамика развития элементов и связей); 6) понятийный аппарат теории; 7) порядок в схеме расположения и статус отдельных единиц-элементов теории и т. д. (Приложение 1, 26).

4

Смежные явления – это явления изначально («при рождении», при появлении и т. д.) связанные между собой общим аспектом (границей, иной связью) и способные рассматриваться как по отдельности, так и вместе (едино), воздействуя при этом один на природу другого или наоборот, при определённых условиях в форме выполнения определённых функций другого явления (Приложение 1, 25).

5

Под понятием «объектное право» мы понимаем систему правовых норм, которые отражают своё применение в правовой документации различного порядка в процессе урегулирования отношений в конкретной ситуации, связанной с тем или иным объектом права, согласно идеи устройства порядка функционирующей модели правоотношений системы права, созданной правящим социумом. (Приложение 1, 34)

6

«Все слова, словосочетания и производные от них явления (понятия, термины, категории и т д.) с термином «режим» предлагается объединить (интегрировать) в единое базовое понятие – «режимные категории». К «режимным категориям» в науке права относятся все правовые режимы (Приложение 1, 17).

7

«… правовой режим – это особый порядок правового регулирования, выражающийся в определенном сочетании юридических средств и создающий желаемое социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов субъектов права.» [158, C. 16 – 29, Приложение 2, 7].

8

«.Правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок, направленный на конкретные виды субъектов и объектов.»[158, C. 16 – 29, Приложение 2,8].

9

Здесь под сутью классической теории понимается чёткое системное построение её единиц-элементов, согласно правилам построения научной теории.

10

«Под понятием «Заказчик правового режима» понимается заинтересованное лицо {любые физические, юридические лица [в том числе от лица государства это могут быть «управляющая (-ие) сила (-ы)» общества (правящий социум, властная группа или иное лицо, например, Президент), научные сообщества и т. д., индивидуальные предприниматели и т. п.)]}, которое желает устранения угроз существующему порядку от объективных (и субъективных) изменений окружающей (в том числе правовой) действительности, сохранения институтов и структур существующей власти и стабильности в обществе и может принимать ответственные решения (в том числе по изменению / построению условий существования правовых режимов), требующие безусловного их исполнения всем обществом в целом (общеобязательность) на всей территории государства по урегулированию отношений в той или иной сфере жизнедеятельности общества, с помощью положений системы права» (Приложение 1, 29).

11

«Управляющая (-ие) сила (-ы)» общества (правящий социум) представляет (-ют) собой тот (те) или иной (иные) социальный (-ые) слой (-и) общества [властную группу (-ы), сообщество (-а) различных групп, в том числе корпоративное (-ые), олигархическое (-ие) и т. д.], который (-ые) в настоящий момент времени должен (-ы) и может (-гут) принимать ответственные решения, требующие безусловного их исполнения всем обществом в целом (общеобязательность) на всей территории государства» (Приложение 1, 27).

12

«…правовой режим – это особый порядок правового регулирования, выражающийся в определенном сочетании юридических средств и создающий желаемое социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов субъектов права…» [158, C. 16–29].

13

«.Правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок, направленный на конкретные виды субъектов и объектов.» [158, С. 16–29].

14

«Триединство режимов» представляет собой понятие, объясняющее практическое единство трёх институциональных режимов государства (политического – государственного – правового), составляющих институциональную матрицу… (Приложение 1, 33)

15

Россия: утечка мозгов продолжается, угрожая будущему страны как великой державы [Электронный ресурс]. – Портал: «inosmi.ru» – URL: http://inosmi.ru/ politic/20170403/239025595.html. – 14.08.16.

16

«…Правовой режим – неотъемлемое свойство власти, ее устройства,

функционирования, социальной направленности.» [158, C. 16–29].

17

«.правовые режимы обеспечивают устойчивое нормативное регулирование общественных отношений. Они олицетворяют функциональную характеристику права – определенный порядок правового регулирования.» [108, С. 3].

18

«.правовой режим – это особый порядок правового регулирования, выражающийся в определенном сочетании юридических средств и создающий желаемое социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов субъектов права.» [158, C. 16–29, Приложение 2, 7].

19

«.Правовой режим представляет собой специфический механизм правового регулирования, его особый порядок, направленный на конкретные виды субъектов и объектов.» [158, C. 16–29, Приложение 2, 8].

20

Приведём цитату, С.С. Алексеева, поясняющую нашу мысль: «Право требует власти. Даже в обстановке, когда правовые положения, нормы, принципы прямо отражают условия жизнедеятельности людей., соответствуют их интересам., обычаям – табу, религиозным верованиям, – даже в этом случае необходимы некие страховочные механизмы, которые гарантировали бы в любых, самых сложных, нестандартных ситуациях строгость и неукоснительность действия права. Основу таких механизмов образует определённая сила, а их рабочую часть – власть» [53, 336 с.]. Здесь речь идёт о власти только в области организации общественных отношений и управления.

21

Ещё одна цитата, В.Д. Протасова, дополняющая первую: «Право есть необходимое зло, обусловленное нашей слабостью. Право всегда возникает тогда и только тогда, когда некоторые требования к поведению людей не принимаются этими людьми, в результате чего появляется необходимость навязывать им выполнение этих требований силой» [95, С.22].

22

«Я называю события, вызывающие возникновение или окончание правоотношений, юридическими фактами», – Фридрих Карл фон Савиньи, видный германский правовед. Другими словами, юридические факты – это конкретные обстоятельства, с которыми нормы права связывают возникновение, изменение или прекращение правовых отношений.

23

«Под словом «ненаучное явление» исследователь понимает такое явление (материальное/нематериальное), которое имеет свой «личный термин», но пока оно или до конца научно не исследовано, или совсем не признаётся в настоящее время наукой. Это не означает, что этого явления нет, так как факты его проявления зафиксированы и имеют место быть в объективной реальности, например: молитвенное чудо (исцеления от рака в процессе молитвы, примеры фиксируются в мире официально, начиная с 1960 года, когда описана гистологически доказанная онкология, которая не пролечена и она подвергалась саморегрессу: гипернефрома – 70 случаев; лейкемия – 53 случая; нейробластома – 41 случай; ретинобластома – 33 случая и др.); НЛО (падение НЛО, 1947 год, штат Роуэлл, равнина Сан-Августин, Мак Брейзел – владелец ранчо), бермудский треугольник (пропажа объектов), телекинез (Н.С. Кулагина) и др.» (Приложение 1, 7)

24

«Методологический подход, использующий в своей основе принцип системного интегративно-метафизического восприятия явлений, методику «концепции интегративных построений» и правила нового понятийного аппарата (инструментария, например: универсальной аксиомы первоосновы понятия, аксиомы однозначности, матричные построения и др.) в отношении группы подобных явлений можно назвать: «Интегративным («интегративно-метафизическим») подходом к изучению явлений» (Приложение 1, 19).

Content

Алексей Третьяков
Правовые режимы: отечественная и альтернативная модели теории: монография

Введение

Глава 1 Современный и предлагаемый альтернативный взгляд на природу теории правовых режимов: основные подходы к пониманию

§ 1. История развития явления «режим» в сфере государства, права и политики: изменение его восприятия в отечественной теории правовых режимов в конце 20-го века в аспекте развития современного и альтернативного состояния

§ 2. Правовой режим: особенности правового восприятия при изучении и построении правовой модели управления обществом с опорой на современный и альтернативный постулаты теории при построении системы общественно-контролируемого правового порядка

§ 3. Специфика базового восприятия общих положений системы «правовой режим – правовой порядок – правовое регулирование» при построении государственной властью управляемой и регулируемой системы общества: суть отношений и взаимоотношений явлений «власть – право – государство»

Выводы по главе

Глава 2 Соотношение современных и альтернативных взглядов на явления «правовой режим» и «правовое регулирование»

§ 1. Генезис восприятия правовых явлений «правовой режим» и «правовое регулирование», основы «режимного» постулата

§ 2. «Регулирующий» и «режимный» постулаты: сравнение и изменение положений теории правовых режимов

§ 3. Проблема однозначности: роль взаимодействия дополнительного и терминологического смыслов при формировании сущности явлений в аспектах сравнения, влияния, построения современных и альтернативных положений теории правовых режимов

Выводы по главе

Глава 3 Сравнение и анализ современной и предлагаемой парадигм теории правовых режимов: базовые аспекты восприятия

§ 1. Роль методики и техники метафизического исследования в модели правового режима: основы базового восприятия и построения

§ 2. Специфика истории вопроса правового режима: дополнительные аспекты влияния на восприятие построения картины современных и альтернативных положений

§ 3. Явление «правовой режим» как основной элемент для детального анализа современных отечественных и альтернативных положений теории

Выводы по главе

Заключение

Список использованных источников и литературы

Нормативные акты и материалы судебной практики

Книги и монографии

Материалы научных исследований

Статьи, конференции и публикации в периодических изданиях

Справочные источники (энциклопедии, словари, справочники и т. д.) и интернет ресурсы

Источники на иностранных языках

Приложения

Приложение 1 Тезаурус – 1

Приложение 2 Некоторые определения правовых режимов отечественными авторами в современной теории

Приложение 3 Определения структуры правовых режимов некоторыми отечественными авторами в современной теории

Приложение 4 Схема взаимодействия режимов

Приложение 5 Схема практической реализации идеи права (Современное и альтернативное построение системы правопонимания)

Приложение 6 Схема функций правовых режимов

Приложение 7 ДОполнение к приложению 5: Схема практического воплощения идеи права через систему правовых режимов (Практическое применение интегративного подхода при построении альтернативной схемы работы правового режима)

Приложение 8 Схема практического нахождения объективного смысла явлений через систему терминов и критерий однозначности (Практическое применение интегративного подхода при построении объективного смысла явления)

Приложение 9 Схема основ практической методологии поиска объективного смысла (Практическое применение интегративного подхода)

Приложение 10 Схема реперных (опорных контрольных) точек построения системы права по материалам предыдущих публикаций и монографии (Практика применения)

Приложение 11 Схема объективных смыслов соотношения между явлениями «Режим», «Правовой режим», «Сфера управления», «Сфера регуляции» и «Правовое регулирование»

Примечания