Лю Хуэйюань

Наследуя старое, открывать новое. Биография Гу Му

承

前

启

后

谷

牧

画

传

© ООО «Международная издательская компания «Шанс», перевод, оформление, 2019

© ООО Издательство «Восток-Бук», 2019

© ООО «Китайское народное издательство», 2019

Лучший ученик и медалист

Гу Му родился 28 сентября 1914 года в провинции Шаньдун. В Китае того времени существовала система военно-административной организации вэйсо[1], и, руководствуясь ей, он часто называл себя «человеком с Восточного холма местечка Нинцзин – из района Вэйхайвэй» [2] (см. вклейку с. 1).

Гу Му принадлежал к роду Лю и к тому поколению детей, в первую часть имени которых добавляли иероглиф «цзя», что означает «дом», «семья»[3]. Но дед по материнской линии, будучи обладателем ученой степени сюцай[4], захотел, чтобы имя внука символизировало не только семейный очаг, но и мудрость, и назвал его в честь книги «Кунцзы цзяюй» («Семейные речи Конфуция», или «Речи Конфуция для школы») – Лю Цзяюй. Наш герой, встав на путь революционера, навсегда сменил свое имя, чтобы не подвергать семью опасностям.

Когда-то семья Гу Му была зажиточной, но постепенно с ростом налогов хозяйство приходило в упадок – например, дед вынужден был продавать свои земельные участки ради выживания. К тому же в семье не хватало мужских рук – и дед, и отец Гу Му были единственными детьми, а сам Гу Му оказался одним мальчиком в помощь четырем младшим сестрам. Когда ему исполнилось восемь лет, от туберкулеза скончался отец, что сделало и без того не безоблачное существование семьи еще более непростым.

В 1922 году Гу Му отправился в Моедао на обучение в частную школу, где преподавал его дед (с. 2). Каждое утро он торжественно кланялся ритуальной табличке Конфуция, приветствовал деда – своего наставника – и только потом приступал к учебе. Гу Му начал с «Сань цзы цзин» («Троесловия») и «Байцзясин» («Фамилии ста семей»), а затем прочитал конфуцианское «Сы Шу» («Четверокнижие»), что составляет основу китайского образования: «Лунь юй» («Беседы и суждения»), «Дасюэ» («Великое учение»), «Чжун юн» («Срединное и неизменное»), «Мэн-цзы» («Размышления философа Мэн-цзы»), – а также «Ши цзин» («Книгу песен»). Кроме того, он выбрал для изучения «Шу цзин» («Книгу документов», или «Книгу преданий»), «Гувэнь гуаньчжи» («Шедевры древней литературы»), «Гувэньцы лэйцзуань» («Антологию поэзии и прозы») и многие другие образцы древней прозы и танской поэзии.

Дед Гу Му придерживался традиционных методов преподавания, то есть заставлял сначала учить иероглифы, а затем без разбора зазубривать классические тексты. Только на четвертый год он наконец приступил к объяснениям. Дед брал пример с выдающегося конфуцианского философа Чжу Си[5] и в трактовке текстов основное внимание уделял концепциям морали и добродетели. Позднее Гу Му вспоминал, что, хотя учитель воспитывал его на древней литературе, ему не были чужды и новые веяния: дед обучил его современному языку байхуа[6] и арифметике.

Гу Му был самым прилежным и успешным учеником в своем классе. Дед радовался успехам внука и часто возил его на встречи с образованными сельскими жителями. В возрасте тринадцати лет Гу Му написал путевые заметки об известной достопримечательности родного края – пещере Чаояндун – и по настоянию деда добавил в конце несколько хвалебных строк в элегическом стиле:

Гуляю по великим горам…

Ах, сколько здесь красивых мест!

Все озарено солнцем.

Ах, разве нужно уезжать отсюда?!

Вернусь домой и брошусь писать заметки.

Ах, как я мечтаю стать великим писателем!

Уже в юном возрасте Гу Му начал проявлять литературный талант, в результате чего получил признание жителей деревни.

Когда мальчику исполнилось пятнадцать лет, дед сказал ему: «Мне больше нечему тебя научить. Хочу, чтобы ты продолжил образование, поэтому тебе придется искать новую школу за пределами деревни».

Гу Му хотел поступить в вэйхайскую среднюю школу, но, не имея на руках соответствующего аттестата, вынужден был повторно поступить в пятый класс Первой жунчэнской уездной начальной школы (с. 2). Здесь он проучился два года на деньги, вырученные дедом от продажи двух му[7] земли.

Для Гу Му, уже освоившего, по сути, классическую программу начальной школы, обучение оказалось слишком легким, и он полностью отдался чтению. Объем прочитанной им литературы поражает: все литературные и исторические произведения от «Сань цзы цзин» до стихов Го Можо, рассказов и повестей Лу Синя и научных трактатов по социализму. В школьных сочинениях Гу Му часто выражал собственные взгляды на общество и политическую ситуацию в стране, за что получал похвальные отзывы учителей. Одноклассник Гу Му, будущий политкомиссар флота адмирал Ли Яовэнь, вспоминал: «Мы разбирали каждое слово из сочинений Гу Му, его работы вывешивали на доску почета».

Летом 1931 года Гу Му познакомился с подпольным партийцем Сунь Цзичжоу: они сходились во мнениях и легко ладили друг с другом, поэтому быстро стали хорошими друзьями. Однажды в гостях у Сунь Цзичжоу Гу Му увидел секретные документы о деятельности Северного бюро ЦК КПК. Тогда он и узнал о Красной Армии и Советском Союзе. Спустя несколько месяцев Гу Му со школьным товарищем Цао Маньчжи первыми из своего уезда вступили в комсомол. Они активно участвовали в деятельности организации. Например, Цао Маньчжи умел прекрасно рисовать и часто делал иллюстрации к политическим произведениям друга, составив из них превосходную коллекцию.

Став комсомольцем, Гу Му по-прежнему был лучшим учеником школы и вошел в число медалистов уездных и межуездных[8]экзаменов.

Секретарь партийной ячейки седьмого педагогического училища

В 1932 году Гу Му окончил высшую ступень начальной школы. К тому моменту семья не могла больше оплачивать его образование. Дед рассчитывал, что Гу Му начнет самостоятельно зарабатывать деньги на посту учителя первой ступени начальной школы в родной деревне, но юноша мечтал уехать и продолжить учебу. Как раз тогда Седьмое сельское педагогическое училище провинции Шаньдун (оно же Вэньданское сельское училище, или ВСУ) открыло набор студентов во всех соседних уездах (с. 3). Обучение было бесплатным, более того, выплачивалась ежемесячная стипендия в пять юаней; за вычетом четырех юаней на питание оставалось немного денег на себя. Гу Му записался на участие во вступительных испытаниях и выдержал их на высший балл.

Сунь Цзичжоу сказал Гу Му, что ректор училища Юй Юньтин, приехавший из Цзинаня, как член Коммунистической партии хочет познакомиться с ним и что он возлагает на Гу Му большие надежды. Заручившись поддержкой партийцев, Гу Му вступил в КПК.

В то время партийная организация ВСУ играла важную роль в жизни Шаньдунского полуострова: немало талантливых революционеров было воспитано в училище, которое в какой-то момент получило известность под гордым названием Хунциши – «Красное седьмое педагогическое». Поначалу в эту подпольную партийную ячейку, состоявшую из преподавателей и учеников, входило около десяти человек. На должность секретаря единогласно был выдвинут ректор Юй Юньтин, но он счел, что это может помешать достижению главной цели, и предложил кандидатуру Гу Му. Вскоре Юй Юньтин подыскал Гу Му небольшую комнату, которая впоследствии стала также секретной штаб-квартирой ячейки (с. 4).

В 1933 году в состав партийной ячейки Вэньданского училища входило уже более сорока человек. Среди них: Ван Ипин – будущий заместитель секретаря шанхайского горкома партии; генерал-майор Лю Цижэнь, занявший впоследствии должность руководителя организационного отдела главного политического управления Освободительной армии; Чжан Цунчжоу – будущий коллега выдающегося ученого Цянь Сюэсэня, заместитель руководителя НИИ механики и по совместительству партийный секретарь Китайской академии наук, и многие другие. С этими людьми Гу Му учился, состоял в партийной ячейке и вел подпольную деятельность.

В начале 1934 года один из членов ячейки, Чжан Тунхуа, начал ухаживать за студенткой училища. Девушка всячески отклоняла его предложения, которые граничили с бесстыдством, но юноша продолжал упорствовать в своих намерениях. В ответ на осуждение со стороны ректора Юй Юньтина и Гу Му Чжан Тунхуа вышел из себя и стал угрожать Гу Му: «Против тебя поможет не красный цвет (донос. – Примеч. пер.), а оружие». После этого Гу Му в целях безопасности на некоторое время увезли из училища.

Чжан Тунхуа действительно задумал переворот: Юй Юньтин был внезапно задержан представителями отдела по аресту коммунистов партийного комитета Гоминьдана провинции Шаньдун и уездной полицией. Тогда преподаватели и ученики, состоявшие в ячейке, организовали масштабную подачу петиций. Властям не удалось собрать необходимые доказательства, и ректор, к тому моменту уже переведенный в провинциальную тюрьму, был отпущен.

Гу Му взял новое имя – Лю Маньшэн. Он отправился в деревню Цзямагоуцунь уезда Хайян, притворился студентом из Бэйпина[9]и стал преподавать в школе. Заняв пост секретаря специального комитета шаньдунского отделения КПК, Гу Му организовал тайный пункт связи. Летом 1934 года, во время каникул, в деревню приехал студент ВСУ, и личность Гу Му была раскрыта. На тот момент шаньдунский партийный аппарат потерял связь с центральным руководством, поэтому специальный комитет принял решение направить Гу Му в Бэйпин, чтобы установить контакт с партией.

Ван Чжу, мать Гу Му, с тяжелым сердцем провожая сына в дорогу, на прощание заставила его взять с собой накопленные ею за многие годы десять юаней (с. 24). В Бэйпине и в СевероВосточной армии Гу Му занялся подпольной деятельностью. Ради безопасности семьи юноша раз за разом подавлял в себе желание написать матери, пока его родную деревню не превратили в опорный пункт антияпонского сопротивления.

Прощание с матерью постоянно стояло у него перед глазами. Вдали от дома он продолжал тянуться к нему сердцем. Мать тоже скучала по сыну: она часто ходила к деревенским воротам и в ожидании вглядывалась в даль, а иногда начинала бродить по улицам и звать сына его детским именем, крича: «Возвращайся же! Возвращайся!» Когда Гу Му рассказали об этом, его сердце пронзила нестерпимая боль, которую он выразил в стихах:

Воет стылый ветер,

Льет промозглый дождь,

Темной ночью слышится

Крик: «Вернись скорей!»

Активист левого литературного движения

Конец июля и начало августа 1934 года Гу Му провел в дороге, окольными путями добираясь до Бэйпина. Дядя сумел поселить его в районе Сюаньумэнь в общежитии шаньдунского землячества. Гу Му поступил на обучение в организованную этим же землячеством среднюю школу на высшую ступень, временно избрав такой социальный статус для прикрытия.

В те годы на партийные организации Бэйпина совершались нападения со стороны 3-го полка военной полиции Китая, командиром которой служил племянник Чан Кайши, из-за чего связь с ними была оборвана. Оставшись в одиночестве, Гу Му зарабатывал на хлеб писательством – он сочинял небольшие повести и рассказы и отправлял рукописи в издательства. Иногда их публиковали, и тогда получалось заработать три-четыре юаня в месяц, которые не давали Гу Му умереть с голоду. Он оформил себе билет вольнослушателя на факультете литературы Пекинского университета и ходил туда слушать лекции по китайской и западной литературе. Гу Му учился, но не прекращал попытки выйти на связь с партией (с. 4).

Однажды по пути в издательство Гу Му встретил Ван Юньхэ – коллегу-писателя, который проявлял интерес к его публикациям. Они разговорились и поняли, что сходятся во взглядах. Вскоре Ван Юньхэ познакомил Гу Му с Люй Куйлуном – так сложилась компания из трех друзей.

Летом 1935 года, после подписания соглашения Хэ-Умэдзу[10], войска Центральной армии отступили на юг, и контроль над регионом от Бэйпина до Тяньцзиня перешел к генералу Северо-Западной армии Сун Чжэюаню. У подпольных партийных и комсомольских организаций появилась возможность для подготовки к революционной борьбе. Тогда Люй Куйлун и Ван Юньхэ представили Гу Му своего приятеля – Гу Цзиншэна.

Гу Цзиншэн был секретарем комитета подпольного комсомола. Он впервые увиделся с Гу Му в парке Чжуншань, после чего состоялось еще несколько встреч. Гу Му видел, что у его нового знакомого весьма радикальные политические взгляды, и почувствовал, что это знакомство может оказаться очень перспективным. Не откладывая в долгий ящик, он осторожно высказался о своем намерении найти партийные организации и продолжить работу с ними. Тогда Гу Цзиншэн попросил Гу Му написать о своем опыте: о жизни после вступления в партию, о деятельности в Вэньданском училище, о том, почему он уехал из Шаньдуна и перебрался в Бэйпин.

Осенью, спустя год после переезда в Бэйпин, Гу Му наконец вышел на связь с партией. Уже от лица партийной организации Гу Цзиншэн дал Гу Му указание основать литературное периодическое издание, собрать единомышленников и восстановить Лигу левых писателей. Тогда Гу Му присоединился к составу издателей журнала «Паомо» («Пена»), выходившего под редакцией Ван Юньхэ и Люй Куйлуна, и превратил его в рупор Левой лиги. «Паомо» стал духовным очагом образованной молодежи и поклонников литературного искусства левого крыла.

В ноябре 1935 года была возрождена Лига левых писателей. Пост секретаря занял Гу Цзиншэн, пост ответственного за пропаганду – Ян Цай. С началом «движения 9 декабря»[11] Гу Му и другие знаковые фигуры Левой лиги получили указание негласно присоединиться к акции протеста.

Под нажимом действующего правительства стали происходить резкие перемены. В феврале 1936 года Гу Цзиншэн был арестован, а журнал «Паомо» – закрыт. Гу Му принял на себя обязанности по организации деятельности Лиги левых писателей и основал журнал «Ланхуа» («Гребень волны», с. 5). К тому времени он изменил стратегию борьбы: вместо того чтобы вступать в открытое противостояние, Гу Му набрал в редакцию журнала пылких молодых людей, неравнодушных к происходящему, оружием которых стало слово.

Встреча с Ван Ипином

После ареста Гу Цзиншэна Гу Му потребовалось съездить в город Юньчэн провинции Шаньси. Вернувшись в апреле 1936 года в Бэйпин, он организовал подпольное место для встреч в одном из хутунов Бицай, где вместе с Ян Цаем, Вэй Дунмином, Чжан Супином и другими коллегами изучал деятельность Лиги левых писателей и осуществлял руководство.

Вечером 30 апреля 1936 года к Гу Му зашел его бывший однокурсник Ван Ипин, переехавший в Бэйпин после того как в конце 1935 года был подавлен организованный им шаньдунский мятеж. В два часа ночи к ним ворвались военные полицейские: за Гу Му уже давно наблюдал живший в главном здании того же двора тайный агент. Полиция конфисковала несколько рукописей Гу Му и доставила обоих арестованных в участок (с. 6).

Утром следующего дня в камеру Гу Му привели еще одного задержанного. Он с порога принялся грязно ругать Гоминьдан, назвал Гу Му «братцем» и «младшим товарищем» и начал спрашивать, «за что тот сидит». Гу Му показалось, что его сосед держится неестественно и наверняка притворяется, а потому не стал обращать на него внимания. Во второй половине дня любопытного задержанного увели. Ночью Гу Му вызвали в суд, где свидетелем выступал тот самый сокамерник. Он пытался заставить Гу Му признаться, что тот член Коммунистической партии, а также заявил: «Тобой руководил Ян Цай, и не важно, признаешь ты это или нет». Неожиданно для всех Гу Му расслышал в этих словах свое спасение: он стал упорно твердить, что является простым студентом и что полиция поймала не того.

Повторный допрос вел судья с шаньдунским акцентом. Он поверил показаниям Гу Му о том, что его земляк Ван Ипин всего лишь зашел в гости, и их вместе схватили. Ван Ипину тоже пришлось выдержать тщательную проверку на ведение подпольной деятельности, но, поняв друг друга без слов, арестованные не дали суду ни одной зацепки.

Через десять дней судья из Шаньдуна отпустил их на основании поручительства. Ван Ипин вышел первым. По указанию Гу Му он нашел шаньдунское землячество, отыскал у ворот старика Чжана, оформил у него гарантийную бумагу с печатью, благодаря которой Гу Му наконец вышел из тюрьмы. Оказавшись на свободе, он немедленно сменил место жительства.

В партии распорядились, чтобы он спрятался, однако некоторые мероприятия Левой лиги все же требовали личного присутствия руководителя. В их число входил, в частности, литературный семинар, организованный в Пекинском университете, – Гу Му был обязан принять в нем участие. Темы оборонительной литературы и массовой литературы о национальной революции и войне вызвали оживленную дискуссию на семинаре. В поздних мемуарах Гу Му вспоминал: «В душе я поддерживал оборонительную литературу <…> ее простоту и лаконичность, то, как она мобилизует и объединяет общественность. <…> Но формулировку “массовая литература о национальной революции и войне” выдвинул Лу Синь, знаменосец левого литературного движения, – я просто не мог высказать открытого несогласия». Ему пришлось придумать повод, чтобы не выражать собственную точку зрения.

В начале августа Гу Му был призван в армию в числе другой молодежи, проживавшей в северных районах Китая – от Бэйпина до Тяньцзиня. Рядом с ним оказались и партийцы-подпольщики. Все они были распределены в учебную часть Северо-Восточной армии в Сиане. С этого момента жизнь Гу Му, этого юного маршала левых литературных кругов Бэйпина, пошла в совершенно другом направлении: он занялся революционной деятельностью в военной среде.

Второе Шанхайское сражение

В начале августа 1936 года Гу Му уехал в Сиань и попал в ряды Северо-Восточной армии.

Гу Му и еще более сотни человек, прибывших в Сиань, были официально причислены к отряду Северно-Восточной армии, который расквартировался в башне над воротами восточной стены города Сиань (с. 6). Докладывая о себе, Гу Му по совету партийцев сообщил, что родился неподалеку от города Люйшунь[12]: местный диалект был похож на шаньдунский говор, а уроженцам этих мест в Северо-Восточной армии были рады больше остальных. В своих мемуарах он упоминал, что многие выпускники учебной части впоследствии стали высшими руководителями. Он писал: «В учебных войсках курсанты не просто получили политическое и военное образование – им довелось пережить чрезвычайные события Сианьского инцидента[13]». Этим молодым солдатам, интеллигентным и преисполненным революционного энтузиазма, выпала редчайшая возможность почувствовать себя в эпицентре великих исторических событий.

В мае 1937 года по приказу помощников Чан Кайши учебная часть Северо-Восточной армии[14], принимавшая самое активное участие в Сианьском инциденте, была распущена. Партийная организация дала задание Гу Му и малочисленной группе его единомышленников продолжать революционную деятельность в рядах Северо-Восточных войск (с. 80).

В июне Гу Му был определен в 107-ю дивизию 67-го корпуса, расквартированного в Синьяне, на должность канцеляриста. В его обязанности входило составление проектов различных документов, помощь секретарю в сохранении официальной печати дивизии, а также контроль над выдачей и хранением военных удостоверений солдат. Секретарю канцелярии, его непосредственному начальнику, на тот момент было более пятидесяти лет, и здоровье уже не позволяло ему работать в полную силу. Секретарь полностью переложил на Гу Му ответственность за составление документов, а сам, не вникая в их содержание и не меняя ни слова, только ставил на них печать и отправлял командиру дивизии на подпись.

7 июля 1937 года, спустя месяц после поступления Гу Му на службу, на мосту Лугоуцяо произошла стычка между солдатами японской и китайской армий – так называемый инцидент на мосту Лугоу, или инцидент на мосту Марко Поло, который ознаменовал начало Японо-китайской войны.

Обстановка в северной части Китая накалялась, и 67-й корпус вступил в сражение с японскими дивизиями, которыми командовали Кэсаго Накадзима и Кэндзи Доихара на фронтах у железнодорожных линий Тяньцзинь – Пукоу и северной ветки Пекин – Ханькоу.

13 августа 1937 года началось Второе Шанхайское сражение. 67-й корпус получил приказ выступить в Сунцзян, расположенный к западу от Шанхая, чтобы вместе с остатками 40-го корпуса и охранными частями удерживать этот уездный город любой ценой. Битва продолжалась трое суток. Было пролито немало крови и отдано немало жизней. К ночи 8 ноября стало ясно, что задача успешно выполнена.

На тот момент у штаба 107-й дивизии не было конкретной локации. Но после трехдневного сражения бойцы от усталости валились с ног. Гу Му уснул прямо посреди поля – недалеко от деревушки уезда Цинпу, где временно располагался штаб. Утром 9 ноября его разбудил сильный взрыв. Очнувшись, Гу Му обнаружил, что никого из сотрудников штаба на месте не осталось. Он быстро схватил печать, важные документы, оставленные секретарем на столе, и побежал в деревню. Там встретил только отступающих солдат, которые и сообщили, что штаб уже ушел в направлении Сианя. Гу Му поспешил туда же.

По дороге он встречал отбившихся от своих частей солдат, которые, узнав, что он работает в штабе, шли следом за ним. Торопливо преодолев семь-восемь ли[15], Гу Му увидел перед собой широкую реку с перекинутым через нее мостом. Он и его спутники побежали по мосту, где встретили японских кавалеристов. Японцы спешились и наставили на них оружие. Для Гу Му главной задачей было не допустить, чтобы печать дивизии попала в руки врага. Решение пришло быстро: он скинул заплечную сумку, снял верхнюю одежду и, оставив при себе только пистолет и пакет документов с официальной печатью, личной печаткой командира дивизии и военными бумагами, бросился в реку. Проплыл он по ледяной реке больше двух ли, прячась под берегами от вражеской разведки, и выбрался из воды только после того, как убедился, что вокруг никого не осталось.

Гу Му направился в Сучжоу, по дороге пытаясь разузнать хоть что-то о штабе дивизии. В Сучжоу он увидел, что улицы города полнились солдатами разбитых войск, все магазины были закрыты, воды и провизии нигде не осталось. Гу Му осознал, что опасно продвигаться на запад, куда направляются и вражеские войска, и повел своих новых спутников из 107-й дивизии через Тайху на юго-запад. Так, окольными путями, они оказались в уезде Фулян провинции Цзянси, по пути подобрав еще около сотни потерянных бойцов, перешли реку Янцзы в округе Цзюцзян и к концу декабря наконец прибыли в Синьян.

Когда Гу Му нашел штаб дивизии, командир был озабочен перспективой ее расформирования: от личного состава ничего не осталось, печать была утеряна. Увидев Гу Му, который не только привез печать, но и привел за собой больше сотни солдат, командир пришел в восторг. Он выразил Гу Му глубокую благодарность, принес свои извинения за неожиданное отступление в Сунцзяне и дал обещание отправить его в Высшее военное училище, а после выпуска назначить на ответственную должность.

Гу Му понимал, что 107-я дивизия вряд ли будет восстановлена. Кроме того, после участия во Втором Шанхайском сражении у него сформировалось определенное видение военных действий, которое ему хотелось изложить в отчете для своей части – 8-й Сухопутной армии. Он нашел подходящий повод и попросил увольнения. Командир дивизии, будучи благодарным человеком, не отказал Гу Му и даже распорядился дать ему с собой восемьдесят серебряных юаней на расходы.

Первая встреча с Чжоу Эньлаем

В первый день нового 1938 года Гу Му приехал в Ухань. Незадолго до этого один за другим были сданы Шанхай и Нанкин, и все гостиницы были до отказа забиты толпами бежавших предпринимателей с семьями. На выданные командиром дивизии деньги Гу Му купил студенческую форму, снял дорогой гостиничный номер (свободных дешевых не было) во французской концессии Ханькоу, после чего приступил к написанию отчета для уханьского управления 8-й Сухопутной армии (с. 7).

В отчете он подробно описал все, что узнал за время участия во Втором Шанхайском сражении, особо отметив оснащенную современным вооружением армию противника, с которой пришлось столкнуться китайской армии, истощенной к тому же за время Гражданской войны. Гу Му подчеркнул, что для партийного руководства важно сделать правильные выводы из опыта этих боевых действий.

Его отчет не остался без внимания, и через несколько дней Гу Му получил повестку о вызове в уханьское управление. Его принял Ли Тао. Во время доклада Гу Му в кабинет вошел заместитель председателя Реввоенсовета Чжоу Эньлай. Гу Му встал по стойке смирно и почтительно выполнил воинское приветствие.

«Так ты и есть Гу Му! – произнес Чжоу Эньлай, по-дружески пожимая ему руку. – Товарищ Ли Тао, наверное, уже сказал, что твой отчет оказался очень информативным. Говорят, что ты живешь в гостинице. Думаю, это не слишком удобно. Товарищ Ли Тао подыщет тебе более подходящее жилье. Сейчас выдадим тебе кое-какие книги и документы, а чуть позже обсудим рабочие вопросы».

Гу Му был потрясен такими словами: наконец-то в его жизни появилась серьезная цель. Он чувствовал себя как путник, вернувшийся в родной дом, и выразил огромное желание поехать в Янъань на обучение. Он также рассказал Чжоу Эньлаю о своей деятельности по организации Левой лиги в Бэйпине и о том, что в учебной части Северо-Восточной армии было немало молодых левых писателей из Бэйпина.

Чжоу Эньлай смерил Гу Му серьезным и вдумчивым взглядом, немного помолчал и со значением произнес: «Сейчас из гоминьдановских районов в Янъань и без тебя едет достаточно литераторов и образованных молодых людей. Как мне кажется, ты больше пригодишься в тылу врага». Он предложил Гу Му сесть, чтобы продолжить встречу с Ли Тао, и вышел из кабинета.

Оставшиеся пятьдесят серебряных монет Гу Му пожертвовал в пользу партии.

Ли Тао поселил его в районе Учан в центральном отделении Северно-Восточной армии спасения. Гу Му не стал терять время зря и принялся внимательно изучать партийные документы. Спустя месяц он получил задание: управление района Янцзы отправляло его вместе со своим инспектором Чжан Вэньхаем в 667-й полк 334-й бригады 112-й дивизии 57-го корпуса СевероВосточной армии работать под началом командира полка Вань И.

Перед его отъездом Ли Тао достал 50 серебряных юаней и сказал: «Вот деньги, которые ты пожертвовал. Руководство приняло решение вернуть их тебе. Считай это оплатой командировочных расходов».

Вань и вступает в партию

Гу Му и Чжан Вэньхай прибыли в район Синьпу округа Ляньюньган на праздник Фонарей[16] 1938 года и, поселившись в многоквартирном доме возле Лунхайской магистрали (с. 114), сообщили Вань И о своем прибытии. Сначала поприветствовать их пришли два земляка, а вскоре появился и сам Вань И. Он не был знаком с прибывшими и отнесся к ним с подозрением. Гу Му выступил вперед и сказал: «Я слышал вашу речь в учебных войсках Сианя. Лю Ланьбо – наш давний друг, он часто упоминал вас». Вань И успокоился: «Да, Лю Ланьбо – это мой старый приятель».

Увидев, что сомнения Вань И рассеялись, Гу Му подошел еще на шаг ближе и отрекомендовал себя: «По приказу товарища Чжоу Эньлая нас прислали к вам». И рассказал о том, как Чжоу Эньлай и сотрудники управления района Янцзы переживали о его судьбе, пока Вань И находился под арестом. Затем он прямо спросил: «Как вы смотрите на то, чтобы вступить в Коммунистическую партию?»

Немного поколебавшись, Вань И ответил: «На сопротивление Японии и спасение Родины я настроен решительно – об этом партии волноваться не стоит. Однако с теорией коммунизма я знаком плохо, образования не хватает». Гу Му с инспектором не стали настаивать и продолжили беседу уже на общие темы.

Вань И был маньчжуром родом из уезда Цзинсянь провинции Ляонин. Он с отличием закончил Северо-Восточную военную академию и вошел в состав ее девятого выпуска (с. 3). Вань И хорошо знал и разделял взгляды Чжан Сюэляна. На выпускных экзаменах он показал лучший результат из 1980 учеников, за что получил студенческую награду – саблю и наручные часы – лично из рук Чжан Сюэляна. Он был честным человеком, не посещал публичные дома и не увлекался азартными играми, не брал взятки и не звал семью с собой на фронт, всегда держался строго и носил полное обмундирование. В Северо-Восточной армии такие люди встречались редко.

В январе 1936 года Вань И был назначен командиром 627-го полка 57-го корпуса. Через Лю Ланьбо он завел знакомства в Коммунистической партии и занял пост почетного командира в приближенной к ней организации – «Комсомоле антияпонского сопротивления». Во время Сианьского инцидента Вань И поддержал идею генералов Чжан Сюэляна и Ян Хучэна о создании Единого фронта с коммунистами против японской агрессии.

2 февраля в Северо-Восточной армии произошел внутренний переворот, и Вань И был арестован командиром Мяо Чжэнлю. После инцидента на мосту Лугоу, когда волнения в обществе успокоились, он был назначен командиром 672-го полка, с которым участвовал в обороне Нанкина, а затем был переведен в 667-й полк.

На второй день Вань И пришел к Гу Му и торжественно объявил: «Я все обдумал. Если партия считает меня достойным, я готов вступить в ее ряды». И он рассказал Гу Му, как после их душевной беседы он всю ночь не мог заснуть, много думал и наконец решил, что больше всего хочет «разбить японских чертей». На Гоминьдан надежды мало, значит, пора обратиться к коммунистам.

Обновленный 667-й полк

После того как Вань И вступил в КПК, подпольный рабочий комитет 112-й дивизии был размещен в 667-м полку. В состав комитета вошли У Чжиган, Гу Му и Ли Синь. У Чжиган занял должность секретаря. Он и Гу Му вместе служили в Сианьской учебной части и оба были членами Левой лиги, а потому знали, чем можно вдохновить патриотически настроенную образованную молодежь. Взяв на вооружение программу учебных войск СевероВосточной армии, они воспитали три выпуска солдат своего полка – более 250 прогрессивных молодых людей. Кроме того, друзьям удалось познакомиться со скрывавшимся долгое время командиром 668-го полка Люй Чжисянем (с. 7), а в мае 1938 года принять командира 1-го батальона этого полка Лю Цзе в тайные члены партии, таким образом сделав 1-й батальон одной из опорных точек для развития своей деятельности. Коммунистический рабочий комитет 112-й дивизии полностью изменил формат работы 667-го полка и 1-го батальона 668-го полка – теперь они массово выпускали кадровых работников для партии.

Еще будучи командиром 627-го полка, Вань И сочинил полковой гимн на мотив гимна Французской Республики, а прогрессивная молодежь из агитотряда быстро обучила песне весь полк (с. 7). Это напомнило Гу Му роман французского писателя Анри Барбюса «Огонь», который он очень любил, и, попав в 667-й полк, подобно тому, что делалось в Вэньданском педагогическом училище, стал выпускать небольшую газету, назвав ее в честь романа.

Под влиянием «Хосянься» («Огня») штаб дивизии и еще три полка тоже запустили издание своих собственных газет – «Хоба» («Светоч»), «Хоцзюй» («Факел»), «Хогуан» («Свет») и «Хоянь» («Пламя»), – пошатнув просветительскую структуру Гоминьдана.

По мере активизации деятельности рабочего комитета 112-й дивизии военные части стали пополняться прогрессивными молодыми солдатами. Войска разительно изменились: боевой дух солдат был на подъеме, оборонительная мощь 667-го полка возросла. Они вышли победителями из сражений в Тайэрчжуане и Ляньюньгане, разбомбили Хэбэйский аэропорт, уничтожив четыре самолета, взорвали железнодорожные пути к югу от уезда Тэнсянь и взяли в плен руководителя японской экономической инспекционной комиссии по Северному Китаю и его ассистента.

Эффективность и боевые достижения 667-го полка привлекли всеобщее внимание. Вань И стал получать немало запросов на своих солдат, а командир его головной 334-й бригады Жун Цзыхэн не только принял к себе солдат третьего выпуска учебной части, но и пригласил Гу Му на должность главы отдела антияпонской пропаганды и культурно-образовательной деятельности бригады. Чуть позже была сформирована полевая рабочая группа бригады. Гу Му занял пост ее руководителя и по совместительству секретаря штабного лейтенанта.

Пользуясь своими новыми полномочиями, он учредил в каждом полку по агитационному отряду. Полевая группа вела активную работу: выступала перед полками и батальонами своей бригады, войсковыми частями дивизии и перед местными жителями, обучая всех антияпонским гимнам. Вскоре в каждом военном городке можно было услышать «Свежие майские цветы», «Отправляясь в тыл врага» и «Взбунтуйся, Хуанхэ!». В результате у солдат формировался патриотический настрой и жажда справедливости.

Изначально подпольный рабочий комитет 112-й дивизии подчинялся управлению района Янцзы, но уже с августа 1939 года, после того как 115-я дивизия 8-й армии вошла в горный район Имэньшань на юге Шаньдуна, перешел под непосредственное руководство Ло Жунхуаня. Новый руководитель высоко оценивал доклады Гу Му. Он был убежден, что рабочий комитет сумеет воспитать прогрессивных и образованных молодых солдат и сменить состав старой армии. Ло Жунхуань говорил: «Значение вашей работы не уступает деятельности любой единицы 8-й армии: ни в одном ее полку не найдется столько интеллектуалов» (с. 115).

Отступление ради высших целей

Вечером 16 сентября 1939 года, пока полевая рабочая группа 333-й бригады выступала перед жителями горного района Цибаошань, на штаб бригады неожиданно напали японские войска. При попытке вырваться из окружения от вражеского снаряда погиб секретарь рабочего комитета У Чжиган (с. 8). Его пост занял Гу Му.

После боев в Цибаошань солдаты пали духом, и агитационная деятельность в 667-м полку практически встала. Гу Му стал общаться с вновь прибывшими из бригады в полк солдатами, старался воодушевить их, помогал организовать структуру управления внутрипартийной деятельностью. Он учредил комсомольские ячейки для поддержания связи между отделениями и группами партии, а также возобновил выпуск газеты «Хосянься», ежедневные представления и занятия по пению.

В ноябре 1939 года за VI пленумом ЦИК Гоминьдана 5-го созыва последовала серия конфликтов антикоммунистической клики «твердолобых» с 8-й и Новой 4-й армиями, что стало еще одним препятствием для ведения революционной деятельности в армии.

В начале 1940 года Вань И был переведен в 111-ю дивизию на должность командира 333-й бригады (с. 8), а Лю Цзе повысили до командира 672-го полка 336-й бригады. Тогда по стране впервые прокатилась волна антикоммунистических выступлений. Гу Му ясно осознавал, что означает продвижение двух командиров по службе в таких условиях: несомненно, за два года Японо-китайской войны они отличились военными заслугами, но этим решением их хотели вывести из привычной среды. Вань И и Лю Цзе выражали прогрессивные взгляды и умело руководили своими боеспособными войсками, и перевод в новую часть только снижал их эффективность.

Как и предполагалось, новый командир 667-го полка Цзинь Кэцай всеми силами препятствовал деятельности рабочего комитета. Раньше комитет располагался в головном штабе 112-й дивизии, но теперь двери для них были закрыты.

В начале 1940 года была совершена попытка восстания против Ван Усю, направленного рабочим комитетом в политический отдел дивизии, и хотя ее вовремя обнаружили и подавили, избежав серьезных последствий, личность Гу Му была раскрыта.

В одну из ночей в начале февраля 1940 года Гу Му, приехав на заставу Будайюй уезда Фэйсянь с докладом для Ло Жунхуаня, начальника политотдела 115-го полка 8-й армии, получил указание выводить коммунистическую группировку из военной части. Он немедленно созвал совещание рабочего комитета и распорядился начать тщательную подготовку. Гу Му была отправлена телеграмма с известием о болезни матери. Он «взял отпуск» и уехал из части, переместившись на опорный пункт в деревню Дахуцунь района Имэншань, где располагалась тыловая служба 115-й дивизии. Представившись советником, он стал руководить деятельностью рабочего комитета оттуда, передавая сообщения через местных связистов.

В конце июля стало понятно, что так называемый неприятель – реакционное военное руководство – собирается ликвидировать прогрессивные силы 57-го корпуса. Оценив ситуацию, Ло Жунхуань разыскал Гу Му и поручил ему заняться этим вопросом и подготовить план отступления, оставив в организации только «коренных» коммунистов Северо-Восточной армии. Ло Жунхуань подчеркнул, что это отступление важно подготовить особенно тщательно, так как партия действует исходя из высших целей и общей картины событий.

При помощи остальных членов рабочего комитета 112-й дивизии Гу Му взялся за подготовку плана отступления. Всем было дано указание не брать с собой оружия Северо-Восточной армии, рассчитаться за полученное жалованье и имущество, составив расчетную ведомость. Комитет также продумал состав отступающих, место сбора, маршрут отступления и способы связи. План разрабатывался несколько дней и наконец вечером 21 сентября был приведен в исполнение: Гу Му лично возглавил роту 8-й армии и встречал отступающие войска в назначенном месте.

На рассвете Гу Му повел своих товарищей (сто с лишним человек) по направлению к месту дислокации шаньдунского отделения (с. 9). Когда они дошли до места назначения, уже совсем рассвело. Шу Син, подвернувшую накануне ногу, посадили на лошадь, чтобы она могла двигаться вместе со всеми, и только потом, в лучах восходящего солнца, девушка увидела, что своего коня ей уступил сам руководитель подпольного рабочего комитета – Гу Му.

Утром 22 сентября все части 112-й дивизии обнаружили пропажу немалого количества своих бойцов. Под подушкой у каждого было обнаружено письмо «К генералам Северо-Восточной армии, воюющим против Японии» с приложенной расчетной ведомостью – это говорило об отсутствии у сбежавших каких-либо корыстных мотивов. Солдаты с горечью вздыхали о беглецах, однако реакционное руководство было шокировано наличием в их рядах такой многочисленной коммунистической группировки, которая исчезла, ничем себя не выдав и не причинив никому вреда.

«Уйти, но остаться»

Командир 57-го корпуса Мяо Чжэнлю 14 сентября 1940 года приказал Юй Вэньцину и Дун Ханьцину обсудить с уже перешедшим на сторону противника Ли Яфанем условия капитуляции. Юй Вэньцин хотел бежать, но Вань И потребовал от него непременного участия в переговорах, чтобы получить неопровержимые доказательства сговора Мяо Чжэнлю с японской армией. Согласно плану командиров 111-й дивизии Чан Эньдо (с. 9) и Вань И, арест Мяо Чжэнлю и его пособников был назначен на 22 сентября.

Неожиданно для всех о тайном плане стало известно, и Мяо Чжэнлю с главой политотдела 57-го корпуса успели скрыться. В тот же день Чан Эньдо разослал телеграммы по всей стране, а также отправил специальные уведомления Чан Кайши в ЦИК Гоминьдана в Чунцине и руководителю главного штаба боевых зон провинций Шаньдун и Цзянсу Юй Сюэчжуну.

Побег предателей случился одновременно с отступлением коммунистов и прогрессивных бойцов 112-й дивизии. Командир дивизии Хо Шоуи и командир бригады Жун Цзыхэн были напуганы тем, что ситуация вышла из-под контроля. Спустя два месяца они внезапно дали указание взять под арест командира полка Лю Цзе, который вызывал у них подозрение. Улучив подходящий момент, Лю Цзе спасся бегством. 26 ноября командир 1-й роты 1-го батальона 667-го полка и тайный член партии Цзян Чао увел большую часть своей роты из-за подозрений со стороны командира батальона Хань Цзыцзя. Тогда же строевой офицер Ван Линь и командир отделения Сун Шужэнь из 3-й роты узнали о намерении командира роты Ли Баошу перейти на сторону врага, они немедленно связались с 6-м отделением и вывели войска. Все они присоединились к 111-й дивизии под командованием Вань И.

Вань И посоветовался с командиром дивизии Чан Эньдо и приказал Лю Цзе и Цзян Чао вести две роты в зону боевых действий между горами Юйшань и Мошань уезда Дунхай, назвавшись полком подкрепления для 57-го корпуса (командующим нового полка был назначен Лю Цзе), и осуществлять партизанскую войну в пограничном регионе, докладывая о ситуации в шаньдунское отделение.

К тому моменту Гу Му получил должности начальника секретариата подкомитета Шаньдунской армии и руководителя Рабочего отдела Единого фронта шаньдунского отделения, по совместительству оставаясь секретарем рабочего комитета 112-й дивизии. Он полностью одобрил тактику нового подразделения – «уйти, но остаться» – и отправил вслед за ним участвовавших в отступлении сотрудников рабочего комитета Чжан И, Ван Чуна, Дин Ицзю, Сюй Вэя и Ван Сицзяня, поручив им организовать новую партийную ячейку.

Более двухсот человек первого состава полка подкрепления для 57-го корпуса были выходцами из 667-го полка. Долгий период взаимодействия с рабочим комитетом воспитал в них острую неприязнь к японским агрессорам. Они были хорошо вооружены пулеметами и другим первоклассным оружием, а потому были готовы вступить в кровопролитный бой. Сначала солдаты под командованием Лю Цзе и Цзян Чао захватили Чжуцзягоу, а затем взяли опорные пункты, занятые марионеточной армией Ван Пэна в Хэнгоу и окрестностях. Приняв в свой состав местные вооруженные отряды, они создали в Хайлине антияпонские опорные пункты на линии протяженностью более тысячи километров. За счет этого была установлена связь между базами в округе Биньхай провинции Шаньдун и на севере Цзянсу, расположенными по разные стороны Лунхайской железной дороги.

Развитие нового полка в шаньдунском отделении стало одной из важнейших задач. В апреле 1941 года с проверкой прибыл руководитель Рабочего отдела Единого фронта Гу Му. Он объявил, что за подразделением закрепляется принадлежность к 57-му корпусу и, кроме того, ему присваивается статус отдельной бригады, которая «внешне воюет за дружественную армию, а по сути сражается за Компартию» (с. 10). Методы революционной борьбы все больше приобретали военный характер.

В сентябре того же года с западной стороны горы Юйшань состоялась памятная церемония по поводу десятой годовщины событий 18 сентября – вторжения японцев в Маньчжурию в 1931 году. Гу Му присутствовал на мероприятии как главный секретарь шаньдунского отделения и руководитель Рабочего отдела Единого фронта. Он объявил о создании отдельной бригады под командованием Лю Цзе. Тогда же партийным комитетом КПК по округу Биньхай был учрежден дунхайский рабочий комитет и открыто дунхайское отделение, что сделало возможным создание опорных пунктов в Хайлине (с. 11).

Новая жизнь 111-й дивизии

В октябре 1940 года 57-й корпус был расформирован, а 111-я и 112-я дивизии перешли под непосредственное командование Юй Сюэчжуна из штаба боевых подразделений провинций Шаньдун и Цзянсу. В начале 1941 года Гоминьдан возобновил антикоммунистическое движение, что дало представителям реакционной клики «твердолобых» из обеих дивизий еще большую свободу действий. 17 февраля от их рук погибли адъютант лейтенанта 661 – го полка Сун Мучэн, телохранитель Вань И – Ли Фухай и член рабочего комитета из 667-го полка Ху Тенань. Сам Вань И был арестован и передан Юй Сюэчжуну. Начальник секретариата шаньдунского отделения Гу Му привел роту для защиты лагеря 111-й дивизии, но все попытки помочь не увенчались успехом.

Вань И пробыл под арестом больше года, а в начале лета 1942 года Юй Сюэчжун по телеграфу получил приказ Чан Кайши: «Разобраться с Вань И». Командир Юй не хотел применять радикальных мер и принял решение провести открытое слушание. 2 августа состоялся так называемый военный суд. На слушании Вань И произнес вдохновенную речь, оспорив все выдвинутые против него обвинения, и тем самым лишил судей оснований для приговора.

Во время Сианьского индицента начальник политуправления штаба Юй Сюэчжуна Го Вэйчэн занимал должность секретаря Чжан Сюэляна. В июне ему было поручено наблюдать за Вань И. Вечером 2 августа, сразу после суда, Го Вэйчэн пришел в тюрьму, где держали Вань И, чтобы раскрыть ему грандиозный план. Он сообщил: «Командир дивизии Чан неизлечимо болен, ему не протянуть и нескольких дней. Он написал мне, что после его смерти войска должны перейти под мое командование. Помоги мне перехватить контроль над армией!» Го Вэйчэн также спросил у Вань И о надежных людях в 111-й дивизии. Вань И вкратце рассказал все, что ему было известно.

После ухода Го Вэйчэна Вань И, осознав, что это дело особой важности и что осуществить этот план будет нелегко, решил предупредить 8-ю армию, чтобы она заблаговременно начала необходимую подготовку. Рискуя жизнью, он сбежал из тюрьмы и преодолел несколько десятков ли по темноте, добравшись до лагеря 3-го батальона. Оттуда четыре конника проводили Вань И до штаба дивизии, где его радостно встретил командир бригады Сунь Цзисянь.

Когда информация о случившемся дошла до шаньдунского отделения, Гу Му было приказано немедленно ехать к Вань И. Гу Му отправил во 2-ю бригаду вперед себя конников, а сам поспешил в Саньцзешоу, где и произошла счастливая встреча. Не откладывая, Вань И рассказал о том, что в 111-й дивизии планируется восстание, и попросил доложить руководству. Выслушав его, Гу Му ответил: «Товарищ, сначала отдохни, не нужно ехать со мной. Да и охранять тебя придется – тебя же не оставят в покое. Но главное – хорошенько отдохнуть. Я сам доложу руководству обо всем, что ты рассказал». Гу Му видел, что Вань И действительно необходим хороший отдых перед началом операции, потому что дивизии без него не обойтись.

Как и ожидалось, Чан Эньдо и Го Вэйчэн приступили к действиям раньше назначенного. 3 августа 1942 года Го Вэйчэн поспешил в дивизию, где сообщил больному Чан Эньдо о побеге Вань И и о том, что Юй Сюэчжуну уже доложили об их разговоре с Вань И в тюрьме. Чуть поколебавшись, Чан Эньдо решительно произнес: «Значит, момент настал! Не будем дожидаться моей смерти». Затем направился к командованию с докладом.

Командир Чан распорядился арестовать Тао Цзинкуя и его соратников из клики «твердолобых», приказал командирам всех полков действовать под руководством Го Вэйчэна, а также назначил командиром 662-го полка Сунь Лицзи для ведения боевых операций. Тогда же было объявлено о переименовании 111-й дивизии в Передовое подразделение Северо-Восточной армии.

3 августа в 11 часов вечера началось восстание. Командир 666-го полка Гуань Цзинхуан отправил два батальона зайти с западной стороны, окружить командный пункт боевой зоны и изъять вооружение специальных штабных батальонов. На рассвете штаб Юй Сюэчжуна и местные войсковые части были полностью разоружены.

В условиях такого стремительного развития событий полностью взять 111-ю дивизию под контроль оказалось невозможно. Часть войск разбежалась, командир 665-го полка Чжан Шаоцянь погиб под пулеметным огнем устроивших засаду разведчиков, а два батальона дезертировали. Саперный батальон под командованием «твердолобых», на тот момент арестованных, начал бунтовать, и командующий зоны боевых действий Юй Сюэчжун, сменив военную форму на крестьянскую одежду, сбежал из-под надзора и вернул себе руководящую позицию. На следующий день все дезертировавшие подразделения были вновь собраны для нанесения контрудара по 111-й дивизии. Тогда Чан Эньдо и Го Вэйчэн дали приказ продвигаться к антияпонским опорным пунктам.

5 августа на совещании в шаньдунском отделении было решено отправить на помощь 111-й дивизии Вань И и бывшего главу дивизионного рабочего комитета Ван Чжэньцяня. В своих мемуарах Гу Му вспоминал, что их встречали два батальона Сун Тао и Цзян Чао из подразделения Лю Цзе.

8 августа, после полудня, передовая 111-я дивизия в составе двух тысяч солдат, вооруженных 1200 винтовками, 60 станковыми пулеметами, двумя пушками, станциями радиосвязи и лошадьми, прибыла на антияпонскую базу уезда Цзюйнань и перешла под единое командование шаньдунского отделения и 8-й Сухопутной армии.

9 августа от болезни скончался командир дивизии Чан Эньдо (с. 15).

Восставшим подразделениям был возвращен номер 111, а затем присвоено имя Новой 111-й дивизии. Вань И занял должность командира дивизии, а Го Вэйчэн – заместителя командира и по совместительству главы политического отдела (с. 15).

27 января 1943 года состоялась церемония траура по командиру Чан Эньдо. Почтить память покойного с цветами и памятными лентами пришли Ло Жунхуань и другие его товарищи из числа военных руководителей. На ленте, которую принес Гу Му, было написано:

Сражался против агрессора,

Боролся за единство,

Составлял подсказанные опытом планы,

Сознательно трудился на благо государства

Наш павший генерал.

Преодолевал трудности,

Готовил сопротивление.

Теперь пришла наша очередь

Продолжить его великое дело,

В память о нашем защитнике.

Вань И принял личное оружие командира Чана, торжественно дал клятву: «Обязуюсь продолжить революционное дело умершего, держать на плечах многотонный груз и до последнего оказывать сопротивление во главе своей армии».

В октябре 1944 года Новая 111-я дивизия под командованием Вань И была переформирована в Биньхайское подразделение Шаньдунского военного округа 8-й армии. В ноябре 1944 года отдельную бригаду 57-го корпуса под руководством Лю Цзе и Цзян Чао переформировали в Хайлинский отдельный полк (с. 16).

Когда Советский Союз отправил войска на северо-восток Китая, Вань И по приказу главнокомандующего Чжу Дэ также повел свою армию в северо-восточный регион. Так осуществилась мечта солдат о возвращении на родину. После стольких побед и поражений они стали основной силой Северо-Восточной Народно-освободительной армии и также блестяще проявили себя в период сопротивления американской агрессии и оказания помощи корейскому народу (с. 33, 35).

Дациншань – гора, обагренная кровью

Вывод прогрессивных сил и членов партии 112-й дивизии завершился 22 сентября 1940 года. После этого подпольный период деятельности Гу Му был окончен: он оказался под командованием управления КПК по провинции Шаньдун. Занял должности начальника секретариата шаньдунского военного подкомитета и руководителя отдела Единого фронта по отделению и по 115-й дивизии, а затем также был назначен старшим секретарем шаньдунского партийного отделения. В его обязанности входило участие в руководстве политическими делами, управление секретными заданиями, составление документов, обеспечение взаимодействия командования со служащими, издание партийной газеты «Шаньдун гунцзо» («Работа в Шаньдуне»), а также хозяйственное обеспечение сотрудников аппарата, в частности сотрудничество с отделом снабжения провизией для организации бесперебойного и достаточного питания. На тот момент лагеря шаньдунского отделения КПК и военного профсоюза провинции[17] располагались на соседних территориях, и перемещение войск часто осуществлялось совместно. Во главе военного профсоюза стоял Чэнь Мин – это был прекрасно образованный и высококультурный человек, вступивший в партию в 1925 году. Гу Му относился к Чэнь Мину с большим уважением. Кроме того, жена Чэнь Мина Син Жуй, уроженка города Цзинань, была начальницей женского полка, в котором служила Моу Фэн (с. 11). Две пары, сложившиеся в революционную эпоху, сохранили дружбу на всю жизнь.

В начале ноября 1941 года в округе Линьи командующий японскими войсками взял ведение операции под личный контроль. Он собрал четыре дивизии, три смешанных полка и больше пятидесяти тысяч солдат из китайских вооруженных частей, перешедших на сторону Японии, и направил их по одиннадцати направлениям в наступление на основной состав 115-й дивизии и шаньдунское отделение.

5 ноября Ло Жунхуань принял решение прорвать окружение. По его приказу войска выдвинулись к штабу командования неприятельской армии в Линьи по прямому маршруту. Рассчитывая на свое знание местности, солдаты передвигались под покровом ночи и чуть было не столкнулись с вражескими войсками, но все же успешно добрались до пункта назначения.

Вместе с войсками шаньдунского отделения передвигался и немецкий журналист Ганс Шиппер, известный борец за коммунизм (с. 12). Он был переведен из Новой 4-й армии более месяца назад и уже успел пообщаться с Чжу Жуем, Ло Жунхуанем, Ли Юем и другими представителями военного партийного командования 115-й дивизии. Во время новой операции Ло Жунхуань передал Шиппера под контроль Гу Му.

После прорыва окружения Шиппер воодушевленно воскликнул: «Это была самая незабываемая ночь в моей жизни: гораздо интереснее любого самого веселого праздника у нас, на Западе! Вот что действительно стоит запомнить!» Впоследствии он написал статью «Безмолвная битва», которая была опубликована в первом выпуске газеты «Чжаньши бао» («Боец»). Статья воодушевила солдат, подняла их боевой дух.

Выбравшись из японского окружения, работники профсоюза и военных подразделений долго блуждали в районе горы Мэншань рядом с войсками врага. Утром 27 ноября, после форсированного марша армии, Гу Му вывел профсоюз в местечко Сисочжуан уезда Инань. Только они собрались сделать привал, как были взяты в кольцо неприятелем.

Согласно приказу, в случае столкновения Гу Му брал на себя роль командующего. Он приказал сотрудникам профсоюза отступать, собрал караульные отряды, занял выгодное положение на местности и начал оборону. Позднее это отражение нападения на профсоюз получило название «сражение в Люхунъюй». Японские войска наступали решительно, но были все отброшены китайским караулом. Начальник караула доложил Гу Му, что «задача по удержанию противника и защите отступающих выполнена, но намерение командования зажать врага с двух сторон представляется невыполнимым, и безопасность утвержденного направления движения сотрудников профсоюза не подтверждена». Также начальник караула предложил «следовать за штабом командования». Он дал нескольким караульным знак проводить Гу Му в направлении, куда отступил профсоюз, а сам перешел с бойцами на край позиции, чтобы задержать врага.

Однако было слишком поздно: противник заметил и караульных, и Гу Му с сопровождающими. Тут же на них обрушился град пуль. Гу Му вдруг почувствовал сильный удар по поясу и повалился на землю. Он встал и пробежал еще немного, но ощутил сильную слабость во всем теле. Опустив голову, Гу Му увидел, что на плаще в районе груди расплылось кровавое пятно. Уже теряя сознание, он понял, что ранен.

Гу Му донесли до лагеря на носилках. Медицинский осмотр показал, что пуля пробила легкое, прошла между ребер и вышла с другой стороны. Ранение оказалось тяжелым, Гу Му потерял много крови, но сердце задето не было.

На третий день раненый Гу Му последовал за войсками к горе Дациншань и снова попал в окружение. От постоянных перемещений оборона профсоюзных отрядов ослабла, но, попав в созданный неприятелем «карман», они вступили в жестокий и беспощадный бой. Чтобы не обременять собой солдат, Гу Му приказал караульным и носильщикам спрятать его в стоге гаоляна[18].

Бой закончился только ночью. Рана болела. Гу Му решил, что жить ему осталось недолго, поэтому приказал бойцам оставить его в стоге и следовать за войсками. Бойцы не повиновались. Гу Му пришел в ярость: «Да посмотрите, сколько вас! Вы не сможете меня защитить! Я сказал: быстро пошли за войсками!» Бойцы ушли, но караульные так и не сдвинулись с места. Тогда Гу Му произнес: «Здесь не остается никто – все уходят. Это приказ». Так он остался один в стоге гаоляна и впал в забытье.

Очнувшись, он удивился, что еще жив. Напряг последние силы, дополз до ворот одного из домов на окраине деревушки Шимэньцунь и снова потерял сознание. Какой-то старик привел его в чувство и накормил кашей из гаоляна. Врачи не знали, повреждена ли у Гу Му брюшная полость, и рекомендовали ему на время отказаться от пищи, но к этому моменту он голодал уже три дня и меньше всего беспокоился о советах врачей, а потому просто жадно глотал кашу. Старик дотащил его до стога и снова спрятал там.

Из шаньдунского отделения на поиски Гу Му был отправлен Чэнь Линьху – его земляк и однокурсник по учебному полку. Он объездил все окрестности, расспросил всех, кого встретил, и наконец нашел Гу Му. К тому времени в рану попала инфекция и началось заражение, она загноилась. Военные врачи оказали первую помощь, но так как штаб отделения постоянно менял дислокацию, высшее командование приняло решение отправить Гу Му в укрепленный двор на оккупированной территории, чтобы залечить рану. Там за ним внимательно ухаживали жена хозяина и санитары, и через полмесяца Гу Му уже мог передвигаться на костылях. Он был полон решимости вернуться в строй. Санитары не стали переубеждать его, связались с руководством сопротивления, и за Гу Му прислали сопровождающих с носилками.

Через два дня они добрались до войскового штаба, где их встретили работники кухни. Они застыли от удивления, а затем бросились к Гу Му, шумно пытаясь за ним поухаживать, – все думали, что он погиб в бою. Там же Гу Му узнал, что после того как он получил ранение, его боевые товарищи – Чэнь Мин, которому передали обязанности по управлению передвижением трех учреждений и выходу из окружения; Син Жуй, Лю Цзычжао, Чжэнь Лэй и даже Ганс Шиппер, о котором его просил позаботиться сам Ло Жунхуан, – пали в бою. Его горю не было предела.

На Восточно-Китайском мемориальном кладбище в Линьи вывешены высказывания партийных лидеров и руководителей страны. Гу Му сказал только: «Я помню район Имэншань» (с. 12). Это очень искренние слова: ведь именно там он проливал свою кровь, сражаясь с японским агрессором, там погибли его друзья и однополчане, там остались в земле десятки тысяч тех, кто доблестно защищал 8-ю армию и воевал за Коммунистическую партию (с. 9).

Приезд командующего Лю Шаоци в Шаньдун

10 апреля 1942 года в Биньхай прибыл Лю Шаоци (с. 13). Он направлялся в Янъань, чтобы принять участие в подготовке VII съезда КПК, и попутно провел осмотр антияпонских опорных пунктов Шаньдуна. Сначала он поселился в деревне Чжуфаньцунь уезда Линьшу, а затем переехал в деревню Дашуцунь уезда Ганьюй (с. 14). Отделение поручило Гу Му сопровождать Лю Шаоци.

У товарища Лю Шаоци был исхудавший и болезненный вид, а во время разговора он безостановочно кашлял. Гу Му попытался уговорить его отдохнуть несколько дней, но Лю Шаоци ответил: «Какой может быть отдых при нынешних условиях и рабочей обстановке?!» – и с жаром принялся за работу.

Первые результаты проверки показали, что арендная ставка и ссудный процент за шаньдунские базы высоки. Лю Шаоци считал необходимым в первую очередь решить этот вопрос и улучшить условия жизни и работы, чтобы стало возможным вовлечь в сопротивление как можно больше людей[19]. Гу Му доложил обо всем в шаньдунское отделение. Руководство отделения тщательно изучило полученный доклад, показавший прямую зависимость между арендной платой и вовлеченностью народа в движение сопротивления, и взялось за работу более сознательно и настойчиво.

25 апреля в районе Цзяолунвань уезда Линьшу состоялось расширенное совещание руководящего состава шаньдунского отделения, на котором было принято решение о снижении арендной платы и ссудного процента, улучшении условий труда наемных работников и начале массового движения. Отделение выбрало уезды Линьшу и Цзюйнань в качестве зоны «парного снижения», управляемой центральным уездом. Партийные и политические учреждения совместно с филиалом Антияпонского военно-политического университета направили две рабочие группы в составе более двухсот человек для распределения между уездами – на них возложили задачу увеличения бюджета за счет программы «парного снижения».

После запуска программы Лю Шаоци в сопровождении Гу Му объездил деревни уезда Линьшу: Дасин, Дунпань, Сячжуан, Цзяолун, – и провел более детальный осмотр, попутно давая необходимые распоряжения. Гу Му не боялся высказывать и собственные конструктивные предложения по поводу дальнейшей реализации «парного снижения», особенно в отношении деятельности исследовательской рабочей группы в Дасине. Лю Шаоци одобрил его предложения. На основе идей Гу Му рабочая группа деревни Дасин приняла радикальный план действий и вовлекла в процесс осуществления программы все окрестные населенные пункты, сосредоточив деятельность в поселке Яньдяньгуаньчжуан, деревне Дасинцунь, поселении Ванчжайцзы и деревне Бэйчэньцунь.

Поначалу народ отнесся к плану «парного снижения» с подозрением: люди боялись нажить себе врагов в лице местных землевладельцев. Почувствовав их беспокойство, Гу Му и руководитель рабочей группы Юань Чэнлун вместе объехали всех обедневших наемных работников и объяснили каждому лично, что снижение арендной платы и ссудного процента осуществляется по указанию народного правительства, а там, где есть народное правительство, нет места бесчинствам землевладельцев.

Пользуясь моментом, 3 июля[20] рабочая группа провела траурную церемонию в память об убитых, объявив преступлением действия главы уезда Таньчэн и члена Гоминьдана Лян Чжунтина, который убил много людей в 1938 году. На церемонию были приглашены представители высших руководящих структур – шаньдунского отделения, биньхайского окружного комитета, уездного комитета Линьшу. Мероприятие собрало более трех тысяч человек из сорока четырех сел и деревень района Дасин.

Глава уезда Линьшу Лю Байтао выступил с речью, после чего состоялась казнь трех преступников, виновных в убийствах и противодействии новой программе. К народу обратились с торжественным призывом сформировать волонтерские оборонительные группы с целью обезопасить и закрепить результаты «парного снижения». Чуть позднее оборонительные группы народного ополчения в составе 2700 человек выступили от района с торжественным маршем, а две бригады преподнесли командованию три пулемета и более тридцати ручных гранат.

Эти мероприятия произвели колоссальный эффект: организаторы остановили бесчинствующих феодалов и заручились поддержкой народа, а деятельность в рамках программы снижения платы набирала обороты. Заслушав доклад рабочей группы, секретарь шаньдунского отделения одобрил политику «парного снижения» в районе деревни Дасин.

В конце июня 1942 года шаньдунское отделение и биньхайский окружной комитет провели совещание в деревне Дунпаньцунь уезда Линьшу, где выработали дальнейший план работы по «парному снижению», основой которого стали результаты деятельности в районе Дасин. Движение за снижение арендной платы и ссудного процента значительно улучшило жизнь местного населения, способствовало консолидации народных сил и упрочению их положения, а также ускорило процесс построения партийного, политического, кадрового и военного аппарата.

Лю Шаоци строго осуждал правый уклон в деятельности шаньдунского Единого фронта. Гу Му обратился за советом к Лю Шаоци, когда получил приказ выступить с речью на торжественной церемонии в честь годовщины со дня основания Народного антияпонского оборонительного ополчения Шаньдуна. К его удивлению, Лю Шаоци пришел в возмущение. Гу Му смутила такая реакция, и только позднее он узнал, что руководитель не одобряет подобные мероприятия. По его мнению, правильным было бы способствовать сплочению членов Союза единомышленников антияпонского сопротивления шаньдунского отделения Гоминьдана (или Антияпонского союза) – гоминьдановцев, видных общественных деятелей, землевладельцев и зажиточных крестьян. А так как народное ополчение официально не является армией Гоминьдана и не относится к вооруженным структурам, нет нужды делать из него «третью силу» – это только добавит лишнюю работу. Лю Шаоци считал такие действия правоуклонистскими и брал подобные ситуации под личный контроль.

Во время пребывания в Шаньдуне Лю Шаоци поручил шаньдунскому отделению подготовить документ «Итоги деятельности КПК за четыре года Антияпонской войны и решение о дальнейших задачах», а также составлены отчеты «О деятельности в Шаньдуне», «Проблема массового движения», «Стратегия и планирование китайской революции», «Проблема внутрипартийной борьбы», «Проблема образа мышления» и «Проблемы финансового и хозяйственного обеспечения». В отношении участившихся инцидентов ликвидации троцкистов[21] Лю Шаоци придерживался мнения, что свои ошибки необходимо как можно скорее исправить: посмертно признать героями невинно убитых, выплатить семьям погибших компенсацию, освободить арестованных и вернуть в строй сбежавших.

На рабочем совещании в конце июля, перед отъездом из Биньхая, Лю Шаоци сказал: «Настает важнейший этап вашей работы. Будете продолжать двигаться в прежнем направлении – через два года получите от меня табличку с надписью “правые оппортунисты”. В такой напряженный момент противостояния врагу все силы должны тратиться на строительство партии, создание опорных пунктов и борьбу с неприятелем, а не на всеобщее “служение Единому фронту”. Иначе провал неизбежен».

В 1943 году Чжу Жуй был переведен в Яньань, и должность секретаря шаньдунского отделения занял Ло Жунхуань, который взял на себя управление всеми аспектами партийно-политической деятельности в Шаньдуне (с. 17). Он придерживался запрета Лю Шаоци на уклон «вправо» и в то же время тщательно избегал левых тенденций, особенно в отношении движения чжэнфэн[22]. В своих мемуарах Гу Му рассказывает, что «упорядочивая стиль, командир Ло работал над политическим сознанием своих сотрудников, а также укреплял революционный дух и сплоченность на уровне организации, в чем добился значительных успехов, полностью искоренив все недостатки». Гу Му многому научился, работая под началом Ло Жунхуаня. Он с чувством заявлял: «Товарищ Ло всегда отталкивался от реального положения вещей. Деловой подход был его стилем мышления. Он – мой образец для подражания».

Борьба заканчивается победой

В последний год сопротивления Японии Гу Му служил секретарем 2-го окружного комитета Биньхая и по совместительству комиссаром военного окружного отделения (с. 17). Комитет располагался в южной части округа, из-за чего его также называли Южным биньхайским комитетом.

В октябре 1944 года, вскоре после того как Гу Му вступил в должность, по приказу верховного командования войска окружного отделения были созваны для масштабного наступления, начало которого было запланировано на середину ноября. Первые бои прошли успешно – удалось занять три марионеточные базы, а затем совместно с основными воинскими частями был взят и уездный центр Цзюйсянь. Начальник караульного отряда Мо Чжэнминь, подняв восстание, в котором приняло участие более трех тысяч человек, арестовал бесчинствующего землевладельца Юй Цзинъу, работавшего при поддержке главы тайного японского общества реакционеров Вань Сяня.

В мае 1945 года японские войска попытались провести «контрзачистку» территории, направив основной удар на антияпонские опорные пункты полуострова Ляодун, центрального Шаньдуна и Биньхая. Япония задействовала сто тысяч солдат, самолеты и корабли, началась объединенная атака сухопутных, воздушных вооруженных сил и военного флота. Неприятель был настроен решительно и после первой же атаки продвинулся от побережья к опорным пунктам на сорок ли. Основные силы 8-й Сухопутной армии и местные войска отчаянно сопротивлялись, применяли оперативные маневры и наносили многочисленные удары по врагу. Им помогали участники народного ополчения. Заручившись поддержкой народа, китайские войска снова одержали победу над японцами. В одном только округе Биньхай за пять месяцев 1945 года было захвачено более 140 крупных и малых марионеточных баз и убито свыше пяти тысяч человек, включая застреленного командира бригады японской армии.

В этот период сопротивления Гу Му постоянно носил с собой единственный имевшийся в окружном комитете пятиламповый приемник и слушал новости о военной ситуации в стране и мире. Одна за другой объявлялись радостные вести: США воюют с Японией в Тихом океане, советская Красная армия взяла Берлин, немецкие фашисты капитулировали… Эти слова вдохновляли: все чувствовали, что день окончательного краха японского фашизма уже близок.

5 августа Гу Му провел совещание сотрудников партийного и политического аппарата 2-го окружного комитета и военного окружного отделения. Он выступил с докладом о мобилизации, в котором подчеркнул: «Японские марионеточные войска не могут смириться с поражением в операциях “майской чистки” и наверняка предпримут предсмертный рывок. Нас ждет еще более жестокая битва. Эта “чистка” и сопротивление ей обретут новые масштабы. Солдаты и граждане! Не бойтесь смерти и сражайтесь до конца! Мы отразим новое наступление врага и добьемся еще более великой победы!»

Дальнейшее развитие событий превзошло все ожидания.

15 августа император Японии был вынужден объявить о безоговорочной капитуляции. Новость быстро разнеслась повсюду, и страна возликовала: люди украшали дома и улицы, танцевали, веселились и устраивали концерты.

Кто-то из однополчан Гу Му вспомнил его речь на собрании

5 августа и в шутку спросил:

– Товарищ Гу, а когда начинаем следующее сопротивление?

Гу Му ответил:

– Я признаю, что неверно оценил ситуацию, но моя ошибка никак не навредила нашей работе.

– Это верно! Надеюсь, вы сделаете еще пару таких ошибок.

И они радостно засмеялись (с. 18).

Один на один с Хао Пэнцзюем

19 сентября 1945 года Ло Жунхуань повел основные войска Шаньдунской армии в составе более шести тысяч человек на северо-восток по морскому и сухопутному путям. Перед этим туда уже были отправлены части Люй Чжэнцао, Вань И и Чжан Сюэсы. Гу Му надеялся уйти вместе со всеми и обратился к Ло Жунхуаню с соответствующей просьбой. Ло Жунхуань ответил: «Сначала я собирался взять тебя с собой, но потом решил, что, так как в Шаньдуне нам предстоит очень тяжелая борьба, здесь должен находиться надежный человек. Ты давно работаешь тут и хорошо знаком с обстановкой. Поэтому решено оставить тебя».

В апреле 1946 года Гу Му был назначен главным секретарем управления по Восточному Китаю (с. 18). В работе он по возможности старался сотрудничать с людьми, обладавшими опытом экономической деятельности в шаньдунских опорных пунктах. Так, например, банк Бэйхая был основан при помощи директора банка Центрального Шаньдуна Чжан Юйтяня с участием его прежней команды (он сбежал из занятой Японией провинции Циндао на родину в поисках убежища).

Гу Му интересовался опытом работы в Шаньдуне, но в глазах приверженцев левой идеологии такие методы были недопустимы – это ставило отдельных руководителей Новой 4-й армии по политическому строительству и экономической деятельности в неловкое положение. Тем не менее, с одобрения командира Ло Жунхуаня, Гу Му старался, чтобы положительный экономический опыт работников шаньдунских опорных пунктов получил как можно более широкое применение. Его торопливость казалась многим преждевременной и не соответствующей ближним целям.

Из всех руководителей восточно-шаньдунского управления Гу Му больше всех уважал прямолинейного и невозмутимого Чэнь И (с. 18). В середине июня Гу Му попросил Чэнь И перевести его обратно в Биньхай и дать ему более серьезную задачу, чем работа в учреждении. Чэнь И спросил, кто же займет должность главного секретаря вместо него. Гу Му ответил: «Я уже согласовал этот вопрос с товарищем Вэй Вэньбо[23], он готов совмещать свою работу с моими обязанностями». Чэнь И рассмеялся: «Так ты заранее все подготовил! Ну хорошо, подумаем над твоей просьбой». В июле Гу Му занял должность секретаря биньхайского окружного комитета и комиссара военного окружного отделения, непосредственно подчиненного управлению по Восточному Китаю.

В январе 1947 года основные войска полевой армии Восточного Китая одержали крупную победу на юге провинции Шаньдун. В ответ Гоминьдан отправил триста тысяч солдат в наступление на опорный пункт в Имэне с севера и с юга. Именно в этот непростой момент Хао Пэнцзюй устроил мятеж.

Гу Му называл Хао Пэнцзюя «бесстыжим хамелеоном». Он был губернатором провинции Хуайхай в марионеточном государстве. После капитуляции Японии Хао Пэнцзюй присоединился к Гоминьдану, но счел полученную должность слишком низкой и в январе 1946 года перешел со своим отрядом в Новую 4-ю армию.

Когда Гу Му перевели в Биньхай, Чэнь И поручил ему наблюдать за «хамелеоном». Хао Пэнцзюй, оценив обстановку как неблагоприятную для КПК, вступил в тайный союз со штабом Гоминьдана в Сюйчжоу.

Руководитель революционного музея в Ляньюньгане Чжан Япин приезжал в санаторий отставных кадровых работников в городе Цзыбо провинции Шаньдун побеседовать с Ли Годуном, когда-то отвечавшим за материально-техническое обеспечение отряда Хао Пэнцзюя. Ли Годун рассказал: «От Гу Му и Лю Байтао мы получили приказ принципиально не идти на компромисс с Хао Пэнцзюем. Однажды меня арестовали его подчиненные, по-прежнему верные реакционным идеям. Когда я обратился к Хао Пэнцзюю, он признал свою вину и разобрался с теми офицерами. Я потребовал от него сделать заявление».

В начале января 1947 года Гу Му в надежде понять скрытые намерения противника принял от Хао Пэнцзюя приглашение встретиться один на один. Перед выходом он сказал: «Если я сегодня не вернусь, значит, Хао Пэнцзюй поднял мятеж. Вам нужно будет немедленно доложить об этом командиру Чэню и уничтожить Хао».

В сопровождении Ли Мэйлиня и еще двух телохранителей Гу Му отправился в штаб Хао Пэнцзюя в селе Сюйбаньчжуан уезда Чжутин (Ганьюй). Только вступив в село, он сразу почувствовал неладное. Хао Пэнцзюй ждал его за столом с китайским самоваром[24], по обе стороны от него стояли караульные со штыками. Охрана встала за спиной Гу Му и обнажила оружие, от чего у него бешено забилось сердце.

Самовар закипел, из него повалил пар, и комната наполнилась горьковатым запахом. По залу бегала собака с открытой пастью и вывалившимся языком. Когда она подошла обнюхать Гу Му, Ли Мэйлинь пнул ее ногой. Собака уже собиралась наброситься на него, но тут Гу Му схватил кусок баранины и бросил его в сторону со словами: «Она никогда не наедается досыта: кто ее кормит – за тем и идет». Гу Му сказал это небрежно, но в голосе пробивалась нескрываемая строгость и уверенность. Хао Пэнцзюй поспешно распорядился увести собаку.

Гу Му объяснил ему: «Командир Чэнь дал тебе свободу передвижений. И если ты так торжественно вошел в Биньхай под звуки западных барабанов и труб, то тихо уйти не получится. Я прошу тебя подумать».

Ужин завершился без происшествий. После еды Хао Пэнцзюй пригласил Гу Му прогуляться у озера. Его караульные и телохранители Гу Му следовали за ними на почтительном расстоянии. Караульные с ожесточенным видом держали ножи и штыки: казалось, будто они ведут под конвоем заключенных. После этого Гу Му встретился с комиссаром Чжу Кэцином, направленным в отряд Хао Пэнцзюя. Он сказал: «Оставляя людей, трудно соблюдать осторожность. Хао Пэнцзюй хочет уйти, но он не выберется из моего Биньхая, да и командир Чэнь не согласится на это. Будьте бдительны и готовьтесь вовремя среагировать».

Ночью 26 января 1947 года Хао Пэнцзюй поднял мятеж. Получив от Гу Му телеграмму, Чэнь И немедленно распорядился соединить две колонны 2-й Сухопутной армии с 1-м полком Биньхайского военного округа. Они уничтожили мятежные войска и двух их командиров, а Хао Пэнцзюя взяли в плен.

К аграрным реформам, сдерживая смуту и резню

4 мая 1946 года ЦК партии выпустил Директиву ЦК КПК по аграрному вопросу, также известную как «Директива 4 мая». В июле Гу Му вернулся в Биньхай и немедленно принялся за ее исполнение. Уже имея опыт содействия Лю Шаоци в уменьшении арендной платы и ссудного процента в 1941 году в Линьшу, он действовал уверенно и без спешки.

Гу Му отталкивался от статуса каждого отдельного региона: в местностях, которые были освобождены давно, где уже состоялась реформа по уменьшению платы, оставшиеся проблемы были решены за счет запуска производства; новые освобожденные районы нуждались в консолидации народных сил для осуществления аграрных реформ; а в пограничных районах, где еще присутствовал неприятель, планировалось действовать «с винтовкой в одной руке и со счетами в другой», то есть проводить реформу параллельно с военными операциями. К концу октября реформа была завершена в 84 % деревень: около 420 тысяч му земельных участков были распределены между более чем 52 600 обедневшими дворами. Радости «возрожденных» крестьян не было предела: они запустили движение «против Чан Кайши и за защиту земель», а шестнадцать тысяч человек из деревенской молодежи вступили в армию.

Однако из-за сжатых сроков и поспешности действий работу по противодействию феодальному сословию не довели до конца, а часть полученных земель была распределена несправедливо. Деспотичные землевладельцы из «вернувшихся отрядов»[25] начали активное сопротивление, многие из них вступили в сговор с целью вернуть старый режим, восстановить купчие и компенсировать ущерб от реформ, а некоторые даже убивали активистов аграрных преобразований и служащих родом из деревни.

В начале 1947 года началась вторая волна аграрной реформы. В выпущенной управлением по Восточному Китаю Директиве от 21 февраля хотя и признавались значительные успехи, достигнутые в период проведения реформы первой и второй волны, отдельные недочеты начального этапа работы были представлены как «стремление крестьян к зажиточности».

Затем была утверждена Директива от 7 июля, в которой значилось: «Все решения по расчету, осмотру, распределению, повторному проведению, регулировке и перераспределению в рамках аграрной реформы принимаются после обсуждения в группах бедных крестьян, а затем в крестьянских союзах. Подтверждение дополнительных органов не требуется»; а также: «В процессе проведения аграрной реформы необходимо перестроить партию, перестроить кадры, перестроить стиль работы и все партийные организации». Это только усугубило все левые явления, сформировавшиеся в первые полгода проведения второй волны реформы: партийное руководство лишилось контроля, а вся власть перешла к крестьянским союзам. Во главе встали обедневшие и наемные крестьяне, начались беспорядочные столкновения и убийства, помещиков выгоняли из их домов. Подобные обстоятельства не вызывали у народа энтузиазма.

В один из дней середины июля Гу Му сменил форменное одеяние на обычную одежду и пробрался в деревню Чжумэйцунь уезда Цзюйнаньсянь. Там он узнал о землевладельце, несправедливо казненном за преступление. Поводом для убийства стал страх малочисленных деревенских работников и активистов перед последствиями возвращения старого режима. По мнению Гу Му, такие события происходили из-за неполноценного вовлечения народа, недостаточно четких указаний и недостаточно тщательной работы. Если ничего не изменить, можно лишиться поддержки большинства и остаться среди обедневших и наемных крестьян.

Сразу после возвращения Гу Му окружной комитет разослал во все уезды и районы приказ немедленно остановить подобные действия. В августе вышло указание «всем крестьянским семьям не прекращать поддержку партийного руководства». Также подчеркивалось, что нельзя «слепо подвергать гонениям землевладельцев, не различая крупных и мелких, невинных и жестоких»: необходимо скорректировать проводимый курс.

В сентябре была выработана строгая процедура судебных разбирательств в отношении деспотичных землевладельцев. В октябре руководство потребовало разобраться с последствиями самосудов, учиненных малочисленными крестьянскими работниками. В декабре право на приведение в исполнение приговора смертной казни перешло от уезда к округу. Так, в результате всесторонней работы негативные явления, проявившиеся в процессе реализации аграрной реформы, были окончательно ликвидированы.

Все силы на поддержку фронта!

В период Освободительной войны (1945–1949) для всех направлений работы на местах была поставлена единая цель: помогать фронту.

В начале 1947 года Чэнь И уехал на фронт и руководил боевыми действиями в южных регионах Шаньдуна. По пути он заехал в Биньхай и поставил Гу Му и партийцам особую задачу: «Масштаб военных действий в Шаньдуне растет с каждым днем, и тыловая поддержка фронта должна успевать обеспечивать все потребности. Если фронту нужны солдаты – дайте солдат, нужно зерно – поставьте зерно, нужны наемные крестьяне – найдите крестьян, нужны носилки – отыщите носилки. В первую очередь эта задача ложится на плечи района Биньхай, так как центр и юг провинции ведут войну уже давно и вряд ли смогут дать дополнительных людей и снаряжение».

Гу Му отозвался: «Слушаем и повинуемся указаниям товарища Чэня!» Чэнь И с усмешкой сказал: «На войне не до шуток. Если фронт плохо покажет себя в бою – я буду отвечать головой. Но если возникнут проблемы со снабжением – головой отвечаешь ты». Гу Му по-прежнему улыбался: «Будьте спокойны, товарищ Чэнь! Ваша задача будет выполнена».

По приказу Чэнь И окружной комитет партии учредил биньхайскую окружную комиссию по поддержке фронта, которая впоследствии была переформирована в штаб поддержки фронта. Руководитель специального бюро управления района Биньхай Се Хуэй занял пост главы штаба, а второй секретарь местного комитета Сунь Ханьцин – политкомиссара. Новый комитет состоял из отделов организации, хозяйственного обеспечения, перевозок, образования и пропаганды. Также был учрежден отдел продовольственных перевозок под непосредственным управлением районного комитета. В распоряжении комитета находились четыре военных подразделения, более двух тысяч мобилизованных наемных рабочих, свыше семнадцати тысяч тележек и около 1600 носилок.

Во всех уездах и районах были открыты отдельные командные пункты поддержки фронта, работавшие по системе «всегда наготове»: для каждого батальона, роты, взвода и отделения сформировали специальные группы наемных крестьян, которые при необходимости были готовы выступить в любое время, снаряженные носилками, тележками и коромыслами.

С конца 1946 по март 1947 года округ Биньхай занимался обеспечением войск, участвующих в боевых действиях на севере г. Суцянь провинции Цзянсу, в центре провинции Шаньдун и в округе Лайу. За это время в общей сложности было мобилизовано 533 тысячи человек, поставлено 28 миллионов цзиней[26] зерна, приготовлено 1,4 миллиона цзиней лепешек и блинов, а мирным населением в пользу армии было пожертвовано 466 тысячи цзиней соленых овощей и рыбы, крахмальной лапши, арахиса и сои.

Для выполнения задачи по материальному обеспечению армии в период боев под горой Мэнлянгу было мобилизовано около ста тысяч наемных крестьян, которых отправили в зону боевых действий. Во время Хуайхайской битвы из Биньхая было отправлено 570 тысяч человек, переработано 37 миллионов цзиней зерна, а перевезено – 35 миллионов цзиней, изготовлено более шестисот тысяч пар обуви, сшито свыше двухсот тысяч мешков для муки, отремонтировано более 1800 ли дорог и 194 моста (с. 23).

На протяжении трех лет народ поддерживал Освободительную войну, отдавал все фронту, и именно с помощью этих людей удалось одержать победу. Это была война каждого человека за свою личную свободу.

Портрет Мао Цзэдуна бережно хранился 66 лет

6 ноября 1948 года началась Хуайхайская битва. На рассвете 44-я дивизия Гоминьдана, защищавшая Хайчжоу, сдала позиции и отступила на запад. Войска освобожденных районов Биньхай в Шаньдуне, Хуайхай и Цзянсу начали наступление на остатки вражеской армии.

44-й дивизией руководил Ян Бужэнь – изменник, на счету которого было немало преступлений. Когда-то его звали Ван Хунмин: он служил в командном составе одного из полков 8-й армии. В 1939 году Ван Хунмин инициировал расширение движения против контрреволюции в Хуси и убил более трехсот кадровых работников в провинциях Цзянсу, Шаньдун и Хэнань. Понимая, что скрыться от наказания не удастся, в августе 1941 года он дезертировал из Биньхая и перешел на сторону Японии. В рядах японской армии он сменил имя на Ян Бужэнь и занял пост командующего специальным отрядом в Синпхо.

Ян Бужэнь нанес огромный ущерб китайским войскам и опорным пунктам. После окончания Японо-китайской войны он вернулся на сторону Гоминьдана. Весной 1947 года генерал-майор Ян Бужэнь тайно прибыл в зону Хайчжоу – Дунхай – Ганьюй, где стал собирать бойцов старой гвардии и вербовать дезертиров. 12 октября 1947 года войска биньхайского военного подокруга пошли в наступление на предателей. Им удалось занять три позиции: Сякоу, Вандунша и Динчжуанцзы – и уничтожить первый большой отряд. К 1948 году Ян Бужэнь был переведен в подразделение 9-го района Суйцзин под командованием Ли Яньняня, а затем занял пост командира 44-й дивизии, защищавшей Хайчжоу.

Он говорил много и не по делу, представлялся «пророком» и насмехался над Коммунистической партией, пропагандировал ложную информацию. Отступая на запад со своей дивизией, Ян Бужэнь увел за собой большую часть преподавателей и учеников Дунхайского педагогического училища и других учебных заведений, но оставил агентов для подрывной деятельности.

6 ноября, в день отступления, после полудня по Синьпу, Ляньюньгану и другим городам прокатилась волна грабежей. Старания агентов принесли результаты, и число участников движения быстро возросло до сотни тысяч. Они грабили военные и политические учреждения и общественные склады, уличные магазины, товарные базы и дома местных жителей. Дунхайскому педагогическому училищу не удалось уцелеть в этом небывалом хаосе и разгроме.

7 ноября Освободительная армия взяла под контроль территории Синьпу, Хайчжоу и Ляньюньгана. Гу Му было приказано готовиться принять под свое командование особую зону Синьхайлянь. Он начал формировать рабочую группу и специально попросил Лю Байтао организовать срочный визит директора Биньхайской средней школы Сюнь Хуаминя. Их встреча продолжалась до глубокой ночи, а 8 ноября Гу Му и Сюнь Хуаминь вместе уехали в Синьхайлянь, где Гу Му должен был приступить к выполнению служебных обязанностей. Он знал, что Сюнь Хуаминь был членом партии еще во время революции и, кроме того, окончил Дунхайское педагогическое училище, а потому поручил ему возглавить учебное заведение и в кратчайшие сроки возобновить занятия. В помощь ему Гу Му определил двух человек – Ян Чжумина и Чжан Цзипина.

Ян Чжумин был родом из Хайчжоу и ранее преподавал в Биньхайской средней школе, а затем занял пост заместителя руководителя района Хайчжоу – особой зоны Синьхайлянь. Чжан Цзипин родился в уезде Шуян и когда-то учился вместе с Сюнь Хуаминем. На тот момент он отвечал за отдел культуры и просвещения военно-контрольного комитета особой зоны.

Приехав в училище, Сюнь Хуаминь, Ян Чжумин и Чжан Цзипин были потрясены масштабами ущерба, причиненного зданию: в аудиториях и кабинетах были выбиты окна, в классах не было столов и стульев, шкафы пустовали, но главное – и это страшнее разрушенных стен – не было ни студентов, ни преподавателей.

Мужчины провели ночь в раздумьях и наутро предложили Гу Му план действий: во-первых, отремонтировать учебные помещения и вернуть украденное имущество, а занятия пока временно проводить в храме Конфуция; во-вторых, обратиться к бывшим сотрудникам училища с просьбой вернуться к преподаванию; в-третьих, объявить о возобновлении учебного года и о наборе новых студентов, в случае недобора учащихся – перевести учеников из других учебных заведений; в-четвертых, запросить в отделе культуры и образования окружного комитета нескольких сотрудников среднего звена из Биньхайского училища на должность преподавателей.

9 ноября военно-контрольный комитет особой зоны официально провозгласил открытие училища.

12 ноября он призвал студентов всех учебных заведений города вернуться к учебе в училище, а 14 ноября было объявлено о назначении директором училища Сюнь Хуаминя.

Гу Му вплотную занялся решением проблем в Синьхайляне. В своих мемуарах он подробно описал то, с чем столкнулся после отхода войск, и рассказал о принятых мерах. Под его руководством была ликвидирована преступность и восстановлен общественный порядок, отремонтированы пути наземного, водного и железнодорожного сообщения, возобновлено производство на промышленных и горнодобывающих предприятиях, водо- и электроснабжение, налажено управление финансами, распределение земли между крестьянами, сельскохозяйственное производство, оказание помощи бедствующим и пострадавшим, а также была организована поддержка фронта. Как глава военно-контрольного комитета Гу Му днем и ночью занимался составлением планов и лично работал над их реализацией. Он говорил руководящему составу: «Контроль над Синьхайлянем – это новый этап не только для партии, но и для каждого отдельного человека. Пришлось пожертвовать многими жизнями, чтобы достичь его. И сейчас нам необходимо мыслить дальше и шире, думать о более важных вопросах, среди которых – образование».

Дунхайское провинциальное педагогическое училище (ДППУ) было высшим учебным заведением провинции Цзянсу. Его предшественницей являлась основанная в 1802 году Каменная библиотека Хайчжоу. В 1906 году после отмены системы государственных экзаменов на ее месте открыли Хайчжоускую среднюю школу, которая затем была последовательно переименована в 11-ю среднюю школу провинции Цзянсу, Дунхайскую среднюю школу, Педагогическое училище образовательного района Цзянсу и, наконец, в 12-е Северное педагогическое училище Цзянсу.

Из стен ДППУ вышло немало известных людей: крупный деятель образования и герой своей страны Чэнь Юньпэй, педагоги Цзян Вэньюй, Дун Хуай, Чжу Чжисянь и Лю Байчуань, художники Чжу Дэцюнь и Янь Хань, революционеры Чэнь Вэйда, Хуэй Юйюй и многие другие. Возможность восстановить учебу, услышать шелест страниц в аудиториях, позволить учителям спокойно вернуться к занятиям, а многочисленным ученикам – сесть за парты и взяться за учебники, была для Гу Му не столько вопросом установления порядка, сколько подтверждением того, что судьба города теперь зависела от коммунистов. Они должны во что бы то ни стало поднять знамя Дунхайского педагогического!

Рабочая группа, отправленная Гу Му, полностью оправдала его ожидания и воплотила в жизнь все, что планировалось: Сюнь Хуаминь и его коллеги с помощью активистов студенческого движения связались с разъехавшимися по стране учениками и вернули их в училище, разыскали казенное имущество. Они также набрали новых учащихся во 2-ю среднюю школу уезда Дунхай, в среднюю школу Лэдэ и в 21-ю государственную среднюю школу Ляньюня. Отдел культуры и образования местной администрации прислал из Биньхая лучших преподавателей и передовых студентов. В училище немедленно учредили партийную группу во главе с Сюнь Хуаминем. Была составлена и введена в действие новая система функционирования.

Когда Сюнь Хуаминь докладывал Гу Му о трудностях, замедляющих процесс восстановления работы училища, руководитель отвечал: «Это ожидаемый результат. Не теряйте надежду и уж тем более не сдавайтесь. Продолжайте работать еще более тщательно и целенаправленно с людьми, вкладывайте свои идеи в головы юных учеников». О преподавателях и учениках, отступивших к западу или ушедших на юг, Гу Му говорил, что они, словно бумажные кораблики в ручье, утратили контроль над собственной жизнью и что их единственная надежда – это возрожденная альма-матер, которая протянет им руку помощи и вызволит из беды. Он подчеркивал, что для эффективной работы понадобится помощь армии: «Специальный комитет Синьхайляня поможет вам связаться с войсками и выполнить поставленную задачу. Но и само училище должно поддерживать постоянное взаимодействие с политическими отделами южных военных подразделений».

Спустя какое-то время их усилия дали свои плоды, и массы студентов потянулись обратно в училище. Гу Му отметил успешную деятельность рабочей группы, но также заострил внимание на отдельных студентах, которые все еще боялись Коммунистической партии или сомневались в ней. Он сказал, что принудительное обучение ни к чему хорошему не приведет, и посоветовал выдать им деньги на дорогу или купить билеты, тем самым предоставив молодым людям возможность сделать выбор самостоятельно. Это сработало, и большинство студентов, разобравшись, на чьей стороне правда, вернулись в училище.

В конце ноября предварительный этап работ по восстановлению ДППУ был завершен, и 25 ноября военно-контрольный комитет принял решение об официальном начале занятий. В этот день Гу Му вызвал Сюнь Хуаминя и Чжан Цзипина в свой кабинет и похвалил их за усердный труд. Он сказал: «Завтра училище возобновляет работу. Это важное событие в образовательной сфере жизни Синьхайляня и в жизни всей особой зоны». Тогда же Гу Му провел совещание по поводу своего отъезда в особую зону на следующий день. Он выразил сожаление о том, что не сможет принять участие в торжественной церемонии начала учебного года и лично увидеть преподавателей и учеников, но пообещал встретиться с ними позднее.

Затем он собственноручно подписал приказ о назначении Сюнь Хуаминя директором училища и соответствующее рекомендательное письмо (с. 22). Гу Му напомнил, что днем официального вступления в должность назначает завтра, и поставил печать: «Военно-контрольный комитет НОАК военного района Синьхайлянь Центрального Шаньдуна Восточного Китая». После этого он передал директору Сюнь Хуаминю портрет Мао Цзэдуна, привезенный из Шаньдуна и висевший у рабочего места Гу Му в годы его службы начальником канцелярии, и торжественно объявил: «Впредь я буду присматривать за тобой».

Портрет Председателя Мао был грубо набросан углем на пожелтевшей бумаге. Изображение лидера, ознаменовавшего собой целую эпоху, принадлежало руке известного художника Ли Бинхуна[27]. Автор написал его в 1947 году в Шаньдуне, а шаньдунский военный округ пустил портрет в печать (с. 20).

В это особое время настолько качественный экземпляр портрета Мао Цзэдуна представлял собой исключительную ценность.

Почувствовав, какая надежда и какое доверие стоят за этим жестом, Сюнь Хуамин преисполнился чувством священного долга.

Из временных помещений в храме Конфуция Дунхайское училище вернулось в старые стены. А еще через несколько дней перед училищем остановился джип, из которого вышел Гу Му, одетый в военную форму из плотного серого хлопка, – он сдержал свое слово и приехал встретиться с преподавателями и учениками. Директор попросил нескольких лучших учеников – Гэ Вэйчженя, Ло Минганя и других – сопроводить гостя и рассказать ему о делах училища. Перед аудиторией Гу Му, увидев, что там идут занятия, тихонько произнес: «Давайте отойдем подальше и понизим голос, чтобы никого не отвлекать». Во время осмотра актового зала Гу Му увидел подаренный им директору портрет Мао Цзэдуна и долго стоял перед ним. Директор сказал: «Товарищ руководитель, я повесил ваш подарок на стену актового зала, чтобы все наши учителя и ученики увидели и почувствовали начало новой эпохи. Мы будем бережно хранить его и передавать из поколения в поколение».

Высокая оценка Мао Цзэдуна

В декабре 1948 года была образован особый район Синьхайлянь, в подчинение которого перешли два города уездного значения – Синьхай и Ляньюньган, и канцелярия Юньтая. Гу Му получил должности секретаря специального комитета и по совместительству гарнизонного комиссара (с. 21).

Тем временем в ходе революции произошли колоссальные изменения: от кампании «деревня окружает города» коммунистические войска перешли к этапу освобождения городов и управления ими. Это явление стало совершенно новым для коммунистов, и ЦК запросил отчеты об обобщении опыта.

За первые полгода службы в Синьхайляне Гу Му лично составил четыре доклада высшему партийному руководству, где особо подчеркивал важность двух моментов. Во-первых, заняв город, важно как можно скорее возобновить производство, работу всех отраслей и обучение (он называл это ключевым звеном становления революционного порядка, а также вовлечения и организации масс). Во-вторых, работа во время и после перехода города под управление должна осуществляться централизованно, по единой системе, а прибывающие в город кадровые работники обязаны проходить обучение и уделять особое внимание дисциплине. Изложенные Гу Му выводы составили первый блок информации, на которую можно было ориентироваться в процессе получения контроля над городами.

18 ноября 1949 года Гу Му был в экстренном порядке переведен на должность секретаря муниципального комитета Цзинаня, а вскоре занял также пост мэра города (с. 30). В этом новом качестве он стал претворять в жизнь идеи, выдвинутые на II пленуме ЦК КПК 7-го созыва. Перед ним стояли новые задачи, требовавшие немалых усилий: восстановление производств, помощь фронту, стабилизация цен, укрепление дамбы на реке Хуанхэ. Однако в политических кругах Китая он стал известен благодаря тому, что не побоялся столкнуться с противником лоб в лоб – запретил деятельность тайной религиозной организации «Игуань-дао» («Путь всепроницающего единства»), которую впоследствии запретили также в Пекине и других городах[28].

Сводные доклады Гу Му о движении против контрреволюции и кампаниях против «трех и пяти зол» получили высокую оценку Мао Цзэдуна, который дал всем регионам страны указание «работать по этому образцу» и «непременно изучить опыт цзинаньского товарища».

Цзинань всегда был центром деятельности различных синкретических (тайных) религиозных обществ – в городе их существовало более тридцати. Два из них – «Игуаньдао» и «Исинь тяньдао лунхуа шэнцзяо» («Общество священного учения единого сердца, Небесного принципа и цветов дракона») – когда-то сотрудничали с японцами, а затем присоединились к «Союзу спасения страны во имя благости и добродетели», созданному центральным отделом контроля и статистики специального бюро Гоминьдана. Они занимались организацией шпионажа по всей стране и прибегали к радикальным методам.

5 апреля 1950 года Гу Му составил проект доклада о борьбе с контрреволюцией и направил Мао Цзэдуну.

15 апреля в два часа ночи, когда Гу Му только лег спать, в дверь его кабинета постучал секретарь по конфиденциальным делам. Он доложил: «Отличные новости! Председатель Мао утвердил доклад нашего муниципального комитета».

Утром глава муниципального отделения общественной безопасности Лин Юнь принес из управления указание Мао Цзэдуна от 13 апреля по докладу Гу Му: «Ниже содержится доклад муниципального комитета Цзинаня по борьбе против контрреволюции. Отличный доклад. Всем муниципальным комитетам крупных и средних городов – изучить и действовать по их образцу».

Оценив обстановку, Гу Му и Лин Юнь решили, что начинать борьбу с реакционными религиозными обществами следует с «Игуаньдао». Утром 19 апреля 1950 года отделение безопасности арестовало лидеров «Игуаньдао» и еще девять проповедников и предводителей местных общин – никто не ускользнул от рук правосудия. При аресте были изъяты распространяемые Гоминьданом «Инструкции по борьбе с коммунизмом» и листовки «О преступных методах борьбы», а также незаполненные заявления и регистрационные листы членов Гоминьдана, обнаружившие истинное лицо реакционеров и преступников. Запрет на деятельность «Игуаньдао» имел огромное значение для социальной стабильности и народной безопасности, а вскоре отразился и на жизни всей страны (с. 27).

В 1951 году Коммунистическая партия запустила масштабную кампанию по борьбе против «трех зол» – взяточничества, расточительства и бюрократизма. В конце года, 27 декабря, Гу Му написал доклад в провинциальный комитет и в ЦК КПК, где обобщил свой опыт в рамках усиленного проведения кампании: «Во-первых, важно, чтобы лидеры чувствовали свою ответственность и тянули за собой все слои населения, полностью посвятив себя руководящей роли в этом движении. Во-вторых, важно, чтобы широкие массы видели направление политического курса и решимость партии. <„> Если мы, руководители, будем тщательно держать все под контролем, не верить каждому доносу и не пускаться в слепое преследование, а внимательно исследовать и открыто изобличать, наказывать виновных и просвещать население, мы сможем избежать хаоса».

6 января 1952 года из ЦК КПК пришло указание по поводу этого доклада:

Всем бюро и отделениям ЦК, а также провинциальным и муниципальным партийным комитетам: Муниципальным комитетом Цзинаня был составлен очень хороший доклад. Прошу распространить его по всем крупным городам для ознакомления и напечатать в партийных изданиях.

Мао Цзэдун

6 января

В январе 1952 года ЦК выпустил Директиву о начале борьбы против «пяти зол» – подкупа должностных лиц, уклонения от уплаты налогов, недобросовестного выполнения госзаказов, присвоения государственного имущества и хищения государственной экономической информации с целью наживы.

В процессе ведения борьбы Цзинань выработал метод «встречи рабочих и капиталистов», показавший себя очень эффективным: при условии полноценного вовлечения профессиональных сотрудников, реализации политического курса и образовательного плана, а также использования базовых ресурсов были организованы профсоюзы, где рабочие и владельцы капитала могли встретиться и познакомиться.

Гу Му описал этот метод в докладе и передал его в провинциальный комитет и ЦК партии. Через пять дней ему снова пришло указание от Мао Цзэдуна:

Всем сотрудникам бюро ЦК, а также муниципальных комитетов крупных и средних городов: Настоящим высылаю вам доклад о борьбе против “пяти зол”муниципального комитета Цзинаня от 5 февраля. Действуйте по описанному в нем образцу и, кроме того, опубликуйте доклад в партийных изданиях. У этого комитета очень талантливые руководители, и всем городам, которые сейчас ведут борьбу против “пяти зол”, следует изучить опыт своих цзинаньских коллег.

Мао Цзэдун

(с. 31)

В середине февраля второй секретарь шаньдунского отделения Сян Мин передал Гу Му содержание телефонного разговора с руководителем центра политических исследований ЦК КПК Ляо Луянем: «Председатель дал указание сделать Цзинань пунктом связи с Центральным комитетом». После этого Ляо Лунь сам позвонил Гу Му и сказал, чтобы впредь отчеты по проведению двух кампаний поступали в центр политических исследований напрямую. С тех пор ежевечерние звонки в ЦК партии вошли в муниципальном комитете в традицию.

Исправляя ошибки левого курса

Глубокой ночью ручная дрезина мчала Гу Му в Цзинань по срочному делу: секретарь муниципального комитета Лю Шуньюань внезапно «уволился», и в комитете образовалось вакантное место. Лю Шуньюань был ветераном революции с очень твердыми принципами. В 1946 году он работал в административном районе Люйда[29], где боролся с нарушениями дисциплины и проявлениями великодержавного шовинизма в расквартированных там советских войсках. Сталин остался недоволен подобными действиями, о чем и сообщил Лю Шаоци во время его визита. Тогда повсюду начали распространяться слухи о проступках Лю Шунь-юаня: люди специально искали повод, чтобы опорочить его.

Когда в Цзинань прибыла делегация из Советского Союза, из ЦК пришло специальное постановление о запрете Лю Шуньюаню участвовать в их встрече. Пользуясь случаем, недоброжелатель из отдела по политической и идеологической работе отправил руководителю провинциального комитета досье на Лю Шуньюаня, где не только преувеличил все его «проступки», но и отмечал, что все происшествия на производстве являются результатом его попустительского отношения к классовому врагу.

Руководитель не стал выяснять, каково истинное положение вещей, и отчитал Лю Шуньюаня на общем собрании. Началась громкая ссора, в результате которой отделению по Восточному Китаю пришлось посреди ночи назначить на должность Гу Му.

Получив срочное назначение, Гу Му мог попросту забыть о щекотливом «деле Лю Шуньюаня». Однако он придерживался мнения, что сплоченность командного состава и его способность выполнять поручения очень важны. Гу Му провел расследование, по результатам которого заключил: людей, собравших материалы на Лю Шуньюаня, оставлять рядом с собой нельзя – это может привести к плачевным последствиям.

В то время отношение к Советскому Союзу и эмоциальность в классовой борьбе определяла степень партийности и принципиальности человека, а потому люди, как правило, не осмеливались вступать в открытую конфронтацию. Однако Гу Му всегда придерживался объективного подхода и не моргнув глазом принял решение о переводе левого недоброжелателя.

Уже упомянутый руководитель провинциального комитета был другом Гу Му и относился к нему с большим доверием. По настоянию Гу Му он пересмотрел свой взгляд на ситуацию и согласился перевести в другое место всех сотрудников, замешанных в доносах на Лю Шуньюаня.

Начатая в 1952 году кампания против «пяти зол» в основном была направлена на торгово-промышленные круги, однако, поработав несколько лет с Чжан Дунму, руководителем по работе с Всекитайской ассоциацией промышленников и торговцев, Гу Му проникся к нему глубоким уважением и доверием. В период восстановления экономики Чжан Дунму также поддерживал постоянную связь с партией. Во время движения за сопротивление американской агрессии и оказание помощи корейскому народу Цзинань пожертвовал 27 самолетов, 23 из которых поступили именно от торговцев и промышленников (Мяо Хайнань и Чжан Дунму лично внесли по одному самолету каждый). Когда Чжан Дунму составил проект доклада о деятельности в рамках кампании против «пяти зол», Гу Му не изменил в нем ни одного слова, тем самым выразив свое полное доверие к заместителю мэра – представителю торгово-промышленного класса.

Чжан Дунму считал Гу Му своим учителем и с восхищением относился к его навыкам руководства и глубине понимания политики. Уже в пожилом возрасте он вспоминал один случай. Однажды в период проведения кампаний против «трех и пяти зол» Гу Му собрал совещание муниципального комитета. На совещании ему поступил телефонный звонок от одной организации с вопросом: «У нас есть старая вывеска с надписью старорежимного содержания. Что с ней делать?» Мнения присутствующих разделились: большинство считало, что страна уже освобождена, а значит, можно избавиться и от вещей феодального режима, и настаивали на сожжении вывески; остальные не соглашались. Отчаявшись найти компромисс, стороны обратились к Гу Му.

Гу Му спокойно произнес: «Вывеску не нужно ни ломать, ни сжигать. Мы ведем кампанию только против “трех и пяти зол”; если будем бороться со всем подряд – в нашей работе начнется хаос». Услышав эти слова, присутствующие немедленно закивали в знак согласия.

Поездка с Мао Цзэдуном

В 1952 году Мао Цзэдун проводил инспекцию южных регионов, и его маршрут проходил через Цзинань. Не сходя с поезда, Председатель посмотрел на встречавших его руководителей провинции и распорядился, чтобы Гу Му сопровождал его по пути в Сюйчжоу. Так Гу Му впервые встретился с Мао Цзэдуном. Председатель по-дружески обратился к нему: «Я читал твои доклады: работа в Цзинане продвигается отлично!» Услышав такую неформальную речь, Гу Му мгновенно перестал волноваться.

Выслушав краткий отчет, Мао Цзэдун сменил тему разговора:

– Почему провинция называется Цзинань?

– Потому что она находится к югу[30] от реки Цзишуй, – отвечал Гу Му.

– А где сейчас эта река?

Гу Му знал, что со временем нижнее течение Цзишуй слилось с Хуанхэ, но заподозрил, что Председатель задал этот вопрос неспроста, и помедлил с ответом.

– Старое русло, по которому Цзишуй текла в Шаньдуне, теперь занято рекой Хуанхэ. Вернешься домой – почитай книжки, – продолжил Мао Цзэдун. – Въезжая в чужую страну, нужно узнать про ее традиции и запреты. Работая где-либо, важно разбираться в истории места – как в настоящей, так и в прошлой. Откуда родом Чжугэ Лян[31]? – задал он новый вопрос.

– Из Шаньдуна, округ Линьи, но потом он переехал в город Сяньян провинции Хубэй.

– А почему он носил фамилию Чжугэ?

Гу Му пришел в замешательство.

– Ты читал «Саньго чжи» («Записи о Трех царствах») Чэнь Шоу? Там есть биография рода Чжугэ. Предки Кун Мина носили фамилию Гэ, а жили в городе Чжучэн и только потом переехали в Янду[32]. В Янду существовал свой род Гэ, который считался очень влиятельным, и его представители вытеснили всех приезжих с фамилией Гэ. Тогда Кун Мин сменил фамилию на Чжугэ, так как был родом из Чжучэна.

Позже Гу Му изучил историческую литературу и убедился, что Председатель был прав.

Когда подошло время обеда, им принесли рыбные блюда. Мао Цзэдун снова обратился к Гу Му:

– Назови вкусную рыбу.

Гу Му все детство провел в приморском районе и без труда назвал несколько видов рыб, которые ему нравились.

– А в книжках пишут, что самая вкусная рыба – это окунь, а точнее окунь из реки Сунцзян.

Гу Му сказал:

– Моря и океаны занимают более двух третей площади земного шара, так что морские рыбы гораздо разнообразнее пресноводных.

– А из того, что я ел, пресноводная рыба мне понравилась больше.

Видя, что Председатель говорит вполне серьезно, Гу Му аккуратно ответил:

– Товарищ Мао, вкусные рыбы водятся и в пресной, и в соленой воде, однако самая вкусная живет на слиянии пресных и соленых потоков. Шаньдунский красный карась – вот лучшая из таких рыб.

– А ты кое-что знаешь о рыбах! Можешь стать натуралистом. Однако мне все же больше по вкусу пресноводная рыба, – Председатель похвалил Гу Му, но так и остался при своем мнении.

Он потянул в рот кусочек пищи, запрокинул голову и посмотрел в окно, за которым тянулась бесконечная гряда лысых гор, а потом вдруг спросил:

– А почему на ваших горах не растут деревья?

– Раньше росли, но после войны ничего не осталось.

– Да, возможно, из-за этого. Хотя когда гоминьдановцы окружили нас в советских районах[33], они там тоже немало деревьев поломали, но вскоре все выросло заново. А у вас здесь вообще ничего не растет!

– На юге часто идут дожди, и деревья растут быстро. А в Шаньдуне климат сухой, это сказывается на растительности.

– А вот это не совсем верно! В древности Шаньдун был покрыт густыми лесами. В «Шуй ху чжуань» («Речные заводи») описывается Цзинъянган, где У Сун убил тигра, – так там было много деревьев.

Вот такой разговор состоялся в поезде, когда Гу Му сопровождал Мао Цзэдуна в его поездке на юг. Он был очень воодушевлен этой встречей и многому тогда научился. Впоследствии Гу Му вспоминал, что он тогда чувствовал: «Когда Председатель говорил со мной о деревьях, он завуалированно критиковал наше невнимание к озеленению, осуждал за недостаточную работу. Но в тот момент я этого не понял и обсуждал то, что слышал. Когда мы заговорили о ходе революции в Шаньдуне, я даже имел смелость заявить, что факт того, что пути, предложенные Ван Мином[34], уничтожили практически все партийные организации в белых районах[35], является не вполне точным. Ведь если там не осталось подпольных ячеек, то за счет кого с самого начала – после бегства Хань Фуцзю до вступления 115-й дивизии в Шаньдун – поднялось антияпонское сопротивление? Откуда взялось столько коммунистических лидеров, выступивших в составе вооруженных сил против Японии? Я поднял такой острый вопрос, а Председатель Мао как будто не обратил внимания».

Борьба против «пяти зол» в Шанхае

В конце февраля 1952 года Гу Му был переведен в Шанхай, где занял пост главы отдела пропаганды муниципального комитета (с. 31). А в декабре его и Пань Ханьняня назначили заместителями секретаря шанхайского муниципального комитета.

До этого момента работа по борьбе против «пяти зол» в Шанхае не приносила никаких результатов. Центральный комитет КПК, управление по Восточному Китаю и муниципальный комитет сочли ситуацию в крупнейшем промышленном городе страны опасной и немедленно направили нужных людей исправлять ее. Помимо Гу Му в числе прочих в Шанхай также поехали Чэнь Писянь и Ван Ипин. Гу Му был назначен лично командиром Чэнь И – с его докладами по борьбе против «трех и пяти зол» в Цзинане уже ознакомились все партийные деятели.

Чэнь И хотел, чтобы Гу Му помогал ему в осуществлении руководства над деятельностью против «пяти зол». Вместе они усиленно контролировали появление левых тенденций и работали тщательно, не упуская из виду ни одной мелочи. Прежде всего, Чэнь И как мэр города выступил с докладом о начале активной фазы работы, рассказал о направлении политического курса, подчеркнув, что важно избегать чрезмерности и создать спокойные настроения в среде капиталистов. Он также отметил, что нужно бороться против «пяти зол», а не стремиться расширять зону влияния.

По указанию Чэнь И был запущен проект по «усиленному просвещению, организации объединенного производства и поддержке при прохождении таможни», под который попали 303 семьи из высших торгово-промышленных кругов. Проект побуждал их помогать друг другу и указывать на чужие ошибки, чтобы они могли «легко пересекать рубежи» «при полном параде» и при этом не оказались в «плачевном положении», – для описания привлекались цитаты из литературных произведений. Такой поэтический подход нашел понимание среди большинства, а те немногие, кто все же пытался схитрить, потерпели неудачу. На судебных слушаниях к тем промышленникам и предпринимателям, которые ничем не запятнали свою политическую репутацию, например, к семье Жун Чэньжэня, было решено отнестись снисходительно: муниципальный комитет охарактеризовал их как «в целом законопослушных». Подобная мысль была высказана Председателем Мао: «Не будем мелочиться! Запишем в законопослушные!»

Наставление Чжоу Эньлая

В начале 1953 года Гу Му дополнительно получил должность секретаря рабочей комиссии по промышленному производству муниципального комитета Шанхая. В его обязанность входило управление промышленными коммуникациями. Эта сфера была для него совсем новой, и он решил съездить на промышленные предприятия, чтобы изучить предмет работы на месте.

В тот момент многие предприятия активно практиковали советский принцип единоначалия. Гу Му считал, что четкий режим и порядок управления строятся на активизации работы сотрудников, а административное руководство должно осуществляться одним начальником. Применив опыт взаимодействия с массами в период службы на опорных пунктах, Гу Му добился эффективных результатов за счет укрепления системы ответственности, проведения необходимых преобразований и обеспечения безопасности и материального благополучия служащих. Однако заказов на механическую продукцию в Шанхай практически не поступало, и тогда Гу Му обратился в соответствующие органы Шанхая и Пекина. Он выяснил текущие производственные задачи и очень скоро предоставил все требуемое оборудование на Первый автомобильный завод в Чанчуне, а также на основные гидротехнические сооружения – Фоцзылинь, Мэйшань и водохранилище Гуаньтин.

На начало 1953 года на частных промышленных предприятиях активно велись такие формы деятельности, как переработка сырья и изготовление продукции, централизованные закупки и сбыт. План первой пятилетки предусматривал масштабный переход частных предприятий под неполный государственный контроль, и со второй половины 1953 года Гу Му стал активно заниматься вводом государственного капитала в частный сектор.

Поначалу казалось, что владельцы частных заводов с радостью принимают такие нововведения, но в глубине души они относились к ним с недоверием. Изучив обстановку, рабочая комиссия вынесла на рассмотрение муниципального комитета предложение «активно создавать условия и поэтапно двигаться вперед». Тогда администрация направила на крупные заводы комиссаров, на средние и мелкие – контролеров и консультантов, а также усилила контроль государственного производственного бюро над соответствующими сферами. В то же время на самих заводах из представителей капиталистов, партийных организаций и рабочих были сформированы комитеты по увеличению объема производства и соблюдению режима экономии: они обсуждали вопросы управления производством и условия труда служащих. Эти меры получили одобрение в торгово-промышленных кругах. Гу Му часто встречался с Жун Ижэнем: они обсуждали насущные проблемы и сообща находили решения.

В ноябре 1953 года Чжоу Эньлай приехал в Шанхай с проверкой и заслушал соответствующие доклады. Пань Ханьнянь рассказал о ситуации на рынке, а Гу Му – о промышленных коммуникациях. Материалы для доклада были подготовлены неаккуратно – половина в тетрадках, половина в голове: Чжоу Эньлай долго разбирался в записях и сравнивал разные цифры между собой. Одна из упомянутых докладчиками цифр вызвала сомнение премьер-министра, и он сказал, что в записях видел совсем другое. Пань Ханьнянь и Гу Му смутились и кинулись листать тетрадки. Чжоу Эньлай с улыбкой заметил: «Не ищите, я хорошо запомнил». И действительно, цифра, которую озвучил премьер-министр, в точности соответствовала записям.

Чжоу Эньлай сказал, что строительство ничем не легче ведения военных действий, и для всех партийных руководителей важно освоить и эту сферу – из новичков стать экспертами. Впоследствии Гу Му вспоминал: «Это наставление меня очень впечатлило, я многое вынес для себя. В течение следующих нескольких десятков лет моей работы на руководящих постах в экономике я всегда стремился разобраться в ситуации, получить новые знания, изучить ключевые данные по любому экономическому вопросу, отследить его динамику, запомнить все цифры – для развития важно видеть общую картину. Когда ты зачитываешь доклад премьер-министру, нельзя произносить слова “примерно” или “кажется”: он ждет от тебя конкретных фактов».

Начало работы в Госсовете

В декабре 1954 года Гу Му получил указание прибыть в столицу, чтобы приступить к обязанностям заместителя руководителя комитета по строительству Госсовета, которым возглавлял Бо Ибо. В основные задачи комитета входило налаживание и обеспечение работы по взаимодействию между отраслевыми ведомствами разных направлений – металлургическим, горнодобывающим, химическим, строительным и другими, а также между ведущими машиностроительными министерствами и различными комитетами по строительству. Упор делался на развитие тяжелой промышленности и всемерное развитие машиностроительной промышленности. Поэтому одним из первых важнейших заданий, порученных Гу Му, была разработка плана развития научнотехнических работ в области тяжелой промышленности.

Гу Му поставил перед каждым ведомством задачу: подготовить план развития своей отрасли. Он провел множество совещаний с заместителями министров, в том числе с Сюй Чи из министерства тяжелой промышленности, а также с Шэнь Хуном и Чжоу Цзяньнанем из министерства машиностроения, собрал рабочую группу из специалистов, которые не только хорошо разбирались в технических вопросах, но и обладали писательскими способностями. Через два месяца усердной работы группа составила доклад, где изложила основные тезисы. Впоследствии данный доклад был включен в «Долгосрочный план научно-технического развития на период 1956–1967 годов» Чжоу Эньлая[36].

Примером перемен, произошедших в стране, может служить Шанхай: его экономическое развитие было заторможено империалистическим строем – неэффективно развивалась торговля и сфера услуг, хотя здесь пролегали все виды торговых путей, а промышленные предприятия располагались среди жилых кварталов, тогда как внутренним регионам Китая недоставало кадров, технологий и опыта. В этих условиях Чэнь Юнь дал указание: часть предприятий вывести за черту города в удаленные от побережья территории, тем самым решив обе проблемы сразу. Ответственным за непосредственное выполнение указания был назначен Гу Му.

За 1955 год более 270 шанхайских предприятий легкой и пищевой промышленности, текстильных фабрик и мастерских текстильной обработки переехали в Хэнань, Ганьсу и Внутреннюю Монголию; 210 тысяч шанхайцев пополнили ряды трудящихся: 23 тысячи инженеров и промышленников, 80 тысяч техников, более 50 тысяч проектировщиков, строителей, монтажников и представителей многих других специальностей.

Первая масштабная волна миграции квалифицированной рабочей силы сыграла движущую роль в развитии внутренней экономики страны и создании промышленной системы Нового Китая.

Наставление Чжоу Эньлая: сопротивляться безрассудности и поспешности

В конце 1955 года госкомитет по строительству был реорганизован – в него вошли еще три профильных комитета[37], таким образом функции комитета были существенно расширены. Теперь он занимался не только комплексным планированием экономического развития и совершенствованием системы управления строительством и промышленностью, но и непосредственно контролировал развитие подведомственных ему отраслей народного хозяйства. Бо Ибо занял пост главы комитета, а Гу Му – его заместителя. Работая десять лет бок о бок с Бо Ибо, который вскоре был назначен на пост вице-премьера, Гу Му не раз приходилось возглавлять различные комиссии по экономическому и промышленному развитию и выступать в роли эксперта.

В августе 1955 года вице-премьер Ли Фучунь приступил к составлению плана второй пятилетки (1958–1962). Значительный вклад в его разработку внес сам премьер-министр Чжоу Эньлай. В ноябре по указу Мао Цзэдуна были приняты «Семнадцать пунктов о сельском хозяйстве» (в это время страна на 90 % была аграрной и нуждалась в модернизации). Чуть позже на заседании Политбюро ЦК КПК прозвучала критика правоуклонистского консерватизма, а также призыв в 1956 году значительно повысить все показатели. Это относилось и к планам второй пятилетки для всех ведомств: уже в апреле Председатель Мао подтвердил те завышенные цифры, которые никак не соответствовали реальности, что стало серьезной проблемой для подготовки и организации материального обеспечения[38].

8 февраля 1956 года на XXIV пленуме Госсовета Чжоу Эньлай высказал предупреждение: «Не следует думать только о том, как бы развить бурную деятельность. Не стоит безрассудно требовать превзойти реальные возможности и выдвигать ни на чем не основанные предложения. Не стоит слепо настаивать на ускорении. Это может быть очень опасно. Руководителей лихорадит: облить бы их ледяной водой, чтобы они пришли в себя».

11 мая на пленуме Госсовета Чжоу Эньлай вновь категорично заявил: «Деятельность по противодействию консерватизму и правоуклонизму началась в августе прошлого года. Прошло уже восемь или даже девять месяцев. Мы не можем противодействовать бесконечно!» В одном из предварительных отчетов Чжоу Эньлай, Ли Фучунь и Ли Сяньлинь отметили: «Противодействуя консерватизму, необходимо противодействовать безрассудности и поспешности».

4 июня Лю Шаоци на обсуждении предварительных отчетов по национальному бюджету, а затем и Чжоу Эньлай во время председательства на пленуме Госсовета 12 июня подчеркнули необходимость снизить завышенные показатели: «Нельзя превращать требования малого числа активистов в требования широкой общественности».

15 июня Ли Сяньнянь от лица Госсовета выступил с докладом «О национальном балансе за 1955 год и национальном бюджете на 1956 год». В нем говорилось: «Безрассудные и поспешные действия никак не способствуют развитию социализма, а только наносят ущерб».

20 июня на передовице газеты «Жэньминь жибао» («Народная газета») была опубликована статья «Будем бороться против консерватизма; будем бороться против поспешности», подготовленная Отделом пропаганды ЦК КПК по указанию Лю Шаоци и одобренная им самим вместе с Чжоу Эньлаем. Отредактировав статью, Лю Шаоци оставил комментарий: «После подтверждения Председателем отдать Ху Цзяому в работу». Мао Цзэдун написал: «Не читал».

В сложившейся ситуации Чжоу Эньлай счел необходимым подчеркнуть: «Планирование должно строиться на прочном и надежном фундаменте. При расчете производительности важно исходить из всестороннего анализа, учитывая рабочую силу, финансы, материальную базу и прочие факторы». На VIII съезде ВСНП премьер-министр выступил с докладом «Предложения к плану второй пятилетки». Гу Му вспоминал: «Через три года, уже пережив крах “Большого скачка”, Мао Цзэдун говорил: “Хорошо, что во втором пятилетнем плане, составленном товарищем Чжоу Эньлаем в 1956 году, по многим показателям, например, по производству стали, в первые три года была предусмотрена вариативность действий”».

Однако это было сказано позже, а на тот момент «безрассудные и поспешные действия» было уже не остановить, что отразилось и в плане на 1957 год. Чжоу Эньлай, Лю Шаоци, Чэнь Юнь и другие партийные и государственные руководители смотрели на вещи трезво и неоднократно высказывались против такой поспешности, чем вызвали неодобрение Председателя. Однако Гу Му восхищался подобной позицией и во многом ориентировался на нее. На одном из совещаний по обсуждению показателей объемов выплавки стали между Гу Му и секретарем провинциального комитета Восточного Китая даже произошел конфликт[39].

Политика «Большого скачка» в металлургии

Гу Му уважал людей, которые, подобно Чжоу Эньлаю, не боялись высказаться против такого ускорения в развитии, и одновременно презирал тех, кто не определился, на чьей он стороне, или шел на сговор с совестью. В своих мемуарах Гу Му подробно описал все этапы «Большого скачка»[40] в металлургии и тщательно проанализировал преданность делу и уровень профессиональной этики отдельных руководителей.

На VIII съезде ВСНП 2-го созыва, проходившем с 5 по 23 мая 1958 года, была утверждена генеральная линия для ЦК КПК: «Строить социализм с опорой на новые предложения, выдвинутые Председателем Мао Цзэдуном: работать в полную силу, стремиться только вперед, делать больше, быстрее, лучше и экономнее», а также был предложен курс одновременного развития промышленности и сельского хозяйства, центральной и периферийной промышленности, крупных, средних и малых предприятий. Вкупе с критикой «сопротивления поспешности», завышенными требованиями («за счет семилетних и пятилетних планов достичь изначально поставленной цели догнать и перегнать Британию за пятнадцать лет», «упорно бороться, чтобы за три года искоренить отсталость»), романтическими лозунгами («двадцать лет за один день») такие предложения выходили за рамки объективных возможностей и противоречили законам экономики. На фоне решимости «сорвать белое знамя» они накалили политическую обстановку до предела.

Уже в начале 1958 года национальная экономика стала постепенно приходить в упадок. На январском заседании в Нанкине и мартовском заседании в Чэнду непрерывно звучала критика «сопротивления поспешному развитию». В ход шли метафизические понятия. 20 марта отчеты министерства металлургии – «Можно ли дополнительно повысить скорость развития сталелитейной промышленности» и «О борьбе за скачок в производстве цветных металлов» – получили положительную оценку Мао Цзэдуна и были переданы в соответствующие отрасли. Так начались попытки «догнать Британию» раньше назначенного срока.

В своих мемуарах Гу Му вспоминал:

«Сроки, намеченные для обгона и перегона Британии в сталелитейной отрасли, постоянно сокращались: с пятнадцати лет до десяти, а потом и до пяти. Поэтому тогда, в 1958 году, без конца повышались и целевые показатели производства. В апреле Государственный комитет капитального строительства, который в то время отвечал за разработку и реализацию годовых планов, суммировал данные по стране и отчитался перед ЦК: планируется произвести 7,11 миллиона тонн стали. После VIII съезда 2-го созыва министерство металлургии заявило: будет произведено 8,2 миллиона тонн. А еще через десять дней один из руководителей передал в Политбюро ЦК отчет “О выполнении плана в 1958 году и задачах на 1959 год”, где указал, что в 1958 году общий объем производства стали достигнет 9 миллионов тонн. Тремя днями позже, 20 июня, газеты опубликовали “Выдержки из отчетов” ГКЭ, прошедшие редакцию Бо Ибо. В них говорилось уже о цифре в 10 миллионов для 1958 года и 25 миллионов для 1959 года. Там же было сказано, что уже через три года упорной борьбы (то есть двумя годами раньше запланированного) Китай сможет догнать и перегнать Британию по объему производства стали и стальных изделий, тем самым завершив базовый этап создания промышленной системы. Публикация “Выдержек” была одобрена Председателем. <…>

Во второй половине августа в Бэйдахэ состоялось расширенное заседание Политбюро, на котором показатели текущего года повысили до 10,7 миллиона тонн (вдвое больше показателей предыдущего года). Ходили слухи, что о таких изменениях сам Мао Цзэдун договорился с Бо Ибо и Ван Хэшоу. А тогда, после согласования с другими руководителями, об этом стали трубить во всех газетах – как говорится, “что написано пером, не вырубишь топором”. Тем более что разница между 10 миллионами и 10,7 миллиона не очень уж велика. Так или иначе, на заседании ЦК никто не высказался против новых цифр. На тот момент мы только-только приступили к созданию промышленности в стране: ни в партии, ни на местах никто не имел представления о том, “как закалялась сталь”, и уж тем более не знал, как много других сфер, включая газ, электричество, логистику и машиностроение, затрагивает сталелитейное производство и насколько это сложный процесс. Получить от них стоящую информацию было невозможно. В Госсовете работали люди, которые неплохо разбирались в отрасли и руководили сразу несколькими отделами, но и от них нельзя было добиться адекватного взгляда на происходящее или реальной оценки ситуации. Они не пытались опираться на факты, а только повышали “градус”, ускоряли темпы. Хотя, учитывая, что в партии господствовала ошибочная идеология поспешного развития, а вся внутрипартийная деятельность была нарушена, их сложно осудить за подобное поведение. Сейчас мы уже извлекли соответствующий урок из своего опыта и знаем, что важно учиться у истории, смотреть фактам в лицо».

Гу Му также вспоминал:

«В период Лушаньской конференции я присутствовал на совещании, созванном премьер-министром. На нем были озвучены отчеты по различным отраслям: металлургии, угольной промышленности, машиностроению, транспорту, торговле. Совещание длилось с утра до четырех часов дня, после чего премьер-министр попросил членов комитета по планированию и комитета по вопросам экономики остаться на специальное заседание. Он предложил им провести глубокий анализ текущей ситуации и выработать варианты разрешения актуальных проблем. Именно тогда, на этом заседании, Чжоу Эньлай упомянул некоторых “помощников” и заговорил о феномене бахвальства. Он с чувством произнес: “Когда Председатель разговаривает с кем-то, он либо дает наставления, либо спрашивает совета. Но когда все думают, что слово Председателя – закон, и тут же бегут его исполнять, они лишают его возможности просто разговаривать с народом. Представляете, как тяжело ему приходится? При встрече ты либо ведешь пустые разговоры о погоде, либо, дождавшись, пока мысль созреет окончательно, изрекаешь готовый приказ. О какой внутрипартийной демократии можно тогда говорить?! Председатель буквально заблокирован!” Затем он сказал, что в прошлом году Мао Цзэдун упомянул об удвоении объема сталелитейного производства лишь в формате вопроса для обсуждения, а мы, не разобравшись, кинулись выполнять указание, и это должно стать для нас серьезным уроком».

В условиях того исторического периода Чжоу Эньлай не мог высказать критику более открыто, однако Гу Му в своих мемуарах уже не боялся осуждать кого-либо. Он проанализировал факты прошедших лет и по-новому осознал требования, выдвинутые премьер-министром к профессионализму руководящих лиц и их отношению к своему делу.

«Рабочая десятка» выводит экономику из кризиса

Крах «Большого скачка» стал уроком для всей партии. 24 декабря 1960 года ЦК КПК созвал рабочее заседание, на котором в результате обсуждения был принят четырехсловный курс: «урегулировать, укрепить, пополнить, повысить».

На заседании Дэн Сяопин от лица секретариата объявил о создании «рабочей десятки» – группы специалистов из десяти человек. В их задачу входила организация реалистических мер по исправлению ошибок, хотя в тех политических условиях провести любой план действий было сложно – в стране по-прежнему господствовал лозунг «Догнать и перегнать Британию».

В состав группы вошли Бо Ибо, Гу Му, Ван Хэтао, Чжан Линьчжи, Люй Чжэнцао, Чжао Эрлу, Лю Ланьбо, Пэн Тао, Чэнь Чжэнжэнь и Сунь Чжиюань. «Десятка» получила четкое указание: «Если есть Бо Ибо – он начальник; если Бо Ибо отсутствует, его заменяет Гу Му». Чжоу Эньлай выделил «десятке» рабочее помещение прямо напротив северных ворот государственной резиденции Чжуннаньхай – в переулке Янфэн. Днем министры работали в своих ведомствах, а по вечерам собирались там. Вскоре Бо Ибо заболел, и во главе группы встал Гу Му.

«Десятка» взяла на себя задачу наладить общий процесс производства по всей стране: материальных ресурсов не хватало, экономика не функционировала. Все вопросы, которыми занималась группа, относились к разряду критически важных для существования китайского народа: запасов угля в Шанхае осталось всего на два дня, в Аньшанской металлургической компании встало производство, и тому подобные экстренные ситуации, где требовалась немедленная помощь.

Наибольшую трудность представлял тот факт, что во всех отраслях – производстве стали и угля, машиностроении – накопилось слишком много взаимозависимых проблем. Позднее Гу Му рассказывал: «Хочешь сохранить объемы и качество производства стали, как от министерства металлургии приходит запрос на поддержание объемов и качества каменноугольного производства. Начинаешь заниматься углем – министерство каменноугольной промышленности требует наладить разработку недр и логистику. Пытаешься обеспечить эти производственные силы – и тут министерство машиностроения заявляет о необходимости обеспечить объемы и качество поставок стали. Это порочный круг, из которого невозможно найти выход. Перед нами встала тяжелейшая задача».

Самым острым вопросом для промышленно-коммуникационной сферы и всей экономической деятельности в целом была поставка каменного угля. Намереваясь решить эту проблему, в апреле Гу Му посетил горнодобывающую компанию на западе от Пекина, где узнал, что шахтеры массово оставляют рабочие места. Основной проблемой были условия жизни рабочих: «Пайков не хватает, униформу носить невозможно, мыться приходится без мыла, от врача лекарств не добьешься, нет даже спиртного. В таких условиях сформировать рабочие отряды очень непросто».

Вернувшись, Гу Му написал отчет, в котором предложил улучшить в первую очередь условия труда рабочих. Чжоу Эньлай и Ли Фучунь отнеслись к документу с большим вниманием: он был рассмотрен и одобрен по процедуре, применяемой к документации Центрального комитета партии. Гу Му поручили составить проект «Положений об улучшении обеспечения труда рабочих каменноугольного производства, напрямую подчиненных ЦК КПК», которые затем были разосланы от имени Госсовета. Рабочим увеличили продовольственную норму, стали выдавать масло и необходимые бытовые принадлежности, партия даже позаботилась о том, чтобы каждый работник шахт и рудников ежемесячно получал по две бутылки алкоголя. Эти положения распространялись не только на шахтеров, но и на рабочих металлургической отрасли в целом.

В тот период и сама «рабочая десятка» питалась как придется. По распоряжению Чжоу Эньлая за вечерние часы переработки все министры без талонов и какой-либо оплаты могли получить по миске лапши.

Премьер-министр также посылал секретаря Гу Мина на ежевечерние заседания группы, чтобы тот был в курсе всего происходящего.

Выслушав доклады, Гу Му часто до ночи разбирался с текущими вопросами. Он возвращался домой по темноте, принимал снотворное, валился в постель, но тут звенел телефонный аппарат на прикроватном столике: приходил звонок по внутрипартийной линии. Гу Му брал трубку – звонил премьер-министр. Смотрел на часы – было два или три часа ночи. Он снова принимался за работу, хотя живот сводило от голода.

Несмотря на бесконечный поток вопросов, требовавших безотлагательного вмешательства, приоритеты для развития экономики в целом были расставлены: на первом месте – сельское хозяйство, на втором – легкая промышленность, потом только – интересы тяжелого машиностроения. Тем не менее станкостроение вполне успешно развивалось, выпускалась сельхозтехника и товары для населения.

Внедрение опыта Дацина

Работа по регулированию курса постепенно начала приносить результаты. Отличным примером тому стало нефтегазовое месторождение «Дацин», которое к 1963 году уже функционировало в полную силу (с. 40). Зимой того же года Гу Му, представляя Комитет капитального строительства Госсовета, принял участие в оперативном заседании управления ЦК по Северо-Восточному Китаю в Дацине. Это была его третья поездка в данный регион, а потому он хорошо разбирался в вопросе. После заседания Гу Му предоставил высшему руководству ЦК и Госсовета письменные отчеты. В середине декабря Комитет провел заседание по работе в сфере межотраслевых связей, где особо отмечали важность заимствования и расширения опыта «Дацина».

16 декабря 1963 года в ответ на отчет министерства металлургии Мао Цзэдун дал следующее указание: «Ввиду того, что промышленные отрасли настаивают на применении образца Освободительной армии, а также потому, что мы видим убедительные успехи в нефтяной отрасли», во всех отраслях промышленности необходимо работать по образцу «Освободительной армии: повсеместно учредить политические структуры, политические отделы и назначить политических руководителей».

В феврале 1964 года Центральный комитет принял решение учредить политуправление промышленно-коммунного сектора. Возглавить структуру поручили Гу Му, а часть сотрудников армейской политической структуры высшего и среднего звена были назначены на руководящие посты в соответствующих политуправлениях, в различных ведомствах управления промышленными коммунами, а также в органах политического управления крупных заводов и шахт. Заместителями Гу Му были назначены Ли Жэньлинь из Пекинского военного округа, Дэн Дунчжэ из Фучжоуского военного округа и Чжун Минь из провинции Фуцзянь. Политические управления промышленно-коммунного сектора ЦК КПК давно упразднены. Но любая структура создается на фоне конкретных исторических событий и несет определенную функцию.

Два лидера китайского экономического фронта – Юй Цюли и Гу Му – когда-то успешно вели политическую деятельность в рядах армии. В период Народно-освободительной войны Юй Цюли, политкомиссар 358-й бригады, развернул две весьма оригинальные кампании – «доносы на горести» и «три проверки»[41], в результате чего произошли коренные изменения в сознании бойцов. Ему удалось в кратчайшие сроки поднять боеспособность армии. Мао Цзэдун назвал проведенные преобразования «движением за реорганизацию нового формата». Гу Му в свое время, занимаясь революционной деятельностью среди солдат, тоже сумел значительно изменить облик Северо-Восточной армии и повысить ее боевой дух за счет политико-идеологической работы. Бесценный опыт обоих деятелей очень пригодился в то особое время, через десять с лишним лет после основания республики, когда страна перешла на плановую экономику, а их энергия и самоотверженность в работе служила вдохновением не одному поколению последователей.

Встреча с Пэн Дэхуаем в период строительства третьей линии

27 мая 1964 года на отчетном заседании Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Мао Цзэдун дал указание: «Создать третью линию обороны и вести на ней усиленное строительство с целью предотвратить вторжение врага». В августе в секретариате ЦК состоялось обсуждение вопроса о строительстве третьей линии. Тем временем Мао Цзэдун продолжал настаивать: «Важно прежде всего сосредоточить все силы на строительстве третьей линии, предоставить рабочую силу, материальные ресурсы и финансовое обеспечение».

В начале 1965 года Мао Цзэдун постановил: необходимо создать специальный орган, ответственный за ведение строительства третьей линии обороны, а именно – Государственный комитет по капитальному строительству. Такой комитет был создан, а возглавил его Гу Му (с. 41).

Основной задачей комитета стало строительство объектов третьей линии обороны как стратегического тыла. Речь шла о широкомасштабном промышленном строительстве, главным образом военного характера, в глубине страны с упором на стратегические пункты на северо-западе и юго-западе, на тыловые опорные пункты первой и второй линий, а также на иные объекты особой важности.

С конца августа в течение нескольких дней Гу Му проводил одно заседание за другим по вопросу организации этой наисложнейшей работы национального масштаба (с. 40). Было решено перенести более пятисот объектов промышленности на третью линию из прибрежных районов, в том числе предприятия военной промышленности, вспомогательные заводы по производству сопутствующих металлоизделий, техники и электроники, высокоэнергетического топлива, изделий из резины и промышленных товаров народного потребления, которых недостаточно в зоне третьей линии, а также организации по проектированию передовых высоких технологий оборонного характера.

Гу Му лично посетил и осмотрел все площадки юго-западного региона (с. 42), а также провел ряд совещаний в Чэнду. Тогда же состоялась его встреча с товарищем Пэн Дэхуаем, который только что вступил в должность заместителя главы юго-западного комитета по строительству. На одном из заседаний Гу Му, произнося речь со сцены, вдруг заметил Пэн Дэхуая среди присутствующих. Это обеспокоило его, и он прервал выступление. Гу Му спустился со сцены, подошел к Пэн Дэхуаю и обеспокоенно сказал: «Товарищ Пэн, зачем вы пришли? Идите отдыхать. Я отдельно расскажу вам обо всем, что будет обсуждаться сегодня». Пэн Дэхуай приветливо улыбнулся: «Вы – руководитель комитета по строительству, а я – ваш заместитель в юго-западном подразделении. Когда вы выступаете, я обязан присутствовать».

Поздно вечером Гу Му и Пэн Дэхуай встретились, чтобы в спокойной обстановке лично обсудить все важные вопросы. По мнению Гу Му, существующая система материально-технического обеспечения китайской армии была создана в период движения за сопротивление американской агрессии и оказание помощи корейскому народу, и именно Пэн Дэхуай был ее основоположником. Гу Му обратился к нему с просьбой возглавить работу по обеспечению строительства третьей линии в юго-западном регионе. Бывший полководец расценил визит Гу Му и их беседу как знак того, что он до сих пор нужен партии, и воодушевился: «Готов возглавить отряды!» Гу Му, учитывая почтенный возраст и слабое здоровье Пэн Дэхуая, вежливо заметил, что вести отряды, возможно, будет слишком утомительно, и выразил надежду, что тот возьмет на себя управление работой других людей, а сам Гу Му в свою очередь организует для него ежегодное медицинское обследование во время его визита в Пекин на заседание по закупкам.

Гу Му вкладывал в свои слова определенный подтекст: железнодорожные войска были сформированы как раз в годы сопротивления американской агрессии, и появление старого полководца вызовет большой ажиотаж в рядах солдат, что может плохо отразиться на его здоровье. Пэн Дэхуаю не потребовалось много времени, чтобы понять намек Гу Му. Впоследствии он сказал своей племяннице Пэн Ган, что это был счастливейший день в его жизни после позорного Лушаньского пленума. Он растроганно говорил: «И на войне все на нас держалось, и теперь на строительстве всем нужны интеллектуалы, прошедшие закалку временем».

Этот ночной визит Гу Му к Пэн Дэхуаю и его внимательное отношение к распорядку работы и жизни пожилого человека (в частности, предложение о визите к врачу в Пекине) – яркое подтверждение его добросердечия и политической мудрости. Стоит отметить, что о Пэн Дэхуае беспокоились и Чжоу Эньлай, и Хэ Лун, и другие бывшие военачальники – до «культурной революции» они нередко встречались.

Исключительное нововведение: «образовательная революция»

Постепенно экономика страны начала возвращаться в нормальное русло, но в политической сфере все выше стали подниматься головы левых. В конце сентября 1962 года на X пленуме ЦК КПК 8-го созыва Мао Цзэдун подчеркнул, что важно из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день продолжать говорить о классовой борьбе. На пленуме также была высказана критика тенденций к «реакции», «единоличным действиям» и «поветрию на пересмотр правильных оргрешений»[42].

Мысли Гу Му занимало строительство экономики, и, беспокоясь о последствиях для производства, он с надеждой обратился к Председателю Мао: «Нельзя забрасывать работу в угоду классовой борьбе, работа должна стоять на первом месте». Он вспоминал: «С начала 1963 года в городах и деревнях повсеместно возникали движения за социалистическое образование, которые называли “движениями за четыре чистоты”[43]. <…> Мы, кадровые работники, придерживались различных взглядов на этот счет и в то же время не могли вступать в противоречия с ЦК. Часто хотелось проявить гибкость в рамках партийной стратегии, но было тревожно на сердце, постоянно жили с ощущением, будто ходишь по тонкому льду. Так было и со мной, когда я поднимал это движение “за четыре чистоты” на заводах, продолжая, по сути, революционную деятельность».

Зимой 1964 года рабочие бригады под руководством Гу Му и Лю Ланьбо, заместителя министра водного хозяйства и электроэнергетики и секретаря партячейки министерства, прибыли на пекинскую электростанцию «Шицзиншань» для организации движения за социалистическое образование – речь, безусловно, шла об идеологической подготовке. Партсекретарь станции Ли Симин был простым и бесхитростным человеком и пользовался популярностью среди местных рабочих. Гу Му и Лю Ланьбо сделали ставку на укрепление отношений между партией и сотрудниками, на увеличение объемов производства и не стали заменять Ли Симина и весь состав руководящей структуры. Отказавшись слепо следовать установкам классовой борьбы, они добились значительных результатов.

На тот момент в стране функционировало более 250 проектно-изыскательских учреждений, из которых в прямом подчинении у партии было 170. Предстояло и здесь решить задачу социалистического образования – в проектных институтах, в которых концентрация интеллигенции, состояние идеологической мысли и методы работы коренным образом отличались от идеологической подкованности рабочих коллективов промышленных и добывающих предприятий.

В октябре 1964 года Гу Му и заместитель руководителя государственной экономической комиссии, проработав этот вопрос, выяснили, что зимой 1963 года часть проектно-инженерных учреждений начала проводить идеологическую «революционизацию» своих сотрудников. В результате этого инженеры и проектировщики сменили кабинеты на строительные площадки, чтобы рука об руку с рабочими реализовывать план «больше, быстрее, лучше, экономнее». Гу Му от имени партячейки комитета по вопросам экономики и промышленно-коммуникационного политотдела отправил в секретариат ЦК доклад об этой “образовательной революции”, а Пэн Чжэнь, который на тот момент руководил текущей работой секретариата, передал документ Мао Цзэдуну.

1 ноября Председатель дал указание: «Товарищ Пэн Чжэнь, передайте товарищу Гу Му, что до конца февраля следующего года, до начала всекитайского заседания по этому вопросу, необходимо вовлечь все проектные институты в “образовательную революцию”. Пусть проведет необходимые совещания, организует свободный обмен мнениями. Уже к марту можно будет достичь существенных результатов. Прошу товарища Гу Му отдать соответствующие распоряжения, провести несколько проверок и следить за своевременным выполнением плана, а затем подвести итоги работы».

2 ноября Гу Му созвал ключевых сотрудников из девятнадцати министерств сектора промышленных коммуникаций и оборонной промышленности на заседание, где обсудил с ними указание Мао Цзэдуна и распорядился приступать к «образовательной революции». Вечером того же дня он написал срочный доклад, где указал: «Революция среди инженерно-проектных учреждений является одной из важнейших составляющих социалистического революционного движения, а разделением сотрудников проектных институтов на классы и формированием отрядов можно заняться позднее, когда наступит подходящий момент».

8 ноября Пэн Чжэнь передал Гу Му новое сообщение от Мао Цзэдуна: «Ответ товарищу Пэн Чжэню: передайте товарищу Гу Му, что он разработал отличный план». С декабря 1964 года по январь следующего года Гу Му четырежды созывал заседания, по итогам которых составлял протоколы и отправлял их в ЦК и соответствующие министерства. Понаблюдав за деятельностью, развернутой Гу Му, Чжоу Ян заявил: «Вы придумали отличный способ! Я уже давно ломаю голову, как мне проводить соцобразование в культурных кругах, и тут вы подсказали мне ответ!»

С 15 марта по 3 апреля 1965 года в Пекине проходило Всекитайское заседание по вопросу идеологической подготовки. За этот период Гу Му дважды отчитывался перед ЦК. Дэн Сяопин заявил: «Проведение движения за “четыре чистоты” через революцию в образовательном проекте – это позитивное направление, которое я полностью поддерживаю». Лю Шаоци также выразил свое одобрение: «Революция проводится правильно. Вот как надо было делать в первую и вторую пятилетки».

В напряженной обстановке 1965 года накануне грядущих изменений предпринятая Гу Му «образовательная революция» мгновенно обратила на себя внимание Мао Цзэдуна, Лю Шаоци и Дэн Сяопина. Необычный формат движения за социалистическое образование отразил гибкость Гу Му в отношении классовой борьбы, а также привел к объективным результатам в повышении эффективности работы (с. 41).

Однако впоследствии Гу Му осознал, что этот метод имел и отрицательные стороны: «Принципы организации массового политического движения не подходят для решения множества оперативных вопросов в идеологической работе. Так, например, в процессе смены политического режима были смешаны некоторые метафизические категории, в частности, критика буржуазной идеологии негативно сказалась на некоторых технических работниках и повлияла на их эффективность. Что ж, это будет нам уроком».

Строительные спецвойска

В июне 1965 года, возвращаясь из Чэнду, Гу Му получил извещение о том, что ему и Юй Цюли приказано сопровождать Чжоу Эньлая в отчетном визите к Председателю Мао.

В тот день Мао Цзэдун пребывал в прекрасном расположении духа. Он сказал: «Я прочитал доклад Юй Цюли. И доклад Гу Му о строительстве третьей линии тоже прочитал. Еще о чем-то хотите доложить?» Гу Му и Юй Цюли ответили, что да, есть еще несколько вопросов, которые необходимо обсудить. Гу Му более подробно рассказал о том, что было в сжатом виде изложено в отчете, а также упомянул о главных проблемах строительства – высоких горах, глубоких ущельях и непроходимых дорогах, которые не позволяют проехать крупногабаритной технике.

Почувствовав намек, Мао Цзэдун перебил Гу Му: «Неужели я опять принял неправильное решение?» Гу Му объяснил, что имел в виду другое: наибольшее внимание стоит сосредоточить на организации логистики. Мао Цзэдун одобрил это предложение и дал Гу Му указание заняться этим вопросом, а также два раза в год приезжать на осмотр третьей линии.

В рамках проводимого строительства в государственных строительных отрядах были проведены серьезные стратегические изменения: около миллиона человек перевели из прибрежных регионов во внутренние, а из городов – на горные участки. В одной только провинции Сычуань было сосредоточено более шестисот тысяч рабочих. Это поставило новые вопросы: как устроить взаимодействие рабочих с семьями, как организовать обучение их детей. Одни только ежегодные отпуска для встреч с семьями добавили дополнительную нагрузку на транспортную систему, и так функционировавшую с трудом.

Гу Му погрузился в тяжелые размышления: строительство третьей линии – это долгосрочная задача, так нельзя ли создать для ее выполнения рабочие отряды нового формата – по образцу железнодорожных или инженерных войск, где была введена система отработок либо воинской повинности?

Дэн Сяопин пришел в восторг от подобной идеи и даже развил ее, предложив «соединить войну и труд» – сформировать специализированные войска, которые могли бы и работать, и участвовать в военных действиях, но в первую очередь были бы предназначены именно для работы.

Чуть больше года ушло на их организацию, и в августе 1966 года были официально образованы специальные строительные войска Народно-освободительной армии Китая. Командовал войсками генерал-лейтенант Ли Жэньлинь, а Гу Му занял пост политкомиссара. Из первого состава сначала сформировали пять объединенных отрядов (дивизий), а затем четыре бригады. Позднее, в период своего расцвета, строительные войска насчитывали 32 дивизии и 156 бригад – в общей сложности 490 тысяч человек. Однако их главное историческое предназначение Дэн Сяопин и Гу Му предвидеть не могли – во время «культурной революции» эти войска своевременно и качественно выполняли ключевые задачи по строительству третьей линии, оставаясь в стороне от хаоса и фракционной борьбы.

В тяжелейших условиях десятилетних беспорядков строительство велось медленно, с перебоями. Китай вложил 120 миллиардов юаней в крупномасштабные работы в провинциях Шэньси, Ганьсу, Цинхай, Юньнань, Гуйчжоу, Сычуань, Нинся-Хуэйском автономном округе, а также в западной части провинций Хэнань, Хубэй и Хунань. Вне сомнений, «культурная революция» нанесла срочному и крупному проекту серьезный урон. Тем не менее в зоне третьей линии все же удалось создать полноценную промышленную структуру и построить новые промышленные базы.

После введения пяти железнодорожных магистралей, в том числе по направлению Чэнду – Куньмин (с. 43), ситуация в югозападных регионах, прежде отрезанных от остальной страны, кардинально изменилась: там были созданы несколько уникальных крупных оборонных баз, обеспечивающих в основном логистику, энергетику и базовую промышленность. Это сделало распределение производства более равномерным, ускорило развитие экономики провинций и районов зоны третьей линии, а также заложило основу для осуществления индустриализации и более позднего освоения Западного Китая.

Лю Шаоци, Гу Му и начало «культурной революции»

Политическая обстановка в стране накалялась (с. 46). В декабре 1965 года критике подвергся Ло Жуйцин. 4 марта 1966 года начались расследования против Пэн Чжэня, Лу Динъи и Ян Шанкуня, личности которых также были раскритикованы. В середине мая состоялось расширенное заседание Политбюро ЦК, на котором всех этих четырех видных деятелей отстранили от работы либо перевели на первоначальные должности. Гу Му был потрясен таким решением: он не мог понять, что происходит.

Тогда же была принята Директива 16 мая. Гу Му присутствовал на заседании: больше всего его испугала речь Кан Шэна, который напрямую осудил главнокомандующего Чжу Дэ. Гу Му почувствовал, что политическая жизнь вышла из привычного русла. После заседания он подошел к Чжу Дэ и поприветствовал его. Чжу Дэ сказал: «Я теперь “черный командующий”, неужели тебе еще нужны мои иероглифы?» Гу Му неоднократно просил Чжу Дэ оставить подпись на память и потому без колебаний ответил: «Конечно нужны! Вы согласились, но так ничего и не написали, а мне было неловко вам напоминать».

После того как в «Жэньминь жибао» опубликовали дацзыбао[44], написанную сотрудницей Пекинского университета Не Юаньцзы и ее студентами, где ректор университета и некоторые преподаватели были названы «черными антипартийными бандитами», студенты пекинских учебных заведений перестали ходить на занятия. Лю Шаоци распорядился направить в университеты рабочие группы, но студенты оказали им активное сопротивление.

В конце июля 1966 года Гу Му получил приказ сопровождать Лю Шаоци во время его визитов в Инженерно-строительные училища при Государственном комитете по строительству с целью разобраться в ситуации на местах. В общей сложности состоялось три поездки – все в послеобеденное или вечернее время. В своих речах Лю Шаоци, как правило, рассказывал о своих взглядах на «культурную революцию», которых он придерживался во время работы в ЦК: «не нужно осаждать дома бандитов», «не нужно проводить масштабные агитационные митинги». Он говорил откровенно: «Вы не знаете, не имеете представления о том, как совершить пролетарскую революцию. Спросите нас, и мы ответим, что тоже не знаем. Я думаю, что и большинство членов ЦК и рабочих групп не знают этого. Старые революционеры столкнулись с новыми проблемами».

Лю Шаоци сумел очень точно выразить ту растерянность, которую давние партийцы испытывали по отношению к «культурной революции». Гу Му понял, что чувствует то же самое. Затем Лю Шаоци объявил, что больше не поедет в училища, и попросил Гу Му вместе с Ци Бэньюем завершить эту работу. Ци Бэньюй отказался. На встречах со студентами, преподавателями и сотрудниками Гу Му много говорил о значении визитов товарища Лю Шаоци: «Этим он выразил свою искреннюю заботу. Он хотел показать, как важно учиться и применять знания на практике». Гу Му рассчитывал за счет авторитета Лю Шаоци решить сложившиеся проблемы, однако это обернулось против него: за подобные речи цзаофани[45] обвинили его в «пособничестве» предводителям буржуазии и заставили Гу Му написать «признание в преступлении», которое было распространено вместе с «самокритикой» Лю Шаоци, полученной тем же способом.

Душевная беседа с сыном-хунвэйбином

Когда началась «культурная революция», второй сын Гу Му Лю Хуэйюань как раз учился средней школе второй ступени. Он как раз вступил в период подросткового максимализма и бунтарства, был идеологически активным молодым человеком и живо интересовался высказываниями Мао Цзэдуна и его племянника Мао Юаньсиня, которые тогда широко распространялись среди общественности.

Однажды Лю Хуэйюань обратился к Гу Му: «Отец, постарайтесь не делать глупостей. Как вам известно, я сейчас не просто секретарь комсомольской ячейки – мы организовали школьные отряды классовой борьбы. Можем поговорить с вами подружески?» Он также сказал, что экстремистские поступки бедных крестьян и середняков периода аграрных реформ, о которых часто упоминала бабушка, тоже не послужат ничему хорошему. Гу Му возразил, что во время аграрных реформ действительно наблюдались левые тенденции. Юноша разгорячился: «Отец, неужели вы не видите, что сейчас происходит?» Гу Му ответил: «Я служу революции, и вне зависимости от того, что происходит, сын не должен идти против отца».

Всерьез обеспокоившись, он упомянул, что сын не только дружит с авторами дацзыбао «Да здравствует дух бунтарства!» – учениками средней школы при университете Цинхуа Чжан Сяобинем, Бу Дахуа и Ло Сяохаем, но и стоит во главе школьного движения хунвэйбинов[46] и даже участвует в подготовке проекта Устава университетских хунвэйбинов вместе с Лай Жуйжуем из Пекинского университета авиации и космонавтики, сыном министра строительных материалов Лай Цзифа.

Гу Му почувствовал, что атмосфера накаляется, и спокойно предложил еще раз вернуться к вопросу аграрных реформ. Он рассказал обо всем, что видел в те годы во время поездки в деревню Чжумэйцунь, и предостерег сына: «В первых рядах любого движения зачастую идут деклассированные элементы, не имеющие никакого авторитета в обществе. Важно уметь видеть их и отстраняться от них, чтобы самому воспитать в себе по-настоящему надежного человека».

Затем он заговорил о бабушке Лю Хуэйюаня, рассказав, что та происходила из семьи зажиточных середняков, и потому от нее не стоит требовать понимания всего, что происходило в среде бедных и средних крестьян. Однако она была хорошей матерью, считала, что сын поступает правильно, а его друзья заслуживают доверия. Боевые товарищи Гу Му – Ван Ипин, Цао Маньчжи и другие – могли спрятаться у матери Гу Му и залечить свои раны, когда им некуда было больше идти. Все они считали ее своей названой матерью – она внесла огромный вклад в дело революции. Закончив рассказ, Гу Му спросил: «И ты хочешь, чтобы я отрекся от этой удивительной женщины?»

Эта речь сильно впечатлила Лю Хуайюаня, научила его размышлять и сдерживать свой чрезмерный пыл. Слова отца уберегли юношу: он не стал ввязываться в безрассудную фракционную борьбу. Гу Му устроил сына в Сичэн на строительство Чэнду-Куньминской железной дороги под руководством заместителя командующего Го Вэйчэна, где тот проработал полгода, ровно до того момента, как Гу Му и Го Вэйчэн подверглись нападкам и подразделение больше не могло оставлять его в своем составе.

Межотраслевая конференция: кто сильнее

В начале сентября 1966 года Юй Цюли и Гу Му по предложению Ли Фучуня и с одобрения Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая стали помогать Госсовету в ведении экономической деятельности. На тот момент активисты «культурной революции» стремились всеми силами ввести страну в хаос, намеревались разрушить систему межотраслевых связей, агитировали студентов бросать учебу и уходить на заводы и фабрики. Многие руководящие сотрудники предприятий хозяйственного, промышленного и горнодобывающего секторов попали под «прицельный огонь» критики, а структура управления производством была практически парализована. Обеспокоенный Чжоу Эньлай обратился к Юй Цюли и Гу Му: «Если экономическая база налажена, мы можем контролировать общую ситуацию; если в экономике беспорядок – общую ситуацию никак не исправить». Премьер-министр дал им указание заняться этим вопросом. Гу Му получил приказ собрать группу для подготовки подробного плана по железнодорожным перевозкам, а также наладить обмен сообщениями, который бы не затрагивал систему железнодорожных и водных перевозок.

В начале октября Гу Му доложил Чжоу Эньлаю о сложностях, связанных с железнодорожным сообщением. Премьер-министра беспокоила возможность перекрытия железнодорожных путей. В начале ноября произошел потрясший весь Китай инцидент на станции Аньтин в Шанхае[47], который затем перерос во всекитайскую «январскую революцию» – захват власти по всей стране.

Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, Гу Му предложил Госсовету первые несколько дней предстоящего Всекитайского заседания по экономическому планированию поработать «впустую», потратив их на выработку стратегии: как проводить «культурную революцию» на промышленных и горнодобывающих предприятиях. Но уже 13 ноября, когда только-только началось формирование группы для составления проекта документов, от Чэнь Бода пришел проект «Двенадцать указаний о “культурной революции” на заводах».

16 ноября в гостинице «Цзинси» состоялась конференция с участием ответственных лиц из различных местных и государственных ведомств промышленно-коммуникационного сектора. Все пришли к выводу, что, если «культурная революция» затронет систему промышленных коммуникаций, ее последствия будет сложно предугадать. Собравшиеся выразили свое возмущение «культурной революцией», проводимой ЦК, но сошлись во мнении, что нельзя противоречить партии напрямую, – лучше пойти «обходным путем». Необходимо было переработать документ Чэнь Бода, дополнив его положениями: «на протяжении семнадцати лет промышленно-коммуникационный фронт, в целом, работал в революционном направлении, указанном Председателем Мао» и «нельзя допустить перехода студентов на заводы для установления контактов». По настоянию Яо Илиня, также была сделана подпись: «Тот же подход применить и к торговофинансовому сектору». Так «Двенадцать указаний» превратились в «Пятнадцать указаний».

21 ноября во второй половине дня, как только появилась окончательная редакция «Пятнадцати указаний по промышленнокоммуникационному сектору», поступил телефонный звонок от Чэнь Бода. Он попросил позвать к телефону Юй Цюли и Гу Му и, задыхаясь от возмущения, велел Гу Му прочитать несколько строк из «Слова о службе и быте» Сыма Цяня.

Гу Му с детства знал эти строки наизусть: в них говорилось о том, что люди, занимающиеся написанием текстов, составлением исторических записок и изучением небесных тел, сродни чиновникам, руководящим гаданиями и жертвоприношениями предкам, – подобно представителям «низких» профессий, они недооценены современниками. Услышав, что Гу Му молчит в ответ, Чэнь Бода продолжил: «У нас, тех, кто составляет тексты, нет ни власти, ни влияния. Мы маленькие люди, все нас презирают. Раньше презирал Дэн Сяопин, теперь вот вы: переписали мой проект так, что от него ни одной первоначальной буквы не осталось». Он не стал слушать никаких объяснений, и разговор был закончен.

Когда Гу Му рассказал об этом происшествии Чжоу Эньлаю, премьер-министр сказал, что не помнит этот фрагмент у Сыма Цяня, и попросил Гу Му записать его.

На следующий день в 10 часов вечера Ли Фучунь позвонил Гу Му и сообщил, что получено указание от Мао Цзэдуна: Председатель одобрил поправки к проекту Чэнь Бода. Только тогда Гу Му понял, зачем Чжоу Эньлай просил его записать строчки, на которые ссылался Чэнь Бода: Председатель знал об этой психологической особенности Чэнь Бода, а премьер-министр нажал на его больное место.

С 4 по 6 января в зале Хуайжэнь прошло расширенное заседание Политбюро под руководством Линь Бяо[48], который заслушал отчет о прошедшей конференции и обсудил с присутствующими «Пятнадцать указаний по промышленно-коммуникационному сектору». Гу Му заявил, что в сфере промышленных коммуникаций отсутствуют контрреволюционные тенденции и что пролетариат не способен захватить руководящие позиции, в целях поддержания непрерывности и согласованности промышленного производства производственный процесс не должен прекращаться. По его словам, именно эти три пункта обуславливают отличие «культурной революции» в этом секторе от революции в культурных кругах и партийном аппарате: ее необходимо проводить постепенно, не затрагивая восьмичасовой рабочий день, без отрыва от производства. Гу Му также подчеркнул важность усиленного создания в правительствах и администрациях всех уровней группы по производственному строительству. Кроме того, он отметил, что нельзя отправлять в отставку каждого сотрудника предприятия, когда он вдруг совершил что-то, не предусмотренное революционным планом.

Как только Гу Му договорил, на него обрушилась критика. Ван Ли заявил, что в его докладе заключен в корне ошибочный смысл – не проводить «культурную революцию». Чжан Чуньцяо сказал, что речь Гу Му отражает его «приверженность ничтожной горстке капиталистов», а Чзян Цин обвинил его в «абсолютном сопротивлении революции». Разъяренный Чэнь Бода требовал ответа: «Почему этот доклад не соответствует оговоренному содержанию? Что за внезапные нападки?» Кан Шэн выразил мнение, что «переворот в государстве осуществляется за счет экономического сектора, а не культурной сферы; чтобы выкорчевать корни капитализма, важно провести “культурную революцию” на промышленно-добывающих предприятиях».

6 декабря Линь Бяо подвел итоги заседания: «Конференция ведомств промышленно-коммуникационного сектора была проведена неудачно, в духе неверной идеологии, необходимо сделать разворот на 180 градусов». В эти три с половиной дня Чжоу Эньлай, Ли Фучунь, Ли Сяньнянь, Е Цзяньин и Не Жунчжэнь практически не участвовали в обсуждениях, но после слов Линь Бяо Чжоу Эньлай заговорил: «Гу Му и его коллеги больше всего беспокоятся, как бы движение не повлияло на национальную экономику, потому что, если возникнут проблемы в экономике, это в свою очередь скажется на революции».

Через несколько дней Чжоу Эньлай провел совещание, где поднял вопрос о том, стоит ли распространять документ, принятый на конференции. Гу Му заявил: «Выступаю за распространение “Пятнадцати указаний”, но пусть критикуют только то, что касается меня, а не обсуждают посторонние вещи».

Маршал Не Жунчжэнь взглянул на Гу Му и произнес: «Не надо делать необоснованных заявлений. Я против распространения документа – этого нельзя делать ни в коем случае. Товарищ Гу Му сможет обсуждать все связанные с ним вопросы в узком кругу, а если вдруг будут недочеты – они не принесут серьезных последствий, исправим их и все. Если проект не понравится, внесем в него изменения или полностью перепишем. А раздадим всем – проблем не оберешься, это повлияет на общее направление борьбы».

Маршал Е Цзяньин, Ли Фучунь и Ли Сяньнянь поддержали такое предложение. Сторонники «культурной революции» попытались продолжить бессмысленный спор, но Чжоу Эньлай постановил: «Не публикуем документ. Достаточно того, что руководитель каждого ведомства по возвращении обсудит его в кругу своих коллег по партии».

Однако 19 декабря ЦК КПК опубликовал два подготовленных Чэнь Бода документа о проведении «культурной революции» на заводах и в деревнях. Так революция захлестнула сферы промышленных коммуникаций, торговли и финансов, сельского хозяйства, науки и техники, поставив существование промышленных и добывающих предприятий под серьезную угрозу. Цзаофани, со своей стороны, тоже приняли участие в осуждении раскритикованной Политбюро конференции и «Пятнадцати указаний», расклеив на всех улицах дацзыбао, что еще сильнее затруднило для Гу Му осуществление контроля над производственным сектором.

«Пособник февральского противотечения»

В этих критических условиях с декабря 1966 года по январь 1967 года Гу Му по-прежнему продолжал совершать контрольные поездки в юго-западные регионы на строительные площадки третьей линии. Но и там все шло неблагополучно: проблемы появлялись на каждом шагу. Так, например, опасаясь возникновения беспорядков, командующий металлургической базой в Паньчжихуа и министр металлургии Сюй Чи были вынуждены назначать Гу Му встречи на маленькой станции под названием Мии. А начальник строительства металлургического завода в уезде Шуйчэн провинции Гуйчжоу Тао Тичэн напрямую заявил Гу Му: «Здесь оставаться нельзя, уезжайте скорее!»

И действительно, на следующий же день цзаофани захватили власть, а позднее расправились с Тао Тичэном. По мнению цзаофаней, Гу Му уехал на юго-запад, после того как «Пятнадцать указаний» были раскритикованы в Политбюро, в попытках избежать справедливой расплаты. Теперь они без конца отправляли ему телеграммы с требованием вернуться и принять положенную критику.

Впоследствии Гу Му вспоминал: «Несмотря на то что я был связан обязательствами по строительству третьей линии, для меня стало большой честью поехать обратно в Пекин для участия в оппозиции – “февральском противотечении”».

30 января в 11 часов он прибыл в столицу. Не успев сойти с самолета, Гу Му попал в руки цзаофаней и был арестован.

Утром 31 января, когда Гу Му мучили уже на протяжении пяти часов, появился человек от Чжоу Эньлая: титаническими усилиями ему удалось договориться с цзаофанями, и Гу Му увезли в Чжуннаньхай, в кабинет у Северных ворот.

Занимаясь строительством третьей линии, Гу Му делал все возможное, чтобы снизить или ослабить пагубное влияние «культурной революции» на базовые работы. Однако он не мог знать, что цзаофани и стоящие за ними политические силы уже раскинули свои сети и расставили капканы. Эпизод в аэропорту был только началом, впереди его ожидал град смертоносных стрел.

В начале февраля группировка цзаофаней из Пекинского университета химической промышленности предъявила Гу Му обвинение в «сопротивлении Председателю Мао». 7 февраля он сделал такую запись в своем дневнике: «Химпромовцы только что объявили меня контрреволюционным элементом: виновен по статье номер один. Это значит, что на каком-то из заседаний я заявил, что Председатель не дружит с головой. Я говорил что-то подобное в узком кругу, но не припомню, когда и где».

Всем было хорошо известно, какие последствия ожидали человека, объявленного контрреволюционером в годы «культурной революции». Гу Му задействовал все свои связи и обратился к Ли Фучуню. Чжоу Эньлай и Ли Фучунь подробно объяснили Мао Цзэдуну, что произошло: поверенный одного из отстраненных чиновников намеренно преувеличил и исказил какое-то негативное высказывание Гу Му и сообщил его цзаофаням. Председатель принял такое объяснение: Гу Му удалось избежать той грозы, которой он так страшился. Однако в глазах Мао Цзэдуна он уже не был тем прежним Гу Му – человеком, вызывавшим восхищение Председателя.

Потрясение цзаофаней перешло в гнев.

10 февраля две группы людей приехали к Гу Му с обыском и конфисковали шкаф с документами. Узнав об этом, Чжоу Эньлай направил в Государственный комитет по капитальному строительству поверенного с собственноручно написанным письмом и приказал ему не уходить, пока собственность не будет возвращена. На другой день документы вернули, но это только сильнее разозлило цзаофаней.

11 февраля 1966 года на вечернем оперативном совещании Е Цзяньин осудил Кан Шэна, Чэнь Бода и Чжан Чуньцяо: «Вы спутали дела в партии, правительстве, промышленности и деревнях. Но и этого вам мало: теперь хотите внести хаос в армию! Чего вы этим добиваетесь?» Он задал им вопрос: «В Шанхае захватили власть и назвались шанхайской общиной – это серьезное событие, которое касается государственного строя. Зачем самовольно менять название, не обсудив это с Политбюро? Разве для революции не нужно партийное руководство? Не нужна армия?»

Сюй Сюцянь добавил: «Армия – это столп, на котором держится диктатура пролетариата. Внося хаос в армию, вы лишаете себя опоры».

К ним присоединился и Не Жунчжэнь: «Когда хочешь добраться до отца, нельзя чинить расправу над ребенком и впутывать членов его семьи. Жестоко притеснять ветеранов, добивать лежачих – вот где дурные намерения на самом деле!»

12 февраля группа цзаофаней государственного комитета по капитальному строительству ворвалась в малый актовый зал Чжуннаньхая и учинила двухчасовой публичный процесс над Гу Му. Ли Фучунь и Ли Сяньнянь слушали их обвинения до двух часов дня, после чего прекратили заседание.

Утром 13 февраля в Чжуннаньхай прибыла группа из пятнадцати человек – представителей кабинетов по формированию строительных спецвойск. Всю первую половину дня они рассказывали об ошибках и просчетах Гу Му в работе. Было ясно, что за ними стоит какой-то организатор.

Вечером того же дня Ли Фучунь отправил Гу Му срочное сообщение: в нем был специальный выпуск газеты – прицельный удар по Гу Му. В заголовке крупным шрифтом значилось: «Жестоко порочит Председателя Мао, активно ратует за Лю Шаоци».

14 февраля Чжоу Эньлай провел оперативное совещание в Политбюро, во время которого между сторонами вновь произошел конфликт. Затем встреча была прервана телеграммой от Мао Цзэдуна. Дневниковая запись Гу Му (с. 47) считается единственным источником информации об этом совещании:

«14 февраля. Погода ясная.

После обеда присутствовал на оперативном совещании, созванном премьером Чжоу. Атмосфера на совещании была очень напряженной. Не успел Чжоу Эньлай произнести и пары слов, как поднялся маршал Е. Он торжественно произнес: “Обращаюсь ко всем за помощью! Я ясно вижу, что во всех провинциях и городах уничтожены партийные комитеты, ликвидировано правительство, и теперь подходит очередь армии. <„> А беспорядки в армии приведут к тяжелейшим последствиям”.

Тут маршал Сюй резко хлопнул ладонью по столу – хлопок получился очень громким – и рассерженно прокричал: “Мы теперь не годимся, нас ликвидируют, распускают! Ну пусть Куай Дафу теперь всеми руководит!”

Маршал Е в ярости вскочил с места и с жаром произнес: “Мы ведь не читаем книг, не читаем газет и не имеем представления, что значит “дух Парижской коммуны”. Может, товарищ Чэнь Бода нам расскажет?”

В ответ на это никто не проронил ни слова. Министр Чжоу произнес несколько общих фраз, и тут поступила телеграмма от Председателя: он вызывал к себе премьер-министра и остальных. Так внезапно закончилась эта напряженная драма. Время: 17:30».

16 февраля Гу Му снова пришлось вытерпеть беспощадную критику со стороны Тань Хоуланя из группировки цзаофаней Пекинского педагогического университета и других цзаофаней, которые взаимодействовали с партийными. Пять часов подряд он сносил грязные ругательства, не имея возможности даже выпить глоток воды. Еще во время поездки на юго-запад он подорвал здоровье отсутствием отдыха, неустанные нападки цзаофаней обострили его артрит, и эти пять часов на ногах стали очередным тяжелым испытанием для Гу Му.

Вернувшись в Чжуннаньхай после полудня, он почувствовал сильную жажду и тошноту. От еды воротило, мысли путались. Гу Му не справлялся ни морально, ни физически. Позднее он говорил: «Наверное, Юй Цюли доложил о моем состоянии Ли Сяньняню и остальным. Во второй половине дня Ли Сяньнянь и Тан Чжэньлинь заходили проведать меня перед совещанием, они очень беспокоились».

Скорее всего, именно разбитый и пристыженный вид Гу Му стал последней каплей: Ли Сяньнянь и Тан Чжэньлинь больше не могли сдерживать свою злость, которая накопилась за прошедшее время. Первым в атаку на оперативном совещании кинулся Тань Чжэньлинь: «Почему товарищу Чэнь Писяню не позволили прийти?» Чжан Чуньцяо ответил: «Народ против того, чтобы он приезжал в Пекин». Тань Чжэньлинь возмутился: «Ну вот опять “народ”! О каком народе вы говорите?! А как насчет партийных руководителей?» С каждым словом он все больше распалялся: «Рыболовные суда ничего не приносят. Я приказываю им выходить в море, а они отвечают, что я противодействую революции и меня нужно непременно осудить. Вы все боретесь со старыми кадрами, свергаете их. Цзян Цин[49] только рада всех нас объявить контрреволюционерами».

Се Фучжи вставил: «Товарищ Цзян Цин и революционеры из ЦК оберегают вас». Тань Чжэньлинь только сильнее разозлился: «Я не нуждаюсь в ее защите – я делаю революцию не ради Цзян Цин. Вы хотите полностью избавиться от ветеранов. На этапе “Экстренного спасения” во время движения за упорядочения стиля в Янъани было “исправлено” так много людей. <…> Сейчас мы наблюдаем самую жестокую борьбу в истории партии, и это хуже того, что случалось раньше».

Он хлопнул по столу и вскочил на ноги: «Вы собираетесь продолжать в том же духе? А если я не сделаю по-вашему – расколете мне череп, посадите в тюрьму, исключите из партии? Но я все равно буду бороться до конца!» Сказав это, он взял сумку и вышел. Чэнь И воскликнул: «Не уходите! Останьтесь и боритесь с ними!» Ли Сяньнянь произнес: «Сейчас из всей страны вытягивают признания силой, не важно, старик ты или ребенок. В западных структурах[50] арестовывают ребятишек чуть старше десяти лет…»

Когда Ли Сяньнянь упомянул, что нападки на большую группу старых кадров были инициированы редакционной статьей в тринадцатом выпуске журнала «Хунци» («Красное знамя») за 1966 год, Чжоу Эньлай потребовал объяснений у Кан Шэна и Чэнь Бода: «И о таком серьезном деле вы решили нас не предупреждать? Не стали отправлять нам материалы?» Чэнь И произнес: «Еще не разобрались, кто здесь революционер? Ван Мин тогда заявлял, что он самый революционный, самый правильный, что в Шаньтоу не было ни следа марксизма-ленинизма. И что потом? Сейчас еще надо посмотреть, кто действительно идет против Мао Цзэдуна, а кто по-настоящему правильный. Время покажет. Если так будет продолжаться и дальше, во что превратится партия?.. Только не надо воспринимать мои слова как плач и слезы». Юй Цюли сказал: «Цзаофани из комитета по планированию устраивают надо мной суд по два раза в неделю. Пока они не принесут свои извинения, я никуда не уйду».

Чжоу Эньлай, который председательствовал на совещании, не упрекнул товарищей, вступивших в спор, и не препятствовал конфликту. После совещания он нарушил привычную практику и не стал отчитываться перед Мао Цзэдуном.

Ночью 19 февраля Мао Цзэдун созвал заседание, на котором в самых резких выражениях обвинил Тань Чжэньлиня и Чэнь И в отрицании «культурной революции». Он сказал: «Я ждал вас три дня, но вы так и не пришли. Раз так, я уезжаю в Хунань, Чэнь Бода отправляется в Сучжоу, а Цзян Цин остается в Пекине. Вас будут критиковать и расстреляют». На заседании было решено отправить Чэнь И, Тань Чжэньлиня и Сю Сянцяня в «увольнение для проверки».

С 25 февраля по 18 марта в Политбюро ЦК состоялось подряд семь заседаний по критике политической деятельности. Группа активистов «культурной революции» ЦК нанесла ответный удар, заявив, что совещание 16 марта было «самым серьезным случаем противодействия партии с XI пленума ЦК 8-го созыва». Чжоу Эньлай попал под расследование, а Юй Цюли и Гу Му были признаны «пособниками февральского противотечения». С этого момента Политбюро прекратило свою деятельность, а его роль стала выполнять группировка активистов «культурной революции».

Днем под напором критики, ночью за работой

Навесив на Гу Му ярлык «пособника февральскому противотечению», цзаофани с удвоенной силой критиковали его, из-за чего работать стало еще тяжелее. Однако Чжоу Эньлай по-прежнему просил Гу Му и Юй Цюли присутствовать на встречах с представителями министерств. Он говорил: «Юй Цюли и Гу Му – положительные люди, и Мао Цзэдун это признает. Если бы они не входили в штаб Председателя, разве я бы привел их сюда? У нас такая большая страна, работы невпроворот – я не обойдусь без их помощи. Кроме того, Председатель Мао это одобряет».

Однако давление было колоссальным: дом Гу Му продолжали обыскивать. За период «культурной революции» обыски у него проводились восемь раз. Днем Гу Му жил под напором критики, а по ночам продолжал работать. Он то стоял на помосте в позе «реактивного самолета»[51], то выслушивал доклады и помогал премьер-министру в ведении экономической деятельности.

В то время Юй Цюли и Гу Му пришлось уехать из дома и переселиться в Чжуннаньхай. Каждый раз, когда Гу Му возвращался в кабинет, Чжоу Эньлай посылал за ним вслед своего поверенного, который обговаривал с цзаофанями границы действий. Но когда цзаофани соблюдали договоренности? И какая критика длилась меньше двух часов? Обычно публичные расправы продолжались по четыре-пять часов. Устными ругательствами и унижениями не обходилось: «контрреволюционеров» таскали за волосы, выкручивали им руки, пригибали к земле и ставили на колени. Самой тяжелой пыткой были несколько часов без воды – от этого горело горло и кружилась голова.

Возвращаясь в Чжуннаньхай, Гу Му уже не контролировал собственное тело и порой даже не мог самостоятельно проглотить пищу. Как-то раз Ли Фучунь не выдержал и обратился к Чжоу Эньлаю: «Гу Му выходит отсюда два-три раза в неделю, для него это слишком тяжело и к тому же мешает работе. Пусть выходит один раз, самое большее – два». Премьер-министр ответил: «Какой один раз? Какие два? Да он вообще не должен никуда ходить. Отныне, если ему понадобится с кем-то уйти, пусть получит мое разрешение».

Чжоу Эньлай поручил Гу Му возглавить деятельность по управлению системой транспортных перевозок и, желая подбодрить коллегу, внес в список приглашенных на торжественную церемонию в честь Дня труда на площади Тяньаньмэнь. Однако вскоре после 1 мая на улицах Пекина появились плакаты и дацзыбао с надписями «Долой предателя Гу Му». Повсюду разошлась статья о событиях 1936 года, когда Гу Му был схвачен и арестован военной полицией, хотя обвинение с него было снято судьей. Чжоу Эньлай говорил: «Не бери на себя чужую ношу, делай только то, что должен делать».

Не успела улечься волна атак на мятежника, как в августе его объявили шпионом. Цзаофаням стало известно, что в начале Народно-освободительной войны был какой-то агент-майор, которого звали так же, как Гу Му тридцать лет назад во время его подпольной деятельности, – Лю Маньшэн. Никто не стал разбираться, как все было на самом деле, и эту повинность тоже повесили на Гу Му. В этой неразберихе он просто не находил слов, чтобы оправдаться. Чжоу Эньлай сказал: «Я помогу тебе решить этот вопрос, но не знаю точно, когда получится. Пока что никуда не выходи, будешь моим помощником в кое-каких внутренних делах».

Цзаофани создали отряд по захвату Гу Му, который расположился в палатках перед Северными воротами Чжуннаньхая, где шумели и буянили в течение уже трех месяцев. Чжоу Эньлай оберегал Гу Му и не выпускал его за порог.

В апреле 1968 года Ли Фучунь сообщил Гу Му, что дела по управлению строительством третьей линии от Комитета по капитальному строительству перешли к Военно-контрольному комитету и что, по его собственному мнению и мнению Чжоу Эньлая, Гу Му может возвращаться на свой пост. Перед самым отъездом Ли Фучунь крепко сжал руку Гу Му и произнес: «Премьер-министр велел передать тебе, чтобы ты держался, чтобы выстоял и стал еще сильнее». Эти слова растрогали Гу Му до слез. Тогда же Ли Сяньнянь выразил ему свое возмущение ситуацией с подозрением в шпионаже: «Разве ты не был секретарем управления по Восточному Китаю? Ты ведь работал с секретными материалами. Если бы ты был шпионом, бои в том регионе не закончились бы победой». И добавил: «Величайший секретарь Восточно-Китайского управления, крупный чиновник Коммунистической партии… И как можно выдавать тебя за какого-то секретного майора Гоминьдана?»

Приказ премьер-министра: возглавить портовое строительство

В период «культурной революции» все учреждения, где сторонников капитализма и прочих «бычьих демонов и змеиных духов»[52]держали под арестом, назывались «загонами для быков»[53]. Гу Му прожил в таком загоне один год и семь месяцев и за это время подвергся народной критике, а затем получил народное прощение. В ноябре 1969 года, когда историческая ситуация снова обрела ясность, его личность проверили и утвердили как в Государственном комитете по строительству, так и в Школе кадров 7 мая[54]. Затем Гу Му отправили «в низы» для занятий физическим трудом – он попал в 1-й полк строительных спецвойск в уезде Цзянъю провинции Сычуань, а в июле 1970 года был переведен на нефтяное месторождение Янцзы-Ханьшуй в городе Цяньцзян провинции Хубэй для знакомства с рабочим опытом на месте (с. 48).

В феврале 1972 года президент США Ричард Никсон посетил Китай с визитом, открыв новый этап американо-китайских отношений.

На тот момент водные перевозки практически не осуществлялись из-за военного конфликта в Тайваньском проливе. Пользуясь потеплением в отношениях между Китаем и США, Чжоу Эньлай распорядился вернуть Гу Му, который по-прежнему трудился на месторождении Янцзы-Ханьшуй, и поручил ему помогать Су Юю в организации портового строительства. Премьер-министр заявил: «Усиление портовой инфраструктуры необходимо для развития экономики, торговли и ведения боевых действий. Без этого у нас ничего не получится. Мы и так взялись за этот вопрос слишком поздно. За следующие три года порты должны преобразиться».

Гу Му был занят трудовым перевоспитанием и уже долгое время находился в стороне от руководящей деятельности. Получив поручение Чжоу Эньлая, он решил сделать все, чтобы достойно выполнить задачу: нельзя было упускать возможность, которую давало изменение международной обстановки (с. 50).

До его назначения портовое строительство фактически уже находилось под контролем Су Юя. Чувство долга не позволило Гу Му отказать старому руководителю в помощи. Спустя некоторое время Су Юй отошел от работы по болезни, и вся нагрузка легла на плечи Гу Му.

Заняв должность, он приступил к непосредственному достижению цели, заявленной премьер-министром, – преобразить порты за три года – и занялся расстановкой «войск».

В первую очередь Гу Му с разрешения Госсовета создал рабочую группу по портовому строительству при Госсовете, состоящую из ответственных лиц соответствующих отраслей, учредил канцелярию для ведения текущих дел, а также открыл учреждения на ключевых точках строительства в прибрежных провинциях, городах и автономных районах. Так была сформирована полноценная рабочая структура.

Затем он разделил зоны работы на два направления – северное и южное, изучил ситуацию в береговых портах и выработал план действий. Было создано 44 якорных места для суден водоизмещением выше десяти тысяч тонн и 150 механизированных производственных линий, построено десять крупных верфей.

До этого при строительстве порта обычно учитывались только базовые элементы – якорное место и причал, тогда как сопутствующим удобствам – площадкам для груза, коммуникациям общего пользования – внимания не уделялось. Это отражалось на общей функциональной эффективности всего порта.

Особенно остро данный вопрос встал в Циньхуандао. Пользуясь государственным финансированием и придерживаясь плана, было сложно добиться нужного баланса, а местные инвестиции и вовсе не позволяли свести концы с концами. Гу Му предложил ввести сбор размером в один юань с каждой тонны груза, поступающего в порт. Первым под нововведение попал порт в Циньхуандао: по расчетам Гу Му он ежегодно мог приносить несколько миллионов юаней, что представлялось достаточно выгодным.

Кроме того, Гу Му обратил внимание на ограниченный потенциал Шанхайского порта – крупнейшего в Китае – и занялся организацией дополнительных портов. Для этого были выбраны и осмотрены две точки: Нинбо (провинция Чжэцзян, с. 88) и Чжапу (к югу от поселка Цзиншаньвэй под Шанхаем). Именно Чжапу Сунь Ятсен видел в качестве большого восточно-китайского порта, однако тот был непригоден из-за отложений ила. Гу Му учел существующие проблемы и запустил строительство.

Чжоу Эньлай с самого начала следил за ходом портового строительства: его замечания часто позволяли своевременно решить важнейшие вопросы. 1 февраля 1975 года премьер-министр в последний раз председательствовал на совещании – его здоровье было в тяжелом состоянии. Увидев Гу Му, он подробно расспросил его о новостях строительства. Гу Му доложил: «Не волнуйтесь, товарищ премьер-министр, поставленную задачу выполним». Удовлетворенный ответом, Чжоу Эньлай задал следующий вопрос: «А что будет к 1980 году?», и объяснил Гу Му, что следующей его задачей станет развитие аэропортов.

В одном строю с Дэн Сяопином

В мае 1973 года Гу Му был восстановлен в должности руководителя госкомитета по строительству, который теперь назывался революционным комитетом по строительству, а должность предполагала еще и ответственность за основную партийную группу. В январе 1975 года на первом заседании ВСНП 4-го созыва Гу Му получил пост вице-премьера Госсовета (с. 51). Важнейшим для него событием этого года стала и поездка по стране с Дэн Сяопином. Первое, на что два лидера обратили внимание, – как функционирует система промышленных коммуникаций, в частности железнодорожное сообщение. Дэн Сяопин назначил Гу Му ответственным за налаживание этой работы (с. 49).

Прежде всего Гу Му обсудил этот вопрос с госкомитетом по планированию и министерством железных дорог и составил проект «Решения об усилении строительства железнодорожных путей», который был принят под номером 9 и опубликован ЦК 5 марта. Но министр железных дорог Вань Ли, не дожидаясь опубликования, во главе рабочей группы уже посетил учреждения железнодорожного управления в основных пунктах – Сюйчжоу, Тайюань, Чжэнчжоу, Чанша и других. К апрелю заработали учреждения по нескольким важнейшим направлениям, которые ранее были заблокированы.

В конце марта Дэн Сяопин председательствовал на заседании Госсовета, где объявил: «Документ № 9 применим не только к железнодорожному сектору, но и к работе всех министерств». В тот момент Гу Му спешно пытался найти способы решения серьезных проблем в строительстве объектов промышленного производства. Слова Дэн Сяопина подсказали ему верный путь: основное внимание следовало уделить налаживанию работы на сталелитейных предприятиях, деятельность которых затрагивала все промышленные отрасли (с. 54).

В конце апреля на одном из заседаний Госсовета Гу Му сказал следующее: «Сталелитейное производство наладить не удается – это вопрос внутреннего управления, а не внешних факторов. Нужно приложить серьезные усилия, чтобы решить его». Дэн Сяопин кивнул: «Настало время активного решения сталелитейного вопроса». Он предложил созвать Всекитайское заседание по производству стали и поручил Гу Му подготовить материалы.

С 8 по 29 мая в пекинской гостинице «Цяньмэн» состоялась конференция по сталелитейной промышленности, на которой составленный для партии проект Директивы об усиленном выполнении производственного плана в сталелитейной промышленности был отредактирован и опубликован ЦК под номером 13.

22 мая Дэн Сяопин провел очередное заседание Госсовета по этому вопросу. В своем докладе Гу Му подчеркнул: «Чтобы поднять сталелитейное производство, необходимо решить проблему “культурной революции” на нескольких крупных предприятиях, оказать активное сопротивление фракционности, обязательно задействовать старые кадры и вообще пересмотреть руководящий состав, усилить меры по управлению производством». Дэн Сяопин одобрил высказанное предложение.

29 мая, в последний день работы конференции, на заседании присутствовали Е Цзяньцин, Ли Сяньнянь и Ван Чжэнь. Тогда Дэн Сяопин впервые высказался о том, что за основу работы в следующем периоде стоит взять «Тройную директиву» Мао Цзэдуна: изучать теорию, придерживаться стабильности и сплоченности, поднять национальную экономику. Гу Му сказал: «Эта программа, которая противоречит идеям “Банды четырех”[55], – первая попытка опустить знамя “классовой борьбы как основы”».

После конференции в министерстве металлургии и на нескольких крупных предприятиях был переформирован руководящий состав: руководство министерства металлургии пополнил Тан Кэ из министерства нефти, два руководителя, один из которых представлял военные интересы, были переведены. Затем на Аньшаньский и Уханьский металлургические комбинаты и другие предприятия отправили рабочие группы. Все это предпринималось в рамках исполнения указаний Документа № 13 ЦК КПК. Поскольку план развития сталелитейного производства предусматривал увеличение производственных объемов, в Госсовете была учреждена группа контроля и наладки сталелитейного сектора. Гу Му возглавил группу, а Люй Дун и Юань Баохуа стали его заместителями. Эффект последовал незамедлительно: в июне предприятия в Аньшане, Ухане, Баотоу и Тайюане, где до этого наблюдались критически низкие показатели, успешно выполнили все госзаказы.

Гу Му довелось организовывать геолого-разведывательную экспедицию по поиску залежей железной руды с целью запуска масшабного производства, но, к сожалению, обнаруженных запасов оказалось недостаточно. Тогда Гу Му, посоветовавшись со специалистами, решил построить крупный металлургический завод в одном из береговых портов и «кормить» его за счет импортируемой руды. Так началась история шанхайской сталелитейной компании «Баошань».

С 16 июня по 11 августа 1975 года Госсовет непрерывно проводил выездные совещания по планированию работы. Под руководством Гу Му комитет по планированию составил документ «О некоторых вопросах усиления развития промышленности». В него вошли двенадцать пунктов, за что документ получил название «Двенадцать указаний по промышленности». 18 августа Дэн Сяопин созвал совещание для обсуждения проекта документа, и Гу Му внес в него дополнительные изменения. Изначально планировалось отправить его в ЦК для подтверждения и опубликования, но ситуация изменилась: документ не только не был опубликован – через год он стал мишенью «Банды четырех».

Вскоре после Дня образования КНР, который празднуется 1 октября, политическая ситуация в стране усугубилась. Министерство каменноугольной промышленности обратилось к Гу Му с просьбой выступить на рабочем совещании. Пока Гу Му готовил доклад, Ли Сяньнянь неоднократно убеждал его чаще цитировать Председателя Мао. Гу Му выразил свое сомнение, на что Ли Сяньнань недовольно отозвался: «Мы совершили ошибку: производством задавили революцию!»

В конце ноября ЦК распространило новое указание Мао Цзэдуна: «Нанесем удар по правоуклонистскому поветрию пересмотра правильных оргрешений». Вслед за тем Дэн Сяопин был вынужден прекратить выполнение большей части своих обязанностей и занялся работой в сфере внешних связей. Деятельность по наладке промышленного производства полностью остановилась.

Главный объект нападок «Банды четырех»

Ночью 5 января 1976 года врачи сделали тяжелобольному Чжоу Эньлаю последнюю операцию. Гу Му и Ван Чжэнь, заглянувшие к нему в палату, были буквально убиты видом премьер-министра – он выглядел слабым и изможденным. Однако в присутствии «Банды четырех» Гу Му заставил себя подавить скорбные чувства. Когда он вернулся домой, жена, увидев его красные опухшие глаза, спросила: «Что с тобой?» Гу Му смог произнести лишь одну фразу: «Премьеру совсем плохо», – и разрыдался. А через три дня, 8 января, сердце Чжоу Эньлая перестало биться (с. 51).

«Банда четырех» тут же поспешила взять реванш – разгорелась кампания под лозунгом «Критикуй Дэн Сяопина, борись с правоуклонистским поветрием пересмотра правильных оргрешений!». Привычный общественный уклад и порядок работы был нарушен. Один из мятежников, глава управления железных дорог в Чжэнчжоу Тан Цишань, устроил хаос, парализовавший сообщение по более чем десяти магистралям. Беспорядки охватили полстраны, а Дэн Сяопин был отстранен от работы.

Старая гвардия коммунистов была в ужасе от происходящего в Китае. В один из дней маршал Е Цзяньин, который держался в стороне от текущих событий, пришел к Гу Му домой. Он громко включил радиоприемник, чтобы никто не мог их подслушать, и попросил Гу Му рассказать, как сильно затронута экономика. После его рассказа маршал воскликнул: «Все очень серьезно! Можно только попытаться уменьшить ущерб. Тяжелая ноша на тебя легла!»

Гу Му действительно стал объектом нападок «Банды четырех». Подготовленный под его руководством документ «О некоторых вопросах усиления развития промышленности», вместе с «Общей программой партийной и национальной работы» и «Несколькими вопросами научно-технической работы» были признаны «тремя сорными травами восстановления монархии и капитализма» и подверглись жестокой критике.

Гу Му открыто заявлял: «Документ об усилении развития промышленности был составлен мной лично. В подготовке проекта мне помогали всего несколько членов комитета по планированию. Ответственность за него полностью лежит на мне, с основной группой комитета это никак не связано». Он также просил тех, кто вместе с ним готовил проект документа, уехать в Школу кадров 7 мая и переждать бурю.

Больше всего Гу Му огорчала вынужденная необходимость общаться намеками, чтобы между строк не читалась «критика Дэн Сяопина». Видя противоречия и мучения, терзающие Гу Му, Юань Баохуа попытался его успокоить: «В такое время иногда приходится говорить то, что нам не по душе. Товарищ Дэн это понимает».

Вечером 13 марта Гу Му получил повестку об участии в заседании Политбюро ЦК, где ему предстояло доложить о «критике Дэн Сяопина» и производстве в сфере промышленных коммуникаций. На заседании присутствовал и сам Дэн Сяопин. Гу Му выполнял работы по наладке под его руководством и перспектива лицемерно осуждать эту деятельность не давала ему покоя. Вот что он сказал: «Критикой Дэн Сяопина я занимаюсь неэффективно – мы с товарищем Дэном придерживаемся одних идеологических взглядов и находимся в одних же идеологических кругах».

Когда Гу Му замолчал, выступил Чжан Чуньцяо. Он обвинил Гу Му, сказав, что в своем докладе тот обошел стороной серьезные вопросы и сосредоточился на мелочах. Чжан Чуньцяо давно хотел поквитаться с ним и произнес немало резких слов в его адрес: например, что с 1970 года проблемы внешней экономики пытались решить дважды, но они все равно никуда не исчезли, что Гу Му без основания критикует его, Чжан Чуньцяо, на каждом заседании, осмеливаясь говорить то, чего не позволял себе даже Дэн Сяопин.

«Кому, если не мне, плыть по морю страданий»

История признает огромный вклад Гу Му в проведение политики реформ и открытости. Однако гораздо больший вклад он внес в судьбу партии и всей страны в целом, работая на руководящем посту в Госсовете после «культурной революции», – именно тогда он смог проявить весь свой потенциал. Долгое время курируя экономическую политику и защищая ее лидеров от безумств серьезного противника – «Банды четырех», Гу Му показал себя искусным политиком.

Вечером 31 мая 1976 года Гу Му пришел с отчетом в Политбюро чуть раньше назначенного времени. В помещение вошла Цзян Цин. Увидев Гу Му, она строго спросила: «Зачем в Дацин отправили импортное оборудование для химического удобрения? Ты мне все испортил!»

Гу Му холодно ответил: «Это решение принимал не я. Если есть возражения, обратитесь в Политбюро». Цзян Цин не унималась и громко возмущалась. Тут появился исполняющий обязанности премьер-министра Хуа Гофэн. Он спросил Цзян Цин, в чем дело, и без тени улыбки произнес: «Это было одобрено Председателем Мао!» Цзян Цин смешалась и отступила, но в разговор вмешался Чжан Чуньцяо. Он недовольно заявил: «Мне не нравятся такие методы: чуть что – вы сразу пугаете нас именем Мао».

«Вы», по мнению «Банды четырех», относилось к Гу Му – именно его они ставили в авангард лагеря консерваторов и мечтали поскорее от него избавиться. Товарищи, которые относились к положению Гу Му с сочувствием, советовали ему взять отпуск и на какое-то время уехать, поправить здоровье. Гу Му ясно осознавал, что этого делать нельзя: у них уже есть люди наготове, и стоит только ему ослабить позиции, они тут же займут его пост в Госсовете и отберут право руководить экономической работой.

На тот момент Юй Цюли находился на лечении, и вынужденный отойти в сторону Ли Сяньнянь неоднократно увещевал Гу Му: «Ты обязан выстоять, несмотря ни на что. Ни в коем случае нельзя позволить им завладеть Госсоветом». Маршал Е Цзяньин, бывший на тот момент одним из зампредов КПК, имел в виду то же самое, говоря: «Во время Антияпонской войны мы специально создавали деревенские администрации “двустороннего контроля”. Тебе тоже надо так сделать».

Скрепя сердцем и стиснув зубы, Гу Му сохранял свою позицию: «Кому, если не мне, плыть по морю страданий?» В ушах звучали наставления премьер-министра, а перед глазами оживал его образ – верность делу и энергия, которые продолжали служить для Гу Му примером.

6 июля 1976 года ЦК по предложению Гу Му созвал Всекитайскую конференцию по плановой работе, организованную с целью стабилизировать производство и взять под контроль плачевное экономическое положение. На конференции Ван Хунвэнь вступил в тайный сговор с руководителем бюро промышленных коммуникаций Шанхая Хуан Тао и заместителем главы революционного комитета провинции Ляонин Ян Чуньфу. «Хуан с юга и Ян с севера» назвали речь Гу Му поверхностной. Они утверждали, что вопрос состоит не в том, что необходимо усилить руководство экономикой, а в том, чтобы понять, откуда пришло правоуклонистское поветрие пересмотра правильных оргрешений. По их мнению, его истоком нужно считать выездные совещания Госсовета летом 1975 года.

Гу Му принял решение не вносить содержание выступления Хуан Тао и Ян Чуньфу в краткую сводку по итогам конференции. Три дня спустя они устроили по этому поводу скандал, но Гу Му по-прежнему стоял на своем. Даже Цзи Дэнкуй заявил: «Люди выступили с речью, но она не попадает в сводку – и где же тут демократия? Кроме того, боюсь, если не выпустишь краткий материал – тебе несдобровать».

Гу Му умышленно избегал любого взаимодействия с руководителями, причастными к «Банде четырех», и только вместе с Цзи Дэнкуем обратился к Хуа Гофэну за советом. Хуа Гофэн в целом согласился с предложением Гу Му и сказал, что побеседует с Чжан Чуньцяо во время совместного вечернего дежурства у комнаты больного Мао Цзэдуна.

Утром следующего дня Хуа Гофэн позвонил Гу Му и сообщил, что вопрос со сводкой решен в их пользу. Пессимистичный настрой Гу Му постепенно развеивался.

24 июля отчет о конференции был заслушан в Политбюро ЦК. В продолжение поисков истока «поветрия» Яо Вэньюань задал вопрос: что же происходило на тех выездных совещаниях? Гу Му дал ответ и привел конкретные данные: «На совещаниях обсуждалось, как поднять национальную экономику. Председательствовали Ли Сяньнянь и Хуа Гофэн, за текущую работу отвечал я, и я же чаще всех присутствовал на совещаниях. Всего с 16 июня по 11 августа состоялось тринадцать совещаний, по каждому из них составлен протокол». Он также рассказал о явке: Чэнь Юнгуй присутствовал на восьми из них, Ли Сувэнь – на восьми, У Гуйсянь – на восьми, и только Дэн Сяопин не появился ни разу. Такой четкий ответ, подкрепленный цифрами и фактами, обескуражил Яо Вэньюаня. Никто из присутствовавших тоже не смог возразить.

Вскоре после отчетного заседания состоялось еще одно совещание, на котором Чжан Чуньцяо обратился к Гу Му: «В экономике все плохо, тебе нужно что-то придумать». Гу Му ответил: «Главная проблема – это полный беспорядок в системе управления производством. Над старыми кадрами, которые отвечали за эту задачу, была учинена расправа, они теперь отошли в сторону, а новые ничего не понимают, ничем не занимаются, а когда говорят – их никто не слушает. Если так пойдет и дальше – крах неизбежен». Чжан Чуньцяо парировал: «Ты слишком серьезно ко всему относишься, тебе не хватает веры». Гу Му отозвался, не скрывая внутреннего раздражения: «В текущих обстоятельствах я бессилен».

Учитывая разговор Чжан Чуньцяо с Хуа Гофэном во время вечернего дежурства, в котором первый, вопреки ожиданиям, не стал поддерживать Ван Хунвэня в его покровительстве «Хуану с юга и Яну с севера», можно сделать вывод, что у самого Чжан Чуньцяо, этого подставного премьер-министра от «Банды четырех», не было никакой уверенности в дальнейших перспективах национальной экономики.

28 июля 1976 года в 4 часа утра произошло Таньшаньское землетрясение, в районе, где проходила конференция, наблюдались сильные толчки. Один из присутствовавших шепнул Гу Му: «Пользуйся случаем и заканчивай встречу». Гу Му был глубоко опечален таким финалом, но все же объявил о завершении конференции.

4 августа 1976 года Гу Му пришел проведать больного Чэнь Юня. Тот высказал четыре предложения: 1) стабилизировать ситуацию в армии; 2) оказать решительную поддержку Хуа Гофэну; 3) оставить старых кадровых работников – это будет полезно при голосовании; 4) поднять знамя Председателя.

Чэнь Юнь немало повидал на своем веку, а потому к концу жизни стал мудрым наставником. В своем дневнике Гу Му назвал его советы «жизненным курсом», чем подтвердил существовавшее между ними глубокое взаимопонимание.

Важные сведения из лагеря «Банды четырех»

3 октября 1976 года Гу Му снова отправился проведать товарища Чэнь Юня. Выслушав его подробный анализ текущей ситуации, он сделал краткую запись в своем дневнике:

1. Сплотиться.

2. Высоко поднять знамя Председателя.

3. Поощрять неопытных.

4. Овладеть техникой «двойного растяжения»[56].

5. Оборонять позиции.

6. Продвигать двоих (Е Цзяньина и Ли Сяньняня), а затем четверых.

7. Нужна демократия.

8. Ждать момента: что-то должно произойти.

Новые восемь пунктов отличались от тех четырех, которые Чэнь Юнь упомянул 4 августа, и Гу Му усмотрел в том знак: надежда есть. Через два дня, 6 октября 1976 года произошло то, на что намекал Чэнь Юнь: ЦК уничтожил «Банду четырех».

7 октября, практически одновременно с арестом «Банды четырех», Гу Му получил секретное задание: маршал Е Цзяньин приказывал ему срочно придумать способ взять под контроль Шанхай. Город долгое время находился в руках «Банды четырех», и система управления была запутана донельзя. Гу Му в срочном порядке изучил ситуацию вместе с Линь Хуцзя и Юань Баохуа, набрал представителей из различных министерств и объединил их в «рабочую группу управления развитием революционного производства», которая во главе с Сюй Лянту была незамедлительно отправлена в Шанхай (с. 55).

Давая рабочей группе задание, Гу Му назначил Цао Дадэна ответственным за сбор информации. Он поручил ему неофициально обратиться к своему старому боевому товарищу Ван Ипину и попросить его помочь в проведении работы. Цао Дадэн предложил Гу Му от руки написать письмо, чтобы заручиться доверием Ван Ипина.

Гу Му сказал: «Да, действительно, это серьезное дело, тебе понадобится половинка тигра[57]». Он вытащил пожелтевшее изображение, свернул его трубочкой и произнес: «Ван Ипин очень любил эту картину. Отдай ему и скажи, что тебя прислал я по важному делу. Он поймет».

8 октября в 10 часов вечера Цао Дадэн по темноте добрался до дома Ван Ипина. Как и рассчитывал Гу Му, увидев картину и услышав от Цао Дадэна об аресте «Банды четырех», Ван Ипин немедленно связался с Ян Сигуаном, Ли Яньу, Ли Юнфу и другими старыми товарищами. Они условились о ежедневных встречах для обмена информацией в доме Чэн Шифа, мастера каллиграфии шанхайского стиля и друга тестя Цао Дадэна, под предлогом проведения бесед о китайском искусстве.

Рискуя жизнью, Ван Ипин обратился к одному чиновнику – когда-то этот чиновник воспитывался им лично и затем им же был рекомендован к продвижению по службе, но затем он примкнул к «Банде четырех». Ван Ипин обрисовал ему текущее положение дел и объяснил, на чьей стороне перевес. Ему удалось убедить чиновника искупить ошибки прошлого и вернуться в старые ряды – так в созданной «Бандой» структуре управления образовалась брешь. Рабочая группа не только узнала о незаконных действиях «четверки» – тайных поставках оружия народному ополчению, организации учений, безумных попытках подтолкнуть людей к волнениям, – но и получила копии протоколов их заседаний.

Всю добытую информацию они по каналам конфиденциальной корреспонденции и военным телефонным линиям передали в Пекин. Под руководством Гу Му было составлено «Письмо из Шанхая», которое отправили Хуа Гофэну, маршалу Е Цзяньину, Ли Сяньняню и другим партийным руководителям. К 20 октября было разослано двадцать копий.

Поездка в Европу

Уже в 1977 году практически все сторонники «Банды четырех» были арестованы и исключены из партии. А в следующем 1978 году состоялся III пленум ЦК партии 11-го созыва, который ознаменовал собой начало проведения политики реформ и открытости, хотя для формирования новой государственной политики потребовался еще долгий период исследований и обсуждений.

В начале 1978 года на повестке дня стояли экономические проблемы. С целью изучения иностранного опыта и ускорения модернизации социализма Центральный комитет и Госсовет приняли решение отправить делегацию во главе с Гу Му в Западную Европу.

Китайская делегация такого высокого правительственного уровня впервые отправлялась за рубеж. Это была очень важная и полезная поездка. В своем составе делегация насчитывала более двадцати крупных чиновников, включая министров и представителей местных властей из Пекина, Гуандуна и Шаньдуна. В частности, в делегацию входили министр водного хозяйства и энергетики Цянь Чжэнъин, заместитель руководителя госкомитета по строительству Пэн Минь, заместитель министра сельского и лесного хозяйства Чжан Гэншэн, заместитель руководителя пекинского муниципального революционного комитета Е Линь, заместитель руководителя гуандунского провинциального революционного комитета Ван Цяньго, заместитель руководителя шаньдунского провинциального революционного комитета Ян Бо, а также сотрудники различных ведомств – Ли Хао, Ху Гуанбао и другие (с. 56).

Перед отъездом делегации Дэн Сяопин провел отдельную встречу с Гу Му, на которой поставил перед делегацией задачу: осмотреть как можно больше предприятий и задать как можно больше вопросов об управлении экономикой, внимательно исследовать обстановку, провести углубленное изучение различных вопросов, активно завязывать контакты. На плечи делегации ложилась надежда партии и государственных лидеров, чаяния всего китайского народа и ответственность за создание пути к достижению благополучия страны.

Со 2 мая по 6 июня правительственная делегация под руководством Гу Му посетила Францию (с. 56), Западную Германию (с. 59), Швейцарию (с. 57, 58), Данию (с. 58) и Бельгию. Основной интерес у делегатов вызывали такие вопросы, как уровень модернизации промышленности, сельского хозяйства, науки и техники, причины сравнительно быстрых темпов экономического развития в 1950-1960-е годы, опыт в организации и управлении масштабным общественным производством[58].

Это был первый визит Гу Му за рубеж. Он ясно видел пропасть в развитии, существовавшую между Китаем и западными странами, и понял: чтобы догнать Запад, необходимо иметь достаточно знаний и отваги. В «Гу Му хуэйи лу» («Воспоминания Гу Му») зафиксированы три самых глубоких его впечатления.

Во-первых, после Второй мировой войны в экономике капиталистических стран Западной Европы произошло значительное развитие. Наблюдался прогресс в научно-техническом секторе, повысилась производительность труда, кардинально изменилась система заработной платы и социального обеспечения. Эти страны пересмотрели свои методы проведения экономического курса, его контроля со стороны правительства и регулирования социальных конфликтов. Процесс развития экономики уже не был похож на описанный в «Краткой политической экономии» советского экономиста Л.А. Леонтьева.

Во-вторых, часть стран Западной Европы были заинтересованы в развитии экономических связей с Китаем. Согласно дипломатическому принципу паритета, во время визитов Гу Му должен был общаться с чиновниками уровня заместителей премьер-министров, однако в каждой стране его встречали первые лица: президент либо премьер-министр. Во время переговоров с президентом Франции Жискар д’Эстеном (с. 57) тот напрямую выразил интерес к экономическим вопросам и сказал, что с радостью обсудит, какая французская продукция может быть нужна Китаю, сотрудничество в каких областях нуждается в дальнейшем развитии. Таким образом, переговоры не коснулись политических моментов. На торжественном обеде во время визита делегации в Баварию (Западная Германия) премьер-министр Альфонс Гоппель заявил, что ему известно о финансовых проблемах Китая, и они готовы предложить поддержку, – достаточно ли будет пяти миллиардов долларов? Договоренность закрепили рукопожатием. Эти страны обладали избыточным капиталом и искали новые рынки для сбыта товаров и технологий: они были рады установить отношения с Китаем и начать торговлю.

В-третьих, Гу Му узнал о новых возможностях экономических отношений в формате «получай сейчас – плати потом», широко распространенных по всему миру: кредит поставщика (то есть отсрочка платежа), кредит покупателя (то есть покупатель берет займ, приобретает на эти деньги товар, а затем возвращает займ), компенсационная торговля (производитель организует производство за счет чужих технологий и оборудования, а затем предоставляет товар в качестве компенсации). Все это могло не только решить имеющиеся затруднения Китая в области расчетов в чужой валюте, но также способствовать привлечению заграничного капитала и образованию совместного китайско-иностранного производства.

Большая часть поездки была посвящена осмотру фабрик, фермерских хозяйств, муниципального строительства, портов, рынков, учебных заведений, научных учреждений и населенных пунктов.

Делегация работала больше месяца без передышки, в напряженном темпе. Иногда не хватало времени постирать одежду – дошло до того, что со стиркой и глажкой мужчинам помогали жены местных послов. Тучный заместитель руководителя комитета по строительству Пэн Минь засыпал каждый раз, как только садился в автобус, что вызывало у Гу Му серьезное недовольство. Он твердил: «Страна потратила на нас столько валютных запасов – мы просто обязаны увидеть и узнать как можно больше» (с. 59).

«Наследуя старое, открываем новое»

Автор недавно вышедшей книги «Дэн Сяопин и трансформация Китая» американский ученый Эзра Фогель пишет: «Из всех поездок за рубеж в 1978 году самой плодотворной оказалась ознакомительная поездка делегации под руководством Гу Му, состоявшаяся со 2 мая по 6 июня. Наряду с XI съездом КПК в августе и III пленумом в декабре 1978 года она стала одним из трех переломных моментов в политике реформ и открытости».

Такую высокую оценку автор дает как сторонний наблюдатель и опытный ученый-социолог. Далее он пишет о том, что эти уважаемые чиновники услышали, увидели и узнали в Европе, а также образ Нового Китая, который они обрисовали на конференции в Госсовете по итогам поездки, доказывает исключительное значение этого ознакомительного визита.

22 июня 1978 года почти сразу после возвращения в Китай Гу Му составил для ЦК и Госсовета официальный отчет о поездке. В отчете отразился реальный взгляд китайского руководителя и профессионала, личность которого сформировалась в условиях плановой экономики, на развитые европейские страны и капиталистическое общество того времени. Множество идей и предложений из отчета впоследствии получили широкое применение и развитие, а также стали основой курса и законов политики реформ и открытости.

В конце июня 1978 года Председатель ЦК партии и премьер-министр Госсовета Хуа Гофэн председательствовал на совместном заседании ЦК и Госсовета, где был заслушан отчет Гу Му о поездке по пяти странам Западной Европы. Отчет вызвал положительный отклик среди присутствовавших на заседании ключевых руководителей структур – у Е Цзяньина, Не Жунчжэня, Ли Сяньняня, У Ланьфу и Ван Чжэня. Заседание длилось около восьми часов и закончилось лишь в 11 часов вечера.

Все участники заседания выступали с речами и комментариями. Маршал Е Цзяньин выразил свой взгляд со стратегической точки зрения: «Военных конфликтов между Китаем и Европой не было уже несколько десятков лет. Они надеются, что Китай станет стабильной глобальной державой. Нам нужны их передовые технологии. У них избыток капитала, а технологии нуждаются в рынке сбыта. В вопросе заимствования технологий надо делать ставку на Западную Европу».

Маршал Не Жунчжэнь высказался решительно: «До этого момента наша пропаганда о Западе носила однобокий и недостоверный характер, и это обернулось против нас: мы были связаны по рукам и ногам. Во время своего визита Гу Му провел всестороннее изучение, увидел все, что нужно было увидеть, поэтому если что-то нужно заимствовать – будем заимствовать из соответствующей страны. Решено! Нечего вести пустые обсуждения!»

В начале июля 1978 года Госсовет провел выездное совещание, посвященное ускоренному проведению «четырех модернизаций»[59], на котором присутствовали ответственные сотрудники всех министерств и комитетов. Совещание длилось более двадцати дней. Выступая с докладом о своей поездке, Гу Му говорил предельно откровенно: «Нам нужно честно признаться себе: Китай отстал, между нашим уровнем развития и мировым – огромная пропасть. Как нам догнать передовой международный уровень? Как провести модернизацию? Как ускорить темпы? Один из важнейших моментов – это заимствование передовых технологий. Международная обстановка дает нам возможность развиваться за счет результатов научно-технической деятельности капиталистического мира, и ею непременно надо воспользоваться».

Гу Му подчеркнул: «Развивая внешнеэкономические связи, необходимо раскрепощать сознание, создавать идеи, прокладывать дороги. Ни в коем случае нельзя закрываться, надевать на себя оковы и упускать момент».

Совещание проходило на волне всенародного обсуждения установки «практика – единственный критерий истины». Все министры выступили с речами, а проблема темпов развития стала главной темой всеобщего внимания. Были высказаны правильные идеи: освоить применение закона стоимости, перестроить экономическую систему, продолжить распределение по труду, развивать многоотраслевые крестьянские хозяйства. Особенно активно обсуждалось, как расширить масштаб заимствования технологий, увеличить объемы экспорта и посредством гибких моделей использовать иностранный капитал. Впоследствии результаты дискуссий в сжатом виде вошли в стратегические решения III пленума ЦК 11-го созыва.

22 октября 1978 года Дэн Сяопин был с визитом в Японии, где посетил завод «Ниссан» и узнал, что отношение годовых объемов производства на душу населения между «Ниссаном» и китайским заводом «FAW»[60] в Чанчуне составляет 94 к 1. Эта цифра его потрясла. «Теперь я понял, что значит модернизация», – произнес он.

К тому моменту все партийные и государственные чиновники, ответственные за принятие решений, уже пришли к единому мнению насчет заимствования опыта развитых стран, хотя глубина понимания вопроса у каждого была разной. Экспортноимпортный сектор перевесил по важности даже такую выгодную сферу, как валютная прибыль: началось формирование государственной стратегии открытости внешнему миру.

В феврале 1979 года в рамках Госсовета ЦК учредил рабочую группу по экспорту и импорту (с. 67). Руководителем был назначен Юй Цюли, а его заместителями – Фан И, Ван Чжэнь, Чэнь Мухуа, Ван Жэньчжун, Гу Му и Кан Шиэнь. Основные направления деятельности, курс и плановые вопросы решались коллективно на групповых собраниях, а текущая работа осуществлялась под руководством Гу Му. Рабочая группа из семи вице-премьеров стала собственным внутренним комитетом в рамках кабинета министров и очередным доказательством приоритетности развития внешнеэкономических связей для страны.

В июне того же года ЦК партии, решив, что рабочей группы недостаточно, распустил ее и учредил два комитета – по экспорту и импорту и по иностранным инвестициям (с. 67). Оба комитета составляли единую структуру, которую возглавил Гу Му. Он собрал профессиональную команду: Ван Даохань, Чжоу Цзяньнань и Ма Бинь заняли должности заместителей, после чего в комитет приняли Цзян Цзэминя, Вэй Юймина, Чжоу Сюаньчэна, Лу Сюйчжана, а «ветеранов экономического труда» Жун Ижэня, Лэй Жэньминя, Сунь Цимэна, Сунь Сяоцуня, Цянь Чанчжао, Сунь Юэци, Мяо Юньтая и Гу Гэнъюя пригласили на пост советников (с. 98).

Как показало время, эта выдающаяся команда сыграла главнейшую роль в период реформ и открытости. Кроме того, деятельность лучших специалистов, которым удалось, «наследуя старое, открыть новое», подтвердила: Китай вступил на путь стремительного развития экономики. Именно из этой структуры вышли Председатель ЦК, КНР и ЦВС [61] Цзян Цзэминь, первый вицепремьер и член политбюро ЦК Ли Ланьцин (тогда воглавлял работу по иностранным инвестициям) и многие руководители провинций и министерств.

Привлечение иностранных специалистов

В результате периода закрытости и внутренних противоречий Китаю недоставало опыта и связей для внешнеэкономической деятельности, понимания законов функционирования международной экономики в целом. Поэтому партийных руководителей больше всего интересовало, как уловить ритм мировой политики и экономики, как задействовать опыт и знания зарубежных стран, полученные ими в течение их исторического и экономического развития.

Гу Му высказал Дэн Сяопину предложение: «Нельзя ли пригласить нескольких иностранных специалистов в качестве советников? Иначе мы будет долго плутать вслепую». Дэн Сяопин одобрил эту идею, затем ее поддержал Центральный комитет, и Китай в качестве экономических советников пригласил господина Гутовского из ФРГ (с. 72), затем Окиту Сабуро[62] и Сянбань Чжэннаня из Японии, а вскоре и Ли Куан Ю[63], У Цинжуя и других специалистов из Сингапура.

В январе 1979 года во время праздника Весны Гу Му провел китайско-японскую встречу в резиденции Дяоюйтай[64]. С китайской стороны присутствовали ответственные лица от нескольких министерств Госсовета, с японской – приглашенные Окита Сабуро, Сяньбань Чжэннань и их ассистент Сяолинь Ши. В своем выступлении японские специалисты сделали упор на презентацию нескольких моделей экономического развития, а также преимущества и недостатки каждой из них, рассказали о способах привлечения инвестиций в энергетику и базовую инфраструктуру и поделились собственным опытом. Так состоялась первая просветительская лекция по экономике для высшего звена китайских экономистов.

Осенью 1979 года Окита Сабуро был назначен министром иностранных дел в кабинете министров Масаёси Охиры (с. 70). По общепринятым правилам чиновники высшего уровня не могли занимать должность советника по экономическим вопросам в других государствах. В результате переговоров и обсуждений в 1981 году было учреждено Китайско-японское общество по обмену экономическими знаниями, в состав которого вошли чиновники, специалисты и ученые от обеих сторон. В задачи Общества входили обмен знаниями и информацией, предоставление политических рекомендаций.

С японской стороны в него вошли Окита Сабуро как советник, Сянбань Чжэннань как уполномоченный представитель, а также членами общества стали люди, способствовашие стремительному экономическому росту Японии, и выдающиеся умы страны (с. 97).

С китайской стороны – Гу Му как советник, Ма Хун глава Академии общественных наук КНР как уполномоченный представитель, Сюэ Муцяо – почетный глава Центра исследований проблем развития при Госсовете, Фан Вэйчжун – заместитель руководителя госкомитета по планированию, Чжу Жунцзи – заместитель руководителя госкомитета по вопросам экономики, Ли Хао – заместитель первого секретаря Госсовета, Шэнь Цзюэжэнь – заместитель министра внешней торговли, Гао Шанцюань и Ляо Цзили – заместители руководителя госкомитета по системному преобразованию, Ли Цзинчжао – заместитель министра строительства, Лю Хунжу – вице-президент Народного банка Китая, Сунь Шанцин – глава Центра исследований проблем развития при Госсовете КНР, Пу Шань – директор Института мировой политики и экономики Академии общественных наук КНР и другие (с. 74).

Стороны договорились поочередно проводить ежегодные встречи в Китае и Японии, не взаимодействовать с внешними структурами, не общаться с прессой и полностью посвятить свою деятельность углубленному изучению проблем экономического развития Китая. К 2008 году собрание провело 29 встреч.

Гу Му уже поддерживал дружеские связи с несколькими крупными зарубежными предпринимателями. Именно во время беседы с одним из них, президентом компании «Nippon Steel» Даошань Цзякуанем, состоявшейся в 1978 году, когда Баошаньская сталелитейная компания только начинала свою деятельность в Шанхае, и родилась идея пригласить советников из-за рубежа. Это решение имело глубоко символическое значение, так как вызвало широкий отклик в самом Китае и во всем мире. За границей говорили: раз китайцы приглашают к себе известного политика и экономиста Окиту Сабуро в качестве советника, значит, они действительно открылись и готовы влиться в процесс развития мировой экономики.

Во второй половине 1979 года из ФРГ по приглашению с визитом прибыл господин Гутовский. Он был одним из пяти членов консультативной комиссии на высшем уровне. На отчетных заседаниях Госсовета Гутовский рассказывал об успешных методах и продуктивном опыте ФРГ в области экономики послевоенного периода, отвечал на вопросы министров и комитетов и давал лекции для экономистов и ученых (с. 72).

Гу Му говорил: «Обычно под заимствованием интеллектуальных ресурсов подразумевается заимствование научных технологий, типовых знаний и кадров из области экономического управления. На самом деле, используя “зарубежные мозги”, китайские руководители осуществляют усиленное заимствование интеллектуальных ресурсов, которое не позволит Китаю плутать вслепую». Это было очень важное и ценное наставление.

Упор на иностранные займы, или «Не бояться влезть в долги»

В июне 1978 года на заседании, где Гу Му выступал с докладом об ознакомительной поездке в Западную Европу, во время обсуждения вопроса усиленного заимствования технологий возникла дискуссия касательно способов оплаты. В качестве основного варианта обсуждалось использование иностранной валюты через зарубежный филиал Банка Китая. Гу Му предлагал использовать различные способы, как это принято в международной практике. Вскоре после заседания Дэн Сяопин выразил Гу Му свою поддержку: «Привлекать капитал нужно в любом случае, и тут важно не терять время. Можно брать займы, пусть набегают проценты – ничего страшного. Вложим их в производство, и уже за год-полтора все окупится. Надо набраться смелости и не бояться влезть в долги». Затем на июльском выездном совещании все сошлись во мнении, что стоит задействовать иностранные займы и прямые иностранные инвестиции[65].

Затем последовал долгий период непосредственной реализации этих идей, Гу Му отвечал за внедрение системы использования иностранных займов и инвестиций. На начальном этапе проведения политики реформ и открытости большая часть переговоров велась с Японией.

В августе 1978 года, получив информацию от Кимуры Кадзуми, Китай запросил кредит в Фонде внешнеэкономического сотрудничества Японии. Уже в сентябре следующего года Гу Му во главе делегации посетил Японию с визитом, где подписал документы о первом займе в размере пятидесяти миллиардов японских иен, предоставляемом японским правительством Китаю на модернизацию экономики (с. 70). Это был первый займ с низким процентом от правительства иностранного государства, полученный в период реформ и открытости. Средства вложили в инфраструктурные работы на шести объектах: порт «Шицзюсо», железнодорожные магистрали Пекин – Циньхуандао и Янчжоу – Шицзюсо, строительство второй очереди порта Циньхуандао, туннель «Даяошань» на ветке Хэнъян – Гуанчжоу и гидроэлектростанция «Уцян Сишуй». Объекты прошли строгий отбор, во время которого были приняты во внимание и собственные потребности Японии, например, крупный угольный терминал порта Шицзюсо можно было использовать для экспорта по японскому направлению.

В 1980 году в результате переговоров Гу Му как глава делегации с китайской стороны на китайско-японском совещании высших чиновников получил кредит размером в 56 миллиардов иен.

С 1979 по 1983 год Китай получил от Японии кредиты на общую сумму 339 миллиардов иен, а с 1984 по 1989 год – 470 миллиардов. Япония стала кредитором номер один среди стран-заимодавцев Китая.

Источники иностранных кредитов Китая росли. В частности в 1980 году были подтверждены займы из Кувейта (43,6 миллиона динаров от Арабского фонда экономического развития) и Бельгии (900 миллионов франков).

В 1979 году Китай решил вернуть свое членство во Всемирном Банке и Международном Валютном Фонде и получить от них займ. Гу Му был назначен руководителем группы ответственных лиц, в обязанности которого входила работа по согласованию деятельности комитета по иностранным инвестициям.

В своих воспоминаниях Гу Му пишет: «У Китая было слишком много долгов в сфере образования, и потому после переговоров комитет по инвестициям внес предложение: если удастся взять займ во Всемирном Банке – в первую очередь вложить эти деньги в образование».

В апреле 1981 года правительственная делегация из представителей комитета по инвестициям, министерства финансов, министерства образования и Всемирного Банка отправилась на переговоры в США, где было подписано соглашение о первом займе в размере более двухсот миллионов долларов. Эта сумма внесла положительные изменения в образовательный процесс благодаря возможности современного технического оснащения учебных классов и лабораторий: во многих учебных заведениях наблюдалась научно-техническая отсталость и недостаток материальных ресурсов. Были созданы условия для интересной и эффективной научно-исследовательской деятельности в более чем двухстах вузах.

Всемирный Банк также оказывал Китаю помощь в подготовке кадров: группы специалистов по финансам и кредитам при поддержке комитета по инвестициям регулярно обучались, проходили повышение квалификации в Международном институте экономики при Всемирном Банке. Кроме того, Банк организовал китайским представителям поездки в Пакистан, Филиппины и Таиланд, где они смогли изучить ряд вопросов, связанных с процедурой использования и полноценной реализацией потенциала займов от Всемирного Банка. Участники этих мероприятий становились квалифицированными специалистами по использованию международных займов – они не только умели оперировать кредитными операциями Всемирного Банка, но и способствовали установлению кредитных отношений между Китаем и другими странами.

Приглашая иностранных предпринимателей в Китай

После выездного совещания Госсовета в июле 1978 года началась работа по привлечению прямых иностранных инвестиций. За основную форму сотрудничества была принята модель, при которой обе стороны совместно вкладывали капитал, вели деятельность, делили прибыль и несли ответственность за риски – таким образом, не возникало долговых обязательств, что было значительно выгоднее, чем просто использовать иностранные кредиты и займы.

Гу Му составил проект закона о совместных паевых предприятиях китайского и иностранного капитала, который регламентировал деятельность предприятий на территории КНР, в том числе снимал вопрос о ставке подоходного налога и доле иностранных инвестиций при организации предприятия с совместным китайско-иностранным капиталом или в форме китайско-иностранного кооператива. После тщательного изучения была утверждена налоговая ставка 30 %, но с учетом 3 % местного налога выходило 33 % – чуть ниже, чем в большинстве стран и регионов Юго-Восточной Азии. Долю иностранных инвестиций сначала было решено установить по образцу Индии, где капиталовложения иностранного предпринимателя не могли превышать 49 %. Однако затем Жун Ижэнь заметил, что проблема Китая – в недостатке иностранных инвестиций, и предложил, наоборот, указать нижнюю планку капиталовложений. Так появилась минимальная доля иностранных вложений – 25 %. Верхних ограничений не было.

1 июля 1979 года на II съезде ВСНП 5-го созыва был принят закон «О совместных паевых предприятиях китайского и иностранного капитала в КНР».

8 июля закон был опубликован и вступил в силу, ознаменовав начало потока иностранных предпринимателей, торговцев-эмигрантов и соотечественников из Гонконга, Макао и Тайваня, которые потянулись в Китай вкладывать средства и создавать предприятия. И хотя с июля по конец года государство утвердило всего шесть предприятий, а согласованный объем иностранных инвестиций не превысил 8,1 миллиона долларов, процесс все-таки был запущен.

В 1979 году значительное развитие получили и другие формы использования инвестиций из-за рубежа. Так, было создано более 140 средних и малых проектов в области компенсационной торговли и подписано более двух тысяч толлинговых соглашений[66]. Однако предприятия со 100 % иностранным капиталом появились в Китае только в 1981 году.

Реформы в системе внешней тороговли

На протяжении тридцати лет вплоть до начала политики реформ и открытости Китай использовал советскую систему организации внешней торговли, все экспортно-импортные компании полностью подчинялись министерству внешней торговли и управлялись им. С 1979 по 1981 год Гу Му провел ряд кардинальных реформ, нацеленных на дерегулирование этой сферы и создание новых условий для ведения коммерции.

Во-первых, изменилась организация экспорта и импорта. Если раньше эта сфера была монополизирована государством (строго выполнялся ежегодный план и дважды в год проводилась Кантонская ярмарка), то теперь часть регионов и министерств получили право на независимый экспорт и импорт некоторых товаров. Были открыты новые каналы торговли и утверждены экспортно-импортные компании, основное число которых приходилось на три города центрального подчинения – Пекин, Тяньцзинь, Шанхай – и на три провинции – Гуандун, Фуцзянь, Ляонин. Право на ведение экспортно-импортной деятельности получили такие структуры, как министерства металлургии, машиностроения, вооружения, авиации и кораблестроения. Тогда же было проведено перераспределение товаров по портам, чтобы продукция могла вывозиться из пункта, максимально приближенного к месту ее производства.

Во-вторых, была реструктурирована область закупок и продаж. Изначально все эти процессы управлялись государством, а производство не согласовывалось с последующими продажами. В результате реформ между промышленностью и торговлей появилась связь, которая могла принимать любые формы. Например, в Шанхае открылись предприятия по производству и сбыту игрушек и лекарственных препаратов – они же полностью контролировали весь процесс, начиная от создания продукции и заканчивая ее продажей.

В-третьих, была введена форма многоканальной хозяйственной деятельности, а также выработаны некоторые методы управления и координации тех сфер, активизировать которые не позволяла государственная монополия. Всего только за два года – 1980 и 1981 – появилось более пятнадцати принципиально новых документов: «Способы получения целевого кредита на производство промышленных товаров для экспорта», «Временные положения о системе получения разрешений на экспорт», «Методы управления клиентами», «Положение о расперделении долей экспортных товаров на внешнеторговые компании, находящиеся в провинциях, городах центрального подчинения, автономных районах», «Методы управления специализированными предприятиями по экспорту промышленных товаров», «Методы управления производственными и экспортными базами сельскохозяйственной и побочной продукции» и другие.

В-четвертых, на смену единым для всей страны прибылям и убыткам – «едим из одного котла» – пришли повышенные валютные сборы на местный экспорт. Так, в обычных провинциях и городах сумма сбора составляла 10 %, в Гуандуне и Фуцзяне – 25 %, а в автономных регионах доходила до 50 %.

В результате реформ объем экспорта вырос с 9,75 миллиарда долларов в 1978 году до 22 миллиардов в 1981 – более чем в два раза за три года.

Меры по введению многоканальной хозяйственной деятельности не только децентрализовали экономику, «ослабили путы» и вдохнули жизнь в местные предприятия, но и принесли некоторые проблемы. В отдельных регионах началась внутренняя конкуренция, и предприятия стали повышать продажи за счет снижения цен. Для Гу Му это стало тяжелым ударом, но тут его поддержали руководители ЦК и Госсовета, ясно дав понять: «Любой вопрос можно обсудить и решить, главное – не пытаться исправить все задним числом».

Утром 15 июля 1981 года Дэн Сяопин пригласил Вань Ли, Яо Илиня и Гу Му на совещание по вопросу осуществления средне-и долгосрочных базовых проектов с привлечением иностранных инвестиций. Он обратился к Гу Му: «Нужно более активно проводить реформы в сфере внешней торговли, твой комитет должен развернуть всех лицом к миру». Тогда Гу Му поручил членам комитета составить проект «Сводные тезисы», в котором бы обобщались результаты деятельности с 1979 года и выдвигались предложения по ускорению процесса реализации реформ.

23 июля секретариат ЦК провел заседание по внешнеэкономической деятельности, на котором присутствовали Ху Яобан и большинство членов секретариата, а также ответственные лица без права голоса из комитета по планированию, комитета по экспорту и импорту и министерства внешней торговли.

Гу Му представил собравшимся «Сводные тезисы» и особо акцентировал внимание на двух моментах: с новой силой осуществлять проведение реформ в экспортно-импортной сфере и большее привлечение иностранного капитала. Для проведения реформ, по его мнению, было важно взяться за раскрепощение сознания, «развязать себе руки», задействовать товарные ресурсы, освоить производственные базы и управление хозяйственной деятельностью, реформировать всю систему и составить комплексный курс. «Нельзя сидеть и ждать у моря погоды, необходимо пускаться в свободное плавание и заниматься торговлей», – говорил он. Иностранный капитал Гу Му назвал спасательным кругом для национальной экономики и ее развития, но выразил мнение, что партия обладает слишком разрозненными знаниями по этому вопросу: «Важно сформировать единую информационную систему, а средние и малые проекты подождут».

Все партийные руководители, присутствовавшие на совещании, одобрили «Сводные тезисы» и предложения Гу Му. Завязалось оживленное обсуждение, по итогам которого Гу Му сделал следующие выводы.

1. Деятельность в области внешней торговли необходимо переосмыслить со стратегической точки зрения. Важно овладеть умением вести работу на внутреннем рынке и в то же время научиться завязывать международные экономические связи, выйти на мировой уровень. В вопросе заимствования надо быть готовым к расходам на образование. Некоторые временные трудности неизбежны, но важно выиграть время и разогнаться.

2. Проведение мер во внешнеэкономической сфере возможно только при раскрепощенном сознании. На предстоящем пути строительства экономики Китай не может снова отгородиться от внешнего мира и жить на самообеспечении. Это основная область деятельности, и важно определиться с направлением работы.

3. Важно активно задействовать иностранный капитал в надежных проектах и не пугаться ссудных процентов: займы помогают купить время, а потому не стоит терзаться лишними сомнениями. В отношении организационно-правовой формы приоритет стоит отдавать смешанным предприятиям или компаниям с объединенным капиталом.

4. Необходимо повышать объемы экспорта и «ставить на ноги» внешнюю торговлю. Рост экспорта должен превысить показатели роста национальной экономики.

5. Требуется активность в реализации двух задач – поощрении сотрудников, способных увеличить масштаб проводимой деятельности, и критике тех, кто высказывает поверхностную критику и тянет все предприятие назад. В противном случае любые шаги по исправлению ошибок безнадежны, а все наши действия бесполезны.

«China Merchants group» и создание первого промышленного парка в Китае

Одним из наиболее знаковых шагов в рамках политики реформ и открытости стало решение о создании особых экономических зон. Это подразумевало проведение комплексных преобразований, затрагивающих как систему, так и механизмы ее функционирования: экономике предстояло пройти сложный и извилистый путь изменений. После III Пленума ЦК 11-го созыва Китай «проснулся, поднял голову и развернулся лицом к миру»: чтобы изменить судьбу страны, государство взялось за активную модернизацию экономики.

На тот момент существовало уже более восьмидесяти стран, создавших у себя различные зоны экспортной переработки, зоны свободной торговли и свободные порты (в общей сложности более пятисот объектов), что существенно стимулировало развитие внешней экономики и торговли и обмен технологиями. Это заставило китайцев задуматься: нельзя ли создать аналогичные зоны в части прибрежных районов страны, тем самым укрепив международные экономические связи и ускорив процесс внутреннего строительства.

Крупнейшим коммерческим предприятием с учетом его вековой истории в Китае считался тогда конгломерат «China Merchants Group»[67], основанный Ли Хунчжаном в 1872 году, – первая транспортная компания страны, не привлекавшая иностранного капитала. 9 октября 1978 года 29-й президент компании Юань Гэн составил для партийного отдела в министерстве транспорта проект обращения «О рассмотрении вопроса полноценного использования [возможностей] гонконгской компании “China Merchants Group”», который был передан в ЦК. Юань Гэн выдвигал смелые предложения: «Под ногами будут Гонконг и Макао, спину поддержит внутренний Китай, а лицом обратимся за рубеж. Нужно использовать различные формы ведения хозяйственной деятельности».

12 октября 1978 года обращение было утверждено в ЦК и Госсовете. Заместитель председателя ЦК и вице-премьер Госсовета Ли Сяньнянь дал такой комментарий: «Нужно только усилить управление, взять под контроль внутренний порядок, и с рук тут же упадут оковы и откроются новые горизонты. Так можно будет добиться еще больших результатов».

Воодушевленные руководители министерства транспорта вступили в активное взаимодействие с «China Merchants Group», и после проработки вопроса было принято решение о создании промышленного парка в пограничном с Гонконгом районе Баоань провинции Гуандун. Проект получил поддержку со стороны руководителей провинции Гуандун – Лю Тяньфу, Ван Цюаньго, Цэн Динши и других. Они подготовили доклад «О создании промышленного парка в районе Баоань провинции Гуандун компанией “China Merchants Group”, зарегистрированной в Гонконге», который был одобрен и подписан руководством провинции 6 января 1979 года (с. 86).

31 января 1979 года Ли Сяньнянь и Гу Му провели встречу с заместителями министра транспорта Пэн Дэцином и Юань Гэном, где около двух часов подробно обсуждали план создания промышленного парка. Ли Сяньнянь обвел на карте полуостров на юге Шэньчжэня – эту территорию площадью в 30 км2 он хотел отдать на освоение компании «China Merchants Group». Юань Гэн смутился: «Не многовато ли…» В результате было выделено триста мяо[68] на южной оконечности предложенного полуострова – в порту Шэкоу.

Ли Сяньнянь обратился к Гу Му: «Что ты думаешь о докладе “China Merchants Group”?» Гу Му ответил: «Если вы в целом его одобряете, то я начну совещания с причастными структурами».

«Одобряю», – спокойно ответил Ли Сяньнянь и написал на докладе: «Согласовано. Прошу товарища Гу Му провести необходимые совещания для обсуждения и действовать согласно принятому решению».

Гу Му 2 февраля 1979 года созвал руководителей соответствующих ведомств для обсуждения непосредственных мер по созданию промышленного парка. Он начал совещание словами: «Промышленные объекты, построенные в этой зоне, будут особенными: находясь под управлением местной администрации по принятой в Китае системе, они будут специфичными с экономической точки зрения. Эта зона должна функционировать по аналогии с Гонконгом – необходимо организовать свободный экспорт и импорт».

Юань Гэн кратко пересказал содержание доклада, представленного Ли Сяньняню и Гу Му двумя днями ранее. Он заявил: «Мы должны в полной мере использовать преимущества районов провинции Гуандун, находящихся на границе с Гонконгом, – их территорию и рабочую силу, и в то же время задействовать инвестиции, технологии, монопольные права и оборудование, доступные в Гонконге и зарубежных странах. Так мы объединим все, что выгодно для нас во внутреннем Китае и в Гонконге, и избежим тех проблем, которые влечет за собой создание промышленных объектов на гонконгской территории. Объекты будут управляться “China Merchants Group” по образцу гонконгских предприятий. Долги иностранным государствам и инвесторам будем выплачивать за счет экспорта продукции. В строительство промышленного парка не будет вложено ни копейки из кармана министерства финансов или китайских банков. Мы лишь попросим их предоставить отсрочку по уплате налогов на 10–15 лет, которые потом вернем государству в полном объеме». Речь Юань Гэна вызвала оживленную дискуссию среди собравшихся.

В конце совещания Гу Му подвел итог обсуждения: «Прекращаем дискуссию. Общий принцип определен, и мы ждем поддержки с вашей стороны. Территория общей площадью в триста му передается в руки министерства транспорта для пробной разработки. Приводим в исполнение указание товарища Ли Сяньняня “действовать согласно принятому решению”».

Зоны экспортной переработки по тайваньскому образцу

На расширенном заседании руководителей провинции Гуандун, которое проходило с 8 по 25 января 1979 года, первый секретарь провинциального комитета Си Чжунсюнь выступил с предложением использовать иностранный капитал, заимствовать передовые технологии и оборудование, вести компенсационную торговлю, заниматься обработкой и монтажом, наладить кооперативное хозяйствование. Секретарь комитета Ван Цюаньго высказал идею составить доклад для ЦК и, «пока государственная система не определена, сделать запрос на предоставление Гуандуну особых расширенных полномочий».

21 февраля 1979 года партийный комитет поручил своему вице-секретарю У Наньшэну заняться распространением установок, принятых на III Пленуме ЦК 11-го созыва, в его родном округе – Шаньтоу, в связи с чем У Наньшэн предложил начать создание зон экспортной переработки по тайваньскому образцу. Он представил свое предложение комитету в форме доклада, который был одобрен секретарем Си Чжунсюнем. Он сказал: «Надо делать. Надо делать в масштабах всей провинции. В апреле состоится рабочее заседание ЦК. Нужно срочно подготовить соответствующий доклад для партии».

В апреле 1979 года в ЦК состоялось специальное совместное заседание ЦК и Госсовета по вопросам строительства новой экономической системы. Си Чжунсюнь выступил с речью по проблемам Центрального и Южного Китая: «Власть в Китае слишком централизована, местная администрация лишена полномочий и не способна функционировать. Гуандун граничит с Гонконгом и Макао и часто имеет дело с китайцами-мигрантами. Нужно в полной мере воспользоваться столь благоприятными условиями для активного развития внешнеэкономических связей, в том числе и на уровне технологического развития. Мы обсудили этот вопрос в рамках провинциального парткома и теперь на этой конференции надеемся получить от Госсовета полномочия на свободное продвижение Гуандуна вперед».

Дэн Сяопин и другие партийные руководители высказали свое одобрение, и ЦК КПК совместно с Госсоветом поручили Гу Му содействовать провинциальным комитетам и администрациям Гуандуна и Фуцзяня в изучении этого вопроса, подборе аргументации и разработке конкретного плана его реализации, который должен быть затем представлен на одобрение ЦК.

Таким образом, первые шаги в рамках курса реформ и открытости были сделаны в провинции Гуандун, и тому есть историческое основание. Гу Му говорил: «Четыре особые экономические зоны расположены совсем рядом с местом, откуда когда-то выходил Морской Шелковый путь[69]. Здесь сильно влияние иностранных традиций, здесь живет много китайских эмигрантов, которые связывают нас с зарубежными странами».

В 1950-е годы, когда территория Гуандуна находилась под командованием маршала Е Цзяньина, Китай был закрыт для внешних связей в целях противодействия империализму, но при этом было важно не потерять контакт с китайскими эмигрантами.

Тогда в Гуандуне ввели особый курс, направленный на защиту капитала эмигрировавших граждан и активное использование Гонконга как свободного порта. Так, например, товарищ Фан Фан передал крупную сумму из провинциальной казны дружественному китайскому эмигранту, господину Чжуан Шипину, который на эти деньги основал в Гонконге банк «Наньян Коммершиал».

Проводимый в 1950-е годы курс оказал существенное влияние на провинцию. До «культурной революции» У Наньшэн занимал должность ответственного за взаимодействие Гуандуна с Гонконгом и Макао, а также за установление новых контактов в Гонконге. В его список попадали такие люди, как президент банка «Наньян Коммершиал» или главный редактор гонконгской газеты «Дагунбао» («Справедливость») – они хорошо знали Гонконг и Макао, разбирались в местном законодательстве и экономической ситуации за рубежом. У Наньшэн получал от них необходимую информацию и умело ее использовал (с. 83).

Дэн Сяопин: «Назовем их “особыми зонами”»

На том совместном заседании ЦК и Госсовета, проходившем в конце апреля 1979 года, первый секретарь провинциального комитета Гуандуна Си Чжунсюнь обратился к Дэн Сяопину с просьбой: «Мы хотели бы получить от Центрального комитета больше полномочий для своей провинции, больше автономии во внешнеэкономической деятельности, больше пространства для маневрирования. Разрешите нам создать зоны экспортной переработки в шэньчжэньском районе Чжухай, прилегающем к Гонконгу и Макао, и в Шаньтоу, где проживает много эмигрантов». Название зон было пока в процессе обсуждения: какие-то можно назвать зоной экспортной переработки, какие-то – зоной свободной торговли, а некоторые – зоной активизации инвестиций.

Дэн Сяопин полностью поддержал такое предложение: «Пусть будет “особая зона”, ведь район Шэньси – Ганьсу – Нинся вначале тоже называли особой зоной. У Центрального правительства нет денег, мы можем лишь задать направление, а вы будете самостоятельно пробивать дорогу». И он по своей инициативе предложил вопрос о провинции Гуандун на рассмотрение ЦК.

ЦК КПК совместно с Госсоветом одобрил внесенное предложение и поручил властям провинций Гуандун и Фуцзянь подобрать аргументацию и разработать конкретный план реализации проекта, а также вместе с Гу Му провести все необходимые исследования и приступить к работе.

С 11 мая по 5 июня рабочая группа Госсовета под руководством Гу Му проводила исследования на местах. В Гуандуне состоялась конференция с участием Си Чжунсюня, Ян Шанкуня, Лю Тяньфу, У Наньшэна, Ван Цяньго, Цэн Динши, Лян Сяна и другими. Также была назначена встреча с секретарем рабочего комитета по Гонконгу и Макао Ван Куаном. В Фуцзяне группа была принята Ляо Чжигао и другими руководителями. Участники группы нанесли отдельный визит маршалу Е Цзяньину, который как раз находился в Гуандуне.

После тщательного изучения обстановки на местах Гу Му и представители провинциальных комитетов пришли к выводу: необходимо раскрыть потенциальные экономические преимущества Гуандуна и Фуцзяня, провести реформы экономической системы, реорганизовать излишне централизованную систему плановой экономики и повысить активность на местах. Гу Му определил основные мероприятия в рамках проекта, а также помог коллегам из провинций составить проект доклада в ЦК.

Уже 15 июля ЦК и Госсовет утвердили доклад. Было принято решение ввести особый курс и гибкие меры по отношению к этим двум провинциям, а также создать четыре особые экономические зоны – в Шэньчжэне, Чжухае, Шаньтоу и Сямэне.

Подобные мероприятия в значительной мере способствовали расширению народного сознания – они стали первым шагом в осуществлении открытости за счет политического курса, а словосочетание «особая зона» отныне считалось знаковым термином эпохи реформ и открытости.

Особые экономические зоны

Политика внешней открытости, получившая распространение на приморских территориях, руководствовалась простыми принципами: осторожный прогресс и взвешенные действия. Работа в этом направлении продвигалась медленно, расширяясь постепенно, шаг за шагом, и каждый шаг непременно подкреплялся законодательно – официальными документами ЦК или ВСНП, в которых обобщались достигнутые результаты.

15 июля 1979 года ЦК опубликовал постановление, положившее начало этому процессу – проведению в жизнь политики внешней открытости – и описавшее те гибкие меры, которые будут применяться в провинциях Гуандун и Фуцзянь. Им предоставлялась большая автономия, чтобы задействовать имеющиеся преимущества, воспользоваться благоприятной международной обстановкой и сделать шаг вперед – в кратчайшие сроки поднять экономику.

Новая политика подразумевала переход предприятий, управляемых партией, в ведение провинций, введение системы полной подрядной ответственности[70], расширение возможностей для внешней торговли, разрешение на независимое получение инвестиций от китайских эмигрантов и зарубежных предпринимателей, внедрение рыночных механизмов в систему организации товарообмена и предпринимательства, наделение провинциальных властей полномочиями по регулированию оплаты труда и управлению ценами, а также учреждение в провинциях особых зон.

Осуществление особого курса в условиях проводимой в остальном Китае плановой экономики оказалось непростой задачей, и в его необходимости пришлось убеждать все центральные министерства и ведомства. Всю вторую половину 1979 года Гу Му разрывался между Пекином и этими двумя провинциями, шаг за шагом приближаясь к амбициозной цели.

20 сентября 1979 года Гу Му вновь приехал в Гуандун. А 22 сентября состоялась его встреча с ответственными лицами провинциального комитета. Си Чжунсюнь и остальные интересовались, какой масштаб действий нужен партии – малый, средний или крупный. В ответ на это Гу Му заявил: «ЦК хочет, чтобы Гуандун пошел в авангарде, чтобы Гуандун запустил крупномасштабную работу. Хромым это не под силу. Гуандун должен мчаться во весь опор, чтобы вырваться вперед всей страны. Теперь особые зоны будут создавать по вашему образцу. Вспомните “Да нао Тяньгун” (“Переполох в Небесном чертогах”), устроенный Сунь Укуном[71], – нельзя и дальше сидеть со связанными руками».

С 24 по 30 марта 1980 года Гу Му по поручению ЦК провел рабочее заседание представителей двух провинций, на котором были рассмотрены и обобщены результаты исполнения Документа ЦК № 50. Перед совещанием открывающая группа во главе с тогдашним заместителем руководителя госкомитета по экспорту и импорту Цзян Цзэминем отправилась в Гуандун для проведения предварительного осмотра. Участники заседания подтвердили достигнутые успехи, признали недостатки и высказали свои предложения. Таким образом, представители властей всех уровней смогли озвучить текущие проблемы, которые вызвали оживленную дискуссию. После тщательного изучения в течение полумесяца стороны пришли к единому мнению по большинству вопросов. Достигнутые соглашения укрепили отношения ЦК с представителями государственных органов провинциального уровня и местными администрациями, что в свою очередь способствовало ослаблению давления со стороны центральной власти и благоприятствовало провинциям в их стремлении «быть особенными, быть гибкими, быть в авангарде».

На заседании также обсуждалась формулировка «особая экспортная зона»: собравшиеся пришли к выводу, что она не вполне отражает назначение и функции этих районов. Последнее слово осталось за Гу Му, который объявил о замене названия «особая экспортная зона» на более широкое – «особая экономическая зона».

В своих мемуарах Гу Му вспоминал: «Мы создали особые экономические зоны в социалистическом государстве – такого в книжках по марксизму-ленинизму не встретишь. Это было новаторство, беспрецедентный социально-экономический эксперимент. Вот почему вопрос о создании этих зон так подробно обсуждался на заседании». По итогам заседания был составлен протокол, который 16 мая того же года партия утвердила и передала для распространения по всему Китаю в виде официального документа.

27 июля 1980 года в шэньчжэньском районе Лоху прошли сильные дожди: секретарь провинциального комитета У Наньшэн и приехавшие в Шэньчжэнь специалисты по городскому планированию оказались по пояс в воде. Для устранения последствий наводнения требовались большие средства, однако в Шэньчжэне еще не были созданы условия для оформления иностранных кредитов. У Наньшэн, убежденный, что даже самая лучшая хозяйка не сварит «кашу из топора», обратился к Гу Му с просьбой о государственном займе: «Без дрожжей не испечешь хлеба, так нельзя ли одолжить денег у государства в качестве “дрожжей”?»

Гу Му немедленно ответил согласием. Он уточнил, для чего берется займ и когда он будет возвращен, после чего помог городу в получении тридцати миллионов юаней. Радости У Наньшэна не было предела: он сообщил Гу Му, что теперь, когда есть «дрожжи», для создания особых зон не потребуется вложений со стороны государства, а когда зоны начнут функционировать, 400 тысяч м2 будут отведены под коммерческое пользование, при этом чистая себестоимость каждого квадратного метра составит девяносто юаней и принесет доход в пять тысяч гонконгских долларов. Таким образом, совокупная прибыль оценивалась примерно в два миллиарда гонконгских долларов (с. 83).

Так в истории появилась глава о запуске особых экономических зон Шэньчжэня за счет кредита в тридцать миллионов.

ВСНП принимает «Устав особых экономических зон провинции Гуандун»

Еще в 1979 году Гу Му совместно с руководящими лицами провинций Гуандун и Фуцзянь начал работу над проектом нормативного документа (властям каждой из провинций было поручено составить черновой вариант). В конце июля 1980 года, когда работа над проектом была завершена, Цинь Вэньцзюнь от провинции Гуандун и Цай Чанцзинь от Фуцзяня приехали в Комитет по экспорту со своими версиями «Устава особых зон».

Заместитель руководителя комитета Цзян Цзэминь провел обсуждение предложенных вариантов, по итогам которого проект от Гуандуна был отклонен, а проект от Фуцзяня послужил основой для финальной редакции документа. В общей сложности текст перерабатывался тринадцать раз – составители тщательно взвешивали каждое слово. Так, например, формулировки «цена земли» и «аренда земли» сочли противоречащими реалиям китайского общества после проведения аграрной реформы – их заменили на «срок землепользования» и «стоимость землепользования». Через два с лишним месяца работы появился правовой документ из 6 глав и 26 статей, который оставалось только передать на согласование высшему руководству.

21 августа 1980 года состоялся XV съезд постоянного комитета ВСПН 5-го созыва, на котором председательствовал Е Цзяньин. Гу Му находился в числе присутствующих. Цзян Цзэминю (с. 104) было поручено представить собравшимся «Устав особых экономических зон провинции Гуандун». Он подчеркнул, что у Китая пока недостаточно опыта в организации подобных районов, поэтому выработать общий нормативный документ для всех зон достаточно сложно – для утверждения пока предлагается только устав для провинции Гуандун.

26 августа 1980 года «Устав особых экономических зон провинции Гуандун», одобренный Е Цзяньином, был принят съездом. Процесс расширения внешних связей и проведения экономических реформ был ознаменован официальным рождением особой экономической зоны, провозглашенным в форме утверждения государственного правового документа.

Особые экономические зоны «выходят из кокона»

После принятия «Устава» Госсовет одну за другой утвердил четыре экономические зоны: в Шэньчжэне, Чжухае, Шаньтоу и Сямэне, площадь которых к 1993 году должна была составить соответственно 327,5 км^2, 121,3 км^2, 234 км^2 и 131 км^2.

На шэньчжэньскую зону намеренно выделялась самая большая территория – она примыкала к Гонконгу и обладала хорошими условиями для развития внешнеэкономических связей. Кроме того, через нее пролегал важнейший южный маршрут сухопутных экспортных перевозок, что в перспективе давало возможность для наиболее быстрого развития. Промышленный парк в Шэкоу, созданный на средства «China Merchant Group», тоже отнесли к этой зоне – там уже с мая 1979 года велись строительные работы, в первый период которых была освоена территория площадью в 1 км^2. В процессе строительства применялся передовой опыт иностранных государств в управлении. Именно тогда появился лозунг, впоследствии ставший афоризмом реформенного периода: «Время – деньги, эффективность – жизнь». Высокие показатели скорости и эффективности принесли работам в технопарке почетную славу «модели Шэкоу». Но самые быстрые темпы разработки демонстрировал район Лоху, где располагался порт для связи с Гонконгом. Работы там стартовали в августе 1979 года: рабочие срыли гору Лоху и заровняли впадину Лоху, стремясь создать необходимые условия для реализации любого инженерного проекта: «Семь коммуникаций и ровная площадка»[72]. Местные инвестиции, банковские займы и долговое функционирование в сочетании с наращиванием масштабов, применением механизмов конкуренции и введением тендерных подрядов на проектирование и строительство быстро принесли достойные плоды.

Особая экономическая зона в Чжухае была разделена на три площадки, в общей сложности занимавшие 6,81 км2 (с. 77). Строительство здесь началось с развития туристической отрасли. В январе 1980 года на горе Шицзиншань началось обустройство первого китайско-иностранного совместного туристического центра, который открылся в августе того же года. Переняв у сети отелей «Хилтон» управленческий опыт, приветливое и вежливое обслуживание, центр быстро завоевал широкую известность и стал ориентиром для перемен в гостиничном бизнесе времен политики реформ и открытости.

Первой утвержденной площадкой зоны Шаньтоу стал район Лунху площадью 1,6 км^2. Здесь упор был сделан на развитие экспортной переработки. ЦК расставил очередность по разработке особых зон в порядке приоритетности, и строительство в Шаньтоу началось только во втором полугодии 1982 года (с. 101).

В октябре 1980 года Госсовет утвердил границы строительства в Сямэне: особую зону планировалось создать на острове в районе Хулицунь. Была выделена территория площадью 2,5 км^2, из которых в первый период был освоен 1 км^2. Руководство долгое время не могло определиться с конкретным местом строительства в провинции Фуцзянь, из-за чего и произошла задержка. Первыми начались работы по созданию аэропорта Гаоци и по расширению глубоководных причалов Гонконга и Шэньчжэня на восток. Строительство инфраструктуры в районе Лоху стартовало только в начале 1982 года.

Для оптимизации управления особыми экономическими зонами с сентября по октябрь 1980 года Китай организовал поездку делегации во главе с Цзян Цзэминем по девяти промышленным районам экспортной обработки, зонам свободной торговли и технопаркам в шести странах – Шри-Ланке, Малайзии, Сингапуре, Филиппинах, Мексике и Ирландии. Делегация из более чем десяти специалистов также посетила Женеву, где по приглашению ООН приняла участие в обсуждении. По итогам поездки ее участники обобщили зарубежный опыт по созданию особых экономических зон различных типов в пяти пунктах:

1) особые зоны имеют законодательную поддержку и высокую степень функциональности;

2) строительство подчиняется комплексному планированию и осуществляется постепенно – от небольших шагов к более масштабным;

3) обладают гибкой управленческой системой, а местные власти и предприятия наделены широкой автономией;

4) большое внимание уделяется обучению кадров и подготовке квалифицированной рабочей силы;

5) проводится политика экономических льгот, активно привлекаются инвестиции.

По возвращении в Китай делегация представила ЦК и Госсовету сделанные выводы.

Десять инструкций по строительству особых зон

С 27 мая по 14 июня 1981 года Гу Му председательствовал на рабочем совещании с властями провинций Гуандун и Фуцзянь, куда помимо представителей самих провинций – Жэнь Чжунъи (с. 102), Сян Наня и других – также были приглашены экономисты-эксперты. Цель заседания – пересмотр и корректировка ведущей идеологии, базового направления и основного курса в отношении совершенно нового для страны явления – особых экономических зон. Собравшиеся выработали десять системных указаний, которые вошли в протокол и 19 июля были утверждены и опубликованы ЦК партии в форме официального документа.

Указания содержали в себе конкретный план действий по развитию особых зон в рамках курса реформ и открытости. Ниже представлен конспект данных инструкций:

• планирование и строительство каждой особой зоны определяется местными условиями; для каждой зоны существуют приоритетные направления, которые важно реализовывать;

• таможенная служба предоставляет льготы для грузов и товаров, предназначенных для использования в особых зонах;

• в особых зонах для иностранных предпринимателей установлена упрощенная процедура въезда и выезда;

• в особых зонах осуществляются преобразования в системе заработной платы, а работодатель заключает с работниками трудовой договор;

• особые зоны могут заниматься экспортно-импортными операциями, подтвержденными всеми провинциями, городами и автономными регионами;

• основной валютой в особых зонах является юань, а иностранные валюты могут использоваться в ограниченном количестве;

• средства на строительство в особых зонах могут поступать из различных источников; предпочтение следует отдавать иностранным инвестициям; доход от разработки территории особых зон остается в полном распоряжении местных властей;

• для некоторых объектов инфраструктуры особых зон разрешено участие иностранного капитала;

• утверждаются раздельные системы управления особыми и остальными зонами;

• уполномоченные особые зоны имеют право разрабатывать и приводить в исполнение специальные законы[73].

Особые зоны под гнетом новых воззрений

В начальный период проведения политики реформ и открытости в стране встал вопрос недостатка продукции собственного производства: в конце 1970-х годов такие товары, как телевизоры, магнитофоны, калькуляторы, качественные ткани, были недоступны для потребителей. Кроме того, системы ценообразования на внутреннем и внешнем рынках существенно отличались друг от друга. Китай открылся для зарубежных стран, но превентивные меры приняты не были, и уже давно практикуемая контрабандистская деятельность развернулась в новых масштабах. Партийные руководители осознавали, что пришла пора для решительных действий.

С 15 по 23 декабря 1981 года ЦК провел конференцию первых секретарей партийных комитетов всех провинций, автономных регионов и городов прямого подчинения. После конференции ключевые руководители провинций Гуандун и Фуцзянь были приглашены на повторное заседание для обсуждения противодействия явлениям, угрожающим экономике, в том числе и контрабанде. Партийные лидеры подчеркивали: «Важно в полной мере осознавать серьезность и губительную роль незаконной деятельности для экономической сферы. Необходимо уверенно, трезво и решительно вести борьбу с отравляющими капиталистическими веяниями».

Гу Му получил указание создать в рамках Госсовета рабочую группу по борьбе с контрабандой и был назначен ее руководителем. Группа заняла отдельный кабинет в Таможенном управлении и включилась в работу. В ее задачи входило усиление контроля за морскими и сухопутными перевозками, введение строгой проверки рыболовецких судов и другое. С целью вытеснения тенденций к занятиям контрабандой был также пересмотрен и обновлен партийный аппарат, а выявленные преступные элементы – наказаны по закону.

Поскольку основной объем контрабандистской деятельности осуществлялся в открытых районах, люди стали с подозрением относиться ко всему курсу реформ и открытости, в частности к решению об учреждении особых зон. Некоторые называли их «анклавами», где иностранные предприниматели строят капитализм, кто-то говорил, что, кроме красного флага, там ничего китайского не осталось. Часть старых партийных руководителей с ненавистью отзывались об обращении иностранной валюты, заявляя, что «китайский юань притесняют – это нужно прекращать». Сомнения зародились даже в головах у тех, кто долгое время работал в Гонконге или Макао, хотя они все еще сохраняли широту взглядов.

Наибольший отклик вызвала публикация работы «Причины возникновения концессий в старом Китае». В ней утверждалось, что концессии появились не как результат бессилия коррупционного правительства династии Цин перед лицом агрессии со стороны империалистов – в качестве главной причины принятия этого позорного решения были указаны ошибки одного из шанхайских руководящих чиновников – даотая[74] — по фамилии У. Но между строк читалось, что нынешний курс реформ и открытости ничем не лучше: особые зоны – те же старые концессии, которые страна за деньги предоставляет в пользование иностранным дельцам.

Гу Му выбрал опасную стратегию: он хладнокровно пропускал мимо ушей все обвинения. Он придерживался следующего принципа: «Политика реформ и открытости – это один из важнейших шагов на пути к социалистической модернизации, он уже вошел в историю как партийное решение. Всем известно, что политика осуществляется по инициативе товарища Дэн Сяопина, что это крупный национальный проект, который принят ЦК, утвержден ПК ВСНП и реализован Госсоветом. Уличные споры про правду и неправду меня не волнуют – я буду упорно двигаться вперед».

В начале 1982 года Госсовет был реорганизован, и Государственный комитет по экспорту и импорту соединили с министерством внешней торговли и комитетом по внешней экономике. В группу по управлению делами особых зон вошли Хэ Чуньлинь и еще семь человек (с. 89). Гу Му потратил немало времени, придумывая название, и наконец остановился на варианте «Кабинет по делам особых зон», но не встретил поддержки у коллег, которым оно показалось слишком громким. В результате новую структуру назвали рабочей группой по делам особых зон и включили в состав Канцелярии Госсовета.

При подборе членов группы к некоторым из них обратились с предупреждением: «Вы садитесь в лодку “Особые зоны”. Не боитесь, что она перевернется?» На первом же внутреннем заседании Гу Му обратился к коллегам с прямым предложением: «У кого есть сомнения – тот может уйти. Если что-то случится, вас никто не тронет, расплачиваться за все буду я. Я готов к тому, что кто-нибудь захочет сжечь мой дом[75]». Но все восемь человек обладали твердыми убеждениями: они с радостью взялись за выполнение своих обязанностей и сумели достичь значительных результатов.

В ожидании «нового 50-го»

С марта по апрель 1982 года состоялась инспекционная поездка группы под руководством Гу Му в провинцию Гуандун, для участия в которой были также приглашены директор исследовательского института международной торговли Шу Цзыцин и сотрудники Канцелярии Госсовета.

Ли Ланьцин в своей книге «Тувэй – гомэнь чукай дэ суйюэ» («Прорыв: первые годы после открытия ворот в Китай») зафиксировал основные взгляды Гу Му: «На сегодняшний день особые зоны ничем не зарекомендовали себя как национальный позор, не принесли серьезных убытков или проблем, там не возникло ни одного вопроса, который нельзя было бы решить. Поэтому не нужно упирать на эти аргументы, пытаясь оправдать свои сомнения. Мнение, что из особых зон ничего не получится, не вписывается в рамки глобального мышления». Гу Му также упомянул о необходимости обобщать полученный опыт: «Все это исключительно ради дальнейшего прогресса и ни для чего иного».

В июле 1982 года, уже после поездки в Гуандун, Гу Му пригласил всех глав особых зон в Пекин на доклад и изучение текущих

проблем. А вскоре после XII съезда партии он с коллегами по рабочей группе вновь отправился в Фуцзянь. На этот раз его интересовали четыре вопроса: свойства и функции китайских особых зон, оценка практического опыта по их созданию, автономия в управлении и капитальное строительство в особых зонах.

Изучив обстановку и проанализировав полученную информацию, Гу Му выразил свои идеи, которые вынашивал уже несколько месяцев, в документе «Тезисный доклад». В начале 1982 года Чэнь Юнь дал следующее указание: «В отношении проведения внешнеэкономического курса в провинциях Гуандун и Фуцзянь первостепенной задачей является тщательное обобщение опыта». 30 октября того же года он вновь заявил: «Для создания особых зон важно непрерывно обобщать опыт». Работа Гу Му стала одним из шагов по исполнению этих указаний.

Тогда же в Фуцзяне находился и Ху Яобан (с. 81). Они с Гу Му в процессе обсуждения пришли к единому мнению и согласовали проведение специального заседания Секретариата ЦК по особым зонам.

Заседание состоялось 15 ноября 1982 года. На нем присутствовали Генеральный секретарь Ху Яобан и другие представители секретариата. После тщательного изучения «Тезисный доклад» был единогласно одобрен. Составленный 20 ноября протокол заседания ЦК партии был опубликован 3 декабря в виде официального документа.

Этот документ был уже четвертым принятым ЦК по поводу особых зон, но единственным, который вернулся к положениям самого первого документа – № 50, подготовленного Гу Му, а потому получил название «новый 50-й». В комментарии от ЦК значилось: «Организация особых экономических зон является важным шагом полноценной реализации политики реформ и открытости в новый период истории нашей страны. Разделение ответственности между секретариатом ЦК и Госсоветом возлагается на Гу Му».

На этом основании Гу Му учредил систему служебных заседаний, в число постоянных участников которых входили Гань Цзыюй от госкомитета по планированию, Ван Лэй от госкомитета по вопросам экономики (впоследствии его сменил Ма И), Вэй Юймин от министерства экономики и торговли, Се Мин от министерства финансов (позднее его заменил Тянь Инун), Цзян Си от министерства коммерции, Лю Хунжу от Народного банка Китая, Дин Чаоцзун от Банка Китая, Гао Цзо от Главного таможенного управления, а также заместитель главного секретаря Госсовета У Цзинтун и другие.

Публикация «нового 50-го» стала важным вдохновляющим событием для всех, кто работал на территории особых экономических зон, и для широкой общественности. В Шэньчжэне по этому случаю даже прошли праздничные мероприятия с фейерверками.

Дэн Сяопин: «важно не “получить”, а “освободить”»

С 22 января по 16 февраля 1984 года Дэн Сяопин находился в поездке, посетив Гуанчжоу, Шэньчжэнь, Чжухай, Сямэнь и Шанхай. Вернувшись в Пекин, он решил встретиться с партийными руководителями, чтобы поделиться впечатлениями от увиденного. В разговоре с ними он особо отметил: «Я хотел бы подчеркнуть главную мысль – в создании особых экономических зон и проведении политики реформ и открытости важно не “получить”, а “освободить”». Вся партия и вся страна были вдохновлены этой идеей, которая впоследствии нашла отражение в музыкальной композиции «Чуньтянь дэ гуши» («Весенняя история»)[76].

Из речи товарища Дэн Сяопина Гу Му уяснил для себя следующее.

Во-первых, Дэн Сяопин подтвердил успехи развития особых зон, также отметив, что строительство в Шэньчжэне продвигается достаточно быстро, еще быстрее идут работы в шэньчжэньском районе Шэкоу, а у У Чжухая большие перспективы для развития».

Во-вторых, он объяснил функции и роль особых экономических зон в модернизации социализма: «Особые зоны – это прорыв, прорыв в технологиях, прорыв в управлении, прорыв в знаниях и прорыв во внешнеполитическом курсе».

В-третьих, он заявил, что хочет расширить особую зону в Сямэне: «Особую зону в Сямэне нельзя назвать свободным портом, но она может функционировать по модели свободных портов».

В-четвертых, он рассказал, что думает об открытии портовых городов: «Можно рассмотреть возможность открытия нескольких портовых городов для внешнего мира, например Даляня и Циндао. Они не станут особыми экономическими зонами, но смогут функционировать по их модели».

В-пятых, подчеркнул необходимость активной разработки острова Хайнань.

Секретариат ЦК и Госсовет передали Гу Му полномочия по изучению и реализации соответствующих задач, а также поручили ему пригласить коллег для совместной разработки плана действий.

С 3 по 6 марта и с 10 по 18 марта 1984 года Гу Му посетил, соответственно, Тяньцзинь и Далянь – достаточно крупные портовые города, которые должны были стать открытыми. По итогам поездки он внес четыре предложения:

1) открытие портовых городов должно проходить одновременно с техническим переоснащением старых предприятий;

2) в городских центрах с отсталой и старой инфраструктурой необходимо сначала создать «микроклимат» для привлечения иностранных инвестиций, чтобы впоследствии они стали зоной технико-экономического развития;

3) в портовых городах, которые планируется сделать открытыми, ситуация неоднородна, нельзя мерить их одним мерилом, необходимо принимать во внимание индивидуальные условия;

4) прежде всего важно воспитать кадры и обновить сознание.

Ден Сяопин: «Необходимо опираться на понятливых людей»

26 марта 1984 года Секретариат ЦК и Госсовет провели в зале «Хуайжэнь» резиденции Чжуннаньхай конференцию с представителями администраций части приморских городов. Тема мероприятия затрагивала широкий круг территорий и отраслей. От ЦК, Госсовета и военного комитета ЦК в конференции приняли участие ответственные лица из более чем сорока министерств и отделов, а непосредственная ее организация легла на плечи Гу Му и Ху Цили. Ранее Гу Му еще не приходилось организовывать заседания по вопросу политики реформ и открытости такого высокого уровня.

По мнению Гу Му, работа по реализации данного курса только началась, поэтому было необходимо более активно задействовать иностранный капитал и заимствовать технологии. Он выдвинул следующие предложения: временно не создавать новые особые зоны; привлекать инвестиции из разных источников, а не ждать помощи только от государства; «открываться и подниматься» постепенно, опираясь на реальные условия, а не слепо идти в строю; по указанию товарища Дэн Сяопина самостоятельно активизировать работу и стимулировать прогресс в особых экономических зонах; обратить особое внимание на подготовку кадров; одновременно заниматься идейно-политической работой и строительством духовной культуры.

Одного из министров беспокоило, что новый курс может оказаться несбалансированным, но в ответ на предложения Гу Му он сказал: «Если будем работать так, как говорит товарищ Гу Му, мне не о чем волноваться». На обсуждении названия «зон разработки» изначально планировалось назвать их «зонами экономических разработок». Ли Ланьцин, который на тот момент работал в Тяньцзине, заявил: «Зона разработки – это не просто “микросреда”, создаваемая для привлечения иностранных инвестиция и ускорения развития экономики, важную роль в них играет также использование передовых технологий, в связи с чем предлагаю назвать их “зонами технико-экономического развития”». Предложение единогласно поддержали и утвердили.

Заседание продолжалось десять дней, а по его завершении был сделан памятный снимок всех присутствующих с Дэн Сяопином и Ли Сяньнянем. Дэн Сяопин выступил со словами: «В проведении политики реформ и открытости необходимо опираться на понятливых людей». Речь вызвала широкий положительный резонанс, а Гу Му после этого часто стали называть «понятливым человеком».

24 февраля, еще до начала заседания, Дэн Сяопин на встрече с руководящими лицами ЦК утвердил для открытия миру восемь приморских городов: Шанхай, Тяньцзинь, Далянь, Циндао, Яньтай, Нинбо, Вэньчжоу и Бэйхай, – а затем добавил в их число Нантун и Ляньюньган провинции Цзянсу. По просьбе провинций Гуандун и Фуцзянь, которые уже считались полностью открытыми, в этот список также были включены Гуанчжоу, Чжаньцзян и Фучжоу. При составлении проекта официального документа этот список пополнился и городом Циньхуандао. Таким образом, число портовых городов для осуществления политики реформ и открытости увеличилось до четырнадцати, что стало очередным проявлением активной поддержки нового курса.

23 апреля 1984 года Гу Му поехал в Ханчжоу, где отчитался о проведенной конференции перед Чэнь Юнем. Чэнь Юнь полностью поддержал проект создания открытых портовых городов на береговой линии и подчеркнул, что в процессе его реализации важно постоянно обобщать полученный опыт. Затем Политбюро ЦК провело обсуждение и утвердило протокол конференции по приморским городам, который был опубликован 4 мая и распространен по всему Китаю в форме официального документа ЦК.

ЦК КПК дал следующий комментарий к документу: «В создании открытых приморских портовых городов и особых экономических зон не стоит рассчитывать на значительную прибыль для партии – прежде всего важно реализовать курс. Во-первых, нужно предоставить льготы иностранным предпринимателям, желающим предложить капитал или передовые технологии для заимствования. Во-вторых, нужно расширить автономию данных городов, чтобы у них было достаточно пространства для ведения внешнеэкономической деятельности».

В условиях практикуемой тогда системы управления экономикой такие меры были революционным нововведением. Согласно утвержденному протоколу, от упомянутых структур и областей требовалось выработать конкретные меры, укрепить руководящий и кадровый состав, ужесточить систему проверок, чтобы обеспечить полноценное исполнение партийных указаний. Гу Му получил указание контролировать этот процесс, а также решать все возникающие противоречия. Одновременно с этим укреплялась также система особых зон под управлением Госсовета (на заседании они фигурировали под названием «особые госзоны»).

Очевидно, что ответственность, возложенная на Гу Му, возросла в разы: период с апреля до конца года стал для него одним из тяжелейших с начала осуществления политики реформ и открытости. Он сосредоточил свое внимание на десяти основных задачах.

1. Создание системы общих рабочих совещаний по вопросам, связанным с портовыми городами и особыми зонами. К участию в совещаниях приглашались ответственные лица от пятнадцати министерств Госсовета. Роль помощников Гу Му исполняли заместитель руководителя госкомитета по планированию Гань Цзыюй, заместитель руководителя комитета по делам экономики Ма И, заместитель министра экономики и торговли Вэй Юймин, советник комитета по экономическим реформам Ляо Цзили, заместитель главного секретаря Госсовета У Цинтун и другие.

2. Трансформация рабочей группы по делам особых зон при Канцелярии Госсовета в Кабинет по делам особых зон (произошла в августе того же года). Пост руководителя занял Хэ Чуньлинь, а его заместителями стали Ху Гуанбао и Чжан Гэ.

3. Определение бюджета в иностранной валюте для технического переоснащения четырнадцати портовых городов по результатам изучения вопроса и соответствующих согласований. Срок исполнения задачи – три года.

4. Поручение министерству финансов утверждать налоговые ставки для производственных предприятий портовых городов, использующих иностранные инвестиции, по итогам переговоров с соответствующими органами и согласования с Госсоветом (было решено понизить ставку до 24 %).

5. Поручение министерству связи разработать генеральный план почтовых и телеграфных коммуникаций, средства на исполнение которого выделялись по решению госкомитета по планированию и каждого отдельного города.

6. По запросу провинции Шаньдун – применение принципов политики открытых портовых городов в Вэйхае, находящемся в прямом подчинении городу Яньтай, и утверждение порта Лункоу в качестве открытого порта.

7. По запросу провинции Ляонин – частичное применение принципов открытых портовых городов в Инкоу.

8. Организация в Шэньчжэне семинара по экономическому развитию для подготовки кадров.

9. Организация в Гонконге масштабного форума по инвестициям и торговле с участием четырнадцати открытых приморских городов, четырех особых экономических зон и острова Хайнань.

10. Поочередная инспекция каждого из портовых городов для утверждения плана по их открытию.

В мае Гу Му посетил Нинбо, Вэньчжоу и Наньтун (в Наньтуне он также заслушал отчет администрации Ляньюньгана, с. 87), в июне – Гуанчжоу и Бэйхай, в июле – Далянь, в августе – Циньхуандао (с. 88), в сентябре – Яньтай и Циндао, в октябре – Тяньцзинь, в декабре – Фучжоу. По завершении поездок Гу Му вернулся в столицу, где начал переговоры с соответствующими органами, которые продолжались до февраля следующего года.

«Дайте мне точку опоры, и я поверну Землю»: создание единого полотна «открытости»

В начале 1984 года Гу Му подвел итоги реализации «особого курса и гибких мер» в Гуандуне и Фуцзяне. С 1980 года он проводил курс реформ и открытости в этих двух провинциях, а в 1982 году ему пришлось противостоять давлению со стороны общественности – тогда он и решил для себя: не вступать в споры, не тратить время на пустые объяснения и с головой окунуться в работу. После ознакомительной поездки Дэн Сяопина в 1984 году и открытия четырнадцати портовых городов никто больше не выступал с заявлениями о том, что «особые зоны создавать нельзя», а «особый курс и гибкие меры необходимо изменить». Обе провинции достигли больших успехов на поприще освоения иностранного капитала и заимствования передовых технологий. К концу 1984 года им удалось собрать 1,7 миллиарда долларов США, что составляло 40 % от общего объема иностранных инвестиций в Китай. По стране было утверждено 1856 проектов с участием иностранного капитала, что превышало совокупные показатели за последние пять лет.

С 3 по 7 декабря 1984 года Гу Му провел в Фучжоу объединенную конференцию представителей Госсовета и различных министерств и ведомств Гуандуна, Фуцзяня. На встрече обсуждался вопрос продолжения усиленного осуществления курса реформ и открытости в двух вышеупомянутых провинциях. Собравшиеся решили:

• повысить утвержденный бюджет на строительство: провинциям разрешили использовать не больше ста миллионов юаней из национальной казны и не более десяти миллионов долларов иностранных вложений;

• в пробном режиме создать в провинциях финансовые институты или, проще говоря, банки[77], которые по согласованию с Госсоветом могли заниматься выпуском облигаций за рубежом;

• повысить отчисления с операций по экспорту с 25 до 30 %;

• расширить права на участие во внешней торговле.

На конференции возник конфликт между министерством финансов и администрациями двух провинций по вопросу торгово-промышленного налога, взимаемого таможенной службой с импортируемых товаров. Поскольку каждая из сторон стояла на своем и уступать не хотела, Гу Му собрал отдельное совещание в Пекине, где стороны пришли к компромиссу: процент отчислений в казну с налогов, собранных на таможне, был повышен. Впоследствии это решение было опубликовано в виде официального документа Госсовета. Срок проведения особого курса в Гуандуне и Фуцзяне продлили на пять лет.

На встрече у представителей ЦК появилась новая задумка: продолжить разработку дельт рек Чжуцзян и Янцзы и расширить работы на Ляодунском и Цзяодунском полуостровах, чтобы создать единое полотно открытых зон вдоль береговой линии – от залива Даляньвань на севере до города Бэйхай на юге. Гу Му в ответ на это предложил создать на юго-востоке провинции Фуцзянь между дельтами двух рек «южно-фуцзяньский треугольник» – так называемое «окно», ограниченное городами Сямэнь, Чжанчжоу и Цюаньчжоу. Предложение было единогласно одобрено.

Гу Му изучил данный вопрос и 22 января 1985 года провел объединенное рабочее заседание с представителями администраций открытых городов и особых зон. На встрече были предложены и проработаны шаги по разработке дельт и «треугольника», а именно – от малого к большому, от небольших районов к крупным областям. «Дайте мне точку опоры, и я поверну Землю», – говорил Архимед. Для дельты Янцзы точками опоры являлись города Сучжоу, Уси, Чанчжоу, Цзясин и Хучжоу, для «южно-фуцзяньского треугольника» – Цюаньчжоу и Чанчжоу, для дельты Чжуцзян – Фошань и Цзянмэнь. Так 59 отважных городов этих трех областей разом соединялись в сплошную цепь.

Также на заседании выдвигали такие предложения, как развитие экономики по схеме «торговля – промышленность – сельское хозяйство», развитие экспорта для налаживания производства, активное заимствование технологий, создание промышленных городов-спутников и экспериментальных аграрных зон.

С 25 по 31 января 1985 года в Пекине состоялась конференция, на которую Гу Му пригласил представителей областей в дельтах рек Чжуцзян и Янцзы и в пределах «южно-фуцзяньского треугольника». По итогам рабочего обсуждения был составлен протокол встречи, затем утвержденный и опубликованный ЦК и Госсоветом в виде официального совместного документа.

Дэн Сяопин говорил, что в 1984 году он сделал две главнейшие вещи: первое – открыл для иностранцев четырнадцать приморских городов; второе – предложил формулу «одна страна – две системы», разрешив тем самым вопрос отношений с Тайванем, Гонконгом и Макао. Он дал указание развивать торговлю с Тайванем, чтобы через экономику повлиять на политику и таким образом объединить родную страну.

В начале 1985 года Дэн Сяопин пригласил Гу Му к себе и подтвердил, что удовлетворен процессом реализации политики реформ и открытости: «Вижу, что перспектива есть». Также он заострил внимание на двух вопросах. Первый – недостаток квалифицированных кадров. Дэн Сяопин предложил рассмотреть возможность приглашения иностранных консультантов и организации ускоренных профессиональных курсов по внешней открытости. Второй – необходимость технического переоснащения старых предприятий. Он также поручил Гу Му помочь Лу Сюйчжану в разработке процедуры пересечения границы с Гонконгом, чтобы наладить связь города Нинбо с эмигрировавшими жителями (с. 95).

В соответствии с указанием Дэн Сяопина в мае 1985 года Китай пригласил бывшего вице-премьера Сингапура доктора Гох Кенг Сви в качестве советника по вопросам экономического развития приморских территорий, затем делегировал ему также и полномочия советника по вопросам туризма.

В том же году кабинет по делам особых зон при Госсовете поручил Нанькайскому университету и Университету внешней экономики и торговли создать курсы повышения квалификации по подготовке кадров для работы в рамках проведения курса политики реформ и открытости. К концу 1992 года обучение на курсах прошли 35 групп общей численностью в 1200 человек. О втором поручении Дэн Сяопина автор хотел бы рассказать словами из книги Анны Пао-Сомэн «Бао Юйган – во дэ баба» («Мой отец Бао Юйган»): «В Китае появилась первая координационная группа, созданная для города средней величины. Это была группа, в основе которой стояли четверо: руководителем стал вицепремьер Госсовета Гу Му, вторым лицом – заместитель руководителя госкомитета по планированию Чэнь Сянь[78], а в качестве советников были приглашены Лу Сюйчжан и Бао Юйган. Что до остальных членов группы, это были заместители министров из семи или восьми причастных министерств Госсовета и руководители провинции Чжэцзян и города Нинбо. Группа занималась решением вопросов по экономическому развитию и проведению курса реформ и открытости в Нинбо. Состав группы был исключительный: на ее совещаниях присутствовали Чжу Жунцзи и Цэн Пэйтань, которые впоследствии стали премьером и вицепремьером соответственно.

В действительности создание Госсоветом специального руководящего и координационного органа для городов средней величины было своего рода прорывом для Китая. Это дало хороший старт ускоренному экономическому развитию и дальнейшему проведению политики реформ и открытости в Нинбо. Дэн Сяопин учредил данную группу, чтобы продолжить осуществление нового политического курса, претворить в жизнь стратегические меры в рамках программы “Приведем в движение всех нинбосцев мира – построим Нинбо”.

Вице-премьер Гу Му уже давно занимал руководящие посты в сфере национального промышленного и экономического строительства. У него был богатый опыт. Вдохновляясь идеями реформ и открытости Дэн Сяопина, этот трезвомыслящий человек четко видел свою цель. Гу Му возглавлял работу по осуществлению этого курса, он разбирался в экономике, обладал большим опытом и влиянием, поэтому на шести заседаниях координационной группы присутствовали все до одного ее члены – никто не пропустил».

Вовремя обнаружить проблемы строительства

Запустив процесс реализации политики реформ и открытости в национальном масштабе, Гу Му сосредоточился на решении проблем особых экономических зон. Он видел ошибки и недочеты в их развитии, о чем написал позднее в своих мемуарах:

• линия строительства слишком растянута, масштаб работ чересчур велик, особенно это касается Шэньчжэня;

• слишком много открыто непроизводственных проектов, товары на экспорт поставляются очень медленно;

• значительная часть товаров поставляется для внутреннего пользования, и многие добывают прибыль, спекулируя на разнице цен для внутреннего и внешнего рынков, что приводит к внутренним беспорядкам в стране.

Такая ситуация, безусловно, не соответствовала установкам, которые неоднократно выдвигались партией: в большей степени задействовать иностранный капитал, уделять основное внимание производственным проектам, большую часть товаров поставлять на экспорт, активно заимствовать передовые технологии.

Стоит отметить, что не все участники строительства в Шэньчжэне поддерживали принятый курс. Некоторые из них, в том числе эксперты и ученые, считали существующие там условия неподходящими для развития. Они подчеркивали, что, уделяя больше внимания экспорту, невозможно привлекать иностранные инвестиции (за счет которых товары, наоборот, поступают на внутренний рынок), и ратовали за простое превращение Шэньчжэня в финансовый, торговый, внешнеэкономический и туристический центр. Число сторонников этой точки зрения росло с каждым днем.

В конце февраля 1985 года Гу Му провел рабочую конференцию по строительству особых зон, где подчеркнул: «Просто построить новые многоэтажные дома западного типа недостаточно. Это должны быть особые экономические зоны, открытые для внешнего мира, с упором на промышленность и привлечение иностранной валюты за счет экспорта, чтобы они действительно стали “четырехсторонним прорывом”, о котором говорил товарищ Дэн Сяопин. С этого года мы ставим для себя планку еще выше. Будем стремиться выйти на новый уровень».

Однако «правильное руководство» не приносило желаемых результатов, хотя масштаб строительства рос: только по сравнению с 1984 годом он увеличился на 40 %. Некоторые с недовольством отзывались о действиях Гу Му: «Он двигается в неверном направлении, а его добрые намерения часто оказываются невыполнимыми».

В марте 1985 года Гу Му уехал в заграничную поездку. В апреле, по возвращении в Китай, у него начались проблемы с глазами, и он был вынужден отправить в Шэньчжэнь указания в письменном виде, что оказалось совершенно неэффективным. Гу Му понимал: словами проблемы не решишь, необходим системный подход.

Тогда он предпринял следующие меры. Во-первых, обратился к своему коллеге, ранее работавшему в Гуандуне, с просьбой поехать в особые зоны вместе с Мин Тао и обменяться мнениями с местным руководством. Во-вторых, он поддержал инициативу заместителя главы Китайской академии общественных наук Лю Гогуана организовать исследовательскую поездку в Шэньчжэнь. В течение месяца группа специалистов изучала стратегию развития особых зон, а затем составила отчет по итогам системного исследования. Отчет подтвердил: основное внимание необходимо уделять развитию экспортно ориентированных отраслей экономики. В-третьих, Гу Му организовал обсуждение работы об особых экономических зонах, написанной бывшим руководителем госкомитета по делам экономики Юань Баохуа. Участникам встречи удалось прийти к единому мнению.

И Юань Баохуа, и Лю Гогуан в один голос утверждали: особые зоны должны быть обращены вовне. Юань Баохуа писал: «Особые зоны должны производить не просто сносные товары, они должны выпускать первоклассную, элитную продукцию». Он предлагал задействовать электронные и авиационные отрасли, чтобы создать в Шэньчжэне научно-исследовательскую базу по производству компонентов. Это одновременно смогло бы повысить технические разработки, увеличить объем экспорта китайских электронных товаров и закрыть брешь, которую не мог заполнить Гонконг.

Гу Му поручил Чжоу Цзяньнаню и Хэ Чуньлиню подготовить в Шэньчжэне рабочую конференцию по вопросам экспортно ориентированной промышленности, куда пригласил также представителей крупных шэньчжэньских предприятий, активно использующих иностранные технологии. Он рассчитывал, что именно они станут движущей силой в создании высокотехнологичного и грамотно управляемого производства, которое развернет экономику лицом к международному рынку. Тогда же ответственные лица Госсовета приняли решение провести кадровые перестановки в руководящем составе группы по развитию особых экономических зон в Шэньчжэне.

Однажды утром Гу Му сопровождал Дэн Сяопина на встрече с иностранным гостем. Дожидаясь приезда гостя, Дэн Сяопин заговорил с Гу Му о работе в Шэньчжэне. Гу Му вспоминал этот разговор так: «Не знаю, по каким каналам товарищ Дэн Сяопин получил такую информацию, но он спросил меня: “Что там происходит? Они слишком много о себе думают… Надо изменить ситуацию. При необходимости переформируйте состав”. Вечером того же дня я прогуливался по территории Чжуннаньхая и вновь повстречал Дэн Сяопина. Он опять начал разговор о том, что надо сменить руководящий состав в Шэньчжэне. Второй раз за день мы обсуждали этот вопрос. Я почувствовал, что дело серьезное, и доложил об этом в ЦК. Партия тут же приняла решение сместить мэра Шэньчжэня Ли Хао, который тогда занимал и должность заместителя начальника секретариата Госсовета, а Лян Сяна поставить на пост секретаря горкома».

Самая тяжелая волна критики

С 25 декабря 1985 года по 5 января 1986 года Гу Му, согласно поручению Госсовета, провел в Шэньчжэне рабочее заседание по особым экономическим зонам. На встрече присутствовало около двухсот ответственных лиц от четырех особых зон в Гуандуне и Фуцзяне и от уполномоченных отделов 29 министерств Госсовета. Это было самое долгое и самое массовое заседание за всю историю существования особых зон, и именно тогда на Гу Му обрушилась самая тяжелая волна критики, прежде всего по поводу Шэньчжэня.

Почву для обсуждения дал выпущенный ранее документ кабинета по делам особых зон «Тезисы исследования развития особых экономических зон и перспективы на будущее». Основное содержание заседания сводилось к следующему:

• за последние два года (1984–1985) повышенный объем инвестиций шел на капитальное строительство, сама инвестиционная система построена неразумно, размещение производства и индустриальная структура нуждаются в комплексном планировании;

• уровень управления предприятиями и квалификация кадров не соответствует необходимому для построения экспортно ориентированной экономики; многие предприятия не способны зарабатывать иностранную валюту за счет экспорта; валютный фонд не сбалансирован;

• производительность труда низкая, работа неэффективная, отчеты по проделанной работе несодержательны;

• часть предприятий занимается незаконной деятельностью; некоторые случаи признаны особо серьезными, и в большей степени это касается Шэньчжэня.

Гу Му, который много лет занимался капитальным строительством, отметил, что при принятии решения о сокращении масштабов строительства нужно быть очень осторожными – нельзя «самому себе отрубать укушенную змеей руку». Он сказал: «Возможно, это слишком жесткая формулировка. Я долго размышлял, стоит ли ее озвучивать, но в конце концов решил, что это необходимо сделать, хотя я рискую лишиться должности».

7 февраля 1986 года протокол рабочего заседания был официально опубликован Госсоветом. Это заседание с учетом дальнейшей корректировки курса стало новой точкой отсчета существования особых зон: отныне в них практиковалось разумное сочетание двух противодействующих сил – «прижать» и «поддержать». Масштабы капитального строительства были сокращены, особое внимание теперь уделялось развитию промышленного производства и улучшению качества ассортимента, активному освоению внешнего рынка, росту объемов экспорта, реорганизации компаний и структуризации сферы обращения.

Объем строительства сократился на 30 % по сравнению с прошлым годом, а несколько сотен компаний, не соответствующих требованиям, были или ликвидированы, или объединены с другими для сокращения издержек – особые зоны лихорадило. Но и на внутреннем рынке ситуация в первом полугодии складывалась неблагоприятно: цены и инфляция росли, средства потребителей были парализованы, на территориях особых зон опустели и отели, и предприятия общественного питания.

Масла в огонь подливали иностранные СМИ: «Шэньчжэнь скорее поднимется в небеса, чем создаст у себя передовую промышленность», «У торговли и промышленности особых зон печальные перспективы», «Гу Му слишком оптимистично смотрит на будущее Шэньчжэня».

Общественность разделилась во мнении и действиях: одни предлагали варианты решения проблем, другие, отстраняясь от ответственности, уходили в сторону, третьи жили только корыстными интересами.

Гу Му говорил, что нужно в равной степени прислушиваться как к дружеским советам, так и к обоснованной критике, хотя принять горькую правду зачастую бывает непросто. Важно услышать и понять, где кроется проблема, а вот пустые речи злопыхателей следует оставлять без внимания. Надо выбрать для себя путь и упорно работать в направлении, одобренном ЦК. Такая установка дала свои плоды: лихорадка, охватившая особые зоны, оказалась предродовой, и еще до конца года мир услышал первый крик, сопровождающий новое рождение.

В 1986 году общий объем промышленного и аграрного производства составил 7,6 миллиарда юаней (из которых 6,7 миллиарда приходилось на промышленность), что превышало прошлогодние показатели на 24 %. В эксплуатацию было введено более трехсот новых заводов. Объем экспорта достиг 1,03 миллиарда долларов (на 27 % больше по сравнению с прошлым годом), причем доля Шэньчжэня составляла 725 миллионов. За год 126 предприятий экспортировали товара на сумму свыше одного миллиона долларов каждое, а для 22 из них эта цифра превысила пять миллионов.

Новый этап в развитии особых зон

С 6 по 10 февраля 1987 года Гу Му вновь председательствовал на рабочем заседании по особым зонам – шестом и последнем за все время его руководства этим проектом. На заседании отметили успехи в работе по созданию экспортно ориентированной экономики в 1986 году, обобщили соответствующий опыт, провели обмен мнениями. 11 апреля 1987 года протокол встречи был официально опубликован Госсоветом.

На совещании по утверждению протокола в Госсовете впервые подняли вопрос о разделении понятий «право собственности на землю» и «право пользования землей». В отношении права на землепользование вставала также проблема возмездной аренды и передачи земельных участков, в связи с чем была запущена национальная реформа системы использования земли.

Говоря о роли особых районов, Гу Му как-то процитировал строки из стихотворения Ван Аньши: «За простотой скрывается загадка, за легкостью таится тяжкий труд»[79]. В своих мемуарах он писал: «Особые экономические зоны постоянно вызывали какие-то противоречия. Сначала все спорили, стоит ли вообще их создавать, но к 1984 году ответ стал очевиден. Потом все задумались: “А насколько проект выполним в принципе?” В 1985–1986 годах это стало предметом всеобщего волнения. Но начиная с 1987 года постоянные и растущие успехи развеяли все сомнения. К 1992 году объем производства в четырех особых экономических зонах – Шэньчжэне, Чжухае, Шаньтоу и Сямэне – достиг 54 миллиардов юаней, объем экспорта – 11,5 миллиарда. Это был серьезный вклад в национальную экономику».

Гу Му сформулировал роль особых экономических зон в пяти пунктах.

1) Создание особых зон помогло нам ответить на очень важные вопросы: как развивать экономику, оптимизируя международный обмен; как применить опыт зарубежных предприятий в масштабном социализированном производстве и каковы методы его организации для повышения эффективности управления экономикой; как в контексте тесных международных связей не сбиться с верного политического курса и построить социалистическую культуру; как воспитать квалифицированных специалистов в этих областях.

2) Особые экономические зоны – наши фронтовые войска в проведении курса внешней открытости. Полученный здесь опыт был обобщен и сейчас применяется в национальном масштабе.

3) Особые зоны стали новым опорным пунктом развития внешнеэкономической деятельности. В приморских регионах возросло число экономических центров и международных портов, которые стали стимулом и двигателем развития внешней экономики Китая.

4) Особые зоны – испытательный полигон для проведения реформ. Они функционировали по рыночным законам, но подчинялись глобальному курсу государственного планирования. Именно здесь мы получили бесценный опыт построения социалистической рыночной экономики.

5) На примере особых зон мы видим, как функционирует текущий экономический курс Китая. Они сыграли свою роль в возвращении Гонконга и Макао и в их сегодняшнем процветании, в установлении активных связей между берегами Тайваньского залива, в большом деле объединения Китая под эгидой курса «одна страна – две системы».

22 пункта по улучшению инвестиционной среды

В процессе проведения политики реформ и открытости Гу Му больше всего занимал вопрос создания необходимых условий для привлечения и использования иностранных инвестиций, для чего требовалась соответствующая законодательная база.

В первые 4–5 лет (с июля 1979 года, когда был принят закон «О паевых совместных предприятиях китайского и иностранного капитала», до конца 1983 года) прямые инвестиции от иностранных предпринимателей поступали в Китай в достаточно скромных масштабах. В 1984 году, когда страна стала открываться для внешнего мира, этот процесс получил стремительное развитие, в ходе которого обнаружилось, что Китай не располагает достаточными материальными и техническими условиями для получения внешнего инвестирования.

В начале 1982 года бывший госкомитет по иностранным инвестициям (госкомитет по импорту и экспорту) был расформирован, а все вопросы, которые находились в его ведении, передали министерству внешней экономики и торговли. Основной сферой деятельности министерства являлся экспорт, а сфера привлечения инвестиций была проработана очень слабо. Наступил 1986 год, и от иностранных предпринимателей посыпались жалобы на отсутствие условий для инвестирования.

В апреле 1986 года на рабочем совещании по экономике и финансам Гу Му снова получил указание заняться общей координацией работы с иностранными инвестициями. По согласованию с Госсоветом была создана рабочая группа по вопросам иностранных инвестиций: пост руководителя занял Гу Му, его заместителем стал Чжоу Цзяньнань, а членами группы – представители тринадцати министерств.

Группа тут же принялась за решение самого важного на тот момент вопроса – отсутствие производственных и функциональных условий для предприятий, существующих за счет иностранных инвестиций. Гу Му дал своим подчиненным два поручения. Первое – направить специалистов от кабинета по делам особых зон и от самой рабочей группы в различные районы особых зон, представляющие наибольший интерес для иностранных предпринимателей, с целью изучения обстановки и выявления характера проблем; выработать и систематизировать способы их решения, а также подготовить проект соответствующего документа. Второе – предстояло обозначить зоны ответственности для государственного комитета по вопросам экономики и нижестоящих структур в урегулировании вышеупомянутой проблемы. Главным по исполнению поручений был назначен заместитель руководителя комитета по вопросам экономики Чжу Жунцзи (с. 96).

После тщательных исследований, консультаций с причастными органами и обсуждений в кругу рабочей группы появился документ, утвержденный на заседании Госсовета. Его опубликовали 12 июля 1986 года под названием «Уведомление от Госсовета о дальнейшем улучшении производственно-функциональных условий для работы предприятий с иностранными инвестициями». Его содержание касалось в большей степени уже открытых организаций. Однако сжатые сроки, недостаточная проработанность вопросов и разногласия во мнениях давали о себе знать: некоторые положения, так хорошо изложенные на бумаге, оказались невыполнимы в реальной жизни.

В этих условиях Гу Му силами кабинета по особым зонам провел системное изучение инвестиционной среды в Китае, сопоставив китайские особые зоны с аналогичными образованиями в Юго-Восточной Азии. В результате был составлен второй документ, содержащий конкретные указания по стимулированию, привлечению и использованию иностранных инвестиций.

19 августа 1986 года Гу Му доложил о проделанной работе на собрании членов Постоянного комитета Госсовета в Бэйдахэ. Доклад получил одобрение участников встречи, и Гу Му было поручено составить проект нормативного акта, который бы опирался на содержание этих двух документов.

8 сентября 1986 года по итогам обсуждения в рабочей группе приняли «Положение Госсовета о стимулировании иностранных инвестиций». Документ получил название «22 пункта».

13 сентября его утвердили в Госсовете. Однако Гу Му, имея богатый опыт в подобных делах, предусмотрительно задержал публикацию документа и решил сперва обсудить его с представителями причастных министерств и районов. На конференции, состоявшейся 20–21 сентября, в «Положение» был внесен ряд небольших изменений.

12 октября «Положение Госсовета о стимулировании иностранных инвестиций» напечатали в газете «Жэньминь жибао», текст документа сопровождался редакционной статьей. На другой день Гу Му в качестве ответственного лица от рабочей группы ответил на вопросы журналистов, получив весьма положительный отклик.

В процессе составления «22 пунктов» Гу Му учел все предыдущие ошибки, в первую очередь недостаточную проработку проблем, пренебрежение интересами причастных субъектов, из-за чего реализация программы становилась в целом невозможной. На этот раз он решил составить подробный план действий к каждой конкретной задаче, тем самым гарантируя исполнение документа.

18 сентября 1986 года Гу Му поручил Чжоу Цзяньнаню и Хэ Чуньлиню силами кабинета по делам особых зон провести совещания с соответствующими министерствами и выработать 22 детальных плана – по одному для каждого пункта. Процесс составления включал в себя четыре этапа: подготовка проекта административным органом, согласование с остальными министерствами, обсуждение на заседании рабочей группы и утверждение руководителями Госсовета. С октября по декабрь Гу Му провел в общей сложности 12 совещаний по обсуждению планов – группа заседала как минимум раз в неделю.

Гораздо больше усилий, чем составление самих «22 пунктов», потребовали 22 подробных плана: это был тяжелый и кропотливый труд, глубокое исследование широкого ряда вопросов. «Положение» носило более абстрактный характер, тогда как планы содержали максимально подробную программу действий с учетом всех возможных мнений и предложений. К июлю 1987 года работа по подготовке планов была наконец-то завершена.

В своих мемуарах Гу Му подвел итоги деятельности того периода: «За все время с момента, как Китай начал принимать иностранные инвестиции, конкретная работа по разработке нормативных документов в этой сфере проводилась лишь дважды. Первый раз – еще до 1981 года, когда на фоне выхода закона “О паевых совместных предприятиях китайского и иностранного капитала” к нему были составлены “Положения по реализации”. Это был значительный шаг вперед. И второй раз – в 1986 году, когда мы улучшили и систематизировали законодательство, регулирующее иностранные инвестиции. Для каждого пункта – касательно как общих принципов, так и конкретных мер – было предоставлено правовое основание. Мы создали важнейшие документы по управлению иностранными инвестициями – они оказали колоссальное влияние на всю дальнейшую работу».

В процессе подготовки и утверждения нормативных документов – «22 пунктов» и подробных планов к ним – Гу Му в очередной раз продемонстрировал свою уверенность и серьезный подход, способность предвидеть ход событий в условиях реализации непростого курса реформ и открытости, а также готовность предпринять активные меры. Его манера работать, сложившаяся за долгие годы упорного труда, контрастировала с тем, как вели себя другие люди: били себя в грудь, ручаясь за дело перед начальством, и театрально корили себя за неудачу.

Эти годы стали пиком развития лидерского мастерства Гу Му. Он пользовался любовью и уважением не только своих подчиненных, но и сотрудников, работавших в особых зонах. Своей деятельностью он демонстрировал тот уровень управленческих навыков, которого достигла страна за период проведения нового курса.

Хайнань не призывают догонять Тайвань

В 1987 году Гу Му приступил к выполнению ответственного задания – созданию хайнаньской особой экономической зоны. Это был уже второй для него проект, связанный с развитием Хайнаня.

Начало развития острова было заложено официальным документом ЦК КПК, опубликованным 1 апреля 1983 года. На мартовской конференции представителей администрации части приморских городов в 1984 году один из хайнаньских руководителей обратился к Гу Му с вопросом: «Почему, распространяя идеи, выдвинутые Дэн Сяопином на переговорах 14 февраля, вы не упоминаете об установке “Хайнань за двадцать лет нагонит Тайвань”?» (с. 84).

Безусловно, для Хайнаня эта фраза означала бы полный карт-бланш. Дэн Сяопин действительно когда-то говорил: «Если остров Хайнань сможет за двадцать лет выйти на экономический уровень Тайваня, то это будет большая победа».

Гу Му умышленно не поднимал эту тему. Он помнил 1958 год, когда Мао Цзэдун в качестве эксперимента предложил повысить годовой объем производства стали до 10,7 миллиона тонн, а некомпетентное руководство поддержало эту идею, загнав национальную экономику в глубокую яму. Так как история имеет свойство повторяться, Гу Му писал об этом в своих мемуарах: «Я хорошо усвоил урок “Большого скачка” 1958 года. Тогда товарищ Чжоу Эньлай сказал нам так: “Председатель Мао иногда может и совета спросить – нельзя каждое его слово воспринимать как окончательное решение”. Я отнесся к этим словам так, как нам советовал Чжоу Эньлай».

То, что Гу Му умолчал о «гонке с Тайванем», доказывает его политическую мудрость и способность мыслить аналитически. Впоследствии выступление Дэн Сяопина было опубликовано, но эту часть о Хайнане вырезали из общего текста.

Хайнань к середине 1980-х годов переживал тяжелый кризис. Администрация безумствовала, на остров нелегально импортировали автомобили, а однажды даже установили сразу 26 конвейеров по сборке телевизионного оборудования. Все это стало причиной многих глобальных системных ошибок, вследствие которых на протяжении следующих нескольких лет высокопоставленные чиновники Хайнаня поочередно смещались с должностей, а на многих причастных лиц были заведены судебные дела. Долг острова насчитывал 500–600 миллионов, а стоимостной объем внепланового экспорта составил 1,1 миллиарда. Кроме того, в 1985 году остров перенес сильнейший за последние пятьдесят лет тайфун, который стал последней соломинкой, сломившей спину верблюда.

В первой половине 1985 года комиссия ЦК по проверке дисциплины запустила специальное расследование инцидента с нелегальным ввозом автомобилей, применив строгие меры к ответственным лицам. Гу Му работал на двух фронтах: помогал комиссии в расследовании и агитировал рабочих, бросивших работу, вернуться на свои предприятия. Он снова и снова настаивал: «Документ ЦК от апреля 1983 года все еще существует, я не слышал, чтобы кто-то его отменял», – заставляя своих хайнаньских коллег работать и двигаться вперед.

Сначала к шэньнуну[80], потом к Эдисону

В июле 1985 года Гу Му обратился к доктору Гох Кенг Сви с просьбой приехать на Хайнань, изучить обстановку и высказать свое мнение. Затем, обобщив советы, полученные от разных источников, Гу Му заключил, что в процессе разработки хайнаньских территорий важно исходить из реальной ситуации, уделяя основное внимание использованию местного потенциала. Прежде всего следует сосредоточиться на развитии сельского хозяйства, в частности на животноводстве и выращивании тропических культур и аквакультур. На этой базе можно будет строить промышленную структуру с двумя ведущими отраслями – переработкой сельхозпродуктов и разработкой минеральных ресурсов, формируя систему экспортных и внутренних поставок, продвигая уникальные местные товары. Одновременно нужно активно развивать туризм.

Коллега Гу Му из комитета по планированию резюмировал его выводы следующей фразой: «Сначала обращаемся к Шэньнуну, потом – к Эдисону».

Гу Му выхлопотал для Хайнаня самые льготные условия: за островом сохранялось право на полную финансовую поддержку ЦК по всем направлениям, вплоть до ремонта старых зданий детских садов и школ. К 1986 году ситуация изменилась в лучшую сторону – Хайнань постепенно выбирался из кризиса.

В начале 1987 года Гу Му, неоднократно обменявшись мнениями с руководителями ЦК, пришел к выводу, что для ускорения развития острова необходимо решить три вопроса: реорганизовать руководящий аппарат[81], усилить степень «открытости» и пополнить интеллектуальные ресурсы, то есть направить туда квалифицированные кадры.

Было отклонено предложение гонконгских предпринимателей разделить Хайнань на особые административные районы и отдать их в разработку по аналогии со свободными портами, что расценивалось бы как сдача земли в аренду. Альтернативным решением стал двойной план: сделать Хайнань отдельной провинцией и создать там особую экономическую зону. Получив одобрение Дэн Сяопина, Гу Му приступил к воплощению этой идеи в жизнь.

В мае 1987 года он поручил соответствующим министерствам и комитетам подготовить план работ, а руководителям рабочих комитетов Гонконга и Макао – распространить эту информацию среди заинтересованных лиц в Гонконге. В июле Гу Му отправился в Гуанчжоу, где обсудил текущие вопросы с секретарем провинциального комитета Линь Жо и главой провинции Е Сяньпином. Тогда же он провел совещание с сотрудниками кабинета по особым зонам, результатом которого стало появление «Предварительных предложений по созданию особой экономической зоны на Хайнане».

В сентябре 1987 года была сформирована рабочая группа по подготовке перевода острова Хайнань в статус провинции.

Руководителем по линии партии и руководителем административного управления были назначены Сюй Шицзе и Лян Сян соответственно. Уже в ноябре на основании двух документов, подготовленных группой и кабинетом, представители министерств Госсовета под руководством Гу Му составили «Предложения по усилению открытости и ускорению экономического развития острова Хайнань».

В декабре 1987 года, вернувшись из поездки, Гу Му прямым рейсом улетел в Хайкоу, где провел совещание по обсуждению создания на Хайнане особой экономической зоны. Он утвердил план работы, а также настоятельно порекомендовал местному руководству упорно «выбивать» для себя различные уступки и льготы.

В Пекине Гу Му доложил ЦК и Госсовету о проведенной работе. Отталкиваясь от характера обсуждавшихся вопросов, он составил два документа: «Протокол конференции по усилению открытости и экономическому развитию острова Хайнань» для внутреннего пользования и «Положения о стимулировании инвестиций в развитие острова Хайнань» для широкой общественности.

17 января 1988 года ЦК КПК и Госсовет приняли вышеупомянутые документы, а 13 апреля на I съезде ВСНП 7-го созыва были утверждены предложения о создании провинции Хайнань и об организации хайнаньской особой экономической зоны. Так началась новая глава в истории «как Хайнаню догнать Тайвань».

Единое полотно открытости

В марте 1988 года Госсовет провел рабочее заседание по проведению курса реформ и открытости в приморских регионах, на котором было решено расширить приморскую открытую зону на север – от Янцзы до Шаньдунского и Ляодунского полуостровов, Бохайского кольца и других районов, тем самым соединив ее с участком «дельта Чжуцзян – южно-фуцзяньский треугольник – дельта Янцзы». Так начался второй этап проекта по созданию «единого полотна открытости», начатого еще в 1984 году. Если тогда проект затронул 59 городов, то на втором этапе приморские территории оказались вовлечены в него практически полностью: 293 города и уезда общей площадью 426 тысяч квадратных километров с населением более 220 миллионов человек.

В своих воспоминаниях Гу Му так описывал этот период: «Мы решились на такой серьезный шаг, проанализировав текущую международную обстановку. Условия оплаты труда на международном рынке менялись, а развитые страны реструктурировали производство. Трудозатратное производство всегда стремилось к снижению расходов на рабочую силу. В Азиатско-Тихоокеанском регионе производственные точки сначала были перемещены из США в Японию, затем – на Тайвань, в Гонконг, Южную Корею и Сингапур. А с середины 1980-х их снова стали переносить. Это была очень выгодная возможность. Так что мы обменялись мнениями и решили, что нужно воспользоваться этой возможностью: планово и осознанно выводить приморские регионы на международную арену. Вопрос развития экспортно ориентированной экономики стал для нас стратегическим. Вместе с тем нужно было задействовать иностранные инвестиции, использовать средства, технологии и каналы сбыта, предоставленные зарубежными предпринимателями, чтобы ориентировать экономику на международный рынок. Так мы могли раскрыть сильные стороны приморских субъектов – человеческие ресурсы и технологии обработки, “экспортировать” рабочую силу через созданные ей товары, участвовать в международном обмене и конкуренции, тем самым способствуя процветанию этих территорий, давая новую жизнь национальной экономике».

В конце 1987 года эти предложения были рассмотрены и приняты Политбюро ЦК. Дэн Сяопин говорил на партзаседаниях: «Очень важно набраться смелости и действовать, ускорить шаг, ни в коем случае не упустить момент».

В октябре 1987 года, как раз накануне XIII съезда партии, Гу Му дал интервью корреспондентам «Жэньминь жибао», по итогам которого вышла в свет публикация «Ответственный сотрудник Госсовета рассказывает об углублении и расширении масштаба внешней открытости». На рабочем заседании под председательством исполняющего обязанности премьер-министра Ли Пэна (с. 96) содержание статьи было переработано в «Дополнительные положения о развитии экспортно ориентированной экономики в приморских регионах». Этот документ, содержавший тринадцать пунктов, был утвержден и опубликован Госсоветом.

После праздника Весны в 1988 году Госсовет провел рабочее совещание, на котором обсуждалась работа по проведению курса реформ и открытости в приморских регионах. Оно стало последним совещанием общегосударственного уровня, где Гу Му председательствовал в период политики реформ и открытости. В своем докладе он обратился к опыту, полученному за первое десятилетие проведения политики, дал ценные указания по развитию экспортно ориентированной экономики, озвучил функциональные требования и обозначил ключевые моменты. На тот момент все уже знали, что на апрельских перевыборах Гу Му снимут с должности и переведут в ВК НПКСК[82], и потому шутливо называли его речь «прощальным выступлением».

Во главе фонда Конфуция

Гу Му был близко знаком с Чжоу Эньлаем – за годы службы ему не раз доводилось сопровождать его в поездках. Поэтому премьер-министр знал, что Гу Му получил хорошее классическое образование, и, помимо служебных задач в экономическом секторе, также доверял ему дела, связанные с культурной сферой, например реконструкцию улицы Люличан[83] в Пекине, охрану и восстановление дворцово-паркового комплекса «Гунванфу» (с. 78, 79). После разгрома «Банды четырех» Гу Му, оправдывая возложенные на него ожидания, выполнял все поручения Чжоу Эньлая. И даже на склоне лет, уже после смерти премьер-министра, ему пришлось потрудиться над задачей, поставленной Дэн Иньчао, вдовой Чжоу Эньлая, – создать фонд Конфуция (с. 104). На тот момент Дэн Иньчао занимала пост председателя ВК НПКСК (с. 98). В июне 1984 года в рамках поездки по Шаньдуну она посетила уезд Цюйфу – родину Конфуция. В Китае этот древний мыслитель почитался на протяжении более двух тысячелетий как учитель и образец для подражания, но в период «культурной революции» его образ был варварски раскритикован и осмеян цзаофанями. Для китайской культурной традиции это была настоящая катастрофа. Чжоу Эньлай тогда быстро положил конец этому процессу, но фамильное кладбище Кунлинь, храм Кунмяо и дом Кунфу все же успели разрушить. На Дэн Иньчао эта картина произвела удручающее впечатление, и, вернувшись в Пекин, она предложила ЦК создать фонд Конфуция. Получив одобрение и поддержку, она назначила Гу Му почетным президентом фонда, а Куан Ямина – председателем. Госпожа Дэн выразилась предельно ясно: «В тридцатые годы Гу Му был культурным работником левого крыла. Кроме того, как коренной шаньдунец он прекрасно понимает, насколько все это важно».

Гу Му действительно осознавал причину своего назначения: в 1973 году был выдвинут лозунг «Критикуй Линь Бяо, критикуй Конфуция», а в поздний период «культурной революции» началась борьба против конфуцианства и легизма, и все это время Чжоу Эньлая считали главным конфуцианцем партии. Дэн Иньчао хотела восстановить доброе имя мужа и найти наследника для такой же роли.

Гу Му согласился принять на себя такую ответственность и развернул масштабную деятельность по созданию фонда.

• Создал структуру управления, учредил комитет из более чем ста представителей причастных сфер и собрал специальную рабочую группу.

• Запустил научно-исследовательскую работу, основал научный журнал «Кунцзы яньцзю» («Конфуцианские исследования»), который опубликовал ряд статей о Конфуции.

• Запустил международную программу «Конфуций и конфуцианство». В феврале 1986 года Гу Му лично посетил Сингапур, где договорился о проведении совместных тематических исследований. В сентябре 1987 года участвовал в проведении Международного конфуцианского форума в Цюйфу, в октябре – во II Конфуцианском форуме, который прошел в Бонне (Германия) при поддержке фонда имени Конрада Аденауэра. В октябре 1989 года под эгидой ЮНЕСКО состоялся Международный симпозиум в честь 2540-летия Конфуция.

• Собрал материальные средства. Министерство финансов и администрации на местах покрывали орграсходы фонда и финансировали создание научно-исследовательских институтов и музеев Конфуция (с. 108). Проект также поддерживался особыми экономическими зонами и иностранными инвесторами. В число спонсоров фонда входили гонконгский судоходный магнат Бао Юйган, гонконгский предприниматель Ли Кашин (с. 109) и даже один из крупных греческих судовладельцев.

• Вывел научные исследования по Конфуцию на международный уровень. В октябре 1994 года в Пекине состоялось мероприятие в честь 2545-летия Конфуция (с. 107), на котором был учрежден Союз имени Конфуция (с. 108). Гу Му занял пост главы Союза (впоследствии эта должность перешла к Е Сяньпину).

Причины, по которым Дэн Иньчао обратилась к нему с предложением возглавить фонд, сам Гу Му объяснял так: «За все время работы под руководством Чжоу Эньлая я ни разу не проявил раздражительность. Наверное, своим поведением я воплощал учение Конфуция о “пути золотой середины”». Гу Му говорил это с улыбкой, но мы знаем, что в каждой шутке есть доля правды.

За многие годы политических переворотов и преобразований в партии сформировалась идеология «лучше быть левым, чем правым». Изучение конфуцианства и оценка личности самого Конфуция с основания КНР оставались очень чувствительными вопросами. На новой должности Гу Му получил возможность пересмотреть собственные взгляды и расширить свои знания о Конфуции и конфуцианстве.

По мнению Гу Му, прежде всего следует рассказать о главных достижениях Конфуция. Он был основателем гуманистического учения, основным понятием которого считалось человеколюбие – жэнь. Конфуций упорядочил, законспектировал и отредактировал огромное количество древних текстов, записал события времен царствования династий Ся, Шан и Чжоу, изменил принцип «учатся только в царском дворце», создав частные школы и расширив сферу распространения знаний. В XVII веке конфуцианская идеология дошла до Европы, оказала большое влияние на идеи эпохи Просвещения и стала одним из главнейших элементов мировой духовной культуры.

Гу Му утверждал, что, освоив биографию Конфуция и историю конфуцианства, можно переходить к изучению конфуцианской идеологии, освоению введенной Конфуцием формулы «Использовать древность на благо современности». О роли конфуцианства в развитии экономики и общества Гу Му отзывался так: «Иногда меня спрашивают, можно ли применить учение Конфуция в экономической деятельности? Раньше я считал, что Конфуций не говорил о земледелии и войне, не уважал полевые работы, пренебрегал природой и отрицал ремесло и в целом отвергал всякую производственную деятельность. Все, что мы знаем, – что благородный муж ищет путь, а не заботится о хлебе насущном, думает о пути и не волнуется о бедности.

Многие полагают, что на протяжении двух тысячелетий экономическое развитие феодального общества в Китае проходило медленно именно из-за разрушительных идей Учителя. Но это лишь одна из точек зрения. За границей существовала и другая: после Второй мировой войны быстро развивалась экономика тех стран и регионов, где процветала конфуцианская идеология. Сюда относили Японию, Южную Корею, Сингапур, Тайвань и Гонконг, а недавно в этот список вошел и материковый Китай. Зарубежных экономистов и синологов заинтересовала связь экономического развития с конфуцианством. Первая точка зрения – что это продукт пассивного мышления; вторая – что это результат углубленного изучения влияния культуры на экономику вне оков сциентизма. Даже сегодня некоторые нобелевские лауреаты призывают мир искать в учении Конфуция панацею от “болезней” западного общества. Надеюсь, что китайские ученые тоже придут к этой мысли.

На мой взгляд, Конфуций действительно мало говорил о производстве и экономике. Нам практически нечего анализировать.

Однако в конфуцианских странах и регионах большое значение придается образованию – это помогает им воспитывать квалифицированные кадры, которые умеют пользоваться высокими технологиями на производстве. А на основе традиционной иерархии (“государь должен быть государем, чиновник – чиновником, отец – отцом, а сын – сыном”) формируются правила профессиональной этики. Все это только подтверждает вышеуказанную вторую точку зрения».

После III пленума ЦК 11-го созыва Гу Му словно помолодел душой – политические волнения наконец успокоились, и к тому же теперь он руководил деятельностью культурного фонда. Гу Му постоянно пытался стать лучше. Подобно своему кумиру Чжоу Эньлаю, он приобрел силу обаяния, которая росла с каждым днем. Многие из его друзей и знакомых уже скончались, но их жизнь осталась на страницах печатных изданий и книг, которые теперь рассказывали об этих людях своим читателям. Так, узнав о смерти Гу Му, Цяо Чжиин, невестка Цзан Кэцзя, отправила в газету «Цилу ваньбао» («Вечерняя газета Цилу») статью «Тоска по родине: печать дружбы на Гу Му и Цзан Кэцзя (с. 99)». Она писала так: «В октябре 2003 года Гу Му приехал в пекинскую больницу “Сехэ” навестить тяжелобольного Цзан Кэцзя. Я как раз дежурила около его койки. К отцу было присоединено множество трубок, он уже не мог говорить и только смотрел на него полными слез глазами. Гу Му сел на койку и взял в свои руки чуть опухшую ладонь, которую неимоверным усилием протянул ему отец. В глазах у него заблестели слезы, он молчал, оставив все сочувственные слова. Они сидели в тишине, а потом Гу Му медленно, чуть слышно произнес строчку из стихотворения “Шэнхо” (“Жизнь”) великого поэта Цзан Кэцзя, вошедшего в сборник “Клеймо” (с. 117):

Тысячи вражеских стрел смотрят из каждой щели,

Вдруг, всегда бдительный, ты сегодня проявишь слабость?

Мы не могли сдержать слезы».

Гу Му с раннего детства изучал каноническую литературу, получил образование по новой программе и разделял идеи «движения 4 мая». Он всегда с подозрением относился к учению Конфуция и Мэн-цзы о пути Дао и даже критиковал его. Пройдя через безумства революции, построив социализм, пережив «культурную революцию» и реализовав курс реформ и открытости, пожилой Гу Му взял на себя ответственность по руководству фондом Конфуция и Союзом имени Конфуция, по-новому взглянул на китайскую традиционную культуру и ее ценности.

Ему удалось выполнить задачу, поставленную Дэн Иньчао: он подавил смуту и восстановил справедливость на высочайшем уровне – в своем духовном мире.

Заключение

В начале 2009 года тяжелобольного Гу Му перевели из больницы № 305 в Пекинскую больницу. В июне проведать его приезжал Си Цзиньпин, в июле – Ли Кэцян. В последние месяцы своей жизни Гу Му по-прежнему беспокоился о государственных и партийных делах. Он возлагал большие надежды на новое поколение руководителей (с. 118).

Гу Му скончался от болезни 6 ноября 2009 года в 14.55, в возрасте 96 лет.

Все годы службы – практически 80 лет – Гу Му посвятил партии и народу. Он самозабвенно трудился во имя национальной независимости, народного освобождения, создания Нового Китая, строительства социализма, реформ открытости и модернизации, совершил немало великих дел. Он был убежденным революционером и интеллектуалом, воспитанным в лучших китайских традициях. Он всегда находился в поиске истины, старался смотреть на мир объективно. В своих выводах он опирался на реальные факты, добросовестно работал, неустанно самосовершенствовался, строго оценивал себя и подходил с такими же требованиями к своим детям и окружению. Он уважал знания и преклонялся перед традиционной культурой и цивилизованностью, а также на протяжении всей жизни вел внутреннюю борьбу с левоуклонистскими явлениями.

Смерть Гу Му стала большим потрясением для Китая и мира. Особенно тяжело это событие восприняли в открытых приморских районах: люди не забыли, как почти десять лет, с конца 1978 года по начало 1988 года, Гу Му искал пути реализации политики реформ и открытости, продвигал партийные установки. В партии его считали фронтовым командиром, в регионах – партийцем с правом решающего слова. Он многое сделал для создания особых экономических зон и зон технико-экономического развития, вывода приморских районов на международную арену, привлечения и применения иностранных инвестиций и реорганизации внешнеэкономического строя. Его вклад в политику реформ и открытости и строительство «четырех модернизаций» невозможно переоценить.

Краткая биография

1914

28 сентября в деревне Дундуньцунь городского округа Нинцзин уезда Жунчэн (ныне г. Жунчэн) провинции Шаньдун в обычной крестьянской семье родился сын Лю Цзяюй, в будущем Гу Му.

1922

Осень. Поступил в частную школу, открытую его дедом Ван Дунфу в деревне Ванцзячжуан местечка Моедао уезда Жунчэн.

1931

Осень. Поступил в Первую жунчэнскую уездную начальную школу, где вступил в подпольную комсомольскую организацию.

1932

Июль. Вступил в Коммунистическую партию.

Август. Поступил в Седьмое сельское педагогическое училище провинции Шаньдун. Секретарь партячейки, издает газету «Хосянься», учредил Ассоциацию новой литературы и Ассоциацию новой науки.

1934

Весна. Из-за угрозы доносительства вынужден скрываться, уехал в деревню Цзямагоуцунь уезда Хайян, где работал школьным учителем под именем Лю Маньшэн. Секретарь подпольного спецкомитета шаньдунского отделения КПК.

Август. Личность Гу Му раскрыта, он уезжает в Бэйпин.

1935

Осень. Установил связь с подпольной парторганизацией в Бэйпине. Совместно с Гу Цзиншэном восстановил Лигу левых писателей. Член редакции журнала «Паомо» (позже – «Ланхуа» («Гребень волны»)).

1936

30 апреля. Арестован вместе с Ван Ипином, освобожден в мае.

Август. Призван в армию по мобилизации.

1937

Июнь. Подпольная партработа в рядах 107-й дивизии 67-го корпуса 8-й армии.

Октябрь. Участник Второго шанхайского сражения.

1938

Январь. Прибыл в Уханьское управление 8-й армии для доклада Ли Тао, где познакомился с Чжоу Эньлаем.

Февраль. Служба в 667-м полку 334-й бригады 112-й дивизии 57-го корпуса Северо-Восточной армии. Убедил Вань И стать «особым» членом Коммунистической партии.

Март. Член рабочего комитета 112-й дивизии.

1939

6 сентября. Гу Му назначен секретарем рабочего комитета 112-й дивизии.

1940

Сентябрь. Организовал отступление коммунистов 112-й дивизии; переведен на должность начальника секретариата и руководителя Рабочего отдела Единого фронта.

1941

Ноябрь. Организовал прорыв окружения у горы Дациншань, героически сражался и был ранен.

1942

Апрель-июль. Назначен сопровождающим члена Политбюро ЦК Лю Шаоци, прибывшего взять руководство опорным пунктом антияпонского сопротивления в Шаньдуне.

1943

Март. В течение полугода участвовал в движении чжэнфэн – кампании по «упорядочиванию стиля работы», предпринятой Мао Цзэдуном в конце войны. Занял пост руководителя отдела Единого фронта по отделению и по 115-й дивизии 8-й армии.

1944

Октябрь. Секретарь 2-го окружного комитета Биньхая и по совместительству комиссар 2-го военного окружного отделения. В этот период активно агитировал население бороться с предателями и дезертирами, ратовал за снижение арендной платы и ссудного процента, способствовал развитию региональной экономики и улучшению условий жизни крестьян.

1946

Апрель. Назначен главным секретарем управления НОАК по Восточному Китаю.

Июль. Занял должность секретаря биньхайского окружного комитета и комиссара военного окружного отделения НОАК.

1947

Февраль. Оказывал содействие 2-й колонне полевых войск Восточно-китайской армии. Подавил мятеж Хао Пэнцзюя.

1948

Начало ноября. По приказу возглавил биньхайский освободительный отряд в наступлении на Синьпу, Хайчжоу и Ляньюньган. Совместно с хуайхайскими войсками его отделение участвовало в боях за освобождение Синьхайляня.

9 ноября. Принял под командование особую военную зону Синьхайлянь, назначен руководителя военно-контрольного комитета НОАК по Синьхайляню.

Декабрь. Назначен секретарем спецкомитета и гарнизонным комиссаром Синьхайляня и главой комитета по борьбе с предателями. За время службы в Синьхайляне Гу Му в общей сложности направил в шаньдунское отделение и отделение по Восточному Китаю четыре доклада, в которых тезисно изложил результаты деятельности в городе.

1949

Февраль. Принял под командование участников восстания на корабле «Хуанъань».

Апрель. Принял под командование участников восстания в 3-м парашютном полку Гоминьдана.

Июнь. Заместитель секретаря партийного отделения и военного комиссара южной части центрального Шаньдуна.

18 ноября. Переведен на должность секретаря муниципального комитета Цзинаня и по совместительству назначен политкомиссаром гарнизонного округа.

1950

Февраль. Назначен мэром и председателем консультативного комитета города Цзинань.

5 апреля. Подготовил «Доклад муниципального комитета Цзинаня по борьбе против контрреволюции». 13 апреля Мао Цзэдун утвердил его и дал указание распространить текст доклада во всех крупных и средних городах Китая.

Начало июня. Возглавил группу по подготовке «Тезисной программы для города Цзинань». Поставил задачу сделать Цзинань центром легкой промышленности, транспортным узлом и экологически чистым городом.

1951

27 декабря. Подготовил доклад «О борьбе с взяточничеством, расточительством и бюрократизмом в городе

Цзинань» и представил его на рассмотрение шаньдунскому отделению, отделению по Восточному Китаю и в ЦК.

1952

6 января. Мао Цзэдун дал указание распространить текст доклада «О борьбе с взяточничеством, расточительством и бюрократизмом в городе Цзинань» по всем крупным городам, а также сделать Цзинань пунктом связи с ЦК по вопросам борьбы против «трех зол». Когда Мао Цзэдун ехал на инспекцию южных регионов и был в Цзинане проездом, Гу Му выпала честь сопровождать его по пути в Сюйчжоу.

5 февраля. Подготовил отчет о результатах борьбы против «пяти зол» и представил его на рассмотрение в шаньдунское отделение. 10 февраля Мао Цзэдун дал указание всем участникам кампании изучить опыт цзинаньских коллег.

Март. Занимал пост главы отдела пропаганды муниципального комитета Шанхая. Руководил общегородским движением против «трех зол» и «пяти зол».

1952, декабрь – 1954, октябрь. Занимал пост второго заместителя секретаря шанхайского муниципального комитета.

1953

1953, июль – 1954, ноябрь. Секретарь рабочей комиссии по промышленному производству муниципального комитета Шанхая; занимался вопросами государственного промышленного производства и развития частного сектора.

1953, сентябрь – 1954, январь. Руководитель отдела промышленности шаньдунского отделения ЦК КПК.

Октябрь – декабрь. Заместитель секретаря шанхайского муниципального комитета.

Ноябрь. Доложил о проделанной работе Чжоу Эньлаю, который приехал в Шанхай с проверкой.

24 декабря. Выступил с докладом «О вопросах социалистических преобразований в частном промышленном секторе города Шанхай».

1954

Ноябрь-декабрь. Член отделения ЦК КПК по Шанхаю.

1954, ноябрь – 1956, август. Заместитель руководителя госкомитета по строительству, а также член его партийной ячейки (с 1955 г.).

1955

1955, апрель – 1959. Заместитель руководителя 3-го кабинета Госсовета. В первую пятилетку участвовал в разработке плана развития тяжелой промышленности. Внес большой вклад в стабильное развитие национальной экономики и строительство системы социалистической экономики.

1956

Апрель. Помогал Чэнь Юню в изучении вопроса реформ в управлении промышленностью.

Май. Сопровождал Чэнь Юня в поездке в северо-восточные, центральные и южные регионы. По итогам поездки составил проект «Положений по улучшению системы управления промышленностью».

1956, июль – 1965, март. Заместитель госкомитета по капитальному строительству, член (с мая 1959 г.) и заместитель секретаря (с октября 1960 г.) его партийной организации.

1959

17–29 апреля. 1-я сессия ВС НПКСК 3-го созыва. Гу Му – член ВС НПКСК 3-го созыва.

1961

Январь. На IX пленуме ЦК КПК 8-го созыва утвержден курс «урегулировать, укрепить, пополнить, повысить» и принято решение о создании «рабочей десятки», цель которой – организовать работу по ликвидации последствий «большого скачка».

2 февраля – 9 июня. Провел 31 заседание «рабочей десятки».

25 апреля. Подготовил для ЦК «Предложения по преодолению тенденций самовольного ухода рабочих с заводов и по укреплению рабочих отрядов».

30 апреля. ЦК утвердил и распространил «Предложения». Затем Гу Му поставил перед комитетом по делам экономики задачу изучить соответствующий вопрос и подготовить «Некоторые предложения по улучшению обеспечения рабочих на угольных предприятиях прямого подчинения ЦК».

1962

11 января – 7 февраля. Участвовал в расширенном рабочем совещании ЦК КПК в Пекине, на котором присутствовали семь тысяч человек.

1964

Начало года. Руководитель политуправления промышленно-коммуникационного сектора ЦК; создал группу по подготовке распоряжения «Об учреждении органов политического управления в национальном промышленно-коммуникационном секторе».

16 марта – 3 апреля. Провел в Пекине заседание по политической работе в сфере промышленных коммуникаций страны.

IVквартал. Вместе с заместителем руководителя госкомитета по делам экономики Сун Янчу запустил образовательную революцию в сфере промышленного строительства и проектирования.

1965

15 марта – 3 апреля. В Пекине состоялось всекитайское заседание по вопросу распространения социалистических знаний среди масс. Гу Му выступил с докладом «Об “образовательной революции”». Доклад был утвержден ЦК 14 июня; в конце августа Госсовет опубликовал «Пятьдесят пунктов по работе в сфере образования».

1965, апрель – 1968, февраль. Руководитель Постоянного комитета и партийный секретарь госкомитета по капитальному строительству; отвечал за строительство «третьей линии обороны»; достиг значительных успехов в строительстве коммуникаций, оборонительных объектов и электронной промышленности на «третьей линии».

21 августа – 4 сентября. Председательствовал на пекинском заседании по переносу производственных объектов.

20 октября. Председательствовал на пекинском заседании по капитальному строительству.

Ноябрь. Сопровождал Дэн Сяопина и Ли Фучуня в поездке по объектам «третьей линии».

1966

Июль. Сопровождал Лю Шаоци в поездках по инженерностроительным училищам.

Сентябрь. По решению партии помогал Госсовету и, в частности, Чжоу Эньлаю в решении экономических вопросов. Жил под напором критики. Но даже в самые тяжелые дни он продолжал заниматься государственными делами и делал все возможное, чтобы уменьшить ущерб, нанесенный «культурной революцией».

16 ноября. Председательствовал на конференции по промышленным коммуникациям; высказал резкую критику по поводу разрешения рабочим создавать группировки и организации из проекта «Двенадцать указаний о культурной революции на заводах», подготовленного Чэнь Бода. Составил документ «Пятнадцать указаний по промышленным коммуникациям».

4–6 декабря. Отчитался перед ЦК партии о результатах конференции.

Декабрь. Поездка в юго-западные регионы для изучения хода строительства на «третьей линии».

1967

30 января. Вернулся из Чэнду и тут же, в пекинском аэропорту, был схвачен цзаофанями.

Начало февраля. Гу Му вместе с Юй Цюли практически поселились в одном из помещений Чжуннаньхая, продолжая работать и помогать Чжоу Эньлаю, Ли Фучуню и Ли Сяньняню.

14–16 февраля. Участвовал в оперативном совещании ЦК, проходившем в зале «Хуайжэнь» резиденции Чжуннаньхай. На совещании Тань Чжэньлинь, Чэнь И, Е Цзяньин, Ли Фучунь, Ли Сяньнянь, Сюй Сянцянь и Не Жунчжэнь выступили с жесткой критикой ошибок, допущенных во время «культурной революции». После данного конфликта их назвали группировкой «февральского противотечения» и подвергли сильному притеснению. Гу Му тоже был причислен к их рядам.

1968

Апрель. Функции комитета по строительству были переданы военно-контрольному комитету. Гу Му переехал из Чжуннаньхая и вернулся на свой пост, где подвергся народной критике.

1968, конец – 1970, июнь. Работал сначала в 1-м полку строительных спецвойск в уезде Цзянъю провинции Сычуань, а затем служил в 61-м полку, расквартированном в городе Цяньцзян провинции Хубэй.

1970

11 июля. В соответствии с указанием Чжоу Эньлая переведен на нефтяное месторождение «Янцзы-Ханьшуй» в городе Цяньцзян провинции Хубэй для знакомства с особенностями работы в нефтяной сфере.

Конец года. Получив повестку от Госсовета, уехал в Пекин для участия в заседании по осуждению и критике Чэнь Бода.

1971

IV квартал. Более года содействовал работе госкомитета по строительству, присутствуя на заседаниях основной партийной группы без права голоса.

1973

Март. Восстановлен на руководящей должности: занял посты руководителя ревкома ПК, руководителя основной партийной группы госкомитета по капитальному строительству и госкомитета по планированию; совместно с Су Юем занялся организацией портового строительства.

Апрель. Проехал с севера на юг, посетив все ключевые порты.

Конец августа. Гу Му был выбран в члены ЦК на X съезде представителей ЦК.

27 сентября. Председательствовал на первом государственном заседании по портовому строительству. Вскоре после заседания Су Юй отошел от работы по болезни, и Гу Му полностью взял на себя управление портовым строительством. При поддержке и содействии Чжоу Эньлая работа принесла значительные плоды, став подготовкой к более масштабным проектам периода политики реформ и открытости.

1975

Январь. Вице-премьер Госсовета, руководитель ревкома ПК и руководитель основной партийной группы госкомитета по капитальному строительству. При поддержке Дэн Сяопина «наводил порядок» в национальной экономике.

25 февраля – 8 марта. В Пекине состоялось всекитайское заседание секретарей промышленного сектора. По указанию Дэн Сяопина Гу Му председательствовал на тематических обсуждениях и вносил изменения в «Решение об усилении строительства железнодорожных путей».

5 марта документ был утвержден и опубликован ЦК, что

ознаменовало поворотный момент в истории развития железнодорожных перевозок: эта сфера получила стремительный подъем, что повлияло на расширение угольной, электронной отраслей и других производств.

Конец апреля. Подготовил и представил исполкому Госсовета доклад о текущих проблемах в сталелитейном производстве.

8-29 мая. Участник Пекинской конференции по сталелитейной промышленности; подготовка Директивы об усиленном выполнении производственного плана в сталелитейной промышленности на текущий год, утвержденной и опубликованной ЦК партии и Госсоветом.

Конец мая. Начало работы по стабилизации сталелитейной отрасли: организация геологической разведки залежей железной руды, подготовка к открытию крупных предприятий в портах.

Начало июня. Возглавил группу контроля и наладки сталелитейного сектора.

16 июня – 11 августа. Участие в совещаниях Госсовета по планированию; подготовка документа «О некоторых вопросах усиления развития промышленности», (итоговое название – «Двенадцать указаний по промышленности»).

Середина октября. Приглашение от министерства угольной промышленности принять участие в рабочем совещании, выступить с речью и поделиться опытом.

1976

Конец мая. Предложил Политбюро ЦК созвать всекитайскую конференцию по экономическому планированию с целью стабилизировать производство и взять под контроль ключевые проблемы экономики. Конференция состоялась в Пекине 6 июля.

9 сентября. Скончался Мао Цзэдун. ЦК поручил Гу Му заказать стеклянный гроб для траурной церемонии, а также возглавить рабочую группу и соответствующий кабинет по охране тела покойного Председателя и строительству мавзолея.

7 октября. После разгрома «банды четырех» получил от маршала Е Цзяньина задание: срочно отправиться в Шанхай во главе группы из тридцати человек и взять под контроль деятельность сторонников «Банды» и связанных с ними движений. Гу Му работал над этим заданием до 20 октября, своевременно отчитываясь Хуа Гофэну, Е Цзиньину и Ли Сяньняню.

1977

12–18 августа. Состоялся XI Всекитайский съезд КПК.

19 августа. На I пленуме ЦК 11-го созыва Гу Му был избран в члены ЦК.

1978

26 февраля – 5 марта. Состоялся I съезд ВСНП 5-го созыва. Гу Му был назначен вице-премьером Госсовета и руководителем госкомитета по капитальному строительству.

2 мая – 6 июня. По поручению ЦК КПК во главе делегации посетил Францию, Западную Германию, Швейцарию, Данию и Бельгию. По итогам поездки написал отчет «О визите в пять стран Европы» и 22 июня предоставил его на рассмотрение ЦК и Госсовета.

30 июня. Выступил с докладом о поездке в Зале народных собраний.

Июль. Доложил о результатах визита в Европу на выездном совещании Госсовета по ускорению «четырех модернизаций».

1979

Март – 1983, ноябрь. Назначен по совместительству на пост политкомиссара временного парткома и первого секретаря партийной организации в строительных спецвойсках.

Март – 1981, март. Постоянный член госкомитета по вопросам финансов и экономики при Госсовете.

11 мая – 6 июня. В целях исполнения указания Дэн Сяопина о создании особых экономических зон, а также по поручению ЦК и Госсовета посетил Гуандун и Фуцзянь для изучения обстановки и разработки плана работ совместно с руководителями двух провинций.

15 июля. ЦК и Госсовет утвердили доклад «Об использовании преимуществ провинции Гуандун, расширении структуры внешней торговли и ускорении экономического развития», подготовленный провинциальным комитетом Гуандуна, и «Указания по использованию инвестиций китайских эмигрантов и иностранных предпринимателей, развитию внешней торговли и ускорению социалистического строительства в Фуцзяне» от провинциального комитета Фуцзяня.

Август. По совместительству занял должности руководителя и партийного секретаря госкомитета по экспорту и импорту и госкомитета по иностранным инвестициям. Возглавил работу над законопроектом «О совместных паевых предприятиях китайского и иностранного капитала». Активно настаивал на привлечении иностранных инвестиций. Добился финансовой поддержки Всемирного Банка для подготовки кадров. Развивал систему работы с иностранным капиталом. Сыграл значительную роль в запуске и реализации политики реформ и открытости.

Сентябрь. Посетил Японию с целью получения займа в Фонде внешнеэкономического сотрудничества Японии. На переговорах с премьер-министром Японии Масаёси Охирой и министром иностранных дел Сунао Сонодой был официально одобрен займ в размере 50 миллиардов йен (230 миллионов долларов по курсу того времени) со ставкой 30 % на тридцать лет. Это был первый займ от правительства иностранного государства, полученный в период реформ и открытости.

Конец года. Состоялось первое всекитайское рабочее заседание по вопросам экспорта и импорта, на котором

Гу Му выступил с докладом «Активное международное экономическое сотрудничество, расширение структуры внешней экономики, ускорение модернизаций».

1980

Начало года. Под руководством Гу Му госуправление по охране древних памятников культуры и госкомитет по капитальному строительству составили «Указания по охране древних сооружений и памятников культуры», которые были одобрены ЦК и Госсоветом. Гу Му руководил работами по восстановлению дворцово-паркового комплекса «Гунванфу» и внес большой вклад в дело сохранения национального культурного наследия.

Начало года. В качестве главного представителя китайской стороны Гу Му участвовал в китайско-японском совещании членов правительства. По итогам переговоров стороны согласовали второй займ в размере 56 миллиардов йен (260 миллионов долларов по курсу того времени). Вскоре при участии Сабуро Окиты было учреждено Китайско-японское общество по обмену экономическими знаниями как площадка для неформального диалога высокопоставленных лиц двух государств.

23–29 февраля. На V пленуме ЦК 11-го созыва был избран секретарем в Секретариат КПК.

Конец марта. По поручению ЦК провел рабочее заседание с администрациями провинций Гуандун и Фуцзянь, на котором подробно обсуждался вопрос создания особых экономических зон. 16 мая ЦК и Госсовет утвердили протокол заседания.

1981

27 мая – 14 июня. Гу Му председательствовал на рабочем совещании с властями провинций Гуандун и Фуцзянь. Обсуждались такие вопросы, как общая концепция особых экономических зон, основное направление работы и важные стратегические моменты, были выработаны «Десять системных указаний».

19 июля. ЦК и Госсовет утвердили «Десять указаний» и опубликовали их в форме протокола совещания.

23 июля. На заседании Секретариата ЦК по вопросам внешнеэкономической деятельности Гу Му выступил с подробным докладом о ходе реализации политики открытости в особых экономических зонах, стратегических намерениях и предпринимаемых политических мерах.

Конец декабря. ЦК пригласил ответственных руководителей провинций Гуандун и Фуцзянь на заседание для обсуждения противодействия явлениям, угрожающим экономике, в том числе и контрабанде. Гу Му поручили возглавить работу по борьбе с контрабандой.

1982

Начало года. Создана рабочая группа по делам особых экономических зон, напрямую подчиняющаяся Канцелярии Госсовета.

13 февраля. Во втором зале заседаний резиденции Чжуннаньхай заслушал отчеты ответственных сотрудников бюро по управлению делами государственного аппарата, министерства культуры, министерства общественной безопасности, главного управления госкомитета по капитальному строительству и пекинского муниципального комитета по строительству о восстановлении комплекса «Гунванфу» и реконструкции улицы Люличан.

Март-октябрь. По поручению Чэнь Юня во главе рабочей группы посещал Гуандун и Фуцзянь для проработки вопроса создания особых экономических зон и обобщения полученного опыта.

Май – 1988, апрель. Постоянный член Госсовета, вместе с тем продолжал руководить работой по проведению политики реформ и открытости и созданию особых экономических зон.

1-11 сентября. Состоялся XII съезд КПК.

12–13 сентября. Прошел I пленум ЦК 12-го созыва, на котором Гу Му был избран секретарем в состав Секретариата ЦК.

Начало ноября. Представил на рассмотрение ЦК и Госсовета «Тезисный доклад о создании особых экономических зон», в котором высказал свой взгляд на недочеты проекта «особых зон», на их особенности с экономической точки зрения и на вопросы государственного управления этими объектами. 15 ноября документ обсуждался на заседании Секретариата ЦК.

3 декабря. С учетом замечаний членов Секретариата ЦК Гу Му совместно с соответствующими министерствами составил проект «Протокола по некоторым вопросам текущего создания экспериментальных особых экономических зон».

Декабрь. По поручению ЦК и Госсовета стал изучать вопрос развития острова Хайнань и проведения там курса реформ и открытости.

1983

Февраль. Посетил с визитом Африку, а затем уехал на Хайнань для изучения вопроса развития острова и проведения там курса реформ и открытости.

Март. Дважды созывал объединенные рабочие заседания по особым зонам. По итогам обсуждения был составлен для согласования «Протокол по вопросу ускорения разработки и строительства на острове Хайнань».

1 апреля. ЦК КПК и Госсовет утвердили и опубликовали «Протокол по вопросу ускорения разработки и строительства на острове Хайнань».

Декабрь. Посетил Гуандун и Фуцзянь, где контролировал проведение «особой» политики и применения гибких мер в этих провинциях, а также деятельность по развитию Шэньчжэня, Сымэня и Хайнаня. Изучил вопрос проведения курса открытости в городах дельты реки Чжуцзян. Составил доклад «Об экономическом развитии дельты реки Чжуцзян», который был вскоре одобрен и опубликован ЦК.

1984

Февраль. Дэн Сяопин заявил: «Помимо создания особых экономических зон, можно рассмотреть возможность открытия нескольких портовых городов для внешнего мира, например Даляня, Циндао». Следуя указанию ЦК и Госсовета, Гу Му возглавил работу по проведению курса открытости в городах приморской зоны.

Март. Посетил Тяньцзинь и Далянь, где изучал возможное проведение курса открытости.

26 марта – 6 апреля. От лица Секретариата ЦК и Госсовета подготовил и провел конференцию с представителями администраций части приморских городов. Составил проект протокола конференции.

4 мая. ЦК КПК и Госсовет утвердили и опубликовали «Протокол конференции с администрациями части приморских городов». Было решено проводить курс открытости в Даляне, Циндао и еще двенадцати городах береговой линии, а также постепенно запустить организацию зон технико-экономического развития.

Август. Организовал тематическое рабочее совещание в государственном управлении по туризму, где был изучен вопрос структурных реформ.

Сентябрь. Секретариат ЦК принял решение создать при господдержке общественную научно-исследовательскую организацию «Фонд Конфуция». Гу Му занял пост почетного президента фонда. Он всячески поддерживал изучение наследия Конфуция, способствовал его распространению и таким образом внес большой вклад в развитие Единого патриотического фронта китайского народа и международное культурное сотрудничество.

1985

25–31 января. Председательствовал на пекинской конференции с участием представителей причастных провинций, городов и министерств. Составил «Протокол конференции по вопросам, связанным с дельтами рек Янцзы и Чжуцзян и городов “южно-фуцзяньского треугольника” – Сямэнь, Чанчжоу и Цюаньчжоу». 18 февраля ЦК КПК и Госсовет утвердили и опубликовали данный документ под номером 3. Вышеупомянутые зоны было решено сделать приморскими зонами экономического развития.

26 февраля. Председательствовал и выступал с докладом на шэньчжэньской рабочей конференции, посвященной вопросам строительства особых экономических зон.

24 сентября. Участвовал в V пленуме ЦК 12-го созыва, на котором было принято решение: Си Чжунсюня, Гу Му и Яо Илиня снять с должностей секретарей ЦК по собственному желанию. В состав Секретариата вошли Цяо Ши и еще четыре новых члена.

30 ноября. Посетил остров Хайнань с проверкой, выступил с докладом.

25 декабря – 1986, 5 января. Провел в Шэньчжэне рабочее заседание по строительству особых экономических зон. По итогам заседания составил протокол, который

7 февраля 1986 года был официально опубликован.

1986

Март. Возглавил координационную группу госуправления по туризму, отвечающую за развитие острова Хайнань.

Апрель. Занял пост руководителя рабочей группы по вопросам иностранных инвестиций. Вскоре возглавил подготовку проекта документа «Уведомление от Госсовета о дальнейшем улучшении производственно-функциональных условий для работы предприятий с иностранными инвестициями».

Конец августа – начало сентября. По поручению Госсовета подготовил «Положение Госсовета о стимулировании иностранных инвестиций» (или «22 пункта»).

1987

Начало года. По поручению ЦК и Госсовета начал работу по подготовке хайнаньской особой экономической зоны.

6—10 февраля. Председательствовал на шэньчжэньской рабочей конференции по особым зонам. Протокол, составленный по итогам заседания, был утвержден и опубликован Госсоветом 11 апреля 1987 года.

Март. Провел всекитайское совещание глав управлений по туризму, на котором определил направление развития туризма как «ситуационный подход, активное лидерство, устойчивое развитие».

12 мая. Представил «Предварительный план дальнейшего проведения курса открытости на острове Хайнань» на рассмотрение в ЦК. В ЦК и в Госсовете выразили одобрение и поручили Гу Му приступать к созданию особой экономической зоны на Хайнане.

8—10 декабря. Председательствовал в Хайкоу на совещании по вопросам создания на Хайнане особой экономической зоны. По итогам совещания составил «Протокол конференции по усилению открытости и строительству экономического развития острова Хайнань» и «Положения о стимулировании инвестиций в развитие острова Хайнань».

Конец года. Под руководством Гу Му кабинет по делам особых зон при Госсовете подготовил «Дополнительные положения о развитии экспортно ориентированной экономики в приморских регионах».

1988

4 марта. Выступил с докладом на рабочем заседании Госсовета по проведению курса открытости в приморских регионах.

Апрель. Избран заместителем председателя ВК НПКСК 7-го созыва и по совместительству руководителем экономического комитета при ВК НПКСК. Стал членом партийной организации ВК НПКСК 7-го созыва.

Сентябрь. Организовал заседание экономического комитета НПКСК по вопросам сельского хозяйства. Составил документ «Мнения и предложения по вопросам развития сельского хозяйства».

1991

Начало года. Заявил в Госсовете о необходимости изучить вопрос экономической эффективности политики реформ и открытости, провести комплексный анализ и наметить новые показатели эффективности.

1992

Начало года. Организовал в экономическом комитете ВК НПКСК исследование рыночного обращения в сельском хозяйстве. Внес предложение о восстановлении Всекитайской федерации снабженческо-сбытовых кооперативов и получил одобрение ЦК и Госсовета.

1993

14–27 марта. Участвовал в I пленуме НПКСК 8-го созыва.

6-13 апреля. Во главе делегации посетил Японию. Участник тринадцатого заседания Китайско-японского общества по обмену экономическими знаниями, на котором выступил с докладом.

3 июля. Гу Му сопровождал Цзян Цзэминя во время приема премьер-министра Австралии Роберта Хоука и премьер-министра Таиланда Чатчая Чунхавана в резиденции Чжуннаньхай.

23 ноября. В Нинбо встретился с Ли Куан Ю – старшим министром в правительстве Сингапура, бывшим премьер-министром.

1994

11 мая. Участник четырнадцатого заседания Китайско-японского общества по обмену экономическими знаниями.

5 октября. Участник мероприятия в честь 2545-летия Конфуция и Международного научного конфуцианского семинара, на котором выступал с лекцией. Учрежден Союз имени Конфуция, избран его руководителем.

7 октября. Сопровождал Цзян Цзэминя на встрече с китайскими и иностранными участниками Международного научного конфуцианского форума.

14 октября. Сделал памятную надпись на монументе у горы Дациншань в Шаньдуне: «Земля в Дациншане пропитана кровью героев – да будет их слава греметь еще тысячи лет».

1996

22–26 марта. Дал интервью Научно-исследовательскому кабинету документов ЦК[84], рассказав об исторической роли Дэн Сяопина как инициатора политики реформ и открытости.

1997

15 мая. Дал интервью съемочной группе фильма «Чжоу Эньлай» для CCTV.

1998

3 сентября. Дал интервью каналу CCTV, рассказав историю создания особых экономических зон.

9 ноября. Участвовал в семинаре, посвященном экономической идеологии Дэн Сяопина. Выступил с речью на тему «Идеология Дэн Сяопина по строительству экономики как ценное духовное богатство коммунистической партии».

14 декабря. Участвовал в конференции в честь двадцатилетия III пленума ЦК 11-го созыва.

1999

12 февраля. Дал интервью каналу CCTV, рассказав историю создания особых экономических зон.

7 октября. Участвовал в торжественном мероприятии, посвященном 2550-летию Конфуция, и в Международном научном конфуцианском семинаре.

2001

16 ноября. В Пекине после продолжительной болезни скончалась супруга Гу Му Моу Фэн.

2003

5 ноября. Вместе с Ли Ланьцином приехал проверить ход работ по реконструкции усадьбы и императорского дворика в комплексе «Гунванфу».

2004

19 марта. Дал интервью художественной студии нанкинского военного округа о Бао Юйгане и работе по развитию Нинбо.

30 июня. Дал интервью гонконгскому телеканалу «Азия» о поездке в Европу, политике реформ и открытости и жизни после отставки с ключевых руководящих должностей.

12 июля. Дал интервью съемочной группе фильма «Сын Востока» для CCTV, рассказав о поездке в Европу, политике реформ и открытости, создании особых экономических зон.

2006

18 апреля. Награжден премией «За достижения» Всемирной упаковочной организации (WPO).

30 мая. Дал интервью научно-исследовательскому кабинету документов ЦК, рассказав о политике реформ и открытости и об истории госкомитета по экспорту и импорту.

2008

30 июня. Награжден японским орденом Восходящего солнца за развитие китайско-японских отношений.

7 августа. Закончил свои «Гу Му хуэйи лу», рукопись передал в издательство «Вэньсянь» при ЦК КПК.

2009

6 ноября. в 14:55 сердце Гу Му перестало биться.

16 ноября. Похоронен на Мемориальном кладбище революционеров Бабаошань.

Предоставлено Чжан Шоудэ

Иллюстрации

Крестьянский дом, крыша из водорослей – здесь Гу Му появился на свет

Насыпной холм для запуска сигнальных огней, который остался от береговых укреплений военных частей династии Мин и послужил названием деревни Дундуньцунь («Деревня Восточного холма»; в детстве Гу Му часто играл тут с друзьями

Старое здание частной школы деда Гу Му – Ван Дунтана

Выложенные камнем стены, крыша из водорослей – образец традиционного крестьянского строения Шаньдунского полуострова.

Старое здание Первой жунчэнской уездной начальной школы

Седьмое сельское педагогическое училище провинции Шаньдун в годы Китайской республики (1912–1949)

Запись Гу Му на «Мемуарах генерала Вань И»: «Прямой и несгибаемый, великодушный и честный»

Вань И в день выпуска из Военной академии сухопутных войск Северо-Восточной армии 1930 год

Год основания училища (1932): только что избранный секретарь партийной ячейки Лю Цзяюй (Гу Му) на встрече с членами парткомитета Цун Легуаном и Син Ливэнем дома у ректора училища Юй Юньтина (второй слева)

Слева с ручкой в руке – преподавательница училища Тан Чэнцзю, супруга Юй Юньтина и член КПК. Картина написана в 2010 году Го Цзиньпином, действующим преподавателем Вэньданского педагогического училища.

Гу Му в Бэйпине

1935 год

Журнал «Гребень волны»

Статьи «Борьба на море» и «Истребляем бандитов», выпущенные Гу Му под псевдонимом Му Фэн

Здание, где находились под арестом Гу Му и Ван Ипин (Пекин, пр. Сианьмэнь, 22)

Сейчас здесь находится зал для церемоний.

Широкая улица вдоль восточной городской стены Сианя

Когда-то здесь находилась тренировочная площадка учебной части Северо-Восточной армии.

Старый снимок уханьского управления 8-й Сухопутной армии

Товарищ Люй Чжисян во время службы в 668-м полку 112-й дивизии Северо-Восточной армии

Слова гимна 627-го полка, написанные Вань И (позднее использовался в 667-м полку), и «Мемуары генерала Вань И»

Первый секретарь подпольного коммунистического рабочего комитета 112-й дивизии У Чжиган

Эту фотографию Вань И сделал в 1940 году по дороге из 112-й дивизии Северо-Восточной армии в 333-ю бригаду 111-й дивизии, куда был назначен на должность командира. Тогда он отправил ее Гу Му

В 1959 году, после Лушаньского пленума, Вань И был признан «членом антипартийной группы Пэн Дэхуая». Гу Му попросил свою жену Моу Фэн на проводах супругов Вань И и Чжэн И из Пекина показать им эту фотографию. Этим он хотел сказать, что их ссылка в Шэньси – не что иное, как создание нового опорного пункта. Во время «культурной революции» фотография была конфискована представителями группировки цзаофаней. В семье Гу Му не смогли объяснить, почему на Вань И надет головной убор с символикой Гоминьдана и японский плащ (который был добыт как боевой трофей), за что подверглись наказанию. В поздний период «культурной революции» изъятые цзаофанями материалы начали возвращать владельцам. Гу Му несказанно обрадовался тому, что фотография сохранилась, и, дождавшись освобождения Вань И, вручил ее другу, который считал снимок давно утерянным. На фотографии запечатлена любимая лошадь Вань И.

Этот снимок – свидетельство искренней дружбы между Вань И и Гу Му.

Памятник Победы у горы Дациншань

Гу Му в шаньдунском отделении Сентябрь, 1940 год

Командир 111-й дивизии 57-го корпуса Национально-революционной армии и лидер восстания 3 августа генерал-лейтенант Чан Эньдо

Слова строевой песни отдельной бригады 57-го корпуса

Материалы мемориального захоронения в Аньфэншане уезда Дунхай (павильон памяти революции в Аньфэншане).

Структура хайлинской отдельной бригады

Схема административно-территориального устройства уезда Хайлин

Чэнь Мин и Синь Жуй, погибшие при прорыве окружения у горы Дациншань, близкие друзья Гу Му и Моу Фэн (фото из архивов Чжан Си)

Когда Гу Му получил ранение, Чэнь Мин взял на себя обязанности по управлению передвижением учреждений и выходу из окружения и геройски погиб в бою. Супруга Чэнь Мина – Син Жуй, начальница женского полка, где служила Моу Фэн, – уничтожила группу солдат неприятеля, бросив гранату, и погибла сама.

Памятник Гансу Шипперу на площади Победы у горы Дациншань

Высказывания руководителей, выставленные в одном из павильонов мемориального кладбища

Четвертая надпись слева принадлежит Гу Му:

«Я помню район Имэншань», – так он сказал о том, что не может быть забыто.

План военных действий против японских сил в округе Имэншань

Хранится в павильоне Восточно-китайского мемориального кладбища в Линьи.

Справа – фото Гу Му, над ним – справочная информация о сражении в Люхунъюй.

Исторический кадр: Лю Шаоци в Биньхае

Здание биньхайского опорного пункта в деревне Дашуцунь уезда Ганьюй (ныне округ Ляньюньган провинции Цзянсу), где жил Лю Шаоци (сегодня здесь находится музей)

Супруги Ло Жунхуань и Линь Юэцинь в антияпонском опорном пункте Шаньдуна

Партийные и политические руководители на церемонии открытия памятника героям антияпонского сопротивления в опорном пункте Биньхая – на горе Малэшань (сейчас называется Канжишань – «Гора антияпонского сопротивления») уезда Ганьюй.

В последнем ряду (слева направо, начиная с третьего): Ло Жунхуань, Ли Юй, Чэнь Гуан, Сяо Хуа.

В третьем ряду второй слева – Гу Му. 2 августа, 1942 год

Го Вэйчэн (слева сзади) с младшим братом Го Цзиньчэном (справа сзади) и семьей вскоре после восстания 3 августа. Го Цзиньчэн был одним из инициаторов восстания

Могила генерала Чан Эньдо на Восточно-Китайском мемориальном кладбище в Линьи провинции Шаньдун

Ма Банцай (1926–1988)

Участник народного ополчения деревни Мачжуанцунь района Цаочжуанчжэнь уезда Линьшу, подчиненного окружному управлению южной части Биньхая. За военные заслуги в 1944 году был причислен к «Героям бомбардировки» Биньхайского военного округа, а решением Шаньдунского военного округа получил почетное звание «Герой народного ополчения».

Лю Цзе в поздний период антияпонского сопротивления

Гу Му с женой. На руках Моу Фэн – их первенец, сын Лю Няньюань 1944 год

Здание биньхайского опорного пункта в деревне Дашуцунь уезда Ганьюй (ныне округ Ляньюньган провинции Цзянсу), где жил Лю Шаоци. Сегодня здесь находится музей

После перевода Чжу Жуя в Яньань партийная и военная деятельность в Шаньдуне перешла под единое командование Лу Жунхуаня. Здание, где было принято это решение, находится в поселке Бэйко городского округа Жичжао. Сейчас в нем организован мемориальный музей. Название музея написано собственноручно Чи Хаотянем, бывшим министром обороны Китая. Семья Моу Фэн предложила это здание Ло Жунхуаню, Сяо Хуа и остальным руководителям. Японцы и гоминьдановцы называли его «гнездом 8-й Сухопутной» (однажды это место попало под бомбардировку: Сяо Хуа избежал смерти, так как находился на прогулке, но погиб один из старших членов рода Моу). Затем дети Моу также вступили на путь революции, подтверждая правильность названия.

Командующий полевыми войсками Восточно-Китайской армии Чэнь И и его заместитель Су Юй

Гу Му – главный секретарь управления по Восточному Китаю

Апрель, 1946 год

Гу Му после победы над Японией

1945 год

Первый выпуск печатного издания районов Биньхая, участвовавших в Освободительной войне, – «Биньхайское народное ополчение»

Гу Му и Су Юй

Июль, 1946 год

Гу Му (четвертый слева) с боевыми товарищами в Дадяне (район Биньхай)

Март, 1946 год

В Дадяне располагался штаб 115-й дивизии 8-й армии. Стоящие рядом с Гу Му также воевали во время Освободительной войны. Третий слева – Лю Байтао, заместитель руководителя, а впоследствии руководитель специального бюро управления района Биньхай; второй справа – Дэн Цзыцзю, секретарь парткомов КПК уездов Жичжао и Хайлин, политкомиссар отдельного Хайлинского полка, секретарь окружной комиссии по Биньхаю.

Ли Бинхун.

Портрет Мао Цзэдуна. Уголь.

Портрет был написан в Шаньдуне в 1947 году

Гу Му занял пост секретаря специального комитета и гарнизонного комиссара Синьхайляня

1948 год

Обращение к читателям Гу Му и оглавление в первом выпуске журнала «Биньхайское народное ополчение»

Рекомендательное письмо о передаче дел по управлению училищем, собственноручно написанное Гу Му

Дом Гу Му в деревне Саньцзешоу уезда Цзюйнань в период службы секретарем местного окружного комитета, находившегося в прямом подчинении у Восточно-Китайского управления

Статья в газете «Ежедневная газета широких масс» о работе по поддержке фронта в Биньхае

6 ноября, 1948 год

Гу Му, Фу Цютао, Ли Лэпин, Чжан Гуанчжун, Чжао Шао и Се Хуэй. Справа – подпись к фото, сделанная впоследствии Гу Му

1947 год

Ван Чжу, мать Гу Му

Гу Му в первые годы образования КНР

Здание гостиницы «Дунъя», где размещались специальный комитет и военно-контрольный комитет Синьхайляня и где был рабочий кабинет Гу Му

Гу Му и сотрудники спецкомитета Синьхайляня на встрече с участниками восстания 12 февраля 1949 года в Циндао на корабле ВМС Гоминьдана «Хуанъань» было поднято восстание. На следующий день корабль прибыл в Ляньюньган. После восстания экипаж корабля блестяще проявил себя в битве за освобождение острова Ицзяншань, а затем вместе с кораблями союзников подбил гоминьдановский эсминец «Тайпин» и другие крупные суда. После создания народного военного флота был переименован в «Шэньян».

Гу Му с матерью и старшим сыном в «Синьпу»

1948 год

В апреле 1949 года благодаря стараниям подпольной коммунистической организации командир 3-го парашютного полка армии Гоминьдана, который называли «личной гвардией» Чан Кайши, поднял восстание. На среднем 102-м десантном корабле для перевозки танков полк добрался до акватории Ляньюньгана, где с помощью флажков обозначил свои намерения и отправил солдат на берег для переговоров.

По указанию командования Сухопутной армии, Гу Му провел встречу с прибывшим подразделением.

На фото: статья о восстании, опубликованная в газете «Ежедневная газета широких масс» от 20 июля 1949 года.

Моу Фэн, отличница Цзинаньской женской средней школы, супруга Гу Му, со вторым сыном и младшей сестрой Моу Найжун (первая справа) после возвращения в Цзинань

Гу Му в Цзинане

Лето 1950 года

Народный суд над контрреволюционерами в Цзинане

Приказ о назначении Гу Му главой правительственного комитета города Цзинань провинции Шаньдун, подписанный премьер-министром Чжоу Эньлаем

1950 год

Приказ о назначении Гу Му членом правительственного комитета провинции Шандун, подписанный Председателем Мао Цзэдуном

Стихи Гу Му:

«Счастлив отдать свое бренное тело в руки тысяч смертей, Чтобы великое красное знамя закрыло собой небеса».

Письмо, адресованное Гу Му, от главы муниципального отделения общественной безопасности Лин Юня

Заседание комитета городского народного правительства Цзинаня в полном составе

В первом ряду (слева направо): Дун Янь, Лин Юнь, Ши Лэйгуан, Гу Му, Чжан Дунму, Лян Цзицин; во втором ряду: Ай Лучуань, Цы Цзилинь, Ма Цзюньжэнь, Сюй Мэйшэн, Ци Мин, Шэнь Ин; в третьем ряду: Хуан Цанси, Хуа Цзысю, Лю Цзяньфэй.

9 сентября, 1950 год

Гу Му в период службы секретарем муниципального комитета и мэром города Цзинань

Гу Му выступает с приветственной речью на съезде Цзинаньского совета народных представителей

1950 год

Указание Мао Цзэдуна от 10 февраля 1952 года

Гу Му в Шанхае

1952 год

Гу Му с супругой сопровождают Чэнь И на приеме Сяо Хуа и Ван Синьланя с женами и генерала Ван Цзунхуая во время их визита в Шанхай

На фото справа налево: Чжан Янь, Ян Чунь, Чэнь И, Сяо Хуа, Ван Синьлань, Ван Цзунхуай, Гу Му, Моу Фэн.

Четыре жунчэнских однокашника в Шанхае

Справа налево: Цао Маньчжи, Ван Ипин, Ли Яовэнь и Гу Му. На тот момент в рамках борьбы против «трех зол» Цао Маньчжи был исключен из партии и отстранен от должности, но, несмотря на политическое давление, только что приехавшие в Шанхай Гу Му и Ван Ипин, а также прибывший с рабочим визитом Ли Яовэнь решили обязательно встретиться с другом.

1952 год

Гуань Цзинхуан, заместитель командующего и начальник штаба военного округа провинции Цзилинь

1954 год

Вторая кампания движения за сопротивление американской агрессии и оказание помощи корейскому народу: генерал Цзян Чао в должности командира 113-й дивизии 38-го корпуса совершил боевой подвиг, поведя эшелон в неприятельский тыл и отрезав врагу путь к отступлению.

Гу Му голосует на съезде Всекитайского собрания народных представителей 1-го созыва в Шанхае

Два письма от Чжоу Эньлая, адресованных Гу Му, в которых говорится о назначении Гу Му на должность заместителя руководителя комитета по строительству Госсовета

По примеру Чэнь Юня Гу Му предварительно изучил проект документа «Постановление Государственного Совета об усовершенствовании системы управления промышленностью»

Вань И получил звание генерал-лейтенанта

1955 год

Го Вэйчэн получил звание генерал-майора

1955 год

Гу Му с супругой Моу Фэн

1956 год

Семья Гу Му в Пекине

1958 год

Рукописное поручение Гу Му от Чжоу Эньлая: «Товарищ Гу Му, прошу вас изучить и обсудить предложение о создании финансовой рабочей группы по планированию выпуска цветных металлов на 1962 год.

Чжоу Эньлай, 25 февраля»

Глиняные сталеплавильные печи, топившиеся дровами (малая металлургия)

Гу Му

Май, 1959 год

Гу Му и бывший секретарь партийного комитета уезда Хайлин Дэн Цзыцзю

Начало 1960-х годов

Встреча бывших служащих 57-го корпуса Северо-Восточной армии: член подпольной партийной ячейки Лю Цзе (справа) и командиры передовых войск Сунь Лицзи (слева) и Юй Вэньцина (по центру)

1961 год

В 1962 году старший сын Гу Му Лю Няньюань в составе военного подразделения прибыл в Тибет, где в течение 15 лет нес службу

В том же году товарищ Вань Ли назначил своего сына Вань Боао руководить работой по трудовому перевоспитанию. Оба прецедента получили одобрение Чжоу Эньлая на заседании Госсовета.

Гу Му с дочкой в парке: даже в те трудные времена ему удавалось оставаться хорошим отцом

Гу Му, Сун Пин и Гао Кэтин во время осмотра строительных площадок третьей линии в Ницюшань провинции Цинхай

1965 год

Бараки рабочих на Дацинском нефтяном месторождении и возведенные позднее кирпичные строения

Одобренный ЦК КПК доклад Гу Му «О движении за “образовательную революцию”»

Письмо о назначении Гу Му главой государственного комитета капитального строительства от Председателя КНР Лю Шаоци

Гу Му на площадке в Люцзяся

Август, 1965 год

Гу Му (первый справа) и Дэн Сяопин (третий слева в первом ряду), Ли Фучунь (пятый слева в первом ряду), Цай Чан (четвертая слева в первом ряду), Лю Ланьбо (шестой слева в первом ряду) и Люй Дун (между Лю Ланьбо и Гу Му) в Янцзянлине уезда Янъань в доме, где жил и работал Мао Цзэдун

Ноябрь, 1965 год

Гу Му, Люй Чжэнцао, Сун Янчу, Се Бэйи, Люй Кэбай и Гу Мин осматривают импортные буровые установки

Октябрь, 1965 год

Мост между двумя туннелями Чэнду-Куньминской магистрали. При его строительстве использовались местные ресурсы

Штаб металлургического сектора в округе Паньчжихуа провинции Сычуань.

Ли Цзинцюань демонстрирует Дэн Сяопину и другим товарищам модель металлургического завода в Паньчжихуа. В первом ряду (слева направо): заместитель министра металлургии Сюй Чи, Генеральный секретарь ЦК КПК Дэн Сяопин, первый секретарь юго-западного управления ЦК КПК и руководитель юго-западного строительного комитета третьей линии Ли Цзинцюань, министр железнодорожного сообщения и первый политкомиссар железнодорожных войск Люй Чжэнцао, первый заместитель руководителя Государственного комитета по планированию Юй Цюли, руководитель Государственного комитета по капитальному строительству Гу Му, глава отделения Центрального бюро безопасности ЦК КПК Сунь Юн.

12 ноября, 1965 год

Ли Цзинцюань, Гу Му и другие в округе Паньчжихуа (провинция Сычуань)

Слева направо: первый секретарь юго-западного управления ЦК КПК Ли Цзинцюань, руководитель Государственного комитета по капитальному строительству Гу Му, секретарь юго-западного управления ЦК КПК и заместитель руководителя ПК юго-западного строительного комитета третьей линии Чэн Цзыхуа, министр железнодорожного сообщения и первый политкомиссар железнодорожных войск Люй Чжэнцао.

Ноябрь, 1965 год

На площадке металлургического завода города Дукоу в округе Паньчжихуа. В первом ряду: Ли Цзинцюань (первый слева), Дэн Сяопин (второй слева), супруга Дэн Сяопина Чжо Линь (третья слева), супруга первого секретаря юньнаньского провинциального комитета Янь Хунъяня Ван Тэнбо (первая справа). Во втором ряду: Се Бэйи (первый слева), Юй Цюли (второй слева), Гу Му (первый справа)

Гу Му

1965 год

Мао Цзэдун на встрече с активистами железнодорожных войск: «Строить железные дороги необходимо больше, быстрее, лучше и экономнее».

В первом ряду второй слева – командующий железнодорожными войсками Ли Шоусюань, третий слева – политкомиссар Цуй Тяньминь, четвертый слева – заместитель командующего Го Вэйчэн

Гу Му с Ли Фучунем и Лю Ланьбо накануне «культурной революции»

Дневники Гу Му за 14 и 15 февраля

1967 года

Дом № 19 района Шэньцюй в поселке Баньваньчжуан, где жила семья Гу Му

Гу Му в военной форме во время трудового перевоспитания в строительных спецвойсках. Копии снимка он отправил своим детям. Слева – стихи, собственноручно написанные Гу Му на обороте фотографии

1970 год

Свидетельство образцового бойца по пяти показателям[85] третьего сына Гу Му – Лю Лиюаня (ротный канцелярист сделал ошибку в написании его имени)

На тот момент Гу Му высказывал недовольство формалистскими явлениями, происходившими в армии при Линь Бяо, однако супруги в любом случае были счастливы этому достижению сына, который с детства навлекал на себя только неприятности. (Бывший руководитель Гу Му, Ло Жунхуань, всегда считал, что идеи, подобные «одной фразе, которая стоит десяти тысяч фраз», неестественны.)

Когда Ло Жунхуань и Сяо Хуа жили в Бэйко, Гу Му и Моу Фэн одну за другой ввели в свои ряды шесть дочерей хозяина

На фотографии – пять из них (справа налево): четвертая дочь Моу Дуньхэ, пятая дочь Моу Дуньсю, старшая дочь Моу Яньюй, младшая дочь Моу Дуньли, вторая дочь Моу Цзянь (Моу Дуньин). Шанхай, 1973 год

Гу Му в Пекине

1975 год

Семья Гу Му в 1973 году

Тогда они собрались все вместе совершенно случайно. Гу Му (первый справа в первом ряду) уже закончил работу «в низах» и был назначен Чжоу Эньлаем на пост руководителя портового строительства. Моу Фэн (первая слева в первом ряду) заболела и приехала в Пекин на медицинский осмотр из Школы кадров 7 мая в Цзянси, ее сопровождала дочь Лю Яньюань (первая слева во втором ряду). Старший сын Лю Няньюань (по центру в третьем ряду) с женой Цзинь Цзяньхуа (по центру во втором ряду) приехали из Тибета в столицу по случаю рождения дочери. Второй сын Лю Хуэйюань (первый слева в третьем ряду) только что закончил задание по военной службе – конвойную перевозку оружия в уезд Пинсян Гуанси-Чжуанского автономного района, где его передавали вьетнамским солдатам, – и возвращался обратно через Пекин. Он получил у руководства разрешение на короткое увольнение, чтобы повидать родителей и бабушку (вторая справа в первом ряду, на руках она держит своего первого правнука Лю Шилая). Третий сын Гу Му, Лю Лиюань (первый справа в третьем ряду), который играл в основном составе футбольной команды 38-го военного корпуса, как раз приехал в Пекин на футбольный матч. Первый справа во втором ряду – четвертый сын Гу Му Лю Сяньюань: его отправили в столицу на обучение от завода химических удобрений «Хаолянхэ» из строительного отряда в Хэйлунцзяне.

Гу Му с тяжелым сердцем прощается с горячо любимым лидером и учителем Чжоу Эньлаем

Руководители и сотрудники Госсовета. В первом ряду справа налево: Юй Цюли, Ван Чжэнь, У Гуйсянь, Чэнь Юнгуй, Цзи Дэнкуй, Су Чжэньхуа, Гу Му, Кан Шиэнь

1975 год

Лю Цзе во время встречи с сыном, охранявшим рубежи на острове Даманском; в пожилом мужчине по-прежнему чувствуется выправка военного человека

Август, 1976 год

Гу Му очень нравилась картина молодого художника Ван Лу «Сосна на горе Тайшань», он даже повесил ее на шкаф в своем кабинете «Цзютэн»

В один из тяжелейших периодов «культурной революции» Гу Му попросил своего друга молодости Чжан Голяна написать на своем настольном камне три слова: «плыть против течения»

Гу Му (слева) на художественной выставке в мавзолее Мао Цзэдуна

Гу Му с Дэн Сяопином

Гу Му (слева) и Ван Чжэнь (справа) навещают маршала Е Цзяньина

Дневники Гу Му имеют огромную историческую ценность.

В центре – тетрадь, открытая на записи от 7 октября, 1976 год

Общее фото китайской правительственной делегации, посетившей Европу, в полном составе

Гу Му в Париже на смотре войск в сопровождении премьер-министра Франции Раймона Барра

2 мая, 1978 год

Дружественный визит премьер-министра Госсовета Китая Гу Му (на первом плане слева) в Швейцарию: его встречает член совета кантонов швейцарского парламента и министр иностранных дел Пьер Обер (на первом плане справа)

Гу Му на приеме у президента Франции Жискар д’Эстена

11 мая, 1978 год

Китайская делегация осматривает завод по производству шестеренок «Мааг» в Цюрихе (Швейцария)

17 мая, 1978 год

Китайская делегация осматривает судостроительный завод в Копенгагене (Дания)

26 мая, 1978 год

Китайская делегация осматривает открытую шахту в Гастхофе (ФРГ)

Встреча с иностранными коллегами во время визита в Западную Европу

Уехал в раннем детстве и наконец вернулся домой: Гу Му вспоминает об ушедших временах на пороге отчего дома, выходящего на брусчатую улицу

Гу Му приехал встретиться с заведующим учебной частью Первой жунчэнской уездной начальной школы Тан Шуяо

27 августа, 1978 год

Гу Му с супругой Моу Фэн на пороге родного дома

Лето, 1978 год

Гу Му перед старыми воротами Вэньданского педагогического училища.

1978 год

К сожалению, этот культурный памятник архитектуры был разрушен при расширении вэньданской городской дороги.

Гу Му с первым ректором Вэньданского педагогического училища Юй Юньтином

Пожилой Сунь Цзичжоу (в центре) у развалин моста Циньцяо во время поездки на родину

Памятная надпись, выполненная Гу Му и ректором Юй Юньтином для Вэньданского педагогического училища

Гу Му разрезает ленту на открытии Шанхайского металлургического завода «Баошань»

23 декабря, 1978 год

Гу Му на одной из строительных площадок в Таньшане

1978 год

Китайских экономических лидеров заботил вопрос развития крупных госпредприятий

На фото: Гу Му (четвертый слева), Ли Сяньнянь (третий слева) и Чэнь Писянь (четвертый слева) на Втором автомобильном заводе в Пекине.

1978 год

Гу Му и члены комиссии проверяют ход строительства в Таньшане

1978 год

Статья «Переговоры с американской компанией “Дженерал моторз” об организации совместного завода по производству большегрузных автомобилей», содержание которой было использовано во второй части отчета «О заимствовании новых технологий» от 1979 года, составленного Гу Му для рабочей группы Госсовета по заимствованию новых технологий. На странице подпись: «Черновик согласован. Прошу товарищей Цю Ли, Гэн Бяо, Фан И, Ван Чжэня, Ши Эня и Му Хуа утвердить»

Краткий отчет Ли Ланьцина, ответственного за организацию производства большегрузных автомобилей, для рабочей группы по использованию новых технологий и копия документа о его утверждении руководителями ЦК

Январь, 1979 год

Докладная записка Гу Му в ЦК «О подготовке и организации комитета по экспорту и импорту и комитета по управлению иностранными инвестициями»

Статья «Пришло время пробудиться», написанная Гу Му под впечатлением от поездки в Чжухай, для своих коллег из города и провинции

16 мая, 1979 год

Первая редакция «Уведомления ЦК и Госсовета об учреждении в рамках Госсовета рабочей группы по экспорту и импорту», отправленная на согласование в ЦК, с пометками Гу Му

Гу Му сопровождает королеву Дании Маргрете II и ее супруга принца Хенрика в речном круизе по Хуанпу. Слева направо: Пэн Чун, Маргрете II, Хенрик Датский, Гу Му, Моу Фэн, Ван Ипин

1979 год

В гуандунской гостинице «Сяодао». Слева направо: Гань Цзыюй, Моу Фэн, Се Мин, Дуань Юнь, Лю Тяньфу, Гу Му, Си Чжунсюань, Ван Цюаньго, Цзя Ши

26 мая, 1979 год

Во время визита вице-премьера Госсовета Гу Му в район Гушань (Фучжоу)

В первом ряду слева направо: Цай Лянчэн, первый секретарь горкома Фучжоу; Ляо Чжигао, первый секретарь провинциального комитета Фуцзяня; Гу Му; Дуань Юнь, заместитель руководителя госкомитета по планированию; Ма Синъюань, глава провинции Фуцзянь; Моу Фэн; Чжэн Ин, супруга Ляо Чжигао; Чжэн Хуэйлань, супруга Ма Синъюаня. Во втором ряду второй слева – Ху Гуанбао, секретарь Гу Му; третий слева – Би Цзичан, заместитель главы провинции Фуцзянь; четвертый слева – Го Чао, заместитель главы провинции Фуцзянь; пятый слева – Сяо Юань, телохранитель Гу Му; седьмой слева – Ван Чжицян, секретарь Дуань Юня.

31 мая, 1979 год

Гу Му на встрече с премьер-министром Японии Масаёси Охирой

Гу Му и министр иностранных дел Японии Ёсио Сакураути ставят свои подписи на протоколе совещания

16 декабря, 1979 год

Сянбань Чжэннань верхом на осле в Турфане.

Гу Му (первый слева) держит его за руку

Гу Му осматривает улицу Люличан в Пекине

Конец 1970-х годов

Гу Му (второй слева) преподносит подарок бывшему премьер-министру Японии Какуэй Танаке (первый слева)

Совместное фото Гу Му и Сюэ Муцяо (третий слева) с профессором Гутовским

Общее фото бывших солдат и членов партийной ячейки Северо-Восточной армии

В первом ряду (справа налево): Ян Сигуан, Ян Чжэнминь, Люй Чжэнцао, Ли Цзюэ, Го Вэйчэн, Цзе Фан, Лю Дин, Фэн Вэньлинь, Сун Ли, Гао Цзиньмин, Гу Му, Вань И. Во втором ряду (справа налево): Ван Цинь, (далее с пятого) Чжан Хуадун, Юй Вэйчжэ, Кан Боин, Ван Сипин, (далее с одиннадцатого) Мяо Божань. В третьем ряду четвертый справа – Ляо Гайлун. В четвертом ряду четвертый справа – Сун Дашэн.

Руководители ЦК (слева направо): Си Чжунсюнь, Фан И, Гу Му, Ян Дэчжи, Ху Яобан, Вань Ли, Яо Илинь, Юй Цюли, Ван Жэньчжун

Начало 1980-х годов

Гу Му на V пленуме

ЦК 11-го созыва

1980 год

Гу Му на обложке выпуска японского журнала «Международные разработки» за май 1980 года

Гу Му с Хуа Гофэном и Ли Сяньнянем

1980 год

Гу Му с Ху Яобаном и Не Жунчжэнем

На фоне скалы Цисисянь в Чжаоцине

Слева направо: Лю Тяньфу, Сюй Шицзе, Гу Му, Дуань Юнь, Гань Цзыюй.

Март, 1980 год

Гу Му председательствует на рабочем заседании провинций Гуандун и Фуцзянь

Март, 1980 год

Гу Му беседует с рабочими во время рабочего визита в Шэньчжэнь

Декабрь, 1980 год

Гу Му с работниками по освоению «чжухайской целины»

С 6 по 10 апреля 1981 года вице-премьер Госсовета Гу Му находился с визитом в Испании. На фото: Гу Му на переговорах с премьер-министром Испании Леопольдо Кальво-Сотело

Гу Му беседует с рабочими во время рабочего визита в Шэньчжэнь

Декабрь, 1980 год

Гу Му и Ли Ланьцин слушают доклад о ходе работ по реконструкции «Гунванфу»

Гу Му осматривает площадку строительных работ по реконструкции «Гунванфу»

В 1962 году Чжоу Эньлай, осмотрев дворцово-парковый комплекс «Гунванфу» вместе с группой экспертов, принял решение: «Необходимо охранять “Гунванфу” и в ближайшем будущем, как только появятся условия, открыть его для посещения». Но даже люди на таком высоком государственном посту бессильны перед лицом болезни: здоровье подвело премьер-министра, и он был вынужден поручить эту задачу Гу Му.

Июль, 1980 год

Гу Му (второй слева), Моу Фэн (первая справа) и Ван Ипин (второй справа) с супругой Чжан Мэйсю (первая слева) у плотины Гэчжоуба

1981 год

Участники семинара, организованного комитетом по сбору материалов по истории ЦК КПК для солдат Северо-Восточной армии, проживающих в Пекине. На семинаре присутствовали бывшие однополчане и члены группы по сбору материалов по истории Северо-Восточной армии КПК

Фотограф – Хуан Цзюньцзе, член научно-исследовательского центра по изучению истории ЦК КПК. В первом ряду (слева направо): Чжан Хуадун, Вань И, Чэнь Дачжан, Ляо Гайлун (заместитель руководителя научно-исследовательского центра по изучению истории ЦК КПК), Се Сяонай (заместитель руководителя комитета по сбору материалов по истории ЦК КПК), Сун Ли, Кан Боин, Гу Му, Юй Вэйчжэ, Вэй Чжи, Вэй Гоюнь, Гао Цзиньмин. Во втором ряду (слева направо): Ван Шувэнь, И Хун, Цинь Чжунфан, Ван Лэй, Ван Течжэн, Тан Дингуан, Лэн Чжо, Ян Тянь, Гао Шанлинь, Чжу Мин, Ли Вэй. В третьем ряду (слева направо): Сун Гуанчунь, Лу Цзюнь, Сунь Дашэн, Сюй Жуйлинь, Гу Сяобо, Сунь Шуфэн, Цзи Ели, Ван Линь, Лян Янь, Цао Лисинь, Ван Цинь (сотрудница НИИ новой истории Китайской академии общественных наук, внучка Чжан Ханьин – старшей сестры Чжан Сюэляна[86]).

21 июля 1982 года

Гу Му на конференции во время осмотра завода в Шэньчжэне

Уведомление от ЦК КПК и Госсовета о перенаправлении подтвержденного «Протокола по некоторым текущим вопросам создания экспериментальных особых экономических зон»

Гу Му сопровождает Ху Яобана во время поездки в Фуцзянь

1982 год

Гу Му выступает с речью на китайско-японском совещании членов правительства в Японии. Декабрь 1982 года. С китайской стороны на совещании присутствовали вице-премьер и руководитель госкомитета по иностранным инвестициям Гу Му, вице-премьер и министр иностранных дел Хуан Хуа, руководитель госкомитета по вопросам экономики Юань Баохуа, руководитель госкомитета по строительству Хань Гуан, министр внешней торговли Чжэн Тобинь, министр сельского хозяйства Линь Хуцзя, министр финансов Ван Бинцянь, заместитель руководителя госкомитета по планированию Дуань Юнь, заместитель руководителя госкомитета по экспорту и импорту Гань Цзыюй, посол Китая в Японии Фу Хао и другие. С японской стороны – министр иностранных дел Ёсио Сакураути, министр финансов Митио Ватанабэ, министр сельского, лесного и рыбного хозяйства Тадзава Китиро, министр торговли и промышленности Синтаро Абэ, министр транспорта Косака Токусабуро, глава Агентства экономического планирования Комото Тосио, посол Японии в КНР Ясуэ Катори и другие.

Гу Му докладывает руководителю комитета Е Цзяньину о ходе работ по созданию особых экономических зон

Гуандун, 1983 год

Гу Му и секретарь провинциального комитета Гуандуна У Наньшэн (первый справа) слушают господина Ху Инсяна из Гонконга, который представляет проект скоростной трассы Гуанчжоу – Шэньчжэнь – Чжухай

1983 год

Гу Му (второй слева в первом ряду) и У Наньшэн (четвертый слева во втором ряду) изучают план строительства инфраструктуры в особой экономической зоне Шаньтоу

1983 год

Гу Му делает надпись: «Смело идем вперед к реформам и открытости»

Гу Му посещает Хайнань. Третий справа в первом ряду – Лэй Юй

Декабрь, 1983 год

Дэн Сяопин делает надпись для шэньчжэньской особой экономической зоны во время своей поездки по южным регионам: «Развитие Шэньчжэня и полученный здесь опыт подтверждают: создавая особые экономические зоны, мы двигаемся в правильном направлении»

Весна, 1984 год

Гу Му осматривает пивоваренный завод в Чжуцзяне

Гу Му слушает доклад 29-го президента компании “China Merchants Group” Юань Гэна о ходе строительства промышленного парка в районе Шэкоу города Шэньчжэнь

Апрель, 1984 год

Гу Му осматривает панораму Шэньчжэня в сопровождении Жэнь Чжунъи (второй слева)

1984 год

Гу Му беседует с застройщиками одной из площадок в Шэньчжэне. Глядя на тростниковые циновки, которыми были обиты стены жилого помещения (на заднем плане), можно догадаться, в каких тяжелых условиях приходилось жить и работать людям

1984 год

Гу Му во время рабочей поездки в город Наньтун провинции Цзянсу

В 1984 году Госсовет создал координационную группу по экономическому развитию Нинбо. Это была первая рабочая группа такого высокого уровня, учрежденная для города субпровинциального уровня. Такое решение способствовало ускорению городского развития и строительства

На фото в первом ряду: Гу Му (четвертый справа), Бао Юйган (пятый справа), Лу Сюйчжан (шестой справа).

Гу Му осматривает площадку, предложенную для организации зоны технико-экономического развития в Циньхуандао, во время своей поездки в Хэбэй

Гу Му сопровождает Генерального секретаря Ху Яобана (третий справа) во время поездки в Шэньчжэнь. Первый справа – руководитель провинциального комитета Гуандуна Лян Линьгуан; второй справа – вице-секретарь горкома Шэньчжэня и постоянный вице-мэр города Чжоу Сиу; второй слева – заместитель главы провинции Гуандун, секретарь горкома и мэр города Шэньчжэнь Лян Сян; третий слева – постоянный член и главный секретарь горкома Цзоу Эркан (Фото Чжан Гоина)

Май, 1984 год

Гу Му и руководитель кабинета по делам особых зон Хэ Чуньлинь (слева) дают интервью в Шэньчжэне

Гу Му с супругой Моу Фэн на заставе Шаньхайгуань

Гу Му и Чэнь Юнь

Гу Му со строителями

Гу Му на конференции в Гуанчжоу

1984 год

Гу Му на рабочей площадке слушает отчет по созданию зоны технико-экономического развития в Бэйхае

Гу Му беседует с рыбаками Байхунаньтоу города Бэйхай Гуанси-Чжуанского автономного округа

Июль, 1984 год

Гу Му посещает Сямэнь

Гу Му посещает Цюаньчжоу

Гу Му (первый слева) оживленно беседует с советником по вопросам экономического развития приморских территорий и бывшим вице-премьером Сингапура доктором Гох Кен Сви (первый справа) во время поездки в Сямэнь

Гу Му во время рабочей поездки в округ Учжоу Гуанси-Чжуанского автономоного региона

После доклада Гу Му о работе в Нинбо Дэн Сяопин сказал: «Надо вовлечь нинбосцев всего мира в строительство Нинбо»

1 августа, 1984 год

Гу Му (третий слева), Бо Ибо (четвертый слева) и Жун Ижэнь (первый слева) на Китайской экономической конференции, организованной компанией «CITIC Group» и редакцией («Ежедневная экономическая газета»)

9 сентября, 1984 год

Гу Му и Чжу Жунцзи

Гу Му и Ли Пэн

Гу Му (третий справа) с участниками шэньчжэньского рабочего заседания посещают компанию «Тяньма Микроэлектроникс», дочернюю структуру «Авик Интернэшнл», в сопровождении ее генерального директора Ван Биня (первый справа)

На фото запечатлен процесс нарезки жидкокристаллического стекла.

Второй справа – заместитель руководителя кабинета по делам особых зон при Госсовете Ху Гуанбао, первый слева – Ли Цян, секретарь Гу Му.

30 декабря, 1985 год

После посещения компании Гу Му заявил: «В особых экономических зонах есть все условия для создания экспортных предприятий, получающих доход в иностранной валюте, для реализации наших преимуществ в рабочей силе и интеллектуальных ресурсах. Особые зоны развиваются под девизом “Легче, ярче, новее, выше”, и компания “Тяньма Микроэлектроникс” прекрасный тому пример».

Гу Му и бывший министр иностранных дел Японии, один из основателей Китайско-японского общества по обмену экономическими знаниями Окита Сабуро, совместно сделавшие памятную надпись

31 июля, 1986 год

Члены комитета по экспорту и импорту и комитета по управлению иностранными инвестициями (справа налево): Ли Ланьцин, Чжоу Цзяньнань, Цзян Цзэминь, Гу Му, Вэй Юймин, Ли Хао

31 мая, 1985 год

Пекинские руководители поздравляют Дэн Иньчао с днем рождения Слева направо: Тянь Цзиюнь, Гу Му, Яо Илинь, Юй Цюли, Ли Пэн, Вань Ли, Дэн Иньчао, Ху Цили, Хао Цзяньсю, Ху Яобан, Цяо Ши, Си Чжунсюнь, Дэн Лицюнь.

11 октября 1985 года в Цзинане состоялась научная конференция в честь поэта Цзан Кэцзя. В своем письме Гу Му обратился к поэту с вдохновенной речью:

«Товарищ Цзан! Сердечно поздравляю вас с 80-летием! Вся ваша жизнь неразрывно связана с поэзией: сначала вы изучали ее, затем сами писали стихи, потом изучали теорию поэзии, а теперь воспитываете новое поколение поэтов. Можно сказать, что вы посвятили себя Царству поэзии. В затянувшейся ночи, царившей в Китае до 1949 года, мечом поэзии вы рассеивали мрак, боролись за правду, воспевали свет, призывали к созданию Нового Китая. Вы оставили после себя немало превосходных литературных строк, затронувших сердца множества людей. Ваш вклад в развитие и процветание новой поэзии неоценим. После основания КНР вы возглавили редакцию “Поэтической газеты”, поддержали молодых авторов и добились больших успехов в изучении поэзии. Желаю вам не стареть душой и написать как можно больше прекрасных произведений, чтобы еще громче гремела слава всемирно известного “Царства китайской поэзии”, чтобы рос ваш вклад в возрождение национального стихосложения!» Пожилой поэт был так тронут этим поздравлением, что переписал его и отправил сыну и невестке на память.

Надпись, сделанная Гу Му в сямэньской особой зоне

Март, 1986 год

Гу Му и его супруга Моу Фэн в резиденции Дяоюйтай на встрече с гостями из Японии – Сабуро Окитой и его супругой Хисако Окитой

28 июля, 1986 год

Во время осмотра хуэйчжоуских предприятий, где проводился курс «трех поставок и компенсации», Гу Му беседует с мэром города Хуэйчжоу Ли Цзиньвэем (первый справа). Фотограф Чжан Гоин

11 мая, 1987 год

Однажды Гу Му цитировал строки из стихотворения поэта и реформатора эпохи Сун Ван Аньши в своей речи об особой экономической зоне в Шаньтоу. Потом эти слова были выгравированы на камне в форме паруса. Во время одного из своих следующих визитов в Шаньтоу Гу Му сфотографировался на фоне монумента

Май, 1989 год

Президиум 7-го Постоянного комитета НПКСК

Заместитель председателя Всекитайского комитета НПКСК Гу Му в Цзинане с сотрудниками муниципальных представительств НПКСК. Слева направо: Чжан Дунму (заместитель председателя НПКСК Цзинаня), Гу Му, Лу Маоцзэн (председатель НПКСК провинции Шаньдун), Лю Яохуа (председатель НПКСК Цзинаня)

Надпись, сделанная Гу Му для особой экономической зоны в Чжухае

Июль, 1990 год

Гу Му с супругами Жэнь Чжунъи и Ван Сюаньфу в Гуандуне

25 ноября, 1990 год

Гу Му (третий слева) с Генеральным секретарем ЦК КПК, Председателем КНР и председателем ЦВС КНР Цзян Цзэминем (первый слева) на мероприятии в честь десятой годовщины создания особой экономической зоны в Шэньчжэне. Первый справа – секретарь горкома Шэньчжэня Ли Хао, второй справа – руководитель кабинета по делам особых зон при Госсовете Хэ Чуньлинь. Фото Чжан Гоина

26 ноября, 1990 год

Заместитель председателя ВК НПКСК Гу Му ведет дружескую беседу с председателем НПКС провинции Гуандун У Наньшэном

Начало 1990-х годов

Гу Му и Ли Жуйхуань

Гу Му и Цзян Цзэминь

Гу Му и Дэн Сяопин

Памятник Конфуцию

Гу Му как член ВК НПКСК осматривает залив Даявань в Хуэйчжоу

(фото Чжан Гоина)

Гу Му (второй справа) в сопровождении заместителя начальника секретариата администрации провинции Гуандун и руководителя кабинета по делам особых зон Дин Лисуна (третий справа) и начальника секретариата администрации провинции Гуандун Ли Дина (четвертый справа) посещает шэньчжэньскую компанию «SAST». Третий слева – председатель правления и генеральный директор компании Е Хуамин, сын генерала Е Тина (фото Чжан Гоина)

Февраль, 1991 год

Два письма от Чэнь Лифу, председателя тайваньской научной ассоциации имени Конфуция и Мэн-цзы

1991 год

Почетный президент фонда Конфуция Гу Му выступает с речью на мероприятии в честь 2545-летия Конфуция

Цэн Цинхун приехал к Гу Му поздравить его с 80-летием

Научно-исследовательский институт имени Конфуция в Цюйфу, основанный благодаря стараниям Гу Му и других руководителей

Гу Му председательствует на конференции по случаю основания Союза имени Конфуция

5 октября, 1994 год

Гу Му и Ли Кашин

Гу Му и Бао Юйган

Гу Му и Ли Чанчунь

Гу Му, Е Сюаньпин и Лю Яньдун

Гу Му и У И

Гу Му и Цэн Пэйянь

Сотрудники рабочего комитета 111-й и 112-й дивизий 57-го корпуса и представители трех выпусков «новых солдат» 667-го полка в Пекине

В первом ряду (слева направо): Мао Гохуа, Чжан И, Ли Синь, Вань И, Гу Му, Люй Чжисянь, И Хун, Тан Ци. Во втором ряду (слева направо): Сюй Ан, Лань Сяоюн, Чжао Синь, Моу Фэн, Чэнь Сян, Цинь Цзипин, Ли Хоу, Сюй Синь, Ван Бин, Цинь Дунь.

Цзя Цинлинь навещает Гу Му в Бэйдайхэ

Отправляясь на корабле из Шэкоу, Гу Му прощается с провожавшими его руководителями провинции

Март, 1995 год

Гу Му снова приехал в дом возле Лунхайской магистрали

24 сентября 1985. На V пленуме ЦК КПК 12-го созыва Си Чжунсюня, Гу Му и Яо Илиня решено снять с должностей секретарей ЦК по собственному желанию. На фото: встреча пожилых Си Чжунсюня и Гу Му, одновременно оставивших свои партийные посты

Весна, 1999 год

Товарищи, когда-то работавшие в 57-м корпусе, на встрече в гостях у Гу Му

В первом ряду (справа налево) – Вань И, Гу Му. Во втором ряду (слева направо) – супруга Люй Чжисяня, Моу Фэн, супруга Ли Хоу, супруга Лю Чжуня, супруга Чжан И, Чжан Ци, супруга Ли Циня и соратница Моу Фэн по женской труппе. В третьем ряду (слева направо) – Ли Хоу, Люй Чжисянь, Ли Синь, Чжан И, Лю Чжунь.

Март, 1997 год

Цзян Цзэминь в гостях у Гу Му

Весна, 2002 год

Во время визита в пекинскую больницу «Сехэ» к тяжелобольному Цзан Кэцзя Гу Му прочитал стих «Жизнь» из сборника этого великого поэта «Клеймо»

Ху Цзиньтао беседует с Гу Му во время мероприятий по случаю праздника Весны

В начале лета 2008 года Ли Ланьцин приехал в больницу № 305 проведать Гу Му. Он показал ему черновик своей книги «Прорыв: первые годы после открытия ворот в Китай» и стал уговаривать его дописать мемуары к 30-летию со дня начала политики реформ и открытости

Лю Хуэйюань на встрече с вдовой генерала Цзян Чао, заместителя ректора Высшего пехотного училища Нанкина, и ветераном 112-й дивизии Северо-Восточной армии Шу Сином Нанкин, 3 июня, 2010 год

В мае 2005 года Гу Му вновь приехал в Линьи почтить память боевых товарищей – Чэнь Мина и Син Жуй. По словам администрации кладбища, слова «могила героев Чэнь Мина и Син Жуй» написаны собственноручно Гу Му. Когда-то отдельные представители руководства управления по Восточному Китаю сочли масштаб памятника недопустимым, так как Чэнь Мин и Син Жуй не обладали соответствующим рангом, а также высказали мнение, что мужа и жену неприлично хоронить в одной могиле. В администрации подождали, пока эти разговоры забудутся, и выгравировали на могиле эту надпись, скрыв имя ее создателя – Гу Му.

Ли Мэйлинь, бывший телохранитель Гу Му в начальный период Освободительной войны

История о встрече Гу Му один на один с Хао Пэнцзюем была записана с его слов и представлена его сыном Ли Шуаем на симпозиуме по теме «Товарищ Гу Му: история борьбы на революционных опорных пунктах в Биньхае и идеология реформ и открытости».

Ляньюньган, 2010 год

Гу Му и Вэнь Цзябао

Примечания

1

Система организации территориальных войсковых частей. При династии Мин: пункты расположения районных (вэй) и местных (со) войсковых гарнизонов. – Здесь и далее примечания переводчика, если не указано иное.

2

Ныне Нинцзин – административная единица волостного уровня городского уезда Жунчэн городского округа Вэйхай (провинция Шаньдун).

3

Китайские имена, как правило, состоят из двух иероглифов, и существует традиция использовать один и тот же иероглиф в именах детей одного поколения.

4

Первая из трех ступеней в китайской экзаменационной системе кэцзюй на должность чиновника. Система просуществовала почти десять веков; была отменена в 1905 году.

5

Чжу Си (1130–1200) – философ и педагог, текстолог и комментатор конфуцианских канонических произведений, самый яркий представитель неоконфуцианства.

6

Байхуа – язык, близкий к разговорной норме китайского языка (в противоположность вэньяню – классическому китайскому языку). – Примеч. ред.

7

Мера площади, равная примерно 0,07 га.

8

Объединенные экзамены в соседних уездах.

9

Бэйпин – название Пекина с 1928 по 1949 год.

10

Тайный договор между Японской империей и Китайской Республикой, согласно которому Япония получала фактический контроль над Хэбэем. Подписан 10 июня 1935 года.

11

Массовая студенческая акция за сопротивление Японии и спасение Родины.

12

Русское название – Порт-Артур. Город на северо-восточном побережье Китая.

13

Сианьский инцидент (1936) – арест Чан Кайши генералами Чжан Сюэляном и Ян Хучэном. Они выдвинули требования: закончить Гражданскую войну и образовать Единый фронт, чтобы противостоять японской агрессии. Благодаря посредничеству Чжоу Эньлая Единый Фронт состоялся.

14

Сначала была переименована в «Группу воспитания молодежи», сейчас называется «Вторая командированная бригада». – Примеч. авт.

15

Ли – мера длины, равна 500 м.

16

Юаньсяоцзе – отмечается на пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю.

17

Эквивалентно провинциальной администрации. – Примеч. авт.

18

Растение семейства злаковых, напоминающее кукурузу. Распространено в Китае, Маньчжурии и Корее.

19

Встав на путь вооруженной борьбы, КПК объявила своим главным лозунгом установление советской власти с опорой на крестьянство, которое должно было составить основу партизанского движения. Немалую роль в этом играли профсоюзы местных наемных работников.

20

Двадцатое число пятого месяца по сельскохозяйственному календарю.

21

Массовые нападки на студентов, подозреваемых в приверженности идеологии троцкизма в Восточном Китае.

22

Кампания по упорядочению стиля в работе (1943–1945).

23

Руководитель отдела народного движения. – Примеч. авт.

24

Вид традиционного китайского застолья, когда в центре стола стоит кастрюля с кипящей водой или бульоном, а каждый гость сам выбирает для себя ингредиенты и готовит.

25

Реакционные военные группировки, в которых состояли беглые помещики.

26

1 цзинь равен 0,5 кг.

27

После образования КНР Ли Бинхун был деканом факультета масляной живописи Чжэцзянской академии художеств, затем доцентом и, наконец, ректором.

28

По этому поводу Мао Цзэдун сказал: «Игуаньдао – это тоже партия». Игуаньдао исповедует принцип «соединения пяти учений» – конфуцианства, буддизма, даосизма, христианства и ислама. Партия была официально признана на Тайване в 1987 году.

29

Район в провинции Ляонин, объединявший города Далянь и Люйшунькоу.

30

«Нань» (кит.) – юг.

31

Китайский полководец и государственный деятель эпохи Троецарствия (III в. н. э.).

32

Янду – древнее название уезда Инань округа Линьи.

33

Имеется в виду советская республика под руководством Коммунистической партии Китая, существовавшая в 1931–1934 гг. на юге Центрального Китая.

34

Отсылка к эссе китайского революционера Ван Мина «Два пути» о программе левого партийного курса.

35

Районы под контролем Гоминьдана.

36

Начало такой деятельности положило не только постановление Госсовета об усовершенствовании системы управления промышленностью, но и директива Мао Цзэдуна о работе научно-технической интеллигенции. – Примеч. ред.

37

В современных переводах называется «Государственный комитет по вопросам экономики». – Примеч. ред.

38

Предполагалось, что среднегодовой прирост в промышленности должен был составить 45 %, а в сельскохозяйственном производстве – 20 %. – Примеч. ред.

39

См.: Гу Му хуэйи лу (Воспоминания Гу Му). Пекин: Чжунъян вэньсянь чубаньшэ, 2009. С.190.

40

Большой скачок – политико-экономическая кампания в Китае с 1958 по 1960 г., нацеленная на ускоренное создание индустриальной базы и стремительный подъем экономики. Девизом звучали слова Мао Цзэдуна: «Три года упорного труда – десять тысяч лет счастья». Модернизация экономики («Большой скачок») происходила в том числе и за счет «коммунизации» сел – создания народных коммун, на базе которых в немалой степени планировалось развивать промышленность, просвещение, сельское хозяйство и даже военное дело. В коммунах проводилось тотальное обобществление. – Примеч. ред.

41

«Доносы на горести» – кампания по поощрению солдат, которые доносили о вреде, причиненном представителями старого общества и консервативных группировок. «Три проверки» – кампания, уделявшая особое внимание классовой принадлежности, работе и боевому духу человека.

42

Панцов А.В. Мао Цзэдун. М.: Молодая гвардия, 2007. 880 с.

43

«Чистота политики, экономики, идеологии и организации».

44

Рукописная газета в Китае, которая используется для пропаганды, выражения протеста и т. д.

45

«Бунтари» – участники рабочих организаций.

46

Хунвэйбины – отряды студенческой и школьной молодежи, активные участники «культурной революции».

47

Восставшие на тридцать часов перекрыли железнодорожное сообщение между Шанхаем и Нанкином.

48

Линь Бяо (1907–1971) – политический деятель, маршал КНР, считавшийся правой рукой и наследником Мао Цзэдуна.

49

Жена Мао Цзэдуна. Была влиятельным политическим деятелем в период «культурной революции». После смерти Мао Цзэдуна числилась в «Банде четырех»; после разоблачения данной группировки была обвинена во множестве преступлений, совершенных против невиновных людей. – Примеч. ред.

50

Имеются в виду организации прямого военного подчинения. – Примеч. авт.

51

При публичном осмеянии в период «культурной революции» нежелательных элементов выводили на трибуну и заставляли несколько часов подряд стоять с прямыми ногами, раскинутыми в стороны руками и согнутой на 90 градусов поясницей, не позволяя выпрямиться. Такое положение называлось позой «реактивного самолета».

52

В знач.: «низкие люди, чудовища».

53

Отсылка к выражению «бычий демон».

54

Школа трудового перевоспитания кадровых работников в период «культурной революции».

55

Четверо политических деятелей – приверженцев ультралевого курса, которые составляли ближайшее окружение Мао Цзэдуна в годы «культурной революции»: Цзян Цин (последняя жена Мао), Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань и Ван Хунвэнь. В партии, особенно после «культурной революции», они, по сути, составляли отдельную фракцию. Именно ее имел в виду Дэн Сяопин, когда говорил о сопротивлении фракционности. Осенью 1976 г., после смерти Мао, «четверка» была арестована и предана суду. – Примеч. ред.

56

Автор интерпретирует это как «не совершать неосмотрительных поступков, а ждать инициативы руководства».

57

В Древнем Китае использовались амулеты в виде фигурок тигра. Каждую фигурку делили пополам и одну половинку отдавали военачальнику: она должна была совпасть со второй половинкой, когда требовалось подтверждение личности.

58

Делегация посетила 25 городов и более 80 компаний. – Примеч. ред.

59

«Четыре модернизации»: обновление промышленности, сельского хозяйства, обороны, науки и техники. – Примеч. ред.

60

Первый автомобильный завод в Китае, построенный в 1956 г. при поддержке СССР. – Примеч. ред.

61

Центральный военный совет КНР.

62

Японский экономист и политик, министр иностранных дел Японии с 1979 по 1980 г.

63

Первый премьер-министр Республики Сингапур (1959–1990), один из создателей сингапурского «экономического чуда».

64

Государственная резиденция на западе Пекина, где проходят приемы высокопоставленных зарубежных гостей высшим руководством КНР, а также важные мероприятия международного масштаба. Имеет восьмисотлетнюю историю.

65

Во время своего визита в Сингапур в 1978 г. Дэн Сяопин подробно расспрашивал Ли Куан Ю, первого премьер-министра Сингапура, о том, как улучшить ситуацию в китайской экономике и в частности – о прямых иностранных инвестициях и их роли в экономическом подъеме. – Примеч. ред. О предпосылках этого разговора см.: Ли Куан Ю. Сингапурская история: из «третьего мира – в первый». М.: МГИМО-Университет, 2005. С. 613.

66

Одна сторона (переработчик) обязуется изготовить из переданного заказчиком сырья продукцию надлежащего качества и количества и передать ее заказчику (давальцу). – Примеч. ред.

67

Основные интересы «China Merchants Group» – портовое хозяйство, логистика, судоходство, недвижимость, финансовые услуги, производство контейнеров, транспортного оборудования и краски.

68

Приблизительно 0,2 км2.

69

А именно: Цюаньчжоу при династии Юань и Гуанчжоу при династиях Мин и Цин. – Примеч. авт.

70

Система полной ответственности за производство (семейный или подворный подряд) предусматривала полную свободу использования продукции, остающейся после расчетов по государственному договору, по статьям налогового законодательства и после отчислений в местные фонды органов власти.

71

«Сунь Укун: Переполох в Небесных чертогах» – полнометражный мультфильм, экранизация классического произведения китайской литературы «Путешествие на Запад». – Примеч. ред.

72

Семь коммуникаций – это водоснабжение, канализация, энергоснабжение, транспортное сообщение, почтовое сообщение, газоснабжение и теплоснабжение.

73

В ноябре 1981 г. ПК ВСНП принял Постановление о предоставлении Собраниям народных представителей (СНП) провинций Гуандун, Фуцзянь и их постоянным комитетам права вырабатывать отдельно действующие положения по всем экономическим вопросам для подчиненных им особых экономических зон.

74

Губернатор провинции в старом Китае. – Примеч. ред.

75

В 1919 году группа активистов «движения 4 мая», недовольных результатами Парижской мирной конференции, устроили погром и пожар в особняке чиновника Цао Жулиня, подозреваемого в пособничестве японским интересам.

76

Впервые в 1992 году ее исполнила эстрадная певица Лю Шаовэнь на музыкальном конкурсе в Шэньчжэне. В 1994 году песню транслировал главный телевизионный канал. Она стала символом эпохи реформ и отркытости, а также получила множество музыкальных премий.

77

На основании этого решения в 1987 г. был открыт Шэньчэньский банк развития, а в 1988 г. – Гуандунский банк развития и Фуцзяньский индустриальный банк. – Примеч. авт.

78

Чэнь Сянь тоже был родом из Нинбо. – Примеч. авт.

79

Стихотворение Ван Аньши, посвященное поэзии одного из придворных чиновников (XI в.).

80

Шэньнун – покровитель земледелия и медицины в китайской мифологии.

81

Хайнань был административной зоной уровня выше района, относящейся к провинции Гуандун, с внутренними районными и муниципальными автономными образованиями – при таком количестве уровней управления на каждом из них руководству предоставлялись достаточно ограниченные полномочия. – Примеч. авт.

82

Народный политический консультативный совет Китая (НПКСК) – формальная организация Единого фронта Коммунистической партии с небольшими демократическими партиями, выполняющая в КНР совещательные функции. – Примеч. ред.

83

Торговая улица, где можно приобрести произведения искусства и антиквариат.

84

Структура в рамках ЦК КПК по изучению и редактированию литературных произведений, написанных партийными деятелями.

85

Присуждалось за заслуги в пяти категориях: сознательность, боевое мастерство, моральные качества, выполнение заданий, физическая подготовка.

86

Правитель Маньчжурии в 1928–1931 гг., один из ведущих деятелей гоминьдановского Китая 1930-х гг.

Content

Лю Хуэйюань
Наследуя старое, открывать новое. Биография Гу Му

Лучший ученик и медалист

Секретарь партийной ячейки седьмого педагогического училища

Активист левого литературного движения

Встреча с Ван Ипином

Второе Шанхайское сражение

Первая встреча с Чжоу Эньлаем

Вань и вступает в партию

Обновленный 667-й полк

Отступление ради высших целей

«Уйти, но остаться»

Новая жизнь 111-й дивизии

Дациншань – гора, обагренная кровью

Приезд командующего Лю Шаоци в Шаньдун

Борьба заканчивается победой

Один на один с Хао Пэнцзюем

К аграрным реформам, сдерживая смуту и резню

Все силы на поддержку фронта!

Портрет Мао Цзэдуна бережно хранился 66 лет

Высокая оценка Мао Цзэдуна

Исправляя ошибки левого курса

Поездка с Мао Цзэдуном

Борьба против «пяти зол» в Шанхае

Наставление Чжоу Эньлая

Начало работы в Госсовете

Наставление Чжоу Эньлая: сопротивляться безрассудности и поспешности

Политика «Большого скачка» в металлургии

«Рабочая десятка» выводит экономику из кризиса

Внедрение опыта Дацина

Встреча с Пэн Дэхуаем в период строительства третьей линии

Исключительное нововведение: «образовательная революция»

Строительные спецвойска

Лю Шаоци, Гу Му и начало «культурной революции»

Душевная беседа с сыном-хунвэйбином

Межотраслевая конференция: кто сильнее

«Пособник февральского противотечения»

Днем под напором критики, ночью за работой

Приказ премьер-министра: возглавить портовое строительство

В одном строю с Дэн Сяопином

Главный объект нападок «Банды четырех»

«Кому, если не мне, плыть по морю страданий»

Важные сведения из лагеря «Банды четырех»

Поездка в Европу

«Наследуя старое, открываем новое»

Привлечение иностранных специалистов

Упор на иностранные займы, или «Не бояться влезть в долги»

Приглашая иностранных предпринимателей в Китай

Реформы в системе внешней тороговли

«China Merchants group» и создание первого промышленного парка в Китае

Зоны экспортной переработки по тайваньскому образцу

Дэн Сяопин: «Назовем их “особыми зонами”»

Особые экономические зоны

ВСНП принимает «Устав особых экономических зон провинции Гуандун»

Особые экономические зоны «выходят из кокона»

Десять инструкций по строительству особых зон

Особые зоны под гнетом новых воззрений

В ожидании «нового 50-го»

Дэн Сяопин: «важно не “получить”, а “освободить”»

Ден Сяопин: «Необходимо опираться на понятливых людей»

«Дайте мне точку опоры, и я поверну Землю»: создание единого полотна «открытости»

Вовремя обнаружить проблемы строительства

Самая тяжелая волна критики

Новый этап в развитии особых зон

22 пункта по улучшению инвестиционной среды

Хайнань не призывают догонять Тайвань

Сначала к шэньнуну, потом к Эдисону

Единое полотно открытости

Во главе фонда Конфуция

Заключение

Краткая биография

Иллюстрации

Примечания