Марго Хант

Милые девочки

Сэму

Живи на солнце, плавай в море, дыши свежим воздухом.

Ральф Уолдо Эдисон

Margot Hunt

Lovely Girls

© 2023 by Whitney Kelly

© Самуйлов С., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

Издательство АЗБУКА®

Пролог

Джесси Гарнер и Сильвия Чен встречались каждое утро в семь часов, чтобы вместе прогуляться по пляжу. Обеим шел восьмой десяток, но внешне они составляли странную пару. Джесси была высокой, длинноногой, с прямой, как железный прут, спиной и короткими седыми волосами, красить которые отказывалась, исходя из убеждения, что старение – это нормально и с ним нужно просто смириться. У Сильвии, китаянки по происхождению, волосы были блестящие и темные и служили предметом ее тайной гордости. Чтобы поспевать за подругой, маленькой Сильвии приходилось делать едва ли не вдвое больше шагов.

Впрочем, назвать их подругами было бы преувеличением. Объединяла этих двух разных во многих отношениях женщин главным образом привычка к утренним прогулкам, причем желательно не в одиночку. Впрочем, необходимость такого партнерства вызывала у Сильвии сомнения.

Джесси могла быть сущим наказанием. Этим утром она разразилась длинной тирадой по поводу собрания правления многоквартирного дома на берегу моря, в котором они обе жили. Сильвия не была членом правления и, следовательно, на встрече не присутствовала. Она и за деньги не согласилась бы участвовать в заседаниях данного органа, особенно после того, как выслушала разглагольствования Джесси на эту тему.

– Я предложила внести поправку в правила АДВ, согласно которой будет ограничено количество гостей, которых жильцы могут принимать у бассейна в любое время суток. – Как всегда, при ходьбе Джесси энергично размахивала руками. – На прошлой неделе Элизабет Макнамара привела всех пятерых своих внуков, и они носились вокруг бассейна, как маленькие хулиганы.[1]

– Ну не знаю. – Сильвию раздражало, что она всегда чувствовала себя обязанной поддерживать мягкий и неконфликтный тон в общении с Джесси, но ничего не могла с собой поделать. – По-моему, это здорово, когда рядом есть малыши.

– Ох, я тебя умоляю! – фыркнула Джесси. – Не вижу ничего приятного. Ты пытаешься почитать себе в удовольствие у воды, но не можешь сосредоточиться из-за орущих сопливых сорванцов. До сих пор не могу поверить, что правление проголосовало против моей поправки.

Сильвия подавила вздох, понимая, что вступать в спор с Джесси из-за детей у бассейна не стоит. Джесси считала, что разбирается во всем лучше всех и ее мнение единственно правильное. Иногда это утомляло. Не лучше ли гулять одной, чем выслушивать такие вот речи?

Был отлив, и две женщины шли по мокрому песку, с которого лишь недавно отступил океан. Джесси, всегда опасавшаяся наступить на выброшенную на берег медузу, надела неопреновые аквашузы. Сильвия предпочитала ходить босиком. Ей нравилось ощущать под ногами уступчивый песок, нравилось прохладное прикосновение воды к пальцам. Солнце поднималось в восхитительных розовых и оранжевых лентах. День обещал быть прекрасным, а прогноз погоды предрекал температуру около двадцати шести-двадцати семи градусов, низкую влажность и легкую приливную волну.

В такие дни их городок на юге Флориды казался настоящим раем.

– Посмотри-ка на это. – Джесси указала на кучку обугленных поленьев посреди пляжа. – Должно быть, прошлой ночью кто-то разводил костер. – Она недовольно щелкнула языком. – Думаю, полиции надо что-то с этим делать.

– Они просто не могут патрулировать весь пляж – слишком большая территория.

– Но как можно не заметить костер? Огонь виден издалека. Я, по правде говоря, не понимаю, за что мы платим налоги, если они не…

– Что это? – перебила подругу Сильвия, вглядываясь во что-то впереди. Только это было не что-то. Кто-то. Женщина? Света не хватало, и определить сразу Сильвия не смогла. Но подходя ближе, она с нарастающим ужасом поняла, что это подросток. Не может быть… нет… Неужели…

– Голая девушка?! – воскликнула Джесси.

– Думаю, да.

– Это неприемлемо! – возмутилась Джесси. – Недопустимо. Наверно, бездомная, бродяжка и спит на пляже. Держу пари, это она развела костер. – Женщина достала телефон. – Я позвоню в полицию.

Но Сильвия ее не слышала. Сначала она ускорила шаг, а потом и вовсе побежала к девочке, энергично двигая руками и оставляя глубокие следы ног на мокром песке. В том, как лежала девушка, было что-то странное: одна нога подогнута в неестественном положении, противоположная рука вытянута на песке. В такой позе не спят. Скорее, она выглядела как…

И тут Сильвия добежала до нее. Глаза девушки были открыты и безучастно смотрели вверх. Губы растянуты в гримасе, зубы обнажены. Кожа имела неестественный синеватый оттенок.

Сильвию вырвало, и она отвернулась, обхватив себя руками.

– Вызови полицию! – крикнула она Джесси. – Она не спит! – Сильвия оглянулась и вздрогнула. – Ох, боже мой! По-моему, она мертва!

Часть первая

До того, как она умерла

Глава 1

Видеодневник Алекс Тернер

1 августа

Меня зовут Алекс Тернер, и это мой видеодневник.

Алекс грациозно протянула руку, подражая ведущим игровых шоу. Она сидела на кровати, прислонившись к обитой белым бархатом спинке и вытянув перед собой длинные ноги. Ее пуховое одеяло украшал веселый принт – огромные красные и розовые маки. Алекс перекинула косу через плечо и неуверенно посмотрела в камеру.

Вести его мне посоветовала моя психотерапевт Беатрис. То есть бывшая психотерапевт. Она по-прежнему в Буффало, где и я жила до того, как мама внезапно решила, что больше не хочет там оставаться. Она продала наш дом и перевезла нас через всю страну в Шорхэм, штат Флорида. Причем даже не спросив меня, хочу ли я переезжать. И вот теперь я готовлюсь начать свой последний год в новой школе в новом городе, где не знаю ни души.

Алекс покачала головой и глубоко вдохнула.

На чем я остановилась? Да, Беатрис. На нашем последнем сеансе она сказала, что мне стоит завести дневник и записывать то, что я сказала бы ей на сеансе. А поскольку писать мне не нравится, она предложила вариант с видеодневником. Наверно, надеется, что это поможет мне вспомнить случившееся в тот день.

Часто думаю, поверила ли мне Беатрис, когда я сообщила, что не помню, что тогда произошло. Может быть, она считает, что в этом видеодневнике я скажу то, чего не сказала ей. Потому что никто и никогда этого не увидит. Но говорить о том дне мне не хочется.

Алекс уставилась в камеру широко раскрытыми, рассеянными глазами. Потом покачала головой, словно отгоняя какое-то воспоминание.

А вот этим утром действительно произошло кое-что странное. Я отправилась на пробежку, хотя на улице было, наверно, около тысячи градусов жары. Даже не верится, что здесь так чертовски жарко. Я как будто вбежала прямо в духовку. Старалась сосредоточиться на музыке и просто переставлять ноги. Бежала до тех пор, пока не поняла, что уже не знаю, где нахожусь и далеко ли от дома. Наверно, я немного перестаралась, потому что внезапно у меня закружилась голова. Я остановилась и попыталась отдышаться. Потом увидела неподалеку парк и направилась туда, надеясь найти питьевой фонтанчик.

Фонтанчик там был, и, хотя вода оказалась теплой и отвратительной на вкус, я попила и плеснула немного на лицо и шею. Потом подумала, что было бы хорошо посидеть в тени, огляделась и услышала звуки ударов ракеткой по теннисному мячу. Сначала я даже не заметила, что в парке есть теннисные корты, но потом увидела их справа от парковки. Они были выкрашены в зеленый цвет и окружены высоким сетчатым забором. На площадке занимались девочки примерно моего возраста, и я присела на скамейку понаблюдать.

Их было трое, хотя удары от одной базовой линии до другой отрабатывали только две из них. Третья сидела в стороне от корта, постукивая ракеткой по ладони. Они были хороши. По-настоящему хороши.

Одна из девушек, высокая и темноволосая, выбила мяч за пределы площадки. Блондинка, наблюдавшая за ними, рассмеялась и сказала:

– Господи, Шэй, если ты не поправишь свой левый бэкхенд[2], тренер не включит тебя в состав.

– Просто у Келли хороший удар получился, – отмахнулась Шэй.

Блондинка усмехнулась и покачала головой.

– Ничего подобного. Она просто забросила к тебе мяч, как всегда, в расчете на то, что ты ошибешься, и ты ошиблась. Вот так она каждый раз тебя и обыгрывает.

Значит, третью девочку звали Келли. У нее были веснушки и волосы оттенка клубничный блонд. Она закатила глаза.

– Я не просто забрасываю мяч, Дафна.

Дафна – та самая блондинка – только довольно неприятно рассмеялась и возразила:

– Забрасываешь. Но я тебя не упрекаю. Главное, что ты выигрываешь. Не у меня, но у всех остальных. На втором корте[3] в этом году ты наверняка сыграешь.

К этому моменту я уже поняла, что они, очевидно, все вместе играют в одной теннисной команде. В городе лишь несколько старших школ, так что, возможно, когда-нибудь и я попаду к ним.

Я решила снять их на видео. Сама не знаю почему. Есть у меня такая странная привычка. Когда я рассказала об этом Беатрис, она предположила, что таким образом я перерабатываю и усваиваю происходящее. Вот почему она предложила вести видеодневник.

Как бы то ни было, брюнетка и девушка с веснушками продолжили тренировку, а я достала телефон и включила запись. Даже не заметила, что блондинка, которая была с ними, встала и направилась ко мне. Неожиданно она оказалась прямо передо мной.

– Ты что это делаешь? Записываешь моих друзей? – нахмурилась она, глядя на меня сверху вниз так, словно я была куском дерьма, в которое она вляпалась.

Я немного опешила от неожиданности и смотрела на нее, не зная, что сказать. Да, я снимала видео, но все равно ее реакция была чрезмерной. Она практически кричала на меня, а потом добавила:

– Записывать людей на видео – это неприлично, жутковато и, наверно, незаконно. И вообще, кто ты, черт возьми, такая?

Я сказала ей, как меня зовут, и сообщила, что переехала сюда недавно.

Она фыркнула:

– Отлично, как раз то, что нам нужно. Еще одна извращенка слоняется по парку.

Я покраснела даже сильнее, чем на пробежке, но все-таки выдавила из себя:

– Я не извращенка и играю в теннис. В новой школе попытаюсь попасть в команду. Я просто хотела… – Я умолкла. Я собиралась объяснить, что хотела присмотреться к соперникам и оценить их уровень, но это предполагало слишком долгий разговор. Я не знала, буду ли когда-нибудь играть с этими девушками. В общем, ничего подходящего в голову не приходило, а блондинка продолжала стоять и ухмыляться, глядя на меня сверху вниз.

– Удачи тебе в этом, – съязвила она. – Я – капитан команды старшей школы Шорхэма, и нам извращенки не нужны.

Она развернулась и направилась к своим подругам. Потом все трое уставились на меня. Я поднялась и убралась оттуда побыстрее.

И вот что самое ужасное: шорхэмская старшая школа – это моя новая школа. Я совсем никого там не знаю, а врагом, кажется, уже обзавелась. Может быть, даже тремя.

Алекс глубоко вздохнула и перекинула косу через плечо.

Ничего хорошего в этом нет. Скорее, наоборот. Мне стало вдруг как-то не по себе.

Она наклонилась к телефону, так что ее бледное лицо заняло весь экран, и остановила запись.

Глава 2

Кейт

Я поняла, что мне не следует отвечать на звонок, как только я увидела, кто звонит. Дел было невпроворот, как и у каждой только что переехавшей в другой город семьи. В список входило несколько часов работы в Интернете: обновить адрес в банке и данные кредитных карт, оплатить услуги по уходу за газоном и кое-что еще – и вот теперь я направлялась в магазин купить швабру, чистящее средство для кухни и мешки для мусора. Мысленно я добавила в список вино. После этого разговора оно мне определенно понадобится.

– Привет, мам, – сказала я, нажав кнопку «принять вызов» на панели управления автомобиля.

– Кейт, где ты была? Я звоню уже в третий раз!

Любимый мамин вступительный прием: вызвать у меня чувство вины. И я тут же начала защищаться.

– Я не получала от тебя никаких сообщений, – ответила я, стараясь сохранить нейтральный тон.

– Но я звонила неоднократно! То есть полагаю, что звонила. По крайней мере, собиралась. В любом случае тебе следовало набрать нас и сообщить, что вы с Алекс благополучно добрались.

– Я отправила тебе сообщение. Если уж на то пошло, даже несколько. Одно, когда мы переехали сюда и заключили договор, а второе, когда нам доставили вещи.

– Я не читаю сообщения, – парировала мама. Это было неправдой.

– Ты же знаешь, как их писать.

– Я не говорила, что не знаю, как это делается. Я сказала, что не читаю их. У меня нет времени. Я играю в гольф три раза в неделю, пока стоит хорошая погода, и сейчас занимаюсь ремонтом комнаты для гостей. Кстати, я говорила тебе, что беру уроки тайской кулинарии? Ты даже не представляешь, как я была занята.

Как это типично для моей матери с ее безграничным нарциссизмом. В прошлом месяце я собрала вещи и продала наш дом в Буффало, совершила двадцатишестичасовой переезд во Флориду и закрыла сделку по покупке нашего нового дома в маленьком прибрежном городке Шорхэм, а затем мы с Алекс неделю жили в отеле, пока не приехали грузчики с мебелью. И вот теперь я пыталась привести нашу жизнь в некое подобие порядка до того, как Алекс пойдет в школу. Все усугублялось еще и тем, что моя семнадцатилетняя дочь была до крайности возмущена переездом и почти не разговаривала со мной.

– Ты права, мам. Я понятия не имею, какой хлопотной может быть жизнь, – невозмутимо ответила я.

– Не разговаривай со мной таким тоном, – заявила она, как будто я все еще была подростком.

На этот раз я не смогла сдержать вздох.

– Сейчас действительно неподходящее время. Я иду по делам, а потом мне нужно вернуться домой. Мы все еще распаковываем вещи.

– Как дела у бедняжки Алекс? – В голосе мамы проступили те приторно-заботливые нотки, которые всегда меня раздражали.

– С ней все в порядке, – проговорила я, хотя, конечно, это было не так. Алекс уже несколько месяцев была не в порядке.

– Поверить не могу, что ты увезла ее бог весть куда, подальше от бабушки и дедушки, да еще именно тогда, когда мы нужны ей больше всего. – Тон снова сменился на раздраженный.

Вдох… выдох…

Моя мама знала, почему мы переехали. Я подробно объяснила ей причины. И не собиралась возвращаться к этой теме снова. Во всяком случае не тогда, когда я делала все, что в моих силах, чтобы сохранить с ней хорошие отношения.

– Мам, мне нужно идти, – резко вставила я. – Поговорим позже.

Я дала отбой, прежде чем она успела ответить, хотя и знала, что мне это еще вспомнят. И зачем только отвечала? Нарушила свое же золотое правило – никогда не разговаривать с матерью, если в руке нет бокала вина, которое можно использовать в качестве обезболивающего. Почему у других людей матери добрые, заботливые, готовые помочь и поддержать, если жизнь разбилась вдребезги? Моя же на похоронах моего мужа повернулась ко мне и сказала: «Ты не представляешь, как тяжело все это далось нам с твоим отцом. Эд был нам как сын».

Бросив взгляд на торговый центр справа, я увидела, что, помимо прочего, там есть и кафе. Отлично. Мгновенно воспрянув духом при мысли о кофеине, я заехала на парковку.

«Жареное зернышко» оказалось симпатичным заведением с разнокалиберными столами и стульями и книжной полкой с настольными играми. Я подошла к стойке, заказала латте со льдом и села за один из столиков поменьше, вдыхая восхитительный аромат свежемолотого кофе и черничных кексов. В кафе было полно народу. В кожаных креслах вокруг низкого столика устроилась группа молодых мам, каждая с ребенком – в коляске или слинге. За столиком у окна симпатичная пожилая пара беседовала так оживленно, что я подумала, не первое ли у них свидание. Неподалеку что-то свое обсуждали, уткнувшись в ноутбуки, несколько тинейджеров. И только я была одна.

Меня вдруг охватило такое невыносимое одиночество, что казалось, оно вот-вот захлестнет меня и опрокинет, как маленькую лодчонку, застигнутую бушующим штормом. Пора бы уже и привыкнуть, повторяла я себе. Кроме Алекс, в моей жизни никого не осталось. Мне некому было позвонить и сказать: «Привет, просто нужно услышать дружеский голос», – а потом болтать полчаса ни о чем или обо всем на свете.

Как это произошло? Стало ли это следствием того, что я была работающей мамой и мое внимание переключалось с проблем на работе на заботу о дочери? В какой-то момент я перестала заводить друзей. Даже не знаю почему. Я всегда старалась быть любезной со всеми, даже когда сама не была настроена особенно дружелюбно.

Чувствуют ли это люди? Догадываются ли, что мое добросердечие и ясная улыбка – всего лишь видимость? Большинство тех, с кем я была знакома в Буффало, просто здоровались со мной в продуктовом магазине. Моя мать была эмоциональной пустышкой, отец – эмоционально отстраненным человеком. Моя единственная сестра Лори, на семь лет старше меня, сбежала в Сиэтл поступать в колледж и уже не вернулась. Мы обменивались рождественскими открытками. Я не осознавала, до какой степени изолировала себя, пока не умер Эд.

Хотя нельзя сказать, что брак заменял для меня все и я не нуждалась в общении с другими людьми. К моменту смерти Эда мы переживали не лучшие времена. Скорее, даже наоборот.

«Слава богу, что он умер, когда умер», – прозвучал голос у меня в голове.

«Стоп», – приказала я ему.

– Извините?

Я подняла глаза и увидела, что в кафе есть и другой одиночка. Это был мужчина за сорок, примерно моего возраста, с темными волосами, слегка тронутыми сединой. И он читал книгу в твердом переплете.

– Простите?

– Вы сказали «стоп», – пояснил он.

– Я так сказала?

Если я начну озвучивать свой внутренний монолог, меня ждут большие неприятности.

– Да.

– Извините. – Я почувствовала, как вспыхнули щеки.

– Ничего. – Он улыбнулся, и я заметила, что у него добрые глаза – темно-карие, со слегка опущенными внешними уголками, что придавало ему несколько печальный вид. – Я вас здесь раньше не видел. Вы новенькая в этом районе?

– Серьезно?

– Что, избито?

– Немного. – Я смягчила слова улыбкой и заправила прядь волос за ухо.

– Пожалуй, мне еще нужно поработать над остроумными вступлениями.

– Вы могли бы составить список оригинальных и интересных вопросов, которые можно задавать случайным незнакомкам, – предложила я.

– Вы имеете в виду, что я мог бы поинтересоваться, какую занимательную книгу вы недавно прочли или какой хороший фильм посмотрели?

– Нет, это худшее из возможного! Такие вопросы слишком давят на собеседника. Мне пришлось бы серьезно задуматься, чтобы ответить остроумно и небанально. Что, если бы последним фильмом, который я смотрела, был «Человек-паук»? Что это говорит обо мне?

– Из какой франшизы? Той, что с Тоби Магуайром? Или с Эндрю Гарфилдом? Или с Томом Холландом? – полюбопытствовал он.

– Ого, как быстро все пошло наперекосяк.

– Основываясь на вашем ответе, я делаю вывод, что вы либо неравнодушны к супергероям, либо живете с одним или несколькими подростками. Скорее всего, последнее. Но я надеюсь, что могу придумать что-то получше. Подождите. – Он помолчал, глядя вверх, словно размышляя над великими вопросами мира, и его лицо просветлело. – Знаю! У вас есть какие-нибудь особые таланты? Или я снова слишком давлю?

– Нет, это хороший вопрос. Но только потому, что у меня действительно есть особый талант. Я могу мгновенно телепортироваться в любую точку мира – вот так. – Я щелкнула пальцами.

– Значит, вы не просто неравнодушны к супергероям, вы на самом деле супергерой?

– Вообще-то да, – призналась я. – Но не люблю этим хвастаться.

Он нахмурился.

– Это нечестно. Я собирался, когда подойдет моя очередь, рассказать вам о том, как в детстве выиграл конкурс по выдуванию жевательной резинки. Но это не идет ни в какое сравнение с настоящими супергеройскими способностями.

Я скромно пожала плечами.

– Что ж, жвачка – это тоже круто.

Он печально покачал головой.

– Знаю, звучит и правда круто, но когда пузырь лопнул, жвачка попала мне в волосы, и мама заставила меня подстричься. В то лето я выглядел как скинхед.

– Похоже, для вас это стало ужасно травмирующим опытом.

– Вы даже не представляете.

Я рассмеялась и сделала глоток кофе. Звук получился не самый аппетитный. Оказалось, увлекшись разговором с незнакомцем, я не заметила, как все выпила.

– Могу я предложить вам еще чашечку? – поинтересовался мужчина.

– Спасибо, но мне пора идти. Вообще-то я недавно в городе, и мне нужно заняться распаковкой вещей. – Я поднялась и закинула на плечо лямку от кожаной сумочки. Незнакомец тоже встал. Он был всего на несколько дюймов выше меня, но имел крепкое телосложение.

– Джо Миллер. – Он протянул мне руку.

– Кейт Тернер, – представилась я.

Мы обменялись рукопожатием.

– Было приятно познакомиться с вами, Кейт Тернер. Может быть, мы еще увидимся. Если вы решите сюда телепортироваться.

– Может быть.

Выходя из кафе, я поймала себя на том, что продолжаю улыбаться. Возможно, я все-таки приняла правильное решение, переехав во Флориду. Где нас никто не знает. Где мы можем завести новых друзей, создать новые воспоминания. Где мы будем жить в пространстве, не заполненном одними только горестями и сожалениями. «Пожалуйста, – подумала я, – пожалуйста, пусть здесь все будет по-другому. Пожалуйста, пусть я буду здесь другой».

Глава 3

Кейт

Мы с Алекс сидели в моем внедорожнике, припаркованном возле старшей школы Шорхэма, наблюдая за проходящими мимо родителями и учениками. По дороге Алекс почти все время молчала, а теперь сидела, сложив руки на коленях, и ее длинные каштановые волосы падали на лицо, закрывая его от моего обеспокоенного взгляда.

– Нам пора, – мягко произнесла я.

Алекс пожала плечами, а я так и не поняла, что это означает – «да», «нет» или что-то между.

– Мы ведь не хотим пропустить вводное собрание, – продолжала я.

– Мы? – язвительно повторила она. – Мне все равно. Могу и пропустить.

– Это новая школа, дорогая. Нам может пригодиться любая информация. Например, кто твой школьный психолог-консультант или… не знаю… где находится кафетерий.

Моя семнадцатилетняя дочь бросила на меня испепеляющий взгляд.

– Я знаю, где находится кафетерий в моей старой школе. Именно ты настояла на том, чтобы мы переехали сюда. Почему бы тебе не пойти и не узнать всю важную информацию, которая, по твоему мнению, нам нужна?

Я на мгновение закрыла глаза. Можно было бы огрызнуться в ответ, но что толку? Моя девочка, еще недавно хохотавшая над глупыми видео с кошками, громко и фальшиво певшая в душе и неизменно излучавшая оптимистичную решимость, превратилась в кого-то другого, в кого-то, непохожего на мою дочь. В кого-то встревоженного, раздражительного, злого. Алекс через многое прошла. Мы обе через многое прошли. Вот почему я не могла позволить себе несдержанность. Вот почему я должна была оставаться спокойной и уравновешенной, чтобы помочь нам пережить этот переходный период.

– Давай просто зайдем ненадолго. Если решишь, что тебе это не нужно, мы всегда можем уйти.

Я отстегнула ремень и выбралась из внедорожника. Я не знала, последует ли Алекс за мной, поэтому обрадовалась, когда через несколько секунд услышала, как хлопнула дверца.

Мы влились в поток родителей и учеников, направлявшихся в школьный спортзал. Алекс, понурая, шла рядом со мной, сложив руки на груди. Девочка она высокая и уже к седьмому классу превзошла меня ростом. Мы с Эдом шутили по этому поводу, гадая, от кого из наших семей, где все были середнячками, она унаследовала такие гены. Я хотела сказать ей, чтобы держалась прямо, гордо, но вовремя прикусила язык, понимая, что сейчас мой совет ей не нужен.

В спортзале царил хаос. Едва войдя, мы остановились и огляделись. Ученики и их родители толпились у расставленных длинными рядами столов, чтобы записаться в тот или иной школьный клуб или спортивную команду и поговорить с тренером. Медленно пробиваясь сквозь толпу, я указала дочери на несколько клубов, которые, по моему мнению, могли бы ее заинтересовать. Клуб для выгула собак из приюта. Школьный журнал. Хоровая группа а капелла. Алекс только молча качала головой.

– Вон там записывают в теннисную команду. – Я указала на еще один стол. Она повернулась, и на ее лице наконец отразился какой-то интерес. – Пойдем посмотрим.

Броскую, с золотыми и серебряными блестками табличку украшали надпись, выполненная яркими красными буквами, – «ЖЕНСКАЯ ТЕННИСНАЯ КОМАНДА “ПАНТЕРЫ”», – и изображение черной хищницы с огромной теннисной ракеткой.

За столом сидели три девочки примерно одного возраста с Алекс. Все трое надели, как я предположила, форму своей команды – фиолетовые футболки-безрукавки и короткие белые теннисные юбки. Они были стройные и симпатичные, с длинными волосами и именными бейджами на футболках: Келли, Шэй, Дафна. Келли – веснушчатая, с острыми чертами лица и длинными светло-рыжими волосами. Шэй – темноволосая, с большими карими глазами. Дафна, сидевшая посередине, была самой яркой из трех: тонкие черты лица, темно-синие глаза, обрамленные густыми ресницами, и золотистые, искусно завитые локоны до плеч. Все они сидели, скрестив ноги, и излучали абсолютную уверенность, которой мне в их возрасте совершенно недоставало.

– Привет, – подошла к ним я. – Я – Кейт Тернер, а это моя дочь Алекс. Она новенькая, но в теннис играет отлично.

– Мама, прекрати, – пробормотала Алекс.

Все три головы повернулись в ее сторону, и я почувствовала, как моя дочь съежилась под тяжестью их холодных взглядов.

– Я тебя помню, – кивнула Дафна, оглядывая Алекс с ног до головы. – Шпионка.

Шпионка? Я посмотрела на дочь. Алекс густо покраснела.

– В любом случае, – протянула Дафна без особого энтузиазма, – тебе придется постараться. Свободных мест всего два, так что конкуренция довольно высокая. У нас очень сильная команда.

– Я знаю. В прошлом году вы показали отличные результаты, – сказала Алекс, что меня удивило. Она была категорически против переезда во Флориду, а между тем, оказывается, потрудилась изучить теннисную команду своей новой школы. Мне хотелось надеяться, что это первый положительный знак.

– Давай, записывайся. – Дафна без улыбки кивнула на планшет с листком и ручкой. – Отбор начнется через несколько недель. Удачи.

Пожелание было в лучшем случае неискренним и, возможно, даже насмешливым. Но Алекс взяла ручку и наклонилась, чтобы вписать свое имя. Волосы упали ей на лицо, и я почувствовала, как сковавшее меня напряжение понемногу отпускает. Конечно, это только небольшой шажок по утверждению Алекс в новой жизни, но уже что-то.

Однако кое-что меня обеспокоило.

Эти три девочки за столом. Они меня нервировали. В том, как они смотрели на Алекс, когда она выводила на листке свое имя, а потом откладывала ручку, было что-то почти хищное. И что имела в виду Дафна, когда назвала Алекс шпионкой? Мне вдруг захотелось обнять дочь и увести ее подальше от этого стола.

«Прекрати, Кейт», – приказала я себе. Если случилось что-то плохое, это еще не значит, что опасность подстерегает повсюду. Они просто подростки. Возможно, избалованные и эгоцентричные, но, конечно, не злобные.

– Дафна, что ты здесь делаешь? Сама же сказала, что останешься всего на час. – Рядом со мной остановилась какая-то женщина. – Тебе нужно работать над эссе для поступления в колледж.

– Господи, мам, занятия в школе еще даже не начались, а ты уже достаешь меня с этими заявлениями? – Дафна закатила глаза. Я взглянула на ее мать, гадая, как она отреагирует на раздраженный тон дочери. Она поймала мой взгляд и криво улыбнулась.

– Подростки бывают такими милыми, не правда ли? – Она протянула руку. – Женевьева Хадсон. По-моему, мы не знакомы.

Я пожала ей руку.

– Кейт Тернер. Мы с дочерью переехали сюда недавно.

Даже если бы я не услышала только что, как Дафна назвала Женевьеву мамой, я бы поняла, что они родственницы. Сходство было поразительным: у обеих лицо в форме сердечка, синие глаза и золотистые волосы. Фигуры стройные, спортивные; думаю, на Женевьеве и треники смотрелись бы стильно. Но в школу она пришла принарядившись – в изумрудно-зеленом платье-футляре и босоножках телесного цвета на высоком каблуке – и выглядела как ведущая новостей какого-нибудь кабельного канала.

– Добро пожаловать в Шорхэм, – улыбнулась Женевьева. – Откуда вы переехали?

– Из Буффало.

– Это большая перемена. Что привело вас во Флориду?

Я взглянула на Алекс, стоявшую чуть позади меня. Она снова ссутулилась и нервно теребила кончики волос. Я вдруг поняла, что именно нервировало меня в этой троице. В отличие от большинства подростков, неугомонных, пребывающих в постоянном движении, эти трое сидели совершенно неподвижно. Ни одна из них не притопывала ногой, не встряхивала волосами и не подкрашивала губы. Бесстрастно наблюдая за нами, они напоминали хорошеньких кукол.

– Нам просто нужно было сменить обстановку, – беззаботно сказала я. – И мне пришлась по вкусу перспектива жить в месте, где лето никогда не кончается.

Женевьева рассмеялась.

– Шорхэм, безусловно, именно такой город. Лето здесь действительно кажется бесконечным, особенно в эту пору. В августе всегда ужасно жарко, хотя нынешний просто невыносим.

– Уж лучше потерпеть жару, чем шесть месяцев снега и холодов.

– Привет, Кейт Тернер, – произнес голос у меня за спиной.

Я обернулась и увидела мужчину, с которым познакомилась в кафе. Он улыбнулся, а у меня от смущения потеплели щеки.

– Привет, Джо, – поздоровалась я.

– Из всех мест в мире ты предпочла телепортироваться именно в старшую школу Шорхэма? – лукаво поинтересовался он.

– Выбор был трудный – сюда или в Париж, но аргументы в пользу Шорхэма оказались весомее.

– Джо! – Женевьева улыбнулась ему и коротко коснулась его руки. – Ты как? Сто лет тебя не видела.

– Привет, Женевьева. Всегда рад тебя видеть.

Неприятный звук микрофона заставил всех обернуться.

– Презентация вот-вот начнется, – объявил невидимый голос. – Прошу всех пройти в аудиторию. Спасибо.

– Мне нужно разыскать сына, – сообщил Джо, оглядываясь по сторонам. – Надеюсь, он не улизнул, маленький негодник. Приятно было повидаться с вами обеими.

Джо улыбнулся нам, повернулся и исчез в толпе.

– Откуда вы знаете Джо? – обратилась ко мне Женевьева.

– Вообще-то я его не знаю. Познакомились случайно. – Я повернулась к Алекс, которая стояла, скрестив руки на груди. – Думаю, нам пора идти?

– Да, идите. Вступительная речь – для девятиклассников и новеньких, как ваша дочь. Я возглавляю организационный комитет, поэтому и присматриваю здесь за столами. О! Вам следует вступить ко мне. Волонтерская работа в школе в любом случае обязательна для родителей, и, поверьте мне, в моем комитете намного интереснее, чем в большинстве других. А главное, держитесь подальше от РК.

– Почему? – В прежней школе Алекс я участвовала в работе родительского комитета и думала, что и здесь, возможно, займусь тем же.

– У них там черт-те что творится. Комитет разделился на две фракции, которые годами борются за власть. Остается только удивляться, что между ними до сих пор не началась полномасштабная война. – Женевьева покачала головой. – Некоторые матери становятся просто одержимыми, это пугает.

– Что ж, спасибо, я бы с удовольствием присоединилась к вам, – импульсивно согласилась я. Алекс была не единственной, кому многое предстояло начать заново.

– Дайте мне ваш номер телефона. – Я продиктовала цифры. – Мы встречаемся во вторник утром. Я позвоню вам завтра и все подробно расскажу.

– Хорошо. – Я повернулась к Алекс. – Наверно, нам стоит пройти в аудиторию.

– Удачи, – пожелала Женевьева и с нескрываемым нетерпением обратилась к дочери. – Давай, Дафна, пора идти.

Переходя из спортзала в соседнюю аудиторию, мы с Алекс влились в огромную толпу. Если здесь собрались только девятиклассники и новички, то старшая школа Шорхэма была по крайней мере в два раза больше прежней школы Алекс в Буффало. Я почувствовала, как она напряглась, оказавшись в море незнакомых лиц.

– Та девушка назвала тебя шпионкой, что она имела в виду? – спросила я вполголоса.

– Ничего. Это она так пошутила.

– На шутку было не похоже.

Алекс раздраженно фыркнула.

– Просто забудь об этом. А кто был тот парень?

– Какой парень?

– Тот, с которым ты флиртовала. – В ее ответе явственно прозвучали обвинительные нотки.

Я огляделась, надеясь, что Джо нет поблизости. Если бы он услышал, я сгорела бы со стыда. И потом, разве я флиртовала? После стольких лет в браке я уже забыла, как это делается.

– Кейт, сюда! – раздался чей-то голос.

Я подняла голову – с одного из первых рядов мне махала рукой Лита Груэн. Лита жила по соседству с нашим новым домом и накануне зашла к нам с корзинкой домашних кексов. Из короткого разговора я узнала, что Эйден, старший из трех ее сыновей, идет в девятый класс старшей школы Шорхэма.

Мы с Алекс прошли к Лите и сели рядом с ней, приятным на вид мужчиной, которого она представила как своего мужа Эрика, и их застенчивым и неуклюжим сыном-подростком.

– Я искала тебя, – молвила Лита, – но увидела, что ты разговариваешь с Женевьевой Хадсон, и решила не подходить.

– Что так?

Лита сощурила глаза.

– Хуже Женевьевы я человека не встречала.

– Мне она показалась милой и дружелюбной.

Лита усмехнулась.

– Женевьеву Хадсон можно назвать по-разному, но только не «милой». Она – чудовище.

– Лита, – мягко одернул ее Эрик, – не говори так. Это уж слишком.

– Почему? Ты же знаешь, что это правда. Она – как дрянная девчонка-старшеклассница, которая так и не повзрослела. И я слышала, что ее дочь такая же противная. Она и ее подружки терроризируют школу уже несколько лет. Не представляю, что будет теперь, когда они перешли в старшую школу.

– Предлагаю начать. – К установленному на сцене микрофону подошла чернокожая женщина средних лет в темно-синем костюме. – Я – директор Тельма Хопкинс, и я хотела бы поприветствовать вас всех в старшей школе Шорхэма.

Лита наклонилась ближе, и ее горячее и немного кисловатое дыхание коснулось моего уха. Мне с трудом удалось побороть желание отодвинуться подальше.

– Я просто говорю тебе – держись подальше от Женевьевы Хадсон. Она нехороший человек. А если начистоту – полный кошмар.

Глава 4

Кейт

Я услышала, как открылась и захлопнулась входная дверь. Мгновение спустя на кухне появилась Алекс, потная, раскрасневшаяся. Мокрая майка прилипла к телу.

– Как пробежка? – поинтересовалась я, оглядываясь через плечо и продолжая помешивать соус маринара с сосисками, который тушился в жаровне.

– Хорошо. – Алекс налила стакан воды, выпила весь сразу и налила еще.

– Почему бы тебе не бегать по утрам, когда на улице прохладнее?

– Весь смысл в том, чтобы тренироваться в жару и привыкнуть к ней. Если я попаду в команду, мои матчи будут проходить в середине дня.

– Я просто беспокоюсь, что ты загонишь себя и заболеешь.

– Папа всегда говорил, что сильные люди подгоняют себя, а слабые ищут оправдания, – возразила Алекс.

Да, Эд мог сказать такое. Он постоянно повторял Алекс, что ей нужно больше работать и тренироваться. Однажды, когда она растянула лодыжку, он заставил ее выполнять упражнение «из стороны в сторону» в положении лежа. Я узнала об этом, когда они вернулись с теннисных кортов, и разозлилась так, что испугалась сама. Чтобы остыть и успокоиться, я пошла прогуляться и в результате осталась на улице до захода солнца. Прохаживаясь по знакомым местам, я думала о том, насколько нам с Алекс было бы лучше, если бы Эд умер. Я представляла возможные варианты того, как это могло произойти. Внезапная болезнь. Сердечный приступ. Падение в душе.

Автомобильная авария.

Неужели Алекс забыла, каким неуступчивым, каким безжалостным мог быть ее отец, как он давил на нее? Как в тот раз, когда она проиграла матч на турнире для девочек до четырнадцати лет, и Эд заставил ее выйти на тренировочный корт сразу же после этого, не дав даже отдохнуть. Или когда разбудил ее посреди ночи, чтобы она смотрела в прямом эфире матч открытого чемпионата Австралии, а он обращал ее внимание на то, как работает Серена Уильямс[4]. Как отговаривал ее от встреч с друзьями и от выполнения школьной работы, потому что это отвлекало ее от тенниса.

Возможно, Алекс было слишком больно вспоминать об этом. Но я помнила. Я помнила каждый раз, когда он переходил от требовательности к жестокости. Даже теперь я ненавидела его за это.

– Готовлю на обед запеченные зити[5], – сообщила я наигранно веселым тоном. – И чесночный хлеб. Как тебе такое предложение? – Да, я подкупала дочь и не стеснялась этого. Прежняя Алекс была бы в восторге от «праздника углеводов», особенно от чесночного хлеба, который всегда был ее любимым. Но новая, замкнутая Алекс только пожала плечами.

– Хорошо, – равнодушно отозвалась она.

– Я подумала, мы могли бы посмотреть фильм. Давненько мы не устраивали марафон Джона Кэнди[6].

– Вообще-то у меня нет настроения смотреть кино.

– Тогда, может быть, поищем новый сериал? Я слышала, «Удивительная миссис Мейзел» очень даже неплох.

У меня было такое чувство, будто я снова в школе и пытаюсь набиться в подруги к одной из самых популярных девочек.

– Я не знаю. Может быть. – Алекс словно заколебалась. – Мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

– Ты можешь поговорить со мной о чем угодно. – Я видела, что мой чрезмерный энтузиазм раздражает дочь. У нее был такой вид, словно она откусила что-то кислое и противное. Надо сбавить тон. – В чем дело?

– Если я не попаду в команду по теннису… – начала Алекс.

– Ты попадешь.

– Ну, если я все-таки не попаду в команду… я хочу перейти на домашнее обучение.

– На домашнее обучение? – повторила я. Я знала нескольких родителей, дети которых проходили домашнее обучение, но они учились в начальной школе. – Ты хочешь, чтобы я тебя учила?

Алекс покачала головой.

– Нет, конечно, нет. Но во Флориде есть онлайн-школа, в которую может записаться любой житель штата. Я уже изучила программы. Все курсы, которые необходимы для окончания обучения, там есть.

Идея была ужасная. Я инстинктивно понимала это, хотя и не могла вот так сходу сформулировать убедительное возражение. Алекс и без того держалась замкнуто, уйдя в добровольную изоляцию. С началом занятий ей пришлось бы проводить время с другими подростками, и я надеялась, что у нее появятся друзья. Домашнее обучение, виртуальная школа только усугубила бы ситуацию.

– А как же заявление в колледж? – насторожилась я. – Думаю, приемной комиссии такой вариант вряд ли понравится.

Алекс отмахнулась.

– Им все равно. Их интересуют только оценки, результаты тестов и личное эссе.

– Разве ты не хочешь познакомиться со сверстниками?

– Вообще-то нет.

– Почему?

– Я сюда не вписываюсь.

– Почему ты так говоришь? – непонимающе взглянула на нее я и только тогда вспомнила трех девушек, сидевших за столом теннисной команды в спортзале. Трех красивых девушек с холодными глазами. Я видела, как они смотрят на Алекс, и тогда они напомнили мне хищниц, оценивающих потенциальную добычу. Я попыталась отогнать эту мысль. – Уверена, в этой школе немало милых, интересных детей. Ты найдешь подходящую группу.

– Я серьезно в этом сомневаюсь, – протянула Алекс. – И это даже не имеет значения. Мне осталось продержаться один год, а потом я уйду.

С этими словами она повернулась и вышла.

Я машинально помешала соус и сморгнула слезы. Алекс была права. Через год она уедет в колледж. Все учебные заведения, в которые она подавала документы, находились в других штатах – Нью-Йоркский университет, Бостонский университет, университет Тафтса.

После того как она уедет, я буду видеться с ней лишь изредка – во время каникул и по праздникам. Мое общение с дочерью заканчивалось. Когда я была беременна Алекс, Дженис Филдинг устроила для меня вечеринку по случаю скорого рождения ребенка. Дженис жила по соседству с моими родителями, и я знала ее с тех пор, как мы переехали в этот дом, когда мне исполнилось пять лет. Все было оформлено в розовых тонах – от цветов до наполненных гелием воздушных шаров и глазури на кексах. Вручая подарок, завернутый в блестящую бледно-розовую бумагу с огромным бантом, Дженис похлопала меня по руке.

– Тебе так повезло, у тебя родится девочка. Мальчики уходят, но девочки всегда остаются со своими мамами.

Дженис соврала.

Я была в шаге от того, чтобы потерять Алекс навсегда.

Глава 5

Кейт

Женевьева позвонила через несколько дней после вводного собрания и повторила приглашение на встречу организационного комитета, провести которое планировалось у нее дома.

– У нас отличная группа. Уверена, тебе понравится, – заключила она свой рассказ по телефону.

Мне вспомнилось предупреждение Литы в отношении Женевьевы. Возможно, у них была какая-то своя история, о которой я не знала, неприязнь, накапливавшаяся годами. В любом случае беспокоиться по этому поводу я не собиралась. Чтобы начать все сначала, построить новую жизнь для себя и Алекс, мне нужно завести друзей. Предложение Женевьевы давало для этого отличную возможность. Пусть даже мне придется выйти из зоны комфорта. Пусть даже сама мысль о том, чтобы взяться за какую-то общественную работу, приводит меня в ужас.

По дороге к дому Женевьевы меня поразила почти открыточная красота Шорхэма, в большей степени свойственная районам побогаче. Симпатичные, словно скопированные с рекламного проспекта, дома, идеально благоустроенные дворы, совершенно новые машины. Я уже заметила, что многие живущие здесь женщины всегда нарядно одеты и накрашены, даже если просто вышли за продуктами в ближайший магазин.

На мой взгляд, все здесь было чересчур идеально.

Свернув на подъездную дорожку Хадсонов, я увидела самый впечатляющий дом в моей жизни – большой и белый, с колоннами по бокам от входа. На площадке перед ним уже стояло несколько автомобилей. Признаюсь, мне стало немного не по себе.

Я сделала глубокий вдох, вышла из машины и направилась к двойным парадным дверям, выкрашенным в глянцево-черный цвет. Дверь открылась почти сразу после звонка – с порога мне улыбалась Женевьева. Розовый сарафан подчеркивал ее изящные, словно вылепленные скульптором, плечи и стройную фигуру. Мне тут же стало неловко из-за своей белой рубашки на пуговицах и шортов цвета хаки.

– Кейт, я так рада, что ты смогла выбраться! Заходи, познакомься со всеми.

Я последовала за ней в дом, любуясь высоким потолком и винтовой лестницей. На круглом столе в холле стояла хрустальная ваза, в которой была со вкусом составленная цветочная композиция. Стук высоких каблучков босоножек хозяйки эхом отлетал от мраморного пола.

Следом за Женевьевой я прошла в гостиную, расположенную рядом с кухней. Там я увидела пару низких белых кожаных диванов у стен, бутылочно-зеленые бархатные кресла вокруг прямоугольного кофейного столика и двух женщин. Одна – миниатюрная, как эльф, с почти прозрачной бледной кожей и короткими светлыми волосами. Другая – с дружелюбным открытым лицом и длинными темными локонами, каскадом падавшими на спину. Когда мы вошли, они обе повернулись к нам и улыбнулись.

– Девочки, это Кейт. Я уговорила ее вступить в организационный комитет. – Женевьева предостерегающе подняла палец. – Не говорите ничего, что может ее отпугнуть. Нам нужна любая помощь, которую мы только можем получить.

– Привет, Кейт. Я – Ингрид. – Миниатюрная блондинка поднялась и протянула мне тонкую руку, оказавшуюся на удивление холодной. – А это Эмма.

– Привет. – Эмма осталась сидеть на диване, поджав под себя ноги. – Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – кивнула я. – Со стороны Женевьевы было так мило пригласить меня в вашу компанию.

– Не торопись с комплиментами, – рассмеялась Ингрид, возвращаясь на диван. – Интересно, что ты скажешь, когда придется до двух часов ночи возиться с клеем и блестками для табличек. Женевьева обожает блестки. У нее что-то вроде болезни.

– Это одно из моих жизненных правил: блесток много не бывает, – выступила в свою защиту Женевьева. – Кто-нибудь хочет бокал просекко?

– Я. – Эмма подняла руку.

– Сейчас только одиннадцать утра, – напомнила Ингрид.

– Не будь такой ханжой. – Женевьева закатила глаза. – Кейт?

Я уже забыла, когда в последний раз пила алкоголь в столь ранний час, но какая-то часть меня – возможно, та семнадцатилетняя девушка, что еще жила во мне, – хотела подладиться под общий тон.

– Конечно, почему бы и нет?

Женевьева направилась в кухню и достала бутылку просекко из массивного холодильника из нержавеющей стали. Она сняла с горлышка фольгу и с помощью белоснежного кухонного полотенца ловко вытащила пробку. Потом разлила игристое вино по четырем бокалам для шампанского, положила в каждый по ягодке малины и поднесла угощение каждой из нас, включая Ингрид.

Эмма встала, чтобы принять свой бокал. Она оказалась выше, чем я ожидала, и фигурой напоминала статую.

– Предлагаю тост, – торжественно начала Женевьева. – За блеск. И за то, чтобы у нас появилась новая подруга.

Мы чокнулись, и я ощутила внутри себя робкую радость оттого, что меня упомянули в этом тосте.

– Как вы все познакомились? – спросила я.

– Класс Ламаза[7], – в один голос ответили женщины и рассмеялись.

– Это было много лет назад, – пояснила Ингрид. – Всем нашим девочкам сейчас по семнадцать.

– Ого, вы так давно знаете друг друга. – Я снова ощутила прилив одиночества. Почему я не завела таких вот подруг на своих занятиях по методу Ламаза? Я даже с соседкой по комнате в колледже не смогла поддержать связь. Почему? Впрочем, я и сама знала ответ. Я так долго была несчастлива, что предпочитала растворяться в работе, в Алекс, в повседневных мелочах.

– Сначала мы сошлись на почве общего неприятия инструктора, – объяснила Женевьева. – Напомни, как ее звали?

– Гармония, – сказала Ингрид.

– Ах да, как я могла забыть. Она была такая… ужасная.

– Прими боль. Боль прекрасна, – дуэтом пропели Ингрид и Эмма.

Я захохотала.

– На самом деле она этого не говорила, да?

– В том-то и дело, что говорила. Такая была чудачка из нью-эйджеров. Ты наверняка знаешь этот тип людей. Они не бреют подмышки и не пользуются дезодорантами. – Женевьева присела на краешек одного из зеленых бархатных кресел и закинула загорелую ногу на ногу. – Излишне говорить, что мы все выбрали вариант с обезболиванием, поэтому и провалились на занятиях.

– А мне делали кесарево сечение, так что я – самая настоящая двоечница, – добавила Эмма.

– Наши дочери родились с разницей в несколько месяцев и лучшими подругами были фактически с самого детства.

– Шэй – моя, Дафна – Женевьевы, а Келли – Ингрид, – вставила Эмма.

– Келли умерла бы, если бы услышала, что ты так говоришь, – фыркнула Ингрид. – Она с двух лет самостоятельная девочка и сама решала, что можно надевать в детский сад, а что нет. Я просто не могла ее контролировать.

– Они все… как бы это сказать? Сильные личности. Ну да ты же их видела на вводном собрании, – обратилась ко мне Женевьева.

Дафна, Шэй и Келли действительно сидели вместе за столом женской теннисной команды. Но тогда я их не знала, а они практически не разговаривали ни с Алекс, ни со мной. Впрочем, для подростков такое поведение – обычное дело, напомнила я себе.

– Да, верно, – кивнула я. – На следующей неделе у моей дочери отбор в теннисную команду.

– Там очень сильная конкуренция, – предупредила Женевьева. – У нас одна из лучших команд в штате. Дафна входит в национальный список лучших теннисисток младше восемнадцати лет.

Мне показалось, что Ингрид и Эмма обменялись взглядами, но что это означало, не поняла.

– Алекс хороша, – произнесла я. – И она много тренируется.

– Уверена, у нее все получится, – заверила меня Эмма.

– Давайте, наверно, перейдем к обсуждению сегодняшней повестки дня, – предложила Ингрид. – У меня назначено на час. – Она взглянула на меня. – Я – психотерапевт.

– О, это интересно.

– Ты так думаешь? – Ингрид пожала хрупким плечиком. – В основном это означает, что мне приходится выслушивать рассказы других людей о своих проблемах.

– Но, должно быть, приятно сознавать, что ты помогаешь им.

– На своем опыте я убедилась, что люди редко бывают готовы к переменам, – ответила Ингрид. – Они хотят пожаловаться, хотят, чтобы я признала важность их чувств, но сами не предпринимают никаких действий, чтобы изменить жизнь к лучшему. – Она снова пожала плечами.

– А ты, Кейт, чем занимаешься? – вступила Эмма. – Или такие вопросы задавать неприлично?

– Почему бы и не спросить? – удивилась Женевьева.

– Потому что считается, что быть просто мамой-домохозяйкой недостаточно, – пояснила Эмма. – Хотя ведь есть женщины, которые называют себя богинями домашнего очага и считают, что это звучит гламурно.

– Ты же не называешь себя богиней домашнего очага? – Женевьева повернулась ко мне с притворным ужасом. – Я не уверена, что мы сможем подружиться с богиней.

– Нет, я себя богиней не называю. И не буду, обещаю, – рассмеялась я.

– Слава богу, – выдохнула Ингрид.

– Хотя это хорошая лакмусовая бумажка, – вмешалась Эмма. – Помните, когда наши девочки были маленькими, мы договорились не дружить ни с кем, у кого на заднем окне автомобиля налеплены семейные наклейки. – Она повернулась ко мне. – Ну, знаешь, мама, папа, мальчик с футбольным мячом и девочка в балетной пачке. Прикол.

– У меня такой наклейки точно нет, – уверила их я. – Но отвечу на твой вопрос. В Буффало у меня был комиссионный мебельный магазин. Я продала его, когда мы переезжали сюда.

Воспоминание о моем чудесном магазине отозвалось, как всегда, грустью. Заведение представляло собой целый лабиринт комнат, которые я обставляла, создавая постоянно меняющиеся интерьерные композиции: гостиная в стиле модерн середины века, детская в морской тематике, столовая в официальном стиле. Мне нравилось представлять кого-то, кто будет жить в той или иной комнате, а затем оформлять ее в соответствии с выдуманным персонажем. Мне нравилось, когда кто-то приходил и покупал всю мебель, желая разместить ее в своем доме точно так же, как в магазине. Расстаться со своим детищем, с его счастливыми воспоминаниями было даже труднее, чем продать наш дом.

– Тебе обязательно нужно открыть магазин здесь! – Эмма всплеснула руками. – У нас в Шорхэме нет ни одного хорошего комиссионного.

– Я думала об этом. Просто пока не уверена, чем хочу заниматься. Мы еще и коробки не разобрали полностью.

– Где ты живешь? – полюбопытствовала Ингрид.

– На Коллинз-стрит. Это вниз по улице от большого старого дома в викторианском стиле с розовыми ставнями, – описала я.

– Дом Эйнсли, – понимающе кивнула Эмма. – Там располагается мини-гостиница.

– Это не та улица, на которой живет Лита Груэн? – вспомнила Женевьева.

– Она моя ближайшая соседка, – подтвердила я.

– Вот это да. Будь с ней осторожна. Она совсем чокнутая, – усмехнулась Женевьева.

– На днях я наткнулась на нее в «Пабликс», и она была в ужасном состоянии. Запачканная рубашка, волосы как крысиное гнездо… – Эмма выдержала эффектную паузу. – От нее воняло.

– Отвратительно, – поморщилась Женевьева.

– Говорят, она ужасная скряга, – добавила Ингрид. – Как в том телешоу, где люди с трудом передвигаются по дому, потому что он забит всяким хламом.

– Ты смотришь это шоу? – удивилась Эмма.

– Только не осуждай меня, – попросила Ингрид.

– В любом случае тебе лучше держаться подальше от Литы, – посоветовала Женевьева. – Она не тот человек, с которым стоило бы общаться.

Я оказалась в неловкой ситуации. Слова Женевьевы прозвучали эхом предупреждения Литы, высказанного в тот вечер на школьном собрании. Очевидно, эти двое недолюбливали друг друга. И все же то, как три женщины говорили о моей соседке, комментировали ее внешность и душевное состояние, произвело на меня неприятное впечатление.

– Я не очень хорошо ее знаю, – осторожно сказала я. – Она принесла нам корзинку с кексами, когда мы только переехали.

– Надеюсь, ты их не съела. – Женевьева поежилась. – Я бы выбросила их прямо в мусорное ведро.

– Вы здесь с Алекс вдвоем? – задала вопрос Эмма.

Я мысленно поблагодарила ее за смену темы, хотя и в этой хватало своих мин.

– Да, мы здесь только вдвоем.

– Наконец-то у меня будет подруга без мужа. – Ингрид с наслаждением закинула за голову тонкие руки и улыбнулась мне. – Я разведена, а все остальные в этом городе замужем.

Я улыбнулась в ответ. Посыл ее заявления был ясен, но я была пока не готова поделиться своей историей с этими женщинами.

– На вводном собрании Кейт разговаривала с Джо Миллером. – Женевьева сообщила об этом таким многозначительным тоном, что я покраснела.

– Он симпатичный, – лукаво взглянула не меня Эмма.

– Ты так считаешь? – Ингрид задумалась. – Мне всегда казалось, что у него слишком маленькие глаза.

– Перестань. Он очень привлекательный мужчина.

– Ингрид – самая разборчивая женщина на свете, – доверительно поведала мне Женевьева, снова наполняя бокалы. – После развода кто только за ней не ухаживал. Наверно, все городские холостяки. Но ее никто не заинтересовал.

– Вы бы так же поступили, если бы знали хотя бы половину того, что я слышала от своих клиентов, – выступила в свою защиту Ингрид. – Я слишком много знаю о том, что происходит в этом городе.

– Расскажи, – попросила Эмма, потягивая просекко.

– Ты же знаешь, мне нельзя.

– Ты могла бы использовать вымышленные имена, – предложила Женевьева.

– И тогда мы сможем погадать, кто же за ними скрывается, – рассмеялась Эмма.

– Этого не будет. – Ингрид повернулась ко мне, и я невольно залюбовалась ее красотой. Ей недоставало обаяния Женевьевы, она не обладала статной осанкой Эммы, но у нее были тонкие, деликатные черты лица, большие серые глаза и необычная бледная кожа, которая выглядела так, словно никогда не знала солнца. – Они неисправимы. Постоянно пытаются заставить меня рассказывать им истории о моих пациентах.

– Полагаю, это и называют профессиональным риском, – сказала я.

Ингрид неожиданно хрипло рассмеялась.

– Ты даже не представляешь.

– Как твоя дочь? – спросила Эмма. – Осваивается в Шорхэме? Должно быть, большая перемена после Буффало.

– Да, ей нелегко, – призналась я. – Новый город, новая школа. Хотя я надеюсь, что когда начнутся занятия в школе – а это уже завтра, – и у Алекс появится расписание, ситуация выровняется.

– В пятницу мы устраиваем вечеринку у себя дома по случаю окончания лета, – объявила Эмма. – Почему бы тебе не прийти вместе с Алекс? Она сможет познакомиться с нашими девочками.

Я вспомнила, какими неприветливыми показались мне три их дочери при встрече в школе. Но, возможно, это из-за того, что в тот вечер там было многолюдно, как в зоопарке. Наверняка в домашней обстановке они другие, более общительные. И Алекс было бы неплохо поближе познакомиться с кем-то из своих одноклассников.

– Да, было бы здорово, – кивнула я. – Большое спасибо. Что мне принести?

– От тебя требуется одно – прийти самой. – Эмма улыбнулась, и я поняла, как сильно она мне нравится. Вообще-то, мне понравились все трое. Они были веселые и обаятельные и совсем не подходили под описание Литы.

– Марк и Эмма всегда устраивают лучшие вечеринки, – рассмеялась Женевьева. – После меня, конечно. А теперь давайте к делу. В этом году вечер встречи должен быть таким, какого эта школа еще не видела.

Глава 6

Видеодневник Алекс Тернер

10 августа

Алекс сидела, свернувшись калачиком, в кресле, обитом тканью с принтом «икат». Она держала телефон прямо перед собой, из-за чего картинка была немного смещена от центра. Между бровями у нее пролегли три вертикальные морщинки.

У меня только несколько минут на то, чтобы что-то сказать. Или что-то записать. Или что-то еще в этом роде. Это так странно – говорить в пустоту. В камеру. Но мне нужно сделать все сейчас, пока мама не вернулась из продуктового магазина. Нет, она не подслушивает, но она постоянно где-то поблизости. Как будто беспокоится, что если не будет следить за мной, то я попаду в беду. И, конечно, я не хочу, чтобы она узнала, что произошло сегодня.

Алекс оглянулась через плечо и снова повернулась к камере.

Мне показалось, я что-то слышала, но, наверно, это у соседей. В общем, сегодня был – та-ра-та-там – первый день в школе. Я ждала его и боялась. Мне никогда еще не случалось приходить в новую школу. Дома, в Буффало, я дружила с теми ребятами, с которыми ходила еще в детский сад. Здесь я понятия не имела, как пройдет сегодняшний день.

Мама встала пораньше и приготовила мне завтрак. Окей. Знаю, жаловаться неправильно и невежливо, но мама в курсе, что я не завтракаю. Обычно я просто беру с собой в школу банан на случай, если проголодаюсь до ланча. Но этим утром она была на кухне, стояла у плиты и готовила яичницу-болтунью. И что еще более странно, она надела сарафан и накрасила губы блеском. В семь утра! И вот она вся такая: «О, привет! Первый день в школе! Я подумала, что мы могли бы позавтракать вместе, прежде чем ты уйдешь!»

Ранить ее чувства я не хотела, поэтому съела немного яичницы, а потом она настояла на том, чтобы отвезти меня в школу. Я не возражала, потому что ехать на автобусе мне не улыбалось. Хотя это означало, что мне пришлось выслушивать ее щебетанье о том, что все будет хорошо, что я заведу новых друзей и бла-бла-бла.

Алекс изобразила, что стреляет себе в голову, приставив к виску указательный палец.

Иногда мне кажется, что в мамином понимании реальная жизнь похожа на фильмы Джона Хьюза[8]. Что это всего лишь вопрос времени, когда я найду такого парня, как Джейк из «Шестнадцати свечей», и все обернется калейдоскопом милых подростковых сцен: мы гуляем в парке с одной парой наушников, слушаем одну и ту же музыку, едим мороженое в старомодном кафе, я иду на студенческий бал с букетиком на запястье. Не понимаю, как можно быть настолько оторванной от реального мира.

Тем не менее. Новая школа.

Алекс глубоко вздохнула и покачала головой. Взяла желтую мягкую подушку и прижала к груди, как щит.

С чего начать? Прежде всего школа – огромная. Пройдя пост охраны, я свернула в первый коридор и как будто попала прямиком в людское море. Кого только там не было! Серферы и девушки-готы, фанаты рок-групп и спортсменки, девушки с голубыми волосами и девушки с длинными закручивающимися локонами, на завивку которых наверняка требовалось не меньше часа. И, естественно, я никого не знала. Народу было столько, что я не могла сообразить, куда идти. Первой у меня по расписанию стояла английская литература, а я понятия не имела, где находится класс. На самом деле я даже пожалела, что не подготовилась как следует и не разузнала все заранее. В конце концов, я нашла его и села на ближайшее свободное место. Я вспотела, лицо горело, а еще у меня началось что-то вроде паранойи из-за того, что все на меня пялились. Я огляделась и не поверила своим глазам – рядом со мной сидела Дафна. Та ужасная девчонка, которая накричала на меня в парке. Она разговаривала с двумя другими, которых я тоже там видела: Келли – с веснушками и золотистыми волосами, и Шэй – высокой брюнеткой с большой грудью.

Дафна жаловалась, что в классе жарко.

– Какое дерьмо, – говорила она, отдуваясь и забрасывая за спину хвост. – Поскорей бы убраться отсюда.

– Да, жарко, – поддакнула Шэй.

Я уже поняла, что она у Дафны на побегушках и готова соглашаться со всем, что та скажет. Келли эти двое, похоже, раздражали, потому что она произнесла:

– Сегодня только первый день в школе. Вы что, собираетесь весь выпускной год жаловаться?

Дафна улыбнулась.

– Возможно, – и сморщила нос. – Боже, как здесь воняет. Что это такое?

– Спрей для тела «Экс», – протянула Келли, не отрывая взгляда от телефона.

Дафна рассмеялась и вдруг, прежде чем я успела понять, что происходит, повернулась ко мне.

– Боже мой. На что ты так уставилась?

А я просто смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова. Я пыталась заставить себя сказать что-нибудь – хоть что-то, – но ничего не приходило на ум. Все было как в тот день, когда я впервые увидела их на теннисном корте. Тогда я действительно таращилась на них. Подслушивала их разговор.

Еще до того, как она заговорила, я поняла, что все будет плохо. Только не знала насколько. Дафна оглядела меня с головы до ног, ее глаза превратились в щелочки, и она процедила:

– О боже мой. Это та извращенка, которая на днях снимала на видео, как вы, ребята, играете в теннис.

Она говорила так громко, что ее слышал весь класс. Все повернулись и уставились на меня. Я чувствовала на себе их взгляды. Как будто какие-то насекомые ползали по телу. Но Дафна на этом не остановилась, а только заговорила еще громче:

– Народ, как думаете, она чокнутая? Может, она снимала это видео, чтобы потом под него почесать ежика?

Я хотела умереть. Прямо там, прямо на месте. У-ме-реть. Но не потому, что Дафна назвала меня чокнутой. Я имею в виду, кого волнует, у кого какие тайные пристрастия? Просто она выставляла меня какой-то гадиной. После такого никто в этой школе и знать бы меня не захотел. Первый день, а меня уже вычеркнули из школьной жизни.

По щеке Алекс скатилась слеза. Она вытерла глаза одной рукой и покачала головой. Лицо у нее было злое и немного растерянное.

Но ей и этого было мало. Когда урок уже начался, я взглянула на Дафну. Не хотела, но не удержалась. Она пялилась на меня абсолютно открыто, как будто я была каким-то лабораторным экспериментом, а потом ухмыльнулась и одними губами произнесла: фрик.

Я и так знала, что она – страшный человек. Но все оказалось еще хуже. Дафна – само зло. Думаю, миру было бы лучше, если бы она… О черт. Мама вернулась.

Алекс оглянулась через плечо и снова повернулась к камере. Завозилась с телефоном, из-за чего изображение съехало, и мгновение спустя запись прекратилась.

Глава 7

Кейт

В пятницу во второй половине дня я заехала в теннисный клуб, куда ранее записала Алекс. Она тренировалась на корте с зеленым грунтовым покрытием, где ее противником был автомат для выброса мячей. Каждый раз, когда машина с хлопком выплевывала желтый мяч, Алекс мчалась к нему и отбивала хлестким ударом, отправляя по другую сторону сетки. Несколько минут я наблюдала за ней из-за проволочного ограждения, пораженная ее силой и абсолютной сосредоточенностью.

Снаряды в автомате закончились. Алекс выключила его, взяла металлическую корзину и начала собирать разбросанные по корту мячи.

– Привет, милая, – окликнула я ее. – Когда закончишь, поедем домой.

– Я еще не готова, – резко ответила Алекс. – Мне нужно поработать над форхендом[9].

– Ты можешь потренироваться завтра. Я же говорила тебе, что нас пригласили на обед к Таккерам. Нам нельзя опаздывать.

– Отборочные пройдут в понедельник, и на два места претендуют восемь девушек. Остальные члены команды тренируются уже несколько недель. Я должна быть в идеальной форме.

– Ты ставишь перед собой довольно высокую цель, – заметила я. – Может быть, достаточно просто быть лучшей?

Алекс бросила на меня взгляд, понять который я не смогла. Было время, когда я знала все выражения ее лица, даже догадывалась, что она собирается сказать, еще до того, как она открывала рот.

– Серьезно, нам пора идти, тем более что ты наверняка захочешь принять душ.

Алекс проигнорировала меня и продолжила подбирать мячи. «Что дальше?» – подумала я. Загрузит ли она их в автомат и запустит его снова? И если да, то как мне следует реагировать? Справиться с ней маленькой было проще – я просто брала ее на руки и уносила, когда она отказывалась уходить с игровой площадки. Но что я могла сделать сейчас? Пригрозить, что отберу телефон? Но, насколько я знала, со всеми прежними друзьями она порвала. Наказать, запретив выходить куда-либо? Но она и так никуда не ходит. Лишить тенниса? Но ведь это единственное, к чему она еще проявляет интерес с тех пор, как наша жизнь перевернулась с ног на голову.

От необходимости решать эту дилемму меня избавила сама Алекс. Убрав автомат и корзину с мячами в деревянный шкаф, стоявший сбоку от корта, она взяла сумку, сложила ракетки, поправила хвост и наконец вышла с площадки. Шла она медленно, словно нехотя, но по крайней мере двигалась в правильном направлении.

– Идем, – бросила она, проходя мимо меня.

– Там действительно может быть весело, – сказала я.

– Мне не нравятся эти девушки. Ты же знаешь.

Я вздохнула. Я знала. И даже подумала, что будет лучше позволить Алекс остаться дома и заказать пиццу, а к Таккерам пойти одной. Но прятаться дома не выход. Так они только ощутят свою власть над ней.

– Вот что я тебе скажу: побудем там немного, а потом, если не понравится, вернемся домой пораньше, – предложила я. – Договорились?

Алекс посмотрела на меня испытующе.

– Хорошо, но если все будет так паршиво, как я думаю, пообещай, что никогда больше не заставишь меня делать ничего подобного.

Я кивнула.

– Хорошо.

* * *

Эмма встретила нас у входной двери в сопровождении пары неугомонных золотистых ретриверов. Алекс наклонилась и погладила их, а Эмма быстро и тепло обняла меня. На ней было черное платье-макси без бретелек, а длинные завитые локоны распущены по спине.

– Я так рада, что ты пришла. Приятно, что в нашей компании появились новые люди. – Эмма улыбнулась Алекс. – Тот, что лижет тебе руку, – Скаут, а другой – Аттикус. Моя старшая дочь Алисса читала «Убить пересмешника», когда они были еще щенками. Просто отодвинь их в сторону и заходи.

– У вас есть еще дети?

– Нет, только Шэй и Алисса – она сейчас в колледже. Наверно, отжигает вовсю на вечеринках, но я стараюсь об этом не думать.

– Мы принесли вот это. – Я протянула Эмме бутылку красного вина.

– Спасибо. Уверена, сегодня мы ее выпьем. Я заметила, что сколько бы мы ни покупали вина для этих вечеринок, всегда выпивается все. Идемте, все уже на кухне.

Я нервно взглянула на Алекс. Может быть, мне не стоило давить на нее, заставлять делать то, к чему у нее не лежит душа? Или, наоборот, так и надо? Я так и не решила, правильно поступила или нет.

Кухня у Эммы была светлая и открытая, и там уже собралась небольшая компания: Женевьева, Ингрид, трое мужчин и долговязый светловолосый мальчик лет десяти, который сидел за кухонным столом и играл в какую-то игру на планшете. Двое мужчин были мне не знакомы, но третьим оказался Джо Миллер. Он улыбнулся, и у меня в животе запорхали бабочки.

– Привет, Кейт, – поздоровался Джо.

– Привет, – отозвалась я и заметила, как Эмма и Женевьева обменялись понимающими взглядами. Не подстроена ли эта встреча? Я надеялась, что нет. Джо казался хорошим парнем, но я была совершенно не готова к тому, чтобы встречаться с кем-то. Ситуация получилась неловкая. А если Джо подумает, что я попросила своих новых подруг пригласить его?

Женевьева поцеловала меня в щеку, а Ингрид приветливо улыбнулась.

– Кейт, я так рада, что ты пришла. – Женевьева взяла меня под руку. – Это мой муж. Ричард, это наша новая подруга Кейт. Она нам нравится, так что будь с ней очень любезен.

Муж Женевьевы был высоким симпатичным мужчиной, но седина в волосах и бороде и глубокие морщинки у глаз говорили о том, что он по меньшей мере на десять лет старше жены.

– Я всегда любезен, – сказал он, пожимая мне руку.

– Конечно. – Женевьева рассмеялась. – До поры до времени. А это муж Эммы, Марк.

– Приятно наконец-то познакомиться с вами, – обратился ко мне Марк. Он был почти одного роста со своей женой и по-мальчишески красив – с темными густыми волосами и бровями и кривой усмешкой. – Эмма в восторге от вас.

– Неужели? – У меня потеплело на душе. Они и впрямь устроили мне приятный прием. – Это моя дочь Алекс.

Алекс застенчиво пожала руки взрослым.

– А это наш младший, Джонатан, – представила сына Женевьева, указывая на светловолосого мальчика. Он был так увлечен своей компьютерной игрой, что даже не поднял глаз, когда она назвала его по имени. – Он у нас фехтовальщик национального уровня в своей возрастной группе.

– О, впечатляет.

– Тренер считает, что у него есть потенциал попасть со временем в олимпийскую сборную. – Женевьева повернулась к нему. – Джон, отложи планшет и подойди поздороваться.

– Удачи тебе с этим, – сказал Ричард. – У него эта штука прикреплена к руке намертво.

– Джон. – В голосе Женевьевы прозвучали резкие нотки, заставившие мальчика наконец-то оторваться от планшета.

– Что?

– Где девочки?

– Они у бассейна, – сообщил Джон.

– Ты взяла с собой купальник? – повернулась к Алекс Эмма. Та покачала головой. – Можешь взять один из купальников Шэй.

– Нет, все в порядке. – Алекс снова покачала головой. – Мне что-то не хочется плавать.

– Может, просто посидишь поболтаешь ногами в воде? – предложила Эмма.

Меньше всего мне хотелось, чтобы Алекс осталась наедине с этими тремя, без присмотра взрослых.

– У Алекс была долгая тренировка. Она, наверно, предпочла бы остаться дома, под кондиционером, – вскользь заметила я.

– Конечно. – Эмма ласково улыбнулась Алекс. – Если хочешь, можешь посмотреть фильм в гостиной, пока не будет готов ужин.

Моя дочь расправила плечи и подняла голову.

– Я пойду посижу у бассейна, – уверенно молвила она.

Наблюдая за ней, я испытала прилив гордости и что-то еще… Надежду? Впервые за долгое время передо мной мелькнула прежняя Алекс.

– Джон, выведи Алекс на улицу и покажи, где бассейн, – распорядилась Женевьева. – Уверена, вам обоим было бы интереснее побыть с девочками, чем сидеть здесь с нами.

– Ага, – фыркнул Джон. – Можно подумать, я стал бы по доброй воле тусоваться с этими стервами.

– Джонатан! – Женевьева добавила в голос жесткости. – Не употребляй это слово. И пожалуйста, встань и сделай, как я прошу.

Мальчик тяжело вздохнул, но в конце концов поднялся и неохотно, шаркая ногами, вышел из комнаты. Алекс повернулась и с покорным видом последовала за ним из кухни в сопровождении двух собак. Минуту спустя я услышала, как открылись и закрылись стеклянные раздвижные двери.

– Кейт, что тебе принести выпить? У меня есть вино, красное и белое, или могу приготовить тебе коктейль, – предложила Эмма.

– Бокал белого, – попросила я. – Спасибо.

Эмма наполнила бокал вином и протянула его мне.

– Как у остальных? Кому еще?

– Думаю, твоему мужу нужно налить, – указала Женевьева, улыбаясь Марку.

– Я имела в виду гостей, – ответила Эмма. – Марк более чем способен позаботиться о себе сам.

– Хотелось бы надеяться. – Женевьева рассмеялась, легко касаясь рукой плеча Марка.

Я взглянула на Эмму, гадая, как она отреагирует на кокетливое поведение подруги. Она лишь комично закатила глаза и подлила вина в бокал Ингрид.

– Спасибо, милая, – поблагодарила ее Ингрид. – Может быть, тебе пора остановить Женевьеву? Мы еще не пообедали, а она уже набросилась на Марка.

– Может забрать его себе, – парировала Эмма. – Но, Женевьева, если честно, он подстригает ногти на ногах в гостиной. И оставляет обрезки, чтобы я их пропылесосила.

– Ух. – Марк задумчиво склонил голову. – Хотя… это чистая правда.

– Алекс такая молодец, – перевела тему Женевьева. – Готова к отборочным матчам?

– Думаю, да. Она сегодня тренировалась.

– Это хорошо. Ее ждет серьезная конкуренция. Самая главная соперница – Стейси Янг, у нее сильнейший форхенд. Но она часто срывается в ответственный момент. Если Алекс будет играть с ней, скажи, пусть подает Стейси под бэкхенд.

– Спасибо. Уверена, она будет благодарна за информацию.

– Рада помочь. Я знаю, как тяжело быть новичком в школе. Для нее было бы здорово попасть в команду.

На душе стало теплее. И Женевьева, и Ингрид с Эммой приняли меня в свою компанию и старались помочь. Я подумала, что действительно могла бы с ними подружиться.

– Женевьева – красивое имя. У тебя французские корни?

– Ну разве не прелесть! И да, думаю, у меня и правда есть французские предки.

– Но Женевьевой ее зовут не поэтому, – сухо заметила Ингрид. – Она сменила имя, когда училась в колледже.

– Ингрид… – Женевьева бросила на подругу недовольный взгляд. – Для психотерапевта тебе определенно недостает сдержанности. – Она улыбнулась мне. – Что тебе нужно знать об Ингрид, так это то, что она безжалостно откровенна. До жестокости.

– Ты предпочла бы, чтобы я лгала? – вскинула брови Ингрид.

– Нет, милая, тебе не нужно меняться. – Эмма обняла ее за хрупкие плечи. – Мы любим тебя такой, какая ты есть.

– А как тебя раньше звали? – полюбопытствовала я.

– Дженнифер. – Женевьева пожала плечами. – Девушек с этим именем было так много, а Женевьева – только одна я.

* * *

Следующий час мы провели за столом – разговаривали, пили вино, наслаждались мясным ассорти, которое приготовила Эмма. Потом обе супружеские пары и Ингрид ударились в воспоминания о путешествии по островам Флорида-Кис, а Джо повернулся ко мне.

– Как ты познакомился с этой бандой? – задала вопрос я. – Или это правда, что в таких небольших городах все знают всех?

– Когда мы с моей бывшей женой только переехали в Шорхэм, Женевьева оказалась нашей соседкой, – объяснил Джо.

– И что же привело вас сюда? Бизнес?

Джо кивнул.

– Я шеф-повар, и здесь появилась возможность открыть ресторан с инвестором. Называется «Серфсайд гриль». Знаешь такой?

– Нет, но я в городе всего лишь несколько недель.

– Ты обязательно должна как-нибудь зайти. Я угощу тебя обедом.

– С удовольствием, – ответила я, не успев даже подумать. Что это значит? Он пригласил меня на свидание? Или расширяет круг клиентов для своего ресторана?

– Как ты устраиваешься?

– Хорошо. Мы уже почти все расставили.

– По-моему, это невозможно. Я переехал в квартиру несколько лет назад, после развода, и у меня до сих пор полно коробок, которые я так и не удосужился распаковать.

– Полагаю, в этом и заключается плюс обсессивно-компульсивного типа личности.

– А в чем минус?

– Хранить специи в алфавитном порядке – сущий кошмар.

Джо оглянулся и, убедившись, что остальные заняты разговором, наклонился ближе ко мне и понизил голос.

– Ты ведь понимаешь, что это подстроено?

Я почувствовала, что снова краснею. В присутствии Джо это случалось с пугающей частотой.

– У меня возникало такое подозрение.

– Можешь не сомневаться. И не оглядывайся – они определенно проверяют, как у нас идут дела.

Я машинально обернулась, но никто из присутствующих, похоже, не обращал на нас внимания.

– Ха! Вот ты и оглянулась!

– Очень по-взрослому. Ты знал, что они это планируют?

– Нет, но я не удивлен. Женевьева на дух не переносит мою бывшую жену, Ким. Ненавидит с жаром тысячи солнц. Если кто и хотел бы организовать что-то подобное, то в первую очередь она.

Я подумала о Лите и ее вражде с Женевьевой. Интересно, сколько еще таких конфликтов случилось у Женевьевы в Шорхэме? Что это, случайность или неизбежное следствие ее сильного характера? В отличие от меня, она не избегала открытых столкновений.

– А твоя бывшая жена будет иметь что-то против?

Джо пожал плечами.

– Вряд ли. Она уже успела снова выйти замуж. В любом случае Женевьева запишет победу на свой счет.

– Думаю, обед почти готов, – объявила Эмма, доставая из духовки блюдо со свининой-барбекю.

В животе заурчало. Удивительно. Аппетита у меня не было уже несколько месяцев. Эмма поставила блюдо на островок рядом с большими пиалами с запеченной фасолью и капустным салатом и подносом с кукурузным хлебом.

– Кто-нибудь скажет детям, что пора за стол?

– Я схожу. – После откровений Джо мне нужно было немного успокоиться, и к тому же я хотела посмотреть, как там Алекс, удалось ли ей наладить общение с другими девочками.

Я прошла по дому. Он был меньше и не такой претенциозный, как у Женевьевы, но мне понравился. Здесь, среди удобных диванчиков, ярко окрашенных стен и расставленных на полках и столиках фотографий, я чувствовала себя комфортнее. В гостиной раздвижные стеклянные двери открывались в небольшой дворик с бассейном и водопадом, приятно струящимся на заднем плане.

Дафна, Шэй и Келли лежали на надувных шезлонгах – в бикини и больших солнцезащитных очках, с накрашенными одинаковым вишнево-красным глянцевым блеском губами. Меня уже не в первый раз поразило их необычайное самообладание: они растянулись, напоминая довольных кошек. Девушки вяло перебрасывались большим пляжным мячом, и это детское занятие никак не вязалось с их тщательно продуманным образом молодых и искушенных дам. Джон лежал на шезлонге у бассейна, уставившись в планшет на коленях. Своей дочери я не увидела.

Ни одна из трех девушек не обратила на меня внимания, когда я подошла и встала у края бассейна.

– Девочки, – окликнула я всех сразу, – обед готов.

Они продолжали играть в мяч, словно меня и не слышали.

– Боже, ты всю меня забрызгала, – пожаловалась Дафна.

– Нет, не я, а Келли, – запротестовала Шэй.

– Да пошли вы обе на хрен, – возмутилась Келли, направляя на подруг волну. Те завизжали и, защищаясь, вскинули руки.

Я даже моргнула, пораженная их грубостью.

– Девочки! – На этот раз они услышали и, повернувшись, молча и без всякого выражения на одинаково застывших лицах уставились на меня. – Обед готов, – повторила я. – Ваши мамы попросили меня позвать вас. Куда ушла Алекс?

– Она вон там. – Дафна показала рукой.

Я обернулась и увидела Алекс, сидящую в ярко-желтом кресле «Адирондак» рядом с бассейном; обе собачки лежали у ее ног. Она была в своей обычной форме – футболке и спортивных шортах. Глядя на свою семнадцатилетнюю дочь, мне трудно было поверить, что она – ровесница той троицы в бассейне: каждая из них выглядела на все тридцать семь. Алекс сидела, подобрав под себя ноги и глядя в телефон. Я снова взглянула на девушек, которые по-прежнему холодно смотрели на меня.

– Почему бы вам не пойти в дом и не перекусить? – предложила я и направилась к Алекс.

За спиной у меня они вернулись к прежнему занятию, совершенно не обращая внимания на мои указания. Дрянные девчонки. Я тут же постаралась отогнать дурные мысли, уверяя себя, что совсем не знаю их, что они, возможно, просто застенчивые или чувствуют себя неловко в обществе незнакомых взрослых. К тому же мне очень нравились их матери.

И все же… они не выглядели ни застенчивыми, ни неловкими. В них было что-то неприятное. Нет, гораздо хуже. В том, как они молча смотрели на меня, читалась враждебность. Я поймала себя на мысли, что была бы рада, если бы с ними случилось что-то плохое. Это желание появилось спонтанно, и ему не было оправдания, но я действительно хотела, чтобы жизнь проучила эту троицу неприятных, избалованных девиц. Преподала им урок. Отняла у них непоколебимую веру в то, что они особенные. Я понимала, что со мной что-то не в порядке, если я так думаю. Но я также знала, что не могу избавиться от дурных мыслей, плавающих в моем сознании. Единственное, что я могла сделать, это попытаться скрыть их за улыбками и любезностями и надеяться, что никто никогда не догадается, о чем я на самом деле думаю.

Глава 8

Видеодневник Алекс Тернер

12 августа

Алекс сидела в ярко-желтом кресле «Адирондак». Рядом, у ее ног, пристроились два золотистых ретривера, один из которых положил подбородок на подлокотник кресла. Алекс погладила собаку по голове и заговорила шепотом:

Текущая ситуация.

Алекс повернула камеру так, чтобы она была направлена на бассейн, где на надувных шезлонгах лежали Дафна, Шэй и Келли. Три подруги громко болтали, время от времени прерывая разговор пронзительными воплями, когда одна брызгала на другую.

– Как думаешь, что тренер собирается делать с составом на первый матч? – спросила Шэй. – Я в том смысле, что в одиночном первой выйдешь ты, Даф.

– Очевидно, – согласилась Дафна и, подгребая одной рукой, развернула свой шезлонг. – До остального мне дела нет.

Келли плеснула в нее водой.

– Спасибо за поддержку.

– Эй, перестань! Ты же знаешь, что, скорее всего, тебе достанется второе место в одиночном разряде, – пожала плечами Дафна.

– Вероятно, – мрачно заметила Шэй, – а мне опять придется играть в паре.

Келли откинулась на спину.

– А я не сомневаюсь, что тренер сделает то, что лучше для команды.

– Боже мой, ты за него готова глаза выцарапать! – воскликнула Дафна.

Келли снова плеснула в нее водой.

– Я? Ну нет.

– Да-да. Ты бы и потрахалась с ним.

– Господи, Ди, перестань кричать, – шикнула на Дафну Келли. – Наши мамы в доме.

– Боишься, как бы Ингрид не узнала, что ты хочешь переспать с тренером? – усмехнулась Дафна.

– Она точно хочет, – поддержала Шэй.

– Может, вы обе заткнетесь? – повысила голос Келли.

– Хочешь меня заткнуть? Попробуй.

Крики, визги, брызги, смех.

Алекс снова направила камеру на себя и закатила глаза. Потом, глядя в объектив, прошептала:

И это моя мама притащила меня сюда. Даже не верится. Иногда мне кажется, что я в самом деле ее ненавижу.

Глава 9

Кейт

В понедельник днем я сидела на металлических трибунах, установленных для зрителей рядом с теннисными кортами старшей школы. На площадке внизу Алекс сражалась в своем последнем отборочном матче. Столбик термометра поднялся на рекордную высоту, августовское солнце палило вовсю, и не было ни намека на ветерок. Число претендентов сократилось до трех, и победительница этого матча гарантированно получала место в команде. Проигравшей предстояло соперничать за второе место с третьей девушкой. Я пыталась излучать спокойную уверенность – Алекс не оценила бы открытого проявления беспокойства, – но внутри у меня все сжалось. Она только что выиграла на подаче, и я громко выдохнула.

– Ей остался всего один гейм[10], – указала Женевьева. Она сидела по одну сторону от меня, а Эмма – по другую. Ингрид примостилась позади нас, на ней была огромная соломенная шляпа, затенявшая бледное лицо.

– Она отлично играет, – улыбнулась Эмма.

– А вот Стейси просто дерьмово, – пробормотала Женевьева. – Я же говорила, она теряется под давлением.

– Жестко сказано, – заметила Ингрид.

– Но это правда.

Я понимала, что болеть против девочки-подростка нехорошо, но мне очень хотелось, чтобы Алекс победила.

Ей нужен был успех. Нужен, чтобы закрепиться в этой новой жизни, которой она не хотела и о которой не просила. И мне было приятно, что рядом со мной подруги, которые пришли поболеть за мою дочь и желают ей победы.

Они, похоже, не расстроились из-за того, что мы с Алекс внезапно ушли сразу после обеда в пятницу вечером. Я видела, что дочери не по себе, и хотела увести ее подальше от трех других девушек. Сослалась на расстройство желудка. Думаю, к тому времени все уже прилично выпили, и никто не обратил внимания на наш ранний уход.

Никто, кроме Джо. Когда мы прощались, он на несколько секунд задержал мою руку.

– Это тянется уже целую вечность, – протянула у нас за спиной Дафна и громко зевнула.

Она и другие члены теннисной команды расположились на самом верху, откуда и наблюдали за отборочными матчами. Они сидели, вытянув ноги, рядом стояли их спортивные сумки, и одна из девушек – я ее не знала – по очереди заплетала волосы остальным.

Из всех девочек только Келли, дочь Ингрид, не сидела с командой. Сцепив руки за спиной, она стояла с тренером Сетом Таунсендом на той стороне корта, где играла сейчас Алекс. При этом Келли то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть на тренера, и смеялась над всем, что говорил этот высокий худощавый мужчина с лохматыми темно-русыми волосами и выступающими скулами. Я взглянула на Ингрид – знает ли она об этом увлечении своей дочери?

Тем временем Стейси послала мяч в сетку и, раздраженно ударив ракеткой по ладони, повернулась. Юбка ее взметнулась, и под ней мелькнули короткие шорты.

– Господи, ну и здоровенная ж задница! – громко заявила Дафна у нас за спиной. Ее подруги по команде захихикали.

Я вздрогнула и машинально бросила взгляд на Стейси – не услышала ли она обидную реплику. Но та готовилась снова подавать и в сторону трибун даже не взглянула.

– Но это правда, – прошептала Женевьева мне на ухо. – Стейси пошла в свою мать, Нэнси. – Она кивнула в сторону женщины с фигурой «груша», стоявшей у ограждения, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдавшей за матчем.

– Женевьева, ты такая же испорченная, как и остальные девочки, – упрекнула ее Ингрид.

– Неправда. Она меня не слышит.

– В прошлом году я сидела за одним столом с Нэнси на школьной распродаже выпечки, и она, по-моему, съела половину кексов, – негромко сказала Эмма.

Женевьева и Ингрид рассмеялись, но меня ее слова покоробили. Даже если Нэнси их не слышала, это ничего не меняло. Мне это замечание показалось гадким. Тот факт, что в их колких комментариях присутствовала доля правды – Нэнси Янг была довольно полной и в своих футболке и шортах большого размера выглядела далеко не так привлекательно и гламурно, как три женщины рядом со мной, – лишь усугублял ситуацию. Как такое возможно, что они, настолько добрые и приветливые со мной, могут быть столь жестокими с другими?

Алекс подняла указательный палец, показывая, что последний отбитый Стейси мяч ушел за линию.

– У Алекс матч-пойнт[11], – сообщила Женевьева.

– Нет, мяч не вышел! – возмущенно закричала Нэнси Янг. – Он попал в линию!

– Здесь решают не зрители, – прервал ее тренер Таунсенд. Судя по усталому тону, ему не раз приходилось отчитывать родителей за попытку вмешаться в игру.

– Но она жульничает! – не унималась Нэнси Янг. – Это нечестно! Нельзя, чтобы она попала в команду за счет жульничества!

Я даже привстала, возмущенная безобразным выпадом этой женщины в сторону моей дочери. Еще мгновение назад я ощутила жалость к ней. Теперь это чувство сменилось глубоким материнским гневом. Я посмотрела на Алекс, опасаясь, что она расстроится из-за этих нападок, но она хладнокровно и спокойно ожидала следующей подачи Стейси. И когда мяч полетел к ней, она взмахнула ракеткой и нанесла победный удар.

– Есть! – воскликнула Женевьева. – Она победила!

Эмма сжала мою руку.

– Молодец!

Я хотела закричать, но сумела сдержаться. Алекс была бы в ужасе. Моя дочь с невозмутимым видом подошла к сетке, чтобы обменяться с соперницей рукопожатием, но Стейси в порыве злости швырнула ракетку в ограждение. А ее мать снова набросилась на тренера Таунсенда, оспаривая его предыдущее решение.

– Да, вот только этого нам в команде не хватает, – заметил кто-то у нас за спиной.

– Я бы ее не винила, – громко произнесла Дафна. – Меня тоже бесит, когда не замечают линию.

– А разве мяч не вышел? Я не видела, – возразила еще одна девушка.

– Сомнительно. Возможно, он все же коснулся линии.

Я так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Моя дочь одержала победу, и я не хотела, чтобы ее радость была омрачена сомнениями. И разве мяч не вышел? Я была почти уверена в этом. Но почему Женевьева не поправляет свою дочь? Она как будто не обращала внимания на поведение Дафны.

«Дрянные девчонки», – подумала я снова.

Алекс все еще стояла у сетки, ожидая рукопожатия, но Стейси уже ушла с корта и присоединилась к своей матери, которая продолжала кричать на тренера Таунсенда. Алекс посмотрела на меня и пожала плечами, очевидно, не зная, что делать. Наконец она подошла к скамейке у края корта и стала собирать снаряжение.

– Боже мой, – выдохнула Эмма. – Какая драма.

– Оставь это Нэнси, – махнула рукой Ингрид. – Пусть она устраивает сцены.

Алекс покинула корт и направилась ко мне. А у меня от радости заколотилось сердце. Впервые за несколько месяцев моя дочь выглядела счастливой и уверенной в себе.

– Да! – воскликнула я. – Ты была великолепна!

– Она не пожала мне руку, – тихо пробормотала Алекс, оглядываясь на Стейси.

– Об этом не беспокойся. – Женевьева встала и быстро обняла Алекс. – Поздравляю, дорогая! Мы так рады, что ты попала в команду! – Она повернулась. – Дафна, отведи Алекс в кабинет тренера, помоги ей подобрать форму.

– Это что, у меня работа такая? – проворчала Дафна.

Оглянувшись, я увидела, как она закатывает глаза, повернувшись к Шэй, и моя радость от победы Алекс немного померкла. Конечно, я хотела, чтобы она победила. Но победа означала, что теперь ей придется чаще быть с этой троицей.

От этой мысли я ощутила холодный укол страха.

* * *

В тот вечер, пока Алекс была наверху, в своей комнате, и работала над эссе по английскому, я стояла в нашей новой гостиной, которая все еще казалась пустой и незнакомой. У меня пока не было возможности развесить картины, и я не купила орхидеи в горшках и ароматические свечи, чтобы в комнате стало уютнее.

Я смотрела в окно на темную улицу. В нашем старом доме в Буффало я знала всех своих соседей по именам, знала, кто их дети, наблюдала, как менялась их жизнь на протяжении многих лет. Воздушные шары на день рождения, привязанные к почтовым ящикам, выпускные торжества, поминальные обеды. Здесь я все еще была чужой. Возможно, чужой и останусь навсегда. Я сделала большой глоток виски из тяжелого бокала – хрустальный сервиз нам с Эдом подарили на свадьбу.

Эд.

Виски со льдом был его любимым напитком. И сейчас этот глоток напомнил мне о том времени, когда мы были молодоженами. Напомнил о запахе крепкого алкоголя в его дыхании, когда он целовал меня. Мне нравилось вспоминать нас тогдашних, тех, какими мы были много лет назад. До того, как все пошло наперекосяк.

Я сделала еще один большой глоток, надеясь, что алкоголь принесет быстрое успокоение. Я была слишком взвинчена, и мне следовало остановиться.

– Мам? – Я повернулась и увидела в дверном проеме Алекс, смутную фигуру на фоне освещенного коридора за ее спиной. – Почему ты стоишь здесь в темноте?

– Просто так. Задумалась.

Алекс щелкнула выключателем на стене, и комнату залил холодный верхний свет, который я терпеть не могла и который уже решила заменить при первой возможности. Это был еще один пункт в бесконечном списке дел, связанных с переездом.

– Почему ты никогда не плачешь? – спросила она тоном обвинителя.

– Конечно же, плачу.

– Но не по папе. По нему ты ни разу не плакала.

Я на мгновение напряглась, будто от пощечины.

– Люди выражают горе по-разному.

– Возможно. Но нормальные жены плачут, когда умирает их муж.

Мы с Алекс уставились друг на друга. Я хотела солгать ей. Сказать, что скучаю по Эду. Что его смерть выбила меня из колеи. Что я плачу, когда она меня не видит. Но Алекс бы поняла, что я лгу.

– У меня сложные чувства к твоему отцу.

– Ты ненавидела его, – с горечью выдавила она.

Я покачала головой.

– Нет. Я ненавидела то, во что он превратился.

– Я скучаю по нему!

– Знаю. Мне жаль.

– Нет, ты не понимаешь. Я скучаю по нему каждую минуту, каждый день. А тебя, кажется, даже не волнует, что он мертв!

– Разумеется, это не так. Мне это не безразлично. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить о нем или о том, что случилось, я всегда рядом, всегда готова выслушать.

Алекс пожал плечами.

– Я не хочу об этом говорить.

– Ты проголодалась? – спросила я наконец, нащупывая тему, которая могла бы разрядить напряжение. – Ужин будет подан через несколько минут. Я приготовила жареного цыпленка и зеленую фасоль с миндалем «амандин», чтобы отпраздновать твою сегодняшнюю большую победу.

Алекс не ответила. Ее молчание прозвучало как обвинение. Возможно, так оно и было. Я потерла переносицу – эта привычка возникла из-за стресса за последний год.

– Почему бы нам просто не порадоваться хорошему дню? Я так горжусь тобой.

Алекс пожала плечами, но уголок ее рта приподнялся.

– Я все еще не могу поверить, что та девушка не пожала мне руку после матча.

– Это говорит о ее характере, а не о твоем.

– Я знаю. – Алекс заколебалась.

– Тогда что?

– Мяч вышел. Ты ведь видела?

– Да, конечно. Миссис Хадсон тоже это видела.

– Эти девочки думают, что я жульничала. Дафна и ее друзья. Я слышала, что они говорили.

– Это из-за того, что мама Стейси устроила сцену. Ты же знаешь, как некоторые люди любят драматизировать.

– Я слышала, как Дафна сказала, что я жульничала, – решительно заявила Алекс.

– Но ты этого не делала. И ты это знаешь. Все прочее значения не имеет.

Алекс пожала одним плечом.

– Думаю, это здорово, что ты будешь в команде, будешь соревноваться и познакомишься с новыми людьми. Может быть, у тебя появятся новые друзья.

Я слышала себя, слышала свой чересчур бодрый тон. Я говорила как мамаша из ситкома и даже не удивилась, когда Алекс бросила на меня уничтожающий взгляд.

– Новые друзья? Такие, как Дафна и эти две подружки?

– Ну… нет, – призналась я. – Но в команде есть и другие девушки, правда?

Алекс пожала плечами и отвернулась.

– Мне наплевать. Я не собираюсь заводить друзей. Я просто хочу победить их всех.

Глава 10

Видеодневник Алекс Тернер

24 августа

Алекс сидела на кровати, скрестив ноги и наклонившись вперед. На ней было темно-бордовое худи с капюшоном и серые беговые шорты. Лицо бледное, глаза широко раскрыты.

Господи. Не могу поверить. Неужели это действительно случилось? Нет, конечно, я знаю, что так оно и было, я сняла это на видео, но…

Алекс покачала головой. Провела ладонью по влажным после душа волосам.

Ладно, тогда мне, наверно, стоит начать с самого начала, так? Сейчас.

Алекс отложила телефон, из-за чего камера уставилась в потолок. Когда картинка снова сменилась, она уже лежала на кровати, держа мобильный перед собой.

Сегодня после тренировки тренер собрал всю команду. Наш первый матч во вторник, и он сказал, что примет решение по первому составу. Я немного нервничала из-за того, что во время тренировок он не уделял мне достаточно внимания. Но я выиграла почти все свои тренировочные сеты как в одиночном, так и в парном разряде и, как мне казалось, имела неплохие шансы попасть в основной состав.

Мы все набились в его маленький кабинет рядом с раздевалками команды в здании из шлакоблоков неподалеку от теннисных кортов. Тренер стоял у доски с маркером в руках. Стульев не хватило, поэтому я осталась у входа и прислонилась к дверному косяку. Тренер сказал: «Вот состав на первый матч», – а затем повернулся и печатными буквами написал имена. В одиночном разряде он поставил Дафну на первый корт и Келли на второй. В парном разряде на первый корт он назначил Беллу и Маккензи, на второй – Шэй и Лиа и на третий – Чэн и Дену. Все сразу заговорили. Кто-то был рад, кто-то зол. Я оказалась не единственной, кто не попал в состав. В команде четырнадцать девушек, а играть в каждом матче могут только восемь, так что шестеро из нас в любом случае на соревнование не попадают. Но все же. Не попасть в состав на первый матч года – это унизительно. Дома, в Буффало, я играла на первом корте в одиночном разряде в каждом матче, начиная с десятого класса. Я никогда не выпадала из состава. Никогда.

И вот я стояла и думала только о том, как разочаровался бы во мне папа. Что бы ни говорила мама, я знаю, что папа просто хотел для меня всего лучшего. Он думал, что я могла бы стать чемпионкой. И вот как все обернулось. Я не попала даже в состав школьной команды.

Глаза Алекс наполнились слезами. Она глубоко вдохнула и выдохнула, изо всех сил стараясь взять под контроль эмоции.

В общем, так. Я стояла и чувствовала, что краснею, чего терпеть не могу. Но все-таки старалась, насколько возможно, сохранять спокойствие и продолжала смотреть прямо на тренера. Он на меня ни разу не взглянул. Мне кажется, он и имя мое не помнит и не знает толком, на что я способна на корте.

И тогда я подумала, что, возможно, в этом-то и проблема. Я провела целую неделю на тренировках, а тренер ни разу меня не посмотрел. Наблюдает он по большей части за теми девушками, которые попали в состав. Как будто только они важны, а остальные так, в придачу.

Дафна на собрании вела себя, словно только что выиграла Уимблдон – улыбалась, трясла волосами. Эта идиотка Шэй, которая боготворит Дафну, все время повторяла, как попугай: «Я знала, что ты получишь первый корт. Я так и знала».

Алекс засунула в рот палец, показывая, что ее вот-вот вырвет.

Тренер наконец поднял руки и сообщил: «Помните, это всего лишь первый матч. Я уверен, что по ходу сезона в составе будут изменения. И у каждого, кто захочет побороться за место, будет такая возможность».

После встречи все разошлись. Я вернулась на корт с корзиной, полной мячей. Мне нужно было поработать над подачей, моим самым слабым местом в игре. Отец всегда заставлял меня выходить на тренировочный корт после проигрыша. Всегда говорил, что нельзя позволить себе проявлять слабость. Я тренировалась до тех пор, пока не заболело плечо. Но это было даже приятно, потому что с каждым ударом уходила и частичка злости и недовольства.

Закончив, я собрала мячи в корзину и пошла к кладовке, которая у нас рядом с раздевалками. Все девочки уже ушли, но дверь кабинета тренера Таунсенда была приоткрыта, и там горел свет. Я подумала, что, может быть, стоит зайти к нему и поговорить. Я вспомнила отца, и его слова, которые он говорил мне тысячу раз, прозвучали у меня в голове громко и ясно, словно он стоял рядом: «За все, чего ты хочешь, нужно бороться. Никто и никогда ничего тебе не подаст».

Я решила, что так и сделаю. Войду и поговорю с ним. Спрошу, как здесь работает система челленджей[12], и предложу посмотреть меня на тренировке. У самой двери я замешкалась – не знала, стоит ли постучать. А потом услышала какой-то звук, похожий на тихий стон. И резкий вдох. Я даже подумала, что кому-то плохо. Но эти звуки продолжались и становились громче.

А потом я услышал голос. Женский голос. И поняла, что в кабинете с тренером девушка. Сначала я решила, что это Келли, потому что у бассейна Дафна сказала, что Келли на него запала. И на тренировке в тот день тренер помогал Келли корректировать форхенд, стоял очень близко к ней и держал руку на ее талии. И вот теперь в его кабинете…

Да, мне нужно было сразу же уйти. Почему я не ушла? Я шагнула чуть влево и заглянула в комнату. Так вот, там была не Келли. На столе тренера спиной ко мне сидела Дафна. Совершенно голая. Ее теннисная майка и юбочка валялись, скомканные, на полу. Тренер Таунсенд стоял между ее ног и держал руки на ее бедрах. Дафна стонала и обнимала тренера за шею. Они занимались сексом. Я видела, как они занимаются сексом.

Алекс зажмурилась и закрыла лицо рукой. Покачала головой, опустила руку и снова посмотрела в камеру.

Сначала я просто опешила. То есть да, я понимала, что происходит. Но они делали это прямо там, в его кабинете, куда мог войти любой. Зачем рисковать? Я не могла это понять.

Я сказала себе, что надо уходить, пока они не заметили меня. Но потом подумала, что, во-первых, то, чем они занимаются, неправильно, а во-вторых, никто никогда не поверит мне на слово. Я достала телефон, открыла камеру и начала снимать. Наверно, это заняло всего секунд двадцать, но мне показалось, что прошла вечность. Потом я повернулась и тихонько вышла.

Я не знаю, зачем это сделала. Зачем сняла на видео, как они занимаются сексом. Я сохранила запись не потому, что мне это интересно. Я не какая-то извращенка. Наверно, я думала, что настанет день, когда мне понадобятся доказательства того, что это произошло.

Алекс не мигая уставилась в камеру широко раскрытыми глазами. Потом быстро выключила запись.

Глава 11

Кейт

– Так вы не шутили насчет блесток, – вздохнула я.

– А ты как думала? – рассмеялась Эмма. – Женевьева, ты выкупила весь магазин товаров для рукоделия?

– Практически весь. – Женевьева откинула за плечи свои светлые волосы. – Представляете, столкнулась там с одной из мамочек наших чирлидерш. И она тоже к прилавку с блестками направлялась. Я тележку развернула и стрелой туда. Пришла первой.

– Соревнование за блестки. Все как у взрослых, – прокомментировала Ингрид.

– Во всяком случае таблички у нас будут самые красивые, – беспечно ответила Женевьева. – Это все, что имеет значение.

Мы все собрались в ярко украшенной кухне Эммы. На длинном деревянном столе лежали таблички и афиши, плакаты, а также цветные фломастеры, красочные распечатки логотипа старшей школы Шорхэма и много-много пакетиков с блестками. Эмма зажгла свечу с ароматом яблочного сидра, и мы все выпили по бокалу вина. Мероприятие ощущалось как праздничное, хотя мы вчетвером собрались только для того, чтобы поработать над плакатами, афишами и указателями, которые предполагалось развесить в школьных коридорах. На мой взгляд, эту работу следовало поручить самим ученикам, которые, в конце концов, и придут на хоумкаминг[13] поиграть и потанцевать. Но я и не возражала. Провести вечер в приятной компании, отвлечься от будней всегда приятно. Тем более что Алекс после тренировок исчезала в своей комнате и выходила только пообедать, причем почти в полном молчании.

Я вырезала логотипы – голову пантеры с оскаленной пастью, а Эмма и Ингрид старательно выводили печатными буквами «С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ПАНТЕРА».

Женевьева наблюдала за нами с бокалом белого вина в руке.

– Ты вообще-то собираешься что-то делать? – поинтересовалась Ингрид, поднимая взгляд от своего плаката. На ней были свободная льняная туника кремового цвета и брюки в тон. В таком наряде я выглядела бы старомодно, но на Ингрид он смотрелся просто шикарно.

– Я – девушка с блестками. – Женевьева отпила глоток вина. – Жду, когда вы, бездельницы, наконец закончите афишу, чтобы я могла поколдовать над ней.

– Мы стараемся изо всех сил, – фыркнула Эмма. – Ты же не хочешь, чтобы буквы получились кривыми?

– Нет, я хочу, чтобы они были идеальными, – ответила Женевьева. – Все должно быть идеально.

Ингрид закатила глаза и посмотрела на Эмму, которая лишь вымученно улыбнулась. Ингрид нахмурилась.

– Ты в порядке, Эм? Какая-то ты непривычно тихая сегодня.

Эмма покачала головой.

– Все хорошо.

– Ты говоришь так каждый раз, когда тебе нехорошо.

– Просто какое-то подавленное настроение. Возможно, что-то гормональное, – вздохнула Эмма.

– А где Марк? – Женевьева села за стол и закинула одну загорелую ногу на другую.

Эмма пожала плечами.

– Наверно, задержался на работе. Кто знает, чем он на самом деле занимается?

Ингрид отложила свой фиолетовый маркер и пристально посмотрела на подругу через стол.

– Что происходит? И пока ты не успела меня обвинить, я спрашиваю как друг, а не как психотерапевт.

Лицо Эммы вдруг сморщилось, и она закрыла его обеими руками.

– О, милая, что случилось? – Женевьева встала и поспешила обнять Эмму за дрожащие плечи.

– Я не совсем понимаю, что происходит. Просто Марк в последнее время сильно изменился. Может, это и ерунда, но я постоянно думаю, что за этим что-то кроется. Во-первых, он все чаще задерживается допоздна в офисе.

– У него больше работы, чем обычно? – спросила Ингрид.

– Возможно. Он так и говорит. – Эмма подняла глаза, и я увидела, что по ее лицу текут слезы. – Но на днях он отпустил странное замечание о браке.

– Что он сказал? – нахмурилась Женевьева.

– Что, мол, люди, возможно, не созданы для того, чтобы состоять в браке вечно. Что это нереалистично.

– Откуда он это взял? – удивилась Ингрид.

– Я не знаю. Ни о разводе, ни о чем-то таком мы не разговаривали. Но потом, когда я сказала ему, что нам с девочками стоит поехать в Европу следующим летом, он заявил, что до лета еще далеко и загадывать рано.

– Действительно, еще ведь только август. – Женевьева сжала ее плечо и налила еще вина в бокал.

– Мне нельзя, – запротестовала Эмма. – Я на диете.

– В медицинских целях.

Эмма взяла бокал, и Женевьева села рядом с ней.

– Понимаете, мы всегда планируем свой отпуск заранее, – объяснила Эмма. – Например, поездку на ранчо в Вайоминге этим летом я заказала примерно в это время год назад.

– Может быть, у него какие-то финансовые проблемы, о которых он не хочет тебе говорить? – предположила Ингрид. – Может быть, поэтому ему неудобно планировать отпуск прямо сейчас.

– Не думаю, что дело в этом. – Эмма покачала головой. – Не так давно он получил большую премию.

Я только молча слушала. Я не знала Марка достаточно хорошо, чтобы судить, означает что-то его высказывание насчет брака или нет. Но, видя, как расстроена Эмма, я захотела как-то помочь ей словом или делом. Мне хотелось наладить с ней более тесный контакт. И не только с ней, а со всеми тремя. Останавливало только одно: я не знала, как это сделать. Что-то подсказывало, что моя обычная позиция – всегда быть внешне милой и любезной, но никогда не говорить, что я на самом деле думаю, – в случае с этой группой не сработает.

– Вы не рассматривали возможность семейной терапии? – спросила Ингрид.

– Ты же сама всегда говорила, что семейная терапия – это чушь собачья и никогда никому не помогает. – Эмма громко шмыгнула носом.

– Тебе нужно перестать воспринимать все, что я говорю, так буквально, – сказала Ингрид, чем заслужила слабую улыбку Эммы. – И такая терапия действительно помогает найти более эффективные способы общения и овладеть ими.

– Подожди, – вмешалась Женевьева. – Как долго это продолжается? Не может ли так быть, что у Марка просто были тяжелые две недели, а ты слишком много думаешь об этом?

– Я не знаю. Но я понимаю, я чувствую, что мы отдаляемся друг от друга. Сначала я убеждала себя, что это мне только кажется, но теперь… – Глаза Эммы снова заблестели, и еще одна слезинка скатилась по ее щеке.

Я потянулась через плакаты и вырезанные из бумаги головы пантер, которыми был завален стол, и положила ладонь на руку Эммы.

– Иногда бывает так, что невозможно исправить что-то в одиночку. Даже если это то, чего ты хочешь больше всего на свете. – Ничего другого, кроме слов, я предложить не могла.

– Она права, дорогая, – поддержала меня Ингрид. – Наладить отношения можно только вдвоем. Марк должен быть готов пойти тебе навстречу.

– Никогда не встречала мужчину, способного пойти навстречу своей жене, – заявила Женевьева.

– Да ладно тебе. Ричард боготворит землю, по которой ты ходишь, – заметила Эмма.

– О да, конечно. Боготворит. До тех пор, пока все его потребности удовлетворяются, причем желательно до того, как до него дойдет, что они у него есть. Но, – она вытянула руки перед собой, – я ведь знала заранее, на что иду.

– Вот почему я и ушла от Дэвида, – кивнула Ингрид. – Мое счастье точно не стояло на первом месте в его списке приоритетов. – Она помолчала и задумчиво добавила: – Это определенно произошло после того, как он трахнул одну из врачей на своей медицинской практике.

– Скатертью дорога, – махнула рукой Женевьева. – Он тебя не заслуживал.

– Не заслуживал, ты права, – согласилась Ингрид. Наклонившись, она взяла с маленького блюда миндаль и отправила в рот. – Но тогда вопрос, а кто заслуживал? Я такого не нашла.

– Итак, Кейт, – обратилась ко мне Женевьева. Внимание всех трех женщин переключилось на меня, и мой пульс участился. Я знала, что будет дальше. – Что за история с отцом Алекс?

У меня пересохло во рту. Рано или поздно так или иначе этот вопрос должен был прозвучать. Я на мгновение зажмурилась и глубоко вздохнула.

– Мой муж умер, – сообщила я и открыла глаза. Такой ответ, прямой и правдивый, имел то преимущество, что не предполагал интерпретаций и зачастую останавливал дальнейшие расспросы. Я знала, что смерть отпугивает людей.

– О, дорогая, мне так жаль. – Эмма положила руку мне на плечо.

– Мы подозревали что-то в этом роде, поскольку ты никогда о нем не упоминала. Как ужасно для тебя и Алекс, – сказала Ингрид.

– Как он умер? – поинтересовалась Женевьева.

Нетрудно было догадаться, что это спросит именно она. За то короткое время, что мы были знакомы, я уже поняла, что она не стесняется задавать нескромные вопросы.

– Автомобильная авария, – тихо объяснила я. – В октябре прошлого года.

– О боже мой, – ахнула Женевьева. – Это же просто… – Она не договорила, и это был первый случай, когда она потеряла дар речи.

– Ужасно, – выдохнула Ингрид. – Это ужасно.

– Я всегда думала, что быть вдовой, должно быть, так одиноко, – протянула Эмма.

– Да, одиноко. – Я не собиралась рассказывать им худшее, настоящую причину нашего переезда. Но я чувствовала, что обязана открыть часть правды. Они были честны со мной в том, что касалось их браков. – Но все немного сложнее. За неделю до несчастного случая мы с Эдом решили подать на развод. Мы даже Алекс еще ничего не сказали. Я только свыклась с этой мыслью, а потом произошла эта трагедия, и все так быстро изменилось. Вместо развода мне пришлось планировать похороны. – И я была свободна. Разумеется, я не произнесла это вслух. – Это было похоже на ночной кошмар.

– Алекс знает, что вы собирались развестись? – спросила Эмма.

– Нет. Я ей не говорила. Мне казалось, что это только причинит ей дополнительную боль в то время, когда она и так была на грани срыва.

Эмма погладила меня по руке, а Ингрид положила свою ладонь поверх моей. И впервые за несколько месяцев, даже лет, я почувствовала, что я не одна против всего мира.

– Думаю, Джо идеально тебе подходит, – улыбнулась Женевьева. Мы все посмотрели на нее. – Тебе нужно начать с чистого листа. И я знаю, что ты ему интересна. Он попросил у меня номер твоего телефона.

– Он позвонил и пригласил меня на обед, – призналась я. – Я согласилась, но теперь думаю, что поспешила. Наверно, стоит отказаться. Я не знаю, готова ли к этому.

– Ни в коем случае не отказывайся, – сказала Женевьева. – Ты должна пойти.

– Может быть, она в самом деле еще не готова, – предположила Эмма.

– Конечно, не готова. Тем более нужно принять приглашение. А я помогу тебе выглядеть потрясающе на твоем первом свидании. – Женевьева поставила бокал с вином на стол. – Ладно, Ингрид, дай мне этот плакат. Пришло время блесток.

Глава 12

Кейт

– Он будет смотреться на тебе идеально, – объявила Женевьева, показывая черный комбинезон с открытым плечом. Он был настолько не похож на все, что я когда-либо носила, что я рассмеялась.

– Ни за что. Я бы никогда не смогла надеть ни комбинезон, ни топ на одно плечо. А тут все и сразу.

– Я не шучу, – настаивала Женевьева. – У меня для него слишком высокая талия, но могу сказать, что на тебе он будет смотреться великолепно. Примерь.

Мы были в очень дорогом бутике в центре Шорхэма под названием «Лулу’с». Вдоль трех стен магазина тянулись длинные вешалки, заполненные роскошной одеждой. Повсюду стояли белые орхидеи и свечи с тремя фитилями, от которых исходил аромат лимонной вербены. Каждый ценник, на который я бросала взгляд, приводил меня в ужас. Страховой полис Эда позволял мне чувствовать себя комфортно в финансовом отношении, но все же тратить деньги на дорогую одежду было неразумно. Особенно на комбинезон с открытым плечом, который я никогда бы не надела.

– Просто попробуй. – Женевьева практически подтолкнула меня к примерочной и протянула стопку выбранной одежды: свободное платье-макси, атласный топ на бретелях, белые узкие джинсы, короткое платье с тропическим принтом. – И это тоже. Вперед.

Пока я примеряла отобранные вещи, сама Женевьева расслабилась на мягком диванчике с белой обивкой.

Несколько первых нарядов были ею отвергнуты, но когда я примерила комбинезон, она ахнула.

– Вот оно! Я знала, что комбинезон будет сидеть на тебе идеально.

Должна признать, облегающий и элегантный, он и впрямь выглядел лучше, чем я себе представляла.

– Даже не знаю. – Я посмотрела на свое отражение в трехстворчатом зеркале, поворачиваясь из стороны в сторону. Оттуда на меня смотрели мои двойники. – Не перебор?

– Ничего подобного, – заверила меня Женевьева. – Теперь нам нужно сделать что-то с твоей прической.

– С моей прической? – Я смущенно подняла руку. Из года в год я носила одну и ту же укладку – прямые волосы до плеч.

– Доверься мне. – Женевьева достала телефон. – Я позвоню своей парикмахерше и узнаю, сможет ли она принять тебя сегодня во второй половине дня.

Два часа спустя мы сидели в кафе в центре Шорхэма, потягивая холодный чай. Пакет с комбинезоном висел на спинке свободного стула. Новая стрижка – короткое каре – давала ощущение легкости.

– Какие у тебя планы с Джо на вечер?

– Мы договорились встретиться в его ресторане, – сказала я, чувствуя новый прилив неуверенности и нервозности. Иначе и быть не могло, ведь я собиралась на свое первое за двадцать пять последних лет свидание.

– Перестань психовать. – Женевьева, казалось, читала мои мысли. – Все будет хорошо. Лучше, чем просто хорошо. Джо – замечательный. Я так радовалась, когда он развелся с Ким. Такая стерва.

– Осторожнее. – Я огляделась по сторонам. – Что, если кто-нибудь тебя услышит?

– Если услышит кто-то, кто ее знает, он со мной согласится, – беззаботно ответила Женевьева. – Она в буквальном смысле дрянь.

– Почему? Что она такого сделала?

– Ей и делать ничего не надо. Достаточно того, что она существует. – Увидев выражение моего лица, Женевьева рассмеялась. – Однажды, когда они только переехали сюда, я пригласила ее и Джо на вечеринку. Он был таким милым. Но Ким… Она стояла на месте и почти ни с кем не разговаривала. Потом муж Эммы, Марк, случайно столкнулся с ней и пролил бокал красного вина прямо ей на платье. Платье, к сожалению, было белое.

– О нет!

– По тому, как она отреагировала, можно было подумать, что он напал на нее. С самым злодейским умыслом. Эмма взяла платочек и содовую, чтобы попытаться оттереть пятно, но Ким ее не подпустила и стала кричать на Джо: «Мы должны немедленно уйти! Мое платье от Тори Берч безнадежно испорчено!» Устроила сцену. Было весело. После ее ухода мы смеялись до слез.

И вот опять. Бездумная жестокость. Мне было неловко, но, если быть честной, я также немного завидовала. Женевьева никогда не пыталась скрывать свои мысли или чувства. Она ни под кого не подстраивалась и оставалась самой собой.

– Не та женщина, с которой я представляла бы Джо.

Женевьева вскинула бровь.

– А с какой женщиной ты его видишь?

– Даже не знаю. – Я покраснела. – С кем-то, кто менее прихотлив и не требует к себе чрезмерного внимания.

– Ты описываешь полный антипод Ким. Вот уж кому требуется постоянное внимание; оно растет как на стероидах. Само собой разумеется, я никогда больше не приглашала ее на вечеринки, – продолжила Женевьева. – Но это еще не лучшая часть. – Она наклонилась через стол, ее глаза блестели. – Ходит так, словно ей в задницу воткнули палку. Но ее чопорность – сплошное притворство. У нее был роман с отцом лучшего друга ее сына, Джейсоном Шерманом. Владеет сетью хозяйственных магазинов. Очень богат.

– О нет!

– О да. Кто-то заметил их вместе в ресторане в Уэст-Палм-Бич и анонимно отправил фотографию Джо и жене Джейсона.

– Так вот почему Джо развелся с ней?

Женевьева кивнула.

– Обе пары развелись, и Ким в итоге вышла замуж за Джейсона. Так что, думаю, после этого они жили долго и счастливо. Все, кроме Джейсона, которому теперь всю жизнь мучиться с этой занудой без малейшего чувства юмора.

– Бедный Джо. – Я знала, как тяжело, когда твой брак разваливается, и могла только представить, насколько все хуже, когда тебе присылают фотографию в качестве доказательства. – Что значит прислали анонимно? Разве Джо не мог позвонить по номеру и поговорить с человеком, который отправил сообщение?

– Не знаю. Я только слышала, что они так и не выяснили, кто этот «доброжелатель». Но кто бы это ни был, он оказал Джо услугу. И теперь он может пойти на свидание с тобой и оценить этот потрясающий комбинезон.

– Я сама не понимаю, что делаю. Даже не сказала Алекс, что у меня свидание.

Женевьева отпила чаю.

– Думаешь, она будет против?

– Не знаю. Она может расценить это как предательство по отношению к ее отцу.

Женевьева похлопала меня по руке.

– У тебя будет своя жизнь, Кейт.

Подошла официантка:

– Вы готовы сделать заказ?

– Я буду овощной салат без сыра с бальзамическим соусом. – Женевьева протянула мне ламинированное меню.

– А я буду БЛТ[14] с капустным салатом. – Я улыбнулась официантке. – Спасибо.

– На чем мы остановились? – спросила Женевьева, как только девушка ушла. – Ах, да. У тебя своя жизнь.

– Знаю. Просто Алекс была близка с отцом. Он был ее тренером по теннису, поэтому они проводили много времени вместе.

– Твой муж был профессиональным теннисистом?

– Нет. Эд был бухгалтером. Но в колледже играл в теннис. А когда Алекс подросла, начал учить ее, и ей понравилось. Хотя, может быть, не совсем так. Не могу сказать, что ей нравилось больше – теннис или папино внимание. Думаю, у нее это смешалось воедино.

– Звучит сложно. – Женевьева сочувственно посмотрела на меня, и я благодарно кивнула – за понимание.

– Эд обожал Алекс. Но мог быть очень настойчивым и требовательным. Думаю, он слишком сильно давил на нее.

– А разве это не часть родительских обязанностей? Мы должны подталкивать наших детей к раскрытию их потенциала. – Женевьева выразительно постучала рукой по столу. – Если позволить им делать то, что они хотят, они будут целыми днями смотреть видео на ютубе.

Я знала, как Женевьева гордится успехами детей: Дафны – в теннисе и Джонатана – в фехтовании. Да, она хотела как лучше. Но я видела, как Эд требует от Алекс невозможного, как толкает ее за границы достижимого. Мы постоянно спорили из-за этого. Он думал, что сможет сделать из нее звезду профессионального спорта. Я же мечтала, чтобы у нее было нормальное детство. Он считал, что я слишком мягка с ней. Я полагала, что его поведение граничит с насилием. Разногласия были не единственной причиной крушения нашего брака, но они сыграли важную роль. Я не хотела ссориться с Женевьевой. Не хотела рисковать новой дружбой.

– Наверно, ты права, – уступила я.

– Кстати, о тренерах. – Женевьева снова наклонилась вперед. – Что ты думаешь о тренере Таунсенде? По-моему, он замечательный. Я уговариваю Ингрид заняться им.

– Правда? Он ей интересен?

– Нет. И она всегда говорит мне, что я не знаю границ. – Женевьева комично закатила глаза. – А я просто хочу устроить жизнь моим одиноким подругам. И я хочу услышать все, что произойдет сегодня вечером на твоем свидании с Джо.

От этих слов, «Джо» и «свидание», у меня скрутило живот.

– О боже. Что я делаю? Я слишком стара для этого.

– Чепуха, – твердо заявила Женевьева. – Ты отлично проведешь время с Джо. Вот увидишь. Я почти всегда права.

Глава 13

Видеодневник Алекс Тернер

16 сентября

Это совершенно не подозрительно. Да?

Алекс повернула телефон так, чтобы камера была направлена в окно. За окном ее мать шла по подъездной дорожке к ожидающему ее такси «Убер». Кейт забралась на заднее сиденье серебристого седана, и секундой позже автомобиль уехал.

Зачем мама надела этот нелепый черный комбинезон? Понятия не имею. Сначала она явилась забирать меня с тренировки по теннису с новой стрижкой. Сколько я себя помню, у нее всегда была одна и та же прическа. И даже дольше, чем я помню, потому что я вижу то же самое на всех моих детских фотографиях. Когда мы вернулись домой, она ушла в свою комнату почти на два часа. А потом появилась такая накрашенная, как будто готовилась сниматься в одном из этих жутких реалити-шоу о богатых домохозяйках.

Алекс переключила камеру так, чтобы в центре кадра теперь оказалось ее лицо.

Я спросила маму, куда она собирается, и она явно солгала мне. Сказала, что пойдет на встречу членов организационного комитета. Но это же откровенная чушь. Никто так не наряжается, чтобы делать плакаты и таблички. Но зачем ей врать мне? Что она скрывает?

Алекс в замешательстве нахмурила брови, покачала головой и пожала плечами. Потом перебралась на кожаный диван и села, подтянув колени к груди. Лицо ее приняло серьезное выражение.

Что касается других новостей, то я никому не рассказывала о тренере и Дафне. Ничего удивительного в этом нет, потому что поговорить мне здесь не с кем. Я думала, что, может быть, стоит позвонить Беатрис и спросить у нее совета. Даже набрала ее номер, но потом запаниковала и повесила трубку еще до того, как ее секретарша ответила. Взрослый занимается сексом с подростком. Может быть, Беатрис должна сообщать о таких случаях. И если бы Дафна узнала, что это я проболталась… Даже думать не хочу о том, что бы она со мной сделала.

Глава 14

Кейт

Гриль-бар «Серфсайд гриль» оказался элегантным и просторным заведением с кирпичными стенами без отделки и белыми скатертями. Огромные окна с одной стороны выходили на Береговой канал. Солнце клонилось к закату, на темной воде мелькали белые барашки, и проплывающая мимо одинокая лодка оставляла за собой широкий кильватерный след.

За стойкой администратора меня встретила симпатичная молодая женщина с широкой улыбкой на губах и собранными в хвост темными волосами. Прежде чем я успела представиться, ко мне подошел Джо.

– Кейт! – Он взял обе мои руки в свои и оглядел меня с головы до ног. Я почувствовала, что краснею под тяжестью его оценивающего взгляда. – Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо. – Я взглянула на официантку, которая жадно наблюдала за нами, как будто мы были особенно интересными экспонатами зоопарка.

– А у тебя красивая прическа. Ты ведь ее изменила, да?

– О. – Я протянула руку, коснулась своих волос. Ощущение было такое, что затылок голый. – Да, я постриглась. И ты тоже хорошо выглядишь.

Джо был в спортивном пиджаке поверх рубашки с открытым воротом. Он оглядел себя.

– На этот вечер я решил отказаться от поварской формы.

– Вижу, – ответила я тем бодрым голосом, который действовал Алекс на нервы. Сказала и запаниковала. Что случилось? Куда подевалась непринужденность наших первых встреч? Неужели мы не сможем отбросить эту натянутость и неловкость?

– Почему бы нам не присесть? – предложил Джо.

Я последовала за ним мимо длинной стойки бара из полированного дерева. В обеденном зале пахло чесноком и свежим хлебом, и я глубоко вдохнула чудесный аромат и попыталась успокоиться. Джо подвел меня к столику у окна с видом на канал.

– Как здесь красиво, – восхищенно сказала я.

– У владельца ресторана есть определенные преимущества. По крайней мере, я могу заказать лучший столик в заведении, – ухмыльнулся Джо. – Как насчет коктейля?

– С удовольствием.

– Сейчас вернусь.

Джо направился к бару и, поговорив о чем-то с барменом, возвратился через несколько минут.

– Я так нервничаю, что забыл спросить, чего бы ты хотела. Но Рейф прекрасно готовит «Олд фешен», так что я заказал парочку. Если хочешь чего-то другого, только скажи, и он сделает.

– Нет-нет, все отлично. – Я улыбнулась. – Ты тоже нервничаешь?

– Ужасно. Это мое первое свидание с настоящим супергероем. Боюсь, если оно пройдет неудачно, ты испепелишь меня взглядом.

Я рассмеялась.

– У меня нет этой особой сверхспособности, хотя теперь я уже начинаю жалеть, что не обзавелась ею.

– Ты хотела бы выжигать лазером тех, кто провалил свидание?

– Конечно. А еще тех, кто подрезает меня на улице. У этого навыка бесконечные возможности.

Рейф принес наши напитки и поставил их на столик. Джо подождал, пока он уйдет, и поднял бокал. Мы чокнулись, и я сделала пробный глоток. Выдержанный в дубовой бочке бурбон бармен подсластил вишневым соком.

– Очень вкусно, – заметила я.

Джо улыбнулся.

– Рейф готовит отличные коктейли. Ты так и не рассказала мне, как оказалась в Шорхэме. Почему переехала именно сюда?

– Несколько лет назад мы всей семьей отдыхали здесь и сняли квартиру на острове. Каждое утро я вставала и прогуливалась по пляжу до восхода солнца. Я вдыхала соленый воздух, и мне становилось легче. Помню, я тогда подумала, что могла бы быть здесь счастлива.

Я не стала добавлять, что то был наш последний семейный отпуск, и именно во время той поездки я поняла, что мой брак разрушен окончательно. Мы с Алекс ходили на пляж и делали покупки в симпатичных бутиках в центре Шорхэма. Эд и Алекс играли в теннис. И мы с Эдом старались не оставаться наедине. Он даже спал в отдельной спальне, оправдываясь тем, что его храп не даст мне уснуть.

– У меня был почти такой же опыт, – вздохнул Джо. – Только в моем случае мы ехали из Джексонвилла домой в Майами и остановились заправиться недалеко от Шорхэма. Я почувствовал запах цветущего апельсина и понял, что мне нужно уехать из города. Потом появилась возможность купить этот ресторан вместе с моим партнером по бизнесу Азой. Я ни разу не пожалел о принятом решении.

– Ты раньше жил в Майами? Я никогда там не бывала.

Джо кивнул.

– Там много отличных ресторанов, и одно время я думал, что, возможно, стану следующим знаменитым шеф-поваром. – Он развел руками и улыбнулся. – Я к тому, что ты могла бы видеть это лицо по телевизору.

– Определенно. И ты мог бы запустить собственную линию кухонной посуды по разумным ценам.

– Все так и осталось на уровне разговоров.

– Что же изменилось?

– Моя жена, теперь уже бывшая, была беременна нашим сыном Шоном. В этом году он перешел в старшую школу. С появлением ребенка идея жить в большом городе внезапно потеряла свою привлекательность. Во всяком случае, для меня. Думаю, Ким этот переезд никогда не нравился.

Я снова покраснела, но на этот раз потому, что вспомнила рассказ Женевьевы о том, из-за чего распался его брак. Анонимное сообщение, в котором ему прислали фотографию, доказывающую факт измены жены.

– Извини, – виновато добавил Джо. – Мне не следовало упоминать о своей бывшей жене. Я же говорил тебе, что немного нервничаю. Все было хорошо, пока не позвонила Женевьева. Практически пригрозила, чтобы я не испортил свидание.

– Подожди, что? – Вот так новость! – Женевьева звонила тебе?

– Да. Застала меня врасплох. Нет, мы и раньше разговаривали по телефону, но тут она позвонила ни с того ни с сего, сказала, какая ты замечательная и что я должен позаботиться о том, чтобы тебе было весело. – Он снова улыбнулся, на этот раз смущенно. – Это к тому, что ей незачем было мне это говорить. Я и без нее знаю, какая ты замечательная.

Я благодарно улыбнулась в ответ.

– Мне здесь нравится, но я вдруг почувствовала себя старшеклассницей.

– Старшеклассницей с хорошими коктейлями, – заметил Джо.

– И в гораздо более приятной обстановке. Мой первый парень привел меня в «Френдли’c», так что нам пришлось разделить один напиток на двоих.

– Отличный ход. – Джо улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки. – Я собирался провернуть тот же трюк, но это сложнее сделать, когда свидание проходит в твоем собственном ресторане.

– Тем более если у твоей девушки глаза-лазеры.

– Верно подмечено. И, чтобы ты знала, мне тоже было не по себе от телефонного звонка Женевьевы. – Джо поставил бокал и наклонился вперед, скрестив руки и положив локти на стол. Верхние пуговицы на его рубашке были расстегнуты, и кожа на фоне белоснежного материала казалась загорелой.

– Уверена, она просто пыталась сделать то, что, по ее мнению, и должна сделать хорошая подруга, но все-таки странно, что она позвонила тебе.

И не просто странно. Меня это встревожило. Мне нравилась Женевьева, и я убеждала себя в том, что она просто старается быть заботливой и хочет, чтобы я побыстрее освоилась в новой жизни. Но я всегда ревностно относилась к соблюдению личных границ и не привыкла к бесцеремонному вторжению в него друзей. «Это потому, что у тебя нет друзей», – насмехался надо мной внутренний голос.

– Так вот… – начал Джо, но не договорил. – Насколько вы близки?

– Я знаю ее всего несколько недель, – протараторила я и тут же, испугавшись, что это прозвучало грубо, быстро добавила: – Она такая милая. Такая доброжелательная.

– Хорошо, я рад. Просто… – Он снова замолчал и покачал головой.

– Что ты собирался сказать?

– Не хотел бы снова и снова вспоминать о своей бывшей, но я, кажется, упоминал, что они с Женевьевой не ладили. – Джо поднял бокал. – С Ким бывает трудно. Но она была убеждена, что Женевьева устраивает ей гадости. К тому времени наш брак уже трещал по швам, я плотно занимался рестораном и всех деталей не помню. Но сказать, что они не ладили, было бы преуменьшением. Хорошо, что ни у одной, ни у другой нет глаз-лазеров, потому что в таком случае потери были бы неизбежны.

Я рассмеялась.

– Нехорошо. Это было бы злоупотреблением сверхспособностями.

– Я уже упоминал, у Ким есть свои недостатки. Но Женевьева может быть жесткой. Мы с ней всегда поддерживали дружеские отношения, но скажу тебе так: эта женщина не боится конфликтов.

– Я постараюсь ее не злить.

– Пожалуй, этого лучше не делать, – согласился он. – Что у тебя с коктейлем? Могу я предложить еще?

Я взглянула на свой бокал и с удивлением обнаружила, что он пуст.

– Мне нужно прийти в себя, так что возьму паузу.

– И испортишь мой план? – Джо наклонился вперед и положил свою руку на мою.

– Что это за план? – полюбопытствовала я, наслаждаясь теплом его прикосновения.

– Напоить тебя и выведать, как ты обрела свои сверхспособности. Я хочу глаза-лазеры и способность телепортироваться

Я усмехнулась.

– Нет, не скажу.

– Это мы еще посмотрим.

* * *

Мало-помалу волнение улеглось, и остаток вечера прошел весело и непринужденно. Я была слегка навеселе, а Джо оказался прекрасным собеседником. Разговор лился легко, мы много смеялись. Я уже забыла, когда мне было так хорошо. По рекомендации Джо я заказала пиккату из красного луциана, которую подавали с каперсами и поливали лимонно-масляным соусом. Я накрутила лингвини на вилку и обмакнула их в соус.

– Восхитительно.

– В следующий раз я сам приготовлю для тебя что-нибудь, – пообещал Джо. – Угощу обедом у себя дома.

У нас будет второе свидание. Прекрасно. Я уже хотела снова увидеть Джо.

– Звучит заманчиво. Твой сын не будет возражать?

– Нет, он довольно спокойный. Половину времени проводит у своей матери и постоянно пропадает в гостях у друзей. – Джо помолчал. – А как насчет твоей дочери? Кстати, она мне понравилась. Тогда, на вечеринке у Эммы.

– Спасибо. Она бывает немного застенчивой, особенно в присутствии малознакомых людей.

– Застенчивых нужно остерегаться.

Я знала, что Джо шутит, но при этих словах меня охватила паника. Я хотела сказать, что у нее все в порядке. Но не сказала. Потому что это было неправдой. У Алекс не все было в порядке.

С того самого дня, как умер Эд, Алекс была в опасности. И мне нужно было присматривать за ней. Я просто не знала, в какой форме эта опасность может проявиться.

– Ты точно не желаешь десерт? Не хочу хвастаться, но наш лаймовый пирог – лучший в городе. Вообще-то я хотел похвастать.

К счастью, он не заметил моих эмоциональных колебаний. Паузы хватило, чтобы успокоиться, не обращая внимания на участившийся пульс, заставить себя улыбнуться и встретить его теплый взгляд.

– Спасибо, но нет. – Я взглянула на часы. – Мне, наверно, пора домой. Но было весело. Я действительно хорошо провела время.

Джо протянул руку и снова положил ее на мою. Его прикосновение одновременно успокаивало и возбуждало.

– Ты свободна на ужин в четверг?

– Да, – кивнула я. – Да.

Глава 15

Видеодневник Алекс Тернер

19 сентября

Алекс сидела на пассажирском сиденье машины, и солнечные лучи падали ей прямо в лицо.

У меня осталось всего несколько минут. Мама только что забрала меня с тренировки по теннису, но она разговаривает со своими новыми подругами.

Алекс повернула телефон, чтобы показать Кейт, стоящую в тесном кружке с Женевьевой Хадсон, Ингрид Норд и Эммой Таккер. Четыре женщины оживленно разговаривали, жестикулируя и смеясь. Алекс снова повернула камеру к себе и закатила глаза.

Моя мама, похоже, вернется через несколько минут. Надеюсь, у меня есть это время. Я должна высказаться, пока не закричала.

Сегодня, войдя в класс на урок истории США, я увидела на своем столе листок бумаги. Сначала я подумала, что его оставил кто-то из тех, кто сидел там на прошлом занятии. Но когда взглянула, поняла, что это распечатка заметки из «Буффало Ньюс».

Алекс сделала глубокий вдох, словно пытаясь успокоиться.

Заметки о несчастном случае. О моем отце.

Я смотрела на нее и не могла понять… То есть да, я читала эту статью раньше. Конечно, читала. Но вот в чем дело – там не упоминалось мое имя. Я несовершеннолетняя, поэтому… неважно. О моей матери там тоже не было ни слова. В заметке говорилось только о моем отце и… о том, что произошло. Так почему же она оказалась на моем столе? Кто ее нашел? И как?

Даже зная имя моего отца, найти материал именно о нем было бы трудно. Эдвард Тернер – очень распространенное имя. Есть Эдвард Тернер – писатель, автор бестселлеров. Есть профессор биологии в Чикагском университете. То же относится и к имени моей мамы, и с моему собственному. В соцсетях можно найти несколько Алекс Тернер, опубликовавших свои фотографии в бикини. Чтобы обнаружить эту заметку, неизвестный должен был знать, что ищет. Поиск нужно вести по ключевым словам: Эдвард Тернер… Буффало… автомобильная авария.

Я знала, кто за этим стоит. Это было очевидно. Дафна начала хихикать, как только увидела, что я смотрю на листок, и, конечно же, Шэй присоединилась к ней. Я не слышала, что сказала Келли, но, оглянувшись, увидела, что она смотрит на меня, как питон на кролика, которого собирается проглотить. Я скомкала распечатку и выбросила в мусорную корзину. Они только развеселились еще больше. Но потом вошла учительница, начался урок, и я подумала, что на этом все закончилось.

Как бы не так.

Я первой вышла из класса после звонка. Я не убегала от них, но знала, что, если останусь, они начнут все снова. Я этого не хотела, не хотела с ними связываться. Теперь-то жалею, что ничего не сказала. Что сделала вид, будто ничего не произошло. Потому что когда я подошла к своему шкафчику и открыла его, из него вывалилась целая стопка бумаг. Сотни страниц разлетелись по полу. На них наступали, их топтали, оставляя грязные следы. Я схватила один из них – посмотреть, что там, хотя и так уже знала. Та самая газетная заметка. Новость о смерти моего отца разлетелась по всему коридору, чтобы все могли ее увидеть.

Алекс почти сердито, как будто они оскорбляли ее самим фактом своего появления, вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Я не буду плакать. Не доставлю им такого удовольствия… О черт, вот и мама идет.

Алекс опустила телефон и теперь держала его на коленях под углом, так, чтобы камера была направлена на водительское сиденье. Дверца открылась, и Кейт села в машину. Она все еще улыбалась, и ее щеки порозовели. Но улыбка погасла, когда она посмотрела на дочь.

– Алекс, с тобой все в порядке? У тебя такой вид, будто ты вот-вот заплачешь.

– Просто поезжай, – выдавила Алекс. – Пожалуйста.

– Дорогая, что-то случилось на тренировке? – Кейт опустила стекло и помахала на прощание кому-то за кадром. – Мама Шэй такая милая. Пригласила меня завтра прогуляться по большому мосту, тому, что над рекой. По-моему, у них здесь так принято.

– Это ей ты рассказала о папе? О том, как он умер?

Кейт повернулась и посмотрела на Алекс.

– Что?

– А теперь, пожалуйста, увези нас отсюда.

Кейт дала задний ход и выехала с парковочного места.

– Что случилось? – снова задала вопрос она, как только они остановились на первом светофоре за школьной парковкой.

– Они нашли статью, – пояснила Алекс.

– Кто нашел?

– А ты как думаешь? Эти три стервы. Дочери твоих новых лучших подруг. Сегодня на уроке истории у меня на столе лежала статья о том несчастном случае.

– Что? Зачем им это делать?

Алекс невесело рассмеялась.

– Может, потому что они вот такие гадкие?

Кейт включила поворотник и оглянулась через плечо.

– Что ты делаешь?

– Возвращаюсь в твою школу. Мы должны рассказать кому-нибудь о случившемся. Поговорю с директором.

– Мама, нет! Боже!

– Нельзя позволять им запугивать тебя. Это нужно прекратить. Сейчас же.

– Мам, серьезно! Нет! От этого будет только хуже.

Кейт посмотрела на Алекс – напряженное лицо, беспокойство в глазах.

– Пожалуйста, мы можем просто поехать домой? – взмолилась Алекс. – Прошу тебя!

Кейт заколебалась, но в конце концов кивнула, выключила поворотник и поехала вперед.

– Как, по-твоему, они нашли эту заметку? – тихо спросила Кейт. – Эд Тернер – распространенное имя.

– Ты, должно быть, что-то сказала.

– Алекс. Я бы никогда… – начала Кейт, но не договорила.

– Но что-то ты сделала. Что-то ты им сказала.

– Я только сообщила, что с твоим отцом произошел несчастный случай. Я не вдавалась в подробности.

– Ну вот, кто-то решил найти сообщение об этом несчастном случае. И нашел. И теперь в школе все всё знают. Какой смысл был переезжать сюда? Какой смысл был в том, чтобы начать все сначала, если ты просто взяла и рассказала им, что произошло?

Начался дождь. Не легкий дождик, а внезапный, сильный ливень. Загрохотал гром. Кейт включила «дворники», и они забегали по стеклу из стороны в сторону.

– Мне так жаль, Алекс, – тихо молвила Кейт.

Глава 16

Кейт

На следующее утро мы с Эммой прогулялись по мосту, перекинутому через Береговой канал. Было еще довольно рано, до настоящей дневной жары оставалось несколько часов, и с реки дул приятный ветерок. Машины со свистом проносились мимо нас, оставляя в воздухе запах бензина.

Прошлой ночью я так и не смогла заснуть. Рассказ дочери о поступке одноклассниц, подсунувших газетную заметку о несчастном случае с ее отцом, так расстроил меня, что я всю ночь лежала, уставившись в темноту. И вот теперь тело ныло от усталости и в глазах щипало от недосыпания. Держалась я только на злости и кофеине. Рассказала ли одна из моих новых подруг своей дочери о смерти Эда? И если да, то зачем?

Эмма энергично размахивала руками, сжав пальцы в кулаки.

– Только подумай, сколько калорий мы сжигаем.

– Я должна спросить тебя кое о чем, – начала я.

Эмма взглянула на меня. На ней была ярко-розовая спортивная майка, черные леггинсы и солнцезащитные очки-авиаторы с зеркальными стеклами. Длинные темные волосы она собрала на макушке в не очень аккуратный пучок.

– Что случилось?

– Алекс вчера сказала мне, что кто-то оставил у нее на парте газетное сообщение о смерти ее отца.

Эмма как будто смутилась.

– Зачем кому-то понадобилось это делать?

В самом деле – зачем?

– Не уверена, что знаю наверняка, но, наверно, чтобы ее расстроить.

– Это ужасно! Боже, дети могут быть такими злыми. Я думала, что такое дерьмо творится в средних классах, но, похоже, чем они старше, тем хуже. Или, может быть, просто сплетни становятся все гаже и гаже.

– Дело вот в чем. – Я собралась с духом. Мне было неловко это делать, но ничего другого не оставалось. – Только вы трое – ты, Женевьева и Ингрид – знаете, что случилось с Эдом. Больше я никому не рассказывала.

Эмма замедлила шаг и взглянула на меня, но ее лицо наполовину скрывали огромные зеркальные очки.

– А Алекс могла кому-то сообщить? Может быть, кому-то в теннисной команде?

Я покачала головой.

– Не думаю, что она завела здесь друзей.

– Ну что ж. – Эмма начала ускорять шаг. – Я никому не говорила. Даже Марку, хотя в последнее время редко его вижу. Ингрид всегда сдержанна. А вот Женевьева…

– Да?

– Я люблю ее как сестру, но Женевьева и осторожность не совместимы. Я не удивлюсь, если она рассказала об этом Дафне. Знаю, они часто ссорятся, но на самом деле они очень близки.

– Я не очень хорошо знаю Дафну. – Я не стала добавлять, что все, что я успела о ней узнать, мне не понравилось. – Думаешь, она способна на нечто подобное?

– Да, – не раздумывая, ответила Эмма. – Дафна более чем способна на это. – Она вздохнула и покачала головой. – Понимаешь, я знаю ее с самого рождения. Шэй выросла вместе с ней. Конечно, она мне очень нравится. Однако… – Эмма резко замолчала.

Я подумала, что она сейчас продолжит, но несколько мгновений мы шли в тишине, пока не достигли вершины моста. Ветер усилился. Сидевшая на перилах скопа пристально смотрела на воду внизу. Когда мы приблизились, она внезапно расправила крылья и взлетела, описывая круги.

– Это не для посторонних ушей, – заговорила Эмма, – но когда родились девочки, мы заключили что-то вроде соглашения.

– Какого рода соглашение?

– Что наши дочери не вырастут жертвами. Что они станут сильными и уверенными в себе женщинами. Но, похоже, иногда Женевьева заходит слишком далеко.

– Никто не хочет, чтобы его ребенок стал жертвой, – заметила я.

– Конечно нет. Но у Женевьевы были тяжелое детство и трудная юность. Брекеты, очки, детская полнота. Ее все дразнили. И она поклялась, что ее дети никогда не испытают того, что пережила она.

– Мы все хотим защитить наших детей, – сказала я с намеком.

– Знаю, но, по-моему, Женевьева впала в другую крайность. Я люблю Дафну, но… – Эмма вздохнула. – Эта девочка способна на подлость. Жизнь для нее – прежде всего соперничество. Стремление к первенству – ее движущая сила. Вот почему она такая способная теннисистка и так хорошо учится в школе. Она всегда и во всем должна быть лучшей. Всегда и во всем. А значит, никто другой лучшим быть не может.

– Звучит довольно зловеще.

– Думаешь, легко, когда у тебя такая мать, как Женевьева? – Эмма всплеснула руками. – Не пойми меня неправильно, я тоже ее люблю. Но она очень сильно давит на детей. И на Дафну, и на Джонатана. Они должны быть не просто здоровыми, нормальными детьми. Они должны быть успешными – в учебе, спорте, во всем остальном. Они должны быть исключительными во всех отношениях.

– Это не оправдывает Дафну в том, как она поступила с Алекс.

– Я этого и не говорю. Но если она это сделала – а мы пока не знаем наверняка, – то это не в первый раз.

– Она так уже поступала?

– Ну, не совсем. – Эмма покачала головой. – Позволь мне привести пример. Когда девочкам было по двенадцать, Дафна запланировала вечеринку с ночевкой. Пригласила кучу подружек, но намеренно не позвала Шэй. Та была просто убита. Проплакала три дня подряд, а потом все же не выдержала и рассказала мне, что произошло.

Мы уже спускались, когда встретили другую пару, тоже двух женщин, которые поднимались вверх. Мы с Эммой отступили в сторону, чтобы они могли пройти.

– Спасибо вам! – сказала одна из дам.

– Не за что, – улыбнулась им Эмма и, немного подождав, спросила: – На чем я остановилась?

– Шэй расстроилась из-за того, что ее не пригласили на пижамную вечеринку у Дафны.

– Да. Так вот. В то время девочки вместе ходили на уроки танцев. Шэй они нравились, и она хорошо танцевала. Даже была лучшей в своем классе, что случается с ней нечасто. Она редко бывает лучшей в чем-либо. Но в танцах она была сильна. Лучше Дафны. Лучше, чем все остальные девочки. Когда тренеру пришло время выбирать состав для весеннего концерта, она выбрала Шэй на главную роль. А Дафна так разозлилась, что просто стала ее игнорировать. Сама с Шэй не разговаривала и других против нее настроила. Думаю, Дафна и ту вечеринку специально организовала, чтобы уязвить Шэй.

– Это ужасно. И что ты сделала?

– Рассказала Женевьеве о том, что происходит, и она поговорила с Дафной. Заставила ее извиниться перед Шэй и пригласить на вечеринку. Шэй пошла. Но… – Эмма замолчала и покачала головой.

– Что?

– На той же неделе моя девочка бросила занятия танцами. Наотрез отказалась возвращаться.

– И не выступила на концерте?

– Нет. И хотя Шэй отрицала это, и я, конечно, не могу ничего доказать, я всегда думала, что Дафна каким-то образом заставила ее это сделать. Например, поставила условие: мол, я буду с тобой дружить, если ты бросишь танцевать. Я даже пыталась уговорить ее завести других друзей, чтобы Дафна не имела на нее такого влияния, но Шэй меня не слушала.

Некоторое время мы шли молча. Я пыталась осмыслить рассказ Эммы. Для меня не было откровением, что девочки в таком возрасте бывают жестокими. Я лично испытала это на себе, когда училась в средней школе. Но в данном случае явно имела место манипуляция, которая усугубляла всю ситуацию. Если двенадцатилетняя Дафна смогла заставить свою лучшую подругу отказаться от занятий танцами, то на что способна семнадцатилетняя Дафна?

– Но почему Дафна ополчилась на Алекс? Она едва ее знает, – наконец проговорила я. Эмма беспомощно пожала плечами. Я видела, что ей неловко, что мои вопросы ставят ее в неудобное положение, и попыталась объяснить. – Я не хотела на тебя давить. Но последний год был тяжелым для Алекс. Для нас обеих. Я перевезла ее через всю страну, надеясь, что переезд поможет ей начать все сначала. Но то, что случилось здесь, ужасно. Мне нужно выяснить, кто в этом виноват.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но, Кейт… – Эмма резко остановилась и положила руку мне на плечо. – Пожалуйста, будь осторожна.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Если за всем этим стоит Дафна, то разговор с ней может дать результат, противоположный тому, на который ты рассчитываешь, и тогда Алекс станет только хуже.

– Как может быть еще хуже?

Эмма посмотрела на меня, но глаза ее были скрыты зеркальными солнцезащитными очками.

– В том-то и дело. Всегда может быть хуже.

Глава 17

Видеодневник Алекс Тернер

21 сентября

Алекс сидела на своей кровати, обхватив руками голые ноги. На ней была серая футболка большого размера с черной надписью «Найк» спереди.

Думаю, я облажалась. Сильно. Облажалась так, что уже не поправить.

Алекс прижала руки к лицу, на мгновение закрыв его от камеры.

Я записываю это на планшет. Через минуту объясню почему.

С тех пор как все узнали о моем отце, в школе стало совсем паршиво. Все так же, как было в Буффало после того несчастного случая. Люди бросают на меня странные взгляды, перешептываются, когда я прохожу мимо. Знаю, звучит параноидально, но что есть, то есть. Я снова та девушка, у которой умер отец.

Алекс покачала головой.

Никто не хочет со мной разговаривать, даже на тренировке теннисной команды. Я бы сказала – особенно на тренировке, потому что там заправляет Дафна. Она ясно дала понять, что я никому не нужна и никто не захочет рисковать и становиться ее врагом.

Сегодня было по-настоящему жарко. Тренер заставил нас пробежать спринт с ускорением, а потом выполнить упражнение «из стороны в сторону». И все с такой интенсивностью, что одну девушку даже вырвало.

Я наблюдала за Дафной и тренером, как делаю каждый день, чтобы понять, смотрят ли они друг на друга, стоят ли слишком близко. Но они почти не общаются. Это Келли всегда крутится рядом с тренером. Болтает с ним, шутит. В какой-то момент она даже стащила у него свисток и носила его на шее. Я подумала, не беспокоит ли Дафну то, что Келли флиртует с ним, но, похоже, она этого даже не заметила.

Наконец тренер, которому Келли вернула свисток, трижды коротко свистнул, дав сигнал к окончанию тренировки. Большая часть команды поспешила к выходу. Я же взяла корзину с мячами и осталась на корте, чтобы попрактиковаться в подаче. Во-первых, мне действительно нужно работать над этим приемом, а во-вторых, я не хотела идти в раздевалку, когда там собралась вся команда.

Поработав полчаса, я подумала, что все уже разошлись и, собрав мячи, отправилась за своими вещами в раздевалку. Но там меня ждал неприятный сюрприз. Дафна, Шэй и Келли сидели на деревянных скамейках рядом со шкафчиками и явно ждали меня. Я поняла это по тому, как они переглянулись и заулыбались, когда я вошла.

– Привет, Алекс, – поздоровалась Келли. – Мы видели, как ты отрабатывала подачу. Ты слишком напряжена.

Я не ответила ей и направилась прямиком к своему шкафчику. Мне хотелось только одного: убраться оттуда и как можно быстрее. Я открыла дверцу и вскрикнула от неожиданности. В моем шкафчике на крючке висел голый Кен с петлей из пряжи на шее. Его глаза были обведены черным маркером, и он раскачивался из стороны в сторону. Да, это была всего лишь дурацкая кукла, но меня она напугала. Я отскочила назад, споткнулась об одну из деревянных скамеек и чуть не упала.

Дафна, Келли и Шэй засмеялись. Громко, на всю раздевалку.

«Вы видели ее лицо?» – задыхалась Келли.

«О боже мой, – подхватила Дафна. – Это что-то».

«Как будто привидение заметила», – добавила Шэй. Под привидением она имела в виду моего папу. Так смешно, умереть можно.

Алекс покачала головой.

А потом Келли сказала: «Может быть, Кен напоминает ей отца».

А Дафна такая: «Как ты думаешь, у него были пластиковые волосы и не было члена?»

Вот кем для них была эта кукла – моим папой. Моим покойным отцом. Они так забавлялись, издевались над мертвым. Я медленно повернулась и посмотрела на них.

«Что случилось, уродка? Хочешь еще раз нас заснять? Может, если выберешь правильный угол, увидишь мою задницу под теннисной юбкой». – Дафна повернулась и приподняла юбку, показав свои теннисные шорты.

Две ее подружки завизжали, захохотали, как будто ничего смешнее в жизни не видели.

И тут я сорвалась. Не хотела, но так получилось. Слова слетели с моих губ прежде, чем я смогла их остановить: «У меня уже есть видео с тобой». – Сердце заколотилось как бешеное. Я понимала, что не надо это говорить. Что надо взять свои слова обратно.

Но тут Дафна усмехнулась: «Я знаю. Я была там. Это я тебя поймала».

«Нет, – покачала головой я. – Я снимала тебя в другой раз. Вот здесь».

«Что? Ты сняла меня на видео в школе? И что я делала? Отвечала на вопрос о торговом регулировании? Уверена, это было захватывающе».

Наверно, мне следовало остановиться на этом. Просто развернуться и уйти. Мне нужно продержаться в этой школе всего один год, и больше я уже никогда не столкнусь с этими ужасными девчонками. Обострять с ними отношения не имело смысла.

Но в шкафчике висела кукла, изображавшая моего мертвого папу, и я не смогла остановиться.

«Нет. Здесь, в этом здании. В кабинете тренера».

Может, мне только показалось, но что-то в ее лице изменилось. Как будто она поняла, что грядет что-то плохое.

Дафна не ошиблась.

Я достала телефон, нашла видео, на котором она и тренер занимаются сексом, включила воспроизведение и подняла экран так, чтобы они, все трое, могли его видеть.

Теперь раздевалку заполнили другие звуки, стоны и мычания. Шэй ахнула. Келли прикрыла рот рукой. Но я продолжала смотреть на Дафну, которая, как загипнотизированная, не могла оторвать глаз от экрана.

«Ты гребаная извращенка», – наконец процедила Дафна, но уже без прежней уверенности.

«У тебя был секс с тренером?» – выдавила Шэй.

«Заткнись!» – зашипела на нее Дафна.

Я посмотрела на Келли. Она молчала, но была бледна как мел, словно все краски отхлынули от ее лица и даже губ и кончиков ушей. Видео закончилось и началось заново, а Келли все смотрела на экран, где Дафна и тренер как будто попали в бесконечную петлю.

Наконец Келли спросила: «Когда?»

«Это не твое дело», – ответила Дафна и с вызовом посмотрела на всех.

«Когда это случилось?» – Келли скрестила руки на груди и, казалось, могла вот-вот заплакать.

А Дафне, похоже, было наплевать на переживания подруги. Она даже рассмеялась: «Ох, Кел. Ты же не думала, что он всерьез тобой интересуется, правда?»

И тут Келли пришла в ярость – глаза сузились, пальцы сжались в кулаки. Он подступила к Дафне, и на мгновение мне показалось, что она собирается ударить ее. Но Келли только сказала: «Ты совсем его не знаешь. Тебе только так кажется. Но для него ты просто глупая девчонка, которой он попользуется, а потом выбросит, когда устанет».

Странно, правда? Я так и не поняла, что Келли имела в виду. А Дафна вдруг повернулась и выбила телефон у меня из рук. Он заскользил по кафелю и остановился у ног Шэй. Экран треснул, но видео с Дафной и тренером продолжало крутиться.

И опять Дафна меня опередила. Прежде чем я успела ее остановить, прежде чем успела сказать хоть слово, она ударила по мобильному ногой. А потом еще и еще раз. Она топтала мой телефон снова, снова и снова, пока кусочки пластика и стекла не рассыпались по холодному кафельному полу. А когда закончила, подняла голову и посмотрела на меня. Глаза ее странно блестели, губы кривились.

«Ой, – выплюнула она. – Похоже, ты разбила свой телефон».

А потом они втроем повернулись и вышли из раздевалки, не сказав больше ни слова.

Алекс покачала головой и закрыла лицо руками.

Я не знаю, что теперь будет. Но я почти уверена, что Дафна уже жаждет крови.

Глава 18

Кейт

– Кейт!

Я стояла на подъездной дорожке к своему дому, выгружала продукты из багажника внедорожника и, услышав оклик, обернулась. Лита Груэн, моя соседка, направлялась ко мне через лужайку. В выцветшей обвисшей футболке и черных леггинсах, она безуспешно попыталась обойти автоматические разбрызгиватели, поливающие мою траву.

– Привет, Лита, – поздоровалась я. – У тебя леггинсы промокли.

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Высохнут. Кроме того, на улице так жарко, что в мокром даже приятней.

– Понимаю. По-моему, это самый жаркий день с тех пор, как мы сюда переехали.

Я посмотрела на свои покупки, среди которых было мороженое, которое, вероятно, уже таяло. Было далеко за полдень, и солнце палило вовсю. Я надеялась, что Лита не планирует продолжительный разговор.

– Давно хотела с тобой поговорить. С тех пор, как увидела, как ты на днях выходила из студии йоги с Женевьевой.

– Да?

Я напряглась, готовясь к тому, что скажет соседка. Я уже знала, что Лита ненавидит Женевьеву, и мне вовсе не хотелось снова говорить с ней на эту тему. Какие-то глупые детские претензии и обиды, будто школа еще не закончилась и никто по-настоящему не повзрослел. Конечно, я узнала о Женевьеве кое-что, всерьез меня обеспокоившее, но и мотивам Литы я не доверяла.

– Похоже, ты так и не вняла моему предупреждению, – заявила она, и меня неприятно удивило то, как зловеще прозвучали эти слова. Не вняла предупреждению?

– Послушай, Лита. – Я вздохнула. – Женевьева – моя подруга. Я знаю, что вы не ладите, но это не значит, что она плохой человек.

– Не значит, – согласилась Лита. – А вот тот факт, что она злобная стерва, значит.

Я достала пакеты с продуктами и опустила крышку багажника. На память пришли слова Джо о том, что Женевьева часто конфликтует с людьми.

– Повторяю, мне неудобно об этом говорить. Как я уже сказала, Женевьева – моя подруга. Я не хочу вмешиваться в ваши с ней разногласия, какие бы они ни были.

Лита нахмурилась и скрестила руки на груди. Мало того, что в ее позе было что-то угрожающее, так она еще и всем своим видом напоминала человека, который немного не в себе. Волосы у нее торчали во все стороны, как будто она не потрудилась их расчесать, а на футболке виднелись пятна от зубной пасты.

– Ты не знаешь всего. Да и откуда тебе знать? Ты же здесь новенькая.

– Вот почему я действительно не хочу ни во что вмешиваться. Мне драмы не нужны.

Лита коротко и отрывисто рассмеялась. Смех напоминал лай.

– Ты думаешь, это я разыгрываю драму?

– Нет, я этого не говорю, – проговорила я, пытаясь успокоить ее. Не хватало только рассориться с соседкой так, что она возненавидит меня, как ненавидит моих подруг. И как тогда ходить на уличные праздники? – Я просто не хочу вмешиваться.

– Я пытаюсь тебе помочь, – не отступала Лита.

– И я это ценю. Спасибо, – твердо отрезала я и повернулась к дому, но Лита последовала за мной. «Уж не собирается ли она пройти в дом?» – подумала я, и в этот момент соседка схватила меня за запястье с такой силой, что я вскрикнула: – Ой! Больно!

Лита подняла руки.

– Извини. Но тебе действительно нужно кое-что знать. Не хочешь слушать меня, послушай хотя бы Тейлор.

Я потерла запястье.

– Кто такая Тейлор?

– Тейлор Тонтон. Моя подруга. Раньше жила здесь. Тебе нужно с ней поговорить. Хорошо?

Я посмотрела на Литу, на ее взволнованное выражение лица, на ее широко раскрытые, почти выпученные глаза. Она шагнула ко мне, и я инстинктивно отступила.

– Пожалуйста, – попросила Лита.

– Хорошо, но как мне с ней поговорить, если, как ты сказала, она здесь больше не живет?

– Тейлор в прошлом году переехала в Уэст-Палм-Бич, отсюда всего сорок пять минут езды. Я знаю, она бы приехала, чтобы поговорить с тобой об этом.

Я колебалась. Я действительно не планировала вмешиваться в чужие разборки. К тому же Лита начинала меня пугать. Я хотела уйти от нее в дом и запереть за собой дверь. Но, должна признаться, мне было любопытно, что скажет Тейлор Тонтон.

– Хорошо. Я с ней встречусь.

Лита с облегчением кивнула.

– Вот и правильно. Не пожалеешь.

* * *

Я убирала продукты, когда на кухню зашла Алекс.

– Привет. Ты уже настроила свой новый телефон? – поинтересовалась я.

Алекс кивнула и взяла банан из вазы с фруктами.

– Положишь это в морозилку? – Я протянула ей упаковку мороженого. – Как ты умудрилась снова разбить телефон?

– Я же говорила – уронила.

– Он был разбит вдребезги. Этого не было бы, если бы он просто упал.

Алекс посмотрела на меня с выражением, которое я не смогла понять.

– А если бы я сказала тебе, что его растоптала Дафна Хадсон? Поверила бы?

Я почувствовала, как у меня в животе как будто завязался узел.

– Так вот что произошло?

– Сначала ответь на мой вопрос.

– Конечно, я бы тебе поверила.

– И что бы ты тогда сделала?

– Мы бы пошли к Хадсонам и поговорили об этом с Женевьевой и Дафной. Этот телефон стоил шестьсот долларов. Если Дафна сломала его, то должна нести ответственность, оплатить замену. И если она издевается над тобой, это нужно немедленно прекратить.

Вполне разумный ответ на гипотетический – или, возможно, не такой уж и гипотетический – вопрос. И все же то ощущение завязанного в животе узла не проходило. Мне не хотелось обсуждать с Женевьевой поведение ее дочери. Что-то подсказывало, что это может привести к еще большему конфликту. Я не забыла предупреждение Эммы. Всегда может быть хуже.

Алекс покачала головой.

– Забудь. Я уронила телефон. Такое случается.

Я еще колебалась.

– Алекс, я всегда рядом, если ты захочешь поговорить. Или рассказать что-нибудь. Я всегда на твоей стороне.

Алекс отвернулась, почистила банан и откусила кусочек. Я подумала, что так она дает понять – разговор окончен. Но дочь еще смогла меня удивить.

– Вообще-то мне действительно нужно кое-что тебе сказать. Я бросила вызов Дафне за место в одиночном.

– О, – только и произнесла я в замешательстве. – Так вот как у них это устроено.

– Ну да. Если не получается привлечь внимание тренера другим способом.

Реплика прозвучала как-то загадочно.

– Что вы имеешь в виду?

– Неважно. Но я подумала, что должна предупредить тебя.

– Предупредить меня о чем?

Алекс доела банан, выбросила кожуру в мусорную корзину и посмотрела на меня с выражением, напоминающим жалость.

– Твоим новым подругам это не понравится, – пожала плечами она. – Будь готова к последствиям.

– Уверена, никто не расстроится из-за того, что подростки играют за место в школьной команде по теннису.

– Да уж, – фыркнула Алекс. – Конечно, Женевьева Хадсон будет в восторге, когда я лишу ее дочь первого места.

Я задумалась. А если Алекс права? Женевьева придавала слишком большое значение спортивным достижениям своих детей. Но здесь было нечто большее. Алекс неслучайно выбрала именно Дафну.

– Между вами с Дафной что-то происходит? – Я оперлась руками о кухонный стол, внезапно почувствовав, что мне нужна опора. – Есть что-то, о чем мне следует знать?

– Ничего такого, с чем я не могла бы справиться самостоятельно. – Алекс повернулась к своей комнате, где проводила каждую свободную минуту, если только не была в школе или на тренировке. Вечером я планировала пойти к Джо на ужин, который он готовил сам, но теперь подумала, не стоит ли все отменить.

– Я собиралась в гости. Меня пригласили на ужин. Но это не обязательная встреча. Мы могли бы устроить вечер кино и попкорна. Давненько мы этого не делали.

Алекс остановилась и посмотрела на меня.

– Кто пригласил? – Она скрестила руки на груди.

– Джо Миллер. Ты познакомилась с ним в доме Таккеров. В тот вечер, когда мы ходили туда на барбекю.

– Это свидание, – бесстрастно констатировала Алекс.

– Нет. Ну хорошо. Вроде того. – Я вздохнула. – Милая, я знаю, что за последний год у нас многое изменилось. И я понимаю, что тебе пришлось нелегко. Я не хочу тебя расстраивать.

– Все в порядке. Иди. У меня много домашней работы, так что я все равно не смогу посмотреть фильм.

Я колебалась.

– Ты уверена?

– Да, мам. Мне уже не пять лет. Я не стану поджигать дом, пока тебя не будет. – Она повернулась и ушла, громко топая по лестнице.

Я стояла посреди кухни, не зная, уйти мне или остаться. Я не боялась, что Алекс сожжет наш дом дотла. Но я была очень обеспокоена, что моя дочь не рассказала мне всю историю о том, как ее телефон оказался разбитым вдребезги. И я была уверена, что она солгала, сказав, будто Дафна не имеет к этому отношения.

Глава 19

Кейт

Я сидела на табурете на кухне Джо с бокалом холодного белого вина в руке и наблюдала, как он готовит. Он стоял у плиты с закатанными рукавами рубашки, не отрывая взгляда от сковороды, где в пене разогретого сливочного масла обжаривались чеснок, лук-шалот и зелень.

– Я только приготовлю соус, а потом мы можем посидеть на улице и немного поговорить перед ужином. Как тебе такой план? – Джо посмотрел на меня и улыбнулся.

– Отличный план.

Квартира у Джо была небольшая, но светлая и открытая, а окна выходили на ухоженное поле для гольфа. Он предпочитал холостяцкий стиль – черные прямоугольные кожаные диваны, столы со стеклянными столешницами и стальными подставками, огромный телевизор на стене. Но стену за кухонным столом украшала серия городских пейзажей в рамках. Я спрыгнула с табурета, чтобы рассмотреть их поближе.

– Я сделал их в Майами, – пояснил Джо.

– Сам? Они очень хороши.

– Тот, что выше, – это ресторан, где я получил свою первую должность шеф-повара. – Джо указал лопаткой, и я присмотрелась к зданию в стиле ар-деко, окруженному пальмами.

– Ты скучаешь по Майами?

– Боже, нет. – Джо покачал головой. – Преступность, жуткий трафик. Иногда я скучаю по ресторану, но он всего в двух часах езды отсюда. Нам стоит как-нибудь съездить туда.

Каждый раз, когда Джо предлагал очередное свидание, мой желудок отвечал довольным урчанием. И следующая встреча будет за городом.

– Звучит интересно.

Джо постучал лопаткой по сковороде и убавил огонь.

– Оставлю соус на малом огне. Не хочешь посидеть в патио?

* * *

Мы сидели на веранде с видом на залив. Небо было низкое и серое, и где-то вдалеке грохотал гром.

– Здесь безопасно находиться? – нервно спросила я.

– У нас есть немного времени, прежде чем сюда доберется гроза. – Джо потянулся и взял меня за руку, переплетя свои пальцы с моими. – Так приятно видеть тебя здесь, готовить для тебя.

– Аромат восхитительный.

– Надеюсь, вкус будет не хуже. – Джо сжал мою ладонь. – Как у тебя дела на этой неделе?

– На самом деле есть кое-что, что меня беспокоит, – призналась я. – И все это имеет отношение к Женевьеве, по крайней мере, косвенно.

Я рассказала ему о распечатанной заметке о смерти Эда, подброшенной Алекс Дафной и ее подругами, о своих подозрениях в отношении того, что случилось с телефоном дочери, и, наконец, о разговоре с Литой.

– Я не знаю Литу, – сказал Джо. – Или, по крайней мере, не думаю, что знаю. Мне незнакомо это имя.

– Она, похоже, немного не в себе. – Я не хотела повторять то, что говорила о моей соседке Женевьева. – Хотелось бы верить, что у нее благие намерения, но не получается. Такое чувство, что она пытается втянуть меня в свой конфликт с Женевьевой.

– Ты не обязана разговаривать с ее подругой, – заметил Джо.

– Знаю. Но думаю, что должна это сделать. Мне нужно разобраться, что происходит. С Алекс, с Дафной, даже с Женевьевой.

– Кстати, о Женевьеве. Помнишь, я рассказывал о ее конфликте с моей бывшей женой?

Я кивнула.

– Конечно.

– Так вот я поведал тебе не всю историю. Это немного неловко…

– Я не хочу, чтобы ты рассказывал мне то, чего не хочешь, – быстро протараторила я.

– Нет, все в порядке. И, учитывая, как здесь работает мельница слухов, ты, вероятно, рано или поздно об этом услышишь. Возможно, тебе уже даже знакома какая-то часть. Я имею в виду анонимное сообщение, подтверждавшее, что моя бывшая мне изменяла.

Я покраснела.

– Женевьева упоминала об этом.

– О чем она, вероятно, тебе не рассказала, и я не знаю, правда это или нет, так это о том, что Ким всегда считала, что сообщение отправила Женевьева.

Секунду-другую я молчала, переваривая услышанное.

– Но у тебя же есть номер Женевьевы? Ты сам сказал, что она тебе звонила.

Джо кивнул.

– Ее номер у меня есть еще с тех пор, когда мы были соседями. Но фотографии пришли с другого телефона. Провернуть такое нетрудно. Можно воспользоваться одноразовым сотовым или отправить сообщение с онлайн-аккаунта.

«Поступила бы так Женевьева или нет?» – спрашивала я себя. Способна ли она разрушить чей-то брак из мести? Из мести за что? За то, что бывшая жена Джо не веселилась на той вечеринке? Это казалось невероятным. И все же… Я не могла это исключить.

– А ты как думаешь? Возможно, что те фотографии тебе прислала Женевьева?

– Даже не знаю, как на это ответить, – осторожно произнес Джо. – У меня нет никаких доказательств, что это была она. Но я бы не удивился, если бы этот факт подтвердился.

Я покачала головой и отпила глоток вина. Способна ли Женевьева на такую коварную манипуляцию?

– Если так, то это ужасно. Она вмешалась в ваш брак.

– Никто не заставлял Ким изменять мне. Это было ее решение. Жаль, конечно, что я узнал об этом из анонимного источника, но лучше так, чем вообще никак. Я не жалею о разводе.

– Ты жалеешь о том, что женился? – выпалила я, не успев толком подумать. – Извини, не обращай внимания. Это не мое дело.

– Все в порядке, Кейт. В этом и заключается смысл свиданий, верно?

Чтобы лучше узнать друг друга. И мой ответ – нет, я не жалею об этом. Если бы я не женился на Ким, у нас не было бы Шона. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что мы с Ким никогда особенно не подходили друг другу.

– Это как?

Джо развел руками.

– Жизнь шеф-повара не всегда легка. Я много работаю, в том числе и по ночам. Надеялся, что будет легче, если куплю ресторан, но неожиданно оказалось, что в самые напряженные часы управление бизнесом ложится на меня. Это отнимало много времени, отрывало от семьи. Думаю, Ким хотела того, что есть у нее сейчас: мужа, который возвращается домой каждый вечер к шести и который может ездить за город по выходным.

– Ты говоришь об этом без горечи.

– Какой в этом смысл? Наш брак не сложился, но я желаю ей всего наилучшего.

Я кивнула и сделала еще глоток вина.

– Надеюсь, я бы чувствовала то же самое. Мне неприятно думать, что я бы злилась на прошлое.

– Ты злишься сейчас?

Я задумалась. Мы с Эдом так отдалились друг от друга, что никакого способа преодолеть пропасть найти уже не смогли. И к тому времени, когда он умер, я поняла, что не смогу исправить то, что испортилось. Я сомневалась, что могла бы что-то сделать. У Эда возникли серьезные проблемы, и он, конечно, не был заинтересован в том, чтобы самому искать помощи.

– Нет. Я пытаюсь примириться с прошлым.

Внезапно мир содрогнулся от раската грома, и небо прорезала молния, такая яркая, что я зажмурилась. Темная стена дождя двигалась в нашу сторону.

– Может, вернемся в дом? – предложил Джо.

Я улыбнулась.

– Умираю с голоду. Целый день ничего не ела.

– Мы должны немедленно это исправить.

Джо встал и протянул мне руку. Я взялась за нее, и внезапно мы оказались близко друг к другу. Он коснулся пальцами моей щеки, и я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Он определенно был привлекательным мужчиной. И у него были добрые глаза. Джо наклонился и нежно прижался своими губами к моим.

И впервые за долгое время я ни о чем не беспокоилась и не тревожилась.

Глава 20

Видеодневник Алекс Тернер

26 сентября

Алекс сидела на улице, прислонившись спиной к дереву. На раскрасневшемся лице выступили капельки пота. Волосы Алекс собрала на затылке в низкий хвост.

Только что произошло нечто действительно странное.

Алекс огляделась по сторонам и, убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы ее подслушать, продолжила.

У нас только что была тренировка, и после нее я спросила тренера, можно ли поговорить с ним наедине. Мне это было нелегко. Я едва могу смотреть на него после того, как увидела его с Дафной. Он, как показалось, тоже не горел желанием со мной общаться. Заявил, что занят, просматривает статистику той команды, с которой нам скоро играть. Но я объяснила, что мне нужно лишь несколько минут, так что в конце концов он согласился и предложил мне зайти к нему в офис. Я и зашла.

Собралась с духом и сказала: «Я хочу оспорить у Дафны ее место в команде». Тренер мне в ответ: «Я уже определил состав на следующий матч». Я: «Знаю. Но я хочу бросить ей вызов, чтобы попасть в команду на следующий матч».

Пока мы разговаривали, он не смотрел на меня. Уперся взглядом в экран компьютера и только иногда поглядывал на меня краем глаза. При этом одна нога у него подергивалась, как будто он нервничал. Интересно…

Алекс ахнула, и ее глаза расширились.

Боже мой. А что, если Дафна сказала ему, что я видела их вместе? Что у меня есть видео, на котором они вдвоем. Так или иначе, тренер сказал, что включит меня в состав на следующую игру без всяких отборов. Потом он сказал, что ему надо работать, и задать вопросы я уже не смогла. Повернулась и ушла. Странно, да? Не пообещал, что посмотрит меня на тренировке или в спарринге с другими девочками. Просто сказал, что включит в состав. Неделями не замечал, а тут вдруг сразу согласился, стоило только попросить.

Держу пари, Дафна рассказала ему, что я видела их. Интересно, сказала ли она ему также, что уничтожила видеозапись? Потому что на самом деле она ее не уничтожила.

Алекс улыбнулась.

Может, она и разбила мой телефон, но я сохраняю резервные копии всех своих фотографий и видео в облаке. Так что запись все еще у меня. Нет, я не собиралась шантажировать тренера, но, может быть, он подумал, что я это сделаю? Ну и ладно. Если я получила то, чего хотела, пусть так и будет, но… как же все странно.

Алекс подняла голову. Прищурилась и поджала губы.

О черт. Сюда идет Келли. Что ей нужно?

Алекс постучала по экрану телефона, изменив угол обзора камеры.

Приблизилась Келли Норд. На ней были беговые шорты и топ, а на плече висела теннисная сумка.

– Можно тебя на минутку? – спросила Келли.

– Чего ты хочешь? – нахмурилась Алекс.

– Послушай, мне жаль, что так вышло с куклой. Это была идея Дафны.

– Тебе она тоже показалась забавной, – парировала Алекс.

Келли склонила голову набок и долго смотрела на девушку.

– У тебя когда-нибудь была такая подруга? – спросила она наконец. – Которая заставляет тебя делать то, чего ты не хочешь?

– Нет. У меня были друзья-баламуты, но никто и никогда не заставлял меня кого-то запугивать или над кем-то издеваться. Никто не уговаривал меня повесить куклу в чей-нибудь шкафчик, чтобы посмеяться над покойным отцом.

Келли села на траву, скрестив ноги перед собой. Ее лицо слегка выехало из кадра. Она заправила за ухо прядь своих прекрасных волос.

– Ты права. Это был полный отстой, – признала Келли.

– Да, полный, – согласилась Алекс.

Келли вздохнула и опустила глаза, провела ладонью по траве.

– Во втором классе мы однажды всей компанией собрались дома у Шэй поплавать в бассейне. Ее мама сказала, что принесет нам мороженое, но только сначала нам нужно вылезти из воды и не залезать, пока она не вернется. Как только она ушла в дом, Дафна предложила мне прыгнуть в бассейн. Я отказалась потому что, понятное дело, не хотела неприятностей. И Дафна просто столкнула меня в воду. – Келли покачала головой. – Мама Шэй вышла и, когда увидела, что я снова в бассейне, испугалась. Ничего особенного не случилось, потому что я уже умела плавать. Но были правила, которые нам не разрешалось нарушать. И я сразу поняла, что у меня большие проблемы. Настолько большие, насколько это возможно в таком возрасте. Мама Шэй позвонила моей маме, и ей пришлось уйти с работы, чтобы забрать меня пораньше. Та еще была сцена. Я могла бы рассказать своей маме, что сделала Дафна. Что я не виновата, что она толкнула меня. Не знаю, поддержала бы меня Шэй или нет. У нее такой характер, что против Дафны она не пойдет. Хотя, – Келли пожала плечами, – ты, наверно, думаешь, что не мне об этом говорить. Так или иначе, я промолчала. Дафна посмотрела на меня, и я поняла. Если бы я рассказала, были бы последствия. Похуже того наказания, что определила мне мама. Я никогда ее не сдавала.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – уточнила Алекс.

– Просто чтобы ты понимала, каково это, иметь такую подругу, как Дафна. – Последнее слово Келли произнесла так, словно ей на язык попало что-то кислое.

– Ты сама решила никому ничего не говорить, – возразила Алекс.

– Я была всего лишь ребенком. Мы учились во втором классе.

– А сейчас ты уже в выпускном классе. И по-прежнему соглашаешься со всем, что хочет Дафна?

Келли опустила голову, и ее длинные волосы упали на веснушчатые щеки.

– Знаю, ты права. Я этим не горжусь. Тем, как мы с тобой обошлись.

– Ну, не знаю. Хихикала ты так, словно смешнее ничего на свете не видела.

Келли пожала плечами.

– Просто ты не понимаешь, что такое Дафна. Она заставляет тебя делать то, чего ты не хочешь. И отказаться нельзя. Это типа ее суперспособность.

– Как скажешь. Нам необязательно переживать все это заново.

– Я хочу, чтобы ты поняла, – пролепетала Келли.

– Зачем? Чтобы тебе стало легче?

– Нет. Ну… ладно, да. Отчасти поэтому. В этом-то и дело. Я чувствовала себя дерьмово с тех пор, как это случилось.

– Ладно. Что еще?

– Я хочу, чтобы ты дала мне копию того видео. Видео с Дафной и тренером.

– Зачем оно тебе?

Келли покачала головой.

– Неважно. Просто дай мне копию.

– У меня больше нет того видео. Ты же видела, что Дафна сделала с моим телефоном.

Келли посмотрела на Алекс.

– Чушь. Ты сохранила копию.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я бы на твоем месте так и сделала.

– Даже если бы у меня она была, зачем мне тебе ее отдавать? Мы не подруги. Ты с самого начала обращалась со мной как с дерьмом.

– Я сказала, что сожалею об этом. Да, сожалею. Это больше не повторится.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что мы с Дафной больше не друзья. И с Шэй я, наверно, тоже больше не дружу, потому что она у Дафны под каблуком. Но мне нужно это видео.

– Я подумаю об этом, – кивнула Алекс. – Моя мама здесь. Мне надо идти.

Алекс завозилась с телефоном, а потом резко остановила запись.

Глава 21

Кейт

Когда я пришла в «Жареное зернышко», ту самую кофейню, где встретила Джо, Лита Груэн уже была там. Она сидела за столиком с эффектной темнокожей женщиной лет сорока с небольшим. Я предположила, что это и есть Тейлор Тонтон. Худощавая, стройная, она была в оранжевом платье с запахом и золотых босоножках; собранные в пучок волосы скрепляла черепаховая заколка.

Лита помахала мне, я помахала в ответ и направилась к их столику. Перед Литой стоял кофе со льдом, а ее спутница пила эспрессо.

– Привет, – поздоровалась я, подойдя к их столику.

– Кейт! – Лита встала и неловко обняла меня. Я поборола желание оттолкнуть ее. На запястье у меня все еще темнел небольшой синяк в том месте, где она меня схватила. – Это Тейлор. Тейлор, познакомься с Кейт.

– Привет, Кейт, – кивнула Тейлор. – Приятно познакомиться.

– Давайте я возьму кофе и присоединюсь к вам.

Я отстояла очередь к стойке и заказала латте. Бариста громко переговаривались друг с другом под шипение кофемашины и почти не обращали внимания на посетителей, так что очередь двигалась медленно. Я тайком наблюдала за Литой и Тейлор, которые увлеченно разговаривали, склонив головы друг к другу. Время от времени Лита поглядывала в мою сторону.

Получив кофе, я вернулась к столику и села на свободный стул.

– Слышала, ты недавно переехала в Шорхэм, – начала Тейлор.

Я кивнула.

– Мы с дочерью переехали сюда из Буффало как раз перед началом учебного года.

– И как вам здесь?

– По-моему, прекрасное место для жизни.

– Да, я тоже всегда так думала. Хотя иногда мне казалось, что оно уж слишком идеальное. – Тейлор подняла белую чашку с эспрессо и сделала маленький глоток. – Все эти чудесные люди в своих чудесных домах, живущие своей чудесной жизнью. – Она отставила чашку и улыбнулась. – Я всегда думала, достигла ли я такого же уровня совершенства.

Я выдавила улыбку.

– Я задавалась тем же вопросом.

– Никто не совершенен, – вставила Лита. – У каждого свои проблемы. Посмотрите на Женевьеву. Кажется идеальной, но на самом деле насквозь прогнившая.

Сразу к делу. Меня это вполне устраивало. Я посмотрела на Тейлор.

– Лита упомянула, что у тебя были неприятности с Женевьевой.

– И с Эммой, и с Ингрид тоже, – добавила Лита.

– Но вот в чем дело. – Я снова обратилась к Тейлор. – Все трое добры ко мне. Мне неловко говорить о них в таком тоне.

Тейлор кивнула.

– Я хорошо тебя понимаю. Несколько лет назад я сказала бы то же самое. И я здесь не для того, чтобы в чем-то тебя убеждать. Лита попросила меня поделиться с тобой моей историей, и я расскажу, если ты хочешь услышать. Поверь, я бы предпочла заниматься чем угодно, только не ворошить прошлое. Для меня это не самое приятное воспоминание.

Я не нашлась, что возразить.

– У тебя есть дети?

Тейлор улыбнулась, и ее лицо смягчилось.

– Да, двое. Сын и дочь.

– Я так и познакомилась с Тейлор, – сказала Лита. – Ее сын Айзек дружит с Эйденом.

– А моя Жасмин учится в старшей школе, – добавила Тейлор.

– Моя дочь того же возраста, – молвила я. – Это непросто.

Тейлор рассмеялась.

– Бывают дни, когда она кажется совершенно нормальным человеком, а бывает, что она сходит с ума из-за того, как я жую тосты.

– Жизнь с подростком, – вздохнула я.

– Так получилось, что Жас подружилась с Дафной, Шэй и Келли. И я познакомилась с их мамами.

– Она играет в теннис?

– Нет. – Тейлор сделала еще глоток эспрессо. На запястьях у нее были тонкие золотые браслеты, позвякивавшие каждый раз, когда она двигала рукой. – Жас – гимнастка. В девятом классе она познакомилась с девочками во французском клубе. Клуб собирался раз в неделю и проводил сбор средств для поездки в Париж летом, перед началом их первого учебного года. Жас была в восторге от готовящегося события. И от своих новых подружек. Хотя у меня с самого начала появились опасения.

– Из-за того, что она с ними подружилась? – спросила я.

– Из-за того, почему они подружились с Жас. Не хочу хвастать, но моя дочь очень симпатичная.

– Она роскошная, – снова вставила Лита. – Вполне могла бы стать моделью.

– Ты думаешь, именно поэтому Дафна и остальные хотели с ней подружиться? Потому что она хорошенькая? – удивилась я.

Тейлор пожала плечами.

– Думаю, это было одной из причин, почему они обратили на нее внимание. В этой школе они были королевами, пусть это и был их первый год. Они были самыми красивыми, самыми популярными, самыми востребованными во всем. – Она нахмурилась, и между бровями пролегли две морщинки. – Но было в них что-то такое, от чего мне становилось не по себе. Что-то колючее и недоброе.

Я кивнула. Я точно знала, что она имеет в виду. Меня даже потянуло рассказать Тейлор о разбитом телефоне Алекс и своих подозрениях в отношении Дафны, но в последний момент я сдержалась. Из-за Литы. Я вовсе не была уверена, что та не повторит эту историю каждому, кто согласится ее выслушать.

– Но тогда я ничего с Жас не обсудила. Да и что я могла сказать? На тот момент они не предпринимали никаких действий. Просто у меня было нехорошее предчувствие. Жас проводила с ними много времени. И мало-помалу я познакомилась через нее с их матерями.

– Я пыталась тебя предупредить, – обратилась к Тейлор Лита. – Точно так же, как пыталась предупредить Кейт. – Она посмотрела на меня, многозначительно выгнув брови. Я ощутила резкий всплеск неприязни к этой женщине.

– Да, ты меня предупреждала, – согласилась Тейлор. – Но сначала они были такими милыми. Я имею в виду мам. Они приглашали меня на обеды и вечеринки, и со временем я стала считать их подругами. Хотя и продолжала беспокоиться из-за того, что Жас дружит с их дочерями.

Во мне шевельнулась тревога.

– Что тебя тревожило?

Тейлор вздохнула и, прежде чем ответить, сделала крошечный глоток эспрессо.

– Не могу сказать, что они как-то уж очень отрывались или гуляли допоздна на вечеринках, но они не были хорошими девушками. Они высмеивали других, тех, кто не был так красив и популярен. Высмеивали зло и жестоко. В принципе, так, по сути, функционирует каждая группировка. Либо ты с нами, либо нет.

– Но Жас была с ними, – понимающе протянула я.

– Вот тогда я и забеспокоилась по-настоящему. Жас всегда была доброй девочкой. Увидит ребенка, который обедает в одиночестве в школьной столовой, и пойдет посидеть с ним – для компании. А тут ее вдруг словно подменили. Она начала отпускать злобные замечания в адрес других детей, высмеивать за лишний вес, за медлительность, за что-то еще. Меня это встревожило. Мы с ней несколько раз говорили об этом, и она как будто раскаивалась, но потом все повторялось. Ты знаешь, какими бывают дети в этом возрасте. Они хотят быть похожими на своих друзей.

Я подумала об Алекс и ее нежелании заводить друзей с тех пор, как мы переехали, но кивнула.

– Но и я тоже была виновата. Я дружила с мамами, и если бы я высказала свои опасения по поводу поведения девочек, это вызвало бы волну возмущения, – продолжила Тейлор.

Меня кольнуло чувство вины. Я ведь тоже побоялась вызвать волну возмущения.

– Ты уверена, что Женевьева, Эмма и Ингрид не послушали бы тебя, если бы ты обратилась к ним со своими опасениями? – задала вопрос я.

Тейлор посмотрела на меня.

– Я уверена, что они бы этого не сделали. Я знаю, что случилось позже.

Наверно, я не хотела услышать то, что она собиралась мне сказать. Я даже поймала себя на том, что тереблю золотую подвеску в виде сердечка, которую постоянно носила на тонкой цепочке. Я делала так всегда, когда нервничала.

– Все началось с вечеринки во французском клубе, которую Дафна устроила в конце девятого класса. Приглашены были все ребята из клуба, но Жас позже рассказала, что на самом деле приглашали только тех, кого выбрала сама Дафна. Остальным, по сути, предложили остаться дома. – Тейлор отодвинула свой эспрессо в сторону и наклонилась вперед, опершись локтями о край стола. – Позже выяснилось, что дети на вечеринке выпивали. И хотя это произошло не на территории школы, но само мероприятие имело к ней отношение, так что последствия были. Ребятам из команды по лакроссу пришлось пропустить несколько игр, и поговаривали об отстранении от занятий всех учеников, которые присутствовали на вечеринке. Родителям удалось убедить директора не делать этого. Их наказали тем, что оставляли в школе после уроков и заставили убирать мусор на территории кампуса в субботу.

– Я помню, – ввернула Лита и тоже наклонилась вперед. – Половина города считала, что из мухи сделали слона, другая половина полагала, что наказанные легко отделались, потому что все они из богатых семей, а детей из менее благополучных кругов отстранили от занятий. – Лита потерла ладонью о руку, как будто ей холодно, и браслеты у нее на запястье звякнули.

– Думаю, либо кто-то из детей признался своим родителям, либо кто-то пришел домой пьяным, – продолжала Тейлор. – Родители обратились к директору. Кто именно сдал остальных, осталось неизвестным. Но Дафна начала рассказывать всем, что проболталась Жас. И знаешь что? – Тейлор то ли рассмеялась, то ли фыркнула. – Лучше бы она все рассказала мне. Но я узнала об этом только тогда, когда меня вызвали в школу вместе с другими родителями.

– Но почему Дафна подумала на Жас? – спросила я.

– По правде говоря, я не верю, что она так подумала. На той вечеринке Дафне понравился парень, который обращал внимание на мою дочь. Она рассказала мне об этом позже. Эйден Грин. Он был влюблен в Жас, и Дафне это пришлось не по вкусу. – Тейлор отпила еще глоток. – Мысль о том, что парень, который ей нравится, предпочел другую, была для нее невыносимой.

– Жас стала угрозой, – догадалась я.

Тейлор кивнула.

– Мы могли бы это пережить. Но на этом все не закончилось.

Лита так шумно отхлебнула кофе, что мы с Тейлор одновременно повернулись к ней.

– Извините. – Лита посмотрела на витрину с выпечкой, где рядами лежали печенья, кусочки торта и булочки. – Знаете, я что-то проголодалась. Я бы купила парочку пирожных, чтобы мы их поделили.

Чего я совсем не хотела, так это есть. Я покачала головой.

– Нет, спасибо, – отказала Тейлор.

– Вы уверены? – На лице Литы отразилось разочарование. Она снова взглянула на витрину с выпечкой.

– Пожалуйста, не стесняйся, возьми что-нибудь, – сказала я.

– Нет, я не хочу пропустить ни слова. – Лита перевела взгляд с Тейлор на меня. Глаза ее блестели, а настороженным выражением лица она напоминала птицу.

Я снова повернулась к Тейлор.

– Что было потом?

– Потом было много чего. Жас стала мишенью в школе. Я не имею в виду обычную неприязнь, которую можно было бы объяснить тем, что Жас и сама была виновата. Сначала Дафна, Шэй и Келли заявили, что не хотят сидеть с ней во время ланча. Всякий раз, когда она сталкивалась с ними, они либо делали вид, что ее не замечают, либо просто смеялись, если она пыталась заговорить с ними. А потом стало еще хуже.

– Травля усилилась?

Тейлор кивнула. Она поджала губы, и по блеску в ее глазах я поняла, что она все еще приходит в ярость, вспоминая, как обошлись с ее дочерью.

– Кто-то из них, а может быть, и вся троица пустили слух, что Жас на вечеринке делала минет нескольким парням в туалете.

– О боже мой. – Можно представить, какой это был удар по психике четырнадцатилетней девочки.

– Мальчики ничего не отрицали, и в результате лжи поверили все. Потом кто-то оставил на столе Жас фаллоимитатор, и она обнаружила его, когда вошла в класс английского.

У меня перехватило дыхание. Минет и фаллоимитатор? Это уже не просто издевательство. Это настоящая психологическая война.

– В тот день Жас окончательно сломалась, – тихо произнесла Тейлор. – Она позвонила мне из школы, где заперлась в туалетной кабинке, потому что была на грани истерики. В конце концов она рассказала мне, что происходит. Я заехала за ней, и пока была там, мы поговорили с директором. И тогда же я решила сделать то, что любая мать сочла бы нормальным поступком в подобной ситуации.

– Ты поговорила с их мамами, – закончила за нее я.

Тейлор кивнула. Ее большие карие глаза были серьезны.

– И вот тогда все пошло наперекосяк, – вступила Лита. – Продолжай. Расскажи ей.

Тейлор взглянула на Литу, которая сидела на краешке стула с раскрасневшимся лицом. Мне показалось, что в ее взгляде мелькнуло отвращение.

– Я разослала групповое сообщение и попросила Женевьеву, Ингрид и Эмму встретиться со мной за ланчем. Никто из них не ответил. Я пыталась дозвониться каждой. Они не брали трубку. К этому моменту я уже знала, что что-то происходит. По вторникам утром мы всегда вместе ходили на занятия йогой, а потом пили кофе, и я решила, что застану их там. Но когда я вошла в студию, они все совершенно не обращали на меня внимания. Они сидели на своих ковриках и болтали друг с другом. На меня они даже не смотрели. В конце концов я встала прямо перед ними и сказала: «Привет, ребята. Что происходит?» И тогда Женевьева наконец подняла на меня глаза. – Тейлор, казалось, на мгновение погрузилась в воспоминания. Вскоре она покачала головой. – И она сказала: «Я видела тебя на веб-сайте cheaters.com». Я понятия не имела, о чем она говорит. Но Женевьева объяснила, что это сайт, на котором люди, чьи супруги изменили друг другу, могут публиковать информацию о них. Разоблачить изменщика. Наверно, это своего рода месть?

Я колебалась, не зная, что сказать. Меня, конечно, не касалось, была ли у Тейлор внебрачная связь. Тейлор почувствовала мою неуверенность и впервые улыбнулась.

– Нет, я не изменяла своему мужу. И он, конечно, не публиковал сообщение обо мне на cheaters.com. Но кто-то это сделал.

– Ты так и не выяснила, кто именно? – спросила я.

– Очевидно, это была Женевьева, – пожала плечами Лита.

Я смотрела на Тейлор, пытаясь осмыслить услышанное. Ее рассказ, конечно же, напомнил мне историю Джо с фотографией, подтверждавшей измену его жены.

Не совсем то же самое, но достаточно похоже.

– Я так и предполагала, но мы ничего не смогли доказать. Мне даже пришлось нанять адвоката. То сообщение с сайта убрали, но свое черное дело оно уже сделало.

– Почему ты думаешь, что за ним стояла Женевьева?

– Потому что в тот день на йоге она, после того как рассказала о веб-сайте, улыбнулась мне такой широкой улыбкой и сказала: «Может быть, тебе стоит научить свою дочь не быть ябедой». И я поняла, что это она.

Я почувствовала, как участился пульс, а желудок сжался в комок. Кем были эти женщины, которых я считала подругами? Я уже знала, что их дочери занимаются буллингом, но если Тейлор права, то их матери занимались тем же. Два поколения дрянных девчонок.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказала Тейлор. – Это звучит слишком безумно, чтобы быть правдой.

Но я думала совершенно не об этом. Я покачала головой.

– Я этого не говорила. И нет, я не считаю, что это звучит безумно.

– А я подумала бы, если бы не пережила сама, – усмехнулась Тейлор.

– Что случилось с Жас? Девочки оставили ее в покое? – полюбопытствовала я, отчаянно надеясь, что так оно и было. Я понимала, что они уже нацелились на Алекс, но не знала, будет ли травля продолжаться и дальше.

– Нет. История с фаллоимитаторами не закончилась. Думаю, девочки покупали их оптом. Оставляли в ее шкафчике, засовывали в рюкзак, даже клали на поднос с обедом, и все это на глазах у учителей. Мы снова пожаловались директору. Она отнеслась к этому сочувственно, но сказала, что ученицы отрицают травлю, так что ситуация неразрешимая: слово Жас против их слова. Мы даже консультировались с нашим адвокатом по поводу подачи судебного иска против девочек и их родителей, хотя это ни к чему не привело.

– Их родителей? – повторила я. – Ты имеешь в виду, из-за того сайта?

– Нет, – ответила Тейлор. – Мы хотели подать иск к матерям за то, что они вырастили своих дочерей буллерами. Вырастили намеренно и целенаправленно.

– Что? Что ты имеешь в виду? – Уже задавая этот вопрос, я вспомнила разговор с Эммой на мосту. Она сообщила мне, что они втроем заключили соглашение вырастить своих дочерей сильными молодыми женщинами.

– В аспирантуре Ингрид написала на эту тему дипломную работу. Она утверждала, что пришло время перестать воспринимать буллеров как асоциальных существ. Она утверждала, что уверенные в себе взрослые более успешны, и поэтому имеет смысл обучать детей доминировать над сверстниками.

Я уставилась на Тейлор, думая, что она, должно быть, неправильно что-то поняла.

– Но ни один родитель не стал бы намеренно воспитывать так своего ребенка, – запротестовала я. – Это безумие. Может быть, сильным и независимым. Но не буллером. Никто не хочет, чтобы его ребенок издевался над другими.

– Ты в этом уверена? Эти девчонки так жестоко обращались с моей дочерью, что нам пришлось продать дом и уехать из города, чтобы спасти ее от них. – Тейлор поставила пустую чашку из-под эспрессо на стол. – Ладно. Ты не обязана мне верить. Но ради дочери, я надеюсь, ты сделаешь все возможное, чтобы держать ее подальше от этих девушек. Если они будут продолжать в том же духе, то не остановятся, пока кто-нибудь серьезно не пострадает. – И с этими словами Тейлор встала. – Было приятно познакомиться с тобой, Кейт, но мне нужно идти. Ни минутой больше не хочу оставаться в этом городе. Вот я здесь, и у меня мурашки бегут по коже.

Тейлор кивнула мне, натянуто улыбнулась Лите, повернулась и направилась к выходу.

И хотя день был теплый, я невольно поежилась. Меня знобило.

Глава 22

Видеодневник Алекс Тернер

4 октября

Алекс сидела в своей спальне на кровати, скрестив ноги. На ней были майка и пижамные шорты, в комнате стояла тьма, только экран телефона освещал ее лицо.

Я размышляла о законе непредвиденных последствий. О нем говорил на днях преподаватель экономики. Это когда политика, направленная на достижение определенного результата, приводит к результату, совершенно неожиданному. Как, например, во времена сухого закона, когда запрет на продажу алкоголя привел к росту организованной преступности. Но этот закон действует и в меньших масштабах.

О, подождите, прежде чем я перейду к этому… Сегодня я сыграла свой первый матч за старшую школу Шорхэма. И победила!

Алекс улыбнулась и вскинула руку со сжатым кулаком.

Так и должно было быть после всего случившегося, когда тренер включил меня в состав. Потому что угадайте, чье место я заняла? Дафны.

Тренер не сказал ей заранее, что она не будет играть в одиночном разряде. И Дафна, когда узнала, вышла из себя на глазах у всей команды.

Обхватив себя руками, Алекс наклонилась ближе к камере. Она была возбуждена, глаза ее блестели.

Тренер уже сказал мне, что я буду в составе. Но потом Дафна проиграла матч против старшей школы округа. В тот день они победили на четырех кортах, и наша команда съехала на второе место. Вчера на тренировке тренер объявил, что решил внести коррективы. Он поставил меня на первый корт в одиночном разряде, а Келли оставил на втором корте, потому что она была единственной, кто выиграл на прошлой неделе. А затем он полностью поменял три корта в парном разряде. Сначала он поставил Дафну на первый корт в парном разряде с Беллой. Но когда она увидела состав, то встала посреди собрания и сказала: «Вы что, на фиг, издеваетесь надо мной? Я не играю в парном разряде». И все в команде замерли. Никто не издал ни звука. Тренер просто смотрел на Дафну, а она смотрела на него в ответ, скрестила руки на груди, и вид у нее был такой, будто она хотела его убить. Она заявила: «Я либо играю в одиночном разряде на первом корте, либо не играю». Тренер только пожал плечами и вычеркнул ее из списка на доске. И тогда Дафна бросила: «Ладно. Как хотите. Я ухожу». А потом повернулась и ушла с собрания. И сегодня не пришла на матч, хотя мы все должны приходить и поддерживать команду, даже те, кого нет в составе. Никто не знает, осталась она в команде или действительно ушла.

Я просто рада, что победила.

Если бы мне не удалось, тренер, возможно, не дал бы мне другого шанса. Но я выиграла. И тренер уже сказал, что я выйду в следующем матче. Это хорошая новость. Только я думаю, что Дафна попытается отомстить за то, что я заняла ее место. Хотя, возможно, и нет. Потому что я кое-что сделала. Кое-что такое, чего мне, наверно, делать не следовало, но я все равно сделала.

Алекс замерла, помрачнела.

Сегодня на уроке экономики я отдала Келли флешку с видео тренера и Дафной. Вложила ей в руку, и она мне подмигнула. Как будто это просто шутка, хотя на самом деле… в этом нет абсолютно ничего смешного. Я даже не знаю, почему отдала ей запись. Я не доверяю Келли. Может быть, мне просто надоело только защищаться. Или, может, я просто плохой человек, и мне наплевать, что случится… если только что-то случится.

Вот почему я вспомнила про тот закон непредвиденных последствий.

Потому что я не знаю, что Келли сделает с этим видео. Но у меня такое чувство, что весь этот пузырь вот-вот лопнет.

Алекс подняла руки и растопырила пальцы, изображая фейерверк.

Бум.

Глава 23

Кейт

На этот раз организационный комитет собрался дома у Эммы. Напряжение чувствовалось с самого начала. Женевьева не пришла, и никто не знал почему. Она не позвонила и даже не написала. А еще я заметила, что между Ингрид и Эммой не все ладно. Они сидели друг напротив друга за длинным кухонным столом, но встречи глазами избегали.

Ингрид работала на ноутбуке, создавала заказ на украшения для вечеринки.

– Думаю, нам стоит достать экран с майларовыми шарами. – Ее пальцы быстро пробежали по клавиатуре. – Дети смогут фотографироваться на их фоне.

– Звучит заманчиво, – согласилась Эмма, не отрывая глаз от стопки билетов, которые раскладывала на столе.

– У вас двоих все в порядке? – спросила я, просматривая список дел, на которые меня назначили ответственной.

– Все хорошо, – коротко ответила Ингрид.

Эмма взглянула на нее и виновато улыбнулась мне.

– Наши девочки поссорились. Мы не знаем, что происходит, потому что никто из них нам ничего не говорит.

А когда дочери не ладят друг с другом, матерям тоже обязательно ссориться? Я задумалась. Но, может быть, в этом и нет ничего странного. Конфликты неизбежны, и родители, как правило, вступаются за своих детей.

– Кстати, раз уж зашла речь. – Ингрид оторвала взгляд от ноутбука. – Женевьева зла на тебя.

– На меня? – удивилась я. Я ломала голову, думая, как сказать Женевьеве, что Дафна издевается над Алекс, и стоит ли мне вообще вмешиваться, ведь и Алекс, и Эмма утверждали, что это только ухудшит ситуацию. Чем же я успела разозлить Женевьеву? Я не видела ее и не разговаривала с ней уже несколько дней. – Как ты думаешь почему?

– А ты как считаешь? – вскинула брови Ингрид. – Алекс заняла место Дафны в команде по теннису.

Я улыбнулась, подумав, что она, наверно, шутит. Но Ингрид и Эмма смотрели на меня в упор, и ни одна из них не улыбалась.

– Это школьная спортивная команда, – осторожно начала я. – Шанс поиграть должен быть у каждого.

– Но это же место Дафны, – объяснила Эмма и, стянув резинкой пачку билетов, отложила их в сторону. – Она его заслужила.

– Алекс впервые за весь год получила место в составе. – Я постаралась говорить спокойно и взвешенно. – И она выиграла. Разве это не доказывает, что она заслужила право играть?

– Просто здесь так не принято, – протянула Эмма.

– Есть система челленджей, и девочки должны бороться за место в составе. Алекс же просто перескочила на первое место, – добавила Ингрид. – И тренеру, если он собирался внести изменения в состав, следовало поставить Келли на первый корт, а Алекс – на второй.

– Но она выиграла, – повторила я. В груди у меня собирался гнев. Алекс пришлось нелегко в прошлом году. Такой счастливой, какой она была после победы в первом матче за команду старшей школы Шорхэма, я не видела ее с тех пор, как умер Эд. Я помнила ее сияющее лицо и улыбку, когда она ждала у сетки, чтобы обменяться рукопожатием с соперницей. Наблюдая за ней, я чувствовала, как уходит ставшее привычным напряжение в плечах и животе. И вот эти женщины, те, кого я считаю подругами, говорят, что моя дочь не заслужила этой крохи радости, этого мимолетного мгновения победы?

– Я хочу сказать, мы тебя понимаем. Ты новенькая, – продолжила Эмма с натянутой улыбкой. – Ты еще не знаешь, как здесь все устроено. Но ничего, разберешься.

– Я не хочу в этом разбираться. – Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Гнев придал смелости, которой мне обычно недоставало. Я встала и положила список на стол. – Думаю, я закончила.

– Не уверена, что мы справимся без Женевьевы, – сменила тему Ингрид. – Поверить не могу, что она просто забила на встречу. Сама же ее и назначила.

Эмма проверила телефон.

– На мои сообщения не ответила, что на нее не похоже.

Эти двое, казалось, даже не заметили, что я расстроена. Или, может быть, им просто было наплевать. Я взяла свою кожаную сумку, внезапно обнаружив, что не хочу оставаться с ними. Ни Эмма, ни Ингрид не сказали ни слова, когда я направилась к двери.

– Думаю, с ней все в порядке, – заключила Ингрид. – Мы разговаривали с ней вчера.

– Обычно она всегда отвечала на сообщения.

– Ты права.

Я открыла дверь. На крыльце, протянув руку к звонку, стояла Женевьева. И выглядела она, как всегда, безупречно: в белом платье на бретельках, светлые волосы аккуратно уложены, на узком запястье массивный золотой браслет. Но ее глаза опасно сверкали, а губы были плотно сжаты.

Я невольно отступила.

– Ты. – Женевьева словно выплюнула это слово, как что-то гадкое. – Поверить не могу. Посмела заявиться после того, что сделала твоя дочь?

– Извини? – произнесла я, ошеломленная накалом ее злобы.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

– Это всего лишь игра, весь смысл которой в том, чтобы дети учились работать в команде, тренировались и получали удовольствие, – заметила я, и утихший было гнев мгновенно набрал силу. – Не понимаю, почему все так расстроены тем, что моя дочь наконец-то получила шанс поиграть.

– Я говорю не о теннисе. Хотя да, это нелепо, что тренер исключил Дафну из состава. С ним я еще поговорю.

– Тогда что так тебя задело?

Женевьева вскинула бровь.

– А то ты не знаешь, чем занимается твоя дочь?

Я почувствовала их у себя за спиной даже раньше, чем Эмма подала голос.

– Что происходит, Женевьева? От тебя весь день ни слова, ни весточки. Где ты была?

– Я была в школе и сообщила о травле Дафны со стороны дочери вот этой женщины. – Женевьева указала на меня.

– Что? – Я прекрасно знала, что Алекс никогда ни над кем не издевалась.

– Твоя дочь отправляла анонимные сообщения Дафне. Называла ее шлюхой. Обвиняла в том, что она спит со всеми подряд. Отвратительные, злобные сообщения.

– Если сообщения анонимные, почему ты думаешь, что именно Алекс их отправляла? – ахнула я.

– Потому что она не в первый раз нападает на Дафну. На прошлой неделе твоя дочь обвинила ее в том, что она сломала ее телефон.

– Зачем ей это делать? – спросила я, вспомнив недавний разговор с Алекс и ее ответ на мой вопрос, что случилось с ее телефоном: «А если бы я сказала тебе, что его растоптала Дафна Хадсон? Поверила бы?»

Но, конечно, ничего гипотетического в ее ответе не было. Я поняла это уже тогда, но не стала докапываться до подробностей. Не хотела давить на нее. Возможно, зря.

– Понятия не имею. Вероятно, потому, что она эмоционально нестабильна, – процедила Женевьева.

Я уставилась на нее, чувствуя, как горят щеки и ногти впиваются в ладони.

– На что именно ты намекаешь? – спросила я холодно, но твердо.

– Я ни на что не намекаю. Все знают, что с этой девочкой что-то не так.

– С моей дочерью все в порядке, – проговорила я, с трудом проталкивая застревающие в горле слова.

– Не надо, Кейт. Я прочитала газетную заметку о смерти твоего мужа. Я знаю, что в тот день за рулем машины была Алекс. Это она убила своего отца. Твоя дочь явно не в себе, и теперь она нацелилась на Дафну.

Каждое слово, слетавшее с губ Женевьевы, резало меня, словно бритва. Я не могла больше оставаться там, слушать ее ядовитые речи.

– Я ухожу.

Я шагнула в дверной проем. Женевьева осталась на месте, и я, проходя мимо, слегка задела ее руку.

– Не толкай меня! – прошипела она.

Я обернулась – она стояла на пороге, едва сдерживая праведное негодование. Позади нее застыли Ингрид и Эмма, и ни одна из них не произнесла ни слова в мою защиту. Они стояли, сомкнув ряды. Как когда-то в случае с Тейлор. Так, вероятно, они поступали всегда.

Я повернулась и направилась к своей машине, стараясь не расплакаться на ходу. Не хотела доставлять им это удовольствие.

– Что происходит с Дафной? – спросила у меня за спиной Эмма. – Ты сказала, она получает анонимные сообщения?

– Их присылала дочь Кейт, – громко, чтобы услышала я, ответила Женевьева.

Я остановилась, открыла дверцу машины, но прежде чем успела проскользнуть внутрь, закрыть дверцу и отрезать ее голос, Женевьева продолжила:

– С этой девушкой что-то серьезно не в порядке. Думаю, она может быть социопаткой. Но ей это с рук не сойдет. Я собираюсь положить этому конец.

Глава 24

Кейт

Я поехала прямо в школу, чтобы забрать Алекс с тренировки теннисной команды, и, остановившись на перекрестке, заметила, что у меня дрожат руки. Я размяла их и вцепилась в руль, пытаясь успокоиться.

Женевьева нацелилась на Алекс. Мою несчастную, хрупкую дочь, на долю которой выпало немало испытаний. И в качестве оружия Женевьева выбрала смерть Эда. Меня захлестнула ярость.

«Как она посмела», – думала я. И в этот момент мне в голову пришла другая мысль. Мысль, которую я не смогла остановить. Я представила Женевьеву, терзаемую ужасной болью. Такой болью, которая переворачивает жизнь с ног на голову. Такой болью, от которой нет спасения. В компанию к Женевьеве я добавила Ингрид и Эмму. Их жизнь была такой легкой, такой беззаботной. Именно поэтому они могли позволить себе быть такими легкомысленными в своей жестокости. Эта жестокость еще никогда не прилетала к ним бумерангом.

Пусть все они страдают так же, как страдает Алекс.

– Прекрати, – приказала я, глядя на себя в зеркало заднего вида. – Просто прекрати.

Неужели я так и не усвоила урок? Вот почему я шла по жизни в таком одиночестве. Я позволяла себе воображать ужасные вещи. А потом эти ужасные вещи сбывались.

В последний раз это случилось…

На меня нахлынули воспоминания.

Был прекрасный свежий осенний день. Я закрыла магазин в шесть и, повернув ключ в замке, остановилась, подставив лицо бодрящему ветерку. Вернувшись домой, я с удивлением обнаружила, что в доме никого нет. Эд повез Алекс на корты, но я думала, что к тому времени они уже закончат. Я начала резать овощи для супа, думая о том, стоит ли за обедом сказать Алекс о разводе. В то утро я сообщила мужу, что наняла адвоката. Он разозлился сильнее, чем я ожидала, и я поняла, что мой первоначальный план – мы продолжаем жить в одном доме до тех пор, пока один из нас не найдет себе другое жилье, – может и не сработать.

Позже я узнала, что пока варился суп, Алекс и Эд закончили тренировку, ушли с кортов и отправились домой. Алекс была за рулем и проехала на перекрестке с четырехсторонним движением на красный свет. В машину со стороны пассажира врезался пикап. Эд погиб на месте. Алекс отделалась сотрясением мозга и не помнила, что произошло.

Но обо всем этом я узнала гораздо позже, когда суп уже разварился, овощи превратились в кашу, а на пороге нашего дома появился полицейский, сообщивший, что мой муж мертв, а дочь в больнице.

Большая часть того дня сохранилась в моей памяти лишь фрагментами. Запах жареной картошки в полицейской машине, доставившей меня в больницу. Женщина, одиноко стоявшая в приемной отделения неотложной помощи и громко плакавшая, закрыв ладонями лицо. Алекс, сидевшая на краю больничной койки, обхватив голову руками. Увидев меня, она всхлипнула.

Отогнав эти воспоминания, я свернула на школьную парковку. Тренировка только что закончилась, и девочки собирали свои вещи. Я сидела, все еще сжимая руль, и ждала, а потом увидела, как Алекс уходит с корта – расправив плечи и высоко держа подбородок. Она была так прекрасна, моя девочка. Без лакового блеска Дафны, без утонченности Келли или пугающей чувственности Шэй. Алекс была спортсменкой, сильной, неистовой и готовой ко всему, что могла преподнести жизнь.

По крайней мере, я всегда так думала.

– Привет, мам, – улыбнулась Алекс, садясь в машину. Ее голос звучал увереннее и бодрее, чем обычно в последние месяцы. После недавнего успеха на корте она была в приподнятом настроении. Я хотела, чтобы она была счастлива, и все же мне надо рассказать ей о том, что произошло. Чтобы она была готова к любым сюрпризам от Женевьевы.

– Привет, дорогая.

Алекс взглянула на меня.

– Что-то не так? У тебя странный голос.

Я выдохнула.

– Я говорила сегодня с мамой Дафны. Она сообщила, что кто-то отправлял Дафне анонимные сообщения. Злобные сообщения. В которых о ней говорились ужасные вещи.

– Я в шоке, – насмешливо заметила Алекс.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Что ты имеешь в виду? Ты слышала что-нибудь об этом?

– Нет, но Дафна ужасный человек. Держу пари, найдется немало желающих отправить ей злобное сообщение.

– Алекс, это серьезно. Женевьева сегодня встречалась с директором и подала официальную жалобу. В наши дни к буллингу относятся внимательно. Ситуация может быстро обостриться.

– Окей. – Алекс пожала плечами и отвернулась к окну. – Пусть так.

– Дорогая, Женевьева думает, что сообщения отправляла ты.

Алекс резко повернулась ко мне.

– Что? Почему она так решила?

– Дафна сказала матери, что ты писала те сообщения. Надо думать, в отместку за разбитый телефон. – Я вздохнула. – Мне только непонятно, это она разбила телефон или нет?

– Чушь! – воскликнула Алекс. – Я ничего ей не отправляла.

Мне сразу полегчало.

– Хорошо.

– Думаешь, я бы так поступила?

– Нет, конечно, нет. Я говорила Женевьеве, что ты никогда бы не сделала ничего подобного. Но проблема вот в чем: как нам это доказать?

– Почему мы должны что-то доказывать? – нахмурилась Алекс. – Можешь посмотреть мой телефон, если хочешь. Я никогда не писала Дафне. Я даже не знаю ее номера. Мы не подруги.

– Мне не нужно заглядывать в твой телефон. Я тебе верю.

– Хорошо. – Алекс скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

– Проблема в том, что Женевьева не собирается это так оставлять. Я не знаю, как далеко она собирается зайти, но директор, наверно, захочет поговорить с тобой. Выслушать твою версию случившегося.

Алекс не ответила, поэтому я попробовала еще раз.

– Что на самом деле случилось с твоим телефоном?

Она тяжело вздохнула.

– Его разбила Дафна. Выбила у меня из рук, а потом топтала, пока он не разлетелся на куски.

– Но почему?

– Я же тебе говорила. Она злая. Ты мне не поверила.

– Злая – сильное слово.

– Она, Шэй и Келли повесили куклу Кена в моем шкафчике. С намеком, что это мой папа. Перечеркнули крестиками глаза.

Я едва успела отвернуть от припаркованной у обочины машины.

– Ты серьезно?

– Да.

– Когда это случилось?

– На прошлой неделе. В тот же день, когда Дафна сломала мой телефон.

– Почему ты мне не сказала?

– А чем бы это помогло? Ты поговорила бы с мамой Дафны. И сделала бы только хуже. Дафна и ее подруги не оставили бы меня в покое. – Голос ее звучал устало, как у человека, смирившегося с миром, где травля неизбежна. – Хотя, думаю, они в любом случае не давали бы мне проходу.

– Это все из-за того, что ты заняла место Дафны в составе теннисной команды? – удивилась я.

Алекс снова пожала плечами.

– Это началось раньше, но, наверно, именно поэтому Дафна утверждает, что эти сообщения отправляла ей я. Она могла писать их самой себе.

Такую возможность я не рассматривала.

– Думаешь, она могла так поступить?

– Говорю же тебе, она злая. Я бы исключать не стала.

– Но зачем ей отправлять гадкие сообщения самой себе? Какой в этом смысл?

– Я не знаю. Может, думала, что если все ее пожалеют, а меня выставят в дурном свете, то она вернется в состав. Именно так и поступают девушки-манипуляторы. Они манипулируют людьми.

Я выдохнула.

– Даже подумать не могла, что все так плохо.

Алекс взглянула на меня и снова отвернулась к окну.

– Дальше будет только хуже, – добавила она. – Ты ведь и сама это знаешь, правда?

Глава 25

Видеодневник Алекс Тернер

12 октября

Я просто в шоке.

Алекс сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Волосы она собрала в пучок и скрепила резинкой. На ее футболке красовался желтый мультяшный миньон.

Вчера мама сказала мне, что Дафна получает от кого-то злобные сообщения. Дафна думает, что их отправляю я, по крайней мере, так она сказала своей маме. Что плохо уже само по себе.

Вдобавок ко всему прочему, Келли отправила десяткам людей видео с той сценой, на которой тренер и Дафна занимаются сексом! Сообщения отправлялись с анонимного номера, но я знаю, что это Келли. Копия видео была только у нее. Получившие видео рассылали его своим знакомым, так что оно разошлось по всей школе. Можно сказать, что почти все учащиеся видели эту запись и знают о тренере Таунсенде и Дафне.

Я не знаю, пришла ли Дафна в школу или осталась дома, но на уроке экономики ее не было. Оно и понятно. На ее месте я бы тоже не пошла.

Алекс замолчала и несколько секунд просто смотрела в камеру.

Я думала, что, подставив Дафну, буду счастлива и довольна. Но все вышло не так. Я чувствую себя ужасно виноватой. Это я сняла то видео. Это я передала копию Келли. Я не думала, что она разошлет его всем знакомым. Но я, наверно, предполагала, что оно не останется секретом.

И это еще не все. Я знаю, что Келли больше не общается ни с Дафной, ни с Шэй, но они всегда были подругами. Довольно странно, что Келли решила отомстить Дафне только из-за того, что они поссорились. Ведь она, по сути, сломала ей жизнь.

Так что да, я терпеть не могу Дафну, но… сейчас мне почти жаль ее. Тренер – взрослый человек, и ему не следовало заниматься с ней сексом. А ее лучшей подруге не следовало распространять это видео по школе. Я сожалею, что участвовала во всем этом.

Алекс моргнула и медленно покачала головой.

Дафна будет мстить. Я не знаю, что она собирается сделать, но это будет что-то плохое. Что-то вроде… худшего конца света.

Глава 26

Кейт

Я стояла в пустом торговом помещении, пыльном и явно нуждающемся в ремонте. Стены гнетущего темно-зеленого цвета, покосившиеся фанерные полки, оставшиеся от предыдущего арендатора и подлежащие демонтажу. Но я видела и потенциал: большие площади, высокие потолки, пол, выложенный в шахматном порядке фантастической черно-белой плиткой. Если убрать полки, покрасить стены в цвет яичной скорлупы или, возможно, в бледно-серый и сделать более удачное освещение, пространство преобразится. Я представила зал, заполненный элитной мебелью, подобранной таким образом, чтобы покупатели захотели купить не только диван, но и винтажный сервант и скульптурные светильники.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Джо. – Как только я увидел это место, сразу подумал о тебе и твоем комиссионном магазине.

– Думаю, помещение идеальное. Придется немного поработать. Перекрасить стены…

– Я умею обращаться с кистью. – Джо забавно пошевелил бровями, и я рассмеялась.

– Буду иметь в виду. Главная проблема в том, что это все одно огромное открытое пространство.

– Это плохо?

– Мой старый магазин состоял из множества комнат, каждую из которых можно было представить как отдельное жилое помещение. Но это не значит, что здесь ничего не получится. – Я снова огляделась, пытаясь представить возможные варианты. Превратить большое пространство в полноценный магазин не так уж просто. С другой стороны, приятно думать о чем-то другом, кроме школьных проблем Алекс и возможных действиях Женевьевы.

– Ты говоришь так, словно всерьез рассматриваешь этот вариант, – подметил Джо.

Я повернулась и улыбнулась.

– Рассматриваю. Насколько всерьез, пока не знаю.

– Мне здесь нравится. А в вегетарианский ресторан по соседству многие приходят на ланч, так что потенциальные посетители будут постоянно проходить мимо.

– Меня смущает не это конкретное помещение и даже не работа по обустройству магазина. Моя проблема – Алекс.

– Она не хочет, чтобы ты открыла здесь магазин?

– Нет-нет, дело не в этом. Просто ей сейчас очень трудно. Буллинг, а теперь обвинения Женевьевы. Открытие нового магазина займет много времени и энергии, и я хочу быть уверена, что буду с ней рядом.

Джо засунул руки в карманы и огляделся. Солнце било в передние окна, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки.

– Похоже, ты не последовала моему совету в отношении Женевьевы, – вздохнул он.

– Думаю, что нет. Но я знаю свою дочь. Она травлей заниматься не станет.

– Конечно. Сама мысль о том, что Алекс может издеваться над Дафной, нелепа. – Джо покачал головой. – Дафну Хадсон запугать невозможно. Судя по тому, что рассказал мне Шон, скорее, все наоборот. Один из его друзей пригласил Дафну на свидание, и она практически растоптала парня, а потом еще и переступила через его труп. Бедняга, наверно, еще лет десять будет обходить девушек стороной. Я понимаю, что девятикласснику не стоило подкатываться к старшекласснице, но и Дафне вовсе не обязательно было его унижать.

– В том-то и дело! – воскликнула я. – Дафна издевалась над Алекс, а не наоборот. И это были не просто обычные детские выходки. Дафна и ее подруги сделали сотни копий газетной заметки о смерти отца Алекс и разбросали их по всей школе. Повесили в ее шкафчике Кена, как бы изображающего мертвого Эда.

– Не может быть, – оторопел Джо. – Дело довольно серьезное. На каком этапе подобное можно квалифицировать как уголовно наказуемые действия?

Я беспомощно пожала плечами.

– Понятия не имею. Но это не первый раз, когда Дафна начинает такую травлю. Другой девочке пришлось уехать из города, фактически сбежать от этой компании.

– Вы рассказали об этом директору школы?

– Нет. Алекс просила меня не делать этого, и я хочу, чтобы она знала, что может мне доверять. Не знаю, правильно я поступаю или нет.

– И опять анонимные сообщения. Тот же прием, что и в случае с моей теперь уже бывшей женой.

– Я тоже думала об этом. Насколько вообще распространены анонимные сообщения? Я получала эсэмэски от незнакомых людей, пытавшихся продать мне что-то, но никогда от тех, кто знает, кто я такая.

– Я изучал этот вопрос. Дело не такое уж сложное. Есть веб-сайты, на которых разрешена анонимная регистрация. Создав профиль, можно отправлять сообщения через эту платформу. Все, что нужно, это номер телефона адресата. И получатель ничего не может с этим поделать.

– Сообщения можно заблокировать.

– Да, можно, но если отправитель настроен решительно, он просто создаст другую анонимную учетную запись и отправит сообщение с другого номера.

– И все это только для того, чтобы портить кому-то жизнь?

Джо пожал плечами.

– Не знаю. Похоже, чем совершеннее технологии, тем больше становится желающих использовать их в качестве оружия друг против друга.

– Женевьева сказала, что сообщения были оскорбительными. Дафну назвали шлюхой.

– Больных везде хватает, – прокомментировал Джо.

Я кивнула, хотя и помнила предположение Алекс насчет того, что Дафна отправляла их сама себе. Я не знала, какой сценарий хуже.

– Эй. – Джо нежно взял меня за руку. – Все будет хорошо. Не беспокойся о Женевьеве. Она переживет это и будет жить дальше.

– Я так не думаю. Мне кажется, она из тех людей, которые умеют таить обиду.

– Полагаю, она будет слишком занята своим планом по захвату мира. Или участием в одном из тех реалити-шоу, где домохозяйки готовы вцепиться друг другу в глотки. Пожалуй, ее устроит любой вариант.

Я рассмеялась.

– Вот в таком шоу мне ее представить легко.

Джо наклонился поцеловать меня, и прикосновение его губ отозвалось во мне волной тепла. Он положил одну руку мне на талию, а другой обнял за шею. Я расслабилась в его объятиях, постаравшись отбросить тревоги и задержаться в этом моменте.

И тут зазвонил телефон.

– Думаю, это твой, – пробормотал Джо. Его губы были в миллиметре от моих.

– Я не буду отвечать.

– Все в порядке. – Джо выпрямился. – Я никуда не денусь.

Я посмотрела на экран. Школа. Внутри у меня все оборвалось. Я нажала кнопку «Принять».

– Алло?

– Это Эвелин Монроуз из старшей школы Шорхэма. Мне нужны родители или опекун Алекс Тернер.

– Я – Кейт Тернер, мама Алекс. Все в порядке?

Последовала невыносимо долгая пауза.

– Директор Хопкинс назначила на четыре часа дня экстренное собрание для родителей игроков женской теннисной команды. Явка обязательна.

– Почему? Что-то случилось? – насторожилась я.

Джо смотрел на меня с озабоченным лицом. Я пожала плечами, давая понять, что понятия не имею, что происходит.

– В команде сложилась ситуация, о которой вам, по мнению директора, нужно знать, – деликатно сказала мисс Монроуз. – Она все объяснит на собрании.

* * *

Собрание проходило в классе, где пахло кроссовками, дезодорантом и насыщенным гормонами потом. Перед столом учителя и белой доской стояли ряды парт. В классе уже собралось человек двадцать родителей, и все выглядели взволнованными. Я заметила Эмму и Ингрид, сидевших вместе за задними партами, но они, увидев меня, опустили глаза. Женевьевы там не было, и напряжение немного отпустило. Я вовсе не хотела еще одной стычки.

Войдя в класс, директор Хопкинс плотно закрыла за собой дверь. Она была в строгом костюме бутылочно-зеленого цвета и стильных ботильонах.

– Спасибо всем, что пришли. Знаю, вас вызвали срочным уведомлением, но в команде сложилась ситуация, о которой вам нужно знать. Сегодня полиция арестовала тренера женской теннисной команды Сета Таунсенда по подозрению в неприемлемых сексуальных отношениях с одной из девушек. Этот… – она сделала паузу, впервые потеряв самообладание, – половой акт, о котором идет речь, был заснят на видео. Кто-то, я не знаю кто, отправил его нескольким нашим ученикам, а некоторые из них переслали его другим. Полагаю, довольно много учащихся его видели.

Я смотрела на нее, с опозданием постигая смысл услышанного. Сексуальные отношения? Заснятые на видео? О какой девушке идет речь? И тут меня охватила паника. Неужели он нацелился на мою дочь? Очевидно, все остальные родители задавались тем же вопросом. Собрание взорвалось, все заговорили одновременно.

– Кто это снимал?

– И что на видео?

– Кто та девушка?

– Все дети это видели?

Директор подняла руку.

– Пожалуйста, дайте мне закончить, – попросила она, повысив голос, чтобы ее было слышно в этом хоре родительского возмущения. – Я не могу назвать ее имя, но, будьте уверены, ее родители уже уведомлены.

Уровень шума снизился, но люди продолжали перешептываться. Судя по тому, что я слышала, всех интересовало, о ком идет речь.

– Девочка, о которой идет речь, несовершеннолетняя, а тренер Таунсенд – взрослый человек и сотрудник школы. Дело представляется очевидным. Однако расследование еще не завершено, поэтому полиция может связаться с некоторыми из вас, – продолжила директор Хопкинс. – Что касается тренера Таунсенда, то он уже уволен.

Один из родителей, мужчина, поднял руку и, когда директор кивнула, уточнил:

– А как же команда? У них сейчас разгар сезона.

– Тренировки отменены до конца недели. Мы ищем замену, чтобы новый тренер как можно скорее приступил к работе. Как только он будет найден, вас уведомят электронным письмом. Есть еще вопросы?

* * *

По окончании собрания я встала, рассчитывая побыстрее уйти и вернуться домой. Я не знала, будут ли Эмма и Ингрид относиться ко мне так, как они отнеслись к Тейлор, но решила не давать им такой возможности.

Прежде чем я успела дойти до двери, директор Хопкинс спросила:

– А миссис Тернер здесь? Мать Алекс?

Я подняла руку.

– Да, я здесь.

– Можете задержаться на минутку?

Пока другие родители выходили из класса, я отошла к доске объявлений, оформленной в исторической тематике: ламинированный плакат с Конституцией, фотографии известных памятников Соединенных Штатов…

Эмма и Ингрид прошли мимо, сделав вид, что заняты разговором, и даже не взглянули в мою сторону. Несколько родителей с нетерпением ждали возможности поговорить с директором. Похоже, все они хотели убедиться, что их дочь ни в чем не замешана, а также получить какую-то дополнительную информацию. Наконец, директор Хопкинс подняла руку.

– Я знаю, что у всех вас есть вопросы, но на данный момент я сообщила все, что могла. Я свяжусь с вами, когда мы наймем нового тренера.

Сказано это было достаточно твердо и решительно, так что замешкавшиеся родители сдались и вышли.

Директор Хопкинс взглянула на меня.

– Миссис Тернер?

– Пожалуйста, зовите меня Кейт. – Мы пожали друг другу руки. – О чем вы хотели со мной поговорить?

– Давайте пройдем в мой кабинет и побеседуем наедине.

Мы прошли по внешнему коридору, огибавшему внутренний двор школы. Тут и там стояли или сидели за столиками для пикника группки детей. Директор открыла дверь в административный корпус.

– Сюда.

К ней сразу же подошел молодой человек лет тридцати с бумагами в руке.

– Дайте мне пять минут, а потом я буду в полном вашем распоряжении, – сказала ему директор Хопкинс, приглашая меня в свой кабинет с огромным письменным столом, занимавшим большую часть пространства. У одной стены стоял узкий книжный стеллаж, заставленный книгами и семейными фотографиями в рамках.

– Пожалуйста, присаживайтесь. – Она указала на два обитых кожей кресла и села за свой стол, на котором аккуратными стопками лежали бумаги. – Боюсь, в отношении вашей дочери выдвинуто серьезное обвинение, – начала мисс Хопкинс.

– Дайте-ка угадаю. – Мой голос прозвучал слишком громко и резко. – Обвинение в буллинге?

Если директор и не ожидала этого, внешне она сохранила спокойствие и кивнула.

– Вы в курсе ситуации?

– Я знаю некоторые детали. Девочку, которая обвинила Алекс, зовут Дафна Хадсон, верно? – Директор не опровергла и не подтвердила это заявление, поэтому я продолжила. – Так вот, на самом деле это Дафна издевалась над Алекс, а не наоборот. И я знаю, что это не первый случай, когда она организует травлю. Жертвой ее буллинга уже стала другая девочка.

– Я не могу обсуждать с вами остальных учеников.

– Можете, если обвиняете в организации травли мою дочь. – Я заметила, что мои руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки. – Я разговаривала с Тейлор Тонтон. Ее дочь когда-то училась в этой школе. Она рассказала мне, что Дафна и две ее подруги, Келли Норд и Шэй Таккер, так издевались над ее дочерью, что Тейлор пришлось перевезти свою семью из этого города, чтобы быть подальше от них. И вот чего я не понимаю: как получается, что этой группе дрянных девчонок все сходит с рук, причем не один раз, а несколько? Были ли приняты в отношении них какие-либо меры?

Мисс Хопкинс, похоже, не ожидала такой горячности с моей стороны. Она развела руками.

– В данный момент речь идет о том, что кто-то отправил Дафне Хадсон серию оскорбительных сообщений. Она считает, что за всем этим стоит ваша дочь. – Директор повернулась к картотеке за своей спиной, открыла один из ящиков, вытащила папку из плотной бумаги, достала лист и протянула мне.

Это была распечатка нескольких сообщений.

«Ты такая мерзкая шлюха».

«Тренер трахнул тебя только потому, что ты шлюха».

«Если бы я была такой шлюхой, как ты, я бы покончила с собой».

Список можно было продолжить, но я остановилась и положила лист на край директорского стола. Я поняла, о чем речь. Если уж на то пошло, они были еще хуже, чем говорила Женевьева. Меня трясло, а ведь я всего лишь прочитала три сообщения.

– Это ужасно, – тихо молвила я.

– Да, они вызывают беспокойство.

– Полагаю, вы пытались дозвониться по номеру, с которого были отправлены сообщения?

Директор кивнула.

– Несколько раз. Я получила автоматическое сообщение о том, что клиент недоступен.

– Мне очень жаль, что Дафна получила эти сообщения. Они отвратительны. Но я могу заверить вас, что Алекс их не отправляла. И нет абсолютно никаких доказательств того, что это сделала она.

– Да, доказательств нет, – признала директор Хопкинс. – Но когда я спросила Дафну, был ли у нее конфликт с другим учеником, она назвала только одно имя – Алекс Тернер. По-видимому, ссора возникла из-за места в составе теннисной команды.

– Похоже, что с этой теннисной командой довольно много проблем.

Директриса сняла очки и потерла переносицу. Это был первый признак того, что она, должно быть, находится в состоянии стресса. Я знала, что спрашивать бессмысленно и она ничего не подтвердит и не опровергнет, но связать все факты воедино не составляло труда. Тренера уволили за сексуальные отношения с девушкой из команды. В анонимных сообщениях Дафну обвиняли в том, что она занималась сексом с тренером. И, наконец, Женевьева не пришла на родительское собрание.

Теперь мне просто нужно было выяснить, как Алекс оказалась в этой передряге.

– Есть также проблема с видео, которое разошлось по школе. Я хочу попросить вас сохранить эту информацию при себе: девушка на видео – Дафна.

– Я так и подумала, когда увидела сообщения. Мне жаль, что ей пришлось пройти через это.

– Да. И я не могу не задаться вопросом, связаны ли каким-то образом эти две истории. Тот, кто отправил сообщения, уже знал о видео. И первое, и второе было отправлены анонимно. Весьма странное совпадение.

Я посмотрела на нее.

– Надеюсь, вы не предполагаете, что это видео своим одноклассникам разослала Алекс. Она здесь почти никого не знает.

Директор Хопкинс подняла руку.

– Я ни в чем не обвиняю Алекс. Я делюсь с вами своими опасениями.

Я покачала головой – какая ужасная ситуация. Алекс и раньше была не в лучшем расположении духа. Теперь она оказалась втянута в скандал, связанный с оскорбительными текстами и секс-видео с несовершеннолетней. Трудно представить, что может быть еще хуже.

– Я знаю Алекс. Она не имеет ко всему этому никакого отношения. – Я поднялась. – Мне очень жаль, что с Дафной такое случилось. Если я могу чем-то помочь, пожалуйста, дайте мне знать.

– Я ценю вашу отзывчивость, миссис Тернер. Спасибо, что уделили мне время.

Глава 27

Видеодневник Алекс Тернер

13 октября

Алекс, нахмурившись, уставилась в планшет. Потом повернула его так, что на экране внезапно возник пустынный школьный двор. И немного приподняла, направив камеру на пустой стул наискосок от нее.

– Ладно, я пришла. Что тебе надо?

В поле зрения камеры появилась Келли. Села за стол на тот самый стул. Распущенные светлые волосы свисали свободными прядями.

– Спасибо, что согласилась встретиться, – сказала Алекс.

Келли фыркнула.

– А что еще мне оставалось? Вот только не знаю, как ты думаешь доказать, что это я рассылала то видео. Снимала же ты.

– А зачем ты его разослала? – поинтересовалась Алекс.

Келли откинула волосы за плечи.

– Потому что это неправильно. То, чем они занимались. И с рук им это сойти не должно.

– Ты знаешь, что тренер, скорее всего, отправится в тюрьму? Мы с мамой смотрели новости вчера вечером, и там об этом говорили. Сказали, что, если его признают виновным, он может получить двадцать лет тюрьмы.

– Не надо было спать с ученицей.

– Ты права, но… – Алекс заколебалась. – Судя по тому, что я видела, Дафна не так уж и недовольна.

– Уверена, это она все и спланировала. Но тренер сам виноват, что позволил ей сломать ему жизнь. Мог бы проявить ту самую самодисциплину, о которой постоянно говорит и которую требует от других.

– Разве это не виктимблейминг[15]? – нахмурилась Алекс. – Или слатшейминг[16]? В любом случае я не думаю, что тебе следует так говорить.

– Так Дафна и есть шлюха. – Келли рассмеялась. И смех ее прозвучал жестко и злобно. – И теперь заплатит за это сполна.

– Ей ничего не будет.

– Ты так уверена? У нас городок небольшой. Теперь все будут знать, что она переспала со своим тренером по теннису. Видео уже выложено в Сеть. Даже если его удалят, кто-нибудь обязательно зальет его снова. Это будет преследовать ее вечно. Куда бы она ни пошла и чем бы ни занималась, всякий раз, когда кто-нибудь заглянет в гугл, он найдет там это видео. Интернет – это навсегда.

– Почему ты ее так ненавидишь? – спросила Алекс. – Еще пять минут назад она была твоей лучшей подругой.

– Дафна не способна быть настоящей подругой. Для нее значение имеет только один человек – она сама. Я давно знала.

– Это из-за тренера?

– Из-за тренера? – Келли пожала плечами. – Скажем так, вся эта ситуация открыла мне глаза. Дафна – нехороший человек. И она заслужила все то, что сейчас получает.

– Интересно, отменят ли оставшиеся матчи? Моя мама сказала, что они пытаются найти замену тренеру, но мы уже пропустили одну игру.

– Понятия не имею. В любом случае мне это фиолетово. Я сейчас думаю только о том, чтобы подать документы в колледж и убраться из этого токсичного городка, подальше от этого сброда.

– Я тебя не понимаю, – кивнула Алекс. – Я тоже не могу дождаться, когда поступлю в колледж, но здесь меня все ненавидят. У тебя нет такой проблемы. Ты всем нравишься.

Келли нахмурилась, уголки ее накрашенных розовым блеском губ сползли вниз.

– Неужели? Я так не думаю. Они просто подлизываются ко мне, потому что боятся Дафны. Точнее, боялись до того, как это случилось. Ты куда подаешь документы?

– Нью-Йоркский университет, Бостонский университет, университет Тафтса. А ты?

– Тебе повезло, что ты можешь уехать за пределы штата. У меня выбор невелик. Надеюсь, что примут в УШФ[17] или ФУ[18]. Только бы подальше отсюда.

– Да, цель такая, – согласилась Алекс.

– Жизнь начнется после школы. Слава богу. – Келли поднялась и закинула на плечо рюкзак с цветочным принтом. – Я – домой. У меня куча домашней работы, и Дафна хочет, чтобы я встретилась с ней позже.

– Подожди, что? Я думала, ты только что сказала, что больше не собираешься с ней видеться.

– Ну да. Но сегодня утром она написала мне и попросила встретиться с ней вечером. Наверно, хочет узнать, что мне известно о видео.

– Она думает, что видео разослала я, – сказала Алекс.

– Вот взовьется от злости, когда узнает, что это моих рук дело. Так хочу посмотреть на нее в этот момент. – Келли усмехнулась. – Что ты морщишься? Радуйся, что я собираюсь рассказать ей правду. Кто знает, может, она даже оставит тебя в покое, когда узнает. Сейчас она думает, что это ты отправила ей те сообщения.

– Это ты их написала?

– Нет, не я. Я не знаю кто. Дафну многие ненавидят, так что это может быть буквально кто угодно.

– Знаешь, мне даже жалко ее. Странно, да?

– Да, странно. Потому что она превратит твою жизнь в ад и ни капельки об этом не пожалеет. Ей это нравится, потому что она ужасный человек. В любом случае я собираюсь покончить с этим сегодня вечером.

– Покончить?

– Порвать. – Келли невесело улыбнулась. – Вот так-то. Мириться мы не станем, поэтому расстанемся. А ведь были лучшими подругами с детства.

– Тебе не обязательно с ней рвать, – покачала головой Алекс.

– Именно это я и намерена сделать. – Келли повернулась.

– Подожди.

– Что?

– Где вы с ней встречаетесь?

– В полночь на Айл-Бич. Придется улизнуть из дома, но, надеюсь, мама этого не заметит. Обычно она засыпает в десять, так что все будет в порядке.

– Мне это не нравится. Плохая идея.

Келли склонила голову набок.

– Почему? Мы постоянно туда ходим.

– Ходили. Когда были подругами. Но теперь, после того как ты разослала всем в школе видео, на котором она занимается сексом с тренером…

– Ты слишком беспокоишься. – Келли откинула волосы назад и стянула их резинкой. – Что, по-твоему, она сделает? Думаешь, она на меня нападет?

Алекс заколебалась.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Мне няня не нужна, – рассмеялась Келли. – Со мной все будет в порядке. Поверь мне, я знаю, как обращаться с Дафной.

Она повернулась и уверенной походкой направилась со двора. Хвост у нее за спиной подпрыгивал в такт шагам.

Глава 28

Кейт

Кабинет, в котором работала Ингрид, находился на втором этаже неприметного офисного здания недалеко от центра Шорхэма. В крошечной приемной стояло несколько стульев, стойка с журналами и филодендрон в вазоне. Секретарши в приемной не было, поэтому я села и стала ждать. Я знала, что Ингрид в тот день на работе. Ее машина стояла на небольшой парковке рядом со зданием.

Прошло несколько минут, когда дверь из коридора открылась, и в приемную вошел, прихрамывая, мужчина постарше меня. Тяжело опустившись на один из пустующих стульев, он скрестил руки на груди и уставился на плакат в рамке с изображением горного хребта, висящий на стене напротив.

Ровно в два часа дверь во внутренний кабинет открылась, и на пороге появилась Ингрид. На ней была накрахмаленная белая рубашка на пуговицах, заправленная в темно-синие льняные брюки. При виде меня она моргнула.

– Кейт? – Она перевела взгляд с меня на мужчину, молча сидящего в соседнем кресле. – Сейчас неподходящее время. У меня назначена консультация.

– Мне нужно всего несколько минут, – пообещала я.

Ингрид снова посмотрела на пациента.

– Хорошо. Дайте мне пять минут, Роджер.

– Спасибо, – кивнула я.

Вслед за Ингрид я вошла в кабинет. Неброский интерьер со светлыми стенами, темно-серой кушеткой и современным датским креслом. На стенах висели абстрактные картины в приглушенных тонах. В углу стоял письменный стол, за которым, как можно было представить, Ингрид, попивая зеленый чай, делала записи о своих пациентах.

Ингрид жестом указала мне на кушетку, слишком низкую и неудобную. Сама она присела на краешек датского кресла. Я впервые видела ее такой беспокойной – Ингрид буквально вибрировала от нетерпения.

– У меня действительно нет времени… – начала Ингрид, но я ее перебила.

– Это правда, что ты написала дипломную, в которой доказываешь, что родители должны воспитывать дочерей задирами и хулиганками?

Ингрид пристально посмотрела на меня.

– Это грубое искажение моей работы.

– Так объясни.

– Ты вломилась ко мне в кабинет и требуешь, чтобы я защищала перед тобой свою дипломную работу? – Ее тонкие светлые брови изогнулись дугой.

– Я имею право знать, обучала ли ты свою дочь и ее подруг подвергать буллингу моего ребенка.

Ингрид посмотрела на меня.

– Если я правильно понимаю, именно твою дочь обвинили в буллинге.

– Ее обвинила Дафна, у которой уже есть опыт травли других детей. Включая Алекс. И Жасмин Тонтон.

На столике возле кресла рядом с графином с водой и стаканом лежала золотая ручка. Ингрид взяла ее и медленно повертела ее в руках, обдумывая услышанное.

– Я никогда не выступала за то, чтобы родители воспитывали своих детей задирами и хулиганами, – наконец сказала она. – Я выступала за то, чтобы мы перестали воспитывать наших дочерей в духе угодничества и раболепия. Чтобы они не чувствовали себя обязанными всем улыбаться и угождать. Маленьких девочек хвалят за то, что они добрые и умеют делиться. Маленьких мальчиков хвалят за настойчивость. Неудивительно, что мужчины добиваются большего успеха на работе.

– Я с тобой согласна.

– Есть известное исследование, в ходе которого дети общались друг с другом. В случае с двумя девочками или девочкой и мальчиком девочка обычно выбирает сходство. «Тебе нравится кататься на велосипеде? Мне тоже нравится кататься на велосипеде!» или «Давай поиграем в LEGO вместе». В случае же с двумя мальчиками или мальчиком и девочкой мальчик старался победить. «Я построю ракету, которая взлетит выше небоскреба». «Я построю ракету, которая полетит на Луну! – А я построю ракету, которая полетит на Марс!» О чем бы ни шла речь, маленькие девочки искали точки соприкосновения, а мальчики хотели превзойти друг друга. Я подумала, что было бы неплохо, если бы мы перестали внушать дочерям, чтобы они всегда ладили друг с другом, а настраивали и поощряли строить корабли, которые полетят на Марс.

– Есть большая разница между воспитанием у девочек уверенности в себе и воспитанием задир и хулиганок.

– Да, разница есть. Я выступала не за это. Хотя… – Ингрид сделала паузу и долго смотрела на меня, словно решая, что она может мне сказать. – Признаю, возможно, Женевьева зашла с этой идеей слишком далеко.

То-то и оно. Имея дело с тремя гадюками, я могла рассчитывать только на это. Они были способны притворяться самыми близкими подругами, но при малейшей опасности набрасывались друг на друга.

– Как так?

Ингрид устало махнула рукой.

– О своей работе я рассказала подругам, когда мы были беременны девочками. Мы пошутили, что должны подготовить их к тому, чтобы они стали следующим поколением альфа-самок. По крайней мере, мы с Эммой думали, что это шутка. Что касается Женевьевы, то, как только Дафна начала ползать, она стала награждать ее за агрессивность. Даже если агрессивность выражалась в непослушании. Особенно если это было непослушание.

Я нахмурилась.

– И как же это делалось?

– Подумай, что обычно происходит на детской площадке в этом возрасте. Например, детям говорят, что они должны качаться на качелях по очереди. Если Дафна отказывалась уступить свои качели, Женевьева хвалила ее. Если Дафна уступала другому ребенку, Женевьева хмурилась.

– И Дафна каким-то образом поняла, что ей нужно быть недоброй к другим детям, чтобы заслужить одобрение своей мамы?

Я хорошо помнила те дни, когда мы играли на детской площадке. Алекс носилась по ней, перебегала от горки и качелям, с удовольствием играла с другими детьми и не обращала на меня особого внимания.

– Однажды какой-то малыш принес на площадку свой игрушечный грузовичок, и Дафна отобрала у него машинку. Причем даже не для того, чтобы поиграть самой, а чтобы огорчить ребенка. Бедняжка плакал, а Женевьева повела дочку за мороженым. Поверь мне, Дафна быстро все поняла. Она всегда была умной девочкой.

– Но зачем? Как можно желать, чтобы твой ребенок занимался буллингом?

– Я не говорила, что Женевьева этого хотела. Я сказала, что она вознаграждала ее за настойчивость.

– И кем Дафна стала?

Ингрид развела руками.

– Это лучше, чем быть жертвой. В детстве над Женевьевой издевались, и она не хотела, чтобы с Дафной повторилась такая же история.

– Почему ты разрешила Келли дружить с Дафной?

– Ты о чем? Девочки выросли вместе. Они дружили с самого детства.

– Но ты ведь должна была в какой-то момент понять, кем растет Дафна. Почему ты не запретила дочери общаться с ней?

Ингрид ответила мне ледяным взглядом.

– Я не обязана перед тобой оправдываться.

– Дафна выбила айфон из рук моей дочери и растоптала его.

– Неужели? – Ингрид помолчала, потом покачала головой. – Я не всегда одобряю поведение Дафны. И не могу сказать, что мне всегда нравилось то влияние, которое она оказывала на Келли. Но не всех людей можно разделить на хороших и плохих. Дафна может быть властной и эгоистичной, но она также может быть забавной и милой.

– Придется поверить тебе на слово, – сказала я.

– В средних классах Дафна запустила проект, в рамках которого дети собирали сумки с предметами первой необходимости для бездомных. Вода в бутылках, батончики мюсли, предметы гигиены. Весь класс принял в этом участие. Они организовали сбор средств на покупку необходимых принадлежностей и собирали сумки после школы. Инициатором всего была Дафна.

– И теперь это оправдывает ее плохое поведение?

– Конечно нет. Но, по-моему, у тебя сложилось впечатление, что Дафна похожа на злую волшебницу из сказки. А она девочка-подросток. Ты знаешь, какие они. Иногда они замечательные, иногда с ними трудно.

– У меня дочь-подросток. И я знаю, что она не повесила бы в шкафчик другой девочки куклу, чтобы поиздеваться над ее мертвым отцом. И не разбросала бы по школе распечатку газетной заметки о смерти ее отца. Она не распускала бы слухи о том, что одноклассница ведет беспорядочную половую жизнь, и не оставляла бы на ее парте сексуальные игрушки, чтобы унизить ее перед одноклассниками. Именно так поступила твоя дочь и ее подруги.

На лице Ингрид проступили два красных пятна.

– Келли ни к чему этому не причастна.

– Ты можешь продолжать убеждать себя в этом, Ингрид, но это не станет правдой. Ситуация вышла из-под контроля. Сообщения, видео. Это уже не скандал на школьном дворе. Это самая настоящая травля.

– А Дафна утверждает, что за буллингом стоит твоя дочь.

Я покачала головой.

– Моя дочь не такая. Она бы не сделала ничего подобного.

– Мы не знаем, на что на самом деле способны наши дети. У них у всех есть секреты от нас. А теперь извини, меня ждет пациент. – Ингрид отложила ручку. – Я бы хотела, чтобы ты ушла.

– Ладно. Надеюсь, ты понимаешь, что у всего этого еще будут последствия. Я не отступлюсь.

Ингрид удивленно подняла брови.

– Ты мне угрожаешь?

– Понимай как хочешь, – бросила я.

Глава 29

Видеодневник Алекс Тернер

13 октября

Алекс сидела на улице в плетеном кресле. Сгущались сумерки, и небо за ее спиной окрасилось в розовые и оранжевые тона. С соседнего двора доносились детские голоса, смех и крики. Алекс была в футболке «Адидас» и черных беговых шортах, длинные волосы были собраны в хвост на затылке.

Я решила, что в колледже буду изучать журналистику. Благодаря съемкам этих видео я поняла, что именно этим хочу заниматься в будущем. Я хочу раскрывать факты и узнавать правду, стоящую за каждой историей.

Возьмем, к примеру, сегодняшний вечер. Келли планирует встретиться с Дафной на пляже. Думаю, это глупо с ее стороны. Зачем встречаться посреди ночи? И почему в таком уединенном месте? Я к тому, что она ведь только-только разослала всей школе порно-видео с Дафной. Отомстила.

Я написала Келли, что, по-моему, идти туда ей не стоит. И она просто прислала мне в ответ смайлик со слезами и смехом, а затем кучу смайликов-какашек. Она явно не приняла предупреждение всерьез.

Алекс покачала головой.

Понимаю. Они все знают друг друга целую вечность. Зачем ей слушать меня? Но я чувствую, что сегодня вечером что-то может случиться. Поэтому я должна быть там. И мне нужно снять это на видео. Что бы ни случилось, я хочу это записать. На всякий случай.

Сегодня полнолуние, лунный свет отразится от воды и обеспечит достаточное для съемки освещение. Я нашла на ютубе ролик о том, как снимать ночью с помощью айфона. Надо только установить приложение для ночной съемки.

И убедиться, что Дафна и Келли меня не увидят. За пляжем есть дюны, так что я планирую спрятаться там, в прибрежной траве. Для укрытия этого достаточно. Главное, чтобы они не заметили свет камеры.

Конечно, мама ни за что бы меня не отпустила, особенно если бы я рассказала ей, куда иду и зачем. Она и так не в себе из-за обвинений в адрес тренера, анонимных сообщений, которые получила Дафна, и секс-видео. Хочет, чтобы я держалась как можно дальше от Дафны, Келли и Шэй. Она даже предложила мне отказаться от места в теннисной команде, если она вообще сохранится. Если я собираюсь попасть туда, придется как-то выбираться. Я никогда раньше этого не делала, но думаю, все будет в порядке. Моя мама рано ложится спать и спит довольно крепко. Она даже не заметит, что я ушла.

Из-за кадра раздался голос.

– Алекс! Обед готов!

Черт, мне пора идти. Надеюсь, меня не поймают, когда я буду смываться. Потому что, если мама узнает, что я планирую сделать… она точно убьет меня.

Глава 30

Кейт

– Еще не поздно для звонка? – спросил Джо теплым тихим голосом. – Я только что вернулся с работы.

– Вовсе нет. – Я лежала в постели и читала роман, едва удерживавший мое внимание. Телефонный звонок Джо стал приятным отвлечением. – Как твой ресторан?

– Работы было невпроворот. Крутились как белки в колесе. Но я не жалуюсь. Лучше так, чем сидеть без дела, ожидая клиентов.

– Понимаю, что ты имеешь в виду. Терпеть не могла такие дни в магазине. Обычно они совпадали с метелью.

– К счастью, у нас здесь метели бывают не так часто. – Я услышала улыбку в голосе Джо.

– Ты прав. – Впервые после нашего переезда в Шорхэм ночь выдалась достаточно прохладная, и я смогла открыть окна. Легкий ветерок проникал в дом, колыхал шторы и разгонял спертый воздух.

– Ты уже приняла решение по поводу коммерческого помещения, которое мы рассматривали?

– Пока нет. – Я не сказала Джо о своем главном беспокойстве. Что, если я совершила ужасную ошибку, переехав в Шорхэм? Моя дочь здесь несчастна; сама я подверглась остракизму со стороны первых подруг, которые появились у меня за много лет. Нас здесь ничто не удерживало, кроме дома, который я всегда могла продать. Вот почему я не хотела подписывать договор аренды коммерческого помещения, не будучи уверенной, что нам стоит здесь оставаться. Поэтому я ответила так: – Я все еще думаю об этом.

– Послушай, у меня появилась идея, которую я хотел бы обсудить с тобой.

– Что за идея?

– На следующих выходных я приглашаю Шона в парк развлечений «Юниверсал студиос». Не хочешь составить нам компанию? С Алекс, конечно.

– Но это же ваше время, твое и сына. Вряд ли он захочет, чтобы мы ходили за ним по пятам.

– Ему все равно. Он довольно спокойный, и, кроме того, ему там интересны американские горки. Есть такие, что поднимаются под прямым углом, а потом круто уходят вниз. Тебе понравится.

– Наверно, будет лучше, если я сразу предупрежу: американские горки абсолютно не для меня. Можете кататься сколько хотите, а я спокойно постою на земле.

– Значит, ты согласна. – Джо так обрадовался, что и у меня внутри словно растеклось тепло.

Идея уехать из Шорхэма, со всеми его конфликтами и раздорами, звучала действительно заманчиво, даже если речь шла об американских горках. Согласится ли Алекс? Я задумалась. Мне не хотелось ее принуждать, но нам обеим не помешало бы отдохнуть и развеяться на выходных.

– Я поговорю с Алекс завтра.

– А ты не могла бы спросить ее сейчас? А я, вернувшись домой, забронировал бы номер в отеле.

– Конечно, могу.

Я откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Все еще прижимая к уху телефон, прошла по коридору и постучала в дверь.

– Алекс? – Я подождала несколько секунд, но она не ответила. «Наверно, сидит в наушниках», – подумала я и постучала сильнее, костяшками пальцев. Не получив ответа, я осторожно открыла дверь. – Милая? – Комната была пуста. – Подожди, – сказала я в трубку. – Не могу ее найти.

– Ее нет дома? – обеспокоенно спросил Джо.

– Уверена, она где-то здесь. Скорее всего, внизу.

Но Алекс не было и внизу. Ни на кухне. Ни в гостиной. Ни на заднем дворике. Ни в гараже. Ее не было нигде, куда бы я ни заглядывала.

– Алекс! – громко позвала я. Но мой голос лишь отдавался эхом в пустоте. Я снова поднесла трубку к уху. – Ее здесь нет. Она… ушла. Но куда она могла пойти?

– Я сейчас приеду, – быстро молвил Джо.

* * *

– Есть новости? – спросил он десять минут спустя, когда я открыла ему дверь. Я снова обыскала дом. Обошла весь участок. Звала. Но уже знала, что ее здесь нет. Дом казался слишком пустым.

– Я пыталась дозвониться до нее, но она не берет трубку. Я написала, чтобы она немедленно позвонила мне. С телефоном она не расстается, он постоянно у нее в руке.

Слезы навернулись на глаза, и я подумала, не слишком ли остро реагирую. Алекс семнадцать, а не семь. Но у нее не было подруг в Шорхэме. По крайней мере, я о них ничего не знала. Где можно быть в одиннадцать часов вечера? И почему она не сказала мне, что уходит?

– Я, наверно, слишком беспокоюсь.

Джо покачал головой.

– Уверен, с ней все в порядке. Ты можешь отследить ее телефон?

– Нет. Я знаю, что такие приложения существуют, но у меня так и не нашлось времени их установить. И, кроме того, Алекс никогда никуда не уходит. Она всегда либо дома, либо в школе, либо на теннисе. Иногда выходит на пробежку, но не более того.

– Она бегает по ночам?

– Никогда такого не было. Может, стоит позвонить в полицию? Но что я скажу? Что моей дочери нет дома ночью? Они сочтут меня сумасшедшей мамой-вертолетчицей[19].

– Мы можем поискать ее, – предложил Джо.

– Но где она? Будем колесить по округе в надежде встретить ее на улице?

– Все лучше, чем ничего. Ну, давай же. Я поведу.

* * *

Внедорожник Джо удивил чистотой и аккуратностью. На заднем сиденье не было ничего, что обычно валялось в моей машине: теннисная сумка Алекс, библиотечные книги, термокружка. Здесь даже приятно пахло сандалом и сосной. Мы медленно ездили по улицам, прилегающим к моему дому. Бессмысленное занятие. Я понятия не имела, где Алекс. И каковы шансы на то, что мы заметим ее на улице?

– Она когда-нибудь выкидывала нечто подобное? – уточнил Джо, поворачивая направо на еще одну темную тихую улицу.

– Нет, никогда. Но в прошлом году Алекс пережила тяжелую травму.

– Когда умер твой муж. Это была автомобильная авария, да?

– Да. И Алекс… она была с ним. И тоже пострадала.

– О нет. – Джо вздохнул и покачал головой. – Ужасное испытание для девочки.

– Она не помнит, что произошло. Ничего не помнит.

– Была с отцом, когда он умер, и не помнит?

– Все гораздо хуже. – Я повернулась к Джо. – Когда произошла авария, за рулем была Алекс. Она проехала на красный свет. И теперь в случившемся винит себя. – И тогда я сказала то, в чем не хотела признаваться самой себе, но не могла больше игнорировать. – Алекс изменилась после того случая. Как будто стала совсем другой.

– Она не помнит, как проехала на красный свет?

– Не только это. Она не помнит ничего. Последнее, что осталось в ее голове с того дня, это как они уходили с теннисных кортов. Они с Эдом тренировались, и… – Я замолчала и сжала руками голову. – Я точно не знаю, что произошло, но, по-моему, они поссорились. Эд написал мне об этом. – Я сглотнула. Это было последнее сообщение, которое я получила от мужа:

«Алекс сказала, что хочет бросить теннис. Я не против. Сыт по горло вами обеими».

Ужасно, что он ушел, оставив такое. Нам хватало проблем, но все равно меня печалило, что его последние минуты с дочерью оказались такими нерадостными. С другой стороны, Эд не был счастливым человеком.

– Мой муж вбил себе в голову, что Алекс должна стать следующей Сереной Уильямс, – объяснила я. – Он прочитал статью о том, как отец Серены превратил дочь в суперзвезду, и решил, что сделает то же самое с Алекс. Ни о чем другом он не думал и не говорил. В этом было что-то нездоровое.

Мы проезжали мимо уличного фонаря, и в его свете я увидела лицо Джо в профиль. Он выглядел усталым. Было уже поздно, а ведь он работал. Я чувствовала свою вину за то, что не даю ему спать, но то же время была благодарна ему за компанию.

Он нежно взял меня за руку.

– Девочка попала под слишком сильное давление.

– Да, это так. Думаю, у Эда была клиническая депрессия. Случались периоды, когда он замыкался в себе. Запирался дома в кабинете и часами просматривал старые теннисные матчи. Я пыталась уговорить его сходить к врачу, но он каждый раз отказывался. Ближе к концу ситуация усугубилась, и его поведение стало почти маниакальным. В каком-то смысле это было даже хуже депрессии. Одержимость идеей сделать из Алекс звезду тенниса затмила все.

– Похоже, он жил в постоянном напряжении, – заметил Джо.

Я кивнула.

– Он разработал для Алекс ежедневный режим тренировок, определил время работы в тренажерном зале, составил график пробежек. Я пыталась вмешаться, убеждала, что он слишком сильно на нее давит. Но отчасти проблема заключалась еще и в том, что Алекс тоже этого хотела. Она мечтала стать профессиональной теннисисткой. Или… – Я замолчала и покачала головой. – Она привыкла, ей это нравилось. Но ближе к старшим классам отношение стало меняться.

– Она больше не хотела играть в теннис?

– Нет, Алекс любила теннис и любит до сих пор. Но у нее появились другие интересы. Алекс хороша, но она не Серена Уильямс. И она, наверно, сама это поняла. Заговорила о поступлении в колледж, о дальнейшем будущем. Отлично, подумала я тогда, наконец-то это закончится. Но Эд ее решения не принял и только давил еще сильнее. На мой взгляд, он зашел слишком далеко. Начал будить ее, чтобы она тренировалась перед школой, а по вечерам отрывал от домашней работы и заставлял просматривать видеозаписи матчей. Даже пытался помешать мне купить ей праздничный торт, потому что хотел исключить сахар из ее рациона. Только требовал и требовал. А я… – Я перевела дух, вспомнив, как Алекс обвиняла меня в том, что я не оплакиваю ее отца. Она была неправа. Я много плакала. Плакала из-за того, что он отказывался лечиться. Из-за крушения нашего брака. Из-за будущего, которого он лишил нашу семью. К тому времени, как умер Эд, у меня уже не осталось слез. – Я сказала ему, что нам нужно расстаться. Что я попрошу назначить меня единственным опекуном Алекс, по крайней мере, до тех пор, пока он не пройдет курс лечения. – Я прижала ладони к вискам. – Знаю, это звучит жестоко…

– Вовсе нет. Ты пыталась защитить дочь.

– Получилось так, что я подлила масла в огонь. Эд пришел в ярость. В тот день, в день аварии, я сказала ему, что наняла адвоката по бракоразводным процессам. – Я закрыла глаза. – Мне не следовало отпускать Алекс с ним на корт. Она и сама не горела желанием идти. Но Эд хотел, чтобы она поработала над подачей, и уговорил ее. Если бы я была дома, возможно, остановила его, но я работала. И к тому моменту я так устала с ним бороться… – Я подняла глаза и увидела, что Джо сворачивает на пустынную игровую площадку с баскетбольными щитами. Сразу за ней я заметила огороженный двор с качелями и горкой. – Что мы здесь делаем?

– Иногда здесь тусуются дети. Но сегодня, похоже, никого нет.

Мимо, ссутулившись и засунув руки в карманы, прошли два подростка. На обоих были худи с капюшоном. Я взглянула на часы на приборной панели. 11:32. Что эти два мальчика – обоим на вид четырнадцать-пятнадцать лет – делают здесь в такое позднее время? И что делает на улице Алекс?

Джо опустил стекло своей машины и окликнул ребят:

– Вы не видели здесь девушку? Высокую, худощавую, с длинными темными волосами?

Подростки испуганно переглянулись, потом тот, что повыше, сказал:

– Не-а. Мы никого не видели.

– Спасибо. – Джо поднял стекло и посмотрел на меня. – Как думаешь, куда еще нам съездить?

– Домой, – выдохнула я. – Мне нужно быть там на случай, если Алекс вернется. Может быть, она уже там.

Джо кивнул, и мы молча поехали к моему дому.

Но Алекс не вернулась. И она по-прежнему не отвечала на мои звонки и сообщения. Я снова набрала ее номер, но телефон звонил и звонил и в конце концов переключился на голосовую почту. Я тяжело опустилась на диван в гостиной. Джо сходил на кухню и налил нам по стакану воды. Подав один мне, он сел рядом.

– С ней все будет в порядке.

Я покачала головой.

– Не знаю. Она так изменилась.

– После того случая?

Я кивнула.

– Что-то произошло между ними на теннисном корте в тот день. Я, вероятно, никогда не узнаю, что именно, потому что Алекс ничего не помнит. Но я точно знаю, что они уехали с кортов раньше, чем планировали, и Алекс была за рулем машины Эда. Тем летом она получила права. По дороге домой она проехала на красный свет как раз в тот момент, когда молодой человек на пикапе пересекал перекресток. Удар пришелся в машину с той стороны, где сидел Эд. Он скончался на месте.

– Это ужасно. – Джо сжал мою руку.

Алекс ненадолго потеряла сознание, но, слава богу, отделалась легким сотрясением мозга. Вот только она считает себя виновницей аварии и не хочет знать, что произошло.

И она изменилась. Замкнулась. Перестала проводить время с друзьями и участвовать в мероприятиях, которые ей нравились раньше. У нее остался только теннис. И я часто спрашиваю себя, не потому ли она продолжает им заниматься, что считает себя обязанной исполнить желание отца. Но, честно говоря, на корте она тоже не такая, как прежде. Она даже теннисом занимается без радости. А теперь еще и исчезла посреди ночи. Чего с ней раньше никогда не случалось.

– Она вернется, – подбодрил меня Джо. – Ее не было лишь несколько часов.

Я молча кивнула, вспомнив наш невеселый обед. Я приготовила пасту карбонара, и Алекс попробовала ее, но почти ничего не съела. Потом сказала мне, что у нее домашнее задание по математике, и ушла к себе в комнату. С тех пор я ее не видела. Я даже не могла вспомнить, слышала ли я ее. Когда она успела выскользнуть из дома? Пока я мыла посуду? Когда я была в душе? Или она научилась бесшумно передвигаться по дому?

– Иногда мне кажется, что я ее больше не знаю, – призналась я. – Не знаю по-настоящему.

Слезы покатились по щекам. Я вытирала их тыльной стороной ладони, но они все текли и текли.

Часть вторая

После ее смерти

Глава 31

Кейт

В доме было темно и тихо. Джо заснул на диване, откинув голову на подушку, слегка приоткрыв рот и скрестив руки на груди. Слушая негромкое похрапывание, я раздумывала, не разбудить ли его и не отправить ли домой. В конце концов он так и остался лежать в неудобной позе – побеспокоить его мне не хватило решимости. Кроме того, я не хотела, чтобы он уходил. Присутствие Джо, пусть даже он просто спал, успокаивало и придавало сил, когда я смотрела на тикающие часы. Мгновения тянулись одно за другим, и каждое следующее ничем не отличалось от предыдущего – я все так же не знала, где Алекс и в безопасности ли она.

В сотый, наверно, раз я проверила телефон. За последние сорок три секунды она так и не позвонила, не ответила ни на одно из моих многочисленных сообщений. «Где ты?» – молча вопрошала я.

– Который сейчас час? – пробормотал Джо, зашевелившись рядом со мной.

– Начало второго.

Он потянулся, разминая спину.

– Тебе нужно было меня разбудить.

Я пожала плечом.

– Мне надо было отправить тебя домой, чтобы ты как следует выспался.

– Я останусь, пока Алекс не вернется.

Рыдание застряло у меня в горле.

– Если она вернется.

– Не говори так. Уверен, с ней все в порядке. Подросток есть подросток. Им свойственно переступать границы дозволенного. Скорее всего, улизнула к подруге, засиделась и в конце концов осталась там ночевать.

В обычной ситуации я бы согласилась с ним. Типичное бунтарское поведение подростка. Вот только у Алекс здесь не было друзей. По крайней мере, я о них ничего не знала. В криминальных сериалах, которые я смотрела на протяжении многих лет, часто рассказывалось о красивых молодых девушках, которые исчезли, и их никто больше не видел. Каждая история начиналась с того, что девушка не вернулась домой.

Мы с Джо посмотрели друг на друга – я безумными глазами, он – затуманившимися от усталости.

– Может, стоит позвонить в полицию? – предложил Джо.

Я кивнула. Было уже достаточно поздно, чтобы полиция отнеслась к моей просьбе с полной серьезностью.

– Думаю, ты прав.

И тут мы услышали какой-то звук. Сначала скрежет… потом звякнуло что-то металлическое. Мы с Джо вздрогнули и вскочили. Я подбежала к входной двери первой и распахнула ее.

Это была Алекс, и она пыталась поднять свой велосипед, упавший на дорожку перед домом. Мне даже не пришло в голову проверить, стоит ли ее велосипед в гараже. Она никогда на нем не ездила.

– Где ты была? – выпалила я срывающимся от страха и облегчения голосом.

Алекс медленно выпрямилась, повернулась и посмотрела на меня. В свете уличного настенного бра ее лицо казалось болезненно бледным. Коленки почернели, как будто она стояла на них в грязи. Она молча уставилась на меня так, словно и не слышала мой вопрос.

– Алекс, где ты была? – повторила я. – Сейчас середина ночи!

Она бросила быстрый взгляд на Джо, опустила глаза и молча покачала головой.

– Мне, наверно, пора идти, – засобирался Джо.

Я повернулась к нему.

– Спасибо. За все.

– Не за что. – Джо наклонился и поцеловал меня в щеку. – Поспи немного. Пока, Алекс.

Я открыла входную дверь и впустила дочь. Джо сел в машину и задним ходом выехал с нашей подъездной дорожки.

Алекс дрожала.

– Ты замерзла! – встрепенулась я, увидев у нее на руках гусиную кожу. – На улице даже не холодно.

Алекс покачала головой и обхватила себя руками. Она все еще молчала, и я подумала, что это, возможно, из-за шока.

Я осторожно положила руки ей на плечи.

– Алекс, ты должна мне сказать, ты ушиблась? Тебя кто-то обидел?

– Н-нет, – наконец выдавила она.

– Где ты была?

– Я просто каталась на велосипеде.

– Посреди ночи? С какой это стати? Тебя не было несколько часов.

Не поднимая глаз, Алекс снова покачала головой.

Я вздохнула.

– Иди прими душ и ложись спать. Мы поговорим об этом утром.

Алекс натянуто кивнула и отвернулась от меня.

– Алекс?

Она оглянулась испуганно, как затравленный зверек.

– Ты в порядке?

Она долго смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В какой-то момент мне показалось, что она собирается рассказать, что произошло. Где она была. Но, помолчав, она произнесла только:

– Я в порядке.

* * *

На следующее утро я позволила дочери поспать допоздна. День был учебный, но предстоящий разговор был важнее школы, поэтому я позвонила в отдел посещаемости и сказала, что она плохо себя чувствует.

Несколько часов я занималась бумажной работой, механической, тупой, выполнять которую можно, даже если глаза слезятся от усталости, а мысли мечутся между страхом перед тем, что могло произойти, и злостью на Алекс.

Среди прочих бумажек мне попался рекламный проспект того коммерческого помещения, которое мы осматривали мы с Джо. Совсем недавно я стояла там, представляя, как вокруг меня вырастает новая, улучшенная версия моего магазина. Опора моей жизни здесь, в Шорхэме.

Я скомкала объявление и выбросила в мусорную корзину.

После переезда в Шорхэм единственным хорошим событием в моей жизни был Джо. Но я не могла оставаться в городе, где мы с дочерью стали изгоями, ради отношений с мужчиной, которого едва знала. Хотя, надо признаться, мысль о том, что я больше не увижу его, не услышу его смех и теплый голос, приводила меня в отчаяние. Я покачала головой и отложила бумаги в сторону. Мне требовался кофеин.

Я заварила кофе, налила себе кружку и вышла посидеть на заднем дворике. Когда мы только купили этот дом, я мечтала о том, что здесь будет бассейн, возможно, с гидромассажной ванной на одном конце или с декоративным водопадом. Пробудем ли мы здесь достаточно долго, чтобы сделать это? Теперь я уже сомневалась. Я не хотела снова расстраивать Алекс, но и оставлять ее в старшей школе Шорхэма представлялось не лучшей перспективой. Возможно, на данном этапе было бы лучше отвезти ее обратно в Буффало, туда, где все знакомо.

Сразу после смерти Эда соседи и знакомые окружили меня добротой и сочувствием. Цветов в доме было столько, что не хватило ваз, а холодильник ломился от запеканок. Я мысленно поклялась, что в следующий раз, когда у кого-то из моих знакомых умрет кто-то из близких, я подарю ему сертификат на массаж или бутылку хорошего виски.

Но через некоторое время что-то изменилось. Впервые я заметила это, когда была в продуктовом магазине. Я просто забежала туда купить кое-что из продуктов: персиковый йогурт, который так нравился Алекс, кочан салата ромэн и упаковку яиц. У прилавка с макаронами и овощными консервами стояла с тележкой Джейми Райан. Я знала Джейми с тех пор, как наши дочери пошли в начальную школу и записались на уроки гимнастики. Пока девочки кувыркались на мягких матах, мы с ней по-приятельски болтали и, хотя не были подругами, поддерживали хорошие отношения.

Я вспомнила, что Джейми приходила на похороны Эда. Тогда мы не поговорили, но теперь, поддавшись импульсу, я толкнула тележку к соседнему ряду, чтобы, случайно встретившись, поблагодарить за то, что она пришла на службу. Тогда я уже понимала, что мне нужно прилагать больше усилий в общении с людьми. Мне нужны были друзья, а не просто знакомые. И я подумала, что Джейми – потенциально хорошая подруга. Мне нравились ее озорные глаза и отличное чувство юмора.

Проходя мимо витрины с кофе, я услышала ее голос, доносившийся из соседнего ряда:

– Я знаю! Дело не только в том, что она была за рулем машины. В этой семье эмоциональные проблемы не у нее одной. Мэри Медвин рассказала, что отца девочки выгнали с площадки теннисного турнира, потому что он накричал на главного судью. – Джейми понизила голос до шепота, так что я не расслышала, что еще она сказала.

Я помнила тот уикенд. Мы были на юниорском турнире в Орландо. Эд спросил судью, не слепой ли он, а затем назвал его мудаком, когда тот отказался проверить след от удара, когда, по его мнению, мяч не попал в площадку.

Внезапно Джейми снова повысила голос.

– Я разговаривала с людьми, которые считают, что это был не просто несчастный случай. Я не говорю, что это было намеренно, не совсем так, но, возможно, в семье были какие-то серьезные трудности. Мне бы не хотелось думать, что это правда, но просто представь, что в следующем году она будет в школе рядом с нашими детьми! Мне это не нравится!

Я развернулась и ушла, бросив свою тележку со всем содержимым в проходе.

Тот случай был не единственным, когда я слышала отвратительные намеки. Однажды утром я выносила мусор, и соседка остановила меня и спросила, позволю ли я Алекс снова сесть за руль. Она явно беспокоилась, что моя дочь может ее переехать. В День благодарения один знакомый загнал меня в угол перед ужином и прочитал лекцию о том, что депрессия может быть наследственной и что мне следует проверить, нет ли у Алекс определенных симптомов. Он не отстал даже после того, как я сказала ему, что у Эда никогда не диагностировали депрессию. Психолог-консультант пригласила меня обсудить ее опасения, вызванные замкнутостью Алекс, и заодно поделилась со мной своей любимой теорией, согласно которой преодолеть такого рода травмы практически невозможно, и Алекс может страдать всю оставшуюся жизнь.

Именно тогда мне впервые пришла в голову мысль о том, что, возможно, нам стоит просто переехать.

И чем больше я думала об этом, тем больше видела плюсов в смене места жительства. Мы могли бы поехать куда-нибудь, где никто бы не узнал в Алекс девушку, бывшую за рулем машины и ставшую виновницей аварии, в которой погиб ее неуравновешенный отец. Она была бы просто еще одной девочкой-подростком. И мы, по крайней мере, смогли бы пройти по продуктовому магазину, не слыша сплетен.

Все получилось не совсем так, как я надеялась.

Я отпила кофе и посмотрела на небо – голубое, с белыми пушистыми облаками. Оно было таким нелепо красивым, что выглядело почти ненастоящим, как картинка в кино.

– Кейт!

Я обернулась и увидела, что Лита машет мне с заднего двора. Бассейна у нее тоже не было, но за домом стоял гигантский круглый батут, на который никогда никто не прыгал. Лита обогнула его и направилась прямо к нашему общему забору. Я сделала мысленную пометку, что если останусь здесь, то обязательно установлю ограждение повыше. Такое высокое, что Лита не сможет заглянуть через него.

– Кейт! – воскликнула она. – Ты слышала, что произошло? Это ужасно. – Страх в ее голосе странным образом сочетался с восторгом.

Я предположила, что это как-то связано с видеозаписью, на которой Дафна Хадсон и тренер Таунсенд занимаются сексом. У меня не было ни малейшего желания обсуждать это. Как бы я ни злилась на Дафну за издевательства над Алекс, в этой ситуации она была жертвой. Слушать, как Лита злорадствует по этому поводу, я тоже не хотела. Недосыпание и проведенная на адреналине ночь сказывались на мне не лучшим образом.

Не придумав, что сказать, я молча покачала головой.

– Сегодня утром на пляже нашли тело. Тинейджер, – взволнованно сообщила Лита.

– Тело? Какой ужас. – Действительно ужасно. Я подумала, что у кого-то из гуляющих случился сердечный приступ. Или кто-то умер от передозировки наркотиков.

– Официального объявления еще не было, но новость уже распространилась. Дядя лучшего друга моего сына – парамедик, и он был одним из первых, кто прибыл на место происшествия. Они нашли ее тело на пляже, и представь себе… Она была голой.

– Что случилось?

– В том-то и дело. Никто пока не знает. Никто не понимает, как она туда попала и что с ней случилось. Это загадка! – взволнованно протараторила Лита.

– Лита! – Получилось резче, чем я хотела. – Чье тело нашли на пляже? Кто умер?

Лита внезапно помрачнела, как будто наконец осознала, насколько серьезна была ситуация. Сплетня получилась не самая пикантная. Кто-то умер. Лита глубоко вздохнула.

– Келли Норд. Дочь Ингрид Норд. Ее тело нашли на Айл-Бич сегодня утром.

Глава 32

Кейт

– Это… это ужасно, – выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя в ушах у меня шумело. Келли мертва. Келли. И Алекс вчера не было дома до поздней ночи. Возможно ли, что эти два факта связаны? Но как? И почему?

– Это правда ужасно. Представить не могу, каково сейчас Ингрид. Ты же знаешь, она мне никогда не нравилась. – Лита подняла руку, как будто я обвинила ее в лицемерии. – Но я не пожелала бы такого и своему злейшему врагу. Бедная Ингрид. Не думаю, что смогла бы пережить потерю одного из моих мальчиков.

Обычно я терпеть не могу, когда люди делают подобные комментарии. Наслушалась их после смерти Эда. Правда в том, что ты понятия не имеешь, как справляться с горем, пока сам с ним не столкнешься. Но я знала, что имеет в виду Лита. Быть матерью, понесшей тяжелую утрату, – это, должно быть, особый вид ада.

– Как она умерла?

– Предполагается, что утонула. Тело нашли на пляже, поздно вечером начался отлив, так что… – Она многозначительно подняла брови.

Я уставилась на нее, не понимая, что она пытается сказать. Из-за недосыпания и переживаний мой мозг работал с торможением.

– Если бы она плавала одна и случайно утонула, ее тело, вероятно, унесло бы в море, – объяснила Лита. – Если она действительно утонула, что, как я думаю, и произошло, кто-то должен был вытащить тело обратно на берег.

– Это означает, что она, по всей видимости, была не одна, – закончила за нее я.

Лита тут же поспешила поделиться скандальным заключением.

– Я слышала, полиция рассматривает ее смерть как возможное убийство.

Убийство. Я ощутила это слово как физический удар. Мне нужно было поговорить с Алекс. Немедленно.

– Это ужасно. – Я кивнула в сторону. – Мне нужно вернуться в дом. Разбираюсь с бумагами. Вот взяла передышку.

– Все в порядке, я собираюсь позвонить Карен Уивер и узнать, слышала ли она новости!

Лита повернулась, а я направилась к дому; ноги у меня подкашивались, сердце бешено колотилось. Я хотела позвать Алекс, как только окажусь за дверью, но побоялась, что Лита может услышать мой панический крик.

«Келли и Алекс не были подругами», – напомнила я себе. Келли издевалась над ней. И все же Алекс исчезла на несколько часов в ту же ночь, когда умерла Келли. Возможно ли, что смерть Келли и необъяснимое отсутствие Алекс связаны? И тут возникла, пожалуй, более серьезная проблема. Кто поверит, что это совпадение?

«Подумай о том, что нужно сделать, – приказала я себе, направляясь на кухню и споласкивая кофейную чашку. – Составь список. Прямо сейчас. Сделай все, что нужно сделать, чтобы защитить Алекс».

Нужно постирать одежду, в которой Алекс была накануне вечером. Нужно придумать причину, объясняющую, почему моя дочь не пришла в школу в тот день, не ссылаясь на то, что ее не было дома прошлой ночью. Хотя сработает ли это вообще? У многих наших соседей были установлены дверные видеозвонки. Какова вероятность того, что Алекс ушла и вернулась ночью, не попав по пути в объектив какой-нибудь камеры? Скорее всего, шансы на это невелики. И еще Джо. Он знает, что ее не было дома допоздна. Джо хороший парень, но я вряд ли могла ожидать, что ради нас он будет лгать полиции.

– Это плохо, – произнесла я вслух.

– Мама? – Алекс появилась в дверях; солнечный свет струился у нее за спиной, длинные распущенные волосы падали на плечи. В этот момент она выглядела моложе своих семнадцати лет. Я увидела маленькую девочку, которой она когда-то была, с длинными худенькими руками и ногами, полную неиссякаемой энергией.

– Собери свою одежду, – отдала указание я. – Ту, что была на тебе вчера вечером. Вообще-то, принеси мне всю одежду из своей корзины. Я собираюсь все постирать.

– Что происходит?

Я так сильно хлопнула ладонью по кухонному столу, что Алекс подскочила.

– Просто сделай, что я прошу. А потом мы поговорим. Не думаю, что у нас много времени.

* * *

Пятнадцать минут спустя мы с Алекс сидели в гостиной. Она забилась в угол кожаного дивана, поджав под себя ноги, а я сидела в кресле с кремовой обивкой. Оставаться на месте было трудно; тревога сжимала грудь и затрудняла дыхание.

– Расскажи мне, что произошло прошлой ночью.

Алекс пожала плечами и покачала головой.

– Я тебе уже говорила. Я просто каталась на велосипеде.

У меня начали трястись руки, и я прижала их к коленям.

– Келли мертва. Ее тело нашли на пляже.

Алекс ничего не сказала и просто смотрела на меня. Не ахнула от удивления. Не прикрыла рот ладонью от ужаса. Даже не спросила, как умерла Келли. «Может быть, она уже знает», – подумала я и тут же отогнала эту ужасную мысль.

– Алекс, – обратилась к ней я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, – Лита сообщила мне, что полиция уже рассматривает смерть Келли как возможное убийство. Они думают, что кто-то был с ней в момент ее смерти.

Алекс с серьезным видом кивнула и начала рассеянно накручивать на палец прядь волос. Мне хотелось закричать, но вместо этого я заставила себя перевести дыхание. Она явно не понимала всей важности ситуации.

– Ты была там? – задала вопрос в лоб я. – Ты была на пляже прошлой ночью?

Алекс замерла.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Потому что тебя допоздна не было дома. Ты не сказала мне, где была. И теперь одна из девушек, с которой у тебя был конфликт, мертва.

– Вообще-то, мы с Келли неплохо ладили. – Алекс снова пожала плечами. – Ну, типа того. Она извинилась за то, что повесила Кена в мой шкафчик.

Я уставилась на свою дочь.

– Ты, кажется, не понимаешь, насколько это серьезно.

– Конечно, понимаю. Келли умерла. – Алекс покачала головой. – Это ужасно.

– Полиция вот-вот выяснит, что прошлой ночью тебя не было дома, потому что у многих стоят камеры у входа, и ты наверняка попала на одну из них. Потом они узнают, что эти девочки издевались над тобой в течение нескольких месяцев. Неужели ты не понимаешь, как плохо это будет выглядеть?

– Но я ничего не сделала. Я не убивала Келли.

Я с облегчением выдохнула, хотя и сама не заметила, что задерживала дыхание.

– Нам нужно составить план. Я не знаю, сколько у нас есть времени, прежде чем полиция захочет допросить тебя. Нам нужно придумать, что мы расскажем им о прошлой ночи и о том, почему тебя не было сегодня в школе.

– Я скажу им правду. Что каталась на велосипеде и поздно вернулась домой.

Я смотрела на нее и не верила себе. Ну нельзя же быть настолько наивной!

– Куда ты ездила? – надавила на нее я, надеясь, что она признается и скажет, что была в гостях у подруги. Или даже у парня. Конечно, тайком встречаться с парнем – это против правил, но все же гораздо предпочтительнее. – Тебя не было несколько часов.

– Я была недалеко. Правда. Было темно, и я плохо понимала, куда заехала.

– Тебя кто-нибудь видел?

Алекс задумалась, потом покачала головой.

– Даже не знаю. Мимо проезжали какие-то машины, но вряд ли кто-то обратил на меня внимание.

– Ты с кем-нибудь разговаривала?

– Нет.

Я выдохнула.

– Полагаю, нам лучше сказать, что мы с тобой поссорились и поэтому ты ушла. Чтобы выпустить пар.

– Почему мы должны лгать? – Алекс непонимающе посмотрела на меня.

– Потому что нам нужно объяснить, почему тебя не было дома посреди ночи. Что ты вообще делала?

Алекс отвела взгляд.

– Ничего. Просто думала о разном.

– Раньше такого не случалось. Вчера ты просто ушла, не сказав мне, куда идешь. Я волновалась. Я звонила. Посылала сообщения. Ты меня проигнорировала.

– Прости, – пробормотала Алекс.

– Но почему ты ушла? – не отставала я. – Ты планировала с кем-то встретиться?

Алекс покачала головой.

– Я не знаю.

– Что такое ты говоришь. Как ты могла не знать, что делаешь?

Алекс внезапно встала, уперев руки в бока.

– Господи! Прекрати меня допрашивать!

– Я пытаюсь тебе помочь. – Я беспомощно развела руками. – Может, нам стоит нанять адвоката?

– Для чего?

«Чтобы защитить тебя», – подумала я.

Но в следующий момент поняла, что, возможно, с этим мы уже опоздали.

Глава 33

Видеодневник Алекс Тернер

14 октября

Алекс сидела у окна на фоне ясного голубого неба. Телефон она держала прямо перед собой, из-за чего картинка немного дрожала. Глаза у нее покраснели, как будто она недавно плакала.

Прошлая ночь… В общем, это было ужасно. Даже говорить об этом не могу. Мама задала мне тысячу вопросов, но что я могу ответить? Если я скажу хоть что-то, она захочет узнать больше. Но есть кое-что, чего она о прошлой ночи знать не должна. И чего никогда не узнает.

Я сказала ей, что просто поехала покататься на велосипеде, но она, конечно, не настолько наивна, чтобы поверить в такое объяснение. Скорее всего, она надеялась, что я была на тусовке с толпой пьяных тинейджеров в духе выпускной вечеринки Джейка в «Шестнадцати свечах». Она хочет нормальную дочь с нормальными дурацкими проблемами обычного подростка.

А вместо этого живет со мной.

Алекс посмотрела через плечо в окно, а затем снова уткнулась в телефон.

Я не знаю, что делать. Не думаю, что кто-нибудь видел меня прошлой ночью, но вдруг ошибаюсь? Если это так, у меня могут быть серьезные неприятности. Знаю, мама так и считает. Она ничего не сказала, но я уверена, что она подумала о папе. О том случае. Наверно, она никогда до конца не верила, что я не помню, что произошло в тот день.

На глаза навернулись слезы, и она вытерла их тыльной стороной ладони.

Может быть, она права. Может быть, со мной и в самом деле что-то не так. Она считает, что нам, возможно, придется нанять адвоката по уголовным делам. Что он мне нужен. Возможно. И я почти уверена, что первым делом он скажет прекратить снимать видео о том, что произошло. Как раз это я и собираюсь сделать.

Несколько секунд Алекс смотрела в камеру, потом резко прервала запись.

Глава 34

Кейт

Я сидела за кухонным столом, пила чай и читала в айпаде репортаж службы местных новостей о смерти Келли. В последние двадцать четыре часа я только и делала, что мысленно прокручивала бесконечные сценарии дальнейшего развития событий. Все они заканчивались одинаково: обвинением Алекс в убийстве. Одна за другой в воображении мелькали картины: Алекс арестована. Алекс в тюрьме в ожидании суда. Алекс на скамье подсудимых, хрупкая и беззащитная, выслушивает обвинение в совершении ужасного преступления.

Она так и не сказала мне, где была в ту ночь, когда погибла Келли. Она вообще со мной не разговаривала. Когда я наконец оставила попытки вытянуть из нее вразумительный ответ, она ушла в свою комнату и не выходила оттуда до конца дня. Даже не спустилась к обеду. Я оставила для нее тарелку на кухонном столе, завернутую в пищевую пленку. На следующее утро та, чисто вымытая, стояла в раковине. Должно быть, Алекс прокралась вниз после того, как я легла спать.

Я снова попыталась сосредоточиться на газетной статье. Новость о смерти Келли занимала первую полосу.

ЕЕ ПОМНЯТ КАК ЯРКУЮ ЗВЕЗДОЧКУ

Вчера утром на пляже Айл-Бич было обнаружено тело семнадцатилетней Келли Норд. Судмедэксперт округа Калуза пока не назвал причину смерти.

Келли запомнилась активной и креативной девушкой, которую любили как друзья, так и учителя. «Она была такой яркой звездочкой, – сказала Элисон Спенсер, психолог-консультант старшей школы Шорхэма. – Все потрясены и опечалены ее потерей».

Келли была членом женской теннисной команды, тренер которой, Сет Таунсенд, был недавно обвинен в неподобающих отношениях с одной из учениц. Сейчас он освобожден из-под стражи под залог и ожидает суда.

Я нахмурилась. Почему газета упомянула Сета Таунсенда? Нет ли здесь намека на его возможную причастность к смерти Келли? Но ведь отношения связывали его не с Келли, а с Дафной. Или, по крайней мере, я так думала. Возможно ли, что жертвами Таунсенда стали и другие девушки?

В дверь позвонили, и я уронила айпад. Он с громким стуком упал на стол. Я отодвинула стул и встала, надеясь, что это всего лишь Лита, и мечтая о реальности, в которой худшее, что может случиться, это заглянувшая без предупреждения назойливая соседка.

Но это была не Лита. Вместо нее на пороге стояли двое мужчин.

– Доброе утро. – Старший из них приветливо улыбнулся. – Я детектив Майк Монро. Это мой напарник, Гэвин Реддик. Мы из офиса шерифа округа Калуза.

Я окинула обоих быстрым взглядом. Майк Монро, плотный мужчина с приятным лицом и густыми волосами, выглядел немного старше меня, ему было, наверно, за пятьдесят. Его напарник, Гэвин Реддик, приближался к сорока. Он был высокий и худощавый, с резко очерченным лицом и темными узкими глазами.

– Кейт Тернер, – представилась я.

– Мы здесь, чтобы поговорить с вами о Келли Норд, девочке-подростке, умершей вчера, – сообщил детектив Монро. – Нам можно войти?

Я хотела сказать «нет», отступить и захлопнуть перед ними дверь. Но это выглядело бы так, будто я что-то скрываю. Умерла девушка, дочь моей бывшей подруги, товарищ по команде моей дочери. Отказать в помощи следствию мог только тот, кто был в чем-то виноват. Сейчас мне нужно было, чтобы они сосредоточили свое внимание на чем-то другом.

– Конечно, заходите. – Я придержала для них дверь и взглянула на лестницу. Слышит ли Алекс, что у нас гости? Она все еще была в своей комнате, и я надеялась, что она там и останется.

Я провела их в гостиную. Детективы сели на стулья с кремовой обивкой, а я устроилась напротив, на краешке дивана.

– Могу ли я предложить вам что-нибудь? Я только что сварила кофе…

– Нет, спасибо. – Детектив Монро дружелюбно улыбнулся. – Ваше имя всплыло в связи с нашим расследованием. Вы были знакомы с Келли Норд?

– Вроде того. Я встречала ее несколько раз, но мы, по-моему, ни разу не разговаривали. – Можно ли считать разговором ту встречу с Келли и двумя ее подругами возле бассейна у Таккеров? Ни одна из девочек не сказала мне ни слова. – Келли играла в школьной теннисной команде вместе с моей дочерью Алекс. Я знакома с матерью Келли, Ингрид.

– Ингрид Норд сказала, что вы появились в ее офисе в день смерти Келли. – Детектив Реддик пристально посмотрел на меня. – По ее словам, вы вели себя агрессивно и обвинили ее дочь в том, что она издевается над вашей. Что вы утверждали, будто Келли повесила куклу в шкафчик вашей дочери.

На мгновение я онемела от изумления.

Каким-то образом во всем этом ужасе я совершенно забыла о своем разговоре с Ингрид. Я знала, что полиция узнает о буллинге, но почему-то предполагала, что информация поступит от директора Хопкинс. Тот факт, что источником стала Ингрид, осложнял ситуацию.

– Мы с Ингрид разговаривали, – наконец призналась я. – Хотя я не согласна с тем, что вела себя агрессивно. Но да, я узнала, что Келли и две ее лучшие подруги, Дафна Хадсон и Шэй Таккер, издевались над моей дочерью. Я хотела поговорить с Ингрид об этом.

– И чего вы надеялись добиться, предъявляя ей претензии? – уточнил детектив Реддик.

– Я не предъявляла ей претензий. Я надеялась, что она сможет объяснить мне, в чем дело. И как мать, и как психолог. Мне стало известно, что она написала дипломную работу, в которой отстаивала мысль о том, что родители должны поощрять у своих дочерей агрессивность.

– Это как? – Детектив Монро удивленно вскинул густые темные брови.

– Об этом мне рассказала другая женщина, над дочерью которой издевалась та же группа девочек. Матери этих девочек – Ингрид Норд и две ее подруги, Женевьева Хадсон и Эмма Таккер – поощряли дочерей за эгоизм, агрессию, неуступчивость. Знаю, это звучит нелепо. Я тоже сначала не поверила. Но терпеть травлю, которой подвергалась моя дочь, я не могла и поэтому хотела обсудить все с Ингрид.

– И что она вам сказала?

– Она призналась, что написала дипломную работу на эту тему. – Я покачала головой. – Скажу честно, никогда раньше ни о чем подобном не слышала. Большинству родителей и в голову бы не пришло учить детей тому, что буллинг – это хорошо. Ингрид, конечно, сформулировала это по-другому. Сказала, что они всего лишь воспитывали дочерей уверенными в себе. Но она также согласилась, что мать Дафны, Женевьева Хадсон, зашла в этом деле слишком далеко. Когда Дафна была маленькой, Женевьева поощряла ее за агрессивное поведение по отношению к другим детям.

– Я сам родитель, – кивнул детектив Монро. – Мои дети уже выросли, но я помню, как это было, когда они были маленькими. Если бы к ним придирались и цеплялись, у меня бы тоже закипела кровь.

Я испытала еще один шок. Думая о безопасности Алекс, я и представить не могла, что полиция может рассматривать меня в качестве возможной подозреваемой.

– Конечно, я была зла из-за того, как обошлись с моей дочерью. – Я старалась говорить спокойно. – Но я никогда бы не сделала никому ничего плохого. И, конечно, я пальцем не тронула Келли.

– Где вы были в четверг вечером? – задал вопрос детектив Реддик.

– Я была здесь. Дома. – И тут я вспомнила, что дома была не всю ночь. Мы с Джо объезжали окрестности в поисках Алекс. Видел ли нас кто-нибудь? Исходить следовало из того, что мы могли попасть кому-то на глаза.

– Всю ночь? – уточнил он.

– Ну, возможно, я выходила по делам, – уклончиво ответила я.

– Кто-нибудь может подтвердить, где вы были в ту ночь? – вмешался детектив Монро.

– Вообще-то, да. У меня в гостях был друг. Джо Миллер. Ему принадлежит гриль-бар «Серфсайд», и он там шеф-повар. Он зашел после работы.

Детектив Реддик записал что-то в блокнот.

– А ваша дочь?

– А что такое? – Я заколебалась. Этого момента я боялась больше всего. Если солгу, пойдет ли это на пользу Алекс или во вред? Если они узнают, что я сказала неправду, это может привлечь внимание полиции к ней.

– Она весь вечер была дома? – спросил он.

– Нет, – ответила Алекс. Мы все удивленно посмотрели на нее. Я не слышала, как она спускалась по лестнице. – Меня здесь не было в ту ночь. Я выходила.

– Алекс, эти двое мужчин – полицейские детективы, – объяснила я, пытаясь предупредить ее, прежде чем она скажет что-нибудь еще.

Детектив Монро встал и протянул ей руку.

– Я детектив Монро, а это мой напарник, детектив Реддик. Приятно познакомиться.

Алекс пожал руки каждому из мужчин по очереди и села рядом со мной на диван. Мое сердце бешено колотилось. Я не знала, что делать. Должна ли я помешать Алекс поговорить с двумя детективами? Или, по крайней мере, потребовать присутствия адвоката? Но не вызовет ли это у них подозрений? Впрочем, подозрения уже возникли, как только она сказала, что не была вечером дома.

– Ты сказала, что тебя не было дома в четверг вечером? – осведомился детектив Монро.

– Я выходила покататься на велосипеде после того, как сделала домашнее задание.

– Ты часто так делаешь? – поинтересовался детектив Реддик.

– Нет. Но мне хотелось немного размяться. У нашей теннисной команды не было тренировок с тех пор, как арестовали тренера Таунсенда.

– Куда ты ездила?

– Я не очень хорошо знаю район. Просто каталась.

– Когда ты вернулась домой?

– Довольно поздно. – Алекс взглянула на меня. – Где-то около часа ночи?

Мужчины обменялись взглядами, и мое сердце заколотилось. Может быть, мне не стоило впускать их в дом?

– Я немного растерялась. Говорю же, я еще не очень хорошо ориентируюсь в городе. Мы переехали сюда всего несколько месяцев назад

– Вы не беспокоились, что ваша дочь ушла из дома посреди ночи? – обратился ко мне детектив Реддик.

– Я волновалась. Пыталась дозвониться до нее. Потом искала. Мы немного поездили по окрестностям, на случай если она потерялась.

Последнее было, конечно, неправдой. Мне и в голову не приходило, что Алекс может заблудиться, и в эту часть ее истории я не поверила. Она всегда отлично ориентировалась на местности. Но этот вариант определенно звучал предпочтительнее.

– Я отключила звонок, поэтому не слышала, как звонил телефон, – добавила Алекс.

Меня поразило ее самообладание. Я ужасно нервничала, тогда как Алекс держалась совершенно спокойно. Она сидела, сложив руки на коленях, и уверенно отвечала на каждый вопрос, который задавали ей детективы.

– Ты встретила кого-нибудь, пока каталась на велосипеде до часу ночи? – спросил детектив Реддик.

– Нет, – покачала головой Алекс. – Никого.

– Ты знала Келли Норд? – задал новый вопрос детектив Монро.

– Да, мы учились в одном классе в школе. И мы вместе играли в теннисной команде.

– Твоя мама рассказала нам, что Келли и ее подруги издевались над тобой.

Алекс кивнула.

– Они повесили в моем шкафчике куклу Кена с крестиками на глазах.

– Почему Кена?

– Кукла как бы представляла моего отца, который умер в прошлом году, – сдержанно ответила Алекс.

– А ты уверена, – детектив Реддик заглянул в свой блокнот, – что куклу в твой шкафчик положили Келли Норд, Дафна Хадсон и Шэй Таккер?

– Уверена. Они ждали в раздевалке, чтобы посмотреть, как я отреагирую, когда увижу Кена. Им это казалось забавным. Я также уверена, что именно они распечатали газетную заметку о том, как умер мой отец, и разбросали ее по всей школе.

– Зачем им это? – нахмурился детектив Монро.

– Полагаю, было бы лучше… – начала я, еще не зная, что хочу сказать.

– Все в порядке, мам. – Алекс опустила глаза. – Мой папа погиб в автомобильной аварии. Я была за рулем и проехала на красный свет на перекрестке. Это я виновата в его смерти.

– И они использовали эту трагедию, чтобы поиздеваться над тобой? – Детектив Реддик оценивающе посмотрел на мою дочь. – Тебя это, должно быть, разозлило?

Алекс кивнула.

– Да, конечно. Это было по-настоящему подло. Я даже не знаю, почему они преследовали меня. Я никогда никому из них не делала ничего плохого.

– Ты так разозлилась, что захотела убить Келли Норд?

– Ладно, хватит. – Я поднялась.

Но Алекс моему примеру не последовала.

– Я не злилась на Келли. Она извинилась передо мной за свою роль во всем этом. Думаю, она действительно сожалела. После этого она перестала общаться с Дафной и Шэй.

– И ты простила ее вот так просто?

– Ну, я не думаю, что мы когда-нибудь стали бы лучшими подругами, но да. – Алекс пожала плечами. – У нас все было хорошо. Если вы хотите выяснить, что случилось с Келли, вам лучше поговорить с Дафной Хадсон и Шэй Таккер. Если кто-то и знает, что с ней произошло, то это они.

– Почему? – спросил детектив Монро.

– Они были очень близки. Но я думаю, что Келли начала понимать, что за человек Дафна на самом деле. И ее это обеспокоило. Однажды Келли сказала мне, что Дафна заставляла ее делать разные нехорошие вещи. Делать то, что она не хотела.

– Похоже, ты в курсе их дел, – заметил детектив Монро. – Есть предположения, зачем она могла пойти на пляж в ту ночь?

Алекс заколебалась и впервые за все время заволновалась.

– Откуда мне знать? – выдавила она.

Я поняла, что пришло время вмешаться

– Давайте на этом закончим. Если вы захотите поговорить с Алекс в будущем, я хочу, чтобы ее интересы представлял адвокат.

Детективы переглянулись.

– Не могла бы ты дать нам свой мобильный телефон? – попросил детектив Реддик.

– Мой телефон? Зачем?

– Мы могли бы загрузить данные GPS, и они показали бы нам, где ты была в четверг вечером.

– Не думаю… – начала я, но Алекс меня перебила.

– Нет. Мой телефон вы не получите.

Детектив Реддик окинул ее долгим оценивающим взглядом.

– Мы можем получить ордер.

Алекс покачала головой.

– Я не отдам его вам.

– Я бы хотела, чтобы вы ушли. – Я подошла к двери и открыла ее. Мужчины неохотно поднялись.

Но выходя из гостиной, детектив Реддик обернулся и бросил на Алекс долгий взгляд, от которого мне стало не по себе.

– Спасибо, что уделили нам время, – кивнул детектив Монро. – Мы будем на связи.

Глава 35

Кейт

Я смогла перевести дух, только когда оба мужчины вышли из дома. Закрыв за ними дверь и заперев ее на ключ, я постояла еще немного, ожидая, пока пройдет охватившая меня паника.

«Мы будем на связи», – сказал Майк Монро. Что бы это значило? Вернутся ли они с ордером?

Из гостиной вышла Алекс.

– Это правда, что они могут получить ордер и забрать мой телефон? – словно прочитав мои мысли, забеспокоилась она.

Я беспомощно пожала плечами.

– Понятия не имею. Я знаю, что нужна веская причина, чтобы кого-то арестовать, но я не представляю, на каком основании выдается ордер.

– Мой телефон принадлежит мне, – упрямо пробормотала Алекс. Похоже, она не понимала, какую угрозу представляет для нее полиция.

– Не думаю, что это имеет для них значение. Для них ты подозреваемая.

– Этого не может быть. Я ничего не сделала. Они, наверно, просто опрашивают всех, кто знал Келли.

– Но Келли умерла только вчера, а полиция была у нас дома сегодня. Это означает, что ты, по всей видимости, на одном из первых мест в их списке приоритетов. Я хочу найти адвоката по уголовным делам. Думаю, он нам понадобится.

Алекс долго смотрела на меня. «Начала ли она наконец осознавать нависшую над ней опасность?» – спросила я себя. Но тут моя дочь пожала плечами, повернулась и снова направилась наверх, в свою комнату.

* * *

Джо заехал ко мне ближе к вечеру, перед началом рабочей смены. Я позвонила ему после того, как полиция уехала, и он тут же вызвался привезти нам с Алекс ужин. В руках у него были пакеты с продуктами. Он поставил их на кухонный столик и вытащил из одного букет прекрасных белых роз.

– Это тебе, – протянул он мне цветы.

– Спасибо! – воскликнула я. – Они прекрасны! Я поставлю их в воду.

Я поместила розы в рифленую вазу, пока Джо распаковывал пакеты. Он достал большую форму с лазаньей и буханку чесночного хлеба – и то и другое готовое для запекания. За ними последовало блюдо с нарезанными помидорами и моцареллой, большая порция салата и тарелка, доверху наполненная брауни.

– Ты не сказала, что любит Алекс, поэтому я принес то, что пользуется популярностью у посетителей, – объяснил он.

– Мы ожидаем толпу гостей? – удивилась я, оглядывая выложенные на стол продукты.

– Я люблю поесть. Наверно, мне следовало предупредить тебя об этом. При первых признаках стресса начинаю готовить.

– Мне нужно что-нибудь с этим делать?

– Почти ничего. Лазанья должна готовиться в течение часа при температуре триста пятьдесят градусов. Минут за двадцать до окончания поставь хлеб. В самом конце полей салат заправкой – и все. Запишешь?

– Нет, я запомню. Это невероятно мило с твоей стороны. Спасибо.

– Пожалуйста. – Джо взглянул на меня. – Сегодня, после нашего разговора, ко мне в квартиру заглянула полиция. Хотели, чтобы я подтвердил то, что рассказали им вы с Алекс. Что в четверг вечером я был здесь с тобой, а Алекс отсутствовала до часу ночи.

Внутри у меня все оборвалось. То, о чем я сказала Алекс, подкрепилось фактами. Полиция не только появилась у нас дома, но и поспешила проверить мое алиби. Это означало, что они сосредоточились на нас. Или, точнее, на ней.

– Проблема в том, что Алекс, по ее словам, в ту ночь была одна. Ничего странного в этом не вижу. У нее здесь нет друзей, по крайней мере, я о них не знаю. Но это означает, что у нее нет алиби на момент убийства Келли. И, очевидно, этого в сочетании с тем, что Келли и ее друзья издевались над Алекс, достаточно, чтобы полиция отнеслась к ней как к подозреваемой.

– Почему ты не сказала детективам, что она была здесь, дома, с тобой? – Джо повернулся и посмотрел на меня. – Я бы тебя поддержал.

– Я не могла просить тебя лгать. У тебя могли возникнуть неприятности.

Джо поцеловал меня в лоб.

– С этим я справлюсь. Неприятности – мое второе имя.

– Я думаю, это выражение означает, что ты доставляешь неприятности другим, – предположила я, улыбнувшись впервые, как мне показалось, за целую вечность.

– Возможно, ты права. – Джо улыбнулся мне, и в уголках его глаз появились морщинки. – Я бы, конечно, поддержал тебя.

– Я ценю это. И я даже подумывала солгать и сказать детективам, что Алекс была дома. Но она сама сказала им правду. Объяснила, что ей нечего скрывать.

– Это достойно восхищения, но, возможно, немного наивно.

– А может, и нет. В ту ночь у нее был с собой мобильный, и полиция сказала, что они могут использовать данные GPS на телефоне, чтобы отследить ее передвижения в ту ночь. Они попросили добровольно отдать его им, но Алекс отказалась. Детектив добавил, что они могут получить ордер на изъятие. Возможно, действительно было разумнее сказать правду, а не то, что позже может оказаться ложью. – Я пожала плечами. – Наверно, я должна ею гордиться.

– Да, такой поступок говорит в ее пользу.

– Я просто хотела бы, чтобы она была более откровенной со мной, – призналась я. – Тогда, по крайней мере, я смогла бы ее защитить.

– Она подросток, а подростки скрытны и ничего не рассказывают своим родителям, – заметил Джо. – Мои никогда не знали, чем я занимаюсь.

– Ты когда-нибудь убегал из дома посреди ночи?

– Не помню, чтобы мне приходилось таиться. То были восьмидесятые. Родители не обращали на нас внимания и не замечали, когда нас не было дома. Не думаю, что мои знали, где я провожу большую часть времени. – Джо потрепал меня по плечу. – С Алекс все будет в порядке. Похоже, она хорошо проходит проверку.

– Похоже на то. Я просто волнуюсь. И уже сомневаюсь, что приняла верное решение насчет сотрудничества с полицией.

– Может, тебе стоит поговорить с адвокатом по уголовным делам, – предложил Джо.

– Я подумала о том же и уже потратила часть дня на поиски адвоката в Интернете, но так и не выяснила, кто из них лучший. Ты знаешь хорошего специалиста?

– Я поспрашиваю и попытаюсь определить, к кому обратиться.

– Спасибо. Я так тебе благодарна.

Джо наклонился и поцеловал меня. Я коснулась его щеки.

– Ты все еще собираешься в Орландо на выходных? В парк развлечений? Во всей этой суматохе я совсем забыла об этом.

Джо негромко рассмеялся.

– Я тоже забыл. Так и не успел заказать билеты.

– Наверно, это к лучшему. Американские горки пугают меня до чертиков.

В кухню вошла Алекс.

– Это лазанья? – поинтересовалась она, оглядев разложенные на столе вкусности.

– Да. Любишь ее? – спросил Джо.

– Если, конечно, в ней не только овощи. Я как-то пробовала лазанью с грибами – такая гадость.

Джо в притворном ужасе схватился за грудь.

– Не могу поверить! Ты обвиняешь меня в том, что я готовлю овощную лазанью! Что я, по-твоему, за чудовище?

Алекс холодно посмотрела на него.

– Не знаю. Я вас не знаю.

– Во-первых, я готовлю самую вкусную лазанью, которую ты когда-либо пробовала. Никаких овощей, если не считать помидоров, лука и чеснока, и четыре вида сыра. И подожди, ты еще не ела мой чесночный хлеб, – похвастался Джо.

– Вы еще и скромный. – Алекс взяла с тарелки помидор и отправила в рот. – О каких американских горках вы говорили?

– О… – Я перевела взгляд со своей странно невозмутимой дочери на Джо и обратно. – Джо пригласил нас съездить в Орландо, в тематический парк «Юниверсал».

– Звучит интересно, – кивнула Алекс.

– Учитывая все, что происходит, думаю, планировать поездку на этой неделе не самая хорошая идея.

– Согласен, – встал на мою сторону Джо. – Но мы можем поехать в другой раз.

– Круто. Красивые цветы. – Алекс посмотрела на розы, повернулась и ушла к себе.

Я взглянула ей вслед. Мне показалось, что она слишком спокойна и собрана для человека, который находится под подозрением полиции, расследующей убийство. Почему? Почему она спокойна, когда весь мир за последние два дня вышел из-под контроля?

– У тебя найдется минутка выпить бокал вина? – обратилась я к Джо. – После всего случившегося за день я бы не отказалась. В медицинских целях.

– Звучит заманчиво.

Я налила вино в два бокала и протянула один Джо.

– Посидим в патио.

Мы вышли на улицу и уселись в плетеные кресла. Впервые с тех пор, как мы переехали сюда, невыносимая жара наконец-то спала. Тропики по-прежнему были нам в новинку: величественные пальмы, яркие растения и цветы, которые все еще цвели в октябре. В Буффало деревья уже сбрасывали листья в ожидании долгой зимы; здесь же воздух был напоен ароматом сладкого алиссума, и я вдохнула его полной грудью. Это было так прекрасно, что я почти забыла о визите ко мне домой двух полицейских детективов. Почти.

Потом я подумала об Ингрид. Какой бы сложной ни была ситуация для меня, она не шла ни в какое сравнение с тем адом, в котором, должно быть, жила Ингрид. Лита была права – такого я не пожелала бы никому.

– Ты не знаешь, как дела у Ингрид? – спросила я негромко на случай, если нас подслушивает Лита. На заднем дворе ее видно не было, но она вполне могла пробраться к забору и затаиться со своей стороны. – Мне даже представить трудно, что она переживает.

– Я слышал, что она упала в обморок, когда полиция пришла к ней домой, – печально сообщил Джо. Представить такое было трудно, ведь Ингрид всегда была такой спокойной, такой невозмутимой. Но, конечно, столь ужасные новости выбили бы из колеи любого родителя.

– Я бы поддержала ее, но, боюсь, меня она хотела бы услышать в последнюю очередь. – Я покачала головой. – Какой ужас, потерять ребенка. И, наверно, еще хуже узнать, что кто-то приложил к этому руку.

– Я бы удивился, узнав, что ее смерть – результат преступления.

– Почему?

– Полагаю, она просто утонула. Такое случается чаще, чем следовало бы. Дети выпивают и идут купаться, когда не следует. Волны в океане бывают очень непредсказуемы. Даже опытные пловцы могут оказаться в рискованной ситуации. Тем более это опасно ночью, когда поблизости нет никого, кто пришел бы на помощь.

– Интересно, что она там делала в такое время. – Проверяла ли Ингрид, как и я, комнату своей дочери? Ждала ли ее, как я? Вот только, в отличие от Алекс, Келли не вернулась.

– Понятия не имею. Но, к сожалению, пока не приедет судебно-медицинский эксперт и официально не заявит, что это был несчастный случай, люди будут предполагать худшее. То, что я слышу от некоторых… – Джо покачал головой и глубоко вздохнул. – Такое впечатление, что им хочется, чтобы ее действительно убили, потому что тогда вся эта история приобретет новые краски.

– Что же такое с Шорхэмом? Почему здесь так процветают сплетни? – с отвращением задала вопрос я, качая головой. – Можно подумать, здесь это главное времяпрепровождение.

– Не думаю, что ситуация здесь хуже, чем где-либо еще, – мягко произнес Джо. – Просто людям легче обсуждать чужие проблемы, чем решать свои собственные.

– Я очень волнуюсь. Знаю, что Алекс не сделала ничего плохого, но, похоже, ей не повезло именно в эту ночь оказаться не в том месте. Как доказать, что она ни в чем не виновата? Что она не совершала того, в чем ее обвиняют?

– Не забегай вперед. Ей еще не предъявлено обвинение.

– Кто-то сообщил в полицию об Алекс. Они не просто так появились у нас на пороге на следующий день после того, как было найдено тело Келли. Насколько я слышала, Дафна издевалась над многими детьми. Почему они так быстро обратили внимание на мою дочь? – Я покачала головой. – И я точно знаю, кто сказал им, что она замешана в этом.

– Думаешь, Женевьева?

Я мрачно кивнула.

– Уверена. Я не знаю, почему она затеяла эту вендетту против Алекс. Возможно, все началось с того, что Алекс заняла место Дафны в составе теннисной команды. Но дело зашло гораздо дальше. Полагаю, она не успокоится, пока не отравит жизнь моей дочери.

– Женевьева склонна драматизировать, но я не считаю ее злом.

– А вот я в этом не уверена.

Я вдруг вспомнила, как сидела в машине и мечтала, чтобы с Женевьевой, с Эммой… с Ингрид случилось что-нибудь ужасное. Я загадала желание. И оно сбылось.

– Это моя вина, – сказала я вслух, прежде чем смогла остановиться.

Джо повернулся и посмотрел на меня выжидающе. Как редко такое случалось в моей жизни. Как редко кто-то откладывал все на потом только ради меня.

– Как ты можешь быть виновата?

– Я этого хотела. Они все так ужасно обошлись с Алекс – и девочки, и их матери, – что я разозлилась. Я хотела, чтобы с ними случилось что-нибудь плохое. И вот оно случилось.

– У тебя дрожат руки. – Джо забрал у меня бокал с вином и поставил на стол. Потом взял мои ладони в свои. Его прикосновение успокоило меня, но от этого я почувствовала себя еще хуже. Я не заслуживала утешения.

– Плохие мысли бывают у всех, – успокаивал Джо. – У меня тоже. Это часть человеческой натуры.

– Мои плохие мысли имеют свойство сбываться. Я знаю, это звучит безумно, но это правда.

– Кейт. – Джо нежно сжал мою руку. – Я не думаю, что ты сумасшедшая. Я думаю, ты испытываешь огромный стресс. Будь осторожна. Ты хороший человек и хорошая мать.

Я посмотрела на него, встретив уверенный твердый взгляд.

И поняла, что не заслуживаю его доброты.

Глава 36

Кейт

Телефон зазвонил в воскресенье днем, и я, увидев на экране фотографию моей матери, подумала, не отклонить ли звонок. Сочувствие и доброта – это не про нее. Она никогда не была тем человеком, на которого я могла бы положиться, к которому могла бы обратиться за поддержкой. Но потом я подумала, что разговор с ней может отвлечь меня от насущных забот, и решила ответить.

– Привет, мам.

– Кейт. У тебя есть календарь?

– Я пользуюсь календарем в телефоне.

– Я имею в виду настоящий календарь, – процедила мама, выговаривая каждое слово так, словно вела разговор с какой-то недотепой.

– Что тебе нужно, мам? – Прошло тридцать секунд, а я уже жалела, что ответила.

– Мы с твоим отцом собираемся навестить тебя. – Прозвучало это так, словно она приготовила мне угощение, о котором я мечтала всю жизнь.

Мысли сразу же вернулись к моим тревогам: непонятному отказу Алекс сообщить, где она была в ночь смерти Келли; настойчивому вниманию полиции, явно нацелившейся на мою дочь; ожиданию обвинения. Я не знала, как мне справиться со всем этим, и прибытие родителей никак не помогало в этом. Моя мать всегда требовала, чтобы к ней относились как к очень важному гостю в отеле высокого класса, чтобы все ее потребности удовлетворялись в момент их возникновения. Притворяясь, что хочет помочь с ужином или провести время с Алекс, она в итоге не делала ни того ни другого и ожидала, что все – Алекс, я, мой отец – будут крутиться вокруг нее и исполнять ее капризы.

С отцом было немного проще. Он целыми днями смотрел по телевизору профессиональный гольф и читал книги по военной истории. Но и он ожидал, что кто-то будет ему готовить, а поскольку он принципиально отвергал аренду автомобиля, мне приходилось становиться его шофером по вызову.

– Не уверена, что сейчас подходящее время, – выдавила я, безуспешно пытаясь придумать причину, не позволяющую мне принимать гостей. О том, что Алекс подозревается в возможном убийстве, я сказать ей, конечно же, не могла. Оставалось только солгать. – У меня кое-какие дела по дому. Требуется ремонт в постирочной.

– Вот и хорошо, – обрадовалась мама. – В таком случае тебе нужно закончить все к нашему приезду в феврале.

– В феврале?

– Да. После праздников всегда хочется поехать куда-нибудь, где солнечно и тепло. И я смогу помочь тебе по дому.

– Мне не нужна помощь, – быстро запротестовала я.

– Я имела в виду декор. Ты никогда не умела создать гармоничную комнату. Всегда смешиваешь разные стили. Это раздражает.

Я стояла, хлопая глазами, и ее слова пробивались ко мне сквозь туман стресса и беспокойства, в котором я жила последние дни. Именно в создании гармоничных комнат и состояла моя работа. И смешение разных стилей было моей фишкой.

– Кроме того, папа сможет поиграть в гольф. Вы ведь недалеко от Бока-Ратон, верно? – продолжала она.

– Не совсем. Я не была так далеко на юге, но думаю, что это примерно в полутора часах езды отсюда.

– Это не так уж плохо. Он хочет поиграть в гольф со своим другом Аланом Дрейером, у которого там загородный дом. Я сказала ему, что ты отвезешь его.

– Это действительно не самое лучшее… – начала я, снова лихорадочно придумывая, чем можно заняться в воскресенье, чтобы закончить разговор с ней.

И тут в дверь позвонили. Облегчение оттого что подходящий предлог наконец-таки нашелся, быстро сменилось болезненным страхом. В последний раз звонок в дверь возвестил о визите в мой дом двух полицейских детективов. Неужели они вернулись? И уже с ордером?

– Мне нужно идти, – выдала я. – Звонят в дверь.

Моя мать как будто и не слышала.

– Думаю, во второй уикенд февраля. Лэнсинги и Брауны приедут примерно в то же время, и я сказала, что как-нибудь вечером мы пригласим их всех на обед.

На этом мое терпение иссякло.

– Ты приезжаешь во Флориду, чтобы пообщаться со своими друзьями из Буффало, с которыми и без того постоянно встречаешься, а не для того, чтобы повидаться со мной и Алекс?

– Не надо так говорить.

В дверь снова позвонили. Я направилась к входной двери.

– Мне нужно идти.

– Сначала скажи, подходит ли тебе это время.

– Если тебе нужен ответ прямо сейчас, то нет. Не подходит. До свидания.

Я дала отбой, сделала глубокий вдох и попыталась собраться с духом, чтобы принять то, что ожидало меня за дверью. Что, если это полиция? Что, если они пришли арестовать Алекс?

Я выдохнула и открыла дверь. Это была не полиция.

– Привет, Кейт, – быстро поздоровалась Эмма. – Мне можно войти? Думаю, нам нужно поговорить.

* * *

Мы с Эммой сидели за кухонным столом. Я открыла бутылку охлажденного шардоне, и перед каждой из нас стояло по бокалу. Эмма выглядела измученной. На ее лице не было косметики, а под глазами залегли темные круги. Несмотря на то что день был теплый, она плотно закуталась в светло-серый кардиган, как будто замерзла.

– Как Ингрид? – нарушила молчание я.

Эмма покачала головой.

– У нее все плохо. Не знаю, как она справится со всем этим. И справится ли вообще.

– Представить не могу.

– Ей дали успокоительное, ровно столько, чтобы она могла делать то, что нужно сделать прямо сейчас. Принимать решения, организовывать похороны. Но потом, когда все это закончится… Мы с Женевьевой делаем все, что в наших силах. Следим за тем, чтобы она не оставалась одна. Пытаемся заставить ее есть и спать.

Я подумала, не предложить ли мне свою помощь, но решила не навязываться. Какая бы дружба ни связывала меня с этими женщинами, она закончилась. И никакого смысла притворяться, что это не так, уже не было.

– Хорошо, что вы ее поддерживаете. – Я сделала глоток вина. Эмма появилась не просто так. Мне было интересно, сколько времени ей понадобится, чтобы перейти к делу.

Она взяла свой бокал, медленно повертела его в руке.

– Ты, должно быть, злишься на нас, – наконец произнесла она. – Я не могу тебя винить.

– Я не злюсь на вас, – возразила я, хотя и без особой уверенности. – Но я не понимаю, почему вы все отвернулись от меня.

– Нет, я знаю. Дело в том, что… – Эмма замолчала, вздохнула. – Мне нравится думать, что я независимая женщина со своими мыслями и мнениями. И по большей части так оно и есть. Но иногда мне кажется, что я позволяю друзьям слишком сильно влиять на меня.

– Ты имеешь в виду Женевьеву? – категорично уточнила я.

Эмма кивнула.

– Да, но и Ингрид тоже. Просто я знаю их так давно, что иногда воспринимаю их как продолжение себя. Если они на кого-то злятся, я тоже злюсь. Даже когда у меня нет для этого причин. Есть такое понятие – менталитет стаи. Вот я и следую за другими. – Она посмотрела на меня. – Я не оправдываюсь. Знаю, что это не лучшая черта характера. Но мне жаль.

Я кивнула, принимая ее извинения. На самом деле это ничего не изменило. Я знала, что уже никогда не смогу доверять ей или кому-либо из них.

– Но это не единственная причина, по которой я пришла сюда сегодня, – продолжила Эмма. – Хотя я и должна извиниться, есть еще кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить.

Что-то в ее тоне заставило меня насторожиться.

– И что же? – осторожно спросила я.

– Полиция считает, что Алекс знает, что случилось с Келли в ночь ее смерти. Они ведь разговаривали с ней вчера?

– Откуда ты это знаешь? – резко спросила я.

Эмма покачала головой.

– Не имеет значения, откуда. Я просто знаю. И я пришла сюда сегодня с дружеской просьбой. Убеди Алекс поступить правильно. Если она знает, что случилось с Келли, пусть расскажет полиции. Ингрид в отчаянии. Она заслуживает того, чтобы похоронить свою дочь спокойно и с достоинством, зная, что произошло той ночью.

– Так ты пришла ко мне как к подруге? – повторила я.

Эмма кивнула и положила свою руку на мою.

– Я твоя подруга, Кейт. Надеюсь, ты в это веришь.

Я не верила своим ушам. Дочь Эммы и ее подруги издевались над Алекс. Эмма и ее подруги издевались надо мной. Одно дело – принять ее запоздалые извинения. Совсем другое – убедить свою дочь подвергнуть себя опасности ради их выгоды.

Я высвободила руку.

– У Алекс нет никакой информации, которая помогла бы полицейскому расследованию.

– Если она что-то знает, хотя бы что-нибудь, она должна рассказать. И не только ради Ингрид. Ради нее самой. Ей не стоит таить что-то в себе. И ей самой же станет легче, когда она во всем признается.

Я допила остатки вина, поставила бокал на стол и посмотрела на Эмму, которая выглядела такой искренней, что я почти поверила в чистоту ее побуждений. Что она действительно хочет лучшего для моей дочери. Но я знала, что это абсолютная чушь.

Я резко встала, и Эмма посмотрела на меня, удивленно моргая.

– Мне нужно кое-куда поехать, – сообщила я.

– О… Хорошо. – Эмма тоже поднялась. – Пожалуйста, передай Алекс мои слова.

– Нет. – Я решительно покачала головой. – Не передам. Я уже сказала тебе, что у Алекс нет никакой информации. И отвечая на вопросы полицейских, она предложила им поговорить с Дафной и Шэй. Алекс считает, они могут знать, что случилось с Келли.

Лицо у Эммы окаменело.

– Шэй поведала бы мне, если бы знала что-нибудь. И, в отличие от Алекс, Шэй в ту ночь была дома.

– Тогда, полагаю, ни у одной из наших дочерей нет полезной информации.

Я стояла и ждала, пока Эмма заберет свою сумочку. Она бросила на меня последний испытующий взгляд, потом повернулась и пошла к двери.

Я последовала за ней. У порога Эмма оглянулась.

– Подумай о том, что я сказала. Для всех было бы лучше, если бы правда вышла наружу сейчас, пока все не стало совсем плохо.

Глава 37

Кейт

Через три дня после смерти Келли полиция вернулась.

Было утро понедельника. Алекс ушла в школу. Я осталась дома и наводила порядок в холодильнике. Мы переехали лишь несколько месяцев назад, но у нас уже накопились просроченные молочные продукты. Я сняла все с полок и надела желтые резиновые перчатки, чтобы помыть стекло. Работа скучная и утомительная, но заняться чем-нибудь более продуктивным недоставало желания. Мысли ползли по уже избитому кругу: Келли, Алекс, полицейское расследование. Когда в половине десятого в дверь позвонили, я почти испытала облегчение.

Почти.

На этот раз оба детектива, стоявшие на моем крыльце, выглядели сурово. Детектив помоложе, Гэвин Реддик, не очень-то улыбался и в прошлый раз, но теперь и его более добродушный напарник, Майк Монро, перестал притворяться, что они заглянули ради дружеской беседы.

Важности их визиту придавал и эскорт в виде шести полицейских в форме.

– У нас ордер на обыск, – сообщил детектив Монро, протягивая мне бумагу.

Я взяла ее, не снимая желтых резиновых перчаток, и в этот момент краем глаза уловила какое-то движение слева от себя. Оглянувшись, я увидела Литу, стоящую на асфальтированной подъездной дорожке к своему дому. Развернувшуюся перед ней сцену – патрульные машины, суровые полицейские – моя соседка наблюдала с открытым ртом. Потом достала телефон.

Я пробежала глазами по строчкам ордера, и слова на бумаге поплыли у меня перед глазами.

– Пожалуйста, отойдите в сторону, мэм, – приказал детектив Реддик и, не спрашивая разрешения, вошел в дом.

* * *

Я немедленно позвонила Джо и дрожащим от волнения голосом объяснила, что происходит.

– Не знаю, была ли у тебя возможность выяснить что-либо насчет адвоката по уголовным делам. Я нашла несколько имен в Интернете и позвонила, но пока никто не ответил. Возможно, потому, что в выходные в офисах никого не было. Но сейчас адвокат нужен мне срочно.

– Я позабочусь об этом, – пообещал Джо. – И приеду, как только смогу.

Полицейские уже были повсюду, выдвигали ящики, проверяли тумбочки и шкафы. Я не знала, куда деться, и беспокойно металась из гостиной в кухню, из кухни в домашний кабинет, и куда бы я ни пошла, везде были они, эти люди, вторгшиеся в нашу жизнь. Они складывали в пакеты и уносили, казалось бы, случайные вещи: флакон с лосьоном для тела с ароматом клубники, стопку блокнотов со стола Алекс, мой ноутбук. Забирали то, что никак не могло быть связано с тем делом, которым они занимались. И я ничего не могла поделать, не могла их остановить их. Они даже забрали мой телефон.

– Зачем он вам? – выдохнула я, прижимая его к груди, когда молодой помощник шерифа попросил его у меня.

Это был мой спасательный круг, моя единственная связь с внешним миром. Я даже больше не знала ничьих телефонных номеров наизусть.

– Все мобильные телефоны, принадлежащие членам семьи, указаны в ордере, – ответил он, и я подчинилась. Помощник шерифа положил его в пластиковый пакет для улик.

* * *

Джо появился через сорок пять минут. Мы сели рядышком на диван.

– Я позвонил знакомому адвокату. Скотт Джонс. Наши дети играли в одной футбольной команде в средней школе. Не знаю, насколько он хорош, но сказал, что приедет и поможет. Скоро должен быть здесь.

– Спасибо. Никогда раньше не видела ордер на обыск и понятия не имею, на что смотрю.

– Да, растеряться нетрудно, – кивнул Джо, наблюдая, как полицейские рыщут по моему дому, роются в наших вещах, вторгаются в нашу частную жизнь, и все это для того, чтобы найти улики, доказывающие, что моя дочь совершила преступление.

– Растеряться? Это еще мягко сказано. – Я твердо настроилась не расплакаться в присутствии полиции, но справлялась с трудом. Меня только что не трясло от страха. Сердце колотилось, трудно было дышать. Я с благодарностью посмотрела на Джо. – Я ведь не отрываю тебя от неотложных ресторанных дел, правда?

– Нет. И даже если бы отрывала, я все равно был бы здесь. – Джо сжал мою руку. Я слабо улыбнулась.

– Спасибо.

Минут через двадцать в открытую парадную дверь вошел мужчина лет сорока с квадратным подбородком и седеющими волосами, которые давно бы следовало постричь. Он был в спортивном пиджаке и рубашке на пуговицах с расстегнутым воротом. Остановившись в прихожей, он огляделся с видом человека, ненароком забредшего не в тот дом.

– Скотт, мы здесь. Спасибо, что приехал.

Джо встал. Они поздоровались.

– Привет. Я бы постучал, но дверь распахнута настежь.

– Это Кейт Тернер. Кейт, Скотт Джонс – адвокат, о котором я тебе рассказывал.

– Кейт, приятно познакомиться, – улыбнулся Скотт. Меня поразило, что для него и для полиции все происходящее было обычным делом, тогда как мой мир, казалось, перевернулся с ног на голову.

– Хотела бы я сказать то же самое, – пробормотала я.

– Не волнуйтесь, мы справимся. Но должен сказать, они устроили настоящее шоу. – Скотт присвистнул. – Особенно учитывая, насколько я понимаю, что они даже не установили факт преступления.

Я не подумала об этом и теперь увидела проблеск надежды. Если полиция не сможет доказать, что смерть Келли произошла в результате чьих-то преступных действий, то все, что они забрали в доме, не будет иметь никакого значения. Они не смогут предъявить Алекс никаких обвинений.

Я огляделась, гадая, где же моя чековая книжка. Неужели полиция забрала и ее тоже? В данный момент меня уже ничто не удивляло.

– Я должна вам заплатить, – сказала я.

– Не волнуйтесь, мы разберемся с этим, как только все здесь уляжется. – Скотт взял ордер и просмотрел его. – Все оформлено законно.

– Они забрали мой телефон.

– К сожалению, да, имеют право. Но они должны извлечь данные и как можно быстрее вернуть его вам. Я посмотрю, можно ли их поторопить. – Скотт осмотрелся. – Где ваша дочь? Похоже, они хотят забрать и ее телефон, и компьютер.

– Она в школе.

– Нет, ее там нет. – Гэвин Реддик стоял в коридоре и наблюдал за нами, как хищник, ищущий уязвимое место и готовый напасть. – Мы отправили за ней офицера в школу. Алекс там не было.

– Что вы такое говорите? Я сама подвезла ее сегодня утром.

– Ваша дочь сегодня не пришла на занятия. В отделе посещаемости она отмечена как отсутствующая без уважительной причины. У вас есть какие-нибудь предположения, где она может быть?

– Вы не обязаны отвечать на этот вопрос, – предупредил меня Скотт, но было уже поздно.

– Я понятия не имею, где она.

– Мы хотели бы поговорить с ней, как только вы ее найдете, – сказал детектив Реддик.

Скотт Джонс поднял руку, давая понять, что он сам разберется с этим вопросом.

– В данный момент мой клиент не будет отвечать на вопросы.

– Кто ваш клиент, она или ее дочь? – поинтересовался детектив Реддик, кивнув в мою сторону.

– Они обе, – твердо произнес Скотт.

– Почему вы хотите поговорить с Алекс? – нахмурилась я.

– Она посоветовала нам поговорить с Дафной Хадсон и Шэй Таккер о том, где они были в четверг вечером, – ответил детектив Реддик. – Я так и сделал. Обе заявили, что были дома, и их родители подтвердили это.

– Хорошо, – протянула я. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Есть только один подросток, не считая Келли Норд, чье местонахождение в ту ночь не установлено. И это ваша дочь.

– Кейт. – Скотт повернулся ко мне. – Больше никаких вопросов.

На этот раз я последовала совету своего адвоката.

Глава 38

Кейт

После того как полиция уехала с нашими вещами, упакованными в пластиковые пакеты с бирками, Джо отправился готовить обед в свой ресторан, а Скотт куда-то еще. Я оглядела оставленный мне полицией беспорядок. Люди, вторгшиеся в мою жизнь, аккуратностью не отличались. Теперь дом выглядел примерно так же, как сразу после переезда, только мои папки были разбросаны по полу, а одежда выброшена из ящиков.

Я позвонила в школу по домашнему телефону. В отделе посещаемости подтвердили, что Алекс отмечена как отсутствующая весь день. Очевидно, в наше время цифровых технологий данные о присутствии на каждом уроке пересылались в электронном виде в офис, где вели учет всех прогульщиков.

Я попыталась дозвониться Алекс напрямую, но все время попадала на ее голосовую почту.

Что делать? Ждать ее дома или подъехать к школьной автомобильной линии и посмотреть, не будет ли ее там? С тех пор как тренировки команды по теннису отменили, я забирала ее сразу после занятий. За руль она не садилась со дня аварии, а ездить на автобусе отказалась.

Сама не знаю почему, я вдруг разозлилась. Очень. От злости сдавило грудь, и перед глазами поплыли круги. Как она посмела снова исчезнуть? И именно сегодня? Все, чего я когда-либо хотела, это уберечь свою дочь от опасности. В ответ она скрыла от меня то, что произошло в ту ночь, когда погибла Келли, и дала полиции информацию, которую они уже использовали против нее. И вот теперь она прогуливает школу как раз тогда, когда внимание к ней стало особенно пристальным. Я знала, что подростки совершают ошибки. Они перепивают на вечеринках и встречаются с тем, с кем бы лучше не встречаться. Но ошибки, которые совершала Алекс, могли сломать ей жизнь. И не только в краткосрочной перспективе. Я взяла ключи от машины и направилась к двери.

* * *

Школьная автомобильная линия всегда была тяжелым испытанием. Десятки машин пробирались по неудачно спланированной парковке, пока родители дожидались своих отпрысков. Дети либо не обращали внимания на подъезжающие машины, либо задерживались в школе, вместо того чтобы выйти на улицу сразу после последнего звонка. Родители ждали, теряя терпение и понемногу закипая.

Я постучала пальцами по рулю. Внезапно внедорожник передо мной резко остановился, водительская дверь распахнулась, и только тогда, увидев выходящую из машины Женевьеву, я заметила, что по рассеянности заняла очередь за ее огромным белым «Кадиллаком Эскалейд».

Женевьева, облаченная с ног до головы в лавандовый костюм для йоги «Лулулемон», направилась к моей машине. По ее прищуренным глазам и поджатым губам было понятно, что она отнюдь не спешит ко мне, чтобы извиниться за свою последнюю грубую выходку.

Я в отчаянии огляделась по сторонам, гадая, смогу ли выбраться из очереди, но обнаружила, что меня блокировали и слева, и справа.

«Невероятно», – подумала я, пораженная ее наглостью. Я была почти уверена, что именно из-за нее полиция разгромила утром мой дом, что именно она порекомендовала им сосредоточиться на Алекс. И вот теперь она вдобавок атакует меня на парковке.

Женевьева постучала в мое окно. Я неохотно опустила его, о чем тут же пожалела. Она обеими руками схватилась за дверцу машины и наклонилась вперед, так что ее сердитое лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего. Она была так близко, что я уловила мятный запах жидкости для полоскания рта в ее дыхании.

– Женевьева, сейчас не время и не место, – начала я, отстраняясь от нее. – Умерла девушка и…

– Я прекрасно это понимаю. И я также знаю, кто главный подозреваемый. Если ты думаешь, что твоей дочери сойдет с рук то, что она натворила, ты жестоко ошибаешься. Я знаю Келли со дня ее рождения. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться справедливости в отношении нее…

– Хватит. Пожалуйста, отойди от моей машины. – Мне было неприятно видеть ее так близко.

– Нет, тебе придется меня выслушать, – бросила она в ответ. – Сначала твоя дочь отправляла Дафне эти отвратительные сообщения, называла ее шлюхой. Потом разослала всем в школе видео, на котором Дафна подвергается сексуальному насилию…

– У тебя нет абсолютно никаких доказательств того, что это сделала Алекс, – ответила я, но Женевьева не слышала.

– И теперь, после всего, что она натворила, Алекс пошла в полицию и заявила, что они должны заняться Дафной и Шэй? Двумя невинными девушками, которые только что потеряли свою лучшую подругу? Говорю тебе, ей это с рук не сойдет. Мы с Ричардом намерены подать в суд за клевету, домогательство и все остальное, что сможет притянуть наш адвокат.

Меня снова охватил гнев. Я понятия не имела, что побудило Женевьеву мстить Алекс, но теперь она обвиняла мою дочь в том, чего та, очевидно, не совершала. И с меня было достаточно.

– Не угрожай моей дочери, – предупредила я. – Или я заставлю тебя пожалеть о том, что ты это сделала.

– Ты так и не поняла, да? Ты никто в этом городе. Твоя дочь никто. Ты не имеешь права заявляться сюда и рушить людям жизни. Твоя дочь поплатится. Вы обе поплатитесь.

– По крайней мере, я не самая дерьмовая мать в мире. – Слова сами сорвались у меня с языка, но я не пожалела. Женевьева угрожала Алекс и сцепилась со мной – она заслужила все, что получила.

– Что ты мне сказала?

– Ты хотела, чтобы твоя дочь научилась травить других? Поздравляю. Миссия выполнена. Она – чудовище. Надеюсь, ты гордишься ею.

Лицо Женевьевы исказилось, ее гнев не уступал моему. Она наклонилась еще ближе.

– Ты называешь мою дочь чудовищем? После того, что сделала твоя? Я знаю, что полиция была сегодня у вас дома. Они думают, что Алекс убила Келли. Они посадят ее за решетку и никогда не выпустят!

Я нажала на кнопку, и стекло медленно поднялось. Женевьева отступила на шаг и сказала что-то еще, но я не расслышала. Я не обращала на нее внимания и сидела, уставившись в одну точку перед собой, пока она наконец не сдалась и не вернулась к своему «Кадиллаку».

«Интересно, что другие родители думают об этой суматохе?» – спросила я себя. Или, может быть, они уже знают, что происходит. Если Женевьева прослышала, что полиция сегодня получила ордер на обыск в моем доме, то слух уже распространился по всему этому ядовитому городу.

«Мы не можем здесь оставаться», – подумала я. Но потом поняла, что, возможно, решать это будем уже не мы. Если полиция арестует Алекс…

Когда я в конечном итоге подъехала к месту посадки, Алекс уже стояла у обочины и ждала меня. На плече у нее висел рюкзак, и выглядела она так, словно не имела никакого отношения к окружавшей ее толпе подростков.

– Привет, – сказала она, забравшись в машину.

Я не проронила ни слова. Весь этот хаос подействовал на меня так, что, направляясь к выезду с территории школы, я с трудом сконцентрировалась, чтобы не врезаться во что-нибудь.

– Почему ты такая странная? – нахмурилась Алекс.

Я до боли стиснула зубы.

– Мне бы хотелось знать, где ты была сегодня. Я в курсе, что в школе тебя не было.

– О… – Алекс поерзала на сиденье. – Пустяки. Я же в выпускном классе. Этот год как бы и не в счет.

– Вообще-то, не пустяки. Сегодня у нас дома снова была полиция.

– И что?

Я сжала руль. Моя дочь, похоже, не понимала, какая опасность ей угрожает. Полиция считала ее подозреваемой в возможном убийстве. Серьезнее этого ничего быть не могло.

– Они пришли с ордером на обыск. И провели в нашем доме полдня, рылись в наших вещах, искали улики, забирали вещи. Мне пришлось нанять адвоката по уголовным делам.

Алекс наконец меня услышала.

– Подожди, что? Почему они обыскивали наш дом?

– Они были слишком заняты, чтобы обсудить со мной детали дела. Но они определенно думают, будто ты знаешь, что случилось с Келли в ту ночь. И они наверняка еще вернутся за твоим телефоном и школьным ноутбуком. Эти вещи были указаны в ордере.

– Как они заберут мой телефон? И как мне делать домашнее задание без ноутбука?

– У нас сейчас есть проблемы поважнее домашней работы.

Остаток пути домой мы проехали молча.

Свернув на нашу улицу, в спокойный квартал оштукатуренных домов, я увидела припаркованную у нашего дома патрульную машину. Рядом с ней, явно ожидая нашего возвращения, стоял детектив Гэвин Реддик.

– Черт. – Я повернулась к Алекс. – Не говори ему ни слова. Понимаешь? Ничего не говори полицейским без присутствия нашего адвоката.

Алекс кивнула.

– Хорошо.

Я подъехала к нашему дому, и мы вышли из машины. Детектив Реддик уже направлялся к нам.

– Миссис Тернер. Алекс. – Он кивнул, глядя на нас серьезными темными глазами. – Алекс, у меня есть ордер на изъятие любых личных электронных устройств, которые у тебя есть, таких как сотовый телефон, планшет или компьютер. Твоя мать и ее адвокат уже видели ордер.

Алекс протянула ему свой мобильный и сняла рюкзак, чтобы достать планшет и школьный ноутбук.

– Когда я получу их обратно? – уточнила она.

– Это зависит от того, насколько ты готова к сотрудничеству. Чем быстрее мы сможем завершить расследование, тем скорее ты получишь их обратно, – сообщил детектив Реддик. – Если ты правдиво ответишь на наши вопросы, это, безусловно, ускорит расследование.

Правдиво. От этого слова меня пробрала дрожь. Я знала, что он выполняет свою работу, и в этом нет ничего личного. Но в тот момент я ненавидела детектива Гэвина Реддика больше, чем кого-либо в своей жизни.

– Алекс, зайди в дом, – приказала я. На этот раз моя дочь поступила так, как ей было велено. Я повернулась к детективу. – Я не давала вам разрешения разговаривать с моей дочерью без присутствия адвоката и меня.

– Вы уверены, что выбрали правильную модель поведения? – спросил детектив Реддик. – Обычно те, кому нечего скрывать, с радостью помогают полиции.

– До свидания, детектив. – Я повернулась и направилась по дорожке к дому.

– Люди всегда думают, что могут скрыть то, что они натворили, – крикнул он мне в спину. – Но правда рано или поздно выходит наружу.

Я вошла в дом и плотно закрыла за собой дверь.

Глава 39

Кейт

Алекс ждала меня на кухне. Она стояла, прислонившись к столешнице и скрестив руки на груди. Хрупкая, с широко раскрытыми глазами, она показалась мне испуганной. Неужели поняла наконец, в какой опасной ситуации оказалась?

– Почему тебя сегодня не было в школе? – снова задала вопрос я.

Секунду-другую она молчала, накручивая на палец кончик пряди.

– Я была во дворе, ждала начала урока, и все смотрели на меня. Перешептывались. Знаю, звучит параноидально, но именно так все и было. Они смотрели на меня так, словно я – бомба, которая вот-вот взорвется. Мне просто нужно было скрыться ото всех. Поэтому я ушла. Взяла и ушла.

И получилось, что, несмотря на всю мою злость на нее, на этот раз я, по крайней мере, поняла, почему она так поступила. Напряжение последних нескольких дней было невыносимым. Я бы тоже хотела отвлечься от всего хотя бы на несколько часов. И, конечно, Алекс было не легче. Просто она лучше это скрывала.

– Куда ты ходила?

– Вообще-то, никуда. Немного посидела в «Старбаксе». А как ты узнала? Тебе звонили из школы?

– Мне сказали полицейские. Они искали тебя там.

Алекс уставилась на меня большими глазами.

– Я ненавижу этот город, – тихо молвила она. – Лучше бы мы никогда сюда не переезжали.

– Знаю. Все вышло не так, как я надеялась.

Алекс кивнула, и на мгновение мне показалось, что между нами снова устанавливается связь. Что мы можем каким-то образом вернуться к тому ужасному дню, когда в автомобильной аварии погиб ее отец, и восстановить те отношения, которые были у нас раньше. Но уже в следующее мгновение она отвела глаза.

– Я пойду в свою комнату.

– Подожди. Что ты собираешься делать со школой?

– А что с ней?

– Ты хочешь перевестись? Может быть, в другую школу? Можно рассмотреть варианты с частной.

– Смена школы ничего не изменит, – решительно возразила Алекс.

– У тебя появилась бы возможность начать все сначала, – пояснила я и тут же пожалела о том, что произнесла именно эти слова. Сколько раз я говорила ей, что Шорхэм – это наш новый старт, и вот чем это обернулось.

– Даже если я переведусь, эта история потянется за мной. Мне от нее не убежать.

– Но и просто так прогуливать школу тоже нельзя. Может, нам стоит поговорить с твоим школьным консультантом и узнать, есть ли вариант перейти в виртуальную школу[20].

– Может быть. Вот только я сомневаюсь, что мне разрешат такой переход в середине семестра. И в любом случае мне нужен ноутбук.

Я уже собиралась предложить свой, но вспомнила, что полиция забрала у меня и ноутбук, и айпад. Пришли и перевернули нашу жизнь с ног на голову – на каком основании?

«На том, что Алекс не было дома той ночью», – напомнила я себе. Ее не было несколько часов, и никто не знал, где она находилась все это время. И до тех пор, пока Алекс не предоставит более правдоподобное объяснение, почему она отсутствовала и где была, она будет под подозрением.

– Почему бы тебе не остаться завтра дома? Мы разберемся с этим после. – Я оглядела беспорядок на кухне. – Не думаю, что смогу готовить здесь сегодня вечером. Давай закажем пиццу. Какую ты хочешь?

Алекс покачала головой.

– Бери любую. Я есть не хочу.

* * *

На следующее утро я отправилась в булочную купить что-нибудь на завтрак. Было еще рано, но в магазине уже толпились покупатели. Встав в очередь, я взяла номер местной газеты, так как не могла прочитать его в Интернете. Заголовок, посвященный смерти Келли, гласил:

ПОСЛЕ ГИБЕЛИ ПОДРОСТКА РОДИТЕЛИ ОПАСАЮТСЯ, ЧТО УБИЙЦА МОЖЕТ НАНЕСТИ НОВЫЙ УДАР

Тело семнадцатилетней Келли Норд было найдено на пляже Айл-Бич рано утром 14 октября. Шериф округа Калуза Алан Миллер выступил с заявлением о том, что его ведомство в ожидании заключения судмедэксперта о причине смерти рассматривает этот случай как возможное убийство. Офис шерифа не назвал никого, кто мог бы представлять интерес в связи с этим делом. Но это не развеяло опасения местных родителей.

«Все знают, кто в этом замешан, – сказала мать одной из учениц старшей школы Шорхэма, пожелавшая остаться неназванной. – Всем известно, что у девочки проблемы с психикой. До переезда сюда она была причастна к другой смерти. Мы все боимся, что она нападет на кого-нибудь из наших детей, прежде чем полиция примет меры».

Старшая школа Шорхэма решила отменить танцы на выпускном вечере, запланированные на эту субботу. «Нам показалось неправильным устраивать вечеринку, когда мы оплакиваем кого-то из своих», – прокомментировала директор Тельма Хопкинс. Футбольный матч старшей школы Шорхэма против команды «Калуза Каунти Найтс» состоится, как и планировалось, в пятницу вечером.

Цитата была приписана анонимной матери, но я практически слышала голос Женевьевы.

Конечно, это была она.

– Эта ужасная женщина, – пробормотала я и подняла глаза, охваченная жутким чувством, что за мной кто-то наблюдает. Это был молодой человек за кассовым аппаратом. Глаза его расширились, и он быстро отвел взгляд. Слышал ли он, что я сказала? Я посмотрела направо и увидела молодую пару с ребенком в коляске. Оба глядели на меня, и женщина шептала что-то на ухо мужчине.

«Должно быть, воображение разыгралось, – подумала я. – Откуда этим людям знать, кто я такая».

И все же, когда подошла моя очередь делать заказ, молодой человек за кассой постарался не встречаться со мной взглядом.

– Мне, пожалуйста, дюжину бубликов с начинкой и фунтовую коробку сливочного сыра с корицей и изюмом, – попросила я нарочито бодрым тоном.

– Да, конечно. – Кассир нервно схватил бумажный пакет и отвернулся, чтобы наполнить его продуктами.

Я обернулась и увидела группу девочек-подростков младше Алекс, вставших в очередь за мной. Я улыбнулась им, но они были слишком заняты своим разговором. Булочная находилась чуть дальше по улице от школы Шорхэма, и я предположила, что они там учатся.

– Мэм, ваш заказ готов, – объявил кассир. Я заплатила за бублики и уже собиралась уходить, когда услышала, как одна из девочек произнесла громким театральным шепотом:

– Я думаю, это мама той девушки.

– Какой девушки? – не поняла ее подруга.

– Ну, той, ты же знаешь. Той, которая… – Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, и наши взгляды встретились. У нее были длинные вьющиеся волосы, окрашенные на кончиках в розовый цвет. Ее глаза широко раскрылись от удивления. Она быстро повернулась и что-то тихо прошептала своим подружкам, которые тут же обернулись и уставились на меня.

– Прекратите, – прошипела девушка с розовыми волосами. – Она вас увидит.

Я толкнула дверь, отчего висевший над ней колокольчик весело зазвенел. Я понятия не имела, как эти люди узнают меня. Из социальных сетей? Интересно. Я не уделяла этому много времени, но на протяжении нескольких лет публиковала наши с Алекс фотографии.

«Бедная Алекс», – подумала я. Если что-то похожее творилось в школе, то винить ее за прогул невозможно.

И вслед за этим пришла еще более мрачная мысль: если Алекс предъявят обвинение, можно ли рассчитывать на справедливое судебное разбирательство в городе, где все уже решили, что она виновна?

Глава 40

Кейт

Алекс еще не встала, когда я вернулась домой с бубликами. Я поднялась в ее комнату, переступая через одежду и книги, которыми был завален пол, и открыла жалюзи. Помещение мгновенно залил солнечный свет. Алекс протестующе застонала и натянула одеяло на голову.

– У меня есть бублики, – объявила я.

– Какие? – приподнялась она.

– С начинкой. И сливочный сыр с корицей и изюмом.

Алекс отбросила одеяло и посмотрела на меня.

– Ладно, возьму один.

– Раз уж ты не идешь в школу, я бы хотела, чтобы ты помогла прибраться в доме.

Алекс громко вздохнула, но протестовать не стала.

После завтрака мы принялись устранять беспорядок, учиненный накануне полицией. Я собрала разбросанные папки и бумаги в своем домашнем кабинете, Алекс занялась кухней.

– Зачем они вытащили все продукты из буфета? – спросила она, заглядывая в него. – Что они думали там найти?

– Не знаю.

Неужели они действительно считали, что мы прячем улики за коробками с сушеными макаронами и банками с помидорами, или все это было трюком, рассчитанным на то, чтобы оказать психологическое давление на Алекс и заставить ее признаться? В конце концов, если бы у них были какие-либо улики, связывающие мою дочь со смертью Келли, они бы ее арестовали.

Я только закончила разбираться с содержимым ящиков своего стола, когда зазвонил домашний телефон.

– Кейт, это Скотт, – прозвучал голос адвоката, когда я сняла трубку. – Полиция хочет официально допросить Алекс в офисе шерифа. Я только что разговаривал с ними по телефону.

– Нет, – машинально ответила я. – Вы же сами сказали не позволять ей разговаривать с ними.

– Знаю, так и было. Но давайте подойдем к этому стратегически. Если Алекс не пойдет на сотрудничество, это может плохо отразиться на ней в будущем. С точки зрения общественности…

– Подождите… Вы говорите о подготовке к ее судебному разбирательству?

– Не обязательно. Но было бы хорошо, если бы общественное мнение было на нашей стороне. Сотрудничество с полицией выбьет почву из-под ног тех, кто склонен подозревать ее в причастности к потенциальному преступлению.

– Меня не волнует общественное мнение. Я защищаю свою дочь.

– Вот таким образом мы ее и защитим, – пояснил Скотт. – Мы же не хотим, чтобы она стала изгоем. Так или иначе, ей все равно приходится жить здесь, ходить на уроки.

Я подумала об Алекс, сбежавшей накануне из школы из-за того, что все таращились на нее и шептались о ее причастности к смерти Келли. Я даже не рассказала ей о девушках в булочной, чтобы не огорчать лишний раз.

– А у нас есть выбор? – спросила я.

– Да, конечно. Алекс не обязана соглашаться на допрос. Но, как я уже сказал, если мы подготовим ее заранее, для нее выгоднее сотрудничать. Как только полиция перестанет рассматривать Алекс в качестве подозреваемой, она сможет вернуться к нормальной жизни. И я буду рядом и всегда смогу остановить интервью, если мне покажется, что ситуация выходит из-под контроля.

Я не могла оценить его совет. Вполне возможно, что у Скотта могли быть и другие приоритеты. Если Алекс привлекут к ответственности, дело почти наверняка получит громкий резонанс и, помимо прочего, привлечет внимание средств массовой информации к адвокату.

Но что, если он прав? Что, если сотрудничество со следствием – действительно самый надежный способ оправдать Алекс?

– Мне было бы легче принять решение, если бы я знала, что скажет Алекс, – призналась я. – До сих пор она так и не рассказала, что делала в ту ночь.

– В этом и заключается главная проблема, – подтвердил Скотт. – Что, если я заеду к вам утром и поговорю с ней? Оценю то, что она скажет, а потом подумаю, чем из этого мы можем поделиться с полицией.

– Хорошо, – неохотно согласилась я.

* * *

Скотт и Алекс на кухне еще раз проходились по ее передвижениям в ночь смерти Келли. Алекс вспомнила еще несколько деталей. Ей показалось, что в какой-то момент она очутилась недалеко от моря, потому что почувствовала запах соленого воздуха. Но в какой части пляжа это было и во сколько, Алекс сказать не могла, потому что было темно, и она заблудилась.

Она также проезжала на велосипеде мимо бара, где громко играла музыка в стиле кантри-энд-вестерн. Был еще мужчина, выгуливавший собаку. Алекс не могла вспомнить, как он выглядел, но собака напоминала черно-белую австралийскую овчарку.

По большей части она просто бесцельно каталась, пытаясь собраться с мыслями, обдумать травлю со стороны трех подруг, арест тренера и даже смерть отца.

– Нужно ли ей рассказать о буллинге? – спросила я. Полиция уже знала об этом, а привлекать внимание еще раз не казалось мне хорошей идеей. Буллинг мог, как красная стрела, указать на мотив поведения Алекс.

– Да, – кивнул Скотт. – Безусловно. Упоминание о буллинге дает шанс рассказать нашу версию истории, в которой девочки ведут себя агрессивно, а Алекс предстает невинной жертвой. – Он посмотрел на нее. – Просто помни, что полиция не обязана говорить тебе правду. Они могут и будут лгать о некоторых аспектах своего расследования.

– Зачем им это? – удивилась Алекс.

– Чтобы напугать тебя. Чтобы заставить тебя рассказать им то, что ты иначе не рассказала бы. Дезинформация – это инструмент допроса.

Алекс нервно теребила кончик своей длинной косы.

– Что-нибудь еще?

– Что бы они ни делали и ни говорили, ты должна помнить, что полиция тебе не друзья. Они здесь не для того, чтобы помогать тебе или защищать тебя, в чем бы ни уверяла тебя в детстве «Улица Сезам».

– И что? Полиции наплевать на правду? – не поверила Алекс.

Скотт покачал головой.

– Будем исходить из предположения, что их цель – возбудить против тебя дело. И посадить в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Наша цель – убедить их, что ты не имеешь никакого отношения к смерти Келли Норд. Понятно? Хорошо. Давай еще раз пройдемся по временной шкале.

Слушать, как Алекс снова и снова повторяет свою историю Скотту, который должен убедиться, что полицейские не поймают ее в ловушку, было невыносимо. Я оставила их наедине и вышла полить цветы, которые выращивала в терракотовых горшках во внутреннем дворике.

Наконец Скотт объявил, что нам пора ехать.

Глава 41

Кейт

Нас провели в комнату для допросов, где нам пришлось подождать детективов. Кондиционер не работал, и мне было холодно в легком трикотаже. В маленькой, без окон, комнате едва помещался длинный стол, стоявший в окружении пластиковых стульев. Я ожидала увидеть на стене одностороннее зеркало, как в детективных сериалах, но его не было. Зато я заметила красный огонек камеры, установленной в углу комнаты. За нами наблюдали.

Ждать пришлось довольно долго. Скотт проверил свою электронную почту и сообщения, но у нас с Алекс телефонов не было, из-за чего ожидание казалось еще более тягостным.

– Почему так долго? – пробормотала Алекс.

– Метод давления, – пояснил Скотт. – Они заставляют ждать и нервничать.

– Они вернут мне телефон и планшет? – спросила Алекс. – Ноутбук, который они забрали, не мой, а школьный.

– Не знаю. – Я тоже надеялась получить свой телефон. Если наши гаджеты не вернут в ближайшее время, придется купить запасные телефоны для нас обеих и компьютер для Алекс, чтобы она могла выполнять домашние задания.

Дверь наконец открылась, и в комнату вошли детективы Монро и Реддик. У каждого в руке было по бумажному стаканчику с кофе.

– Могу я предложить кому-нибудь что-нибудь выпить? – весело поинтересовался детектив Монро.

Скотт уже посоветовал нам не принимать от них никаких напитков.

«Образцы ваших ДНК у них, скорее всего, есть. Но на всякий случай давайте не дадим им шанса взять еще один с кофейного стаканчика», – инструктировал он нас по дороге на машине.

«Зачем им наши ДНК?» – ахнула я. Скотт не объяснил, и я подумала, что, может быть, он видел это в каком-то фильме.

В любом случае мы с Алекс отказались от предложения, и мужчины сели за стол напротив нас. Детектив Реддик положил на стол перед собой папку с бумагами.

– Алекс, у нас к вам несколько вопросов, – начал детектив Монро.

Алекс кивнула. Когда вошли полицейские, она выпрямилась на стуле и теперь сидела неподвижно, положив руки на стол перед собой.

– Почему вы стерли все данные со своего планшета и телефона? – спросил детектив Реддик.

Я едва не ахнула, но вовремя сдержалась. Скотт также проинструктировал нас не реагировать ни на какие вопросы и рекомендовал Алекс давать короткие и точные ответы. Мне полагалось молчать.

– Техника работает быстрее, если время от времени чистить память.

– Но в вашей вообще ничего не осталось. Настройки сброшены до заводских.

– Это мой телефон. Я не обязана хранить на нем данные, которые мне не нужны.

Я посмотрела на свою дочь. Почему она все стерла? И когда? Она не знала об ордере на обыск, пока я не сказал ей об этом в машине. Детектив забрал ее телефон, ноутбук и планшет, когда мы вернулись домой в тот день, прежде чем у нее появилась возможность что-либо сделать.

Это означало, что она стерла все до того, как узнала об ордере.

Скотт говорил, что полиции разрешено лгать, когда они допрашивают подозреваемого. Но я не думала, что детектив Реддик лжет. И Алекс не отрицала, что стерла данные со своих гаджетов.

– От чего вы пытались избавиться? – настаивал детектив Монро. – Наши технические специалисты умеют находить то, что люди считают уничтоженным. Рано или поздно мы все равно это найдем. Но вы можете сэкономить наше время и рассказать, что удалили.

– Переустановка электронного устройства не является преступлением, – быстро вмешался Скотт.

– Возможно, она сделала это, чтобы уничтожить улики, – возразил Реддик.

– Моя клиентка отрицает любые обвинения в том, что она сознательно уничтожила улики, – решительно заявил Скотт. – У вас есть еще вопросы?

Реддик неотрывно смотрел на Алекс и слова адвоката оставил без внимания.

– У нас есть свидетель, который видел, как вы ехали по набережной Айл-Бич вечером тринадцатого октября примерно в одиннадцать тридцать вечера.

– Где находится Айл-Бич? – осведомилась я и только потом поняла, что не должна говорить. Название прозвучало знакомо, но я не могла вспомнить, где слышала это раньше.

– Это на острове. Первый общественный пляж после Маринер-Ризорт, – объяснил детектив Монро и, пока я пыталась прикинуть, где это, добавил: – Именно там нашли тело Келли Норд.

Меня сковал холодный ужас. Свидетель видел Алекс на месте возможного преступления? Если так, то этот допрос – ужасная ошибка. Сотрудничество не пойдет на пользу Алекс. Полиция активно выстраивает дело против нее. Скотт, наверно, тоже это понял.

– Какой свидетель? – уточнил он. – Если у вас есть его показания, я хочу их видеть.

– Вы сказали, что в ту ночь вас не было на пляже, – продолжил Реддик, по-прежнему обращаясь к Алекс. – Хотите изменить свои показания?

Алекс молча покачала головой.

– Может, объясните, как случилось, что свидетель видел вас на предполагаемом месте преступления примерно в то время, когда произошло убийство? – не отступал Реддик.

Алекс посмотрела на Скотта.

– Не отвечай на этот вопрос, – дал указание он.

– Почему бы нам еще раз не пройтись по вашим передвижениям в ночь на тринадцатое октября? – предложил детектив Монро. – Когда вы ушли из дома тем вечером, куда направились в первую очередь?

* * *

Полиция не арестовала Алекс. Допрос продолжался два часа, вопросы становились все более враждебными; в конце концов Скотт поставил точку, и мы уехали.

– Думаю, все прошло хорошо, – весело сказал он по пути домой.

– Как вы можете так говорить? – Я повернулась и посмотрела на него. – Алекс, несомненно, в центре их расследования. То, что произошло сегодня, ничего не изменило к лучшему. Скорее, наоборот, я думаю, только ухудшило ситуацию.

– Алекс не предоставила им никакой информации, – возразил Скотт.

Может быть, и так. Но мы новую информацию получили. Вычищенная память гаджетов. Потенциальный свидетель, видевший Алекс на том же пляже, где была убита Келли. И теперь мы знали, что алиби на ту ночь у Алекс нет.

– Я не хочу, чтобы ее снова допрашивали, – предупредила я.

– Наверно, это правильное решение, – согласился Скотт.

Полиция не вернула нам ни ноутбуки, ни планшет, ни телефоны. Первое, что я планировала сделать, как только у меня появится доступ к Интернету, – это найти более компетентного адвоката по уголовным делам. Скотт был обаятельным и приветливым, но, как я начала понимать, возможно, не очень сообразительным.

Алекс требовался адвокат такой же ловкий и хитрый, как детективы, который мог бы предвидеть их следующий шаг и который уберег бы ее от опасности.

Если только уже не было слишком поздно.

* * *

Скотт высадил нас на подъездной дорожке и, к счастью, уехал, не заходя в дом. В соседнем патио я увидел Литу, которая внимательно наблюдала за нами, делая вид, что поливает растения.

Я открыла входную дверь, пропустила дочь и быстро последовала за ней внутрь.

Прежде чем я поставила сумочку и бросила ключи в круглое керамическое блюдо у входной двери, Алекс направилась к лестнице.

– Нет-нет, – окликнула я.

Она обернулась.

– Что?

– Нам нужно поговорить. Сейчас же. – Я указала в сторону гостиной.

Алекс неохотно подчинилась. Мы сели друг напротив друга, Алекс на диван, я на стул. Она выглядела усталой – бледная, под глазами темные круги.

– Не знаю, заметила ли ты, но сегодня все прошло не очень хорошо.

– Скотт другого мнения, – пожала плечами Алекс.

– Я почти уверена, что Скотт – идиот. Ему не следовало позволять тебе разговаривать с полицией, не зная, что известно им.

– Не могу поверить. Неужели они действительно считают, что я причастна к этому? – молвила Алекс, постукивая носком кроссовка по ковру.

– В том-то все и дело. Эти детективы тебя не знают. Ты им безразлична. Они могут связать тебя с местом преступления. Ты стерла всю информацию с гаджетов. Если они до сих пор тебя не арестовали, то только потому, что они все еще ждут заключения судмедэксперта.

Я поймала себя на том, что с каждым словом повышаю голос. Алекс смотрела на меня широко раскрытыми от удивления глазами. Я взяла на тон ниже.

– Послушай, если в отчете будет сделан вывод, что смерть Келли – не несчастный случай, а убийство, тебя, вероятно, арестуют. Ты это понимаешь?

– Я не убивала Келли! – запротестовала Алекс.

– Я знаю, что ты этого не делала!

– Тогда почему ты так злишься на меня?

– Я не злюсь, – тихо сказала я. – Мне страшно.

Это признание, похоже, подействовало сильнее. Она кивнула.

– Мне тоже страшно.

– Знаю. – Я перевела дух. – Зачем ты все стерла? Это выглядит подозрительно. Как будто ты что-то скрываешь.

Алекс уставилась на узорчатый ковер, словно там, в его узоре, крылся ответ на мои вопросы.

– Почему детективы не допросили Дафну и Шэй? – сменила тему она.

– Я не знаю, говорили они с девочками или нет, но детектив Реддик заверил, что у них есть алиби. Их родители подтвердили, что обе девочки были в ту ночь дома.

– Они лгут, – сообщила Алекс.

– Откуда ты это знаешь? – ахнула я.

– Просто знаю. Разве этого недостаточно?

– Нет. – Я покачала головой. – Недостаточно. Если что-то знаешь, ты должна сказать мне. Сейчас.

Алекс пристально посмотрела на меня.

– Что, если я смогу доказать, что Дафна и Шэй были на пляже в ту ночь?

– А они там были? Как ты можешь это доказать?

– Просто могу. Но из-за этого возможны неприятности.

– Что может быть хуже ареста и обвинения в убийстве?! – воскликнула я. – Расскажи мне, что ты знаешь, и мы начнем с этого.

Алекс помотала головой.

– Я не могу тебе сказать. Я должна показать. – Она встала и поднялась наверх. Минуту спустя она сбежала вниз, держа что-то в руке. – Вот.

– Что это?

– Это доказательство того, что я не убивала Келли.

Глава 42

Кейт

Предмет, который Алекс вручила мне, оказался USB-флешкой. Маленькой, серебристой, с кольцом, чтобы ее можно было носить на цепочке для ключей. Я не очень разбиралась в технике, но знала, что флешка используется для хранения данных: файлов, фотографий, видео.

– Что здесь? – осведомилась я.

– Мой видеодневник. Весь, целиком. Единственная копия, которая у меня есть. Я удалила его отовсюду.

– Не знала, что ты ведешь дневник. Когда начала?

– Как раз перед переездом. Это должно было остаться между мной и Беатрис. В этом, собственно, и весь смысл. Беатрис подумала, что видеодневник может помочь разобраться во всем.

Я кивнула. Мне нравилась Беатрис, психотерапевт Алекс в Буффало. Она была молода, наверно, не старше тридцати, доброжелательна и обладала завидной интуицией. Я была рада, что Алекс смогла поговорить с ней в тяжелые месяцы после смерти Эда.

– Я точно не знаю, что такое видеодневник. Ты просто разговариваешь в камеру?

– По большей части. Но я также и снимала кое-что на видео. Сама не знаю зачем. Просто со временем это стало привычкой. Я могла снять какую-нибудь милую собачку во время пробежки или забавную сценку в школе. И так получилось, что телефон постоянно был у меня наготове.

И тогда я поняла. Даже смогла представить, как это было. Дафна и тренер занимаются сексом, Алекс видит их с порога и достает телефон. Несколько секунд интимного и в то же время незаконного свидания.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и посмотрела на свою дочь.

– Видео с тренером и Дафной сняла ты?

Алекс наклонилась вперед, ее хрупкие плечи поникли, а на лице проступила болезненная бледность. Она кивнула.

– Я не хотела, – прошептала она. – Не знаю, зачем я это сделала. У меня и в мыслях не было…

– Конечно, не было, – машинально остановила ее я. Но мои мысли были заняты другим. Сохранилось ли видео на флешке, которую я держала в руке? Мне вдруг стало нехорошо. Дафна была несовершеннолетней, поэтому съемка на видео той самой сцены могла быть квалифицирована как детская порнография. Не это ли имела в виду Алекс, когда говорила, что у нее могут быть неприятности? – Как видео попало в Сеть?

– Из-за моей ошибки. Серьезной ошибки.

– Ох, только не говори, что это ты разослала его всем.

– Нет, нет! Боже, я бы никогда так не поступила! Но я отдала запись Келли, а она разозлилась на Дафну за то, что та переспала с тренером, и разослала видео.

– Подожди. Так это Келли отправила его всем в твоей школе? Зачем ей это было надо? Я думала, они с Дафной лучшие подруги, – нахмурилась я. И тут же вспомнила холодок, возникший между Ингрид и Эммой на последнем собрании организационного комитета. Эмма упомянула какую-то ссору. Я тогда подумала, что речь идет об обычной подростковой драме. Как оказалось, все было гораздо серьезнее. Одна девушка, Дафна, вступила в сексуальные отношения со своим взрослым тренером по теннису; другая, Келли, отправила своим одноклассникам откровенное видео сексуального характера. И то и другое выходило за рамки нормального.

– Полагаю, Келли была влюблена в тренера Таунсенда, – объяснила Алекс. – Мне она этого не говорила. Это всего лишь предположение. Но, скорее всего, я права.

У меня кружилась голова.

– У Келли тоже были отношения с тренером Таунсендом?

– Я так не думаю. Наверно, поэтому Келли так злилась. Она влюбилась в тренера, и Дафна об этом знала. Поэтому Дафна и преследовала его, или, по крайней мере, так считала Келли.

– То есть Келли разослала видео в отместку? – выдохнула я, и у меня внутри все сжалось.

Алекс кивнула.

– Что самое странное, ее, похоже, даже не волновало, что тренер отправится в тюрьму. Наверно, посчитала, что он это заслужил. И не потому, что у него был секс с ученицей. А потому что он предпочел ей Дафну. Или, по крайней мере, такова моя теория. Келли не очень-то доверяла мне, а теперь… – Алекс замолчала и сглотнула.

А теперь Келли мертва. И мы никогда по-настоящему не узнаем ее мотивов.

– Что еще здесь записано? – спросила я, имея в виду флешку.

– Посмотри сама, – предложила Алекс.

Я вздрогнула. Я не видела запись с Дафной и тренером и, конечно, не хотела ее смотреть.

– Зачем?

– О нет! – Алекс смутилась и покраснела. – Я не имею в виду секс.

– Слава богу.

– Ты что, мам? – Похоже, я шокировала собственную дочь.

– Ну, я же не знаю, что здесь.

– Там много чего. Поверь мне.

– И как мне это смотреть? У нас нет ни планшета, ни чего-то такого, к чему ее можно подключить.

– Ты можешь посмотреть по телевизору, – указала Алекс. – Там сбоку есть разъем.

Мы обе взглянули на большой телевизор с плоским экраном. Когда мы приобрели его много лет назад, он стоил целое состояние, но Эд настоял на том, чтобы купить самую дорогую модель. Он сказал, что ему нужно изображение высокой четкости, чтобы смотреть и разбирать теннисные матчи Алекс.

– Ты знаешь, как это делается?

– Ага. – Алекс подошла с флешкой к телевизору и, немного повозившись, отступила. – Где пульт?

Я протянул ей его.

– Откуда у тебя флешка? Я думала, полиция все забрала.

– Она была в моем рюкзаке. И детектив не обыскивал его, он просто попросил мои электронные устройства.

– Разве флешка не считается электронным устройством? – с сомнением протянула я.

– Не знаю, – призналась Алекс. – Может быть. Но я не хотела, чтобы это попало к нему. Здесь много личного. И я решила, что они и без флешки смогут выяснить, что на самом деле произошло той ночью. Я думала, они поговорят с Дафной и Шэй, проверят, как ты и сказала, камеры видеонаблюдения в их районе или данные GPS на их телефонах. Я думала, они справятся без меня. Но, похоже, сейчас выбирать не приходится. Они должны это увидеть.

– Думаю, для начала это нужно посмотреть мне.

Алекс взяла пульт дистанционного управления и нажала несколько раз, пока не открыла меню с доступом к USB-накопителю. Она взглянула на меня.

– Готова?

Я кивнула.

– Включай.

Глава 43

Видеодневник Алекс Тернер

13 октября

Алекс стояла в конце ведущего к пляжу дощатого настила. Сильный ветер с моря трепал волосы, и весь ее вид выдавал серьезность и решительность. За спиной у нее низко в небе висела яркая полная луна.

Надо проверить, включен ли режим ночной съемки и выключен ли фонарик.

Алекс завозилась с телефоном, из-за чего ее лицо на мгновение исчезло с экрана.

Окей, все готово. Келли говорила, что вроде бы здесь она должна встретиться с Дафной, но их нет. Подождем.

Алекс повернулась и посмотрела на пляж.

А это что, костер?

Она снова уставилась в камеру.

Кто-то разводит костер прямо на пляже, рядом со спасательной вышкой. Попробую подобраться поближе, посмотреть, они ли это. Если оставаться в дюнах, где высокая трава, то никто меня и не увидит.

Пока Алекс карабкалась наверх, камера смотрела вниз, снимая песок и траву. Внезапно она снова появилась в кадре. Пригнулась.

Слышу голоса. Думаю, это они.

Алекс повернула объектив в сторону пляжа, где собралась небольшая группа. Изображение увеличилось. Вокруг костра стояли три девушки с красными пластиковыми стаканчиками. Огонь озарял их лица, в воде дрожало отражение луны. Дафна Хадсон. Шэй Таккер. Келли Норд. Все трое в футболках с длинными рукавами и обрезанных джинсовых шортах, волосы собраны сзади в хвостики.

Картинка четкая, но я их не слышу. Надо бы подойти поближе. Но если я окажусь слишком близко, меня увидят. Вот бы забраться на спасательную вышку.

Алекс направила камеру на вышку неподалеку от того места, где три девушки развели костер. Это была довольно большая фибергласовая конструкция на стальном основании. Наверху находилась кабинка с окнами на три стороны.

Теперь вопрос только в том, как мне забраться туда так, чтобы они меня не увидели.

Алекс ждала, и микрофон ловил шорох ее дыхания, частого и неглубокого.

– Делаю стойку на руках! – громко крикнула Шэй.

Дафна и Келли повернулись к Шэй – спиной к спасательной вышке.

Ладно, иду.

Картинка стала дрожащей и мутной – Алекс быстро пробежала к спасательной вышке и принялась взбираться по стальной лестнице сбоку. Дыхание шумное и прерывистое. За кадром слышался смех у костра. Снова мелькнуло лицо Алекс, а затем появились три девушки. Картинка приблизилась, и голоса стали слышны отчетливее. Шэй попыталась – неудачно – выполнить стойку на руках.

– Ты слишком пьяна, чтобы стоять на руках, – заметила Дафна.

– Серьезно, Шэй. Упадешь в костер, – предупредила Келли.

– Это ветер. Он все время сбивает меня. – Шэй рассмеялась и предприняла еще одну попытку встать вниз головой. На этот раз она продержалась несколько секунд. Поднявшись, Шэй вскинула руки в триумфальном жесте.

– Я могу стоять на руках!

– Ты такая долбанутая, – захохотала Дафна. – У нас есть еще водка?

– Вроде бы есть. – Шэй наклонилась и, порывшись в сумке, достала стеклянную бутылку. – Будешь с апельсиновым соком?

– Нет, буду глушить неразбавленную, как наши мамы. Конечно, давай сок.

– Моя мама не глушит водку, – возразила Шэй.

– Как ты думаешь, что такое мартини? – спросила Келли.

– Не знаю. И что?

– Обычная водка, только с вермутом, – ответила Дафна. – Я пробовала как-то. Такая дрянь. Но с бокалом я смотрелась шикарно.

– Вот что мне в тебе нравится, Ди, – усмехнулась Келли, – ты такая скромная.

– Знаю, я – офигительная. Вот почему ты хочешь быть такой, как я.

– Кто сказал, что я хочу быть такой, как ты? – Келли скрестила руки на груди.

– Ты всегда меня копируешь. Я устроила вечеринку «свит-сикстин»[21] с французской тематикой, а потом ты организовала такую же с парижской. На Рождество я получила кросс-боди сумочку от «Луи Виттон», а потом ты попросила точно такую же на свой день рождения. Я решила пойти на юридический во Флоридский университет, и вдруг ты начинаешь говорить, что хочешь поступить в юридическую школу.

– Ты уже знала, что я хочу кросс-боди, когда попросила свою маму! – сердито сказала Келли. – И вечеринка с французской тематикой – моя идея. Ты просто ее украла. Ты вообще все крадешь.

– Тогда почему я всегда на первом корте в одиночном, а ты всегда на втором? – усмехнулась Дафна.

– Не всегда, – подчеркнула Келли. – Теперь Алекс на первом корте. А ты даже оспаривать не стала. Просто ушла.

– Неважно. Я с командой завязала, – огрызнулась Дафна. – И Сет всегда был от меня без ума. Это было так трогательно. Я думала, мы просто перепихнемся, а он такой, типа вот мы поженимся и заведем кучу детишек. Правда, даже как-то грустно.

– Поверь мне, он не хотел на тебе жениться, – отрезала Келли. – Ты была для него просто легкой добычей. Попользовался и бросил.

– Неужели? Тогда почему он всегда говорил, что любит меня?

– Это ничего не значит. Говорил, когда тебя трахал.

– А тебе в голову не приходило, что трахает он меня?

– Почему Сет? – Келли подбоченилась, выставив острые локти. – Ты же могла выбрать любого другого парня. Почему ты нацелилась на Сета?

– Потому что я так хотела. – Дафна шагнула к Келли. – Потому что могла. – Теперь две девушки стояли друг против дружки в вызывающих позах. – Кто скинул всем то видео с нами? Эта новенькая лузерша?

– Нет, – покачала головой Келли. – Не она.

– Я знаю, что ты бы этого не сделала, – сказала Дафна. – У тебя на такое смелости не хватит.

Келли шагнула к Дафне.

– Ты плохо меня знаешь, если так думаешь. Потому что это сделала я. Я разослала видео всем, кого ты знаешь, и они разослали его всем, кого они знают, – вот все и увидели.

Пламя костра освещало лица обеих девушек. Торжествующее лицо Келли. И искаженное холодной яростью лицо Дафны.

– Да ладно вам, – вмешалась Шэй. – Я думала, мы здесь, чтобы помириться, а не ссориться. Кому еще водки?

Келли протянула свой стаканчик. Шэй плеснула водки и подлила апельсинового сока. Келли отвернулась и одним глотком выпила все.

– Как бы то ни было, ты оказала мне услугу, – хихикнула, отбросив за плечо волосы, Дафна.

– Это как?

– Сет мне начал надоедать. То есть, конечно, отправить его за решетку это немного чересчур, но, по крайней мере, мне больше не придется иметь с ним дело. Мама думает, что я типа травмирована, поэтому через несколько недель берет меня с собой в отпуск на Багамы. Так что мне благодарить тебя надо.

– Я думала, ты злишься.

– Нисколечко.

Шэй неуверенно перевела взгляд с Дафны на Келли.

– Я думала, мы повеселимся сегодня…

– Ладно, давайте повеселимся. – Дафна стащила футболку и бросила на песок возле костра. – Искупаемся, а?

– Ни за что. – Келли покачала головой. – Холодно же.

– Двадцать четыре градуса.

– Я про то, что вода холодная. Когда мы шли сюда, я попробовала – ледяная.

– Ты что, трусиха? – усмехнулась Дафна.

– Ты серьезно хочешь искупаться? Да, я трусиха.

– Пойдем, Шэй, – пригласила подругу Дафна. – Хочется поплавать.

Дафна и Шэй разделись, сложили одежду у костра и побежали голышом к океану. Обе завизжали, ступив в воду, и бросились навстречу волне.

Келли стояла на пляже, наблюдая за резвящимися в лунном свете подругами.

– Давай, Кел! – позвала Шэй. – Вода не такая уж и холодная!

– Да, не будь занудой! – крикнула Дафна.

Келли заколебалась. Потом поставила стаканчик на песок и медленно, не торопясь, сняла через голову футболку, бросила под ноги и тоже голышом побежала к воде.

– О черт, – едва слышно сказала за кадром Алекс. – Это плохая идея.

Келли нырнула в прибой и, вынырнув, воскликнула:

– Холодно!

Теперь все трое прыгали, пытаясь не замерзнуть, кричали и смеялись, хотя крики тонули в шуме ветра и прибоя.

Алекс приблизила картинку.

Три девочки, разыгравшись, принялись окунать друг дружку в воду. Внезапно Дафна запрыгнула сзади на Келли, надавив руками на плечи. Келли исчезла под водой. Дафна изо всех сил пыталась удержать ее, но Келли все же вынырнула, кашляя и отплевываясь. Дафна снова бросилась на нее, и Келли замахнулась, пытаясь ударить ее, но та уклонилась. Дафна посмотрела на Шэй, которая, замерев, наблюдала за двумя подругами со стороны. Дафна сказала что-то, и Шэй поспешила к ней. Теперь они уже вдвоем толкнули Келли в воду, а когда она упала, навалились, не давая подняться. Шли секунды… минуты… Наконец, двое выпрямились и отступили. На воде лицом вниз осталась лежать Келли.

Глава 44

Кейт

Видео закончилось. Я смотрела на пустой экран, в ужасе зажав ладонью рот.

– Они убили ее. Дафна и Шэй убили Келли. Они… вдвоем.

Я хотела, чтобы с этими девочками случилось что-нибудь плохое. Я желала этого. Но реальность оказалась ужаснее, чем я могла представить. Я подумала о том, как, должно быть, испугалась Келли в те последние минуты, и меня охватил стыд.

Я взглянула на Алекс, сидевшую рядом со мной на раскладном диванчике. По ее лицу текли слезы.

– Что было дальше?

– Не знаю. Я ушла сразу после того, как закончилась запись. – Алекс крепче прижала к груди подушку. – Боялась, что Дафна и Шэй увидят меня, если я останусь там. Я спустилась со спасательной вышки, когда они вытаскивали Келли на берег. Они меня не заметили.

– Почему ты не позвала на помощь? Не вызвала полицию или «Скорую», не позвонила мне?

– Я не знаю, – повторила Алекс. – Не подумала. Запаниковала. Я просто хотела уйти оттуда и… – Она замолчала… всхлипнула… – Я не должна была уходить оттуда. Мне нужно было остановить их. Келли была бы жива.

Я покачала головой.

– Кто знает. Ты могла бы и не успеть вовремя. А если бы они увидели тебя… – При мысли о том, что еще могло бы случиться, по спине пробежал холодок.

– Я все равно должна была попытаться помочь. – Алекс подтянула колени к груди. – Сначала папа, потом Келли. Люди умирают из-за меня. Вот почему я не хотела, чтобы кто-нибудь это видел. Чтобы все узнали, что я была там и убежала. Струсила.

Я обняла ее и держала, пока она не разрыдалась и, дрожа всем телом, не прижалась ко мне. Когда такое было в последний раз? Я уже не помнила, когда моя дочь позволяла мне обнять ее.

– В том, что случилось с Келли, твоей вины нет, – мягко произнесла я, уткнувшись в ее волосы и вдыхая едва уловимый цветочный запах.

– Это я сняла видео с Дафной и тренером. Это я отдала его Келли. В некотором смысле я дала толчок всему, что случилось потом. Если бы я этого не сделала, Келли, возможно, была бы жива.

– Зачем ты отдала ей видео?

Алекс беспомощно пожала плечами.

– Не знаю. Когда они повесили в мой шкафчик куклу, я так разозлилась. Я была вне себя. Во мне как будто что-то сломалось. Я думала только о том, чтобы сделать что-то Дафне. Чтобы ей было так же плохо. Потом я показала видео им троим. Вот тогда-то Дафна и разбила мой телефон вдребезги. А через несколько дней Келли попросила у меня копию. Я не знала, что она разошлет его всей школе, но, если честно, мне было наплевать.

– Понятно. Но нам придется отдать флешку с записью в полицию. И тебе придется рассказать им все.

Алекс покорно кивнула.

– Знаю. Я надеялась, что они сами выяснят, что Дафна и Шэй солгали насчет той ночи и что видео рассылала Келли. Я почти уверена, что именно из-за него Дафна ее и убила.

– Но Шэй… Почему она помогала Дафне?

Я знала, что уже никогда не забуду ту леденящую душу сцену в воде: две девушки топят третью. Ее смерть не была быстрой. Им пришлось долго держать Келли под водой. Хотя на записи этого не было видно, я понимала, что Келли сопротивлялась.

– Шэй делает все, что ей скажет Дафна, – прошелестела Алекс.

– Наверняка было что-то еще. Никто не станет убивать человека только потому, что ему так велел друг.

И тут я вспомнила рассказ Эммы о том, как в средней школе Дафна вынудила Шэй, лучшую в кружке танцев, отказаться от занятий. Возможно, Дафна годами приучала Шэй выполнять ее указания.

– Келли говорила мне, что Дафна умеет заставлять других делать то, чего они не хотят. Как будто обладает особой силой. Думаю, Келли была права.

– Мы должны обратиться в полицию, – заключила я. – Этих двоих необходимо арестовать, пока они не натворили еще дел.

Алекс замялась.

– Думаю, прежде чем идти в полицию, тебе нужно увидеть еще кое-что.

– Я считаю, нам надо идти. Полиция просто ждет заключения судмедэксперта. Если выяснится, что Келли была убита – а так, скорее всего, и будет, учитывая, что она сопротивлялась, – тебя арестуют за убийство.

Алекс кивнула.

– Я знаю, но это еще не все. Мне нужно показать тебе еще одно видео.

У меня скрутило живот. Может ли там быть что-то хуже?

– Я облажалась, – продолжала Алекс. – Не хотела, но так получилось. По закону непредвиденных последствий.

– О чем ты говоришь? Что это за закон непредвиденных последствий?

– Нам рассказывали на уроке экономики. Это когда кто-то принимает закон, рассчитывая получить один результат, а вместо этого происходит что-то неожиданное и непредвиденное. Например, когда во времена сухого закона запретили спиртное, это привело к возникновению организованной преступности.

«Может быть, моя дочь все еще в шоке», – подумала я.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, милая.

– Я пыталась заставить Дафну и Шэй признаться в том, что они сделали. Но вместо этого предупредила их.

– О чем ты их предупредила? Той ночью на пляже произошло что-то еще?

– Помнишь, я говорила, что Дафна умеет влиять на своих подруг? Что они делают то, что она им приказывает?

Я кивнула. Мне не терпелось передать всю эту информацию в полицию. Алекс не будет в безопасности, пока они не примут необходимые меры.

– Мне кажется, Дафна влияет и на меня, но только результат получается противоположный. Она просто выводит меня из себя. И я начинаю действовать, не успев подумать о последствиях.

Ей все же удалось привлечь мое внимание.

– Что ты сделала?

Вместо ответа Алекс взяла пульт от телевизора и выбрала другое записанное на флешке видео.

– Просто посмотри, – попросила она.

Глава 45

Видеодневник Алекс Тернер

17 октября

Алекс стояла во дворе школы, держа перед собой телефон.

Дафна и Шэй вон там. Посмотрим, смогу ли я заставить их признаться. Хочу убедиться, что запись идет. Минутку.

Картинка на экране переключилась из режима «селфи» в режим «камера». Во дворе толпились старшеклассники. Одни сидели за столиками, другие собрались группами. Дафна Хадсон и Шэй Таккер стояли в стороне, возле пальмы, сердито перешептываясь между собой. Дафна сложила руки на груди, и ее щеки пылали от гнева. На лице Шэй читалось беспокойство. Алекс придвинулась поближе и опустила телефон, чтобы они не заметили, что она снимает, и проверила, попадают ли Дафна и Шэй в поле зрения камеры.

– Все очень плохо, – буркнула Шэй.

Дафна покачала головой.

– Просто забудь об этом!

– Как я могу забыть о том, что произошло?

– Привет, – раздался за кадром голос Алекс.

Дафна подняла голову и, увидев Алекс, прищурилась.

– Что тебе надо, уродка?

– У нас тут свой разговор, – добавила Шэй.

– Насчет Келли? – спросила Алекс.

– М-м-м… да. Она была нашей лучшей подругой. Понятно, что мы расстроены.

– И это не твое дело. – Дафна махнула рукой. – Давай вали отсюда.

– Я знаю, что вы сделали, – предупредила Алекс. Дафна и Шэй повернулись и уставились на нее.

– Что ты сказала? – процедила Дафна.

– Я знаю, что вы сделали, – повторила Алекс.

Наверно, целую минуту Дафна смотрела на Алекс. Потом ее милое лицо исказила уродливая усмешка.

– Ты такая врушка. – Она пренебрежительно рассмеялась.

– Я была там. Я была на пляже той ночью. И видела, что вы сделали.

Шэй побледнела и повернулась к Дафне.

– Ты сказала, что там никого больше не было! Сказала, что все проверила!

– Не обращай на нее внимания. Она же врет.

– Я не вру. Я была на спасательной вышке. Ты ведь там не посмотрела, да?

– Боже мой, Даф. – Шэй снова повернулась к подруге. – У нас будут большие неприятности.

– Заткнись, Шэй, – прошипела Дафна. – Она ничего не знает.

– Ты так в этом уверена? Почему? Потому что не видела меня? Но я видела тебя. Я видела вас, всех троих. И знаю, что вы сделали с Келли.

Шэй всхлипнула и закрыла лицо руками. Но плечи ее дрожали, а рыдания становились громче. На них уже обращали внимание, в их сторону поглядывали.

– Шэй, возьми себя в руки, – приказала Дафна и сердито посмотрела на Алекс. – В чем, черт возьми, твоя проблема?

– Ты – моя проблема. С самой первой нашей встречи. И теперь я позабочусь о том, чтобы ты поплатилась за все, что сделала.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – проговорила Дафна. – Но все знают, что ты ненормальная, так что никто не поверит ни одному твоему слову.

– Ты помнишь то видео с тобой и тренером? То, которое я сняла? – спросила Алекс. – То, которое Келли разослала всем, кого ты знаешь, чтобы унизить тебя? Оно не единственное.

– Боже мой. У нее есть видео? – воскликнула Шэй.

– Вы обе очень фотогеничные. Отлично смотритесь крупным планом. Такой ролик может даже стать вирусным.

– Ты снимаешь нас прямо сейчас? – нахмурилась Дафна, глядя на телефон в руке Алекс.

– А если и так, то что?

– Дай мне свой телефон. – Дафна резко шагнула к Алекс.

Среди наблюдавших за ними послышались громкие голоса. Дафна огляделась и, похоже, только теперь заметила, что их разговор привлек свидетелей.

– Попробуешь разбить мой телефон? – поинтересовалась Алекс. – На глазах у всех? Это будет трудно объяснить полиции.

Дафна отступила на шаг.

– Идем, Шэй. Идем в класс.

– А с ней что будем делать?

– Ничего не говори. – Дафна схватила Шэй за руку и потащила прочь, подальше от Алекс. – Ни слова больше.

Глава 46

Кейт

– Когда это было? – спросила я, когда видео закончилось.

– Вчера утром, когда я пришла в школу. Вот почему я ушла. Потому что все смотрели на меня и говорили обо мне. Да, отчасти из-за вот этого. – Алекс посмотрела на пустой экран. – Я пошла в «Старбакс». Скачала все видео на флешку, а потом стерла всю информацию на планшете и телефоне. Даже облако снесла.

– Они не признаются, что убили Келли, – покачала головой я.

– Знаю. Шэй уже была готова, но Дафна ее остановила. Если кто-то из них и мог расколоться, то только Шэй. Жаль, я бы записала ее признание.

– Но у нас есть веские доказательства того, что они убили Келли. – Я не совсем понимала, что смущает Алекс. – Полиция сможет возбудить дело и без их признания тебе на камеру.

– Да. Но я не потому хотела, чтобы ты увидела это.

– Хорошо. Тогда почему?

– Дафна и Шэй знают, что у меня есть видео, на котором они убивают Келли, – пояснила Алекс. – Я сама им об этом сказала. И теперь они могут прийти за мной.

Я задумалась. Мысль о том, что две девушки-подростка с накрашенными блеском губами и собранными в хвостики волосами могут представлять физическую угрозу для Алекс, показалась бы нелепой, если бы я не видела, как Дафна и Шэй топят Келли. Теперь и мне было понятно беспокойство дочери.

– Нам нужно поехать в полицейский участок. Ты не будешь в безопасности, пока полиция не получит это видео.

– Тот детектив сказал, что они смогут восстановить данные с моего телефона и планшета.

– Наверно, это возможно, но рассчитывать на это нельзя. – Я задумалась, когда одна мысль пришла мне в голову. – Почему ты все удалила? Пыталась по какой-то причине защитить Дафну и Шэй?

– Вот уж нет. – Алекс покачала головой. – Дело в другом. Сначала я просто собиралась удалить видео, на котором Дафна и тренер занимаются сексом, – боялась, что по нему выйдут на меня. Боялась, что будут неприятности из-за того, что я их снимала. А потом поняла, что в моем видеодневнике много других личных материалов. Я не хочу, чтобы кто-нибудь их смотрел и слушал. Ни полиция, ни ты, никто. Весь смысл дневника в том, чтобы говорить о своих чувствах в данный момент, какими бы они ни были. – В глазах Алекс набухли слезы. – Иногда это бывало не очень приятно. Тот, кто увидит это, подумает, что я ужасный человек.

Слушая ее, я вспомнила о своем постоянном беспокойстве из-за собственных дурных мыслей. Может быть, Джо был прав. Может быть, темные мысли бывают у всех. Важно не следовать им в реальном мире.

Я взяла Алекс за руку.

– Во взрослении есть и приятная сторона, и заключается она в том, что тебя перестает волновать, что подумают люди. Так, по крайней мере, говорят.

Алекс невесело улыбнулась.

– Это можно как-то ускорить?

– Не растрачивай время впустую. Как бы ни было тяжело сейчас, не торопи его. Оно и само по себе быстро приходит.

Я вспомнила Ингрид и ее дипломную работу, в которой она утверждала, что матери должны научить дочерей иметь свое мнение и не угождать другим. Быть смелыми и жестокими. Не уступать своего. Глядя на свою взволнованную, заплаканную дочь, я хотела всего этого и для нее.

Но не так, как это сделала Женевьева. Научив Дафну управлять людьми и доминировать, она упустила из виду то, что должно смягчать и умерять, – милосердие и доброту. По-своему наставляя дочь, она день за днем, год за годом превращала ее в чудовище. В одну из тех девушек, которые берут то, что хотят, не замечая никого вокруг. А Ингрид и Эмма позволяли Дафне влиять на своих дочерей, хотя, должно быть, догадывались, насколько она опасна. И вот теперь одна из них мертва, а две другие, скорее всего, отправятся в тюрьму, возможно, на большую часть оставшейся жизни. Три судьбы перечеркнуты просто так. Дафна и Шэй, безусловно, виновны. Но что будет с Женевьевой, Эммой и Ингрид? Разве они не разделяли часть вины за эту смерть? За ту роль, которую они сыграли в разрушении трех жизней?

– Алекс, думаю, что нам пора. – Мои нервы были на пределе, и я инстинктивно понимала, что действовать нужно быстро.

Я встала и огляделась, отыскивая взглядом сумочку, но потом вспомнила, что оставила ее у входной двери.

– Как ты думаешь, мы долго пробудем в полицейском участке?

– Да, полагаю, у них будут вопросы, – ответила я.

– Я поднимусь к себе, возьму худи с капюшоном – уже прохладно.

– Хорошая мысль. Кстати, захвати и мне что-нибудь. Черный кардиган, висит на спинке стула.

Алекс побежал вверх по лестнице, а я направилась на кухню – достать по бутылке воды из холодильника. И там меня ждал сюрприз.

В ее центре стояла Эмма – в длинном розовом топе и укороченных черных леггинсах. Длинные волнистые волосы распущены по плечам. Но что-то в этом образе было не так. Какое-то необычное, словно стертое, лицо и на удивление яркие глаза. Она подняла руку, и я увидела… От блеска металла меня бросило в дрожь.

Эмма держала в кулаке нож.

Глава 47

Кейт

– Эмма? – Я не сводила глаз с ножа, длинного и острого на вид. Среди моих такого не было; должно быть, она принесла его с собой. – Что ты здесь делаешь? Почему ты в моем доме? Как ты вообще сюда попала?

Задавая последний вопрос, я бросила взгляд на заднюю дверь. Наверно, я забыла запереть ее раньше, после того как выходила полить цветы на заднем дворике.

– Где Алекс? Мне нужно ее увидеть. Немедленно, – потребовала Эмма. Она стояла рядом с кухонным столом, за которым я сидела с ней двумя днями ранее и пила вино. В тот свой визит она притворялась, что мы все еще друзья. Но теперь с притворством было покончено.

– Ее здесь нет, – машинально сказала я, надеясь, что Алекс почувствует опасность и останется наверху.

– Чепуха. Я только что слышала ее голос. Слышала, как вы разговаривали. – Эмма подняла руку так, чтобы острие указывало прямо на меня. – Я не хочу, чтобы ты пострадала, но, если мне придется применить силу, я ее применю.

– Что тебе нужно? – выдавила я.

– Я знаю, что Алекс сняла видео, на котором видно, что Дафна и Шэй были в ту ночь на пляже. Мне нужно его забрать.

Я уставилась на нее в ужасе и от ножа, и от ее признания.

– Ты знаешь, что сделали Шэй и Дафна? Ты знаешь, что они убили Келли?

Эмма шагнула ко мне. Нож, который она держала в руках, блеснул на свету. Он действительно был длинный и острый. Лезвие не менее семи дюймов[22], слегка загнутое на конце.

Я постаралась не думать о жгучей боли, которую этот нож причинил бы, пронзив мою кожу.

– Шэй ничего не сделала, – покачала головой Эмма. – Вчера после школы она подошла ко мне и рассказала обо всем, что произошло. Рассказала, что Дафна убила Келли. Шэй была там, но не смогла ей помешать. И она сообщила мне, что Алекс сняла видео, где все выглядит так, будто Шэй замешана в этом. Мне понадобятся все копии, которые у вас есть. Мне наплевать, что случится с Дафной, но я не допущу, чтобы жизнь моей дочери была разрушена из-за того, чего она не совершала.

– Твоя дочь солгала тебе, – произнесла я. – Все это есть на видео. Дафна и Шэй утопили Келли вместе. Келли боролась, пыталась освободиться, поэтому им пришлось вдвоем удерживать ее под водой.

– Заткнись! – рыкнула Эмма. Наверно, мое откровение было не самой лучшей идеей. Но что еще оставалось? Я просто хотела задержать Эмму, не допустить ее к Алекс и при этом самой не получить удар ножом. Разговор был единственной тактикой отвлечения, которая пришла мне в голову. Я надеялась, что Алекс услышит нас и сможет благополучно выбраться из дома.

Глаза Эммы опасно сверкнули, губы сжались в тонкую линию. При первой встрече она показалась мне такой веселой и жизнерадостной, очаровательной версией идеальной соседки. Теперь Эмма напоминала загнанного в угол зверя, испуганного, смертельно опасного и готового к нападению.

– Мне нужны все копии этого видео. Сейчас же приведи сюда свою дочь.

Во рту у меня пересохло, сердце бешено колотилось. Я пыталась прислушаться, не идет ли Алекс, но ничего не услышала. Ни скрипа половиц над головой, ни шагов по лестнице.

«Убегай, Алекс, – в отчаянии подумала я. – Беги как можно дальше. И захвати с собой флешку».

– Мы уже отдали запись полиции, – сообщила я, пытаясь выиграть время.

Эмма рассмеялась отвратительным лающим смехом.

– Лгунья. Говорю же, я слышала, как вы разговаривали. Вы ничего еще не сделали.

Я попыталась вспомнить, о чем именно мы с Алекс говорили. Что могла подслушать Эмма.

– Если слышала, то знаешь, что полиция забрала планшет Алекс и ее телефон, на который она снимала видео.

– Ты все еще лжешь. Младший брат Марка – помощник шерифа. Он сказал нам, что Алекс стерла все данные.

Что же это за город такой. Даже полицейские сплетничают.

– Детективы, с которыми мы встречались сегодня, заверили нас, что они смогут восстановить данные. Мы просто собирались предоставить им копию, которая у нас есть, чтобы облегчить им работу. Но конечный результат будет таким же. – Я понятия не имела, правда это или нет, и только надеялась, что так оно и есть. – Шэй обвинят в убийстве. Этому ты уже никак не помешаешь. Напав на меня, сделаешь только хуже себе и своей семье.

– Замолчи! Ты не знаешь, о чем говоришь! – Эмма внезапно шагнула в мою сторону, сокращая расстояние между нами и направляя на меня нож. Тот факт, что она принесла оружие с собой, пугал еще больше. Речь не шла о временном помешательстве, каком-то непредсказуемом приступе безумия. Эмма пришла с ясной целью, для достижения которой была готова устранить любое препятствие.

Я заставила себя оторвать взгляд от оружия и посмотрела в ее злые прищуренные глаза.

– Это правда. Я видела видео. Келли, Дафна и Шэй были на пляже в ту ночь. Келли призналась, что разослала ролик, на котором Дафна и тренер Таунсенд занимаются сексом, всем своим одноклассникам. Думаю, именно тогда Дафна решила убить ее. Они с Шэй заманили Келли в море, а потом напали на нее. Они вдвоем держали ее под водой, пока она боролась, пытаясь освободиться. И это заняло не несколько секунд, Эмма. Это продолжалось пять или шесть минут. Не могу себе представить, какой ужас пережила Келли перед смертью.

– Келли не была невинным ангелочком, – бросила Эмма. – Ты сама только что призналась, что именно она разослала то видео всем знакомым девочек. Ужасный поступок!

– И ты считаешь, что она заслуживала смерти за это?

– Я этого не говорила, – сердито возразила Эмма. – Но, если бы Келли была верна подруге, ничего бы этого не случилось. Она не должна была рассылать видео, а Ингрид не должна была отправлять сообщения, и… – Она внезапно замолчала на полуслове.

– Какие сообщения? – ахнула я.

Эмма покачала головой.

– Я этого не говорила.

– Ты сказала, что Ингрид не следовало отправлять эти сообщения, – повторила я и вдруг поняла, что она имела в виду. – Подожди. Так это Ингрид писала те ужасные эсэмэски Дафне? Те, в которых Дафну называют шлюхой и советуют покончить с собой? Но… почему? Зачем ей это делать? Это же бессмыслица.

– Ты ее не знаешь, – вздохнула Эмма. – То, что ты провела с нами несколько часов, еще не значит, что ты по-настоящему узнала кого-то из нас. Да ты и не была одной из нас.

Если бы не тот факт, что Эмма вломилась в мой дом, размахивая ножом, я бы посмеялась. Все это было так по-детски, так мелочно.

– Расскажи, – предложила я. – Объясни, почему твоя хорошая подруга Ингрид отправляла отвратительные анонимные сообщения дочери другой твоей хорошей подруги Женевьевы?

– Я знаю, внешне Ингрид кажется спокойной и уравновешенной. Но на самом деле она всегда была очень ревнивой. Ревновала меня к Женевьеве. Мы обе счастливы в браке, а она одинока. Такая уж она, Ингрид. Для нее всегда было важно вести идеальную жизнь. Чтобы были идеальный брак, успешная карьера, дочь-отличница. Когда муж изменил ей и разрушил ее совершенную семью, она пережила удар, от которого уже не оправилась. Крушение брака стало для нее крушением всего.

– Если она завидовала тебе и Женевьеве, зачем ей было нападать на Дафну?

Эмма невесело усмехнулась.

– Женевьева никогда не упускала возможности показать Ингрид свою идеальную жизнь. Богатый, успешный муж. Прекрасные, одаренные дети. Дом, о котором можно было бы написать в журнале. Все это действовало на Ингрид. Как камешек в ботинке, постоянное раздражение, от которого она не могла избавиться. И противостоять Женевьеве она не могла, потому что это привело бы к концу их дружбы. Но она могла выместить свое разочарование на Дафне.

– Но те сообщения, они были ужасны. Отвратительные, подлые. Невозможно, чтобы взрослый так относился к девушке-тинейджеру.

– Думаю, таким образом Ингрид мстила Женевьеве, указывая, что ее семья не такая идеальная, какой она ее изображает.

Интересно, что почувствует Ингрид, узнав, что Дафна убила ее дочь? Может быть, задумается, не спровоцировали ли эсэмэски, которые она писала Дафне, конфликт, закончившийся смертью ее дочери?

– Все это так токсично, – пробормотала я. Так оно и было. Змеюшник матерей и еще более опасный змеюшник дочерей.

– Да. Дафна токсична, – признала Эмма, пропустив мимо ушей мою основную мысль. – Я всегда задавалась вопросом, нет ли у нее серьезных проблем с психикой. Например, пограничного расстройства личности или злокачественного нарциссизма. Возможно, дело именно в этом. Шэй была ни при чем.

Эмма вдруг стала серьезной, как будто пыталась убедить и себя, и меня в том, что Шэй стала просто еще одной жертвой Дафны. И, возможно, я бы ей поверила. Если бы не посмотрела видео. Шэй не колебалась, когда Дафне потребовалась ее помощь, чтобы убить Келли. Шэй не мешкала.

– Эмма, послушай меня. – Я подняла руки, и Эмма, помедлив, опустила нож. – Знаю, ты расстроена. Знаю, тебе много нужно обдумать. Но твое присутствие здесь ничего не изменит. Правда о том, что произошло той ночью, выплывет наружу.

Эмма ошеломленно покачала головой, как будто, чтобы скрыть правду, достаточно было просто ее отрицать.

– Шэй никогда и никому не сделала бы ничего плохого. Это не в ее характере, – тихо произнесла она. – Шэй всегда делает то, что ей говорит Дафна. – Эмма шагнула в мою сторону и снова подняла руку с ножом.

Я попятилась, ткнулась спиной в стену рядом с входом в кухню и головой в постер Эльсуорта Келли в рамке, купленный в музее Олбрайт-Нокс в Буффало. Плакат качнулся. Я надеялась, что он сорвется с крючка и разобьется о пол, предупредив Алекс о грозящей опасности, но он удержался.

– Мне нужно немедленно увидеть Алекс, – потребовала Эмма, четко выговаривая каждое слово.

– Исключено.

– Это не просьба. Мне нужны все копии этого видео, и я не уйду, пока не получу их. – Эмма приблизилась ко мне еще на шаг. – Я убью тебя, если придется, – предупредила она с такой тихой решимостью, что я ей поверила.

Мое сердце забилось от ужаса. Я видела уверенность в глазах Эммы. Она действительно была готова убить меня и Алекс, чтобы спасти свою дочь.

Я огляделась, прикидывая, могу ли убежать.

Возможно, мне удастся вырваться из кухни в прихожую. Но что потом? Смогу ли я выскочить через парадную дверь до того, как она успеет вонзить нож мне в спину? Или добежать до соседского дома и позвать на помощь? Возможно, но я не была уверена. И я все еще не знала, поняла ли Алекс, что в доме Эмма и что ей грозит опасность. Оставить ее здесь одну, даже чтобы позвать на помощь, я не могла. Эмма найдет Алекс. Этого допустить нельзя.

Эмма сделала еще один шаг. Теперь нас разделяло несколько футов. Она была так близко, что я видела зеленые крапинки в ее карих глазах и крошечную родинку над правой бровью. Глаза были, как ни странно, пустые, губы угрюмо сжаты. Нормальной она не выглядела. Возможно ли, что у нее нервный срыв? Узнать, что твоя дочь – убийца, и сохранить рассудок способен не каждый.

– Эмма, пожалуйста, подумай хорошенько. Этим ты ничего уже не исправишь. – Я едва узнала собственный голос, тонкий и пронзительный. – Только усугубишь ситуацию.

Она покачала головой.

– Все закончится, как только я уничтожу все копии этого видео. По крайней мере, закончится для Шэй.

– Не закончится. Полиция восстановит информацию на планшете и телефоне.

– Может, восстановит, а может, и нет, – возразила Эмма. – Но я буду уверена, что от тебя они ничего не получат. – Она глубоко вдохнула и подняла нож на уровень плеча.

Меня охватил ужас. Я машинально вскинула руки, почти чувствуя, как сталь пронзает кожу. Закричать? Предупредить Алекс? Или крик только привлечет ее сюда? Наверно, лучше все-таки предупредить. Набрав воздуха, я крикнула так громко, как только могла:

– Алекс, беги из дома!

Эмма сделала последний шаг и вонзила нож мне в грудь.

Глава 48

Кейт

Такой боли я не испытывала никогда. Горячей, обжигающей. Внезапно я перестала дышать и только смотрела на нож, торчащий из моей груди, как реквизит в доме с привидениями на Хэллоуин. Я почувствовала, как что-то стекает по коже, и смутно поняла, что это кровь. На моей футболке появилось быстро расширяющееся темно-красное пятно.

«Я сейчас умру», – подумала я. Ноги ослабели, и я медленно сползла по стене.

Эмма в ужасе уставилась на меня. Пульсирующая боль нарастала, и я знала, что долго не выдержу. Я отчаянно хотела вытащить нож, надеясь ослабить боль, но невнятный голос в голове напоминал, что делать это нельзя, что кровотечение тогда усилится. Вот только так уж ли это важно? Не лучше ли было умереть быстрее, чем страдать от боли и все равно погибнуть?

– Я ударила тебя ножом, – произнесла Эмма странным высоким голосом. Она стояла передо мной, сложив руки и глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Я просто хотела забрать видео. Так не должно было случиться.

Громкий треск и звук разбитого стекла.

Эмма вскрикнула и обернулась. Ваза с розами, которую принес Джо, лежала на столе, разбитая вдребезги. Со стола на пол лилась вода.

В тот момент, когда я пыталась осознать, как могла разбиться ваза, Алекс вбежала в кухню и набросилась на Эмму. Та вскрикнула, падая на пол, и Алекс навалилась на нее сверху. Эмма была выше, но Алекс сильнее и спортивнее. Эмма вертелась, пытаясь сбросить Алекс, но безуспешно.

– Отстань от меня! – завопила она.

– Полиция уже в пути! – крикнула мне Алекс. – Я позвонила им с телефона в твоей комнате.

И действительно, я услышала вой сирен, слабый, но приближающийся.

– Слава богу.

Я на мгновение закрыла глаза, потом посмотрела на свою дочь, такую сильную, такую храбрую. Что бы ни случилось со мной сейчас, с ней все будет в порядке. И в этот момент меня накрыла волна умиротворения.

Эмма тоже услышала сирены, перестала сопротивляться и замерла. Алекс отпустила ее запястья, и Эмма закрыла лицо руками и заплакала.

– Я сяду в тюрьму, – молвила она.

– Мама? Мама! Ты в порядке? – Поняв, что Эмма отказалась от борьбы, Алекс бросилась ко мне и опустилась на колени. Глаза ее округлились от ужаса. Глядя на нее, я машинально отметила, что моя рубашка теперь насквозь пропитана кровью. И еще мне было холодно, очень-очень холодно.

– Не умирай. – Алекс взяла мою руку и сжала ее в своей. – Не умирай, не умирай, не умирай.

Ее слова звучали как заклинание. Я хотела сказать, чтобы она не волновалась, что мне не страшно. Просто мне было так больно, что я не могла больше держаться. И я хотела сказать, что люблю ее и хочу, чтобы она жила дальше и чтобы у нее была самая замечательная жизнь. Но когда я попыталась заговорить, слова завязли на языке. Перед глазами у меня все расплывалось, как в старомодном телевизоре, настроенном не на тот канал. Я попыталась вдохнуть и поняла, что не могу.

– Мама! – закричала Алекс.

А потом все погрузилось в темноту.

Глава 49

Кейт

Я слышала голоса, ощущала присутствие людей, движение. Чья-то рука на мгновение легла мне на плечо, теплая и ободряющая. Рядом кто-то плакал. Нет, не просто плакал, а выл от ужаса. Я осознала, что это Алекс. Я никогда не слышала, чтобы она так горевала.

– Раз, два, три… взяли, – произнес незнакомый голос.

Я почувствовала, как меня подняли, а затем осторожно опустили. Я лежала на чем-то мягком и податливом. Меня пристегнули ремнями. Я попыталась открыть глаза. Мне нужно было выяснить, что с Алекс. Но боль вернулась, запульсировала, и я поняла, что не выдержу. Так что, когда снова подступила тьма, я не стала сопротивляться.

Когда я вынырнула в следующий раз, меня несли по коридору. Я была уже не у себя дома. Я находилась в каком-то просторном помещении, где звуки эхом отражались от твердых стен и полов. Пахло моющим средством. Я все еще не могла открыть глаза, но понимала, что меня везут. Рядом были люди; одни неслись со мной, другие проходили мимо.

– Задержи лифт, – раздался голос откуда-то сверху, и меня вкатили в другое, тесное помещение.

– Куда везешь?

– Третий этаж. Хирургия.

– Боже мой. Это нож?

– Да, ее ударили ножом.

– Господи, выглядит ужасно. Она выкарабкается?

Ответа я не услышала. Невыносимая боль вернулась. Я хотела закричать, хотела выплеснуть ее из себя, но не могла поднять руки. Не могла даже пошевелиться. Пусть это прекратится. Я больше не могу терпеть. Снова наступила милосердная темнота. На этот раз я решила остаться в ней.

* * *

Я открыла глаза.

Где я? Ответ последовал тут же, сразу за вопросом. В больничной палате. Я лежала на кровати, подключенная к мониторам, издававшим равномерное пищание. В вене приклеенная к руке игла, возле кровати капельница. Прямо напротив – красивая ваза с белыми розами. На стене над ними – белая дощечка с моим именем. Я повернула голову в сторону и увидела пустой стул. Где все?

И тут в палату вошла Алекс в черной футболке оверсайз с надписью «СЕРФСАЙД ГРИЛЬ» на груди. Она посмотрела на меня и моргнула.

– Мама? Ты очнулась!

– Что происходит? – проговорила я незнакомым хриплым голосом.

– Подожди, я должна позвать медсестру.

Алекс выбежала из палаты, а когда вернулась, ее сопровождали медсестра и детектив Гэвин Реддик.

– Вам придется подождать, пока мы не оценим в полной мере ее состояние, – предупредила детектива женщина. Она была примерно моего возраста, с короткими, торчащими во все стороны светлыми волосами. Она улыбнулась мне, и ее лицо смягчилось. – Как вы себя чувствуете, Кейт?

Я задумалась. Я устала, очень устала, и боль все еще сидела во мне, но боль приглушенная, которая не шла ни в какое сравнение с тем, что было раньше. Нож исчез вместе с пропитанной кровью одеждой. На мне был чистый голубой больничный халат.

Пока медсестра проверяла мои жизненные показатели, спрашивала, не хочу ли я сесть, и помогала втянуть воду через соломинку, детектив Реддик и Алекс стояли в стороне. Потом она подкатила поближе столик и поставила пластиковую кружку.

– Пейте маленькими глотками, когда захотите. Понемногу.

– Я ей помогу, – предложила Алекс.

– Молодец, – кивнула медсестра и с опаской посмотрела на Реддика. Похоже, детектив нравился ей не больше, чем мне. – Не утомляйте ее, – приказала она. – Я вернусь с доктором.

– Эмма? – спросила я, переводя взгляд с детектива на Алекс и обратно.

– Арестована, – сообщил детектив. – Ей предъявлены обвинения в покушении на убийство, вооруженном нападении, а также в незаконном проникновении со взломом. – Он покачал головой. – Вам повезло. Доктор сказал, что, когда Эмма Таккер ударила вас ножом, ей не хватило миллиметра, чтобы задеть легкие.

– Какая удача, – пошутила я. Стоило заговорить, как боль вернулась, и мне пришлось зажмуриться.

– Мама! – Алекс подошла ближе. – Ты в порядке?

Я открыла глаза и кивнула.

– Просто немного больно.

– Тебя оперировали, и врач сказала, что ты полностью поправишься, – заверила меня Алекс. – Но ты потеряла много крови. Она сказала, что некоторое время ты будешь ощущать слабость.

– Флешка, – вспомнила я.

– Все в порядке. Я передала ее полиции.

– Слава богу.

Все закончилось. Алекс в безопасности. Я повернулась к детективу.

– Вы смотрели видео?

Детектив Реддик кивнул.

– Дафна Хадсон и Шэй Таккер арестованы.

– Хорошо. По крайней мере, ножом получила не зря, – сказала я со слабой улыбкой.

– Мам, это не смешно, – упрекнула меня шокированная Алекс. – Ты чуть не умерла.

– Ваза разбилась, – вздохнула я. Мысли начали путаться.

– Я запустила в нее декоративной чашей. Той, которую ты держишь у входной двери для ключей. Я хотела отвлечь Эмму.

– Удачная мысль.

– Я думала, она тебя убьет. Было столько крови. По всей кухне.

Моя улыбка угасла, и я кивнула. Я помнила кровь, помнила, какой теплой и липкой она казалась, стекая по мне. Снова накатила сонливость, и вместе с ней вернулась боль.

– Я устала. Пожалуй, закрою на минутку глаза.

* * *

Когда я проснулась в следующий раз, Джо сидел на стуле рядом с моей кроватью и читал книжку в мягкой обложке.

– Никогда раньше не видела, чтобы ты носил очки, – нарушила тишину я.

Джо удивленно поднял глаза, но потом улыбнулся мне.

– В глубине души я невероятно тщеславен. – Он отложил книгу и очки для чтения и взял меня за руку. – Как ты себя чувствуешь, милая?

– Такое чувство, будто меня ударили ножом в грудь.

Джо поморщился.

– Не напоминай.

– Где Алекс?

– Пошла в кафетерий перекусить. Я сказал, что посижу с тобой, пока она там.

– Где она будет жить, пока я здесь? Она сейчас дома?

Джо кивнул.

– Да, сказала, что останется. Этот детектив… подозрительного вида парень с прищуренными глазами…

– Гэвин Реддик, – вставила я.

– Он хотел устроить так, чтобы кто-нибудь из членов семьи приехал и побыл с ней. По-моему, речь шла о твоей матери. Но Алекс категорически отказалась.

– Умная девочка, – усмехнулась я. – Моя мама – сущее наказание.

– Реддик поставил у дома наряд полиции, так что она в безопасности. А я присмотрю за ней. Позабочусь, чтобы было что поесть. Здесь сказали, что тебя выпишут через несколько дней.

– Хорошо. – Меня снова клонило в сон. – Зная тебя, я уверена, что ты принесешь ей настоящее угощение, включая жареного молочного поросенка.

Взгляд Джо смягчился. Он погладил меня пальцами по лбу, и это прикосновение подействовало на удивление расслабляюще.

– Не волнуйся. Я обо всем позабочусь. Ты просто отдыхай и поправляйся.

Глава 50

Кейт

– Выглядит просто устрашающе, – засомневалась я, глядя на гигантские американские горки.

Джо не шутил. Трасса уходила вверх под прямым углом, потом срывалась вниз, и пассажиры при этом непрерывно кричали от старта и до финиша. От одного взгляда на нее мне стало не по себе.

– Ты уверена, что хочешь прокатиться?

– Конечно, – ответила Алекс.

– Это же здорово! – с энтузиазмом подхватил Шон, выдавая в себе фаната американских горок. – Вам стоит попробовать.

Я покачала головой.

– Пожалуй, откажусь. – Летать по этой трассе пристегнутой ремнем было бы, наверно, чертовски больно.

С тех пор, как Эмма ударила меня ножом, прошел месяц, и я в целом поправилась. Но рана еще напоминала о себе.

– Вы не представляете, чего лишаетесь, – расплылся в улыбке Шон.

Сын Джо был очень похож на отца. У обоих добрые карие глаза и полные губы. У обоих одна и та же любимая поза – стоять с прямой спиной, перенеся вес тела на пятки и скрестив руки на груди. Шон оказался отзывчивым парнем, и они с Алекс на удивление быстро поладили.

Надо сказать, наша поездка в Орландо на студию «Юниверсал» прошла лучше, чем я могла себе представить. Алекс и Джо сошлись на почве общей любви к шуткам и нездоровой пище. За те недели, что прошли после ареста Дафны и Шэй, Алекс постепенно пришла в себя. Она еще не стала той беззаботной девочкой, какой была до смерти отца, но уже не выглядела хрупкой и ранимой, как в первое время в Шорхэме.

– Пап, ты ведь поедешь, да? – обратился Шон к отцу.

– Нет, вы, детишки, отправляйтесь, а я останусь и составлю Кейт компанию на площадке.

– Пошли, – обратился Шон к Алекс. – Посмотрю, сможем ли мы сесть в первом ряду.

Они направились к трассе, и мы с Джо проводили их улыбками.

– Хорошо ладят, – подметила я.

– Думаю, Шон похож на надоедливого младшего брата, которого Алекс никогда не хотела, – усмехнулся Джо.

– Ты точно не хочешь прокатиться с ними? Я не против побыть одна.

– Могу я открыть тебе секрет? В последний раз после поездки на американских горках меня едва не вывернуло наизнанку.

Я рассмеялась.

– Надеюсь, с нашими ребятами ничего такого не случится.

– Они дети. Американские горки для них то что надо. – Джо указал на свободную скамейку. – Не хочешь присесть? Ты, должно быть, устала.

– Я в порядке, – машинально ответила я. Продолжая говорить всем, что со мной все в порядке, я, возможно, убедила бы даже саму себя. Но он был прав, я устала. Я все еще быстро выматывалась.

Мы сели, и Джо обнял меня за плечи.

Был прекрасный день, теплый и солнечный. Парк украсили к праздникам, и повсюду, куда ни посмотри, взгляд натыкался на рождественские деревья, венки и праздничные красные банты. Пахло попкорном и кремом для загара с ароматом кокоса.

– Приятная перемена. Думаю, это то, чего нам с Алекс не хватало.

– Кажется, у нее все хорошо.

– Я тоже так думаю. Поначалу опасалась, что весь этот ажиотаж в прессе вокруг дела об убийстве подействует на нее не лучшим образом, но вышло ровно наоборот. Чем больше правды о случившемся выходит наружу, тем увереннее она себя чувствует. – Я покачала головой. – Особенно учитывая, насколько безумным выглядит это дело.

Почти сразу же после ареста Дафны и Шэй их история стала темой общенациональных новостей. Я даже не удивилась. Симпатичные, фотогеничные, из приличных семей, девушки никак не походили на убийц. Их жертвой была отличница, которую ждало блестящее будущее. А если добавить неподобающие сексуальные отношения между тренером Таунсендом и Дафной, которые стали первой костяшкой домино в цепочке событиях, приведших к убийству Келли и нападению Эммы на меня, то история получалась весьма пикантная, хотя и с душком.

Тему освещали все основные новостные каналы, а Лита, поймав меня в «Таргете» за покупкой бумажных полотенец, сообщила, что в городе работает съемочная группа, готовящая документальный фильм об убийстве Келли и предстоящих судебных процессах.

Со мной несколько раз связывались телевизионные продюсеры, репортеры и подкастеры, предлагавшие платформу для представления моей истории. В итоге у меня выработалась привычка держать телефон выключенным.

Пока не было ясности даже относительно судебных разбирательств. Эмма уже согласилась на сделку о признании вины по обвинению в покушении на убийство, нападении и проникновении со взломом. Ее ждали пятнадцать лет тюрьмы, что было гораздо меньше того срока, который светил бы ей, предстань она перед судом.

Перед оформлением сделки со мной связался прокурор штата. Очевидно, если бы я возражала, это как-то повлияло бы на решение по ее делу. Но я согласилась, полагая, что Эмма вряд ли совершит еще какие-либо преступления. Она сделала то, что сделала, защищая свою дочь. Я не оправдывала ее, но понимала. Матери всегда делают все, что должны, ради безопасности детей.

Лита также рассказала, что Шэй и Дафна могут пойти на аналогичные досудебные сделки о признании вины. Речь шла о том, что для смягчения приговора каждая должна была свалить вину на другую. Я сомневалась, что это правда. Дафна ни за что бы не упустила шанс, если бы ей его предложили. И, кроме того, Лита поведала, что окружной прокурор, человек с политическими амбициями, вряд ли откажется от перспективы выступить в качестве обвинителя на процессе, который будет транслироваться по национальному телевидению, и стать звездой СМИ.

Я все же надеялась, что девочки согласятся на сделку о признании вины, особенно если это даст им шанс на нормальную жизнь в будущем. Они заслуживали тюремного заключения за то, что сделали, но они были так молоды. Сотрудничество с прокуратурой давало надежду выйти когда-нибудь на свободу и вернуться в общество. И было бы хорошо, если бы они еще успели завести своих дочерей.

Я не хотела, чтобы Алекс пришлось давать показания на суде. Она была на верном пути, чтобы обрести себя, и роль главного свидетеля в двух процессах по делу об убийстве не помогла бы ей двигаться по нему дальше. Интернет действительно помнит все. И я бы не хотела, чтобы при поступлении на работу или знакомстве с парнем поиск в гугле приводил бы потенциального работодателя или бойфренда к Дафне и Шэй и к тому, что они сделали с Келли той ночью на пляже. Я не хотела, чтобы эта история следовала за ней. Жертв и так было слишком много.

– До меня дошли слухи, что Женевьева и Ричард собираются переехать в Майами, как только завершится расследование дела Дафны, – осторожно начал Джо.

– В самом деле? Удивительно, что они принимают такие важные решения прямо сейчас.

– Джонатан учится в одном классе с Шоном. Шон сказал, что у него не все в порядке с успеваемостью. Думаю, ему приходится нелегко из-за ареста Дафны. Полагаю, Хадсоны хотят перевезти его туда, где он будет не так заметен.

– Мне жаль это слышать. – Мне действительно было жаль. Джонатан стал еще одной жертвой. Потом я вспомнила, что сказала Алекс, когда я предложила ей перейти в другую школу. – Но он, скорее всего, не сможет от этого убежать. Дети в новой школе рано или поздно узнают о его сестре. Все это можно найти в Интернете.

– В нашем детстве жизнь была проще. До появления социальных сетей и селфи, – вздохнул Джо.

– Определенно, – согласилась я. – В конце концов, если бы Алекс не сняла видео с Дафной и тренером Таунсендом, а Келли не разослала его всем своим знакомым, она, возможно, была бы до сих пор жива.

– Не думаю, что на это можно смотреть с такой точки зрения. Не технологии заставили Дафну и Шэй заманить Келли на пляж той ночью и убить ее. С ними что-то не так на фундаментальном уровне.

– Ты определенно прав насчет Дафны, но вот насчет Шэй я не так уверена. Многие годы ее приучали делать все, что захочет ее подруга. Если бы она не встретила Дафну, то, возможно, никогда бы не сделала никому ничего плохого. Но наверняка мы никогда не узнаем.

– Надо же, две сверстницы, и одна втягивает другую в преступление. – Джо покачал головой. – Бедная Келли.

– Интересно, как поживает Ингрид. Сначала потеряла дочь, а это, пожалуй, худшее, что может пережить родитель. Затем узнала, что убийцами были дочери ее лучших подруг. Это какой-то ночной кошмар, от которого она может и не очнуться.

Я вздрогнула от этой мысли. Джо, почувствовав мой дискомфорт, еще крепче прижал меня к себе.

Вагончики на американских горках пронеслись над моей головой по изогнутому полотну; пассажиры вопили от восторга и страха. Поезд пролетел так быстро, что заметить Алекс и Шона было невозможно.

Я надеялась, что моя дочь летит над нами, счастливая и беззаботная.

Глава 51

Видеодневник Алекс Тернер

1 декабря

Алекс общалась по видеосвязи с привлекательной женщиной лет тридцати с небольшим. У женщины были добрые голубые глаза, длинные светло-каштановые волосы до плеч и огромные очки в круглой черепаховой оправе. Алекс выглядела спокойной и внимательной.

– Рада тебя видеть, Алекс, – улыбнулась Беатрис Мэлоун. – Как у тебя дела?

– Все хорошо. На самом деле, очень хорошо, – весело призналась Алекс.

– Ты играешь в теннис?

– Нет. После всего случившегося школьный совет решил отменить оставшиеся игры. Но я присоединилась к команде по бегу по пересеченной местности, и это здорово. Мне нравится бегать, и я завела друзей. Ладно, подругу. Но это только начало. По крайней мере, мне есть с кем ходить на ланч.

– Это определенно прогресс. Как зовут твою подругу?

– Изабель. Она милая. И друзья у нее тоже классные. Кажется, никого из них не волнует, что еще пять минут назад я была подозреваемой в убийстве. – Алекс махнула рукой. – Сейчас все говорят о Дафне и Шэй. Ходят слухи, что Шэй может пойти на сделку о признании вины, чтобы дать показания против Дафны.

– Если она согласится, тебе придется давать показания только на одном судебном процессе, а не на двух.

– Мне кажется, что это неправильно. Шэй так же виновна в убийстве Келли, как и Дафна. И все ведут себя так, будто она жертва только потому, что Дафна такая ужасная.

Беатрис сочувственно кивнула.

– Вероятно, людям легче воспринимать Дафну как лидера в отношениях, а Шэй как подчиненную, которая выполняет приказы, чем признать, что две девушки могут быть настолько асоциальными. И это в человеческой природе – искать оправдание поведению, которого мы не можем понять. Я осознаю, почему тебя это расстраивает, особенно учитывая, что ты была там. И ты видела, что они сделали.

– Они обе злые, – безапелляционно заявила Алекс. – Нельзя делать поблажки в отношении одной из них. Шэй и Дафна заслуживают того, чтобы гнить в тюрьме до конца своих дней

– Возможно, – вздохнула Беатрис. – Но мне нравится думать, что люди могут меняться. Что эти две девушки сумеют повернуть свою жизнь и стать полноценными членами общества.

– Вы говорите как моя мама.

– Ты не согласна?

– Нет. Я думаю, их следует запереть где-нибудь, где они больше никогда не смогут никому навредить.

– Это нормально, что ты так думаешь. И ничего страшного, если со временем ты изменишь свое мнение.

Алекс пожала плечами.

– Отправят их в тюрьму или нет, от меня это не зависит.

– Как у тебя с мамой?

– Мы неплохо ладим. Думаю, в конце концов, все, что нам было нужно, чтобы помирить нас, это чтобы кто-то вломился в дом и попытался убить ее.

Алекс улыбнулась, но Беатрис не ответила и озабоченно наморщила лоб. Улыбка Алекс растаяла.

– Извините, неудачная шутка.

Беатрис кивнула.

– Как она себя чувствует?

– Ей лучше. В движениях все еще ограничена, но доктор сказал, что это нормально. Она решила открыть здесь комиссионный магазин мебели и до сих пор встречается с тем парнем.

– Как ты относишься к тому, что она с кем-то встречается?

– Вообще-то нормально. Это не цепляет меня так сильно, как я думала. Джо хороший человек. Он помогает нам.

– Хорошо, что ты готова к переменам, – прокомментировала Беатрис.

– В следующем году я поступаю в колледж. Мама останется одна, и я не могу указывать, как ей жить, и что-то запрещать, верно? Не знаю.

Алекс пожала плечами и подняла руки перед собой.

– Я просто приму все как есть.

– Ты подумала о том, о чем мы говорили во время нашей последней встречи? Мы обсуждали, что ты, возможно, расскажешь своей маме о том, что произошло в день автомобильной аварии.

Алекс помрачнела. Откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Не думаю, что это хорошая идея. Особенно после всего, что произошло за последние несколько месяцев. Она еще не оправилась от удара ножом.

– Думаю, тебе следует дать ей шанс, – намекнула Беатрис. – Она может удивить тебя.

– Я знаю, моя мама желает мне только лучшего. Но она также хочет, чтобы я была обычным подростком, занимающимся обычными подростковыми делами. Ей необязательно знать, что произошло в тот день.

– Когда я разговаривала с твоей мамой – мы с тобой только начали встречаться, – она надеялась, что к тебе вернется память. Она думала, что это поможет тебе оправиться от несчастного случая и двигаться дальше, – напомнила Беатрис.

– Я и так помню. Просто не сказала ей.

– Может быть, это помогло бы ей понять, что произошло.

Но Алекс решительно покачала головой.

– Ей не нужно знать, что мой отец кричал на меня до тех пор, пока у него пена на губах не выступила. Твердил, что у меня никогда не будет того, что необходимо, чтобы стать профессиональной теннисисткой. Что он стыдится меня. – Алекс заговорила громче и резче. Потом остановилась и покачала головой. – Нет, ей не нужно ничего этого знать.

Беатрис склонила голову набок и с сочувствием посмотрела на Алекс.

– Мне жаль, что это твое последнее воспоминание о нем. Уверена, он не имел в виду то, что сказал. В нем говорил гнев.

– По-моему, он говорил то, что думал. Я разочаровала его. Но и он разочаровал меня тоже.

– У твоего отца были серьезные проблемы. Я не устаю повторять тебе, что никто не бывает полностью хорошим или полностью плохим. Каждый – это оттенок серого.

– Я накричала на него в ответ. Сказала, что хотела бы, чтобы он умер. И я действительно этого хотела.

Алекс опустила глаза, на ее лице отразилось беспокойство.

– Ты не первый подросток, который говорит это родителям, – мягко произнесла Беатрис.

– Да? А сколько подростков видят, как на светофоре загорается красный, и вместо того, чтобы остановиться, жмут на газ? Потому что именно это я и сделала в тот день.

– Все не настолько просто. Ты представляешь дело так, словно действовала под влиянием импульса к насилию. Я думаю, в тот день ты пыталась навредить самой себе.

– Я видела грузовик, – решительно заявила Алекс. – Я знала, что выезжаю на его траекторию. Знала, что он врежется с пассажирской стороны.

– Мы говорим о мгновенном решении, принятом в момент сильного волнения…

– И в этот момент я убила своего отца.

Алекс и Беатрис посмотрели друг на друга. Беатрис вздохнула.

– Значит, с этого мы и должны начать. Нам нужно выяснить, почему ты приняла такое решение. Я не думаю, что ты склонна к насилию, Алекс.

– А вы не считаете, что есть люди изначально ущербные? У которых с рождения что-то не так. Я полагаю, что так и есть. Дафна и Шэй такие. И я могу быть такой.

– Нет, я не думаю, что ребенок рождается дурным, испорченным. Каждый человек формируется под влиянием своего жизненного опыта.

– И в чем же мое оправдание?

– Твой отец был жестоким человеком, абьюзером. Во всех отношениях – словесном, эмоциональном, даже физическом. Особенно это проявлялось тогда, когда он заставлял тебя тренироваться несмотря на то, что тебе было больно. Это и есть абьюзивное поведение, Алекс. Это сильно повлияло на тебя. У тебя был один неприятный момент. У каждого такое бывает. Просто твой неприятный момент привел к ужасным последствиям. Нельзя, чтобы он определял тебя как личность.

Несколько мгновений Алекс молчала, накручивая на палец кончик длинной косы.

– Что меня пугает, так это… А что, если такие моменты будут повторяться? В тот день я совершенно серьезно хотела, чтобы мой отец умер. А потом убила его. Что, если это случится снова? Что, если я разозлюсь на свою маму и пожелаю ей плохого?

Беатрис заколебалась, впервые она выглядела неуверенной.

– Ты фантазируешь о чем-то таком? Представляешь, как причиняешь кому-то боль?

– Нет, не так. Просто… – Алекс остановилась и посмотрела прямо в камеру. – Иногда я беспокоюсь из-за того, что это всего лишь вопрос времени, и рано или поздно такое случится. Я сорвусь и потеряю контроль. И закончу так же, как Дафна и Шэй, проведу остаток жизни в тюрьме.

– Тогда мы начнем с этого, – кивнула Беатрис. – Я могу помочь тебе научиться управлять своими эмоциями. Обучу некоторым приемам, как обуздать свой гнев, прежде чем он выйдет из-под контроля.

Алекс поколебалась, но затем, наконец, кивнула. Ее глаза казались светящимися лужицами на фоне бледной кожи, но на лице отражалась неуверенность.

– Так вы думаете, что сможете меня исправить?

Беатрис ласково улыбнулась.

– Я не думаю, что в тебе что-то сломано.

– Надеюсь, вы правы. Но я так не считаю. Наверно, я из тех людей, которые родились плохими. Как Дафна. На самом деле мы просто две стороны одной медали.

– Не согласна. Вы с Дафной совсем не похожи. Ты – добрая, чуткая и хочешь стать лучше. Ты готова работать над собой.

Алекс пожала плечом.

– А по-моему, единственная реальная разница между нами в том, что Дафна отправится в тюрьму за то, что она сделала. А я нет.

– Полагаю, это хорошо.

– Думаю, мы это выясним. – Алекс вздохнула и покачала головой. – Так или иначе, мы это выясним.

Примечания

1

АДВ (англ. HOA) – Ассоциация домовладельцев.

2

Бэкхенд – удар ракеткой по мячу с противоположной стороны от той, где игрок держит ракетку. Для правши это левая сторона, а для левши – правая. Один из базовых приемов в теннисе.

3

Следующий по значимости корт после центрального. Он часто используется для проведения матчей высоких раундов, но с менее важными игроками или матчами по сравнению с центральным кортом.

4

Выдающаяся американская теннисистка, четырехкратная олимпийская чемпионка в одиночном и женском парном теннисе.

5

Разновидность макаронных изделий, происходящих из Южной Италии.

6

Канадский комедийный актер, сценарист и продюсер.

7

Метод Ламаза – техника подготовки к родам, разработанная в качестве альтернативы медицинскому вмешательству во время родов.

8

Популярный американский режиссер и сценарист. Среди его самых крупных проектов – трилогия «Один дома», «101 далматинец», «Клуб “Завтрак”», «Шестнадцать свечей», «Кудряшка Сью» и пр.

9

1 Форхенд – удар ракеткой по мячу с той стороны, где игрок держит ракетку. Если игрок правша, форхенд будет с правой стороны, а у левши – с левой. Один из базовых приемов в теннисе.

10

Гейм – это часть сета (партии), которая идет как минимум до четырех выигранных очков, при этом для победы в гейме разница между игроком и соперником должна быть не менее двух очков.

11

Матч-пойнт – это ситуация, при которой происходит финальный розыгрыш одного очка, что может принести одному из оппонентов на корте победу в матче.

12

Система челленджей в теннисе позволяет игрокам оспаривать решения арбитра, используя видеоповторы. В данном случае героиня хочет попробовать оспорить решение тренера не включать ее в команду.

13

Хоумкаминг – традиционный вечер встречи с большой развлекательной программой, на который приходят бывшие выпускники, ученики старших классов, преподаватели и вообще все, кто имеет отношение к школе. Обычно проводится в конце сентября – октябре.

14

Тип сэндвича, название которого складывается из первых букв основных ингредиентов, в данном случае – бекон, латук и томаты.

15

Виктимблейминг (англ. victim blaming) – явление, когда жертве преступления, несчастного случая, болезни или любого вида насилия вменяется вина за совершенное в отношении нее нарушение или произошедшее несчастье.

16

Слатшейминг (англ. slut-shaming) – общественное осуждение тех, кто открыто выражает свою сексуальность, не боится вызывающей одежды или макияжа.

17

УШФ (англ. FSU) – Университет штата Флорида.

18

ФУ (англ. UF) – Флоридский университет.

19

Родители-вертолетчики (англ. helicopter parents) – чрезмерно вовлеченные и опекающие родители, которые активно вмешиваются в дела детей и принимают решения за них, лично участвуют в достижении целей своих детей и устраняют препятствия, с которыми сталкивается их ребенок.

20

Виртуальная школа Флориды (FLVS) – это онлайн-школа для учащихся 1–12 классов, работающая в основном в штате Флорида. Была основана в 1997 году как первая государственная средняя школа в США, работающая через Интернет.

21

Вечеринка «свит-сикстин» (англ. sweet sixteen party) – вечеринка по случаю шестнадцатилетия.

22

Около 18 см.

Content

Марго Хант
Милые девочки

Пролог

Часть первая До того, как она умерла

Глава 1 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 2 Кейт

Глава 3 Кейт

Глава 4 Кейт

Глава 5 Кейт

Глава 6 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 7 Кейт

Глава 8 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 9 Кейт

Глава 10 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 11 Кейт

Глава 12 Кейт

Глава 13 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 14 Кейт

Глава 15 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 16 Кейт

Глава 17 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 18 Кейт

Глава 19 Кейт

Глава 20 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 21 Кейт

Глава 22 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 23 Кейт

Глава 24 Кейт

Глава 25 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 26 Кейт

Глава 27 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 28 Кейт

Глава 29 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 30 Кейт

Часть вторая После ее смерти

Глава 31 Кейт

Глава 32 Кейт

Глава 33 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 34 Кейт

Глава 35 Кейт

Глава 36 Кейт

Глава 37 Кейт

Глава 38 Кейт

Глава 39 Кейт

Глава 40 Кейт

Глава 41 Кейт

Глава 42 Кейт

Глава 43 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 44 Кейт

Глава 45 Видеодневник Алекс Тернер

Глава 46 Кейт

Глава 47 Кейт

Глава 48 Кейт

Глава 49 Кейт

Глава 50 Кейт

Глава 51 Видеодневник Алекс Тернер

Примечания