К. Дж. Саттон

Присяга Фортуны

K. J. Sutton

Fortuna Sworn

© Copyright © 2019 by K. J. Sutton

© Пасмурцева К. А., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

* * *

Произведение является вымыслом. Имена, персонажи и события являются плодом воображения автора или представлены иносказательно. Все совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, заведениями, компаниями, событиями или местами случайны.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Данное произведение содержит сцены или упоминания рабства, ругательства, пауков, расстройств пищевого поведения, сексуальной агрессии, абъюзивных отношений, жестокости, каннибализма, смерти животных, секса и убийств.

Во мне живет зверь, ангел и безумец.

– Дилан Томас

Пролог

В комнате было тепло и уютно. Камин весело потрескивал, кровать заправлена, а ванна наполнена. С тех пор как я вышла отсюда, ничего не изменилось. Это казалось неестественным, неправильным, ведь на самом деле изменилось все.

Опустошенная, я подошла к ванне и опустила в нее руки. На поверхности распустились красные узоры. При взгляде на них я всхлипнула. И впала в исступление. Я так лихорадочно терла кожу, что вода выплескивалась через край. Спустя несколько секунд кровь была смыта, но этого казалось мало. Я продолжала тереть, скрести, плескать водой. Мне необходимо ощутить себя чистой.

Кожу жгло, она порозовела, и лишь тогда я осознала горькую правду: мне никогда не отмыться.

Тяжело дыша, я отступила от ванны. В комнате слишком тихо, слишком спокойно. Вода капала на земляной пол. Шли секунды или минуты – сложно было сказать. Я потянулась к камину, привлеченная яркими языками пламени. Медленно опустилась на колени. Тепло успокаивало. Но недавние события неизбежно начали всплывать в памяти. Все, что я видела. Что сделала.

Тихо, чтоб никто не услышал, я расплакалась, спрятав лицо в ладонях.

1

Неделей ранее

Меня посадили в клетку.

Затем ее загрузили в фургон. Она накренилась, и я сильно ударилась локтем, но не порадовала своих захватчиков криком. Двери закрылись, погружая меня в темноту. Меня трясло от ярости, а двигатель тем временем ожил. Я слышала, как мои похитители болтают и смеются. Один из них отпустил похабную шутку.

Я и не пыталась выяснить, куда мы направляемся; все три дня, что я находилась у них в плену, они обсуждали рынок. Место, где Павших, как правило, ждала смерть.

Павшая. Давно мне не приходилось произносить это слово. Все существа – фейри, вервольфы, перевертыши и нимфы – произошли от ангелов. Никто не знает, в результате чего произошло разделение – мутации или эволюции.

Мои похитители решили, что я – вервольф или фейри. За оба вида можно выручить хорошую сумму. Некоторые покупатели готовы платить и больше, если собираются убить существо и продать по частям. Всем известно, что мышцы вервольфа придают невиданную силу. Руки фейри могут наделить магией. А легкие нимфы позволят дышать под водой.

Если съесть сердце такой, как я, можно избавиться от всех страхов.

Я не позволяла себе думать, что будет, если на меня обратит внимание покупатель; я найду способ сбежать раньше.

Трудно поверить, что это происходит. Я продолжала вспоминать момент, когда меня похитили, и проклинала собственную беспечность. Это произошло несколько ночей назад, когда я отправилась в лес. Исследуя холмы, обратила внимание на яркое пятнышко. Спрятавшийся в траве цветок в мягком сиянии ночных небес. Я присела, чтобы рассмотреть его, и что-то ударило меня по затылку.

И вот я здесь.

Спустя несколько часов пути мои мышцы горели. И когда я готова была застонать от боли, фургон внезапно остановился. Двигатель замолк. Мои похитители выбрались наружу, не прекращая разговаривать, и двери открылись. Внутрь хлынул яркий свет. Зажмурившись, я растерялась так, что даже не стала оскорблять поднимающих клетку мужчин.

Торги еще не начались. Утро было в самом разгаре, все вокруг тонуло в мягком свете. На траве еще лежала роса. Белые облачка теплого воздуха вылетали изо рта говоривших. Мужчины – хотя я подозревала, что на самом деле они гоблины, судя по жадному блеску их темных глаз, – тащили меня вдоль конюшен, платформ и клеток. Купцы и торговцы распаковывали товары и выстраивали в ряд пленников. Звенели цепи, несомненно, вымоченные в святой воде. Истории, что нас могут удержать железо или серебро, выдуманы для людей.

Святая вода также мешала использовать чары – могущественную, но тонкую магию, скрывающую истинное обличье Павшего. В толпе пленников мелькнули крылья. Они также стоили целое состояние.

Пока мои похитители искали место, я не удержалась и оглядела остальных несчастных. Мальчик с водянисто-голубыми глазами уставился на меня. Он стоял на маленькой деревянной платформе, а на его шее висела табличка с указанием вида и цены. Вампир. Да, они могут находиться на солнце; просто предпочитают ночь. На вид ему было лет двенадцать-тринадцать. Если повезет, его продадут какому-нибудь семейству на кухню. Если нет, его купят из-за резцов – зубы вампиров используют для заклинаний и изготовления ядов. А вампир без клыков вскоре погибнет от голода.

Через несколько секунд мы потеряли друг друга из виду. Мои тюремщики нашли свободное место в конце ряда, и пока они ставили клетку, я могла бы дотянуться до них. Но даже если не учитывать, что мои способности днем ослабевали, связанные руки невозможно было просунуть сквозь прутья решетки. Я откинулась назад в ожидании следующего шанса. Одна мысль все сильнее билась в голове, заглушая остальные. Мучительная мысль.

Не это ли произошло с Деймоном?

– Чувствую запах кофе, – сказал один из мужчин, растирая руки в попытке согреться. – Может, поищем?

Второй кивнул, и они ушли, оставив меня. Клетка была такой маленькой, что я могла лишь стоять согнувшись или сидеть. Я выбрала второй вариант. Моих ноздрей коснулся приятный запах, и я обратила внимание на старушку, продающую цветы и травы неподалеку. Она заметила меня и обнажила в улыбке острые пожелтевшие зубы. Я быстро отвела взгляд.

Пока рынок заполнялся людьми, я в очередной раз осмотрела себя. Джинсы, клетчатая рубашка на пуговицах и туристические ботинки. Шнурки и содержимое карманов, включая папин карманный ножик, у меня отобрали, когда я потеряла сознание.

Я осматривала землю в поисках камня, когда по коже вдруг побежали мурашки от ощущения чужого взгляда. Я подняла голову. Передо мной стоял самец. Не мужчина, я сразу поняла, что это не человек.

– Привет, – сказал он, когда наши глаза встретились.

Волосы у него на затылке вились мягкими каштановыми волнами. Острые скулы, ярко выраженная челюсть. Радужки – серые или ореховые, на расстоянии непонятно. На нем было шерстяное пальто, защищающее от утренней прохлады. Он выглядел как человек, но лишь благодаря чарам – сила окутывала его, словно флер парфюма. Я разглядывала его уши, глаза, пальцы. Ничто его не выдавало. Он был привлекательный, но не слишком – чтобы не привлекать внимания.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец. Я осознала, что пялюсь на него. Его голос шелестел, напоминая листопад.

– Отвали, – ответила я, скрывая раздражение. – Угадаешь фамилию? Дам подсказку: она рифмуется со словом «цветы».

К моему удивлению, его губы искривились в легкой улыбке.

– Как необычно. Рабыня, дух которой не сломили.

Смысла спорить с ним не было, но от этого слова во мне закипела ярость. Я хотела вырваться из этой ржавой клетки.

– Я не рабыня, – прошипела я.

Он наклонил голову.

– Ты в клетке. Тебя можно купить. Разве это не значит, что ты рабыня?

– Я покажу тебе, что это значит, – промурлыкала я. – Только найди ключ и выпусти меня.

– Что-то мне подсказывает, что в моих интересах этого не делать, – заметил незнакомец. Он говорил сдержанно, но глаза искрились весельем.

Только я открыла рот, чтобы ответить, вернулись мои похитители с кофе в руках. Незнакомец бесшумно ускользнул. Я смотрела, как он уходит, и казалось, что его ноги не касаются земли. «Фейри», – мрачно подумала я. Конечно, он мог оказаться и другим существом, но интуиция подсказывала, что я права.

Мне еще не попадались фейри, которым можно доверять. Как-то раз один пришел в бар, где я работала, и вытащил у меня из передника чаевые, когда я отвернулась. А другой попытался изнасиловать меня на улице, когда я возвращалась домой после работы.

И еще была Сорча. Жизнерадостная, милая, загадочная Сорча. Мы почуяли друг друга как-то вечером в кинотеатре, тогда я только перешла в старшие классы. Наша дружба началась неожиданно и поглотила меня целиком. Учитывая, как непросто мне заводить друзей, для меня она была всем. А затем Сорча исчезла. Она перестала писать, приходить ко мне, появляться на местных сходках. Я строила всевозможные теории: ее убил охотник на фейри, у ее родителей проблемы с работой.

Но спустя несколько недель мы встретились на вечеринке у бассейна.

Я до сих пор помню ту встречу в мельчайших подробностях. Сорча лежала в шезлонге, в неоново-оранжевом бикини. Мое пораженное лицо отражалось в черных стеклах ее солнечных очков. Когда я спросила, почему она не перезванивала мне, она скучающим тоном ответила:

– О, ты не знала? Ты мне надоела.

С того разговора прошло много лет, но мне до сих пор больно вспоминать об этом.

– …красивое. Но что оно такое? – спросила женщина. Мне пришлось отвлечься от фейри. Перед клеткой стояла пара. Похоже, похитители нашли перспективных покупателей. Женщина изучала меня, будто кусок мяса или симпатичное ожерелье. Мне захотелось грязно выругаться.

– Не вполне уверен, – ответил один из мужчин, бросив на меня предостерегающий взгляд. Его пальцы скользнули к электрошокеру на бедре. Я стиснула зубы и промолчала. – Мы поймали это в горах, оно стояло на коленях в лунном свете. Но в нем много силы. У меня аж волосы дыбом встают.

Я не собиралась говорить этим придуркам правду; да, я не просто так оказалась в горах, но не чтобы оборачиваться или напитываться силой луны.

В ту ночь я искала брата.

Какая-то частичка моей души не верила, что он погиб. Но в лес я пошла скорее ради самой себя, чем ради Деймона. Прошло уже два года с тех пор, как я пришла с работы и обнаружила записку на кухонном столе. «Ушел в сад», – было написано практически нечитаемым почерком брата. Это было в порядке вещей для него – выйти из дома посреди ночи; я тоже приходила в возбуждение, когда на небе появлялась яркая луна. Его небольшой огород располагался на заднем дворе, его было видно через кухонное окно, но я так устала после смены у Беа, что даже не проверила его, прежде чем отправиться спать.

Когда проснулась утром, его комната все еще была пуста.

В департаменте шерифа делали все возможное. Были организованы поисковые группы, расклеены объявления о пропаже, проверены больницы. Поиски завершились неутешительным выводом.

Деймон Суорн погиб.

В ночь годовщины его исчезновения я и попалась.

Ясно, что продать кого-то, о ком ничего не было известно, у них не получилось. Они так радовались моей поимке, что не предвидели подобной проблемы. Пара двинулась дальше вдоль рядов, их внимание привлекла девушка-перевертыш. Она была так напугана, что не могла удержать форму и превращалась то в девушку, то в пуму, то в птицу. Ее держали в стеклянном ящике, чтобы не улетела. Ее будущий покупатель должен знать особое заклинание или владеть зачарованным предметом, чтобы она не сбежала. Я наблюдала, как пара торгуется с черноволосой женщиной, стоящей возле ящика, но не смогла досмотреть, чем все завершится. Я прижалась лбом к решетке и закрыла глаза.

Шло время. Туман отступил под натиском солнечных лучей. Идиотам, пытавшимся продать меня, стало скучно. Они вытащили из фургона шезлонги и устроились играть в карты. Где-то на рынке начался аукцион, и ведущий пытался перекричать толпу. Я почти три дня не спала и начала клевать носом под кошмарную колыбельную его воплей.

– Ставка десять тысяч долларов! Я услышу пятнадцать тысяч? Итак, пятнадцать тысяч, кто-нибудь даст двадцать?!

Внезапно возле моей головы что-то звякнуло. Я подскочила так резко, что чуть не врезалась в прутья. На металлическом полу клетки блеснуло что-то, и у меня перехватило дыхание, когда я разглядела…

Ключи.

Я схватила их, опасаясь, что тюремщики могли заметить. Но они уже несколько часов пили и не интересовались ничем, кроме карт. Я огляделась, высматривая, кто оставил этот неожиданный подарок. Но вокруг были лишь торговцы, покупатели и рабы. На меня никто не смотрел.

Я просила ключи у фейри. Но зачем помогать мне? Какая ему выгода, если я сбегу?

Об этом можно подумать позже. Я запихнула ключи в карман и стала ждать. Все внутри трепетало, подталкивая к действию, но солнце все еще стояло высоко, и мои способности спали. Попытка побега обречена на провал.

Надвигалась ночь. Меня захлестывали волны тревоги, но силой воли я заставляла себя сидеть тихо. Наконец стемнело, и в небе показался изгиб луны. Почуяв ее, некоторые пленники принялись выть и тянуть за цепи. К счастью для рабовладельцев, луна не была полной. Люди считают, что в полнолуние вервольфы вынужденно совершают оборот и становятся сильнее. Мы все становимся сильнее.

Мои похитители избегали физического контакта со мной в эти три дня. Единственный разумный их поступок. В хижине они держали меня связанной в кладовке, где компанию мне составляло лишь ведро. Приходилось есть из миски, как собаке. Что бы переместить меня в клетку, они пользовались дротиком с транквилизаторами. Даже несколькими, так как не знали, что я такое. Окажись у меня аллергия на успокоительное – что ж, очень жаль.

Пока я думала об этом, сгустились сумерки, и пламя, потрескивающее внутри меня, разгоралось все жарче. Звезды спокойно сияли над рынком. Мои похитители убирали шезлонги, обсуждая перспективы. Тот, что с маленькими глазками, предложил применить пытки, чтобы выяснить, кто я. Второй выдвинул идею выставить меня голой. Каждое их слово лишь подпитывало мой внутренний пожар.

Наконец удача оказалась на моей стороне. Рабовладельцы и торговцы были так заняты сборами, что не заметили, как я выскользнула из клетки. Никто, кроме перевертыша, с которой мы на секунду встретились взглядами, но она тут же опустила глаза. Ее успели продать, но почему-то не забрали. Возможно, владельцы отправились за другой машиной. Нельзя же посадить грязную рабыню в роскошный кожаный салон.

Как и все представители моего вида, я двигалась бесшумно, подкрадываясь к похитителям, будто сон. Сердце колотилось сильнее, пока я огибала фургон. У меня будет лишь один шанс сделать все как надо; гоблины отличаются высокой скоростью, силой и способностями к регенерации. Они затаскивали в фургон опустевший холодильник – момент настал. Быстро, не давая им времени отреагировать, я открыла дверцу с другой стороны. Они едва успели поднять руки, когда я потянулась и схватила обоих за запястья – это было непросто, учитывая, что мои руки были связаны. Вот и все. Теперь их разум в моей власти, и прежде чем они успели схватить меня или поднять тревогу, я исчезла в клубах черного дыма. По крайней мере, им так казалось. Для остальных я до сих пор стояла рядом с ними, улыбаясь, будто кошка, запустившая лапу в миску с мышами.

Я позволила своему голосу струиться вокруг них, растекаясь тысячекратным эхом, словно их окружал легион таких, как я.

– Вы пожалеете, что схватили меня. Вы дорого заплатите за эти три дня.

– Что ты такое? – захныкал гоблин с маленькими глазками. Они и правда оказались гоблинами. Я многое узнала благодаря одному прикосновению.

Я не стала отвечать ему. Вместо этого отпустила их и обошла фургон. Мары не сидят на груди спящей жертвы, вопреки тому, что пишут на Википедии и в книгах. Мне достаточно лишь прикоснуться к кому-то, и потом поддерживать физический контакт нет необходимости.

Подкравшись сзади, я наклонилась и прижалась подбородком к макушке дрожащего гоблина. Провела по его затылку связанными руками. Он бы, наверное, бросился бежать, но я убедила их, что они не могут пошевелиться.

– Я последняя из своего рода, – прошептала я. – Это тебе о чем-нибудь говорит?

Он прерывисто задышал. Вариантов было не так уж много, а за исчезающими видами пристально следили. В особенности рабовладельцы. Ведь таких можно продать подороже. Эта мысль заставила меня глубоко вонзить ногти в его кожу. Гоблин издал гортанный звук. И я наконец смогла ощутить вкус его ужаса. У каждого он уникальный, и в основном крайне неприятный. У гоблина он имел привкус куриного жира, обволакивающего язык.

Но я едва обратила на это внимание, сосредоточившись на мелькающих под прикрытыми ресницами образах. Я нащупала его страхи. Не все, конечно – не те, что не давали ему уснуть по ночам. Но фобии, снующие под кожей, готовые воплотиться в реальность, – они стали моими. У гоблина с маленькими глазками они оказались вполне типичными. Пауки, высота, смерть.

Его напарник был поинтереснее. Больше всего он боялся остаться в одиночестве.

Что ж, именно это его и ждало.

Он видел лишь бесконечную белизну. Ни земли, ни неба, ни стен – ничего. Он обхватил руками бугристые колени и принялся раскачиваться. Никаких чар, все это создал его разум. Он запел песню, которой его научила мама, и его заостренные зубы поблескивали во рту. Тем временем второй хлопал себя по рукам и ногам в полной уверенности, что по ним бегают пауки. Может, это и банально, но на оригинальность времени не оставалось.

Я вытянула руки, внушив гоблину, что они принадлежат ему. Будучи связанным, он не мог избавиться от пауков, поэтому в отчаянии выхватил мой нож из сапога и полоснул по веревкам. Я попыталась отшатнуться, но он был слишком быстр. Лезвие задело кожу. Я зашипела от боли. Веревки соскользнули, и я прервала иллюзию, пока гоблин не отрезал мне руку. Он вернулся к паукам, бросив нож, и я наклонилась за ним. Рука ощутила приятно знакомую тяжесть.

Мой отец любил этот нож. Лезвие из дамасской стали, ковка создана множеством слоев раскаленной высокоуглеродной стали и железа. По всей длине его украшали изысканные завитки и узоры. Я ласково провела большим пальцем по рукояти из крашеного дерева, прежде чем спрятать нож.

Несмотря на растущее ощущение опасности, я задержалась, чтобы оценить результаты своих трудов. Второй гоблин успел обмочиться. Мое сердце наполнилось чувством удовлетворения. Ухмыляясь, я забралась в фургон, чтобы забрать свои вещи. Они валялись в беспорядке – по-видимому, мои тюремщики перерыли все. Телефон, видимо, выбросили – он наверняка остался в хижине. Я не знала, где она находится, и даже дорогой айфон не мог бы заставить меня туда вернуться. В ярости я схватила рюкзак и выбралась из фургона. Я планировала отправиться на нем домой, но не могла покинуть рынок. Пока что.

Оба гоблина возле фургона рыдали. Но я добавила еще немного интенсивности их видениям. Больше пауков, больше голосов. Они не освободятся до рассвета, если, конечно, раньше не умрут от ужаса.

Я поспешила к выходу, где разбредались последние покупатели. Я долго не пользовалась своей силой – последний раз, наверное, за несколько недель до того, как гоблины меня схватили, – и теперь кровь в венах играла, будто шампанское. Голова немного кружилась. Ощущения лучше, чем от выпивки или наркотика. Шагая по рынку, я разминала шею, пытаясь сохранить концентрацию, и вдруг заметила кого-то в нескольких метрах от себя. Я сбавила ход.

Фейри стоял в ореоле солнечного света, и в этот момент действительно походил на одного из ангелов, от которых мы все произошли. Уголки его рта были приподняты в полуулыбке. В ответ я нахмурилась, не доверяя ему, несмотря на то что он помог мне сбежать. Теперь он требует платы? Хочет забрать меня себе?

По-видимому, нет. Он отвернулся и пошел прочь.

Я подозревала, что вижу его не в последний раз. Встряхнувшись, продолжила путь по рынку. Это не прошло незамеченным. Мары всегда притягивают взгляды. Когда человек смотрел на меня, то видел самое прекрасное лицо, которое мог вообразить. Как и ночные кошмары, мы должны соблазнять. Мы созданы, чтобы заманивать жертву. И наносим удар, когда бежать поздно.

Мне бы не удалось достать ключи от всех клеток, как и одолеть всех работорговцев на рынке. Но кое-что я могла сделать.

Женщина, продавшая перевертыша, была увлечена игрой в телефоне. Удивительно, что ей вообще удалось поймать сигнал. Я присела возле нее.

– Привет.

– Что тебе нужно? – спросила она, не поднимая глаз. Она точно человек, ни следа чар. Волосы серые у корней и неестественно-черные к кончикам.

Я обхватила пальцами ее лодыжку. Женщина вскинула голову, но было уже поздно. Она боялась замкнутых пространств, сжимающихся стен, запертых темных помещений. Злобно ухмыльнувшись, я заставила ее думать, что в стеклянном ящике находится она. Ахнув, женщина подпрыгнула и дернула цепочку, висевшую на шее. На ней оказался ключ. Она сунула его в замок и распахнула дверцу. Перевертыш рванулась вперед, запутавшись в своей юбке. Она сделала несколько шагов, замерла и взглянула на меня.

– Спасибо, – прошептала она. Челка падала ей на глаза, скрывая их, в голосе слышалась благодарность.

Не успела я ответить, как она обернулась совой и улетела.

2

Я добралась до дома, когда над горизонтом занимался рассвет, припарковалась и выдохнула. Шли секунды, но я не выходила из машины. Сидела и смотрела на дом. Темные окна излучали пустоту. Не заметив своей машины, я подумала, что она до сих пор стоит у подножия горы. Слезы затуманили взгляд, но я грубо смахнула их.

На часах тридцать шесть минут седьмого. Я уставилась на зеленые светящиеся цифры. У Беа сейчас наверняка завтракают. Если закрыть глаза, можно услышать тихую болтовню и ощутить запах жареного бекона. Я стиснула руль. Хотелось немедленно отправиться туда, чтобы сбежать от тишины. Но вряд ли гостям и работникам будет приятно видеть слой сажи и пота, покрывающий мою кожу.

Я вышла из машины и направилась в дом.

Сначала долго принимала душ. Под струями горячей воды я наконец ощутила раны, которые старалась не замечать. Кровоподтеки, царапины, ожоги. Адреналин схлынул, оставив лишь усталость. Меня не было всего три дня, но казалось, будто три года. Я двигалась словно старуха, у которой болит каждая косточка.

Комната не изменилась за время моего отсутствия. Я вытащила из шкафа тренировочные штаны и огромную футболку. Затем свернулась на кровати и уставилась на обои в цветочек.

Этот дом я стала арендовать для нас с Деймоном, когда мне было восемнадцать. Его владелица умерла, а родные жили в нескольких часах езды от Денвера. Пока я платила вовремя, никто меня не беспокоил.

В надежде избавиться от мыслей я нырнула под старое лоскутное одеяло и попыталась уснуть.

Проворочалась два часа, бросая взгляды на часы на ночном столике. Магия бурлила во мне в поисках выхода. Обычно я держала в аптечке таблетки, но они закончились за неделю до поездки в горы. Поэтому я оказалась там, бессонница вела меня в ночь, несмотря на темноту и опасность.

Закрывая глаза, я каждый раз мысленно возвращалась в ту хижину. Веревка грубо натирала руки. Сквозь стену доносился приглушенный смех. Я позволила себе немного поплакать. Мама всегда говорила, что это не стыдно, но обычно я сдерживалась. Это привлекало внимание или выставляло меня уязвимой, а мне не хотелось ни того, ни другого.

Глаза опухли, а я отчаялась уснуть. Сбросив одеяло, я занялась поисками джинсов. Часы показывали восемь сорок семь. Я открыла шкафчик под кухонной раковиной, где хранились принадлежности для уборки.

Весь день я пыталась справиться с тревогой, отмывая дом.

К пяти двадцати семи мои руки были ярко-красными от непрерывной работы. Я пропылесосила ковер, начистила полы, аккуратно расставила вымытую посуду и постирала постельное белье. Перетряхнула фургон, отправив пожитки гоблинов или в мусорку, или на полки в гараже. В основном там оказались обертки от фастфуда и сплющенные банки из-под пива. Но нашлась и парочка интересных предметов. Банка, полная плотоядных пикси – большинство людей принимает их укусы за комариные, – и тяжелое кольцо. Камни в нем источали силу, и я не осмелилась его надеть.

Когда больше ничего не оставалось делать, я села в фургон и поехала в город. На покупку и настройку нового телефона ушел час. А потом я направилась к Беа.

В городе Гранби, штат Колорадо, живут тысяча восемьсот шестьдесят четыре человека. Бар, в котором я проработала последние шесть лет, находился в ветхом здании на Мейн-стрит, втиснувшемся между почтой и антикварным магазином. Я припарковалась в квартале от него и взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида. Жаль, не подумала захватить консилер. Полностью скрыть круги под глазами не удалось бы, но я бы выглядела просто усталой, а не одержимой демоном. Что ж, теперь ничего не поделаешь. Вздохнув, распахнула дверцу и выбралась наружу.

Я приехала незадолго до ужина. В кабинках сидело шесть или семь человек, и практически всех я знала в лицо. Они уставились на меня, и дело было не в следах усталости на моем лице. Большинство существ уязвимы к моим чарам, а на людей они действуют особенно сильно.

Не обращая на посетителей внимания, я прошла дальше. Половицы стонали от каждого моего шага. Я миновала окошко заказов, за которым Сайрус стоял у плиты. Он быстро вытер пот со лба. Я дотянулась до кнопки включения вентилятора – иногда он забывал о нем, когда был особенно взволнован, – и двинулась дальше по коридору. Знакомая обстановка успокаивала больше, чем стены дома.

Моя начальница находилась в своем кабинете. Она говорила по телефону, когда я постучала в дверь, и та со скрипом открылась. Беа раздраженно вскинула взгляд.

– Не сейча… – при виде меня она умолкла.

– Мне зайти попозже?

Кто бы ни был на другом конце провода, она бросила трубку и так резко отодвинула стул, что его ножки проскрипели по полу. В три огромных шага она преодолела расстояние между нами. Женщина знала, что я избегаю физического контакта, но все равно заключила меня в объятия. Я и забыла, насколько она высокая.

– Боже мой, где ты была? – пророкотал у меня над ухом ее голос.

Я сглотнула. Беа не знала, кто я такая. Как, впрочем, и о множестве тайн этого мира, так что правде она бы не поверила. В результате она может вызвать полицию. Но на месте вчерашнего рынка они обнаружат лишь пустырь.

– Уезжала из города, – кратко ответила я, отстраняясь.

– И не могла сообщить? – требовательно поинтересовалась Беа, сжимая мои руки грубыми ладонями. – Мы с ума сходили – ты с первого дня не пропустила ни одной смены. Даже подали в полицию заявление об исчезновении.

Ее страхи текли сквозь меня, как бы отчаянно я ни сопротивлялась. Беа боялась летать и говорить перед публикой. Вместе с ее страхами всплыли разрозненные воспоминания, будто чешуйки кожи, остающиеся на бинте. Я увидела, как маленькая Беа стоит в ярко освещенной аудитории. Мужчина просит ее что-то произнести, но она, застыв, лишь смотрит на толпу.

Невольно нарушив личные границы человека, которого уважаю, я ощутила головную боль. Из-за этого мой голос прозвучал резче, чем планировала:

– Так у меня все еще есть работа?

Она нахмурилась. Беа, в отличие от Гретхен, постоянно была чем-то обеспокоена, и сейчас на ее лицо легла сеть морщинок.

– Это из-за Деймона, милая?

Упоминание о нем только усугубило грызущую боль в черепной коробке. Мне не хотелось говорить о брате.

– Нет, – выдавила я. – Слушай, знаю, надо было предупредить перед отъездом. Прости.

Беа выдохнула. Она перекинула длинные волосы, связанные в хвост, через плечо.

– Обещай мне, что это не повторится.

Я засомневалась. Слова отца были свежи в моей памяти, хотя прошло много лет.

«Фортуна, никогда не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. Может, ночные кошмары – это обман, но мы не обязаны быть обманщиками».

– Постараюсь, – ответила я.

Она будто не заметила неопределенности в моем ответе. Беа сжала мою руку, тепло улыбнувшись, но кто-то позвал ее. Она взглянула в сторону коридора, вздохнула и снова обратилась ко мне:

– Долг зовет. Конечно, у тебя все еще есть работа, Фортуна. У тебя же есть запасная блузка в шкафчике, да? Мы там ничего не трогали.

Ее вновь позвали, более настойчиво. Беа поспешила уйти, прикрыв за собой дверь. Я подошла к своему шкафчику и переоделась в униформу. Ее давно не стирали, ткань пропахла жиром и кофе. Я завязала передник свободным узлом, надела тенниски и отправилась на ночную смену.

Бар наполнялся посетителями.

– Заказ готов! – крикнул Сайрус, звякнув в колокольчик. Незнакомая официантка поспешила забрать тарелки. Она развернулась, осторожно удерживая их за края, но все же коснулась подливы кончиком пальца.

– Вот черт, – пробормотала она. Ее голос показался мне знакомым – это она звала Беа из коридора. Я внимательно наблюдала, как красивая девушка пытается перехватить тарелку поудобнее. Миниатюрная, чернокожая, буйно вьющиеся волосы до плеч. Темные ресницы, обрамляющие карие глаза, и густые брови всем на зависть. Ее щеки и нос покрывали веснушки.

Я не ощутила в ней силы.

В этот момент девушка меня заметила, и на ее лице появилась широкая улыбка.

– Ты, наверное, Фортуна? Тут все о тебе говорят.

– Ну, вот и я. Фортуна Суорн. Пожала бы тебе руку, но…

Она слегка приподняла тарелку, будто все равно хотела попытаться, и усмехнулась.

– Точно. Меня зовут Ариэль. Рада знакомству. Заранее прошу прощения, если что-нибудь пролью или уроню. Я только вчера начала, а тут новичков не щадят, правда?

Я с сожалением улыбнулась ей.

– Беа свято верит в свой метод «плыви или тони».

– Точно. Ладно, понесу это все за девятый столик. Этот гость больше не может ждать.

Я бросила взгляд через ее плечо на посетителя, о котором шла речь. Ян О'Коннел, один из заместителей шерифа. Он наблюдал за разговором с видом голодного хищника. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах желание. Не хотелось, чтоб новенькая столкнулась с ним в первую же смену. Я повернулась к Ариэль.

– Я отнесу, если хочешь. Чаевые достанутся тебе.

– Ты уверена? – с сомнением переспросила она, но с облегчением избавилась от тарелок.

– Да без проблем.

Посетители делали вид, что не смотрят, как я несу Яну еду. С каждым моим шагом его улыбка становилась шире. Я давно знала помощника шерифа, и с нашей первой встречи он ничуть не изменился. Тогда он шлепнул меня по заднице, а я ударила его по лицу. С тех пор Ян О'Коннел больше не пытался ко мне прикоснуться, но он был злопамятен.

Я расставила на столе стейк и картошку. Прежде чем успела проронить хоть слово, он тихо проговорил:

– А ты заварила кашу.

Блеснул значок на его форме, и я с трудом удержалась от того, чтобы сорвать его.

– О чем это ты?

– Ну, ходит много теорий, куда ты исчезла. Я предположил, что твою целочку наконец распечатали, и ты ушла в трехдневный секс-марафон. Я был прав? Я победил?

«Господи, пошли мне терпения и незарегистрированный пистолет», – подумала я.

В Гранби моя девственность была популярной темой. О ней стало известно, когда я неосторожно доверилась Энджеле в первые дни работы у Беа. Вопреки многочисленным предположениям – я лесбиянка, недотрога или скрытая трансгендерная личность, – причина проста. В то время как потенциальный партнер был сконцентрирован на сексе, я чувствовала страхи, сочащиеся через поры его кожи. Смущало и то, что все видели перед собой не совсем мое лицо. Однажды я почти довела дело до конца, исключительно ради нового опыта. Но что-то меня остановило. Может, неуместное чувство ностальгии. Мои родители очень любили друг друга, и я невольно стремилась к таким же отношениям.

– Осторожней, Ян, – прорычала я, глядя на него сверху вниз. – Может, сейчас папочкины деньги тебя и защищают, но однажды даже их может оказаться недостаточно.

– Да брось, Фортуна! Реши спор, – продолжал он, не обратив внимания на мои слова. Я скрипнула зубами и ушла, чувствуя на себе его взгляд.

В детстве родители учили меня сдержанности. Но папа не видел всех этих уродов и извращенцев, с которыми мне приходится сталкиваться ежедневно. Иногда сдержанность мешает.

Как только Ян приготовился резать стейк, его окутала моя сила. Ночь еще не наступила, но до нее оставалось недолго. Поначалу он ощутил странную пульсацию в глазнице. Он вздрогнул и вернулся к стейку. Пульсация усилилась. Я почти слышала его мысли. Вдруг это опухоль, которой он так всю жизнь боялся?

Я облокотилась на стойку, не в силах сдержать ухмылку. Годами мне удавалось сопротивляться искушению воспользоваться этим знанием. Но результат стоил ожидания.

– Рада видеть тебя, Фортуна.

Я обернулась и увидела, что позади стоит Гретхен Нельсон, партнерша Беа в бизнесе и в личной жизни. В то время как Беа была высокой и грузной, Гретхен, напротив, худенькой и невысокой. Она боролась с расстройством пищевого поведения, сколько я ее знала. Но рядом с ней думаешь совсем не об этом, а лишь о ее непоколебимой доброте. Именно она шесть лет назад убедила Беа дать мне шанс.

Я обняла ее хрупкие плечики. Гретхен была единственным исключением из моего правила относительно прикосновений. Ее страх хлынул сквозь меня. Найти целлюлит на бедрах, не застегнуть пуговку на штанах, поймать презрительные взгляды незнакомцев. Были у нее и тревоги, лежащие куда глубже. Но мои силы работали не так.

Внезапно в зале раздался крик, и мы быстро отпрянули друг от друга. Ян вскочил, бросил пару купюр на столик и поспешил уйти. Он даже не остановился, чтобы наградить меня прощальной ухмылкой или оскорблением.

– О боже, надеюсь, ничего страшного не произошло, – пробормотала Гретхен. Под нашими взглядами он почти бегом покинул заведение.

Я спрятала улыбку.

– Я тоже.

Гретхен снова повернулась ко мне, и я приготовилась. Но она не стала читать мне нотации или требовать обещаний, как Беа.

– Поговоришь с Сайрусом? Он в полном раздрае с тех пор, как ты ушла, – мягко попросила она.

Раскаяние встало комом в горле, и я смогла лишь кивнуть. Весь персонал «У Беа» с трепетом относился к нашему повару-аутисту. Он выглядел совершенно нормально, когда я сегодня проходила мимо, но понятно, что мое отсутствие нарушило привычное для него положение дел. Хотя это не было моим выбором. Будучи в неведении о моих мрачных размышлениях, Гретхен улыбнулась и вернулась на свое место за барной стойкой.

Мимо прошла другая официантка, балансируя полным подносом.

– Можешь не благодарить, что прикрыла тебя на этой неделе, – еле слышно пробормотала Энджела. – Ты сегодня собираешься работать вообще?

Ей приходилось вносить залог за своего парня как минимум раз в месяц, и я так часто подменяла ее на сменах, что уже сбилась со счета. Так что чувство вины меня не беспокоило. Я мило улыбнулась.

– Я тоже рада тебя видеть, Энджи.

– Боже мой, я Энджела. Сколько раз можно…

Ее слова заглушил голос Сайруса, сообщающий о готовности очередного заказа. Раздался высокий, чистый звон. Режущее слух напоминание о предстоящем разговоре. Оставив Энджелу, я поспешила в коридор для персонала. Сквозь открытую дверь кухни хлынули запахи. Жир шипел и брызгался. Я постучала по стене и заглянула внутрь.

– Привет, Сайрус. Я вернулась. Как поживаешь?

В отличие от большинства баров, на кухне «У Беа» царила безукоризненная чистота. Плиточный пол блестит, раковина пуста, на полках – порядок. Я ощутила поле силы вокруг Сайруса еще в первую нашу встречу, но кем бы он ни был, с подобной аурой я еще не сталкивалась. Я решила, что он – эльф, с особыми талантами в области чистоты и продуктивности. Если эльфы, конечно, существуют.

Разумеется, Сайрус не ответил.

– Заказ готов! – снова выкрикнул он, стоя ко мне спиной. Динь.

Беа рассказывала, что до того, как я пришла сюда, у него случались панические атаки из-за необходимости произносить эти два слова. Сейчас, кажется, у него не было трудностей с этой фразой, но ничего другого от него не добиться. Он смог произнести слово в моем присутствии лишь спустя год после того, как меня наняли. Еще через полгода – предложение. Путь к сердцу Сайруса лежал через постоянство и терпение.

Я неуверенно шагнула через порог.

– Послушай… Мне правда жаль, что я вот так пропала. Это было нехорошо.

В маленькой кухне повисла тишина. За все эти годы я поняла о Сайрусе лишь одно – врать он не станет. Ему никогда не приходили в голову вежливые ответы, которых обычно ожидают люди.

– Мы волновались, – наконец сказал он.

– Знаю. Я бы никогда не поступила так специально.

Но, по-видимому, мой друг уже все сказал, он повернулся и бросил пару яичных скорлупок в корзину рядом с фритюрницей. Я нахмурилась, увидев, что та почти переполнена. Менять мешки – задача официантов, и Беа однажды настрого запретила Сайрусу делать это за нас. Он наверняка с ума сходил, ведь его смена началась в полдень. Неудивительно, что он не в настроении.

– Энджела что, забыла вчера выбросить мусор?

– Тебя искал какой-то мужчина, – резко сказал Сайрус, проигнорировав мой вопрос. – Я его не узнал, но он расспрашивал Регину, пока его не попросили уйти.

Регина Харт была местной сплетницей. Кажется, в каждом городе такая есть. Ее муж умер несколько лет назад, оставив неплохую сумму по страховке, так что теперь она в основном занималась подслушиванием разговоров у Беа. Но обо мне часто спрашивали незнакомцы. Как мужчины, так и женщины из кожи вон лезли, чтобы выяснить, кто я такая. Многие оставляли свои номера. Раз или два я получала визитки от агентов, ищущих таланты. Во мне видели новую Мэрилин Монро, Одри Хепберн или Кейт Уинслет.

Я хотела ответить, но заметила, что масло перетекает через край горячей сковороды. Прежде чем я успела предупредить Сайруса, оно попало на конфорку. Вспыхнуло пламя. Через миг оно погасло, но этого было достаточно. Сайрус отпрянул. Я рванулась к нему, а он врезался в противоположную стену и обхватил голову руками. Затем опустился на пол, забившись в угол.

– Сайрус, ну все, все кончилось, – сказала я, присев рядом с ним. Он дрожал всем телом.

Я тихо напевала. Затем решилась осторожно прикоснуться к его руке. Кожа была покрыта веснушками, и я сконцентрировалась на них, чтобы отгородиться от ужаса Сайруса. Но он все равно просочился в мой разум – образы ревущего инферно. Я смотрела на макушку парня, размышляя о том, как женщины завидуют его волосам. В определенном освещении они походили на пламя. И если это не иронично, то не знаю, что такое ирония.

Сайрус начал успокаиваться. Дрожь улеглась, дыхание выровнялось. Сковорода так и оставалась на плите, и уже появился слабый запах пригоревшего. Я мягко сказала:

– Если больше не хочешь сегодня готовить, можешь помыть посуду или вытереть столы, никто не расстроится. Гретхен может заняться готовкой.

Он поднял голову и пристально посмотрел на плиту. Затем отодвинулся, избегая моего взгляда.

– Нет. Все в порядке.

Поколебавшись, я кивнула. Сайрус начал подниматься, а я направилась к корзине, чтобы вытащить мешок. Со дна капала жидкость. Я перехватила мешок поудобнее, и тут заметила второй мешок. Он был забит до краев остатками еды. «Чтоб тебя, Энджела».

– Сай, я это вынесу, ладно? Если что-то понадобится, дай мне знать.

Он кивнул. Мне не хотелось оставлять Сайруса в таком состоянии, но казалось, что он хочет побыть один. Мы оба часто испытывали это чувство. Я поспешила из кухни, пытаясь держать мешки так, чтобы из них ничего не выпало на чистый пол, и толкнула плечом наружную дверь. Петли скрипнули.

В проулке мерцал лунный свет, отражаясь от грузовика Беа. Мусорные баки стояли в тени между зданиями. Я сдула со лба выбившиеся из прически локоны и потащила мешки вниз по лестнице. В один из них выбросили нож. Полиэтилен мог порваться в любой момент. Кряхтя, я напряглась и забросила мешок в бак. Из него выпал кусочек бекона и упал мне на плечо.

– Черт, – пробормотала я, стряхивая его.

– Ты сбежала с черного рынка, кишащего работорговцами, и немедленно взялась за работу? – поинтересовался знакомый голос.

Я оцепенела. Мне хотелось верить, что это иллюзия или галлюцинация – он не мог отыскать меня здесь. Но когда я обернулась, он стоял передо мной. Тот фейри с черного рынка. Он точно фейри, теперь я разглядела предательские уши, виднеющиеся из-под шелковистых волос.

Он стоял у грузовика Беа, засунув руки в карманы пальто. Выглядел иначе, чем в нашу первую встречу. Чары все еще окутывали его, но они стали иными. То, что в тот момент казалось смутным и нечетким, сейчас обозначилось ясно. Но самым заметным отличием оказался длинный шрам, тянущийся вдоль лица. Он оттягивал уголок левого глаза вниз, но не делал лицо менее привлекательным.

– Те гоблины больше не вернутся, я об этом позаботилась. Да и никто не будет оплачивать счета за меня, – добавила я. – Как ты нашел меня? Ты меня преследуешь?

– Не совсем. Просто хочу поговорить. Может, тебе помочь?

Вместо ответа я подняла второй мешок и забросила его в мусорный бак. Затем отряхнула руки и взглянула на фейри. Он так и не объяснил, как узнал, где я работаю.

– Зачем ты говорил обо мне с Региной? – требовательно спросила я. Сайрус упоминал о мужчине, задававшем вопросы. – Не знаю, в курсе ли ты, но расспрашивать о ком-то, не говоря с этим человеком напрямую, – это довольно странно.

Он пожал плечами. С улицы донесся чей-то смех.

– Вообще-то она сама поделилась информацией. Я лишь сказал, что пришел к тебе, а она начала говорить и никак не могла остановиться.

Его поведение не было угрожающим, но поле силы, исходящей от него, стало еще мощнее. Она искрила. Фейри точно пришел сюда не разговаривать.

– Слушай внимательно, поскольку повторять я не буду, – каждое слово, как бритва, резало до крови. – Я не фанатка фейри и не люблю напористых людей. Чего бы ты ни хотел, ты этого не получишь. Так что уходи и оставь меня в покое.

Фейри оценивающе взглянул на меня.

– Уважаю твои желания. Но сперва мне бы хотелось подарить тебе кое-что.

В моей голове зазвучал сигнал тревоги, и каждая мышца напряглась. Если он достанет оружие или воспользуется магией, я буду драться. Никто больше не сможет меня пленить.

– Ты не представляешь, на что я способна, – предупредила я, готовясь к бою.

– Очень представляю, – любезно парировал он, одарив меня слабой полуулыбкой. – Ты из Мар. Вас так долго боялись, что перебили почти всех. Ваши сердца считаются источником вечной молодости. Давно не встречал силы, подобной твоей, но узнал ее незамедлительно.

У меня перехватило дыхание – он говорил о моей тайне, будто о погоде. Если он знал, что я такое, мне не остановить его. Но я могла хотя бы попытаться.

– Еще раз увижу тебя – убью, – прошипела я. Я оглядела переулок в надежде найти какое-нибудь оружие. Вспомнился нож в мусорном мешке.

Мои угрозы фейри пропустил мимо ушей. Он склонил голову с задумчивым видом.

– Я редко говорю нечто подобное, Фортуна Суорн, но клянусь, не причиню тебе вреда, – сообщил он. Я молчала, прикидывая, сколько времени мне потребуется, чтобы прыгнуть в бак и добраться до ножа.

Он подождал пару секунд. Когда стало очевидно, что я не отвечу, фейри поклонился и направился прочь. «Вот это подарок», – подумала я. Мимо переулка проехала машина, сверкая фарами. Я подпрыгнула, а фейри даже не замедлил шаг. Он двигался грациозно и неторопливо, что еще больше бесило. Очевидно, он не чувствовал угрозы.

Этому надо положить конец.

Когда он завернул за угол, исчезнув из виду, я присела возле мусорных баков, чтобы убедиться, что он и правда ушел. Адреналин в крови стремительно падал, и мне пришлось опереться о мусорный бак. Я почти не замечала вони. Боже, как я устала. Но впереди еще долгая ночь, и я должна выйти на смену. Никогда не нарушала обещаний.

Я выпрямилась, затянула хвост покрепче и вернулась в зал.

Время еле ползло. Мешанина лиц и слов. Я улыбалась, кивала, ходила по залу. В моем блокноте появлялись заказы, а в руках – тарелки. К закрытию, примерно в час ночи, я находилась на грани помешательства. Из проигрывателя звучала музыка, и слова доносились будто из-под воды. Я начала протирать стойку, но кто-то выхватил тряпку у меня из рук.

– Иди домой, Фортуна, – велела Беа. В любом другом случае я бы запротестовала, но теперь мне удалось лишь слабо кивнуть.

Я забралась в гоблинский фургон и отправилась домой.

Фейри может проследить за мной, но раз он выяснил, где я работаю, смысла прятаться нет. Но я же то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. Позади виднелись лишь деревья и проселочная дорога. Водят ли фейри автомобили?

Я с трудом сконцентрировалась на дороге. Как только припарковалась и заглушила двигатель, мне захотелось немедленно закрыть глаза и уснуть. Но машина пропахла пивом и немытыми телами, пробуждая тяжелые воспоминания. Я заставила себя выбраться наружу и побрела по дорожке. Мне с трудом удалось вставить ключ в замочную скважину. По краям поля зрения сгущалась темнота, я оступилась и взмахнула руками, пытаясь не упасть.

Я наступила на что-то твердое. Покачнувшись, взглянула вниз. Лунный свет отразился от красивого зеркальца, которое кто-то оставил на коврике. «Какого дьявола?» – встревоженно подумала я. В любой другой день я бы не прикоснулась к предмету, не зная, откуда он взялся. Но сегодня привычная осторожность покинула меня. Я наклонилась, чтобы взглянуть в зеркальце, ожидая увидеть свое отражение.

Но там отразилось что-то другое.

Не мое лицо и не небо над головой. Туман усталости схлынул, я нахмурилась, подняла зеркальце и поднесла ближе к глазам. Я думала, что мне померещилось, но в зеркальце действительно отражался мужчина. Он лежал на боку, повернувшись ко мне спиной. Кожу покрывали шрамы, но не от кнута – слишком короткие и глубокие.

Будто почувствовав мой взгляд, мужчина оглянулся через плечо. Я ахнула и чуть не уронила зеркальце.

Это мой брат.

3

Я открыла глаза и увидела холмы под розовыми небесами.

Все, что видела словно во сне – потолок моей спальни, изуродованная спина брата, издевательская улыбка фейри, – бесследно исчезло. Единственным признаком жизни оставался маленький одинокий дом неподалеку, я не раз бывала в нем.

Будь моя воля, давно бы уехала отсюда.

Но только увидев Деймона в зеркале, начала собирать вещи.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что я не имею понятия, куда отправлюсь. Не у кого выпытывать ответы. Некому сказать мне, кто оставил зеркало, хотя предположения у меня, разумеется, были. «Мне бы хотелось подарить тебе кое-что». Саванна, девушка моего брата и единственная знакомая мне ведьма, жила в нескольких часах езды. Впрочем, я все равно не в состоянии вести машину.

Выбора не оставалось – пришлось отправиться в кровать. Я думала, что не смогу уснуть, но подозрительно легко провалилась в сон. Как бы лихорадочно ни работал мой ум, тело требовало передышки. В кои-то веки оно победило в этой вечной битве.

Увидев, что нахожусь в знакомом месте, я почувствовала, как стеснение в груди ослабевает. Это чувство не исчезало с тех пор, как меня забрали гоблины, я почти привыкла к нему. Дышать стало легче, и какое-то время я стояла, делая вдохи и выдохи. Придя в себя, огляделась. Мои губы сложились в улыбку – давно забытое ощущение.

В отдалении я заметила человека. Он стоял спиной ко мне, а ветерок перебирал его золотые волосы. Путаясь в пижаме, я поспешила к нему. К моему лучшему другу.

Жаль, что он не настоящий.

Оливер не слышал моих шагов. Подойдя ближе, постаралась тише пробираться через высокую траву. Он продолжал наблюдать закат. Его плечи были напряжены. Я закрыла ему глаза ладонями и ощутила, как он вздрогнул. Он схватил мои запястья своими огромными руками и развернулся. Его теплые карие глаза стали изучать меня, ища раны. Иногда я переносила их в свои сны.

– Все хорошо? – спросил Оливер, поигрывая желваками.

Размышляя над ответом, я восхищалась им – кажется, в миллионный раз. Густые волосы спадали на его лоб идеальной золотой волной. Скульптурно выточенные скулы напоминали об идеальных линиях далекого горизонта. Полные, чувственные губы постоянно улыбались.

На переносице угадывалась слабая россыпь веснушек. Моя любимая часть его лица. Такие идеальные, такие очеловечивающие, такие… его.

Вместо ответа я бросилась в его объятия. Секунду он казался неприступным. Но потом, как всегда, расслабился и крепко прижал меня к себе.

– Теперь да, – прошептала я.

Сколько помню, Оливер всегда ждал, когда я усну. В какой-то момент я дала ему имя, хотя и забыла, как его выбрала. Может, из книги или фильма. Он был единственным, кому я доверяла, единственным, с кем могла быть собой. Я понимала, что сама создала его – с помощью внутренней силы или разума. Он давал мне то, что я искала после потери родителей. Каждую ночь, которую мы провели вместе, надоедливый голос в моей голове убеждал, что пора вырасти и отпустить его. «Однажды», – отвечала я.

Но этот день еще не пришел.

Я протестующе пискнула, когда Оливер отстранился и заглянул мне в лицо.

– Ты слишком долго не спала. Точно все в порядке? – снова спросил он.

Будь это кто-то другой, я бы с легкостью солгала. Но это Оливер, так что я молча покачала головой и уткнулась в его плечо. Он был в футболке, и я коснулась его кожи. Но несмотря на это, продолжала ощущать благословенную тишину. Никогда не спрашивала Оливера, чего он боится. Не хотела знать. Мне нравилось оставаться в неведении.

Время шло. Не дождавшись ответа, Оливер собирался продолжить расспросы. И я неохотно призналась:

– Меня поймали работорговцы. Хотели продать на черном рынке.

Прежде чем он успел отреагировать, я рассказала ему о фейри и о зеркале, которое, как подозревала, и было тем подарком, о котором он говорил в переулке. В любом случае совпадение казалось слишком большим. К концу моего рассказа глаза Оливера затопил гнев. Он сделал попытку подавить его, но все равно это пугало. Оливер был самым спокойным и уравновешенным человеком из всех, кого я знала.

– Полагаю, работорговцы уже мертвы? – поинтересовался он.

– Если и нет, то мечтают об этом.

– Я должен был находиться рядом, – процедил он сквозь зубы. – Чтобы защитить тебя. Предотвратить это.

– У тебя есть новые картины? – внезапно спросила я, не слишком искусно меняя тему разговора. Мне не хотелось заново переживать прошедшие три дня.

– Нет. Не мог сосредоточиться, – ответил Оливер.

Когда мы были подростками, он попросил мою фотографию. Я не могла захватить с собой в сон ничего, кроме одежды, но его это не остановило. В следующий мой визит ему удалось сотворить холст и кисти. Он начал с моего портрета. Потом рисовал холмы, облака, море. Его мастерство росло с каждой новой картиной. Втайне я радовалась, что он нашел себе дело по душе. Оливер не исчезал, когда я просыпалась. Он всегда был там, днем и ночью. Мне причиняло боль представлять, на какое одинокое существование я его обрекаю.

– Может, пойдем в дом? Ты порисуешь, а я посмотрю, – с надеждой предложила я. Обожала проводить так время. Только в эти минуты и часы чувствовала некоторое подобие спокойствия.

– Фортуна, не делай вид, что ничего не произошло, – настойчиво возразил Оливер. Его тон резко контрастировал с безмятежностью розового неба. – Тебе нужно уехать из города. Не связывайся с фейри. Это зеркало – уловка. Он рассчитывает сыграть на том, как отчаянно ты хочешь найти Деймона.

Мое терпение лопнуло.

– Так ты помнишь его имя. Именно из-за него я не могу уехать, ясно? Уловка или нет, но это первая зацепка за два года. Наверняка фейри знает, где он.

– Вот именно, Фортуна. Деймона нет уже два года. Прости, что говорю это, но уверен, он не вернется. Ты сама рассказывала, какие эти фейри. Он, вероятно, узнал о пропаже твоего брата и воспользовался этой информацией, чтобы получить желаемое. Что бы это, черт возьми, ни было.

Мне захотелось резко ответить, но я сдержалась. Оливер просто сон. Какой смысл спорить? Да и кроме него, у меня никого не осталось, и я не хотела ссориться.

Удивив Оливера, я обняла его за шею и поцеловала. Я вложила в жадный, грубый поцелуй всю свою боль и страх. Он немедленно ответил. Повисшее в воздухе напряжение рассеялось. Он обхватил мою талию и прижал ближе. Я подпрыгнула и обвила его ногами.

Поцелуй перерос во что-то большее. Оливер опустился на землю и положил меня на спину. Его губы стали более требовательными. Я не могла насытиться вкусом его языка – мед и амброзия. Запустила руки в его волосы, но он переплел пальцы с моими и прижал мои руки к земле. Его тело накрыло меня. Затем его рука стала исследовать мой живот, грудь, опаляя кожу волной жара. Мы не прерывали поцелуй.

Я ощутила Оливера между бедрами. Твердый, готовый. Мне хотелось стянуть с него штаны и умолять его войти в мое лоно, горячее и пульсирующее. Но сработал инстинкт. Смутное ощущение неправильности происходящего. Я не знала, в чем дело: в месте или в человеке. Разве я уже не должна быть готова? Неужели это так важно? Впрочем, я не уверена, считается ли секс во сне.

Несмотря на все эти мысли, сомнение не уходило. Я знала, что оно останется со мной, словно ядовитый туман. Оливер наконец отстранился, тяжело дыша. В его глазах читался вопрос. Я закусила губу. Чувство вины вытеснило удовольствие.

– Прости, – тихо сказала я. – Не сейчас.

Каждый раз, отвергая его, я ожидала, что ему будет больно или он разозлится. Но вместо этого лицо Оливера озарила улыбка, создавая ямочки на щеках. Ветер перебирал его волосы. Никогда он не был столь прекрасен.

– Хотя бы позволь мне удовлетворить тебя.

Я засомневалась.

– Получится не совсем справедливо…

– Я получу удовольствие, глядя на тебя, – уверенно ответил он. Умелыми пальцами он избавил меня от трусиков. Я прекратила протестовать. Он медленно описывал круги подушечкой большого пальца, пока я не начала извиваться и постанывать. А затем внезапно Оливер опустился и лизнул меня. Его рот всецело завладел мною. Он сосал и дразнил. Я со стоном расставила ноги шире и выгнула спину. Мир сузился до него и нарастающего внутри меня чувства. Все выше и выше, горячей и горячей.

Дрожа после оргазма, я ощущала себя очень слабой. Могла только лежать, тяжело дыша. Оливер растянулся на траве рядом со мной. Как только ко мне вернулась способность двигаться, я прижалась к нему. Мои ресницы трепетали. Оливер положил руку мне на голову, так мягко, будто она была фарфоровой.

– Давай же, – мягко попросил он. – Отдохни. Я буду рядом. Ты в безопасности.

Но мне не хотелось закрывать глаза. Я смотрела на него и думала, что он прекраснейшее создание из всех, что я знаю. Возможно, я вдохновлялась греческой картиной моей мамы, когда выдумывала его.

Оливер опустил глаза и заметил, что я смотрю на него. Он приподнял бровь.

– Спи, – более строго повторил он. Мир расплывался перед глазами и вновь обретал четкость. Я опустила голову ему на плечо. Оливер снова посмотрел вверх, и я проследила за его взглядом. Небо мерцало мириадами звезд. В памяти эхом отдавались мамины рассказы, греческие легенды, отраженные в созвездиях, и молчаливые боги.

Впервые за несколько дней я провалилась в глубокое забытье без снов.

* * *

Из благословенной темноты меня выдернуло щебетание птиц. Минуту или две сопротивлялась пробуждению. Но через окно лился солнечный свет, подсвечивая закрытые веки красным. Неохотно открыла глаза, надеясь увидеть Оливера и бескрайние холмы. Но меня встретили четыре стены моей спальни. Я вяло перевела взгляд на будильник. Шесть часов вечера. Через час начиналась моя смена. Мне невероятно хотелось накрыться с головой одеялом и вернуться к Оливеру.

Через сорок пять минут я уже входила в бар, а Беа встречала меня улыбкой. Они с Гретхен стояли за стойкой, их руки слегка соприкасались.

– Посмотрите только, глаза горят, хвост трубой, – заявила Беа вместо приветствия. Касса была открыта, а в руке она держала пачку наличных. – Позитивные изменения. Вчера ты заставила нас поволноваться.

Гретхен стояла рядом с ней и нарезала лайм на одинаковые маленькие ломтики. Не поднимая глаз, она склонила голову и сказала:

– К тебе тут кое-кто пришел. Новый парень?

Энджела хмыкнула, проходя мимо с подносом, заставленным перечницами и солонками. Никто не обратил на нее внимания. Я повернулась, чтобы посмотреть, о ком говорит Гретхен, но дрожь в теле подсказала, кто это может быть.

Возле бара стоял фейри.

При виде него меня охватил гнев – образ изуродованной спины брата всплыл перед глазами. Но вокруг находилось много свидетелей, которые могли помешать мне выбивать из него ответы. Я улыбнулась Гретхен, пристально наблюдавшей за нами. Она отвернулась, чтобы создать нам иллюзию уединения. Они с Беа тихо переговаривались.

Нацепив маску спокойствия, я двинулась к фейри. Он наверняка чувствовал, как вокруг меня бурлит сила, но даже не изменил позу. Уперев руки в спинку стула, он наблюдал за моим приближением.

– Понравился подарок? – спросил он, когда я подошла достаточно близко.

Этот вопрос подтвердил мои подозрения и лишил остатков самообладания. Я бросилась к фейри, и он даже не успел защититься. Через миг я прижимала его к стойке, а кончик ножа для стейков, который схватила с подноса позади фейри, дрожал у его горла.

– Что ты сделал с моим братом, сукин сын? – прошипела я, забыв о свидетелях и необходимости сохранять невозмутимость.

Фейри не выглядел испуганным, и я замешкалась, не увидев знакомой реакции. Я дотронулась ладонью до его ключицы, кожа оказалась гладкой и неожиданно холодной. Но на языке не появилось привкуса, а в голове – образов. Это так потрясло меня, что я чуть не уронила нож.

Кажется, никто не заметил происходящего или не обратил внимания – видимо, фейри скрыл нас чарами. Гретхен что-то тихо говорила Беа, а Энджела закончила расставлять солонки. Теперь она пыталась поправить лифчик, который был ей на два размера мал. Нахмурившись, я вновь взглянула на фейри. Он не отводил от меня взгляда. Ярость всколыхнулась во мне, и я вонзила ногти в его кожу. Капли темной крови выступили на его рубашке. Но все еще – ни привкуса, ни видений.

Заметив мое замешательство, фейри тихо сказал:

– Я не так прост, Фортуна Суорн. Тебе придется копнуть глубже, чтобы выяснить мои страхи.

– Что ты такое? – прошептала я. Мы стояли так близко, что его дыхание щекотало мне щеку. Запах странный, но приятный: специи и свежевскопанная земля. Внизу живота у меня возникло теплое чувство.

Фейри тоже это почувствовал. Когда он вновь заговорил, его голос стал глубже, а глаза потемнели.

– Именно то, что ты думаешь.

– Энджела, твои дети звонят! – я вздрогнула от окрика Гретхен.

Энджела поспешила к телефону. Даже не взглянув на нас, она подняла трубку.

– Да? – Энджела вздохнула и откинула за спину волосы. – Нет, Ноя, я уже тысячу раз тебе говорила. Я не случайно подключила родительский контроль, поверь мне. Это для вашего блага.

Я перевела взгляд на фейри. Неожиданная вспышка желания прошла, и перед моими глазами вновь возник образ изуродованной спины Деймона. Кровь в венах вспыхнула от отвращения и чувства вины, куда более сильных, чем влечение, и я отшатнулась, не убирая нож от горла фейри.

– Где Деймон? – спросила я сквозь зубы.

Он продолжал невозмутимо изучать каждую черточку моего лица.

– Твой брат жив, но он сильно изменился.

– Я спросила тебя, где он, говнюк, а не как…

– Может, ты и сильна, но я – не гоблин.

Не успела я моргнуть глазом, как фейри исчез. И вновь возник в паре метров от меня. Кровь исчезла с его рубашки. Очевидно, он играл со мной, позволяя прижать себя к стойке. Но, соблюдая осторожность, так и не раскрывал всех своих возможностей. Меня охватила тревога. Внутренний голос подсказывал, что его мне не победить. Это не обычный фейри. Я шагнула к нему, крепче сжимая нож.

– Прежде чем ты сделаешь поспешные выводы, должен упомянуть, что это не я забрал его, – сообщил фейри. Он не отрывал от меня взгляда.

Я замерла. В конце концов, фейри не могут лгать.

– Допустим, я поверила тебе, – со злостью прошептала я. Сердце билось, словно испуганный зверь, пытающийся вырваться из клетки. Впервые за два года я приблизилась к тому, чтобы выяснить, где Деймон. – Но если не ты забрал его, то кто?

– Всему свое время.

Мои ноздри раздулись от гнева, и я с трудом сдерживалась, чтобы вновь не кинуться на него.

– Тебя часто били? Ты похож на фейри, который нарывается на неприятности.

Уголки его губ изогнулись.

– Не обязательно. Для начала меня пришлось бы поймать.

– Учту. Чего ты хочешь? – повторила я, уверенная, что теперь получу ответ.

– Тебя.

Подозревала что-то в этом духе. Но он держался так невозмутимо, что я лишь моргнула в ответ. Только я открыла рот, не зная, что сказать, как дверь открылась, и в зал вплыла Регина Харт. Чары, видимо, работали, поэтому она не ахнула при виде ножа в моей руке. Но задумчиво посмотрела на фейри.

Я закатила глаза. В этот момент фейри забрал у меня нож и положил его на стойку. Для этого ему пришлось приблизиться настолько, что его шея оказалась в миллиметрах от моих губ. Пахнуло морозным воздухом. Он шагнул назад с легкой улыбкой. Этот ублюдок знал, какое действие оказывает на меня.

– Я хочу заключить сделку, Фортуна Суорн, – заявил он.

Внезапно все мои инстинкты завопили: беги. Этого оказалось бы достаточно, чтобы собрать вещи и уехать как можно дальше от Гранби. Но затем вспомнила зеркало, шрамы и пустой взгляд брата и напряженно спросила:

– Какую сделку?

– Я отведу тебя к Деймону Суорну. И взамен попрошу лишь одного.

– Прекрати этот спектакль, – прошипела я. – Что взамен?

Фейри взглянул на меня. В этом свете его глаза казались скорее черными, чем серыми или карими. И прекрасными. Я трусливо пыталась не смотреть в них. Но следующие его слова заставили меня забыть обо всем, и я пораженно заглянула в их глубину.

– Выйди за меня замуж, – сказал он.

4

Пока мы разговаривали, двое мужчин занялись игрой в бильярд. Уставившись на фейри, я услышала, что два шара столкнулись, и представила, как они катятся по зеленому сукну и оказываются в противоположных лузах.

– Ты с ума сошел, – наконец выдавила я. – Или что-то недоговариваешь. Что вероятно, судя по моему опыту общения с тебе подобными. Почему я? Зачем?

Фейри проигнорировал мои вопросы. Он лишь склонил голову.

– Я понял, как только увидел тебя.

Грудь сдавило паникой. Забыв о работе и не думая, действуют ли чары, я оттолкнула его с дороги и побежала к двери. Но через несколько секунд фейри возник у меня на пути. Я замерла, тяжело дыша. Окружающие, кажется, до сих пор ничего не заметили.

– И что же ты понял? – прорычала я. Я испугалась сильнее, чем когда меня похитили гоблины.

– На что мы способны вместе.

Я ухмыльнулась.

– В духе фейри. Ты думаешь, лучший способ заполучить меня – манипуляции и разговоры о власти? Ты совсем меня не знаешь. Видимо, Регина не так много тебе рассказала.

Я попыталась его обойти. Фейри не стал меня останавливать. Но пошел следом.

– Как бы там ни было, мне нужен ответ, – настаивал он.

В спешке я громко хлопнула дверью и выбежала на улицу. Но вдруг вспомнила, что ключи от фургона лежат в шкафчике. Да и оставлять Беа без официантки на вечер не хотелось. Но я продолжала идти, пока тротуар не кончился. Носки моих ботинок зависли над краем бордюра. К счастью, никого рядом не оказалось, заведения здесь рано закрываются.

Солнце почти село. Слабые розоватые отблески лежали на потрепанных фасадах Гранби. Я вгляделась в горизонт, надеясь застать момент, когда день уступит место ночи. Это всегда меня успокаивало. Фейри остановился рядом. Я заговорила, не глядя на него:

– Тебе нужен мой ответ? Так вот. Иди ты в жопу. Я сегодня не заключаю сделок.

– Даже ценой жизни брата? – уточнил он спокойно.

– Я найду его сама.

Он не ответил. Ветер играл завитками моих волос. Я смотрела на деревья вдали и думала, как много эти леса у меня забрали. Свободу, брата. Но за первое я боролась и победила. Смогу ли пожертвовать всем, чтобы вернуть второе?

Помню, одним зимним вечером, когда мне было семь, маме пришлось проводить занятие, а папа попал в пробку. Он попросил меня присмотреть за Деймоном часок-другой, пока не вернется домой. Но подружка пригласила меня в гости с ночевкой. И я пошла, хотя и должна была сидеть с Деймоном. Перепуганный шестилетний брат ушел из дома искать меня, в одной пижаме. Кто-то из соседей подобрал его на обочине дороги. На следующий день родители увезли его в больницу с острой пневмонией. Пока он лежал в постели, я не отходила от него. И тогда моя мама произнесла фразу, которая врезалась мне в память на всю жизнь.

«Вы должны заботиться друг о друге», – прошептала она. Я почувствовала ее палец на щеке, увидела ее округлое лицо в отблесках лунного света.

Фейри молчал, не мешая мне погружаться в воспоминания. Наконец я вернулась к реальности, часто моргая от солнечного света, ставшего серебристым. В горле встал ком. Я проглотила его, думая, что вечерний наплыв гостей начался. Беа наверняка недоумевает, куда я делась.

Собиралась уйти, когда голос фейри настиг меня, будто призрак.

– Не хочу быть жестоким, Фортуна, но найти его самостоятельно тебе не удастся.

Я развернулась к нему, вызывающе подняв брови.

– Почему? Потому что он в Фейре?

– Фейра – очередной миф, придуманный людьми. Такого места не существует.

Мои слова его, кажется, позабавили. Я заспешила уйти, и свет в его глазах померк. Фейри схватил меня за плечо, чтобы остановить. Его лицо стало серьезным, и я отшатнулась.

– Прошу прощения. Не хотел посмеяться над тобой.

– Можно мне теперь вернуться к работе?

– Я не из тех, кто удерживает женщину против ее желания, – сообщил он, проигнорировав мои слова. Я нетерпеливо вздохнула. – Союз, заключенный против воли, не принесет никому из нас радости. Если передумаешь, знай, что твоя часть сделки включает не просто присутствие на брачной церемонии. Я ожидаю от тебя участия в нашей совместной жизни.

У меня загорелись щеки.

– У-участия?

– Именно. Впрочем, не настаиваю на том, чтобы делить ложе, пока ты не будешь к этому готова, – добавил он, его лицо осталось серьезным.

– А если никогда не буду готова? – к счастью, мне удалось не выдать охватившее меня возбуждение.

Он улыбнулся, медленно и чувственно. Будто все понял, высокомерный ублюдок.

– Подозреваю, жизнь в воздержании не подходит ни одному из нас, но даже если и так, есть другие способы насладиться обществом друг друга.

И в третий раз я оттолкнула его с дороги. Наконец он отпустил меня. Солнце садилось, погружая половину планеты во тьму и превращая ее в царство чудовищ. Уличные фонари освещали путь к заведению Беа. У входа я остановилась и обернулась. Фейри стоял на месте и ждал, глядя на меня. Я повысила голос, чтобы он мог меня услышать.

– Я совершенно серьезно. Никаких сделок. Никогда!

Фейри не двинулся с места, но я четко услышала его слова. Они будто ласкали мои уши.

– Если ты вдруг передумаешь, достаточно лишь произнести мое имя.

– Это будет проблематично, учитывая, что ты мне его не назвал! – крикнула я. Это прозвучало вызывающе, ведь имя фейри священно.

Пауза. В сгущающейся темноте его было тяжело разглядеть, но я ощущала легчайшие прикосновения призрачных пальцев к коже. А через секунду до меня донесся ответ.

– Коллиф, – выдохнул он. Я замерла, пораженная, как легко он сказал это. Но не успела отреагировать, как фейри превратился в вихрь опавших листьев, и ветер унес их прочь.

Драматично… Но на меня это оказало впечатление, на которое он, вероятно, рассчитывал. Я не могла не восхититься подобной демонстрацией силы. Это не просто чары. Кто же он? Может, один из первых фейри? Но тогда ему тысячи лет. Это пугало меня.

Когда Коллиф исчез, я постояла на улице еще пару секунд. Прикрыв глаза, глубоко дышала, собирая оставшиеся силы. Затем затянула хвост и вернулась в зал, где меня ждали нетерпеливые гости и обеспокоенные работники.

В отличие от прошлой ночи, минуты и часы тянулись бесконечно. Ян О‘Коннел снова пришел, и вел себя более смирно. Но все равно я постоянно чувствовала на себе его взгляд – между лопаток, на заднице, по всей длине ног. Каждый раз, когда оборачивалась, он смотрел в другую сторону. Вряд ли он подозревал, что я имею отношение к его вчерашнему срыву, но мои инстинкты били тревогу. Я пыталась не сутулиться и не показывать, что на меня влияет его пристальное внимание.

Вечерняя смена все тянулась, и народ прибывал. В какой-то момент я забыла о Яне, о фейри, о гоблинах, об Оливере и о Деймоне. Я сновала между окошком выдачи и столиками, отсчитывая сдачу и беспрерывно улыбаясь. В отличие от вчерашней смены, когда я была измотана недосыпом, все шло иначе. Теперь в знакомых действиях и монотонности обслуживания гостей ощущалось нечто успокаивающее. К часу ночи я впервые за много дней почувствовала себя собой. Рабовладельцам не удалось сломить меня.

Со смерти родителей я ни разу не испытала настоящего счастья. После исчезновения Деймона все только осложнилось. Но до того, как попала в плен к рабовладельцам, временами я ощущала нечто похожее на счастье. Удовлетворенность, наверное, или надежду. Сегодня снова почувствовала это. Ноги больше не казались такими тяжелыми. Пошел он, этот самоуверенный фейри. Ему не победить. До сих пор я справлялась со всеми препятствиями на своем пути. И в этот раз будет так же.

– Спокойной ночи! – крикнула я Сайрусу. Он не отреагировал. Беа и Гретхен помахали мне от музыкального автомата, где они танцевали медленный танец. Энджела демонстративно повернулась ко мне спиной. Ариэль, уже освоившаяся у нас, махнула рукой на прощание.

Я вышла из бара, сжимая в одной руке ключи, а в другой – газовый баллончик. Впрочем, ни Яна, ни Коллифа не было видно. Гранби казался… спокойным. Нормальным. В безоблачном небе сияла луна. Поднявшийся ветер гнал похожие на птиц листья. Они напомнили мне о птичьих стаях в мире Оливера – скоро я их увижу. На моем лице начала расцветать улыбка. Я забралась в фургон, захлопнула дверь и на всякий случай закрылась.

Улыбка испарилась, когда мой взгляд упал на зеркало Коллифа. Оно мерцало на пассажирском сиденье, где я его и оставила перед сменой. Хотелось еще раз взглянуть на Деймона, но что-то во мне сопротивлялось этому. Я стиснула кулаки. Велела себе завести машину и отправляться домой. Снова уснуть в объятиях Оливера. «Позволь себе немного счастья, Фортуна».

Моя рука, потянувшаяся к зеркалу, казалась чужой.

Поначалу ничего не было видно. В зеркале отражалось лишь мое бледное, напряженное лицо. Но затем стекло помутнело, будто я усердно дышала на него. За мутью угадывалось движение неясных фигур. Я с колотящимся сердцем ждала, когда картинка прояснится.

Теперь Деймон плакал.

Он сидел в центре огромной кровати, прижимая колени к бледной, костлявой груди. Насколько могла понять, он был полностью обнажен. Он не всхлипывал, не говорил и не двигался. Слезы беззвучно текли по его лицу. Боль, которую нельзя выразить словами, иначе она разрастется настолько, что разорвет тебя на части. Он смотрел прямо перед собой, будто в ожидании чего-то.

«Под землей, – мрачно подумала я. – Он находится под землей».

По моим щекам побежали слезы. Я вспомнила клетку, в которую меня посадили работорговцы, и то чувство беспомощности. Но куда больнее видеть близкого человека в подобном положении.

Хотя на сей раз я могла что-то сделать.

Спустя миг изображение померкло. Но я продолжала неподвижно сидеть и пялиться в зеркало. Мной овладело странное, холодное равнодушие. Мысли о возможности выбора и счастья исчезли без следа. Прерывисто вздохнув, бережно, будто ребенка, положила зеркало на пассажирское сиденье.

Внезапно дверь кафе распахнулась. До меня донесся смех, и я увидела Ариэль. Рядом с ней шел Сайрус. Затем появилась Энджела, а за ней обнимающиеся Беа и Гретхен. Моя приемная семья. Кто-то включил музыку на телефоне, и они направились вниз по улице. У меня в горле встал ком. Прежде чем кто-то из них меня заметил, повернула ключ зажигания. Раздалось урчание двигателя, я переключила передачу и поехала домой.

За окном мелькали деревья и звезды. Я сконцентрировалась, чтобы запомнить мою последнюю ночь свободы. Уже ощущала, как вокруг смыкаются прутья клетки. Скоро грузовик притормозил на въездной дорожке. Я припарковалась и поборола искушение задержаться в машине. Деймон не мог ждать.

Быстро, чтобы не успеть передумать, выбралась наружу и захлопнула дверцу. Звук разлетелся эхом в окружающей тишине. Но внутри меня грозно жужжал рой шершней. Какое-то время я ходила по дорожке, пытаясь придумать другой выход. Но даже если Саванне удастся найти Деймона заклинанием – что она не раз пыталась сделать, – вряд ли я смогу выстоять против его похитителя в одиночку. Мои силы не безграничны.

Наконец я остановилась и повернулась к деревьям. Мне казалось логичным, что фейри появится с той стороны. Я сжала зубы и проговорила:

– Коллиф.

– Чуть громче, пожалуйста, – раздалось у меня за спиной.

Я развернулась с угрюмой гримасой, исказившей лицо. Фейри стоял, прислонившись к фургону, скрестив руки на груди. Я ожидала увидеть на его лице выражение триумфа, но он или правда не испытывал от происходящего удовольствия, или тщательно это скрывал.

– Просто отведи меня к брату, – рявкнула я.

– Мы так не договаривались. Сначала свадьба, затем – Деймон Суорн.

Фейри подошел ближе и протянул руку. Я уставилась на нее, борясь с желанием потянуться к нему. Его пальцы были бледными и изящными. Прекрасными. Но я знала, что красоте не стоит доверять. Секунды сливались в минуты, и я представила Деймона. Я нужна ему сейчас. Нет времени на сомнения и трусость. Но я все же не принимала протянутую фейри руку.

– Что в тебе такого особенного? – выпалила я. Фейри склонил голову, озадаченно нахмурив брови. Я махнула рукой. Сверчки пели мирную серенаду, не подозревая о разворачивающейся рядом драме. – Из всех мужчин, которые прикасались ко мне, были ко мне добры или интересовались мной. Из всех этих привлекательных, умных и достойных мужчин. Почему я должна выбрать тебя, чтобы связать жизнь?

Фейри опустил руку и засунул ее в карман пальто. Ветер шелестел между нами, пока он обдумывал мой вопрос. Мне это понравилось. Ведь в основном люди слушают, но не слышат. Наконец он ответил:

– В первую очередь прими к сведению, что я – не мужчина. Не стоит питать иллюзий на этот счет. Я лишен человеческих инстинктов и страстей.

Я нахмурилась.

– Что это значит?

– Это значит, что я убивал, – сообщил он как что-то само собой разумеющееся. – Это значит, что я разрываюсь между учтивостью и жестокостью. Ты нужна мне не как жена, а как союзник. И поэтому важно, чтобы ты принимала меня, учитывая все это. Я знаю, кто ты такая… и думаю, это великолепно. Твои враги – мои враги. Моя сила – твоя сила. Пусть это будет ответом на твой вопрос, раз других причин у меня нет.

Фейри закончил. Снова изучающе склонил голову. Его речь заинтриговала и напугала меня. Но он прав, как союзник он давал мне огромное преимущество. Кроме того, любопытно побыть с другим мужчиной, кроме Оливера, чьи страхи не проносятся сквозь меня, будто потерявшие управление машины. Впрочем, я понимала, что в конечном итоге мне это не нужно. Между нами нет любви, и отправившись с ним, я выберу совсем не ту жизнь, какую хотели бы для меня родители. Какую сама для себя желала.

«Вы должны заботиться друг о друге», – прошептал мамин голос. В памяти всплыло ее лицо, печальное и обеспокоенное. Тогда я была готова на все, чтобы это выражение пропало. До сих пор готова.

Я услышала, как произношу:

– Да.

Едва слышно, но для фейри этого было достаточно. Он снова протянул мне руку. Я приняла ее, не успев передумать.

Ожидала, что он крепко сожмет мою ладонь. Но его прикосновение было легким и мягким, будто он оставлял мне возможность передумать. Его кожа казалась такой же холодной, как и в прошлый раз. И никаких страхов, никаких привкусов на языке, но это перестало приводить меня в бешенство. Я ждала, когда фейри сдвинется с места – взмоет в воздух, словно огромная птица, или воспользуется магией, и мы растворимся в воздухе, – но он замешкался.

– Честность мне не свойственна, но прежде чем продолжить, должен сообщить, чем ты рискуешь, – сказал он.

– И чем же?

– Жизнью, – сообщил он. – Вернуть твоего брата будет непросто. Мои силы не безграничны. Если мы отправимся туда, где держат его, есть вероятность, что ты оттуда не выйдешь.

Я взглянула ему в глаза.

– Нам нужно что-нибудь для этой твоей церемонии? Пора начинать.

Мой ответ показал, насколько мало меня беспокоит потенциальная опасность. Фейри отвернулся, но я успела заметить легкую улыбку на его губах. Снова мне пришлось бороться с чувством тревоги. Перед глазами всплыло заплаканное лицо брата.

Мы отошли от фургона и двинулись через двор. Этим летом я не подстригала траву, и теперь хрупкие соломинки щекотали ноги. Фейри повел меня к деревьям. Еще несколько шагов, и мы будто оказались в другом мире, состоящем из тьмы и лунного света. Вдалеке заухала сова. Над головой тянулись и переплетались голые ветви, отбрасывая причудливые тени на покрытую листвой землю.

– Зачем мы здесь? Хочешь сказать, в лесу больше силы, или что-то вроде того? – спросила я. Мой голос прозвучал громко и грубо.

Фейри взглянул на меня. Мы стояли на крошечной прогалине, а с небес на нас смотрели звезды.

– Да, но мы здесь не поэтому. Просто не хотелось сочетаться с тобой браком на подъездной дорожке, – сухо пояснил он.

Он протянул мне вторую руку. Он ждал. Не желая затягивать, я решительно приняла ее. Фейри продолжил говорить:

– Для успешной церемонии необходима полная искренность, поэтому я буду приносить клятвы на своем языке. Тебе тоже стоит использовать тот язык, который кажется тебе самым честным.

Не успела я ответить, как из леса донесся какой-то звук. Фейри нахмурился и развернулся. Как только он оказался ко мне спиной, я вытащила телефон, открыла видеоприложение и нажала на красную точку, начав запись. Затем засунула мобильный обратно в карман.

Фейри обернулся ко мне, кажется, ничего не заметив. Раз я молчала, он перешел к клятвам. Это было так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула. Что, и все? После этой церемонии мы окажемся навсегда связаны? Понятия не имела, что он говорит. Немного странно для свадьбы. Слова его языка были мелодичными и сложными. Он произносил их очень мягко и доверительно. В какой-то момент я поняла, что он говорит на енохианском – языке ангелов.

Пока он говорил, мне больше всего хотелось отвернуться, но сумела не отводить взгляда от его глаз. Впервые заметила в его радужках золотые искры, ожившие в лунном свете. Будто кусочки застывшей смолы на темной древесине. Вскоре фейри замолчал. Моя очередь. Я облизнула губы. Даже в детстве не задумывалась, что скажу в такой момент. В чем могу поклясться, чтобы не соврать?

– Я обещаю… быть верной, – запинаясь, проговорила я. – Всегда говорить правду. И помешать, если кто-то захочет навредить тебе.

Эти клятвы показались мне нелепыми. Я запнулась, лихорадочно раздумывая, что добавить. Но не могла пообещать быть страстной, любящей или доброй. Даже не могла пообещать быть рядом до конца наших дней. Ведь совсем не знала своего супруга. Он мог оказаться агрессивным или жестоким. И как бы несчастна я сейчас ни была, мне не хотелось выглядеть жалкой.

Это будто бы не волновало фейри. Его глаза сияли ярче, чем когда-либо. Мой муж – нет, мой помощник, – снова улыбнулся. Улыбка не была ни насмешливой, ни таинственной. Он начал казаться моложе, мальчишкой, только что получившим долгожданный подарок. Я заподозрила, что совершила огромную ошибку. Поняв, что больше ничего не скажу, он пробормотал:

– Я сделал правильный выбор.

Пытаясь скрыть неловкость, я откашлялась, сопротивляясь желанию вырваться из его хватки.

– Это все? И что теперь?

– Поцелуй, конечно. Ты что, не знала? Разве ты не жила среди людей?

Я не удивилась. Мне захотелось хоть раз одержать победу над этим фейри. Я отмахнулась от чувства тревоги и притянула к себе его лицо. Фейри издал горловой звук.

Но быстро оправился, одной рукой обхватил мой затылок, пока другая опустилась вниз по моей спине, прижимая меня ближе, пока я не оказалась впечатана в него всем телом. Он оказался твердым и мускулистым, но поцелуй был нежнее, чем ожидала. Фейри дразнил меня, исследуя мой рот языком, будто в запасе у нас все время мира. Я ощутила, как тело охватил жар, а инстинкты молчали. Я не отстранялась и не пыталась вырваться. Нет, мне хотелось большего. Внутренний голосок обвинял меня в слабости, но я не обратила на него внимания.

Напряжение внезапно усилилось. И не из-за влечения – это была чистая, незамутненная магия. Я ощутила щекочущее чувство внутри и ахнула, выдохнув в рот фейри. Еще секунду назад он не был готов, но теперь ощутимо ткнулся мне в бедро. Казалось, наши чувства стали общими, каждый видел то, что видит другой. Сквозь меня хлынуло его желание. Головокружительное, сводящее с ума ощущение. Но вскоре нащупала что-то еще на задворках разума Коллифа. Я поняла, это не страх. Что-то, к чему получила доступ после создания связи между нами. Я заподозрила, он не планировал этим делиться.

Надежда.

Магия не ослабевала, и я, ослепнув от желания, внезапно почувствовала за спиной дерево. Потянула фейри к нему, чтобы использовать как опору. Кора царапала кожу, когда я, подпрыгнув, обвила ногами тонкую талию фейри. Мне хотелось, чтобы он проник в меня, двигался во мне. Я потянулась к его ширинке, пока его пальцы ловко расстегивали мою рубашку.

– Нет, – сказал он.

Я едва слышала его – все вокруг затопило густым туманом вожделения. Наконец мне удалось расстегнуть ширинку. Но как только запустила в нее руку, чтобы оценить его размеры, Коллиф исчез. Я оказалась на земле, а в пространстве между нами вился холодный ветер. Я жалобно всхлипнула и открыла глаза.

Фейри стоял в центре полянки, его грудь бурно вздымалась. Нас разделяло пространство, давая возможность успокоиться.

– Ч-что не так? – выдавила я.

Его губы были пленительно припухшими. Я не могла оторвать от них взгляд, пока он говорил:

– Хочу консумировать брак, когда ты будешь мыслить ясно.

Прошло несколько секунд, прежде чем мне удалось справиться с магией. Ни с чем подобным раньше я не сталкивалась. Мои способности казались естественными, они были частью меня, как дыхание или сердцебиение. А эта сила была внешней и неумолимой, как гроза. Я знала, что во время церемонии образовалась крепкая связь между нами. Мы снова стали двумя отдельными личностями, но в то же время нет. Появилось ощущение… наполненности.

Эти мысли помогли мне восстановить контроль. Шаг за шагом отделила себя от магии. Когда волшебство окончательно отступило, оставив после себя боль, я вспомнила поцелуй. Лицо опалил румянец смущения. Я запоздало осознала, что моя рубашка расстегнута. Потянувшись к пуговицам, пробормотала:

– Не переживай, это не повторится. Так где мой брат? И что ты говорил в своих клятвах, кстати?

– Да, ты права. Нам лучше начинать. Уже темно, а мне не хотелось бы столкнуться с существами, выбирающимися из укрытий в это время суток, – фейри будто не заметил моего вопроса о клятвах. Хорошо, что записала их на телефон.

Не обращая внимания на мой хмурый вид, Коллиф взглянул на растущую луну. В ее бледном свете он был еще красивее. Но шрам казался глубже и темнее. Кому хватило силы, чтобы так ранить его?

Я попыталась заглушить любопытство.

– Куда мы идем? Ты так и не сказал.

– Думаю, тебе стоит собрать вещи, – сообщил он, игнорируя мой вопрос. – Сложно сказать, как долго нас не…

– Коллиф. Я выполнила свою часть сделки. Твоя очередь. Куда, черт побери, ты меня поведешь?

Услышав свое имя, фейри улыбнулся. И наконец сказал:

– К Неблагому Двору, конечно.

5

Если верить Коллифу, в его Двор можно было попасть из любой части мира. Один из входов располагался в том лесу, где мы поженились. Он сообщил, что поблизости нет ни дорог, ни тропинок, поэтому я достала туристические ботинки. Потом направилась к ночному столику. Здесь у большинства женщин хранятся лосьоны, вибраторы и дешевые любовные романчики, а у меня – тайник с оружием, регулярно окропляемым святой водой. Я вытащила отцовский нож и ножны к нему. Он держался на поясе чуть свободнее – должно быть, я слегка похудела в плену у гоблинов.

Перед выходом замешкалась. Стоит ли перекрыть воду? Отключить обогреватель? Взять что-нибудь съестное? В идеале спасение Деймона не займет много времени, но я понятия не имела, чего ждать от Неблагого Двора. Что, если рассказы окажутся правдой, и время там течет иначе? А если что-то пойдет не так?

Я никогда не была оптимисткой. Через две минуты вода оказалась перекрыта, а термостат выставлен на минимум. Рюкзак забит энергетическими батончиками и чипсами. Я посетила уборную. И выходя из дома, у самой двери, достала телефон. Он до сих пор вел запись, я не успела ее отключить. Теперь сделала это и открыла новое сообщение. Выбрала из списка контактов Беа и Сайруса. Какое-то время раздумывала добавить и Саванну, девушку Деймона. Но мне показалось жестоким давать ей надежду, когда я даже не знала, сколько времени займет его спасение. Я вернулась к сообщению и быстро напечатала:

«Получила информацию о Деймоне. Не знаю точно, сколько меня не будет. Простите».

Палец завис над стрелочкой отправки. Я ощутила укол вины, представив, как они отреагируют на это сообщение. Но другого выхода не было. Если позвоню, Беа попытается меня отговорить. Если задержусь, Деймону придется дольше терпеть пытки. Так что я стиснула зубы и отправила сообщение. Слишком быстро, слишком легко.

Я вышла наружу, не позволяя себя оглянуться и попрощаться с домом. Ключ – никогда его не использовала, ведь смысла запирать дверь здесь не было, – лежал под миниатюрной статуей Давида. Я вытащила его и вставила в замок.

– Нам надо спешить, – позвал Коллиф.

Спрятав ключ в карман вместе с телефоном, я поспешила к нему. Гравий хрустел под ногами. Замешкалась возле фургона и взглянула на пассажирское сиденье. Поколебавшись немного, открыла дверь и достала зеркальце. Не знала, как оно работает и нужно ли вернуть его Коллифу, но в нем можно увидеть Деймона. А значит, я оставлю его себе. Остаток расстояния до Коллифа я преодолела бегом. Его окутывала тревожная аура, которая сильнее распалила меня. Не говоря ни слова, он развернулся и направился в чащу.

«Мы идем, Деймон», – думала я, следуя за ним.

Лунный свет пробивался сквозь листву над головой, озаряя полянку, где мы приносили клятвы. Мой взгляд упал на дерево, у которого мы целовались, и я резко отшатнулась. Не замечая моего смущения, Коллиф замедлил шаг и пошел рядом. Он молчал. Мне казалось странным, что он опасается ночи. Я, напротив, считала ее более безопасным временем. За исключением эпизода с работорговцами, темнота всегда была моим убежищем. Раем. Временем, когда все проклятые создания могут выбраться из своих убежищ и заявить о себе. Я чувствовала бурление своей силы. Она тянулась и поскрипывала, как давно не работавший сустав.

– Как ты узнал о Деймоне? – внезапно спросила я, перешагивая через упавшее дерево. Я собиралась найти в рюкзаке фонарик, но свет бы привлек к нам внимание. – Как ты узнал, кто он и что он мой брат?

Коллиф вглядывался в обступающие нас тени и ответил рассеянно:

– Я заметил его еще раньше. Мары уникальны, даже если они не слишком сильны. Столкнувшись с тобой на рынке, я заметил внешнее сходство и понял, что вы, без сомнения, родственники. Возможно, даже близнецы.

– Нет. Я немного старше. Где ты видел Деймона? – Я нахмурилась. – Стой. Какой ты меня видишь?

Коллиф сосредоточился на мне. Несмотря на темноту, его внимание было почти осязаемым.

– Темные волосы. Скорее, рыжие, полагаю, чем каштановые, при определенном освещении. Карие глаза, светлая кожа. Небольшая горбинка на носу. Может быть, ломала его в детстве? Слышал, что Мары выглядят для каждого по-разному, но, видимо, это очередной миф – как вампиры и солнечный свет или вервольфы и луна. Я прав?

Я была слишком удивлена, чтобы ответить. Это невозможно.

Коллиф видел мое истинное лицо.

– Теперь моя очередь, – услышала я его голос. – Расскажи мне историю своего имени.

Я уставилась на Коллифа. Меня трясло. Надо будет позже подумать о его способности видеть мое настоящее лицо.

– Имени? Зачем?

Он пожал плечами.

– Мы сочетались браком. Хотелось бы узнать больше о той, с кем проведу жизнь.

От его слов в груди всколыхнулась паника – я пыталась не задумываться, насколько длинна жизнь и какое важное решение мы только что приняли. Даже если решу оставить его, он всегда будет рядом. Останется в моей голове, в моих венах. Нет, не думать об этом.

– Мама была профессором, изучала древние религии. В Риме Фортуна считалась богиней случая, удачи и судьбы. Родители считали, что нам будет достаточно тяжело в жизни, учитывая нашу сущность, так что мне пригодится любая поддержка. К тому же им казалось, что это красивое имя.

– Так и есть.

Решив, что Коллиф смеется надо мной, я повернулась и взглянула на него. Но увидела в его глазах лишь искренность. Я отвела взгляд и кашлянула. Мы поднимались по склону, приходилось ступать осторожнее. Поскользнусь – и полечу вниз.

– А имя Деймона она взяла из легенды, – продолжила я. Мне не нравилось рассказывать о прошлом, да и вообще говорить, но сейчас хотелось заполнить тишину. Казалось, Коллиф пользуется моментом, чтобы погрузиться в мои мысли. Фейри это умеют? – Деймон был известен своей преданностью друзьям. Родители учили нас беречь друг друга. Всегда. И ему подходит это имя. Он один из лучших людей, что я знаю.

Коллиф промолчал, а я стала думать о Деймоне, вспоминая ту ужасную картину в зеркале. Желудок скрутило чувством вины, словно я отравилась. Все это время его где-то пытали.

– Твоя очередь, – внезапно сказал Коллиф.

– Что?

– Задавать вопрос, – пояснил он.

– О.

Местность наконец выровнялась. Деревья поредели, как шеренги отощавших солдат. Коллиф обогнал меня, показывая дорогу. Я невольно задумалась, насколько мало знаю о его народе. Те, кого я знала, не слишком откровенничали, а мама признавалась, что большую часть своих знаний получила из фольклора. Если верить сказкам, фейри ненавидят железо, не умеют врать и бессмертны. Многие народы Павших живут намного дольше людей, но в конечном итоге мы все умираем.

Мой голос прозвучал отчаянно, когда я выпалила:

– Хочу знать больше о Неблагом Дворе. Там есть… иерархия? Насколько силен фейри, схвативший Деймона? Каков твой статус? Как на меня отреагируют? Как…

– Выдохни, Фортуна. Знаю, ты жаждешь спасти брата, и расскажу тебе все, что смогу, – Коллиф хотел сказать еще что-то, но внезапно до нас донесся звук. Слабый, едва громче шелеста листьев под ногами, но в нем было нечто, заставившее мое сердце помчаться вскачь. Мы с Коллифом одновременно остановились, напряженно вглядываясь во тьму.

– Там, – прошептала я.

Среди деревьев что-то мелькнуло. Высокая, тонкая фигура приближалась к нам. В этот момент я поняла, что это за звук.

Дыхание.

Радостное, прерывистое и голодное. Распахнув глаза, повернулась к Коллифу. Он мрачно посмотрел на меня.

– Беги, – сказал он.

Мы сорвались с места. Внезапно лунный свет и отбрасываемые им тени показались пугающими, и я не отводила взгляда от Коллифа, чтобы подавить страх. Мое дыхание казалось слишком громким. Рюкзак бился о спину. Чем бы ни было то существо, оно бежало быстрее – я чувствовала его приближение. Издаваемые им звуки эхом отдавались вокруг нас.

– Я видела, как ты растворился в воздухе, – удалось проговорить мне. – Беги. Я справлюсь.

– Пока смерть не разлучит нас, помнишь? – выдохнул Коллиф.

– Кажется, это случится раньше, чем мы ожидали.

Но его слова напомнили мне о клятвах, которые мы давали. О тех, что я твердо намеревалась сдержать. «Помешать, если кто-то захочет навредить тебе». Тут винить я могла только себя.

Я собралась с силами, готовясь к тому, что будет дальше.

– Ладно. Тогда давай убьем эту штуку вместе.

Не ожидая, пока Коллиф ответит, повернулась лицом к существу. Пальцы дотянулись до ножа на поясе, обхватили рукоять и вытащили его из ножен. Спустя секунду Коллиф оказался слева от меня – я не оборачивалась, но чувствовала прохладную ауру его присутствия. Нет, нечто большее. Нас будто связывала невидимая нить, которая дрожала во мне с каждым его вдохом или движением.

Существо напало – вихрь клацающих зубов и свистящих когтей. В детстве отец учил меня самообороне, и с тех пор я часто тренировала эти движения. Мое исполнение было идеальным, а напор существа – столь яростным, что мой удар отправил его в полет. Оно завизжало – скорее от удивления, чем от боли, – но быстро пришло в себя.

Когда оно снова бросилось на меня, я поспешно отступила, готовясь вонзить нож ему в брюхо. Я до сих пор не могла понять, с кем сражаюсь. Видимо, этот монстр когда-то был человеком. Я видела каждое ребро, каждый позвонок на его спине. Его зрачки были затянуты белесой пеленой. Обрывки одежды свисали с тощих конечностей, а пряди длинных темных волос щекотали шею.

Когда я собиралась сделать выпад, в бой вступил Коллиф. Он оказался безоружен, но сражался так, будто был рожден для этого. Подняв брови, я наблюдала, как он уклонился и нанес удар ногой. Его ступня врезалась в грудь существа, и оно снова отлетело. Он не давал твари возможности подняться. Я бросилась вперед и впечатала колено в узкую грудь монстра.

Чудовище в ярости завопило и попыталось сесть. Стиснув зубы, я вонзила нож в его глазницу. Но… ничего не произошло. Показалась лишь тонкая струйка пара из-за контакта со святой водой. Эта тварь оказалась сильнее, чем я думала, и когда она рванулась, я упала на спину. Что-то в рюкзаке треснуло, а я внезапно оказалась прижатой к земле. Существо делало выпады, пытаясь укусить или задеть когтями, и мои руки дрожали под его весом. Оно двигалось так быстро, что трудно было за ним уследить.

– Не стесняйся прервать нас! – крикнула я Коллифу. На лоб мне упала капелька слюны.

Внезапно давящий на меня вес исчез, а существо упало в нескольких метрах от меня. На этот раз у него не было возможности встать. С выражением напряжения на лице Коллиф поднял руки. Вспышка жаркого света метнулась вперед, сжигая тварь и все, что находилось вокруг.

– Небесное пламя, – выдохнула я. Мама рассказывала мне о Прометее, подарившем человечеству огонь. О том, как бог создал для своих ангелов пламенный меч. Но я никогда не видела ничего подобного. Даже на картинках. Это выглядело совсем не так, как я представляла. Вместо рыже-оранжевого всполоха это оказался взрыв голубого, зеленого и белого. Молния.

Существо издало крик, но звук быстро стих. Оно съежилось, превратившись в черный скелет. Когда оно окончательно затихло, Коллиф опустил руки. Огонь угас, но лунный свет, пробивавшийся сквозь верхушки деревьев, позволил мне осмотреть своего партнера. Он был бледен и дрожал.

– Я, конечно, не дракон, – пробормотал Коллиф, вспомнив о существах еще более популярных, чем Мары, – но будь я снова проклят, если позволю убить свою партнершу сразу после того, как нашел ее.

– Драконов не существует, – возразила я, бросаясь к нему, чтобы поддержать. Казалось, он вот-вот упадет.

Видимо, у Коллифа не осталось сил на споры. Тяжело дыша, он оперся о мою руку. Неудивительно, что он так медлил с нападением, – очевидно, ему пришлось собрать все свои силы.

– Переход уже близко. Меньше километра, – сказал он.

– Если мы нарвемся еще на одну такую тварь, то вряд ли пройдем даже метр, не говоря уже о километре.

Он с видимым усилием покачал головой.

– Чтобы собрать такую мощь, требуется невероятное количество энергии и жертва. Кто бы это ни сделал, заклинание он повторить не сможет. У тебя есть враги, Фортуна? Может, ведьма?

– У меня одна знакомая ведьма, и она бы так не поступила.

Я все еще сжимала нож в руке. Теперь в каждом звуке и каждой тени виделась угроза.

Остаток пути мы едва плелись. Мы были одни – единственным признаком жизни оставались снующие в ветвях летучие мыши. Коллиф говорил, куда идти, но помимо этого мы не общались. Наконец он поднял голову и произнес:

– Вон там.

Я проследила за его взглядом. Не помню, что представляла, но сейчас не увидела перед собой ничего особенного. Лишь пещеру – хотя и это слишком щедрое определение, скорее расщелину в камнях, – от которой не исходило силы.

– Главное – ожидать большего, – прошептал Коллиф. Его губы коснулись моего уха, и я невольно поежилась. Я почувствовала его улыбку, даже не глядя на него.

Мы вместе двинулись к входу. Слишком узкому, чтобы пройти вдвоем, поэтому я отпустила Коллифа. Окружавшее его чувство тревожности испарилось, сменившись спокойствием. Ничего не объясняя, он приложил ладонь к камню и шагнул в пустоту.

Но я замешкалась. Инстинкты вопили, что мое место здесь. Словно древний зверь из глубин моря, поднималось ощущение, что если последую за Коллифом к Неблагому Двору, никогда уже его не покину.

Представив лицо брата, я заставила себя шагнуть вперед.

Моя протянутая рука уткнулась в грудь Коллифа. Он ждал меня. Схватив мою ладонь, он поцеловал ее, прежде чем выпустить. Я замерла от неожиданности. Коллиф уже шел дальше по пещере. Его шаги отдалялись, и я поспешила вслед за ним. Прежде меня никогда не пугала темнота, но сейчас каждая клеточка моего тела напряглась. Я моргала, тщетно пытаясь что-нибудь разглядеть. Хоть что-то. Боялась, что врежусь в стену или окажусь в тупике. Но все шла, и шла, и шла.

Наконец ощутила, что путь ведет вниз. С каждым шагом воздух становился холоднее, но, к счастью, таким, как мы, не страшны низкие температуры. Несколько раз порывалась спросить Коллифа, сколько еще идти и что ждет нас внизу, но слова замирали в горле. Вокруг не чувствовалось посторонней силы, но мне казалось, что за нами наблюдают. Я крепче стиснула нож.

Впереди показались проблески света. Мое сердцебиение эхом отдавалось от стен. Я напрягала слух, надеясь услышать шаги или голоса. Ждут ли нас? Есть ли там охрана? Но когда мы подошли ближе, поняла, что это лишь факелы. Мама рассказывала, что фейри не любители современных технологий, но я все равно удивилась. Факелы горели слабо, отбрасывая на стены слабые тени. Мы двигались дальше.

Пещера расширилась, и Коллиф снова пошел рядом со мной. Время от времени он задевал меня рукой, и я вздрагивала от прикосновений к его ледяной коже. Внезапно он напрягся. Его походка стала твердой и уверенной. На лице не осталось и намека на усталость. Он снова стал тем фейри, которого я встретила на рынке, собранным и опасным. Знакомая полуулыбка искривила его губы.

– Ты что, все это время притворялся? – прошипела я.

Коллиф покосился на меня.

– Этого ты, думаю, никогда не узнаешь. Но прошу, постарайся молчать. Я бы не хотел привлекать к нам внимание.

Я шла, молча злясь. По бокам от нас начали появляться двери. Постепенно мою злость вытеснило любопытство. Я стала изучать это место, источник бесчисленных сказок и страшилок. В них Неблагой Двор заполняли стеклянные канделябры и роскошь. Но реальность слегка разочаровывала. Пол и грубые стены состояли из земли и корней. На их фоне двери с изысканной резьбой смотрелись странно. Среди замысловатых орнаментов не попадалось и двух одинаковых. Я разглядела лозы, лица, горы, реки, фигуры фейри, и с трудом удержалась, чтобы спросить о них у Коллифа.

Постепенно земля вокруг нас сменилась камнем. Казалось, кто-то потратил время и разложил отдельные булыжники так, чтобы придать этому месту оттенок элегантности. Туннели разветвлялись. Я никогда не была сильна в головоломках, но постаралась запомнить дорогу.

Несмотря на предупреждение Коллифа, вокруг не было ни души. Когда он наконец остановился перед одной из дверей – с узором из цветов, – я начала подозревать, что он просто хотел избежать моих вопросов.

– Это будут твои комнаты, пока ты живешь при Дворе, – сказал он, толкая дверь. – Если тебе что-то понадобится, вот веревка. Она прикреплена к колокольчику. Кто-нибудь услышит звон и придет.

– Стой, ты тут живешь? – выпалила я. – Там, где Деймона держат в заложниках? Почему ты…

Заметив в комнате другого фейри, я забыла, что хотела сказать. Коллиф не обратил на него внимания, но незнакомец съежился при нашем приближении. Тонкокостный, ниже моего партнера, но выше меня. У него были шелковистые, яркие волосы. Не совсем рыжие, скорее цвета солнца, когда смотришь на него слишком долго. Почти серебри стые. Несмотря на кажущуюся хрупкость, в чертах его лица читалась решительность. Полные губы, квадратная челюсть, густые брови. Как и волосы, его глаза казались серебристыми. Взгляд – пристальный и острый, будто грани алмаза. На нем были поношенные джинсы и белая футболка с пятном на воротнике.

Я ждала, пока Коллиф представит меня, но он лишь смотрел на меня, слегка нахмурившись.

– Ты куда-то собрался? – наконец спросила я.

Он смутился. В свете факела его шрам превратился в мрачный рубец.

– У меня есть обязательства. Я вернусь к вечеру. Не буду говорить ждать меня здесь, хотя крайне рекомендую. Фейри руководствуются базовыми инстинктами. Если встретишься с кем-то в коридорах, не могу обещать…

– Я пришла за Деймоном, – прервала я, чувствуя на себе взгляд незнакомца. – Ничего не получится, если буду прятаться. И не забудь, мы договорились.

На лице Коллифа мелькнула досада.

– Я ничего не забыл. Завтра будет собрание, на котором, без сомнения, появится твой брат.

– Если ждать собрания, Деймону придется провести здесь еще одну ночь. Не знаю, что с ним сделали и в каком он состоянии. Почему ты притащил меня сюда, если не собирался устраивать сегодня нашу встречу? У тебя есть план?

В тишине мой голос звучал резко и грубо. Коллиф смутился, что было совсем на него не похоже. И дело не в том, что мы не одни. Причина в чем-то другом. Чего я не знала, чего не заметила.

Коллиф будто услышал мои мысли.

– Ты многого не знаешь, Фортуна, – сказал он.

– И кто в этом виноват?

Но Коллиф, видимо, счел разговор оконченным. Он пообещал вскоре вернуться и ушел. Я сжала кулаки в бессильной ярости. Ему снова удалось уклониться от большинства моих вопросов. От моего внимания не укрылось, что Коллиф, судя по всему, жил там же, где два года держали моего брата. Тот, кто держался в стороне, наблюдая за страданиями Деймона, не заслуживал моего доверия. Я не собиралась больше к нему прислушиваться.

Внезапно я вспомнила, что не одна, и развернулась к оставшемуся в комнате фейри. Теперь, когда Коллиф ушел, он выпрямился и заговорил первым.

– Добро пожаловать во Двор Теней, леди, – сказал он, мерцая глазами. Его поведение разительно изменилось, будто недавний ужас был лишь притворством. – Я бы советовал вам держать ухо востро.

Странный совет человеку, которого видишь впервые.

– Почему Коллиф делал вид, будто тебя не существует? – спросила я, ставя рюкзак на пол. Я так увлеклась фейри и разговором с Коллифом, что даже не осмотрела комнату. Теперь собиралась исправить это упущение.

– Для них так и есть, – сообщил фейри. Обстановка в комнате, как и повсюду, была простой. Каркас кровати формировали ветви деревьев. В одном углу стояло ведро, при взгляде на которое я обрадовалась, что успела сходить в туалет дома, но с ужасом подумала, как буду решать эту проблему в будущем. Помещение освещали факелы и камин, находящийся у дальней стены. Ни ковров, ни картин, ни комодов, ни шкафов.

– Для них? – рассеянно переспросила я, проверяя матрас. Жесткий и бугристый – очевидно, набит травой или соломой. Еще один повод сбежать отсюда сегодня же.

– Голубая кровь.

– Не ожидала, что вы пользуетесь такими человеческими оборотами, – пробормотала я. Здесь было так холодно, что дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Я обернулась к фейри и поняла, что он наблюдает за мной, а мне хотелось остаться в одиночестве, чтобы проверить зеркальце. Может, в этот раз разгляжу что-нибудь, что поможет определить, где находится Деймон. Но как избавиться от фейри?

– А откуда, по-вашему, люди их взяли? Как и большую часть своей культуры? – с ухмылкой парировал фейри. – Возможно, вам будет любопытно узнать, что мы используем этот оборот в буквальном смысле. Если когда-нибудь увидите кровь Коллифа, обратите внимание.

А вот это интересно. За один день я узнала о фейри больше, чем за всю жизнь до этого.

– Что ж, мне пока ничего не нужно, – прощебетала я, улыбнувшись натянутой улыбкой. – Но все равно спасибо. Можешь наслаждаться свободным временем или что-то еще.

Фейри не шелохнулся. Его поведение неуловимо изменилось.

– Должен сообщить, леди, что я верен Коллифу.

Я оглядела его. Его выражение лица было серьезным и честным. Он что, пытается сказать, чтобы я не доверяла ему из-за его преданности Коллифу? Или это предостережение? Инстинкты подталкивали меня закрыться, не доверять, притворяться. Я никогда не ошибалась в людях – потому что изначально никому не доверяла. И тем более фейри. Но в этом было нечто, что меня притягивало. Обычное отвращение, которое испытывала к ему подобным… отсутствовало.

– Как тебя зовут? – спросила я. «Фейри не лгут», – напомнила себе.

– Я Лори, – ответил он, ни секунды не колеблясь. Он склонился в еще более театральном поклоне, чем Коллиф ранее. – И я могу отвести вас к брату.

Никогда еще простая фраза не заставляла мое сердце так колотиться. Но это казалось слишком простым. Фейри только что сообщил, что верен Коллифу, который советовал мне оставаться в комнате. Это проверка? Ловушка? И главное, готова ли я, опасаясь, отклонить предложение увидеть брата, пропавшего два года назад?

– Тогда идем. Сейчас же, – решила я, принимая вызов.

Лори вновь улыбнулся. Я чуть не улыбнулась в ответ, но вовремя себя остановила. Кажется, фейри этого не заметил. Он шагнул назад и оглядел меня с головы до пят.

– Сначала придется изменить вашу внешность. Слухи о вашем визите уже разошлись – как бы мы ни сопротивлялись технологиям, один из прежних королей установил камеры в дюжинах переходов. Это повысит ваши шансы выжить по пути.

У меня оставалось много вопросов на этот счет, но добраться до Деймона важнее.

– Ладно. Делай что хочешь. Но поторопись, пожалуйста.

Лори кивнул. Он вежливо приобнял меня за плечи и повел к кровати. Затем подошел к веревке в углу и дернул за нее. Через несколько секунд в дверь постучали. Поскольку засова на ней не было, она легко отворилась. Лори выглянул в коридор и что-то пробормотал на языке, на котором Коллиф давал клятвы. Спустя пару секунд он вернулся, держа в руке несколько деревянных мисок. В другой руке у него были кисти.

Лори присел на край кровати.

– Закройте глаза, – скомандовал он.

Мне очень хотелось не подчиняться ему. Но я сдержалась и с усилием закрыла глаза. Ощутила, как Лори наклонился ближе. Его дыхание коснулось моей щеки. От него исходил приятный запах, который я не могла определить. Солнечный свет? Весна? Веки защекотал кончик кисточки. Пока Лори работал, я молчала. На языке вертелись вопросы, но мне казалось, что нужно сидеть тихо и не двигаться.

Ощущение его близости и тепла пропало. Я открыла глаза. Лори направился к веревке, и вскоре кто-то снова постучал в дверь. На этот раз фейри вернулся с мантией. Ткань была грубой. Я с любопытством присмотрелась к ней. В ткани запуталась паутина и мелкие прутики, а также, кажется, крошечные косточки. Я недоверчиво усмехнулась.

– Прости, если разочарую, но я это не надену.

Лори вскинул светлые брови.

– Вы хотите найти своего брата или нет?

Та часть меня, которая ощущала себя загнанным в угол диким зверем, требовала дать ему отпор. Встать и проложить себе путь по коридорам силой. Найти Деймона, полагаясь лишь на собственные возможности и решимость. Я представила себе это, хоть и понимала, что лишь фантазирую.

Фейри ждал моего ответа. Я изучала его терпеливое лицо и ангельские отблески огня, пробегающие по коже. Он что, играет со мной? Для него это развлечение? Если так, то я проигрываю. Лори знал о моем главном желании, а я знала только его имя. Но без помощи фейри найти Деймона будет гораздо сложнее. При мысли об этом я нахмурилась.

– Отвернись, – сказала я, выхватывая у него платье. Лори быстро развернулся.

Понимая, что он слышит каждый звук в этой тихой комнате, я стянула пальто, футболку и джинсы. Мне сразу стало холодно. Я натянула объемное платье через голову. В талии оно оказалось узким, как корсет, а юбка шире, чем я ожидала. Рукава облегали, будто вторая кожа, и заканчивались у кистей, а спереди платье было таким открытым, что почти не оставляло места воображению.

– Ладно, все, – сказала я, не обращая внимания на пылающие щеки. – Но если ты солгал о Деймоне, пожалеешь, что родился. Или как вы там появляетесь на свет.

Лори повернулся и взглянул на меня серебристыми глазами. Я усилием воли заставила себя не нервничать и не отворачиваться. Мама свято верила, что женщина не должна показывать смущение и неуверенность в себе.

– Вы королева, Фортуна Суорн, – пробормотал Лори, протягивая мне туфли.

Откуда он знает мое имя? Желудок сжался.

– Спасибо, – выдавила я из себя. Мне хотелось взглянуть, что он сделал с моим лицом, но в комнате не нашлось ни зеркала, ни других отражающих поверхностей. Я вспомнила о зеркальце в рюкзаке и столкновении в лесу, когда я упала и послышался неприятный хруст чего-то ломающегося. Мне стало все равно, смотрит ли Лори: я бросилась к рюкзаку и дернула молнию.

– Нет, нет, нет.

Да, зеркало разбилось. Треснуло ровно посередине и больше не показывало Деймона. Какая бы магия в нем ни содержалась, она пропала. Я опустилась на кровать, всем сердцем желая, чтобы картинка проявилась, но стекло молчало. Что, если фейри лгут мне? Как найду Деймона без зеркала?

Голос Лори пробился сквозь туман, окруживший меня.

– Оно тебе больше не нужно. Я отведу тебя к нему.

Я подняла голову, охваченная внезапным отчаянием.

– Тогда пойдем. Прошу тебя.

– Не хочешь сначала оценить мою работу?

Не успела я ответить, как он поднял разбитое зеркальце. На Мар не действуют их собственные силы, так же как у змей иммунитет к своему яду. Глядя на отражение, я не видела ни потрясающей красоты, ни черт, которые считала идеальными. Каштановые волосы матери и карие глаза. И такая же, как у нее, родника под правым глазом. Трагическая линия бровей – от отца. Бледная кожа, будто после недавней болезни. Но при этом ощущение внутренней силы. Макияж у Лори получился странным и противоречивым – мерцающие оттенки рыжего, красного и черного, подчеркивающие скулы и темные глаза.

Я не знала, что сказать. К счастью, внимание Лори сосредоточилось на другом.

– Нужно что-то сделать с вашими волосами, – сказал он. Вернув мне зеркальце, он начал ловко работать над моей прической. Я села, чтобы ему было удобнее, и вспомнила о туфлях. Сбросила ботинки и сунула ноги в мягкую обувь фейри. Мой размер.

– Что ты знаешь об обязанностях Коллифа? – спросила я. – У него гиперопекающая мать?

Лори ответил рассеянно. Я чувствовала, как он заплетает мне волосы, и заметила, что он вытащил из кармана несколько шпилек.

– У Коллифа нет родных при Дворе. Он воспитывался в другом месте. В любой другой ситуации он бы считался скромным фейри. Кем-то на уровне стража или простого придворного.

– Но это не так?

Он взглянул мне в глаза. Его радужки были такими яркими, что казалось, он носит линзы.

– Нет. Ни один фейри не сравнится с ним по силе, – ответил он.

Его голос звучал предостерегающе. Я вспомнила небесное пламя, вырывающееся из рук Коллифа.

– Потому что он сильнее или потому что он другой? – спросила я слабым голосом.

– И то и другое.

Я замерла, чтобы осознать услышанное. С самого начала я знала, что это не просто брак. У Коллифа имелись другие причины, непонятные мне. И как бы искренне ни звучали его клятвы, я понятия не имела, что именно он обещал. Если что-то пойдет не так, мне лучше знать, с чем имею дело. Я обратилась к Лори, сосредоточенному на моей прическе.

– Почему его силы особенные?

– Не могу сказать.

– Почему? – нахмурилась я.

– Коллифу не понравится, что его самые темные тайны раскрыли. Да еще и даром.

– Я никому не скажу.

– Меня беспокоите не вы. Ничто из сказанного во Дворе Теней не останется тайной, леди. Что ж, идемте? – спросил он. Он плавно отошел на несколько шагов. Будто танцевал. Я раздумывала, не надавить ли на него, но что-то подсказывало, что Лори уклонится от моих расспросов.

Что ж, мне надо подготовиться. Моя одежда валялась в углу. Рюкзак лежал рядом. Если мы не хотим привлекать внимания, их придется оставить здесь. Я достала нож, приподняла платье и обмотала пояс с ножнами вокруг бедра. Лори стоял неподвижно, глядя на меня с откровенным восхищением, но я не обратила на это внимания. Поправив юбку, я вздохнула и взглянула на Лори.

– Ну все. Идем.

Он кивнул, усмехнувшись, будто мы участвовали в пьесе и только что объявили наш выход.

– После вас, леди.

Я толкнула дверь, и она открылась с протяжным скрипом. В коридоре было еще холоднее, чем раньше. Тихо и безлюдно. Факелы тянулись вдоль стен на километры. Куда все подевались? Лори проскользнул мимо меня, показывая путь, отчего моя юбка слегка зашуршала. В то время как движения Коллифа казались порывом ледяного ветра, Лори двигался как теплый бриз. Я поймала себя на том, что смотрю на линию его утонченных плеч и изящной спины. Фейри произошли напрямую от Павших ангелов, а остальные отстояли от них на несколько поколений – поэтому фейри столь прекрасны. Но я привыкла к мужчинам Гранби, к Оливеру, так что не могла отрицать, теперь во мне пробуждалось что-то.

К счастью, через несколько секунд моим вниманием всецело завладело платье. Казалось, на каждом шагу я готова упасть. Я хотела запомнить коридоры, ведь нельзя доверять Коллифу или Лори. Это было уже слишком: мысль, что увижу Деймона, проклятое платье и тревога из-за Коллифа. Я спешила за Лори, рассеянная и встревоженная. Мы повернули налево, затем направо, снова налево. Неблагой Двор оказался лабиринтом, в котором я чувствовала себя крохотной мышкой.

«Ты не беспомощна», – напомнила я себе. Сила вспыхивала под кожей, будто тлеющие угли. Может, Коллиф и неуязвим, но не все фейри настолько сильны. Если кто-то встанет у нас на пути, он об этом пожалеет. Как те гоблины.

Внезапно Лори вскинул руку, останавливая меня.

– Это здесь, – прошептал он, склонив голову. Я проследила за его взглядом и увидела дверь. Ее деревянная поверхность была украшена орнаментом. Огромное дерево с бесчисленными ветвями, которые тянулись вверх и в стороны, напоминая многорукую богиню. Деймон находился там, я это чувствовала.

– Что будем… – начала я.

Дверь открылась. Лори толкнул меня в укрытие и прижал палец к губам. Мы осторожно выглянули из-за угла. Казалось, что мое сердце сейчас взорвется. В коридор вышел высокий фейри.

Я подумала, что, вероятно, вижу того, кто виноват в исчезновении Деймона.

У него были золотистые волосы, спадающие до пояса. Будь он человеком, я бы сказала, ему за двадцать пять. Одет элегантно и старомодно, в узкие штаны, свободную белую рубашку, темный плащ и блестящие черные сапоги. В вырезе ворота виднелась фарфорово-белая кожа. В одной руке с длинными, ухоженными ногтями он сжимал странного вида трость.

– До вечера, – донесся до нас его голос. Эти слова, без сомнения, содержали сексуальный намек. Он говорил холодно и отчужденно. Я хотела рвануться к нему, но Лори удержал меня за плечи. Вот это хватка. Я открыла рот, чтобы закричать, но фейри быстро закрыл его ладонью. Его кожу закрывал рукав рубашки, так что я не могла воспользоваться своей силой.

Не подозревая о молчаливой борьбе, которая шла всего в нескольких метрах от него, фейри ушел. Теперь в дверном проеме стоял человек. Я замерла. Из груди вырвался заглушенный звук, что-то среднее между хрипом и вздохом. Лори медленно ослабил хватку, но я даже не заметила этого.

Впервые за последние два года я увидела брата. Он не замечал нас. Его испуганный взгляд оставался прикованным к мрачному коридору, по которому удалялся фейри. В последнюю нашу встречу Деймону было девятнадцать. Сейчас, в двадцать один, он стал очень похож на нашего отца – даже своими крупными ушами. Не хватало только очков. Песочного цвета волосы отросли, адамово яблоко начало выделяться сильнее. Уверена, что, даже не будь он так истощен, он был бы таким же нескладным, как отец.

– Рано, – прошипел Лори. Но я ждала два года и не собиралась медлить больше ни секунды. Я вышла из-за угла, едва дыша. Вздрогнув, Деймон перевел взгляд на меня.

На секунду повисла тишина. Мы с Деймоном смотрели друг на друга. Мое сердце билось так сильно, будто вот-вот сломает грудную клетку. Я надеялась увидеть на лице Деймона недоверие или радость. Ожидала, что он позовет меня по имени и бросится ко мне, раскрыв объятия.

Вместо этого брат закричал.

6

Звук был таким пронзительным, что казалось, воздух распадается на осколки. Я запаниковала – тот фейри не мог не услышать этот крик. Деймон, все еще крича, упал на колени, и я поспешила к нему. Брат отпрянул от меня, а я опустилась рядом и обвила его руками. Сопротивляясь какое-то время, он выбился из сил и наконец замолчал. Его била крупная дрожь. Я укачивала его в объятиях, издавая бессмысленные успокаивающие звуки, как делала с Сайрусом. Заметила, что Лори что-то сказал – может, предупреждая. Но это неважно.

– Ох, Деймон, – прошептала я. Он всегда был худым, но человек, которого я держала в моих руках, был настолько истощен, что казалось, его может сдуть ветер. Я оглядела коридор, опасаясь, что фейри возвращается. Но он, судя по всему, ничего не услышал.

– Делай со мной, что хочешь, – простонал Деймон. По его щекам текли слезы, оставляя мокрые дорожки. Одна слезинка упала на мою юбку и повисла на паутинке. – Питайся моей болью. Купайся в ней. Я твой. Хочешь, чтобы я умолял? Этого тебе хочется?

Каждое слово резало больнее кинжала. Я отодвинулась, чтобы Деймон мог меня разглядеть, проклиная Лори за нелепый макияж, и коснулась влажной щеки брата. Мягко заговорила:

– Его тут нет, Деймон. Здесь только я. Я настоящая.

Так же быстро, как ранее отчаяние, его охватил гнев. Деймон вцепился в мои плечи. Он оказался сильнее, чем выглядел, и я впечаталась спиной в стену и поморщилась.

– Так докажи! – выплюнул он. – Докажи, что ты не очередной фокус или иллюзия. Что я не схожу с ума.

Его узкая грудь ходила ходуном. Впервые в жизни я поняла, что не знаю, на что способен брат. Два года заключения изменили бы любого. Два года переживать такое… Глупо было бы думать, что он легко поверит и будет рад меня видеть.

Надеясь, что Лори что-то подскажет, я огляделась вокруг. Никого. Значит, я сама по себе. Ладно. Что бы убедило меня, что давно потерянный брат настоящий, если бы я оказалась на месте Деймона?

Ничего. Абсолютно ничего. Поэтому я и ненавидела фейри. Родители учили нас принимать всех живых существ, но что бы они сказали сейчас. Мои руки сжались в кулаки, и я с трудом подавила бурю гнева, поднимающуюся внутри. Деймон важнее, и ради него мне нужно собраться. Мы становились легкой добычей, сидя посреди коридора.

– Он внушал тебе что-то? Показывал ужасные вещи? – спокойно спросила я.

Деймон держался одной рукой за дверь, будто собирался скользнуть внутрь. В неверном свете его глаза казались бездонными.

– Я видел твою смерть, – сказал он изменившимся голосом. – Видел, как на маму… нападают. Как папу разрывают на части волки. Каждый раз, когда пытался уйти или заговаривал, чтобы уйти домой, эти образы возникали в моей голове. Реальнее кошмаров, что мы способны вызывать.

При этих словах в моей голове возникли видения. Я быстро заморгала, пытаясь сосредоточиться. Стало немного легче. Этот измученный мужчина был не похож на моего брата. Я сглотнула комок в горле и продолжила:

– И это снова может быть игра. Способ дать тебе надежду, чтобы немедленно забрать. Понимаю, почему ты не хочешь верить, и очень горжусь, что ты так долго продержался.

Нас окутала тишина. Но в его глазах появилась искорка, тень прежнего Деймона. Может, его не сломали окончательно. Воодушевившись, я продолжила:

– Чему учил нас папа? Не давать обещаний, которые ты не сможешь сдержать. Может, ночные кошмары – это обман, но мы не обязаны быть обманщиками. Так он всегда говорил. – Я протянула руку. – Даю слово, что это не иллюзия. Обещаю, если возьмешь меня за руку, она будет настоящей. Прояви смелость еще раз, младший братик. Рискни еще раз.

Деймон оценивающе смотрел на меня. Казалось, будто проходят годы, пока мы сидим в полутемном коридоре. Наконец он приблизился, не отрывая взгляда от моего лица. Его босые ноги мягко шлепали по камням. Я не шевелилась, боясь спугнуть его, будто раненого зверя. Деймон протянул руку. Его пальцы дрожали. Дважды он замирал. Прерывисто дышал, на лбу выступили мелкие капельки пота. Наконец его пальцы замерли в центре моей ладони. Я не смела шелохнуться или заговорить.

Когда ничего не произошло – я не испарилась в воздухе и не превратилась в его тюремщика, – Деймон восторженно посмотрел на меня.

– Фортуна? Ты и правда здесь? – выдохнул он.

Я не могла говорить, лишь кивнула. Деймон сжал мою руку, будто висел над бездонной пропастью. Мы крепко обнялись. На моих глазах выступили горячие слезы. Я уткнулась Деймону в шею, чтобы скрыть их. Уже и забыла, каково это – чувствовать прикосновения, объятия. Меня обволакивал запах брата, такой знакомый и дорогой. В голове пронеслись тысячи воспоминаний. Множество праздников, ссор, веселых игр. «Больше никогда, – подумала я. – Больше никогда тебя не потеряю».

– Я выведу тебя отсюда, – стиснув зубы, сказала я.

Деймон медленно отстранился. Я неохотно отпустила его. Но мы и так потеряли много времени. Деймон не стал расспрашивать о плане побега, не задал и других вопросов, которых я ожидала.

– Не стоило приходить, Фортуна, – сказал он. Свет факела отбрасывал тени на Деймона. Но я разглядела, что на его лицо вернулось настороженное выражение.

Успокаивающе сжала его руки, думая, что он пережил.

– Не бойся, у меня здесь есть друзья. Они помогли мне достать этот нелепый костюм. С нами ничего не случится, слышишь?

Деймон шумно сглотнул.

– Я имел в виду вовсе не это.

– Тогда что ты… – я запнулась, постепенно начав осознавать.

«Я твой». Вот что сказал Деймон, считая меня своим похитителем. В его голосе звучала искренность, но я была слишком занята другим, чтобы ее услышать. Чудовищное осознание накрыло меня. В его глазах не отражался страх, когда он провожал взглядом того фейри. Это было благоговение. Я вспомнила ужасную сцену, которую наблюдала в зеркале. Я видела не слезы боли, а слезы тоски по любимому. Деймон смотрел на дверь. Я посчитала, он с ужасом ждет, когда его мучитель вернется. Но если это было предвкушение?

Во рту появился кислый привкус. Это наверняка стокгольмский синдром. Я снова взглянула на Деймона и постаралась говорить спокойно и логично, несмотря на панику.

– Деймон, это фейри Неблагого Двора. Ты попал под его влияние. Может, сейчас ты и не хочешь уходить, но когда проведешь пару дней дома, ты начнешь…

– Его зовут Джассин, – перебил Деймон.

Мне казалось немыслимым называть по имени существо, заточившее и сломавшее моего брата.

– А как же Саванна? – спросила я. В моем голосе звучало отчаяние, которое не удалось скрыть. – Ведь ваша любовь не могла просто угаснуть. Я знаю это. Когда ты исчез, она сделала все, чтобы найти тебя. Заклинания, объявления, радиопередачи, группы поиска. Она ждет тебя дома, так же, как и я.

Я надеялась, что при упоминании о девушке к Деймону вернется разум. Но брат лишь покачал головой и прошептал:

– Мне жаль.

Столько раз я представляла этот момент, но даже не думала, что Деймон может не захотеть уйти. Если доводы не работают, остаются лишь манипуляция и грубая сила. Я задумалась о сделке с Коллифом. Она сработала, пусть я и чувствовала себя загнанной в угол.

– Ладно, – сказала я. – Сделаем так. Если он не манипулирует тобой с помощью своих сил, ты вернешься домой. Сегодня же. И если через неделю решишь жить в Неблагом Дворе, я не буду тебя останавливать.

Сказав это, я почувствовала себя грязной, будто кожа покрылась слоем сажи. Я замужем за Коллифом всего несколько часов и уже действую как он. Это влияние нашей связи?

Деймон не отреагировал на мои слова.

– Я люблю его, Фортуна, – просто сказал он, будто все действительно так просто. – Я никуда не пойду.

Я вновь лишилась дара речи. Стояла, вглядываясь в лицо Деймона в поисках какой-то подсказки. Может, это все ложь. Может, он пытался подать мне сигнал. Но ничто не изменилось в выражении его лица, а в глазах я видела отблеск сожаления. Не о выборе, который он сделал, а о том, что ранил меня.

Единственный звук между нами исходил от ближайшего факела. Пламя колебалось и потрескивало, но не гасло. Я отвела взгляд от мягкого света и взглянула на Деймона. Моя решимость окрепла. Борясь с тошнотой, я разыграла последнюю карту.

– А как же твое обещание маме?

Деймон побледнел.

Тот день многое изменил для нас. И пусть прошло немало времени, каждая деталь запечатлелась в памяти. Закрыть глаза, и я вновь возвращаюсь в ту палату. Слабый запах лекарств, первые отблески утра, пробивающиеся сквозь занавески. Когда маленький Деймон проснулся и я поняла, что с ним все будет в порядке, то задрожала. Я уткнулась в покрывало и заплакала. Спустя несколько минут приподнялась, взяла руку Деймона в свою и принесла клятву.

– Теперь я постараюсь быть хорошей сестрой. Я о тебе позабочусь. Обещаю.

– Я тоже буду о тебе заботиться, – прохрипел брат. Он даже не колебался. Повернулся к маме, которая стояла с другой стороны кровати. Он понимал, что обещание, данное ей, куда важнее. – Обещаю.

Через три недели мама умерла.

И хотя я никогда не спрашивала Деймона об этом, но знала, что это одно из последних его воспоминаний о ней. И вот я использую это, нечто святое, что должно оставаться нетронутым.

Но брат не позволил боли перерасти в злость, как сделала бы я. Вместо этого Деймон коснулся моей щеки. Касание было бесконечно нежным, и это в очередной раз доказало, что он куда лучше, чем когда-либо смогу стать я, – факт, который давно приняла.

– Ты права. Мы обещали, – пробормотал он. Печальная улыбка искривила его губы.

– Так позволь мне сдержать обещание, – попросила я, удерживая его руку.

– Разве ты не видишь? Это прекрасно. Ты свободна, сестренка, – возразил Деймон. – Теперь за мной есть кому присмотреть. Можешь больше не беспокоиться.

– Нет, обещания работают не так, – мой голос дрогнул, и я замолчала. Во тьме, хранящей тайны и страхи, стала очевидна еще одна правда. – И кто же присмотрит за мной?

– О, Фортуна. Мне ли тебе рассказывать, какая ты решительная? Какая смелая и сильная? Я так завидовал этому, когда мы были детьми. Но что бы ни думали ты и Джассин, я не могу вернуться. Нам там не место. И так было всегда, – внезапно у Деймона загорелись глаза. – Оставайся! Больше не придется прятаться. Не придется стыдиться. В Неблагом Дворе мы сможем снова стать семьей!

Я могла лишь смотреть на него, не находя слов. Это напоминало спор с безумцем. Я уже попробовала уговоры и манипуляцию – пришло время для других методов. В отчаянии отшатнулась, шаря взглядом во тьме.

– Коллиф? – пробормотала я. – Ты меня слышишь?

Ничего не произошло.

Я повторила его имя громче, несмотря на риск, что нас услышат. Деймон в замешательстве нахмурился. Но вдруг его глаза расширились. Он распростерся на полу. Я раздраженно обернулась к Коллифу, чье присутствие уже ощущала. Оно заполняло коридор, словно поток воды. Его лицо оставалось в тени, он хранил странное молчание. Я вопросительно взглянула на Коллифа, разъяренная реакцией Деймона – очевидно, фейри так промыли ему мозги, что он начал считать их богами.

– Ты не торопился, – выпалила я. – Будь любезен, помоги отвести Деймона на поверхность.

Не успела я повернуться к брату, опасаясь, что тот будет сопротивляться, как Коллиф заговорил:

– Не могу, Фортуна.

Я замерла. Деймон все еще не двигался, и мои инстинкты ожили, взорвавшись множеством голосов. Я медленно обернулась. Мне не нужно было видеть лицо Коллифа, чтобы понять, что он чувствует. Его эмоции сплетались с моими. Он чувствовал… вину.

– Прости, что? – переспросила я, пытаясь не поддаться панике. «Не заставляй меня пожалеть, что доверилась тебе. Не обмани меня. Не предай».

– Он сказал, что не сможет помочь тебе, дорогая, – прозвучал холодный насмешливый голос, и я застыла. Запах моего страха был сильнее любого парфюма. Еще не разглядев говорившего, я поняла, кто он. Джассин прислонился к стене. То ли из-за его улыбки, то ли из-за неподвижности, но я поняла, что он все это время за нами наблюдал.

– Я забираю брата домой! – рявкнула я, вновь обретя голос.

Джассин выпрямился и смахнул воображаемые пылинки с пальто. Он шагнул ближе.

– Увы, сегодня у меня нет настроения заниматься благотворительностью. Зато могу предложить тебе хороший трах, раз Коллиф этого так и не сделал.

Я в отвращении скривилась и перевела взгляд на Деймона, пытаясь понять, как он относится к поведению любовника. Он все еще лежал на земле, дрожа. «И его ты любишь?» – хотела спросить у брата. Но вместо этого вздернула подбородок и посмотрела в глаза фейри. У него были кошачьи зрачки, а радужки отливали золотом в свете факелов.

– Катись в ад.

– Ты разве не знаешь? – Джассин наклонился ближе. От него пахло искушающе. Шоколадом. Сексом. – Ад пуст, все демоны здесь.

Он не касался меня, но я ощутила, как кто-то провел пальцами по моей спине. У него была сила, и он не скрывал ее. Я ответила с напускной бравадой:

– Сатана был на моих крестинах, малыш. Не стой у меня на пути, или заставлю тебя обмочиться в модные брючки.

Фейри издал глубокий горловой звук, похожий на урчание. Он перевел взгляд на моего партнера.

– Она совершенство, Коллиф, должен признать. И ты даже одел ее подобающе.

– Что тут происходит? Почему ты бездействуешь? – требовательно спросила я, обращаясь к Коллифу. За все это время он не проронил ни слова. Неужели он так слаб? И та демонстрация силы была иллюзией? «Теперь стало ясно, зачем он на тебе женился», – прошептал внутренний голос.

– Ты не знала? – недоверчиво спросил Джассин. Вопрос, очевидно, был риторическим, так как фейри, не дожидаясь моего ответа, рассмеялся, запрокинув голову.

Я посмотрела на Коллифа. Меня переполняли растерянность и страх, и я едва справлялась с искушением вытащить нож.

– О чем он говорит?

Прежде чем Коллиф успел ответить, Джассин вытер выступившие слезы и сказал:

– О тебе сложат песни, Фортуна Суорн. О, их будут петь и смеяться. Ты станешь легендой. Женщина, вышедшая замуж за короля Неблагого Двора, сама того не зная.

7

В моих ушах звенел издевательский смех Джассина, но я не обращала на это внимания. Мысли крутились в голове разноцветной каруселью. Коллиф наконец выступил из тени, но его лицо ничего не выражало. Я пыталась вспомнить, что знаю о короле Неблагого Двора. Но мама уделяла больше внимания мифологии. Отец был борцом за равенство и мир. Но что это значит? Почему Коллиф держал в секрете, кто он?

Не обращая на нас внимания, он шепнул что-то на ухо Деймону, и наконец мой брат поднялся на ноги. Игра света факелов или мое воображение, но на секунду мне показалось, что я вижу перед собой отца. Его знакомое лицо. Я моргнула и пошатнулась. Во мне проснулась надежда. Может, все это плохой сон?

Но спустя миг черты Деймона прояснились. Его волосы были чуть светлее папиных, губы – немного полнее. Карусель в моей голове со скрипом остановилась. Я ощутила острую боль, будто папа снова умер, и чувство реальности вернулось ко мне. Именно это мне и требовалось – напоминание, что все это неважно. Ни Коллиф, ни Джассин, ни мои вопросы. Я пришла за Деймоном. «Теперь я постараюсь быть хорошей сестрой. Я о тебе позабочусь. Обещаю».

– Ты прав, – сказала я. Джассин поднял голову, словно кот, который горящими глазами, не мигая, наблюдает за птичкой за окном. Я сглотнула и заставила себя продолжить: – Коллиф не прикасался ко мне. Как и кто-либо другой.

– К чему ты ведешь? – спросил Джассин. Он скорее забавлялся, чем был заинтригован. Деймон побледнел. Я попыталась прочитать эмоции Коллифа, но он казался удивительно спокойным.

Мой мозг работал быстро. Джассин знал, что мы Мары, этим его не удивить. Но я всегда была сильнее брата, фейри этого не ожидает.

– Я девственница. Свежий цветок, который ждет, чтоб его сорвали. Возьми меня вместо Деймона.

Я ожидала, что Коллиф вмешается или запротестует. Ожидала чего угодно, кроме молчания. Но Деймон не промолчал.

– Фортуна, перестань, – заспешил он. – Это не обязательно. Я же сказал…

– Заткнись, – прервал его Джассин. Деймон немедленно повиновался, его рот закрылся. Я не отводила взгляда от Джассина, ведь иначе кто-то может разгадать мои намерения. Фейри изучал меня. Сердце колотилось в груди. А затем жестом, пугающе напоминающим жест Коллифа перед церемонией, он протянул мне руку.

Его пальцы были унизаны серебряными кольцами. На одном блестели рубины, будто красные глаза. Длинные ногти, казалось, могли разрезать мою кожу одним взмахом. Внезапно я вспомнила шрамы на спине Деймона – а я гадала, что может оставить такие узкие, глубокие порезы. «Тайна раскрыта», – равнодушно подумала я.

Джассин терпеливо ждал моего решения. Он ничего не сказал, но этого и не требовалось. Если приму его руку, сделка будет закреплена. Деймон наклонился вперед, вероятно, пытаясь привлечь мое внимание, но я не отводила глаз от руки Джассина. Собравшись, коснулась его.

Мои пальцы переплелись с его.

У него не оказалось возможности отреагировать – мне потребовалась лишь секунда. Я безжалостно впилась в его разум. Он был куда сложнее, чем все, с чем мне приходилось сталкиваться. Его мысли и воспоминания складывались в лабиринт со множеством закоулков, тупиков и развилок. Насилие и кровь. Это напоминало аттракцион «Дом ужасов». В какой-то момент я осознала, что Джассин может слышать чужие мысли и внушать их. Так он мучил Деймона видениями умирающей семьи. Мое сердце затопила ярость, но я заставила себя продолжать.

Наконец нашла его. На краю сознания, в полной темноте, хранился его секрет. Я вцепилась в него, игнорируя вспышки боли, пронизывающие мое тело.

Джассин из Неблагого Двора, существо, отобравшее у меня брата на два года, боялся света. Слепящего, раскаленного света.

– Вижу, – пропела я. Внезапно коридор оказался пронизан светом солнца, фонарей, огня, фар машин. Прятаться негде. Деймон и Коллиф не могли видеть мою иллюзию, но почувствовали перемены – оба застыли. Я выжидающе смотрела на Джассина, предвкушая слезы и корчи.

Не открывая глаз, он притянул меня к себе. Я так удивилась, что потеряла равновесие и рухнула к нему в руки. Джассин схватил меня за ягодицы и прижал к себе, давая ощутить его возбуждение. Проклятая юбка порвалась, и я ощутила прохладный воздух, обдувающий голые ноги.

– О, как же ты просчиталась, – выдохнул фейри. Теперь он открыл глаза и смотрел на меня с чистым, неподдельным восторгом. Его золотые радужки светились. – Я был солдатом, когда Темный Принц собирал свое войско. Я шел за ним в тронный зал, когда он выступил против Бога. Меня мало что радует или хотя бы отвлекает от бесконечной скуки. Страху это удается. А почему еще, по-твоему, я оставил твоего хорошенького братца в живых?

Он говорил правду. Я чувствовала его ужас, ощущала его вкус. Он был терпким, как рано сорванное яблоко. Но вместо унижения это чувство дарило Джассину удовольствие. Впервые в жизни я встретила существо, наслаждающееся моими силами. «Нужен новый план», – мелькнула в моей голове паническая мысль. Слепящий свет померк, покидая разум Джассина.

Я не стала раздумывать, в отчаянии повинуясь инстинктам. Нож отца скользнул в мою руку. Я уперлась ладонью в грудь Джассина, чтобы увеличить дистанцию, и подняла руку. Он предугадал мое движение – такое неловкое, что отец был бы разочарован, – и перехватил мой кулак. Хватка Джассина усилилась. Я вскрикнула, нож выпал на пол с глухим стуком.

Деймон побледнел.

– Джассин, прошу, она не…

Джассин даже не стал говорить с ним – он оттолкнул моего брата. Деймон врезался в стену. Я в ярости завизжала и вцепилась ногтями Джассину в лицо. Он зашипел и отпустил меня. Я собралась броситься на него вновь, но кончик ножа уткнулся мне в горло. Я замерла.

– Деймон?

По его щекам текли слезы.

– Я не позволю тебе ему навредить, – сказал он.

Не обращая внимания на нас, Джассин мерцающими глазами смотрел на Коллифа. На его коже выступили пятна от гнева, но голос звучал совершенно спокойно, когда он произнес:

– Твоя супруга только что попыталась отобрать у меня собственность. Я требую трибунала.

В этот момент я поняла, чего именно добивался Джассин. Он находился на несколько шагов впереди. Возможно, с того момента, когда я увидела Деймона. И что бы ни означал «трибунал», это не обещало ничего хорошего.

Все ждали ответа Коллифа. Текли секунды. Наконец он кивнул, развернулся и отправился в ту сторону, откуда пришел. Джассин щелкнул пальцами в сторону Деймона, будто подзывал собаку, а затем двинулся вслед за Коллифом, не говоря ни слова. Я с трудом подавила желание броситься на Джассина.

– Сообщи главам семейств, – услышала я слова своего партнера. С кем он говорит?

Деймон медленно опустил нож. Одинокая слеза свисала с его подбородка. Не удостоив меня словом или взглядом, он поспешил за своим возлюбленным и властелином. Брат до сих пор сжимал в руках отцовский нож, и я задумалась, понимает ли он, кому тот принадлежал.

Я наблюдала, как они уходят, и чувствовала, что вот-вот сломаюсь. Сейчас мне было куда хуже, чем в те три дня в хижине гоблинов. На кону теперь куда большее, и я проигрывала. Что бы сказал Оливер, окажись здесь?

«Ты сможешь, Фортуна. Я знаю это. Ты борец… Так борись».

Внезапно поняла, что если захочу сбежать, никто не преградит мне путь. Я не собиралась бросать Деймона здесь, но, судя по всему, трибунала стоило избегать. Возможно, я смогу привести помощь или как минимум взять дома оружие. Уже собираясь сорваться с места, я ощутила чье-то присутствие. Я потянулась за ножом – мои пальцы схватили воздух – и развернулась.

За мной стояли два фейри. Один крупный, вторая казалась малышкой. Черты их лиц казались проще, чем у Коллифа и Джассина. Совершенны, но не такие яркие. На них были доспехи, сделанные из дерева и потертых веревок. В руках длинные изогнутые мечи, лезвия которых казались стеклянными. Я сразу поняла, что их не победить: это воины. Вероятно, стражи Коллифа.

Странно оказаться в мире, где существуют стражи.

Оба смотрели на меня с легким любопытством.

– Я бы предложила вам сделать фото, но вы, вероятно, добавите его в свою порноколлекцию, – пробормотала я.

Они не отреагировали. Мы пялились друг на друга, пока мужчина не взмахнул острием меча, намекая, что мне надо идти. Возмущенная, я не двинулась с места. Страж угрожающе шагнул в мою сторону. Я поборола искушение схватить его за руку и разорвать его разум на клочки, не поддающиеся восстановлению, но тогда женщина немедленно бросится на меня. Я стиснула зубы и повернулась. Мы двинулись по коридору, причем мои движения были лишены грации из-за треклятого платья. Ни следа Деймона и ублюдков, с которыми он ушел. Я прислушивалась, в надежде уловить эхо шагов, но слышалось лишь шарканье моих туфель.

Все меня бросили.

Коридор то разветвлялся, то неожиданно заканчивался тупиком. Настоящий лабиринт. Фейри рокочущим голосом указывал мне направление. Должно быть, мы оказались в более обитаемой части Двора – из-за резных дверей доносились звуки. Смех. Перезвон струн арфы. Ритмичные удары. Я невольно сжала в руках ткань юбки. Я попала в логово льва.

Чем глубже мы спускались, тем выше становились потолки. Камни пола и стен сглаживались. Я бы сочла, что мы в замке, если бы не отсутствие окон. Зато факелы попадались все чаще. А затем тишину нарушил звук.

Поначалу мне показалось, что это журчание воды или жужжание пчелиного улья. Но через несколько шагов коридор оборвался, и я оказалась в огромном зале. На другом его конце находился дверной проем, открытый и манящий. Именно оттуда и исходил звук. Но это не вода и не насекомые, а… голоса. Сотни голосов. Я увидела множество фейри, стоящих к нам спиной. Мой желудок сжался, по коже под плотным платьем покатился пот.

– Вперед, – приказала женщина. Я неохотно двинулась дальше, чувствуя себя уязвимой без ножа. И мои силы тут бы тоже не помогли.

Продвигаясь ближе, я наконец смогла отвести глаза от фейри. Стены заполняли фрески. Факелы придавали изображениям призрачную атмосферу.

«Это история», – поняла я. Пока человечество эволюционировало, сражалось и творило, фейри создавали собственную историю под землей. Нарисованные руками разных мастеров, фрески отражали различные события. Праздники, битвы, рождения. В этом маленьком темном мире проходили века, а ведь я практически ничего не знала о существах, к одному из которых мой брат питал чувства.

Мы уже стояли на пороге, и я забыла о фресках. Женщина-страж обошла меня. Наконец оба встали так, что я могла бы схватить их, но было слишком поздно. Фейри с лиловыми волосами, стоявшая неподалеку, заметила нас. Она сказала что-то соседке, которая тоже обернулась. Постепенно наступила тишина, и вскоре все в зале смотрели на меня. Не сговариваясь, они расступились, давая мне пройти.

Мы ступили в пещеру. Изнутри она походила на собор – колонны вдоль стен и огромные канделябры из рогов и ветвей, нависающие над головами собравшихся. Но я не могла постоянно пялиться в потолок, так что неохотно перевела взгляд на толпу.

«Сообщи главам семейств», – сказал Коллиф. Но их тут сотни. Никогда не чувствовала себя такой слабой и маленькой. Чтобы побороть это ощущение, вздернула подбородок.

Некоторые фейри носили одеяния из коры, листьев и меха. Их лица украшал странный макияж. Другие были одеты в современную одежду, очевидно, позаимствованную из человеческого мира. Я заметила мужчину в кожаной куртке. Он взирал на меня с восхищением – значит, не у всех имелся иммунитет к моим силам.

Здесь присутствовали и люди. Многие из них – истощенные и полуголые. Я заметила мальчика не старше тринадцати. Он наблюдал за мной лихорадочно горящими глазами. Обратила внимание на его торчащие ребра, и ненависть к фейри только возросла. Затем я встретилась взглядом с женщиной примерно моего возраста, но круги под глазами и бесстрастное выражение лица делали ее почти древней старухой. Ей побрили голову, и свет играл на оставшихся клочках светлых волос. В этот момент фейри пнул женщину под ребра, и она опустила глаза. Я замедлила шаг, собираясь вмешаться, но мужчина-страж предупреждающе рыкнул. Я пошла дальше.

В дальнем конце зала находился помост, где возвышался трон. Самое большое кресло, что я видела в жизни. Трон был вырезан из корней огромного дерева, спускавшихся с потолка. Лори стоял возле трона, сгорбившись и опустив голову. Я смотрела, как Коллиф поднимается по неровным ступеням. И взмолилась неизвестному божеству, чтобы он споткнулся или упал. Но нет. Он уселся на трон и оглядел подданных. Шрам поблескивал в свете факелов. В этот момент он как никогда походил на короля Неблагого Двора. Словно в мрачной сказке. Словно в жутком кошмаре.

И пусть он не мог не видеть, как мы идем к нему, на меня он не смотрел.

Спустя несколько мгновений мы остановились у подножия платформы. Деймон и Джассин стояли слева от нас, но брат находился вне моего поля зрения. Изогнувшись, я взглянула на него. Он заметил это, и наши глаза встретились. Выражение лица Деймона было виноватым и обеспокоенным. Но прежде чем я смогла что-то сделать, он снова отвел взгляд. Отцовского ножа при нем не было.

В воздухе висело осязаемое чувство предвкушения. Я осознала, что многие из этих созданий всю жизнь проводят под землей, без технологий и возможности познавать мир. Любое событие для них наверняка праздник.

– Сегодня созван трибунал, – провозгласил Коллиф, слегка стиснув подлокотники. Его голос эхом отдавался под сводами. – Кто готов войти в мой совет?

Один за другим фейри начали отделяться от толпы. Первой – хрупкая фейри с длинными белыми волосами до талии. Внешне ее возраст определить было невозможно, но флер прожитых лет окутывал ее вуалью. Второй казался моложе – воинственный тип с развитой мускулатурой и острым взглядом. Последним – темнокожий мужчина с тонкими руками и ногами, украшенными золотыми украшениями. Он источал… умиротворенность.

Они приблизились к помосту. Воин ловко запрыгнул на него, остальные чинно проследовали за ним. Словно тени, они окружили трон, и я ощутила, что последний советник изучает меня.

– Зачем ты созвал собрание? Прошу, говори на английском, чтобы Мара могла понимать тебя, – велел Коллиф.

Джассин поднял бровь. «Мара». Я почти слышала, как в его голове вращаются колесики: он думал, стоит ли ему сообщить, кем я прихожусь королю. Обнародовать, что я являюсь его партнером, а не просто Марой, явившейся на помощь брату. Понятия не имела, улучшит это мое положение или ухудшит. Я с сожалением смотрела, что раны, которые нанесла ему, уже начинают заживать.

– Равновесие должно быть восстановлено, – произнес Джассин рассеянно, наматывая локон моего брата на палец. Коллиф покосился на него, и фейри закатил глаза. – Ну хорошо, я застал ее у своих покоев. Она пыталась украсть моего раба. Это достаточно конкретно, Ваше Величество?

По толпе пробежали шепотки. Я открыла рот, чтобы сказать: Деймон – не раб, а я не подчиняюсь законам фейри, это Джассин вор, – но Лори покачал головой, безмолвно предостерегая меня. Ярость вскипела в моих венах. «Зачем мне тебе доверять?» – хотелось выкрикнуть мне. Наверное, слишком глупа, потому что в глубине души все еще хотела ему верить, и поэтому стиснула зубы и промолчала.

Будто ощутив опасность, Коллиф наконец обратился ко мне.

– Ты пыталась украсть то, что принадлежит другому. В ответ оскорбленный тобой лорд имеет право взять то, что принадлежит тебе, – объяснил он вежливым и равнодушным голосом.

Я заметила движение: Деймон шептал что-то на ухо Джассину, тихо и торопливо. Что бы это ни было, ему удалось вызвать интерес фейри. Тем временем Лори скользнул ко мне. Казалось, никто этого не заметил.

– Они не смогут взять твою жизнь, – прошептал он. – Ты пыталась украсть всего лишь раба, так что у тебя попросят нечто равноценное – собственность или предмет.

Стеснение в груди исчезло, и дышать стало легче.

– Ну что ж, прекрасно. Так рада, что положила глаз всего лишь на раба. Кстати, напомни, почему мне нельзя защищаться?

– Потому что наказание неизбежно. Заговорив сейчас, ты лишь позабавишь их или разозлишь, в зависимости от настроения. В любом случае ты только растянешь процесс.

– Мне уже становится скучно, – внезапно проговорил Джассин, отшатываясь от Деймона. – Возьмите плоть с ее спины, и покончим с этим.

У меня вырвался истеричный смешок. Лори схватил меня за плечо и предупреждающе сжал его, но я стряхнула его руку. «Вы не знаете, кто меня привел?» – пыталась сказать я. Повернулась к толпе. Если уж идти ко дну, то я заберу Коллифа с собой. Но из моего горла вырвался лишь едва слышный звук. Шли секунды. Я попробовала еще раз. Безрезультатно. Время замедлилось, когда я начала понимать, в чем дело.

Коллиф забрал у меня голос.

Я медленно повернулась. На минуту зал будто перестал существовать. Я смотрела на мужа, сидящего на очаровательном троне, и думала о наказаниях. Не обращая на меня внимания, король повернулся к фейри, стоявшим рядом.

– Совет находит это справедливым? – спросил он. Единственным признаком его неравнодушия было то, как он отбивал ритм длинными пальцами. Его кольцо мерцало.

Ближайшие к помосту стражи выступили вперед. Они образовали тесный круг вокруг троих фейри. Я напрягала слух, пытаясь разобрать их речь. Они говорили тихо, но я видела их легкие жесты, которые указывали, что обсуждение продолжается. Мое сердце билось, словно молот.

Прошло меньше минуты, и женщина выпрямилась, слегка кивнув. Ее голос прозвучал в тишине, четкий и холодный:

– Это справедливое требование.

Коллиф подал сигнал охране, и стражница взяла меня за руку. Я отшатнулась и плюнула ей в лицо. В ответ она ударила меня так, что я повалилась на землю – ее сила оказалась нечеловеческой. Перед глазами заплясали цветные пятна. Во рту появился солоновато-металлический привкус. Стражница схватила меня, поставила на ноги и повела к сплетению корней. Оно располагалось у помоста, у всех на виду. Мое сердце, которое и так колотилось быстро, ускорилось. Это действительно происходит? И никто не вмешается?

Будто услышав мои панические мысли, страж достала веревку и закрепила мои руки на одной из толстых веток. Мои ноги дрожали, я не могла собраться с мыслями. Закончив, страж отвернулась. Я не смогла даже выкрикнуть ей вслед оскорбление.

Я громко и прерывисто дышала. Попробовав дернуться, сразу поняла, что веревки не разорвать. Боль пугала меня гораздо меньше, чем осознание, что все фейри будут наслаждаться этим. Пока взвешивала свои шансы, Джассин повысил голос, выкрикивая что-то на своем языке. Кажется, он пытался собрать всех.

Разговоры затихли.

Несколько мгновений я не понимала, почему они замолчали. Повернула голову, чтобы оглядеть зал. Вдоль дальней стены что-то двигалось, и мой взгляд метнулся туда. Фейри с опаской расступались, а существо медленно двигалось к возвышению. Оно поднималось над остальными, а его лицо скрывал капюшон. Коричневую ткань его одеяния покрывали темные пятна.

Джассин лениво направился ко мне. Я отшатнулась, натягивая веревки, в тщетной попытке бежать, чем только доставила ему удовольствие. Он наклонился ко мне и заговорщически прошептал:

– Дети зовут его друиндар нортана. В переводе на ваш примитивный язык это означает «Несущий Смерть».

Он лизнул мочку моего уха, а я не успела отшатнуться. Новая волна ненависти смешалась с ужасом, и моя дрожь усилилась. Джассин с ухмылкой вернулся к моему брату. Я даже не смотрела на Деймона, ведь громадный фейри уже приблизился. Он стоял позади меня, и от него тянуло холодом. Мне не удавалось унять дрожь. Я ворочалась, стараясь разглядеть его лицо под этими тряпками. Затем в поле моего зрения появилась его рука. Первое, что заметила – темные, потрескавшиеся ногти. Второе – предмет, вокруг которого они сомкнулись.

Рукоять плетки-девятихвостки.

– Фортуна Суорн, – провозгласил Коллиф. – Согласно древним законам, ты совершила преступление. Равновесие должно быть восстановлено. Ты приговорена к двадцати плетям – это количество ударов могут выдержать и более низкие существа. В конце экзекуции твой долг будет уплачен.

На секунду повисла тишина, и я отвернулась, решительно уставившись в пол. Поворачиваясь, успела бегло взглянуть на толпу. Кто-то смотрел на меня с видимым отвращением, кое-кто ухмылялся или хихикал. Мужчина, чье восхищение я успела заметить раньше, попытался шагнуть вперед, но после короткой возни другой фейри выволок его из зала.

Существо за моей спиной подняло гигантскую руку. Я готовилась, но удар был таким сильным, что я не смогла сдержать крика. Видимо, Коллиф вернул мне голос. Он хотел, чтобы я кричала. Хотел, чтобы Двор наслаждался болью Мары. Кожа пылала огнем там, где ее коснулся хлыст. Я сдержала стон, намереваясь не издать больше ни звука. Решила во что бы то ни стало остаться на ногах. Но когда плетка вновь опустилась на мою спину, решимость мне не помогла. Я согнулась. Колени с глухим стуком ударились о землю. Я так закусила губу, что рот наполнился кровью. Не осталось ни мыслей, ни ощущений.

Только огонь.

Удары продолжали сыпаться, раздирая мою кожу от лопаток до икр. Я перевела взгляд на Коллифа, чтобы удостовериться, что он наблюдает. Не упускает ничего. Ни страдания на моем лице, ни веревок, обхвативших мои руки, ни плети, обрушивающейся на меня. С каждым взмахом я теряла не только кровь и клочки кожи.

Но и надежду однажды полюбить супруга.

С каждым ударом агония росла. В конце концов я не выдержала. Непроницаемое лицо Коллифа подернулось дымкой, и я обессиленно повисла на корнях. Удары не прекращались. Я уже потеряла счет. Палач бил снова, и снова, и снова. По моему лицу текли слезы и сопли, но мне было все равно.

Издалека донесся чей-то голос, и плетка наконец остановилась. Веревки на руках ослабли. Я соскользнула на пол, теряя сознание. Холод, окружавший Несущего Смерть, отступил, но я не могла думать ни о чем. Все мое существо заполняла боль.

Внезапно заиграла музыка, воздух наполнился воодушевленным гомоном и шутками. Разговоры ожили.

– Прочь с дороги, – услышала я приказ Джассина. Я открыла глаза – мир казался разрозненной мешаниной цветов и движений – и наблюдала, как он тянет руки к моему брату. Деймон встревоженно опустил взгляд на меня. Но спустя миг он пропал из поля моего зрения. Промелькнула женская юбка, начались танцы. Кто-то засмеялся.

Меня грубо схватили за руки и потащили сквозь толпу. Окровавленную спину царапали камни пола, что наверняка было мучительно. Но все ощущения будто притупились. Я безразлично смотрела на след крови на полу. Мое разорванное платье промокло насквозь. Мы двигались к небольшому проему в стене. Если меня собираются убить, я вряд ли смогу сопротивляться.

Приподняв отяжелевшие веки, я заметила Коллифа. Он сидел на троне, и наши глаза встретились. В этот момент равнодушная маска слетела с его лица, обнажая что-то под личиной бездушного существа на троне. Знала, что выдаю желаемое за действительное в отчаянной надежде, что не вышла замуж за монстра. Закрыла глаза, мечтая, чтобы меня поглотила тьма. Но этого не случилось.

Звуки тронного зала удалялись. Осталось лишь мое дыхание и шаги стражников. В моей голове то и дело всплывал образ луга, усеянного яркими полевыми цветами. Знакомая фигура сидела спиной ко мне.

– Оливер? – прошептала я. Но как только он обернулся, картинка пропала. Я в отчаянии застонала. Спустя миг один из стражей остановился и поднял меня. «Мужчина», – поняла я, ощутив плечом его плоскую грудь. Он пах так, будто не мылся несколько недель. Я услышала, как он что-то сказал напарнице, и та скучающим тоном ответила. Возможно, они обсуждали, переживу ли я эту ночь.

Мы спускались по бесконечным ступеням. Становилось холоднее, стены сжимались. Скрипнули дверные петли. Сделав еще несколько шагов, страж бросил меня, будто мешок с мукой. Я ударилась о землю и застонала. Клацнул замок.

Услышав это, я широко распахнула глаза. Как только осознала, что меня заперли в камере, сквозь непреодолимую стену боли пробилась паника.

– Нет! – закричала я. Видимо, силы у меня еще остались. Я бросилась к решеткам в тщетной попытке выбраться. Стражи уже ушли. Я кричала им вслед, угрожая и ругаясь.

Ответом мне была тишина. Сжимая руками прутья, я осела на землю. Рядом горел факел, испуская дрожащий слабый свет. Густая темнота казалась враждебной. Я ненавидела себя за слабость, за то, что позволила им сломать себя, но не смогла удержать рыданий, сотрясающих все тело. Одна моя щека пульсировала, а тело болело так сильно, что мысли путались. Впервые я испытала такую боль. Я уже наказана, разве не так? Почему меня притащили сюда?

– Может, перестанешь хныкать? Тут некоторые спать пытаются.

Голос шел отовсюду, эхом отдаваясь от холодных влажных стен. Я вздрогнула. Боль молнией прострелила тело, и я не сразу смогла заговорить.

– Кто ты? – проскрипела я.

– Очередная дура, которую бросили сюда и забыли, – ответил голос. «Женщина», – подумала я.

Это заставило задуматься, кто еще томится в этих камерах. Но если здесь и находились другие, они мертвы или спят – единственным звуком оставалось потрескивание жалкого факела. Я прижалась головой к камню, борясь с головокружением.

– В чем твое преступление?

Незнакомка вздохнула.

– Я поклялась в верности королю, а затем попыталась его убить.

– Но я думала, фейри не могут лгать, – прошептала я. Мысли понеслись в голове.

Я услышала насмешливое хмыканье.

– Несчастное глупое создание. Конечно, могут. Мы лжем обо всем. Этим сказкам уже тысяча лет. Какой-то фейри решил, что нам на руку, если все будут уверены, что нам можно доверять.

Это откровение оказалось слишком масштабным и угнетающим, чтобы я смогла задуматься о его последствиях. По краям зрения снова сгустилась тьма.

И я подчинилась ей, сидя в луже собственной крови, одетая в изодранное платье фейри.

8

Оказавшись во сне, я не увидела Оливера.

Я вглядывалась в горизонт в поисках мольберта. Ветер играл моими волосами. Манила широко распахнутая дверь домика неподалеку. Я подхватила подол платья и бросилась бежать, но быстро поняла, что раны не исчезли и во сне – следы от плети начали пульсировать. Я сбавила темп. Высокая трава щекотала колени, а в воздух взлетали бабочки – идиллическая картина. С каждым шагом мне становилось все легче.

У входа я замешкалась. Лампы не горели, Оливер сидел ко мне спиной. Его волосы слабо поблескивали в полутьме. Мольберт стоял у окна, а на полу валялись сорванные цветы, баночки краски и кисти. В углу находился старый проигрыватель. Знакомая мелодия «Лунной реки» плыла сквозь пронизанный солнцем воздух – Оливер полюбил ретромузыку. Мне нравилось слушать проигрыватель из-за потрескивания, которое он издавал, когда пластинка заканчивалась. Это успокаивало.

Я могла бы стоять так часами. Оливер двигал кистью. На холсте только начало вырисовываться изображение, мягкий союз серых и белых линий. Может, облачное небо или холмы, теряющиеся в тумане. Мне хотелось понаблюдать за ним, но меркнущий свет солнца напомнил, что время против нас. Я неохотно шагнула вперед. Половица скрипнула, и Оливер обернулся. При виде меня он нахмурился и отложил кисть.

– Что случилось? Что это на тебе?

Первым моим порывом было броситься к нему в объятия. Но я вспомнила Коллифа. Церемонию в мрачном лесу, клятвы, которыми мы шепотом обменялись. «Обещаю быть верной».

Может, фейри и предал меня, но это не отменяет моих клятв. Слова отца проросли в меня, будто корни древнего дерева. Мое горло перехватило от сожаления и чувства вины. Я стояла, сжимая и разжимая кулаки. Оливер широкими шагами преодолел разделяющее нас расстояние. Наклонился, чтобы поцеловать меня, но я отвернулась. Его брови сошлись к переносице.

– Фортуна?

Не хотела ему говорить. Не могла. Чувствуя себя трусихой, выдавила слабую улыбку.

– Мне нужно избавиться от этого платья.

Оливер изучающе оглядел меня. К какому бы выводу он ни пришел, решил не давить. По крайней мере, пока. Он повернулся, чтобы убрать принадлежности для рисования. Я направилась к шкафу, пытаясь не показывать, какую боль причиняет каждый шаг. В верхнем ящике хранилась одежда – не знаю, откуда Оливер ее взял. На все мои вопросы он отвечал уклончиво или загадочно улыбался. Я вытащила из ящика легинсы и мягкий свитер. Спустя несколько секунд платье лежало на полу. Свитер скользнул по спине. Я закусила губу, чтобы сдержать вздох.

Надеясь, что Оливер ничего не заметил, повернулась к нему. Он как раз выпрямлялся, сжимая в руках кисти. Он бросил их в заляпанную краской чашку и поднял брови.

– Теперь расскажешь, что происходит? – спросил он.

Я не знала, с чего начать. Какая-то часть меня требовала оставить все как есть. Избежать разговора о событиях последнего дня. Пытаясь потянуть время, я пересекла комнату и провела кончиками пальцев по книжной полке. На ней не было ни пылинки. Он делал уборку? Или здесь вообще не бывает пыли? Столько вопросов, о которых раньше не задумывалась.

Когда я повернулась, Оливер стоял, облокотившись о письменный стол, и ждал ответа. По выражению его лица я поняла, что он готов ждать всю ночь, если потребуется. «Перестань трусить», – приказала себе. Это несправедливо по отношению к нему. Не существовало правильных слов, чтобы рассказать об этом. Я сбивчиво заговорила:

– Фейри вернулся. Его зовут Коллиф, не помню, упоминала ли об этом. Оказалось, что Деймона похитил не он, но он знает похитителя. Мы заключили сделку. Он согласился помочь мне вернуть брата в обмен на нечто, необходимое ему.

– Сделку, – повторил Оливер. Слово застыло в воздухе. Он знал, что ему не понравится продолжение истории. Отошел от стола и пересек комнату. Я осталась на месте, запрокинув голову. Наши тела почти соприкасались. В комнате витал знакомый запах краски. Оливер задал вопрос, которого мы оба ждали:

– Чего он хотел, Фортуна? Что ты сделала?

– Вышла за него замуж.

Наступила тишина. Оливер смотрел на меня обжигающе холодным взглядом. Не успела я вновь заговорить, он отступил от меня. Я попыталась схватить его, но он уклонился от прикосновения.

Как и у всех, у нас бывали ссоры. Но за все годы дружбы он ни разу не отстранялся от меня.

Оливер сел и уставился на картину. Последний луч солнца проник сквозь стекло и коснулся его. Но он, кажется, ничего не заметил. Его плечи были напряжены. При взгляде на друга печаль забилась в моей груди, будто бабочка в банке. Мы оба понимали, что утратили что-то навсегда. Я сглотнула.

– Прости, что причинила тебе боль. Но не сожалею, что сделала все от меня зависящее ради спасения Деймона.

Подождала. Он по-прежнему не удостаивал меня взглядом, я кивнула и развернулась к двери. Но меня остановил его голос.

– Фортуна, у тебя кровь. Что…

Половицы скрипнули. Не успела я отреагировать, как он уже стоял рядом, приподнимая мой свитер. Я услышала, как он резко вдохнул. Остановилась, но оборачиваться не стала. Казалось, вот-вот сломаюсь.

Снаружи запела птица. Я не отрывала взгляд от дверного проема.

– Коллиф привел меня в Неблагой Двор, – сказала я бесстрастно. Воспоминания о случившемся в тронном зале вились вокруг, подбираясь ближе, но я старалась сохранять спокойствие. – Его народ встретил меня с энтузиазмом.

– Нужно промыть раны, – услышала голос Оливера. Он взял меня за руку.

Я вздохнула, идя за ним к кровати.

– Ты же знаешь, все, что мы сделаем тут, не отразится на реальности после пробуждения.

– Тогда заткнись и позволь мне это сделать ради собственного спокойствия. – Он мягко надавил мне на плечи. Я села, а Оливер направился в ванную. Кран скрипнул. Парень вернулся с влажной мочалкой и тюбиком мази. Хотя несколько секунд назад он очень злился, его прикосновения были нежными. Он приподнял свитер и начал промывать раны. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не отшатнуться. Чтобы отвлечься, читала этикетку на тюбике. Оливер еще его не открыл.

– Откуда у тебя мазь с антибиотиком? – сквозь зубы спросила я.

– Нашел ее тридцать секунд назад.

Собиралась спросить, откуда он вообще о ней знает. Но вспомнила: он знает все, что знаю я. «Потому что он не настоящий», – шепнул внутренний голос.

Нет. Об этом тоже не хотела бы сейчас думать. Пытаясь отвлечься, взглянула через плечо, чтобы увидеть, что делает Оливер. На стене напротив кровати висело зеркало. Увидев отражение, я с трудом сдержала вскрик.

Моя спина…

Участки кожи, не испещренные ранами, были черно-синими, окруженными желтыми припухлостями. Эти шрамы останутся на всю жизнь. Я быстро заморгала, и отражение подернулось туманом.

Зеркало напомнило мне о ком-то.

– Он не пошел со мной, – прошептала я, наблюдая, как мои губы выговаривают эти слова.

Рука Оливера замерла.

– Деймон?

Звук его имени вывел меня из равновесия. Я кивнула, пытаясь сдержать слезы, но это оказалось бесполезно. Внезапно вся пережитая боль и ужас нахлынули на меня. Отказ Деймона покинуть Двор, столкновение с Джассином в коридоре, наказание, и наконец, клетка. Мое тело содрогалось от беззвучных рыданий. Оливер отложил губку и обнял меня.

Стараясь не прикасаться к моим ранам, он откинулся назад, прислонившись к изголовью кровати. Я плакала, а он укачивал меня, словно ребенка. Это могло показаться унизительным или странным, но почему-то успокаивало. Мои рыдания начали затихать. Сознание почти покинуло меня, когда внезапно вспомнила, что ждет меня в реальности. Я подскочила с испуганным вскриком.

Вцепившись в рубашку Оливера, лихорадочно продолжила:

– Их там слишком много. Они сильнее меня, Олли. Мне не победить.

Это признание оставило кислый привкус во рту.

Оливер не знал всей истории, ведь я почти ничего ему не рассказала, но он не замешкался с ответом. Спокойно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Иногда важно быть не сильнее, а умнее, – сказал он.

– Ты не понимаешь. Они живут уже тысячу лет.

– А значит, они расслабились, – парировал он. – Прояви терпение. Изучи их слабости.

Сложно размышлять о реванше, когда мое искалеченное тело заперто в клетке. Но несмотря на это, его слова помогли. Где-то в глубине моей души еще жила надежда, что я достаточно сильна для этого. Я вытерла слезы и отстранилась, чтобы лучше видеть лицо Оливера.

– С каких пор ты стал таким хитрым? – спросила я, и это было шуткой лишь отчасти.

Глаза Оливера потускнели. Он отвел взгляд, всматриваясь в окно. Солнце зашло, оставив лишь лунный свет и тени.

– Ты создала меня. Я такой, как тебе нужно, – пробормотал он.

Знала, что легкая горечь в его голосе мне не показалась. Желудок скрутило чувство вины. Я дотронулась до щеки друга и заставила его посмотреть на меня.

– Спасибо, – сказала я, вкладывая в это слово всю искренность. Мои инстинкты противились, но я поборола их. Ради него.

Это того стоило. Его лицо озарилось счастливой улыбкой, и Оливер вновь стал таким, каким всегда его знала. Он поцеловал меня в макушку, медленно и нежно.

– Помни главное, хорошо? Ты – Фортуна Суорн, детка.

Я рассмеялась бесцветным смехом. Объятия Оливера окрепли, а на лице появилось восторженное выражение. Он поднял глаза. Я проследила за его взглядом. Крыша дома расступилась, доски и гвозди поднялись в темноту небес, и вскоре между нами и ночным небом не было ничего. Одна за другой звезды над нашими головами начали падать. Оливер не раз показывал мне этот фокус, но я никогда от этого не уставала.

Но сегодня кое-что изменилось. Я не обращала внимания на то, что происходит над головой. Оливер смотрел на звезды, а я смотрела на него. Проходили минуты, и боль в спине стала практически незаметной. Была ли в этом заслуга Оливера – еще одна способность, которую он скрывал от меня, – или я просто слишком поглощена наблюдением за ним. Время шло, и я заметила, что на его щеках блестят слезы. Знала, что это из-за меня. Из-за сделанного мной выбора.

Закрыла глаза и притворилась, что ничего не замечаю.

Звук. Приглушенный. Знакомый.

«Голоса», – подумала я. Они доносились издалека, оттуда, где мерцали далекие звезды. Я еще не пришла в сознание и отчаянно этому сопротивлялась. Мне не хотелось возвращаться в камеру, в изломанное тело. Но голоса приближались. Мешанина звуков обрела форму слов.

– …уже позаботился о ней, – шептал кто-то.

– Невозможно, – отвечал ему второй. – Кроме стражей, сюда никто не спускался.

– Сам посмотри. Раны промыты и покрыты какой-то смесью.

Я лежала к ним спиной. Пока раздумывала, стоит ли подать знак, что не сплю, один из говоривших прикоснулся к отметине от кнута. Я широко распахнула глаза и невольно вскрикнула. Отпрянув от призрачных фигур, рванулась, не обращая внимания на вспышки боли, простреливающие тело, и врезалась во влажную стену.

– Кто вы? – требовательно спросила я. Или как минимум попыталась – мой голос дрожал. Их лица скрывала темнота. Один присел возле меня, а второй стоял у двери. Фейри, коснувшийся меня, промолчал, но второй ответил. И я немедленно узнала голос.

– Это Зара, – сказал Коллиф. – Она не может полностью тебя излечить, или ее заподозрят, но она может облегчить твою боль. Прошу прощения за то, что тебе пришлось провести время здесь. Стражи не знали, что у тебя есть комната. Они понятия не имели, куда еще тебя отвести. Я исправил эту оплошность.

Он назвал мое заключение… оплошностью?

Гнев сдавил горло, и я не ответила. Зара что-то повернула, и раздался слабый скрип. Спустя мгновение ожил фонарь, осветив небольшое помещение. Я сконцентрировала взгляд на ней. Свет касался изгиба ее скул и длинных темных ресниц. На ней были абайя и хиджаб.

Пока фейри ждали моей реакции, тишина так сгустилась, что казалась отдельным существом.

– Кто помог тебе? – спросила Зара, когда молчание затянулось.

– Помог? Вы шутите? Я не понимаю, о чем вы… – осознание пришло внезапно. Перед моим внутренним взором встал дом и звезды над ним. Мазь с антибиотиком в руке Оливера. Невероятно. Все, что происходило во сне, оставалось там. Так было всегда. Наверняка кто-то пробрался в камеру и позаботился о моих ранах. Скорее всего, Деймон или Лори.

– Ты что-то знаешь, – заключила женщина. Вздрогнув, поняла, что произнесла что-то вслух.

Решила защищаться. Глядя ей в лицо, я усмехнулась.

– Вы зря потратили время. Не хочу вашей помощи и не нуждаюсь в ней.

Повисла пауза, пока эти двое обдумывали мои слова. Отведя взгляд, Зара посмотрела на Коллифа. Он едва заметно кивнул. Она встала. Ее шаги эхом отдавались от стен. Дверные петли скрипнули, затем раздался хлопок.

Мы с Коллифом остались одни.

Я не смотрела на него. Ничего не говорила. Но король Неблагого Двора знал, что вопросы вихрем вьются в моей голове. Он подошел ближе.

– Должен перед тобой извиниться. В первую очередь за то, что не сказал, кто я, – он говорил тихо, будто кто-то мог услышать нас здесь. Вряд ли фейри в соседней камере считалась. – Мне очень жаль.

«Выкуси и сдохни», – хотелось сказать мне. Но вместо этого я произнесла другие слова.

– Почему не сказал? – спросила я, поморщившись от того, как жалко это прозвучало.

Коллиф не колебался.

– Из трусости, – ответил честно. Он не двигался с места, но его голос звучал настолько прочувствованно, что мне казалось, будто он совсем рядом. – Подумал, что если бы ты знала, как сильно изменится твоя жизнь после брака со мной, ты бы не согласилась.

– Теперь мы никогда не узнаем. Ты не позволил мне сделать выбор.

Ощутила на себе его взгляд.

– Знаю.

Я повернулась к Коллифу. Не видела выражения его лица, но могла представить. Холодное, царственное, как вчера, когда мои крики заполняли тронный зал.

– Слишком много не понимаю, – наконец сказала я. – Почему ты не мог забрать Деймона у Джассина? Почему скрываешь наш брак ото всех? Почему позволил выпороть твою супругу? Разве всемогущий король не должен?..

– Я не всемогущ, Фортуна.

Его голос прозвучал почти умоляюще. Когда не ответила, Коллиф наконец подошел ко мне. Не обращая внимания на грязь, он упал на колени рядом со мной. Не смел прикоснуться ко мне, но это не помешало ему продолжить:

– Мое положение довольно шаткое. История доказала, что повиновение из страха ведет к беспорядкам и предательству. Когда я взошел на трон, принял решение придерживаться законов и быть объективным.

– И как, получилось? – поинтересовалась моя соседка, испугав меня.

– Молчи, – неожиданно резко оборвал ее Коллиф. Он напрягся. Я наблюдала за ними, и снова сосредоточилась на холодном лице супруга, когда тот повернулся ко мне. – И я помешал тебе сообщить, кто ты, забрав твой голос во время трибунала, потому что у фейри хорошая память. Я хотел представить тебя, когда этого захотим мы. А не Джассин.

Из всего сказанного им лишь малая часть имела смысл. Мое сердце колотилось все сильнее. Каждое мое слово сочилось угрозой, когда я спросила:

– Какой закон позволил удерживать Деймона здесь два года, пока его разум не сломался под пытками?

«И кто знает, что еще делал с ним Джассин?» – От этой мысли меня замутило.

– Есть древние традиции. Например, черный рынок. Попытайся я их изменить, это бы немедленно привело к восстанию. Фейри любят рабов и игрушки.

Рука Коллифа, лежавшая у него на колене, сжалась в кулак. Его кольцо поблескивало в отсветах факела, и я поняла, что ничего не знаю об этом.

– Почему, ты думаешь, я выбрал тебя, Фортуна? Я, как и ты, в ужасе от происходящего здесь. Моих жалких попыток чем-то занять их – резьбой, укладыванием камней, – недостаточно. Хочу что-то изменить. Но моей силы не хватает.

– Думала, ты не хотел, чтобы тебе подчинялись из страха, – парировала я.

– Это так. Я просто хочу выжить при попытке создать королевство своей мечты.

Его лицо было серьезным. Если бы не темнота и всполохи боли при каждом моем вдохе, я легко бы ему поверила. И это лишь сильнее меня разозлило. Прежде чем я успела импульсивно ответить, меня остановил голос Оливера: «Иногда важно быть не сильнее, а умнее». Я проглотила оскорбительные слова и стала рассматривать лицо Коллифа. В памяти всплыл один из наших первых разговоров:

«Чего ты хочешь?»

«Тебя».

Он не делал из этого тайны. Но это было до того, как он уничтожил мою веру в него. Он больше не мог рассчитывать на меня.

Но пока не знал этого.

– Посмотрим, – сказала я. Коллиф нахмурился, а я сделала нетерпеливый жест. Это движение вызвало боль в искалеченной спине. – Ты так жаждешь моего доверия, покажи мне свою мечту.

Его взгляд прояснился.

– В моей голове есть вещи, которые ты не…

– Ты преуспел в приказах и тайнах. Я – в ночных кошмарах и ужасах. Я не увижу ничего нового для себя, фейри, – мне не удалось скрыть презрения.

– Ты еще когда-нибудь назовешь меня по имени? – прошептал Коллиф с выражением боли на лице.

Я не удостоила его ответом. Где-то капли воды падали на пол, а я ждала его решения. Коллиф приблизился и наклонил голову. Поначалу я не поняла, что означает этот жест. Но когда он не шелохнулся, догадалась, что он приглашает меня прикоснуться к нему. Я протянула руку. Мои пальцы легко коснулись его макушки. Никогда так не хотела покопаться у кого-то в душе.

Я пыталась не вспоминать, как в последний раз прикасалась к нему, но образы проникли сквозь мою защиту. Грубая кора. Свет, сочащийся сквозь переплетение ветвей. Шелковые волосы Коллифа между моими пальцами. Где-то внизу живота зародилась горячая дрожь. Я стиснула зубы и двинулась дальше.

На миг ощутила легкое сопротивление, но наконец Коллиф впустил меня.

Погружение в чей-то ум похоже на ныряние в воду. Все замедляется, воздух становится плотнее и холоднее. Но в этот раз все оказалось иначе. Я находилась в сознании Коллифа, окутанная новым ощущением. Там, где раньше видела лишь пустоту, возникали намеки на нечто большее. Легкий, сладковатый вкус. Движение и свет. Я нахмурилась и нырнула глубже. Ощутила, как Коллиф вздрогнул, но не стал сопротивляться.

Наконец я что-то нашла. Не страхи, но то, что должна была увидеть, – его сны. Я стояла на холме под голубым небом, в окружении зеленой травы. Цвета и запахи здесь казались ярче, чем в любом другом месте. Неподалеку в тени вокруг стола для пикника устроилась группа фейри. В воздухе звенел их смех. Я приблизилась, не в силах побороть любопытство. Фейри не пытались скрыть свои острые уши, хотя неподалеку несколько детей запускали змея. Ни грязи, ни темноты. Очевидно, они живут здесь, среди людей.

Позади них виднелись деревья. Сквозь листву и тени вдаль уходил туннель. Знала, что Коллиф направляет меня. Я решила подыграть ему… пока что. Оставив позади идиллическую сцену, двинулась к лесу.

Тропа оказалась не настолько мрачной. Воздух наполняли птичьи трели, мое лицо овевал легкий ветерок. Я не хотела задерживаться здесь дольше необходимого, но не могла не восхищаться лучами солнца, пробивающимися сквозь листву.

Туннель вел в темноту. Воздух стал холоднее. Опасаясь, что могу обнаружить – то, что действия Оливера повлияли на меня в реальном мире, многое изменило, – я замедлила шаг. Грязь под ногами превратилась в лед. Я вышла из туннеля и поняла, почему так холодно.

Снег.

Он безмятежно кружил в воздухе, будто в мире не существовало зла. Я оказалась на жилой улице, и сквозь деревья виднелись звезды. Фонари отбрасывали мягкий свет. Дома были небольшими, а светящиеся окна создавали ощущение гостеприимства. Снег хрустел под моими ботинками. Я оглядывалась, замечая сцены и образы. Фейри в современной одежде были повсюду. Они сидели вокруг рождественских елок и накрытых столов. Я пыталась отыскать хотя бы намек на жестокость, но ничего не обнаружила. Только невероятное чувство удовлетворения и спокойствия. Вот чего Коллиф желал для своего народа? Мне хотелось смеяться над его глупостью. Но я не могла.

Коллиф вел меня дальше. Дорога закончилась, приведя в еще более прекрасные места, населенные фейри. Они танцевали на свадьбах. Лежали на пляжах. Взбирались на горы. И все это время не пользовались чарами. Никакого напряжения между представителями разных рас, никакого страха. Все жили в мире друг с другом.

Но у меня был доступ не только к прекрасным мечтам.

Я заметила рябь в воздухе. Нечто на задворках сознания Коллифа влияло на все остальное, и я инстинктивно потянулась туда. И добралась до этого странного волнения. От него веяло старостью и изношенностью, будто от фотографии, которую множество раз передавали из рук в руки. Воспоминание.

Коллиф сопротивлялся, пытаясь спрятать эту часть своего прошлого, но какой смысл пытаться запереть дверь, когда кто-то уже вошел? Я просунула руку в разлом. Коллиф запаниковал, земля дрогнула. В отдалении загремел гром. Я почувствовала, как супруг пытается вытолкнуть меня, изгнать из своего разума. «Поздно», – подумала с жестоким удовольствием. С улыбкой шагнула внутрь.

– Нет! – раздался с небес голос Коллифа. Он следовал за мной.

Моя нога коснулась чего-то мягкого. Ковер. Я выбралась из разлома в сознании Коллифа, оставляя мечты позади и погружаясь в реальность. Щель в стене немедленно затянулась. Я выпрямилась и огляделась в поисках того, что Коллиф отчаянно пытался скрыть. Глаза постепенно привыкли к резкой смене освещения. Здесь стояла почти оглушающая тишина.

Мое внимание привлекла женщина. Она лежала на огромной кровати, и обнаженная грудь выглядывала из-под бархатных простыней. У нее были спутанные рыжие волосы и лукавая улыбка. О, как же Коллиф любил ее. Это ощущение витало в воздухе, как аромат духов. Коллиф лежал рядом с ней, тоже обнаженный, глядя на нее с нежностью.

Как и фейри на пикнике, они не знали о моем присутствии, полностью поглощенные друг другом. Глядя на них, я ощутила укол неприятного чувства. Ее имя сорвалось с губ Коллифа, будто песня.

– Виесса…

Но как только она приоткрыла прелестные губы, чтобы ответить, неведомая сила ударила меня в грудь. Воздух с хрипом вырвался из моих легких, и меня отбросило назад.

Я врезалась в стену и погрузилась в темноту.

9

Я распахнула глаза.

Вздохнув, резко села. Поначалу не могла понять, где нахожусь, запертая в ловушке между черной бездной и своей камерой. Затем увидела ровный свет фонаря, принесенного Зарой. Сконцентрировавшись на нем, превратила маленький огонек в якорь, удерживающий меня в реальности. Видимо, у такого глубокого погружения в чужой разум имелись последствия – мое сердце колотилось.

Я смутно ощутила присутствие Коллифа. Он стоял возле меня на коленях, его голос дрожал, когда он произнес:

– Полагаю, я это заслужил.

Боль не уходила. Я прикрыла глаза, опасаясь, что меня стошнит.

– Просто скажи, зачем ты здесь.

Он молчал. В крошечной камере повисла тишина. Мне хотелось посмотреть в лицо Коллифу, и я решилась открыть глаза. Он смотрел прямо перед собой, в глубокой задумчивости крутя на пальце то странное кольцо. Мое терпение постепенно истощалось, и я готова была сорваться, когда он вдруг заговорил:

– Хотел бы представить тебя своему народу. На сей раз на наших условиях.

Помедлив, я хмыкнула.

– Они никогда меня не примут. Я же не фейри.

– Нет, – согласился Коллиф, глядя мне в глаза. Его радужки во мраке казались черными. – Не фейри. Но ты – Павшая.

Я молчала. Непросто говорить, когда ноет все тело. Будь здесь Оливер, он бы убеждал меня согласиться. Сыграть роль. Играть желанием Коллифа. Но что насчет моих желаний? Теперь я стремилась освободить не Деймона… а лишь себя. Вздрогнула, пытаясь отогнать эту мысль. Грубые камни стены царапнули спину. Я думала, что привыкла к боли, но очередная волна смела меня. Я почти потеряла сознание, и последние силы оставили меня.

– Ладно. Как хочешь. Только прошу… выпусти, – прошептала я. Мой голос сорвался. Никогда не чувствовала себя настолько слабой. Коллиф появился в поле моего зрения. Не говоря ни слова, он поднял меня на руки. Его прикосновения были мягкими и осторожными, но задевали отметины от кнута. Я застонала. Мой голос эхом отдавался от стен. Зрение застили цветные пятна, все смешалось. Я то теряла сознание, то приходила в себя, пока Коллиф шел по коридору и поднимался по лестнице.

– Нет, погоди. Освободи остальных, – попыталась сказать я. Но ни звука не вырвалось из моего рта.

Проходили минуты – или часы, понять было невозможно. Заскрипели дверные петли. Звук разбудил меня, и я разлепила тяжелые веки. Мы находились в спальне. Кровать с балдахином занимала большую часть пространства. Пол устилали вышитые ковры. Тут была и сделанная людьми мебель: шкаф, стол. На каждой поверхности стояли светильники, создавая уютную атмосферу.

В стене виднелся дверной проем, ведущий в соседнюю комнату. Мы прошли мимо него, и я успела заметить книжные полки и даже название на одном из корешков: «И никого не стало». Значит, Коллиф – поклонник Агаты Кристи.

«Неожиданно для короля фейри», – мрачно подумала я.

Потом мысли пропали.

Остался лишь радостно потрескивающий камин.

Меня охватило спокойствие.

– Олли? – прохрипела я. Он не ответил. Я не рискнула ни сесть, ни повернуть голову. Мне хватило боли. Шли секунды, но слышалось только потрескивание и шипение огня. Улыбка сползла с моего лица, я нахмурилась. Дело даже не в том, что Оливер до сих пор не появился – в самом сне что-то было неправильно. Он казался холодным и незнакомым. Совсем не похожим на то, что создавал для нас Оливер.

«Это не сон», – осознала я.

Видимо, уснула так крепко, что даже лучший друг не смог до меня достучаться. Постепенно я начала понимать. Желудок ныл, а кровать подо мной казалась незнакомой. От красных простыней исходил едва ощутимый мужской запах. На моем лице больше не ощущалось краски – видимо, кто-то снял нанесенный Лори макияж. Платье фейри тоже исчезло, но вместо него на мне ничего не было. Спину холодил прохладный ветерок, а остальное тело закрывали меха. Кто меня раздел? Я прислушалась в надежде услышать что-нибудь, кроме потрескивания огня, и определить, есть ли в комнате кто-то. Но ничего не получилось.

Разочарованная, повернула голову, чтобы оглядеть комнату. На столике у кровати стоял поднос с едой, и я вспомнила, что ничего не ела с последней смены в баре «У Беа». Еду принесли недавно – от мяса до сих пор шел пар. Мясо было белым, видимо какой-то птицы. Рядом с тарелкой стояла чаша, по которой стекали капельки конденсата. Возможно, в туннелях под землей протекал источник.

Желудок заурчал. Я умирала от голода.

В этот момент в комнате что-то шевельнулось. Я так резко дернула головой, что затылок пронзило болью. Это оказался Коллиф. При виде него аппетит у меня пропал. Фейри снял рубашку, и его обнаженная спина поблескивала в отсветах огня. Под кожей двигались мускулы. Но не это привлекло мое внимание, а шрамы. Два, они тянулись от лопаток до талии. На этом месте должны быть крылья.

Коллиф обернулся и поймал мой взгляд. Я еще помнила наш последний разговор. Осталось столько незаданных вопросов, столько несказанных слов.

– Это больно? – спросила я вместо всего этого.

Фейри не стал притворяться, что не понял. Он натянул свежую рубашку и повел плечами, прикрывая отметины.

– Да, но не в этом смысле. Это как отсутствие конечности. Я до сих пор иногда их чувствую. Кстати, выпей это. Можешь двигаться, не бойся.

Он кивнул на поднос, и прядь волос упала ему на глаза. Прижимая шкуру к груди, я перекатилась на бок, чтобы проследить за его взглядом, и не испытала ожидаемой боли.

«Зара», – кисло подумала я. Несомненно, она приходила, пока я спала, и залечила раны. Мне не нравилось быть в долгу у кого-то, особенно у фейри.

Впрочем, надеюсь, это она сняла с меня платье.

Я потеряла слишком много часов. Эта мысль заставила меня нахмуриться и повернуться к Коллифу.

– Почему я здесь? Почему ты не отнес меня в мою комнату?

– Благодаря трибуналу Двор теперь в курсе, что ты здесь. Там больше не безопасно, – Коллиф казался растерянным. Он обернул ремень вокруг талии, и я перевела взгляд на поднос. Рядом с чашей стояла деревянная плошка. Я наклонилась, чтобы взять ее, ожидая увидеть воду, но жидкость внутри слегка светилась. Фейри пытается меня зачаровать?

Я осторожно села и прислонилась к изголовью кровати. Боль почти не ощущалась. Я уставилась на поблескивающее содержимое чашки. В ушах раздался мамин шепот: «Говорят, что если съесть или выпить что-то из мира фейри, сойдешь с ума». Значит, аппетитное на вид мясо тоже запрещено. Я поставила плошку себе на живот и взглянула на Коллифа, представляя шрамы на его спине.

– Ты там был? В самом начале? – спросила я, убеждая себя, что хочу выяснить больше, ведь знание – сила.

Он заметил, что я не притронулась ни к еде, ни к питью, хотя решил не комментировать это. Он отбросил волосы с лица, но упрямая прядь вновь упала на глаза.

– Нет. Я родился в этом мире. Второе поколение. Но мы рождаемся с крыльями. Через несколько лет они отваливаются. Полагаю, так Бог напоминает нам, что мы потеряли.

Несмотря на будничный тон, глаза выдавали его боль. Я не знала, что ее вызывает: потеря крыльев или неудавшееся восстание. Не имея понятия, что сказать, отвела глаза. Мой взгляд упал на пальто, висящее на спинке стула. Черное, с вышитой на языке фейри эмблемой. Золотая вязь шла по краю и рукавам. Пальто, достойное короля.

– На вечеринку собрался? – выпалила я.

Кажется, напомнила ему об этом. Коллиф взял пальто и надел. В нем его плечи смотрелись шире.

– Да, – ответил он, одергивая рукава. – Надеялся, ты составишь мне компанию. Это трехдневное празднество под названием Олорель. Похоже на человеческие праздники. Поэтому в тронном зале было столько народу, когда ты прибыла.

Я издала нечто среднее между недоверчивым смешком и презрительным хмыканьем.

– Нет, спасибо.

– Это не такое… собрание, как ты видела, – сказал он, скривившись. – Мы празднуем одну из самых важных наших годовщин.

Я приподняла бровь.

– У вас есть годовщины? Нет, погоди, дай угадаю. Годовщина дня, когда фейри узнали, как кончить.

Коллиф рассмеялся. Я впервые услышала его смех. Глубокий, звучный, он вибрацией отдавался в моем теле.

– Не совсем, – ответил он. – Это годовщина дня, когда Темного Принца бросили в яму. Его соратников изгнали вместе с ним, и во время падения многие ангелы были разделены. Так появились различные виды. Одни оказались среди дикой природы и превратились со временем в фейри. Большинство оказались измотаны или ранены после Битвы Красных Жемчужин. Впервые им угрожали звери, люди и стихии.

Одного из них звали Олорель. Он обладал способностью открывать проходы в другие измерения. Когда понял, что им не выжить, он отдал жизнь, чтобы создать безопасное место для своих спутников. Если бы не он, никого из нас бы не было, поэтому его память для нас священна. Ты уже пропустила первую ночь, но вторая будет не менее значительна.

– А Благой Двор тоже будет присутствовать? – спросила я, заинтригованная.

– Они празднуют на своей территории, – Коллиф наблюдал за мной, склонив голову. – Ты готова отправиться туда?

Мне редко доводилось испытывать страх, но сейчас был как раз тот случай. Перспектива вновь оказаться среди фейри Двора, после того как они наблюдали мое унижение, будто бродвейское шоу, ужасала. Но и оставаться здесь, в постели, мне не хотелось. Я с сомнением провела рукой по шкуре. Мех был белым и мягким.

– Значит, хочешь, чтобы составила тебе компанию? В качестве кого, твоей игрушки?

– Моей супруги, – твердо ответил Коллиф. Не дожидаясь моего ответа, он отвернулся. Возле стены стоял деревянный сундук. Коллиф поднял крышку и начал копаться в нем. Спустя несколько секунд он повернулся ко мне, держа что-то в руке. – Фейри не носят свадебные кольца. Вместо них мы носим вот это.

Он подошел ближе и разжал кулак. Это оказался кулон. Длинная серебристая цепочка, на конце которой болтался сапфир.

– Он прекрасен, – признала я. И немедленно возненавидела себя за эти слова. Представила, как втаптываю украшение в грязь, а глаза Коллифа расширяются от ужаса.

Не подозревая о моих мрачных мыслях, Коллиф приподнял уголки губ в полуулыбке.

– Когда фейри поселились здесь, каждый род получил несколько уникальных минералов и драгоценных камней. Мы обнаружили их в толще земли, когда расширяли переходы и доводили их до совершенства. Этот носила моя мама.

Его мама. Трудно представить, что у Коллифа, как и у всех, была мать. Мне казалось, что он существовал всегда. Осознание, что даже у короля Неблагого Двора были родители, меня тревожило.

Мой муж ждал, что я приму украшение.

«Скажи, что кулон тебе не нужен. Брось ему в лицо», – убеждал внутренний голос. Но я, сама не зная почему, приняла украшение. Серебряная цепочка свернулась в центре ладони, поблескивая, будто змея на солнышке.

– Я с ней познакомлюсь? – поинтересовалась я, не поднимая глаз.

Коллиф сделал вид, что не услышал. Он сосредоточился на зеркале, стоявшем в углу.

– Существуют некоторые правила, – сказал он, стряхивая с рукава невидимую пушинку. – Даже фейри им подчиняются. Не убивать и не воровать. Ты будешь в безопасности. Относительной.

Он мог игнорировать вопросы и уклоняться от них. Но я не сдавалась.

– Что с ними случилось? С основателями семейств? Фейри ведь не умирают от старости, – надавила я. Если кому-то удалось убить древнее могущественное существо, я хотела знать как.

Коллиф понимал мой интерес, и в его глазах зажглась лукавая искорка. Он легко ответил:

– Четверо из них вчера присутствовали в тронном зале. Один решил удалиться от интриг Двора и пускает к себе лишь представителей своей линии. Олорель, как ты знаешь, погиб. Он не успел оставить потомства. Трое живут среди людей. Еще один убит супругой много десятилетий назад, но его потомки живут. Остальные десять принадлежат к Благому Двору, насколько мне известно.

– Значит, всего девятнадцать, – задумчиво пробормотала я. Так много. И все они враги мне? Или смогу найти среди них союзников?

Пока пыталась придумать, что мне предложить им – стратегия никогда не была моей сильной стороной, – Коллиф вытащил что-то из ящика. Он слегка развернулся, и я увидела в его руках корону. Она поблескивала в мягком свете. Как и мечи стражей, она была сделана будто из стекла, с резкими гранями и острыми зубцами. Смертоносная и прекрасная. Коллиф надел ее на голову без всяких церемоний. И хотя я помнила, кем он является, это все равно выбило воздух из моих легких. Равнодушный элегантный незнакомец, сидящий на сплетенном из корней троне.

Коллиф перевел взгляд на меня, не имея понятия о произведенном эффекте, и улыбнулся.

– Ну? – спросил он. – Могу сегодня рассчитывать на твое присутствие?

«Это ради тебя, Деймон», – подумала я и спрятала руки под шкуры, чтобы скрыть дрожь. Кулон был зажат в кулаке.

– Мне надо подготовиться, – сказала я.

Король наградил меня широкой белозубой улыбкой.

– Прекрасно. Тогда оставлю тебя.

Я не улыбнулась в ответ. Коллиф невозмутимо поклонился мне – легкое, отточенное движение привычного к поклонам человека. Затем выпрямился и двинулся прочь. Но что-то заставило его засомневаться. Огонь потрескивал в камине, пока фейри шел ко мне. Он протянул руку и коснулся моей щеки. Короткое и простое прикосновение пробудило во мне чувство, отрицать которое было невозможно.

– Буду ждать тебя у дверей тронного зала, – проговорил он. Его голос звучал мягко, будто он ощутил то же, что и я.

Я собиралась отшатнуться. Но в глубине души желала прильнуть к нему. И ненавидела себя за слабость. Это потому, что мне одиноко здесь, под землей, в окружении существ, наслаждающихся болью? Или меня просто тянет к тьме?

Кажется, мои мысли отразились на лице. Коллиф с задумчивым выражением отступил от меня. Он почти бесшумно прошел к двери. Положив ладонь на ручку, кивнул в мою сторону. Я не отреагировала. Спустя миг король исчез в коридоре.

И оставил меня наедине с едой. Я вздрогнула и попыталась на нее не смотреть. Мне хотелось снова уснуть и поговорить с Оливером. Но желудок заурчал, а рот наполнился слюной.

– К черту, – пробормотала я. Лучше оказаться зачарованной, чем умереть от голода. Бросила кулон на матрас и схватила поднос, не слишком аккуратно поставив его на колени.

Мясо остыло, но я вгрызлась в него, будто волк, глодающий жертву. Тот, кто сдобрил его приправами, попросту потерял время: я почти не чувствовала вкуса, глотая кусок за куском и запивая водой из чаши. Несколько капель потекли по подбородку. Резко вытерла их и продолжила есть.

Остановилась я только когда еда кончилась. Откинувшись назад, вздохнула. «Ты так слаба, Фортуна». Что бы подумали родители, если бы видели меня сейчас? Может, папа и верил в равенство между видами, но вряд ли случайно женился на единственной выжившей Маре. Он учил нас сражаться. И вот я сижу здесь, став женой фейри, в незаживающих шрамах, нанесенных рукой другого. Фейри схватили и сломили Деймона. Если бы родители увидели нас, они, вероятно, не узнали бы собственных детей.

Эта мысль придала мне сил. Я отбросила шкуру и свесила ноги с кровати. Слишком быстро – и следующие несколько секунд могла лишь держаться за пульсирующую от боли голову.

Когда комната перестала кружиться, я выпрямилась. Опасения подтвердились: я была абсолютно обнажена. Платье фейри не нашлось, но я обнаружила в углу свой рюкзак. Вещи оказались на месте. Я вытащила джинсы и мятую клетчатую рубашку. Впервые в жизни одежда казалась мне броней. Меня ждало новое сражение, а первое показало, что мне пригодится любая поддержка.

Я снова чувствовала себя собой. В груди вспыхнула искорка, осветив темноту, в которой я находилась с тех пор, как на мою спину опустился кнут. С любопытством огляделась вокруг. Открытая дверь манила, и, слегка поколебавшись, я шагнула в нее.

За ней оказалась небольшая комната, немногим больше моей спальни дома. Но Коллиф эффективно использовал каждый сантиметр пространства. Вдоль стен теснились книги. Я никогда особенно не любила читать – даже мой бесконечно терпеливый отец мог заставить меня прочитать максимум одну страницу, – но мне хотелось узнать побольше о том, за кого вышла замуж. Я вела пальцами по корешкам книг, неспешно обходя комнату.

В библиотеке Коллифа нашлись не только детективные романы. Некоторые книги выглядели настолько старыми, что казалось, рассыплются от одного прикосновения. Многие были на незнакомом мне языке – енохианском, вероятно. Между книгами торчали стопки бумаги. Я потянула за один листок и вытащила его. Это оказалась вручную нарисованная карта Европы. Чернила побледнели, а бумага истерлась от частого использования. Границы стран были указаны неточно.

«А может, наоборот», – подумала я. Ведь до сих пор я знаю так мало об этих существах. Если под землей скрывается королевский двор, почему бы здесь не жить народам?

– Хорошо выглядите, – раздался голос у меня за спиной. Я развернулась, инстинктивно потянувшись к ножу, но не нашла его. В дверном проеме стоял Лори, держа в руках платье. Оно отвратительно напоминало свадебное.

– Не надену это, – решительно сказала я, пытаясь не показать, как колотится сердце. Спокойно опустила руку.

Лори, кажется, не заметил этого движения. Он лишь закатил глаза.

– Вы и в прошлый раз так говорили. Может, пропустим ту часть, где я объясняю, почему его стоит надеть, а вы признаете, что я прав?

– Может, пропустим ту часть, где верю хоть слову из уст фейри? – парировала я. Мои руки сжались в кулаки, и я заметила, как Лори опустил глаза. Затем вновь поднял на меня взгляд. Серебристые радужки потемнели, будто шифер на крыше после дождя. Мы смотрели друг на друга, и я знала, что мы оба думаем о трибунале. В моей памяти эхом отдались крики, и я поежилась.

Будто тоже услышав их, Лори смягчил тон.

– Я вам не враг, Фортуна.

Я вгляделась в его лицо, мечтая ему поверить. Сейчас мне как никогда требовалась помощь. И не только чтобы вернуть Деймона, но и чтобы выжить.

В свете камина волосы Лори казались золотисто-каштановыми. Тени ложились на его лицо. Я не рассмотрела фейри во время нашей первой встречи – никого не замечала, если Коллиф был рядом. Присутствие Лори не казалось таким ошеломляющим, но этот фейри также зачаровывал. Если Коллифа можно было сравнить со звездным небом, то Лори – с ветерком, перебирающим твои волосы, пока смотришь вверх. «Прекрасен», – подумала я. Как и все они.

Теперь понимала, каково людям, когда они смотрят на меня. Забыть обо всем на свете и не помнить, что чувствовал секунду назад.

Это приводило в бешенство. Я сердито выхватила платье. Под ним оказалась корзина, которую Лори продолжал сжимать в руках. Фейри благоразумно молчал, так что, бросив платье на кресло, я начала расстегивать пуговицы. Как и в прошлый раз, он целомудренно отвернулся.

Вдруг в соседней комнате внезапно вспыхнул свет. Я замерла.

– Полено прогорело, – пояснил Лори, не оборачиваясь. Но мои пальцы замерли, и я не могла заставить себя продолжать. Не хотелось снимать привычную одежду. Мне придется столкнуться с монстрами.

Уязвимая. Слабая. Одинокая.

– Зачем я снова это делаю?

В тишине мой тихий вопрос прозвучал как крик. Я спрашивала себя, но Лори ответил. Он слегка повернул голову, будто обращаясь к книгам.

– Признаю, мы не так давно знакомы, леди Суорн. Но у меня успело сложиться впечатление, что вы не любите оставлять последнее слово за другими.

Я хотела согласиться, но в голове возникло воспоминание, словно щелкнул затвор камеры. Слезы в темноте. Мрачное подземелье. Ручеек крови, стекающий в щель между камнями.

– Раньше не любила, – слабо ответила я. Боль текла сквозь шрамы на спине.

Лори не смотрел на меня, сфокусировав взгляд светлых глаз в точке рядом с моей головой.

– Говорят, сегодня полная луна. Разве не любопытно? – задумчиво проговорил он. Сделав многозначительную паузу, отвернулся.

Полная луна. Фейри станут сильнее… но и я тоже. Это возможность спасти Деймона, и я не собиралась ее упускать.

Кроме того, безумно хотелось надрать задницу фейри.

Мне будто впрыснули дозу адреналина. Внезапно захотелось двигаться. Оставшись в одном лифчике и трусиках, я посмотрела на платье. Оно было без бретелек. Очень нежное. Корсет искусно вышит, а книзу юбка превращалась в подобие тюля. Белый плавно перетекал в красный, будто подол обмакнули в кровь. Два длинных куска ткани почти касались пола, когда я держала платье на весу. На конце каждого – металлические кольца. Это что, рукава? Я взглянула на Лори, думая уточнить.

К моему удивлению, он тоже смотрел на меня. Точнее, на мое тело.

– Ты пялишься! – вскрикнула я.

Но прежде чем я успела договорить, Лори уже смотрел в стену. Я видела лишь его затылок, но знала, что он ухмыляется.

– Ничего подобного. Вы не вполне в моем вкусе.

Я поспешно натянула платье. Что ж, оно хотя бы легче, чем выглядело. Лямки лифчика смотрелись неуместно, так что я завела руки за спину, чтобы расстегнуть его.

– А какие в твоем вкусе? – раздраженно переспросила, отбрасывая лифчик на подушку, где раньше лежало платье.

– Тихие и послушные, разумеется.

Мне не удалось подавить улыбку. Надеясь, что Лори ее не заметил, схватила кольца и закрепила их на плечах. Оказалось, рукава действительно спадают до пола. Бесшумно вздохнула, вспомнив прошлое платье и все, что произошло, пока носила его.

– Ладно, теперь можешь смотреть. Не то чтобы тебе требовалось мое разрешение.

Проигнорировав мой выпад, Лори повернулся и задумчиво осмотрел меня. В его взгляде не было ни следа восхищения или желания. Я даже засомневалась, не показалось ли мне тогда.

– Может, на этот раз стоит обойтись без макияжа, – предложил он.

– Почему?

– Вас представят как супругу короля. Все знают, что вы не фейри. Зачем притворяться? Предстаньте такой, какая вы есть. Продемонстрируйте это с гордостью, – Лори замолчал, ожидая моей реакции, но я промолчала. Подождав, он указал на мою прическу: – Можно?

Я кивнула. Лори легчайшим прикосновением направил меня к креслу. Я испытала чувство дежавю, когда он приступил к делу. В голове роились воспоминания о Несущем Смерть. Я вцепилась в подлокотники, чтобы не убежать. Тем временем Лори закручивал и укладывал длинные пряди моих волос. Он делал это так легко, что я задумалась, как часто ему приходилось заниматься подобным. Сколько он живет, служа знати? Есть ли смысл спрашивать об этом?

Лори закончил. Затем потянулся к чему-то – вероятно, к корзине, – и моих ноздрей коснулся цветочный аромат. Я отвлеклась, стараясь забыть об ужасе, пытающемся захлестнуть меня. «Полнолуние. Сегодня полнолуние», – вновь и вновь повторяла я про себя.

– Все бы отдал за плойку, которую в этой дыре не найти, – пробормотал Лори. Он обогнул кресло и присел. Его пальцы порхали, укладывая и поправляя пряди волос. Наконец Лори отстранился. Я встала и приподняла подол, намереваясь направиться к двери.

Внезапно из пустоты появилось ручное зеркальце. Я уставилась на свое отражение. Девушка в зеркале была бледна. Глаза казались слишком большими на узком лице. Лори украсил прическу крошечными белыми цветами.

– Я думала, фейри не верят в зеркала, – вот и все, что сказала.

Если Лори и был разочарован, он никак этого не показал.

– Для живущих так долго это болезненное напоминание, – ответил он, не опуская зеркала. – Когда-то они были существами света. Взглянуть в зеркало и увидеть, во что превратился… это невыносимо.

Я вновь уставилась на отражение. На лице девушки в зазеркалье отразилась неудовлетворенность.

– Мне бы все-таки хотелось макияж, – сообщила она.

Теперь Лори выглядел недовольным, но ничего не сказал. Он кивнул и наконец опустил зеркало. С присущей фейри грацией он стал ковыряться в корзине. Прутья протестующе скрипнули. Наконец он достал небольшую кисть и провел ее щетинками по моей коже. Молчание становилось натянутым, но Лори не замечал этого или притворялся, что не замечает. Я мысленно повторяла свою мантру, чтобы не обращать внимания на остальное: «Полнолуние. Сегодня полнолуние».

Неожиданно в мои мысли ворвался мелодичный голос Лори.

– Мне проводить вас в тронный зал? – спросил он. Я открыла глаза. Он предлагал мне руку, выглядя скорее как принц, чем как слуга. В этот момент я поняла, что не думала встретить доброту в Неблагом Дворе. Я позволила помочь мне подняться и, после многозначительной паузы, положила руку на сгиб его локтя. Лори просиял, будто я вручила ему ценный подарок, и мы направились к выходу.

По пути заметила зеркальце – оно сиротливо лежало на полу. Я нагнулась. Юбка мягко зашелестела, будто разносящийся по церкви шепоток.

Обвив ручку бледными пальцами, я подняла зеркало. К моему облегчению, прежняя девушка исчезла. Вместо нее появилась загадочная и отчужденная красавица. Половину ее лица покрывала поблескивающая в слабом свете белая пудра. Глаза подведены золотом. Губы ярко-алые, в цвет с подолом платья. Девушка готова к битве и коронации.

Но чего-то не хватало.

Я сразу поняла, чего именно. Не говоря ни слова, установила зеркальце на одной из полок. Видела, что Лори за мной наблюдает. Он молчал, но его осуждение витало в воздухе. Я прошла мимо, направляясь к кровати. На покрывалах до сих пор лежал подаренный Коллифом кулон. Камень поблескивал, будто синий огонек. Немного помедлив, я надела его на шею и застегнула застежку.

– Вы готовы, моя леди? – уточнил Лори.

– Нет, конечно, – ответила я. Но все же подошла к нему и приняла его руку.

Лори театральным жестом распахнул дверь. Он не давал мне возможности передумать. Мы шагнули в коридор, оставив тепло и безопасность покоев. Я пыталась не задумываться, вернусь ли сюда. Нас обдувал холодный воздух, принося с собой отзвуки далеких голосов. Мое горло сдавило ужасом. Не могла сказать Лори, что он ошибается. Я не стыдилась того, кем являюсь.

Просто хотела замаскировать свой страх.

10

Подходя к тронному залу, я думала об Оливере.

Мы никогда не разлучались так надолго, и я остро переживала его отсутствие. В детстве он участвовал во всем, что я делала, во сне или наяву. Приемные родители махнули рукой на эти странности, окрестив Оливера «воображаемым другом». Они были уверены, что я это перерасту. Но каждый вечер я спешила в постель, стремясь рассказать своему настоящему другу – как минимум для меня настоящему, – чем занималась и что видела днем.

Только дважды мы пропустили ночное свидание. В первый раз – когда мне было четырнадцать, и у меня лопнул аппендикс. Я очнулась в больнице, сонная и растерянная. Мне дали настолько сильные лекарства, что в промежутках между вспышками ужасной боли я погружалась в темноту.

Второй случай произошел через несколько лет. Мне было семнадцать. В годовщину убийства родителей я впервые попробовала кокаин в подвале у паренька, которого едва знала. Я отрубилась на его заляпанном, драном диване, и сон мой был беспокойным и прерывистым. Ничего не помнила, когда проснулась. Вскоре в подвал ворвался брат и заявил, что забирает меня домой.

Он пропустил свой выпускной и провел вечер, присматривая за мной.

После этого я набралась смелости спросить Оливера, как это работает. Наши встречи. Он вызывает меня? Или я просто появляюсь?

– Я тебя жду, – ответил он, поворачивая голову, чтобы взглянуть мне в глаза. Травинка коснулась его щеки. – Я всегда жду тебя.

Внезапно по туннелям эхом разнесся крик.

Я вынырнула из горько-сладких воспоминаний и усилием воли заставила себя вернуться в настоящее. Вздрогнув, осмотрелась, но вокруг была лишь земля и мерцающие факелы. Лори шел рядом со мной, и его, кажется, звук не обеспокоил. Вспомнила, что нахожусь в Неблагом Дворе, где боль и крики никого не удивляют. Я неохотно двинулась дальше. Вспомнила Деймона в зеркале и как решила, что его держат против воли. Здесь все не то, чем кажется. Я могла сейчас броситься на помощь, лишь чтобы увидеть, что никто не ждет спасения.

Но что, если все не так?

Мне хотелось отвлечься. Лори не пытался завести разговор, поэтому я решила изучить переходы. Как заметила вчера, в их планировке не было никакой закономерности. Я хотела спросить у Лори, как он находит путь, когда впереди показалась высокая фигура.

Мои мысли развеялись будто дым. Как и обещал, король стоял у дверей. Из зала неслись звуки, какофония голосов и смеха. Коллиф разговаривал со стражем. Это был не тот фейри, который связал меня и тащил во тьму, но при виде него мне стало тревожно. Коллиф, вероятно, почувствовал это благодаря связи между нами, он повернул голову и заметил меня. Его взгляд смягчился.

Я двинулась к нему, но Лори остановился в начале коридора. Он мягко высвободил руку. Половину его лица скрывали тени, глаз было не видно.

– Ты не пойдешь? – нахмурившись, спросила я.

Фейри покачал головой.

– Нет, но буду неподалеку. Если хотите, можем придумать сигнал. Я увижу его и сделаю, что смогу.

– Неужели? Например?

Он усмехнулся, показывая идеальные зубы.

– Можете поковыряться в носу. Или начать визжать.

– Понадобится что-то менее заметное, – сухо произнесла я.

Лори хихикнул и растворился в темноте.

В моем животе запорхали бабочки. Я вдохнула и повернулась к Коллифу. Он стоял неподвижно, будто я была дикой лошадью, которую легко спугнуть. Мы изучали друг друга. На пальто поблескивает золотая вышивка. Спина прямая. Кожа сапог блестит. Корона на вьющихся волосах, будто всегда находилась там. Все в нем царственно… не считая этой упрямой пряди.

Эта маленькая деталь меня успокоила. Я заставила себя приблизиться. Когда подошла, Коллиф открыл рот, вероятно, чтобы сказать, как прекрасно выгляжу, но я испугалась, что меня стошнит.

– Давай покончим с этим, – пробормотала я, хватая его за руку. Охранник встал за нами. И Коллиф шагнул в зал. Я чуть не ахнула, оглянувшись.

Зал полностью изменился.

Колонны украшали драпировки из красного шелка. Повсюду были цветы – всполохи ярких оттенков по углам, на полу, над головой. Вдоль зала тянулись многочисленные длинные столы. В тот раз здесь царил полумрак, но теперь пространство пронизывал свет. В конце каждого стола располагались жаровни из черной бронзы. Трое мужчин поддерживали жар в углях. На каждой поверхности стояли чаши с фимиамом, испуская тонкие струйки дыма.

Фейри были празднично одеты. Как и в прошлый раз, их одеяния представляли смешение современного, архаичного и созданного природой. Низкорослый фейри носил маску из зеленых листьев. Одна из дам будто собралась на концерт группы, играющей тяжелый металл. Здесь было представлено даже больше стран и культур, чем на трибунале. Я заметила мексиканские, индийские, китайские наряды.

Люди сновали в толпе с кувшинами вина в руках. Их отличали лохмотья и выражения лиц. Некоторые выглядели мечтательно, готовые провести свою короткую жизнь под землей, но большинство явно пребывали в ужасе.

Воздух был полон аппетитных ароматов, отчего мой рот наполнился слюной. Широкие столы ломились от еды. Свежий хлеб с медом. Жареная свинина на подушках из зелени и орехов. Овощи, приготовленные на пару. Спелые фрукты. Я заметила, как одна из женщин облизнула жирные пальцы и рыгнула. Я ощутила, что съеденного в комнате было слишком мало. Коллиф позволил мне прийти в себя и повел меня дальше.

Наше появление не прошло незамеченным. Взгляды устремились на нас, а разговоры смолкли. Многие поторопились отойти с нашего пути. Я не знала, куда девать глаза, пытаясь не смотреть на окружающих. Мой взгляд сконцентрировался на троне. Он выглядел древним и огромным. Я задумалась, какую цену приходилось платить королям, чтобы сесть на него. Какую цену заплатил Коллиф.

Мне стало так тревожно, что я даже забыла, зачем Коллиф меня сюда привел. Но мне напомнила фейри, светлые волосы которой почти достигали пола. Она заметила на мне кулон, и ее светлые глаза расширились. Она наклонилась к голубокожей нимфе по соседству, которая передала новость дальше.

Присутствующие были поражены. Шепотки и взгляды сопровождали наше шествие по залу. Все уставились на сапфир. Лицо Коллифа, как всегда, оставалось бесстрастным, и я пожалела, что не отличаюсь таким самообладанием. Хотелось бежать. Шрамы на спине заболели. Защитит ли меня статус супруги Коллифа? Или теперь я в еще большей опасности?

Спустя вечность мы добрались до возвышения. Думала, Коллиф усядется на трон, но он остался стоять рядом со мной. Он обратился к толпе на енохианском. Его голос драматично разносился под сводами, то повышаясь, то понижаясь. Он указал на огромные двери – точнее, на фрески возле них, – и произнес имя. Олорель.

Когда он закончил, весь Двор заговорил одновременно. Казалось, то, что они произносили, повторялось множество раз. Ритмично и, как ни сложно признавать, завораживающе. Затем воцарилась тишина.

Ее нарушил Коллиф. Он заговорил, указывая на меня. Он представлял меня как свою супругу? Как бы там ни было, его речь длилась недолго. Затем, словно избавившись от заклятия неподвижности, все вернулись к своим делам. Возобновились разговоры. Над столами поплыла музыка. Стеснение в моей груди прошло, и дышать стало легче.

– Рад встрече, Фортуна Суорн.

Вновь напрягшись, обернулась на звук голоса. Это оказался темнокожий мужчина, принимавший участие в совете. Один из тех, кто счел справедливым избить меня до полусмерти. Он поклонился, и его лысая макушка блеснула в свете свечей. Вблизи я смогла разглядеть, что его кожа покрыта затейливыми татуировками. Линии были тонкими, едва различимыми. Выражение его лица говорило о вежливости и заинтересованности. Но я будто вновь оказалась привязанной к дереву и закусила губу до крови.

Когда промолчала, фейри вновь заговорил. Глубокий тембр его голоса обволакивал.

– Я – Таррагон, представитель рода Этирран.

Коллиф склонил голову.

– Рад встрече, Таррагон.

Казалось, он говорит от моего лица, и будь у меня перья, они бы встопорщились. Я вмешалась.

– Какого черта вам нужно? – Страх уступил место ярости. Разум затопили видения – кнут в моей руке, плети, словно дюжина змей, разрывают плоть этого существа, как разрывали мою.

Если фейри и оскорбился, он этого не показал, переведя взгляд подведенных золотым глаз на меня.

– Вы достойно выдержали трибунал, – сообщил он.

Я скривила губы.

– С чего бы? Потому что не умерла?

– Вы не позволили нам сломать вас. А мы любим ломать вещи.

– Спасибо на добром слове, Таррагон, – встрял Коллиф. Он повернулся ко мне, завершая разговор. – Могу пригласить тебя на танец?

Таррагон поклонился королю и кивнул мне. Я вгляделась в него, мечтая узнать, какие страхи кроются под его кожей. Глаза фейри блеснули, будто он услышал мои мысли. Он изящно поклонился и отступил. Украшения на его лодыжках звякнули.

«Запомню тебя», – подумала я.

Коллиф отпустил мою руку и отступил. А затем протянул мне ладонь.

– Идем?

Не успела я ответить, как мимо прошла женщина. В ее взгляде, брошенном на короля, сквозила похоть. Затем она переключилась на меня. Ее похоть не исчезла. За ней следовал волк, ребра которого выпирали сквозь потрепанную серую шкуру. Женщина вела его на цепи, звенящей о каменные плиты. Судя по размеру, это был вервольф. Ей удалось запереть его в животной форме. Если это затянется, он не сможет обернуться. Забудет, кем был раньше.

Мои пальцы напряглись, готовясь коснуться женщины. Она была так близко…

Внезапно Коллиф притянул меня к себе. Я не сомневалась в его намерениях, так что даже не взглянула на него. Он думал, меня просто отвлечь? Я наблюдала за женщиной, прищурив глаза.

«Тебя тоже запомню», – думала я. Лишь когда она скрылась в толпе, я повернулась к Коллифу, ожидая упреков или предупреждений.

Но он не сказал ни слова, продолжая ждать моего ответа. Он легко держал меня, и я могла освободиться. Он оставлял мне выбор.

Хотелось отвергнуть его, опозорить на глазах у всего Двора. Но мешало… любопытство. Я годами жила как заведенная, ходила в одни и те же места, говорила те же слова, выбирала одно и то же. И теперь позволила себе задержаться в кольце его рук. К счастью, Коллиф принял это за ответ, поскольку не могла ничего ему сказать.

Он что-то приказал музыкантам. Мелодия внезапно стала громче. Коллиф не оставил мне времени на колебания. Его хватка усилилась, и он неловко спустился по ступеням. Звучание классических инструментов сопровождало пение хора. Я изогнулась, пытаясь увидеть поющих. На небольшой платформе, чуть выше остальных, стояли три девушки. Босые ступни выглядывали из-под платьев, столь прозрачных, что я могла разглядеть их груди. Но едва обратила на это внимание, ведь их песня заполняла каждый уголок зала, будто вода.

Я так засмотрелась на них, что споткнулась. Коллиф поддержал меня и двинулся дальше, не потеряв ритма. Поначалу завороженно наблюдала за его ногами, которые почти не касались пола. Но танец оказался простым, и вскоре я поняла закономерность. Сердце колотилось, когда попыталась повторять за ним. Я подняла взгляд на Коллифа, проверяя, заметил ли он. Слабая улыбка мелькнула в его темных глазах.

– Хорошо, – пробормотал он.

Откинула голову, пытаясь поймать его взгляд, хотя и не до конца понимала, что именно ищу. Осознала, что против воли двигаюсь в его ритме. Подстраиваюсь под каждый шаг, наслаждаясь текущей сквозь меня музыкой. Мы смыкали руки, расходились, встречались взглядами. Вокруг было много красок, много свидетелей. Но впервые в жизни я ощутила, каково это, когда остальной мир пропадает. Над головой загорались маленькие огоньки. Волшебство.

Неожиданно музыка поменялась. Нежные звуки арфы разнеслись по залу. Вперед выступил мальчик-подросток, поднося ко рту свистульку. Удивительно, как такой крошечный инструмент прозвучал на весь зал. Неземное звучание. С усилием я оторвала взгляд от музыканта и посмотрела на Коллифа, зная, что собираюсь сказать.

– Вот почему ты так спешил представить меня Двору, – промурлыкала я. – Чтобы ощутила это, прежде чем выясню правду.

– Это как цветок, пробившийся сквозь обломки. Нечто прекрасное посреди уродства, – тихо сказал он. – Это стоит спасти, тебе не кажется?

Я с трудом удержалась от презрительной реплики. Меня снова остановил голос Оливера. «Прояви терпение. Изучи их слабости», – сказал он. Коллиф неравнодушен к этим существам. Вот его уязвимое место. Я решила об этом поразмыслить.

– Может быть, – допустила я. Какое-то время мы танцевали молча. Вокруг было так много нового, но я ничего не замечала. И завороженно наблюдала за сплетением наших рук, наслаждаясь теплом. Пытаясь не замечать желания, потрескивающего между нами, будто крошечные молнии.

– Кто такой Олли?

Я невольно взглянула на Коллифа. Много лет не слышала этого имени. Казалось, кто-то узнал мою сокровенную тайну – видимо, я говорила во сне. Лицо Коллифа выражало лишь любопытство, но я все понимала. Он искал мои уязвимые места, так же как и я. И у него было преимущество – я почти ничего о нем не знала.

Вспомнились его книжные полки, забитые детективными романами. Может, я все-таки кое-что поняла.

– Пить хочется, – выдавила я, убирая руки. – Здесь есть безопасные напитки?

– Позволь мне, – с поклоном ответил король. Стоящая неподалеку женщина, одетая в плющ, застыла с открытым ртом, будто никогда подобного не видела. То ли не замечая этого, то ли игнорируя, Коллиф кивнул кому-то за моей спиной. Я обернулась и увидела стража, с которым он разговаривал ранее. На его плечи была накинута тяжелая шкура. Лицо могло бы считаться привлекательным – безупречная кожа, розовые губы, голубые глаза, – если бы не легкая горбинка на носу. Песочного цвета волосы, заплетенные в дреды, которые были собраны в хвост. Он показался мне знакомым. Неужели он присутствовал на трибунале?

– Это моя правая рука, Нувиан, – сообщил Коллиф, заметив мое замешательство. – Он командует стражами. А также управляет моим имением, если я не могу этим заняться. Идем.

Все еще расстроенная из-за упоминания Оливера, я позволила ему увести себя к краю зала. Страж с непроницаемым лицом последовал за нами. Они с Коллифом обменялись безмолвными сообщениями, а затем супруг отправился за моим напитком. Нувиан положил руки на гарду меча и уставился на меня. У его кожи был красноватый оттенок, будто он слишком много времени провел на солнце. Необычно для фейри.

Я хотела спросить, встречались ли мы с ним раньше, но ощутила на шее дуновение прохладного ветерка. Я развернулась. И фейри отскочила в сторону. Это она на меня дунула.

– Тебе что-то нужно? – спросила я в надежде, что она не заметила мурашки на моей коже.

Фейри задумчиво моргнула ресницами, к которым крепились перья.

– Так это ты смогла заполучить нашего красавчика-короля, – заключила она. Ее неестественно белые волосы мерцали в свете жаровни.

За нами наблюдали. Некоторые пытались скрыть, что подслушивают, другие, не таясь, повернулись в нашу сторону. Я заметила женоподобного мужчину, в танце приближающегося к нам с выражением настороженности и любопытства на лице. Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся.

– Я не заставляла его, – пробормотала я, отводя взгляд.

Женщина не обратила внимания на мои слова.

– Интересно, почему он счел тебя достойной сделать своей супругой, но не предложил корону? – проговорила она. В ее нежном голосе звучала легкая издевка.

Что-то во мне сломалось. Мне надоели загадки, оскорбления, игры. В моей голове больше не возникло предостерегающих или увещевающих голосов. И плевать, если меня снова ждет трибунал. Это того стоит. Я сладко улыбнулась и шагнула к фейри. На ее лице промелькнула тревога.

– У тебя перышко на щеке. Позволь.

Прежде чем она успела отшатнуться, я притворилась, что снимаю что-то с ее лица. Фейри качнулась назад, но было поздно. Мои ноздри раздулись, почуяв ее страх. Она боялась утонуть.

– Приятного вечера, – мурлыкнула я. По ее подбородку побежала вода – так ей казалось. Она дикими глазами смотрела, как я удаляюсь. Не удержавшись, я послала ей воздушный поцелуй, прежде чем повернуться спиной. Сама найду чертов напиток.

Внутри меня будто рухнула плотина. Безрассудство выплеснулось через край, подавляя страхи. Я шла сквозь толпу, прикасаясь к каждому на своем пути. Прикосновения были столь легкими, что многие ничего не почувствовали. На моем языке расцвели ароматы. Один увидел пчел вокруг себя и выбежал из зала. Другой таращился в пустой угол с выражением ужаса на лице. Впервые с момента побега от гоблинов я чувствовала себя сильной. Десятилетия назад Мары считались самой устрашающей расой. Со стороны фейри недальновидно забыть об этом.

Если Нувиан и не одобрял моего поведения, он ничего об этом не сказал. Лишь следовал за мной, словно дух, бесшумный и незаметный.

Коллиф упоминал о традициях этого праздника, но, очевидно, воздержания среди них не было – я миновала двух фейри, занимавшихся сексом в пространстве между двумя столами. Она стояла на четвереньках, издавая стоны. Ее груди качались от резких движений партнера. Мне захотелось задержаться, но я, покраснев, поспешила дальше.

Продолжая пробираться к дальней стене, поняла, что мы с Коллифом танцевали дольше, чем казалось. Еда со столов практически исчезла. Пол был усыпан объедками. Фейри двигались неловко, будто пили уже не первый час. Смех и музыка отдавались в ушах. Я потянулась к фейри, намереваясь провести пальцами по ее руке.

– Фортуна, – сказал кто-то. Голос потонул в окружающем шуме.

Но его звук заставил меня забыть о фейри. Я повернулась так быстро, что закружилась голова. Деймон был одет в васильковые одежды в викторианском стиле. Отросшие волосы тщательно причесаны. Он походил на куклу. Если не обращать внимания на впалые щеки и бледную кожу. Макияжа не хватило, чтобы это скрыть. Я стояла, ошарашенная и разбитая, пытаясь найти в этом мужчине черты парня, пропустившего свой выпускной, чтобы найти меня.

Деймон порывисто обнял меня. Это произошло так неожиданно, что я замерла.

– Прости, – прошептал он мне в ухо.

– За что? – выдавила я. Со мной что-то происходило. Ароматы страха жертв исчезли, и язык казался сухим и опухшим. Меня отравили? Околдовали?

– Не мог этому помешать. Смог уговорить его только на порку. Джассин хотел забрать твои пальцы, – голос брата звучал умоляюще. Деймон отстранился и стиснул мои руки. – Но я убедил его передумать. Видишь? В нем есть что-то хорошее!

«Ох, Деймон. Как же они тебя изуродовали».

Его логика казалась совершенно искаженной, и я не знала, с чего начать. Но меня зацепило нечто иное: то, что брату удалось заставить Джассина передумать. Я уже достаточно знала об этом мире, чтобы что-то заподозрить.

– Что ты предложил ему взамен? – спросила я, пытаясь сконцентрироваться на лице Деймона.

Воздух. Мне требовался воздух.

Он отвел взгляд, и я заметила темное пятнышко, выглядывающее из-под воротника. Мой желудок свело судорогой, когда поняла, что это синяк.

– Мне надо идти, – пробормотал Деймон. Он шагнул назад. Кто-то закричал, отвлекая нас. Среди танцующих фейри та, которой я коснулась первой, устроила сцену. Она стояла на коленях, совершая лихорадочные движения, будто пыталась плыть.

Я повернулась к Деймону и вцепилась в его руки, чтобы удержать. Он вздрогнул.

– Клянусь тебе, – прошипела сквозь зубы, – я тебя спасу.

– Когда же ты поймешь? Я не хочу, чтобы меня спасали.

Раньше мне бы удалось его остановить. Я всегда была сильнее хрупкого брата. Но теперь он вырвался, будто мои руки всего лишь паутинки. Он ускользнул в толпу, и я удивилась, как быстро он исчез.

В окружающем хаосе мелькнул медный отблеск волос. Спустя миг я заметила Джассина. Он не смотрел в мою сторону, но знала, он чувствует на себе мое внимание. Бледной рукой он сжал затылок Деймона – не мягко, а агрессивно, будто любимую игрушку, – и поцеловал его. Зрелище вывело меня из себя, и я металась между желанием избавиться от содержимого желудка и перерезать фейри глотку.

– Все хорошо?

Коллиф вернулся со стаканом воды. Я уставилась на губы супруга.

– Хочешь закончить то, что мы начали в лесу? – небрежно предложила я.

Не успел он ответить, как я схватила его за руку и потащила к выходу из зала. Плевать, заметил ли кто-нибудь, и Коллиф, видимо, думал также, так как легко последовал за мной. Как только глаза привыкли к резкой смене освещения, я поняла, что мы оказались в полутемном коридоре. Он был достаточно небольшим. Голова Коллифа почти задевала потолок. Я шла вперед в поисках уединения, пыталась скрыться от любопытных глаз. Гладкие камни стен поблескивали, но впереди была только темнота. Дойдя до конца освещенного участка, я остановилась, прижав Коллифа к стене.

– Фортуна, что ты… – начал он.

Я схватила его за рубашку, сминая ее в кулаке. Но как только наши тела соприкоснулись, мое желание ослабло. На меня накатила апатия. Поцеловав его в подбородок, опустилась ниже, двигаясь медленно и чувственно. Не ощущала вкус страха, прикосновения к его прохладной коже были приятны. Проложила влажную дорожку до основания его шеи, затем поднялась вверх, наконец обретя то, к чему все это время стремилась.

Я впилась в губы Коллифа, и он издал звук, от которого внутри меня разверзлась пропасть. Я выгнулась. Попыталась углубить поцелуй, но он сопротивлялся. Он повернулся, пытаясь увеличить расстояние между нами. Я распахнула его рубашку, чтобы узнать, что скрывается под ней. Мои пальцы нащупали гладкие мышцы. И скользнули под пояс его штанов. Но до желаемого дотянуться не получалось. Я упрямо запустила руку глубже и обхватила его по всей длине.

Коллиф утратил контроль. Он застонал и наконец приоткрыл губы. Я всегда считала себя крупной девочкой, но он поднял меня, словно перышко. Я обхватила ногами его талию, а Коллиф развернулся, и теперь я оказалась прижатой к стене. У меня появилась опора, чтобы прижаться к нему. Он был таким твердым, что давление сквозь одежду казалось почти болезненным. Я запустила пальцы в его густые кудри.

В дымке вожделения лишь смутно различила ощущение, не имеющее ничего общего с физической близостью. Ощущение правильности. Чувство завершенности, будто раньше существовала лишь наполовину. Я сопротивлялась этому чувству. Я же Фортуна, этого достаточно, как бы магия ни пыталась убедить меня в обратном. Я пыталась вспомнить, зачем сюда отправилась. Что чувствовала к этому фейри всего час назад, до этой вспышки всепоглощающей страсти.

Изучи их слабости.

Я чуть не ахнула. Голос Оливера в моей голове прояснил мысли – Коллиф враг. Я собиралась спасти заколдованного брата. И вот она, возможность, которая так мне нужна. Я с трудом подавила вожделение и заставила себя мыслить рационально. Коллиф не ощутил во мне перемены. Я продолжала целовать его, потянувшись к его душе. Не пыталась идти напролом, тихо кралась, словно человек в темной комнате, опасающийся разбудить спящего.

Это сработало.

Я ощущала страхи, так что не рассчитывала обнаружить что-то иное. Но все же нашла. Обрывки образов, которые было странно раскрыть в чужом разуме. Смеющаяся женщина с вьющимися волосами. Солнечные пятна на лесной траве. Разноцветные огни.

Возможно, дело в нашей связи, и это она позволила мне увидеть так много. Как бы я ни пыталась это отрицать, меня заинтриговали воспоминания Коллифа. Но заставила себя продолжить. Я пришла сюда не ради прекрасных образов. Тем более что часто они оказывались ложью.

Его кошмары хранились так глубоко, что я их чуть не упустила.

Первый оказался знакомым, будто перечитываемый роман. Значит, Коллиф часто сюда наведывался. Я оказалась в переходе, настолько заполненном корнями, что сквозь них, казалось, невозможно пробраться. В конце туннеля что-то находилось: я заметила движение в темноте. Коллиф боялся того, что ждет его впереди. Это голос? Стон? Он называл его по имени…

Я шагнула ближе, надеясь, что со мной ничего не случится. Но внезапно коридор растаял, уступая место новому секрету Коллифа. Как ни удивительно, я оказалась на открытой местности, светило солнце. Цветы покачивались от ветерка, а через поле проходила кирпичная дорожка. Я поняла, что нахожусь в саду. Сад посреди леса. Неподалеку стоял маленький дом, сложенный из серого камня. Из каминной трубы поднимался дым. В целом картина казалась сказочной.

Я огляделась, гадая, не попала ли в очередное счастливое воспоминание Коллифа. И уже собиралась уйти, когда увидела его. Мужчина стоял на краю сада, в воздухе вокруг него висело ожидание. Он стоял ко мне спиной. На нем были узкие черные брюки и свободная белая рубашка. Блеск его волос мог бы соперничать с солнцем у нас над головами. Его голову украшал изящный обруч, сплетенный из серебряных лоз и бутонов.

При виде него я испытала смешанные чувства. Но прежде всего чистый, незамутненный страх. Кем бы ни был этот мужчина, Коллиф боялся его сильнее, чем кого-либо другого.

«Видимо, на сей раз я копнула глубже».

Слишком рано. Возможно, он заметил мою рассеянность, и прежде чем я успела рассмотреть лицо человека, Коллиф прервал поцелуй и рывком вернул меня в реальность. Его глаза горели надеждой – он не знал, что я обнаружила. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Осознав, что все еще обвиваю его руками и ногами, соскользнула на землю.

– Фортуна? – прошептал Коллиф. Слова дрожали на его губах, будто желание.

Тишину между нами прорезал шум празднества. Несмотря на все, что мне открылось, невольно вспомнила, как он отобрал у меня голос. Как спокойно сидел, пока я кричала и истекала кровью.

Внутри меня будто захлопнулась дверь.

– Ненавижу тебя, – прошептала я. По-прежнему смотрела ему в глаза и видела, как свет гаснет.

А затем согнулась пополам, и меня стошнило на его сапоги.

11

Я снова оказалась в тронном зале.

Несколько секунд стояла и растерянно моргала, ошеломленная многоцветьем и суетой. Как я сюда попала? Что случилось после того, как меня стошнило на Коллифа? Его нигде не было видно, зато вернулся Нувиан, я заметила его мрачное лицо. В моей голове все плыло. Я должна уйти. Сбежать отсюда. Глотнуть воздуха.

Опасаясь, что меня снова стошнит, двинулась вперед, к ближайшему выходу. Столкнулась с двумя фейри, трахающимися между столами.

«Господи, и не надоедает им?» – растерянно подумала, переступая через обнаженные ноги мужчины. Женщина вскрикнула. От пронзительного звука заболели барабанные перепонки. Нувиан легко следовал за мной. Если бы я так не старалась сбежать, развернулась бы и заорала, чтобы он оставил меня в покое.

До выхода оставалось несколько метров, и я с трудом удержалась, чтобы не побежать. Смех и музыка звучали слишком громко. Я будто оказалась на концерте. К счастью, оставалось немного, совсем чуть-чуть.

Будто со стороны я наблюдала, как моя рука тянется к фейри. Из-за непреодолимого желания заставить их заплатить.

«Нет, – подумала я. – Не делай этого. Иди».

Время застыло.

Прежде чем успела коснуться, фейри повернула ко мне лицо. Я замерла, но не от ужаса, а от идущей от нее волны силы. Казалось, на мое тело навалилась немыслимая тяжесть.

– Как глупо, – выдохнула фейри, изучая меня. – Ты лишь дитя среди чудовищ. Червячок среди стаи птиц.

У нее были длинные темные волосы. Светлое свободное одеяние струилось вокруг тела. Рядом с ней стоял удивительно красивый мужчина. Знала, что большинство фейри древние, но этот излучал силу веков.

Слова застряли в моем горле, как только я попыталась произнести язвительный ответ. В воздухе вокруг нас гудела магия. Я с ужасом осознала, что женщина пользуется чарами. В отчаянии огляделась вокруг в поисках Коллифа или Нувиана. Но ни одного, конечно, не оказалось поблизости. Теперь они оставили меня в покое.

Выражение лица ее спутника было задумчивым, что подчеркивали изысканные черты. Волосы ниспадали до талии каштановым водопадом. На лбу поблескивал золотой обруч. Он также был в белом.

Оба казались очень бледными, и я задумалась, как долго они не выходили во внешний мир.

– Думаю, ты ее недооцениваешь, Аркайна. Я чувствую силу внутри нее, – заметил он. Его голос звучал вежливо и отстраненно, будто они обсуждали выбор блюд или стиль одежды.

– А, да, теперь вижу. Она связана, – уголки красных губ Аркайны приподнялись в улыбке. – Закована в собственные цепи. Может, снять их?

Мужчина тоже слабо улыбнулся. Это выглядело жутко, будто он не знал, как это делать. В этот момент я осознала, что они наверняка близнецы.

– Мне кажется, она примет это скорее за наказание, чем за проявление доброты.

– Прекрасно, – мурлыкнула Аркайна. Она подошла ближе и коснулась моей щеки. Как бы мне ни хотелось отшатнуться, я не могла двинуться. Фейри с придыханием прошептала что-то на неизвестном языке. Через несколько секунд она отпустила меня и отошла.

Ее чары отступили – и мои колени подогнулись. Мне удалось остаться на ногах, хотя и пришлось опереться на стол. Фейри сияющими глазами смотрели мне в лицо. «Что ты сделала?» – попыталась произнести я. Меня охватили новые ощущения, ревущие, будто пленники, вырвавшиеся из камер. Мне хотелось вытащить нож и вонзить Джассину в глаз. Хотелось напиться до потери сознания, чтобы забыть, где нахожусь. Хотелось танцевать вместе с этой толпой и наслаждаться собой. Хотелось найти Коллифа и снова провести ладонями по его животу.

Маленькая частичка моего сознания цеплялась за реальность. Секунды растянулись в минуты, пока я боролась с разрывающими меня противоречивыми желаниями. В конце концов Аркайна пробормотала что-то мужчине на ухо, и они скользнули прочь. В ушах звучали ее слова: «Она связана. Закована в собственные цепи. Может, снять их?» Внутренняя битва продолжалась, и я поняла, что сделала та фейри.

Она сняла мои внутренние запреты.

– Фортуна, – сказал кто-то.

«Знаю, что будет дальше», – мрачно подумала я. Позади окажется Деймон. Он обнимет меня и извинится за то, что сделал Джассин. Затем появится Коллиф со стаканом воды. Я схвачу супруга и потащу в темный переход, где попытаюсь трахнуть.

Медленно, будто под водой, повернулась к брату. Он был в той же одежде – васильковый костюм с кучей оборок.

– Это воспоминание, – сказала я. Голос казался чужим.

Деймон улыбнулся. В его глазах промелькнула тень, делая улыбку печальной.

– Неужели?

– Да. Фейри влезла ко мне в голову. Заставила забыть, что она сделала.

– Тогда тебе, наверное, не стоит здесь оставаться. Проснись, – Деймон шагнул ко мне, но вместо объятий запечатлел поцелуй у меня на лбу. Его губы так потрескались, что царапали кожу. Он отошел, растворяясь в темноте, которой не было всего секунду назад. – Проснись, Фортуна.

Я распахнула глаза.

Второй раз за эти сутки я оказалась у Коллифа в постели.

Второй раз кто-то успел снять с меня платье.

Впрочем, теперь я не была обнажена. На меня надели тренировочные штаны и футболку. Камин не горел. На прикроватном столике оказалась свеча. Рядом лежал сапфировый кулон. Маленький огонек оставлял большую часть комнаты в темноте. Я знала, что не одна – связь, как нить, которой мы были связаны, не натягивалась. Слева раздался звук, и я ощутила дразнящий запах Коллифа.

Зашуршали простыни, и он скользнул под одеяло. Кровать была такой огромной, что я едва это ощутила. Думала притвориться, что сплю, но вспомнила последний разговор с Оливером. Поэтому повернулась к Коллифу спиной и уставилась на огонек свечи.

– Расскажи о небесном пламени, – попросила я.

В тишине мой голос прозвучал резко. Но Коллиф, кажется, уже знал, что я не сплю. Его голос поплыл ко мне, словно перышко по воздуху.

– Нувиан рассказал, что случилось на празднике, – пробормотал он. – Тобой манипулировала одна из древних, и он не решился вмешаться. Прости, Фортуна. Я подвел тебя.

Мое горло сдавило. Если мы продолжим говорить о той ужасной фейри и ее поступке, я расплачусь. Больше не хочу ощущать беспомощность.

– Сейчас меня интересует только пламя, – бесстрастно сообщила я. Образ не оставлял меня – голубоватый оттенок кожи Коллифа, сосредоточенное выражение его лица.

Я ощутила сомнения супруга. Наверное, он раздумывал, стоит ли продолжать.

– Отчасти из-за этого мне позволили взойти на трон, – наконец сказал Коллиф. – У некоторых фейри есть… специальность. Уникальная сила или способность. Обычно она проявляется во время полового созревания, но иногда может проснуться из-за сильного переживания. Например, у Аркайны способность пробуждать в существах базовые инстинкты. Джассин – потрясающий телепат, как ты это уже поняла. Он может не только слышать мысли, но и внушать их.

– И как проявилась твоя? – спросила я с невольным любопытством. Воцарилась тишина. Вопрос, на который ему не хочется отвечать. Я нетерпеливо перекатилась на спину. По каменистому потолку бежали тени. Меня охватила усталость. Хотелось подчиниться ей, увидеть Оливера, но боялась, что заговорю во сне. Я даже подумала, не вернуться ли в прежнюю комнату, но эта перспектива пугала после всего, что здесь случилось. Столько переходов, в которых можно потеряться, столько возможностей для фейри напасть на меня.

– Ты здесь в безопасности, – внезапно сказал Коллиф, почувствовав мои эмоции. – У двери дежурит Нувиан, и переходы тоже охраняются. Кроме того, комната зачарована ведьмой, и сюда никто не сможет войти с дурными намерениями. Поспи еще, если можешь.

От его слов мне не полегчало. Я окружена существами, куда более могущественными, чем я когда-либо смогу стать.

– Спасибо, – вот и все, что мне пришло в голову.

– Не за что.

Шли секунды, отмеряемые тихим дыханием Коллифа. Странно ночевать с ним в одной постели. Много лет назад делила комнату с приемными братьями и сестрами, но это другое. Нечто более… интимное.

Эта мысль всколыхнула во мне карусель чувств. Вина, смущение, обида. Напряглась, пытаясь их заглушить. Некоторое время мне это даже удавалось. Но затем, в тишине, на меня начали накатывать воспоминания о празднике. Жаровни. Еда. Секс. Фейри с перышками на ресницах и ее слащавый голос. «Интересно, почему он счел тебя достойной сделать своей супругой, но не предложил корону?»

Игры и загадки. Я раздраженно вздохнула.

– Можешь хотя бы рассказать, как Неблагой Двор выбирает королеву? Раз это происходит не через брак, как во всем остальном мире.

Коллиф замешкался с ответом. Чувствовала его взгляд на себе, когда он заговорил:

– Заполучить корону Неблагого Двора нелегко. Ее необходимо заслужить. Это… Трудоемкий процесс, – заключил он. Слова давались ему тяжело.

– Почему же?

Матрас скрипнул, когда король повернулся ко мне. Я подвинулась, чтобы видеть его лицо. Коллиф оказался ближе, чем думала: его дыхание щекотало мою щеку. Его особенный запах проникал повсюду. В блеске свечи шрам выглядел страшнее.

– Она проходит несколько испытаний, – с неохотой ответил он. – Первое проверяет силу. Второе – хитрость. И третье – преданность. Начав испытания, ты уже не можешь передумать. За все время моего правления ни одна женщина не смогла пережить все.

– Какая прелесть, – прокомментировала я. Интересно, сколькие же пытались? Мне не хотелось знать ответ. – А что будет, если кто-то выживет?

Он пожал плечами, будто все было очевидно.

– Тогда она станет королевой Неблагого Двора. Есть древние правила и традиции. После этого все семейства приносят ей дары. Стражи приносят их лично, ведь у них иные обязанности, чем у придворных.

Коллиф с интересом изучал меня. Я смотрела на него – впервые могла спокойно это делать. Ни черного рынка, с которого надо бежать, ни шумных посетителей бара, которые отвлекают, ни сделки, которую нужно обдумать. В этом свете черты его лица проступали резче. Полные губы были приглашающе расслаблены, и я пыталась не вспоминать, каково это – целовать их. Заметила, что в уголках его рта нет складочек.

«Редко улыбается», – подумала я.

Внезапно осознала, что он мне сказал.

– Стой, приносят дары? – выпалила я. – Что это значит?

Коллиф поморщился, но я не была уверена, из-за чего. Он резко сел в кровати, и упрямая прядь волос упала ему на бровь. Покрывало сползло, обнажив мышцы его живота.

– Свидетельство их преданности, – пояснил он, будто не замечая мой взгляд. – Обычно какая-то мелочь. Что-то символическое. Но ты имеешь право попросить о большем в качестве подарка или знака верности.

Его слова эхом разнеслись в моей голове. «Подарок или знак». Я забыла обо всем, обдумывая новую идею. Внезапно наш разговор стал очень интересным. Я подняла голову и уставилась на Коллифа.

– Это предмет? Или, может быть… человек?

– Да, – выражение лица Коллифа оставалось бесстрастным. Он наверняка догадался, о чем я думаю. Собиралась спросить, почему он не рассказал мне раньше, когда он вдруг продолжил: – Но ты должна знать кое-что еще. Один из ритуалов коронации может заставить тебя передумать. Когда он будет завершен, ты окажешься связана с ними так же, как связаны мы с тобой.

– С ними?

Он кивнул. Его губы сжались в тонкую полоску.

– С каждым из фейри, живущим при Дворе.

Я замолчала.

Подобное сложно представить. Даже сейчас я ощущала связь между мной и Коллифом. Это не причиняло боли, но я до сих пор не привыкла. Будто у меня вырос на руке лишний палец. И каждый раз, когда замечаешь, пугаешься. Странное чувство. Оказаться в связи с каждым при Неблагом Дворе? При одной мысли все внутри сжималось.

Мне стало стыдно. Деймон бы пошел на это, чтобы спасти меня. Он бы даже не колебался. Но я уже вышла замуж за фейри и подверглась публичному наказанию. Если сделаю это… меня можно будет причислить к лику святых. Существует ли предел жертвенности? Есть ли черта, которую не перейду ради того, кто не хочет, чтобы его спасали?

Конечно, ответ я уже знала. Я готова пойти на все ради брата.

Меня охватила тревога. Будущее представлялось смешением оков, грязи и тьмы. В поисках утешения или хотя бы успокоения посмотрела на Коллифа.

– Ты проходил эти испытания?

Его челюсти напряглись. Он смотрел прямо перед собой, будто видел нечто недоступное мне.

– Я получил корону иначе, – просто ответил он.

– Мы же должны быть партнерами, верно? – надавила я, не позволяя ему уйти от ответа. – Не обязательно рассказывать мне все, Коллиф. Но если бы не твои тайны, пол тронного зала не был бы залит моей кровью.

Коллиф повернулся ко мне. В полутьме его глаза казались почти черными.

– Ладно. Я убил предыдущего короля. Так, милая жена, началось мое славное правление.

Он сказал это так просто, что мне потребовалось время, чтобы осознать. Знала, что Коллиф силен, но пока не видела никаких проявлений его жестокости. Видимо, я невольно начала верить, что он отличается от остальных представителей своего вида. Теперь пыталась представить кровь на его руках, тело у его ног. Как ни странно, этот образ показался мне неправдоподобным.

Я сконцентрировалась на настоящем – хотелось задать множество вопросов, – и поняла, что смотрю на пальцы Коллифа. Он стиснул их в кулаки. Я с трудом поборола искушение протянуть руку и распрямить их.

Коллиф смотрел, как я пытаюсь принять это. Затем он вздохнул, и в этом единственном звуке услышала десятилетия боли.

– Испытания направлены на то, чтобы сломать тебя, Фортуна, – сказал он. – Трон королевы пустует не случайно.

Впервые с нашей встречи не сомневалась в его искренности. Непонятно, почему, ведь он доказал, что прекрасно умеет врать. Но в его глазах я видела печаль – ту же печаль, что жила во мне.

– Почему? – наконец спросила я. Коллиф нахмурился. Наша связь завибрировала от его удивления. Он не ожидал, что позволю ему объясниться. Но когда он не ответил, продолжила спрашивать, не давая ему возможности уклониться от ответа. – Почему ты убил его? Должна быть причина.

Коллиф изогнул темную бровь.

– Может, мне просто нравится убивать. Может, стремился к власти.

Если бы он сказал это несколько часов назад, я бы ему поверила. Легко видеть в фейри злодеев. Но здесь, в этой комнате, разливалось такое ощущение тишины и спокойствия. Боль в спине успокоилась. И у меня появилась надежда, что мой брат переживет это. Связь, образовавшаяся между нами с Коллифом, словно телефонный провод, передавала легчайшие отзвуки чувств. Несмотря на грубые слова и озадаченное выражение лица, Коллиф сожалел о содеянном.

– У нас впереди целая жизнь, – напомнила я, вызывающе приподняв бровь. Я откинулась назад, и спинка кровати скрипнула. – Рано или поздно выясню правду.

Коллиф не ответил. Он лег на живот, засунув обе руки под подушку. Бицепсы выступали на его руках четкими контурами, будто вырезанные из картона. Мышцы спины поблескивали. Длинные изогнутые шрамы казались естественной частью его тела, будто детали пейзажа на далеком горизонте. «Такой красивый, – подумала я. – Слишком красивый».

Устроившись, Коллиф повернул лицо в мою сторону и заметил, куда направлено мое внимание.

– Я тоже думаю, что ты красивая, – промурлыкал он.

Вновь взглянула ему в глаза. От осознания, что попалась, щеки заполыхали. Коллиф не улыбался, но его глаза также вспыхнули.

– Ты собираешься побороться за корону? – спросил он, меняя тему. Я вздохнула с облегчением – мне было бы тяжело сейчас признать существующее между нами притяжение.

Ответ был готов сорваться с моих губ, но в последний момент я засомневалась. Если Коллиф сказал правду, то когда начну испытания, пути назад не будет. Я буду принадлежать фейри, душой и телом. В груди поселился страх, расправляя черные крылья, будто большая птица. Я собиралась сказать Коллифу, что найду другой способ, но вспомнила, как Оливер заправлял прядь волос мне за ухо. Его голос звучал, будто колыбельная в темноте. «Иногда важно быть не сильнее, а умнее».

Другого способа нет, и я это знала. Фейри пороли меня. Насылали на меня чары. Даже в полнолуние они были сильнее. Я не могла победить их как Мара.

Но, может, смогу как королева.

В моей голове словно раздался щелчок закрывающейся двери. Отрезающей меня от последнего шанса на счастье, возможности избавиться от этого брака и снова быть одной семьей с братом.

– Да, – ответила я, зажмурившись в попытке скрыть охватившую меня печаль. Коллиф почувствовал ее через нашу связь. У меня не осталось ничего личного. – Я должна. Ради Деймона.

В комнате повисла тишина. Коллиф не пытался прикоснуться ко мне или утешить сладкой ложью.

– Значит, утром мы объявим об этом. Если ты уверена, что действительно хочешь этого, – сказал он.

Его слова вонзились мне в сердце. «Хочу? С каких пор тебя волнует, чего я хочу?» – чуть не выпалила я. Но было уже поздно, и мне требовалось увидеть Оливера. Ссора с Коллифом того не стоила. Вместо этого я завернулась в простыню и отвернулась от него. Внезапно мне стало все равно, услышит ли он что-нибудь – я смотрела на свечу в ожидании, пока огонек убаюкает меня. «Я иду, Олли», – мой гнев постепенно затихал.

Когда перед моими глазами начало темнеть, Коллиф откашлялся. Прозвучало неуверенно.

– Так теперь моя очередь? – решился он.

Я раздраженно нахмурилась, не открывая глаз.

– Что твоя очередь?

– Задавать вопрос.

– Я устала, Ваше Величество.

– Что ж, ладно. Приятных снов, Фортуна.

Но я уже была заинтригована. Повернулась и уставилась в потолок, злясь больше на себя, чем на него.

– Что ты хочешь узнать?

Ощутила на себе взгляд Коллифа. Его голос стал еще нежнее. Но несмотря на это, оказалась не готова к его вопросу.

– Что случилось с твоими родителями?

На меня будто вылили ушат холодной воды. Я замерла, борясь с неизбежным. Образы накатили волной. Окровавленный подбородок. Остекленевшие глаза. Сведенные судорогой пальцы. Мне показалось, что сердце стиснула холодная ладонь, сжимаясь все сильней. Я ответила, не глядя на Коллифа:

– С чего ты решил, что что-то случилось?

– Регина кое-что упомянула, – признался он.

Треклятая Регина. Плюну ей в бокал. Если выдастся случай.

– Логично, – пробормотала я. Мое тело напряглось. Когда-то в прошлой жизни отец учил меня техникам расслабления. Одна подразумевала дыхание…

– А еще ты говоришь во сне.

Я так и знала. И он, конечно, не подумал сказать мне об этом. Но у меня не осталось сил на негодование. Вопрос Коллифа пригвоздил меня к месту. Я так старательно таращилась вверх, что рисунок потолка, наверное, навсегда отпечатался в моей памяти. Я давно никому об этом не рассказывала. Получится ли у меня сделать это?

В памяти всплыли лица родителей. С тех пор прошло много лет, и их черты размылись. Дома их фото висели в каждой комнате. Моя отчаянная попытка ухватиться за воспоминания. «Мы не забывали вас, – хотела я сказать. – Никогда».

Ради них. Расскажу об этом ради них.

Коллиф молчал, посылая сочувствие через нашу связь. И от этого становилось еще хуже. Я заговорила равнодушно.

– Никто не знает в точности, что произошло, – начала я. Воспоминания возвращались с болезненной силой, будто это случилось вчера. Дождь стучал по крыше. Ветер терзал ветви деревьев за окном. Я проснулась на пропитанных потом простынях. – Мне было восемь. Была обычная ночь – утром мы бы пошли в школу. Папа был психотерапевтом, а мама профессором. Мы всегда ложились спать рано, потому что вставать приходилось на рассвете.

Я несла чушь. Осознав это, замолчала. Руки сжались в кулаки, сминая одеяло.

– Звучит замечательно, – мягко сказал он.

– Так и было, – я быстро заморгала. Теперь, когда начала, слова рвались на свободу, и я не могла их остановить. – В ту ночь мне приснился плохой сон. Думаю, именно поэтому не могла сразу проснуться. Но в итоге проснулась. Из другой части дома доносился шум. Но мне не хотелось двигаться. Возможно, в глубине души уже знала. Мне пришлось напрячь все силы, чтобы встать.

«Вдох через нос, выдох через рот», – учил папа. Теперь я вспомнила.

– Маму нашла в коридоре. Она была мертва, а я пошла дальше. Но не надеялась, что папа выжил. Просто хотела убедиться. Стоял такой… запах. Господи, ужасный запах. Ржавых монеток. Отец оказался в их комнате. Я не смогла подержать его за руку перед смертью – он уже был мертв. Его убили прямо в постели. Возможно, он даже не успел открыть глаза, прежде чем что-то его убило.

– Что-то? – переспросил Коллиф. Его голос доносился будто издалека.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

– Это точно был не человек. Полиция пришла к выводу, что это сделало какое-то животное.

– Но ты им не поверила.

– Нет. Никогда не верила. Думаю, когда нашла тела, оно было еще в доме. Помню, промелькнула тень…

В голове всплыли образы. Может, оно стояло в коридоре и смотрело на меня? Темный силуэт напротив окна? Фигура из воспоминаний была странной. Чудовищной. С ярко-красными глазами…

– Фортуна? Все нормально?

«Вдох через нос, выдох через рот». Я встряхнула головой.

– Больше не хочу говорить об этом, ладно?

– Ладно, – согласился Коллиф. Настала тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающей свечи, и я попыталась прогнать воспоминания. Старалась думать о Деймоне, о грядущих испытаниях, о том, как буду извиняться перед Беа и Сайрусом, когда вернусь. Ничего не помогало. Ужас стиснул мое горло, мешая дышать.

Коллиф повернулся. Казалось, он лишь пытается устроиться поудобнее. Но я заметила, что он при этом придвинулся ближе.

– И куда вы попали потом? К родственникам? – спросил он.

Он будто бросил мне спасательный круг – мрачные воспоминания вытеснили другие. Не настолько болезненные, как зубная боль или порез бумагой.

– У нас не было родственников, – сбивчиво ответила я. Сердцебиение начало замедляться. – Мы с Деймоном какое-то время кочевали по приемным семьям. В итоге осели у приятной пары, и они воспитывали нас, пока мне не исполнилось восемнадцать. Дейв и Морин. Я до сих пор их навещаю. А Морин иногда звонит мне.

Эти звонки, впрочем, случались все реже. Вероятно, для Морин я была лишь болезненным напоминанием о потерянном ребенке. Ребенке, которого она действительно любила… Деймоне. Который пропал, когда жил со мной.

– Почему ты ушла? – В голосе Коллифа не слышалось осуждения. Только любопытство. Я убеждала себя, что именно поэтому и рассказываю ему все.

Мы лежали в центре гигантской кровати, лицом друг к другу, но не соприкасаясь. Он находился так близко, что мне достаточно было наклонить голову, чтоб прикоснуться лбом к его лбу. Его запах, легкий и дурманящий, обволакивал меня. Почему он так приятно пахнет?

Вот черт. Что он спрашивал? Точно, почему я ушла от Дейва и Морин. Я размышляла над ответом дольше, чем над предыдущими.

– Полагаю, потому что это казалось… неправильным. Мне было там не место. Деймону лучше меня удалось вписаться. У него была девушка, футбольная команда, театральный клуб. Он хотел поступить в Колорадский университет на факультет психологии, как папа.

Не то чтобы у меня не было друзей, или Дейв с Морин плохие приемные родители. Но вопрос, уйду ли я, не стоял. Вопрос был лишь в том, когда. Мне исполнилось восемнадцать, и я поняла, что пора. Сказала Деймону, что ухожу. Не звала его с собой, нельзя было просить его бросить все. Но когда пошла складывать вещи в старенькую машину, он сидел на пассажирском сиденье. «Спокойно, – сказал он. – Я поеду с тобой. Мы же обещали, помнишь?» Я заткнулась, и мы поехали.

Тогда я впервые со смерти родителей была счастлива. До сих пор помню то чувство свободы. Из динамиков играла музыка, ветер трепал волосы. Никто не пялился на меня, увидев иллюзию. Никаких привкусов на языке после того, как случайно прикоснусь к кому-то в школьном коридоре. Деймон рядом, улыбаясь, с каждым днем все больше похожий на нашего папу.

Больше никогда я не буду настолько счастлива.

Эта мысль вернула меня в настоящее. Я встретилась взглядом с Коллифом, заметив в его глазах горечь.

– Я остановилась в Гранби, чтобы заправиться. Неподалеку был бар, двери открыты. Пахло бургерами. Деймон был голоден, и мы вошли внутрь. Так я и познакомилась с Беа.

– Ты очень ее любишь, – отметил Коллиф. Наверное, я взглянула на него, потому что он пожал плечами. – Это чувствуется в твоем голосе.

И он прав. Я удивилась своей любви к Беа, которая казалась мне ближе, чем приемная мать.

Пока росла, Морин очень старалась. Она заставляла меня ходить на танцы или отправиться на свидание с хорошим мальчиком из класса, брала с собой по магазинам. Обычное времяпрепровождение, которое порадовало бы нормальную дочь. Но я не могла рассказать ей, как выматывает меня общество других детей. Их страхи были сильнее, чем у взрослых, так как дети не могли справляться с фобиями при помощи логики или отрицания, эти навыки приходят с возрастом. Со временем мне начало казаться, что в отношении Морин ко мне больше гнева и раздражения, чем других чувств. Сейчас, спустя столько времени, понимала, что это были боль и отторжение.

Но Беа не пыталась понять или переделать меня. Она не задавала вопросов. Просто наблюдала и… принимала. Отношения с ней были легкими. Приятными.

Коллиф терпеливо ждал моего ответа. Осознав это, я неопределенно махнула рукой.

– Было не так уж много…

В этот момент свеча зашипела и погасла, погружая комнату во тьму. Я дернулась и потеряла мысль. Уставившись в пустоту, вспоминала себя несколько лет назад. Изменилось, пожалуй, только одно. Частичка меня исчезла, не замеченная никем, кроме меня. Иногда вспоминала о ней. Но никому не рассказывала, никому не показывала свою боль.

Может, поэтому знала… что могу рассказать об этом фейри.

– Я хотела стать ветеринаром, – пробормотала я в темноту. – С самого раннего детства. С животными всегда так спокойно – их страхи столь просты, что прикосновения к ним на меня не влияют. Ни образов в голове, ни ужасных вкусов во рту. Помогать беспомощным, жить простой и тихой жизнью? Да, мне бы этого хотелось.

Фейри не засмеялся и не стал говорить, что это невозможно. Вместо этого он мягко ответил:

– Знаешь, еще не поздно.

Покачала головой.

– Если пойду учиться, значит, мне придется бросить их всех. Единственную семью, что у меня есть.

– Это неправда.

Но мне не хотелось спорить. Я давно отказалась от этой мечты. И снова мы с Коллифом оказались в тишине, которую никто из нас не нарушал. Моя очередь спрашивать – я уже потеряла счет его вопросам, – но внезапно мне стало трудно облекать мысли в слова. Веки потяжелели.

Я готова была погрузиться в сон. Коллиф пошевелился. И вот его лоб уже прижат к моему. Внезапное прикосновение могло меня напугать. Но этот фейри стал частью меня. Я знала, что он так сделает.

Я раздумывала, не отодвинуться ли, но мне не хотелось этого делать. «Не будь тряпкой», – сказала себе. Попытавшись пробудить в себе ненависть к Коллифу, вспомнила его фигуру на троне и то, как девятихвостая плетка опускалась на мою спину. Помогло, но не очень. Ненависть вытеснялась усталостью и… чем-то еще.

Было приятно ощущать чье-то прикосновение. Я долго отказывала себе в этом удовольствии. Обычно даже легкие касания приносили жуткие образы. Но сейчас чувствовала лишь прохладную кожу и головокружительный запах Коллифа. «Всего раз. Это ничего не значит», – подумала я, не имея понятия, кого уговариваю.

– Спокойной ночи, Фортуна, – сказал Коллиф сонным голосом.

– Спокойной ночи, – пробормотала в ответ. Через несколько минут ровное дыхание фейри дало понять, что он уснул. Его теплое дыхание касалось моей щеки, даря странное чувство спокойствия. Я невольно закрыла глаза.

Никогда не полюблю короля Неблагого Двора. Но, быть может, не обязательно и ненавидеть его.

12

Когда я вновь открыла глаза, то ожидала увидеть Коллифа рядом, прогоревшую свечу на столике и земляной потолок над головой. Но вместо этого моему взору предстало поле травы и море вдалеке. Мягкий ветерок шелестел в стеблях. Закатное солнце окрашивало мир в красно-желтые тона.

Наконец.

Казалось, я не видела Оливера недели, и даже не обратила внимание, во что одета, немедленно отправившись на его поиски. Я пошла к дому. В окнах было темно. Так как мой друг не нуждался в сне, это означало, что он сейчас где-то еще. Я оглядела холмы и тускнеющий горизонт. В поле моего зрения попала стройная фигура в отдалении. Я побежала к ней.

Он услышал мое приближение и повернулся. Как только оказалась достаточно близко, я спросила:

– Как ты это сделал?

Оливер нахмурился. Лучи заходящего солнца падали на его волосы, превращая светлые пряди в мерцающее золото.

– О чем ты…

– Когда ты вылечил мою спину, Олли. То, что ты сделал, не исчезло после пробуждения. Кровь оказалась смыта, а рубцы покрыты мазью.

Оливер поддержал меня за руки. Не то чтобы я могла упасть, ведь знала это место лучше всего. Оливер провел здесь столько времени, что трава была вытоптана. Каждый раз, когда представляла его, он находился именно в этом месте.

– Фортуна, выдохни, – велел Оливер.

– Как это получилось? – настаивала я, не обращая на него внимания. Эта загадка мучила меня с тех пор, как очнулась в тюремной камере. Голоса Зары и Коллифа я помнила так же ясно, как ощущала долетающий до нас запах моря.

«Кто-то уже позаботился о ней».

«Невозможно. Кроме стражей, сюда никто не спускался».

«Сам посмотри. Раны промыты и покрыты какой-то смесью».

Не хотела вспоминать дальше. Ужас камеры заставил меня продолжить, не думая:

– Впрочем, забудь. Наверное, это что-то другое. Ты не… то есть, это не…

Оливер печально улыбнулся мне.

– Как сделал это, если я не настоящий? – закончил он. Я резко выдохнула. Сердце сжималось, пока искала правильный ответ. «Не то имела в виду», – хотелось сказать мне, но это было бы ложью. Вдалеке о скалы рокотали волны, заполняя болезненную тишину.

– Ты знал, что ты так можешь? – спросила наконец.

– Нет, не знал, – его слова прозвучали отрывисто. – Неужели это было бы так плохо, Фортуна? Если бы однажды я оказался рядом, когда ты проснешься?

– Олли, нет, конечно!

Он подождал, но я боялась сказать что-нибудь еще, что может обидеть его. Не могла сказать, что наше совместное будущее невозможно, и это место – все, что у нас есть.

Это не значило, что я не дорожила Оливером. Не значило, что он не был мне столь же близок, как Деймон, Беа или Сайрус. Не зная, как показать ему, что чувствую, обхватила ладонями его лицо и поцеловала. Он оставался отстраненным, поэтому оставила в покое его губы и опустилась ниже по шее. Это был наш язык. Он объединял нас, вне зависимости от наших разногласий и недомолвок.

Внезапно Оливер отступил. Столь неожиданно, что я просто наблюдала, как он опускается на землю. Он поднял лицо к небу. Он хочет, чтобы я ушла? Между нами что-то изменилось? Почувствовала, что могу сломаться от одной этой мысли. Не могла потерять Оливера. Не теперь. Не зная, что делать дальше, переминалась с ноги на ногу. Потом села рядом с ним. «Это Олли, – напомнила себе. – Твой лучший друг».

Моим первым желанием было задать вертящиеся на языке вопросы. Но затем решила, что Оливер сам должен сказать это. А я просто буду слушать.

Это было правильным решением. Он не отвел взгляда от мерцающего моря, но через несколько минут заговорил.

– Сейчас тебя заботит только Деймон. Понимаю. Это твой брат, член твоей семьи. Я был неправ, когда советовал тебе отпустить его, – Оливер замешкался. Он повернулся в мою сторону, и скоро наши взгляды встретились. Его глаза заполняла печаль, о которой я даже не подозревала. – Но я тоже часть твоей семьи. У меня тоже есть чувства, хотя ты отчасти и веришь, что я лишь плод твоего воображения. Пожалуйста, помни об этом, даже в такие моменты. Скажи мне правду. Не пытайся отделаться от меня. Я заслуживаю честности.

Мой голос прозвучал мягко.

– Конечно. Прости меня.

Я просила прощения о большем, чем он мог себе представить. Я создала его. Построила для него эту блестящую тюрьму. Удивительно, что он не презирал меня.

Вспоминая наши последние встречи – даже последние годы, – понимала, насколько эгоистично вела себя. Давая ему лишь обломки настоящего мира, скрывая, что мне казалось неудобным. Не признавалась, что для меня он был воображаемым другом или временным помешательством. Мне казалось, что хорошо это скрываю, но, конечно, он все знал. Оливер не раз доказывал, что он умнее большинства людей, которых я считала настоящими.

Не зная, как сильно я виню себя, Оливер поцеловал меня в щеку. Вот и все, я прощена.

– А теперь расскажи мне обо всем, – сказал он.

Я неохотно улыбнулась, услышав это. Когда мы были детьми, я всегда слышала эту фразу, когда оказывалась во сне. Даже сейчас это помнила. Маленький Оливер, с огромными глазами и веснушками на лице, подпрыгивал на пороге дома.

Образ породил поток светлых воспоминаний, необходимых мне, чтобы забыть о времени, проведенном в Неблагом Дворе. Чтобы подготовиться к будущему, я цеплялась за счастливые моменты в прошлом. События последних суток нахлынули на меня. То, как меня представили Двору в качестве супруги Коллифа, магия Аркайны, образы в разуме супруга, наш разговор о титуле королевы и то, что он с собой несет.

Я рассказала Оливеру обо всем. Даже о поцелуе.

Оливер не прерывал меня и не задавал вопросов. Выражение его лица оставалось подчеркнуто нейтральным. Я и не знала, как много мне хочется рассказать ему, как сильно на меня все это повлияло. К тому времени, как закончила, ощущение было такое, будто мое тело избавилось от яда. А потом мы с Оливером сидели на обрыве, свесив вниз ноги. Вдалеке черными точками маячили птицы, будто направляясь к солнцу.

Мои мысли вернулись к решению, которое я приняла, лежа в постели с королем Неблагого Двора.

«Ты собираешься побороться за корону?»

«Я должна. Ради Деймона».

– Наверное, знаю ответ, – внезапно сказала я, разрушая спокойствие, будто хрупкое стекло. Оливер повернулся ко мне. Я взглянула ему в глаза. – Но все равно должна спросить. Если вдруг умру – в том мире, – ты тоже исчезнешь. Верно?

Мой лучший друг склонил голову. Свет плескался в его глазах.

– Если ты умрешь, Фортуна, я последую за тобой в любое посмертие. А остальное не так важно, верно?

От слез помутнело в глазах. Я не стала их прятать или смахивать.

– Я тебя не заслуживаю, – сказала ему.

На его лице появилось странное выражение. «Вот черт, что такого сказала?» – подумала я. Не успела задать вопрос, как Оливер толкнул меня плечом.

– Заслуживаешь, конечно, – сказал он. – Но ты, должно быть, сделала нечто невероятно хорошее в прошлой жизни.

Я закатила глаза и толкнула его в ответ. Свет дня уже померк. Это случилось внезапно, по желанию Оливера. Я и не заметила, в какой момент на небе загорелась луна. Все неровности на ней были видны, будто на картине. Не похоже на луну моего мира.

В моей голове вновь прозвучали слова Оливера. «Если ты умрешь, Фортуна, я последую за тобой в любое посмертие. А остальное не так важно, верно?» Как бы ни ценила это, тяжесть ответственности за чью-то жизнь легла на меня. Если у меня не получится, не только Деймон навсегда останется в когтях Джассина, но и создание, способное творить и любить безусловно, прекратит существовать.

Еще одна минута прошла в тишине. Я посмотрела вниз, на волны, вгляделась в темные глубины и сглотнула.

– Рассказать тебе тайну? – спросила я. Мне хотелось, пока есть шанс, быть честной до конца.

Оливер не колебался.

– Конечно.

Я издала долгий вздох. Сколько себя помнила, у меня всегда было одно правило, одна мантра. «Будь сильной». Поначалу – ради Деймона. Но когда он пропал, ради себя. Если бы я не была жесткой и закрытой, мир бы уничтожил меня. Оливер стал единственным исключением. А теперь, когда смерть дышала мне в затылок, не могла все так оставить.

– Очень боюсь, – выдохнула я. Господи, какое облегчение.

– Чего?

– Иногда мне кажется, что боюсь всего. Потерять какого-то человека, разочаровать Беа или Гретхен, или просто сесть в свою машину. Но сейчас… Сейчас боюсь того, что будет завтра. Есть вероятность, что я не выживу.

Оливер задумчиво скривил губы. Так он делал с детства, и знакомая гримаса вызвала у меня легкую улыбку.

– Пойдем, – сказал Оливер. Вскочив с места, он быстрым движением стянул с себя рубашку. Затем джинсы. Жилы на его руках напряглись, когда он расстегивал пуговицу. Не успела отвернуться, как он стоял передо мной обнаженным.

Мне не с кем было сравнивать, но я подозревала, что внешность Оливера была исключительной в любой реальности. Он заметил мою реакцию и взглянул на меня так, что думать стало тяжело.

А затем, не говоря ни слова, Оливер развернулся и прыгнул с утеса. Всплеск разорвал тишину. Улыбаясь, я встала и быстро разделась, только сейчас заметив, что одета в тот же свитер и легинсы, что и в прошлый раз. Ветер обдувал обнаженную кожу. Дрожа от предвкушения, отступила на несколько метров и побежала к краю.

Несколько кратких мгновений я летела.

А затем врезалась в теплую, сияющую воду. Несколько секунд погружалась в нее, глядя на пробивающийся сквозь толщу свет луны. Было легко забыть о том, что ждет меня на поверхности. Но Оливер тоже ждал, так что я поплыла наверх, думая о нем.

В реальном мире мне бы немедленно стало холодно. Но здесь такого не случилось. Я прикрыла глаза, позволив себе погрузиться в сонное спокойствие. Насладиться ощущением невесомости. Шли секунды. Я ощущала на себе взгляд Оливера – его желание доносилось до меня легким ароматом. Я пыталась сдержать улыбку. Он подплыл ближе, тревожа воду, и провел ладонью по моему животу. Легкое прикосновение вызвало дрожь удовольствия.

– Хочешь знать, чего я боялся, когда мы были маленькими? – спросил он. Желание немедленно отступило. Я выпрямилась и уставилась на него. Оливер удивленно поднял брови. – Да, заметил, что ты ни разу не спрашивала. А я не говорил. Хотел, чтобы здесь, в нашем месте, все было иначе. Твоя жизнь – ад, и я пытался сделать так, чтобы тут ты чувствовала себя иначе. Но если придется выбирать между сохранением этой иллюзии и твоим выживанием, даже думать не о чем.

Слишком много перемен. Я не знала, хватит ли у меня сил справиться и с этим.

– Олли…

– Спроси меня, – потребовал он. По его тону я поняла, что он не успокоится, пока не скажет.

Я сглотнула.

– Ладно. И чего же ты боялся?

Оливер подплыл еще ближе. В лунном свете его кожа была гладкой, точно стекло. В моей памяти всплыло другое лицо, столь же прекрасное и бледное, лишь изогнутый шрам нарушал совершенство.

«Спокойной ночи, Фортуна».

«Прочь из моей головы, Коллиф». Во мне поднялась ярость, как электрический заряд, прогоняя образ. Оливер, кажется, ничего не заметил. Он провел по моему лицу кончиками пальцев. Я постаралась сосредоточиться на нашем разговоре.

– Боялся, что ты, Фортуна Суорн, забудешь меня или перерастешь, – проговорил он. – Что однажды ты не вернешься. Мне было все равно, что превращусь в ничто или перестану существовать. Нет, больше всего меня пугала мысль потерять тебя.

От его слов мне стало плохо. Если быть честной, я множество раз думала, что стоит поступить так. Морин даже предлагала мне снотворное, когда заметила, что я ворочаюсь по ночам.

– Почему ты решил рассказать мне? – выдавила я, сделав вид, что отдаляюсь лишь чтобы поплескаться в воде.

По лицу Оливера поняла, что он знал. Всегда знал.

– По следующей причине, – спокойно сказал он. – Я бы сошел с ума, если бы поддался этому страху, Фортуна. Поэтому начал повторять одно и то же, каждый день, пока не перестал бояться.

Он хочет заставить меня спросить и об этом. Мой вопрос прозвучал более раздраженно, чем мне того хотелось.

– И что же?

– Все просто. Закрой глаза. Представь себе самый худший из возможных исходов. Прояви жестокость к себе. Не избегай боли. И делай это снова, снова и снова. Пока однажды не почувствуешь, что привыкла к этому и страх больше не имеет власти над тобой.

Я уставилась на него. Он смотрел на меня, прямо и без смущения. Море внезапно затихло.

– Это отстой, Олли, – сказала я наконец.

Он пожал широкими плечами. По воде пробежала рябь.

– Жизнь вообще отстой. Но я нашел способ с этим смириться, так что какая разница?

– В основном люди предпочитают медитацию, – я надеялась разрядить обстановку. Затем брызнула водой ему в лицо, пока он не успел укрыться. Оливер едва отреагировал, он смотрел куда-то вниз. С его подбородка и волос капала вода. Нахмурившись, я проследила за его взглядом. От дыхания полушария моих грудей поднимались и опадали.

Этого хватило, чтобы внизу живота стало жарко. Оливер наверняка это почувствовал, потянувшись ко мне. Его голос походил на рычание.

– Мог бы дать тебе повод помедитировать.

Я заставила себя отстраниться. Оливер остановился, и его вожделение сменилось смущением.

– Я дала клятвы, – прошептала я. – Мне не стоило тебя целовать.

В его глазах мелькнула боль, и он опустил руку. Небо над нами потемнело.

– Дала клятвы фейри, хочешь сказать.

– Да. Фейри.

Я ждала реакции Оливера, готовая, что он исчезнет или начнет спорить. Но вместо этого он успокоился. Нашарив под водой мою ладонь, сжал ее, укладываясь на спину. Я медленно приняла ту же позу, хотя моя тело оставалось напряженным.

Звезды сияли ярче под нашими взглядами. Их было так много, и каждая отражалась в спокойных волнах моря, будто мы плавали среди звезд, а не в воде. Я забыла обо всех тревогах. Мы с Оливером плавали, глядя в небеса, будто вновь стали детьми. Я прижималась макушкой к его голове.

Когда я находилась рядом с Оливером, грань между реальностью и вымыслом размывалась. У меня никогда, и в особенности сейчас, не было уверенности, что я испытываю при этом – тревогу или облегчение. Но сегодня это не имело значения. Ведь мы не знали, встретимся ли еще.

Уголок его рта изогнулся. Не глядя на меня, Оливер сказал:

– Я люблю тебя.

Прежде мне было бы тяжело ответить тем же. Не только ему, но и кому угодно. Но теперь я не сомневалась. Лаская взглядом профиль Оливера, россыпь веснушек на переносице, ответила:

– И я тебя люблю.

Его рука сжала мою. Вокруг появились миллионы звезд. Горизонт взорвался светом.

И я проснулась.

13

Когда мои глаза привыкли к полутьме, я заметила на стуле рядом чистую одежду.

Что-то подобное я бы надела в спортзал. Даже не примеряя, знала, что узкие штаны будут длиной до икр, а лямки топа скрестятся на спине. На полу стояли кроссовки.

Быстро оглядевшись, поняла, что больше в комнате никого нет. Но кто-то недавно разжег камин, и пламя пожирало свежее полено. Я сдвинула тяжелые покрывала, встала и подошла к стулу. Напрягала воображение в попытках представить, какие испытания меня ждут. Тревога постепенно охватывала меня, как виноградные лозы старый дом. Теперь совет Оливера не казался мне таким правильным.

– Я правильно подобрал размер? Мне всегда это плохо удается с обувью.

Я подпрыгнула так высоко, что ударилась ногой о стул. Лори, стоя в дверях, улыбался мне.

– Господи. Как ты все время это делаешь? – поинтересовалась я.

Лори закрыл дверь.

– Первое испытание сегодня, – сообщил он. Отблески пламени танцевали на его лице и светлых волосах, придавая ему еще более неземной вид, чем обычно.

«Неужели?» – хотелось огрызнуться мне. Об испытаниях невозможно было забыть с тех пор, как я на них согласилась. Но когда эти слова произнесли вслух, все изменилось. Меня охватил страх, дыхание перехватило. Чтобы скрыть это, я принялась сосредоточенно одеваться. Даже забыв убедиться, что Лори не смотрит.

Кто-то перенес мой рюкзак. Открыв его, я заметила зеркальце, лежащее поверх остальных вещей. Я обрадовалась возможности отвлечься, но нахлынули ужасные воспоминания. Наклонилась за зеркальцем, вспомнив, как делала это впервые. Размытый образ Деймона встал перед моим внутренним взором. Провела пальцем по трещинке и спросила:

– Как он это сделал?

Лори повернулся и заметил в моих руках зеркало. По его лицу промелькнуло странное выражение и исчезло, прежде чем смогла его определить.

– Это заклинание ведьмы, – сказал он, приближаясь. – Она зачаровала стекло, чтобы оно показывало того, кого больше всех любишь.

Как только он протянул руку к зеркальцу, в дверь постучали. Не нужно было открывать ее, чтобы узнать, кто стоит за ней. Я его чувствовала. Лори отпрянул, опустив глаза в пол, а я наклонилась, чтобы убрать зеркальце.

– Входи! – крикнула я, выпрямляясь.

Король выглядел мрачнее обычного.

Он был одет в королевское одеяние. Стеклянная корона украшала его голову. Туника из темного материала поблескивала. Что же до штанов… Раньше я считала, что кожаные штаны невозможно натянуть. Но ему это удалось. Плотная ткань обрисовывала его мускулистые бедра. Я была уверена, что стальная задница этого ублюдка выглядит так же идеально. Завершали его образ высокие ботинки до колена.

– Не стоило, – вполголоса сказала я. Коллиф в замешательстве изогнул бровь, а я указала на его костюм. – Ты подготовился к моим похоронам. Я тронута.

Его лицо прояснилось. По напряжению, которое я ощущала через нашу связь, поняла, что ему не смешно.

– Они ждут, – вот и все, что он сказал.

Не стала спрашивать, кого он имеет в виду. Это не имело значения. В надежде, что не заметно, насколько плохо я себя чувствую, села, чтобы натянуть носки и кроссовки. На краткий миг воцарилась тишина, лишь шипел и потрескивал огонь в камине. И снова Коллиф не удостоил Лори ни взглядом, ни намеком на приветствие. Он считал этого фейри ниже себя? Так он относился ко всем подданным?

Лори поймал мой взгляд и, будто прочитав мои мысли, еле заметно покачал головой. В ответ я нахмурилась.

– Фортуна, – Коллиф по-особенному произнес мое имя. Я затягивала шнурки, но подняла взгляд. Он замешкался, и пока тянулись секунды, меня охватило ощущение дежавю. Я вспомнила первое предупреждение Коллифа.

«Честность мне не свойственна».

Наблюдала за его внутренней борьбой, не имея понятия, какие мысли кроются в глубине этих ореховых глаз, – он держал свой разум на замке. Наконец он спросил напряженным голосом:

– Я достаточно ясно выразился?

– Выразился насчет чего?

Он откинул волосы назад. Кажется, еще никогда не видела его таким встревоженным.

– О последствиях участия в испытаниях, – пояснил он. – Даже если ты выиграешь, ты проиграешь.

Я задумчиво склонила голову. Странно вести разговор в присутствии Лори, будто его тут нет. Вокруг Коллифа сгустилась аура отчаяния, которую невозможно было игнорировать. Я встала и пошла к двери. Мне показалось, это исчерпывающий ответ. Но Коллиф остался на месте. Теперь мы стояли в полуметре друг от друга, так что я могла разглядеть золотые искорки в его ореховых глазах.

– У вас есть братья или сестры, Ваше Величество? – резко спросила я.

Его лицо осталось бесстрастным.

– Нет.

– Ладно. Хоть кто-нибудь есть?

– У меня есть ты, – просто ответил Коллиф. Его ответ был таким же честным и прямым, как «У Беа», когда я спросила, что ему нужно. «Ты». Он действительно считал меня важной частью своей жизни.

Как одно создание может быть столь откровенным и загадочным одновременно?

– Я не об этом. Знаю, что ты кого-то любил, – напомнила я Коллифу. Ее образ пришел ко мне по связи, я смогла рассмотреть все мельчайшие черточки, будто слова, написанные на песке. Постаралась не реагировать. Коллиф молчал и прятал эмоции, но я знала, что он ждет продолжения. Попыталась найти правильные слова, чтобы объясниться. – Это большая редкость. Люди, которые действительно хорошо тебя знают, все твои хорошие черты и плохие, но все равно остаются рядом. Иногда это возлюбленный, например… например, Виесса. Или, может, друг. Но обычно это член семьи. Родители, тетя, дедушка.

– Или брат.

Сердце пронзило печалью, резкая боль, словно ногти, впившиеся в кожу. Я кивнула.

– Разве ты не пошел бы на все, чтобы защитить такого человека? Чтобы он остался с тобой?

Коллиф не ответил. Но я почувствовала, что мои слова задели его. Король открыл мне дверь, а я взглянула на Лори, чтобы узнать, что он думает о нашем разговоре. Он радостно подмигнул. Что за фейри!

Больше ни слова не говоря, мы втроем покинули комнату. Снаружи в тени ждали стражи, Нувиан и длинноволосая женщина, ударившая меня во время трибунала. Она смотрела прямо перед собой и не чувствовала моего тяжелого взгляда. Коллиф кивнул вправо, и мы двинулись по коридору. Тут было тише, чем обычно. Ни криков агонии, ни воплей экстаза. Я еще не оставила надежды научиться ориентироваться в этом лабиринте, и сосредоточилась на поворотах и развилках. Но даже это не смогло отвлечь меня от цели путешествия. Сердце билось как сумасшедшее.

Впереди показался проход. Это был не дверной проем, а, скорее, отверстие в стене. С первого взгляда стало очевидно, что пройти внутрь можно лишь по очереди. Это место выглядело древнее, чем все остальное. «Пожалуйста, вот бы мы шли не туда», – взмолилась я.

Лори нырнул внутрь. Я проглотила ругательство.

Казалось, что в моем желудке бьется стая птиц. Мы замерли у проема. С той стороны не доносилось ни звука. Я заглянула внутрь, надеясь увидеть хоть что-то, приоткрывающее полог загадочности. Но кроме мерцания далеких огоньков, не увидела ничего.

Я ощутила на себе пристальный взгляд Коллифа.

– Еще не поздно передумать, – проговорил он. Стражи шагнули назад, создавая для нас иллюзию уединения. – Отступить – не значит проявить слабость. Иногда это сделать гораздо сложнее.

Представила себе Деймона, отощавшего незнакомца, в которого он превратился.

– Я собираюсь шагнуть в эту жуткую дыру, – отрезала я.

Кажется, чем дольше на нее смотрела, тем меньше она становилась. Не могла не представлять, какие чудовища и демоны ждут меня в ее глубине. «Соберись, Фортуна». Подбадривая себя, я поспешила в темноту, пока не успела передумать.

На меня никто не накинулся, чтобы съесть. Спасибо, Господи, хоть на этом. Пришлось ждать, пока привыкнут глаза: свет здесь был более тусклым, чем в остальных переходах Двора. Воздух ощущался холодным и влажным. Спустя несколько секунд я разглядела, что это пещера со скалисто-земляными стенами, такой же длины, как тронный зал, но потолки ниже.

Фейри ждали нас. Они столпились на высоком каменном выступе у входа. Как ни странно, говорили мало. Их наряды празднично поблескивали, но выражения лиц оставались настороженными, что сразу меня встревожило. Почему им страшно?

Коллиф и стражи шли позади меня. Король мягко взял меня за локоть, и я вздрогнула. Он направил меня вправо. Заметила Лори, стоящего поодаль от толпы. Мы с Коллифом остановились рядом. Фейри продолжали прибывать, а я воспользовалась передышкой, чтобы оглядеться. За выступом была вода. Ее поверхность напоминала черный лед: ни ряби, ни волн. На стенах висели факелы, но те, что находились над водой, кажется, не зажигали уже очень давно. На нескольких даже виднелся мох. Моя тревога усилилась.

Тем временем толпа разрасталась. Я не обращала на нее внимания, пока не заметила медный проблеск. Джассин, конечно. Как и надеялась, рядом с ним показалась фигурка поменьше.

– Деймон, – прошептала я. Будто услышав, Деймон повернулся ко мне. Он шагнул в моем направлении с отчаянным выражением лица, будто хотел что-то сказать. Быстрым змеиным движением Джассин схватил моего брата за руку и дернул на себя. Он что-то зашептал ему в ухо. Деймон испуганно уставился в пол.

Как раз то, что мне нужно – вся моя неуверенность испарилась.

– Началось, – пробормотал Лори. Я проследила за его взглядом.

Толпа расступилась, пропуская крупного мужчину. Я увидела самого непривлекательного фейри, которого когда-либо встречала. Его волосы были сбриты, обнажая шишковатый череп. Лоб крупный, нависающий над глазами. Губы блестели, словно два слизня. Он был облачен в шелковые разноцветные одежды. В его ушах поблескивали серьги, ярко-синие, будто сапфиры. На шее болтались дюжины нитей бус. Они шумели при ходьбе, словно дождь.

Коллиф отошел от меня, чтобы поговорить с ним. Фейри что-то рокотал в ответ. Они говорили так тихо, что не могла различить слов.

– Его называют Языком, – тихо сообщил мне Лори. – Эта должность дается фейри, веками изучавшим магию. Он пользуется огромным уважением, примерно как священники у людей.

Все пристально наблюдали за разговором короля с Языком. На меня и Лори не обращали внимания.

– Зачем он здесь? – спросила я.

– Если в двух словах, он творит заклятия для короны.

– Как ведьма.

Лори покачал светловолосой головой.

– Не совсем. Ведьмы черпают силы из демонических или природных источников. Язык черпает их из крови Павших.

Не успела я спросить, что это означает, как крупный фейри отошел от Коллифа. Повисла тишина. В ужасе я наблюдала, как он повернулся и двинулся ко мне, медленно и неотвратимо. Его босые ноги шумно шлепали по камню. Подойдя достаточно близко, он без объяснений протянул руку и обхватил мою кисть своими опухшими пальцами. Привычка избегать прикосновений и страх подталкивали меня вырваться. И только приготовилась это сделать, как столкнулась взглядом с Коллифом. Он не сказали ни слова, но передал по нашей связи успокаивающую волну тепла. Я тяжело вздохнула, но продолжила стоять на месте.

Свободной рукой Язык вытащил небольшой предмет из складок своего одеяния. Не просто предмет – нож. Я попробовала вырваться, но он крепко держал меня. Быстрым движением Язык сделал небольшой надрез на моей ладони. Не успела я отреагировать, как по сигналу здоровенного фейри Коллиф присоединился к нам.

Язык громко заговорил на ангельском языке, и его голос отдавался по пещере. Слова лились из него нескончаемым потоком. Несмотря на ужас, сковавший мои внутренности, я была очарована. С сосредоточенным выражением он повторил то же с Коллифом. Король даже не поморщился, когда лезвие ножа коснулось его кожи. Закончив, Язык соединил наши руки, смешивая кровь.

Вокруг заструилась магия. В поисках поддержки я искала взгляд Коллифа. Он быстро посмотрел на меня, а затем сконцентрировался на выплетающем заклинания фейри. Язык все еще говорил на енохианском, так что я понятия не имела, что происходит.

Лори приблизился ко мне и начал переводить:

– Королева Неблагого Двора должна продемонстрировать исключительную силу, ведь корона тяжела. Она должна быть столь же хитра, как Темный Принц, чтобы защищать наши границы. Она должна быть предана народу, ведь не у всех достанет мудрости и силы, чтобы дать отпор. Фортуна Суорн решилась доказать, что достойна. В эту ночь она пройдет первое испытание. Если она попытается уйти, не завершив задание, то будет предана смерти от руки Его Величества, Короля Неблагого Двора. Ты одобряешь эту кандидатку, Коллиф из рода Сильвайр?

Коллиф не колебался ни секунды. Все его сомнения были запрятаны глубоко, куда даже я не могла дотянуться.

– Да, – ответил он на английском, вероятно, ради меня. По залу разнеслось эхо, темное пространство поглотило его, будто голодный хищник жертву. Мне хотелось сбежать. Прочь от всего этого, спрятаться в маленьком доме и больше никогда не вспоминать о фейри.

Язык перевел свои пугающие глаза на меня. Они были настолько светлого оттенка, что казались белыми. Лори быстро ретировался.

– Для первого испытания тебе выдадут лишь одно оружие, – сказал фейри на английском. Меня напугала эта резкая перемена.

Нувиан подошел ближе. Он протягивал мне меч. Оружие поблескивало в слабом свете, острое и практически прозрачное. Коллиф отпустил мою руку и отошел. Пытаясь скрыть напряжение, я крепко схватила рукоять. Но вес оружия удивил меня – куда тяжелее, чем с виду.

– И что мне с ним делать? – спросила я спокойнее, чем ощущала себя на самом деле.

Мне никто не ответил. Я бросила взгляд в молчаливую толпу зрителей. Большинство смотрели в мою сторону, как и ожидала, но некоторые смотрели на воду. Тогда поняла – мне нужно шагнуть в нее. А значит, на дне что-то есть. Оно смотрит. Наблюдает. Я повернулась к Коллифу, не скрывая ничего. Мне было так страшно, что я с трудом боролась с тошнотой.

Он хотел взять меня за плечи, но опустил руки. В конце концов, нам нужно соблюдать приличия. Никаких фаворитов. Даже если это твой супруг.

– Ты выживешь, Фортуна. Это я тебе обещаю, – тихо сказал он.

– Как? Как ты можешь это обещать? – прошипела я, вцепившись в меч, будто в последнюю соломинку. – Ты что, видишь будущее?

Его челюсть напряглась. Связь подсказала, что не от гнева – он не хотел отвечать. Снова тайна.

Ладно. Вспылив, я повернулась к жутковато спокойной воде.

– И как я должна туда спуститься?

Как всегда вежливо, Коллиф указал рукой.

– В камне есть впадины.

Я замерла, ожидая какого-то знака, гонга или приказа Языка. Но в подземной пещере стояла тишина. Кто-то хихикнул. Я бросила последний взгляд на Деймона.

– Я люблю тебя, – беззвучно проговорила я. Его брови сошлись на переносице. Он выглядел удивленным и опечаленным одновременно. Я медленно повернулась к черноте.

«Что ж, сейчас или никогда».

Меня буравили взгляды, пока я двигалась к краю и заглядывала вниз. Как и сказал Коллиф, в скале имелись выбоины. И хотя мне хотелось подождать и отсрочить неизбежное, заставила себя повернуться и начать спускаться. В этот момент снова поймала взгляд Коллифа. Он выглядел спокойным, но наша связь вибрировала от тревоги. Не слишком ободряюще.

Сердце колотилось так сильно, что я не сомневалась, это слышит каждый. Я хваталась за края углублений свободной рукой. С каждым движением меч скрежетал по камню. Наступая на очередную ступень, ожидала, что она окажется скользкой, как на причале. Но волн не было, так что ступени оставались сухими, будто кости. Я быстро добралась до воды. Оказавшись внизу, замерла. Что теперь?

Покрутила головой в поисках какого-то движения или дороги. В центре водоема выделялся небольшой камень, похожий на голову лягушки. И как бы мне ни хотелось остаться здесь, как бы мои инстинкты ни противились погружению в воду – судя по всему, это был единственный вариант. Скованная страхом, я тихо погрузилась в озеро. Вода оказалась теплее, чем ожидала.

В голове отдавался голос отца, напоминая об уроках плавания: «Распрями ладонь, Фортуна. Направляй кончики пальцев вниз. И сразу же отводи плечо назад».

«Попробовал бы ты поплавать с тяжеленным мечом», – подумала я. Он не ответил. Боже, что бы только я ни отдала, лишь бы перекинуться парой слов с отцом.

Как только вошла в воду, наблюдающие за мной фейри будто забыли о своих опасениях. Они принялись делать ставки и улюлюкать. Я постаралась не обращать на них внимания, что было не так и сложно, учитывая, как отчаянно пыталась не выронить меч и быстрее выбраться из воды. Я ждала, что что-то схватит меня за ногу и утянет под воду. Но ничего не произошло. Я уже начала сомневаться, что опасность так велика.

Но на полпути к камню подземное озеро вскипело.

14

Вокруг меня поднялся пар. Конечно, я подозревала нечто подобное, но внезапные перемены это подтвердили. Я здесь не одна.

Задыхаясь в панике, лихорадочно двигалась к камню. Забравшись на него, пожалела, что он такой маленький и низкий. Меч с клацаньем касался его поверхности. Я замерла и подняла его повыше, опасаясь, что разбила, но переливающееся стекло оказалось нетронутым. Я крепче поставила ноги и выпрямилась.

Вглядываясь в черные глубины, пыталась понять, что устроило этот переполох, и заметила, что мне прекрасно видно фейри. Лори стоял рядом с Коллифом и выглядел потрясенным. Деймон прятался в тени, зато Джассина и предвкушающую улыбку на его тонких губах было отлично видно. Что может так обрадовать древнего фейри, который видел все?

Дрожа, будто ребенок после плохого сна, я описывала круги, пытаясь понять, что меня ждет. Меч в руке казался игрушечным.

– Ну же, ну же, ну же, – бормотала я. Собственный голос помог мне успокоиться. Я дышала слишком громко и прерывисто.

Вдруг я увидела желтые глаза рептилии. Они сфокусировались на мне и, кажется, загорелись ярче. Затем появилась морда с раздувающимися ноздрями, покрытыми черной чешуей. От ужаса у меня пересохло во рту. С фырканьем, от которого вода плеснула на камень, гигантская голова опустилась во тьму и исчезла.

– Левиафан, – прошептала я. Древний дракон, упомянутый в Библии. Мама заставила меня изучить все истории из нее, считая их нашим наследием.

Как фейри удалось его поймать? Сколько он провел здесь, заточенный в озере и голодный?

Я наконец поняла, в чем заключается первое испытание. Убить или быть убитой. И раз Левиафан до сих пор здесь, значит, никому не удалось выжить. Сколько скелетов покоится на дне озера, покинутых и забытых? Ужас сдавил горло. Я боролась с ним, пытаясь сохранить остатки достоинства. Но знала, что это существо не победить. Здесь, во влажной тьме, я присоединюсь к родителям там, где окажемся мы все после смерти.

– Берегись! – крикнул кто-то.

Вода расступилась, выпуская облако жара. Я успела заметить длинную змеиную шею, уходя в сторону – не осталось даже времени закричать. Вода сомкнулась надо мной, и я ощутила, как мочевой пузырь опустел. Я широко распахнула глаза. Напряглась в попытке заметить какое-то движение в глубине. Кругом была тьма. Камень оставался за моей спиной, оставляя бока незащищенными. Скоро мне не стало хватать воздуха, но страх парализовывал.

На меня понеслась открытая пасть.

Я закричала, выпуская стаю пузырьков. Включились инстинкты, и я рванула к поверхности. Дракон пронесся мимо, не коснувшись меня. Я вынырнула, хватая ртом воздух, и не стала тратить время, чтобы забраться на камень. Мне хотелось вернуться к лестнице, оказаться в безопасности, но я помнила, что Коллифу тогда придется меня убить. Одной рукой я схватилась за камень, который намок и стал скользким.

Я стояла, пытаясь смотреть одновременно во все стороны. Существо могло оказаться совсем рядом, наблюдая за мной, собирая силы для нового прыжка. Мне удалось не выпустить меч – настоящее маленькое чудо, – так что я вытянула его перед собой в качестве жалкой защиты. Лезвие ощутимо дрожало. Воспользовавшись временной передышкой, я лихорадочно размышляла. Нужно проявить хитрость. Мне не удастся подобраться достаточно близко, чтобы нанести удар. Где у него слабые места? Мама упоминала о чем-то, когда мы изучали Библию?

Внезапно раздался стонущий звук. Левиафан пришел в движение. Я насторожилась, не смея вдохнуть. Через несколько секунд странный шум повторился. Я нахмурилась. Что это? Звук был… металлическим?

Внезапно меня озарило. Цепь.

Вот как им удается его сдерживать.

Безумная идея начала обретать форму. Если много раз провести дракона вокруг камня, в конце концов цепь натянется и удержит его на месте… вероятно, достаточно, чтобы я успела воспользоваться мечом Нувиана.

План сомнительный, но лучше, чем ничего.

Но это значило, что мне придется вернуться в воду. К горлу подкатили рыдания. Я проглотила их и выпрямила плечи. На секунду позволила себе бросить взгляд на зрителей. Деймона не было видно, но я чувствовала его присутствие. Увидела больничную палату и его маленькую ручонку, вцепившуюся в мою. Услышала искреннее обещание.

«Теперь я постараюсь быть хорошей сестрой. Я о тебе позабочусь. Обещаю».

– Ладно, вот она я. Иди сюда, – выдохнула я, постепенно опускаясь вниз и садясь. Схватилась за скользкие края и соскользнула. Вода стала неприятно горячей. Когда она дошла мне до талии, я решила, что достаточно глубоко зашла – мои осторожные движения пускали рябь по поверхности. Я снова вытянула меч. Может, Левиафан окажет мне услугу и сам на него бросится?

Я ожидала, что зверь кинется, но он не показывался. Я пыталась не скатиться в истерику. «Просто подожди. Он придет. Следи за водой». В свое время я насмотрелась достаточно фильмов ужасов, чтобы не забывать оглядываться и назад.

Шли секунды, каждая казалась вечностью. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не сбежать. В детстве я испытывала такой же ужас, представляя, как со дна озера поднимется какое-нибудь существо, чтобы откусить мне ногу. Впервые слышала свое сердце так четко – будто песня звучит по радио и барабан отстукивает ритм. Я сроднилась с каждым ударом, каждым стуком. Оно билось так сильно, что я удивлялась, как грудь не трескается от давления. Тук. Тук. Тук.

Левиафан появился справа.

Я заметила его краем глаза. Думала, что готова к тому, что монстр ринется на меня, блестя желтыми глазами. Но или он двигался быстрее, чем раньше, или я замешкалась. Бок прострелило болью, и я закричала. Попыталась убраться подальше и обойти камень, как и планировала. Но вместо этого удар дракона вновь сбросил меня в воду. Мой крик прервался и перешел в бульканье. Я выпустила меч. Зрение заволокло тьмой. Глубины окрасились алыми всполохами. Кровь. Но мне было все равно. Я должна увидеть Левиафана. Я крутилась на месте, не обращая внимания на чудовищную боль. Куда он делся? Боже, что, если он уже возвращается? Меч был потерян безвозвратно. Мне ни за что не найти его.

«Прочь из воды», – вопили инстинкты. Мне хватило здравого смысла, чтобы послушаться. Ребра горели огнем, пока я карабкалась на камень и устраивалась на нем, выбирая новую позицию. Собиралась придерживаться плана, несмотря на утрату оружия. Если фейри и издавали какие-то звуки, я перестала их слышать.

Я так сконцентрировалась на том, чтобы не поскользнуться, так лихорадочно следила за каждой тенью, что чуть не пропустила его – непривычное ощущение во рту. Замерла, впитывая его. Не медный привкус крови и не горечь слез. Невозможно описать, но он определенно существовал.

Это… вкус?

Черт возьми.

Я была в таком отчаянии, что даже не сомневалась. По лицу текла вода, а я искала Левиафана – с помощью разума. Не может быть. Вот и он. Источник тепла, пятнышко света. Наверное, не до конца поверила, что у меня получилось, и на какое-то время замерла. Может, мне показалось? Нет, вот же оно. Ощущение казалось слабее, чем обычно, что странно для такого огромного создания, но очевидно, этого достаточно.

У Левиафана были страхи.

В спешке я стала ужасно неловкой. С детства не копалась в чужом разуме настолько неуклюже. Дракон почувствовал вторжение, и вся пещера содрогнулась. Кто-то завизжал. Я вцепилась в камень так крепко, что пальцы свело судорогой от боли. Но мне удалось собраться. Обнаруженные образы казались разрозненными и случайными. Пыталась собрать их воедино, зная, что время работает против меня.

Левиафан снова направлялся ко мне.

В странных лабиринтах его разума я увидела мокрые стены, сталактиты и ржавую цепь. Я поняла: несчастное создание и так живет в своем страхе. Каждый день для него – кошмар. Страшнее всего на свете для него это заключение.

Меня охватила жалость.

«Прекрати. Эта тварь только что пыталась тебя сожрать», – напомнила я себе. Но, решив применить к нему всю мощь своих возможностей, я представила весенний ветерок вместо пугающих иллюзий, которыми пользовалась обычно. Не знала, сработало ли, но дракон не выскочил из глубин и не потащил меня на дно подводной могилы. Ощутив проблеск надежды, добавила деревья и голубое небо.

Моих волос коснулось дуновение горячего воздуха.

Я задержала дыхание. Мне понадобилась вся сила, достигнутая годами упорных тренировок, чтобы удержать иллюзию. Она пошла волнами, но затем восстановилась. Я не смела повернуться, но чувствовала, что Левиафан совсем неподалеку, в воде рядом со мной. Так сосредоточилась на нашей ментальной связи, что не заметила, как он всплыл. Титаническим усилием задавила крик, рвущийся из моего горла. Шли секунды, но ничего не происходило. Мне было страшно даже моргнуть. Мной владела иррациональная уверенность, что если стоять очень спокойно, дракон меня не тронет.

Ожидание становилось нестерпимым. Знала, что он рядом, ведь время от времени меня окутывало его горячим дыханием. Я будто оказывалась в разогревающейся духовке. И наконец мое терпение лопнуло. С колотящимся сердцем я медленно повернулась.

Дракон плавал возле камня, так близко, что я могла к нему прикоснуться. Он не шевелился. Не открывал глаз. Ко мне вернулась способность думать. Попробовала добавить в иллюзию расстилающиеся холмы. Левиафан издал гудение, похожее на мурлыканье кошки. Животные были невосприимчивы к моей силе – их разум слишком прост или манипуляции Мар слишком сложны, – а значит, это существо обладало сознанием, напоминающим человеческое.

И мне нужно было убить его.

На борьбу с совестью не оставалось времени, ведь условия испытания не изменились. Если попытаюсь уйти, мне конец. Если проиграю, Деймон останется во власти Джассина. Или Левиафан, или мы. «Прости», – подумала я, не зная, к кому именно обращаюсь.

Стараясь отрешиться от любых чувств, я закрыла глаза и нырнула еще глубже в разум Левиафана. Он не сопротивлялся. Теперь я крепко его держала, и он готов был сделать все, что захочу. На секунду мне захотелось приказать ему плюнуть огнем в направлении фейри, столпившихся на возвышении и уверенных в собственной безопасности. Я почти услышала восхитительные крики их агонии. Но среди них находился и Деймон. Он тоже сгорит.

Так что я направила зверя прямо в стену.

Левиафан увидел свободу. Неожиданный путь в мир, заполненный светом солнца и сверканием далеких гор. Он не сомневался, раз за разом врезаясь в безжалостный камень. Он кричал от отчаяния, ярости и боли. Скала обагрилась кровью и пошла трещинами. Казалось, это будет длиться вечно, но я не ослабляла хватку, как бы мне этого ни хотелось.

Слезы потекли по моему лицу, когда величественный зверь наконец упал. Его лоб раскололся. Морда превратилась в кровавое месиво плоти. Он соскользнул в воду, оставляя ярко-алый след на стене. Лишь струйки пара остались на поверхности.

Мифическое существо из легенд прекратило свое существование.

В голове жестокой насмешкой звучали слова Коллифа: «Даже если ты выиграешь, ты проиграешь».

В пещере воцарилась тишина. Я подняла мокрое лицо и повернулась к возвышению. Фейри пораженно замерли. «Вы заставили меня сделать это», – тупо подумала я, глядя на них. Адреналин схлынул, оставив печаль и пустоту. Мне едва хватило сил спуститься с камня, погрузиться в воду и доплыть до каменной лестницы. В голову пришла мысль, что стоило бы достать меч – вероятно, он дорогой или имеет ценность для Нувиана, – но я сразу ее отбросила.

Когда выбралась наверх, не услышала ни криков радости, ни поздравлений. Коллиф, вероятно, ощутил мое состояние через нашу связь. Он набросил мне на плечи одеяло, но не пытался прикоснуться или заговорить. «Не смей падать в обморок», – приказала я себе. Без церемоний мы с Коллифом снова пролезли в дыру и оставили изумленных фейри позади. Не имела понятия, следуют ли за нами стражи, сказал ли что-то Деймон, пытался ли Лори подать какой-нибудь сигнал.

Я не обращала внимания на переходы. Меня хватало лишь чтобы переставлять ноги. Коллиф не поддерживал меня, но я знала, что стоит мне лишь покачнуться, он будет рядом. Странно, что я могла положиться в первую очередь на того, кому совершенно не доверяла.

Спустя минуты или часы мы оказались перед знакомой дверью. Рядом стоял страж, который отошел в сторону при виде нас. Блеснул меч, почти такой же, как тот, что остался на дне озера.

Прохладная рука легла на мой локоть и направила в комнату. Я настолько устала, настолько хотела избавиться от фейри, что не сопротивлялась. Отметив, что за мной закрылась дверь, двинулась вперед. Перед глазами вновь и вновь вставали окровавленные камни. Я крепче стиснула одеяло и направилась к кровати.

– Мне нужно осмотреть твои раны.

Подняла взгляд на Коллифа, который оказался у меня на пути. Судя по осторожному тону, он ожидал отказа, но я просто сбросила одеяло. По коже пробежал холодок, странное ощущение. Не мешкая, стянула с себя влажный топ. Я стояла перед Коллифом полуобнаженная, но мне было все равно. Фейри, кажется, тоже. Он присел рядом со мной и изучил раны.

– Это не когти, – сообщил он. Его дыхание согревало кожу, делая очевидным, насколько сильно я замерзла. – Наверное, оцарапал тебя чешуей. Тебе повезло.

– Какой интересный выбор слова, – бесстрастно сказала я.

Коллиф вздохнул, оперся ладонями о бедра и поднялся, направившись к столу с ящиками. Раздался скрип дерева. Супруг вернулся, держа в руках свободную белую рубашку. Он какое-то время изучал меня, а затем, видимо, принял решение. Накинув рубашку мне на голову, он помог продеть руки в рукава.

– Полагаю, ты не позволишь мне вызвать Зару? – спросил он.

– Правильно полагаешь. Она уже однажды помогла мне. Не хочу увеличивать свой долг.

– Не все фейри мыслят таким образом, Фортуна, – возразил Коллиф. Он поправил на мне рубашку. Она так сильно пахла им, что с тем же успехом он мог бы меня обнимать. – Хочешь принять ванну?

Нет. Я хотела домой. Но слова замерли в горле.

– Я не была готова, – сказала вместо этого.

Коллиф нахмурился. Он не стал спрашивать, что я имею в виду. Не стал говорить, что к подобному невозможно подготовиться.

– Что тебе нужно? – спросил он.

Бросила взгляд в комнату с книгами.

– Мне нужно понять. Получить знания. Быть на шаг впереди. В этих книгах есть информация о вашем виде?

Король не колебался.

– Да, есть. Присядь, пожалуйста. Ты вот-вот упадешь.

Он вытащил старинное кресло с деревянными ножками и подлокотниками и изношенными узорчатыми подушками. Я не пыталась скрыть облегчение, опускаясь в него. Коллиф ушел в соседнюю комнату. Я повернула голову к огню: что-то в его пляске и потрескивании глубоко успокаивало. Я почувствовала влажность вокруг бедер и осознала, что на мне до сих пор мокрые штаны.

– О, – устало сказала я, поднимаясь. – Прости. Твое кресло…

Коллиф вернулся с двумя книгами, и я села обратно. Он опустился возле меня, кладя книги на пол.

– Мне все равно. Но штаны все же придется снять. Позволишь?

Во мне проснулись отголоски меня прежней.

– Я справлюсь сама. Но… спасибо.

Мамин голос зазвучал в голове, как труба. «Фортуна, не отвлекайся, пожалуйста. Это очень важно. Знаю, сейчас тебе так не кажется, но позже это может пригодиться, ясно? Итак, пишут, что нужно избегать выражения благодарности в адрес фейри. Они воспользуются этим, и ты окажешься у них в долгу. Не вздумай говорить им «спасибо». Никогда».

Но Коллиф никак не отреагировал. Он лишь кивнул и оставил меня в покое, отойдя к столу на другом конце комнаты. Я сидела неподвижно, в ожидании, пока вторая кроссовка упадет с ноги. Коллиф уселся в кресло и вытащил из верхнего ящика стопочку бумаг.

Слегка помедлив, я встала, чтобы стянуть штаны. На это ушло больше времени, чем обычно, так как они облепили тело, будто вторая кожа. Но когда мне это удалось и я оглянулась в поисках места, куда их бросить, Коллиф вернулся ко мне. Он забрал штаны и молчаливо кивнул в сторону кресла. Я села, скорее из любопытства, чем из покорности. Коллиф стащил с кровати меховое одеяло, накрыв им мои голые ноги, и протянул мне один из обтянутых кожей томов. Затем, не говоря ни слова, снова сел за стол и вернулся к работе. Тишина нарушалась лишь шуршанием ручки по бумаге и потрескиванием огня.

Я пожала плечами и открыла книгу. Корешок скрипнул.

К счастью, Коллиф принес мне ту, что написана на английском. Но несмотря на это, было тяжело разобрать неряшливый почерк. Коллиф принес мне книгу по истории. Она оказалась безумно толстой и могла соперничать с обоими томами по мировой истории. Как ни иронично, содержание напомнило мне Библию. Множество историй о печально известных фейри, их деяниях и решениях. Вторая половина отражала мрачную, сложную историю двух Дворов. Они изначально были едины, здесь, под землей, и разделение началось, когда в мире появились технологии. Некоторые фейри считали, что пришло время принять их, в то время как другие цеплялись за традиции. Разделение завершилось после определенных событий… которые напомнили мне о Ромео и Джульетте. Возможно, Шекспир был не до конца честен, говоря, что его вдохновило.

В тишине шелестела бумага, и я взглянула на Коллифа. Его лицо казалось напряженным и утомленным. Он сказал, что хочет все изменить. Вероятно, он двигался к цели куда медленнее, чем это делала бы я, но что я знаю о правлении? И о фейри?

Что ж, я собиралась узнать больше.

Сосредоточилась на лежащей на коленях книге. Если бы папа меня сейчас видел, решил бы, что меня заколдовали или кто-то принял мой облик. При этой мысли я слабо улыбнулась.

Мне хотелось впитать как можно больше информации, поэтому я не позволяла себе разглядывать рисунки, какими бы интересными они ни казались. Вскоре отложила книгу и потянулась к следующей. Она оказалась посвящена тактике, использованной генералом фейри во время первой гражданской войны. Я сильно сомневалась, что мое призвание – поле боя, но все равно просмотрела том.

Покая читала, Коллиф принес новые книги. И даже подал мне блокнот и ручку. Он двигался так бесшумно, что я почти не замечала, как он приходит и уходит. Каждый раз, когда поднимала голову, он сидел за столом, как примерный король.

Шли часы, я закончила со всеми шестью книгами. Страницы блокнота были испещрены заметками. На меня начала накатывать сонливость. Огонь в камине гас, я откинулась в кресле и потерла глаза. «Немного отдохну», – подумала я.

Видимо, все-таки задремала, потому что в следующий момент очнулась на руках у Коллифа. Это казалось продолжением сна. Я вернулась к водоему, снова проживая тот страх, который ощутила после прикосновения к Левиафану. Я сказала что-то Коллифу – или мне показалось, – а он опустил меня на кровать. Его губы коснулись моего лба.

– Ты здесь в безопасности, – услышала я. – Больше не позволю никому навредить тебе. Ни за что.

Не была уверена, что он действительно это сказал, и голос все равно мне не подчинялся, так что я не ответила. Кровать была мягкой и теплой. Лишь когда я оказалась в ней, мой разум полностью раскрылся, и я смогла изучить чистый, почти безвкусный аромат страха Левиафана.

Ветер. Бескрайнее небо. Я лечу. Мое сердце сжалось от грусти, и сон поглотил меня.

В холмах шел снег. Сначала я почувствовала снежинку, маленькую ледяную точку на щеке, и открыла глаза. Небо закрывали серые облака. Луна едва могла пробиться сквозь них. Единственным источником света оставались мерцающие окна дома. Оливер стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы. На нем был шерстяной свитер, а волосы стали чуть длиннее, чем в прошлый раз. Огонь полыхал в камине позади него.

Конечно, он захочет узнать, что произошло за это время. Я замерла при мысли, что придется рассказывать об испытании. Но разве я не решила больше ничего не скрывать от него? Взглянула вперед, пытаясь собраться с духом. «Я убила существо, оказавшееся в той же ситуации, что и я. Загнанное в угол. Злое. Одинокое. Это была грязная смерть. Если бы не ты и не это место, мне, вероятно, снились бы кошмары об этом месяцами».

На полпути к дому я заметила в отдалении движение. Это было настолько непривычно, что я сразу сконцентрировалась на нем. Сердце глухо ухнуло, когда увидела Левиафана. Я замерла, открыв рот.

Его полет вызывал ассоциации с ребенком, который долго сидел взаперти – столько радости и свободы. Крылья, напоминающие крылья летучей мыши, серебрились в тусклом свете луны.

Левиафан не подлетал ближе, предпочитая летать над морем, но был достаточно большим, чтобы даже на таком расстоянии я могла его рассмотреть. Тогда в темноте я не так много успела увидеть, особенно учитывая, что сражалась за свою жизнь, но теперь заметила, что его чешуя была не полностью черной. Всполохи фиолетового и пятнышки зеленого проявлялись то тут, то там. Красота.

– Покойся с миром, – прошептала я, чувствуя, как стихло чувство вины. Хотя бы один из нас был свободен.

С оглушительным ревом дракон помчался к горизонту и исчез.

Проснувшись, я точно знала, где нахожусь.

Тупая пульсирующая боль в боку пропала. Приподняла простыни, чтобы убедиться, хотя и подозревала, что обнаружу. Царапины затянулись и покрылись корочкой. Все еще чувствительные, но я смогу справиться со следующим испытанием.

Я опустила одеяло и обругала Зару, направляющуюся к двери. Наверняка она только закончила. Фейри повернулась на звук моего голоса. В последний раз я видела ее в темной камере. При свете камина мне удалось лучше разглядеть ее лицо. Ямочки на щеках. Густые брови. Идеальные розовые губы.

Прекрасна, как и все фейри.

– Не за что, – сухо сказала Зара. Она указала куда-то влево. – Его Величество просил удостовериться, что ты это прочтешь.

– Скажу прямо, я ничего тебе не должна, – продолжила я, игнорируя ее реплику. Стало слегка неловко – знала, что веду себя как стерва, – но напомнила себе, что передо мной фейри. Я села и спустила ноги с кровати. Холодный воздух коснулся моей кожи. – Я не просила тебя меня лечить.

Зара притворилась, будто не слышит. Она открыла дверь и выскользнула в темный коридор. Снаружи стояли охранники, но с Зарой никто из них не заговорил.

Когда дверь закрылась, я перевела взгляд на прикроватный столик. Вместо еды на нем меня ждала записка. Почерк Коллифа оказался аккуратным и изящным. «Олорель продолжается. Требуется мое присутствие».

Что ж, он немногословен.

Я оставила записку на кровати и решила одеться. Встала, чтобы взять рюкзак, борясь с нежеланием снимать рубашку Коллифа. Но я заставила себя это сделать. Затем натянула привычную одежду – джинсы и клетчатую рубашку, которая была на мне в первый вечер.

Не знала, что сейчас снаружи, ночь или день, но подозревала последнее, так как мои силы молчали. А значит, не смогу защититься. И как бы мне ни хотелось отправиться на поиски Деймона, забыть, как позорно проиграла Джассину в прошлый раз, было трудно. Мой план был простым – сначала знания, затем действие.

Я села в то же кресло, что и вчера. Меховое одеяло, аккуратно сложенное, свисало со спинки. Оно щекотало шею, пока я устраивалась поудобнее. Наверное, Коллиф принес еще книг, пока я спала, потому что меня ожидала новая стопка. Я взяла том и открыла его. Корешок раздраженно скрипнул.

Как и остальные книги в коллекции Коллифа, эта могла похвастаться пожелтевшими от старости страницами. Текст был блеклый, но печатный, так что читать было не так сложно. Пробежавшись глазами по строчкам, я поняла, что эта книга – о магии. «Наконец-то», – подумала я. С первой встречи с Коллифом понимала, мне надо выяснить, на что способны фейри. Вера во все, что рассказывали мифы и легенды, уже немало мне стоила. Я принялась за чтение, намереваясь прочесть все до последнего слова.

Время еле двигалось, словно раненое животное, из последних сил ползущее по траве. В комнате не было часов, но я могла поклясться, что слышу, как движется одна из стрелок. Огонь в камине – и кто постоянно его поддерживает? – потрескивал так радостно, что скорее раздражал, чем успокаивал. Я тревожно завозилась. Внимание рассеивалось, не позволяя сосредоточиться на книге. Снова и снова я бросала взгляд на листок бумаги на столе.

Разумнее всего остаться здесь, изучить фейри и подготовиться к следующему испытанию. Да, это было бы логично… но мне этого не хотелось. Мои мысли возвращались в тронный зал, к Коллифу. Я хотела увидеть, как он взаимодействует с подданными. Хотела понаблюдать за ним, но так, чтобы он не знал, что я смотрю. Мой супруг оставался загадкой.

«Нет, Фортуна. Не глупи. Главное – спасти Деймона». Сколько раз возмущалась в кинотеатре, что главный герой ведет себя как идиот? «Вот что я бы сделала», – каждый раз объясняла я Деймону и составляла список ситуаций, в которых надо поступить по-другому, чтобы выжить.

Что ж, не готова стать одним из этих глупых персонажей.

Я решительно вцепилась в книгу. Сползла в кресле чуть ниже и предприняла героическую попытку вновь погрузиться в текст. Но невидимые часы не замолкали. Тик-так. Тик-так. Тик-так.

В итоге победило любопытство.

Подскочив, бросила книгу, натянула ботинки – кроссовки, в которых проходила испытание, еще не высохли, – и двинулась к двери, но вдруг вспомнила, что практически беззащитна. Нож так и не нашелся, так что я обошла комнату в поисках другого оружия. Мой взгляд упал на разбитое зеркало. Идеально.

Я вытащила один из осколков, обернула широкую часть носком и засунула за пояс. Но, положив ладонь на дверь, замерла. «Давай же. Открывай». Но не решалась. Убеждала себя, что это просто осторожность. Не трусость. Я – та девчонка из фильма, собирающаяся сделать глупость, которая, без сомнения, убьет ее. «Она заслужила, – скажет зрительница. – Вот что я бы сделала по-другому…»

Во мне всколыхнулось упрямство. Подстегиваемая им, я толкнула дверь сильнее, чем намеревалась. Она врезалась в земляную стену и отскочила назад, едва не ударив меня по носу. С горящим лицом вновь открыла ее, теперь осторожнее. Стражи даже не повернули головы в мою сторону. Но губы женщины – раньше я ее не видела, – слегка искривились в улыбке.

– Спасибо, буду здесь всю неделю, – пробормотала я, проносясь мимо.

Они подождали, пока слегка отойду, а затем последовали за мной. Я слышала поскрипывание их доспехов. Потребовалось совсем немного времени, чтобы я осознала, что понятия не имею, как попасть в тронный зал. Продолжила бы брести вперед, надеясь на подсказку или удачу, но Джассин, Несущий Смерть и Левиафан были живым доказательством, что в этих темных переходах скрываются чудовища. Замедлила шаг, а затем остановилась и повернулась к фейри, размышляя, как лучше попросить о помощи.

– Ох, да говори уже, – поторопила женщина, закатив глаза. У нее оказался сильный акцент. Шотландка или ирландка.

Они стояли и смотрели на меня, излучая нетерпение. Несмотря на это, я не торопилась говорить. Осторожно подбирала слова.

– Ладно… Не знаю, как попасть в тронный зал.

– И? – Женщина выжидающе изогнула бровь. Она хотела, чтобы я попросила о помощи. Но я не собиралась сдаваться.

– Насколько понимаю, у вас два варианта, – быстро сказала я. Факел неподалеку задрожал. От этого тени на их гладких, бледных лицах казались живыми. – Можете ходить за мной всю ночь – уверена, вы пропустите смену караула и останетесь на посту дольше, чем положено, – или показать мне дорогу. Что выбираете?

Теперь настала моя очередь ждать ответа. Воцарилась тишина, а я думала, как еще могу надавить на них. Мне точно не хотелось иметь дело с фейри, которые не хотят, чтобы я пережила испытания. Было удивительно, что меня ни разу не попытались убить. Впрочем, наверняка никто не верил, что я пройду до конца.

Женщина размышляла, как ей поступить.

– Уна, – предупреждающе выдохнул мужчина.

– А что такого? – спросила она, пожав широкими плечами. – Как и сказала Мара, я не готова бродить здесь всю ночь. А если ее убьют, она ничего не скажет, верно?

Ноздри второго стража раздулись.

– Как думаешь, кого обвинят в ее смерти? А если Его Величество будет недоволен, что мы ее привели?

– Он пригласил меня присоединиться к нему, – встряла я. Они уставились на меня своими темными глазами. Секрет хорошего вранья заключается в том, чтобы забыть, что это ложь. Я убедила себя, что короткая записка Коллифа была проникнута тоской и теплом. – Если не верите, прочитайте записку. Он оставил ее на столике возле нашей постели.

«Нашей постели». Знала, что именно на эти слова они обратят внимание. Они больше не сказали ни слова. Уна пошла впереди, а мужчина остался позади меня. Я чувствовала его неодобрение – он не хотел мне помогать, – но не произнес ни слова, пока мы шли в тронный зал.

– Почему у фейри так много культур? – спросила я. – Вы же все живете здесь, вдалеке от человеческого общества?

Этот вопрос крутился у меня в голове с тех пор, как познакомилась с Зарой. Как ни странно, мне ответил мужчина.

– Большинство из нас – нефилимы.

Уроки отца не прошли даром, я знала, кто такие нефилимы. Полукровки. Существа, одним из родителей которых был человек. Все разновидности Павших – фейри, гоблины, оборотни и вервольфы, – испытывали проблемы с потомством. Никто не знал причин сниженной фертильности. Но если добавить немного человеческих генов, шансы возрастали. Ничего удивительного, что при Неблагом Дворе были нефилимы. Мне стоило понять это раньше.

Уна будто пыталась убежать от моего вопроса. Она ускорила темп, и я больше не смогла ничего спросить, пытаясь не запыхаться. Мы добрались до зала с фресками быстрее, чем в прошлый раз с Лори. Мужчина остановился в начале перехода. Я не обратила на это внимания, сконцентрировавшись на входе в зал. Никого не увидела, хотя двери и были распахнуты. В воздухе висела плотная тишина. Что-то не так?

Сделала шаг к двери, но Уна схватила меня за руку.

– Не забудь, что я помогла тебе, – прошептала она мне в ухо. Ее дыхание было горячим, а акцент стал еще более заметным. Я слегка повернулась, чтобы взглянуть на нее, и увидела в ее глазах знакомый огонек. Желание. Страсть. Похоть. Фейри настолько привыкли к красоте, а их реакция на меня была столь сдержанной, что я и забыла, какой эффект Мары оказывают на большинство разумных существ.

Я отшатнулась от нее. На коже в месте прикосновения выступили красноватые пятна.

– О, не переживай. Запомню, – холодно ответила я. Ее рука сжалась в кулак, пока она наблюдала, как я удаляюсь. «Берегись ее», – шепнула интуиция.

Оглянулась на другого охранника в надежде понять, что он думает о выходке напарницы. Но он не заметил нашего короткого обмена репликами. Он уже ушел, торопясь на свой пост. Коллиф приказал им защищать меня или покои? Судя по всему, второе. Я постаралась не обращать внимание на чувство обиды. Шла дальше, а над головой поблескивала кровавая фреска. На пороге зала решимость меня покинула. Соблюдая все предосторожности, я выглянула из-за угла, вместо того чтобы сразу войти.

Сцена, представшая передо мной, была достойна пьесы Шекспира.

Мои глаза расширились от удивления. Помещение заполняли фейри. Они были повсюду – на плитах пола, на столах, на скамейках, на возвышении перед троном. Большинство не одеты, их костюмы порваны или сброшены. Кое-кто полностью обнажен. Кожа поблескивала в свете факелов.

И все они без сознания.

Даже Коллиф.

Я уставилась на него с бешено колотящимся сердцем. Что-то случилось? Это саботаж или заклинание сработало неправильно? Но потом пришла к выводу, что, более вероятно, фейри оказались в таком состоянии из-за чрезмерного количества вина.

С такого расстояния я плохо видела лицо Коллифа, но судя по его расслабленной позе, он находился без сознания, как и остальные. Но несмотря на это, он выделялся. Был другим. Непохожим. Он сидел на сплетенном из ветвей троне, выше остальных. Я тихо двинулась к нему.

По пути оглядывалась вокруг.

Ощущение, будто я оказалась в зоопарке, в опасной близости от животных, способных меня убить, а в качестве защиты – лишь осколок стекла. Я перешагивала через фейри, ожидая, что один из них проснется, но пока мне везло. Они медленно и глубоко дышали, будто крепко уснули. Значит, живы. Просто напились. Я вздохнула с облегчением. Повсюду мелькали лужи, светлых и темных оттенков. Не решилась посмотреть ближе, чтобы понять, что это. Пол также усыпали объедки и кости.

Показалось, что миновало несколько часов, прежде чем я поднялась по ступенькам – мягкие звуки моих шагов казались грохотом – и подошла к королю. Носки нашей обуви почти соприкоснулись. Я заглянула за трон в надежде встретить решительные взгляды охраны. Где же стражи?

Единственным защитником Коллифа, кажется, был фейри, спящий неподалеку лицом вниз. Его туловище наполовину сползло со ступенек. Рука лежала на блюде с едой, будто он потянулся за куриной ножкой, прежде чем отрубиться. Рядом с ним лежала хрупкая женщина в сверкающем золотом одеянии. Один из рукавов ее платья покрывала кровь.

Я быстро перевела глаза на Коллифа. Он уснул так глубоко, что даже наша связь молчала. Внезапно я поняла, что это прекрасная возможность. Осколок зеркала, спрятанный на поясе, жег кожу. Так легко. Так быстро. И никто не подумает на меня. Кто заподозрит Мару, которую нашли спящей после убийства? Смерть Коллифа шокирует Неблагой Двор, а мы с Деймоном сможем сбежать. Кроме того, я избавлюсь от супружества.

Черт, могла бы убить их всех. И это может спасти сотни – если не тысячи, – человеческих жизней. Никто не будет скорбеть по Неблагому Двору.

Впервые в жизни я так равнодушно размышляла, чтобы отнять жизнь живого существа. Подсчитывая преимущества и последствия уничтожения всех, кто здесь находится. Жизнь среди фейри на меня так повлияла? Или стремление выжить сделало такой? Смущенная, повернулась к Коллифу, жалея, что нельзя его спросить.

«У него нос короля», – подумала я, ненавидя себя за нелепость этой мысли. Но ведь это правда. Губы чувственные. Челюсть не совсем квадратная, но мощная и ярко выраженная. И шея четко очерченная. Мне немедленно захотелось наклониться и прижаться к ней губами. Пламя факелов отбрасывало свет на его темные волосы, и они поблескивали золотым и рыжим. Упрямая прядь была на своем месте, придавленная короной. Корона покосилась, отчего Коллиф походил на мальчишку, играющего в короля.

Я даже не сразу поняла, что не заметила шрама. Он стал такой привычной частью его облика.

Не знала, что это означает, но мне стало неуютно. Я перевела взгляд на его мускулистые руки, стройное тело и крепкие бедра. На нем были очень узкие штаны, так что я оценила внушительную выпуклость. Низ моего живота сладко сжался. Напряглась, будто ожидая, что Коллиф почувствует возбуждение, хлынувшее по нашей связи, и проснется. Но когда этого не произошло, расслабилась и вернулась к изучению обстановки.

Каждый миллиметр тела фейри излучал изящество и силу. Если и существовал идеальный момент, чтобы убить его, то сейчас, пока он так расслаблен и уязвим. Он не успеет призвать небесное пламя или воспользоваться другим загадочным оружием из своего арсенала.

Но все-таки, вопреки логике, я не могла заставить себя взять в руку осколок. Да, меня удерживал страх, но к нему примешивалось что-то еще. Нежелание обрывать жизнь существа, тайну которого только начала раскрывать, вонзать стрелу в сердце восхитительного фейри.

Глядя на Коллифа, задумалась, что Бог создал ангелов прекрасными из практических, а не эстетических соображений. Прекрасное сложнее уничтожать, чем уродливое.

Раздраженно зарычав, отшатнулась.

Позади меня стоял Лори.

Я замерла при виде него. Сердце понеслось вскачь. Как много он успел увидеть? Насколько очевидными были мои мысли, пока я стояла над Коллифом? Слава богу, что не достала осколок. «Скажи что-нибудь, Фортуна!» – кричали инстинкты. Изображая равнодушие, спросила:

– Что тут произошло? Где стражи?

– Так обычно заканчивается Олорель – не салютом, а общим сном, – Лори едва уловимо пожал плечами. – Что до стражей, я не уверен. Может, Коллиф их отослал.

– Что? Почему он так поступил?

Лори не ответил. Моя интуиция визжала, как датчик задымления. Он изменился. Кажется, с каждой нашей встречей с Лори спадала маска, открывая что-то новое.

Теперь под маской обнаружился фейри. В какой-то момент я перестала видеть в нем такового. И это стало моей первой ошибкой. Футболка и джинсы сменились серым костюмом. Рубашка на пуговицах была белой, как новая, продуманно обнажая кусочек гладкой, золотистой кожи.

– Не люблю игры, Лори, – сообщила я в надежде, что он не заметил, как мой взгляд метнулся к расстегнутым пуговицам. Это было предупреждением. После убийства Левиафана я ожесточилась. Или сломалась.

Услышав это, Лори приподнял светлые брови.

– Тогда зачем ты в них играешь?

Понимая, что позади нас сидит Коллиф, я пошла прочь от возвышения. Лори следовал за мной, сунув руки в карманы, будто ему все равно. Я заметила, что на нем дорогие кожаные ботинки. Кто же он такой? Вероятно, забитый слуга – это притворство.

– Я делаю это ради Деймона, – прошипела я.

– Неужели?

Он говорил вежливо, заинтересованно, но я чувствовала в его голосе вызов. Мое терпение заканчивалось.

– Это еще что значит? – рявкнула я, забыв, что нас окружают десятки спящих чудовищ. Я бросила взгляд на ближайшего фейри. Он даже не пошевелился.

Лори, кажется, не волновался. Не переставая смотреть на меня, он сказал:

– Нам лучше прекратить отвечать вопросами на вопрос. Это все усложняет. Хотя я только рад продлить наш разговор.

«Он флиртует со мной», – подумала я. На этот раз ошибки быть не могло. А как же его преданность Коллифу?

Внезапно поняла, что не имею понятия об истинных мотивах Лори. Он клялся в верности Коллифу в день нашей встречи, но тогда я не знала, что фейри могут лгать. А мне так отчаянно был нужен союзник. Но если Лори не служит Коллифу, зачем он помогал мне все это время? И почему говорит со мной сейчас?

Он любит игры. Ладно, поиграем.

– Что ж, у тебя определенно есть предположение, – наконец сказала я.

Прежде чем Лори успел ответить, я направилась к дальнему выходу, осторожно перешагивая через тела и мусор. Не оглядывалась, чтобы убедиться, следует ли Лори за мной, но пыталась различить сквозь храп фейри звук его шагов.

Добравшись до выхода, не увидела ни Уны, ни ее напарника. Что ж, будем надеяться, что Лори клюнул, потому что иначе я потеряюсь в этих переходах. Я сглотнула комок в горле и направилась в темноту.

Несколько первых развилок и поворотов дались мне легко. Но оказавшись в сердце лабиринта, начала сомневаться. Большинство дверей не украшала резьба, так что отличить коридоры друг от друга было сложно. Но не успела разнервничаться, как Лори оказался за моей спиной. Как всегда, его появление было внезапным и бесшумным.

Я с трудом сдержала вздох облегчения. Нельзя дать ему ощутить преимущество. Мое лицо превратилось в бесстрастную маску. И лишь в этот момент ощутила его руку, покачивающуюся в опасной близости от моей.

Как же я раньше не поняла, что Лори ни разу ко мне не прикасался? Даже когда делал мне макияж. Он наверняка знал, что я Мара – иначе не старался бы так избегать физического контакта. Какие тайны кроются под его кожей? Какие страхи он может мне показать?

Подумав об этом, я увеличила дистанцию. Слишком рискованно было бы сейчас злить Лори. Он мне нужен.

Минуту или две мы шагали молча. Лори показывал дорогу, не вынуждая меня об этом просить. Теперь я знала больше о загадочных фейри, но заговаривать первой мне не хотелось. Давно поняла, что большинство людей чувствует себя неуютно в тишине, и можно многое понять по словам, которые они выбирают, чтобы ее нарушить.

«Да, только это касается людей», – подумала я.

Но прежде чем смогла придумать контраргумент – отлично, теперь спорю сама с собой! – голос Лори нарушил тишину.

– Много лет назад я был наркоманом, – сказал он равнодушно, будто говорил о ком-то другом. Если появлялось хоть что-то новое, неважно, насколько малоизученное, я был в первых рядах, чтобы попробовать. Человек давно умер бы, если бы так жил.

Я притворилась незаинтересованной, надеясь, что это заставит его сказать больше.

– Очень увлекательно. До конца истории еще далеко?

– Один наркотик оказался сильнее остальных, – продолжал он, игнорируя мою реплику, как это часто делал Коллиф. – Меня до сих пор к нему тянет, даже после реабилитации и посещения множества встреч.

Мы уже добрались до комнат короля, но стражи не оказалось и здесь. Внезапно мне захотелось вернуться к книгам и найти в них защиту. Или хотя бы больше не чувствовать себя ребенком, замершим на пути огромной волны. «Игра еще не окончена», – напомнил мне тихий голос. Я замерла возле двери и на секунду замешкалась, будто сомневаясь, заходить ли внутрь. В свете факелов резьба казалась живой.

– И что за наркотик? – спросила я после многозначительной паузы.

Лори остановился. Оказалось, он стоит ближе, чем я думала. Ответил он не сразу, изучая меня блестящими пытливыми глазами, будто мог разглядеть мои мысли, написанные чернилами или кровью. Он поднял руку, будто хотел коснуться моей щеки. И пусть именно этого я хотела несколько минут назад, напряглась, готовая отпрянуть. Он опустил руку. Его лицо было… взволнованным.

– Власть, – наконец ответил он. Я моргнула, пытаясь вспомнить, о чем спрашивала. «И что за наркотик?»

Напряженная тишина раскололась. Я чуть не рассмеялась ему в лицо. Он думает, мне нужен трон?

На языке вертелись десятки колкостей, но какой смысл спорить? Если все выйдет, как планирую, мы вскоре расстанемся навсегда.

– Думай что хочешь, – сказала я, открывая дверь, тем самым заканчивая игру. «Если игра когда-нибудь заканчивается», – прошептал внутренний голос. Я с трудом удержалась, чтобы не огрызнуться.

Дверные петли скрипнули. Я переступила порог и повернулась к Лори. Он продолжал изучать меня. Это нервировало, особенно учитывая, что я не знала, кому он предан и на что способен. Может, он умеет влиять на эмоции. Или убить поцелуем. Черт побери, а я поворачивалась к нему спиной. Я хочу, чтобы меня убили? Мои пальцы напряглись, чтобы достать спрятанный осколок.

Когда наконец заговорила, воздух между нами сгустился от несказанных слов.

– Я здесь ради брата, и когда он будет на свободе, мы уйдем отсюда, – рявкнула я. Мне казалось, что меня предали. Будто дружба, которую он предлагал, была настоящей. Но сама виновата: забыла, кто он. – Оставлю корону на пороге.

Теперь лицо Лори стало бесстрастной маской.

– Ничто не бывает так просто, – отметил он.

Знала, что он прав, но не собиралась оставить за ним последнее слово. Я положила руку на дверь и решительно уставилась на него. Никогда больше этого не забуду.

– Как ты и говорил, я – не фейри.

Прежде чем он успел ответить, я захлопнула дверь у него перед носом.

15

Оказалось, что разговор с Лори – как раз то, что мне требовалось.

Я воспользовалась ведром, сгорая от стыда, и съела один из припасенных протеиновых батончиков, а затем вернулась к книгам. Впервые радовалась, что здесь нет часов – глядя на них, я бы теряла драгоценное время. Волновалась. Нервничала. Второе испытание приближалось. Коллиф упоминал, что они будут проходить в одно и то же время, три дня подряд.

Наконец мне удалось найти в книгах кое-что полезное. Несколько заклинаний, которые могут спасти не только меня, но и других людей. Я взяла телефон и сфотографировала страницы. Иначе я бы ни за что не запомнила сложные слова, а ведь они могут пригодиться мне позже.

Уже собиралась убрать телефон, когда заметила странное видео в альбомах. Экран был полностью черным. Я вспомнила, что это такое – свадебные клятвы Коллифа. После всего случившегося я о них совершенно забыла.

Мной овладело любопытство. Хотела нажать на белый кружочек, чтобы воспроизвести видео, но дверь открылась. Я подпрыгнула и запихнула телефон под подушку, будто меня поймали на чем-то запретном. Вошли три женщины, неся огромную лохань. Тоненькие фигурки в изорванной одежде. Я поднялась, но они не смотрели в мою сторону. Поставив лохань в центре комнаты, они вышли. «Ладно, – подумала я. – Спасибо, наверное».

Не успела я сесть, как женщины появились снова. Теперь они несли деревянные ведра. Одно за другим, они перелили воду из них в лохань. К потолку поднялся пар. Я спросила, чем могу помочь, но они ушли. На этот раз я не стала садиться. Как и подозревала, через несколько минут они вернулись с полными ведрами.

– Где тут вода? Я хочу помочь, – настаивала я. Мне не нравилось, что меня обслуживают люди, у которых нет выбора. Но женщины не обратили на меня внимания, и к тому моменту, когда я решила последовать за ними, они уже пропали. Я выглянула в коридор: у двери стояли двое стражей, которых раньше никогда не видела, а больше – никого. Забыв о книге, я приплясывала у камина.

Когда женщины пришли в следующий раз, то наполнили лохань до краев. Видимо, я опоздала.

– Подождите, – попросила я, когда они собирались уходить. – Когда эти уроды в последний раз позволяли вам искупаться? Останьтесь. Примите ванну.

Самая высокая из них замешкалась. Она не поднимала головы, вынуждая меня пялиться на ее грязные темные волосы.

– Для вы, – сказала она на ломаном английском, тыча в сторону лохани. Другая женщина развешивала на стуле одежду, похожую на ту, что я надела на первое испытание. Пока разглядывала вещи, женщины поспешили скрыться и захлопнуть за собой дверь.

Ведро в углу тоже заменили. И я даже не почувствовала неловкости.

Вздохнула и повернулась к приготовленной ванне. На поверхности воды плавали лепестки, наполняя воздух цветочным ароматом. Мышцы заныли от одной мысли о горячей воде, краткой передышки от подземного холода. Да, я была Падшей, а значит, устойчивой к низкой температуре, но постоянный холод и тьма не могли не влиять на мою психику. Мне начало казаться, что я заперта в чистилище. Переминаясь с ноги на ногу, я жадно смотрела на пар, поднимающийся от прозрачной воды. Не могла придумать причину, по которой воспользоваться ванной означало бы сдаться или отступить.

О, да какого дьявола.

Через несколько секунд моя одежда валялась на полу. Я осторожно ступила в воду. Господи.

Время потеряло смысл. Весь мир сузился до протрясающего ощущения тепла и плеска воды о края лохани. Мне казалось, что боль и ужас постепенно стекают с меня.

«Через несколько часов – следующее испытание», – всплыла в голове мысль.

Слова тихо прозвучали в моей голове, но сердце немедленно ускорилось. Наклонилась, чтобы сполоснуть водой лицо, в надежде что жар прогонит тревоги. Но теперь я не могла думать ни о чем другом. Что приготовили фейри на сегодня? Что может быть хуже древнего чудовища?

Внезапно дверь открылась. Я дернулась, разрываясь между желанием прикрыться и схватиться за осколок зеркала. Увидев Коллифа, немного расслабилась. Не успела его поприветствовать, он слегка развернулся и сказал что-то Нувиану, а я воспользовалась шансом рассмотреть его. Интересно, когда король успел переодеться? На нем была более простая одежда, чем та, в которой он спал на троне.

Это был тот фейри, что нашел меня у Беа. Волосы в творческом беспорядке. Темные джинсы висели низко на бедрах, белая рубашка обрисовывала каждый мускул. Коллиф повернулся ко мне, и я отвела взгляд.

– Где ты пропадал сегодня? – спросила я. В вопросе прозвучала нотка горечи, вопреки моим намерениям.

Из коридора доносились голоса, по полу стучали сапоги – видимо, шла смена караула. Не обращая внимания на шум, Коллиф сел на пол рядом с лоханью. Я вспомнила, что обнажена. Лицо залило краской, я подтянула колени к подбородку. От резкого движения вода чуть не выплеснулась через край.

– Ходил в бар, – ответил Коллиф. Взгляд ореховых глаз скользнул ниже, и он не пытался этого скрыть.

Но мне было все равно. Услышав его ответ, я заморгала.

– К Беа? Зачем?

– Чтобы проведать этих людей. Знаю, они близки тебе. Кстати, у них все хорошо. Волнуются за тебя, конечно, но в остальном – порядок, – Коллиф встал на колени и мягко вытащил губку из моих пальцев. – Можно?

«Нет», – собиралась я заявить. Но изо рта не вырвалось ни звука. Я сидела в воде, раздираемая ужасом и желанием. Да, мне хотелось снова ощутить его прикосновение. Наш поцелуй в лесу был свеж в памяти. Несмотря на то, что Коллиф скрывал от меня правду, недоговаривал, не боролся за меня. Что я за жалкое создание? Это стокгольмский синдром или я слабачка?

Коллиф ждал, терпеливо глядя на меня, будто впереди у нас все время мира. «Ну, в его случае так и есть», – сухо напомнил внутренний голос. Но не могла решиться дать Коллифу разрешение. Мне будто заклеили рот. Вдобавок не могла отделаться от ощущения, что это будет предательством – Деймона или себя самой.

Возможно, Коллиф ощутил мои чувства через нашу связь. Он не стал дожидаться ответа и провел губкой по моей коже. Низ живота свело. Не задумываясь, я наклонилась вперед, чтобы Коллифу было удобнее.

– Когда вернется Уна и другой страж? – внезапно спросила я. Что угодно, лишь бы дистанцироваться от того, что между нами происходит. Я позволила себе взглянуть на Коллифа.

По его красивому лицу пробежала тень. Он следил за движениями своей руки.

– Вообще-то они не вернутся.

– Почему?

Коллиф склонил голову. Он избегал моего взгляда. Почему? Неужели могущественному королю фейри стыдно?

– Я сравнительно молодой правитель, – сказал он как ни в чем не бывало. С его стороны связи было темно и тихо. – У меня не так много преданных подданных, учитывая, что преданность вообще редкое явление среди фейри. Если кто-то при Дворе узнает, что я приказал стражам защищать тебя ценой своей жизни, пойдут слухи и начнутся волнения. Поэтому я сказал им охранять мои покои, это приемлемо. Но они знали, чего я хотел на самом деле. Уна и Абе не дураки. Можешь представить себе, как я был недоволен, узнав, что ты бродишь по коридорам одна.

На самом деле я не была одна. Впрочем, после нашего разговора с Лори сомневалась, что он бы вмешался, будь моя жизнь в опасности. Но Коллиф впервые был удивительно честен – он ответил на мой вопрос безо всяких уловок, и я не собиралась упускать такую возможность.

– Напомни, почему ты хотел стать королем? – спросила я, пытаясь не вскрикнуть от прикосновения губки к незажившему синяку на ключице. Я и не знала, что он там есть. Наверное, ударилась во время битвы с Левиафаном. – Если честно, пока это выглядит весьма отстойно.

Коллиф рассмеялся. И его смех вызвал во мне трепет.

– Ты умеешь выбирать слова. Да, это действительно «весьма отстойно». Мне кажется, что я ничего не могу изменить. Фейри ненавидят перемены и постоянно сопротивляются им.

– Тогда зачем тебе это? Тем более что у трона очередь желающих?

– Именно поэтому, – ответил Коллиф. Он наклонился ближе, чтобы провести губкой по моей груди. Я напряглась, но он не стал спускаться ниже или предпринимать попытки сблизиться. Его запах, мягкий и притягательный, дразнил мои чувства. Коллиф отстранился, не замечая моей реакции. – Если дать им шанс, все они быстро превратятся в тиранов. Они погрязнут в коррупции. Будут взращивать ее. Станет пропадать все больше людей. Со слугами начнут обращаться еще хуже, если такое вообще возможно. Я же по мере сил сдерживаю их.

Нахмурившись, я задумалась. Тишина затянулась. Всплывающие в голове мысли пугали меня: в них было много сочувствия. Чувствуя себя трусихой, заговорила, не поднимая взгляда:

– Не буду делать вид, что что-то знаю о политике фейри. Но судя по моему опыту, верность – не то, что можно получить по наследству. Нужно ее заслужить.

– Говоришь как истинная королева, – мягко сказал Коллиф. Я в испуге подняла на него глаза, и наши взгляды встретились.

«Ореховые, – решила я. – Его глаза ореховые, не серые».

К счастью, от необходимости отвечать меня спасло прикосновение губки к незажившему рубцу на спине. Я издала слабый писк и сжалась. Связь передала мощный взрыв эмоций, неожиданных, учитывая, как тихо было все это время. Коллиф замер и уставился на сеть шрамов. Его темные брови сошлись к переносице.

– Я же должен чувствовать каждый рубец, – пробормотал он.

Я растерянно нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Коллиф встряхнулся. Он возобновил движения, став еще более нежным.

– Во время пика эмоций связь более… сильная, – объяснил он. – Именно так мне удалось забрать твой голос. Мы можем чувствовать друг друга, но в обстоятельствах вроде трибунала это переходит и на физический уровень.

Не знала, что сказать. Вспомнилось, как Коллиф стискивал подлокотники кресла. Как побелели его пальцы. В ту ночь мне казалось, что это привычка или свидетельство восторга. Но если нет? Если голос в голове Коллифа кричал, умоляя что-то сделать?

Я начинала понимать короля фейри. Он не был злым, жестоким или эгоистичным. Он двигался к своей цели, и ничто в мире не могло сбить его с пути. Но слишком часто те, у кого есть цель, теряют себя. Размывается грань между добром и злом. Король не отступился, даже когда это означало смотреть, как его супругу избивают кнутом до полусмерти. Я не могла его за это осуждать. Ведь я готова была перейти любые границы, чтобы спасти Деймона.

Если потребуется пожертвовать Коллифом или собой, или кем-то еще, я, вероятно, так и сделаю. В этом у нас с Коллифом что-то общее. Осознавать это неприятно, поэтому решила сменить тему.

– Откуда ты так много знаешь о связи? – громко спросила я.

Слабая улыбка тронула губы Коллифа. Его глаза подернулись дымкой воспоминаний. Но он не прекратил оглаживать мыльной губкой мои плечи, грудь и руки.

– В детстве я засыпал мать вопросами. Меня завораживала мысль, что лучший друг и возлюбленный могут соединиться в одном существе. Мне не терпелось найти ее, – добавил он.

Мы снова ступили на тонкий лед. Возлюбленные. Те, кем мы не являемся, но о ком оба думаем. Обстановка лишь усугубляла ситуацию. Потрескивание огня, мерцающие огоньки и тени, плеск воды. И снова мы с Коллифом смотрели друг другу в глаза.

«Мне нравится, что он видит мое настоящее лицо», – внезапно подумала я.

Хотелось отвести взгляд, но что-то во мне этому сопротивлялось. Мы продолжали глядеть друг на друга, и я почувствовала, как мои соски твердеют. Коллиф опустил взгляд, заметив это. Он неторопливо опустил руку в воду, выпустил губку и провел пальцами до точки, с которой начал. Вдоль моей ключицы. По всей длине шеи.

Ощущение такое, будто кто-то водил перышком по коже. Бессмысленно отрицать – я хотела его. Шрамы, оставленные его Двором, останутся со мной до конца жизни, но я все же умирала от желания. Я не сопротивлялась, и его пальцы опустились ниже, очерчивая полукружье моей груди. Большой палец медленными кругами оглаживал сосок. По коже побежали мурашки.

Давая мне шанс передумать, Коллиф опустил голову и прижался губами к моей шее. Ощутив на ней его язык, я сжалась и задрожала, закусив губу, чтобы удержать вздох. Он продолжал целовать и посасывать кожу, а его рука скользнула по моему животу в мыльную воду.

Я издала стон.

Его прикосновение было… осторожным. Благоговейным. Я откинула голову на край лохани и, не удержавшись, задвигалась вдоль его руки. Коллиф не стал вводить в меня пальцы, как я того ожидала. Они остались снаружи, осторожно, а затем все быстрее скользя по моему телу. Я выгнулась, беспомощная перед накатывающими ощущениями. Коллиф знал, что делать. Вода плеснула на пол.

Я кончила за несколько секунд, оказавшись на пике оглушительного, всепоглощающего удовольствия.

Время, казалось, замедлилось. Потяжелело. Открыла глаза, и лицо Коллифа постепенно обрело резкость, будто настроила объектив фотоаппарата. Его глаза сияли. Он встал, и я заметила красноречивую выпуклость на его джинсах. «Хочу», – прошептала часть меня. Я села удобнее, готовая сказать нечто опасное, глупое и не похожее на меня: «Не останавливайся».

– Как бы мне ни хотелось остаться и продолжить восхищаться тобой, я уйду, чтобы ты оделась, – с трудом проговорил Коллиф. Он откашлялся. «Значит, он к тебе неравнодушен», – заметил внутренний голос. Господи, как же здесь жарко. Мне необходимо выбраться из воды. – Тебе принесут еду – здесь тебе не так часто удается поесть.

У меня ушло время, чтобы понять, что именно он говорит. Я поняла, что он действительно уходит. «Стой, ты серьезно?» – чуть не выкрикнула я. Коллиф кивнул на прощание, с легкой полуулыбкой, какой никогда у него прежде не видела, и его поглотила тьма.

Прошло несколько минут, и мое сердцебиение вернулось в норму. Я принялась обвинять себя. Получается, ничем не отличаюсь от женщин, вешающихся фейри на шею. Фанатки. Глупые. Без тормозов. Коллифу и стараться не пришлось, черт возьми. Одно прикосновение, и я поплыла. Он знал, что буду себя так чувствовать? Поэтому так быстро ушел?

Продолжая проклинать себя, я выбралась из ванны. Холодный воздух отрезвлял, словно пощечина. Вытершись насухо, оделась в принесенную женщинами одежду и перевела взгляд на огромную, манящую кровать. После оргазма меня тянуло в сон, но засыпать не хотелось. Оливер слишком хорошо меня знал – один взгляд, и он спросит, что случилось. Но к этому разговору я не готова. Позже расскажу ему, что Коллиф делал со мной в ванне. Об этом горячем, неторопливом, восхитительном эпизоде.

«Соберись, Фортуна».

Я сглотнула и постаралась собраться с мыслями, перестав думать о Коллифе. Ладно, значит, решено: никакого сна.

Я издала протяжный вздох, подняла книгу и вернулась к чтению.

В зале было тихо.

Даже звук, с которым я жевала пластинку обнаруженной на дне рюкзака жвачки, казался приглушенным. Из чувства противоречия я начала громко чавкать.

Я стояла у трона. В полном одиночестве. Я уже убила чудовище. И во взгляде, с которым смотрела на Коллифа, больше не было ожидания. Он мне не поможет. Не вмешается, если что-то пойдет не так. Он не союзник, а подстилка Двора.

Не знала, когда это случилось – может, во время долгого шествия к тронному залу, или когда взглянула на Джассина и Деймона, или в тот момент, когда подняла взгляд на Коллифа и увидела его отстраненное лицо, – но мой страх превратился в злость. Я была в ярости. Эти существа сломили дух моего брата, пытались сломить меня, и бог знает сколько времени держали Левиафана на цепи. Я должна положить конец их тирании.

Что, по-видимому, делало нас с Коллифом союзниками.

Язык почти провел ритуал. Мою ладонь украшал свежий порез, и я сжала руку в кулак. Вступление заканчивалось, и музыкальная речь струилась вокруг меня, будто волны. В этом не могло быть ничего прекрасного – испытания несли лишь смерть и боль.

Сотни взглядов ввинчивались мне в спину. Вряд ли мне показалось, что в зале еще больше народу, чем в прошлый раз. Наверняка слухи об испытаниях разошлись. Еще никто столько не протянул. Фейри стало любопытно.

В голове всплыли слова Джассина. «Меня мало что радует или хотя бы отвлекает от бесконечной скуки».

– В этом испытании, Мара, тебе не позволено просить других о помощи, – сказал Язык на английском. Он впервые удостоил меня взглядом с тех пор, как я вошла в зал.

Я надула и лопнула розовый пузырь.

– А вы собираетесь, ну, сказать мне, что надо делать?

Уголки его рта неодобрительно опустились.

– Найти дверь, которая ведет в твой мир.

И что, все? Я ждала в полной уверенности, что последует что-то еще, но Язык просто смотрел на меня. Его глаза были черными, будто нефть. Я перевела взгляд на Коллифа. Его лицо, как обычно, казалось отстраненным, длинные пальцы обвивали подлокотники. Во мне всколыхнулась обида, но я не позволила ей разрастись. Перевела взгляд на Лори, стоящего возле короля. Робкий, подобострастный фейри исчез без следа. Он стоял в свободной, расслабленной позе. Яркие глаза с интересом изучали меня, будто он раздумывал, что я буду делать дальше. У меня появились вопросы. Это все притворство? Но с какой целью?

Да пошли они оба. Я развернулась и решительно зашагала по центральному проходу.

Весь зал следил за тем, как ухожу, а в воздухе плыли обрывки шепотков. «Ты думаешь, она… а что если не… ну, я слышал… в смотровой зал…»

Я шла уверенно, будто точно знала, куда иду. И только когда скрылась из виду, углубившись в тени лабиринта, остановилась и позволила панике выплеснуться наружу. Выплюнула жвачку, по-детски надеясь, что один из фейри на нее наступит. Что теперь? Бродить по коридорам – не лучший способ найти выход. Прижалась спиной к земляной стене и несколько раз глубоко вдохнула. Если бы была фейри, где бы разместила тайную дверь?

Испытание показалось мне странным. Они что, не будут наблюдать за мной, как в тот раз? Как они узнают, получилось ли у меня?

Я могла стоять тут до скончания веков и все равно не понять ход их мыслей. Но это неправильный подход – мне нужно лишь разыскать фейри и покопаться в его страхах. Как только захвачу его разум, фейри сам проведет меня к двери, чтобы спастись от воображаемой угрозы. Язык сказал, мне запрещено просить о помощи, но не говорил, что мне нельзя ее требовать. Ну вот, не так уж трудно думать как фейри. Просто добавить немного жестокости и коварства.

Разработав план, я будто снова оказалась на твердой земле после часов, проведенных в воде. Выпрямилась и напрягла все органы чувств в надежде услышать шаги или голоса. Но в переходах было тихо. Одно это говорило, что происходит нечто странное. Обычно здесь звенели полные боли крики и прочие звуки, которым трудно было дать название. Заволновавшись, поспешила в другой переход, мечтая скорее покончить с этим. Язык не упоминал об ограничениях по времени. Интересно, если не найду дверь, они будут наблюдать, как я брожу по лабиринту, пока не умру от обезвоживания?

Учитывая, что я из Павших, это займет много времени.

Я решительно ускорила шаг. Поворачивая в новые туннели, пыталась отыскать закономерность в расположении факелов и дверей. Время неумолимо утекало. Компанию мне составляли лишь мысли. Секунды складывались в минуты, а минуты в часы, и страх начал просачиваться в мою душу. Слишком долго. Можно ли мне воспользоваться связью и пообщаться с Коллифом? Но что, если он объявит, что я прошу о помощи?

Выругалась себе под нос. Ладно, значит, с Коллифом говорить не буду. Но куда все подевались?

Наконец я что-то услышала. Замерла посреди коридора, не смея дышать. А если мне показалось? Может, это иллюзия? Я склонила голову. Да, вот опять. Не раздумывая, я бросилась в сторону слабого шума, и вскоре обнаружила его источник. Справа, дальше по туннелю, виднелся проход. Он не был закрыт дверью, так что крики и звон посуды разносились по коридору. Я осторожно, прячась в тени, заглянула внутрь.

Там стоял такой густой дым, что щипало в горле и резало глаза – в потолке было лишь одно отверстие для вентиляции. Это была самая огромная и странная кухня, которую я видела. Она состояла из нескольких залов с высокими потолками. В самом центре располагался открытый очаг, а вокруг были хаотично расставлены столы. На всех поверхностях валялась кухонная утварь. Ножи, поварешки, кастрюли, деревянные миски, вилки и ножницы. Вдоль дальней стены тянулась огромная раковина. В самом грязном углу лежало выпотрошенное животное. Рядом с ним располагался длинный каменный выступ, на котором находилось несколько углублений, облицованных плиткой. В большинстве чернел уголь. Может, это духовки?

Я перевела взгляд на слуг. Двое детей крутили огромные куски мяса на металлическом вертеле. Мальчик лет тринадцати подметал пол, резко и раздраженно. Женщина лихорадочно металась между сковородками, стоящими над огнем, добавляя приправы. Еще одна женщина подбрасывала дрова в основание очага, устало поджав губы. Напряжение в воздухе можно было пощупать. Будто на стене висели огромные часы, отсчитывая время до неведомого ужасного финала.

Не успела все это рассмотреть, как мимо пробежал мужчина, гневно сжав губы. Он меня не увидел – слишком занятый огромным горшком, который нес в руках.

Я быстро взглянула на женщину, которая, видимо, была главным поваром – она кричала на девчушку, смущенно опустившую голову, – и поспешила за ним. В кухне меня немедленно атаковали аппетитные запахи. Сегодня мне досталась миска жаркого и ломоть теплого хлеба, но, видимо, этого было недостаточно. Желудок заурчал, но усилием воли я заставила себя вернуться к основной задаче. Пробежала помещение, заставленное бочками, затем еще одно, забитое поблескивающими винными бутылками. Слуги видели меня, но не говорили ни слова.

Мужчина добрался до кладовой, не зная, что за ним кто-то идет, пока не поставил горшок на полку. Он развернулся и заметил меня. Его глаза расширились.

– Как вас зовут? – быстро спросила я, надеясь, что он не поднимет тревогу.

Он быстро взглянул в сторону поварихи, хотя нас от нее отделяла стена. Лишь полки с едой взглянули на него в ответ.

– Шамик, – пробормотал он, порываясь уйти. Повариха прервала тираду, затем раздался треск.

– Рада знакомству. Я Фортуна. – Я протянула руку, и Шамик пожал ее. В следующую секунду он осознал свою ошибку и отдернул руку. Но было поздно – я уже ощутила вкус его страха. Вино и грязь. Фейри. Остроухие создания заполняли его сны и мысли. От них было не сбежать.

Еще один образ. Сцена, как мужчина кладет что-то в напиток. Я нахмурилась, задумавшись, что это за новая способность, но останавливаться на этом не могла. Мимо нас пробежала девчушка. Ее губа была разбита. Во мне всколыхнулось предчувствие опасности. Что-то подсказывало, что поварихи надо избегать. Я наклонилась ближе и прошептала на ухо Шамику:

– Я знаю твою тайну. Ты пытаешься отравить одного фейри.

Это казалось невозможным, но, услышав мои слова, мужчина стал еще бледнее.

– Что вы хотите? – дрожащим голосом спросил он.

«Тебе не позволено просить других о помощи». Хорошо, просить я не собиралась. Ненавидя себя, продолжила:

– Отведи меня к двери, которая ведет в человеческий мир.

– Не знаю, где…

– Не надо лгать мне, Шамик. Видела, как здесь обращаются с людьми. Они едва тебя замечают. А значит, тебе легко подслушать вещи, не предназначенные для твоих ушей. Ты выглядишь как человек, который провел здесь много лет.

Его адамово яблоко дернулось. Он снова покосился в сторону грузной женщины, которая теперь орала на подметавшего мальчика. Что-то насчет того, что мясо лежит в углу слишком долго.

– Я покажу вам коридор, – прошептал Шамик. В кухне стоял такой шум, что едва его расслышала. – Но не пойду до самой двери, иначе они узнают.

Меня захлестнуло чувство триумфа, но я быстро его подавила, злясь на себя.

– Хорошо. Спасибо.

Шамик не удостоил меня ответом. Он прошел мимо меня и нерешительно выглянул в соседний зал. Я напряглась, ожидая криков. Но из кухни доносился лишь стук ножа. Спустя миг Шамик оглянулся и жестом попросил следовать за ним, а затем скользнул за угол. Я поспешила следом.

Очевидно, главная повариха была не слишком наблюдательна или, возможно, не способна выполнять больше одной неприятной задачи за раз. Она даже не обратила внимания, как мы прошмыгнули вдоль дальней стены и выскользнули в коридор.

Впервые в жизни испытала облегчение, оказавшись в полутемном лабиринте.

Шамик уверенно повел меня по коридорам. Я обратила внимание, что мы оба стараемся двигаться тише. У меня это вошло в привычку, а для мужчины от этого зависела жизнь. Ему пришлось научиться ходить бесшумно.

В венах забурлила волна горячей, густой ненависти. Фейри слишком долго грабили наш мир, делая все, что им вздумается, забирая всех, кто им нравится. Я не слишком разбиралась в политике, но мне казалось, что Коллиф медлит с изменениями.

Мы отошли достаточно далеко от кухни, так что говорить было безопасно.

– Тебе стоит… – успела прошептать я, прежде чем переход сотрясся.

Комья грязи посыпались с потолка, и один из них упал Шамику на плечо. Он отшатнулся. Еще один упал на факел, который с шипением погас. Я развернулась с бешено бьющимся сердцем. Но все уже закончилось, землетрясение продлилось не дольше двух секунд. Я уставилась во тьму.

– Что это было?

Взглянула на Шамика, но он покачал головой, испуганный не меньше меня. Интуиция подсказывала, что мне необходимо обнаружить источник волнения. Сглотнув, осторожно вернулась на несколько шагов назад.

Источник обнаружился в нескольких метрах. В коридоре лежал огромный камень, которого определенно не было здесь раньше. Он перегораживал дорогу. Откуда он взялся? Я сделала еще два шага, разглядывая потолок. Несколько факелов погасли, но света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть подробности. Да, в потолке обнаружилась дыра, а значит, камень упал оттуда. Меня охватила тревога: не обрушится ли весь туннель?

Шамик не пошел за мной. Испугавшись, что он воспользуется возможностью сбежать, я бросилась назад. Но он стоял там же, где я его оставила, и мне стало спокойнее.

– Видимо, этим путем ты в кухню не вернешься, – сообщила я вместо объяснения. Но Шамик, по-видимому, мог сложить два и два – он не стал расспрашивать о подробностях. Даже не удостоил меня ответом. Не говоря ни слова, повернулся и растворился в тени. Я с проклятиями поспешила за ним.

Какое-то время мы просто двигались вперед. Никаких препятствий и помех на нашем пути не встречалось, хоть я их и ожидала. Этот коридор казался длиннее остальных. Он продолжался и продолжался, не собираясь заканчиваться, разветвляться или поворачивать. Тишина нервировала. Мое тело было напряжено до предела – казалось, могу рассыпаться от легчайшего прикосновения. Пыталась держаться поближе к Шамику, но каждый раз, когда к нему приближалась, он ускорял шаги, чтобы разорвать дистанцию. Сложно было винить его за это. Я молчала, решив ориентироваться по звуку его шагов.

Наконец тишину нарушил новый звук. Несмотря на то что была к этому готова, желудок сжался от ужаса. Звук шел сверху, и его определенно издавало нечто живое. Это походило на… быстрое шарканье.

Не стала спрашивать у Шамика, что нам делать. Мы развернулись и побежали прочь. И одновременно остановились, осознав, что не сможем вернуться. Обвал нас не пропустит.

Внезапно я поняла, что этот обвал – баррикада. Он должен был запереть меня в определенной части лабиринта. Они играли со мной, будто с мышью, перегораживая проходы и наслаждаясь моим ужасом и растерянностью. Я хотела лишить их подобного удовольствия, но, пытаясь нашарить оружие, хваталась за воздух.

Шамик вжался в стену. Что бы ни двигалось в нашу сторону, оно наверняка учуяло наш запах или услышало шаги, поскольку начало издавать звуки. Гортанные, нетерпеливые и… голодные. Услышав это, Шамик тяжело задышал.

– Ты думала, что все будет так просто? – спросил он. В его глазах виднелся сумасшедший блеск.

Я задумалась, не являлся ли он частью их плана все это время? Странно, что в коридорах было настолько тихо, и лишь в кухне горел свет и раздавался шум, чтобы ее оказалось легче найти. Может, Шамику приказали привести меня сюда. Я прищурилась.

– Ты знаешь, что это? – резко спросила я. Несмотря на завал, мы двигались вдоль стены, пытаясь увеличить расстояние между нами и приближающимся существом.

Ноздри мужчины раздулись, будто он мог почуять зверя, но я ощущала лишь запах грязи и влажности.

– Думаю, это вендиго, – ответил Шамик. – Говорят, его привезли вчера.

Я не поверила. Вендиго в списке мифических существ, составленном моей мамой. Или Шамик утратил связь с реальностью, или выдумывает. В любом случае это означало, что я ничего не знаю о приближающемся по туннелю создании. И оружия у меня тоже нет. Я не могла рассчитывать, что это животное, как и Левиафан, подвержено воздействию моих сил. Да и ночь ли сейчас?

– Черт, черт, черт, – пробормотала себе под нос. Можно спрятаться в одной из многочисленных комнат, но кто знает, как это существо охотится? Что, если оно нас найдет и мы окажемся загнанными в угол?

«Ты и так в углу», – прозвучали в голове слова. Точно. Я открыла рот, чтобы посвятить Шамика в свой план.

Прежде чем смогла осознать, что происходит, перед глазами что-то мелькнуло. Шамик закричал. Он оказался на земле, и его придавило сверху. В воздухе растекся запах тухлятины. Факелы не позволяли рассмотреть детали, но я видела, как существо несколько раз рванулось вперед. Его зубы клацнули. Шамику едва удавалось удерживать его, оглашая переходы криками ужаса.

На один короткий момент я задумалась, чтобы сбежать. Воспользовавшись тем, что вендиго занят, я могла бы получить фору и убежать подальше отсюда.

«Фортуна Суорн, ты не такая», – я услышала голос отца. Ему удалось пристыдить меня даже с того света.

Но он прав.

Борясь с глупым порывом броситься на вендиго, чтобы оторвать его от Шамика, я замешкалась, оглядываясь вокруг. «Камень, да, точно, камни», – подумала я, бросаясь вперед. Подхватила один из них и развернулась как раз вовремя – вендиго врезался в меня. Удар был такой мощный, что на секунду перехватило дыхание. Я врезалась спиной в кучу камней и забыла о необходимости дышать из-за чудовищной боли.

Вендиго не мешкал. Он потянулся к моему горлу, стараясь вцепиться и отхватить кусок. Мы покатились по земле. Как и Шамик, я упиралась рукой в верхнюю половину морды существа, чтобы удержать его на расстоянии. Рука тряслась от напряжения, но я подняла вторую. «Не хватит силы удара», – мрачно подумала. Но мне удалось замахнуться камнем, увеличивая расстояние между камнем и черепом вендиго.

А затем я опустила его.

Видимо, вендиго был старше или слабее, чем выглядел. Кость треснула и сломалась, словно сухая палка. Попытки откусить мне пальцы прекратились. Но у меня не хватило сил, чтобы спихнуть с себя тело и освободиться. Безучастные глаза вендиго приближались, а я слабела.

Внезапно стало легче. Спустя миг вендиго отлетел в сторону и с глухим стуком ударился о землю. Перед моими глазами возникло лицо Шамика. Я удивилась при виде него: думала, что он погиб или сбежал.

– Спасибо, – выдохнула я. Он коротко кивнул, поджав губы. С его макушки стекала тонкая струйка крови. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, и я без колебаний приняла ее.

Пострадавшие от удара о камни части тела отозвались болью. Я прикрыла глаза и покачнулась. Шамик молчал, и спустя несколько секунд боль уже можно было терпеть. Я снова поглядела на мужчину. Только сейчас осознала, что не выжила бы, если бы не Шамик. В конце концов, мне удалось найти камень только потому, что вендиго был занят попытками его сожрать. Я у него в долгу, как ни печально это признавать.

Собравшись с силами, я сделала несколько шагов назад – я видела слишком много фильмов, в которых якобы мертвое чудовище внезапно совершает последний рывок. Мы с Шамиком уставились на вендиго, пытаясь понять, с чем мы имели дело. Существо лежало на спине, и впервые мне удалось как следует его рассмотреть. Гладкая, безволосая кожа была молочно-белой. Руки и нижнюю часть лица покрывало что-то вроде засохшей крови. Остальное тело казалось настолько тощим, что это создание не могло быть живым. Из одежды на нем были лишь рваные зеленые шорты. На месте ноздрей виднелись вертикальные разрезы, а в распахнутой пасти желтели многочисленные острые зубы. Белесые глаза уставились в потолок, и на их дне плескалась злоба.

– Сколько их там еще? – спросила я, представив дюжины чудовищ, рыщущих по туннелям.

Дыхание Шамика участилось.

– С чего ты взяла, что есть еще?

– Мне кажется, я уже сражалась с чем-то подобным. В свою первую ночь здесь.

– Ну что ж, лучше вендиго, чем эти. Теперь они знают, что я тебе помог, – Шамик затравленно огляделся. Нас окружала лишь земля и факелы. Я хотела спросить, как они могли узнать, когда он продолжил: – Думал, если двигаться быстро, камеры не зафиксируют мое лицо.

О. Теперь поняла суть комментария о смотровом зале. Я тихо спросила:

– Так ты сбежишь? Когда мы доберемся до двери?

Хотела сказать что-то в этом духе раньше, но нас тогда прервал грохот обвала. «Тебе лучше не останавливаться, когда мы выберемся на поверхность».

– Иначе мне конец, – спокойно ответил Шамик. Он отвернулся от вендиго и продолжил путь. – Они меня убьют.

Как бы я ни сочувствовала его положению, мне хотелось закончить с этим испытанием. Я не ответила на его реплику и решила пойти с ним рядом. Подстраиваясь под мой шаг, Шамик невольно пошел быстрее. Бесконечный переход наконец закончился перекрестком. Одно из ответвлений поднималось наверх. Мне не требовалось подтверждения, что это выход. Не ожидая сигнала, я поспешила вперед. Еще несколько минут мы шли, молчаливые и напряженные. Под нашими ботинками хрустела земля.

– Думаю, уже недалеко, – наконец пробормотал Шамик. – Отсюда они всегда приходят и сюда уходят.

Не успел он договорить, впереди появилось кольцо света. В горле встал ком, а сердце сжалось, как только я поняла, что это дневной свет. Но куда он ведет?

Как мне сказал Коллиф? «Главное – ожидать большего».

«Домой, домой, домой», – стучали мои мысли в такт сердцу.

– Уверена, родные будут счастливы тебя видеть, – обронила я, пытаясь не слишком спешить. На сей раз путь свободен. Ни Левиафана, ни вендиго, ни медноволосых садистов. Я с трудом удерживалась, чтобы не пуститься бегом.

– Я с ними не увижусь. Я возвращаюсь, – ответил Шамик. Он говорил абсолютно спокойно. Будто что-то внутри него загорелось, а затем вновь потухло. Он остановился, глядя на свет с таким выражением, словно там его ждала смерть, а не спасение.

Я нахмурилась и неохотно остановилась.

– Что? Почему? Ты же сказал, они тебя убьют.

Шамик не глядел на меня. Он все еще смотрел на далекий свет.

– Там я тоже долго не протяну. Некоторые фейри развлекаются охотой. Не на животных, конечно. Они предпочитают более… интеллектуальные игры. Они придут за мной.

– То есть ты собираешься сдаться? – поинтересовалась я.

– Если буду умолять о прощении, они могут проявить снисхождение. Порка-другая. Иногда им это интереснее, чем просто убивать нас.

Испытание еще не закончилось. Мне оставалось лишь добраться до выхода. В растерянности я переводила взгляд с Шамика на путь во внешний мир.

– Сейчас вернусь, – выпалила я, расстроенная его трусостью и несостоятельностью. Деймон бы уже подружился с Шамиком и уговорил его бежать. – Не смей уходить. Нам нужно это обсудить.

Мужчина не ответил. Немного подождала ответа, но когда он даже не поднял на меня глаза, я зарычала и ринулась к выходу. С каждым шагом надежда все больше вытесняла страх. Еще на шаг ближе к свежему воздуху. На шаг ближе к свободе Деймона. На шаг ближе к тому, чтобы положить конец тирании Неблагого Двора. Впереди мелькнуло что-то зеленое. Деревья. Боже, я и не знала, как по ним соскучилась.

В нескольких шагах от двери я ощутила движение позади. «Шамик», – с облегчением подумала я.

– Ты что, переду…

Тело пронзила боль. Шокированная, я отпрянула и врезалась в шершавую стену. Шамик последовал за мной, не сумев достать нож, который вонзил мне в плечо. Инстинкты взяли верх. Уроки отца. Воспользовавшись близостью Шамика, схватила его за плечи и толкнула, одновременно подсекая. Он обрушился на землю. Я сжалась, ожидая нового нападения, но мужчина съежился в комок.

– У тебя все это время был нож? – проскрежетала я.

Шамик не смог долго изображать стойкость. Он уткнулся мокрым лицом в грязь и всхлипнул.

– Я п-просто н-нне хотел б-больше б-бояться, – расслышала я между рыданиями.

Меня накрыло осознанием. Сердце. Ему нужно было мое сердце.

Возможно, я должна прийти в ужас или в ярость. Но вместо этого меня охватило сочувствие. Знала, каково это – испытывать ненависть к страху, живущему в твоей голове. Бояться засыпать по ночам из страха, что может тебе присниться. Шамику не нужен был еще один враг – ему требовалась помощь. Но сейчас мне надо завершить треклятое испытание. Я перевела взгляд на нож, торчавший из моего тела. Раньше мне не доводилось с таким сталкиваться, но я достаточно смотрела телевизор, чтобы знать: вытаскивать его не стоит. Боже, как больно.

– Я уже говорила, тебе стоит воспользоваться шансом вернуться к семье. Если не хочешь – подожди меня. Может, смогу договориться с фейри.

Стиснула зубы и пошла на свет. Но на моей лодыжке сомкнулись пальцы.

Я развернулась. Шамик лежал на животе, его лицо искажало отчаяние.

– Убей меня, – попросил он. – Ты мне должна.

Какой умный. Наверняка заметил выражение моего лица, когда поняла, что он спас мою жизнь.

– Прости, – ответила я. Я не могла забрать человеческую жизнь. Вырвалась, пытаясь не обращать внимания на умоляющий взгляд Шамика. Он осел на пол, и его всхлипы эхом отдавались в подземном коридоре. Они сопровождали меня на пути к выходу.

Из головы выветрились все мысли: о Шамике, вендиго, фейри и колотых ранах.

Меня окутал свет заходящего солнца. Мягкое тепло, похожее на тот краткий миг, когда простыни только начинают впитывать жар твоего тела. Мне казалось, что я провела под землей целый год. Подняла лицо к небу. Ноздри раздулись, впитывая запахи листьев. Долгожданное спокойствие. В воздухе разливались птичьи трели. Здесь, в сгущающихся сумерках, просто было поверить, что всех подземных ужасов не существует.

– Поздравляю, Мара. Ты прошла второе испытание.

Сердце замерло. Развернулась, осознавая, что если бы обладатель голоса хотел меня убить, я уже была бы мертва. Я расслабилась. Язык стоял позади, с мрачным выражением на лице. Впервые видела его так близко при свете дня. Мне даже удалось разглядеть крупные поры на его коже. Угревые точки на носу. Видимо, это цена за его способности – он старел. Я запомню это. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

На секунду задержав взгляд на нем, повернулась к горам. Дом так близко. Так просто сбежать.

Фейри наблюдал за мной. Не сомневалась, что он знает, о чем думаю. Может, это еще одно испытание. Не говоря ни слова, он повернулся и ушел во тьму. Перезвон его ожерелий таял. Я в последний раз взглянула на далекие горы.

И последовала за ним.

16

Когда вернулась в коридор, Шамика уже не было.

На том месте, где его оставила, ожидал Нувиан. Он стоял навытяжку, с бесстрастным выражением лица, готовый ко всему.

– Здесь был человек, – без вступления начала я, приближаясь к стражу. Рана на плече пульсировала болью. – Где он?

Нувиан смотрел прямо перед собой. Его светлая коса блестела в свете дня, и, в отличие от Языка, он выглядел еще более совершенным. Его кожа мерцала.

– Его отвели на кухню, – ответил Нувиан. Я ждала продолжения, но его не последовало.

– Ему собираются причинить вред? – надавила я. Как и сказал Шамик, я у него в долгу. Не хотелось расплатиться с ним пытками фейри.

– Я не знаю, леди. Я просто страж.

– Нет, ты правая рука, – возразила я. Он лгал, когда пытался принизить себя. Ведь все фейри высокомерны. Но я уже сказала Лори, что готова играть в их игру, и я не отступлюсь. – Довольно бесполезная, насколько вижу.

Его серые глаза сверкнули. Значит, не такой он и безучастный.

– Что прикажете делать, леди? – напряженно спросил Нувиан. «Кому-то не по вкусу собственное лекарство».

– Отведи меня обратно в покои Коллифа, потом найди Шамика. Приведи его ко мне или предложи защиту, пока не разберусь, как его отсюда вывести. Он не должен быть наказан за помощь во время испытания. А теперь, пожалуйста, поторопись.

Нувиан склонил голову в молчаливом согласии, а затем жестом пригласил меня идти впереди. Мне не нравилось, что он будет у меня за спиной, но других вариантов не было, так что подчинилась. Возможно, я завела нового врага. Но с моим быстро растущим списком это не так уж важно.

Когда Неблагой Двор поглотил нас, я не позволила себе оглянуться. Не позволила задуматься, что, вероятно, в последний раз видела солнце.

Как и после прошлого испытания, на меня накатила волна усталости. Хотя бы рана перестала кровоточить. Возможно, скоро смогу вытащить нож. Я старалась быть начеку, оглядываясь в поисках вендиго, Джассина или другого врага, стремящегося меня убить. Но все было тихо.

Когда мы добрались до двери Коллифа – у нее стоял незнакомый страж, – Нувиан повернулся ко мне. Сейчас мне хотелось лишь промыть и перевязать рану и рухнуть на огромную королевскую кровать. Но я не пошевелилась. Должна была убедиться, что он направится в сторону кухни. Какое-то время мы с Нувианом сверлили друг друга взглядами.

– Ну же? Шамик? – наконец напомнила я, чувствуя, что проиграла.

Фейри моргнул. Я обратила внимание на его неуместно длинные ресницы. У всех фейри такие?

– Обещал королю защищать покои. Я следую его приказам… и приказам королевы. Но королевы не вижу, – добавил Нувиан. Он изогнул бровь, будто говоря: «Ну и что ты теперь сделаешь?»

С меня достаточно.

Из моего горла вырвался дикий крик. Несмотря на внешнюю готовность, Нувиан не ожидал, что я рванусь вперед и хлопну его по лбу. Второй страж тоже не успел среагировать. Нувиан попытался отшатнуться, но я двинулась за ним, и когда фейри уперся спиной в стену, я прижалась к нему всем телом. Член Нувиана затвердел, но дыхание, вырывающееся из его легких, выдавало скорее волнение, чем страсть. Фейри даже не догадывался, что его страхи уже мои. От них голова кружилась похлеще, чем от выпивки или наркотиков. Нувиан, правая рука короля, смертельно боялся вервольфов.

– К счастью для меня, вы, фейри, постоянно забываете, кто я, – прошипела. Второй страж двинулся вперед, положив руку на меч, но я едва удостоила его взглядом. – Вмешаешься – прикончу на месте.

Он замер. Бегло оглядев его, поняла, что он моложе большинства фейри – меч держал неуверенно и смотрел на меня с плохо скрываемым страхом. Убедившись, что он не вмешается, сосредоточилась на Нувиане.

И вот мы уже в лесу, вокруг – мрачные деревья и движущиеся тени. Над нами луна, огромная и круглая, как в сказке. Прежде чем Нувиан успел что-то сказать, воздух наполнил вой. Он множился и приближался. Каждая тень могла оказаться пугающим зверем.

Нувиан потянулся за мечом, но его не было. Его драгоценная броня тоже пропала.

– Ты слышишь? – прошептала я. Он поежился. – Кажется, они голодные, да?

Надо отдать Нувиану должное, он не издал ни звука. Обычно мои жертвы начинали кричать или плакать. Я сделала несколько шагов назад, чтобы насладиться результатом своего труда. Нувиан описывал круги, его грудь тяжело вздымалась. В темноте загорелись глаза. Синие, золотые, зеленые. Спокойствие лесной поляны разорвал низкий рык.

– Что ты знаешь о волках, Нувиан? – поинтересовалась я.

Он перевел на меня взгляд, и я увидела в его глазах ненависть. На его лбу вспухла вена.

– Выпусти меня отсюда, Мара.

Я прислонилась к дереву, с трудом скрыв гримасу боли. Вокруг загорались новые взгляды.

– Волки обычно питаются теми, кто уязвим. Кто слаб. Это называется «выбраковка». Ты не кажешься слабым, но у тебя нет стаи, а значит, они сочтут, что ты слаб. Кстати, если тебе интересен сам… ну, не знаю, процесс поедания? Между охотами зачастую проходит по нескольку дней, так что аппетит они нагулять успевают. Кстати, забавный факт: они не славятся тем, что быстро приканчивают жертву. Не слишком хорошая новость для тебя, но так увлекательно, верно?

В лунном свете появился вервольф.

Он был огромен – куда крупнее, чем те, которых мне доводилось видеть наяву. Лапы такие, что казалось, ими можно убить с одного удара. Густой мех, отливающий серебром. В глазах, устремленных на Нувиана, светились ум и ярость. Правая рука короля издал странный, придушенный звук. Он стоял ко мне спиной, так что лица я не видела, но то, что могла себе представить, заставило уголки моих губ приподняться в улыбке. Зверь обнажил зубы. Его мышцы напряглись, готовые совершить рывок в сторону жертвы.

Я ожидала, что Нувиан примет боевую стойку. Но он упал на колени и закрыл голову руками, словно ребенок, прячущийся от чудовища в шкафу. Он что-то говорил, но слова звучали глухо. Я расслышала только «остановись» и «прошу».

Вервольф наклонил огромную голову и понюхал Нувиана, который лишь затрясся в ответ. Я пожала плечами, почувствовав, как царапает спину кора.

– Ты можешь прекратить это в любой момент. Мне нужно лишь, чтоб ты поклялся защитить Шамика.

– Согласен, – пробормотал Нувиан, не поднимая головы.

Вервольф уперся когтями в землю. Он мог прыгнуть в любой момент.

– Прости, но должна услышать от тебя клятву.

Нувиан так резко рванулся ко мне, что коса ударила его по щеке. Сверкнув глазами, он выпалил:

– Клянусь защищать человека по имени Шамик.

– Прекрасно.

Я щелкнула пальцами, пусть это было и не обязательно, чтобы прервать иллюзию, и мы вернулись в коридор возле комнаты Коллифа. Нувиан отшатнулся от меня, потянувшись к красивому мечу. Я подняла брови. С трудом сохраняя самообладание, фейри прошел мимо. Как и обещал, он поспешил в сторону кухни, сжимая рукоять меча побелевшими пальцами.

Я успела увидеть ужас на его лице. Ужас… и, возможно, немного уважения. «Вот так, козел», – подумала, глядя ему вслед. Вены гудели после использования способностей. Я уже не чувствовала раны в плече. На периферии сознания возникло чувство вины, готовое поглотить меня. Родители учили нас не стыдиться того, кто мы есть. А еще – пользоваться силами лишь при необходимости. Думаю, папа бы гордился, узнав, что я сражалась за человеческую жизнь.

Кровать манила меня. Господи, как же долго здесь тянутся дни. Уже собираясь толкнуть дверь, я вспомнила о втором страже и со вздохом повернулась к нему. Он стоял в тени, белки его глаз мерцали.

– Как твое имя? – поинтересовалась я.

– Омар, миледи, – ответил он дрожащим голосом.

Он больше никогда не совершит ошибки, забыв, кто я такая. Возможно, это можно обратить себе на пользу.

– Я пришла за братом, Омар. Он – моя семья. Все, что у меня осталось. И сделаю все, чтобы спасти его, а значит, стану королевой. Ты можешь позаботиться о своем будущем заранее, послужив мне, или стать одним из тех фейри, кого я уничтожу. Выбирай сам.

Он не ответил, продолжая таращиться на меня с глупым выражением испуганного оленя. Подавила вздох и наконец вошла в покои Коллифа.

Захлопнув дверь, обнаружила готовую ванну. Рядом находились шампунь, гель для душа и мочалка на серебряном подносе. Я испытала огромное облегчение. «Спасибо», – мысленно поблагодарила трех женщин, которые наполнили ванну. Может, и остальное они принесли. Я скинула одежду и забралась в воду. Не позволяя себе задуматься, выдернула нож из раны. Зашипев, бросила его на пол и промокнула кровь мочалкой.

Через минуту опустилась в воду поглубже. Вода согревала ноющую спину, на которой наверняка остались ссадины после столкновения со стеной. Подождала еще минуту, потом стиснула зубы и изучила рану. Выглядело не так уж плохо. Надеюсь, чтобы избежать инфекции, достаточно промыть ее.

Опасаясь появления короля, я не стала мешкать. Резким движением выбралась из воды и натянула ночную рубашку, которая лежала неподалеку. Наконец я отправилась в постель. Матрас обнял меня, будто старый друг. Чуть не разревелась, осознав, что все кончилось. Я пережила второе испытание.

Осталось справиться с третьим.

Бывает, что когда очень хочешь спать, сон шутит над тобой. Ускользает, дразнит или вообще исчезает.

«Если не отведешь меня к Оливеру, – пробормотала сквозь зубы, – я доберусь до него иначе».

Наверное, это мой счастливый день, поскольку через несколько минут вокруг меня сомкнулась благословенная тьма.

Я открывала глаза, не зная, что увижу. За эти годы Оливеру не раз удавалось почувствовать, что происходило со мной в реальном мире. Знал ли он, что делал со мной Коллиф в той ванной? Ощутил ли он мой ужас во время битвы с вендиго?

Судя по всему, Оливер был спокоен – луг радовал безмятежностью. Горизонт подсвечивали розовые тени. В траве шелестел легкий ветерок. Яркие цветы красовались в лучах заходящего солнца. Мой лучший друг сидел, прислонившись спиной к дереву. Мимо пролетела бабочка, но он не заметил ее, увлекшись рисунком.

– Привет, незнакомец, – мягко поздоровалась я.

Оливер поднял голову, и на его красивом лице расцвела улыбка. При виде нее на душе потеплело. Он закрыл альбом, спрятав от меня, и похлопал по земле рядом с собой.

– Ну привет. Чем хочешь сегодня заняться?

Все еще улыбаясь, покачала головой и протянула ему руку. Оливер принял ее и поднялся на ноги.

– Я когда-нибудь учила тебя танцевать вальс? – Вопрос, конечно, был риторическим. Если я умела танцевать вальс, то человек, живущий в моей голове, и подавно.

– Если честно… предпочитаю медленные танцы, – Оливер взял меня за руки и завел их себе за шею. А затем положил ладони мне на талию и притянул ближе. Мы начали покачиваться. Музыки не звучало, но нам было все равно. Я прижалась щекой к груди Оливера, наблюдая, как поблескивают светлые волоски на его руке в свете солнца. Как жидкое золото. Он и пах иначе, чем остальные люди. Не духами и не одеколоном. Нет, Оливер пах длинными вечерами, проведенными за рисованием, часами плавания в соленых водах, вольным ветром. Он пах свободой.

Спустя миг окружающий мир померк. Мы с Оливером обожали ночь – дневной свет гас, и на небо высыпали звезды. Я запрокинула голову, глядя вверх.

Ощутила взгляд Оливера.

– Поскольку ты здесь, полагаю, второе испытание прошло успешно?

Прямо на моих глазах одна из звезд сорвалась с небосвода и покатилась вниз. Я притворилась, что наблюдаю за ее движением, пытаясь придумать лучший способ рассказать об испытании. «Я заставила человека помочь мне, и он чуть не погиб. Теперь, вероятно, его пытают и все равно убьют за то, что вмешался». Яркая искорка быстро померкла.

– Ну… – начала. Но в этот момент мир дрогнул. Кто-то звал меня. Голос казался знакомым, и судя по выражению лица Оливера, он тоже угадал, кто это. – Ай!

Оливер нахмурился и отстранился.

– Что случилось?

– Меня укусила чертова бабочка, – я зарычала, наблюдая, как крошечное создание удаляется.

– Что? Ты уверена?

Я показала ему красноватый след. Оливер замолчал, взял мою руку и тщательно осмотрел ее. Спустя миг он наклонился и запечатлел легкий, словно перышко, поцелуй на отметине. Стало легче. Прохладнее.

Коллиф вновь повторил мое имя. «Фортуна, проснись».

Сон начал таять. Какое-то время я могла сопротивляться, но реальность всегда побеждала. Грустно улыбнулась Оливеру, жалея, что мы так мало потанцевали. А может, сейчас мы видимся в последний раз.

Раствориться прямо в его объятиях было бы слишком жестоко, поэтому я шагнула назад. Мой друг остался стоять под деревом, в окружении звезд, более крупных и ярких, чем настоящие. Но даже их красота не могла скрыть тоску в его взгляде.

Его шепот летел за мной, пока я уходила туда, куда ему дороги не было.

– Пока, Фортуна.

Коллиф выглядел мрачнее обычного.

Причина, почему он разбудил меня, прозвучала загадочно. Любопытство победило, так что я неохотно сбросила одеяло, поднялась и оделась. Зара приходила, пока я спала. Рана выглядела старой, боль ушла.

– И сколько она берет за свои услуги? – поинтересовалась я у Коллифа, направляясь за ним к двери. – Просто хочу подсчитать, сколько уже должна.

– Не переживай на этот счет. Она на жалованье у короны.

– Сколько, Коллиф?

Возможно, обращение по имени помогло мне добиться ответа. Король остановился возле двери.

– Обычно она берет драгоценностями или услугами, – сообщил он. У меня отвисла челюсть. О господи, я никогда с ней не расплачусь. У меня нет бриллиантов, а оказывать фейри услуги не намерена.

Коллиф вздохнул при виде моего изменившегося лица и подхватил меня под локоть.

– Послушай, сейчас это наименьшая из наших проблем. Если ты настаиваешь, чтобы заплатить ей, придумаем что-нибудь потом.

Я позволила ему утащить меня в коридор, где Коллиф отпустил меня. Нас ожидали стражи, которых я видела впервые. Две женщины, одна из них – очень крупная, с коротко остриженными жирными волосами, а вторая – высокая, тонкая и лысая.

– А как стражи проводят время, когда не стоят у тебя под дверью и не ходят за тобой по пятам? – ворчливо спросила я. Их броня тихо лязгала позади нас. В ответ Коллиф предложил мне руку. Этот жест меня удивил. Я неуверенно смотрела на нее, а затем приняла.

Коллиф накрыл мою ладонь своей, не обращая внимания на мою реакцию, и внезапно ответил на вопрос, пока мы шли дальше.

– Их задачи похожи на работу полицейских или детективов в человеческом мире. – Мы миновали группу хихикающих молодых фейри, и Коллиф царственно им кивнул. Вероятно, здесь он считался самым завидным холостяком на планете. – Расследуют преступления, которые могут быть совершены фейри, а также улаживают конфликты, возникающие за пределами Двора. Помимо всего прочего, разумеется.

Я хотела еще кое-что спросить, но Коллиф повернул направо. Мы прошли мимо двери, украшенной резными змеями. Образ вызвал воспоминание: мы шли к тронному залу. Ужас впился в мое сердце своими зазубренными когтями. Что такого важного могло случиться, что он ведет меня туда в ночь перед последним испытанием?

Мы оказались на месте, две крошечные фигурки в зале, украшенном фресками. Боже, как ненавидела я этот зал. Я разглядывала исполненные боли изображения, пока Коллиф вел меня к двойным дверям.

В тронном зале было не так много народу, как во время трибунала, но фейри сновали туда-сюда. Слышались разговоры и смех. Группа красных колпаков – фейри, известных своим пристрастием к сырому мясу, в том числе человеческому, – окружила стол. Дерево, пол и их пальцы были заляпаны кровью.

– Зачем мы здесь? – выдохнула я, мечтая вернуться в постель.

Король не ответил. Я раздраженно взглянула на него и заметила, что он смотрит на окровавленный стол. Очевидно, он хотел, чтобы я обратила внимание на красных колпаков. Может, если повиноваться, меня быстрее отпустят, и я смогу провести время с Оливером. Я неохотно заставила себя сосредоточиться на деталях. На каменных плитах лежали кишки, желтоватые зубы фейри поблескивали в свете факелов, зияли неровные края вскрытой грудной клетки.

Внезапно один из пирующих повернулся, позволив мне разглядеть лицо их жертвы. Глаза вырваны, но черты, пусть и искаженные ужасом, были узнаваемы.

«О господи. Нет». Во рту появился кислый привкус желчи. Я вцепилась в Коллифа, зная, что иначе меня стошнит на пол.

Шамик.

На его шее висел деревянный знак. Или на том, что от нее осталось. На небольшой табличке вырезано единственное слово: «Предатель».

Внезапно изо всех звуков осталось лишь чавканье жадных ртов. Звук становился все громче и наконец полностью окружил меня. Людоеды были так заняты, что даже не поняли, когда у них появились зрители.

– З-зачем ты показал мне это? – проскрипела я, с трудом сдерживая тошноту. Но зная, что за мной будет убирать какой-нибудь несчастный человек, я крепилась. Наверняка Коллифу причиняла боль моя хватка, но он даже не поморщился.

– Потому что знаю, что это принесет противоположный эффект тому, что они ожидали, – кратко ответил он. По нашей связи струились эмоции, но я была так поражена, что не осознавала даже собственные.

У меня не осталось сил смотреть на это.

– Почему ты их не остановил? – прошептала я, глядя на Коллифа и отметив, что он все еще держит меня за руку.

Я уже достаточно хорошо изучила короля, чтобы знать – его отсутствующее выражение лица означает, что ему тоже не по себе. Слава богу.

– Не здесь, Фортуна.

Я пыталась сосредоточиться и понять логику творящегося ужаса. Кто-то хотел испугать меня. Они надеялись, что я утрачу контроль. Неважно, умер Шамик из-за попытки отравить фейри или за помощь в моем испытании. Его смерть – не моя, а их вина. Я намеревалась уничтожить Двор изнутри. И сделаю это, нося корону, которую они на меня наденут.

– Он протянул гораздо дольше, чем думала, – раздался голос. Древний, женский и знакомый.

Аркайна.

Весь ее облик дышал изяществом, силой и хладнокровием. Черные волосы заплетены в длинную косу. Объемное платье, качающееся над полом, будто колокол. Того же цвета, что и человеческая кровь, заляпавшая рты красных колпаков. Ее темные глаза впились в мое лицо, а на идеальных губах играла полуулыбка. Несмотря на годы, ее кожа была нежной и гладкой. Теперь, не будучи в ее власти, я разглядела больше деталей – например, небольшую родинку под левым глазом.

Она до странности походила на мою.

Эта фейри устроила убийство Шамика? Или ее появление – просто совпадение? Я взглянула на стол, а затем снова на нее. В Неблагом Дворе совпадений не бывает. Руки пронзило болью, и я поняла, что сжала кулаки так сильно, что ногти оставили на ладонях кровавые полумесяцы.

– Запомни этот момент. Я – точно запомню, – глухо проговорила я.

Она ухмыльнулась.

– Как занятно. Ты и правда считаешь, что выживешь.

Я не удостоила ее ответом. Зачем спорить с социопаткой? Я повернулась спиной к чудовищной сцене и двинулась к огромным дверям. Коллиф последовал за мной. Когда мы проходили мимо Аркайны, она не пыталась прикоснуться ко мне или зачаровать. Подразумеваю, из-за присутствия другого фейри. Он стоял неподалеку во время нашего разговора и шел рядом, когда я решила уйти. За нами тянулся шлейф парфюма Аркайны, смешанный с запахом крови, и это чуть не свело меня с ума.

Путь назад я не запомнила. Перед глазами стояло изломанное, наполовину съеденное тело Шамика. Дважды бездумно поворачивала не туда, и Коллиф мягко брал меня за локоть и разворачивал в правильную сторону. Он сказал что-то стражам. И в следующую секунду мы стояли в центре его покоев.

Когда мы остались одни, Коллиф заговорил.

– Кто бы ни отдал того человека красным колпакам… – начал он.

– Его звали Шамик.

– Кто бы ни отдал Шамика красным колпакам, он сделал это тихо. Моим стражам не удалось выяснить, кто в ответе за это. Все опрошенные свидетели видели лишь, как его тащат в тронный зал, раненого, но живого, а затем – как его начинают поедать, – Коллиф нахмурился. Он принялся расстегивать тунику резкими, раздраженными движениями. – Конечно, никто не вмешивался. Как ты и сама знаешь, эта группа крайне невежественна и жестока. К тому времени, как я узнал об этом, Шамик был уже мертв.

Я опустилась в кресло и уставилась на танцующее пламя. Ничего похожего на ту неторопливую мягкость, что была у нас с Оливером.

– В этом замешана Аркайна.

Сев на кровать, Коллиф стянул сапоги и вздохнул. Я впервые слышала от него вздох. Впервые с нашей встречи он казался скорее человеком, чем фейри.

– Ты не знаешь этого наверняка, Фортуна, – ответил он. Он поднял голову и взглянул на меня. Его волосы мерцали в отсветах огня.

– Вообще-то знаю. Но сегодня не смогу доказать. Мне нужно поспать перед завтрашним испытанием, – хотя знала, что не усну.

Облаченный лишь в тонкую белую рубашку, Коллиф повернулся к прикроватному столику. На нем стоял бокал. Неужели это тот самый равнодушный король, который всего пару дней назад наблюдал за моей поркой?

– Это поможет, – пробормотал Коллиф, пересекая комнату.

Он опустил бокал, и я увидела, что тот полон до краев. Фейри замер в ожидании. А я ощутила укол недоверия. Колифф предлагает мне возможность забыться, дать отдых измученному рассудку… Но именно он стал причиной моих мучений. Слишком удобно.

Несмотря на мрачные мысли, я опустошила кубок четырьмя глотками. Я готова на все, лишь бы не сидеть без сна, прокручивая в голове жуткие образы. Да и если бы король хотел убить меня, он бы уже много раз это сделал. Вкус был отвратительным, как смесь грязи и опавшей листвы, зато эффект оказался практически мгновенным. Я осела, чувствуя тепло и легкое головокружение, будто всю ночь пила на вечеринке. Коллиф забрал бокал, а затем укрыл меня одеялом. Я слишком устала, чтобы перебираться на кровать.

– Спасибо, – невнятно пробормотала я, снова забыв о мамином правиле о выражении благодарности фейри.

Коллиф коснулся моей щеки.

– Не за что, Фортуна.

17

Для третьего и последнего испытания мне оставили черную одежду, пока я спала. Может, Лори. Самого его не было видно: ни колких комментариев, ни мудрых наставлений, – несмотря на неловкую сцену после Олореля, я по этому скучала. Мне всегда было тяжело заводить друзей.

Коллиф вышел, чтобы не смущать меня во время подготовки. Через несколько минут я открыла дверь и столкнулась с ним взглядами. Отчужденный, роскошный король занял место вчерашнего босоногого мужчины. Мы будто застряли во временной петле, повторяя те же действия. Сталкиваясь с теми же угрозами. Скрывая ту же правду. Но на этот раз он не говорил, что я могу передумать, не предупреждал о последствиях. Вероятно, понял, что это бесполезно. Я взяла его под руку, не дожидаясь приглашения, и принялась ровно, глубоко дышать. По пути он наблюдал за мной. Я же сосредоточилась, прокручивая в памяти все, что узнала из его книг, а также папины наставления по самообороне. Фейри уже использовали порку, чары, чудовище, вендиго и убийство. Представить не могла, что будет дальше.

– Фортуна… – внезапно нарушил тишину Коллиф.

Я сглотнула, не отводя взгляд от коридора перед собой.

– Не надо. Прошу. Что бы ты ни собирался сказать… Я и так едва держусь. Я просто не выдержу.

Его ореховые глаза потемнели, скорее от беспокойства, чем от гнева. Но Коллиф не стал спорить. Лишь кивнул, накрыл мою руку своей холодной ладонью и продолжил путь.

Мы оказались в тронном зале слишком быстро.

Собралось много народу. Столы убрали, но даже этого оказалось недостаточно. Фейри жались к стенам с сердитыми лицами. Дети сидели на огромных витых подсвечниках и на плечах старших фейри. И все смотрели на меня.

Я напряглась. Увидела мерцание украшений и перезвон монет – фейри делали ставки. Интересно, многие ли поставили, что я не выживу? Поискала глазами Деймона, надеясь, что это меня успокоит. Он стоял в первых рядах, рядом с Джассином. Я не заметила на нем свежих синяков, но он умудрился стать еще тоньше.

Я узнала Таррагона и высокую женщину, выносившую приговор на трибунале, – кажется, кто-то назвал ее Чандрель. Аркайна, конечно, тоже находилась среди зрителей. Ее бледнокожий близнец стоял рядом. Дрожь пробежала по позвоночнику, и я быстро перевела взгляд.

Тогда я и заметила человека, привязанного к деревянному стулу.

Он стоял перед помостом, у всех на виду. Голова и шея скрыты грубым мешком. Пленник не пытался сопротивляться или говорить. Во рту у меня пересохло, язык прилип к небу. Что это такое?

Коллиф покинул меня у подножия ступенек и двинулся к трону. Я пыталась удержаться от комментариев, которые могут повлечь еще один трибунал. Ко мне подошел Язык и принялся за свой ритуал. Мне были неприятны прикосновения его пергаментно-сухой кожи, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не вырваться.

Все это время привязанный к стулу человек не двигался. Я бросала на него взгляды, а сердце колотилось так громко, что фейри наверняка это слышали. Фейри отправились в Гранби и притащили сюда кого-то из моих близких? Я лихорадочно перебирала варианты. Беа. Гретхен. Сайрус.

Закончив вступление, Язык перевел взгляд на меня.

– Последнее испытание призвано определить твою преданность Двору, – пророкотал он. Фейри медленно запустил руку в складки одеяния. – Правление требует жертв. Твоя преданность должна быть безгранична.

Я дышала так, будто пробежала полтора километра. Это слово – жертва. Поняла, что они заставят меня заплатить за то, что пережила первые два испытания. Не могла отвести взгляд от Коллифа, тщетно надеясь, что он меня спасет – хотя я сама принимала все эти решения. Он взглянул на меня с тем же нечитаемым выражением, но по нашей связи передалось легкое ощущение. Не совсем чувства, и не его голос. Но поняла, что он в меня верит. Он думал, что я выиграю.

Это должно было меня утешить, но вдруг в поле зрения появилась рука Языка, сжимающая нож моего отца.

Я озадаченно смотрела, как он протягивает его мне.

– И что я должна с этим делать?

Мой вопрос эхом прозвучал в громадном зале. Язык стоял, протягивая мне нож. Двор накрыла тишина. Спустя несколько секунд приняла нож, чтобы что-нибудь сделать. Язык приблизился к стулу, протягивая крупные пальцы к мешку, скрывающему лицо пленника. «Нет, не надо!» – хотелось закричать мне. Я знала, что если не погибну в ближайший час, этот момент останется со мной навсегда.

Не говоря больше ни слова, Язык сдернул мешок и отошел. Когда поняла, кто сидит на стуле, мне потребовалось все мужество, чтобы не закричать и не отшатнуться.

На меня смотрел Деймон.

Это был определенно мой брат. Удлиненное лицо, растрепанные каштановые волосы, глаза нашего отца. Он смотрел на меня с беззвучной мольбой. Не мог говорить из-за завязанного рта. Я развернулась, ища глазами Деймона в толпе, где он стоял несколько минут назад. Но Джассин был один. Он улыбался. Когда я в изумлении развернулась, фейри подошел к Деймону и выдернул кляп.

– Фортуна, – ахнул брат. Голос тоже его.

К горлу подступила желчь. Я пошатнулась, зал накренился, и я столкнулась взглядом с Лори. Он стоял с краю, светлое пятно в темноте. Его волосы светились, будто нимб. Раньше его тут не было, иначе я бы заметила.

– Это по-настоящему? – выдавила я.

Его лицо оставалось мрачным.

– Не знаю.

Ждала от него чего-то еще. Но он молчал, глядя на меня, и я снова повернулась к Деймону. Мысли бежали по кругу. Что мне делать? Как перехитрить фейри? Если попытаюсь уйти, меня казнят.

Но это не Деймон. Не может быть. Джассин бы не позволил убить свою любимую игрушку… правда?

Я сопротивлялась желанию сбежать или снова посмотреть на Коллифа. Я одна. Окончательно и бесповоротно. Как ни странно, на меня нахлынуло неожиданное спокойствие. «Я что, наконец сошла с ума?» – отстраненно подумала я. Может быть. А может, мне помогло собраться знакомое чувство одиночества.

Я медленно повернулась к Деймону. В моей руке был нож отца – слишком жестоко выбрать такое орудие, – я встала перед братом.

– Вспомни о своем обещании! – крикнул Деймон, задергавшись в путах.

Я перестала дышать. На меня нахлынуло облегчение, такое долгожданное и ошеломляющее, что я едва не покачнулась. «Ты не мой брат», – поняла я. Фейри нас подслушивали, да, но они далеко не все узнали о нас. Деймон бы никогда не воспользовался воспоминанием о маме против меня, в каком бы отчаянии ни находился. Он даже пытался избавить меня от этого обещания, когда мы впервые встретились здесь.

Но… что, если ошибаюсь?

Нет. Если позволю этому страху завладеть собой, то скачусь обратно в отчаяние и нерешительность. Я вонзила нож в сердце Деймона – неожиданно, как учил отец. Чтобы не успеть передумать. В голове звучал голос отца. «Тебе нужно добраться до крупных сосудов. Если вскрыть артерию, смерть наступает очень быстро. Как бы сильно тебя ни обидели, Фортуна, неправильно заставлять существо страдать».

Болезненно знакомые глаза Деймона расширились. В них мелькнуло недоверие, затем осознание предательства, а потом – боль.

Как я и надеялась, смерть была быстрой. Мышцы лица Деймона расслабились, и постепенно его тело обмякло. Самозванец с лицом моего брата умер, уставившись остекленевшим взглядом на меня.

Я ждала, когда галлюцинация развеется.

Но ничего не произошло.

Я взглянула на нож, который вытащила из раны. Все лезвие было красным. Выпустила его, и лезвие звякнуло о плиты. Никогда раньше не била никого ножом. Никто не рассказывал мне, что он станет теплым. Как быстро застынет кровь. Какой липкой она будет. Иллюзия идеальна, стоило отдать им должное. Поборов тошноту, я повернулась к Языку.

– Чего вы ждете? Все кончено, не так ли?

Он не ответил. Я повернулась к толпе, надеясь что-нибудь понять. Их глаза жадно мерцали. Они ждали, что я сломаюсь. Терпеливо, молча. Но я лишила их удовольствия. Вздернув подбородок, повернулась к Коллифу. Поджилки тряслись.

– Ну? Я прошла ваше испытание? – спросила я. Голос не дрогнул и не сорвался. «Верните Деймона. Верните Деймона. Верните Деймона».

Как всегда, на лице короля было нечитаемое выражение. Корона блестела.

– Прошла.

– Тогда в чем дело?

Не замеченный мной, Язык успел подняться по ступеням. Когда договорила, он начал что-то шептать Коллифу на ухо. Коллиф кивнул, но его взгляд был сфокусирован на чем-то у меня за спиной.

– Фортуна.

Этот голос. Я повернулась, боясь вдохнуть или заговорить, боясь, что иллюзия развеется.

Деймон стоял в толпе, целый и невредимый, на том же месте, где был, когда я вошла в зал. Должно быть, все дело в заклинании Языка. Он переводил взгляд с меня на брошенный нож. Я поняла, что он видел, как я убила его двойника. Медленно повернулась к телу. Оно было на месте, но незнакомец снова стал собой. Его, очевидно, притащили из темницы: длинная спутанная борода, покрытая грязью кожа. Я действительно кого-то убила, пусть это был и не Деймон.

Но это неважно.

Я сократила дистанцию между нами, и будто со стороны наблюдала, как мои дрожащие руки обхватывают лицо Деймона. Они дрожали.

– Ты моя слабость, – прошептала я. Пока он жив, эти существа могут мной управлять. Все это время думала, что обхитрила их. Выиграла в их собственную игру. Но в действительности делала то, чего они от меня хотели.

На какой-то ужасный миг я задумалась, чтобы свернуть брату шею.

Услышала быстрый вдох – собственный, – и отпрянула. Моя грудь тяжело вздымалась. Сожаление жгло легкие, будто кислота. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Что происходит? Мысль, чтобы убить Деймона, пусть она мелькнула на долю секунды, противоречила всему, что привело меня к Неблагому Двору и этой битве. Фейри отравили мой разум. Мы с братом слишком долго находились здесь. Плевать, что я замужем и должна стать королевой.

Надо немедленно уходить.

Деймон что-то сказал, его голос звучал обеспокоенно. «Не сочувствуй мне, я этого не заслуживаю», – хотелось закричать мне. Хотелось убежать, но знала, как это будет выглядеть. Что они подумают. Они скажут, что я сломалась. Решат, что недостаточно сильна. И будут считать, будто победили, несмотря ни на что.

Мне удалось остановиться. Двор ждал, когда заговорю. Их было так много. Стольких нужно убить.

– Где музыканты? – наконец прошептала я. На меня уставился одноглазый фейри в первом ряду. Еще один непонимающе нахмурился. Я заставила себя говорить громче: – Где музыканты? Разве мы не должны праздновать?

Видимо, Коллиф махнул рукой, и все взгляды обратились к нему. Спустя несколько бесконечных секунд заиграла лютня. К ней присоединились глухие удары барабана. Отовсюду хлынули люди с подносами, уставленными напитками. За ними несли подносы с горячими блюдами. Наконец на меня перестали обращать внимание. Грудь перестало сдавливать. Я приткнулась у стены, наблюдая за празднеством. Некоторые фейри пытались заговорить со мной, вероятно, надеясь выслужиться, но я не обращала на них внимания. Даже на Джассина, который подмигнул, проходя мимо вместе с Деймоном.

Подождала, пока празднество разгорится, прежде чем выскользнуть в ближайший переход.

Не сразу заметила, что Лори следует за мной. И пусть мне было что сказать, мы молчали. До покоев Коллифа мы добрались без происшествий. Я открыла дверь, скользнула внутрь и взглянула на Лори.

– Сладких снов, Ваше Величество, – сказал он. Мне было все равно, одобрение это или попытка поддеть. Я закрыла дверь.

Оказавшись внутри, закрыла глаза. Но в темноте начало проявляться лицо, и я поспешила снова их открыть.

В комнате было тепло и уютно. Камин весело потрескивал, кровать заправлена, а ванна наполнена. С тех пор как я вышла отсюда, ничего не изменилось. Это казалось неестественным, неправильным, ведь на самом деле изменилось все.

Опустошенная, я подошла к ванне и опустила в нее руки. На поверхности распустились красные узоры. При взгляде на них я всхлипнула. И впала в исступление. Я так лихорадочно терла кожу, что вода выплескивалась через край. Спустя несколько секунд кровь была смыта, но этого казалось мало. Я продолжала тереть, скрести, плескать водой. Мне необходимо ощутить себя чистой.

Кожу жгло, она порозовела, и лишь тогда я осознала горькую правду: мне никогда не отмыться.

Тяжело дыша, я отступила от ванны. В комнате слишком тихо, слишком спокойно. Вода капала на земляной пол. Шли секунды или минуты – сложно было сказать. Я потянулась к камину, привлеченная яркими языками пламени. Медленно опустилась на колени. Тепло успокаивало. Но недавние события неизбежно начали всплывать в памяти. Все, что я видела. Что сделала.

Тихо, чтоб никто не услышал, я расплакалась, спрятав лицо в ладонях.

Когда слезы высохли, я не стала ничего делать.

Не хотелось ни читать, ни спать, ни плакать. Я сидела перед камином, уставившись на горящие поленья. Руки лежали ладонями вверх на коленях, красные и опухшие, пульсирующие от боли.

Из коридора донесся смех. Звук выдернул меня из странного оцепенения. Я заморгала, нахмурилась и повернулась. Там был не один фейри. Сквозь тонкую дверь доносились обрывки разговора. Что-то о том, чтобы устроить брак между двумя самыми богатыми ветвями. Слушая, я распустила хвост, и густые кудри рассыпались по плечам. Боль в голове немного унялась.

Дверь открылась, вошел Коллиф. Он рухнул на ближайшее ко мне кресло. Корона с глухим звуком упала на пол. Не обращая на это внимания, Коллиф наклонился вперед, оперся локтями о колени и уставился на меня. В этом свете его глаза казались еще зеленее, чем обычно.

– Ты сегодня была невероятна, – сообщил супруг. Его язык слегка заплетался.

Я не знала, смеяться или плакать.

– Ты что, пьян, Коллиф?

– Немного. И устал, что не облегчает ситуацию. – Будто в противовес своим словам, Коллиф покинул удобное кресло и опустился на пол. Такое движение невозможно исполнить изящно, но ему это удалось. Он уселся, прижавшись ко мне плечом. Если бы неделю назад кто-то сказал, что я буду вот так сидеть с королем Неблагого Двора, я бы рассмеялась ему в лицо. Но вот, это происходило.

В другой жизни я могла бы назвать Коллифа другом.

Спустя час он решился прикоснуться к моей руке. Я взглянула на него. Камин освещал половину его лица, вторая оставалась в тени. По нашей связи я ощутила его безграничную тоску. Коллиф хотел большего, чем мимолетный эпизод в ванне.

Но мне было все равно. С меня будто содрали кожу, и каждый сантиметр тела болел. Сейчас даже такой привлекательный фейри, как Коллиф, не мог бы меня заинтересовать. Я молча встала и отодвинулась подальше от него. Он никак не отреагировал, а я снова уставилась в огонь. В языках пламени мне чудилась я, наносящая Деймону удар за ударом. Этот выбор уже не изменить, этот миг не забыть.

Мне хотелось, чтобы Коллифу было так же больно, как и мне… и я знала, как это сделать.

– Между нами никогда не будет ничего большего, знаешь ли. Я люблю другого, – сказала я. Мой глухой, безжизненный голос казался чужим.

Но король, видимо, почувствовал, что это правда, потому что воздух в комнате немедленно загустел. «Опасность», – предупредила интуиция.

– Почему ты мне не сказала? – напряженно спросил он.

Мои губы искривила слабая, горькая улыбка. Я вцепилась в подлокотник. Дерево было теплым и шершавым.

– Мне нужно напоминать, сколько не говорил мне ты, мой повелитель? Сколько ты до сих пор мне не сказал? У меня нет привычки изливать душу незнакомцам. Особенно тем, которые шантажом вынудили меня выйти за них замуж.

– Прости, Фортуна.

Так неожиданно, что я развернулась к нему. Приготовилась к вспышке гнева и ревности. Но на осунувшемся лице Коллифа читалось лишь сожаление.

– Простить за что? – поинтересовалась я.

Он поднялся на ноги и встал вплотную ко мне. Если бы один из нас сделал шаг или глубоко вздохнул, наши тела бы соприкоснулись.

– За мое поведение в нашу первую встречу, – ответил он. Он говорил тихо, скорее от усталости, чем потому что боялся быть услышанным. В его голосе сквозила боль. – За то, что манипулировал тобой. Если бы ты пришла в Неблагой Двор, будучи свободной, они бы убили, изнасиловали или поработили тебя в первый же час. Я бы предпочел подождать и развить наши отношения, но обстоятельства не позволяли. Слишком много жизней на кону, включая жизнь твоего брата.

Я смотрела на него, и моя скорбь превратилась в ярость, обжигающую и сияющую. Не задумываясь, протянула руки, чтобы толкнуть его. Коллиф прижал их к своей груди, будто это были хрупкие бабочки. Я попыталась вырваться.

– Отпусти! Отпусти меня!

Коллиф продолжал стискивать мои запястья – так нежно, как только мог, – и ждал, когда гроза пройдет. Это случилось быстро. Скорбь выпила из меня все силы. Я прикрыла глаза и качнулась вперед, прижавшись к его груди. Теперь была моя очередь говорить.

– Почему ты сразу не сказал мне об этом? – прошептала я. Не знала, что бы стала делать с этим знанием. Но теперь все равно. Мы никогда не испытаем того, что могло бы быть между нами.

Он громко сглотнул. А может, я смогла расслышать этот звук только потому, что прижалась к нему. Коллиф постепенно ослабил железную хватку. Он склонил голову и поцеловал мое запястье, что-то всколыхнув внутри меня.

– На то есть множество причин, – проговорил он. – Во-первых, я успел немного тебя узнать. И думаю, тебе придется признать, что ты бы предпочла отправиться сюда без защиты моего имени. Кроме того, недоверие и скрытность у меня в крови. Я же не родился с этим шрамом, кое-кто наградил меня им. И помимо прочего… попросту хотел тебя.

Его честность вызвала у меня взрыв паники. Я отпрянула и отбросила волосы с лица.

– И как это все связано с Оливером? – спросила я, задыхаясь.

Услышав это имя, Коллиф сверкнул глазами. Он проследил связь. Олли. Фейри сделал шаг назад.

– Никак. Совершенно никак, – ответил он.

В комнате повисла удушливая тишина. Коллиф вернулся в кресло, стянул сапоги и оперся локтями о колени. Из его груди вырвался вздох. И снова я поразилась человечности этого звука. Он склонил голову и исподлобья взглянул на меня.

– Не могу избавиться от мысли, что если бы в самом начале поступил иначе, твои чувства были бы другими.

– Возможно, ты прав, – без лишних церемоний призналась я. – Но мы не можем вернуться в прошлое, не так ли?

Бесконечную секунду он вглядывался в мое лицо.

– Нет, не можем.

Я не осознала всю глубину его признания. «Попросту хотел тебя». Как будто Коллиф постучал в дверь, за которой стою я. Если открою, это плохо кончится. Так что я опустилась в кресло рядом и попросила:

– Передай мне какую-нибудь из тех книг. Попробую еще что-нибудь выяснить.

– Непреклонная, – ответил Коллиф, повинуясь. Это прозвучало комплиментом.

Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирала книгу. У этой на обложке был толстый слой пыли. Я стряхнула ее, пылинки взвились в воздух, и сквозь их облако я улыбнулась супругу.

– О, ты даже не представляешь насколько.

18

Я снова приняла сонное зелье. На вкус оно оказалось ничуть не лучше, чем в прошлый раз. Если бы был выбор, предпочла бы уснуть естественным образом и пообщаться с Оливером. Но как только закрывала глаза, видела нож, вонзающийся в грудь Деймона.

Что ж, как минимум мне перестали видеться Левиафан и Несущий Смерть.

Король тоже пытался не спать. Он развалился в кресле, удивительно небрежно, и читал книгу. «Утонувшие девушки» – гласил заголовок, написанный белыми угловатыми буквами. Он что, посещает книжные супермаркеты? Образ прекрасного фейри, изучающего секцию детективов, казался странным. Несколько раз собиралась спросить.

Коллиф читал, но у него закрывались глаза. Он вызвал кого-то и попросил принести зелье, а затем молча протянул его мне.

Последнее, что помнила, – как он несет меня в кровать.

Проснувшись, не могла понять, сколько времени. Из коридора доносились голоса, которые, по-видимому, меня и разбудили – менялся караул. Я полежала еще несколько минут, пытаясь не думать о Шамике, третьем испытании и о том, что делает Деймон. Или кто-то делает с Деймоном.

Беспокойно повернулась на бок и обнаружила Коллифа так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Он еще спал.

Оказалось, он спит беспокойно. Обе ночи в его кровати закончились смятыми и перекрученными простынями. Спал он в брифах – современно, учитывая, какую одежду он носит при дворе. Больше на нем ничего не было. Я позволила себе рассмотреть его тело. Темная дорожка волос тянулась вдоль плоского живота и исчезала под поясом. Бедра стройные, но крепкие. Что же до всего остального…

Я быстро отвела взгляд и повернулась, чтобы встать.

Надевать то же, что и на прошлом испытании, мне не хотелось, поэтому я натянула джинсы и клетчатую рубашку – все, что у меня осталось. Они были мятыми, но чистыми. Надела туристические ботинки, потому что разгуливать по комнатам Коллифа босиком казалось чем-то неприличным. Готовая ко всему, я подумала, что нужно как-то убить время. Стопка книг лежала там же, где их вчера оставила. И пусть испытания остались позади, меня ждала коронация, а значит, все только начинается. Нервы были на пределе, хотелось двигаться. Комната казалась меньше, будто стены сдвинулись за ночь.

Возможно, сейчас как никогда опасно отправляться на прогулку по Неблагому Двору. Без сомнения, у меня гораздо больше врагов, чем союзников, поддерживающих мою сомнительную коронацию. Но если бы провела еще секунду в этой комнате с вечно горящим камином и низким потолком, я закричала бы. Лихорадочно вытащила из тайника осколок зеркала, спрятала его в ботинок и поспешила к двери.

Нувиан стоял в коридоре, а с ним – знакомая стражница. Она была на трибунале. Я вспомнила удар ее кулака и вкус крови во рту. Какое-то время изучала ее. Но она лишь смотрела на меня в ответ, хрупкая в свете факелов. Мне захотелось сделать с ней то же, что и с Нувианом.

Но вместо этого я повернулась к ним спиной и ушла. Не имела понятия, куда иду, но они об этом не знали. За мной последовала только женщина, Нувиан остался у покоев Коллифа.

Меня потянуло в определенном направлении. Потребовалось несколько минут, чтобы понять, что я иду в тронный зал. Вот и дверь со змеями. Кровавая фреска. Не знала, почему мне захотелось прийти сюда. Здесь никогда не происходило ничего хорошего. Остановилась у входа. Стражница замерла в нескольких метрах от меня. Странно, что она стоит так далеко, раз ей приказали меня охранять. Но затем я вспомнила, что ей не дали точных инструкций. Вероятно, она здесь потому, что если я погибну, у нее будут более серьезные проблемы, чем из-за того, что она оставила пост.

Но это не имело значения. Я не стала тратить время на раздумья. Вздохнув, оглядела странные канделябры, высокие потолки, изогнутый трон. Стало обидно за тех, кто создал этот прекрасный зал: их наследие запятнали смертью и тьмой.

Что сказал Коллиф, когда мы танцевали? Вспомнила искренность в ореховых глазах, которую тогда сочла притворством. «Это стоит спасти, тебе не кажется?»

Я задвинула эту мысль в самый мрачный, пыльный уголок сознания. Таких, как Джассин и Аркайна, определенно не стоит спасать.

Сейчас здесь не было ни одного фейри. По залу сновали слуги со встревоженными и усталыми лицами. Я поняла, чем бедняги заняты.

Они готовятся к моей коронации.

Шагнула вперед, чтобы остановить их.

– Я бы не стал, – предостерег Лори, появляясь рядом. Я вздрогнула и сердито посмотрела на него. – Им придется тебя послушаться из-за твоего нового статуса, но затем их накажут за то, что не закончили работу.

Я стиснула кулаки. Да, нужно что-то поменять, и я не буду миндальничать, как Коллиф. Этих ребят ждет неприятное пробуждение.

Мой взгляд невольно упал на место, где пировали красные колпаки. Тело Шамика пропало. На плитах остались кровавые потеки, но остальное убрали.

Лори стоял так близко, что почти касался меня локтем.

– Его Величество приказал похоронить его. Весьма необычно.

– Необычно? Почему же?

Фейри поднял серебристые брови.

– Твой друг умер как предатель. Он не только пытался убить одного из нас, но и встал на сторону Мары, а не нашей высшей расы. Я не разделяю подобного образа мыслей, разумеется, но большинство воспринимает это именно так. В другое время человека бросили бы гнить. Или, если бы он погиб иначе, по традициям фейри его бы сожгли. Но вместо этого король даровал ему погребение по человеческим традициям.

Мои мысли вернулись по извилистым земляным коридорам к спящему в своей постели Коллифу. Я представила, как смотрю на него сверху вниз, разглядываю линии на коже. Изогнутый шрам. Несовершенства, делающие его еще более прекрасным.

Полные надежды слова Деймона эхом пронеслись в моей голове. «В нем есть что-то хорошее!»

Неужели Джассин промыл мозги моему брату? Не иду ли я сейчас по той же дорожке, что привела его сюда?

Обеспокоенная этой мыслью, повернулась к Лори, забыв об остальном. Настала моя очередь приподнимать бровь.

– Я думала, наше… сотрудничество окончено.

– Ничто не заканчивается, Фортуна Суорн, – легкомысленно возразил он, не отводя взгляда от слуг. – Есть лишь начало и продолжение.

Я не справилась с искушением закатить глаза. Мимо проскочила девочка не старше тринадцати лет. Женщина раздраженно махала ей от дальней двери, затем сказала что-то по-русски. Когда девочка добежала, служанка грубо схватила ее за руку и увела.

В зале остались другие слуги, но это зрелище напомнило, сколько мне еще предстоит работы. Я поняла, что дочитать оставшиеся книги не просто важно, а необходимо. Однажды эти знания или спасут жизни, или приблизят конец Двора.

Впрочем, одно другого не исключает.

Чувство тревоги вернулось. Я двинулась к выходу, Лори последовал за мной. Женщина-страж присоединилась к нам, держа дистанцию.

– Знаешь, все думала о той ночи, – тихо сказала Лори. Впрочем, страж наверняка нас слышала. – Это же ты отослал охрану Коллифа, верно? Это была проверка. Ты хотел посмотреть, что я буду делать.

Лори засмеялся. У него был очень приятный смех, как ни отвратительно это признавать.

– Хотел бы притвориться, что подобное в моей власти, – ответил он.

«Смейся сколько хочешь, – подумала я. – Стоило предположить, что вы умеете лгать. У вас было достаточно времени, чтобы довести этот навык до совершенства».

Мы замолчали. В затянувшейся тишине я задумалась о троне. Пыталась представить себя на нем, в окружении всех этих изогнутых ветвей.

– Как она проходит? Церемония? – опаску в голосе мне скрыть не удалось.

– Дай подумать. Видела когда-нибудь коронацию английского монарха?

– Нет.

– Поверь, ты ничего не потеряла. Один из их королей, Эгфрит, был из фейри. Это закрытая информация, кстати, так что не стоит ей делиться. В общем, он использовал наши традиции в своей коронации. На самом деле я бы сказал, что самая важная часть – это клятвы верности.

Сердце застучало быстрее. Коллиф это упоминал – именно поэтому я и решилась на эти адские испытания, – но теперь появилась возможность узнать больше.

– И что, их приносят все придворные? – Я старалась говорить небрежно. Дорогу нам преградил крупный корень. Я споткнулась, и Лори вздрогнул, будто намереваясь протянуть руку, но сдержался. Он перепрыгнул корень, быстрым и решительным движением, как речной поток. «Что же ты скрываешь?» – задумалась я.

– Признаюсь, хочется ответить «да», только чтобы посмотреть на твое лицо, – сказал Лори, будто не заметив заминку. – Но нет. Только главы родов – или их прямые потомки, – и стражи.

Впереди показались покои Коллифа. Нувиан ушел, а значит, вероятно, и король тоже. При мысли об этом ощутила… что-то. Не разочарование. Скорее, досаду. Надеялась узнать, как дела у Деймона, попросить еще книг или спросить, где похоронен Шамик. Его родные должны знать, что с ним случилось.

– О чем обычно просят правители? Я имею в виду, в знак преданности? – сделала вид, что меня совершенно не беспокоит перспектива вернуться в пустую комнату.

В ответ на мой вопрос Лори пожал плечами. По его лицу было не понятно, как он относится к отсутствию Коллифа.

– Обычно – немного крови.

В уголках моего рта притаилась мрачная усмешка. О, на кровь я согласна.

– Что ж, – у двери Лори взглянул на меня. Его глаза поблескивали в полумраке. – Не желаешь ли увидеть свое платье?

Лори превзошел себя.

Платье было экстравагантным и великолепным. Лиф плотным и текстурным, украшенным экзотическим цветочным принтом красных, желтых и черных цветов. Декольте глубоким, отделанным искусственным мехом – надеюсь, что это искусственный мех. На бедрах платье расходилось на рваные полосы, будто кто-то оборвал юбку. Ниже шел длинный, темный, эффектный фатин. Рукава из того же полупрозрачного материала. Я стояла перед зеркалом, принесенным Лори, и ощупывала платье.

– И последний штрих. – Лори материализовался позади меня. Я раздраженно зарычала. Он сделал вид, что не заметил, и обернул мою шею цепочкой. Немного повозившись с защелкой, он отошел, и я увидела подаренный Коллифом сапфир. Мне захотелось снять его. Воспользоваться последним шансом отказаться.

Я не шелохнулась. Цепочка холодила кожу, а камень был довольно тяжелым. На его гранях поблескивал свет.

– Почему так важно, что именно надену? – спросила я, коснувшись кулона.

– Чем больше они увлечены твоим платьем и глубиной декольте, тем меньше обращают внимание на то, чем ты занята.

– Что, правда?

– Нет.

Я не удержалась от смеха. Лори стоял позади, быстро застегивая пуговицы. Заметила в зеркале его улыбку. Он склонил голову, и шелковая прядка его волос защекотала мое обнаженное плечо. Мне казалось, что это не случайно. По телу пробежала дрожь. «Господи, что с тобой не так? – подумала я, быстро разворачиваясь. – Оливер, Коллиф, Лори…»

– А знаешь, это нормально, – внезапно сказал Лори. Он заметил вопросительное выражение моего лица и вновь улыбнулся. К счастью, не насмешливо. В этой улыбке была лишь доброта и щепотка сочувствия. – Секс. Желание. Похоть. Это естественные вещи. Люди приучили себя к ограничениям. Они считают желание проявлением слабости, но это так ограниченно. Зачем устанавливать границы, когда мы – создания импульсивные?

– Потому что у всего есть последствия, – возразила я, чувствуя, как горят щеки. Его лицо было совсем рядом. Мне хватило бы малейшего движения, чтобы его коснуться. – Разве фейри не ценят равновесие?

– Туше. Но прими небольшой совет от того, кто гораздо старше тебя. За все эти века больше всего жалел не о «последствиях», а о том, что позволил мелким страхам помешать мне. Эй, ты-то должна разбираться в страхах?

Подмигнув, фейри отошел к двери. Я закатила глаза, но Лори этого не видел.

– Будут еще напутствия, прежде чем пойду становиться королевой Неблагого Двора? – Я двинулась за ним в надежде, что он не заметит моего волнения.

Он остановился, положив ладонь на дверь. Его лицо стало серьезным.

– Не благодари их за присягу. Ты это заслужила. Ты в своем праве, – сказал он.

– Даже не высокомерно.

Фейри склонил голову.

– Высокомерно, а как же. Ведь мы Павшие. Высокомерие у нас в крови.

С этими словами он вышел. Охрана у дверей дернулась от неожиданности. Лори миновал их, но они не удостоили его взглядом. Вместо этого они уставились на меня. Я нахмурилась. Это платье нелепо? Поэтому они так напряглись?

– Фортуна? Ты готова? – раздался знакомый голос. Спустя миг появился Коллиф, и при виде него у меня перехватило дыхание. Он был королем от макушки до пяток. Ноги обтягивали штаны, подчеркивая каждую мышцу. Длинный красный камзол отделан кожей. На плечах – твердый материал образовывал шипы. Белая свободная рубашка с глубоким вырезом слегка приоткрывала грудь.

На его светлой коже поблескивал сапфир, такой же, как мой.

– Я заказал, – пояснил Коллиф, проследив за направлением моего взгляда. – Мужчины-фейри не носят символов брака, но мне это кажется странным. Почему нет?

Мы не общались с тех пор, как я сказала, что никогда не полюблю его – поэтому теперь неожиданно было все это слышать. Он говорил так, будто считает, что у нас есть будущее. Я не знала, что ответить. И мне не хотелось вновь лишать его надежды. Кроме того, Нувиан и второй страж могли слышать каждое слово.

– Думаю, нам пора идти, – вот и все, что сказала.

Он предложил мне руку в тот же момент, когда я к нему потянулась. Коллиф улыбнулся. Его лицо озарилось светом, и я, не раздумывая, улыбнулась в ответ. Связь транслировала мне что-то мягкое и разноцветное. Не сразу поняла, что это восхищение. На короткий миг увидела себя глазами Коллифа. Мое лицо, но не совсем то, что я видела в зеркалах. Коллиф считал, что я прекрасна. Но не потому, что идеальна… Он восхищался моей стойкостью. Моей преданностью Деймону. Моей яростью.

– Еще не поздно, – тихо сказал Коллиф, не зная, что пробралась в его мысли.

Смущенно моргнула. Он имеет в виду «передумать». А мне казалось, мы с этим закончили.

– Можно подумать, что вы сожалеете, Ваше Величество, – поддела я его, решив обдумать это позже.

– Насчет тебя? Ни за что.

«Тогда о чем ты сожалеешь?» – хотелось спросить мне. Но к нам присоединились другие стражи, а после третьего испытания мне особенно не нравились зрители. Они шли впереди и позади нас, создавая защитный барьер, пока мы двигались к тронному залу. С каждым шагом мне становилось все тревожнее. Ладони вспотели, дыхание стало прерывистым, а взгляд настороженным. Коллиф почувствовал это – а может, просто понял по лицу – и успокаивающим жестом взял меня за руку. Я не сопротивлялась, лишь его прикосновение помешало мне сбежать.

Сегодня коридоры не были пусты. Нам попадались группы фейри. Заметив нас, они сразу замолкали. Пару раз слышала, как они что-то бормочут в мой адрес, но мы шли слишком быстро, чтобы разобрать слова.

До тронного зала мы добрались, кажется, за несколько секунд. Мы замерли у фрески, я не была готова к открывшемуся зрелищу. Вообще не была ко всему этому готова, и точка.

Весь Неблагой Двор ждал. Я впервые видела столь огромную толпу. Как и я, фейри были разодеты в пух и прах. Сотни прекрасных платьев и изящных костюмов. Бесчисленные голоса взмывали вверх, больше похожие на шум большого водопада, чем на разговор. Понемногу собравшиеся заметили наше появление. Настала тишина.

Дорожка к трону – точнее, тронам, ведь теперь их два, – была такой узкой, что нам с Коллифом пришлось прижаться друг к другу. Шип на его камзоле кольнул мне кожу, но не больно, он оказался скорее декоративным украшением.

Когда мы подошли к возвышению, собравшиеся фейри начали бросать нам под ноги всякие мелочи. Розы, украшения, письма. Так много, что я с трудом скрыла удивление. Они надеялись на мою благосклонность? Это традиция? Или все дело в том, что я – Мара?

Некоторые плевались и язвили. Но я награждала их безмятежной улыбкой, надеясь, что они поймут мою молчаливую насмешку.

Волосы одной фейри были заплетены в косички. Они позвякивали при каждом движении. Я оглядела остальных с любопытством: неужели это главы родов? Узнала четверых: Таррагона, Чандрель и близнецов. Темнокожий мужчина излучал спокойствие, как и в прошлые наши встречи. Чандрель сохраняла нейтральное выражение лица. Аркайна следила за мной сверкающими глазами, напоминая змею, таящуюся в дюнах. Змею, которая кажется медлительной и неопасной… но поверив в это, вы совершите последнюю ошибку в жизни. Мне не хотелось поворачиваться к ней спиной.

Остальные были мне не знакомы. Я понятия не имела, кто из них враг, а кто союзник.

Язык тоже присутствовал. Его одежды были пронзительно белыми. Из украшений – лишь несколько золотых колец на толстых пальцах. Когда все оказались на местах, он приступил к ритуалу: жесты, ингредиенты, заклинания. Его челюсть тряслась. Я внимательно следила за ним в надежде узнать ритуал из книг Коллифа, но постоянно теряла концентрацию. Где Деймон? Джассин разгадал мой план и где-то запер его?

Дальнейшее казалось нереальным, будто я застряла между сном и явью. Язык велел мне преклонить колени. Не заметила, как повиновалась. Сердце колотилось.

– Ты готова принести клятву, Фортуна Суорн? – наконец спросил фейри на английском.

Я замешкалась, и в воцарившейся тишине вспомнила слова Коллифа о последствиях этой клятвы.

– Ты должна знать кое-что еще. Один из ритуалов коронации может заставить тебя передумать. Когда он будет завершен, ты окажешься связана с ними так же, как связаны мы с тобой.

– С ними?

– С каждым из фейри, живущих при Дворе.

Язык ждал ответа. Я облизала губы.

– Да, готова.

Он сделал паузу, ощутив мои сомнения, и я затаила дыхание. Он впился в меня своими темными, глубоко посаженными глазами. А затем начал задавать вопросы. Он говорил на знакомом мне языке, но использовал очень заковыристые фразы. Подавив внутреннее сопротивление, соглашалась со всем, не колеблясь. Мой голос эхом разносился по залу.

В конце Язык возложил мне на голову корону, сплетенную из ветвей. С некоторых свисали листья. Я запрокинула голову, чтобы взглянуть на Языка, но он не объявлял меня королевой, вопреки моим ожиданиям. Он жестом велел мне встать, и я повиновалась. Никто не говорил и не двигался. Ждала, когда их мысли и желания вторгнутся в меня. Но ничего не произошло. Очевидно, я должна что-то сделать. Взгляд заметался в поисках Лори в надежде на подсказку.

– Фортуна, – позвал Коллиф с трона. Я быстро повернулась. Он сидел, отстраненный и неподвижный. – Займи свое место.

Впервые я рассмотрела свой трон. Он совсем не походил на трон Коллифа, скорее напоминая кресло с высокой спинкой и кроваво-красной обивкой. Верхняя часть была украшена искусной резьбой, изображающей Левиафана, фигурка которого мерцала серебром. Его хвост обвивал одну сторону, а вырывающееся из пасти пламя – другую.

Не знала, попытка ли это уколоть меня или лишь отразить символ силы, но это было ярким напоминанием, что мне пришлось испачкать руки в крови. Я стиснула зубы, поднялась по ступеням и подобрала платье. Юбка зрелищно всколыхнулась. На меня смотрели сотни лиц. Я пыталась подражать бесстрастному выражению Коллифа, но кровь во мне кипела. Я знала, что краснею.

Нарушив тишину, вперед шагнул Нувиан. Он вытащил меч из ножен и коснулся острием пола. Его доспехи блестели, будто натертые маслом.

– Я Нувиан из рода Фолдуинов, – разнесся по залу его голос. – Клянусь жизнью быть верным королеве Фортуне. Чего потребует моя королева?

Вспомнив слова Лори, я стиснула подлокотники и ответила:

– Я требую каплю крови.

Нувиан без колебаний взрезал свою ладонь. Выступили алые капли. Фейри перевернул руку, и на глазах всего Двора они упали на каменные плиты. Он поднялся на ноги. Чувствуя облегчение, что все закончилось, я чуть не поблагодарила его. К счастью, правая рука короля отошел, прежде чем с моего языка сорвались необдуманные слова.

Вперед вышла другая фейри. Процедура повторилась. Она отошла, смешавшись с толпой, а на ее место уже шла другая. Я пыталась запомнить имена и лица, но их было слишком много. Уна тоже принесла клятву. Ее глаза горели желанием во время произнесения стандартных фраз. Но у меня перед глазами стояла сцена, когда она шептала: «Не забудь, что я помогла тебе», – брызгая капельками слюны. Настала очередь Омара. Он дрожал как осиновый лист.

Я потеряла счет времени. В Неблагом Дворе не было часов. Мне приходилось напрягаться, чтобы не ерзать в ожидании Джассина. «Где он, черт возьми?»

Кажется, все стражи уже принесли присягу, и настало время глав родов. От толпы отделился мужчина. Когда заметила, кто стоит позади него, то слегка выпрямилась. «Началось», – подумала я.

Фейри преклонил колено. Он выглядел необычно для фейри: квадратный подбородок, простая стрижка. На нем были серые брюки и пиджак в тон. Я не ощутила в нем силы. И вообще, если бы не заостренные уши, решила бы, что он человек.

– Я Ильфас из рода Дайнан, – объявил мужчина. – Клянусь жизнью быть верным королеве Фортуне. Чего потребует моя королева?

Я склонила голову.

– Это ваша супруга, Ильфас?

В его глазах мелькнуло удивление. Зрители напряглись. Впервые я сказала что-то помимо требования капли крови. Он оглянулся и увидел, что я действительно указываю на женщину, которая стояла рядом с ним. В ее руках была цепь, удерживающая истощенного вервольфа. Я слышала ее позвякивание всю церемонию.

– Да, Ваше Величество.

– Замечательно. Прошу в качестве дара свободу для вервольфа, – изрекла я, чувствуя на себе взгляд Коллифа. Я отклонилась от сценария.

Сбитый с толку таким поворотом событий, Ильфас открыл рот.

– К сожалению…

Я уже знала, что он скажет дальше. Что-нибудь в духе: «К сожалению, волк не мой, и я не могу его отдать».

Мои ноздри раздулись.

– Ах, не нужно мне лгать. Уверена, что фейри воспринимают утверждение все твое – мое в браке куда серьезнее, чем люди. Если волк принадлежит ей, вы тоже имеете на него право. Прошу, не тратьте время придворных.

Фейри недовольно поджал губы. Интересно, что раздражало его сильнее: то, что ему приказывает женщина, или что эта женщина из Мар? Черт, вероятно, и то и другое. Но Ильфас не был дураком, он решил не спорить. Он вновь поклонился – очень быстро – и вернулся к супруге. Раздалось яростное перешептывание. Наконец Ильфас вырвал у нее цепь. Она метнула в мою сторону злобный взгляд. Драгоценный камень у нее на лбу дрожал. Ильфас вернулся к помосту, таща вервольфа за собой. У того не осталось сил сопротивляться, и он покорно клацал когтями по полу. Ильфас протянул мне свободный конец цепи.

– Мой дар, Ваше Величество.

– Отведите его в мою комнату. Останьтесь с ним на случай, если он будет вести себя беспокойно, но не причиняйте ему вреда или боли. Я приду после церемонии, – заключила я. Ильфас в третий раз поклонился, мудро оставив при себе комментарии, и направился к ближайшему выходу.

Его место заняла Аркайна.

При виде нее у меня кровь застыла в жилах. Все мысли о вервольфе вылетели из головы. Она сверкнула на меня глазами. Ни следа страха – она считала меня слабой. «Закована в собственные цепи», – сказала она. Что ж, этих цепей больше нет.

Спустя миг голос древней фейри пронзил тишину, и я услышала в ее тоне легкую издевку, режущую слух.

– Я Аркайна из рода Трали. Клянусь жизнью быть верной королеве Фортуне. Чего потребует моя королева?

Я ждала этого момента с тех пор, как она применила ко мне свои чары. Я хотела насладиться им. Запомнить его. Она договорила, и мы несколько секунд смотрели друг на друга. Знала, она помнит, что я ей прошипела всего несколько часов назад. «Запомни этот момент. Я – точно запомню».

Коллиф повернулся ко мне, намереваясь спросить, почему не потребую дар, а я улыбнулась Аркайне из рода Трали.

– Вы знакомы с Обрядом Тогона? – спросила я.

И вновь ощутила пристальное внимание короля. Связь передала волны тревоги и удивления. Я не обратила на это внимания. Аркайна тоже заволновалась – она стояла неподвижно, но это чувствовалось.

– Знакома, – напряженно сказала она.

– Прекрасно. Проведите его. Вот чего я прошу.

Тишина раскололась. Сотни фейри заговорили одновременно. Никто не решился вмешаться или протестовать, но придворные очевидно были шокированы. Возможно, они гадали, откуда я вообще об этом знаю.

Обряд Тогона. Много веков назад жил необычный фейри, знаменитый своей добротой и чувствительностью. А также кошмарной способностью: одно его прикосновение вызывало у жертвы смертельную болезнь. Когда Тогон влюбился в человеческую женщину, он решил, что любой ценой избавится от своей ужасной силы. Он обращался к ведьмам и говорил с демонами. Спустя годы бесплодных попыток ему наконец это удалось. Обряд, лишивший его силы, получил название Обряда Тогона. Но, как обычно и бывает, он заплатил ужасную цену.

Тогон стал смертным.

С видом загнанной в угол крысы Аркайна посмотрела на стражей, выстроившихся вдоль стен и загораживающих двери. На их лицах не было жалости, они крепко сжимали оружие.

Она взглянула на близнеца. Тот гневно поджал губы, но явно не собирался вмешиваться. Перед ней стоял тот же выбор, что передо мной в день испытания, когда я стояла перед Деймоном с ножом в руках: подчиниться или умереть.

Я наблюдала, как к ней приходит осознание. Наконец Аркайна посмотрела на меня. Ее губы изогнулись, в глазах плескалась ненависть. Я поняла, что обрела настоящего врага. «Ну давай», – подумала я, жалея, что Деймон не видит этого. Древняя фейри станет такой же беспомощной, как была я. Как Деймон. У них есть слабые места. Они не всемогущи.

Аркайна не стала откладывать неизбежное. Обмякнув, она опустилась на пол. Страж достал из сапога кинжал и протянул ей. После почти незаметного колебания она приняла оружие и прижала лезвие к ладони. Аркайна нарисовала на плитах символы собственной кровью. Ей не удалось скрыть дрожь рук. Даже эта часть заклинания была настоящим испытанием. Ей пришлось несколько раз делать новые надрезы, чтобы добавить крови. В какой-то момент она, видимо, ошиблась, потому что Язык шагнул вперед и что-то сказал ей. Аркайна не удостоила его вниманием.

Затем она заговорила.

Поначалу слова заклинания давались ей легко. Но все поняли, когда Аркайна ощутила что-то, – она внезапно ссутулилась. Эта поза резко контрастировала с образом изящной фейри. Голос зазвучал гортанно и сбивчиво. Насколько поняла из книги, заклинание вытягивало из нее силы. На камнях у ее коленей поблескивала слюна. Но надо отдать ей должное, она не прервалась… а заклинание было не слишком коротким.

Мы наблюдали за обрядом почти полчаса.

Наконец Аркайна закатила глаза и упала в обморок. Зал ждал, затаив дыхание, но она так и не пришла в себя. Из ее носа текла струйка крови. Я кивнула Нувиану, и тот подал знак двум стражам. Они поспешили к Аркайне и подхватили ее под руки, потащив прочь из зала, как меня после трибунала. Я не отводила от них взгляда, и лишь когда они скрылись за дверями, повернулась к тем, кто еще ждал своей очереди.

– Ну что, продолжим? – спросила я. Все мое существо трепетало – никогда еще я не чувствовала себя настолько полной жизни. Я нашла глазами Языка и спросила: – Сколько еще осталось?

– Двое, Ваше Величество.

Не успел он договорить, как из толпы вышла еще одна стражница. То ли в принесении клятв не было определенного порядка, то ли она опоздала к началу. Я предполагала второе – это оказалась та фейри, что ударила меня на трибунале. Она бесстрашно встретила мой взгляд, но мы обе знали, что, как и Аркайне, ей остается рассчитывать лишь на мою милость. Но несмотря на это, ее голос звонко прозвучал в наступившей тишине.

– Я Лиари из рода Пэйнор. Клянусь жизнью быть верной королеве Фортуне. Чего потребует моя королева?

Я позволила себе помедлить. Где-то в толпе кашлянул человек. Молчание затянулось, и я поняла, что не готова поквитаться с Лиари прямо сейчас.

Черты этой фейри были мягче, чем у остальных. Маленький, слегка вздернутый носик. Светящаяся, словно жемчуг, кожа. Крохотная ямочка на подбородке, скорее очаровательная, чем дерзкая. Тяжелая волна густых волос ниспадала до талии. Возможно, она проявила жестокость не по злобе, а лишь чтобы доказать, что достойна своего звания.

– Требую, чтобы вы стали моим личным охранником, – объявила я.

Лиари распахнула глаза, но быстро взяла себя в руки. Она резко кивнула и поднялась по ступеням, чтобы занять место справа от меня. Моя собственная правая рука. Я махнула толпе, призывая продолжать, и вперед вышел следующий фейри.

Джассин улыбался.

Мне с трудом удалось унять бешено колотящееся сердце. Позади него стоял Деймон. Я изучала лицо брата в поисках новых ссадин и синяков. Удостоверившись, что я смотрю, Джассин схватил Деймона за подбородок и дернул его голову вправо. Поцелуй, крепкий, мокрый и властный. Он все рассчитал – теперь, когда Деймон повернул голову, я увидела красный отпечаток руки на его щеке.

– Клятва, фейри, – выплюнула я.

Он помедлил, затем выпустил Деймона и повернулся ко мне, всей позой демонстрируя покорность. Руки сложены за спиной, длинные сияющие волосы выпрямлены и уложены волосок к волоску.

– Я Джассин из рода Сарврайк, – мурлыкнул он. – Клянусь жизнью быть верным королеве Фортуне. Чего потребует моя королева?

В животе будто взвился рой шершней. Этого вопроса я ждала с тех пор, как Коллиф упомянул о клятвах верности. Вопрос, ради которого выжила, сражаясь с Левиафаном. Моя единственная надежда в этой глубокой, бесконечной тьме.

– Я требуют отпустить Деймона Суорна, – сказала я.

Каким бы гениальным ни казался мой план, никто не удивился. Деймон двинулся ко мне с недовольным выражением. Я не смела даже вздохнуть, боясь, что могу проснуться, и вся церемония окажется сном. «Мне удалось. Не верится, что мне удалось», – лихорадочно думала я. Теперь Деймон в безопасности. Он будет жить той жизнью, о которой мечтали для него родители.

Он не дошел до ступеней, когда Джассин схватил его за руку и дернул на себя.

Брат не успел вскрикнуть. Я подпрыгнула, готовая позвать охрану.

– Вы не уточнили, надолго ли, миледи, – заявил Джассин. Деймон смотрел в пол. Я не могла разглядеть его лицо и гадала, не пытается ли он скрыть облегчение.

Во мне всколыхнулась ярость – скорее на свой промах, чем на обман Джассина. Коллиф что-то сказал успокаивающим тоном. Но рев в ушах помешал мне разобрать слова. Гнев охватил меня. Взглянув на короля, я отстраненно произнесла:

– Кто-то должен остановить его, Коллиф.

В его глазах мелькнул ужас.

– Фортуна, не…

Перевела взгляд на Джассина и выдохнула:

– Я вызываю тебя.

По толпе пробежал пораженный шепоток. Вызовы были традицией, давно канувшей в прошлое. Даже фейри считали ее архаичной, но я нашла упоминание о них в одной из книг Коллифа. Противники встают в очерченный круг. Магия не выпустит их за его пределы, пока один из них не умрет. Схватки обычно получались кровавыми и жестокими, иногда затягивались на несколько дней. Однажды состязание продлилось целый год.

Язык подошел к нам. Он двигался довольно быстро для такого крупного мужчины. Под шум толпы он начал рассыпать вокруг нас белый порошок, оставив нетронутым лишь небольшой клочок пола. Соль. Я задумалась, что же он получает взамен, если использование этих сил вытягивает из него годы жизни.

– По обычаю вызываемый может выбрать оружие, – сообщил Язык.

Я пожала плечами.

– Хорошо.

Фейри развернулся, чтобы что-то взять у слуги. Джассин перевел на меня свои изумрудные глаза.

– Тебе понравился мой подарок? – прошептал он. – Я бы использовал твоего брата, но он должен был дожить до третьего испытания, так что пришлось уступить.

Я озадаченно уставилась на него. «О чем, черт возьми, он говорит?» Но вдруг осознание чуть не сбило меня с ног, как несущийся поезд. Шамик. Его подарок – это Шамик. Лежащий на столе в кругу людоедов, жалкие окровавленные останки.

Меня замутило.

Язык вернулся с множеством предметов. В его ладони были мертвая стрекоза, крошечное сердечко, голубой цветок и клык. Я дышала ровно, стараясь не показать Джассину, какую ярость во мне вызвало его откровение.

– Довольно. Делай выбор, – приказала я. Как ни странно, голос не дрогнул.

Джассин взглянул на Языка. Тот кивнул. Пришло время выбирать оружие, которым я его убью. Палач моего брата улыбнулся и сказал:

– Я выбираю… страх.

Это становилось интереснее мыльной оперы. Неблагой Двор разразился криками после слов Джассина. Язык повысил голос, доставая свой нож. Он схватил бледную ладонь Джассина и сделал надрез, а затем повторил то же с моей. Я едва заметила боль. Затем он покинул круг и замкнул его за собой.

– Когда-то наша кровь сияла как солнце. Ты знала? – спросил Джассин, глядя мне в глаза. Лори говорил правду – их кровь была голубой. Яркие капли сорвались в огонь и слабо зашипели. Что-то поменялось, но я не знала, что именно. Шум за пределами круга, кажется, затих. Я молчала, неотрывно глядя на Джассина, пока Язык быстро читал заклинания на языке ангелов.

Внезапно почувствовала рядом чье-то тепло. Оглянувшись, с удивлением увидела Лори. Его никто не замечал, хотя он стоял на самой границе круга. Как стражи, когда он покидал покои Коллифа. Как и Коллиф, когда они оказывались в одном помещении.

Внезапно кусочки мозаики сложились. Я должна была давно это понять.

– Они не видят тебя, верно? – тихо спросила я. Джассин изогнул бровь, понимая, что я говорю не с ним.

– Да, – просто ответил Лори.

Он не стал пускаться в объяснения. Мысли в моей голове неслись как бешеные.

– Что ж, вероятно, твоя тайна умрет со мной через несколько минут.

– Ты заболела? – с любопытством поинтересовался Джассин.

Мы не обратили на него внимания. Лори встал так, чтобы я его видела. На нем была роскошная голубая туника с золотой отделкой. В сочетании с серебристыми волосами это выглядело потрясающе. Кто же этот фейри?

– Лишь хотел сказать, что ты отважнее всех, кого знаю, – искренне сказал он. – Стоило признаться в этом раньше.

Я сдержала истерический смех.

– Мило, но комплименты не помогут мне напугать фейри, который кайфует от страха.

– Разве ты не знаешь, что делает Мар сильнее? – Лори наклонился к огню. Его дыхание, пахнущее дикими цветами и зеленью, согрело мою шею. – Необузданная ярость. Боль. Все, из чего состоят плохие сны.

Прежде чем успела ответить, он послал мне воздушный поцелуй и отступил. Теперь я не смогла бы ничего ему сказать, даже если хотела. Заклинание начало действовать на нас с Джассином. Ощущение, похожее на свободное падение. Мелькали вспышки и разноцветные огни. Затем хаос прекратился. Я поняла, что все еще стою с закрытыми глазами.

Джассин выбрал страх, а значит, мне придется попробовать на вкус свое же лекарство. Но один из нас в результате умрет. И я не слишком хорошо начала, потому что уже чувствовала липкую хватку ужаса. Неохотно открыла глаза, готовая увидеть гараж, в котором меня держали гоблины, Несущего Смерть или подземелье. Но вместо этого перед глазами оказался потолок. Стояла ночь. Дождь барабанил по стеклу. Я лежала в постели. Ко мне прижался мальчик, засунув палец в рот во сне.

Я сразу узнала это место. Паника разгорелась во мне, словно лесной пожар. «О, Фортуна, какая же ты дура».

Это ночь смерти моих родителей.

До появления Оливера в детстве меня часто мучили кошмары. Я просыпалась с болью в груди, вся в поту. В ночь гибели родителей мне приснился кошмар. Но в этот раз мои глаза были открыты, когда дом сотряс оглушительный рев.

Он был нечеловеческим, полным ярости и голода. Я подскочила, не полностью осознавая происходящее. Деймон не проснулся. Раздался треск разрываемой плоти. Чавканье. Я замерла от ужаса. «Беги, беги, беги», – кричали инстинкты.

Но видением управляла не я, а Джассин. Он не собирался менять прошлое ради меня.

Я аккуратно сдвинула одеяло. Прокралась в коридор и закрыла за собой дверь. Деймон везде ходил за мной хвостиком. Если бы проснулся, точно не остался бы в комнате. Я повернулась, собираясь спуститься в гостиную и посмотреть, работает ли телевизор… но замерла при виде распростертой на полу фигуры. Из моего горла вырвался всхлип.

– Мамочка?

Тишина.

Несмотря на желание сбежать, приблизилась к изломанному силуэту. Мамин рот был распахнут будто в крике. Глаза в ужасе распахнуты. Все тело изорвано, словно бумажное, и внутренности вывалились на ковер.

Мой разум помутился. Я чувствовала, что вот-вот сорвусь. Но пошла дальше, перешагнув маму. Я знала, куда иду. Запертая внутри своего детского тела, пыталась сопротивляться. В горле теснились рыдания и мольбы. Представила, как упираюсь пятками, хватаюсь за дверной проем – что угодно, лишь бы не оказаться в той комнате. Но в детстве я была наивной. Надеялась, что один из родителей жив.

Папа даже не успел подняться с кровати.

Скорее всего, маме удалось так далеко уйти лишь потому, что убийца занимался поеданием ее мужа. Я знала, что она пыталась добраться до нас, чтобы защитить. Ноги казались чужими, когда подходила ближе. Еще ближе. То, что лежало в кровати, не было моим отцом. Свет из коридора позволял рассмотреть каждую деталь.

Безумие дышало мне в затылок. Я пыталась призвать ярость, о которой говорил Лори, но находила лишь боль.

– Нет, нет, нет, – застонала маленькая я. – Папочка, проснись. Пожалуйста. Папочка.

Мир раскололся от крика.

Дрожа, стиснула простыни, лихорадочно пытаясь найти способ бороться с всепоглощающим страхом. Если не гнев, то что-то противоположное. Что, например?

Неожиданно в голову пришел ответ. Одно воспоминание об отце. О настоящем, живом отце. Я проснулась от кошмара. Он вбежал в комнату – один из родителей всегда так делал – и укачивал меня, пока рыдания не утихли. «Я сейчас расскажу тебе кое-что важное, и тебе нужно будет хранить это в тайне, хорошо? – сказал он. – Нашим силам можно противостоять. Есть то, что сильнее страха».

С этими словами он прижал ладонь к моей маленькой груди. Он рассказал, что мои чувства к Деймону и родителям сильнее, чем все остальное.

Теперь, спустя столько лет, я наконец воспользовалась советом отца. Я подумала о маме и ее мягких руках. Об отце и «гусиных лапках» в уголках его глаз. О Деймоне и его застенчивой улыбке. Семья. Радость. Любовь. Они окутали меня, словно теплое одеяло.

Когда снова открыла глаза, то вернулась в тронный зал.

Джассин стоял напротив, подняв кулак, покрытый засохшей кровью. Когда он осознал, что я вырвалась из видения, он нахмурился.

– Моя очередь, – пропела я. Он моргнул, но больше ничего не успел сделать.

Моя воля подхватила его, словно цунами. Оказалось, заклинание усилило мои способности – обнаружить главный страх Джассина оказалось удивительно легко. Осознав его, я удивленно подняла брови.

В следующий миг нас окружил нестерпимый, древний, непостижимый свет. Джассин упал на колени, пытаясь прикрыть окровавленной рукой глаза. Из пустоты раздался голос. Он не был мужским или женским, молодым или старым, злым или добрым.

– Я воздам каждому по делам его, – завибрировал голос вокруг нас.

Кто-то закричал.

Иллюзия растворилась. Я покачнулась, но устояла на ногах. Было тяжело вернуть себя к реальности.

Но когда это мне удалось, мое сердце оказалось разбито. Деймон склонился над Джассином, неподвижно лежавшим на камнях. Кровь струилась у него из ушей, носа и глаз. Я сочувствовала не Джассину, а брату, отчаянно завывающему над телом. Но как бы ужасен ни был этот звук, он подтверждал, что Джассин мертв. Я не сдержала усталый вздох облегчения. Ноги затряслись. Я могла отключиться в любой момент.

Запоздало заметила корону, небрежно валяющуюся на полу. Чувствуя себя старухой, медленно наклонилась и подняла ее. И только тогда ощутила на себе взгляды.

Собравшиеся в зале фейри ждали от меня чего-то. Водворив корону на место, я не позволила себе оглянуться на трон, где сидел Коллиф. В голове звучал его голос. «История доказала, что повиновение из страха ведет к беспорядкам и предательству. Когда взошел на трон, принял решение придерживаться законов и быть объективным».

Но я не знала ничего, кроме страха.

– Пусть это будет для всех вас уроком, – произнесла я, обводя собравшихся взглядом. Деймон все еще плакал. – Тому, кто посягнет на меня и то, что мне принадлежит, воздастся десятикратно.

Мое заявление возымело должный эффект. Большинство фейри теперь смотрели на меня с опаской. Не в силах противиться искушению, я перевела взгляд на фигуру на троне. В глазах короля читалось восхищение и еще что-то…

Печаль.

Я вздернула подбородок и, наплевав, покинула тронный зал.

19

Лиари не держала дистанцию. Видимо, она очень ответственно подошла к своим клятвам, и шла теперь почти вплотную ко мне. Сегодня меня никто не попытается убить, это точно. Что неплохо, учитывая, что мне хотелось наконец снять платье, лечь и провалиться в сон.

Но на полпути в покои Коллифа я вспомнила о своем приказе. «Отведите его в мою комнату. Останьтесь с ним на случай, если он будет вести себя беспокойно, но не причиняйте ему вреда или боли. Я приду после церемонии».

Вервольф.

Надеясь, что выгляжу бодрее, чем чувствую себя, приблизилась к Ильфасу, выполнившему мой приказ.

– Как он? – спросила я. Один из факелов заморгал, готовясь потухнуть.

– Не издал ни звука, Ваше Величество, – ответил он, глядя прямо перед собой. Не могла винить его за это, ведь я его сильно унизила. Я была рада, что связь со всем Двором еще не установилась. Может, если мне повезет, и не установится.

Что касалось ответа Ильфаса, я не знала, к добру ли эта тишина. Что, если открою дверь, а вервольф на меня нападет?

Что ж, есть лишь один способ узнать. Я не могла просить кого-то рисковать жизнью. Миновав Ильфаса, скользнула внутрь, не давая себе времени передумать. Мужчина не пытался меня остановить, в отличие от Лиари.

– Ваше Величество… – начала она. Может, она только что поняла, что охранять меня – не такая уж простая задача.

Дверь захлопнулась у нее перед носом. Я развернулась, готовясь к нападению. Тот осколок зеркала был надежно спрятан, не дотянуться. Единственное оружие в моем распоряжении – страх. Оставалось надеяться, что в этом несчастном существе осталось достаточно человеческого, чтобы его ощущать.

Во всех легендах и мифах вервольфы – олицетворение ярости и жажды крови. Они не чувствуют усталости и боли. Ими движет лишь жажда охоты.

Но создание на той стороне комнаты не походило на персонажа этих историй. Да, оно было крупным, почти в два метра. Но на этом сходства заканчивались. Зверь, забившийся в угол, смотрел на меня огромными глазами. Каждый сантиметр его тела сочился страхом. Шерсть вдоль позвоночника встала дыбом.

Возможно, из-за короны на голове я казалась более опасной, поэтому решительно сняла ее и положила на пол. Затем сняла сапфир, поблескивающий при каждом движении. И наконец показала вервольфу раскрытые ладони. «Видишь? – говорил этот жест. – Пусто».

На существе до сих пор была цепь, но ее конец свободно волочился по земле. С такого расстояния смогла разглядеть струпья и проплешины, которые она оставила вокруг шеи. Как доказательство, что жестокая фейри таскала несчастного волка на цепи месяцами. Он боялся, что я спасла его лишь для того, чтобы стать новой безжалостной хозяйкой?

– Теперь ты в безопасности, – прошептала я, опасаясь его напугать. – Можешь оборачиваться.

Но вервольф смотрел на меня. Знала, что у них сверхъестественно быстрая регенерация, но понятия не имела, не пытали ли его – или ее? – святой водой. Тогда раны заживали бы как у обычного человека или даже медленнее. Мне хотелось подойти ближе, чтобы удостовериться. Может, поэтому он не может обратиться?

Когда я была подростком, мечтающим стать ветеринаром, читала о том, как подходить к испуганной собаке. Конечно, это не пес, но базовые принципы, вероятно, работают. Я слегка повернулась, встав к волку боком. Избегая зрительного контакта, сделала шаг в его сторону. Его губы приподнялись, обнажая два ряда острых зубов.

Ладно. Нужен другой план. Я осторожно подошла к веревке у двери и дернула за нее. Вервольф наблюдал за мной, прижав уши к голове.

Когда отрыла дверь, Лиари метнулась мимо меня с приглушенным проклятием. Я успела расслышать слово «придурочная». Ее меч был обнажен, и прежде чем я успела отдать приказ, она оказалась внутри. Вервольф ощетинился сильнее, но не шелохнулся. Я немного успокоилась.

Когда Лиари отошла, я заметила человеческую девочку, стоящую в тени. Она пришла на мой вызов. Несмотря на полумрак, было очевидно, что она очень юна. Ей максимум десять лет. Лицо измазано грязью, а одежда больше похожа на лохмотья, чем на футболку и джинсы.

Девочка не поднимала взгляда. По ее телу пробегала крупная дрожь. Я не могла понять, от холода или от страха. Хотя, вероятно, и то и другое.

– Можешь принести немного мяса, пожалуйста? – мягко спросила я.

Она подняла глаза лишь на секунду, но я успела заметить, что они ярко-голубые. Она смотрела на меня с глубоким почтением. Потом взяла себя в руки, кивнула и убежала. Я оглядела коридор, но Ильфаса не заметила. Надеюсь, это означало, что они с супругой больше не будут беспокоить волка.

– Зачем вы это делаете? – спросила Лиари у меня за спиной. Она говорила спокойно и холодно, но в ее голосе чувствовалось нахальство.

Я стояла на месте в ожидании возвращения девочки. Не глядя на стражницу, ответила:

– Это называется «сострадание». Посмотри как-нибудь в словаре.

Лиари ничего не сказала. Вскоре вернулась девочка, с трудом удерживая блюдо с окровавленным стейком.

– Идеально, спасибо, – сказала я, принимая его, и направилась к волку. Его слишком увлекла моя ноша, чтобы рычать или показывать клыки.

Когда поставила блюдо в паре метров от него, волк рванулся. Лиари не успела отреагировать, но я не волновала вервольфа. Он схватил мясо, перевернув блюдо, а затем забился в угол и принялся рвать стейк бритвенно-острыми зубами. «Бедняга скорее одичавший, чем Павший», – подумала я, наблюдая за ним. Моя хитрость, впрочем, сработала: когда присела, чтобы осмотреть травмы волка, он едва удостоил меня взглядом. Я успела заметить, что это определенно самец.

Не считая ужасного истощения, я не нашла никаких травм.

– Жаль, не знаю твоего имени, – мягко сказала я, усаживаясь на пятки. – Ты вообще меня понимаешь? Подай какой-нибудь знак, если да.

Вервольф не шелохнулся.

– Вам что-нибудь еще угодно, Ваше Величество? – спросила девочка и побледнела, будто сказала нечто запретное. Вероятно, им не разрешают разговаривать.

– Да. Ты знаешь, где держат мою одежду? Те костюмы и платья, что я надевала на испытания и церемонии.

Девочка бросила взгяд в сторону Лиари, будто боясь наказания.

– Она в этом шкафу, мэм.

– Хорошо. Подойди к нему, – велела я, чувствуя себя глупо. Шкаф стоял здесь с самого начала, но я была уверена, что там лишь одежда Коллифа. Девочка торопливо повиновалась. – Выбери самые удобные туфли и надень их. У меня нога побольше, но ты дорастешь. Если кто-то спросит тебя о них, отправь их ко мне.

Девочка застыла. Огромные глаза перебегали с меня на шкаф и обратно, будто она не знала, что страшнее. Я сидела рядом с вервольфом и ждала. Лиари молчала.

Наконец девочка решилась. Дверцы шкафа распахнулись, явив всю коллекцию: джинсы, платья, шорты, свитера. На двух нижних полках выстроилась обувь. «Хотелось бы узнать об этом раньше», – раздраженно подумала я. Малышка вытащила снежно-белые спортивные туфли, а затем неуверенно повернулась ко мне. Я улыбнулась и кивнула.

– Говорят, вы ненавидите фейри, – выпалила девочка, вместо того чтобы уйти. Я выжидающе уставилась на нее. Она смутилась, поглядывая на Лиари. И это, кажется, придало ей смелости. – Вы их уничтожите?

На меня вновь навалилась усталость.

– Не сегодня, – со вздохом ответила я. – Еще раз спасибо за мясо.

Она восприняла это как предложение уйти, захлопнула рот и почти выбежала из комнаты, прижимая к груди новые туфли. Лиари стояла с мечом наготове, не отрывая взгляда от вервольфа.

– Собираюсь спать, – язвительно сообщила я. – Постоишь у двери, пока не вернется Коллиф?

Лиари собиралась со мной поспорить. Я вызывающе изогнула бровь. Возмущенная, она меня оставила. Фортуна – два, Лиари – один. Я позволила себе слегка улыбнуться.

Возможно, глупо расслабляться в обществе полуголодного вервольфа, но мне было все равно. По крайней мере, смерть будет быстрой. После неловкой борьбы с платьем я разделась до белья и забралась в постель. Натянув покрывало, попыталась уснуть. Справилась я быстро. По краям сгустилась тьма, оставляя в центре исчезающий светлый круг, будто в конце старого фильма. Последнее, что увидела, – волк свернулся калачиком, наблюдая за мной блестящими глазами.

Как только оказалась в знакомом мире, меня встретил Оливер.

Пейзаж изменился. Исчезли бескрайние луга и огромное небо. Вместо них увидела сырой песок и клубящиеся облака. Темные волны набегали на берег, словно чудища, пытающиеся ухватить что-то живое.

Оливер волновался. Он сидел на пляже, спиной к дому. Я устроилась рядом и уставилась на горизонт. Солнце наполовину погрузилось в океан, отбрасывая огненные всполохи на поверхность воды.

– Я обещала ничего не скрывать, так что имей в виду: мое тело сейчас в одной комнате с, вероятно, бешеным вервольфом. Но не хочу об этом говорить. Как и о брате, фейри и испытаниях. Хорошо?

Ощутила на себе взгляд Оливера. В горле встал ком, и я почувствовала, что сломаюсь, если он надавит.

– Хорошо, – мягко ответил Оливер. Чуть помедлив, положила голову ему на плечо. Идеально. Я обнимала его за талию, а он – меня.

Но внутренний голос не замолкал. «Теперь будет еще тяжелее. Отпусти его, – убеждал он. – Это воображаемый друг детства. Несбыточная мечта. Сексуальная фантазия».

Я крепче вцепилась в Оливера.

Наутро после кровавой коронации я отправилась на поиски брата.

Меня сопровождали Лиари и Омар. Вервольф тоже решил присоединиться, к моему удивлению и недовольству стражи. Когда попыталась уйти без него, он выл по ту сторону двери, пока его не выпустили. Звук был такой громкий, что с потолка сыпались струйки земли.

Он подстроился под мой шаг и двигался так близко, что я ощущала бедром его ребра. Он позволил мне снять цепь. Было приятно смотреть, как он ходит без этой лязгающей ноши. Будто у меня появился смертельно опасный питомец.

Сегодня я надела ту одежду, в которой пришла, – с меня хватило платьев на всю оставшуюся жизнь. Несмотря на скромный наряд, фейри замечали меня издалека и резко сворачивали с моего пути. Я так долго ощущала себя слабой и маленькой, что сейчас их страх кружил голову. Наслаждалась им, будто наркоман, получивший дозу.

Лиари неохотно привела меня к комнатам Джассина, и я решительно шагнула вперед. Дверь открылась от легчайшего прикосновения.

Войдя, я увидела изящную спину брата. Он сидел на кровати, обнаженный по пояс, бледный, как луна. В его руках была рубашка. Полагаю, одна из тех, что носил Джассин.

Он наверняка услышал, как я вошла, но ничего не сказал. Я не могла заставить себя подойти ближе.

– Мне жаль, – сказала я. Это было правдой. Мне жаль, что ему больно. И что я стала причиной этой боли.

Деймон молчал. Глядя на его хрупкую фигурку в огромной пустой кровати, с трудом можно было поверить, что ему слегка за двадцать. Сейчас он походил на мальчика, написавшего сестре записку и сбежавшего в сад в полночь. Я напряглась, пытаясь перешагнуть невидимую линию, разделяющую нас, но в этот момент Деймон поднялся.

– Даю тебе клятву, – сказал он, стоя ко мне лицом, но не отрывая взгляда от рубашки. Его голос звучал глухо, а глаза были тусклыми. – До конца нашей жизни я буду тебя ненавидеть.

Я не удивилась. Но все равно кто-то будто запустил холодную руку мне в грудь. Вервольф зарычал, будто почувствовал. Я бездумно положила руку ему на спину. Рычание немедленно прекратилось. Напряглась, но не последовало ни вкусов, ни образов. «Интересно», – подумала я и вновь посмотрела на брата.

– Деймон, прошу, я не хотела…

– Уходи.

– Никуда без тебя не уйду, – отрезала я. Чувствовала, что времени мало, обижаться некогда. – Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но ты покидаешь Неблагой Двор, Деймон. Так что собирайся. Если не хочешь слушать меня, послушаешься приказа королевы. Вернусь через час. Будь готов, или стражи выведут тебя силой. Понял?

В комнате повисла тишина. Я повернулась, чтобы уйти.

– Стой, – сказал Деймон.

Надежда жестока. И пусть я знала, он думает только о Джассине, все же остановилась, надеясь услышать, что он меня прощает.

– Что?

– Джассин. – Деймон произнес его имя, словно молитву. – Чего он боялся?

Я задумалась, стоит ли отвечать. Сложно предугадать, принесет это ему большую скорбь или облегчение. Чувствовала, что Лиари и Омар напряженно прислушиваются. Вероятно, все сказанное здесь к вечеру станет достоянием общественности.

Но мне не хватило сил отказать Деймону.

– Бог. Он боялся Бога, – наконец ответила я.

Он не сказал ни слова, услышав это. Я прикусила язык, чтоб удержаться от унизительных комментариев в адрес фейри, которого он любил. Я отправилась назад, намереваясь провести этот час за написанием писем. Пусть и не смогу отправиться с Деймоном домой, надо смягчить тревоги Беа, Гретхен и Сайруса. Лиари с Омаром заняли места по бокам от меня, оставив место для вервольфа.

Подходя к покоям, обнаружила, что меня кто-то ждет в коридоре. Гость повернулся, и я с удивлением узнала Лори. Ожидала увидеть Коллифа, который загадочно исчез после коронации. Лицо фейри было настороженным. Он ожидал от меня вопросов. «Они не видят тебя, верно?»

Скорее всего, охранники и так уже считали меня сумасшедшей. Они видели, как я постоянно говорю сама с собой. Но я все же подождала, пока дверь закроется, прежде чем заговорить.

– Так тебя и не поблагодарила, – сказала я, забыв о маминых уроках.

Лори моргнул. Хоть раз мне удалось его поразить. Он думал, я брошусь его расспрашивать.

– Поблагодарила? За что? – спросил он.

– За то, что был мне другом.

Фейри смутился.

– Фортуна, я…

Я прервала его, обняв. Он замер, а затем медленно обнял меня в ответ. Его подбородок уперся мне в макушку. Мы впервые коснулись друг друга. Как и в случае с Коллифом, прикосновение к его коже не показало мне страхов. Но я ощутила силу, такую яркую и бурлящую, что даже зубы заныли. Силу, которой не должно быть у низших фейри. Я отстранилась.

– Что ты такое? – наконец спросила негромко.

Он слабо улыбнулся и отошел.

– Слишком опасно. Ничто не остается секретом в Неблагом Дворе, помнишь?

– Ладно. Можешь не говорить. Но мне все еще нужна твоя помощь, Лори.

– Как и ему, – ответил друг. Он сказал это так тихо, что я едва услышала. Но прежде чем успела ответить, Лори исчез. «Сукин ты сын», – выругалась про себя. Видимо, наконец поняла, на чьей стороне его верность. И что теперь?

Я обдумывала другие возможности. Перебирала лица фейри, с которыми успела познакомиться. Их голоса звучали словно радио, которое я слушала в машине. Может, Таррагон? Его впечатлил трибунал…

Я замерла. Был еще кое-кто, однажды пытавшийся мне помочь.

Но меня смутила мысль, чтобы отправиться к ней. Вероятно, мне не обязательно нужны ответы. Насколько понимала, фейри позволят мне покинуть Двор. Но что, если они назло мне решат навредить Деймону? Что, если один из них вновь похитит его, чтобы контролировать новую королеву? После третьего испытания все фейри знают о моем слабом месте. Игра не закончилась, и запасной план не помешает.

Я решительно покинула комнаты Коллифа, сопровождаемая вервольфом. Лиари стояла на посту. Она смотрела прямо перед собой, излучая осуждение.

– Отведи меня в подземелья, пожалуйста, – попросила я. Ее идеальные губы искривились, но она повиновалась безо всяких вопросов.

Идти пришлось долго. Наша небольшая группа минимум полчаса следовала по незнакомым туннелям. Я уже хотела спросить, далеко ли еще, когда Лиари резко повернулась и исчезла. Встревоженная, я поспешила за ней и поняла, что она просто спустилась по ступенькам, ведущим под землю. До меня донеслись стоны и всхлипывания. Я не хотела увидеть, кто их издает. Омар держался неподалеку. Я почти хотела, чтобы он сказал что-нибудь успокаивающее. Но он не был мне другом.

Я вздохнула и направилась в мрачное подземелье Неблагого Двора. Вервольф без колебаний последовал за мной. Ступеньки казались бесконечными. Я не обладала даром видеть в темноте, поэтому держалась за стены, покачиваясь при каждом шаге. Ступеньки оказались разной длины и высоты.

Лиари ждала меня внизу с факелом. «Почему ты не дала мне его до того, как я шагнула на эти адские ступеньки?» – хотела проворчать я. Что ж, два – два. До сих пор не понимала, почему решила сделать ее своей стражницей, вместо того чтобы насладиться быстрой местью.

Запах этого места уже дошел до моих ноздрей. Оставалось лишь закрыть глаза, чтобы вновь оказаться в той камере. Боль и грязь. Проходя мимо клеток, ощущала мурашки на коже. Не помнила, кто из стражей притащил меня сюда – я была не в лучшей форме.

– Ты здесь? – звала я, вглядываясь в зловонную темноту.

– Так это правда. Ты пережила испытания. Я думала, охранник выдумывает, – раздался ответ. Он донесся из дальней части подземелий.

Пережила ли? Казалось, часть меня умерла. Я остановилась перед камерой и взглянула на стражей.

– Лиари, Омар, пожалуйста, проследите, чтобы нам никто не мешал. Да, это правда. Все уже принесли мне клятву верности.

– Я бы не советовала говорить с ней наедине, Ваше Величество, – сухо сказала Лиари.

Усиливающееся чувство тревоги чуть не заставило меня сорваться. Но понимала, что лучше не злить охраняющих меня фейри.

– Благодарю за беспокойство. Искренне. Но мне необходимо это сделать. Пожалуйста, – добавила я. Любой бы услышал искренность в моем голосе. Лиари сдержала гримасу, поклонилась и резко махнула Омару. Они ушли.

Фейри в камере ждала, пока их шаги удалятся.

– Интересное у тебя сопровождение, – отметила она слегка окрепшим голосом. – Много лет не видела вервольфа. Прости, что пропустила коронацию, Твое Величество. Как видишь, я наказана. Что привело тебя в мое скромное обиталище?

Надеясь выманить ее из темноты, я обвила пальцами ржавые прутья. Несостоявшаяся убийца Коллифа не шелохнулась.

– Хотела пообщаться с фейри, сказавшей мне правду без всякой выгоды для себя, – сообщила я. Помнила ее слова, будто они отпечатались в моем мозгу. «Несчастное глупое создание. Конечно, могут. Мы лжем обо всем. Этим сказкам уже тысяча лет. Какой-то фейри решил, нам на руку, если все будут уверены, что нам можно доверять».

Последовало молчание.

– Это насчет Коллифа?

Простота, с которой она произнесла его имя, вызвала странный укол ревности.

– Отчасти, – признала я. – Я решилась на эти испытания, только чтобы вернуть брата. Теперь он свободен от Джассина и может вернуться домой. Но здесь повсюду глаза и уши. Мне нужно преимущество… нет, скорее, страховка. Не хочу, чтобы нам помешали, или схватили Деймона снова, или применили любой другой козырь. Мне нужна информация. Я надеялась, ты знаешь, как это предотвратить.

– С чего мне помогать тебе? – последовал вопрос.

Я его ожидала. На сердце все еще лежал камень.

– Я буду у тебя в долгу. Услуга королевы Неблагого Двора чего-то стоит.

Снова пауза, затем шуршание. Вервольф напрягся и предупреждающе зарычал. Я прикоснулась к нему, но он не успокоился. Его желтые глаза неотрывно следили за чем-то в камере. Мое горло сдавило предчувствие, затрудняя дыхание, и я проследила за его взглядом.

На свет шагнула прекрасная женщина. При виде нее мое сердце сжалось.

Прошлая любовница Коллифа.

Как же ее звали… Виесса. Да, именно. Она совсем не походила на прекрасное создание из воспоминаний Коллифа. Что могло с ней случиться? Он что-то говорил об этом. Я мысленно вернулась в тот вечер, в ту постель, к трепещущему пламени свечи. «У некоторых фейри есть… специальность. Уникальная сила или способность. Обычно она проявляется во время полового созревания, но иногда может проснуться из-за сильного переживания».

Очевидно, с Виессой случилось второе. Рыжие волосы застыли. Тонкая корочка льда покрывала часть ее лица. Радужки были самого неестественного синего цвета, что я видела в жизни. Лед висел на ресницах. Глядя на нее, я думала лишь об одном.

Она была бы прекрасной королевой.

Ее рот исказился в кривой улыбке. Не обращая внимания на мой пораженный вид, Виесса схватилась за решетку почерневшими от мороза пальцами. Мне хотелось сделать шаг назад.

– Почему бы тебе не попросить о помощи короля Благого Двора? – предложила она. – Конечно, Благой Двор ничем не лучше этого, но говорят, у их правителя слабость к симпатичным вещицам. И у них с Коллифом общее прошлое. Он с удовольствием вцепится в возможность унизить его или навредить его Двору.

Этот кошмарный лед может перекинуться на меня от ее прикосновения? Я постаралась совладать с голосом и ответила:

– И как мне найти этого короля?

– Можешь попробовать позвать его, – она пожала плечом. – Его зовут Лорелис.

Я вздрогнула.

– Лорелис…

– Да, – Виесса наверняка обратила внимание на мою реакцию и продолжила. – Он представляется иначе. Наверное, тебя смутило это. Так называла его мать, когда была еще жива. Лишь ближайшим друзьям позволено пользоваться этим именем.

– Каким именем? – спросила я, уже зная ответ.

Глаза Виессы блеснули.

– Некоторые называют его Лори.

Благодарности

Во время написания этой книги я познакомилась со множеством замечательных людей. Уже только поэтому всегда буду рада, что попыталась издать ее.

Первая из этих замечательных личностей – Шейла О’Коннор, профессор и потрясающий читатель. Я буду вечно благодарна за ваши замечания. Я не из тех, кто верит в судьбу, но навсегда запомню момент, когда меня приняли в Университет Хэмлайн, что и привело меня на ваши уроки. Вы помогли мне вырасти как писателю, и, несмотря на то что иногда я сомневалась в своих силах, вы – не сомневались. Это очень помогло.

Далее должна поблагодарить Эмму Булл. Мне повезло попасть к наставнице, идеально подходящей «Фортуне Суорн». Ваша мудрость сделала эту книгу такой, какая он есть. Спасибо за ваше время и внимание.

Также благодарю Джесси Эллиот. Я вспоминаю часы, которые посвятила социальным сетям, где мы и познакомились. Твой энтузиазм помог мне закончить эту историю. Я могла бы сойти с ума, если бы не возможность писать тебе. Надеюсь, нас ждет еще множество ночей, проведенных за общением и созданием текстов.

Я в неоплатном долгу перед Кристен Уильямс, еще одной моей подругой, которая никогда не отказывалась высказать свое мнение по поводу продвижения, обложки или моих сомнений. (Если вы – автор, который ищет человека для продвижения в соцсетях или книжного тура, обращайтесь к ней. Серьезно.)

Спасибо моему агенту, Бэт Миллер, которая поддержала меня, когда я сообщила, что хочу не только сменить жанр, но и перейти в самиздат. Она самоотверженно согласилась стать моим бета-ридером. Наши пути пересеклись восемь лет назад, и я представить не могу, что буду работать с кем-то другим. Это потрясающе. Узнать бы, что ждет нас впереди.

А также мое искреннее обожание и благодарность Гвен Данай и Джесс Грин, которые сделали эту книгу поистине прекрасной. Не терпится увидеть следующие обложки!

Об авторе

К. Дж. Саттон живет в Миннесоте с двумя собаками, которых она взяла из приюта. Она окончила Университет Хэмлайн по специальности «Литературное мастерство» и является обладательницей множества книжных наград.

Когда пишет, она пьет только ванильный чай и надевает пижаму. К. Дж. Саттон также публикуется под именем Келси Саттон.

Content

К. Дж. Саттон
Присяга Фортуны

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

Благодарности

Об авторе