Владыка Нового Мира

Глава 1

Редкая душа долетит до середины Стикса… Хмм… О чём это я? И где это я?

Я в теле. Человеческом теле. И тело это, надо сказать, ненадлежащего качества. Я не могу дышать, потому как моя глотка распорота. Я ничего не вижу, потому как кровь залила глаза. А ещё я вряд ли смогу в таком состоянии переваривать пищу, потому как брюхо мое вспорото, как у чёртовой рыбины. И смерть как будто бы уже случилась, а моё появление в этом теле всего лишь дало импульс на ещё несколько секунд существования.

Прекрасно! И стоило переселяться, чтобы сразу же умереть? Но… не дождётесь! Я точно не собираюсь так бесславно помереть в теле жалкого смертного! У меня еще планов громадьё!

Внезапно, все те скромные запасы божественной энергии, которыми обладал мрачный паромщик Харон всё ещё со мной. И что ещё более странно, я могу их использовать.

А это значит что? А это значит, что я не во власти пантеона и божественных запретов; я где-то далеко и сам по себе. Свой! Собственный!

— Кх-х-х-хь, — закряхтел новый «я».

Сливая энергию, я принялся сращивать увечную плоть. Задышал. Волшебным образом втянул внутрь всё то, что по задумке природы должно быть внутри и вернул конечностям подвижность. Остаток бросил на укрепление костей, мышц и прочей человеческой требухи, от которой смертные очень уж зависят. На всякий пожарный. Быстрее. Выше. Сильнее. Ага, всё как надо.

В конце концов я даже смог подняться на локтях и присесть. И теперь осталось лишь проморгаться, чтобы наконец понять… где я, кто я и почему этот самый «я» находился в таком плачевном состоянии?

Но пока суть да дело, я поймал себя на очень странном… как бы так объяснить? Чувстве? Что я теперь не совсем я. Как произошли эти перемены я не заметил, однако теперь в голове крутилась тысяча мыслей, о которых я раньше не думал.

Имена, лица, какие-то разрозненные и зачастую нахер ненужные факты. А-а-ай! Как же всё это мельтешит в голове!

Белое с рыбой, красное с мясом, водка без пива — деньги на ветер. Наташа, вставай! Во-о-о-осемь восемьсот! Пять-пять-пять, три-пять… Корабли лавировали-лавировали, а бутявка-то некузявая! Хоп! Хэй! Ла-ла-лэй!

— А-а-а-а-а!!! — я аж вслух заорал.

Широкую на широкую, грёбаные волки! По поля-я-я-ям! По полям! Синий трактор едет к нам! Абырвалг! Кавабанга! Духаст Вячеславыч!

— А-А-А-А!!!

Ладно, хрен с ним что у меня в голове куча дерьма и биография неизвестного мне доселе человека вкупе со всеми его знаниями. Но я ведь теперь и сам отчасти этот человек. Характером благо похожи, но вот мозги не так как раньше работают! Всё теперь через призму восприятия, а призма эта вроде бы чужая, а вроде бы и своя. Признаться, максимально странное чувство.

Но есть и приятный момент. Появилась какая-то неутолимая страсть до жизни. Более сочная, что ли? Более полнокровная? Смертная? Надо мне теперь, чтобы и весело, и грустно, и красиво, и интересно, и всё вместе, и всё сразу!

И имя у меня на редкость… удачное.

Харитон Христофорович Харламов. Три икса, блин. Но! Это вообще сказка какая-то, нарочно не придумаешь! Парень всю жизнь просил сокращать его имя до Харона. Как знал, блин, как знал…

Двадцать пять лет отроду, постоянной работы нет, подрабатываю то пешим курьером, то охотником-собирателем, то вообще кем придётся. Титулов и званий не имею, магией тоже не обладаю. Точнее не обладал до сих пор. Родная душа отлетела, а мой-то дар всегда при мне.

Так. Что ещё? Не женат, детей нет, а родился Харитон Харламов… оп-па… в другом мире? Интересно-интересно. Но об этом я поразмышляю чуть позже.

— Охренеть, — пробубнил я, пытаясь оттереть с глаз уже почти запекшуюся кровь и: — О! — наконец проморгался.

Передо мной, широко разинув рты, стояли два гоблина. Один маленький и тощий. Второй, — прям по канону, — высокий, толстый и слишком уж какой-то пузатый. У маленького в руках были два коротких меча, все сплошь в моей крови, а большой закинул на плечо дубину. Они-то Харитона и угандошили, когда тот вылез в лес на охоту. Зачем? Ну… как? Судя по тому, что я знаю о гоблинах, исключительно затем что для них это прикольно.

— Бедолага, — наконец сказал тощий гоблин. — Воскрес.

И тут я почувствовал, что моё божественное естество всё ещё живо. Да, я истратил почти всю энергию на то, чтобы залечить несовместимые с жизнью раны, но какие-то крохи… какие-то капельки остались и более того! Мало-помалу к ним прибывало. Это они верят в меня, что ли? Настолько впечатлены тем, что ходячая расчленёнка срослась по собственному хотению?

— Воскрес, — пробасил жирный гоблин. — Бедолага.

Так… спасибо за веру, конечно, но как бы ко мне не прилипло имя Бедолага.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я и окончательно поднялся с земли. — Меня зовут Харон, и отныне я ваш повелитель. На колени.

— Чо?

— На колени!

Так… надо бы ещё чутка подкрепить моё появление спецэффектами. Повторюсь, что мой личный дар-шарик при мне. У каждого бога есть такой на случай «выхода в люди», и даже несмотря на то, что он у меня не раскачан на полную, уже может дать фору любой магии смертных. Слишком уж сильна комбинация. Слишком много в ней слагаемых: магия смерти, тень, щиты, страх, физическое усиление…

И да, личный артефакт на этом уровне развития уже имеется. А потому я вытянул руку в сторону и мысленно обратился к веслу.

Получилось. Ну а как иначе-то? Сперва мою руку окутали язычки тёмного пламени. Затем они начали вытягиваться, — всё дальше и дальше, — до тех пор, пока не сложились в нужные очертания и магическая субстанция не затвердела.

— На колени, — повторил я и воткнул весло в землю, отчего вся растительность в радиусе полуметра сразу же пожухла и экстренно начала гнить. И добавил для надежности. — А то веслом отоварю.

Тощий гоблин явно преисполнился. Решил не переспрашивать и сразу же бахнулся на колени, а вот толстому пришлось покорячиться, но в итоге оба послушно склонились передо мной. Приятно-то как, чёрт его дери! И этого меня лишали столько лет!

— Ты бог?

Хороший вопрос. Очень, блин, хороший. И на то, чтобы его обдумать мне понадобится какое-то время.

На первый взгляд может показаться, что я угодил прямиком в какую-то задницу, но то лишь на первый. Ведь даже бегло оценив обстановку, я уже вижу неимоверную кучу возможностей. Причём как для бога Харона, так и для человека Харитона.

Вопрос лишь в том, как лучше назваться — богом во плоти или каким-нибудь апостолом? Казалось бы, те же яйца, только в профиль, но для Харитона-человека это может иметь очень разные последствия.

Хм-м-м…

— Я Тёмный Властелин, — ответил я. — Харон.

Начнём так, а дальше посмотрим.

— Тёмный Властели-и-и-и-ин, — мечтательно протянул тощий гоблин, как будто всю жизнь ждал нашей встречи, и аж челом о землю шваркнулся. — Влады-ы-ы-ы-ыка.

Перечить я ему не стал, ведь Владыка и впрямь получше звучит.

Так… на первый взгляд прекрасные ребята. Есть в них что-то такое. Мерзкое, гнусное, но по-хорошему забористое. Однако что-то мне подсказывает, что сидеть посередь леса в их компании и ждать непонятно чего — так себе затея. Как минимум нужно вернуться в город и составить хотя бы примерный план действий.

С чего вообще стоит начинать? А хотя стоп! Ну конечно же! Первый, вполне себе логичный шаг уже готов.

— Встать! — скомандовал я и гоблины послушно встали. — Встретимся здесь. Сегодня. В полночь. А до тех пор повелеваю вам возвести алтарь в мою честь.

— Как он должен выглядеть, Владыка?

— Не знаю, — ответил я. — Но вот тебе подсказка, — и ещё раз продемонстрировал весло. — А теперь за работу! Бери своего пузатого дружка и начинайте строить!

У толстого гоблина почему-то обиженно вытянулось лицо и задрожали губы, а вот тощий боязливо стушевался.

— Простите, Владыка, — всё-таки сказал он, явно превозмогая. — Но мы не друзья. Это моя жена.

Вместо ответа я развернулся и зашагал в сторону города. Бог Харон был по-божественному спокоен, а вот человеку Харитону почему-то отчаянно хотелось ржать…

Далековато я, конечно, забрался. Точнее не я, а прошлый владелец этого тела. По лесу пешком часа три, — через самую чащу, — и прямиком на болота. Немудрено, что нарвался на гоблинов, ведь мелкие хитрые ублюдки специально живут посреди топи. Их тут никто не тронет, — даже если очень сильно захочет, — и гоблины об этом прекрасно осведомлены.

Попёрся сюда Харитон, как нетрудно догадаться, на охоту. Всю окрестную животину вокруг Нового Сада перестреляли ещё зимой, и теперь за дичью приходится гонять аж за тридевять земель.

А гонять не то, чтобы надо, но очень хочется. Дополнительный заработок ещё никому не мешал, а сейчас ведь как раз сезон лабрадуток пошёл. Птицы вернулись с зимовки на родные болота, и почему бы не пристрелить десяток-другой? Что-то на продажу, а что-то и себе на ужин побаловаться.

Лабрадутки, к слову, это утки, только… странные мальца. Во-первых, у них есть брови, что уже само по себе будоражит воображение. Во-вторых, глаза крупные и вечно навыкате. Ну а в-главных — это их язык. Длинный, розовый, вечно свисающий из клюва набок; точь-в-точь как у собаки. На кой хрен им эта слюнявая приспособа с точки зрения эволюции совершенно непонятно, но бытует мнение, что с её помощью они облизывают солончаки.

Короче! Вместо того чтобы как обычно курьерить, сегодня спозаранку Харитон взял лук, отправился на охоту и немножечко помер.

Возможно, кстати, что к счастью. Но не только лишь к моему счастью, нет! Не знаю, что за механизмы отвечают за перерождение его души, но учитывая как парень тупил по жизни, когда вокруг столько возможностей, старая-добрая реинкарнация пойдёт ему лишь на пользу.

Итак… Одетый в спортивный костюм, резиновые сапоги и чёрную панаму с нашивкой в виде герба Нового Сада, — деревце такое раскидистое, — я пробирался сквозь лес.

Плюс — у меня с собой есть всё, что нужно для покорения мира. Бутылка воды, баночка репеллента и весло. Минус — после встречи с гоблинами видок у меня, мягко говоря, жутковатый.

— Во-о-осемь восемьсот! — пропел я помимо своей воли. — Пять-пять-пять… Тьфу ты, зар-р-раза!

Привязалась, думать мешает.

А подумать есть над чем. Что делать? Как быть? С чего начать? А главное: на что я сейчас способен в качестве бога, как моё новое физическое тело влияет на процессы, и нужно ли оно мне вообще? Увы и ах, на последние вопросы можно ответить только экспериментальным путём. Дар последнего шанса покрутил на срамной оси все известные мне законы мироздания. Бог с телом! Никогда ни о чём подобном не слышал; даже близко.

За всеми этими думами, я наконец-то вышел из леса. Из опушки и прямиком на обочину Трассы. И повезло мне вылезти ровно в тот момент, когда по ней проезжал конвой из тридцати с лихой фур. На кузовах гербы Российской Империи, — чёрный двуглавый орлик на жёлтом фоне. Видать, в Столицу едут. И, видать, что-то очень ценное везут, раз первый и замыкающий грузовики и не грузовики вовсе, а броневики с платформой для охраны. Пулемётные гнёзда, турели, все дела. И столичные гвардейцы в количестве дохрена штук по сторонам глазеют, явно что подвоха ждут от Нового Сада.

Меня они, впрочем, вниманием не удостоили. Кажется, не видят во мне угрозы. А зря, блин. Знали бы вы, ребята, на что способно это весло…

Вжжж! — проносилась одна фура вслед за другой: Вжжж! — и тут:

— Харон! — раздался крик позади. — Харон, ты что ли⁉

— Я, дядь Сень! — обернулся я и улыбнулся мужику. — Здарова!

Тесен мир, а город и того теснее. Это сосед мой по лестничной клетке, Арсений Михайлович Карякин. Приятный дядька чуть за пятьдесят; высокий, тощий и настолько бородатый, что мордой лица чем-то неуловимо похож на манула.

Но внешность — это не главное. Главное, что деятельный он до жути. Мало того что старшим по подъезду числится и умудряется потомственному дворянину Зуеву так мозги делать, что тот лишний раз у нас появляться боится, так у него ещё и профессий не счесть. И на карьере работает, и с рыбаками на лодках ходит, и стеклодувам чем-то там помогает, и вот ещё, получается, за лабрадутками ходит.

— Хороший улов! — крикнул я.

Через одно плечо дядь Сени был перекинут ремень от старенького ружья, а с другого свисала аж целая связка пернатых.

— А мне вот что-то не фартануло сегодня! — добавил я и развёл руками.

Вот только Арсений Михайлович не был настроен на досужий трёп. Как только рассмотрел меня получше, вытаращил глаза на манер убиенной им же самим лабрадутки, и кинулся спасать.

— Харон! — крикнул Карякин. — Ты чо⁉ Ты где⁉ Ты как⁉

— Да нормально всё, дядь Сень!

— Чо нормально⁉ Ты себя видел⁉ Что стряслось-то⁉

— Упал!

— Нихерасе ты упал!

— Да там! — тут замыкающая фура пронеслась мимо, стало потише и я сбавил тон: — Да там коряга подо мной надломилась. Чуть в болото с головой не ушёл, чудом зацепился.

— Так ты же в крови весь!

— Ах, это, — я осмотрел сам себя и сделал вид, что удивлён. — Так это грязь какая-то. Главное, что сам цел, верно? — задал я риторический вопрос и поспешил перевести тему: — Сам-то как, дядь Сень?

Ну и понеслась. Сперва немного растеряно, — до сих пор мельком посматривая на мою рваную олимпийку, — а затем всё уверенней и уверенней Карякин начал выплёскивать на меня весь свой поток сознания. Вместе мы перешли через Трассу и двинулись к городу, а дядь Сеня вещал. Что там, что сям. Кто что сделал, и кто что кому сказал. Что слышно от этих и что слышно от тех. В целом, ничего нового я для себя не узнал.

Слушал вполуха и всё как-то больше любовался видами. И не только потому, что для меня как бога после мрачной переправы всё здесь в новинку, а потому что весна. Первая зелень после долгой зимы — ну наконец-то.

— А весло-то тебе зачем? — внезапно спохватился Карякин.

— Чтобы грести.

Дядь Сеня кивнул со знанием дела, мол, ответ правильный. Переключился обратно и снова затараторил о своём, ну а я спокойно продолжил глазеть.

Слева насколько глаз хватает вспаханные поля и редкие фермерские домики, справа заводские трубы, а прямо перед нами уже появились первые дома Нового Сада. Преимущественно срубы с резными наличниками, то бишь самострой. Это предприимчивые граждане поближе к Трассе переселились — кто кафешку открыл, кто лавку, а кто гостиницу чтобы заночевать в пути. Но это ещё тогда было, когда трафик по Трассе шёл бесперебойно, — сейчас-то поди и сами не рады что из центра съехали.

— … и я ему говорю, значит, Рой, хитиновая ты паскуда, скажи как на духу, учится дочь моя или опять забросила…

Но вот, так называемый частный сектор закончился и начался каменный трёхэтажный Новый Сад. Застройка здесь плотная, потому что аристократы экономят. И низкая, потому что аристократы экономят. Но красивая настолько, насколько это вообще возможно, потому что на фасадах аристократы не экономят никогда. Предмет гордости же! Да ещё и соревновательный момент до кучи.

Мелкое дворянство — оно ведь везде и всюду мелкое дворянство. Доходные дома самая главная их кормушка; построили себе три-четыре многоквартирных домика, сдали, и можно дальше играть в аристократию. Сливать все деньги на балы, заботиться о чистоте крови и на досуге интригантствовать кто во что горазд.

И наш городок не исключение. Чтобы простолюдину в собственность квартиру в центре заиметь, это ох как постараться надо. И даже не потому, что дорого. Потому что не продадут. Иначе на что тогда дворянствовать-то? А крупных застройщиков в этот мир как не пускали никогда, так теперь уже и не пустят…

— Вон! — дядь Сеня указал куда-то наверх. — Видишь⁉

Вышагивая по мощёной серым крупным камнем улочке, мы как раз приблизились к нашему дому. Над крышами высилась крепостная стена, за которой начинался квартал знати, — буквально в пяти минутах ходьбы отсюда.

Но Карякин указывал не на неё, а именно что на наш дом. На античную статую мужика с фиговым листком на причиндалах, который типа удерживал от падения балкон одной из квартир. Справа от подъезда стоял точь-в-точь такой же гипсовый мужик, — только отзеркаленный, — а по всему остальному фасаду шли фальш колонны. Мне аж родным пантеоном повеяло. Всё-таки дали мы жару в одно время. Да так, что эхо до сих пор по мирам идёт. И что-то подобное я теперь постараюсь повторить собственноручно и в одного, без безумного параноика Зевса в качестве начальства. Мейк Харон грейт егейн, ага…

— Видишь? — уточнил дядь Сеня, всё так же указывая на статую.

— Что «видишь»?

— Да как⁉ Слепой что ли⁉ У него же носа нет!

— А-а-а, — я присмотрелся повнимательней. — И правда нет.

— Отвалился уже чёрт знает когда! — Карякин открыл подъездную дверь. — Я у Зуева спрашиваю, мол, когда за реставрацию возьмёшься? А тот всё ноет. Исход, мол, да Исход, исторические потрясения, ой-ой-ой, никогда такого не было… так!

Дядь Сеня остановился в пролёте между вторым и третьим этажами, поудобней закинул ружьё на спину и резко присел на корточки. Поднял с пола клок бурой шерсти, нахмурился и сквозь зубы прошипел:

— С-с-с-с-сука, — а затем резко поднялся и как давай орать: — Как же ты задолбал своими волосами трясти, урод! Слышишь⁉ Я ведь с Зуевым на короткой ноге, между прочим! Я ведь рано или поздно добьюсь, чтобы тебя выселили, нерусь поганая!

И его услышали.

Щёлкнул замок, дверь в противоположную от меня квартиру открылась и на пороге появился Батяня. Антропоморфный вомбат ростом где-то метр двадцать: плотненький такой, крепенький и пушистый. С чёрными глазками-бусинками и потешным мокрым носом. От мимишности крайней степени его отводила разве что полосатая тельняшка, которую он таскал на себе везде и всюду, и как будто бы вовсе никогда не снимал.

— Это я-то нерусь⁉ — Батяня упёр руки в боки и вышел на лестничную клетку. — Да я больше русский, чем вы все вместе взятые! Я кровь проливал!

— Ой, да где ты её проливал⁉

— Проливал! Да я…

Дальше начался заученный наизусть спич Батяни о том, что он верный подданный Его Величества, и всю жизнь флоту отдал, и по Баренцеву ходил, и по Чёрному ходил, и по Финскому Заливу бывало ходил, и где только не ходил, и даже Его Высочество крон-принца на борту катал, и тот якобы похвалил его за достойную службу и даже почесал за ушком.

Какая-то доля правды в этом наверняка есть, но вот какая? После Исхода уже и не узнать наверняка.

Во-о-о-от…

Такие у меня соседи. А что до их спора, то… глупо отрицать, что Батяня — большой говорящий вомбат. То есть один из представителей местной расы этого мира. Но раса — это раса. Физическое явление, данность и, так сказать, постоянная переменная. А вот национальность всё же социальный конструкт, нечто эфемерное и неосязаемое; а потому спорить на её счёт лично я не вижу никакого смысла. И если пушистый искренне считает себя русским, то почему бы и нет?

— Да ты себя в зеркало видел, рожа твоя мохнатая⁉

К слову. Ещё немножечко о вомбатах. Они ведь, если разобраться, единственная родная раса этого мира. Все остальные пришлые, в том числе и люди.

— Звать-то тебя как⁉ А, русский⁉ — и опять Карякин апеллирует к имени.

И опять у Батяни начинает с этого полыхать ещё жарче. Поскольку имя у него… вроде бы созвучное «Батяне», но вот какое именно я сейчас уже не вспомню. И кстати. Кличку Батяня ему дали вовсе не потому, что он многодетный отец, а потому что вомбат Батяня, Батяня вомбат, ты сердце не прятал за спины… вомбят… гхм… ну понятно, короче. Так оно к нему и прилипло.

— Я тебе сейчас кадык выгрызу! — ощерился мохнатый.

Словесная перепалка Батяни и Карякина шла по уже проторенному за долгие годы пути — прямиком к потасовке. Сейчас они со стариком сцепятся, покатаются по подъезду до тех пор, пока не устанут, а потом пойдут, напьются и побратаются вплоть до следующего эпизода.

Проходили уже, знаем.

И потому-то я был совершенно спокоен относительно этих двоих. Поднялся наверх по ступеням, пожал орущему вомбату лапу, своим ключом открыл дверь съёмной квартиры и зашёл внутрь.

Вот она, холостяцкая берлога Харитона. Свежий ремонт и минимализм во всём, спасибо Зуеву. Без сарказма! Правда хорошо! Обои без рисунков, потолок без разводов, добротный паркет и однотонная мебель. Красота! Никакого визуального шума.

И ничего лишнего: прихожая со встроенным шкафом, маленькая уютная кухня, объединённый санузел и гостиная-спальня с раскладным диваном напротив здоровенной плазмы. Последняя, к слову, и гордость Харламова, и его же нычка на чёрный день. Обыденная в недавнем прошлом вещь, которая уже начала цениться во стократ больше, и со временем будет лишь дорожать. А всё Исход…

— Так.

Носком о пятку я стянул с себя грязные сапоги и первым же делом направился в душ, смывать с себя кровь. Штаны и панаму закинул в стирку, а вот олимпийка восстановлению не подлежит. Увы и ах, мир смертных максимально заморочен в плане проживания. Одеваться надо, есть, пить, спать. Утомительно всё это до невозможности.

Ну… что ж? Буду привыкать.

К моменту, когда я чистый и распаренный вышел из ванной, крики в подъезде уже утихли. А потому я наконец-то остался в тишине и безопасности — самое то, чтобы обстоятельно поразмышлять.

— У-у-у-уф! — внезапно, лежать на диване оказалось нереально приятно. Да ещё и после долгих часов пути туда-обратно… н-да. Давненько я не испытывал физической усталости. Совсем на переправе одичал, уже забыл каково это.

Так. Ладно.

Пора набрасывать хотя бы примерный план моего тотального превосходства над всеми подряд. Как бы это ни было прискорбно, начинать всегда приходится с малого. С работы, например, которая обеспечит текущие расходы и какое-никакое развитие. То, чем занимался Харитон «до меня» — как раз-таки покрывало текущие расходы, да и то еле-еле, так что никаким развитием тут не пахнет.

Но Харитон не был одарён. Я же в свою очередь готовая машина для раздачи пи… э-э-э… нет, не так. Машина для решения вопросов силовыми методами, во. И это, как правило, открывает большинство из закрытых дверей. Не все, но…

Бзз-взз, — рядом на тумбочке завибрировал телефон. В лес Харламов его с собой специально не взял, потому как вышки Нового Сада кое-как работают даже в самом Новом Саду и едва достреливают до окраин.

Бзз-взз! — я дотянулся до мобильника и посмотрел на экран. Итак, до меня пытался дозвониться абонент «Жирный Долдон».

К слову, действительно жирный. И действительно долдон. Так ласково и за глаза величали Антона Градского, владельца курьерской конторы, в которой Харламов работает. Точнее работал! Вплоть до сегодняшнего дня. Теперь же с этим можно попрощаться.

Нажав на кнопку, чтобы выключить звук, я вернулся к своим мыслям.

О чём это я там? О силовых методах решения вопросов, кажется? Да! И да, это здорово. Это полезно. Это краеугольный камень могущества. Но! Как правильно эту самую силу применить?

Бзз-взз! — а Жирный Долдон тем временем набрал повторно.

— Эть! — и снова я выключил звук.

Так вот. Не везде же мне насилием пробиваться. Надо ведь как-то коммуницировать. Надо ведь как-то в высший свет пролезть. Завести кроме противников ещё и союзников; узнать кто, где, с кем, зачем и почему.

Знаний Харламова для этого явно маловато. Он и про внутрянку Нового Сада ни слухом, ни духом.

Так! Опять спешу! Прежде чем играть в политические игры, надо бы сперва оказаться за столом. А по пути к нему кроме союзников понадобятся ещё и соратники — разница в этих понятиях колоссальна. Соратники — они ведь не совсем про выгоду. Точнее, не только про выгоду…

Бзз-взз!

— Вот сволочь настырная! — рявкнул я, схватил телефон с явным намерением разбить его о стену, но тут понял, что звонит уже не Долдон. — Алло…

Звонил Женёк. Да, наверняка он звонил по просьбе Долдона, но всё-таки не ответить Женьке я не могу. Ведь Женька для Харламова — он, как… как… как брат, что ли?

— Здарова, дядь, — послышалось в трубке. — Разбудил?

— Не-не, нормально.

— Хорошо. Слушай, Харон, вокруг да около ходить не буду. Знаю, что ты сегодня выходной и всё такое, но пожалуйста, блин, прошу тебя и заклинаю, выйди хотя бы на пару часов в помощь. Жопа в мыле, ничего не успеваем.

Так…

К слову, о соратниках. В перспективе Женёк как раз один из них, потому как одарён. Во-первых. Во-вторых, нравится он мне чисто по-человечески. Подчёркиваю: лично мне. Игнорируя попаданчество.

Но не Женьком единым!

Следующая причина, по которой мне действительно стоит выйти на подработку — это деньги. За мыслями о вселенском могуществе я как-то совсем упустил из виду то, что их у меня нет вот прямо совсем. Лабрадутка не поймалась, а в холодильнике у Харламова тем временем пустота: кусочек сыра, на котором завелась отнюдь не благородная плесень, кочан потемневшей капусты, пара яиц и банка самопального лечо. А ещё ведь и олимпийка порвалась. И за квартиру платить скоро. Короче, разогнался я куда-то. Попроще надо быть, хотя бы по первой.

И за неимением приятного, совмещать полезное с полезным. Работа у Харламова ходячая, а на ходу прекрасно думается — вот тебе и профит.

Ну и наконец — Новый Сад. Никогда прежде парень не ходил по этому городу, вынашивая планы о его покорении. Не подмечал того, что неплохо было бы подметить и не подслушивал то, что нужно подслушать. Ведь любая мелочь и любой пустячок есть возможность. А любая случайность может потянуть за собой судьбоносную цепочку событий. А потому:

— Ладно, — как бы нехотя ответил я. — Ждите.

— Только документы с собой прихвати обязательно! — добавил Женёк. — Что-то происходит в городе, а что не пойму. Гвардейцы всех вдоль и поперёк проверяют. Кажись, случилось что-то…

Глава 2

Несколько недель тому назад

Столица

На очередном собрании присутствовали четверо.

— Этот список, — сказал Первый, пролистывая документы. — Это всё правда?

— Правда, — ответил Второй. — Имена, фамилии, история, всё есть чистейшая правда. Было бы желание, всех этих людей действительно можно назвать дворянами.

— Откуда у тебя вообще такая информация?

— Скажем так, у отца было хобби. Очень уж его интересовала чистота крови и всё, что с этим связано. А у меня был доступ к его компьютеру, база данных сохранилась после Исхода и вот.

— Ну допустим, — встрял в разговор Третий. — И как нам это поможет? Чем нам могут быть полезны все эти… эти? Ты действительно думаешь, что горстка простолюдинов сможет учинить переворот в Новом Саду? Они же ничего не решают!

— Ну-у-у, — Второй расплылся в улыбке. — Во-первых, некоторые из них весьма предприимчивые люди и кое-чего добились в своём городе, — мужчина забрал у Первого документы. — Градский вот, например, владелец курьерской службы. Именно с его помощью мы и передадим документы Менделю…

— Во-вторых? — поторопил его Четвёртый.

— Во-вторых, всё это лишь приманка. Мы не будем устраивать с их помощью переворот. Мы не будем жаловать никому никакие титулы… ещё чего? Мы просто расшатаем ситуацию изнутри.

— То есть?

— То и есть. Зрите в корень, господа. Неуважаемый господин Садовников и без того боится всех и вся, а мы специально спалим нашу операцию. Дескать, просчитались где-то и случилась непреднамеренная утечка данных; то есть сдадим себя сами.

— Зачем?

— Ну как? Пускай списки попадут к нему в руки. Пускай старик думает, что против него чуть не пошли свои же. Пускай он своими собственными руками устроит охоту на ведьм и выпустит на улицы карательные отряды. Пускай выбесит своих людей окончательно… и! Пускай этот чёрт отныне боится нас ещё сильнее. Потому что мы не где-то там, далеко, а уже очень даже близко. Обратили на его городок пристальное внимание и якобы даже разработали такую сложную многоходовку.

— Ха! — хохотнул Третий. — А ведь толково!

— Спасибо, — кивнул Второй. — Знаю. В идеале, нам даже делать ничего не придётся. Свои же горожане его и свергнут, а мы просто подберём бесхозный Новый Сад. Возможно, изначально зайдём в него в качестве миротворцев. Ну… чтобы подавить погромы.

— А погромы? — улыбнулся Первый. — Дай угадаю. Тоже сами устроим?

Вместо ответа Второй просто хитро улыбнулся, чем привёл Первого в неописуемый восторг.

— Затея хороша, — кивнул Четвёртый и сам взялся за документы. — Вот только есть один момент. Этот Мендель? Вроде бы имперский барон с родословной, и до кучи неплохой маг. Не жалко?

— Сопутствующие потери, — развёл руками второй…

* * *

Переулки, арки, глухие внутренние дворики и крохотные скверы. Некоторые улочки в центральной части Нового Сада были до того тесны, что вдвоём не разойдёшься. Это я сейчас не про главные улицы, само собой, а про вспомогательные. Фасады домов знати выходили на красивые широкие проспекты, а вот в скрытой части города начинался настоящий лабиринт.

По нему-то я сейчас как раз и пробирался. Шмыгнул в арку, повернул раз, два, и теперь шёл по безлюдной технической улочке.

— Эть, — я призвал весло и: — Эть, — развеял его снова.

Удобно. Путешествуй я везде и всюду со своим артефактом, есть высокая вероятность прослыть городским сумасшедшим. Чудак с веслом, ага. Типа того деда, который ходит со змеёй на верёвочке и называет её Доченькой.

— Эть, — есть весло: — Эть, — нет весла.

Сказка. Отработав приём, я угомонился и дальше просто шёл, глазея по сторонам. Пускай и весна, но ранняя, а потому уже начало темнеть и все улицы, — даже вот такие, технические, — разом вспыхнули иллюминацией. Мощной, как сама мощь.

Фонарики, фонарики, фонарики.

Уж чего-чего, а этого добра в Новом Саду хватает. У нас ведь здесь единственное в этом мире производство стеклянных изделий. Лампочки, посуда, бутылки, трубки, стеклопакеты, медицинская мелочь типа шприцов и пипеток — это всё к нам. Собственно говоря, некоторые участники большой игры, — те, что не признают независимость Нового Сада, — называют город Стеклянным. Переименовали заочно, вычеркнув из названия «Сад».

Зачем? Да всё просто — чтобы князя лишний раз позлить. Ведь Дмитрий Иванович Садовников назвал город в честь себя-любимого, потому как никакими садами тут даже близко не пахнет. Ну… не пахло вплоть до Исхода. Сейчас-то понятно. Сейчас на каждом пригодном участке земли хоть что-то, да растёт, а вот раньше…

Ну да ладно.

Речь сейчас о том, что иллюминация в Новом Саду на уровне. Лампы есть, собственная ГЭС есть, вот и светится он ночами как парк аттракционов. Так что даже самые тёмные подворотни у нас светлые. И да, поэтому курьерить по городу пешком завсегда было быстрее и удобней, чем на машине.

Максимум — велосипед. И у меня он, кстати, есть. Держу на работе, потому что дома и так тесно. В подъезде тоже не поставишь, — Карякин за такое мозг чайной ложечкой выест, — а на улице сто пудов угонят; хоть ставь замок, хоть не ставь.

— Вечер добрый, — я кивнул двум гвардейцам в зелёных кителях, которые какого-то хрена забыли в этих глухих дворах.

— Добрый, — ответил мне один из них.

И всё на этом. Мужики остановились, поглядели мне вслед, о чём-то пошептались, но в конце концов махнули рукой и решили, что более пристального внимания я не заслуживаю. Ищут что ли кого-то?

Что ж. Если и ищут, то точно не меня. Я пока ещё не успел толком пофестивалить и никакой угрозы обществу не несу.

Тем временем путь подошёл к концу. Я повернул в последний раз, проскочил в ещё одну арку и оказался во дворе-колодце, который на радость благородным соседям был целиком и полностью оккупирован курьерской конторой «Градский и КО».

Стоянка для великов, несколько микроавтобусов, несколько «каблучков», палеты с грузами, старенький жёлтый погрузчик и вечный торговый кипишь. Кто-то что-то куда-то тащит, кто-то за что-то на кого-то орёт, и так с утра до ночи, без праздников и выходных…

— Здарова, — по удачному стечению обстоятельств, я застал Женька.

Он как раз закинул на плечи пустую жёлтую термосумку и копался в телефоне, сверяясь с картой. Не с навигатором, — о, нет! — а с обычной городской картой. Потому что откуда же в жопе алмазы? Откуда спутниковая связь там, где нет никаких спутников?

О космической программе в этом мире ещё даже не задумывались, так что орбита по сей день чиста от мусора. И ничего там, окромя луны и пугающей неизвестности, нету.

— Здарова, — Женёк поднял на меня глаза и пожал руку. — Спасибо, что пришёл. Реально выручаешь.

А я про себя подумал — как так получается, что мы с Евгением Удальцовым и похожи, и непохожи одновременно? Нас ведь именно из-за внешнего сходства с братьями путают, но по факту это сходство заканчивается некоторыми чертами лицами да карими глазами.

В остальном же — ни одного пересечения. Я черноволосый, а Женёк кудрявый блондин. Я метр восемьдесят, а этот боров головой все дверные наличники собирает. И кстати! Да-да, именно боров. Обмен веществ у Женька сбился ещё в детстве, и с тех пор он таскает при себе как минимум двадцать лишних килограмм. Хотя благодаря росту и физнагрузкам всё равно выглядит органично, то есть такой он… добрый великан. А не мерзкий жиртрест, как Градский; не та порода.

— Хрень какая-то сегодня творится с самого утра, — Женёк сунул телефон в карман. — У Его Сиятельства, видать, обострение. Весна. Паранойя разыгралась. Гвардия всех и вся шмонает, задолбали уже. Потому-то и запара, собственно говоря.

— Ага, — я вспомнил тех двоих, с которыми разминулся буквально недавно. — Видел-видел, встретил по пути.

— Так ведь они, прикинь, даже сюда приходили. На складе рылись. Градский чуть было от сердечного приступа со страху не отъехал. То бледнел, блин, то краснел, то руку чуть ли не по локоть обсасывал.

— А что ищут-то?

— Как-то вот, знаешь, не докладывают они мне, — улыбнулся Женёк. — Так, ладно. Мне пора. Господа ждут к ужину доставочку изысканного хрючева из рыбного ресторана. Опять через половину города бежать…

С тем Удальцов поправил лямки и встал в позицию для низкого старта. Буквально. То есть форменно упал на одно колено и упёрся руками об асфальт. Тут же пространство вокруг него еле заметно заискрило, — особенно в области ног, — и в следующий момент Женёк стартовал. Сорвался с места так, что аж ветер поднял.

Маг скорости.

Но если вдруг кажется, что такой дар вкупе с комплекцией Удальцова выглядит как-то смешно или нелепо, то это только кажется. Люди, на которых хотя бы раз в жизни бежал носорог, думают совершенно иначе и ничего забавного в ситуации не видят.

Вот так. Магия, магия, магия. Основа всего и вся, и счастье для тех, кто одарён.

Если Женёк не привирает, то по прямой как-то раз разгонялся до пятидесяти километров в час. Ненадолго, понятное дело, — всё-таки первоуровневый, — но всё равно. Обычная же скорость Удальцова, учитывая плотную застройку Нового Сада, составляла километров двадцать, а то и все двадцать пять. Курьер от бога, так сказать.

Во всяком случае пока что. Ведь кто знает, что произойдёт с ним на втором уровне, когда пробудится побочный дар? Или на третьем, когда дары перемешаются? Ведь мало того что комбинаций великое множество, как сработает та или иная можно лишь догадываться; всё сугубо индивидуально.

Н-да-а-а…

Работая на переправе я видел дары совершенно другими глазами. В качестве разноцветных шариков, что засели внутри души. Красные, например, дары стихии огня. Синие — воды; зелёные, как несложно догадаться, дары взаимодействия с природой, а белые повелевают воздухом. Но это база. Тем временем высокоуровневые дары представляли собой шарики самых удивительных оттенков, с орнаментами, узорами и градиентами.

Но! Даже за сотни лет плотного… м-м-м-м… назовём это «изучением». Так вот, за сотни лет я не повидал даже четверть из всех возможных даров. Шутка ли? Шестьдесят основных даров и, — на минуточку! — три тысячи шестьсот вариантов комбинаций на их основе.

Да взять того же Удальцова, например. На первом уровне он хороший бегун. На втором станет отличным бегуном со слабеньким побочным даром. А вот на третьем…

Если дар скорости смешается с даром стихии земли или с даром щитов, то вполне возможно, что на выходе мы получим живой таран. Если со стихией огня, то может статься так, что он перестанет шустро бегать, зато у него будут самые быстрые файерболы на Диком Западе. Магия невидимости? Идеальный разведчик. Артефакторика? Сядет в подвал и станет шить волшебные педали для знати. Левитация? Вообще имба летучая.

Но что, если магия крови? Или клонирование? Или какое-нибудь там ослепление? Как всё это сыграет вместе со скоростью покажет только практика.

На четвёртом уровне появится личный артефакт, на пятом боевая форма, а дальше начнётся вечная прокачка. Как в корейских играх с этими их «SSS+++» рангами. И кстати… пусть у меня «шарик» божественный и сложен не из двух, а из множества даров, мне бы тоже не помешало подкачаться.

Как? Используя магию вестимо. Чем чаще пользуешь, тем сильнее становишься; всё очень логично и справедливо. Хотя… я почти уверен, что могу слить на собственное развитие божественную энергию, вот только как? И сколько её понадобится? Надо бы разобраться…

Но всё это чуточку позже. Пока что планы, повторюсь, скромные. Заработать денег хотя бы на самое основное: еду, одежду и квартплату.

— Всем здарова, мужики, — попутно пожимая руки грузчикам и другим знакомым курьерам, я двинулся в офис «Градский и КО».

Никакого «КО», к слову, у Градского нету. Жирную сволочь пускай и боятся, но не уважают. Какая ему ещё, к чёрту, компания? Не уверен, что в этом городе найдётся хотя бы один человек, согласный попить с Антошей пивка после работы или хотя бы присесть вместе с ним на одном поле, чтобы справить нужду.

Штрафы, отсутствие отпускных, задержки зарплаты без видимой на то причины — одним словом «жадность». Помнится даже, как однажды в его светлую головушку пришла мысль о том, что он как директор должен получать процент от курьерских чаевых. Как провернуть это технически он так и не придумал, но сам факт…

— О! Харон! — обрадовалась при виде меня Таня. — Ты вовремя!

Таня — менеджер, логист и кладовщик в одном лице. Хрупкая маленькая женщина с бесцветными глазами лет так-эдак около сорока. С виду неприметная мышь, но на самом деле мозг и сердце всего предприятия.

— Жаба сегодня лично поруководить не возжелала? — спросил я, осмотревшись в офисе и не заприметив Градского.

— Э-э-э, — отмахнулась Таня. — Сидит у себя, бедняжечка, переживает после обыска. Корвалол с алкашкой мешает, как бы не помер от такого коктейля.

— Понятно. А что у нас тут гвардия искала-то?

— Так кто же мне докладывать будет? Так! Погоди! Что мне было нужно в первую очередь? — Таня вытащила карандаш из-за уха и принялась его грызть, вспоминая: — Что нужно-то? Что нужно? А! Знаю я, что мне нужно! Машина же пришла!

С тем Танюха убежала на склад, а я продолжил осматриваться. От «офиса» одно название. По факту это было обшарпанное помещение с самой дешёвой мебелью, горой термосумок в углу и кучей упаковочных материалов, разбросанных тут и там.

Ну и стена с почётными грамотами. За заслуги в развитии Нового Сада, за верность Сиятельству, за то, за сё… и где-то среди этой пафосной натужной хрени фотка Удальцова в рамочке и с припиской «Работник Месяца». Её туда как два года назад повесили, так и не снимали ни разу.

— Вот, — Таня поставила передо мной на стол деревянную коробку.

Относительно большую, но судя по тому, как легко она с ней управилась — почти невесомую.

— Срочная посылка, — сказала Танюха. — Барону Менделю лично в руки, улица Садовая, дом пятнадцать. Всё. Подписывай и давай, пошёл-пошёл…

— А что там?

До сих пор Харитон подобные вопросы никогда не задавал, но я-то не совсем Харитон. Так что Таня удивилась. Таня нахмурилась. Таня моргнула пару раз, а потом слово молвила:

— Какая разница?

— Ну погоди, — ответил я. — Как это «какая»? Вдруг там бомба лежит? Вдруг я взорвусь?

— Ой! Харон! Кому ты нахрен нужен, чтобы тебя взрывать⁉

— Я не нужен, а вот барон может быть кому-нибудь и нужен. В любом случае, я хочу проверить.

— Ты же знаешь, что нельзя.

— Можно, — я взялся за коробку. — Времена нынче неспокойные, так что очень даже можно…

— Стой! — но было поздно.

Никаких печатей и пломбировок на коробке не было, а потому я довольно просто поддел крышку, без особого усилия вырвал с корнем мебельные гвоздики и заглянул внутрь.

— Чай, — сказал я вслух.

Среди наполнителя из порезанной на спагетти крафтовой бумаги валялись пачки чая. Чёрного или зелёного — хрен его поймёшь. На упаковке сплошь одни иероглифы.

И тут же у меня в голове созрел мой первый бизнес-план. Ну конечно же, чай! Спустя два года после Исхода его становится всё меньше и меньше, а новый-то уже не подвезут. Так что обычный чёрный байховый уже стоит дороже икры и заваривается до тех пор, пока хоть чуточку заваривается. А что-то китайское и редкое наверняка можно загнать за баснословные деньги. Что это тут, интересно, такое? Улун? Пуэр? Габа?

Ай, да какая разница!

Мысль моя в том, что надо наладить производство. Найти либо семена, либо саженцы, либо местный аналог чая из этого мира. Солнце, воздух и вода, немножко земли в частное пользование и помощь толкового друида. Вуаля, и вот я уже сказочно богат, а даже года не прошло.

Блин… и ведь таких дел реально не счесть. Спрос есть на всё, а предложение хромает на обе ноги. Поистине, волшебные времена настали. Золотые.

— Посмотрел? — спросила Таня и прихлопнула крышку обратно.

— Посмотрел, — кивнул я.

— Тогда распишись уже и неси!

С тем я поставил на стандартном бланке закорюку Харламова, — кстати, надо бы потренировать подпись, — и начал собираться в путь. Сперва пристроил коробку в термосумку, — пускай в том не было необходимости, но не подмышкой же мне её тащить, верно? — потом закинул её на спину и пошёл на стоянку за своим великом.

Велик вот, кстати! Тоже хорошее направление. Учитывая нынешний ценник на бензин и то, как не скоро оклемается автопром, альтернативный транспорт будет в цене. Хм-м-м… на слух чай пока что перспективнее, но в этом тоже определённо что-то есть.

Всё хочется! Вот прямо вообще всё!

Дзынь-дзынь, — посигналил я товарищам грузчикам, которые устроили перекур прямо в арке, и выехал со двора на одну из узких технических улиц. Замелькали огоньки. Воздух свежий — просто сказка. Но в шортах и майке, да ещё и на скорости как-то уж с перебором свежо.

Ну… до Садовой благо недалеко. Закончу тут по-быстрому, потом ещё один адрес откатаю и надо бы до дому шуровать. Переодеться в тёплое и на болота, принимать у гоблинов алтарь. Заодно может и про божественную природу что-нибудь новенькое выясню, а то пока что тишина какая-то.

Переулки, арки, дворики и скверы. В какой-то момент я выскочил на оживлённый проспект, который делил центральную часть города напополам, — шёл от главных ворот и прямиком до пристани, — и снова занырнул в урбанистический лабиринт.

Чутка ошибся с поворотом и влетел в высокую такую арку со ступенями. Спешился, чтобы затащить велосипед наверх, поднялся ровно наполовину и тут услышал крик:

— Эу! — а за ним характерный свист и: — Молодой, блин, человек!

Классический саундтрек, с которого в этом городе начинаются неприятности. А хотя… чего уж там? Так оно абсолютно в любом городе происходит.

На верхних ступенях показался мужчина, а ещё парочка маргиналов зашла сзади, — то есть снизу, — и заперла меня на лестнице. Почему «маргиналы»? Да потому что это видно, причём сразу же. Тёмные люди… и я сейчас не про какую-нибудь там непонятную ауру говорю, а про банальный цвет кожи. Хоть мой их, хоть не мой, хоть в солярий загоняй, эта иссиня-серая преступная бледность всегда будет выдавать подобных людей.

Ну а помимо неё ещё сбитые руки и глаза, само собой. Наглые, отбитые, почти что волчьи.

Но хватит уже о каноне, ведь гораздо интересней об отхождении от него. Что особенно интересно-то? На плечах у одного из ребят, — того, что перегородил мне дорогу наверх, — висел зелёный гвардейский китель. И ведь именно что висел. Как накидка или плащ-дождевик. Говнюк явно решил польстить себе, ведь в плечах был гораздо уже. Но это лишь во-первых. А во-вторых, не нравится мне это совпадение.

Понятно, что ребята решили гопнуть курьера — лайфстайл у них такой. Но как они узнали, какого именно курьера нужно гопнуть? У меня ведь в рюкзаке сейчас реально целое состояние лежит. За которое я, к слову, материально ответственен.

— Что надо? — я начал с бычки, ибо не перед кем расшаркиваться.

— А ты чо такой дерзкий?

Классический обмен репликами начался и… тут же закончился. Удивили ребята, ничего не скажешь:

— Ты слышь, чо? Ты задержан именем Его Сиятельства! — крикнул гопник в кителе.

А я от такого аж взоржал. Прислонил велосипед к стене, снял и поставил на ступени сумку. Весло пока что призывать не стал; впереди как будто бы ждала интересная беседа. Не информативная и вряд ли изысканная, но очень интересная.

— Тобой задержан что ли? — с улыбкой спросил я.

— Мной!

— Ты где китель достал, болезный? Сними и не позорься.

— Нас уполномочили!

— Кто тебя, крысу помойную, уполномочить мог?

— Э! Охренел⁉ — пацанчик зашагал вниз по ступеням. — Мы так-то из ополчения! И одёжу эту мне выдали специально, как символ власти, так что…

Так что я как будто бы ему верю. Подобные ребята просты, как хлебушек, и просто неспособны на хорошую актёрскую игру. Когда они лгут своей жертве, они делают это сцепив зубы, мрачно и гадко; их цель не в том, чтобы человек поверил в их ложь. Цель в том, чтобы человек испугался.

Но сейчас я вижу совершенно другую картину. Этот крысюк того и гляди губы надует. Он обижен! Обижен тем, что ему не поверили. Что даже с «символом власти» кому-то смешно, что он эту самую власть может олицетворять.

Ополчение, значит?

Что-то происходит в Новом Саду, раз гвардейцы Сиятельства собрали себе в помощь всяких голодранцев. Обыски, патрули, теперь ещё и вот это. Нездоровая какая-то движуха, на моей памяти такого ещё не было.

— Что в сумке?

— Не твоё собачье.

— Слышь⁉

Те двое, что стояли внизу, тоже двинулись в мою сторону. Сумку проверить хотят, ага. Расклад таков: даже если господа гопники не врут мне насчёт ополчения, то дорвавшись до власти они теперь не упустят шанс пограбить бедного-несчастного меня. Так оно всегда под шумок и происходит. Хоть уполномоченные, хоть неуполномоченные, хоть в роли погромщиков, хоть в роли ополченцев эти ребята всегда в первую очередь за себя; другие мотивы у них в головах просто не укладываются.

Но чай они всё равно не получат. И дело даже не в той писульке, которую я подмахнул перед отъездом. Дело в том, что у меня чувство справедливости внезапно разыгралось. Да и размяться было бы весьма кстати; вспомнить что да как.

— Стоять на месте, урод! Ты арестован! Открывай сумку!

— Так мне стоять или открывать? — спросил я, ухмыльнувшись, ну а дальше понеслась.

Тот, что приближался ко мне сверху побежал, перепрыгивая за раз по три ступеньки, а задние уже подобрались вплотную. У одного в руках нож, а другой кастет напялил.

Что ж. Трогать этих ребят руками мне откровенно брезгливо, а потому я сразу же призвал весло.

— О-о-о! — выпучил глаза тот, что в кителе и постарался резко затормозить, да только бессердечная сука гравитация и подруга её инерция продолжили нести его вниз, прямо на меня. Но до нашей встречи ещё несколько секунд, и всему своё время. Сейчас же я с разворота огрел веслом того из гопничков, что решил полезть ко мне с кастетом.

Да, с реакцией у человечка всё оказалось в полном порядке. Он вовремя отклонился, и по идее достать его я не мог, да только весло у меня по необходимости становится телескопическим. И не из дерева оно состоит, понятное дело, а из чистой тьмы. А потому удар пришёлся точно в цель: парнишка сразу же угомонился и теперь сползал по стене.

Ой… Да было бы с кем драться, а?

Его напарник, — тот, что с ножом, — точно так же, как и главарь не ожидал увидеть против себя мага. И точно так же пересрался, но в отличии от друга заднюю не дал. Замахнулся и попытался меня пырнуть, ну а я… я напугал его ещё больше.

К этому времени уже окончательно стемнело, а арки-то у нас в городе, как я и говорил, хорошо освещены. Так что у меня здесь, — в этом переходе, — не одна тень, а сразу же четыре. В одну из них я и упал, отклонившись от удара. На прямых ногах, спиной вперёд, провалился в теневое никуда и появился из соседнего. И тут же приложил негодяя веслом; сверху и плашмя, будто непослушному ребёнку ложкой по лбу треснул.

Да-а-а-а… чувствую, что с тенями я в Новом Саду ещё наиграюсь. При солнечном освещении такие телепортационные прыжки мне недоступны; а вот ночью настоящее раздолье. Тени гуще, теней больше — кайф.

Но вернёмся к бою!

Товарищ обмяк. Бряцая сталью, его нож полетел вниз по ступеням, а он теперь катился вслед за ним. Лениво так катился, будто мешок с говном. Минус два, стало быть, и остаётся у нас:

— А-АА-ААА!!!

Не знаю на что рассчитывал уважаемый главарь, однако оружия у него при себе не оказалось. Но! Стоит отдать человеку должное. Выхватив на противоходе шлепок веслом по пузу, он не потерялся. И даже наоборот! Взбодрился и мгновенно сориентировался в новых реалиях.

Пускай со сбитым дыханием. Пускай спотыкаясь в ногах. Пускай поверженный и уже почти побеждённый, он всё равно решил урвать своё. Пробегая мимо, он грациозно скинул китель, что едва держался на его хлипких плечах, и схватил термосумку. Дальше чуть было не споткнулся о своего приятеля-ножевика, но в нужный момент запрыгнул ему на спину, проехал на нём будто на сёрфе несколько ступенек, соскочил и рванул дальше, вниз. Судя по неестественному анимешному наклону тела вперёд происходящее он уже не контролировал, но до сих пор не навернулся и… тут как бы моё почтение.

И за ловкость, и за смекалку. Видать, гад понял, что курьера с такими способностями к дюжине хинкалей не приставят. А стало быть, надо брать сумку и бежать.

Я же сперва попытался схватить его тенью, не преуспел и тупо догнал веслом. Метнул гребной лопастью вперёд и попал аккурат под колено. Плюс — долбаный эквилибрист наконец-то окончательно потерял равновесие, покатился по ступеням, добренько так приложился головой и утих. Минус — рядом с ним теперь катилась сумка и… и как же хорошо всё-таки, что чай. Думаю, порция роллов в этой центрифуге превратилась бы в плов с рыбой.

— Вот ведь! — я рванул вниз вслед за сумкой, а та: — Да нет же, блин!

Липучка предательски расстегнулась, сумка раскрылась настежь и деревянная коробка выпала. Крышка, которую я уже изрядно поколупал в офисе отлетела и пачки чая вперемежку с серпантином из наполнителя полетели по ступеням.

— А-а-а-а-ай!

Собирать теперь всё это! Вот ведь… Вот ведь…

— Вот ведь чёрт, — произнёс я.

Вот только не со злостью, а скорее задумчиво. Среди разметавшихся по ступеням пачек улунов и пуэров внезапно оказалась сшитая папка, а на папке герб. И лишь по цветам уже понятно, что это именно герб дома Романовых — червлёный гриф на серебряном фоне. Одно лишь его изображение в Новом Саду уже крамола и неужели… неужели это и есть то, из-за чего Садовников устроил в городе всю эту неразбериху?

А главное: как так-то? Это подстава? А если да, то чья? Неужто Градский посмел пойти против князя? Поэтому ногти грыз во время обыска?

Сбавив шаг, я подошёл к папке и осторожно присел над ней. Заголовок оказался весьма исчерпывающим. «Список возможных кандидатов во дворянство» — ну нихрена себе. Тут я оглянулся по сторонам и мельком зацепил главаря. Понял вдруг, что слегонца перестарался: какая-то подозрительная вмятина на черепе у бедняги образовалась. С такими, насколько мне известно, не живут.

Что ж…

Увы и ах, такое бывает. Но сделанного уже не воротишь, а вот папка… папка — это интересно. Она есть оружие, которое я в перспективе могу использовать. Ну… Если только пойму, что значит её содержание, а я ведь пойму!

Но! Мне уже ясен минимум! Самый-самый минимум, на который я могу рассчитывать — это фамилия Градского в списках. Если Младшие с Романовым во главе реально решили посулить ему дворянство и готовят в Новом Саду переворот, то пока он не случился я смогу крутить им, как угодно. Им, да ещё в придачу адресатом посылки, — то есть бароном Менделем.

— Так, — внутри папки было несколько листов формата А4.

Полное ФИО, а дальше пояснительная записка. Как правило на пару абзацев, так же пестрящих именами и фамилиями. Эдакий генеалогический обоснуй, натягивающий родословную человека на глобус дворянства. И да, фамилия Градского присутствовала уже на второй странице.

— М-м-м, — мыкнул один из бессознательных гопничков, а я вдруг поймал себя на мысли… а чем чёрт не шутит? Принялся листать дальше, добрался до буквы «Х» и:

— Ах-ха-ха-ха! — не смог удержаться от смеха. — Есть контакт!

«Харламов Харитон Христофорович». Приписку я пока что не прочитал, — успеется, — но находке своей остался рад безумно. Начинать свой путь в роли дворянина всяко проще, и самые тяжёлые первые шаги уже как будто бы позади. Насчёт легитимности и мощи Младших есть сомнения, но… Короче говоря, будем посмотреть. Лишней папочка не станет, что-то я с её помощью обязательно натворю. Вот только что?

Сперва мне нужно собрать по лестнице весь чай и найти укромное место. Почитать, а заодно подумать, как теперь разыграть зашедший в руку козырь. Так что посмотрим-посмотрим…

— Где я? — вдруг раздался где-то совсем рядом мужской голос.

Сперва я обернулся назад, но никого не обнаружил. Затем обвёл взглядом всю троицу — двое до сих пор не пришли в сознание, а один уж и не придёт никогда. Однако:

— Где я? — повторилось вновь. — Что происходит? Почему так темно?

И тут я понял… убитая моими собственными руками душа явилась на возрождение ко мне на переправу. Вот только переправы нет. И, честно говоря, я не совсем понимаю, как выстраивать её с нуля. Но это всё неважно! Ведь самое главное, что лёд тронулся! До сих пор я не чувствовал ничего такого, но… хм… интересно. Это потому что гоблины достроили алтарь?

— Что происходит-то⁉ — заорала душа убиенного гопника. — Ау⁉ Кто-нибу-у-удь! ПА-МА-ГИ-ТИ-ИИ!!!

— Да не кипишуй ты раньше времени, — пробубнил я себе под нос, закрыл глаза и постарался настроиться на своё божественное существо.

Да будет переправа. Да будет бог Харон…

Глава 3

Новая Земля (планета)

Новый Сад (город на ней)

Тайна посмертия оказалась какой-то куцей. Секунду назад Сэм имел неосторожность напасть на курьера с волшебным веслом, разбил голову о ступеньку, помер и попал сюда. В темноту, пустоту и безмолвие.

При этом рассудок его соображал как никогда ясно и от этого становилось лишь страшнее. Сам факт смерти уже не пугал, — одной, как говорится, не миновать. Но провести здесь… вечность? Вечность, блин! В нигде! Ничего не видеть, ничего не слышать и ничего не ощущать⁈ Оказаться навсегда запертым один на один с собственными мыслями⁈

— АА-АААА!!! — снова заорал Сэм. — ААА-АААА!!!

— Тихо! — внезапно рявкнул кто-то.

И это успокоило. Будь то бог, дьявол или макаронный монстр, само наличие в этой пустоте хотя бы кого-то уже намекало на то, что пустота вовсе не пустота. Что-то вместо ничего — это же прекрасно! Это не может не радовать!

— Ау? — робко кликнул Сэм. — Кто здесь?

А в ответ ничего. И вокруг опять ничего. Ничего-ничего-ничего. Паника захлестнула с новой силой. Он ведь как-то раз слышал о том, что отрезанный от внешних источников информации мозг довольно быстро начинает фантазировать и возможно, что голос — это его собственный глюк. Однако, при чём тут мозг? Тождественна ли душа разуму, а разум куску мяса в голове?

Или Сэм всё-таки выжил? Смерть ещё впереди, а сейчас у него просто приход от гипоксии?

— АА-АААА!!!

— Не ори!

Внезапно, перед Сэмом появилась фигура. Высокая и тёмная, — как она вообще умудряется быть очерченной на фоне чёрной пустоты? Это было нечто в надвинутом на лицо капюшоне и… почему-то с веслом, как у того паренька-курьера. Ну точно же. Глюк. Компиляция из недавних воспоминаний.

— АА-АААА!!!

— Я сказал «молчать»!

— АА-АААА!!!

— Тихо, твою мать!

Бах! — а вот пощёчина оказалась очень даже материальной. Во всяком случае, нафантазировать себе боль было бы очень странно. Поэтому Сэм решил всё-таки замолчать и понаблюдать за тем, что будет происходить дальше.

А тёмная фигура чуть уменьшилась в размере, подвесила в воздухе весло, заложила руки за спину и начала задумчиво бродить из стороны в сторону. И продолжалось так по внутренним ощущениям Сэма не менее пяти минут.

— Ты… ты демон? — наконец решил он подать голос.

— Нет.

— Бог?

— Да.

— А я, получается…

— А ты, получается, завали хлебало! — рявкнул бог. — И не мешай мне думать!

И молчаливая сцена продолжилась. Фигура в капюшоне всё так же бродила туда-сюда, но теперь ко всему начала ещё и бурчать себе под нос. Что именно — не разобрать, но Сэм умудрился выхватить слова: «переправа» и «задолбало».

— Так! — бог резко остановился и хлопнул в ладоши. — Ладно! Попробуем…

И в следующий же момент вспыхнуло солнце. Огромное, яркое. По цвету между розовым и красным и такое… такое красивое! Глядя на него, Сэм почему-то невольно успокаивался. Его с головой захлёстывала этакая безмятежность и непоколебимая вера в то, что всё ещё будет.

Но дальше — больше. Появилось небо. Закатное. Градиентом от розового рядом с солнцем до синего над головой и чёрного позади оно растянулось по всему небосводу. Да ещё и перистые облачка набежали — великолепие неописуемое. Но то лишь вверху! Внизу же сперва показалось играющее бликами море, а потом под ногами Сэма внезапно начала вырастать скальная порода. Каких-то несколько секунд, и он оказался на вершине высокогорного плато.

Позади зелёный луг, слева и справа высятся скалы со снежными шапками, а впереди обрыв. Но даже обрыв такой красивый, что аж дух захватывает! Где-то там внизу густой хвойный лес, а над лесом кругами летают птицы.

— Метафора типа такая, — пробубнила тёмная фигура, оглядываясь вокруг. — Закат, все дела, смерть и новое начало. Так… а само перерождение-то как? Лодки точно в жопу, надоело, не хочу… Хм-м-м…

Ещё один хлопок божества в ладоши и рядом с Сэмом буквально из ниоткуда начал появляться фуникулёр. Столбы с грохотом падали с неба. Бах! — первый появился в считанных метрах, а остальные, — Бах! Бах! Бах! — уходили всё дальше и дальше по направлению к солнцу, пока не превратились в точку на горизонте. Сама канатная дорога сплелась из воздуха и где-то далеко-далеко уже показалась первая приближающаяся кабинка. Открытая, как на горнолыжных склонах — просто сиденье с поручнями.

— Ну? — спросило божество. — Красота же? — и само себе ответило: — Красота. А теперь давай-ка с тобой разберёмся…

— Со мной?

— Ну а с кем же ещё? — бог оглянулся. — Тут больше нету никого. Имя?

— Сэм.

— Сэм? — вместо лица, которого до сих пор не было видно, у бога нахмурился капюшон. — Судя по говору ты явно местный, так что давай-ка голову мне не делай. Нормальное имя есть?

— Серёжа…

— Серёжа, — повторило божество. — А почему тогда Сэм?

— Потому что гоню, — Серёжа-Сэм потупил взор. — На яблоках гоню, на грушах, на ирисках. Ну то есть гнал… Раньше… Когда-то… Я же умер, да?

— Умер, — кивнул бог. — Но ты не ссы раньше времени! Если правильно ответишь на все мои вопросы, постараюсь тебя нормально пристроить.

— Да! — замотал башкой Сэм. — Да-да-да! Я обязательно на всё отвечу!

— Отлично. Тогда вопрос первый, — начал бог: — Скажи-ка, Серёжа, ты почему такой гандон?

— Э-э-э…

Странность была даже не в формулировке вопроса, а в том, что по мнению Сэма бог должен был быть всеведущим и уж на такую-то легкотню точно знать ответ. А хотя… стоп! Вопрос на самом деле не вопрос! Это что-то среднее между исповедью и каким-то кармическим уроком! Так что Серёже нужно было срочно осмыслить свою гандонистость…

— Трудное детство, наверное, — начал он, вспоминая. — Батя ушёл, когда мне было три года, матушка начала по чуть-чуть прибухивать. Жил с бабкой. Денег, понятное дело, ни на что не было, и потом, в школе…

— Стоп! — бог поднял руку. — Проехали. Вопрос на самом деле был риторический. Давай лучше про ополчение поговорим. Так это правда или нет?

— Что правда? Что нас гвардейцы Садовникова уполномочили курьеров шмонать?

— Да.

— Да! — кивнул Сэм. — Клянусь! Они ещё когда подошли, я думал всё, звиздец, ща подкинут в карман чо-нибудь не то и закроют. Ан-нет, видишь. Поговорили про ополчение, телефонами обменялись, а потом один из них с себя китель снял и мне лично отдал. Чтобы верили типа. И вознаграждение посулил хорошее.

— За что?

— За документы какие-то, — пожал плечами Серёжа.

— Какие именно?

— Из Столицы вроде бы… а вообще, почём я знаю⁈ Нам сказали тащить все подозрительные бумажки, которые только найдём.

— Понятно, — бог задумчиво почесал капюшон.

Примерно в этот же момент первая кабинка уже подъехала к месту посадки и Серёжа-Сэм, смекнув что к чему, робко указал на неё пальцем:

— Можно?

А бог в ответ лишь пробубнил что-то про козла и молоко, вздохнул тяжко и разрешительно махнул рукой, мол, валяй. И Серёжа сел. Позади остался луг, обрыв и скалы. Внизу кричали птицы. Весело болтая ногами, он ехал навстречу закатному солнцу. Прямиком в новую жизнь. В жизнь, которую Серёжа пообещал себе прожить так, чтобы бог больше никогда не называл его «гандоном»…

* * *

Вот как-то так. Вот и готов мой божественный домик, и даже переправа душ заработала. Видимо, гоблины действительно уже возвели алтарь в мою честь, — другого объяснения случившемуся я просто не нахожу.

И на сей раз я сделаю всё иначе, потому что там… тогда…

Там и тогда мне нужно было отыгрывать роль мрачного нелюдимого ублюдка. Вечная ночь, чёрная река, беззвёздное небо и зловещий туман. Мёртвый Стикс с молчаливым паромщиком в надвинутом на лицо глухом капюшоне — все эти декорации я придумал специально. И якобы скверный характер тоже. Да. Пожалуй, я сделал всё для того, чтобы другие боги лишний раз не шатались по моей территории. А в идеале вообще забыли о моём существовании.

Общение?

Общения мне более чем хватало, не жалуюсь. Среди душ покойников мне зачастую попадались крайне занимательные и остроумные собеседники — не чета некоторым бессмертным сущностям, которые зациклены строго на себе. Любо-дорого поговорить. И крайне отрадно похлопотать над тем, чтобы они отправились перерождаться на хороших условиях. В полную семью с достатком, например, без врождённых болячек и в место, которое не раздирают войны.

Да, я действительно мог так сделать. И, как оказалось, могу снова; просто в гораздо меньших масштабах. Но нет! Конечно же, даже на бывшей переправе я не занимался распределением от и до; с таким объёмом работы не справиться никому, ведь душ слишком много.

Так что вот. Никакой тяги ко тьме или разрушениям у меня нет и никогда не было. Не злой я.

И не страшный!

Харон, ага. Тощий уродливый старик — именно таким принято меня представлять, но… Божество ведь само выбирает как ему выглядеть. И даже не представляю, что за блажь должна ударить в голову, чтобы я вдруг выбрал себе облик увечного и немощного урода.

Так что нет.

Под капюшоном всегда скрывался молодой, пышущий здоровьем мужчина средних лет. Белокожий, черноволосый и завсегда гладко выбритый. Что-то, что другое, что третье среди нашего пантеона была большая редкость, но я специально сделал всё, чтобы как можно меньше походить на Зевса. Ведь мамкин пирожок-громовержец очень бесится, когда другие не заглядывают ему в рот, а я привык использовать любую возможность его выбесить…

Ладно… чего теперь после драки кулаками махать?

А насчёт «пристрою» в адрес Серёжи-Сэма я всё-таки немножечко слукавил. Специально не гадил, но и помогать не стал, — не до того мне сейчас. Кинул душу Серёжи на волю случая.

Так что где теперь и кем родится Серёжа мне неведомо, да и неинтересно.

И скажем так: даже если бы у меня была огромная паства, и я был бы заинтересован в том, чтобы прокручивать души внутри… э-э-э… комьюнити? Среди своих верующих, короче! Так вот — за душу Серёжи я бы в любом случае бороться не стал. Нихрена она и ничем не примечательна.

Но это всё сейчас неважно. Вернёмся к делам текущим.

Резонно, что уходить «в себя» по божественным делам посередь лестницы и тел гопников я не стал. Со стороны оно, должно быть, очень странно выглядит. Как будто бы я втыкаю в потолок, — с солью переборщил, ага. Так что сперва я собрал весь чай обратно в коробку, коробку сунул в сумку, сумку на спину, подхватил велосипед и рванул оттуда подальше.

Проехал несколько кварталов, затем по пожарной лестнице залез на крышу и только там спокойно выстроил переправу. Теперь же сидел в тени, свесив ноги с края крыши, приглядывал за великом и думал. А обдумать нужно было ой как много всего.

И первое по списку — это моё дворянство.

В документах чёрным по белому объяснялось с какого-такого я могу претендовать на причастность к благородному сословию. Итак: в бородатые времена жил да был род Харламовых. Живут они, кстати, и по сей день — в Твери. Я-то их всю жизнь считал просто однофамильцами, потому как… ну потому как! Сергеевы, Ивановы, Петровы — изначально фамилии скорее всего образованы от имени помещика, а потому распространены повсеместно. И по той же самой причине одни Харламовы могут быть никак не связаны с другими Харламовыми.

Ну так вот…

Жили-были тверские Харламовы. Ширили свой удел, крепчали и возвышались как могли. Сперва в дворянство пробились, а потом даже баронский титул выслужили. Но конкретно моя история начинается в те года, когда на престол восходит четырёхлетний Александр IV и его дядька-регент, которого через год отравят по причине казнокрадства, пьянства, растрат, садистских наклонностей и прочих всяческих перверсий.

Короче, ублюдок был ещё тот.

Но! В этот неполный год своего регентства он успел издать закон, по которому каждый третий по старшинству дворянский сын отправлялся на службу в его личную гвардию. Видно, товарищ собирал себе спецотряд для неведомо каких целей. Ну и предок мой, как раз третий в роду, господина регента послал в жопу, за что был сослан вместе с женою в Сибирь и лишён всех титулов.

Тем временем женат он был на дворянке и дети его, получается, самые что ни на есть настоящие дворяне. То есть никакие не бастарды, а всамделишные, благородные, в официальном браке заделанные. И один из этих детей, получается, дедушка Харитона Харламова. Ну то есть теперь уже и мой.

Такие вопросы, как: «Почему сосланный Харламов не вернулся обратно после убийства регента?», «Почему родственники сами его не нашли?» и «Почему деда Слава никогда ни о чём таком не рассказывал?» — остаются вопросами. В тех документах, что я подрезал, ответа на них нет и быть не может. Да и то, что я сейчас поведал, расписано гораздо более сухо, невыразительно и без моих личных догадок.

Так…

Почему, да почему? После Исхода ответы мне один хрен не найти. Ну вот никак не найти, ни при каких обстоятельствах, и потому копаться в прошлом не имеет совершенно никакого смысла. И потому куда полезней сосредоточиться на настоящем. А именно: как это теперь можно использовать? В идеале, с максимальной выгодой для себя.

— Хм-м-м, — я поднялся на ноги и решил прогуляться по крыше; сам ведь говорил, что на ходу лучше думается.

С одной стороны подо мной простирался лабиринт подсобных улиц, а с другой широкий красивый проспект. Погода шепчет, а потому народ выполз из домов. Толпы неспеша и бесцельно гуляли туда-сюда вдоль многочисленных развлекух и заманух: вон патлатые ребята с инструментами стоят и лабают роцк, вон кто-то с огнём танцует, а вон две девчонки с лошадками предлагают покататься у скотинки на спине. Горят витрины, входные группы распахнутых настежь ресторанов соревнуются одна с другой, а ещё… да, гвардейцы.

И много их притом.

Рыскают по толпе и ищут… внезапно — меня. И Садовая улица, где проживает Мендель, отсюда буквально в двух шагах.

Так…

Так-так-так…

Надо что-то решать. На первый взгляд опций всего три: сдать барона, не сдать барона и не делать ничего. Но все они глупы и напрочь лишены выдумки; будь Харитон хотя бы чуточку в теме политических игрищ, вариантов стало бы куда больше. Но он не в теме, потому как после Исхода в местной политике чёрт ногу сломит.

Кто кого поддержал, кто кого подставил, кто кому что пообещал, и так далее и тому подобное…

— Э! — крикнул я вниз. — А ну отошёл от велосипеда!

— Экскузьмуа! — бомжара послушался; перестал ковырять замок, нашарил глазами мой силуэт на крыше и отвесил театральный поклон. — Никак не знал, что оно ваше! — а после исчез во дворах.

— Уъуъуъуъу!!! — погрозил я ему вслед кулаком.

Так.

О чём я там говорил?

Ах, да, Исход. Залог моего будущего величия, но на первых порах тот ещё геморрой. И вот о нём-то Харитон знает. О нём просто невозможно не знать.

А дело тут вот в чём: этот мир для людей не родной. Мы пришли сюда из Российской Империи через врата так называемой «Аномалии». Подмосковный портал открылся давным-давно и стал самым крупным на территории Европы. Лет сто назад это, кажется, было? Или чуть больше? Не суть!

Открылся себе и открылся. Сперва были робкие пробные вылазки. Люди ожидали увидеть здесь засилье монстров, как в других подобных «аномалиях», но вот ведь какая ирония судьбы — сами в каком-то смысле оказались монстрами для местных.

Итак, опасностей почти не было. А те, что были — играючи перемалывались военной машиной Империи. Первые поселенцы основали первый город прямо вокруг рамки портала, ну а дальше понеслась великая колонизация, — ничем не хуже североамериканской. Народ повалил целыми толпами, а инвесторы наперебой орали: «Пожалуйста, возьмите мои деньги!». Как итог — огромная Столица с собственной АЭС, целая россыпь городов вдоль по реке Нерке, охреневшее по количеству население, а к нынешнему моменту даже несколько поколений, которые родились и выросли именно здесь.

Во славу Империи, люди строили и добывали всё, что только можно добыть, а потом волокли это «что-то» в родной мир.

Ну а потом, два года тому назад, настал Исход.

Портал между мирами исчез так же внезапно, как появился, и несколько миллионов человек оказались отрезаны от Империи. Совсем. Навсегда.

Вполне логично, что проблемы начались сразу же.

Проблема номер раз — не таким уж автономным на поверку оказался мир по эту сторону. Тот же чай, например, завозился извне, и ни у кого даже в мыслях не возникало начать его здесь выращивать, потому что… ну вот зачем? Ну купим же! На кой-вообще хрен возиться с какими-то плантациями, когда можно куда более выгодно копать минералы?

Причём чай — это всё так, баловство и для примера. Самая главная проблема в технике. Новой нет и не будет, а старая имеет свойство ломаться, так что хорошие спецы-ремонтники теперь на вес золота.

Ха… Да теперь ведь ВСЁ на вес золота. Именно это я и имел ввиду, когда распинался про невиданные возможности. Так что первую проблему «проблемой» лично я не считаю.

Но есть вторая. Его Величество Иван Седьмой, — законный правитель Российской Империи и всех её колоний, — остался где-то там, в родном мире. Технически власть никому не передавалась, так что теперь не совсем понятно кто тут главный.

Мнений — куча.

Кандидатов — тоже.

Передел власти идёт полным ходом, и назвать его «бескровным» ну вот хоть убей не получается. Каждый тянет одеяло на себя, и каждый верит в собственную правоту. Вот только… увы, Харитон после Исхода был всё как-то больше занят выживанием, а потому не в курсе всех этих дрязг.

Но! Та папочка, которую я добыл — это именно чей-то хитрый политический ход. Какой? Зачем? Для чего?

— Стоп! — от муссирования неизвестности у меня аж голова заболела.

Короче. Хватит мять мягкое! Решение нужно принимать чётко, быстро, а главное — правильно. И я уже решил, как поступить…

Новый Сад

Имение барона Менделя

По традиции, в вечер пятницы молодой барон Мендель собирал в своём доме гостей. Хорошее вино, хорошая закуска и досужие разговоры о том, как прошла неделя. Сперва. Потом по обстоятельствам. Иногда всё заканчивалось ещё до десяти часов вечера, и гости чинно-благородно расходились по домам, а иногда аристократическое тусэ могло поставить под сомнение догму «аристо не гопники».

Но не об этом речь.

Речь о том, что эту традицию Вадим Евграфович сегодня не нарушил. ОСОБЕННО сегодня. Сегодня её никак нельзя было нарушать, ведь это будет уж слишком подозрительно.

А всё потому, что весточка от Младших по идее должна была дойти до него именно сегодня. Обычной курьерской посылкой, насколько мог знать Мендель. Да, с передачей информации в текстовом формате была связана куча неудобств, но другого варианта попросту не было. Пользоваться телефоном — самоубийство. Вышки Нового Сада под контролем Его Сиятельства, так что он может прослушивать любые разговоры и читать любые переписки. И не просто может! Он это делает! Сомнений — ноль.

Гость из Столицы, — пусть даже никому неизвестный простолюдин, — ещё хуже, ведь за домом наверняка установлено наблюдение. Барон уже не раз наблюдал гвардию Садовникова «в засаде» рядом со своими владениями. То они сидели в припаркованной посередь проспекта машине, то за столиком в кафе напротив, а то просто слонялись мимо.

Но вот чего Вадим Евграфович не ожидал — так это полноценного обыска. Гвардейцы Сиятельства пришли в дом в самый разгар веселья, перепугали гостей и вели себя откровенно по-хамски. Не снимая грязной уличной обуви лазали по комнатам, открывали шкафы, столы и тумбы, и даже, — вершина наглости! — попросили продемонстрировать содержимое сейфа.

А делать нечего; нужно подчиняться. Нужно вычеркнуть себя из списка подозреваемых. Пускай Мендель ещё не решил всё наверняка и его сотрудничество с Младшими оставалось под сомнением, Садовников мог отправить барона на виселицу даже за это самое сомнение.

— Всё? — спросил барон.

Скрестив руки на груди и облокотившись на стену, почти всё время обыска он простоял в холле. Как и подобает невиновному человеку, он всеми силами демонстрировал гвардейцам своё спокойствие и крайней степени неудовольствие.

— Вы наконец-то закончили?

— Да, Ваше Благородие, — ответил главный среди гвардейцев сквозь зубы. — Закончили, — а затем крикнул своим парням: — Уходим!

Зелёные мундиры спустились вниз и уже вот-вот были готовы покинуть дом Вадима Евграфовича, но по какому-то безумному стечению обстоятельств в тот же самый момент раздался стук в дверь.

— Кого-то ждёте?

— Возможно, — всё так же невозмутимо ответил барон, открыл дверь и аж побледнел.

На крыльце стоял черноволосый парень. В шортах и майке, с жёлтой курьерской сумкой и улыбкой от уха до уха. Менделя моментально прошиб холодный пот. Всё кончено. Всё пропало. Хотел он «дружить» с Младшими или не хотел, оправдаться перед Садовниковым теперь не получится.

«Уходи», — одними губами произнёс барон, пока никто из гвардейцев не сунул свой нос ему через плечо, но:

— Посылочка-посылочка! — весело пропел дебил-курьер, заржал, затем грубо отодвинул барона в сторону и вошёл в дом.

Реакция гвардейцев была моментальна. Они даже словом друг с другом не обмолвились: с парня тут же сорвали эту дурацкую сумку, а его самого поставили к стенке и принялись охлопывать по карманам.

— Эй! Вы чо творите⁈

— Заткнись!

«Бежать?» — думал Мендель, глядя на то, как один из гвардейцев уже достал из сумки деревянный ящик. И ведь технически можно. Жить лучше, чем не жить. Рвануть на проспект, смешаться с толпой, затем затеряться в лабиринте городских улиц, а затем… что? Затем врата крепостной стены захлопнутся. Центр отрежут и останется у него один путь — вплавь. Либо на ту сторону, — к оркам, — либо же сигануть с вершины ТЭЦ.

— Что у нас тут? — глядя барону прямо в глаза спросил гвардеец, отодрал от коробки крышку и заглянул внутрь. — Никак чаёвничать собираетесь?

А потом начал потрошить посылку. Сердце Вадима Евграфовича заколотилось как сумасшедшее, а тот выкидывал пачки чая вместе с наполнителем прямо на пол холла; одну за другой, одну за другой, всё глубже, глубже, глубже и наконец…

— М-м-м-м, — поджал губы командир гвардейцев. — Пусто, — поднялся во весь рост, явно не намереваясь убирать за собой учинённый бардак, сказал: — Честь имею, — что по мнению Менделя было совсем не так, и первым вышел вон из дома.

За ним потянулись остальные. Не прошло и половины минуты, как холл почти опустел. Теперь здесь остался лишь сам барон и перепуганный парнишка-курьер, который, — хлоп! — внезапно перестал быть перепуганным, как только закрылась дверь.

Черноволосый подмигнул барону и к его явному недоумению направился не на выход, а вглубь дома.

— Э-э-э…

Лёгким прогулочным шагом курьер догулял до небольшого холодильника с вином, открыл его и достал наугад бутылочку красного.

— О! — сказал парень. — Карменер! Это я уважаю! — а затем повернулся к Менделю и: — Ну что, благородие? — спросил он. — Поговорим?

Глава 4

Возможно, что будь у нас с бароном Менделем хоть какой-нибудь бэкграунд… знай я хотя бы примерно, что он за человек такой, то моё решение было бы совсем другим. Однако всё случилось так, как случилось.

Мне в руки зашёл компромат, а я, — опа! — не пристрастен. Вадим Евграфович для меня чистый лист — ни симпатии у меня к нему, ни негатива. И что же в таком случае предпринять? Как поступить с таким компроматом? Что ж… по идее, либо сделать жертве этот самого компромата очень хорошо, либо же очень плохо. Либо отдать, либо продать, либо нагнуть. В первом случае ты вроде как герой, но лопушок. Во втором — просто сволочь, а в третьем сволочь беспринципная, каких по миру ещё поискать.

Но! Каждый из вариантов всегда успеется, а сейчас я постараюсь поставить эту монетку на ребро.

— Вадим Евграфович? — барон до сих пор не произнёс ни слова и лишь моргал на скорость. — Вы здоровы?

— Я… Да… Я… Да…

Видать, от пережитого страха у Благородия слетели все аристократические доспехи. Ни манер, ни хладнокровия. Стоит и ловит ртом воздух, как растерянный рыбачок на конечной остановке, у которого из-под носа ушёл последний автобус.

— Я… Да…

Что могу сказать о нём предварительно? Молодой. Не уверен даже, что ему тридцатник есть. До физической формы не докопаться — подтянутый не в пример некоторым разжиревшим аристо. Ниже меня, но всё равно осанистый, и что-то мне подсказывает, что одарённый. Очки — круглые, пиджак — твидовый, взгляд — ошалелый. Ну а что самое примечательное — он седой. Пока ещё не совсем белоголовый, но всё к тому идёт.

— Вадим Евграфович? — повторил я. — Мы так и будем здесь стоять?

— Нет, — барон наконец-то взял себя в руки. — Кто вы такой⁈

— Всему своё время, — загадочно ответил я.

Загадочность нынче — моё всё. А потому я отвёл взгляд от Менделя и вроде как скучая принялся читать винную этикетку. Внезапно, карменер оказался родом из Словении. Ну да, бутылочку французского теперь стоит хранить либо в банковской ячейке, либо в музее. А хотя… в музее всё-таки предпочтительней. Нового-то нет и уже не будет.

— Так! — Мендель зашагал в мою сторону. — Потрудитесь объяснить, кто вы такой и почему обманным путём проникли в мой дом⁈

— Вади-и-и-им Евграфыч, — протянул я в улыбке и оторвался от вина. — Обманным? Вы серьёзно? И вообще, ну разве подобает таким тоном разговаривать с человеком, который только что отвёл вас от виселицы?

— Что⁈ — Мендель округлил глаза под стать очкам, испуганно оглянулся, а потом шёпотом переспросил: — Что? О чём это таком вы говорите?

— О посылке.

— Так документы всё-таки у вас?

— Какие документы? — спросил я, тут же заржал, мол, шутка, и похлопал ещё более сбитого с толку Благородие по плечу. — Расслабьтесь, Вадим Евграфович, я доброжелатель. Неужели мои поступки не говорят об этом за меня?

— Какие… Что вообще… Как…

— Я успел перехватить человека Градского до того, как он ворвался к вам в дом во время обыска и обрёк вас на казнь. Можете сказать «спасибо».

— Так вы не курьер⁈

— А похож? — спросил я и немного поиграл тенью у себя за спиной. Ничего такого; просто пустил по ней рябь, дабы намекнуть на то, что одарён.

— А курьер… он…

— Жив. Поверьте, с ним всё будет хорошо.

— А документы?

— В надёжном месте…

Ах-ха-ха-ха! И ведь до сих пор ни разу не соврал! Разве что про «перехватил», но это так, мелочи.

— Вадим Евграфович, — я вздохнул так, будто бы меня утомил не только этот визит, но и всё бытие в целом. — Может быть, вы уже пригласите меня куда-нибудь, где мы сможем присесть и спокойно пообщаться? Разговор грядёт нелёгкий.

— Да… Да, — кивнул Мендель и взглянул на лестницу, что вела на второй этаж. — У меня сегодня организован небольшой приём. Я быстренько схожу к гостям, успокою их насчёт гвардии, и сразу же вернусь к вам. Можете пока подождать меня в кабинете.

— Это где?

— Вон та дверь, — указал Мендель.

— Отлично, — я подбросил бутылку на руке. — Но карменер пойдёт со мной. На обратном пути не забудьте прихватить бокалы и штопор.

— Э-э-э… да, — кивнул Благородие и лосём побежал вверх по лестнице.

Если вернётся с кем-то и решит меня обидеть — поплатится. Во-первых, зубов не соберёт. А во-вторых, документов у меня при себе действительно нет. Я спрятал их на той самой крыше, под листом профнастила, и в любой момент могу перейти к шантажу. Короче! Если со мной попробуют по-плохому, то и я в долгу не останусь. А коли по-хорошему, то… как знать? Вдруг это начало большой и чистой дружбы?

Посвистывая себе под нос, я двинулся к той двери, на которую указал барон. Открыл. Зашёл. Богато.

Большой стол, кушетка, диван, стеллажи с книгами в кожаных переплётах, уютная полутьма. Короче, классический рабочий кабинет аристократа, но что-то мне подсказывает, что именно работу эти стены никогда не видели. Не знаю, чем зарабатывает на жизнь Его Благородие, но документооборот это «что-то» явно не подразумевает.

На столе стоял набор маленьких разноцветных баночек с акриловыми красками, стакан с кисточками и выключенная лампа с гибким штативом. Рядом — ювелирная лупа и недокрашенная фигурка сисястой анимешной дамочки с лисьими ушками и хвостом.

Ай да Евграфыч, ай да затейник. Ну… не мне судить. Кто как хочет, тот так и это-самое.

Я поставил бутылку на стол, плюхнулся на диван и стал ждать. Меж делом глянул на настенные часы: времени уже дохрена и к гоблинам я, по всей видимости, опоздаю. Пойти — пойду. Обязательно. Совсем забить нельзя, ведь нехорошо это. Старались всё-таки ребяты, алтарь мне строили, да ещё и не без успеха как оказалось.

— Спасибо что подождали, — барон явился с бокалами, как и было велено; заодно успокоился и теперь был весь из себя самообладание. — Кстати, вы ведь так и не представились.

М-м-м… да… опять что ли «Тёмный Властелин» ляпнуть?

— Харон, — я встал и подал Благородию руку. — Просто Харон, большего вам знать пока что не нужно.

Евграфыч хмыкнул, но руку пожал. А затем молча принялся открывать и разливать карменер. Но вот, мы наконец-то расположились друг напротив друга, я сделал глоток, похвалил вино и взял слово:

— Вы знаете, почему я здесь?

Как оказалось, почву из-под ног барона я выбил первым же вопросом. Бедняга опять напрягся и явно что не знал, что ему ответить. Молчал.

— Отчасти, — ухмыльнулся я, — потому что господину Градскому не стоит доверять ничего сложнее лузганья семечек, а уж тем более передачу сверхсекретных документов, от которых зависит ваша жизнь. Но это, повторюсь, лишь отчасти. А от другой части… скажи́те сами.

Ещё несколько секунд тишины и:

— Я не знал, что так будет! — прорвало Менделя. — Я ещё ничего не решил! Никому ничего не обещал и ничего такого не делал! Ху-х, — барон ослабил ворот и понизил тон обратно до нормального. — Да, Младшие действительно связывались со мной, и у нас даже случилась тайная переписка… Во всяком случае, я думаю, что это были именно они. Но я ничего не обещал! Скажите, вы их человек, да?

Младшие.

По верхам, но Харитон всё-таки кой-чего знал. Вообще, противостояние Младших и господина наместника — самое увлекательное шоу из тех, что можно было понаблюдать в этом мире, и конкретно о нём-то он слышал.

Когда случился Исход, каждый решил стать владыкой нового мира. Сперва Столица, а затем и другие города разделились на лагеря. Но наиболее легитимными кандидатами на престол по мнению общественности, — да и логики заодно, — стали два персонажа.

Первый — наместник и ставленник Его Величества, до недавних пор губернатор всего иномирья. Он управлял регионом до Исхода, и его на этот пост назначил сам Император. Приказа о снятии с должности не было, да и… не будет ведь теперь. Так что Борис Степанович Бахметьев вполне логично рассудил, что он тут власть.

Но!

Волею судеб, в этом мире застрял человечек из дома Романовых. Троюродный племянник Величества и аж сороковой в очереди к престолу, теперь он вроде как стал первым. Проскочил без очереди, ага. Извините, мне только спросить.

Ну и вот…

Николай Петрович Романов тоже решил, что править теперь ему. Но если верить слухам, то умом, сообразительностью и самостоятельностью, — что главное, — этот восемнадцатилетний звиздюшонок никогда не отличался. Поэтому его быстренько взяли в оборот. Отпрыски великих княжеских семей, которые по стечению обстоятельств застали Исход по эту сторону, собрались в кулак и всерьёз решили дерзнуть. А Романова взяли в качестве фальшивого лидера. По сути, благородной такой пешки, которой очень просто манипулировать, — и сейчас, и в случае победы, когда всё закончится.

Отсюда, к слову, их неофициальное название — Младшие Сыновья.

Вот и месятся теперь эти две фракции, как не в себя. Сманивают на свою сторону других аристократов и целые города. Но города, как правило, не сдаются просто так, потому как в большой игре участников гораздо больше. Наш князюшка, вот, например. Послал нахер всех и вся, и заявил о независимости Нового Сада.

И таких как Садовников целая куча. Но они менее интересны в плане предыстории, и потому о них Харитон ничего не знал. Про Чёрного разве что, но там человек-уникум, и история совершенно другая…

— Так вы от Младших? — переспросил Мендель, когда я слишком надолго задумался.

— Нет.

— От господина наместника⁈ — барон аж подскочил с кресла и сорвал с себя очки.

— Нет.

— Тогда…

— Вопросы пока что задаю я. Присядьте, Ваше Благородие. В ногах, как говорят в народе, правды нет. Лучше расскажите мне: как, по-вашему, чем конкретно вы так заинтересовали Младших?

Мендель последовал моему совету — присел и задумался.

— Так ведь… ну как? — улыбнулся барон. — Думаю, видят во мне своего.

— То есть?

— То есть по возрастному признаку.

Ну да, ну да. Вполне логично. Старый пердун наместник и горстка сопляков — к борьбе за власть добавляется извечный конфликт отцов и детей, в котором на «свой-чужой» делить легче лёгкого.

— И только? — хитро улыбнулся я.

Чистый блеф. Ни на что конкретное я сейчас не намекал, но вдруг?

— Я думаю… Я думаю… Да! — опять запаниковал Благородие. — Я же говорю вам, я ничего не сделал!

— Тише-тише-тише, я верю, — сказал я и пригубил вина. — Я знаю, что вы ничего не сделали. Иначе, уж поверьте, меня бы сейчас здесь не было. Но тем не менее, Ваше Благородие. Младшие отправили вам информацию. Знаете, какого именно содержания она была?

— Насколько я знаю, — ответил Мендель, — там должен был быть список с фамилиями.

— Пра-а-а-авильно. А зачем этот список нужен?

— Так ведь… как? Узнать кто из кандидатов в дворянство может быть полезен и составить рекомендации.

Ага… То есть, по сути, вербовка кадров и подготовка к восстанию. И что-то мне подсказывает, что Градский с его курьерской службой может оказаться Младшим полезен и претендует на дворянство, а вот курьер Харитон нет.

Обидно, конечно. Мне. А вообще умно: посулить пряник тем, кто хоть что-то может, и организовать себе поддержку внутри Нового Сада. Правда отдадут в конце концов этот пряник или нет — большой вопрос. Ведь если предал раз, то и второй раз предашь, верно? И на кой-чёрт держать при себе таких людей? Короче… сложно!

— Я же тут, а они там, — подытожил свою мысль Благородие. — Мне пробить по фамилиям и узнать что к чему проще.

— Пра-а-а-а-авильно, — улыбнулся я с понтом дела, что и так всё знал. — Вам поручили грязную работу, Вадим Евграфович. Ценой собственной чести и жизни организовать подрывную деятельность и…

— Так значит вы от Садовникова⁈ — опять вскочил Мендель.

— Нет.

— Так от кого же вы тогда, чёрт возьми⁈

— Узнаете, — и опять эта хитрая лыба поверх блефа. — Всему своё время. Давайте пока что будем считать так: я появился здесь, чтобы уберечь вас от неправильных поступков. Ничего не прошу, ни к чему не принуждаю, а просто намекаю на то, что всё не так просто…

— Я… Я не понимаю! Прекратите говорить загадками!

— Младшие, наместник, Его Сиятельство Садовников, — невозмутимо продолжил я именно что говорить загадками, загибая пальцы. — Согласен, все эти люди на виду и кажутся очень серьёзными. Но как мы знаем, что счастье, что деньги, что настоящее могущество любят тишину.

Евграфыч отчаялся что-либо понять в этом нагромождении слов, плюхнулся обратно в кресло и залпом добил бокал. А я будто школьник, услышавший слово «многочлен», поборол в себе позыв засмеяться и продолжил:

— Не торопитесь выбирать сторону, Вадим Евграфович, — тут я чутка понизил тон, чтобы казаться ещё более загадочным. — Моя рекомендация такова: живите пока что так, как живётся, и немножечко подождите. Совсем скоро в городе появится новая сила, по сравнению с которой те люди, что набиваются вам в покровители, не более чем клоуны.

Мендель надел очки, облокотился на локоть и молча поднял на меня глаза. Мне же нужно было подвесить после себя интригу. И чем больше в ней недосказанности, тем лучше. А потому я тоже осушил свой бокал, — на ход ноги, так сказать, — и встал с дивана.

— Думаю, теперь мы с вами будем видеться гораздо чаще. Искренне надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество, Вадим Евграфович.

В дверях я задержался.

— Ах, да! — обернулся я. — Чай. Вы не против, если я возьму несколько пачек?

* * *

— Ах-ха-ха-ха!

Вот так. Пеший курьер Харламов взял себе в вассалы цельного барона, ещё и на чай бедолагу выхлопал! Не знаю, во что оно теперь выльется, но во что-то выльется обязательно. Как минимум, я смогу снова заявиться к Вадиму Евграфычу в дом и также загадочно попросить об услуге. О какой? А вот это уже по обстоятельствам, конечно же. Мало ли как оно дальше сложится?

Но то, повторюсь, минимум. Максимум — на фундамент лёг первый кирпичик в построении моей собственной… м-м-м… «фракции», назовём это так. Рано или поздно мне придётся подминать под себя город, а Мендель тут как тут. Мендель-Пендель… интересно, в школах для маленьких аристо тоже дразнятся?

А что до списка дворянства — пускай лежит, чай не похарчится. Полистаю на досуге, посмотрю чуть внимательней. Глядишь, и с ним что-нибудь путное придумаю.

Итак.

Вскочив на велосипед, я рванул в обратный путь. Но только не в контору к Градскому, а прямиком домой. Завтра заеду за расчётом, а пока что Антоша пускай идёт в жопу. Косвенно, но он сам себе эти проблемы с курьерами устроил. Из-за него, козла такого, весь город гвардией кишит. Вот пускай и расхлёбывает, значит.

А даже если он взбрыкнёт насчёт моего увольнения… даже если разжалобит меня и убедит подождать с выплатой зарплаты — мне есть чем надавить на козла. Во-первых. А во-вторых, на субботней ярмарке у меня китайскую заварку с руками оторвут. Хватит и на квартплату, и на пожить, и на побаловаться.

Ну а пока — домой. Переодеться в тёплое и бегом к гоблинам.

— … а мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы, — послышалось ещё за квартал от дома. — Тёмные твари и сорваны…

Вырулив из-за угла, я увидел удивительную картину:

Дядь Сеня Карякин на вершине трясучей стремянки, прислонённой к статуе без носа, а внизу в качестве подстраховки Батяня. Вот только Батяня никого особо не страховал. Похоже, был не в курсе. Облокотившись одной рукой о стену, в другой он держал телефон; прямо рядом с ухом. Из него-то как раз и орала музыка.

Закрыв глаза, вомбат покачивал головой в такт музлу и попыхивал зажатой во рту сигаретой.

— Дядь Сень! — крикнул я.

— Ай-йопт!

От неожиданности стремянка под Карякиным затряслась ещё сильнее, и он обеими руками ухватился за гипсового мужика. Но не упал. Сдюжил.

— Харон⁈ Ты чо пугаешь-то⁈

— А ты зачем туда залез⁈

— Реставриро-варо-ваю! — тут я понял, что дядь Сеня еле ворочает языком. — От этай суки Зуева жы ни-И-даждёшься. Во! — Карякин показал мне какой-то белый катышек на ладошке. — Хлебушкиным мякишем ща заделаю! Такой шнопак ему прилеплю! У-у-У-ууу! На зависть всем другим статуям…

— Хватит орать! — крикнул женский голос из окна соседнего дома.

Ну а я… а что я? Это не моя война. Я спросил у Карякина, не против ли он чтобы велосипед одну ночь постоял в пролёте, тот по синей лавке согласился, и я пошёл дальше. Тут Батяня, ненадолго выйдя из своего экстаза, схватил меня за руку, пристально уставился в глаза и пропел:

— … мы бы взлетели! МЫ БЫ ВЗЛЕТЕЛИ!!! — а потом отпустил и затанцевал вдоль по улице, делая вид что слэмится с толпой невидимок.

Ну…

Каждый отдыхает так, как хочет, верно?

Признаюсь честно, диван-кровать поманил меня тысячей пряников, и я чуть было его не послушал. Необходимость во сне, пожалуй, один из главных недостатков бренного тела, и надо бы начать с ним мириться, ведь хороший сон — залог всего. Но! Не сегодня. Сегодня речь о моей божественной сущности, которая куда как важней.

Наверное…

Ладно! Перекинувшись из шорт в джинсы и бросив термосумку в прихожей, я накинул сверху осеннюю куртку, сунул в карман налобный фонарь и выбежал из дома. Карякин с вомбатом к этому времени уже куда-то подевались. Оставили после себя прислонённую к дому стремянку и отреставрированную античную статую явно что грузинского происхождения, а сами исчезли. Ну да ничего, найдутся. Это с ними не впервой.

Дальше — путь по городу, через бревенчатый самострой, Трассу и лес.

С ориентированием на местности проблем не возникло, — Харитон охотился на лабрадуток уже два года и знал окрестности как свои пять пальцев. И даже в темноте знакомые тропинки, ручьи, малинники и коряги оставались знакомыми. Так что дорогу я нашёл без проблем. Даже несмотря на то, что под конец чутка промахнулся и вышел на болото чуть левее чем нужно, дальше нашёлся.

Дым от костра и его зарево явно намекали на то, что рядом кто-то есть. И наверняка это гоблины греются в ожидании меня.

Ну отлично! Оглядевшись повнимательней, рисковать и прыгать по кочкам на манер жабы я не стал, и пошуршал кустами к месту встречи. Пошуршал, дошуршал, вышел к болоту и тут…

— Ух, — вырвалось у меня.

Но не только из-за того, каким оказался алтарь, — такого я точно не ожидал. Была ведь и ещё одна внезапность. К остроносому зелёному мечнику и его пузатой жене добавилось ещё несколько гоблинов. Хотя… как сказать «несколько»? Навскидку штук пятьдесят.

— Влады-ы-ы-ыка! — протянул мой недавний знакомец, указал на меня костистым пальцем и начал радостно оглядываться на сородичей. — Это Влады-ы-ы-ыка!

И что характерно, судя по рожам сородичи его оптимизма не разделяли…

Глава 5

Итак…

Плюс-минус сотня гоблинских глаз безотрывно глядела на меня. И взгляд их не сказать, чтобы добрый был. Только мои старые знакомцы, — надо бы уже наконец-то узнать их имена, — наблюдали за мной с эдаким религиозным обожанием; остальным было абсолютно наплевать на мою божественную суть. Ну… это пока что. Как бы там ни было дальше, а им придётся поверить.

— Добрый ночь, — сказал я.

Затем спокойно, по очереди выдержал взгляд каждого из уродцев, а заодно повнимательней рассмотрел болотный народ. Ох и страшны, конечно. Но! Что прикольно, страшны они по-разному. Каждый из гоблинов подчёркивал свою индивидуальность похлеще человеческого подростка в период пубертата.

Один в шкуре, другой в ржавой кольчуге, третий в наряде из коры, лопуха и рогоза, а четвёртый вообще голый, — если, конечно, не считать за одежду повязку через глаз и целую связку амулетов на шее. У одного клыки торчат, а у другого не торчат. У одного нос длинный, острый, каноничный, а другому как будто бы сковородкой хлебало формовали. У одного на голове небольшие рожки, у другого на спине выросло целое семейство мухоморов, а у третьего вместо руки самопальный протез с мясницким тесаком на конце. Эклектика, короче говоря, как она есть. Пёстрая, интересная.

Гоблины оказались абсолютно разными по цвету кожи, — от песчаного и болотного до радиоактивного зелёного и почти что чёрного, — и абсолютно разными по размеру. В среднем, они были мне чуть выше пупа, почти как Батяня, но та же пузатая жена мечника, например, вымахала ростом с человека.

Волосы — вообще отдельная тема. У некоторых особей на голове росло патлатое нечто самых вырвиглазных оттенков. Причём я почти уверен, что это их натуральный цвет. Вряд ли на болотах найдутся толковые мастера-колористы, чтобы поддерживать эту красоту.

Ну да ладно, хватит разглядывать гоблинов. Тут ведь и помимо них есть на что посмотреть.

Алтарь. Ну… как сказать алтарь? «Без ТЗ — результат ХЗ», — так что я сам отчасти виноват. Толком не объяснил что хочу, а потому товарищи гоблины слепили то, на что их подтолкнула собственная фантазия.

А именно: трон.

Да-да. На одной из болотных кочек из камней было сложено костровище и полыхал огонь, а уже на следующей стоял трон. Сиденье из цельного куска чёрной древесины, — судя по всему огромного пня, — подлокотники из брёвен, а вот спинка… спинка как раз по моему заказу. Чётко. Не придраться.

Величественным веером, будто лучи солнца, сзади к трону были приколочены вёсла. Много-много вёсел. Большие и малые, деревянные и пластиковые, лодочные и байдарочные. Где только гоблины умудрились надыбать столько и за такой короткий срок… загадка.

И если честно, то мне их поделка понравилась. Выглядит трон внушительно, — а особенно на фоне болотной топи. Его бы ещё черепами кое-где инкрустировать, какие-нибудь загадочные руны вырезать и вообще сказка получится. Ну а главное, что работает он как надо. Как алтарь. Ведь именно благодаря этой постройке, — я уверен, — у меня получилось создать то метафизическое божественное убежище с фуникулёром.

Так…

Время идёт, а гоблины всё так же хмурятся. Не нападают, что хорошо, но и склониться перед Владыкой не спешат, что плохо. И надо бы уже что-то делать.

— Кхм-кхм, — сверху вниз, я просверлил взглядом одного из уродцев с факелом, который стоял на моём пути к трону.

Уродец насупился ещё сильнее и даже оскалил жёлтые клыки, но всё-таки сделал пару шагов назад. Я же неспеша двинулся к престолу. И вот передо мной загадка из разряда символических. Костёр. А заковыка вот в чём: в процессе мифотворчества мелочей не бывает, а ведь именно им я сейчас и занимаюсь.

Обойти слева? Обойти справа? Не важно с какой стороны обойти, это в любом случае провал. Любой суетливый жест может свести эпичность момента на ноль, и потому я ступил прямиком в пламя. Тут же накастовал под ногами тёмное облачко — чуток от дара теней, чуток от магии смерти. Затушил костёр, прошёл дальше, и молча уселся на трон.

Что-то тут же заворочалось во мне, — в божественном мне, — а вот что именно пока понять не могу. Благодаря алтарю произошло то ли какое-то повышение, а то ли усиление. Непонятно… Всё же я был изначально рождён Титанами в качестве полноценного бога, и весь этот путь становления от местечкового духа не проходил. В новинку оно для меня.

Так что сижу пока. Жду. Смотрю исподлобья, но весело. Мрачно-игривый весь из себя типа.

— Владыка, — благо, мой зеленокожий адепт не заставил себя ждать; подбежал к трону и отвесил челобитную. — Владыка, вы довольновый?

— Имя? — спросил я.

— А… Э? — гоблин разогнулся и оглянулся. — Моё?

— Да, твоё.

— Ваше Темнейшество, меня звать Кровавый Додя…

«Ваше Темнейшество» — это хорошо; это нравится. А вот «Додя», пускай даже и «Кровавый» — очень и очень плохо. Надо бы переименовать чувачка. Тем временем рядом с ним, как и прежде грузно, на колено бахнулась его жена.

— А я Роза, — пробасила гоблинша, склонив голову.

И здесь тоже какой-то диссонанс возник. Ей бы там… Разрушительницей назваться, например. А она всего лишь Роза.

Кстати! Вот и последствия ассимиляции, ага. Те гоблины, что живут в городах — это понятно. Они родились и выросли в Российской Империи и среди людей, однако культура с языком всё равно долетела даже до болотных.

— Встать, — сказал я гоблинам, и когда те поднялись потребовал: — Отчёт.

Но не тут-то было.

Конфликт есть. И сам собой он не исчерпается; не могу даже представить, чтобы столь многочисленный болотный клан гоблинов принял новую власть вот так — просто, покорно, молчаливо. Эдак на мой трон кто угодно жопу кинуть может и сказать, что он тут теперь царь во дворца.

Из толпы ко мне двинулась делегация. Старая морщинистая гоблинша, молодая неморщинистая гоблинша с ярко-синими волосами и мускулистый хрен размером почти что с Розу. Старушка при ходьбе тряслась будто разъярённый чихуахуа и помогала себе клюкой. Остальные держались уверенно.

— Владыка, это вот совет клановый, — объяснился Додя и чуть отошёл.

И тут же я понял кое-что об изменениях, которые произошли со мной на троне. Каким-то альтернативным зрением, я увидел магические дары гоблинов. Прямо как раньше! Большой оказался магом-физиком второго уровня с побочным даром регенерации, — в перспективе просто убойное комбо, — а молодая гоблинша была ещё на первом уровне.

Но дар у неё весьма редкий — она стрелок. Скорее всего пока что сама не понимает, что одарена. Просто её стрелы раз за разом летят в цель и мистическим образом никогда не ломаются.

Ну а бабка — это просто бабка. Её суперспособность видна и так. Чтобы дожить до таких лет на болоте надо постараться.

— Это старейшина Загза, — начал представлять мне всех Додя. — Это вождь Жабослав, а это главная охотница Шампурелла.

Ага. Старушка у нас из того поколения гоблинов, которые ещё назывались традиционными именами. Юный вождь уже ощутил на себе влияние Империи, — пускай и несколько пародийно. А вот Шампурелла — это явно что погоняло. У неё же вон, — за спиной, — колчан торчит. С шампурами.

Ну да. Логично. С её даром хоть стрелами шмаляй, хоть шампурами, хоть хорошо заточенным карандашом — всё одно в яблочко попадёшь.

— Слышь, ты, — начал вождь. — Не знаю, человечка, как ты наделовал в голову говна этим двоим, но…

Но я его перебил:

— Молчать, — и встал с трона. — Я бросаю тебе вызов.

Вот как-то так. Вместо абсурдных разговоров и неловких объяснений перейдём сразу же к делу. Не спроста же вождём назначили самого здоровенного и мощного ублюдка, — значит, здесь царит культ силы.

— Давай-давай, — сказал я, бортанул вождя плечом и прошёл на ту кочку, где дымился потушенный костёр.

Встал. Обернулся, вытянул руку в сторону и призвал весло. Сперва среди гоблинов раздался дружный: «Ах», — а затем разрозненные голоса зашептали:

— Шаман.

М-м-м-м… так это у них называется? Ну ладно. Херово дело у гоблинов с одарёнными, раз каждый способный призвать личный артефакт сразу же получает какой-то уникальный статус. Ну ничего-ничего, качну ребят. Всему своё время.

У вождя, к слову, от появления весла тоже рожу перекосило. Но страх перед своими людьми… ну то есть гоблинами… короче! Нельзя ему страх демонстрировать. Держаться надо.

Поэтому переросток заорал:

— Топор! — и из толпы появились два гоблина стандартного размера с топором размера нестандартного.

Бедняги кое-как тащили на руках эту огромную хренотень, — один за древко, а другой за плоскость лезвия. И топор, понятное дело, был не совсем топор. Явно его не кузнецы под заказ делали. Как по мне то была лошадиная оглобля с куском заточенного железа на конце, — как будто бы Жабослав вымутил себе где-то лезвие от гильотины.

Взревев дурным голосом и тем самым распаляясь ещё больше, вождь похлопал себя по груди на манер гориллы, а затем взял оружие одной рукой, — физик же, — и шагнул вслед за мной на импровизированный ринг.

— Ты пожалеешь, человечка! Пожалеешь сильно-мощно, что припёрся на мою землю!

Ну да, ну да… поехали уже, что ли?

— Нападай уже, говорливый.

Сказано — сделано. Жабослав перехватил свой топор обеими руками за самый конец, хорошенько так размахнулся, ударил и:

— Ах! — выдохнула толпа, когда весло из чёрной материи блокировало удар.

Силён, зараза, но я всё равно сильнее. В моём личном даре тоже физики намешано, так что не удивил. И да, теперь настало время контратаки! Одним толчком я откинул топор, и пока Жабослав покачнулся под его тяжестью вдарил говнюку веслом по ногам.

Ожидаемо, что гоблин навернулся. И чуть было не убился, кстати; чуть было не уронил свою железяку себе же на голову.

— А-а-аааа! — взревел вождь, подскочил на ноги и повторил процедуру.

Размах, удар, блок, толчок. Только на сей раз я откинул его топор не вверх, а в сторону, так что за ним пришлось бежать. Ещё и шарахнул Жабослава веслом по спине для ускорения. И где-то тут по внутренним ощущениям поток божественной энергии как будто бы увеличился. Как будто бы кто-то из гоблинов уже впечатлился и уверовал.

— Ну-ка дай-ка, — попросил я у ближайшего зеленокожего факел, и тот послушно передал его мне.

— А-ааа-аааа!

Снова размах, снова удар. Только теперь вместо того, чтобы меряться силушкой и блокировать, я сразу же отвёл топор в сторону. Лезвие вошло в кочку целиком, а вождь получил веслом в ухо. К его чести, удар он выдержал, топор из земли вырвал, но выглядел теперь неважно: и взгляд блуждает, и дышится через силу…

— А-ааа-ааа, — и крик уже не такой грозный.

Короче, бобик сдох. Чтобы уйти из-под очередного удара, мне нужно было сделать всего лишь короткий шаг в сторону. Жабослав снова вогнал лезвие в землю и теперь ковырялся с ним, пытаясь достать оружие рывками.

Бить я его не стал. Отошёл на несколько шагов и вытянул перед собой факел. Чуть поигрался с углом отражения, — сделал так, чтобы моя тень падала на вождя, — и выдал спецэффектов на потеху публике. Руки моей тени зажили своей жизнью, легли на плечи Жабослава и потянули вниз. Помимо воли, вождь всё-таки встал передо мной на колени.

— Убей, — осознав всю хурму, попросил гоблин. — Убей меня, человечка.

Признаться, в планах у меня такого не было. Если правильно понимаю законы местной иерархии, то убив вождя сам становишься вождём. А я… как бы так сказать? Человек! И это только во-первых. Во-вторых, меня больше устроит скромное звание Владыки. «Вождь над вождями» или что-нибудь в том же духе. Ну и в-третьих, мне не нужна лишняя возня. Они ведь уже выбрали этого детину главным, они его слушаются, все социальные связи выстроены и лучше бы оно всё так и оставалось.

— Жабыч, — я подошёл к агонизирующему гоблину и шепнул на ухо. — Не против, если я буду тебя так называть? Ага, спасибо, я так и знал. Короче, Жабыч, слушай меня внимательно. Продолжишь брыкаться — умрёшь. Замыслишь месть — умрёшь. Сорвёшься на ком-нибудь из своих — умрёшь. Больно, глупо и бесцельно. А если пораскинешь мозгами и признаешь меня — будешь вождём в клане. В клане, который рано или поздно соберёт под свои знамёна всех окрестных…

Тут я запнулся.

— Забудь слово «окрестных», — сказал я. — ВСЕХ гоблинов.

Ведь смысл именно в этом. Мне нужно больше верующих! Мне нужно больше энергии! Больше алтарей, ништяков и способностей! Ведь прежде, чем взяться за людей, бог Харон должен достаточно окрепнуть.

Сильный? Да. Но пока что я ещё ой как уязвим.

— Без подвохов, Жабыч. Я вам не враг, только если вы мне не враги. Первый раз прощается, потому что я тебя понимаю, чесслово. Но дальше ни-ни. С тобой или без тебя, Жабыч, всё будет одно. Так что решай.

С тем я оставил бедолагу на кочке и двинулся к своему трону. Сел, опёрся о весло и принялся наблюдать за внутренней борьбой старины Жабыча. Гоблины, — особенно дикие, болотные, — ребята простые. У них все мысли и побуждения на роже написаны; мимика почти людская, только вот слегка придурковатая.

Так что я в полной мере пронаблюдал все внутренние терзание Жабыча. Тот сперва пережил отчаяние, потом разозлился, потом погоревал, пожалел себя, снова разозлился и на секунду мне показалось, что он вот-вот предпочтёт пасть смертью храбрых, но… смирение. Пока что злое, но всё-таки это было смирение.

Жабыч оставил топор торчать в земле, — как будто наказал его за что-то, — и подошёл к трону.

— Ты главный, — сказал он без крика, но так чтобы все слышали. — Ты Владыка.

— Владыка, — повторил за ним разрозненный хор голосов.

Бабка Загза недовольно поджала губы, лицо Шампуреллы как у хорошего покериста оказалось нечитаемо, а вот Додя радостно захлопал в ладоши. Взвизгнул от восторга, а потом толкнул жену локтем в пузо и игриво подмигнул.

Так…

Признаться, для меня этот короткий, но всё-таки бой, тоже не прошёл бесследно. Усталость и без того давала о себе знать, ну а теперь навалилась окончательно. Усталость и голод. Блин! Первый день в теле человека, и я пока что забываю за собой ухаживать. С момента попадания питался святым духом и бокальчиком карменера; желудок аж сводит.

Нельзя так.

Завтра на ярмарке загоню чай, а потом обязательно себя побалую. По-плотски, ага. Вкусно поем, вкусно попью, а может быть и ещё чего-нибудь придумаю. Но сперва мне надо бы выспаться, а для этого — побыстрее закончить все дела на болоте и ещё раз проделать долгий нудный путь до города. Чёрт…

Ну не спать же мне здесь! И не сворачивать же теперь на полпути, верно? Так что пора уже решать вопросики, и начнём мы с нейминга.

— Слушайте все!

— Слушайте Владыку! — поддакнул Додя.

— Не знаю, как вы называли себя раньше, но отныне и на века вы клан Разящего Весла! И каждый, кто посмеет тронуть вас, будет иметь дело со мной!

Гоблины начали переглядываться. Осмысливают. Кое-кто вроде бы даже рад.

— Ты! — я указал на Додю. — Подойди. Ближе-ближе, не бойся…

Гоблин робко подошёл к трону почти вплотную и чуть было не упал в обморок, когда я замахнулся на него веслом.

— Не бойся, говорю! — крикнул я и опустил гребную лопасть ему на плечо. — Ты больше не Додя! Теперь тебя зовут сэр Додерик Кровопускатель, и ты первый жрец культа Великого Харона! Поздравляю!

Культ. Ну да, пока что культ. Всему своё время; ещё тысячу раз переиграем, если понадобится.

— О-о-о-о-о, — мечтательно выдохнул гоблин. — Жре-е-е-ец. Спасибо вам, Владыка.

— Неси свою веру словом и клинком, сэр Додерик, и будь хранителем знаний. Не посрами свой культ и клан…

Одновременно с тем, как моему телу становилось всё хуже и хуже, божество во мне ощутило невероятный прилив сил и… может быть, я могу теперь это как-то уравновесить? Оп! Как оказалось могу. Но не буду. Слишком дорого получается в пересчёте на божественную энергию. Правда понял я это не сразу, и уже успел слить половину и без того скудного запаса на то, чтобы волшебным образом утолить голод и жажду. Чувствую себя теперь на пятёрочку, вот только спать хочется по-прежнему.

Ладно, продолжим:

— Ты! — я перевёл весло на Розу; Роза охренела. — Назначаю тебя главой Инквизиции.

Слово для гоблинши явно было новым, и потому она зависла.

— Будешь пытать неверных, — пояснил я, — до тех пор, пока они не станут верными.

Тут уж всё стало понятно, и Роза расцвела. Не уверен, что гоблины физиологически способны на румянец, но что-то такое я на её щеках как будто бы пронаблюдал. А вместо «да» или «спасибо», гоблинша начала басовито смеяться. Эх! Простая такая, искренняя деваха, ну прямо диву даёшься.

— Владыка, — вдруг подал голос Додерик. — Владыка, ты прощай что сомневаюся в этих твоих самых… решениях. Но в её положении…

— Каком положении?

— Завали! — Роза схватила мужа за лицо и отодвинула подальше. — Я согласная, Владыка! Хочу пытать!

— Отлично.

Дальше я обратился к Жабычу. Достаточно вежливо, чтобы не уронить его прежний статус ещё ниже, но достаточно жёстко, чтобы дать клану понять в чём дело. А дело в следующем: это не главного сместили. Это над главным появился кто-то поглавней.

Так вот.

У вождя я выяснил главные боли гоблинской общины, и боли эти очень удачно вылились в цели. Как оказалось, звиздорезка на болотах происходит нон-стоп. Ведь мало того, что гоблины сами по себе агрессивны, тупы и зачастую безразличны к собственной жизни, — Жабыч, по ходу дела, исключение из правил, — им ещё и скучно до безумия.

Телека нет, книжек нет. Жрачки на болотах в тёплое время года достаточно, чтобы не упахиваться собирательством с утра до ночи, вот и остаётся им, — как школьникам на заре интернета, — крушить друг другу лица из спортивного интереса. Сперва оно происходит по-дружески, чисто чтобы время скоротать. Потом в драке кто-то кому-то что-то ломает, ставки повышаются, атмосфера накаляется, зуб летит в камыши вслед за зубом, а око вслед за оком, и в следующей стычке дело доходит до первых жертв. А дальше уже понеслось по-взрослому. Кровная месть, все дела.

Так что морально-этические дилеммы в грядущей гоблинской войне мне решать не придётся. Тут и так все друг другу враги. Иди да нагибай без объяснения причины.

Но о чём это я? О том, что соседний клан Родильного Ведра, — не хочу знать, что это такое, — уже давно повадился нападать на наших. Причём в открытую не идут, паскуды. В партизан играют. Ждут, когда кто-то отобьётся от клана, а потом месят толпой и насмерть.

С них-то мы, значит, и начнём. Во имя справедливости и меня-любимого.

— Я принесу вам оружие, — пообещал я, закончив беглый «смотр войск».

Ведь кроме Жабыча, Додерика, Розы, Шампуреллы и того перца с тесаком вместо руки, клан Разящего Весла покамест был вооружён преимущественно палками и комьями грязи.

— Выступим все вместе, — сказал я. — Я поведу вас в бой послезавтра на рассвете.

Да-да, послезавтра. Надо бы денёк побыть в Новом Саду и привести тамошние дела в порядок. Эх… разорвусь ведь теперь между городом и болотом. Но ничего! Оно того стоит. Крепну здесь — крепну там, и наоборот.

— Владыка, — обратился ко мне Додя, когда я закончил озвучивать свои грандиозные планы. — Владыка, научай, а? Как молиться-то правильно?

— Хороший вопрос! — спохватился я. — От моего самого лучшего жреца!

Сэр Додерик засмущался, как монашка при виде страпона, а я задумался. Вообще, никакие правила к молитве не применимы. Главное, чтобы они были обращены в мою сторону; остальное всё фигня. Но то обычные молитвы, а есть ведь ещё и необычные… и вот интересно. А способен ли я создать нечто подобное прямо сейчас?

Так.

Закрыв глаза, я перенёсся на высокогорное плато с вечным закатом. Вполне логично, что здесь я гораздо лучше чувствую своё божественное начало, энергию и всё что с этим связано. Не только чувствую, но и могу распоряжаться ей куда более изощрённо и правильно, нежели тупо утолить голод телесной оболочки.

Итак. Если брать общепринятую среди моего родного пантеона градацию силы, то я пока что и не бог вовсе. Так. Бесплотный дух; заготовка под божество. Сущности такого порядка возникают случайно. Как? Поди знай.

Но факт есть факт: я на самом начальном этапе. Поэтому многие опции мне либо не по силам, либо недоступны вовсе. Например, я не умею прокачивать за счёт энергии своих послушников; пока что только себя. Я не умею творить Чудеса и воздействовать на материальный мир. Я не умею ширить метафизику своего убежища дальше одной локации, — то есть переправы. Я не умею создавать богов для своего пантеона. Я не умею считать слонов, фальцетом петь, и, — ну конечно же! — я не умею всего уметь…

Но кое-что мне доступно.

Например, я всё-таки могу создать спасительную молитву. Это же база. Когда верующих становится очень много — боги её как правило уничтожают, потому как тебя попросту затыркают и разорвут на части. Но сейчас, на первых порах, пока моя паства ограничена полтинником гоблинов… а почему бы и нет?

— Значит так, — сказал я Додерику, вернувшись со своих личных небес. — Славить имя моё вы можете, как угодно. Но есть одна специальная молитва…

И я произнёс её вслух. Сильную, заряженную и достаточно простую, чтобы её запомнили даже гоблины…

Какое-то время спустя

Болота

— Он чужой! — в сотый раз повторила старейшина Загза. — Он человек! Человекам нельзя доверять!

— Он сильный, — в сто первый раз парировал Жабыч. — Он хочет помогать.

— А ты веришь⁈

— А я верю.

В отличии от большинства гоблинов, у вождя был крепкий стержень относительно своих убеждений. А даже и без этого! Переобуться второй раз за вечер для лидера клана — как-то несерьёзно.

Однако, похоже, придётся.

— Чужой! — бабка со злости начала колотить клюкой трясину. — Чужой! Чужой! Чужой!

И часть клана… бОльшая часть клана, к великому сожалению Жабыча, уже была с ней согласна. Непонятно кто и непонятно откуда явился на территорию гоблинов и устанавливает свои правила. А Додя с Розой… эта парочка явно преувеличила насчёт воскрешения. Что-то им привиделось, что-то додумали, а может и без магии иллюзий дело не обошлось.

— Чужой! Чужой! Чужой!

— Заткнись, старая!

— Чужой! Чужой! Чужой!

— Заткнись, я сказал!

— Не смей так говорить со старейшиной! — донеслось из толпы.

Оп-па. В вождя полетел первый метафорический камушек. Кажется, весы общественного мнения качнулись в другую сторону и Владыке Харону здесь больше не рады. Решить это у него за спиной внезапно оказалось куда легче, чем в его непосредственном присутствии.

— Где ваши мозги⁈ — зашипела Загза, оскалившись. — Где ваша гордость⁈ Вы действительно будете служить человеку⁈ — последнее слово старая карга выплюнула, будто ругательство. — Убьём его! Накинемся толпой, как только он заявится вновь и… ы-ы-ыкх, — внезапно бабуля Загза выхватила дубиной по хребту. — Ты что делаешь⁈

— Бью дубиной неверных, — простодушно улыбнулась Розочка.

— Идиотка, — Загза аж сплюнула со злости. — Давайте голосовать! Раз наш вождь потерял где-то свои яйца и не в состоянии принять правильное решение, его примем мы! Кто за то, чтобы убить Владыку⁈ — спросила бабка и вытянула костистую руку вверх.

Один за другим, гоблины следовали её примеру.

— Кто против?

Сэр Додерик с женой, Жабыч и ещё парочка особо впечатлённых гоблинов.

— Решено! — кровожадно улыбнулась Загза, но на всякий случай решила узнать мнение воздержавшейся охотницы. — А ты, Шампурелла?

— Кхм, — прокашлялась лучница…

По правде говоря, всё это время она готовила в голове спич. Про гоблинов, людей, болота, город и сородичей, которые предпочли этот самый город этому самому болоту. Совсем ещё молодая, она не успела закостенеть в своих суждениях. Она понимала, что жизнь на болоте — не предел мечтаний в этом большом и интересном мире. И что Харон, вполне возможно, действительно поведёт за собой клан прямиком в светлое будущее. Ну а тем более, что в отличии от всего клана Шампурелла уже успела пожить среди людей.

Жаль только, что её голос в итоге ничего не решал. Но! Ей так и так не пришлось высказать своё мнение.

— Я думаю, что… — робко сказала Шампурелла, глядя на Загзу, и в следующее же мгновение увесистый каменюка содрал со старейшины половину лица. Старуха напоследок прохрипела что-то неразборчивое и свалилась замертво.

— А-а-а-а! — послышалось со всех сторон. — Тревога! — а камни полетели градом.

Клан Родильного Ведра появился за час до рассвета. Их лазутчики внимательно наблюдали за всем тем, что происходило у соседей. Выспавшиеся, сильные, вооружённые и максимально сплочённые, они решили, что именно сегодня отличный день для того, чтобы перейти от коротких стычек к полному и тотальному истреблению врага. Пора положить конец этой войне. Пора убивать.

— Осторожно!

Не успели последние камни булькнуть в болоте, как клан Родильного Ведра всем составом выскочил из кустов. До начала резни оставалось десять, девять, восемь…

— А-ааа-ааа! — взревел Жабыч, схватил топор и рванул на неприятеля. Одну героическую смерть он сегодня уже упустил, но вот вторая-то теперь точно его.

…семь, шесть, пять…

Шампурелла сориентировалась быстрее прочих и уже успела на скорость отстрелять половину колчана.

…четыре, три…

Как ей и было велено, глава Инквизиции Розочка понеслась бить дубиной неверных. Пускай их больше, и пускай она в положении. Отныне именно такова её миссия, и миссию эту возложил на неё не кто-нибудь, а настоящий, всамделишный бог.

…два…

Малодушная часть клана уже рванула по болотам в противоположную от захватчиков сторону. Крики, оры, неразбериха и стойкий металлический запах страха в воздухе. Однако прямо здесь и сейчас нашёлся один гоблин, который по-прежнему сохранял спокойствие.

Сэр Додерик.

Пока весь клан Разящего Весла, — а для него это название отныне не было пустым звуком, — поддался панике, он не сомневался во Владыке ни на секунду. Торопливым шагом Кровопускатель подошёл к трону, упал перед ним на колени, сложил ладони, закрыл глаза и…

…один…

…начал читать молитву. Ту самую, которую оставил ему Харон и ту самую, которую он по какой-то необъяснимой причине запомнил. Запомнил с самого первого раза, хотя до сих пор никогда в жизни не учил стихов!

— Во-о-осемь-восемьсот, — прошептал Додерик. — Пять-пять-пять, три-пять, три-пять. Владыка, приходи, не то нас будут убивать…

Ф-ФФФ-ФУХ!!! — отклик был мгновенным. Чёрный смерч взвился там, где совсем недавно восседал Харон. Сама Тьма, — густая и осязаемая, будто чернила в воде, — прибыла на болота по первому же зову сэра Додерика. Пульсирующими рывками она разрасталась вширь и ввысь, пока наконец не сложилась в очертания тёмной фигуры с веслом.

— Владыка, — прошептал счастливый Додя и чуть не свернул себе шею, когда Тьма пронеслась мимо него в сторону захватчиков…

Глава 6

Только-только я зашёл домой. Только-только сполоснулся. Только-только раздвинул диван, расстелился по-человечески, залез под одеяло и начал проваливаться в сон, как вдруг…

— Во-о-о-осемь-восемьсот, — зов сэра Додерика оказался таким громким, что я аж подпрыгнул.

И сила молитвы потянула меня обратно на болота. Не против воли, само собой. Всё же я сам себе божество и могу проигнорировать собственные метафизические механики. То есть выбор у меня был: либо поддаться магии и посмотреть, что из этого получится, либо же обрубить «входящий» звонок.

Сказать, что я был зол — ничего не сказать. Первым же делом я подумал, что гоблин-жрец тупо решил поэкспериментировать и проверить молитву. Так что на зов я откликнулся сугубо с целью прописать этому маленькому уродцу люлей, чтобы больше так не делал. Думал, что перенесусь к нему в качестве бесплотного духа или что-то типа того, но…

Уф…

Локальное чудо. Даже маг, у которого и основной и вспомогательный дары телепортационные, не умеет перенестись на такое далёкое расстояние по щелчку пальцев. Я же в свою очередь едва поддался зову, как в следующую секунду оказался на троне.

Сам.

Во плоти.

И сразу же понял, что что-то тут не так. Зря я грешил на сэра Додерика; всё он правильно сделал. Сам-то он вот — стоит у подножия трона, а позади него уже разворачивается батальная сцена. И время как будто бы замедлилось. То ли это последствие магии, а то ли выплеск адреналина… скорее всего и то, и другое сразу.

А стенка вот-вот найдёт на стенку. Вон Жабыч бежит. Держится особняком, — чтобы случайно не зашибить топором своих же, — и уже замахивается на неприятеля. Вон по магической траектории, напрочь игнорируя законы физики, летит шампур. А вон Розочка. Уже опускает дубину на голову неизвестного мне гоблина и лыбится так, будто её с днём рождения поздравили.

Я же тем временем аж сочился Тьмой. Молитвенная энергия Доди каким-то образом миновала мои запасы, сразу же сжигалась и преобразовывалась в энергию магическую, — ту, которой пользуется тело. То есть этот остроносый звиздюшонок баффает меня в режиме реального времени, да притом так сильно, что меня буквально распирает от магии.

И выгляжу я сейчас, как Тёмное Злое Зло в доспехах из теней. Что очень удачно, по правде говоря, ведь из материальной одежды на мне сейчас только трусы с принтом из пивных кружек.

Ну…

Так! Ситуация проста, как и весь гоблинский уклад жизни. Один клан напал на другой клан. При этом один клан мой, другой чужой, и думать тут совершенно не о чем. Погнали!

Вскочив с трона, я метнулся мимо Додерика в самую гущу событий. Силушку не ограничивал, и с порога размозжил веслом пару неприятельских голов — без уловок, заигрываний и прочей эквилибристики. Мощно и наверняка.

Буква «Д» — деморализация. Как только вражеские гоблины увидели, что их месит нечто непонятное, численный перевес больше не играл никакой роли. Ублюдки испугались и побежали. Жаль только, что время сейчас такое… непонятное. Рассвет едва забрезжил. Солнца ещё нет, а факелы уже горят зазря. Тени жидкие и неуверенные, и никакого толку мне с них нет. Не могу схватить отступающих, гущи не хватает.

Уйдут…

Ну хоть проредить врага насколько это возможно — и то профит. Но! Нагибал я не в одиночку! Жабыч вот, например, тоже отличился. Заприметив меня, вождь вошёл в кураж и как давай ультовать — закружился с топором вокруг своей оси будто циркулярка, сбривая всех, кто зазевался. Шампурелла забила на главную заповедь стрелка, — держаться на расстоянии, — вгрызлась в самую мякушку боя и теперь стреляла в спины убегающим. А Роза…

Роза — это Роза. И ведь не одарена девка! Чисто на конституции тела и природной дури вывозит. Ух! Мне бы ещё десяток таких Роз для Инквизиции найти, и культ ждёт просто феноменальный успех…

Итак. Битвы на уничтожение не случилось. Клан Родильного Ведра позорно бежал, оставив на нашем болоте порядка двадцати трупов. Мох окрасился в бурый, и кувшинки уже вовсю жадно хлебали кровь.

Нашим тоже досталось. Увы и ах, Разящее Весло сегодня потеряло пятерых гоблинов, включая бабку-старейшину и того товарища с тесаком вместо руки. Жаль, конечно. И жаль, что переправа пока ещё не улавливает души последователей, иначе я бы похлопотал об их перерождении лично. Ну… Что ж. Яйца разбились не просто так — яичница уже в процессе.

И худо не обошлось без добра.

Как только всё стихло, я вернулся на трон. Развалился и вырубил теневые доспехи, чтобы клан видел именно меня, а не чёрную бабайку. От разгорячённого тела клубами валил пар, а я сидел в пивных трусах и пытался отдышаться. Молчал. Ждал, когда гоблины сами сделают правильные выводы.

А те покамест медленно собирались полукругом у трона. Почти как ночью, во время моего первого появления, но это «почти»… в нём очень многое. На рожах вместо дерзкого недовольства то ли удивление, а то ли благодарность. И нет у них больше сомнений. Ни в силе моей, ни в том, что сила эта клан Разящего Весла оберегает.

— Владыка, — как и подобает вождю, Жабыч взял первое слово. — Мы… Э-э-э… Ну мы короче…

— Кто это был? — спросил я, избавив гоблина от неловкости.

— Родильное Ведро.

— Знаешь, где у них стоянка?

— Знаю, Владыка.

— Отлично, — сказал я, и в тот же момент первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев. — Не будем ждать до завтра. Пойдём сегодня же ночью. Додерик!

— Да, Владыка?

— Ты молодец.

— Спасибо, Владыка.

— Прикрути мне к трону черепа тех ублюдков, — попросил я и на всякий случай уточнил: — Черепа! Не головы. Понял?

— Очень понял, Владыка.

— И ещё! Принесите мне какую-нибудь одежду…

* * *

Жаль, но после отработки молитвенного вызова я не портировался обратно. Будь у меня шагомер — я бы его за прошлые сутки точно из строя вывел. Это же, блин… это сколько же я итого прошёл⁈

Туда.

Потом туда-сюда, и снова туда. Итого двенадцать часов ходьбы! С поправкой на лесную чащу, всё равно километров сорок сделал, не меньше!

Сейчас оно, конечно, не во вред, — есть что обдумать по дороге, — но в дальнейшем надо бы найти какой-то способ перемещения. Поставить на велосипед колёса от фэтбайка, что ли? Так ведь ветки по роже хлестать будут, да и того гляди в трясине увязну.

М-м-м…

Ладно. Что-нибудь придумается. Сейчас же я заново размышлял о том, сколько открытий чудных готовит мне моё новое житие-бытие. Уникум я всё-таки. Бог, подвязанный к телу. Обладатель собственной переправы, который проживает девяносто девять процентов времени в материальном мире — это ведь что-то нереальное.

Никогда ни о чём подобном не слышал. Все механики работают совершенно не так, как я привык, и даже сама концепция божественности рушится. А ещё непонятно… я от этого слабее «обычных» богов? Или же наоборот сильнее?

Только эмпирическим путём проверять теперь.

И кстати! Не без усилия, но я сделал ещё один шажок к… э-э-э… к чему-то. Хрен даже знает, как это обозвать, минуя заумные термины. Короче, я смог перенестись на свою переправу прямо на ходу; как будто бы одним глазком подсматривал что творит тело и не войдёт ли оно случайно со всей дури в дерево.

Ну а там, на переправе, меня уже ждали гоблины из Родильного Ведра. Аж шесть штук — то есть те, которых я угандошил собственноручно. Уехать на кабинке в закат без моего разрешения эти черти не могли — ждали. Пыточной локации у меня пока что нет, — как бы не хотелось напоследок сорваться на этих ублюдков, — и разговаривать мне с ними не о чем. Как и договариваться, ведь все шестеро были неодарёнными.

А жаль!

Дело в том, что шарики-дары при желании можно преобразить в божественную энергию. По очень невыгодному курсу, — всё равно что топить печь картинами, — но всё равно можно.

И да, я много-много лет занимался сбором этих самых шариков. Из-за легенды о Хароне глупые смертные тащили мне свои бесполезные монетки, а на самом-то деле мне нужны были их магические дары. Кого-то удавалось обмануть, кого-то запугать, а кто-то сам с радостью отдавал свой дар и отказывался от шанса переродиться магом, не суть…

Суть в том, что я почти успел собрать достаточное количество даров, чтобы переплавить их и стать Верховным. Расточительство, согласен. Но другой, более классический способ возвыситься для меня был, увы, недоступен. Я не мог развиваться за счёт энергии верующих, алтарей, молитв. Я был в ссылке. С лёгкой руки Зевса заперт на переправе; обречён на вечное служение и возню с душами. Вроде бы наказан за поведение, но я-то знаю… боялся он меня.

Потому-то я и придумал эту шалость. Тайком собирал «шарики»-дары в секретный схрон, копил силы, готовился. Собирался либо с боем возглавить родной пантеон, либо же уйти и основать свой собственный.

Ну а теперь же…

Да, теперь вера Разящего Весла подпитывает меня энергией! Но всё равно о-о-о-очень-очень скромно, — её ведь едва на утоление «человеческого» голода хватило, — так что поглотить несколько шариков-даров было бы сейчас весьма кстати. Любые крохи на счету.

Тем более: а вдруг хватило бы? Вдруг качнул бы себя на уровень повыше и обзавёлся боевой формой. Которая, — что-то мне подсказывает, — будет выглядеть именно так, как сегодня во время молитвы Додерика. Теневые доспехи, все дела.

Ну да ладно. Всё ещё успеется. Всё будет хорошо.

Сперва я высказал гоблинам за то, что из-за них, уродов, мне пришлось в одних трусах портироваться на болота. Потом думал попугать ужасами грядущей жизни, но ведь… а вдруг и впрямь испугаются? Вдруг откажутся перерождаться, останутся у меня на переправе и будут виды портить? А Ада, чтобы заставить их передумать, у меня пока что нет. Да и нехорошо это — души удерживать.

Так что не. Отпустил.

— А-а-а-а-а-а!!! — визжал один из гоблинов, по пути в закат одной рукой удерживаясь за перекладину кабинки.

Соскользнул с сиденья, бедолага. Н-да. Надо бы, к слову, доработать всю эту тему с кабинками. Крытыми их сделать, что ли? Или тупо эскалатор в небо запустить? Ладно, посмотрим.

Пока суть да дело, я добрался до Трассы. Суббота, время чуть за шесть утра, и город, к моему счастью, пока что спал. Почему к счастью? Да потому что выглядел я сейчас, как сутенёр — в длинной шубе на голое тело. Широкополой шляпы мне теперь только не хватало, золотых цепей и негритянского происхождения. Но даже так, блин, получалось весьма колоритно.

Никакой человеческой одежды у гоблинов, конечно же, не оказалось, и они на скорую руку пошили мне вот это. Ну… Шуба хотя бы не «лоскутная», — и на том спасибо, — а чисто из лисицы. Робяты держали шкуры про запас, и по случаю использовали. И! Не исключаю момент, что если отдать её толковому портному и догнать до ума, то шубу можно будет выгодно продать.

Продать…

Точно-точно, сегодня же ярмарка. Планы менять не буду — заскочу домой, посплю пару часиков, а потом вперёд, торговать чаем.

— Харон? — встретил меня в подъезде Карякин и с недоумением оглядел шубу.

Кажись у старичка синяя зорька случилась. Подскочил ни свет ни заря после попойки, ещё чутка хмельной. Ходит себе и даже не подозревает, что над ним уже нависло дамоклово похмелье.

— Дядь Сеня? — невозмутимо ответил я, мол, ничего странного не происходит.

Тут же на шум из своей квартиры вышел вомбат; так быстро, как будто под дверью караулил.

— Арсений Михайлович, — вежливо произнёс Батяня и протянул руку Карякину так, будто бы пару часов назад не жрал вместе с ним в три горла и не танцевал по улице. — Харон, — а затем и со мной поздоровкался.

— Батяня, — кивнул я и пожал руку.

Вот так. Назвали мы друг друга по именам и стоим посередь лестничной клетки, молчим неловко. А взгляд мой сам собою на плечо Батяни упал. На свежую татуировку, которой ещё буквально недавно там не было. Ну то есть… не на татуировку в привычном понимании этого слова, конечно же, — ведь в случае шерстяного вомбата это попросту невозможно, — а на метку. Как у лошадей. Криогенная такая татуха. Рисунок из осветлённых волос с широким контуром.

— Чо? — Батяня поймал мой взгляд, сам глянул на своё плечо, неподдельно удивился и сказал: — Ой.

Но не девчачье отрывистое «ой», а мужицкое. Громогласное, основательное и явно что охреневающее. При том что охренеть ему было с чего, ведь татуировка до боли напоминала известный мужской орган в режиме боевой готовности.

— Это маяк, — поспешил оправдаться Батяня. — Моряцкий символ надежды. Это вот островок внизу, а сверху световая камера и… чо⁈ Маяк, говорю! — вомбат недовольно нахмурился и перешёл в нападение: — Классные у тебя трусы.

— Спасибо.

И снова тишина.

— Нос ещё не отвалился, кстати, — обратился я к Карякину как будто бы между делом.

— Какой нос?

— Тот, что ты вчера статуе прилепил.

— Ы-ы-ыкх, — крякнул дядь Сеня и судя по задумчивой роже принялся вспоминать. — Да-а-а-а-а…

— Ага.

— Угу.

Постояли мы ещё чуть-чуть и разошлись по квартирам. И ни у одного из нас не было вопросов к другому. Шубу я повесил в прихожей и опять, — в который уже раз за эти сутки, — погнал в душ. Потом установил будильник и всё-таки лёг поспать. Провалился в сон, как только голова коснулась подушки…

* * *

— Ро-о-о-ой! — радостно протянул я. — Дружище, как ты⁈

Вокруг шумела ярмарка.

Лицензии, разрешения, маркировки, штрих-коды — всё это пошло по звезде сразу же после Исхода. Причём не частично, а вот прямо целиком и полностью; в одночасье. Импорт из родного мира прекратился, общество залихорадило, и теперь о санкционированной торговле и защите прав потребителя никто и слыхом не слыхивал.

Какой там контроль? Пожалуйста, удовлетворяйте спрос, коли есть такая возможность! У кого что есть, тот тем пускай и торгует, а налоги… налоги заплатят крупные игроки. Почём зря нагибать простых людей в таких условиях? Себе дороже. Мало того, что маленькие, — и потому мобильные, — в любом случае найдут обходные пути, так ещё и обиду затаят.

К тому же.

Налог… как бы его так теперь взять-то, а? В это шаткое время, когда сама концепция денег встала под сомнение. А ведь именно так и есть! Города воюют — это раз. Валюта ничем не подкреплена — это два. Золото? Ну да, ну да, только кому оно сейчас всралось? Ещё про крипту расскажите, ага.

Насколько мне известно, большинство городов пользуются имперским рублём, который до сих держится лишь на привычке и честном слове, но самые прошареные уже пытаются запустить свою валюту. Кто-то её к хлебу привязывает, кто-то к зерну, кто-то ещё к чему-то…

Не суть.

Суть в том, что местами вернулись времена натурального обмена, и никакого контроля над торговлей нет. Вот и выросли по всему новому миру старые-добрые палаточные рынки и ярмарки.

Фотку видел из Столицы. Там ярмарку разбили прямо в торговом центре: под эскалатором бабушка с яичками стоит, рядом развал с арбузами, а кто-то прямо из фонтана в дырявую пластиковую бутылку воды зачерпывает и зеленушку со своего огорода орошает, чтобы простояла подольше.

Нет, понятное дело, что местные торговые сети были. И часть из них даже выжила, но за два года организовать слаженную и взаимовыгодную работу с фермерами и ремесленниками пока что ни у кого толком не получилось. И кстаа-а-а-ати…

Ладно-ладно! Прочь пока что эти мысли!

Итак. В Новом Саду можно было достать почти что угодно и почти когда угодно, — чай, не бедствуем, — но по-настоящему крупная ярмарка стихийным образом возникала лишь в выходные дни. На площади рядом с пристанью, вокруг прижизненного памятника Его Сиятельству Садовникову. Рыбаки и собиратели тащили сюда всё то, что надыбали за неделю, ремесленники отрывались на эти дни от ремесла и тоже несли свои товары на продажу, ну а самое главное, — для меня, во всяком случае, — что на ярмарке присутствовал Рой.

— М-м-м? — жучара склонил голову набок. Серые фасеточные глаза не выражали ровным счётом ничего.

— Харламов, — напомнил ему. — Харитон.

— Да! — вспомнил Рой. — Привет, Харитон. Как твои дела?

— Не жалуюсь, всё хорошо. Слушай, дружище, а не поможешь мне продать чай? Хороший, китайский, такого теперь нигде не найдёшь, — и я вывалил пачки ему на прилавок.

— М-м-м-м, — жучиные жвала задрожали, что подразумевало под собой интерес.

Ну да. Само собой, что я сразу же отправился к Рою. Разбивать палатку не имею ни средств, ни желания. Ходить как извращуга в плаще и распахивать его перед каждым встречным-поперечным, чтобы продемонстрировать чай — тоже. Тем более, что таким образом и с моим-то товаром можно нарваться на неприятности.

Ну а Рой для таких авантюр — самая подходящая кандидатура.

Кто он такой? М-м-м-м… как бы так сказать? Рой — это целая раса в себе. Куча антропоморфных жуков, разбросанных по миру, и связанных между собой коллективным разумом. Коллективным разумом и коллективным, — барабанная дробь! — характером.

Да-да, кабы не характер, воевать бы человечеству с этими инсектоидами — уж больно они имбалансны, чтобы не попробовать в мировое господство. И ведь не только воевать! Скорее всего ещё и проигрывать!

Но поскольку Рой как правило был лапушкой, то волноваться не о чем.

И более того! Рой ведь помогал человекам как только мог. И особенно сейчас, то есть после Исхода. Как минимум, он стал местным аналогом интернета: он знал всё и про всех, был со всеми знаком, и мог в считанные секунды передать информацию на гигантские расстояния; от одной особи своего вида к другой.

Вот только передача данных в таком случае была… м-м-м… небезопасна. Дело в характере Роя и в его пристрастности. Захочет — передаст, не захочет — не передаст, а обидится — передаст тому, кому не следует или даже нарочно наябедничает. Многие сравнивают его с капризной десятилетней девочкой и в этой своей оценке очень близки к действительности. Хотя я бы всё-таки выразился иначе, вот только не могу пока что сформулировать.

Но да, такой вот он. Особенный, блин.

Так что если хочешь пользоваться благами коллективного жучиного разума, дружи с Роем. При встрече делай вид, что соскучился, отвешивай комплименты, спрашивай как дела, болтай про погоду…

Раньше Харитон об этом не очень-то заботился. Зря? Может быть и не зря, кстати. Не исключаю, что это даже к лучшему. Ведь можно сказать, что наши с Роем взаимоотношения сейчас начинаются с чистого листа, а уж я-то теперь всё сделаю по красоте.

— Хорошо выглядишь, кстати, — сказал я. — Классный бантик.

— Спасибо, — одной из шести хитиновых лапок Рой пригладил усик, на который был повязан красный шёлковый бантище, весь в золотых блёстках. — Мне очень приятно, что ты так говоришь.

Н-да… как уживается инсектоидная прямолинейность и этот хрипучий голос без интонаций с обидчивостью и детской наивностью — загадка века. Но вот уж как есть.

И ещё пара слов о Рое: я его немножечко боюсь.

Во-первых, потому что ни разу не встречал в божественных чертогах «коллективную душу» и слабо понимаю, что это вообще такое. А во-вторых, потому что именно вот эта жучара в перспективе может спутать мне все карты. Не будь он таким, какой он есть, то мог бы и банковскую систему вне конкуренции разработать, и силой людей себе в рабство заграбастать.

Так что хорошо, что Рой пацифист. Ну… до тех пор, пока его не тронут, а трогать его дураков нет. Главное, чтобы у него в башке ничего не перещёлкнуло. И чтобы он плодиться на скорость не начал, и меж городами самостоятельно путешествовать, и вообще… ведь в этом случае Рой сможет монополизировать всё что угодно. Или даже вообще — ВСЁ.

— Так, — встрепенулся жучара. — Харитон Харламов, на твой китайский чай есть покупатель в Рубежном.

— Скажи, а можно сделку через тебя провернуть?

— Тебе, Харитон Харламов, можно.

— Вот за что я тебя и люблю, друг! На тебя всегда можно положиться! Ну так и что? Сколько там предлагают за чай?

— Сто пятьдесят тысяч имперских рублей за вычетом моей доли и транспортных расходов…

Ну вот и отлично! То есть… очень-очень дешёво, конечно, но учитывая скорость сделки — просто сказочно. Да и потом. Жуку ведь тоже на что-то нужно жить. И посылку он отправлять будет не просто через какую-нибудь шарашку типа той, что держит Градский, а междугородней курьерской службой, которая сдерёт с него кучу денег. Так что нормально. Всё нормально, и жалеть совершенно не о чем.

Не забывая хвалить Роя за то, какой он молодец, я отдал ему пачки пуэра, а жук в ответ отсчитал мне стопку купюр оранжевого цвета.

— Береги себя, дружище! — сказал я напоследок. — Зайду ещё на днях. И вообще, надо бы как-нибудь вечером пивка вместе попить.

— С удовольствием, Харлам Харитонов! — Рой помахал мне вслед всеми лапами сразу. — Если что я свободен сегодня! И завтра! И послезавтра! И…

Итак…

Полтяш можно сразу же откинуть на квартплату за этот и следующий месяцы, полтяш мне на более-менее сносное проживание, ну а остальное… остальное я пущу в дело. А дело у меня пока что одно — клан Разящего Весла и развитие божественной сущности.

Так что отщипнув от вырученной денежки треть, я двинулся дальше по ярмарке. Искать оружие для моих зеленокожих уродцев. У-у-у-ух! Ещё немного! Ещё чуть-чуть и я сделаю из этих кровавых додей войско, перед которым будет трепетать всё болото…

Глава 7

— Ты что задумал-то, парень? — недоверчиво спросил меня хозяин лавки, но деньги пересчитывать не прекратил. — Пятнадцать, двадцать, двадцать пять…

— Баню строить буду.

— Ага! — хохотнул мужик. — Тридцать, тридцать пять, сорок, — деньги исчезли в кармане. — Баню, ну-ну.

— Правда.

— У меня потом проблем не будет из-за твоей бани? А то смотри! Если спросят, я ведь тебя быстро сдам. У меня вон! — хозяин указал куда-то в угол и очень неуверенно продолжил. — Камера… Гхым… Пишет… Гхым…

— Да я же ведь серьёзно говорю, — я от такого аж оскорбился. — Баню хочу построить. Общественную. Где-нибудь рядом с Трассой откроюсь, подальше от центра. А то к аристократам в эти их сауны сраные денег ходить не напасёшься, а ходить ведь хочется иногда.

Дядька изменился в лице. Позиция силы куда-то подевалась, и в глазах вдруг даже некое такое заискивание появилось. Короче… проверку по лжи я прошёл с критическим успехом.

— А, — сказал лавочник. — Ну… Слушай… Ну ты это самое, не обижайся, ага. И заходи, как отстроишься. Может, скидочку дашь?

— Обязательно, — кивнул я и оглядел свои покупки.

Короче. На экипировку одного гоблинского бойца у меня было по тысяче с небольшим рублей. Смешно? На первый взгляд просто уморительно. Но с выводами спешить не стоит, потому как строительные инструменты — это чуть ли не самое первое, что «импортозаместили» в этом мире, потому что без них объективно никуда.

Предприимчивые ребята из Нового Таганрога на скорую руку перепрофилировали несколько складов лесозаготовки в цеха и как давай клепать всякое-разное. Лопаты, пилы, молотки, отвёртки и прочие разные шила… шилы? Множество шил? Или множество шилов?

Не суть! Суть в том, что строительный, кухонный и сельскохозяйственный инвентарь был доступен точно так же, как и раньше. И именно из него я довольно играючи собрал арсенал Разящего Весла. Всё как в песне: зубило, стамеска, киянка, топор. Будет у меня сэр Додерик плотником по сухожилиям, ага.

Да тот же серп — нихрена себе! Чем не оружие? Лом, напильник, кухонный нож, заточенные грабли… Вилы, так те вообще имба! И не будем забывать, что гоблины в большинстве своём малыши, так что для них всё это особенно внушительно.

Плюс ещё взял для них оранжевые строительные каски. Понятное дело, что от прямого удара тем же самым молотком по темечку они не спасут, — а может и спасут, как знать? — но хоть какая-то минимальная защита у зеленокожих теперь будет. Не помешает, короче говоря, и лишним уж точно не будет. А самое главное — по этим каскам я смогу отличать «наших»… Хе-хе… Жаль на оранжевые жилеты бюджета уже не хватило, но всё впереди.

Ну и вот. Уместиться в бюджет оказалось несложно. Но вот как теперь всё это богатство с собой унести? Н-да…

Навскидку, одни только каски на двадцать килограмм потянут. Всё остальное ещё на полтяш; итого почти мой вес получается. И на самом деле оно ведь не так страшно, поскольку магия физического усиления у меня в даре тоже намешана, — иначе как бы я тогда остановил топор Жабыча?

В общем, поднять я это смогу. И полчаса как-нибудь уж перетерплю до леса. Затем кину скарб подальше от тропинок, доберусь до болот и пошлю гоблинов — пускай сами свой арсенал тараканят. И да, в мире одарённых никого не смутит, что какой-то парнишка на улице косплеит муравья и тащит на себе такой груз.

Проблема лишь в объёме моих покупок. Тащить их максимально неудобно.

— А есть у вас походный рюкзак? — спросил я, оглядываясь в лавке. — Литров на сто?

— Угу, — мужик вновь появился за прилавком. — Семь тыщ.

— Сколько⁈

— Ладно, — тут же дал заднюю лавочник. — Тебе пять. За опт.

— Годится.

Итак: всю мелочь в рюкзак, вилы в одну руку, холщовый мешок с касками в другую, и вперёд. Пешочком, из самого центра и домой. Можно было бы взять велорикшу, да только тратиться лишний раз неохота. А на такси так тем более — вообще не вариант.

С нынешним ценником на топливо, такси стало транспортом для зажиточной аристократии. Да чего уж там? Вся профессия с ног на голову перевернулась. «Бизнес у меня для души, а так-то я таксую», — как бы нелепо это не прозвучало. Поездка от Нового Сада до Столицы будет стоить как несколько моих курьерских зарплат, да и сам таксист после такого рейса уйдёт на месяцок в отпуск. И ни в чём себе не будет отказывать, кстати.

Почему? Да потому что вопреки расхожему мнению люди не дураки. Топливо нужно:

а) фурам для междугородних перевозок;

б) строительной и спецтехнике на производстве;

в) дизельным генераторам там, где без них никак не обойтись.

Отсюда и повышенный в энное количество раз ценник для «физлиц». Ведь топлива и без того мало, чтобы разбазаривать его не по назначению. А если вдруг ты хочешь на полную громкость послушать музыку, курсируя на батиной барбухайке по району и раздражая всех вокруг, то… ну чо я могу тебе сказать? Хоти дальше, мой юный друг.

Так что обычные легковые автомобили теперь использует только знать, — из тех, кто побогаче. Остальные выкручиваются как могут. Вопреки логике, железку в новом мире не строили. Ну то есть строили, конечно… из Столицы и через арку портала в родной мир. Почему только так? Да чёрт его знает, и теперь уже поздно гадать. Но наверняка чьи-то интересы соблюдались.

Дальше: за два года с момента Исхода вырастить популяцию ездовых и тягловых лошадей — это утопия. Их ведь тут всего ничего было. И кто ж знал, что всё так выйдет? Местные фермеры выращивали более вкусных зверушек, для сельхоз нужд юзали трактора, и даже не помышляли о коневодстве.

Ну а Вселенское Зло в виде электросамокатов до этого мира докатиться не успело. Не по маленьким городам, во всяком случае. В Столице был сервис шеринга, но что с ним стало сейчас — без понятия. Могу лишь предположить, что самокаты отжали в пользу гвардии наместника.

Ну и вот, собственно говоря…

Логистика наполовину в жопе, а пассажирские перевозки целиком, — занырнули, что называется, с головой. И это ещё одно направление, которое было бы круто начать развивать. Вот только как?

— Фу-у-у-ух, — за всеми этими размышлениями я наконец-то добрался до дома.

Прошёл мимо воробьёв, которые яростно расклёвывали отвалившийся от статуи хлебный нос, затащил арсенал Разящего Весла на свой этаж, скинул его в комнате и тут же решил, что перенесу всё это до болот минимум в два захода.

В бой с Родильным Ведром ребята пойдут без касок; ну да ничего страшного.

— Так, — я зачем-то заглянул в холодильник.

Знал ведь, что за время моего отсутствия ничего в нём не изменилось, — лишь капусточка на срезе стала ещё более тёмной и зловещей, — но всё равно полез. И вдруг поймал себя на мысли, что это так… по-человечески? Аж страшно стало.

Сперва.

А потом я вдруг решил поддаться своей новой природе. Дать Харитону временно возобладать над Хароном и… что из этого вышло? Да вот же! Искра, буря, помутнение! Херак, и я опять стою посередь ярмарки. В одной руке у меня авоська со жрачкой, — и сыр в ней, и колбаса, и копчения, и соления, и рыбки кусочек, — а в другой медовик. Слоёный, мразь такая, и ароматный до невозможности.

Денег при этом у меня стало меньше, но рад я почему-то всё равно безмерно. Свечусь, что самовар на солнышке, и слюны во рту столько, что вот-вот захлёбываться начну.

Обратно до дома я добирался очень-очень-очень быстрым шагом, едва не срываясь в припрыжку. Улыбался прохожим, подмигивал девушкам в летних платьицах, — а одной даже мимоходом комплимент за веснушки предъявил… короче говоря, совсем потерял над собой контроль.

И как знать⁈ Вполне возможно, что первый приём пищи в качестве человека прикончил бы бога Харона. Вполне возможно, что я бы натолкал в себя вкусностей до заворота кишок, и помер бы с довольной улыбкой на устах, но на пути моём очень вовремя появился Женёк.

Удальцов стоял у подъезда, и явно что ждал меня. А как заприметил, — ещё издалека, — так сразу же нахмурился. Сурьёзный такой, прям как будто бы и правда старший брат.

— Харон, ёптумать! Ты чего на звонки не отвечаешь⁈

— Счастливые в телефон не пялятся, — парировал я и потряс перед Женьком тортом. — А у меня медовик.

— Я… Ты… Это… Ты куда вчера пропал⁈ Градский в бешенстве!

— А и хер на него.

— Сказал, что уволит!

— А и пусть увольняет.

— Сказал, что без зарплаты уволит!

А вот это, пожалуй, лишнее.

— Зайду к нему завтра днём и всё улажу, — спокойно ответил я и решил вернуть тему в прежнее русло. — Медови-и-и-и-ик! — пропел я. — Занюхни-ка, Женёк! Ну давай же, давай! Нюхай!

И Женёк понюхал. Потом уставился на меня, как на умалишённого, и осторожно спросил:

— С тобой всё в порядке?

— Более чем.

— Ты серьёзно решил из конторы уволиться?

— Решил, Женёк.

— А куда дальше-то? Придумал что-то?

Так…

Стоп…

На самом деле, моё попадание в тело Харитона Харламова было хорошо именно тем, что не нужно ничего и ни для кого придумывать. Вся семья парня; все его друзья и знакомые остались там, в родном мире. Эдакая сиротинушка я, но без унылого вайба и жалости к себе.

Сюда же Харламов приехал незадолго до Исхода. Причём не на подработки, как можно подумать, а в отпуск. Перекипел, бедняжка, на работе. Выгорел, ага.

В той жизни Харитон был блогером, — молодой студент гидростроительного института быстренько понял, что на бессмысленном и беспощадном контенте бабло рубить куда проще, чем на будущей профессии. Ну и давай соцсети качать, как не в себя.

Из плюсов — Харламов был блогером ЗОЖ направления. Отсюда и здоровье у парня, и тело в очень даже достойном состоянии, и подвешенный язык, и харизма, — без неё лицом особо не поторгуешь. Да и с точки зрения морали… вполне себе безобидный вариант, если вспомнить тех же тарологов и трэш-стримеров.

Ну да ладно! Мне то чо оправдываться? Даже несмотря на то, что произошло некое подобие слияния разумов, за прошлое реципиента я не в ответе. Откровенных гадостей никому не делал, и на том спасибо.

Так вот. Отправился Харламов в иной мир, чтобы отдохнуть, напилить контента и посмотреть на чудеса чудесные. На гоблинов на всяких, на вомбатов, орков и лабрадуток с альпакатаврами, — короче говоря на всю ту живность, которая тут водится.

Потом Исход. И интернета больше нет. И тотчас исполняется мечта миллионов — блоггеры дружным строем шуруют на завод. Чтобы люди особо не злорадствовали, о своём прошлом Харитон предпочитал умалчивать, — чай, это не возбраняется, — и начал жизнь с чистого листа.

К чему я это всё веду? К тому, что Харламов — просто идеальная тушка для подселения, и вся эта хрень с: «ой, ты так изменился!» и «тебя не узнать, ты так возмужал!» — мне не грозит. Но! Всё-таки даже в его жизни был человек, на которого ему не насрать и более того — это чувство взаимно. С Удальцовым они держались вместе все эти два года. В одно и то же время устроились на работу к Градскому, там и подружились. Посильная помощь друг другу, совместное распитие пива и схожее чувство юмора — а что ещё нужно?

Так что для Удальцова мне всё же предстоит придумать хоть какой-то маломальский обоснуй. Как это я так вдруг на пустом месте основал культ имени себя.

— Женёк, давай завтра обо всём поговорим, — попросил я. — А сегодня медовик! Пошли-пошли!

Предложение не подлежало обсуждению. Удальцов пожал плечами и двинулся вслед за мной. Ну а чтобы он не пытался вывести меня на откровенный разговор, я решил заодно угостить ещё и дорогих соседей.

— Дядь Сень! — я постучал в дверь. — Приходи торт трепать!

— Торт? — а Батяня и сам на шум высунулся.

Итак. Не-очень-благородные господа расселись за столом на моей тесной кухоньке, я заварил чай, — дешёвенький, пакетированный, из старых запасов, — порезал торт и на скорую руку организовал ассорти из всей той вкуснятины, что припёр с ярмарки.

Алкоголь? Не. Во-первых, его не было; как-то вот не озаботился. Во-вторых, будь Батяня с Карякиным после вчерашнего в состоянии хотя бы смотреть на него, они бы обязательно предложили, — уж под копчёную-то грудинку, — а они не предложили. В-третьих, мне вечером соседний клан гоблинов ушатывать, а я ещё недостаточно силён, чтобы ходить на разборки прибуханным. Когда-нибудь обязательно, но явно не сейчас.

Слово за слово, твёрдым по столу, завязалась досужая беседа.

— Завтра в рейс, — сказал Батяня, прихлёбывая чай из блюдца. — На ту сторону поплывём, в Иной Новгород.

— Торговать? — уточнил у него Карякин.

— А хрен его знает, если честно. Мне не докладывают. Главное, что платят, остальное неважно. Слушай, а что там с твоей дочкой в итоге? Рой весточку передал?

— Э-э-э, — отмахнулся дядь Сеня. — Не верю я этому жуку сраному, самому надо ехать узнавать. Вроде бы учится, а вот как учится — другой вопрос…

Такой вот, ни к чему не обязывающий трёп. Я в нём не участвовал и всё больше работал челюстями. И… чёрт! Если уж меня еда в такой восторг привела, то что же будет когда я дорвусь до… кхм… общения с противоположным полом?

А я ведь обязательно дорвусь! Без любовного соития человек пуст и несчастен, а быть человеком мне нравится всё больше и больше. Ну а особенно таким — с оговорками. С божественной сущностью внутри.

Смакуя копчёную рыбу, я достиг какого-то тихого экстаза и пропустил мимо ушей то, как именно разговор за столом зашёл о планах и мечтах. Должно быть, виной похмельная грустинка моих соседей. Пробило на поговорить о чём-то важном.

— На самом деле я счастливый человек…

— Вомбат, — поправил дядь Сеня.

— Ой, да иди ты в жопу!

— Всё, извини! Молчу-молчу! Продолжай, пожалуйста.

— Ладно, — Батяня чуть похмурился, но продолжил. — Так вот. У меня же есть всё, что нужно. Крыша над головой, любимая работа и река… вы вообще в курсе, какая дельта у Нерки? Там ещё исследовать, блин, и исследовать. В том мире о таком и мечтать было нельзя, всё ведь везде уже до тебя открыто. А тут я, получается, первопроходец…

— И всё? — хмыкнул Карякин. — Работа? Река? А семья как же? Жена, детишки?

— Детишки, — как-то уж больно грустно повторил вомбат, вздохнул и не мигая уставился на чашку.

— Кхм-кхм, — дядь Сеня понял, что ляпнул лишнего и решил продолжить сам: — А я вот внуков дождаться хочу…

Женёк в свою очередь признался, что сам пока не знает чего он хочет от этой жизни, ну а я промолчал. Благо, мои цели сформированы уже давно, и я подобными вещами не терзаюсь.

Мне нужен пантеон. Ну а теперь, после недавних событий, цель стала ещё чётче — мне нужен СВОЙ пантеон. Нахер мне не всрались руины Зевса, а планы по их освоению всё-таки были ошибкой. Это был бы путь наименьшего сопротивления, и весьма вероятно, что он обернулся бы большими проблемами.

Короче! Всё, что ни делается, всё к лучшему.

Но вот следующий вопрос: а зачем мне свой пантеон? Логично: чтобы стать Верховным. Зачем мне становиться Верховным? И тут тоже никаких сомнений. Ни сомнений, ни колебаний, ни всяких «но». Есть у меня одна задумка… не побоюсь этого слова — «мечта». Я креп в ней во время службы на переправе, и окончательно окреп сейчас, за эти, — казалось бы, — сутки с небольшим пребывания в теле Харитона. Я знаю, чего я хочу. Чётко. Ясно. И до безумия страстно, как вообще только можно чего-то желать.

И это будет.

Обязательно будет.

— Пойду-ка я, — Удальцов взглянул на часы. — Что-то засиделся уже, — а за окном и впрямь начало смеркаться. — Харон, ты завтра правда зайдёшь в контору?

— Обязательно. Ты же будешь на смене?

— Ага.

— Значит, там и увидимся.

— Гхым, — дядь Сеня тоже встал из-за стола. — Да и мне, наверное, пора. Спасибо за угощение, сосед. С меня ответка.

— И с меня! — вомбат уставил на меня мохнатый палец, мол, замётано. — Если получится в Ином Новгороде на берег сойти, надыбаю яблочной самогонки по какому-то их местному чудо-рецепту. Говорят, просто сказка. Идёт, как дети в школу…

На том разошлись; и даже поторапливать никого не пришлось. А ведь ещё чуть-чуть и занялся бы — мне-то ведь уже пора выходить на болота!

И я как раз успеваю добраться до стоянки Разящего Весла за час до полуночи. Раздать оружие, скоординировать грядущее наступление и ещё разок провести смотр войск. Не то, чтобы мы были уж так сильно привязаны к какому-то определённому времени, но раз уж обещал, то надо быть последовательным. И да, чтобы не переносить побоище на завтра, — так-то я уже морально настроился, — придётся всё-таки тащить рюкзак на себе всю дорогу. И каски всё-таки тоже стоит взять; привязать бы только их как-нибудь поудобней.

Ожидаемо, что в вечер выходного дня на улицах было необычайно людно. По эту сторону стен центрального района народ тоже хотел гулять и радоваться.

Признаться, на мгновение мне даже стало немного тоскливо — тащиться на болота с тяжеленным мешком на плечах сквозь всё это веселье, смех и благодать. Ну да ничего. Будет и на моей улице праздник. Сегодня посидели с тортиком по-стариковски, — тоже ведь неплохо, — а оторвёмся как-нибудь в другой раз.

— Владыка!

В кои-то веки первым меня встретил не Додерик, а вождь, — супружеская пара отморозков куда-то подевалась.

— Лови, — я кинул первому попавшемуся гоблину вилы.

«Гоблину», а не «в гоблина». Не на поражение, ага. Не зубьями вперёд, то есть, а нормально. Зеленокожий уродец поймал инструмент, осмотрел его с благоговейным трепетом, и даже попробовал остроту на палец. А я скинул с плеч рюкзак, сказал Жабычу:

— Принимай, — и передал арсенал.

Жабыч, понятное дело, не ожидал что рюкзак будет весить СТОЛЬКО, и тут же уронил его себе на ногу. Вида что больно не подал, тут же подключил свою магию, и поднял его на вытянутой руке, мол, я тоже так могу.

— Раздай клану оружие, — велел я, и тут мой взгляд наткнулся на синие волосы Шампуреллы. — Ах, да, точно! Поставь его на землю уже! Сильный, сильный, вижу, молодец…

Затем я подозвал гоблиншу, расстегнул рюкзак и принялся шарить по нему в поисках подарочка. Одарённых у нас в клане всего двое, и надо бы мне их холить и лелеять. А потому часть бюджета я не пожалел слить на дополнительное оружие для Шампуреллы.

— Держи, — улыбнулся я и протянул гоблинше пневматический гвоздомёт. — Знаешь, как пользоваться?

Нет! Понятное дело, что с шампуром по убойности оно не сравнится! Но возьмём хотя бы вчерашний день: битва с Родильным Ведром длилась от силы полторы минуты, а наша охотница успела израсходовать почти весь колчан. И что ей делать дальше, если её начнут окружать?

Так что это как в шутерах: отстрелял основную пушку, хватайся за пистолет.

Пиу! Пиу! Пиу! — початки рогоза в десяти метрах от нас взорвались пухом. Снайперша, едрить его так-сяк! И то ли ещё будет на старших уровнях!

— Здо-о-о-орово, — протянула Шампурелла. — Спасибо большое, Владыка.

— Ты только просто так не балуйся, — сказал я. — У тебя есть примерно двести выстрелов, а потом либо гвозди кончатся, либо воздух. А у вас тут ни компрессора, сама понимаешь, ни того, к чему можно было бы компрессор присобачить.

— Поняла вас, Владыка, — кивнула гоблинша. — Обещаю, я не подведу.

И кстати! Интересная она барышня. В том плане, что в отличии от всего остального клана у неё очень чистое произношение. И слова она не коверкает, и вообще держится не как все… даже в носу не ковыряет. Городская что ли?

Ладно, потом узнается. Будет ещё время.

— Так, — я обвёл глазами болото.

Внезапно, вокруг моего трона появилась какая-то первобытная инфраструктура. Назвать это «постройками» язык не поворачивается; скорее уж это были какие-то гнёзда. И в некоторых гнёздах, будто собаки в лежанках, валялись гоблины.

Дикари, блин… с одной стороны! А с другой, заполучив молотки всего лишь несколько минут назад, некоторые из них уже вбивали в трясину заострённые колья, что как бы подразумевает — со стройкой товарищи знакомы.

И вот я понять не могу: они тупые или всё-таки не тупые?

— Жабыч? — спросил я, почесав в затылке. — А у вас дома́ вообще есть?

— Нету никаких дома́, — просто ответил вождь. — На кой-нам дома́? Ходить-то как?

— Куда ходить?

— Ну как? Сегодня жаба тут, завтра жаба там. Клюкву тут собрал, новой уже не будет. Грибы тоже поджидать надо. А жрать-то хочется кажный день!

— Вы кочуете, что ли?

Жабыч задумался. Слово «кочует» явно было для него в новинку.

— Туда-сюда по болоту ходите?

— Ага, — кивнул вождь.

— Погоди… а как вы в таком случае зимой выживаете?

— Да никак, — пожал плечами Жабыч. — Не живём мы зимой. Спим.

Я аж чуть не поперхнулся. Это получается, что гоблины — анабиозники, что ли? Не знал, не знал… да и не узнавал, по правде говоря. Но это многое объясняет! Я бы тоже не блистал умом и сообразительностью, если бы у меня мозги треть жизни были заморожены в лёд. Да и развиваться в такой ситуации… зачем оно вообще надо? Зимой спишь, летом ловишь жабу. Ну или дерёшься с соседними кланами за кусок болота, где жаба пожирней. Всё.

И потому-то городские гоблины так разительно отличаются от диких. Им-то в тёплых квартирках спячка ни к чему. Вот у них головушка-то и светлеет, вот и тянет их ко всяким механизмам со страшной силой.

Хм-м-м… ну! Город надо строить, чо? Ведь рано или поздно всё к этому и придёт, верно? Вот только город на болоте… надо бы изучить механику осушения. Насколько я знаю, как правило воду отводят дренажными каналами. И ещё растительность всякую высаживают, у которой пожизненный сушняк, — типа бамбука там или эвкалипта.

Но! Мир-то магический, а стихийники попадаются часто, так что можно придумать что-то более простое и быстрое.

Будем посмотреть.

— Так-так-так, — я ещё раз обвёл взглядом гоблинов, вставших в очередь за оружием. — А куда мой верный жрец-то подевался? Где сэр Додерик?

— Жертву приносит, — буднично ответил Жабыч и выдал радостному бойцу напильник по металлу.

— Ха! — усмехнулся я. — Мне что ли?

— Тебе, Владыка. Кому ж ещё?

Ну кайф! И даже просить не пришлось! Посмотрим, как под это дело пребывает божественная энергия.

— А что он там придумал в жертву мне принести?

— Э-э-э, — отмахнулся вождь. — Человечку какую-то…

— ЧО⁈

— Человечку.

— ГДЕ⁈

— Тудой, — Жабыч махнул рукой на ближайшие кусты и только сейчас я понял, что всё это время действительно слышал какое-то глухое мычание.

— СТОЯТЬ!!! — заорал я. — ДОДЯ, СТОЙ!!! — и сорвался с места.

Лосём я ломанулся по кочкам, на берег, затем с разбега продрался сквозь кусты багульника, выскочил на небольшую поляну, освещённую факелами, а там…

— Владыка! — расплылся в улыбке сэр Додерик.

Придурок стоял рядом со здоровенным плоским валуном. В одной руке он держал что-то типа глиняной кружки, в которую макал два пальца другой руки, а затем рисовал ими кроваво-красные узоры. На чём рисовал? На голой сиське! И ведь не на своей, блин! И даже не на сиське жены!

На камне лежала молодая красивая девчуля. Совершенно голая, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту и судя по томному взгляду напрочь обессиленная. В другой ситуации я бы, наверное, залип, — девка-то действительно ой как хороша, — но сейчас…

— А ну стоять! — заорал я на Розочку, которая уже занесла над ней дубину.

Розочка сперва посмотрела на меня с неподдельным удивлением, а затем обиделась.

— Придурки, млять! Вы где её нашли⁈

Глава 8

Ночь. Луна. Стрёкот болотных насекомых, влажная дымка по ногам и подрагивающий свет факелов.

— Ну Влады-ы-ы-ыка! — ныл Додя. — Ну пожалуйста!

А Розочка вообще ушла на край поляны. Демонстративно села задницей на голую землю спиной ко мне, скрестила руки на груди и засопела погромче, так чтобы всем было слышно.

— Владыка, ну мы же в твою честь! Ну давай пырнём жертвенную бабу, а⁈

— Нет!

— Ну чуть-чуть пырнём! Совсем немножко!

— Нет, я сказал!

— Ну мы же так старались!

Додя с досады выкинул в кусты свою чашку с краской, которой рисовал на девушке ритуальные узоры. И которая на поверку оказалась густым клюквенным соком, — об этом я чуть ли не в первую очередь справился. Подумал сперва, что это кровь, но вот ведь — пронесло.

— Мы как лучше хотели!

— Ох дебилы, — выдохнул я и ещё раз оглядел поляну. — Где её одежда?

Словами не передать, как мой взор радовала нагота «жертвенной бабы», и как манила её молодость. Самый, блин, сок, и ни одного изъяна. Грудь — наливная, попа — широкая, ноги — длинные и стройные; талия — на месте. И мордашка смазливая, даже несмотря на торчащий во рту кляп. Голубоглазая такая пепельная блондиночка, вот только не деланная типовая кукла, а очень даже своеобразная. И чертами лица своеобразная, и общим каким-то… м-м-м-м… вайбом?

А ещё она мне как будто бы кого-то напоминает. Вот только кого?

Короче! Хватит пялиться! Как бы приятно оно не было, валяться связанной и обнажённой на камне посередь болота — есть унижение. А она чем такое заслужила? Правильно, ничем.

— Одежда её где, спрашиваю⁈ — прикрикнул я на сэра Додерика.

— Ищу, Владыка, ищу, — недовольно пробубнил гоблин, ковыряясь где-то за камнем. — Я Владыке девственницу поймал, а он…

— Стоять! — тут в мою голову закрались мысли столь гнусные и ужасные, что я был готов прикончить Додю прямо на месте. — Ты откуда знаешь, что она девственница⁈

— Так ведь… это, — захлопал глазами гоблин. — Ну понятновое же дело. Владыка, ты глянь какая она уродошная. У кого на такую страходилду динь-дон воспрянет?

— Фу-у-ух…

Как пришли плохие мысли, так и ушли. Ну да! Вкусы сэра Додерика мне понятны уже давно, и наши с ним понятия насчёт красоты сильно разнятся.

— То ли моя Розочка, — нежно сказал жрец, глядя как жена почёсывает широкую прыщавую спину.

— Одежда!

— Да-да, Владыка, ищу!

Итак, одежда. Внезапно, это было не летнее платьишко, и даже не казуальные джинсы с футболкой. Не-а. Сперва Додерик достал из-за камня объёмный клубок тряпья, в котором угадывался походный спортивный костюм цвета хаки. Затем такую же камуфляжную кепку с налобным фонариком, и точно такой же рюкзак. Не на сто литров, как у меня, но тоже весьма внушительный.

— И вот ещё какая-то штукоёвина странная. Смари, Владыка…

Я тоже сперва не понял, что именно Додя крутит в руках, а потом вдруг как понял. Спортивная рогатка. Здоровая такая, тяжёлая, с «подствольным» упором, лазерным прицелом и каким-то специальным модным жгутом, — ну явно не резинку от трусов на неё натянули.

Хм-м-м…

Барышня у нас охотница, что ли? Тоже на лабрадуток пошла? Поверхностная логика говорит, что всё так. Но если копнуть чуть глубже, то сразу же появляются несостыковки. Во-первых, почему ночью? Во-вторых, почему одна? А в-третьих, весь этот профессиональный обвес настолько профессиональный, что наводит на мысли о непрофессионализме.

Всё какое-то уж слишком новенькое и навороченное. А снаряга ведь должна быть проста и, что самое главное, поюзана. Опробована в полевых условиях; побита, потёрта и десять тысяч раз заштопана. Так что складывается у меня такое впечатление, что городская фифка решила поиграться в поход, накупила себе побрякушек и первый раз в жизни вышла в лес. Ну и доигралась прям сразу же. Встретила Кровавого Додю с женой и лежит теперь на камне, мычит. И кстати!

— Вытащи кляп, — скомандовал я, а сам тем временем расправил куртку и накинул её на девушку сверху, чтобы срам прикрыть.

— М-м-м-м, — лениво промычала она даже теперь, когда ничто не мешало говорить. — М-м-м-м…

— Что с ней?

— Мультипликацию поглядывает, — пояснил сэр Додерик. — Я ей грибочков специальновых дал, чтобы сильно не брыковалась.

— Придурок, — вздохнул я, приблизился к лицу девушки, и пощёлкал пальцами прямо у неё перед носом. — Э-э-эй, — протянул я как можно мягче и нежней, будто с ребёнком разговариваю. — Приве-е-ет. Ты как?

— Звёзды пляшут, — ответила девушка и с улыбкой уставилась в небо. — Красиво-то как. Ничего красивей в жизни не видела. Туда-сюда, туда-сюда, туда…

— Э-э-эй, — и снова щелчок для привлечения внимания. — Ты откуда к нам такая?

— Из Нового Сада…

Ну хоть так. Недалеко тащить обратно.

— А звать-то тебя как, красавица?

— Елиза… Елиза… Ели-ели… Ели-ели-ели…

— Елизавета?

— Да! — и снова эта пьяненькая улыбка. — Елизавета Евграфовна. У-у-у-ух, какие у тебя большие глаза-а-а-а-а…

Девушка вдруг вытаращилась на меня, ну а я… я, признаться, охренел. Картинка сложилась моментально. Думаю, что после Исхода в этом мире Евграф — имя на порядок более редкое, чем тот же Кровавый Додя.

Так что на камне передо мной лежит не кто-нибудь, а родная сестра барона Менделя. Его-то она мне мельком и напомнила, ага.

— Ну молодцы, чо? — сказал я Доде и едва удержался от того, чтобы отвесить гоблину физически-усиленный подзатыльник. — Когда она теперь в себя придёт?

Жрец в ответ лишь пожал плечами, а Лиза Мендель продолжила наблюдать за удивительной пляской звёзд.

— Так…

Из-за кустов тем временем начали доноситься агрессивные вопли. Как правильный вождь, Жабыч раскачивал клан; теребил воинственные струны души своих соплеменников и настраивал их на грядущее побоище. И отменять это самое побоище из-за глупости двух зеленокожих придурков я не собираюсь. Время идёт, и сколько можно уже топтаться на одном месте?

— Следите за ней в оба, — сказал я. — Развяжите, оденьте, а потом снова свяжите. И если к моему возвращению хотя бы один волос…

— Как «следить»? — сэр Додерик сделал очень большие и круглые глаза. — Как «возвращение»? А мы⁈

— А вы наказаны и драться не будете.

— Ну Владыка!

— Без «ну»! — рявкнул я. — Башкой будете думать в следующий раз! — развернулся и пошёл прочь с поляны…

* * *

Удивительно, как гоблины чувствуют болото. Ступая след в след за Жабычем, я даже ноги толком не промочил, хотя визуально мы шли прямо посередь трясины. Без огня, чтобы не спалить наше присутствие раньше времени, и при этом абсолютно бесшумно.

Серьёзно! За жужжанием комаров и жабьим кваканьем не было слышно даже шороха.

Путь до стоянки Родильного Ведра занял час с небольшим. Сперва на горизонте зажглось зарево костров, а затем и тёмные силуэты показались. Часовые не спали. Явно что ждали ответку от соседей за вчерашнее. И на самом деле хорошо, что после встречи со мной клан вообще не снялся с места, иначе искать их потом…

Так.

Ещё до выхода Жабыч дал Разящему Веслу свои инструкции, а я свои. Вождь прогнал спич про месть за наших погибших, чувство локтя, сочных соседских жаб и прочие традиционные гоблинские ценности. Я же постарался донести мысль о том, что вырезать чужаков под корень не нужно. В идеале — вырубать, глушить, загонять, обезоруживать.

Мне так-то последователи нужны.

И лучше бы получить их прямо сегодня и прямо сейчас — то есть объединить кланы под моим началом сразу после боя. А для этого надо… что? Пра-а-а-авильно! Прямо с порога начать нагибать Родильное Ведро так, чтобы они сами решили сдаться и уповать на милость таинственного Владыки. То есть… что-то настолько ультимативное сделать, чтобы гоблины охренели и поняли — сопротивление бесполезно.

Затем показательно отправить на перерождение лидеров клана, поскольку множить сущности вредно и мой ныне действующий вождь устраивает меня в качестве единственного действующего вождя. Другого не надо. Рано им ещё сложную иерархию разводить.

Вот как-то так.

— Тихо-тихо-тихо, — прошептал Жабыч, поднял руку вверх, и весь клан тут же перешёл на гусиный шаг.

Ф-ф-ф-фух! — разрезая воздух, из темноты вылетел шампур и, — Чвяк! — насквозь прошил голову ближайшего к нам часового. Гоблин молча завалился в кусты рогоза — один из наших тут же метнулся к телу, подтащил его поближе к себе и притопил в трясине.

Разящее Весло вышло на крайнюю перед атакой позицию. Жабыч оглядел своих бойцов, и снова поднял руку вверх. Вытянул один палец, второй, третий и…

— А-ААА-АААА!!! — по отмашке гоблины всей толпой рванули сквозь кусты на залитую светом факелов стоянку Родильного Ведра.

И я, конечно же, вместе с ними. Бах! — один из наших на бегу уработал молотком вражеского гоблина, который ещё толком не успел понять, что происходит, и потому валялся в гнезде. Ф-ф-ф-фух! — мимо меня пролетел ещё один шампур. Вз-з-з-з! — и Жабыч со своим топором уже успел сбрить кому-то голову.

Обычный болотный звукоряд сменился на крики, стоны, лязг и грохот. И вот только теперь, оказавшись на этой стоянке и оглядевшись вокруг, я вдруг понял — меня угораздило связаться с САМЫМ немощным и малочисленным гоблинским кланом.

Н-да…

До Родильного Ведра моим бедолагам как аксолотлю до дракона. Соседи приходили к нам вчера далеко не всем составом. О, нет! То был карательный отряд, а на деле же их… дохрена. Даже навскидку не могу сказать сколько именно, но кратно больше наших; речь явно идёт о нескольких сотнях.

Ублюдки расположились на четырёх здоровенных холмах прямо посередь болота, — насыпи, что ли? А между холмами, прямо по центру, утопая в трясине стояло огромное мёртвое дерево. Корявое, почерневшее, толстое. С таким широченным дуплом, в которое при желании я бы мог поместиться полностью. И мельтешение вокруг такое началось, что аж в глазах рябит: гоблины Родильного Ведра в панике начали мобилизовываться к битве.

Понеслась, стало быть.

Пока что инициатива за нами, и за первые мгновения битвы Жабыч сотоварищи уложили в перманентный отдых уже несколько десятков врагов, но… много… их всё равно очень-очень много.

И если бросить битву на самотёк, то наши точно не вывезут, а потому надо бы мне приложить максимум усилий. Рукоять верного весла легла в ладонь, тени ожили, и я начал размешивать вокруг себя гоблинскую массу. Как и задумывал ранее, своих от не своих отличал по оранжевым строительным каскам.

Пацифистскую миссию с минимумом жертв пришлось пока что отложить до лучших времён. Сперва проредим эту орду, а там и посмотрим. Итак… бурлит побоище, кипит, а я как гигант возвышаюсь над малорослыми ублюдками. И покамест они все ещё меня боятся и не навалились толпой, есть у меня место для манёвра и время для побочной миссии.

А миссия-то не одна; их сразу две!

Первая — быть на подстраховке и не допустить гибели кого-то из своих; и с этим просто прекрасно справляются мои тени. Вторая же миссия — вычленить среди толпы магов. Дары! Мне нужны дары!

— Э-э-э-эх! — мимо, увлекаемый вперёд гипертрофированным лезвием собственного топора, пронёсся Жабыч.

Опять решил свалить подальше от своих, чтобы не зашибить кого-нибудь случайно. И да, спустя почти минуту с момента нападения, бой стал куда более структурированным. Возникло что-то типа линии соприкосновения, и гоблины Родильного Ведра собрались с мыслями.

А вот и первый маг!

Мелкий уродец принял удар на магический щит. Строительный топорик одного из наших высек голубоватые искры об энергетическое ничто в нескольких сантиметрах от его лица и отскочил обратно. Вот им-то я, значит, и займусь. Дюже хочется побеседовать с товарищем на переправе. Дюже хочется убедить его в необходимости отдать свой шарик-дар в моё безграничное пользование.

Так что вперёд!

Пробивая себе дорогу веслом, я потихоньку двинулся в его сторону, однако тут…

— Ну-у-у! — я аж вскрикнул от досады.

Наши не стали дожидаться Владыку и навалились на говнюка сразу втроем. Повалили на землю и провели серию из ста добивающих ударов; под одним из которых его магия и просела. В кураже, вооружённый серпом гоблин Разящего Весла заорал дурниной и зачем-то принялся снимать с него скальп.

И тут…

— ДЫ-ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!! — взрыв. Аж земля задрожала, и меня тут же окатило вонючим болотным бризом. Сперва я не понял, что это такое вообще произошло. Однако потом услышал радостные крики гоблинов Родильного Ведра, проследил за их взглядами и догнал что к чему.

— Шаман! Шаман! — закричал рядом со мной один из недомерков. — С нами шаман! — но уже в следующую секунду захрипел от переизбытка вил в глотке.

Так вот…

Шаман. На самой верхушке чёрной коряги, — той, что посередь стоянки, — появилась фигура. Костистый старый гоблин шоколадного цвета, — ну прямо негр, — в свёрстанной из холщового мешка накидке. На лицо надвинут глубокий капюшон, — мои же собственные приёмы устрашения, ага, — на груди оккультные побрякушки, а в руках… посох…

Н-да…

Понятное дело, что личные артефакты не выбирают, но всё равно это могло бы быть что-нибудь менее банальное. Ладно, не суть. Помнится, что мои меня назвали шаманом как раз-таки за призванное весло, а потому всё сходится.

Родильным Ведром управляет гоблин-маг четвёртого уровня. И вот это уже вкусно. И вот это я хочу. Пока что не понимаю, что у него за комбинация даров, но так ведь какая разница? Мне оно в любом случае нужней!

— Эть! — тычком весла в грудь я остановил очередного уродца, дерзнувшего поднять руку на Владыку, затем размахнулся и: — Ы-ыть! — уложил товарища подремать.

А в следующий момент врубил ещё одну свою абилку, — магию страха, — и начал прорубаться к шаману сквозь самую гущу врагов.

Тут краем глаза заметил, что несколько ублюдков седлают каких-то неведомых мне доселе зверей. Что-то типа оленя, но-о-о-о… как будто бы обтянутого змеиной кожей. Вроде бы рога у них есть. Вроде бы и копыта на месте. И вроде бы строение тела один в один как у нормальных оленей, но эти крупные тёмно-зеленые чешуйки по всему телу один хрен вызывали у меня диссонанс. Мутанты, блин, какие-то…

Так! Что-то я засмотрелся! И чуть было не проворонил дальнобойную атаку шамана.

Старый уродец ударил посохом по дереву, на котором стоял, и на нём тут же вырос грибочек. Пузатенький такой, крепенький, и вкусный даже на вид. Вот только есть его явно не стоит — шаман нагнулся, сорвал гриб и запустил его в полёт. Судя по траектории, прямо в наших.

Хм-м-м… это что же? От такого же грибочка в прошлый раз жахнуло?

Проверять не хочется. Больно пнув одного из нападавших гоблинов ногой в хлебало, я вырвал у него из рук факел и кинул факел на землю, прямо под себя. Ради такого дела напрягся, собрал воедино все свои тени и поймал гриб прямо в полёте.

Схватил буквально на мгновение, чтобы стравить инерцию, и сразу же отпустил. Гриб начал падать вниз, — прямо в толпу гоблинов Родильного Ведра, — и надо было видеть охреневшую рожу шамана в этот момент.

Что ещё надо было видеть? Ну, конечно же! Взрыв! У-у-у-уф, как же оно шарахнуло! Гоблинов разодрало на серпантин и крошку, и разметало ровным слоем над стоянкой.

А я тем временем уже вывел про себя самую логичную формулу: основной дар у товарища шамана — это дар хаоса. Кто-то называет его даром «пиротехники», кто-то «даром выхода чистой энергии», кто-то даром «взрыва», но как по мне термин «хаос» самый пафосный и прикольный. А я тут сейчас не на экзамене в магической академии, так что как хочу, так и говорю.

Короче! Магия хаоса — это как раз про взрывы, и она у шамана основная. Ну а побочный дар, уже слившийся с основным, это дар взаимодействия с грибами. Который, к слову, с даром природы и анимализмом не имеет ничего общего.

Ну и вот. Простая магическая арифметика. Складываем хаос с грибами, и получаем грибные гранаты; всё очень даже логично. И да, теперь я хочу заполучить этот шарик ещё больше! Спать не смогу, если не залутаю такую жирную плюшенцию!

— Э-э-эээх! — прокрутившись с веслом на вытянутых руках вокруг своей оси, я разогнал вконец осмелевших гоблинов и побежал вперёд. Рванул, не разбирая дороги, иногда в буквальном смысле слов наступая зазевавшимся гоблинам на лицо.

Шаман же до сих пор не отошёл от того, что моя тень с какого-то хера поймала его снаряд, а тут уж вконец осознался. Увидел, как я продираюсь к нему сквозь толпу, почуял близость наказания и принялся ультовать. Ну… как умел. Схватился за посох двумя руками и начал остервенело стучать им по коряге, — как будто ежей под крыльцом гоняет. И от того места, по которому он наяривал, теперь разрасталась грибница.

Шустро так причём!

Вот семейство грибочков поползло вниз по стволу чёрного дерева, вот исчезло из вида в болоте, и вот уже появилось на берегу. Разрослось вширь, — аж на три-четыре дорожки, — и теперь росло мне навстречу.

Причём, — муа-ха-ха! — росло оно прямо под ногами гоблинов Родильного Ведра.

И жду я теперь не дождусь, когда всё это рванёт! Если этот старый ублюдок действительно решит пустить своих же гоблинов в расход ковровой бомбардировкой, то кинематографичность, должно быть, зашкалит! Кайф! Вот ради таких моментов и стоит жить!

* * *

Тах-тах-тах-тах! — застрекотал гвоздомёт. Как и пророчил Владыка, Шампурелла осталась без «стрел» спустя всего лишь несколько минут настоящего боя.

А делать ведь что-то надо! Своим-то помогать надо! Вот и пригодилась чудна́я человеческая шайтан-машина. И вот: стоя за спинами гоблинов Разящего Весла, которые полукругом сдерживали натиск неприятеля, Шампурелла открыла огонь гвоздями прямо поверх голов соплеменников.

И гвозди её раз за разом волшебным образом огибали своих и находили глаза чужих. Ну прямо автоматная очередь, которая не убивает, но зато слепит. Отличное подспорье для того, чтобы продержаться ещё хоть сколько-нибудь. Хотя бы до тех пор, пока вражеские всадники на оленегаторах не врежутся в строй, а дальше…

Дальше Владыка должен что-нибудь придумать!

Ведь не может! Не может, не может, НЕ МОЖЕТ!!! Не может вся эта история с Владыкой закончиться так нелепо!

Владыка, он ведь… так… стоп! А где Владыка?

Прекратив поливать неприятеля гвоздями, Шампурелла оглянулась по сторонам, и где-то далеко-далеко над месивом из низкорослых гоблинов увидела голову Владыки. Тогда она вскочила на кочку, чтобы разглядеть действо получше и в деталях, заметила вражеского шамана и тут…

ДЫЩ! — первый взрыв. ДЫЩ! — второй. ДЫ-ДЫ-ДЫЩ! — третий, четвёртый и пятый раздались с разницей в миллисекунду, и каждый последующий был как будто бы всё ближе и ближе. А хотя… да, так оно и есть!

БЛЮК! — это явно рвануло под водой; глухо так. БЛЮК-БЛЮК! — и это тоже, ну а затем… затем взрывы вновь стали громкими, а в небо полетели запчасти гоблинов. Снаряды теперь разрывались уже в считанных метрах от Владыки, а он даже не думал сворачивать в сторону. Пёр напролом…

— М-м-м-ми! — то ли промычала, а то ли пискнула Шампурелла от напряжения, и в следующий момент…

ДЫ-ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!! — раздался самый мощный из взрывов, а Владыка пропал за стеной взметнувшегося в небо мокрого болотного грунта. Грунт, мох, кровь и плоть гоблинов Родильного Ведра — кто его там теперь разберёт, в этом танце молекул⁈

— С-с-с-сука, — прошипела Шампурелла.

От мозжечка и до пят, гоблиншу прошила игла ледяного ужаса. Мысль о том, что всё кончено буквально парализовала её, но тут…

— А-а-ааа! — крик шамана перекрыл все другие звуки боя.

Владыка жив! И не просто жив, он уже взобрался на это грёбаное чёрное дерево! Схватил шамана за глотку и держит на вытянутой руке, оторвав от земли, а тот, — ублюдок, — визжит как недорезанная жаба!

Но бой ещё не окончен, и у шамана остались козыри в рукаве. Одной рукой пытаясь ослабить хватку Владыки и хоть на секундочку задышать, на другой он начал выращивать очередной взрывоопасный гриб, но…

— Ой, — Шампурелла аж с кочки свалилась.

Владыка отобрал у шамана гриб, а затем буквально вколотил его гоблину в рот и шлёпая по нижней челюсти заставил прожевать. Хохотнул вроде как, а затем прикрылся ладошкой и отвернулся, будто бы ему сейчас брызги в лицо полетят. Брызги, ага…

ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!!

На этот взрыв обернулись все. А когда дым рассеялся, над полем боя всё так же нависала грозная фигура Владыки. Весло в одной руке, безголовое тело шамана в другой.

— ТИХО!!! — заорал Харон и сбросил гоблина с дерева прямо в трясину. — ВСЕМ СТОЯТЬ!!! ПАДИТЕ НИЦ ПЕРЕД ВЛАДЫКОЙ!!! Я ОБЕЩАЮ ЖИЗНЬ ТЕМ, КТО СДАСТСЯ ДОБРОВОЛЬНО!!!

— Фу, — гоблинша смахнула с плеча глаз шамана, который умудрился долететь аж досюда…

Некоторое время спустя

Имение барона Менделя

С того странного эпизода прошли уже почти полные сутки, а барона до сих пор подтряхивало. Только спустя время до него дошло, как близко была смерть. Подышала прямо в затылок, развернулась и до поры до времени ушла. Да ещё этот Харон… что это вообще такое было?

Кто он? От кого он? Что он знает? Что он творит? А главное: зачем⁈ Мотивы-то где⁈ МОТИВЫ⁈ Человек без мотивов — страшный человек. Ничего в его истории непонятно, и от этого аж голова кружится…

То, чем занимался сегодня Вадим Евграфович сложно назвать «обдумыванием». Ведь обдумывание подразумевает под собой некий созидательный процесс, а он же в свою очередь просто крутил по кругу одни и те же мысли; проигрывал одни и те же сценарии.

Задумчивый и тревожный, сегодня он даже не ел толком. Так… перехватил чего-то на кухне, чтобы не тошнило, и опять заперся в кабинете. Ещё и Лиза так не вовремя начудила!

После Исхода прошло уже два года, и повальное увлечение выживательством постепенно сошло на нет, а вот её только сейчас зацепило. Понакупила себе всякой дорогой хрени и сказала, что будет учиться добывать себе пропитание в дикой природе. Зачем? А затем. Вдруг Клюев победит, монархия как явление канет в лету и бывшим аристократам придётся переживать гонения?

Ну смешно же. Хотя… чем чёрт не шутит, мир нынче странным стал…

Но всё равно! Пришлось опять объяснять сестре, что деньги не растут на деревьях, и на сей раз довольно грубо. Потом переживать её приступ язвительности и гасить все эти порывы уйти в лес.

Дурёха.

Вместо того, чтобы помочь брату в делах, от скуки дурью мается. Хотя… дела. Ну как сказать? Делишки. До сих пор род Менделей держался на плаву благодаря нескольким рыболовным судам, которые рыбаки брали в аренду, и доходному дому вне пределов крепостной стены. Что-то, что другое — чистейшей воды пассив. И да, этого пассива вполне хватает на красивую жизнь со зваными ужинами и выходами в свет, но можно ведь и чем-то ещё заняться. Частная практика в качестве лекаря — не то. Вообще мимо.

Это ведь работа. Можно даже сказать, что «руками». Тяжёлая и зачастую очень неприятная; дворянину пристало стремиться прочь от такой работы. Дворянину нужно либо работать головой, либо сделать так, чтобы руками за него работали другие.

Бизнес, короче говоря. Нужен бизнес. Так что вперёд! Быстрее, выше, сильнее. Иначе чем тогда барон отличен от обычного зажиточного мещанина? Ну Благородие, да, ну и что дальше? Клюев ещё этот… и зачем только сестра о нём напомнила?

— Точно! — устав муссировать все эти мрачные мысли, Вадим Евграфович решил-таки заняться делом.

Сходил в библиотеку, взял несколько профильных томиков и начал читать о типографском деле. Исход. Удивительное время. Цифра находится в прошлом и будущем одновременно, ну а текущий момент времени принадлежит старым-добрым газетам.

Мендель уже давно хотел заняться чем-то таким. И даже имел на примете людей, которые могли бы попробовать себя в роли журналистов, но дальше «хотелок» дело до сих пор так и не двинулось.

— Угу, — раскрыв перед собой книгу, Его Благородие спокойно конспектировал её в ноутбук и совершенно потерял счёт времени, как вдруг…

— Вадим Евграфович! — к нему в кабинет ворвалась домработница. — Вадим Евграфович, там! Там!

— Что «там»?

— Лиза!

— Что «Лиза»⁈

Несмотря на все братско-сёстринские тёрки, Елизавета Евграфовна была самым близким для него человеком. И эта истерика со стороны прислуги испугала барона до чёртиков.

— За мной! Пожалуйста, пройдите за мной!

Домработница исчезла в дверях, Его Благородие рванул вслед за ней, и стоило ему только выбежать в холл, как…

— Лиза⁈

Облачённая в этот свой грёбаный камуфляжный костюм, сестра забралась на диван с ногами, — не снимая высоких армейских сапог, — свернулась калачиком и судя по мерному сопению, кажется, спала. Вот только что её костюм, что сапоги были так угвазданы то ли в земле, а то ли…

— Добрый ночь, Ваше Благородие.

— Ты⁈

И вновь в его доме появился этот странный тип. Вот только на сей раз он почему-то был с ног до головы грязный. Стоп… Он такой же грязный, как и Елизавета!

— Что ты с ней сделал⁈ — Вадим Евграфович машинально сжал кулаки и двинулся на незваного гостя, а тот…

— Тише ты, — кинул ему под ноги какой-то мешок.

Мешок ударился о паркет, развязался и наружу выкатилась…

— Оах! — домработница потеряла сознание и осела на пол.

…наружу выкатилась гоблинская голова. Уродливая, и до сих пор сочащаяся кровью; явно что свежесрезанная.

— Это… это что?

— Это я, млять, из папье-маше поделку слепил и тебе похвастаться принёс! Ты… Скажи мне, ты дурак⁈ Ты вообще в курсе, что у тебя сестра решила ночью по лесу погулять⁈ — внезапно, Харон начал отчитывать Его Благородие. — Ты в курсе, что её чуть гоблины не убили⁈ Третий! — парень вытянул перед собой три пальца, сплошь в коричневых потёках от запёкшейся крови. — Третий, сука, раз я твою семью из дерьма вытаскиваю!

Трудно передать степень растерянности барона Менделя. Голова и так устала за эти бессонные сутки, а тут ещё такое. И потому-то он не нашёл ничего умней, чем удивиться:

— Третий? — спросил он. — Как это третий?

А Харон вылупился на него, как прораб на пьяного штукатура, и покачал головой.

— Понятно. Ты про второй, по ходу, даже не знаешь, да?

— Да… Я же… Э-э-э…

— Дя-я-же-э-Э, — парень передразнил Благородие. — Я тебя очень прошу, Мендель, я тебя прям умоляю. Хотя бы один, сука, день! Хотя бы половину дня постарайся не влипать в истории, из которых не умеешь выбраться самостоятельно. Я тебя клянусь, я уже задолбался по всему городу бегать и тебя спасать… ты… ты думаешь, у меня других дел нет? Есть, Вадим Евграфович! Ещё как есть!

С тем Харон развернулся и зашагал к выходу.

— Ты мне теперь по гроб жизни обязан, Мендель!

— Чего ты хочешь⁈ — брезгливо обогнув гоблинскую голову, Благородие бросился за ним вдогонку, а тот крикнул:

— Всему своё время! — и захлопнул за собой дверь.

Когда Вадим Евграфович выскочил на крыльцо, на улице уже никого не было…

Глава 9

— Хотите что-нибудь ещё?

В ответ я чуть было не ляпнул «вас». Н-да, вот и ещё один нюанс человеческого бытия. После созерцания голенькой Елизаветы Евграфовны и длительной переноски её молодого упругого тела на плече, у меня разыгрался аппетит. И всякие такие мысли стали крутиться в голове гораздо чаще.

Не! Выдержку-то я, конечно, имею, но… зачем что-то терпеть, когда можно не терпеть?

И надо бы заняться поисками подруги жизни, — ну или хотя бы постельной спарринг-партнёрши. Причём желательно не откладывать. Заняться сразу же после того, как улажу все основные дела, а основных дел теперь… ох, сколько же их теперь дохрена.

— Нет, спасибо, — улыбнулся я.

Затем приложил немалые усилия, чтобы не пялиться удаляющейся официантке вслед, но всё равно мельком кинул взгляд и… клянусь, её задница мне улыбается! Прям как сытый довольный котяра!

Пф-ф-ф-фуй!

Хорош уже! Собрались!

Итак… сегодняшний рассвет я встретил в круглосуточной кофейне. После Исхода правильней было бы называть подобные заведения не кофейнями, а «цикорийными», но благо что никто до такого не додумался. Звучит оно на редкость глупо и даже фонетически неприятно.

На столе передо мной стояла дымящаяся кружка аналогового напитка, маленькая плетёная корзинка со свежими булочками и яичница с беконом. После битвы с Родильным Ведром, верующих у меня прибавилось. И да, вместе с ними прибавилось божественной энергии, но это вовсе не значит, что можно разбазаривать её по мелочам. Так что потребность во сне на сегодня я «вылечил», а вот пожрать решил обычным, смертным способом.

— Приступим, — я взялся за вилку, растрепал желток и промокнул в него булочку. Отломал кусочек яичницы, наколол беконину и поочерёдно, — чтобы прочувствовать, — запихнул всё это в рот.

Кайф.

Ну а пока питаюсь, займусь дальнейшим планированием.

Дело в том, что появились новые вводные, и они мне ой как не нравятся. У шамана в дупле… так! Стоп! Звучит двусмысленно. Внутри дупла дерева, которое облюбовал шаман, — ну вот же, могу когда захочу! — я обнаружил очень тревожную находку.

Вырезанную из дерева игрушка.

Божка сиречь идола.

Толстожопую такую барышню с двумя ручками и четырьмя ножками. И несмотря на всю кустарность игрушки, некоторые акценты были сделаны очень чётко — зубастый рот, хищные глаза и жирные завитки на голове, уж больно напоминающие змей.

А это значит что? А это значит, что я на болотах не единственное божество.

Алтарь — это одно. Самый первый алтарь — вообще сакральное место. Но основная божественная энергия собирается как раз за счёт таких вот безделушек — статуэток, медальонов, изображений. Иногда с татуировок, а иногда с какой-нибудь ритуальной одежды. Чем бы бог не баловался, лишь бы о себе напоминал…

И! Минуточку. Сейчас ненадолго отвлекусь от моих болотных конкурентов и для разнообразия порадуюсь удаче. Ведь если я всё правильно понимаю, то иномирная часть Российской Империи — свято-пусто-место. Боги здесь либо выродились, либо не перешли вслед за паствой сквозь врата Аномалии, либо что-то ещё…

Подозреваю, что виной упадка религии мог стать целый пучок различных факторов.

Первый: за всю историю, — ту, которую Харитон учил в школе, — никто никогда этих самых богов не видел. Почему? Потому что не появлялись. А почему не появлялись? О-о-о! Тут наверняка не скажешь. Тут открывается широчайший спектр возможного: от занятости до лени, и от надменного презрительного отношения к людям до действительно благородного желания не вмешиваться в дела смертных и взаимодействовать с ними лёгкими касаниями. Эдакими намёками в виде слабеньких, но символичных Чудес.

Фактор второй — Аномалии, которые начали раскрываться по всему миру много-много лет назад и магия, которая хлынула вслед за этим. Оно ведь тоже могло пошатнуть веру. Человек, впервые в жизни накастовавший у себя на ладошке файербол, он ведь как бы невольно преисполняется и тут же решает, что этот мир ему абсолютно понятен. И если не тыкнуть его носом в то, что магия не равно божественность, он может и в самого себя уверовать.

Фактор третий — государство и государственность. Главной религией вполне могла стать Империя. Имперская символика тут и там, тосты во здравие Его Величества, праздники, обычаи и всё такое прочее. Дюже принципиальный пантеон мог пожать плечами, признать поражение и уйти.

Фактор четвёртый — Верховный пантеона был настолько силён, что даже не заметил потери одного-единственного мирка. У него этих мирков, быть может, по десять штук на дню прибывает.

Фактор пятый — технологическое развитие. И атеизм с агностицизмом, что шагают с ним рука об руку.

А может быть всё вышеперечисленное сыграло вместе, не знаю. Короче… всё зависит от всего.

Но как бы там ни было, я не ощущаю в Новом Саду присутствия коллег. Находись я на делянке какого-нибудь пантеона, мне бы уже щёлкнули по носу и вежливо попросили не лезть… в лучшем случае. Худший рассматривать не будем.

За другие города пока что говорить не могу. Не был, не знаю. Всерьёз рассчитывать на то, что я тут один такой красивый не надо — опасно это. И лучше перебдеть, как говорится, но пока что всё как будто бы чисто…

Хм-м-м…

И вот, кстати, ещё одна очень своевременная мысль, что вытекает из предыдущих размышлений: общество-то здесь действительно не дикое. И навязать ему классическую религию, — тем более новую, буквально только что на коленке свёрстанную, — практически невозможно. «Молитеся Харону!» — ну что это такое? Ну слишком уж это в лоб.

Так что тут можно будет поиграться с подменой понятий. Объединить людей, назваться правителем, распространить среди них свою символику и ритуалы, — максимально не похожие на оккультные, — и быть молодцом. Делать хорошо своим, плохо чужим, и периодически подкидывать Чудеса.

Горизонт планирования в таком случае — лет тридцать, а там посмотрим.

Кхм…

— Спасибо, — официантка с улыбчивой попой забрала у меня пустую тарелку. — Рассчитайте меня, пожалуйста.

Но снова вернёмся к болоту! Не нравится мне всё это, потому что…

Потому что с физическим воплощением всё понятно! В этом вопросе я уже разобрался экспериментальным путём, причём вот буквально недавно. Вот он я, маг четвёртого уровня, который играючи угандошил другого мага четвёртого уровня благодаря имбалансному дару и баффу божественной энергии. Да, под конец я опять ударился в мифотворчество, и хороший понт чуть не стоил мне пальцев, — последний грибочек рванул будь здоров, — но с этим всё плюс-минус понятно.

Границы чёткие. На магов пятого уровня мне пока что рыпаться не стоит, да и двух четвёрок я тоже вряд ли переживу.

Логично? Более чем.

С битвами богов мне так же всё понятно: они происходят руками верующих.

Влияние, молитвы, Чудеса, алтари. Идёт игра в перетягивание каната, которая крайне редко переходит в мордобой на метафизическом плане. Подставляться дураков нет. Там происходит либо добивание уже обессиленного проигравшего, либо же стычки внутри пантеона, — как у нас с Зевсом буквально недавно.

Но! Я-то бог с телом. И как мне в таком случае воевать с этой болотной… штукой?

Кстати! Кто она такая я скоро узнаю. Шаман ведь до сих пор сидит на переправе, а у меня никак до допроса руки не дойдут. И без него дел дохренищи…

— Ваш счёт.

— Спасибо огромное.

С тем я рассчитался и глянул на наручные часы. Знал ведь, что их нет на месте, а всё равно зачем-то посмотрел. Новые часики я себе пока ещё не приобрёл, а старые отдал сэру Додерику. Что характерно, гоблин сразу же догнал как определять время по стрелкам. Ну… либо соврал, что догнал.

А это мы сейчас как раз и проверим. Ведь на настенных часах, что висели за барной стойкой, натикало уже без одной минуты семь утра.

Так что я встал из-за столика и зашёл в туалет кофейни. Заперся в ближайшей кабинке, залез на унитаз с ногами, — вдруг тут камеры пишут? — и стал ждать.

— Во-о-осемь-восемьсот…

Поехали.

Второй призыв по молитве был не хуже и не лучше. Главное, что он просто был. Во-первых, так я хотя бы частично начну экономить время и поберегу ноги. А во-вторых, сегодня мне нужно было появиться эффектно. Вальяжно развалившись на троне, я возник из тёмного вихря прямо на глазах у гоблинов Родильного Ведра. Сперва в боевой форме теневого рыцаря, а потом и в обычном своём амплуа, которое они уже видели во время боя.

И да, именно на такой эффект я и рассчитывал:

— О-о-о-о, — вылупились гоблины. — А-а-а-а…

Среди толпы новоприбывших бродили верховный жрец и глава Инквизиции. Додя наступал гоблинам на колено со внутренней стороны, чтобы те склонялись перед Владыкой, а Розочке стоило только замахнуться своей дубиной, как бедолаги делали всё сами.

Н-да…

Чёрный день в истории их клана, должно быть. Остаётся только догадываться, кто перебил большую часть Родильного Ведра — то ли мы, то ли их собственный шаман. Спасая себя, ублюдок взорвал очень многих. И осталась от клана, если бегло посчитать, примерно сотня.

Ну… это уже хотя бы что-то.

— Владыка, — из строя новеньких вышел грустный гоблин.

Обвисшие брыли, как у бульдога, одного уха нет, так ещё и цветом чудной такой… детской неожиданности, ага. Однако видно, что парень он в Родильном Ведре не последний: и доспехи у него есть, и даже меч настоящий. А в руках ведро. Старое такое, ржавое, местами на днище прохудившееся. Как будто бы его из заброшенного колодца достали.

— Владыка, — склонился он и протянул мне эту хренатовину.

А я, признаться, даже не знаю, что мне теперь с этим делать. Выручил Жабыч. Мой вождь обогнул бедолагу, и встал по правую руку от трона. Ну прямо военный советник, ага.

— Владыка, нада принять, — шепнул он мне. — Это значит, что они покорныя и присоединяются к клану.

— Гхм, — засомневался я. — А как ты думаешь, в это ведро уже кто-то рожал?

— Так из нево весь их клан вышел, Владыка. Все до единого.

— Гхм… Ну ладно.

Пускай и ржавое, но ведро было относительно чистым. А потому я быстренько забрал его у гоблина и торжественно подвесил на одно из весёл трона.

— И что теперь? — спросил я на всякий случай, хотя сразу же ощутил значительный прирост божественной энергии.

— Теперь они наши, — ответил Жабыч.

— А этот? — я указал на одноухого гоблина. — Он кто?

— Его звать Гыч-Гыч. Он мой всосал.

Тут мне пришлось взять паузу, чтобы переварить такую откровенность. Однако спустя некоторое время я всё-таки догнал что к чему и выдохнул. Всосал, ага. Всосал моего всосала мой всосал. Видать, Жабычу не чуждо милосердие, раз он всё-таки решил как-то выделить бывшего вождя Родильного Ведра.

Ну… пускай сами разбираются.

У меня же повестка дня довольно чёткая, и в ней всего лишь один пункт: что делать дальше? Точнее «что» понятно, — продолжать собирать гоблинские племена в кулак, — а вот как? Нужен был совет. Причём совет гоблинов, потому как пора бы уже признать — я ни с чем местным не знаком. Ни с обычаями, ни с географией, ни с этническими всякими приколюхами…

Короче, разбираться теперь во всём этом и разбираться.

А потому быстренько толкнув новым «Разящим Вёслам» спич о том, что всё у них отныне будет зашибись, и что вскорости мы станем единолично править болотами, я созвал приближённых на пошептаться. На ту самую полянку, где вчера ночью чуть было не принесли в жертву Лизоньку Мендель. Камень, на котором она лежала, послужит нам сегодня в качестве круглого стола.

На беседу были приглашены: Жабыч, Додя, Розочка, — а вдруг? — Гыч-Гыч и Шампурелла. Последнюю уж больно хочется протежировать, — слишком уж очевиден её потенциал, — и место в совете станет тому началом.

— Итак, друзья, — начал я. — Первый шаг сделан. Но то был спонтанный шаг, можно даже сказать «вслепую». Вы напали на нас, — я обратился к Гыч-Гычу, — а мы чересчур больно дали сдачи. И вот какой вопрос я хочу задать в первую очередь: сможем ли мы присоединить ещё какой-нибудь клан, но так, чтобы это прошло бескровно?

— Не-а, — заржал Жабыч. — Не получится.

— Ваще не получится, — поддакнул Гыч-Гыч.

— Сто пудов, Владыка, — вставил своё веское Додя.

— Ы-ы-ы-ы, — расплылась в кровожадной улыбке Розочка.

Я же на подольше задержал взгляд на Шампурелле, как бы намекая, что ей тоже предстоит высказаться.

— Боюсь, Владыка, что это действительно невозможно, — как будто бы извиняясь улыбнулась гоблинша. — Клановые междоусобицы — это наш стиль жизни. Вот только они не так утончены, как у людей. Никаких переворотов, никаких интриг, никаких договорённостей и альянсов. Только резня. По нашим законам, всех мужчин и детей Родильного Ведра следовало бы убить, а всех женщин… э-э-э… покрыть.

Понятненько. Впрочем, я ведь сам буквально недавно радовался тому, что не нужно будет придумывать повод для нападения, верно?

— Поэтому господин Гыч-Гыч и его соплеменники, — продолжила Шампурелла, — безгранично благодарны вам за то, что вы сохранили им жизнь, Владыка.

— Ага, — кивнул Гыч-Гыч. — Охерели знатно. Будем служить.

— И подобная политика в дальнейшем, Владыка, может стать вашим неоспоримым преимуществом перед…

— Стой-стой-стой, — тут я оборвал гоблиншу на полуслове. — Ты городская, что ли?

— Жила несколько лет в Столице, — и снова виноватит себя, на сей раз перед другими гоблинами.

— Профессия?

— За токарным станком стояла.

— О как! Интер-р-р-ресно. А что именно делала?

— Так ведь… шампуры.

— Понял, — улыбнулся я и продолжил допрос: — Образование?

— Никак нет, Владыка.

— Исправим. Почему вернулась?

— М-м-м-м, — тут Шампурелла явно замялась, а я не стал давить.

— Потом как-нибудь поговорим. Так! — я хлопнул в ладоши. — Ну а теперь расскажите мне всё, что нужно знать. Какие вокруг нас живут кланы? Сколько в этих кланах приблизительно гоблинов? Кто и как кочует, кто где останавливается, есть ли какие-то границы и ареалы обитания? И какова вероятность того, что если мы слишком рьяно начнём поглощать соседей, то вскорости получим звиздюлей от какого-нибудь супер-сильного клана или… объединения кланов? Короче говоря, вещайте, господа!

Шампурелла сказала, что нарисует карту, подхватила с земли какую-то полусгнившую палку и начала с силой чертить ей на камне.

Остальные же поведали мне вот что:

Гоблинских кланов наверняка не счесть, но Жабыч с Гыч-Гычем знают лишь ближайших соседей, потому как пройти сквозь чужие территории и узнать, что там дальше — это надо очень сильно постараться. Причём, с их слов, постараться непонятно для чего, ведь жаба прекрасно ловится и здесь. Во-о-о-о-от… По численности окрестные племена плюс-минус как Родильное Ведро, но можно нарваться на клан, в котором много магов и вот тут-то нам не поздоровится.

Плюс существует некий Кривой Зуб, — ну хоть одно вменяемое название! — в котором по слухам аж тысяча воинов. Их земли начинаются к востоку отсюда и туда уже давно никто не суётся, потому что ссыкотно.

Дальше. В зависимости от численности клана, — кому-то для прокорма нужно больше жаб, а кому-то меньше, — он кочует в пределах территории, границы которой очень размыты. Отсюда и стычки. А вероятность того, что в нас увидят коллективную угрозу и начнут объединяться крайне мала.

Последнему верить не приходится, потому что из доводов у меня есть только: «сто пудов», — от Додерика и: «зуб даю», — от Жабыча.

Так себе у меня аналитики, короче говоря.

— Вот, — закончила свою карту Шампурелла. — Смотрите, Владыка.

— Смотрю, — кивнул я. — А масштаб какой?

— Даже примерно не могу знать, Владыка. Но до гор отсюда не меньше двух сотен километров.

— Двести километров болот⁈ Серьёзно⁈

— Ага.

— Ну допустим…

Однако. Вот, значит, идёт изогнутый горный массив. И вокруг него, если верить Шампурелле, километры и километры топей. На западе с гор сходит река и впадает в Нерку где-то в окрестностях Рубежного, на востоке топь заканчивается лесом, а на юге почти впритык Трасса и Новый Сад.

М-м-м…

Интересно. Это что же? Это с горных вершин столько водищи натекает, чтобы всю эту экосистему поддерживать? Возможно ли такое? А если так, то почему реки не прорезались? Или прорезались, но из-за ландшафта всё это дело разлилось, заболотилось и мы прямо сейчас в реке? Или тут из-под земли что-то хреначит? Или… или… ай, да какая, к чёрту, разница⁈

— Спасибо большое, — поблагодарил я синеволосую, и продолжил размышлять:

Разницы нет никакой! Уж небольшой кусочек под город, а я всё равно как-нибудь да осушу. А болото вокруг станет отличной преградой для вражины, если вдруг та решит к нам сунуться. Короче, пока что всё складывается более чем удачно.

— Так, — тут я обратился к вождю. — Кого следующего будем ушатывать?

— Копчёный Котёл, — ответил Жабыч. — Они мне деда убили, — с тем он отобрал у Шампуреллы палочку и поставил жирную точку чуть к западу от нашей стоянки. — Вот здеся.

— Значит, решено. Все пойдём мстить за деда Жабыча.

— Ы-ы-ы-ы… спасибо, Владыка!

Тут вдруг кусты зашевелились, и на полянку совета выскочила одна из тех животин, что я приметил ещё вчера. Олень со змеиной кожей.

— Э-э-эээ! — мгновенно отреагировал сэр Додерик. — А-ну пшёл отсюда! — и махая руками пошёл прогонять зверюгу. — Иди! Иди! — отломал от кустов хворостину и начал охаживать ей оленя по заднице.

Олень обиделся, клацнул зубами в опасной близости от носа Доди, а затем исчез.

— Так. А это вообще что такое?

— Оленегатор, — пожал плечами Жабыч. — Скотина бесполезная.

— Почему бесполезная?

— А что же с ним делать, Владыка? — вернулся обратно Додя. — По болоту не поскакаешь, а плавают они медленно.

— Хм-м-м… Гыч-Гыч?

— Чо?

— А вам они зачем были нужны?

— Пожрать, — развёл руками одноухий гоблин. — Они доверчовые. Как жаба не убегают. Нескока штук держали про запас.

— Хм-м-м… и много их тут, на болотах?

— По краям мало, а тама хоть жупой жопь, — Жабыч запнулся. — Жуем жойп? Жоем… э-э-э…

— Да понял я, понял.

Финальный штрих: я показал Гыч-Гычу деревянную игрушку, что нашёл в дупле у шамана, — ха-ха-ха! — и спросил, знает ли он что-нибудь об этом.

— Не-а.

— То есть вы не молились вот этой хреновине?

— Не-а.

— А кому молитесь?

— Никому, — ответил гоблин, тут же шлёпнул себя по лбу и исправился: — Владыке молимся теперь, да-да!

На том совет был окончен. Напоследок я велел Жабычу держать клан в режиме боевой готовности, а Гыч-Гычу обживаться и во всём слушаться Жабыча. Если к вечеру кланы не передерутся, то можно будет сказать, что шалость удалась. Тогда-то и назначим дату битвы с Копчёным Котлом.

Ну а пока что мне настала пора возвращаться в город. Там пусть и сложнее выбиться во Владыки, зато гораздо интересней и прибыльней. И что-то уже такое начинает складываться в голове. Что-то как будто бы вырисовывается. Мендель, Градский, Женёк и… внезапно, оленегаторы.

Надо бы протестировать чудо-зверушку.

Если её получится использовать в качестве тягловой силы, то вот вам и готовая транспортная компания. Возможно даже междугородняя, что сулит какое-то бесстыдное количество не только денег, но и влияния.

— Ох, блин! — воскликнул я, уже углубившись в лес.

За жадными мыслями совсем чуть забыл! Меня же на переправе ждут! И пока шурую до города, надо бы со всем этим разобраться…

* * *

Шаман Родильного Ведра так долго был шаманом, что даже позабыл своё собственное имя. А впрочем… кому оно теперь нужно? Это конец. Точно. Детали своей смерти Шаман помнил в мельчайших подробностях: ночь, внезапное нападение соседнего клана, магия теней, мужик с веслом, гриб…

Вместе с некоторыми из своих соплеменников, теперь он оказался здесь — на высокогорном плато в час вечного заката. И ведь… чёрт! Ни одной жабы вокруг! Ни кувшинки, ни стрекозы, ни хотя бы самого захудалого стебелька рогоза! Ничего такого, что могло бы напоминать ему о доме! Совсем не это ожидал увидеть гоблин в своём посмертии; для него всё это было непривычно, отвратительно и… непонятно.

А ещё непонятно по какому именно критерию были отобраны те, кто попал сюда вместе с ним. Что это за чёрный Харон, который всем тут управляет? Почему другим разрешили уехать навстречу солнцу, а ему нет? И почему этот демон, — да-да, наверняка демон! — расспрашивает его о Хозяйке.

— То есть ты утверждаешь, что видел эту самую Хозяйку?

— Нет, — Шаман стоически выдерживал взгляд пустоты под капюшоном.

— Чего «нет»? Не видел или не утверждаешь?

— Ни то, ни другое!

— А как тогда? — Харон нахмурился. — Как так получается, что из всего клана ты один молился неведомой болотной хрени?

Вместо ответа шаман плюнул прямо в капюшон, вот только харчок волшебным образом развернулся в полёте и прилетел обратно, ему же в рожу.

— Ещё раз и больно сделаю.

Шаман не внял. Шаман попробовал. А Харон, как и обещал, сделал ему больно.

— А-ааа-аааа!

— Спрашиваю ещё раз: как так вышло…

— А что мне ещё было делать⁈ — завопил Шаман. — Скажи, что⁈ Сидеть и смотреть, как он умирает⁈

— Кто?

— Мой внук!

И тут гоблина прорвало. Тут он вывалил на этого грёбаного Харона абсолютно всё. Про маленького Игоря, — дед настаивал на том, чтобы малышу дали гоблинское имя, но куда там? Мода же, — и про его болезнь.

Гоблинёныш захворал в возрасте пяти лет, и никто не понимал, что с ним такое происходит. Не помогали ни пиявки, ни отвары, ни снадобья. Игорь потухал прямо на глазах, а жизнь гоблина… скажем прямо, стоит довольно мало. Чего уж там? Обычному рядовому гоблину самого себя не жалко, а чужое горе вообще никого не волнует.

Но Игорь… Шаман чувствовал, что малыш рождён стать великим. И даже когда его собственные родители сложили руки, он решил вылечить его во что бы то ни стало.

Тайком ото всех, он выкрал его и отнёс на восток, в клан Кривого Зуба, потому как слышал про тамошнюю бабку-знахарку. Именно она дала ему ту деревянную игрушку взамен внука, сказала молиться Хозяйке и вернуться через месяц.

— О-хо-хо! — как-то странно отреагировал Харон. — Вот сука какая!

— Что?

— Ну охренеть, слушай! Я теперь прям мечтаю с этой тварью повидаться! Я её… у-у-у-уф! Это, знаешь ли, против правил приём, — продолжил нести какую-то околесицу чёрный человек. — Сами калечим, а потом сами лечим… биг фарма, млять.

— Что? — ещё раз повторил Шаман.

— Так! — а Харон хлопнул в ладоши. — На самом деле я такое люблю. Давай-ка мы с тобой договоримся. Я вытаскиваю твоего внука из лап этой грёбаной Хозяйки, самостоятельно лечу его эту якобы хворь и в качестве доказательства устраиваю вам свидание во сне.

Шаман аж рот раскрыл от изумления. Секунду назад он думал, что чёрный человек — страшный демон и они с ним враги, ну а теперь же… теперь, когда Харон почти согласился выполнить главную задачу его жизни.

— Что ты хочешь взамен?

— Отличный вопрос! Смотри…

Внезапно, в груди у Шамана засветился шарик. Белый, серый, розовый, коричневый… не разобрать основной цвет, всё смешалось.

— Это твой дар, — пояснил Харон. — И я хочу его себе. На самом деле, я мог бы попытаться забрать его у тебя иначе, но как моему первенцу…

— Бери! — заорал Шаман, вырвал шарик у себя из груди и протянул чёрному человеку.

— А, — на секунду тот потерялся. — Прямо так, что ли? Авансом? Ну-у-у-у, — Харон взял шарик двумя пальцами и осмотрел с разных сторон. — В таком случае даю тебе своё мужское слово: с твоим внуком всё будет в полном порядке…

Глава 10

Дела. Делищи. Делюги. Растут в геометрической прогрессии, и хрен теперь этот процесс остановишь. Ко всему прочему добавился скорый рейд на земли Копчёного Котла, разборка с паскудной болотной богиней и развитие транспортной компании. Причём если с первым делом всё более-менее понятно, — иди да нагибай, — то второе и третье даже по своей формулировке сейчас больше напоминают запись из дневника девочки-первоклашки. Типа… хочу стать актрисой. А как? А что для этого вообще нужно сделать? С чего начать?

Короче… ладно.

Первая остановка на сегодня — полуподвал на цокольном этаже, чуть выше от нас по улице. Портить фасады вывесками в Новом Саду было запрещено даже за пределами крепостной стены, а потому о существовании этого предприятия можно было догадаться лишь по штендеру посередь дороги. Но чаще всего бедняга-штендер со своими обязанностями не справлялся. То его недовольные прохожие повалят, то ветер сдует, то собака обоссыт, и потому для верности к нему приставили паренька-подростка с картонной стрелкой-указателем.

— Фото, — тихо, меланхолично, а иногда даже сквозь зевок говорил парень, облокотившись на стену. — Заходите, — а сам при этом играл в телефон и даже не думал танцевать, как это ему положено по должностным инструкциям.

Но стоило пройти через арку во двор, как от вывесок аж в глазах рябить начинало. Ведь именно вывесками контора и занималась. Вывески, фотографии, плакаты, наклейки, печать на кружках и футболках, и конечно же неоновые надписи — фишка «стеклянного» Нового Сада.

Чего там только не делали. Ну… во всяком случае пока что. Пока вся их техника ещё не вышла из строя, ребята гребли бабло лопатой.

— Добрый день, — кивнул я быку-охраннику, что стоял на входе.

Чудно́, блин. Кто бы сказал до Исхода, что такие места будут охраняться наравне с обменниками или ювелирками — ему бы не поверили. Поржали бы и покрутили пальцем у виска, мол, совсем ты, милый друг, поехал. А теперь вот оно как обернулось… новые реалии.

— Здравствуйте.

В выходной день, да к тому же в обеденное время желающих сфотографироваться не было, и из покупателей в торговом зале оказался я один. Кругом стояли витрины со всякой всячиной, в углу патлатый ароматный айтишник ворочал какие-то кабели и железяки, а за стойкой ресепшн сидела вполне себе приветливая молодая девушка.

Красивая, фигуристая, всё как надо, — хоть сейчас на свидание приглашай или даже замуж зови, — но… сперва дело!

— Здравствуйте, Нина, — имя девушки я прочитал на бейджике. — Скажите, а у вас графический дизайнер сегодня на месте?

— Я за него, — оживилась девушка.

— Отлично. Мне нужны флаги с изображением герба…

Да-да. Пора бы уже обзавестись символикой. Пускай Разящее Весло идёт в бой под знамёнами. Пускай эти знамёна знают, пускай их боятся и молятся на них.

А что изобразить я уже примерно знаю. Весло ассоциируется в первую очередь со мной — это личный артефакт лидера, и потому мастхэв. Комичность, которую можно углядеть в весле, пусть нивелируется мечом. Это подчеркнёт, что мы ребята воинственные и если вдруг что не так, то и ушатать можем. Топор для этой цели — не вариант, потому что вкупе с веслом мы станем какими-то рыбаками-лесорубами. Молот туда же, а булаву я просто не хочу.

Ну и третий элемент герба — это ключ. Как символ тайных знаний, которых у меня, — о-хо-хо! — даже больше, чем следовало бы.

Цвета — чёрный с белым, без попугайства. Просто, стильно, лаконично, в рамках устоявшейся среди человеков геральдики. И если всё получится именно так, как оно выглядит у меня в голове, то герб получится просто загляденье.

— Поняла, — кивнула Нина и достала из-под стойки ресепшн планшет. — Думаю будет не сложно. Подождите, пожалуйста, минут пятнадцать-двадцать.

— Спасибо, — я присел на диванчик и принялся наблюдать за вознёй айтишника.

А по ходу дела размышлял насчёт Хозяйки.

Разобраться с этой тварью отныне для меня дело чести, и вот почему:

Оно, — дело, — далеко не в душещипательной истории Игорька и его деда. Увы и ах, всех больных детишек в мире не спасти, как ни старайся. Так что нет. Дело в том, что так нельзя, ведь… ведь ситуация же очевидна!

Чтобы расширить зону влияния, некая болотная богинька заразила маленького гоблина из соседнего клана какой-то дрянью, которую клан не в состоянии вылечить самостоятельно. А оно, блин, не мудрено. Они же жаб хавают и болотную воду пьют, — в плане микрофлоры у них в брюхе, что называется, «своя атмосфера». Специфическая и устоявшаяся. Дай племени фруктов — удрыщутся пока привыкнут. Поэтому я вообще не удивлюсь, если на самом деле Игоря можно спасти курсом антибиотиков или одним-единственным сеансом толкового лекаря.

Но едем дальше!

Затем Хозяйка сделала так, чтобы о её жрице-знахарке узнали, — хотя гоблины наперебой говорят о том, что общение между кланами сведено к минимуму. Ну и наконец предложила его деду, на минуточку, сильному магу, молиться ей. Итог — шаман Родильного Ведра получает здорового внука, начинает верить в Хозяйку ещё больше и сажает своих соплеменников на ту же иглу. Ну и под конец самое сладенькое: все, кто Хозяйке не молится, начинает болеть болезнью Игоря. Профит.

Что мне не нравится в первую очередь?

Подлость. Причём мелкая такая, гаденькая, недостойная. Хозяйка набрала достаточно божественной энергии, чтобы провернуть слабенькое Чудо, но из всего многообразия доступных ей опций она решила сделать так, как сделала и…

М-м-м…

Как бы так объяснить? Да, злых, тёмных и агрессивных богов в достатке. Каждый из них пришёл к этому по-своему, каждый сам себя по-своему оправдывает или вообще вертел любые оправдания. Вселенная так-то удивительное место, и кого в ней только нет. От злющих недобогов, застрявших на первых этапах развития, — для простоты восприятия можно называть их «демонами» или «злыми духами», — до свихнувшихся Верховных, которые залихватски ведут в никуда и свой пантеон, и паству, и самих себя.

Короче…

Рассуждать о природе зла с добром можно бесконечно. Серьёзно! Можно напридумывать бесчисленное количество «за» и «против», копаться в нюансах и примерять на себя разные точки зрения, но в итоге остаться на месте, потому как задача не имеет решения. А можно просто решиться. И вот конкретно для себя я решил уже давно — я себя злу противопоставляю. Причём что есть «зло» определяю сам, ни на кого не оборачиваясь и ни чьим правилам не следуя.

И вот эта болотная Хозяйка по моему мнению — есть сущее зло в зародыше.

Если она уже сейчас начала вытворять подобную дичь, то в целом её характер мне ясен-понятен и дальше будет только хуже. Сперва она прощупает границы дозволенного, затем охренеет в края, перейдёт к откровенному насилию, и закончится дело плохо.

А мне такое соседство ни к чему.

Другой момент, что пока Хозяйка мне не по силам. Её актив — Кривой Зуб, которого что Жабыч, что Гыч-Гыч явно боятся. Мой же актив не столь хорош, и даже с Владыкой в качестве бойца. Да, спасибо товарищу шаману, что у меня теперь есть шарик-дар четвёртого уровня, который я в любой момент могу переплавить в божественную энергию и хорошенько ультануть, но этого всё равно не хватит.

Так что пускай дар покамест лежит себе спокойно в качестве неприкосновенной нычки на всякий случай. Уверен, он меня ещё выручит.

Кхм-кхм… Резюмирую: прежде, чем нестись с шашкой наголо против клана Кривого Зуба и его Хозяйки, надо бы сперва прощупать почву и, что называется, обрасти жирком.

— Посмотрите, — сказала Нина и перевернула планшет в мою сторону. — Это пока что только набросок, но…

— Отлично!

Кайф! Всё именно так, как я хотел.

— А теперь можете сделать флаги с этим изображением? Штук десять метр на полтора и ещё тридцать маленьких.

— Шёлк, сетка, блекаут?

— Э-э-э-э…

— Вам для улицы?

— Ещё как.

— Тогда рекомендую флажную сетку.

— Как скажете, Нина, доверяю вам целиком и полностью. Делайте что должно, и будь что будет.

После я договорился забрать готовые флаги завтра поутру, пожелал девушке хорошего дня, и вышел на улицу. Дальнейший мой путь лежал в «Градский и КО». Надо бы поправить дела после того, как я только что оставил в этом чудо-ателье аж тридцать с хреном тысяч. Да и в целом. Точки расставить.

— Харон! — Женёк как раз вернулся с очередного курьерского забега. — Пришёл!

— Пришёл, конечно.

— Не передумал увольняться?

— Нет.

— Может, расскажешь всё-таки в чём дело?

Что ж… не буду утверждать, что я успел об этом обстоятельно подумать, — мысли всё как-то больше вокруг Хозяйки вертятся, — но теперь мне действительно есть что сказать. Не мудрствуя лукаво, я заявил Женьку что собираюсь работать на себя. Заняться, так сказать, частным извозом.

— … мы открываем бизнес, — не мог не вставить под конец. — Мы будем делать бабки.

— Велорикшей что ли?

Да, во время пивных сессий мы с ним часто обсуждали этот вариант, как один из возможных. Но только на самый крайний случай. Не сорвались в это дело до сих пор потому, что… ну такое оно. Как для водителя, так и для пассажира.

Водитель при таком раскладе — в прямом смысле этого слова «педальный» лох, потому как работёнка у него тяжёлая и малооплачиваемая. Пассажир в свою очередь тоже недоволен оказываемой услугой. Его везут медленно, и действительно серьёзный груз с собой он взять не может. Даже двух человек в горочку потянуть это ведь уже охренеть можно, а горочек в Новом Саду хватает. Всё-таки город стоит на реке, отсюда и уклон.

— Нет, Жень, попробую таксовать.

— Ох ты ж! Откуда денег надыбал?

— Деньги для этого не понадобятся, — улыбнулся я.

— То есть?

— То есть давай я сначала сам попробую эту схему провернуть, ладно? Ты, главное, не переживай. Если всё получится, то я тебя в самую первую очередь за собой подтяну. Люди мне наверняка понадобятся, и много.

— Хм-м-м… ну ладно.

— И ещё один момент…

Раз уж разговорились по душам, сразу всё вывалю.

— Женёк, — я положил другу руку на плечо и пронзительно заглянул в глаза. — Я бог.

— Ага, — заржал Удальцов. — Ты дол****б.

Ну вот и всё. И совсем несложно, правда? А как приятно наконец-то избавиться от всех этих тайн! М-м-м-м! Словами не передать. И да, потом вдруг если что, то пускай не удивляется. Я ведь предупредил.

— Градский у себя? — спросил я.

— Утром вроде был.

— Отлично…

Распрощавшись с Женьком, я зашёл в офис, кивнул Тане и особо не задерживаясь сразу же поднялся на второй этаж. Постучал в дверь бывшего начальника, не дождавшись приглашения вошёл и застал его за едой.

И… Да, блин. Сегодня не лучший день для того, чтобы иметь глаза. Зрелище того, как Антоша поглощает спагетти в томатном соусе, может на всю жизнь отбить желание и от спагетти, и от томатного соуса, и от еды в целом. Причём в моём случае буквально, ведь я-то могу и на диете из божественной энергии посидеть.

— Харламов⁈ — Градский всосал макаронину, оставив весь соус на жирных губах, и тут же утёрся ладонью. — Ты охренел врываться⁈

— Да я быстренько, — отмахнулся я, прошёл к рабочему столу и сел напротив. — Буквально на минуточку, за расчётом.

Жирный урод сориентировался моментально. Это с ним всегда так, когда разговор за зарплату заходит.

— Какой ещё, к чёрту, расчёт⁈

— За прошлые недели. По моим прикидкам, вы должны мне около…

— Ничего я тебе не должен! — Антоша аж со стула подскочил. — Ты уволиться решил, ну так и вали давай отсюда!

— С удовольствием. Рассчитайте и я сразу же свалю.

— Повторяю! — Градский начал краснеть лицом. — Ничего я тебе не должен! И скажи спасибо, что я тебя доплачивать не заставляю! Хотя мог бы, и все основания имею!

— Вот как? — улыбнулся я.

Прямо даже интересно послушать, что Градский придумает. Точнее… не так. Интересно послушать, придумает ли Градский что-нибудь новенькое. Могу поспорить, что сперва будет что-то типа:

— Ты мне неустойку должен за тот день! У меня из-за тебя заказы сорвались! Я из-за тебя уважаемых людей подвёл!

Ага. Не удивил. Дальше будет про сумки:

— И сумки, Харламов! Сумки! Ты их сколько за время работы испортил, а⁈ Жопой своей протёр! Это я из своего кармана должен восстанавливать что ли⁈

Ну и наконец:

— К тому же я тебе в прошлом месяце переплатил, если ты не заметил!

Три из шести выбил. Ещё, как говорят, существуют безумные отмазы про «обходной лист», «пониженный коэффициент после аттестации» и «две недели отработки». Что-то, что другое, что третье смешно. Особенно учитывая то, что после признания Новым Садом независимости у нас тут в правовом поле немножечко анархия, и часть кодексов, — в том числе трудовой, — до сих пор не работают в должной мере.

— Антон Васильевич, а давайте по-хорошему разойдёмся, а? — предложил я.

— Раньше надо было думать!

— Антон Васи-и-и-илич, — пропел я. — Предупреждаю.

— Предупреждаешь, Харламов⁈ Ты меня ещё и пугать вздумал⁈ Совсем охренел⁈

— То есть не заплатите?

— Нет, конечно!

И вот смотрю я на него и думаю. Ну ведь ты же прыщ на жопе. Ну ты же запоздалый антагонист; в том плане, что я тебя уже перерос, дружочек. У меня тут с болотной богиней махач намечается, и вот там должно быть потно, а ты… ничего.

И мне ничего не стоит раздавить тебя прямо сейчас. Как физически, — отправить тусоваться с шаманом Родильного Ведра до тех пор, пока я не сумею сотворить личную пыточную, — так и юридически. Подкинуть под ноги одному из городских гвардейцев заветную папку с фамилиями и всё, конец тебе.

Но!

Второе мы сразу отметаем. Во-первых, тогда пострадает Мендель, а Мендель мне как будто бы уже почти нравится, — так забавно глаза пучит парень, ну прям не могу. Во-вторых, уверен, что папка пригодится мне для чего-нибудь более полезного. Ну и в-третьих, это я какая-то ябеда-карябеда получаюсь. Недостойно богу так себя вести.

Что до первого, — физического устранения, — план тоже так себе. Провернуть всё так, что ко мне ни одна ниточка вести не будет не сложно. Градский просто пропадёт. А бой… если, конечно, можно это так назвать, закончится через секунду после начала.

И вот что же мне с тобой делать, чертила?

На кону стоит столь немногое, что даже руки марать неохота, но стерпеть и проглотить твоё хамство? Хм-м-м…

— Антон Васильевич, сейчас я притворюсь что разговора, который случился между нами до этого не было, а потом предложу вам передать компанию под моё управление. Собственно говоря вот… предлагаю. И обещаю, что буду переводить вам десять процентов прибыли ежемесячно. Учитывая мои планы, на безбедную старость вам точно хватит, уж поверьте.

Обычный алгоритм беседы оказался провален, и Градский в ответ недоуменно захлопал глазами.

— Харламов, ты пьяный что ли?

— Нет. Просто если вы не согласитесь, то не получите ничего. Я вас разорю.

— Ах-ха-ха-ха!

Блин! Да почему мне сегодня никто не верит⁈ Что Женёк над моей божественностью поржал, что этот теперь.

— Иди отсюда, придурок! — заорал Антоша. — Пошёл вон!

Что ж… вот и появился спортивный интерес. Злость, азарт, все дела. Зажёгся огонёк. И теперь я разорвусь, но в самое ближайшее время освою оленегаторов. Где один, там второй, а где второй, там уже и стадо. И я не буду размениваться только на пассажирские перевозки. Не-не-не. Помимо прочего, теперь я отберу у Градского его хлеб. Накажу сволочь изысканным путём, через разорение и обнищание.

Потому что вот он, отличный способ с ним потягаться. Здесь силы пока что неравны, и Градский вроде как на коне. Так что уделать его на его же поле для меня будет и радостно, и полезно. Победа будет полнокровной, а не так… как будто бы мимоходом, заряди я ему прямо сейчас веслом в ухо.

— То есть вы отказываетесь от моего предложения? — на всякий случай уточнил я.

— Иди, а? — Градский уселся обратно на стул и взялся за спагетти.

Ну… совсем уж молча уйти после «придурка» и прочих обзывательств тоже так себе. А потому я спокойно встал, спокойно же взял Градского за затылок и чуток притопил в тарелке.

— М-м-м-м!!!

— Ч-ч-ч-ч… Спокойно…

— М-м-м-м-м!!!

А когда дятел наконец высвободился и потянулся к ящику стола, в котором могло быть всё что угодно, — в том числе и огнестрел, — спас его от необдуманных поступков. Выкрутил дар страха на максимум. Градский и без того был напуган, а тут в конец оцепенел. Ноздри растопырил, дышит часто; в глазах слёзы, а с подбородка соус капает.

— Должо-о-о-ок! — погрозил ему пальцем и вышел из кабинета.

Повторюсь ещё раз — я предупредил. Всё честно. И нечего потом говорить, мол, не знал, ой-ой-ой, простите-извините.

А дальнейшие мои планы таковы: где-нибудь пообедать, затем в пару магазинов и домой. Провести пару часов в режиме обычной человеческой жизни, а потом двинуть обратно на болота. Тянуть больше нечего. Уверен: оленегаторы спят и видят, когда же я наконец их объезжу…

Дом Менделей

— Так всё-таки, какой он?

Первые два точно таких же вопроса Вадим Евграфович проигнорировал напрочь. Но судя по тому, что Лиза не успокоилась, то теперь и не успокоится. И надо бы ей что-то ответить.

— Парень как парень, — пожал плечами Мендель. — Черные волосы. Чуть выше меня…

— Симпатичный?

Пу-пу-пу… во-первых, само понятие «симпатичности» субъективно. А во-вторых, Мендель всё-таки был уже не мальчик и за жизнь успел передумать много дум. И о привлекательности человеческих самцов в глазах человеческих самок он тоже размышлял, но вот какое дело: чем глубже он углублялся в эту тему, тем лишь больше запутывался.

Женщины врут. То они врут пузатым, что никто не любит качков, то качкам что никто не любит пузатых, то лысых обвиняют в переизбытке мужественности, то намекают на их нехватку тестостерона и половую немощь. Одним впаривают заезженную сентенцию о том-де, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, другим же говорят совершенно противоположное.

Ложь тут, ложь там; везде ложь.

Но всё-таки наве-е-е-е-ерное… да, наверное, есть какие-то общие стандарты, основанные именно на здоровье. И судя по этим стандартам загадочный Харон:

— Симпатичный, — кивнул Вадим Евграфович, но тут же понял, что ляпнул лишнего и заорал: — Лиза! Ты… ты чего⁈

— А чего?

— Ты даже не думай в ту сторону!

— Почему?

— Это опасный человек, ты понимаешь⁈ Я даже приблизительно не знаю, что за силы за ним стоят и почему он вдруг нас оберегает!

— Ну оберегает же, — улыбнулась Елизавета Евграфовна, подобрала под себя ножки и мечтательно уставилась в окно.

Брат продолжил орать о том, что мотивы Харона не ясны и его стоит опасаться, — и судя по покрасневшей роже таким манером он скоро доорётся до тошноты, — но Лиза его не слушала. Она свои выводы уже сделала.

Ведь не об этом ли мечтает каждая маленькая девочка с самого раннего детства? О спасении благородным рыцарем из лап смертельной угрозы. Спасённая жизнь, отстоянная честь, и всё как будто бы так и надо. Загадочный незнакомец действовал без пошлого умысла и не требуя ничего взамен.

Потому что он хороший.

— Харо-о-о-о-оша, — ласково протянула Лиза и прихлебнула чая; чая у Менделей с недавних пор в доме было завались.

— Ты слышишь меня вообще⁈ Лиза⁈ Эй⁈

Хороший, да ещё и симпатичный. И дерзкий судя по тому, что рассказал брат — эдакий «плохой парень». Ну прямо комбо. А учитывая то, что Харон уже несколько раз спас их от беды и даже вытащил брата из той немыслимой авантюры с Младшими, то они ещё встретятся. Обязательно встретятся.

— Лиза⁈

— Да?

— Пообещай мне!

— Вадим, — вздохнула Елизавета Евграфовна. — Шёл бы ты лучше спать, а?

Глава 11

Это была любовь с первого взгляда.

Грубо скроенный, хрустящий чёрный кожаный плащ в пол. Тяжёлый и ароматный. С массивными манжетами чуть ли не до локтя, такими же отворотами, поднятым воротом, клёпками на плечах и внушительными пуговицами. Моя же ты прелесть.

— Беру.

— Может, нашивки какие-нибудь? — сквозь жвачку уточнила пухленькая молодая неформалка, лопнула розовый пузырь, а затем шлёпнула на витрину потёртую папку с образцами нашивок и начала листать. — Вот, гляньте-ка. Черепа, волки, языки пламени, надписи всякие… о! Вот прикольная! «Всё пропьём, но панк не опозорим». Не хотите?

— Не-не, спасибо, мне и так хорошо, — ответил я, глядя в зеркало.

Весна не ахти какая тёплая пока что выдаётся. Плюс я частенько разруливаю свои делишки по ночам. Ещё и на болоте, где даже днём бывает довольно зябко. Так что не пристало Владыке гонять в демисезонной куртке с распродажи, и самое время начинать качать личный бренд. С образа и начнём.

К плащу я взял берцы с высоким голенищем и железным носком, тёмно-зелёную рубашку и чёрные штаны. Для весёлости мне вполне хватает пивных трусов, а в остальном всё-таки надо соответствовать агрессивно-мрачному настроению. Свыкся я уже с образом тёмной фигуры в балахоне, ну что ещё сказать? Да ещё и теневые доспехи где-то впереди маячат.

Так что вот так будет в самый раз.

— Спасибо большое, — я вышел из магазина и в голове тут же прояснилось.

Блин…

Ну да, я мот. Слил почти всё то, на что собирался жить весь месяц, но так ведь… не за мотовство себя корить надо, а зарабатывать больше. Вот скоро этим и займусь.

— Ох ты ж, — улыбнулся Карякин, открыв дверь, и показал мне рокерскую козу. — Прибарахлился, смотрю.

— Ага. Вот, дядь Сень, здесь деньги за месяц…

Квартплату Зуеву мы всегда передавали именно через него, как через старшего по подъезду. Отдал я её, значит, и совсем грустно стало. Ай, да долбись оно всё провались! Вернулся в город и спустил последние деньги. Прикупил кое-каких книг для гоблинов, — с картинками, ага, — спальный мешок и дешёвенькую палатку. Задолбало меня туда-сюда мотаться, и хочется иметь возможность если что заночевать на болоте.

Так вот. Ещё пожрать немного взял и отправился в пригород на разборку.

Но не на ту разборку, которая по понятиям и когда лица бьют, а на ту, где старые тачки в запчасти превращают. Зачем? Так вот же — в крайний момент додумался, что толку с одного оленегатора не будет.

Быстрый, тягловой — это да. Но дальше-то что? Мне господ аристократов привязывать к нему верёвкой и волоком тащить? Так ведь они же очень быстро об асфальт сотрутся. Клиентоориентированность в таком случае на нуле, сервиса никакого и база постоянников не собирается.

Так что нужно мне… э-э-э… что-то. Да, когда-нибудь я придумаю для своего дела настоящие специализированные кареты, но по первой нужно хоть что-нибудь. Вот только что?

Понятное дело, что после Исхода автобизнес просел. Хорошо ещё, что не сдох полностью — выручил Бурганск. Кстати! Про Бурганск в памяти Харитона внезапно всплыл один интересный факт. Город был назван в честь Большого Бургана — крупнейшего нефтяного месторождения в Кувейте.

Типа юмор такой профессиональный.

Ну и вот. Вся добыча, перегонка, очистка и производство топлива в этом мире оказалась сосредоточена в одном-единственном городе. В руках одного-единственного человека по фамилии Чёрный.

Титулов Константин Львович не имел, зато имел волю к жизни, коммерческую жилку и, — по ходу дела, — дар предвидения. Ведь ещё до Исхода он укрепил город и основные его предприятия так, что к ним теперь невозможно подступиться. Возвёл настоящие крепости. Объяснялся тем, что человечество до сих пор не знает, что там дальше, на севере. Так, мол, и так, вдруг придёт неведомая арктическая хтонь, а мы готовы.

Как итог: самый северный город иного мира в одночасье стал самым богатым, самым процветающим, но при этом самым созависимым от соседей. Ведь помимо топлива у Чёрного не было ничего кроме кедровых орешков, медвежатины и комаров размером с кулак, — жаль только, что последними особо не наешься. А потому приходилось ему активно торговать.

Наверняка каждый из участников нынешнего передела власти засматривался на Бурганск. И наверняка каждый старался склонить Чёрного на свою сторону или даже запугать, но что там в данный момент и как происходит — мне неизвестно.

Мне известно, что после Исхода топливо стоит дохрена. Всё.

Разборка Нового Сада находилась на месте бывшей штрафстоянки. Здесь же была единственная на весь город заправка, шиномонтажка, СТО, мойка, салон и вообще всё, что так или иначе связано с автомобилями. А ещё с недавних пор она напоминала форт — остовы старых тачек складывались друг на друга по периметру; вместо забора. Местами аж по десять штук в высоту.

— Куда? — а вот и охрана.

Два мужика в бронежилетах, с автоматами, так ещё и одарённые поди. И это только на улице, а в небольшом квадратном здании рядом с единственной колонкой и бензовозами наверняка ещё десяток таких же бугаёв сидит. Что интересно: никаких гвардейских зелёных кителей и символики, так что кто они такие — вообще непонятно. То ли местные наёмники, то ли из самого Бурганска ребята приехали, а то ли вообще хозяева этой делянки.

— Мне бы запчасти посмотреть.

— М-м-м? — даром что я приоделся, мужик всё равно осмотрел меня с ног до головы и остался недоволен. — Какие тебе ещё детали?

Ой, ну как будто бы я не продумал это заранее.

— Дворники, — ответил я. — Скребки для окон делаю.

— Ха! — оживился второй охранник. — Чего только не придумают, а? Тебе туда, — указал мне на ангар и вместе с напарником тут же потерял ко мне всякий интерес.

Ну а я пошёл.

Самовольно шататься по территории не стал и сразу же зарулил туда, куда меня и посылали. Постучал в дверь меж двух врат-рольставней, зашёл внутрь и застал команду чумазых автомехаников за чаепитием. Колоритные, собаки. Один — великан типа моего Удальцова, только промасленный с ног до головы; грязными руками ватрушку с творогом уминает. Второй — явно что главный, эдакий умудрённый опытом старик. Ну а третьего с первого взгляда почему-то хочется окрестить Суетой.

— Здарова, мужики! — я вошёл внутрь. — Приятного аппетита!

Слева на подъёмнике висел красивущий седан бизнес-класса, — что-то дешевле нынче не чинят и не восстанавливают, — под которым стояло ведро для масла с воронкой. Справа на здоровенном верстаке лежал двигатель на переборку, ну а по прямой, получается, они.

Ходить вокруг да около я не стал и сразу же объяснил, что мне нужно.

— А тебе на кой? — никак не мог угомониться Суета.

— Надо.

— Ну на кой?

— Надо, говорю.

— Прямо будем фиксировать, если только через оглоблю, — тем временем Старик советовался с Великаном. — А если тянуть, то тупо колонку и тяги демонтируем…

Вообще, мужикам оно как будто бы интересно стало. Загорелись они как будто бы. Столько всяких разных слов наговорили: динамические нагрузки, рессоры, амортизаторы, шарнирное соединение и прочее, прочее, прочее…

Увы и ах, даже богу разобраться в этом с порога было нереально. А до меня Харитон был блогером, так что… во-о-о-о-от.

— Слушай, ну вообще это возможно, — в конце концов сказал Старик. — Пойдём, покажу, что сейчас есть на колёсах в наличии.

С тем ребята вывели меня за ангар, мимо тачек на продажу, в закуток для полуразобранного хлама.

— Вот.

Выбор оказался невелик. Либо трёхдверная «нива», что как бы не очень удобно с точки зрения пассажирских перевозок, либо же серебристый старенький «гольф». Что цветом, что лупастыми фарами, что каким-то общим настроением «гольф» почему-то напомнил мне барона Менделя, и я решил, что это добрый знак.

— Его, — сказал я и тут…

Тут дело застопорилось.

Сама машина не стоила ничего, — вон их сколько вокруг в качестве металлолома валяется, — но мне-то нужна была карета. Мне было нужно, чтобы мужики догнали всё до ума, привели в порядок салон, да плюс сварочных работ будет выше крыши, если я всё правильно понимаю. И вот, на пальцах прикинув что да как, механики выставили мне какой-то бессовестный счёт.

Хотя… совестный, наверное. Просто у меня денег-то нет совсем.

— Давайте поступим так, — я постарался выкрутить обаяние на максимум. — Вы мне сперва опытный образец предоставите, а дальше я вас работой обеспечу. На постоянку. Планы грандиозные и вскоре мне понадобится как минимум…

— О-о-о-о! — заверещал Суета. — Не-не-не! Да ты у нас, парень, темщик!

Ну… попытка — не пытка. Так-то он прав, и нынче за «спасибо» даже кошка не помурчит. А потому приступаем к плану «Б». Натуральный, блин, обмен.

— Женат? — спросил я Суету, как моего основного оппонента в этой дискуссии.

— Женат, — мужик нахмурился и обернулся на своих, явно не понимая к чему это я начал клонить.

— Жене лисью шубу хочешь?

— Хочу.

— Ну вот и славно. Вы пока подготовьтесь, а я завтра-послезавтра вернусь и каждому по шубе принесу. Так пойдёт?

— М-м-м…

— Слушайте, мужики, ну сами ведь знаете какие сейчас времена. Сегодня деньги — деньги, а завтра фантики. А пушнина, блин, это навсегда пушнина.

Со скрипом, но всё-таки мужики согласились. И сталось теперь дело за малым…

* * *

— И какого хера мы лежим? Какого хера мы ничего не делаем?

Сэр Додерик аж обернулся на всякий случай. Ну… чтобы удостовериться, что это я с ним разговариваю. Прямо сейчас гоблин валялся в гнезде рядом с храпящей женой и обгладывал жабью ножку, а полторы сотни воинов Разящего Весла следовали его примеру.

— Владыка?

— Встаём-встаём! — заорал я и начал хлопать в ладоши. — Движение — жизнь!

Додя подскочил, очень искренне заметался, но так и не понял, что именно ему надлежит делать.

— Ты у меня кто⁈ Ты у меня жрец! Ну так вперёд, Додя! Собери народ на коллективную молитву, ритуал какой-нибудь проведи!

— Да, Владыка! — сэр Додерик ещё раз огляделся по сторонам и не нашёл ничего умнее, чем дать поджопник спящей Розочке. — Молися!

— И вождя с главной охотницей мне найди. Скажи, что Владыка звал, — распорядился я напоследок и двинулся к трону.

Н-да…

Тут надо в корне всё менять. С нынешним гоблинским лайфстайлом эдак мне придётся либо самому всё за них делать, либо же каждый шаг им разжёвывать, а я ведь не для того во Владыки записывался. Владыки, они владычествуют в основном, и на мелкие житейские проблемы не отвлекаются. Весь успех в правильном делегировании, ага.

— Владыка, — первым ко мне явился Жабыч. — Вызывал?

— Привет, — вздохнул я. — Вокруг да около ходить не буду. Давай-ка мы с тобой смоделируем ситуацию: на нас напали…

— На нас напали!!!

— Да тише ты! — лишь каким-то чудом после этих криков Жабыча на стоянке не воцарился кипишь, а я впредь решил говорить с вождём попроще. — Просто представь, что на нас напали.

— Ага.

— Ты готов?

— Готов!

— А они? — я обвёл рукой полусонных гоблинов.

Туповатый-то он, конечно, туповатый, но намёки и полутона понимает с ходу; вон как глазки виновато в пол опустил. Ну то есть не в пол, а в мох. Не суть.

— У тебя хотя бы часовые по периметру расставлены?

— Извини, Владыка…

— Да что мне твоё «извини»? Ты давай-ка, Жабыч, это самое… бодрись и бери себя в руки! Халява кончилась. Прямо сейчас начинай собирать отряды. Самых хилых в часовые по двое, самых шустрых в земли Копчёного Котла на разведку, а всех остальных на тренировку. Бегаем, прыгаем, отжимаемся, фехтуем друг с другом на палках. Понял?

— Понял, Владыка.

— И ещё! Узнай, нет ли среди новеньких магов. Если есть, то сразу же веди ко мне.

— Да, Владыка.

— Свободен. О-о-о! — а тут и синевласка подоспела. — Шампурелла, голубушка! Смотри, чего тебе принёс…

С тем я встал с трона, расстегнул рюкзак и достал книги. Часть — настоящие учебники в твёрдом переплёте, а часть — тупо распечатки в файликах. Итак, что у нас тут имеется: «Русское Деревянное Зодчество», «Дренажные Системы: благоустройство территорий», «Всё об архитектуре», «Кузнечное дело для начинающих», «Большая книга гончара» и «Полный справочник флоры и фауны Иномирья».

Увы и ах, книжки по основам жабоводства нет и, должно быть, никогда не было. Но им и этого хватит. Причём я уверен, что надолго.

— Здорово, — и опять эта виноватая улыбка Шампуреллы. — Но… Владыка. Я боюсь, что никто кроме меня из племени не умеет читать. И если уж говорить честно…

— А действительно, — перебил я гоблиншу. — Давай поговорим честно. Ты же видишь, какая дичь вокруг творится?

— Угу.

— И ты понимаешь, что по-настоящему я сейчас могу положиться только на тебя?

— Ну…

— Да! — нажал я. — Так и есть, и давай мне тут на комплименты не напрашивайся. Так что вот: я даю тебе полную свободу действий. Можешь кого угодно заставлять делать что угодно. Учи этих придурков, и начни со строительства укреплений. Как минимум чтобы они могли быстро возвести частокол и вышки. К тому же вот, смотри-ка, — я указал на трон. — Всё они на самом деле могут, если действительно захотят. А теперь у вас для этого ещё и инструмент имеется.

Далее я рассказал Шампурелле про свои грандиозные планы. А именно про постройку города посередь топей и объединения кланов. Спросил, что она по этому поводу думает и получил вполне себе годную подсказку.

— Владыка, при всём уважении к моим соплеменникам… они хорошие воины, но…

— Тупорылые.

— Хэ-э-э-э, — как-то неуверенно хохотнула Шампурелла, оглядываясь по сторонам. — Я хотела сказать, что если мы собираемся делать что-то столь масштабное, то нам не обойтись без помощи других городских гоблинов. В качестве грамотных управленцев.

— Та-а-а-ак, — кивнул я. — Развивай мысль, пожалуйста.

— Думаю, некоторые городские кланы будут счастливы узнать, что на болотах появляется государственность и с радостью примкнут к нам. А без них, чтобы добиться прогресса, нам придётся ждать смену поколений. Может быть даже не одну, Владыка. Как бы это гадко не прозвучало.

— Угу…

Вообще, звучит как план. Логично всё так, стройно. Но!

— Предполагаю, — сказал я, — что сперва нам всё-таки нужно объединить местные кланы, верно?

— Верно, Владыка. Городские вернутся, если на болотах станет безопасно, ведь именно от резни они и бежали.

— Точно! — вдруг вспомнил я. — Я ведь спросить хотел: ты-то почему вернулась?

— Владыка… Я… Можно я не буду рассказывать?

— Нельзя.

— У меня возникли… проблемы… с… э-э-э… работодателем, — Шампурелла тяжко вздохнула и отвела взгляд. — Меня поймали на воровстве.

— Понятно.

Далее синеволосая затараторила о том-де, что основная диаспора проживает в Столице. И что если нам удастся убедить присоединиться их, то гоблины с других городов придут сами, и настанет процветание, и благо, и пиво на каждом углу будет литься бесплатно, и салют каждый день.

Говорила она, говорила, а у меня тем временем чуйка на враньё аж завизжала. Не прямо вот на «враньё», но как будто бы Шампурелла мне что-то такое важное недоговаривает. А вот что? Про диаспору или про её «проблемы с работодателем»? Или про всё сразу?

Хм-м-м…

Но! Доверия у меня к ней меньше не стало, а, — внезапно, — даже наоборот. Вижу ведь, что она добрейший души… гоблин. И старательная, и умная, и как лучше хочет; и для себя, и для меня, и для всех. Странная какая-то хрень, если честно. Диссонанс как он есть. А может дело в разнице менталитетов и это я ошибаюсь?

— Ты уверена?

— Да, Владыка.

— Столичные гоблины, значит?

— Да, Владыка.

— Поедем вербовать? Ты и я?

— Если вам так угодно, Владыка.

Ну… ладно. До этого ещё дожить надо. До этого ещё пилить и пилить, и как минимум одну болотную богиню на ноль помножить.

Ну а пока что я велел главной охотнице собрать всех, кто только умеет охотиться на что-то крупнее жабы, и идти добывать мне лисиц на шубы. Напоследок мы с ней быстренько посовещались на предмет названия её должности. Звания? Титула? Чина?

Короче! В конце концов я решил ничего не изобретать. Мы же хотим оцивилизовываться, верно? На людей хотим походить? Да и я, в общем-то, начинаю выстраивать свою Империю в качестве Императора, а потому:

— Баронесса ты теперь, — сказал я. — Жалую. Светские имя и фамилию придумай себе сама, и потом как вернёшься скажешь. Вот только сразу предупреждаю, что ответ «Шампурова» я не приму. Давай обойдёмся без фарса, хватит мне и сэра Додерика в качестве жреца. Нам нужно внушать страх и излучать благополучие. Понимаешь?

— Да, Владыка.

Шампурелла ушла, а я продолжил гонять у себя в голове тему нейминга. Она у меня, значит, баронесса. Но вот баронесса чего? Сам-то я как своё полубожественное ОПГ назову? Какие бы такие буковки нанести на карту? Хм-м-м… Весляндия? Веслостан? Харония? Харламия? Харонобад? Темная Империя? Империя Харона? Харонская Империя? Хмм…

Во!

А почему бы мне не охренеть в конец? Имею право! С чего бы вдруг не назваться просто — Империя? Без сокращений или лишних прибабахов, ибо нехер. И без пояснений. Почему? Да потому что Империя может быть только одна, и Император в ней тоже может быть только один! И этим Императором буду я! Бу-га-га! Звучит мощно, грозно, приятно; мне нравится. А детали и всякие-прочие склонения потом сами приложатся. Наверное…

— Империя, — произнёс я вслух, прокатив слово по нёбу, а затем откинулся на троне и начал наблюдать за тем, что происходит вокруг.

Засуетились товарищи гоблины, забегали. Рядовые под присмотром Жабыча лупят друг друга палками, меж кустами бродят патрули, синеволосая собирает охотников, а всех остальных Додя с Розочкой принуждают к духовным практикам. Красота.

Так…

Впервые с момента попадания я почувствовал что-то типа спокойствия. Хоть какая-то упорядоченность появилась. В кои-то веки я вижу на несколько шагов вперёд и не вынужден судорожно соображать: а что же делать дальше?

Ведь дальше у меня всё расписано: оленегатор, шубы, такси, Копчёный Котёл, Хозяйка и спасение маленького Игорька.

И начнём мы, пожалуй, по порядку.

— Сэр Додерик! — крикнул я.

— Да, Владыка? — гоблин откровенно заскучал от молитв и явно что рад был отвлечься. — Вызывали, Владыка?

— Вызывал. Поймай-ка и приведи мне одну из тех рогатых тварей…

* * *

Думал, убью Додю.

Начнём с того, что сперва я чуть было не получил копытами под дых. Потом пару раз навернулся в попытке запрыгнуть этой скотине на спину. Под конец забрался, оленегатора со страху понесло, и я упал прямо в топь, — мало того, что испачкался, так ещё и чуть было новенький плащ не порвал.

И лишь пото-о-о-ом! Потом, сука, после всех этих мучений, выяснилось, что объезжается оленегатор вообще не так, и ларчик открывается довольно просто.

— Владыка, — почесал репу сэр Додерик. — Это, наверное, потому что ты жабой не воняешь.

— То есть?

— Ну то и есть, Владыка! Не воняешь жабой-то! Поешь, Владыка, жабу!

И что же выяснилось в итоге? Оленегаторы подпускают к себе гоблинов потому, что их успокаивают жабьи феромоны, а у гоблинов в свою очередь этими феромонами с утра до ночи вся харя вымазана.

И вот тут провал был близок, как никогда. Провал, а заодно и смерть сэра Додерика от побоев, но вот ведь как удачно всё сложилось:

«Вонь» оказалась манерой речи и на поверку жаба не пахла вообще никак. Мой верный жрец поймал первую попавшуюся, пожмякал её в руках, жаба от жмяканий стрессанула и выделила из себя какую-то хрень, — будто бы вспотела. Далее Додя аккуратно, чтобы не выхватить веслом по хребтине, провёл её спиной по моему плащу и… вуаля!

Оленегатор принял меня, как родного. И управлять им оказалось проще простого: газ под рёбрами, а в качестве тормоза и руля гоблины использовали обычную верёвку, которую оленегатор послушно закусывал меж зубов.

Ну просто чудеса какие-то.

Итого: никто не воняет жабой — это раз. Лёгкость в управлении — это два. Но даже на этом моя удача не заканчивается! Три — это то, что никто из людей до сих пор не прочухал про феромоны. И не прочухает теперь; уж я-то постараюсь. Просто у моих будущих наёмных водил будет форма, которую они получают перед тем, как седлать зверюгу. Вот и всё.

Хотя… знание это не ахти какое тайное и городские гоблины могут подкинуть подляну. В Новом Саду я за два года не видел ни одного, — что довольно странно, — а вот в других городах зеленокожие могут подсмотреть мой чудо-бизнес, а потом того и гляди повторить.

И это, кстати, лишний довод в пользу того, чтобы заручиться их поддержкой. Но! Повторюсь: всему своё время.

— Отлично! — крикнул я, гарцуя на оленегаторе вдоль построенных в ряд гоблинов Разящего Весла.

Ну… потому что всё действительно было отлично…

Трасса Новый Сад — Кацапетовка

Примерно 15 км от Нового Сада

Ночь. Трасса. В лунном свете летает первый весенний гнус, а тишину нарушает лишь уханье совы, да отборная солдатская брань.

Ну а как тут не ругаться? Не объясняя, что вообще происходит, зачем и почему, Его Сиятельство князь Садовников отправил своих гвардейцев на встречу с людьми Клюева. Причём ни кого-нибудь отправил, о нет! Лучшие свои кадры!

И зачем? Передать письмецо.

— Тьфу ты, йопт, — Сергей Игнатьевич Гордеев вылез из машины на Трассу и со всей злости хлопнул дверью.

Ещё будучи на службе в армии Российской Империи, он дослужился до майора, а уж в гвардии Нового Сада вообще, по сути, был царь и бог. Опытный, но при этом не такой уж и старый, — Гордееву было чуть за сорок. Но самое главное — боевик.

Матёрый, настоящий.

Одарённый четвёртого уровня с уникальным, что называется, «билдом». Основной дар Сергея Игнатьевича был даром электричества, а вот побочный, сплавившийся с основным — экзотичный и загадочный вампиризм. Причём сплавилось оно как нельзя удачно. Гордеев был просто незаменим в городских боях, на штурмах, да и вообще везде, где можно было вставить пальцы в розетку или любым другим способом добраться до проводки.

Электричество лечило его, а личный артефакт, — длинный прямоугольный щит, — защищал от дальнобойных атак. То есть получается, что Сергей Игнатьевич был боевой единицей в себе. И танк, и хилл, и тот ещё звездораздатчик.

И вот — эту машину для убийств будят посреди ночи и отправляют за сотню километров для того, чтобы он встретился с людьми Клюева. С этими… недоносками! Спасибо хоть за то, что встреча прошла на полпути до Гремячего, и ему не пришлось заезжать в этот гадюшник.

Но и это ещё не всё.

На обратном пути, уже почти на подъезде к Новому Саду, гвардейский микроавтобус вдруг чихнул, икнул, закашлялся и сдох. И вот ведь…

Не бросишь же его теперь здесь! Казённая, блин, собственность! Садовников за тачку на ходу весь мозг съест.

Можно было бы пойти до города пешком и оставить всё на подчинённых, но вместе с Гордеевым на «стрелку» ездили гвардейцы… м-м-м-м… помоложе. Сильно помоложе, можно даже сказать «сопляки». Двое.

И!

Во-первых, Сергей Игнатьевич не мог доверить им машину, потому что мало ли какая внезапность из этого может вырасти. А во-вторых… ну чисто по-человечески если. Втроём у них оставался хоть какой-то шанс оттолкать автобус до города, вдвоём же — точно нет.

— Ну и херли ты на меня вылупился⁈ — заорал Гордеев, закуривая. — Вылезай давай! Я за руль, а вы давайте…

Но тут вдруг.

— Мужики! — раздался голос со стороны обочины. — Вам помочь⁈

При виде черноволосого парня, который взобрался на спину какой-то неведомой болотной хренотени, один из молодых гвардейцев потянулся было за автоматом, но Гордеев рявкнул ему отставить.

Попыхивая сигаретой, он начал внимательно рассматривать это дивное диво. Молча. Издалека. Итак: зелёный олень, а на нём сидит этот парнишка в плаще. Парнишка вроде бы с виду безобидный. Да и зверюга ведёт себя на удивление спокойно, и даже более того — на неё накинуто седло из лисьих шкур, а изо рта торчат поводья.

— Трос есть⁈ — закричал парень.

— Ты кто такой⁈ — ответил вопросом на вопрос Гордеев.

— Харон! Харламов! Местный я! — а затем спешился со своего уродливого оленя, погладил его по морде и неспеша побрёл в сторону гвардейцев. — Анималист я! Помочь хочу! Я же вижу, что вы свои! Кителя-то у вас зелёные, новосадские!

Во как.

Парнишка умудрился ёмко и коротко ответить на все те вопросы, которые так интересовали Гордеева, и всё пока что вроде бы сходилось. Кроме того, естественно, что анималистов в Новом Саду он не встречал ни разу, но так ведь… население, чай, не маленькое. Да и потом: кто-то уехал, кто-то приехал.

— В доме Зуева живу, на Третьей-Каменной! — продолжил Харон доказывать свою «местность» и медленно приближаться. — Сосед мой, Карякин Арсений Михалыч, может знаете его! Мужики, давайте я вас утяну-то, а⁈ Чего вам тут стоять⁈

Что ж…

Сперва недоверчиво, — уж слишком странным казалось это совпадение, — но затем всё более и более спокойно, Гордеев мало-помалу принял эту новую реальность, в которой люди катаются на рептилоидных оленях.

Не задавая лишних вопросов, Харон взялся за трос, присобачил его к самодельной сбруе своего зверя и запрыгнул на него верхом. Обернулся на гвардейцев, подмигнул и пришпорил оленя. Фургон тронулся. Сперва ничего удивительного в этом не было, но затем…

— Охренеть, — Гордеев аж глаза протёр.

Стрелка спидометра колебалась где-то рядом с отметкой сорока километров в час.

— Если эта тварь так резво тянет микроавтобус с тремя пассажирами, то… охренеть! — повторил Сергей Игнатьевич и снова закурил…

Глава 12

Ох, как же пёр оленегатор! Ох, как же он пёр! Пожалуй, за городом на нём нужно кататься строго в очках — комары, мотыльки и прочие ночные гады так и норовят об глаз удариться. И удивительно, откуда столько дури в этой болотной зверюге! Да, на вид она чуть покрепче оленя, — более плотненькая и сбитая, что ли? — но всё равно. Тянуть на себе столько и с такой скоростью…

Короче говоря, золотая жила детектед.

Примерно около четырёх утра я подобрал на Трассе микроавтобус с гвардейцами, а уже через час отвязывал трос в центральном районе, на самой набережной. Внимание: за шлагбаумом, ведущим к корпусам гвардии Его Сиятельства. То есть там, где квартировались чуть ли не все основные военные силы Нового Сада.

— Не-не-не! — улыбнулся я и выставил перед собой ладонь. — Ну вы что, Сергей Игнатьевич, какие ещё деньги?

Действительно. Оставьте эти копеечки себе, лучше подарите мне свою лояльность. А главное: к утру растрезвоньте всем и каждому в этом городе о том, что есть некий Харон, всадник на оленегаторах. А ещё о том, что это нормально, — кататься на оленегаторах, — и о том, что парень Харон свой, хороший, такому можно доверять.

Эх! Куча моих былых маленьких невезений, которые я порой даже не замечал, взяли и обернулись в одну большую, жирную удачу.

Потому что кто мог знать, что автобус гвардии заглохнет именно там и именно тогда? Лучшего и придумать невозможно! А хотя… возможно всё-таки. Если бы дело было днём, эффект был бы куда круче, ну да ладно. И так сойдёт: в компании гвардии я проехал верхом на болотной зверюге через весь город, а прямо сейчас свечусь на глазах у караула. Моя легитимность не просто доказана, она теперь не подлежит обсуждению.

Ещё ведь и на Гордеева нарвался в придачу!

Сергея Игнатьевича в городе знали хорошо. Он уже давно успел выделиться среди других начальников гвардии: тот случай, когда Гордеев в состоянии гусарского залихватского подпития на спор вылез на крышу в грозу, принял на себя удар молнии, а потом вернулся за стол заканчивать катку в преферанс, обсуждался повсеместно и уже вошёл в неофициальное собрание городских легенд.

Так что гвардейцы обязательно запустят сарафанку. Запустят-запустят. Хотя бы потому, что о чём-то же им говорить надо, а тут такой повод. Люди вообще обожают делиться новостями, а уж когда из первых уст…

— Я же вам от души помочь согласился, — продолжил я изображать святую простоту. — Моя гвардия меня бережёт.

— Хм-м-м, — Сергей Игнатьевич подкрутил ус и хитро улыбнулся. — Раз так, то быть может к нам попробуешься?

Опа… а вот этого в планах не было.

— Нам толковые маги всегда нужны.

— Ой, да куда мне? — я отмахнулся. — Чем я вам помогу на службе-то? Если только в следственный отдел, проводить допрос помойных крыс. Лампу в морду, паяльник в зад, говори что видел…

Не ахти какая смешная шутейка, но Гордеев вежливо хохотнул. А вот я задумался. Так… впереди, кажись, маячит неприятность. То, что один-единственный анималист вымутил себе болотного питомца и разъезжает по городу — это нормально. Но когда у этого анималиста соберётся целый таксопарк, то возникнут вопросы.

А хотя… чего это я парюсь? Ма-а-а-а-агия же! Кто её там разберёт? Основной дар анималистики и побочный дар очарования сплавились в имбу — вот и всё объяснение. А ручки-то вот они, ага.

— Вы лучше знаете что? — я быстренько решил свернуть тему моей службы в гвардии. — Вы лучше мой номер запишите. Я сегодня-завтра на карете таксовать начну, и вдруг понадобится подкинуть? Вам, Сергей Игнатьевич, само собой бесплатно будет.

— Спасибо, Харламов, — искренне поблагодарил меня гвардеец, а затем уставился на оленегатора и спросил: — А можно?

— Конечно можно.

— Не кусается?

Стоп! А ведь кусается!

— Один момент. Пускай увидит, что мы друзья, — с тем я осторожно приобнял Гордеева, так чтобы жабьи феромоны с моего плаща попали на него. — Теперь можно.

Сергей Игнатьевич подошёл к зверюге вплотную и погладил по морде.

— Как будто чемодан щупаю, — улыбнулся гвардеец, а оленегатор внезапно ответил на ласки и будто кошка начал льнуть к его ладони. — Как зовут?

Хороший вопрос. И ответом на вопрос стал нос. Внезапно, при городском освещении мокрый шнопак моего оленегатора поймал отражение аварийной лампы где-то вдали и заиграл красными бликами. И все сомнения тут же отпали.

— Рудольф, — ответил я. — Рудик…

* * *

Ох, как же Рудик облегчил мне жизнь — словами не передать. Если бы не он, то со всеми делами я в тот день ни за что бы не управился. Да, чуть ли не каждый третий прохожий считал своим долгом остановить меня для беседы и узнать, что это за тварь такая интересная, но так ведь это даже хорошо.

Новый Сад принял оленегатора с распростёртыми объятиями.

Гвардейцы улыбались при виде меня, тыкали в Рудольфа пальцем и начинали о чём-то шептаться между собой, а значит всё в порядке. Значит, ситуация штатная. Люди не боялись, а дети… те так вообще в восторге были.

И да, с появлением Рудика разрешился самый геморройный момент в моей жизни. Теперь путь до стоянки Разящего Весла и обратно я мог проделать всего лишь за час с небольшим. Неплохо против шести часов ходьбы, не правда ли?

Так вот…

Дождавшись утра, первым делом я поскакал в ателье. За пределы городской стены, чтобы без пафоса и намёка на высокую моду. Там, в полуподвале на цокольном этаже, компания сдобных тётечек латала одежду, подшивала шторы и занималась прочим тряпичным ремеслом. К ним-то я и зарулил.

Поставил перед ними мешок с рыжей пушниной и начал договариваться насчёт шуб. Гоблинские модельеры в этом плане меня вообще не устраивали; из-под их корявых ручонок выходило нечто дикарское.

Но!

Тут всплыли нюансы. Сушка, засолка, обезжиривание, дубление, разминание и ещё куча непонятных мне терминов. По словам барышень, от весело бегущей по лесу лисички-сестрички и до полноценной шубы должно пройти минимум несколько недель. Во-первых. А во-вторых, они подобными вещами не занимаются и надо мне срочно искать того, кто занимается.

И да, судя по их рассказам то, что сейчас висит у меня дома в прихожей обязано завонять в течении нескольких дней.

Что ж. Пришлось временно отступить. Никаких недель у меня нет, а потому некромантия в помощь. Пускай я и не люблю поднимать зомбарей, но всё же магия смерти до сих пор моя основная магическая специализация и умерщвлённая плоть, по идее, должна меня слушаться.

Тут мне понадобилось скрыться с любопытных глаз долой. Поэтому я привязал Рудика у подъезда, заперся в квартире, ровным слоем разложил перед собой шкуры и принялся колдовать. Работа это тонкая, сложная, можно даже сказать «ювелирная», и потому пришлось мне слить все накопленные запасы божественной энергии под чистую.

Вместо засолки и дубления, я провёл что-то типа обряда мумификации. Получилось нормально. За то, что шкуры теперь не испортятся и не рассыплются я отвечаю, ну а дальше уже вопросы не ко мне.

Минус — во время ритуала по моей квартире пополз неприятный запашок гнили и разложения. И не просто пополз, но ещё и уполз на лестничную клетку. Даже несмотря на открытые настежь окна уполз. Тут пришлось извиняться и объяснять Карякину, что это я сырую курицу в духовке забыл на несколько дней, отсюда и запах.

— Жену тебе надо, — зажимая нос руками сказал дядь Сеня и ушёл, вполне удовлетворившись ответом.

Ну а я собрал шкуры и, получается, обратно в ателье поскакал. Теперь качество сырья тётенек устроило, и настала пора договариваться предметно.

Само собой, работали мастерицы не за бесплатно, и тут опять выручил натуральный обмен. Часть шкур барышни забрали себе в качестве оплаты за услуги, да плюс ещё на обрезь глаз положили — на манжеты, воротники и прочие оборки. И как мне кажется, сделка оказалась выгодна вообще для всех.

Дальше: пока шубы шились, я заглянул к Нине и забрал флаги Разящего Весла. Потом забежал в аптеку за баночками для анализов и метнулся до болот, — заодно попробовал выжать из Рудольфа максимум и малость охренел от свиста в ушах. Познакомил бойцов с символикой Империи и собирался раздать ценные указания на день грядущий, но…

Сказать, что порадовался — ничего не сказать.

Оказалось, что гоблины воспринимают звиздюля с первого раза. Жабыч без дополнительного напоминания уже гонял своих воинов, сэр Додерик созывал гоблинов на полуденную молитву, а Шампурелла нависала над компанией бедолаг, которые затачивали верхушку бревна для частокола.

— Что там с именем, баронесса? — уточнил я у синеволосой. — Придумала себе что-нибудь?

— Шамурская.

— Отлично!

— Елена.

— Превосходно!

— Кишкодёровна.

— Э-э-э… так. При всём уважении к твоему отцу, но давай ты впредь будешь Константиновной? На людях, я имею ввиду.

— Конечно, Владыка.

Баронесса Шамурская! Едрить его мать! Не знаю, как там дальше пойдёт, но с таким ФИО ей бы неплохо заделаться в переговорную группу будущей Империи. Делегатом каким, дипломатом или даже министром.

Ну ладно, это я опять вперёд забегаю.

А пока что есть ещё одно неотложное дело. Вызвав к себе на ковёр Додю, я вручил ему баночки для анализов и велел собрать в них жабью феромоновую слизь, а также к завтрашнему дню добыть для клана ещё парочку оленегаторов.

— Сделоваю, Владыка!

Затем я на всякий случай ещё раз натёрся жабой. Ну… чтобы Рудольф на меня чего вдруг не сагрился. Походил, побродил, удостоверился что на болотах всё нормально, и был таков: погнал обратно в город. Ближе к вечеру забрал шубы и повёз их на разборку.

— Стой-стой-стой! — сперва из-за Рудика как будто бы начались проблемы.

Однако из здания охраны почти тут же вышел человек, одетый по форме гвардии, — всё-таки они здесь есть, — шепнул что-то мордовороту на ухо, и гнев тут же сменился на милость:

— А, так это ты ночью Гордеева вытащил.

Пришлось, правда, немного задержаться с ними — ответить на вопросы насчёт оленегатора; дюже он всем интересен. Ну а потом…

Потом довольные механики получили свои шубы, тоже потаращились на Рудольфа и принялись за работу, а я присел на удобный кожаный диван, — который на самом деле был задним сиденьем какой-то премиальной тачки, — пригрелся на солнышке и уснул. Прямо вот провалился, наглухо и без сновидений. Всё-таки мой день начался ещё вчера; был на редкость насыщен и утомителен.

Сколько так проспал не знаю, но проснулся я от лёгкого тычка в плечо.

— Э-э-эй, — надо мной нависал Суета. — Вставай, нам кресло ставить нужно.

Как оказалось, я уснул на том, что мне и так предназначалось. И да, мужики не будили меня до последнего — «гольф» был готов за исключением заднего сиденья. Чистенький, блестящий. Вместо приборной панели и руля механики прикрутили что-то типа небольшого столика, а из капота уже торчала металлическая оглобля на жёсткой сцепке.

Думаю, что со второго раза, когда они уже вкурили что именно и зачем именно мне нужно, — ну и за оплату в виде денег, разумеется, — они соберут мне полную систему упряжи, но пока что и так сойдёт. Главное, чтобы «гольф» ехал след в след за оленегатором, а остальное неважно.

— Спасибо, мужики!

Кажется, мы остались друг другом довольны. Под заинтересованным взглядом механиков, я пристегнул Рудольфа к машине и вскочил на него верхом. Дал по бывшей штрафстоянке пару кругов, чтобы проверить маневренность и вернулся к ангару.

— Если всё получится, скоро вернусь!

— Давай-давай!

* * *

Жаль, что день был будний, и ночью на улицу выползло на редкость мало озорных гуляк. Однако на мою долю их всё равно хватило. После того, как я отрубился на разборке, сил и бодрости было не занимать, а потому вперёд! Погнали!

Ночью — таксовал. Утром — таксовал. Днём — таксовал.

Правда, пока что назвать сие действо «таксованием» в привычном смысле этого слова было сложно. Заскучавший за автомобильным комфортом народ как правило катался бесцельно, чисто из интереса к новинке. Так что я скорее водил эдакие обзорные экскурсии по Новому Саду. Просто ездил по городу без чётких адресов и временных рамок.

Насчёт бабла я решил не скромничать и сразу же выставил конский ценник. Во-первых, мне это сейчас нужно. А во-вторых, если сперва поездка на оленегаторе будет восприниматься в умах граждан как роскошь, то тем прикольней им будет, когда прайс опустится и станет доступен для всех-всех-всех.

Да-да. Ум без хитрожопости бесполезен так же, как хитрожопость опасна без ума.

Жаль только, что Гордеев меня вчера ночью не вызвонил. Тут бы я, конечно, умерил свои аппетиты и провёз начальника городской гвардии по всем злачным аристократическим местам нахаляву. Но зато засветился бы вместе с ним везде, что на данном этапе ценнее.

Ну да ладно, и так хорошо.

Денег я наколотил порядочно и теперь… а что теперь? Теперь настала пора их тратить! Вот оно, совмещение приятного с полезным! Развесёлая пьянка, во время которой я наберу себе первых работников.

— Заходи, Женёк, заходи…

— Это про тебя в городе говорят? — вместо «здрасьте» с порога начал Удальцов. — У тебя чо, магия пробудилась?

— Ну видишь, — развёл я руками. — Позднее созревание у меня. Скоро прыщи пойдут, а там глядишь и девчонками начну интересоваться.

— Слышь! Я серьёзно! Рассказывай давай!

— Всё расскажу, — я выдал Женьку новенькие меховые тапки. — Всем и всё пренепременно расскажу, а пока что давай проходи.

С тем я провёл друга на кухню, где уже собрались почти все остальные. А именно: дядь Сеня и Батяня. Последний только-только вернулся из своего рейса в Иной Новгород и обещал рассказать что-то такое… тако-о-о-ое! Такое, что мы все раз и навсегда охренеем, и никогда не станем прежними.

К слову! Как и обещал, вомбат привёз из своей командировки яблочную самогонку. На удивление прозрачное, вкусное и ароматное пойло, — по писярику мы уже попробовали, не дождавшись Женька, — стояло сейчас в батарее других бутылок.

Стол ломился. В картонных боксах, доставленных к нам из ближайшей шашлычки, лежала и клянчила слюну еда.

Мяса — целое море. Баранья карешка, свиная шейка, говяжья вырезка и ассорти из куриных потрошков. Горка овощей, горка солений, мини-картошка с огня, грибы оттуда же, и несколько вариантов хачапури на выбор. С яйцом, без яйца и крытая такая, слоёная. Отдельно несколько соусов, тонкий лаваш и небольшое майонезное ведёрко с маринованным луком.

Короче — сказка.

— Штрафную, — сказал Карякин при виде Женька, взялся за самогонку и начал отворачивать ей горлышко, и в тот же самый момент раздался звонок в дверь. — О! А мы разве ещё кого-то ждём?

— Ждём-ждём, — сказал я и направился встречать дорогого гостя.

— Здравствуй, Харитон Харламов.

Жук робко топтался на пороге, протирая верхними лапками раскрытые настежь фасеточные глаза. Это он так моргает, если я правильно понимаю. По такому случаю Рой даже приоделся в весёленький клетчатый пиджак, — причём явно что пошитый на заказ, с шестью рукавами. Заходить он пока что почему-то не спешил — вертел головой, заглядывал мне через спину и теребил в «средних» руках авоську с фруктами. Во! Точно! Про них-то я и забыл. А что до остального — стесняется, поди, бедолага.

— Заходи, дружище! — я похлопал Роя по плечу и чуть ли не насильно затянул его в квартиру.

— Спасибо, Харитон Харламов. Я очень рад быть у тебя в гостях.

— О, — Батяня аж замер с раскрытым ртом, когда жук появился на кухне; как будто бы говорящий вомбат в порядке вещей, а это что-то прям такое, из ряда вон. — Здарова, земляк.

— Всем здравствуйте, — Рой помахал одной из лап и неловко примостился на табуретку. — Приятно всех вас видеть. Желаю хорошо повеселиться.

— Ага, — Карякин пододвинул ему потную стопку. — Пей.

— А вы?

— А мы уже.

Забылись оленегаторы и мой «внезапно обретённый» дар анималиста. Забылись приключения Батяни в Ином Новгороде. Забылось вообще всё на свете, и сейчас мы ждали что же будет происходить дальше. Будет ли он пить? Умеет ли он? Делал ли он это когда-нибудь ранее? И ещё загадка века: опьянеет ли весь коллективный разум, если одна из особей начнёт накидываться.

— Ну, — Рой взял стопку и поднялся на ноги. — За встречу, — аккуратно обхватил её мандибулами, а потом резко запрокинул голову назад.

Постоял так несколько секунд, затем средними лапками вытащил стопку у себя изо рта, поднял кверху верхние лапки, — сорян за тавтологию, — и протянул:

— У-уууу-уууух-хорошо-пош-ш-ла! — схватил со стола горочку маринованного лука и закусил.

И ничто человеческое жуку, как оказалось, было не чуждо. Либо же он вдоволь насмотрелся на нашего брата и теперь очень искусно мимикрировал, даже не знаю… и даже не знаю, а имеет ли это значение?

Ну а дальше…

Дальше квасили, смеялись и активно питались, пока вся эта прелесть на столе не остыла. Прежде чем перейти к делам, мне хотелось бы настроить всех собравшихся на позитивный лад. Умаслить, так сказать, и подтолкнуть к принятию правильных решений. Не то, чтобы все они мне были именно что НУЖНЫ, но всё же начинать какое-то дело со «своими» и спокойней, и приятней.

— Короче, мужики, — сказал я, когда народ перестал обгладывать баранью корейку до скрежета зубной эмали об кость, а ведь это что-то да значит. — Дело есть.

По глазам вижу, Женёк уже давно ждал новостей, — за тем и пришёл. Вомбат заинтересовано повернулся ко мне, куда смотрит Рой хрен разберёшь, а вот дядь Сеня проникся торжественностью момента и решил заранее разлить самогонку.

— Все уже слышали, что я анималист, так?

— Я не слышал, — возразил Батяня. — Я ж только что с парома и сразу к вам.

— Ну так слушай…

Как можно красочней, — с юморком и в духе полупьяного застолья, — я наврал о том, что обнаружил в себе дар, никому о нём не рассказывал, а потом на болоте случайно наткнулся на оленегатора. Искра, буря, ментальная связь и бла-бла-бла, короче повелеваю я теперь этой скотиной.

После вранья принялся за правду: в моих словах про разборку, карету, Гордеева и бессонную ночь частного извоза было скорее художественное преуменьшение, нежели преувеличение. Ну и наконец:

— Короче, мужики. Я могу вам таких же оленей подогнать, — сказал я. — Они у меня раз и навсегда прирученные. Как управлять разберётесь с первого раза, за каретами тоже дело не станет, раскрутимся потихоньку. И если хотите, то давайте работать вместе. Много денег не обещаю, но будет уж точно больше, чем вы зарабатываете сейчас.

Дальше я прогнал про то, как хочу разорить Градского, и во что это в итоге может вылиться. То бишь про перспективу междугородних перевозок и чуть ли не про монополию транспортного сегмента вообще.

— А вы, мужики, будете стоять у истоков. И уж поверьте, я про это не забуду.

Какое-то время на кухне было тихо.

— Ну допустим, — первым слово взял Карякин. — Я только за, Харон, но боюсь, что в моём возрасте…

— Не-не-не, дядь Сень. Конкретно тебе я административную роль предлагаю. Дома, в тепле, на удалёночке. Сиди, заказы принимай, распределяй между водилами и кассу подбивай. Как тебе такое?

Ему, я надеюсь, хорошо. А мне хорошо вдвойне, потому что Карякина с его шилом в заднице знает половина города, — где он только не поработал, — и на первых порах сотрудничество с ним есть реклама. Да и не на первых тоже! Шило же. В заднице. Это для ребёнка плохая черта, а для работника очень даже хорошая и полезная.

— Удалёнка? — Карякин мечтательно улыбнулся.

— Харитон Харламов, боюсь, что я вынужден отказаться, — сказал Рой.

— Ну, — развёл я руками. — Нет, так нет. Понимаю.

А мне того и не надо было. Не пущу я в свой огород коллективный сверхразум, каким бы лапушкой он ни был в быту. Мне главное, чтобы Рой этот разговор услышал, намотал на ус и передал дальше. Да и в целом… уверен, что этот вечер не пройдёт зря.

— Надеюсь, это не повлияет на нашу дружбу, — жучара нервно задёргал усиками.

— На нашу с тобой дружбу, Рой, вообще ничто повлиять не может. Мы ж с тобой ууух! Мы ж с тобой ээх! Мы ж с тобой…

— Согласен, — перебил Женёк. — Не уверен, что поступаю правильно, но согласен. Хрен с ним. Завтра пойду увольняться.

— А знаете? Я тоже в деле! — Батяня шумно отодвинул стул и откинулся на спинку. — Река рекой, но если обещаешь больше денег…

— Обещаю.

— Значит, по рукам, — вомбат встал и протянул мне через стол свою мохнатую пятерню.

Торжественность момента начала расти по восходящей параболе. Один за одним мужики поднялись на ноги, перекрёстно поручкались, а затем взялись за стопки. Слово предоставилось мне:

— Ну что, ребят? Поздравляю вас с началом новой жизни!

— А как мы будем называться-то?

— Ну как-как? — я ненадолго задумался. — «Такси Харон»! От края, блин, и до края.

— «Такси Харон»! — крикнул Карякин, и мы дружно выпили.

— Ху-уух, — я отщипнул от гостинцев Роя виноградину и закинул её в рот. — Так! Предлагаю ещё чуточек посидеть и выдвигаться в кабак. Чтоб с музыкантами, барной стойкой и горящими шотами. Корпоратив у нас сегодня, контора платит…

Тут я заметил, что мандибулы Роя как-то вдруг резко потянулись вниз. Грустно так причём, тоскливо. И потому я поспешил его обрадовать:

— Ты с нами.

— Спасибо, Харитон Харламов. Если что я могу заплатить за себя сам.

— Ой, да брось ты…

— Стоямба, мужики! — вдруг крикнул Батяня. — Раз уходим, то давайте я тоже новости расскажу. Короче, помните Иной Новгород?

Вопрос был явно риторический и не нуждался в ответе, а вомбат тупо подвесил театральную паузу.

— Ну так вот больше нету его, — сказал он и шмыгнул носом.

— Орки? — Карякин чуть было за сердце не схватился.

— Орки, — кивнул Батяня. — Только не то и не так, как ты думаешь. В общем, ребят. Иной Новгород теперь называется Иннополис…

Я чуть было виноградиной не подавился.

— Чо?

— Иннополис, — торжественно повторил вомбат. — С двумя «Н». Как мне объяснили, типа Иной Новый Полис.

Полис, мать его ети. Понимаю, что шансы один на бесконечность, но что-то мне как-то вдруг родным пантеоном повеяло.

— Они теперь с орками дружбу дружат, — продолжил вещать Батяня. — Торгуют активно, посольства открывают, и веру их местами переняли. Храмы всякие строят с колоннами и…

— Какую ещё, нахрен, веру?

— Харо-о-он! — вомбат радостно ощерился. — Ты не поверишь! Южные орки в бога-громовержца верят, ну точь-в-точь Зевс. Всё прям как под копирку с древней Греции слизано. Чудно, правда? Я ещё языками с одним местным зацепился, интересно стало. Спрашиваю, мол, а как так-то? Как такое может быть, чтобы народы, которые раньше друг дружку никогда в жизни не видели, могут верить почти что в одно и то же. Ну он и говорит, мол, да, есть такой феномен. Это, говорит, архетипы. Мол, в коллективном бессознательном всех разумных существ присутствуют универсальные образы…

Дальше я уже не слушал.

Архетипы, ага. Коллективное, мать его. Бессознательное.

— Пу-пу-пуууу, — аж вслух вырвалось. — Дядь Сень, налей ещё, а?

Так…

Вдох-выдох. Всё хорошо. Отставить панику. Мыслим. Предположим, что наши действительно здесь и начали осваивать этот мирок с орков. Почему бы, собственно говоря, и нет? Один к бесконечности в масштабах бесконечности сам становится бесконечностью, так что удивительного на самом деле мало.

Но ищем плюсы.

Первый и самый главный плюс — это Иной Новгород. Построен он был сразу же после Исхода. Когда портал в Империю закрылся, толпа деятельных товарищей, — в некоторых культурах таких называют «либерастами», — бежала от старого режима, на свой страх и риск перебралась через реку на небезопасный берег Нерки и начала там отстраиваться. Вертеть они хотели «старые» города и всех нас. Им там хорошо и тепло; обратно не просятся. Торговать торгуют, связь поддерживают, но чтобы распространить на нас свою религию… м-м-м-м… не могу сказать, что это «невозможно». Но это сто пудов долго. Счёт идёт на года, а может быть даже на десятилетия, так что время у меня есть. Так что всё, выдохнули. Ништяк.

Второй плюс — я знаю врага в лицо.

Третий плюс — эффект неожиданности, потому что Зевс меня здесь увидеть явно не ожидает. По сути, он ведь меня НИГДЕ увидеть не ожидает.

Ну и наконец…

— Ах-ха-ха-ха! — своим смехом я перебил Батяню и поднял тост: — За удачу, мужики!

Четвёртый и самый жирный плюс заключается в том, что если я ничего не перепутал и по ту сторону реки меня действительно ждут родственнички, то я всё-таки смогу вернуть свой схрон…

Глава 13

Ранее…

За несколько часов до попадания Харона в тело Харламова

В очередной раз зачерпнув веслом чёрную-чёрную воду, я направил лодку в чёрный-чёрный зев пещеры. Тусклый фонарь на носу осветил острые сталактиты и очертания самой первой развилки, на которой нужно уйти направо. Потом налево, налево, ещё раз направо и вот, я уже почти на месте.

Здесь Стикс заканчивается — тихо плещется, подмывая камни и уходит дальше под землю, ну а на берегу начинается пещерный лабиринт. Привязывать лодку нет нужды. Не уплывёт. Пускай не всё в этой реальности мне подвластно, но вот конкретно она у меня послушная.

БУЛЬК! — раздалось за спиной. Сталактит сорвался с потолка в воду. На всякий случай я подождал, пока круги окончательно разойдутся по Стиксу и удостоверился, что за мной нет хвоста. Осторожность — наше всё.

Ну а дальше пешком. Лево, право, право, лево. Тишина вокруг такая, что слабое потрескивание свечи в лампе слышится как рёв кузнечного горна, а эхо шагов прокатывается по пещере будто гром. Мрачно. Тоскливо. И безжизненно настолько, насколько это вообще возможно… какие ещё, к чёрту, летучие мыши? Здесь даже плесень не растёт.

Но делать нечего. Если я хочу добиться своей цели, — а я обязательно хочу её добиться, — надо как-то с этим мириться.

— Пришёл, — сказал я, наконец упершись в заветный тупик.

Где-то здесь, на уровне глаз, в камне есть небольшая и еле заметная выемка. Замочная скважина, ключ от которой у меня всегда с собой. Да-да… моя визитная карточка, — весло, — помимо прочего ещё и открывает тайный проход. Щёлк, — механизм провернулся, стена поползла вбок и тут же пещера озарилась радужными переливами. Десятки, а может быть даже сотни тысяч маленьких разноцветных шариков, размером с виноградину, лежали горой на каменном полу, сияли и ждали своего часа.

Вот он, мой схрон.

Мой шанс, моя мощь, и моё главное оружие в борьбе против Зевса.

Паранойя вкупе с гордыней — гремучая смесь; она-то его и погубит. Ведь всё, что делал этот электрический болван после Титаномахии, — абсолютно всё! — обязательно вело к упадку пантеона. Предвыборная кампания оказалась ложью, как это зачастую бывает. Вместо того, чтобы прокачивать нас, создавать новых богов и наращивать общую мощь, этот дурак сделал всё ровно наоборот. Искусственно ослабил нас всех, лишь бы никто не сумел его сместить. Решил поиграться в монотеизм, ну и доигрался.

Как итог: мы теряем миры. Никто теперь даже не вспомнит о культе Диониса или Деметры. Посейдон — слабая тень прежнего себя, Арес — забитый пёс, Бедняга Аид вообще перестал существовать… и как бы мы все в скором времени не повторили его участь. Бей своих, чтобы чужие боялись? Стратегия — говно.

Но главная ошибка Зевса как Верховного — это я на переправе душ. Он ведь буквально пустил козла в огород, — притом очень нелояльного и своевольного козла. И как же греет мысль о том, что уже совсем скоро я набью его наглую рожу и низвергну с Олимпа.

Ну а пока…

— Прекрасно, — я достал из балахона горсть шариков и высыпал их к остальным. Улов сегодня не очень, но всё равно. Сделан ещё один маленький шаг к задуманному. Скоро… очень-очень скоро…

Закрыв потайной вход, я вернулся на лодку и выплыл на середину Стикса. То тут, то там, мимо в тумане проплывали мои двойники — такие же тёмные фигуры на таких же лодках, вот только с пассажирами. Понятное дело, что справиться с трафиком душ из нескольких миров самостоятельно нереально, вот и пришлось завести себе молчаливых помощников.

Однако… что-то не так.

По идее, всё вокруг лишь декорация, но декорация должна работать по моей задумке. Души обязаны переплыть через реку — подумать по дороге, подвести итоги и насколько это возможно успокоиться. И лишь потом, ступив на противоположный берег, отправиться на отдых, наказание или перерождение. Это уж зависит от их поведения при жизни.

Сейчас же я увидел нечто не поддающееся объяснению. Души вспыхивали прямо на лодках. Они начинали светиться, теряли привычный самим себе человеческий облик, схлопывались в шарик жизненной энергии и исчезали, так и не добравшись до берега.

— Харон! — голос Зевса раздался сразу же отовсюду. — Ко мне!

Ещё бы: «к ноге», — сказал, пёс позорный. Не к добру. Ой не к добру. Просто так, поговорить по душам он не спускался ко мне примерно никогда. В отличии от его жены! Ах-ха-ха-ха! Так… Ладно… Не время сейчас для шуток.

— Харон! — ублюдок повысил голос.

Обернувшись по сторонам, я заметил на берегу две фигуры. Вполне себе материальные в отличии от полупрозрачных силуэтов мертвецов. Первая принадлежала Зевсу, а вот вторая… первый раз вижу.

Какая-то богинька, но явно не из нашего пантеона. Синяя кожа, длинные чёрные волосы по задницу и четыре руки, каждая из которых увешана золотыми браслетами, ремешками и фенечками. Не-не-не, точно не наша. Наши слишком любят спать с людьми, чтобы брать себе облик другой расы.

Да только мне вообще без разницы, как она выглядит.

— Харон! — повторил Зевс. — Ко мне! Сейчас же!!!

Так… мысль одна. Простая и понятная. Мне нашли замену. Либо он отошёл от собственных правил и только что сотворил эту синюю тварь, либо пригласил «специалиста» извне. Причём последнее может означать тотальный и бесповоротный конец нашему пантеону. Видимо, история про троянского коня ничему громовержца не научила.

Но, как бы то ни было, факт есть факт: синекожая уже начала хозяйничать на переправе и отправляет души на перерождение помимо моей воли. Как? Понятия не имею. Зачем она здесь? Тоже неясно. Почему? А вот тут догадки имеются. Старый ублюдок каким-то образом прознал о том, что я готовлю ему сюрприз, и теперь боится пуще прежнего. Кто-то из наших подсматривал за мной? Шпионил? Или это просто удар на упреждение?

Что ж… теперь всё это уже неважно. Теперь мне придётся форсировать события. Рискнуть и надеяться на то, что моего запаса даров хватит на этот бой. Как минимум — попробую вырваться с переправы на свободу. Как максимум — урою Зевса.

— Зе-е-е-е-евс! — крикнул я, весь из себя радушие. — Старичок! Какими судьбами⁈

А сам уже развернул лодку и начал грести в сторону пещеры.

— Я сказал, иди сюда!

— Прости, дружочек, но я очень занят! Тружусь во благо процветания пантеона! Кто-то же должен, верно⁈

— Харо-о-он!!!

Ой, да к чему все эти разговоры? Все ведь и так всё понимают. А я не скотина, чтобы обманываться и покорно идти на убой. Так что лучшее, что я сейчас могу сделать — это ударить первым. Пока ещё могу. Пока реальность переправы хотя бы частично остаётся под моим контролем. Никакой паники, сугубо холодная ярость.

ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!! — донеслось со стороны берега. Это кусок скальной породы взмыл в небо и с грохотом опустился на головы этих двоих. Рассыпался, правда, но в качестве отвлечения внимания сработал. А сразу же следом один из моих двойников уже подкрался к Зевсу сзади и со всей дури вдарил его веслом по хребтине. Первый. А второй с характерным мокрым шлепком тут же приложил его по божественной заднице.

Не навредить, так хотя бы разозлить и унизить в глазах этой синей суки, кем бы она ни была. А ещё, — что самое главное, — выиграть хоть чуточку времени. Вряд ли ВСЕ мои двойники продержатся против них хотя бы пару секунд, но это лучше, чем не делать ничего.

— А ну стой, грязный выродок!

— Сам такой!

— Повинуйся!

— Хрен тебе!

Тем временем я уже прилично разогнался и теперь орудовал веслом как только мог. И тут же рядом с оглушительным треском шарахнула молния, взметнув фонтаном воды вечно-спокойного Стикса.

— Я приказываю!

Себе свои приказы приказывай, старый мудак. Обернувшись на мгновение, я увидел, что все мои помощники повержены, а Зевс уже вошёл в реку. Но останавливаться всё равно глупо. Бой один на один не будет честным; за столетия я ослаб и просто-напросто убьюсь об Зевса. Безумство храбрых сейчас в первую очередь именно безумство.

— Думаешь, я ничего не знаю⁈

Ага… значит, всё-таки прознал про схрон. Но! Я не я, если не разыграю козырь, а потому:

— Она всё-таки рассказала⁈ — крикнул я.

— Что⁈ Кто⁈

— Гера! — ответил я, на скорость орудуя веслом. — Слушай, давай не будем ссориться! Женщина захотела, женщина попросила и женщина получила! Я же не виноват, что у тебя от стресса либидо приупало!

— ЧТО⁈

— Что слышал, чёрт! У жены своей спроси, как дело было!

— А-ААА-АААА!!!

И снова удар молнии, на сей раз гораздо ближе. Так! А какова вероятность того, что он специально мажет? Хочет, чтобы я сам привёл его к схрону? Что он вообще знает о нём? Понимает ли, что за могущество я успел накопить?

— ХАРО-О-ОН!!!

Ан-нет! Ничего такого он не знает, либо же окончательно вышел из себя. Следующий разряд громовержца пришёлся аккурат в лодку. Почерневшее за столетия дерево разлетелось в щепки прямо у меня под ногами, и я провалился в мёртвые воды Стикса. Ничего они мне не сделают, — не утону, — однако стоило вынырнуть на поверхность, как Зевс продолжил лупить в меня молниями.

Убьёт.

Обязательно убьёт.

На то ведь он и Верховный, чтобы убивать мятежных богов.

— Сдохни, тварь!!! — да-да, точно, он этого даже не скрывает.

Что ж. Вечность на то и вечность, чтобы подготовиться ко всему на свете. Я ведь специально не поглощал дары заранее, чтобы моя внезапно возрастающая сила не стала очевидна всем вокруг, и потому прогнозировал нечто подобное. Экстренный отход. Самый худший из возможных раскладов; столь маловероятный, что даже почти невозможный, однако вот же… случился.

Как бы жаль ни было терять схрон, это лучше, чем вовсе перестать существовать. Есть у меня при себе один из шариков-даров; специально таскаю его в кармане на такой случай. Помнится, забрал его у одного старого архимага, который по доброй воле провёл со мной на переправе несколько лет, — чисто из собственного любопытства. Но не о нём сейчас, а о шарике.

Уникальный коктейль!

Основной дар удачи смешать с побочным даром жизни, накинуть несколько уровней поверх пятого, хорошенько взболтать и вуаля — с долей вероятности в десятитысячные доли процента мы получаем дар последнего шанса.

По задумке, он должен выручить в самой безнадёжной ситуации, — эдакая дополнительная жизнь, но с условиями. А вот с какими условиями… без понятия. Не знаю наверняка, как он сработает, но очень надеюсь на то, что попросту телепортируюсь в пещеру, поближе к своему тайнику. А там-то уж и понесётся по-взрослому…

— ХАРОН!!!

Занырнув поглубже, я не без труда засунул руку в карман мокрого балахона и нащупал своё спасение. Однако вместо того, чтобы поглотить энергию дара, я присвоил его себе, — да-да, могу и такое, — и просто-напросто пошагал в сторону пещеры по дну.

— ХАРО-О-ООН!!!

И тут, — бах! — очередная молния явилась не сверху, а сбоку. Стикс буквально засветился изнутри, тысячи тысяч электрических трещин разошлись по толще воды, и никуда от них теперь не спрятаться, и нигде от них не скрыться. На секунду вдруг стало больно, а потом…

Потом я не телепортировался. Потом произошло странное — сделавшись маленьким и ёмким, я рванул куда-то… почему-то хочется сказать «вверх», хотя на самом деле вглубь. И там же, рядом, вдоль по тому же самому искрящемуся метафизическому колодцу летели на перерождение стаи душ. Маленькие робкие светлячки, среди которых я был подобен ревущей комете.

Повороты, вспышки, виражи, резкие штопоры и мёртвые петли — непонятно где и непонятно как. Голова не кружилась, потому как головы у меня сейчас не было, но уследить за происходящим всё равно оказалось невозможно.

Но даже этому пришёл конец. Разминувшись с основным потоком душ, я рванул куда-то в сторону и внезапно меня вынесло в… листву. Бесплотный и неподконтрольный самому себе, теперь я летел сквозь пышную древесную крону. В один миг я заметил шарик души, летящий мне навстречу, а уже в следующий:

— Бедолага, — услышал я голос. — Воскрес…

* * *

Рассвет застал меня на троне.

Я сидел.

Я страдал.

Пускай страдать не было никакой нужды, — чисто технически я мог бы в любой момент поправить здоровье божественной энергией, — но почему-то сегодня мне вдруг захотелось прочувствовать похмелье сполна. Прямо вот насладиться им, просмаковать.

И сон этот дурацкий еще, который в полной мере напомнил мне побег из божественного… гхм… обиталища, да. Эка меня торкнуло известие о появлении Зевса! За мной пришел, что ли, гандон бородатый? Да, не… Вряд ли. Наверное, просто «так совпало». Гы… В общем, будем решать!

Погудели мы, вчера, конечно, знатно. Зажгли ночь неоновыми огнями, ага. Помню, как Батяня танцевал на барной стойке. Помню, как Женёк бежал по пустому проспекту наперегонки с оленегатором. Помню, как Рой случайно зацепился с каким-то бородатым байкером, и чтобы разрулить ситуацию миром играл с ним в армрестлинг.

Помню… помню, блин! Всё я помню и ни о чём не жалею. Весело было, хорошо.

— Ну чего ты? — улыбнулся я, когда Рудик вдруг начал лизать мне руку. — Иди попасись.

— Тревога! — вдруг донеслось откуда-то из глубин болота. — Тревога!

Ну вот, о чём я и говорил. Без организации никуда.

Всё-таки стряхнув с себя бодун, я поднялся с трона. Повернулся и увидел гоблина, который сломя голову нёсся по болоту в сторону стоянки и истошно верещал:

— Тревога!

Рядом как по команде появился встревоженный Жабыч.

— Это кто?

— Разведавательный, — пояснил вождь. — С Копчёного Котла новостю несёт.

— Херовую, по всей видимости.

— Херовую, — согласно кивнул Жабыч.

— Владыка… тревога, — запыхавшийся гоблин наконец-то добрался до нас. — Тревога… Владыка… тревога…

— Говори! — рявкнул на него вождь.

— Эти суки копчёновые в поход собираются! На нас идут!

Ну вот и хорошо. А то за всей этой таксёрской темой я что-то затянул с дальнейшим развитием Разящего Весла. По идее, ещё вчера нужно было этим заняться. И вот мне, получается, импульс мне к действию.

— Значит, пойдём им навстречу, — ответил я.

— Не-не-не, — всеми подвижными частями тела запротестовал гоблин. — Бежать нада!

— Почему?

— У них маги, Владыка! Пятеро штуков! И два шамана! ДВА!!!

Уф-ф-ф-ф… н-да… а вот это плохо. С одной стороны, сам хотел поохотиться на дары. С другой, часть Разящего Весла может такую бойню не пережить.

— Жабыч, собирай бойцов.

— Ага.

— И флаги, Жабыч, флаги! Флаги не забудьте!

— Харашо!

— Ваше Благородие!

— …

— Баронесса!

— …

— Шампурелла, ёптумать⁈

— Да, Владыка⁈

— Готовь оборону! — синеволосая заметалась по стоянке, собирая своих «инженеров», ну а я положил руку на плечо бедолаге-разведчику.

— Владыка?

— Владыка, — кивнул я. — Соберись, милый друг, это сейчас очень важно. Расскажи мне всё, что ты знаешь про тех шаманов…

Глава 14

— Давай зуб.

— Што?

— Зуб давай.

— Владыка?

— А кто говорил, что нас никто не тронет и мы в полной безопасности? — спросил я. — Кто говорил «зуб даю»? Ну так вот же. Давай.

Наблюдать за внутренней борьбой Жабыча было одно удовольствие. Вот он улыбнулся «шутке» Владыки и застыл, будто собака с полным ртом ирисок, ожидая ответную улыбку. Вот не дождался её и понял, что шутка совсем не шутка. Вот чуть помешкался, и уже было потянулся рукой ко рту, но тормознул и ещё раз взглянул на меня, а во взгляде том — и страх, и боль, и надежда.

Стоим. Молчим.

— Ох, — тяжко вздохнул Жабыч.

Тряхнул головой, попрыгал на месте как боксёр, затем резко схватился двумя пальцами за клык, зажмурился, натужился и…

— Стой, — сказал я. — Проверку прошёл.

— Ху-ууух… спасибо, Владыка.

Не, нуачо? Это ему чтобы не расслаблялся. Во-первых. Во-вторых, чтобы учился думать чуть глубже. А в-третьих, интересное наблюдение я сейчас сделал: Жабыч всё-таки уникум, недаром что вождь. Живёт на болоте, спит в гнезде, на завтрак, обед и ужин ест жабу, а с понятиями чести всё-таки знаком. Он ведь как себя сейчас повёл? Не ныл, не упрашивал, не лебезил. Собрался с духом и держал слово.

Короче…

Жабыч на своём месте, и ему можно доверять. И как же я надеюсь, что он переживёт этот бой.

— Готовься, вождь, — сказал я, запрыгивая на Рудольфа. — И удачи. Кажись, сегодня она нам всем понадобится.

С тем я пришпорил оленегатора и рванул прочь от стоянки Разящего Весла. За спиной у меня шли последние приготовления; гоблины под контролем баронессы Шамурской готовились к осаде. На минуточку, ВСЕ гоблины. И в этом бедовая беда. Мы делали слишком много, слишком быстро и слишком нервно. Впопыхах, блин. А потому бойцы устали ещё до боя, и в полную силу уже не выложатся.

И остаётся лишь надеяться, что им это всё-таки не понадобится.

Так…

Мысль первая. Возвращаясь к «зуб даю» и прежним размышлениям насчёт объединения кланов. Гоблинское комьюнити оказалось сложнее, чем пообещали мне на совете племени. Причём не «чуть», а гораздо сложнее. Клан Жабыча жил на отшибе и можно даже сказать, что в изоляции, а вот в глубине болота между гоблинами всё-таки существовало какое-то минимальное общение.

А может и не минимальное.

Но разбираем ситуацию по фактам: новости курсируют по болоту туда-сюда и про Владыку уже знают. Так что и сопротивление будет, и подставы, и альянсы. Почему я так решил? Потому что всё это мы наблюдаем уже прямо сейчас: оба шамана, о которых доложил наш разведчик, к Копчёному Котлу не имеют никакого отношения. Не было у Копчёного Котла ещё вчера никаких шаманов. И позавчера не было. Никогда, блин, не было.

И получается, что два гоблинских клана уже объединились, чтобы вместе загасить неведомое зло с окраин, — то бишь меня, — и эта тенденция явно что плохая.

Мысль вторая. Шаманы. Не видел, не знаю, и точный вердикт насчёт их даров установить не могу. Но вот что известно: судя по тому, что удалось подслушать нашему разведчику, один из них скромно величает себя Огнём, а второй Повелителем Кошмаров. Причём оба шуруют за спинами пехоты, а не в авангарде, и это наводит на определённые мысли.

Бафферы? Дебафферы? Лекари? Или просто бойцы дальнего боя?

А вот хрен его знает!

Но как бы там ни было, это неспроста. И надо бы с ними поосторожней.

Отсюда мысль третья: стенка на стенку сегодня — плохая тактика. Изящней нужно быть, умнее, изобретательней. И всё что можно было придумать на скорую руку, мы уже придумали. И придумали, и сделали, и погоревали с того, что придумали херню, и переделали херню на что-то более сносное.

Но вернёмся в момент текущий.

Я потянул поводья на себя и остановил Рудика. До сих пор мы с ним летели во весь опор по краю болота, — то есть по твёрдой поверхности, — теперь же настала пора углубляться в топь. Для того-то он мне и нужен. Носиться галопом по болотам оленегатор не умеет, но у этих зверушек точно такая же чуйка на кочки и скрытые тропы, как и у гоблинов. В отличии от меня, Рудольф знает куда ступать.

— Ну… поехали.

Неспешным шагом, мы начали углубляться в болото. Да, со спины Рудика местность просматривалась на отлично. И да, в связи с этим меня тоже видно издалека, но альтернативы всё равно нет. Эффекта неожиданности не добиться никак, и работаем с тем, что есть.

— Эть! — на всякий случай я заранее призвал весло.

Оставил его в «боевом» режиме, — то есть чёрным, опоясанным язычками тьмы, — чтобы оленегатор привык и не боялся. У скотинки-то, как оказалось, норов есть. Как всё хорошо — руки лижет, а как вдруг что-то не по его, может и взбрыкнуть. Никакие феромоны не помогут. Но… всё равно нравится он мне.

— Хороший, — я потрепал Рудольфа промеж рогов.

Едем дальше.

Погода — дрянь. Похолодало чутка, так ещё и ветер откуда-то появился. Влажный такой, гадкий. А самое что неприятное для меня — небо наглухо заволокло. Вот только тучи не грозовые, а какие-то… никакие. Ровный серый слой, размазанный от горизонта до горизонта, унылый и скучный. На густые тени при таком освещении рассчитывать не приходится.

Что ж…

Не повезло с этим, зато фартануло с другим. Как оказалось, мы успели подготовиться прямо впритык! Не уверен, что до конца понимаю значение слова «тютелька», но да: тютелька, блин, в тютельку. И со стоянки я тоже выехал как нельзя вовремя. Слева позади ещё не успели пропасть из вида флаги Разящего Весла, а слева впереди уже появились войска неприятеля.

Вижу их.

Болото в той стороне как будто бы рябью идёт, и разноцветные волосы тут и там мелькают. И всё идёт по плану. Как и было задумано, сейчас я огибал наших незваных гостей по широкой дуге. Вдоль фланга, и сразу же в тыл, на огонёк к товарищам шаманам. С какой целью? А я и сам пока не знаю.

— Давай, Рудик, — я чуть пришпорил оленегатора, и тот всё-таки сумел перейти на ленивую рысцу. — Надо бы ускориться…

* * *

Время смазалось. То ли очень много его прошло, а то ли очень мало… не понимаю. Но сейчас дело обстоит примерно так:

Зрительный контакт с врагом установлен. Черти знают, что я здесь. Они видят меня очень хорошо, а я и не скрываюсь. Между мной и колонной вражеских гоблинов не больше тридцати метров.

Но при этом дальше мы не сближаемся!

Один раз от колонны отделилась группа из пяти-шести гоблинов и направилась в мою сторону. Я уж было дело обрадовался, что удалось отщипнуть от армии кусочек, но уродцы быстро одумались и вернулись в строй.

И… блин… чувствую себя сейчас пастушьей собакой, которая ведёт стадо.

А ближе не подойти — опасно.

Пару раз в меня летели камни. Один раз над ухом просвистела ледышка. Кто именно её кинул я, увы, не заметил, но уже всерьёз раскатал губу на шарик-дар ледяной магии. Согласен, было бы круто влететь в толпу верхом на Рудольфе прямо сейчас и как давай месить направо-налево, но… надо бы трезво оценивать свои силы и возможности. В одиночку разобрать на сухожилия две сотни гоблинов я пока что не могу. И да! Хочется отметить, что на такое вообще мало кто способен.

А время идёт. И колонна по направлению к нашей стоянке тоже идёт; вот-вот столкновение будет. Счёт уже на секунды пошёл.

— Вперёд, Рудик, вперёд!

И тут я наконец-то увидел хвост колонны. И шаманов тоже увидел. Узнал их с первого взгляда, уж до того колоритная парочка оказалась…

И… Как бы так сказать… Чёрт! Ах-ха-ха-ха-ха! Да что вы знаете об абьюзивных отношениях⁈ Один гоблин-шаман вёл другого на поводке. Тот, что на поводке был скрюченным в три погибели уродом в лохмотьях. В одной руке клюка, а в другой потухшая масляная лампа. Старинная такая, с квадратным, мутным от копоти колпаком и ржавым массивным кольцом для переноски сверху — ну явно личный артефакт. Вот только как он работает пока непонятно, потому что на специфику дара никаких намёков нет.

И это у нас, получается, Повелитель Кошмаров.

Почему я так решил? Потому что второй шаман стопудово Огонь. С ним всё гораздо проще. Здоровенный такой детина, по комплекции типа моего Жабыча. Вот только с рыжими волосами и цветом кожи — ну прямо мокрый от дождя краснозём.

И личный артефакт у него именно что профильный. Огненный. Молот с набалдашником, как будто бы сделанным из тлеющих углей. Всё понятно, короче говоря, без двусмысленностей. Вот только… стихия огня? Это у него основной дар или дополнительный? Ведь разница может быть колоссальной и… что ж, будем разбираться.

— Давай, Рудик, — я потянул оленегатора ещё левее. — Ты только не ссы…

И тут…

Понеслась.

Огонь меня заметил. Огонь понял кто я такой и уловил мой настрой. Огонь заорал. Две сотни глоток тут же вторили ему боевым рёвом, и гоблины перешли с шага на бег. Наскоро обернувшись, я увидел, как авангард вот-вот доберётся до нашей стоянки.

Ну что? Давай, Жабыч! Не подведи! Ты большой и сильный! Ты сможешь!

* * *

— Уы-ы-ы-ы-ы!!! — от натуги в глазах у Жабыча полопались капилляры.

Рожу перекосило, мышцы раздулись, в голове как будто бы что-то лопнуло и в груди так опасно заныло, будто бы сердце вот-вот разорвётся. Но всё равно:

— Уы-ы-ыыыыы!!! — ещё один рывок.

Бревно, которое по самое не балуй вколотили в землю специально для того, чтобы вождю было обо что опереться, уже начало подводить.

— Уы-ы-ы-ыыыы!!!

Жабыч почувствовал, как по груди течёт что-то тёплое. Кровь. Верёвка, на которую он наваливался всем весом, врезалась в плечо и пилит плоть. И как только не лопнула до сих пор? А ублюдки тем временем уже совсем-совсем рядом!

— Вы что, не видите⁈ — заорала Шампурелла, и чуть ли не пинками погнала мужчин в сторону вождя. — Помогите ему!

— Уы-ы-ы-ыыыы!!! — и ещё раз всей толпой. — Уы-ы-ыыЫЫ-ЫЫ-АААА!!!

* * *

Есть контакт!

В один момент, — в самый нужный момент! — из трясины поднялись заострённые колья. Хитрая система верёвок и дурь Жабыча сделали своё дело. «И что, они настолько дураки, что сами себя насадили на кол?» — скептически спросит человек, который никогда не присутствовал на полномасштабном гоблинском побоище.

Насадили. Ещё как насадили.

Бег по болоту вообще занятие экстремальное — ты бежишь определённым маршрутом, по определённым кочкам, и места для манёвра у тебя не просто мало. У тебя его нет. И даже если ты успел среагировать, увидел выскочившие колья, успел затормозить и не нанизал себя сам, то тебе непременно поможет твой товарищ. Он ведь следом бежит, теми же самыми кочками. И он обязательно со всей дури воткнётся тебе в спину и толкнёт дальше. А даже если ты и тут оказался не промах; даже если ты извернулся и прыгнул в сторону, то наверняка угодил прямиком в трясину. Да, не утонул. Да, тебя вытянут. Но на это нужно какое-то время, а тебя ведь уже добивают камнями.

Короче.

Радушный приём был оказан сполна. Волна авангарда разбилась о частокол, а следующие за ним гоблины уже превозмогали град камней и точечные выстрелы Её Благородия баронессы Шамурской.

План таков: сейчас Разящее Весло отстреляется и без потерь отойдёт на второй рубёж. Прочь с болот, и под лесную крону. Там уже готовы заранее подпиленные деревья, которые лягут перед вражиной баррикадами. Ну… либо лягут на вражину, что более предпочтительней.

Дальше, пока копчёные будут перелезать через брёвна, грянет второй залп камней, ну а за ним уже и «честный» бой начнётся. Надеюсь только, что к этому времени с нашим численным перевесом.

Моя же роль — очень дерзкая и очень благородная. Как и я сам, впрочем, ага. А заключается она в том, чтобы уравнять шансы и отрезать шаманов от основного войска. Держать одарённых ублюдков подальше от поля боя, чтобы те не могли помочь. Сперва разведать их способности, а дальше действовать по обстоятельствам. Либо же угандошить прямо на месте, — в том случае, если силёнок хватит, — либо же увести за собой в ловушку.

Так вот. Пока что я со своей ролью отлично справляюсь.

— Э-э-ээх!

Бах! Мимоходом уработал одного уродца веслом, резко затормозил и перегородил колонне путь. Правда колонной её теперь не назовёшь — вытянулась и поредела. Все основные силы уже там, у меня за спиной, а этих я…

— Э-э-э-эх!

Бах!

…этих я, получается, отрезал.

Всё! Больше никто никуда не бежит. Основная толпа за мной, и это теперь дело клана. А передо мной остались главнюки и где-то дюжина обычных гоблинов. Которые, внезапно, решили поиграть в личную охрану шаманов. Плотненько так взяли их в оцепление и стоят. В атаку, что характерно, не прут.

Так…

Смотрим. Примечаем. Анализируем. Сейчас что-то будет.

— Ты Харон⁈ — крикнул краснокожий.

— Я Харон.

— Конец тебе, Харон!

И всё. И весь диалог. А я и не против, ведь мне совершенно не нужны словесные прелюдии перед боем. Я ведь потом могу с вражиной спокойно на переправе поговорить. И узнать то, что мне нужно, и поглумиться лишний раз…

— Тебе конец, слышишь⁈

С тем Огонь зло оскалился, дёрнул за поводок и обратился к напарнику:

— Давай!

Раз дёрнул, два дёрнул, три дёрнул. Повелитель Кошмаров и без того выглядел хлипким, а тут его ещё и мотылять из стороны в сторону начало, будто лист на ветру. Чуть не упал, бедолага. Упёрся на эту свою клюку, голову повесил, еле держится.

— Давай! — повторил Огонь и недолго думая зарядил другану с ноги в жбан.

Пыром. По лбу. Метился: не сильно бил, но явно что больно.

— Давай же!

Тут Кошмар, — называть его «Повелителем» после увиденной сцены у меня теперь язык не поворачивается, — отдуплился. Понял, что от него хотят, и принялся за волшбу. На трясучей руке он вытянул вверх свою лампу, и принялся что-то бормотать.

Хм-м-м…

Так. Дальше может произойти всё, что угодно, — догадок пока никаких! — и лучше бы мне спешиться.

— Рудик, ну-ка подвинься, — я отогнал оленегатора с кочки, чтобы хоть какое-то место для драки было.

А лампа Кошмара тем временем… нет, не засветилась. Наоборот, она стала темнеть. Внутри что-то замельтешило, зажужжало, затем дверца колпака отворилась и наружу вылетел…

— Комаро-о-о-ов, — протянул я и хлопнул себя по лбу. — Повелитель комаров!

Разведчик у нас глуховат, видать. Менять надо.

Ну…

Ладно, смотрим дальше. Если на меня сейчас накинется этот мини-рой, я играючи отобьюсь при помощи той же самой магии смерти. Шарахну «аурой» по контуру тела, да и дело с концом. Другой момент, что мне пока что известен лишь один из даров товарища Повелителя, — связь с насекомыми, — и у комаров наверняка есть ещё какие-то свойства. Ну… от второго дара. Может они электричеством бьются? Или ещё чего похуже?

— Ах-ха-ха-ха! — заржал Огонь, опустил молот на землю и свободной рукой начал разгонять рой.

Комары действительно разлетелись, рассредоточились, вот только направились не в мою сторону. Не в атаку то есть, а совсем наоборот. Расселись по гоблинам и начали кусаться.

— Ах-ха-ха-ха!

Рыжеволосый ублюдок ржал как ни в чём ни бывало, а вот остальным явно было больно. Гоблины корчились. Гоблины дёргались. Руки их так и порывались машинально прихлопнуть кровососа, но зачем-то им нужно было всё это перетерпеть.

И тут, спустя несколько секунд, картинка сложилась окончательно…

Укушенные комарами Повелителя, гоблины волшебным образом прибавляли в массе. У уродцев наливались мышцы, взгляд становился уверенней, да и поведением они начинали напоминать пубертатных самцов гориллы. Кричат чего-то агрессивное, в грудь себя бьют.

О-хо-хо, блин!

— Моё почтение, — пробубнил себе под нос.

Такой комбинации я ещё не видел. Насекомые в ней — не основа. Насекомые в ней как раз-таки второй дар, а за основу взят баф животворящий. И это не круто, потому как Огонь теперь тоже будет усилен. На то и расчёт; потому он и таскает с собой другана на верёвочке.

— Взять его!

Рядовые гоблины как с цепи сорвались. Видать, слишком в себя поверили из-за бафа. Вот только мне один хрен не страшно. Они ведь сейчас будут нападать на меня поодиночке, как в плохом боевике, и выбора нет. Толпой никак не навалишься; мы же прямо посередь болота стоим и тропа тут одна.

Да и во всём остальном преимущество тоже за мной. У меня и весло длинное, и магия, и вообще я молодец.

Раз! — удар гребной лопастью пришёлся прямо по хлебалу нападавшему. Гоблин остановился и провёл по разбитой голове ладонью. Посмотрел сперва на кровь, потом на меня, и зловеще улыбнулся.

Ой, ну звиздец теперь. Да-да, чувак, я понял, ты усилен.

Два! — весло вернулось с другой стороны. Придурок снова выдержал, но весёлости в нём как-то резко поубавилось. После третьего удара в глазах появилась паника, от четвёртого он уже попытался прикрыться руками, ну а пятый таки отправил его в нокаут. Добил. Я бы даже сказал «додолбил».

Валяется вон теперь: жопа на кочке, а рожа по макушку в топь ушла. Булькает чего-то там носом, как свинья в корыто.

И это я его ещё пожалел — плоскостью бил. Но продолжаем весёлое месиво! Второго гоблина я сразу же сшиб с ног, перехватил весло, надавил рукояткой ему на глазницу, упёрся всем весом (если слишком жёстко: «упёрся всем весом рукояткой ему в брюхо») и как прыгун с шестом перемахнул на следующего.

И чуть на шею ему не сел.

Слегка оттолкнул малорослика, пнул ему в живот, взял за горло, поднял на вытянутой руке и врубил магию Смерти. Язычки чёрного пламени выбивались из-под моей ладони, а гоблин кряхтел, пучил глаза, сучил ножками и… слово «старел» тут не совсем подходит. Увядал он. Разлагался заживо.

Спешащих к нему на помощь друганов я удерживал на расстоянии тычками весла. Пускай хорошенько пронаблюдают, на что я способен. Оценят пускай, подумают. Ведь конкретно к ним у меня претензий никаких, и если вдруг передумают сражаться, то велкам в Разящее Весло!

— Кхееее-еее, — последний раз выдохнул гоблин и обмяк у меня в руке.

Итого минус три. Помимо шаманов осталось девять, но в этот момент Огонь накастовал себе подкрепление. Да-да, блин.

Рыжеволосый размахнулся и со всей дури ударил молотом по болотной жиже. Однако вместо мокрого шлепка раздался треск, полетели искры и рядом с ним из ничего начал вырастать его двойник.

Основной дар — клонирование. Второй — стихийный огонь. Сука, какие же они тут все интересные! Для коллекции — ну прямо идеально! Хочу-хочу-хочу!

— Ах-ха-ха-ха! — снова заржал рыжий.

Понятное дело, что его магическая копия состояла не из плоти и крови. То был угольный гоблин, весь в оранжевых прослойках-трещинах огня. Причём угли прогоревшие как будто, облетающие пеплом. На такие самое время шашлыки ставить, — у меня на это дело глаз намётан.

Бах! — ещё один удар шамана и ещё один «уголёк». Так! Минуточку… какого хрена⁈

А… Ну да, всё верно. Под бафом же, вот и сподобился второго заделать. Но вот в чём основная неприятность — клонам Огня не нужны были ни кочки, ни тропинки. Огибая рядовых гоблинов, оба очень бодро пошлёпали в мою сторону прямо по топи. Болотная вода шипела и вскипала под их ногами, валил пар, и теперь меня вот-вот зажмут с трёх сторон.

И что-то мне подсказывает, что пора отступать.

Да, конечно, можно героически ввязаться в эту возню, навзрыд превозмогать, скалить зубы, сжимать кулаки и отчаянными воплями обращаться к небу. В итоге получить пару ранений, а может быть даже шрам на видном месте. Или вообще, — тьфу-тьфу-тьфу, — новенький плащ порвать! И зачем оно мне, спрашивается? Ведь есть запасной план, который подразумевает под собой лёгкость бытия. Ему-то, значит, и надо следовать.

— Рудик, валим! — зачем-то ещё издалека крикнул я оленегатору.

На бегу развеял весло, вскочил на Рудольфа, развернул его в сторону стоянки Разящего Весла и хорошенько пришпорил. Тропинка после колонны гоблинов просматривалась на отлично, и вот тут-то было где навалить галопа.

Шаманы вместе с клонами и охраной остались где-то позади, а я меньше чем за минуту добрался до лагеря.

Спешился. Осмотрелся.

— Сэр Додерик⁈ — и тишина вокруг; лишь где-то вдали побоище наших с ненашими гремит. — Сэр До…

— Брлбрбрл…

— Йоптумать! — я аж подскочил от неожиданности, потому как бульканье раздалось прямо у меня под ногами.

Кровавый Додя замаскировался, как грёбаный спецназовец. Обмазался грязью, нашёл лужу аккурат себе по пояс, сел в неё и пропал аж с головой. Ну а сейчас, получается, резко распрямился. Изо рта у гоблина торчала тростинка для дыхания, а на голове вместо шляпы лежал лист кувшинки.

— Тьфу, — Додя выплюнул тростинку. — Владыка?

— Активировать план «капкан»! — рявкнул я. — Пошёл-пошёл-пошёл!

Сэр Додерик вылез из лужи, отряхнулся всем телом на манер собаки и рванул в кусты, ну а я остался ждать своих преследователей здесь. На твёрдой, блин, поверхности, где меня можно зажать со всех сторон.

Ну… потанцуем, чо?

Небольшую фору я использовал на то, чтобы прогнать Рудика, а затем отломать несколько кольев и швырнуть их в догоняющих гоблинов. И опять та же история. Усиленный баф-комарами уродец решил понта ради принять снаряд на грудь и покрасоваться, но не учёл, что я как бы тоже не пальцем делан, и бросаю их с физическим усилением.

Товарищ долго смотрел на то, как меж его рёбер торчат щепки. Думал о чём-то своём, а потом прилёг. Отдохнуть, наверное.

Остальные его ошибку решили не повторять. Уклонялись как могли, и в итоге до стоянки Разящего Весла добралось восемь гоблинов, два шамана и два грёбаных угольных клона. Радует лишь то, что настоящая угроза исходит только от последних.

Дальше — бой.

И да, я ведь пытался разобрать клонов. Честное слово! Пытался, но каждый удар весла по ним заканчивался тем, что в небо взметался сноп оранжевых искр, и мы начинали заново. Отбитые части тела либо отрастали, либо волшебным образом возвращались на место, а рыжий шаман ржал и в азарте то дёргал, то пинал своего и без того забитого напарника.

Гоблины бегали за мной, а я бегал от гоблинов. Периодически вылавливал возможность оприходовать очередного гада веслом, и положил таким манером уже четверых, но тут:

— Вла-а-а-ады-ы-ы-ыка-а-а-а! — глухо прозвучало откуда-то издалека, так что можно и пропустить, если не вслушиваться.

Кричать совой Додя не умел, музыкальных инструментов не имел, а потому над этой частью плана мы решили не заморачиваться. Ну орёт кто-то. Ну и пускай себе орёт. Однако для меня это был сигнал к очередному отходу.

— Н-н-н-на! — последним ударом я вогнал гребную лопасть в тулово очередному гоблину так, что теперь проще развеять и призвать заново, чем выдёргивать. — Ур-р-роды! — нарочито отчаянно крикнул я, дескать устал, и ломанулся в кусты.

— Беги-беги, Харон! — донеслось мне в спину. — От меня не убежишь!

Не очень-то и хотелось, по правде говоря…

Итак! Кусты-кусты-кусты, а за кустами вот она — поляна с большим валуном. Уже почти культовое место, ага. А после того, что здесь сейчас случится так уж и наверняка.

— Кхм-кхм, — я прокашлялся в кулак и приготовился отыгрывать драматическую роль.

Подбежал к камню вплотную, сел на одно колено, упёрся на весло и начал тяжело дышать. Типа худо мне совсем. Типа был Харон, да вышел весь, и перед вами лишь бледная тень… тень… блин, хоть бы солнышко на минуту выглянуло что ли, а⁈

— Погодите! — закричал я, как только первый из гоблинов выскочил вслед за мной на поляну, и выставил перед собой руку. — Погодите…

Ублюдок расплылся в улыбке и действительно решил «погодить». Подождать, пока придут шаманы, и выслужиться — первым продемонстрировать поверженного Харона.

— Так-так-та-а-а-ак! — а вот и рыжий пожаловал.

Повелителя Комаров он буквально протащил за собой через кусты. Видимо бедняга был неосторожен запнуться, упал, и теперь обеими руками цеплялся за ошейник, чтобы хоть чуточку продохнуть. И клюку свою где-то посеял, и масляную лампу. Мне его даже жаль, если честно. А хотя даже без «даже», просто жаль.

— Зря ты сунулся на наши болота, человек!

Настал момент псевдо-триумфа плохих парней. Собравшись в кучу, гоблины скалились, ржали и тыкали в меня пальцами. Спасибо хоть, что недолго.

— Расступитесь! — рявкнул на своих миньонов Огонь.

В кои-то веки отпустив поводок, он вышел вперёд чтобы добить меня самостоятельно. Вальяжно так приближался, поигрывая на руке молотом. Ну-ну. Рано не радуйся, у нас всё рассчитано до секунды и…

И да! Вот он, сэр Додерик! Собственной персоной, прошу любить и жаловать!

На противоположной стороне поляны что-то зашуршало, и из кустов багульника выскочил радостный Додя. Мой верный жрец бежал, лыбился и хрюкал от озорства. На вытянутом кулаке у него болтался холщовый мешок, и в том мешке явно что-то шевелилось. Маленький даже по меркам гоблинов, своим появлением сэр Додерик вызвал именно ту реакцию, которую я и хотел получить.

Недоумение.

Удивлённые и наглухо сбитые с толку, шаман со своей свитой застыли и не понимали, что к чему. А Додя тем временем уже миновал половину поляны и запрыгнул на камень.

— Ща, Владыка, ща, — радостно сказал гоблин и оглянулся назад.

И да разверзнется кровавый экшон! В следующую же секунду я ощутил, как землю начало потряхивать. Ещё через секунду раздалось разъярённое мычание, через две топот десятков копыт стал уже очевиден, а через три Додя швырнул мешок в шамана и спрыгнул с камня вниз, прямо ко мне.

В самый последний момент мы вместе со жрецом вжались спинами в камень, а над нашими головами показалось пузо первого оленегатора. За ним второго, третьего, четвёртого… со счёта я сбился почти сразу же, потому как табун шёл очень плотно, бок о бок и толкая друг дружку.

Кхм-кхм…

Ну а теперь обратимся к флешбекам. На наше всеобщее счастье, Сэр Додерик оказался очень богобоязненным гоблином, и когда его божество попросило «к завтрашнему дню добыть несколько оленегаторов», этот придурок трактовал слово «несколько» по-своему. Чтобы я уж наверняка остался доволен, Додя собрал неподалёку от нашей стоянки целое стадо.

И с этим теперь понятно, но едем дальше! Ну… то есть позже:

Позже, впервые обкатывая Рудольфа, я успел заметить за ним одну странность. В один момент моего верного скакуна вдруг ни с того ни с сего понесло. Я уж было испугался, что план с феромонами пошёл по известному маршруту, но нет, всё оказалось попроще. Рудик осатанел, заметив в подлеске гадюку, сорвался на неё и успокоился лишь тогда, когда окончательно затоптал гадину копытами.

После я подтвердил свои догадки у гоблинов. Да, всё действительно так. Жабы — друзья. Змеи — враги. Феромоны первых успокаивают, а один лишь внешний вид вторых превращает оленегатора в грёбаного берсерка.

Ну а чуть погодя, — в стрессовой, етихумать, ситуации, — всё вышесказанное и вылилось в план «капкан».

— А-ААА-ААА!!! — заорал Огонь, как только к нему пришло осознание звиздеца.

Целый мешок змей прилетел ему в хлебало, упал, развязался, и пара десятков разноцветных гадов принялись расползаться в разные стороны, и бежать теперь было поздно. Маг или не маг, усиленный или не усиленный, а против табуна этих болотных зверюг ты всё равно козявка.

В следующий же момент шамана подняли на рога. Чтобы не мешался, да-да, ничего личного. Конкретно до него стаду не было никакого дела, и пока оно топтало змей, Огонь тряпичной куклой летал туда-сюда над головами оленегаторов.

Все прочие гоблины уже бросились врассыпную. Все, кроме Властелина Комаров. Тому, кажется, было откровенно насрать на свою жизнь. Измученный, он валялся на том же самом месте, где его и оставил напарник.

И вот теперь самое сложное. Теперь мне нужно получить с Огня фраг. Добить урода, пока его случайно не затоптали или тупо не разорвали рогами.

— Сиди тут, — сказал я сэру Додерику и сорвался с места; по широкой дуге обошёл беснующихся оленей и: — Эть!

Есть! Дотянулся до шамана ровно в тот момент, когда его бессознательная тушка оказалась на расстоянии весла. Далее в три шага добрался до Повелителя и быстренько оборвал его жизнь — и нехер тут рассуждать.

На секунду прикрыв глаза, я перенёсся на плато вечного заката и удостоверился, что души обоих ублюдков теперь мои, ну а дальше:

— Сэр Додерик!

— Да, Владыка⁈

— Кажется, нам пора выручать вождя!

— Да, Владыка!

Глава 15

Несколько часов спустя

Стоянка Копчёного Котла

Обычно гоблинские дети не орут. Пока не встали на ноги — молча лупят вокруг и перенимают мудрость поколений, а как только научаются ходить — сразу же идут ловить жабу. И тут им уже не до требовательных криков становится; тут их сразу же настигает взрослая жизнь. Простая, но всё-таки самостоятельная.

Однако конкретно сегодня что-то пошло не так.

Должно быть, это из-за того, что концентрация детей на стоянке Копчёного Котла буквально зашкаливала. Один хныкнул, другой хмыкнул, третий пискнул, а четвёртый подхватил и пошло-поехало. Полномасштабная истерика.

— Ч-ч-ч, — молодая гоблинка Морглана укачивала тройню. — Ч-ч-ч-ч-ч…

Дочка орёт на сгибе правого локтя, сын орёт на сгибе левого, а третий орёт на плече. Кто именно этот третий пока непонятно, поскольку половые признаки ещё не проявились, но, судя по поведению, всё-таки мальчик. Дюже предприимчивый пацан оказался: выбрался из плетёного мешка, что висел у матери за спиной, схватил её за волосы, подтянулся и теперь орал прямо в ухо. Прямо, блин, в упор.

Справа от Моргланы в небольшом гоблинском гнезде происходило примерно то же самое, вот только у тамошней мамашки детей было аж пятеро. Слева тоже что-то подобное, и прямо перед глазами похожая картина.

Старики в свою очередь собрались на другой стороне стоянки и разожгли костры. Пели песни и вертеть хотели чужие проблемы, дескать, своё они уже отнянчились и теперь живут для себя.

— Ч-ч-ч-ч-ч…

Да, плотно здесь сегодня всё-таки. Очень плотно.

А получилось так потому, что на стоянке встретились два клана. Поистине, историческое событие; на памяти живущих никогда такого не было.

Ну а началось всё ещё несколько дней назад. С юга на земли Котла явился раненый гоблин из клана Родильного Ведра. Он-то и поведал местным старейшинам об опасности, что завелась неподалёку. О чёрном человеке Хароне, который играючи завалил грибного шамана, а потом, — о ужас! — не стал добивать мужчин, казнить детей и насиловать женщин. То есть этот чёрт не просто физическая угроза, он ещё и лютый враг гоблинскому консерватизму.

Вот только… а нужен ли он, этот самый консерватизм? Действительно ли племенные обычаи справедливы? Не, если ты победитель — то оно очень даже прикольно! Но если поставить себя на место проигравшего, то…

Хм…

Как бы не достала Морглану крикливая тройня, она бы не хотела, чтобы её детей притопили в трясине. Логично, ведь это же её дети. Да и муж! Хороший порядочный гоблин. На лево не ходит, руку не поднимает, и всю добычу тащит в гнездо. Ещё и на редкость чистоплотный, — завсегда перед сном моется. В болотной жиже, правда, но всё-таки моется.

И потерять всё это в одночасье? Вопрос без эмоций: зачем? Зачем что-то терять, если можно не терять?

— Ч-ч-ч-ч…

Ну да ладно. Если бы, да кабы. Вернёмся к тому, что происходит сейчас:

До старейшин Котла дошла весть о Хароне. И отправились тогда гонцы в клан Огненного Комара, и разнесли весть дальше, и вернулись с большой армией. Несколько часов назад эта армия ушла и скоро уже должна была вернуться.

— Ч-ч-ч-ч…

И вот, наконец, что-то начало происходить. И что-то, — пока непонятно что именно, — появилось на горизонте. Гоблины засуетились. Причём засуетились нервно и неприятно. Так, что общее напряжение передалось детям и те замолкли.

— Фу-у-у-ух, — выдохнула Морглана и уставилась на горизонт, а там: — Что это такое?

Тёмная точка на горизонте приобретала очертания и становилась похожа на ежа. Как будто бы от неё в разные стороны торчат иголки. Но вот, нечто приблизилось и иголки превратились в вёсла. Это… это что такое? Это трон?

Ближе, ближе, ещё ближе.

— Костя! — ахнула Морглана.

Она увидела мужа. Он шёл самым первым. Возвращался домой, но явно что не с победой. Он и ещё два десятка гоблинов Котла тащили на плечах самодельный паланкин — два длинных бревна, на которые сверху был установлен трон.

Гоблины тужились, скользили, чвякали ногами по трясине, но всё равно продолжали тащить — молча и сосредоточено. А на троне тем временем сидел человек. Плащ, суровый взгляд и весло из чёрной магической материи в руках — именно так, судя по описанию, и выглядел Харон.

— Костя, что происходит⁈ — крикнула Морглана, когда носильщики паланкина выбрались на стоянку, но муж в ответ лишь молча отвёл глаза.

Тревожное шествие продолжилось. Вслед за паланкином шли незнакомые гоблины: здоровяк с огромным топором, девка с синими волосами, радостная до усрачки гоблинша с дубиной на плече, маленький уродец с чёрно-белым флагом и ещё, ещё, ещё…

Внезапно, незнакомые рожи оказались разбавлены знакомыми. Не всех воинов Котла припрягли к переноске трона, кто-то шёл и просто так, налегке. Что характерно, по доброй воле шёл — не увечный и даже не связанный.

Но вот, паланкин обогнул Котёл, — в котором племя варило похлёбку и по большим праздникам мылось в горячей воде, — гоблины поставили трон на землю и воцарилась тишина. Харон встал с трона, оглядел стоянку и сказал…

* * *

— Ваши воины уже присягнули мне на верность! — заорал я.

И недобитки из Копчёного Котла бухнулись на колени, как им и было велено. Бухнулись, а затем заунывно протянули:

— Влады-ы-ы-ыка…

— Что до остальных! — продолжил я. — Если кто-то хочет остаться здесь, добро пожаловать в Разящее Весло! А если нет, то пошли со стоянки к чёртовой матери! Никого не держу!

Всё.

Я что-то и без того задолбался, чтобы толкать длинные речи и кого-то в чём-то убеждать. А логика у меня сейчас такая: усиление в качестве воинов я уже получил. Любое милосердие имеет свой предел, и моё отнюдь не исключение. Руку на мой клан подняли? Подняли. Так что хрен им теперь, а не свобода, пусть только рыпнутся в сторону. А из тех, у кого по этому поводу самая недовольная рожа будет, Жабыч подготовит пушечное мясо.

Вот так.

Остальные же пускай решают сами. Они ведь не боевые и в качестве солдат к врагу не примкнут. Поэтому как не решат, всё впрок пойдёт.

Да-да, верующие мне нужны, я помню! Но беженцы из Копчёного Котла на данном этапе тоже будут по-своему полезны.

Если уж по болотам поползли слухи и это теперь никак не остановить, то я хотел бы контролировать эти слухи. Так что пускай бегут. Пускай рассказывают. Пускай вселяют страх в сердца врагов Харона. Того самого Харона, который почти без потерь разбил соединённые армии двух не самых последних кланов. И про милость его тоже пусть не забудут рассказать; не помешает. Может у кого-нибудь что-нибудь в голове перещёлкнет.

Короче! Творим мифы в режиме онлайн, без регистрации и СМС.

— И постарайтесь больше не попадаться мне на глаза, потому что второй раз вам так не повезёт!

С тем я плюхнулся обратно на трон и начал наблюдать за тем, что происходит. А гоблины застыли. А гоблины молчат. Даже та истеричка, что только что верещала про какого-то Костю, и та утихла. И смотрят, блин, на меня. Смо-о-о-отрят, и смотрят, и смотрят…

— Чо? — не выдержал я.

— Владыка, — шепнул мне на ухо Жабыч. — Ты по-моему перепутал, — как-то опасливо оглянулся по сторонам и добавил: — Ой-ой.

— Да, Владыка, — шепнула с другой стороны Шампурелла. — Это так не работает. Никто никуда не уйдёт. Стариков в другом клане забьют камнями ещё на подходе, потому что придётся делить с ними кормовую базу, а женщин…

Её Благородие не успела договорить.

— Мой! — заорала гоблинша с розовыми волосами, бросилась на Жабыча и повисла у него на правой руке.

— Нет, мой! — другая повисла на левой.

— Давай вдвоём⁈

— Давай вдвоём!

Не совсем понимаю, что они там такое сейчас решали, но мнение самого Жабыча по ходу дела при этом никого не интересовало. По всей стоянке гоблинши побросали детей в гнёзда и кинулись на моих воинов. Сперва могло показаться, что это начался второй раунд противостояния кланов, но нет. Если эти оголтелые бабищи с кем-то и дрались, то только друг с другом.

Мужиков из Разящего Весла тягали из стороны в сторону, будто последнюю шмотку на распродаже. Щупали их, мяли, мацали за срамные места. А те не сказать, чтобы были против.

— Кхм, — я почесал в затылке и уставился на Шампуреллу. — Продолжай, пожалуйста.

— У болотных гоблинов своя логика, Владыка.

— Это я уже заметил.

— Проигравший клан должен страдать. Всех кроме женщин вырезают под чистую, а женщин отдают в наложницы самым слабым и никчёмным, то есть тем, кто не в состоянии привлечь никого самостоятельно. При этом…

— Мой-мой-мой!

На редкость симпатичная гоблинша, — если про фигуру человеческих самок принято говорить «гитара», то она, следуя аналогии, была «укулеле», — расталкивая толпу локтями приближалась к трону. Купальник из кусочков мха, пышные золотистые волосы, откуда-то, — внезапно! — туфли на высокой подошве и даже некое подобие макияжа на лице.

— МО-ООО-ОЙ!

Я уж подумал страшное, но нет. Гоблинша продиралась не ко мне, а в сторону сэра Додерика. Выскочила из толпы, рванула со всех ног, но под суровым взглядом Розочки вдруг экстренно затормозила.

— Ой.

— Моё сердце занято, — развёл руками Додя. — Извиняй, крошка.

— … при этом они живут именно в статусе наложниц, — продолжила рассказывать о нелёгкой судьбе гоблинш Шампурелла. — В клан их до конца жизни так и не берут. Запрещают говорить, охотиться и даже смотреть в глаза членам клана. То есть их участь — глодать объедки и молча рожать от аутсайдеров. И лишь иногда, в очень-очень редких случаях, особо плодовитую пленницу могут принять в клан.

— Я же пригласил их всех, — мысль пришла сама собой. — Разом. М-м-м-да…

— Именно, Владыка. И поскольку в обычное время наши женщины сами выбирают себе пару внутри клана, а быть одной куда более стыдно, чем быть одной из, то…

— Да понял я уже, понял. Гаремы. Слушай, а их вообще не смущает, что бывших мужей только что порубили на фарш?

— Нисколечко.

— Угу, — кивнул я. — Вы какие-то… э-э-э…

— Знаю, Владыка.

Вот как-то так.

А правда! Я ведь что-то такое заметил во время интеграции Родильного Ведра, но особого внимания не придал. Масштабы были не те, и мужиков тогда выжило гораздо больше; пары не разбились. Теперь же прям какая-то вакханалия творится.

И надо бы её заканчивать. Но! Едва я поднялся с трона и хотел было заорать: «Тихо!», — как вдруг ощутил… м-м-м… даже не знаю с чем сравнить. Щекотку? Нет-нет-нет, плохой пример. Во, придумал! Как будто бы я чихнул! Вот только чихнуло не тело, а моя божественная сущность. И кажется, это случился какой-то прорыв и…

Так! Смотрим!

Я сел обратно на трон, закрыл глаза и перенёсся на переправу. Где-то вдалеке, рассевшись в позе лотоса на зелёной травке, любовался закатом шаман Родильного Ведра. А прямо рядом со мной тусовался целый отряд свежескошенных гоблинов, и два шамана в том числе.

К слову!

Редкая душа проецирует себя именно так, как выглядело её тело в последние минуты жизни. И потому Повелитель Комаров больше не был забитым скрюченным уродом, нет. Вполне себе бодрый, молодой, физически здоровый гоблин с почти что идеальной осанкой. А вот друган его точь-в-точь такой, каким я его и запомнил. Скотина самовлюблённая.

— А-ы-ы-ый! — заорал Огонь и бросился в атаку.

Прочие гоблины отпрянули от моей внезапно появившейся тёмной фигуры, а вот Повелитель не сделал ничего.

— Тише ты.

Чтобы мятежная душа не мешалась, я силой мысли прижал Огня к земле. Не до него сейчас. Так. Что изменилось? Что-то точно изменилось, а вот что… момент… понял! Внезапно, я могу теперь перемещаться не только по переправе. Я могу шагнуть вправо и влево от неё. Да-да, звучит странно и путано, но так оно и есть! Тут НЕ трёхмерное пространство, и понять его не так-то просто. Но факт есть факт: теперь я могу перелистнуть локации, будто книжные страницы. И если взять переправу за центр моего божественного убежища, то теперь справа и слева от неё есть что-то ещё.

Пустое пространство, которое подчиняется моей воле, и которое я могу заполнить по своему разумению.

Что же это будет? Ну конечно! Тут и думать нечего. Рай и Ад!

— Ждите здесь, — пророкотал я и ушёл «направо».

Начнём с Рая. Да будет Зал! Да будет, блин, Валгалла!

Пол — деревянный, скрипучий, местами липкий от пролитого пива. Сделано. Потолок — высокий, увешанный массивными люстрами с потёкшими свечами. Сделано. Одна длинная бревенчатая стена, вторая длинная бревенчатая стена и-и-и-и…

И хватит на этом. Хочу, чтобы этот зал уходил в бесконечность. Его механику я уже давно придумал, но о ней чуть позже.

По центру зала пустим стол. И пусть этот стол ломится от вкусностей и выпивки, и пусть вкусности всегда будут горячими, а выпивка ледяной, и пусть ни то ни другое не кончается никогда! НИ, сука, КОГ-ДА!

Дальше:

Вдоль стен точечно крохотные сцены с музыкальными инструментами. Уж как-нибудь сами справятся, без музыкантов. И без официантов. Без уборщиц, массажистов и шлюх. Обслуживающего персонала в моём Раю не будет, уж сорян.

Но едем дальше: канделябры, картины, шкуры всякие для атмосферы и эстетики. Есть. Сделано. Выглядит сказочно. Ну а теперь возьмёмся за главное.

Двери.

Бах-бах-бах! — убегая куда-то вдаль, по левой и правой стене начали вырастать двери. Много-много дверей. Что за ними?

— Чего душа пожелает, — прошептал я, улыбаясь и осматривая дело рук своих. — Так!

Я творил Рай впопыхах и возможно, что он пока недокручен до ума, но мне всё равно не терпится испробовать! Зудит прям! Так что я быстренько перелистнул «страницу» обратно на переправу, схватил за локоть шамана Родильного Ведра и…

— Эй!

…утянул вслед за собой.

— Вот! — сказал я. — Смотри!

А стол, едва заприметив нашего первого гостя, сразу же накрылся согласно его вкусам — на нём появился серебрянный саджик с жаренными жабами, блюдо со свежими ягодами и кувшин какой-то мутной бурды.

— Пусто как, — огляделся шаман по сторонам. — Где мы?

— Мы там, где тебе будет хорошо.

— Но…

— Я помню своё слово! — перебил я. — И пока ты ждёшь свидания с внуком, предлагаю тебе скоротать времечко здесь. Потом уйдёшь, а пока что… вон! Дверь! — я указал шаману на первую попавшуюся. — Пойдём-пойдём!

Тот пожал плечами, но всё-таки послушался. Подошёл к двери, взялся за ручку, нажал, отворил и…

— О-о-ох.

За порогом простиралось болото. Залитое ярким солнцем, чистое, аккуратное, сплошь в цветах кувшинок и ирисов. Стайки разноцветных стрекоз и бабочек метались туда-сюда, редкие прогалины искрились бликами, а мох… я бы на такой мох и сам прилёг. Плюшевый, не иначе. Так и манит.

— Как в детстве, — сказал шаман, улыбнулся мне и сделал первый робкий шаг за порог.

— Смелее…

Ладно! Согласен! Допустим, что это не самая достойная кандидатура для того, чтобы стать первооткрывателем Рая, но я ведь должен был попробовать, верно⁈ И ещё… к слову о кандидатурах. Хрен с ним, с Раем, но я наверняка знаю на ком мне опробовать Ад…

Переправа Харона

Повелитель Комаров очень обрадовался, оказавшись здесь. «Отмучался» — главная мысль, которая зациклилась в его голове. Ну а когда гоблины из родного клана один за другим начали уезжать в закат — счастью шамана не было предела.

Стать кем-то другим — это же мечта! Знал бы он, что дело обстоит так, убил бы сам себя уже давно. Ну… если бы Огонь разрешил, конечно.

Однако:

— Стоп, — тёмная фигура встала между ним и фуникулёром. — Не так быстро.

И мечта разбилась вдребезги. Или всё-таки нет?

В груди вдруг вспыхнул разноцветный шарик и божество начало объяснять, что это магический дар, который нужно отдать за возможность переродиться. Так ну как бы… легко! Пожалуйста, от него одни лишь беды!

— Нет! — рявкнул на него Огонь. — Не смей! — и шлёпнул Повелителя по призрачным рукам. — Безмозглая скотина! Неужели ты и правда ему веришь⁈

— Ха! — тьма под капюшоном как будто бы улыбнулась. — Я так и предполагал. Ну… что ж? Тогда добро пожаловать, господа!

Хлопок в ладоши и высокогорное плато куда-то исчезло. Исчезла травка, закат и горы вдалеке. Повелитель Комаров оказался в тесной комнате. Одна стена этой комнаты внезапно оказалась прозрачной, и сквозь неё он увидел Огня. Тот метался, орал, и разбивал кулаки о кирпичные стены.

Его помещение оказалось чуть более просторным, зато было совершенно пустым. Здесь же не так: стул, стол, какой-то странный шнурок с потолка и, — о ужас! — тёмная фигура в капюшоне.

— Он нас не видит, — бог указал на стул. — Садись.

Повелитель послушался.

— Смотри.

Бог махнул рукой и вдруг пол в комнатке Огня пришёл в движение. Форменно поехал куда-то в бок.

— Эй? — шаман начал шагать в противоположную сторону. — Что происходит⁈ — а пол разгонялся; двигался всё быстрее и быстрее и вот: — Э-ЭЭЙ!!! — Огонь уже бежит со всех ног.

Но это ещё не всё. Очередной взмах руки тёмного бога и:

— АА-ААА-АААА!!! — одна из стен в комнате Огня отодвинулась в сторону, и за ней обнаружилось пламя. Не какой-то утлый костёр, а целая стена огня; жаркого и испепеляющего. Грёбаный кузнечный горн и беговая дорожка, которая уносила шамана в самые его недра. — АА-АААА-ААА!!!

— А теперь дёрни за верёвочку. Да-да, не бойся.

Повелитель дёрнул.

— Какого чёрта⁈ Ай!

С потолка в комнате Огня высыпалась целая россыпь битых осколков, лезвий, змей, скорпионов и прочего, не самого безопасного в быту хлама.

— Ай-ай-ай-ай!

— Нравится?

Повелитель крепко задумался и… иногда, будучи в плохом настроении, Огонь и не так над ним измывался. Так что какого чёрта⁈

— Нравится!

— Я так и знал.

Тут бог наконец снял с себя капюшон и под ним обнаружилось лицо того самого человека, против которого они несколько часов тому назад сражались на болоте.

— Можешь дёрнуть ещё, — сказал Харон.

И Повелитель дёрнул. Раз дёрнул, два дёрнул, три дёрнул. На четвёртом он начал хототать, а на пятом…

— Спасибо! — выдернул из груди шарик-дар и передал его божеству. — Спасибо большое! Можно я тут ещё посижу⁈

— Сиди сколько хочешь, — Харон улыбнулся, взял шарик, подбросил его на ладони и спрятал в кармане балахона. — Как надоест, выйдешь через дверь. Дорога на перерождение открыта…

* * *

Переправа совсем опустела, а я чуть задержался. Там, в материальном мире орут гоблинши, а тут спокойно. Можно подумать. Поразмышлять. Вот так, значит, и выглядит первое повышение в божественной иерархии. Число верующих в меня достигло критической массы, и я больше не местечковая бабайка типа домового или лешего.

Серьёзно!

Если отбросить в сторону тот странный факт, что у меня есть человеческая тушка, то ведь именно так дело и обстояло. Если бы я продолжил копить божественную энергию прежними горсточками, то максимум, на который я был бы способен — раз в неделю испарить блюдечко молока, которое поставили для меня под лавку.

Чтобы хоть кто-нибудь продолжал верить в то, что это Харон принял подношение, а не соседская кошка вылакала. Чтобы верил и с опаской, — лишь бы не признали сумасшедшим, — рассказывал о «чудесном чуде» другим, а может быть даже пытался продемонстрировать. И хоть бы… хоть бы, хоть бы, хоть бы ко времени этой коллективной демонстрации у бога успела накопиться энергия! Ведь если нет, то хрен ему, а не новые верующие. Покрутят пальцем у виска и уйдут.

Да-да.

Молоко выпарить, бодун кому-нибудь после молитвы вылечить, по случаю передвинуть тапки с места на место. Так и строится сольная божественная карьера с нуля. Из «систематических случайностей», так сказать.

А метафизика… метафизика — херня. Да, я могу отгрохать себе здесь хоромы из янтаря и злата, а толку-то? Жить в плену иллюзии собственного могущества один на один с собой? Нет! Высший смысл бытия бога — быть сильным, а сила довольно чётко измеряется в возможности влиять на материальный мир. Божественная энергия позволяет творить Чудеса, а Чудеса повышают количество верующих. Что, — в свою очередь, — обеспечивает приток новых верующих и божественной энергии для новых Чудес.

Так и начинает расти снежный ком. Так и живём, собственно говоря. А моё везение в том плане, что я собственными ручками могу вытворять всякое-разное в мире живых, оно не просто везение… оно… оно…

Ладно.

Бла-бла-бла, уже сам себя задолбал. Чем делать себе мозги, лучше посмотреть: а что ещё изменилось в моих чертогах? Объяснить, как именно я это смотрю и проверяю невозможно, но вот же — проверяю как-то.

Угу. Души моих верующих ко мне до сих пор не попадают. Это плохо. Зато я могу усиливать их магические способности! И это, блин, хорошо! Не уверен, что в этом есть толк, учитывая те скудные запасы божественной энергии, которые я прогоняю через себя в данный момент, но всё равно приятно. Так. А энергия моя…

Оп-па.

А энергия-то моя на нуле. Это как? Это что? Это когда? Это…

И-ИииИ-ГХР-Р-р-Р! — раздалось позади и ай! Ай, мать твою, и ой! Как ножом по стеклу!

Помимо моей воли, прямо посередь плато из земли начали вырастать гигантские весы. Одна чаша наверху, другая внизу, и к верхней ведёт каменная винтовая лестница. Понимание происходящего пришло ко мне практически сразу и в деталях, а вот откуда… чёрт его знает.

Я как будто бы договор только что прочитал. Знания всплыли в голове, и всё тут.

И… гхм… да… подъехали первые ограничения. Кто их выставляет не знаю, но знаю наверняка, что в божественном ремесле их хватает. Всё же я не совсем дикий и с другими богами своего пантеона общался. Слышал о таком. И да, я действительно кой-чего нарушил. Сам того не зная, но ответственности это никак не отменяет.

Попробую привести аналогию, понятную современникам Харламова: хочешь пользоваться железом, будь добр установить лицензионную софтинушку. И такая софтинушка в моём случае — это весы для душ.

Ад и Рай я создал, — очень частая концепция, и можно даже сказать «шаблонная», — а вот о распределении душ как-то не озаботился. Не то, чтобы я лично собирался вести суд над каждой и кидать их туда-сюда исходя из личных хотелок, но… нельзя так. Действительно нельзя. Именно от такой вседозволенности с ума и сходят. Ведь распределить душу для нового рождения — это одно; там сплошная неизвестность впереди. А сунуть в Ад чисто потому, что проснулся в плохом настроении — это издевательство и садизм. Да и тайминг пребывания в таких вот «лагерях» обязательно должен быть, и его тоже нужно рассчитывать беспристрастно. День Ада, год Ада или вечность Ада… есть разница, не так ли?

Короче! Для отлетевших душ боги в этом плане, как чиновники. Обслуживающий персонал, который частенько об этом забывает.

И да!

Судя по всему, накопленная за сегодня энергия ушла в качестве «штрафа» за то, что я провернул с шаманами. На самом деле, довольно просто отделался… могло бы быть и похуже. Что именно? Не знаю. Но чувствую теперь, что могло.

— Уродство какое, — вздохнул я, ещё раз оглядев весы.

Каменная хрень вспорола луг и наглухо испортила виды. Поэтому я быстренько вырастил вокруг неё хвойную рощу, скрыл за деревьями и решил всё-таки вернуться в реальный мир. Вернулся, а там:

— Мой! — гоблинши таскали друг друга за волосы. — Мой-мой-мой!

Как будто бы и не уходил никуда. Как будто бы и Рай с Адом между делом не построил. Ладно! Хватит на сегодня божественности, пора бы и о клане подумать.

— Жабыч?

— Чо? — здоровяк кое-как повернулся в мою сторону; к этому моменту на нём висело уже пять гоблинш.

— Чо-чо⁈ Ты же вождь! Сделай что-нибудь с этим балаганом! Утихомирь их!

— Ага! Сейчас!

Жабыч подпрыгнул, разом стряхнул с себя баб, и заорал:

— ТИХА ВСЕМ!!!

Гоблины вроде бы начали успокаиваться, а я оглядел стоянку Копчёного Котла.

— Отлично, — пробубнил я, между делом перекатывая в ладони шарики грибного хаоса и комариного бафа. — Просто замечательно.

Не зря же я сюда попёрся вместе с троном, верно? Узнал у пленников заранее, что тут да как, и именно поэтому решил перебраться. Почему «поэтому»? Объясняю: Котёл урвал себе настоящий холм посередь болота. Целую кучу нормальной такой, почти сухой почвы! Твёрдой, — на минуточку! — и относительно ровной поверхности.

И что это, если не задел под будущую крепость? Крепость, которая в перспективе станет историческим центром города. Да, на прежней стоянке Разящего Весла тоже с почвой всё в порядке было, но там мы всё-таки жили слишком близко к людям. Так что ближе не надо, дальше не стоит, а вот здесь…

— Совсем другое дело, — задумчиво сказал я, в своём воображении уже вырисовывая вокруг башни и крепостные стены; зажал шарик грибного хаоса между мизинцем и подушечкой ладони, а комариный баф принялся перебрасывать из одной руки в другую. — С этим можно работать, — и тут вдруг поймал на себе ошалевший взгляд сэра Додерика. — Чего?

— Владыка? — осторожно спросил гоблин. — А ты чево эта такое делаешь?

Хм…

А чего это я и впрямь такое делаю?

— ОХРЕНЕТЬ!!! — я аж с трона подскочил.

Шарики! Ядрёна мама, так их и туда! О-хо-хо! Я орал, меня ловили! ШАРИКИ! Вот они! Здесь! Со мной! Тут! Я их вижу! Я вижу… а вот Додя нет.

— Владыка? — участливо спросил гоблин. — Заболел, да? Я панемаю, Владыка, я сам иногда, когда думаю чиризмерно о сложновом, то уставаю и вижу странное. Давай сделаю успокоешный отрав трав?

— Тихо ты!

Каким-то совершенно непонятным образом, шарики-дары перенеслись со мной в материальный мире. Я вижу их. А ещё я вижу что-то типа пустого слота в груди сэра Додерика, а это значит…

— Ну-ка, — я поманил Додю. — Поди-ка сюда-ка.

— Э-э-э…

— Давай-давай, не бойся.

Гоблин шумно сглотнул, но воле Владыки препятствовать не стал. Подошёл к трону вплотную, а я наугад выбрал грибной хаос и принялся засовывать шарик в Додю. Как бы по́шло это не звучало, и как бы нелепо не выглядело со стороны, но так оно всё и было.

— С-с-с-с-с, — зашипел я от натуги. — Дав-в-в-в-вы-аа-а-ай, — но шарик никак не лез в слот. — ДАВА-ААА-АААААЙ!!! — и тут. — Фу-у-у-ух…

Нет.

Вколотить дар взрывных грибов в Додерика я не смог. Сдался. Но обратно на трон упал максимально счастливый, потому что… потому в перспективе я могу это сделать! Ведь что это такое, если не прямое воздействие на материальный мир? Что это если не Чудо? Так что я могу! Могу, блин, могу!

— Ах-ха-ха-ха!

Осталось лишь накопить достаточно энергии. Сколько? Судя по всему, бессовестное дохрена, но это теперь не важно! Я наберу столько, сколько понадобится! Ведь в таком случае я смогу делать из самых приближённых ко мне, но по стечению обстоятельств неодарённых людей настоящих магов. И не каких-нибудь первоуровневых сопляков, а сразу же — матёрых, лютых, боевых. Причём дар для них я выбираю сам. Ну что это, если не имба?

Додя будет магом. Батяня будет магом. Карякин, старый ты алкаш! Ты тоже будешь магом, уж поверь мне!

— Сэр Додерик, — сказал я. — На сегодня всё отменяется. Новичков будешь обучать молитвам завтра, а сейчас будет праздник…

Глава 16

Неделю спустя

Дом Дмитрия Ивановича Садовникова

Князь стоял возле широкого, открытого настежь окна и смотрел на текущий мимо человеческий трафик. Весной запахло уже давно, но действительно тёплые дни, — так чтобы припекало, — настали только вчера. Только вчера люди плотно занялись переборкой своего гардероба, ну а теперь…

— М-м-м-м, — промычал Дмитрий Иванович и стиснул зубы.

Топы в облипку, короткие юбки и невесомые платья. Голые ноги, голые плечи, голые животики. И эти вырезы! Эти жаркие ложбины, в которые хочется зарыться носом! Эти крепкие молодые перси, что хочется мять, терзать и шлёпать! Эти задницы, что алчут наказания! Да-да! Буквально выпрашивают! «А ведь кто-то из них не носит белья», — думал про себя Садовников, и всё его внимание было нацелено на то, чтобы вычислить кто именно.

— М-м-м…

И потому-то утренний доклад министра финансов размывался в какое-то неразборчивое бормотание за спиной. К слову, о министре: Егор Григорьевич Евневич до недавних пор был гендиром на принадлежащем князю заводе стеклянных изделий. По сути, наёмным человеком на зарплате без каких-либо титулов и возможности прыгнуть выше потолка.

Однако случился Исход. За ним Новый Сад заявил о независимости, и министры начали множиться как грибы после дождя. Ну потому что… жалко, что ли?

— … на мой взгляд недопустимо, чтобы дикие животные несанкционированно разгуливали прямо по центру города.

— М-м-м-м.

Князь зажмурился, тряхнул головой и постарался отвлечься от потока девичьей плоти за окном. А чтобы уж наверняка — повернулся и взглянул на Евневича. Вот кто поможет. Толстый, обрюзгший, нездоровый. Эти его серые штаны, натянутые выше пупа, и эти его редкие сальные кудри. Фу. Контр-эротичности у человека было хоть отбавляй.

«А ведь он моложе меня», — не без удовольствия подумал князь.

Сам Дмитрий Иванович форму хранил и потому небезосновательно считал, что пятьдесят лет пускай и не начало, — будем честны, — но где-то плюс-минус середина активной жизни. Правильное питание, физические нагрузки, дисциплина, умеренность во вредных привычках и небольшая щепотка генетики действительно поддерживали Садовникова в прекрасном состоянии.

Высокий, плечистый, грудь колесом. Даже залысина князя была статной — небольшая, и сугубо по вискам. А ещё китель. Деловым костюмам и фракам Дмитрий Иванович предпочитал носить зелёную форму собственной гвардии. Вот только, само собой, более нарядную. Погоны, ордена, золотой аксельбант.

— Какие ещё животные?

— Дикие, — сказал Евневич и приуныл; понял, что весь его предыдущий спич прошёл мимо ушей князя. — Такие, знаете… Э-э-э… Рептилоидные олени…

— Ах, это, — отмахнулся Садовников. — Гордеев мне докладывал. Сказал, что зверушка добрая и волноваться не о чем.

— Но Ваше Сиятельство…

— Егор Григорьевич, скажи: твоё какое дело? — перебил князь. — Ты у меня финансами заведуешь, а не безопасностью.

Евневич улыбнулся и не удержался от привычки — начал потирать руки.

— Ваше Сиятельство, позвольте объяснить. Дело именно что в финансах. На мой взгляд, это очень перспективная область, и нельзя чтобы она находилась в руках одного-единственного человека, к тому же простолюдина. Ведь насколько мне известно, этот господин Харламов уже неплохо заработал. И как знать, во что это выльется в дальнейшем? Так что пока не поздно, нам обязательно нужно взять это дело под государственный контроль…

В голове у Садовникова сработал триггер. Князю безумно нравилось, когда в его отношении произносилось слово «государство» и любые его производные.

— … но чтобы это не выглядело так, будто бы мы просто отняли понравившуюся нам игрушку, — начал подводить итог Евневич, — предлагаю обставить всё как заботу о безопасности граждан.

Князь задумался. Князь выстроил понятные ему логические цепочки. Князь уточнил:

— Ты дурак?

— Простите?

— Егор Григорьевич, ты собираешься на уровне государства взять под контроль одного конкретно взятого анималиста? Не много ли чести, скажи мне? И не много ли геморроя? Давай мы теперь для каждого мало-мальски успешного ремесленника будем коммунальную службу создавать. Ты так хочешь, что ли?

— Ваше Сиятельство, насколько мне известно, по городу курсируют уже три упряжки.

— И что?

— И то, что этот анималист каким-то образом умеет…

— Он налоги платит?

— Да, Ваше Сиятельство, но…

— Ну и всё! — крикнул Садовников. — Ты что мне тут, паскуда, удумал⁉ Ты мне малый бизнес не трожь! Перекрутишь гайки, от нас народ совсем разбежится!

Тут Дмитрий Иванович имел неосторожность вновь повернуться к окну. Взгляд его сам собой зацепился за нежное и округлое, мысль спотыкнулась, и жажда вернулась вновь. Непреодолимая жажда, которая мучила его уже не первый день.

А дело тут в том, что несколько факторов сложились воедино.

Фактор первый — вся эта история с подпольем и заговором изрядно потрепала князю нервы, но, на счастье, закончилась ничем. Младшие вкинули дезинформацию. Ублюдки прощупывают почву, но не более того, и пока что можно расслабиться. И что же получается? Получается, что последние несколько недель Садовников находился под жёстким психологическим прессом, а тут его вдруг резко попустило. Уставший от конских доз кортизола организм на радостях начал вырабатывать другие гормончики. Способствующие, так сказать, размножению.

Фактор второй — вот он, за окном. Весна и голые ноги.

Фактор третий — жена. Династийный брак сыграл с Садовниковым злую шутку. Когда ему самому было двадцать, а его жене двадцать семь, в этом была некая пикантность, а вот теперь… теперь её нет. Анна Петровна почти уже бабка. Холодная и мало привлекательная.

Фактор четвёртый — публичность. Садовников главный человек в Новом Саду и о его визите в шлюший домик станет известно ещё до того, как он успеет выбрать себе развлечение на ближайший час.

Как итог: у Дмитрия Ивановича настал второй пубертат. Однако в отличии от первого этот был нестерпим. Ведь теперь ни робости нет, ни отсутствия опыта, ни причин себе в чём-то отказывать. Мысли крутились вокруг одного и буквально доканывали Садовникова.

Так доканывали, что оставалось лишь мычать:

— М-м-м-м…

За окном князя дразнили молодые девки, позади после нагоняя тихонечко обтекал Евневич, и тут в голову Сиятельства вдруг пришла сиятельная мысль.

— Кхм-кхм, — прокашлялся он и снова повернулся минфину. — К слову, о народе, Егор Григорьевич. С этим нужно что-то срочно решать.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — потерялся Евневич. — С чем именно?

— С народом! С демографией, чёрт бы её подрал! Один роддом пустой стоит, второй вообще под инфекционный стационар переделали! Это вообще как, скажи мне⁉ Почему у нас люди рожать перестали⁉

Теперь для Евневича настала пора крепко задуматься.

— Боюсь, что это вполне логично, Ваше Сиятельство. Люди ещё окончательно не отошли от Исхода, и не знают, что ждёт их впереди. В условиях постоянного стресса, неопределённости и финансовой нестабильности, мало кто решается брать на себя такую ответственность, как ребёнок.

— И что⁉ Предлагаешь нам теперь выродиться к чёртовой матери⁉ О будущем нужно думать уже сейчас!

— Угу, — кивнул Егор Григорьевич.

Кажется, начальство только что поставило перед ним задачу. И решать её следует теми методами, за которые отвечает его ведомство. То бишь финансами.

— Думаю, мы могли бы поиграться с материнским капиталом и системой льгот для…

— И к чему это нас приведёт⁉ — пуще прежнего заорал князь. — Нищету мне тут расплодить хочешь⁉ Суровые времена настали, Егор Григорьевич, в них нет места для жалости! Слабые умрут, а сильные возвысятся! Недомужички, которые не в состоянии содержать семью, не достойны иметь эту самую семью! А людям с возможностями нужно дать зелёный свет!

Садовников аж покраснел от крика. Глубоко вдохнул, резко выдохнул, заложил руки за спину и принялся бродить по кабинету.

— Многожёнство, — сказал он. — Вот выход. Для аристократов возможно даже принудительное, и официально закреплённое в семейном кодексе Нового Сада. У нас, кстати, есть такой?

— Есть, Ваше Сиятельство, — кивнул Евневич. — Копирка, снятая с такого же кодекса Российской Империи.

— Ну так перепишете, значит, — Дмитрий Иванович устало помотал головой. — Увы и ах, Егор Григорьевич, но это вынужденная мера. Альтернативы я не вижу, — князь развёл руками. — Опять всё придётся делать нам. Опять высшее сословие приносит себя в жертву во имя процветания всего общества. И опять это вряд ли кто-то оценит…

Садовников горько хмыкнул и уселся за рабочий стол.

— И мне, как правителю, опять нужно будет подавать пример своим подданным. Вот уж не думал, Егорка, что на старости лет придётся жениться вновь. Значит так! — князь хлопнул в ладоши. — Ты мою мысль уловил?

— Вполне уловил, Ваше Сиятельство.

— Значит, тебе я реформу и доверяю. Подготовь все необходимые документы, но раньше времени ничего не публикуй. Сперва нужно устроить праздник, на котором я сам всё объявлю.

— Хотите, чтобы я подготовил народные гуляния, Ваше Сиятельство? Или…

— Или! — Садовников строго вскинул бровь. — Народные гуляния, ещё чего! Будет бал! Сугубо для дворянства! Назначь дату, только сильно не затягивай. Созови мне всех-всех-всех, и чтобы никто даже не думал отказываться.

Тут Сиятельство крепко задумался, явно что-то вспоминая.

— Барона Менделя в самую первую очередь позови. И чтобы обязательно с сестрой явился. Придумай, как подчеркнуть мою благосклонность к ним. Почётными гостями назови или что-нибудь в этом духе… я Вадима Евграфовича уже давно заприметил. Порядочный человек, такие городу сейчас как никогда нужны…

«Ну да, ну да», — чуть было не вырвалось у Евневича. Картинка в голове сложилась сразу же. Трудно назвать более неприметного человека, чем Вадим Евграфович, зато Лиза Мендель… о, да. Эта юная особа была чуть ли не секс-символом Нового Сада.

— Разберёшься?

— Конечно, Ваше Сиятельство.

— Тогда свободен.

— Как скажете, Ваше Сиятельство.

С тем Егор Григорьевич вышел из кабинета князя, спустился на первый этаж, вышел на улицу и тут вдруг задержался. Евневич вытянул в сторону правую руку ладонью вверх, внимательно посмотрел на неё и задумчиво произнёс:

— Не трожь малый бизнес, — затем повторил те же манипуляции с левой и сказал: — Не время для жалости.

Всё так же стоя на крыльце, Евневич начал качать руками изображая из себя весы и вдруг резко плюнул.

— Ну п****ц, — сказал он. — У меня внук хитрее.

Для справки: внуку Егора Григорьевича было три года…

* * *

Вечерело.

— Ну? — спросил я. — Ну-у-у-у-у?

— Ну хорошо, да, — улыбнулся Женёк. — Красивое.

— А я что говорю⁉ Погнали внутрь!

Меня как будто бы с ручника сняли, и события теперь развивались максимально стремительно. Причём что тут, что на болотах. С момента той памятной битвы прошла уже неделя и… а впрочем, о гоблинах чуть позже. Сперва про «Такси Харон».

— Лови, — я кинул Удальцову связку ключей. — Красную ленточку подготовить не успел, сорян.

Да-да-да! Сегодня у нас появился физический адрес. И спасибо Исходу за то, что помещение мне удалось снять за сущие копейки. То было отдельно стоящее здание бывшей автомойки на западе Нового Сада.

Можно сказать «отшиб», но на самом деле пограничная зона. Красивые доходные дома уже остались позади, а впереди была промзона. Склады, производственные цеха стеклянного завода, всякая-разная городская подсобная инфраструктура типа котельных и резервуаров для пресной воды, а за ними сразу же карьеры.

Пускай трафик тут сумасшедший, но трафик этот, он… э-э-э… как бы так сказать? Задолбанный. Утром работяги толпой идут туда, вечером возвращаются обратно, и по пути им мало чего надо. Пивка разве что холодненького зацепить. Ну может постричься ещё… хотя это я уже, наверное, из пальца высасываю.

Короче!

Торговые площади здесь были никому не нужны и без того стоили дёшево. Ну а мойка так тем более. Почему? Да потому что отапливается она кое-как. Всё-таки это ангар с крышей из профнастила и стенами из хрен-пойми-чего, которое можно пробить кулаком безо всяких там магических усилений.

Слева вход в небольшой домик-офис, — вот там да, там всё чин по чину, — а рядом здоровенное просторное помещение, в которое раньше загоняли машины. Без разбивки на секции. Буквально: огромное пустое пространство с дырками в полу. И вот что с ним делать? Мне в голову разве что боулинг приходит, но опять же — отопление.

А вот для наших целей оно подходило просто идеально. И само здание, и парковка на пятнадцать машин рядом с ним. «Кареты», получается, на парковку, оленегаторов в ангар, а офис под нужды Карякина и будущих сотрудников.

Да-да, насчёт Карякина! Замечу, что слово своё я держал. Это дядь Сеня сам отказался от удалёнки. За последние дни плотного общения, мы с ребятами реально собрались в команду, и Карякин стал незаменимой частью этого механизма. Во-первых. А во-вторых, если я всё правильно понимаю, то он и сам кайфовал от общения и всей этой авантюрной движухи.

А было оно примерно так:

Сперва я вернулся с жабьими феромонами и оленегатором для Женька. И получается, что на тот день мы впрягли в «гольф» двойку. Ну… конечно, я мог бы и один справиться, но всё-таки Удальцов ради меня уволился и заставлять человека сидеть без заработка было бы неправильно.

Дальше: за два дня мы с Женьком наколотили денег на то, чтобы выкупить на разборке вторую машину и сразу же предупредили мужиков, чтобы искали ещё. Тут к делу подключился Батяня. И Батяня, блин, зашибал! Вомбат верхом на оленегаторе, к которому сзади присобачена «нива», — пускай даже и трёхдверная, — это тот аттракцион, на котором хотел покататься каждый. На такое люди денег не жалели.

И как итог — на следующие сутки мы уже оплатили третью «карету».

Визитки начали гулять по городу. По улицам Нового Сада носились уже три машины, и тут нам стало не обойтись без диспетчера. Дядь Сеня сел на телефон, денег стало ещё больше, и вот мы уже арендуем мойку.

Согласен!

Звучит слишком уж хорошо и ладно, и как будто бы я уже выиграл эту жизнь. Но! Голову терять не стоит. Это всё временно. Скоро-скоро людям надоест, и за новинку никто переплачивать не станет. Рынок сам устаканит ценник в разумных пределах, и такой скоростной рубки бабла с одного-единственного оленегатора больше не будет.

Так что главное для нас сейчас — оседлать эту волну, и к моменту пресыщения клиентами пустить по городу хотя бы тридцать-сорок экипажей. За этой целью стоят другие, — более масштабные, — но о них будем думать по факту.

— Дядь Сень, ты чего там застрял⁉ — крикнул я в дверях.

Женёк с Батяней уже погнали рыскать по внутренностям мойки, а дядь Сеня задержался на парковке. Опрысканный жабьими феромонами, старик домотался до Рудольфа, а тот и не против был. Ласковый, зараза, ну прям как будто бы и не ящер.

— Отстань! — крикнул дядь Сеня. — Чего я там не видел⁉ Хочу попробовать покататься!

Ну…

Раз хочет, пускай катается. Дядька он физически более-менее крепкий, а Рудик у меня уже совсем ручной стал — тут и ребёнок справится. И не просто справиТСЯ, а уже справиЛСЯ. Детей мы на оленегаторах катали; счастья полные штаны. Причём у всех. У детей от захватывающего опыта, а у нас от денег, которые отгрузили любящие родители взамен за фоточку своего чада верхом на зверюге.

— Ты только далеко не уезжай! — крикнул я. — Гайцы тормознут, а ты без прав!

— Ха-ха, Харламов! Ха-ха-ха!

С тем я оставил Карякина на парковке и пошёл вслед за пацанами. А пацаны тем временем уже насмотрелись на офис и погнали в основной ангар. Женёк рассматривал стопку покрышек в углу, а Батяня игрался со автомоечным шлангом.

— Удобно-то как получается, а? — сказал вомбат, управляя мощной струёй. — Они нам тут нагадят, а мы р-р-р-раз и всё смыли.

А ведь кстати! Так и есть. Тут же прямо в полу слив в городскую каналюгу; и париться не надо.

— Слушай, Харон, а чем их кормить-то? — батяня прекратил баловаться и повесил шланг на специальный крючок. — Они вообще жрут? Я что-то этот момент, если честно, пропустил.

— Они в основном водоросли болотные жрут, — ответил я. — Кувшинки там всякие, мох. Кору обгладывают.

— А откуда…

— Не волнуйся, — перебил я. — С этим разберёмся.

Провизия отныне забота гоблинов. Раньше-то я оленегаторов на ночь отпускал на самовыгул, а теперь корм придётся возить. Ну да ничего. Гоблины не в обиде; им с выручки тоже кой-чего прилипает.

Во-первых, я доукомплектовал всех новобранцев. Оранжевая каска и хоть какое-то худо-бедно оружие теперь есть у каждого члена Разящего Весла.

Во-вторых, неведомые доселе дары цивилизации потекли к ним рекой. Причём как полезные, — типа книг и инструментов, — так и приятные. Вон, тот же магнитофон. Первые сутки бедняга вообще не выключался, так что батарейки с ходу сели. Теперь его берегут. Вечерами включают для коллективного прослушивания, ровно на час, а потом всё, баста.

Ну и в-третьих, гоблины оказались не дураки насчёт сладкого. Шоколад — хрен им, а не шоколад; он уже скоро и у людей закончится. Но вот всякие печеньки… почему бы и нет? Свеклы-то у нас по-прежнему жопой жуй, не проблема. Гоблины с сахарка заряженные бегают, деятельные, а у меня потоки божественной энергии повышаются.

Во-о-о-от…

Что ещё? Да всё хорошо, на самом деле. Без неудач, трагедий и нападений. А они, — нападения имеется ввиду, — теперь если даже случатся, то нападающим себе дороже лезть. Крепость строится. Медленно, постепенно, но строится ведь. За неделю Разящее весло успело возвести небольшой сруб посередь холма, — там Додя теперь сеансы поклонения моему трону устраивает, — и вот буквально вчера закончило стену.

Вокруг стоянки понавтыкали заточенные брёвна метров пять в высоту, и теперь вот над воротами трудятся. Замахиваться сразу на вышки и бойницы было чересчур; гоблинский инженерный гений с наскока такое не осилит. Однако вскарабкаться наверх по прибитым к брёвнам ступенькам и отстреливаться можно. Короче… нормально! Для болотных гоблинов любая крепость — это ого-го. Инновация. Как против такого воевать никто не знает.

Хотя-я-я-я… Думаю, если на штурм пойдёт клан Хозяйки, то оно нас не спасёт. Однако от этой болотной твари до сих пор никаких вестей нет. И зря, на самом деле. Я бы на её месте себя уже прихлопнул бы.

Так…

Ну и вот, получается, план такой: сегодня вечером Разящее Весло заканчивает ворота, а завтра поутру мы продолжаем экспансию и идём на соседний клан… какой-то там Череп. Дымящийся, что ли? Не суть! Суть в том, что прогулка обещает быть лёгкой. Разведчики уже облазали их стоянку вдоль и поперёк и не видят причин для беспокойства. И вот тут уже можно играть в пацифизм и постараться обойтись без жертв.

— Ну класс, — вомбат упёр руки в боки и по-хозяйски оглядел мойку. — Можно работать.

— Ага, — согласился я и вспомнил об одной задумке. — Слушай, Батянь, хотел спросить.

— Чего?

— Ты помнишь, где ты себе татуировку делал? А то я чего думаю-то? Машины в жёлтый покрасить и шашечки налепить — это обязательно. Но было бы прикольно ещё и скакунам нашим на заднице номер телефона азотом выжечь. Мелочь, но ведь из мелочей и…

И тут я не договорил.

Дверь в офис открылась с грохотом, — как будто бы её ломать с ноги решили, — и тут же:

— Мужики⁉ — сквозь какую-то хриплую недобрую истерику заорал голос Карякина. — Мужики-и-и-и!!!

Женёк хоть и был в самом дальнем углу ангара, а в офисе оказался первый, — машинально накастовал себе скорость, — и первым же заорал:

— А-АА!!! Твою мать!

А там уже и мы с Батяней подоспели. Забежали в офис, а там дядь Сеня весь в крови — на полусогнутых ищет к чему бы прислониться. Причём… не смешно. Вообще ни разу не смешно. Сразу становится понятно, что это не комедия, в которой потешный неуклюжий старичок свалился с оленегатора. Это его избили. Левый глаз заплыл, губа чуть ли не в лоскуты, и с разбитой брови кровь хлещет так, что уже часть бороды насквозь мокрая. Рубашка рваная и ладони как будто бы об асфальт свезены.

Логика проста. Если бы его болотная зверюга так копытом в голову приложила — он бы уже не встал. А так это люди были. Сто пудов люди.

— Они! — начал Карякин, указывая пальцем в сторону двери. — Там! Подошли! С силками! Я им говорю кто вы такие, я вас не знаю, идите нахер, а они мне молча сразу же в рожу сунули! — дядь Сеня начал задыхаться. — Толпой! Ногами! Они! Суки! Угнали! Угнали оленят!

Глава 17

Батяня уже тащил Карякину стул, а Женёк молча и на полной своей скорости рванул прочь из офиса. Догонять? Искать? Чёрт его знает. Смотря как далеко ушли ублюдки, смотря как сильно сопротивляются оленегаторы, и смотря как долго дядь Сеня добирался до нас с парковки. Но в любом случае его дар сейчас как нельзя к месту.

— Садись! — вомбат усадил Карякина на стул, хотя тому сейчас лучше было бы прилечь; совсем никакой.

— Звони, — я кинул Батяне телефон.

— В скорую?

— В скорую.

— Ага.

Пускай и лапки, а ловкие: вомбат набрал нужный номер, прислонил трубку к уху и по-моряцки грязно выругался. Затем залез на стол, вытянул руку к потолку, повторил вызов и врубил громкую связь.

— АЛЛО!!! — заорал Батяня, как только пошли гудки. — АЛЛО!!!

Я же выскочил на улицу вслед за Удальцовым и… для полноты картины только перекатили-поле не хватало. Пустота. Заводские здания с тёмными окнами, фонари вдоль дороги и всё. Тоскливо-милый такой урбанистический пейзаж. Был бы, ага. Если бы не лужа свежей крови на парковке.

И как только мы не услышали? Из-за воды? Получается, Карякина мордовали в тот самый момент, когда Батяня игрался со шлангом?

А-а-а-ай, твою мать! Ладно… Чем дёргаться, метаться и истерить, лучше обратить внимание на то, на что я действительно могу повлиять. Женёк вернётся и расскажет, что узнал, а у меня пока что на руках дядь Сеня. Досталось ему крепко, и как бы без сотрясов. Как бы без кровоизлияний. Как бы не отъехал он у меня до прибытия врачей, короче говоря.

— Дядь Сень, ты как? — я ворвался обратно в офис. — Дядь Сень⁉

Карякин обмяк на стуле, запрокинув голову назад. Разбитая бровь всё так же сочилась, но теперь не на бороду, а в волосы. Ещё и Батяня куда-то подевался! А хотя… Нет, не подевался. Вомбат выскочил из-за угла с кружкой, подлетел к Карякину, набрал полный рот воды и мелкодисперсно плюнул.

Ноль эмоций. Без сознания человек.

Так… могуч «шарик» Харона, сложна его комбинация даров, да только лечением там даже близко не пахнет. Вся моя магия нацелена либо на устранение противника, либо же на защиту себя самого. Но! Сэр Додерик и Разящее Весло за последние дни намолили мне порядочно энергии и технически… как вариант… надо пробовать!

— Нельзя, чтобы он спал! — я отобрал у Батяни кружку, вылил её Карякину на голову и начал тормошить мужика. — Дядь Сень! Дядь Сеня!

— М-м-м, — Карякин кое-как приоткрыл глаз.

Наверное, приоткрыл бы и второй, если бы тот к этому моменту совсем не заплыл.

— Дядь Сень, ты меня слышишь?

— М-м-м-м…

— Дядь Сень, молиться надо! Срочно надо молиться Владыке!

— Харон, — мне на плечо легла мохнатая ладонь вомбата. — Харон, перестань, пожалуйста. Ты не в себе…

— Отстань! — отмахнулся я. — Дядь Сеня, молись Владыке срочно! Владыка спасёт! Владыка поможет!

— М-м-м-м…

Грёбаные ограничения. Пока он не мой верующий, я не могу слить на него энергию. Такое воздействие приравнено к Чуду, а на Чудеса я покамест не накопил. Так что если Арсений Михалыч сам не захочет себя спасти и не поможет мне, план можно хоронить. И план, и его самого заодно. Нужно срочно искать триггеры, которые могут дать ему этот спасительный импульс и… стоп! Знаю!

— Дядь Сень, ради дочери! — я вновь потряс старика за плечи. — Ради дочери, прошу тебя, помолись Владыке!

Мутный взгляд на секунду прояснился.

— Ритка, — хрипло выдохнул Карякин.

Зажмурился. Заплакал. Но тут вдруг собрался с мыслями и начал бормотать разбитыми губами что-то неразборчивое, а я получил доступ. Нет, это не вера. Это всего лишь робкая надежда, самообман, плацебо, но мне даже этого достаточно. Есть контакт! Даже если не получится спасти, то душа Карякина теперь попадёт ко мне на переправу. И я его, козла старого, насильно в Рай упеку несмотря ни на какие штрафы!

Но рано об этом. Сперва попробуем переубедить скептика.

— Молись, дядь Сень! — крикнул я для убедительности и ка-а-а-а-а-ак давай в него жизнь вкачивать.

— О-о-оох! — Карякин аж на стуле дёрнулся.

— Чувствуешь, дядь Сень⁉ Это Владыка на тебя свой взор обратил! Не останавливайся! Молись!

Скажем так. Когда я попал в распотрошённое тело Харламова, божественной энергии у меня при себе было больше. Причём значительно больше; в дохренищу раз. Так что как бы я сейчас ни старался, излечить дядь Сеню целиком и полностью я всё равно не смогу. Прямо вот волшебного волшебства не случится, но поддерживать его до прибытия врачей мне по силам, лишь бы верил…

А он ведь теперь верит! Ха! Вот он, мой первый верующий среди людского племени. По идее, Батяня тоже следом присоединится, если сделает правильные выводы. А там и ещё кто-нибудь.

— Харон, прекрати…

— Не-не-не, — выдохнул дядь Сеня. — Всё правильно, — и продолжил бормотать.

Ничего никому не объясняя, я присел на корточки рядом и держал старика за руку. Так прошло пять минут. Десять. Пятнадцать и тут наконец…

— Фух!

Нет, не скорая. Удальцов в этом городе скорее всех скорых будет. Женёк забежал в офис и молча оглядел открывшуюся перед ним картину.

— Он в порядке?

— Почти, — ответил я. — Нашёл?

— Нашёл, — кивнул Женёк. — Ни за что не угадаешь где…

* * *

А угадал я с первого раза. Ведь то, кем именно был задан вопрос, уже подразумевал под собой ответ. Градский. Сволочь позорная. Прознал, да позавидовал. Интересно только, знает ли он у кого именно собрался воровать. Не то, чтобы это как-то меняло грядущий итог, но…

Так…

Как бы не хотелось потерять самообладание, отпустить себя и сделаться мстящим вихрем, я эту хотелку в себе переборол. Чтобы дров наломать сил хватит — это да. А на то, чтобы разгрести последствия? Короче! Рациональность возобладала, и в голову зашла стужа. А иначе, — вот было бы неловко, — я мог бы не заметить те возможности, что сами посыпались на меня прямо с неба.

Деньги делать научились, ага. Теперь пора взращивать репутацию.

Карета скорой помощи приехала через пять минут после Женька. И то, как она ехала, уже натолкнуло на блестящую мысль. С выключенным движком, белая газелька с красным крестом на борту тупо катилась с горочки и экономила бензин.

Врачи занялись Карякиным и почти сразу же заявили, что жить он будет, ну а я домотался до водилы. Пока тот вылез из кабины покурить, я разузнал всё что мне нужно. Итого: по Новому Саду ежедневно курсирует три бензиновых экипажа и один конный. Нет, этого не хватает. Да, хотелось бы в два раза больше, а по праздникам и в гололёд даже три. И нет, поломки на работу врачей никак не влияют, потому что уж чего-чего, а машин у больницы хватает. Было бы чем заправлять.

— Понятненько, — кивнул я, глядя как мимо меня на носилках проносят дядь Сеню.

— А это у вас чо такое? — спросил водила, указывая на наши «кареты», отщёлкнул бычок в сторону и полез заводиться; обратно дорога как ни крути шла в горку.

— Скоро узнаешь, — ответил я.

Дальше мы уточнили у врачей, куда именно повезут Карякина, проводили взглядом карету и пошли. Все вместе пошли. Удальцов сказал, что одного меня не пустит, а Батяня… как только двери за Арсением Михайловичем захлопнулись, он превратился в разъярённый комок шерсти. Скалился, ругался, угрожал всем глотки перегрызть. Тут я впервые задумался о боевых качествах вомбата и вот что хочу сказать — он хоть и маленький, а плотный. Весит как взрослый мужик. К тому же под волосами и жирком наверняка имеется нехилая мускулатура, — как-то ведь он самого себя с места на место перетаскивает, верно?

Так что не стоит обманываться и думать про расу Батяни, как про мимимишных слабачков. Более того! В драке один на один «без говна» между человеком и вомбатом, я бы сто раз подумал на кого ставить. Если эта мохнатая хрень умудрится тебя повалить, то дальше сопротивление бесполезно.

Но вот: промзона с мойкой далеко позади, наш дом и врата крепостных стен тоже остались за спиной. По знакомым как свои пять пальцев техническим улочкам центра, мы подходили к дворику «Градский и КО». И ещё задолго до того, как свернуть в арку услышали тревожный звукоряд. Крики, грохот, лязг…

— Бегом-бегом!

Картина мне открылась премерзейшая:

Растянутые в жёстких силках оленегаторы как могли сопротивлялись. Пытались брыкаться и бодаться, но никак не доставали до своих обидчиков. Коих, в свою очередь, было много: каждую нашу зверюгу удерживало как минимум по восемь мужиков, и ещё несколько сволочей били их током — длинными такими шокерами.

Ещё гаже становилось от того, что многие из тех, кто удерживал оленегаторов — наши с Женьком знакомые. Такие же как мы в недавнем прошлом курьеры; с некоторыми даже довольно плотно общались. Но! Всё-таки подавляющая часть персонала «Градский и КО» стояла в сторонке и охреневала от происходящего.

А сам Антошка вот он — бегает, суетится, орёт. Злится на то, что ему не подчиняются. Надень на него сейчас высокий цилиндр и пиджак с задними фалдами — станет похож на злобного директора цирка.

— Эу! — крикнул я, как можно громче свистнул сквозь пальцы и зашагал прямиком к Рудику.

Градский меня заметил. Сперва испугался, потом оскалился, и бросился искать защиты. Нашёл. И как же хорошо! Как же сказочно, что у него всё-таки были наёмники! А то меня уж мутить начало от одной мысли, что Карякина избили те же самые люди, с которыми Харламов некогда после работы мог и по пивку пропустить.

— Стоять, — вырос передо мной мордоворот. — Куда?

— Туда, — я попытался пройти мимо, а меня толкнули в плечо и… ну короче всё по канону.

— Это частная собственность.

— А это мои животные.

— Разве где-то написано, что они твои? Ты что, парень, проблем захотел?

Рядом с одним мордоворотом вырос второй, за ним третий, четвёртый, пятый… итого десять человек. Две звезды. Две светлых, мать его, повести. Судя по всему, какое-то местечковое формирование. Не «банд». То есть не урки в привычном понимании этого слова, а скорее зародыш ЧВК, который хватается за любую работу.

Почему я так решил? Да потому что некое подобие формы у них всё-таки имелось. На каждом был надет броник с принтом — стилизованная подкова, зацепившаяся за рыболовный крючок. И то ли подкова от игрушечной лошадки, то ли крючок на горбатого кита, но по размеру они примерно одинаковы. И череп ещё сзади, конечно же! Куда ж без черепа?

Судя по этому набору, смею предположить, что сами себя они называют «ловцами удачи» или что-нибудь в этом духе.

А хотя какая мне разница? Так. Чтобы забрать оленегаторов, надо избавиться от этих ушлёпков. Чтобы избавиться от этих ушлёпков, надо сманить их подальше от толпы — не стоит мне пока что веслом при всём честном народе размахивать; это странно и… так! На чём там остановился? Ах, да. Сманить подальше от толпы.

— Пойдём побеседуем, — сказал я тому, кто на мой взгляд был у ребят главным, и кивнул в сторону арки.

— Зачем?

— Пойдём-пойдём.

— Ну пойдём, — надменная улыбка, переглядывания со своими, смешки.

Ничего нового, вот прямо ничего. Канон едет на клише и штампом погоняет. Удивило меня лишь то, что этот самоуверенный хер всё равно взял с собой на беседу ещё двоих людей. Для убедительности, что ли? Но мне оно даже лучше! Буду отщипывать от этих уродов по кусочку, а что там да как — пускай останется за кадром.

— Харон! — крикнул Женёк и рыпнулся в мою сторону, но я жестом попросил его остановиться.

— Всё нормально.

Ну и вот. Идём мы, значит, сквозь арку. Я впереди, а за мной трое. Молча. Стемнело уже окончательно, и иллюминация Нового Сада теперь работает на меня — тени густые, плотные, насыщенные.

Правда мне пока непонятно, одарённые ребята или нет, но минимум двое даже не успеют применить дар. Я гарантирую это. Упиваясь предвкушением мести, я планировал как именно буду разматывать гадов — как встану под правильным углом, как их рожи вытянутся при виде весла, как затрещат кости и прочее-прочее-прочее, но тут…

— Ать-с-с-с-с, — первым прошипел главарь наёмников.

В арке показались силуэты гвардейцев.

— Что у вас тут происходит⁉

Не-не, никто из нас в полицию не звонил. Ни мы, ни Градский. Просто во дворе действительно так шумно, стрёмно и непонятно, что жители дома уже давно доложили куда надо. Вот и прибыли молодчики в форме. Ведь полиции в привычном понимании в городе нет уже давно, и гвардия Его Сиятельства занимается всем: от шумных соседей до криминала.

— Какого чёрта вы тут устроили⁉

И тут я понял, что голос мне знаком. То ли хорошая новость, а то ли плохая, но прибывшую на разбор полётов группу возглавлял Гордеев, мой недавний знакомец. Что ж. Я быстренько сунул руку в карман плаща и прыснул на ладонь феромонов.

— Сергей Игнатьевич! — крикнул я. — Вечер добрый! — и протянул гвардейцу руку.

— Харламов? Ты что ли?

Машинально, а руку он мне всё-таки пожал, и теперь в случае чего оленегаторы будут к нему ласковы. А ещё от такого внезапного разворота сюжета наёмники у меня за спиной притихли, и вроде бы даже начали назад сдавать.

— Твоих рук дело?

— Отчасти, Сергей Игнатьевич, — ответил я. — Зверушек моих угнали, а сладить с ними никак не могут. Разберётесь?

На самом деле тупость Градского зашкаливала. Непонятно на что именно он рассчитывал, когда заваривал эту кашу. Скорее всего просто ярился из-за того, что мои дела пошли в гору, и придумал свой чудо-план на эмоциях. Но как бы там ни было… с появлением гвардии острая в перспективе ситуация закончилась пшиком. Или нет?

Несколько часов спустя

Окраина Нового Сада

— Зассали, думаешь?

— Ну конечно зассали, — ухмыльнулся Невер и продолжил пересчитывать деньги.

«Невер» — это сокращённо от фамилии Неверов. Алексей Алексеевич. Именно так звали босса и основателя «Ловчих Удачи».

Отдельного кабинета для пересчёта денег у него, кстати, не было. «Офис» группировки располагался примерно в том же районе, где Харламов сотоварищи недавно арендовали мойку, и представлял собой просторное помещение без каких-либо перегородок. Квадратные уродливые колонны-подпорки, высокий потолок сплошь в люминесцентных лампах, голый бетон, связки проводов…

Лофт, короче говоря, ага.

Часть этого лофта была оборудована под спортзал, часть под зону отдыха, ну а в дальнем уголке сидел сам Невер. Рабочий стол, стационарный телефон и здоровенный сейф — вот и всё, что требовалось ему для работы.

Маленький бизнес работал круглосуточно. Для некоторых предпринимателей Нового Сада «Ловчие» выступали в качестве ЧОПа и были готовы сорваться в любой момент, чтобы защитить своего заказчика. Но то — пустяки. Был бы возможен рэкет, и защищали бы «Ловчие» от самих себя — вот тут можно было бы развернуться по-настоящему, а так… ну право слово шалость. А основные деньги группировка делала благодаря заказам с «индивидуальными пожеланиями». Вроде того, что сегодня подогнал им Градский.

— А припугнуть, как думаешь? — спросил у Невера один из его людей. — Припугнуть надо?

— Можно и припугнуть, — кивнул Алексей Алексеевич, не отрываясь от денег. — Лишним не будет.

— А кого припугнуть? Градского или тех обсосов?

— И тех, — Невер собрал купюры в стопку и постучал ею по столу, — и других. На всякий случай. А то вдруг осмелеют поутру? — Алексей полез открывать сейф. — Вдруг чего-нибудь вспомнят такое, чего не нужно вспоминать?

Речь сейчас шла о том, как разрешилась история с оленегаторами. И разрешилась она для «Ловчих», надо сказать, просто идеально. Деньги уплачены — это раз. Ни у кого нет претензий — это два.

Градский как и обещал, не сказал о наёмниках ни слова. Выставил их в глазах гвардии мимокродилами. Зеваками, которые пришли на шум, — вообще случайно оказались в том дворе. И те трое сопляков промолчали, хотя могли бы притянуть к истории избитого деда. Вомбат вроде бы порывался что-то такое сказать, но тот черноволосый ссыкун так перепугался, что аж ладонью рот ему затыкать начал.

В итоге гвардейцы за неимением прецедентов «угона незарегистрированных экзотических животных» вынесли Градскому предупреждение, те трое забрали своих чешуйчатых уродов и дело закончилось миром.

Миром…

— Н-да, — пробубнил себе под нос Невер. — С дедом всё-таки перестарались, — захлопнул сейф, встал из-за стола и тут:

Дзынь! — разбилось одно из окон. Никто толком не успел среагировать и понять, что происходит, как на подоконнике появилась маленькая детская фигурка с гвоздомётом в руках и: тах-тах-тах-тах! — одна за другой, по всему помещению начали взрываться и гаснуть лампы.

— Какого хрена⁉

А другие окна тоже начали биться. И на других подоконниках тоже начали появляться фигуры; появляться, спрыгивать и шустро рассредотачиваться по углам. Внезапно оказалось, что на улице не горит ни один фонарь, и всего лишь за пару секунд помещение погрузилось в полную темноту.

Кипиш. Паника. Крики. А ещё странное чувство, как будто в темноте под ногами кто-то носится. Но вот, всё затихло так же внезапно, как и началось.

— Сохранять спокойствие! — крикнул Невер. — Боевая готовность, парни!

— Лучше не надо, — раздался спокойный, но необычайно громкий голос в дальнем углу.

Следом щёлкнул переключатель. В глаза Алексею Алексеевичу ударил слепящий свет прожектора, — откуда он тут только появился? — а «Ловчие» по всему залу начали кричать от боли и, судя по характерному звуку, валиться на пол.

— Аккуратно, — продолжил голос. — Кто не сопротивляется, тот не умрёт. Мы же тут все за справедливость, верно?

— Вы кто⁈

— Конь в пальто. Тише…

Вместо ответа, человек выставил под свет прожектора свою руку. И тут Алексей Алексеевич обнаружил, что на стене рядом с его собственной тенью появилась тень гигантской пятерни. Пятерня приветственно помахала ему, а потом сложилась в волчью голову. Ну… в незатейливую такую фигурку из любительского театра теней. Такую родители показывают детям на простыне во время аварий, когда в доме внезапно отключают свет.

Большой палец — ухо, указательный — лоб, мизинец и безымянный — беззубые челюсти.

— Аф-аф, — сказал человек, и «волчья» тень бросилась на Неверова.

Очень даже физически схватила его за ногу, подбросила под потолок, а потом со всей дури шваркнула об пол. Башка Невера прошла в опасной близости от острого угла сейфа, однако же ему удалось отделаться выбитой зоной улыбки.

Однако на этом тень не успокоилась.

— А-аааа!!!

Тень начала играть с ним, будто маленький садист с котёнком. Трепала, мотыляла из стороны в сторону, била об стены, но всё-таки не убила. Остановилась чуть ли не в самый последний момент.

— Хватит? — спросил человек.

— Хва… хва… хватит! Пожалуйста, прекрати!

— Хорошо.

Тень в последний раз подбросила его, перехватила двумя пальцами за голову и надёжно зафиксировала, буквально пришпилив к стене.

— Значит так, — сказал хозяин тени. — Вы сегодня обидели одного очень непростого дедушку.

— Простите! Умоляю вас, прости…

— Тихо! — рявкнул голос. — Я не договорил. Дедушка, повторюсь, очень непростой. И надо бы вам перед ним извиниться. Так что сегодня же утром вы всей толпой идёте в больницу на Светлом Проспекте и спрашиваете, в какой палате лежит Арсений Михайлович Карякин. Имя запомнил?

Тень вдруг очень опасно сжала череп Невера, и тот заорал:

— Запомнил! Я всё запомнил!

— Отлично, — хватка ослабилась. — Принесёте дедушке кроссвордов, фруктов и чего-нибудь вкусного к чаю. Раскаетесь в содеянном так искренне, как если бы от этого зависела ваша жизнь, — голос хмыкнул. — А она ведь зависит от этого, уж поверьте. Понял?

— Да! Я понял! Понял!

— Дальше, — продолжил вещать человек. — Из собственного кармана вы оплатите дедушке лечение. Но только не стационар с телевизором, и не сраные таблеточки. Вы найдёте одарённого лекаря, который поставит Карякина на ноги к концу дня. Где вы его найдёте, мне абсолютно плевать. И последнее… ты слушаешь?

— Слушаю!

— Спросите у дедушки про Владыку, а потом внимательно его выслушайте, — тут пальцы разжались и Невер рухнул на пол. — И лучше бы вам поверить в то, что услышите, ребята. Иначе в скором времени вам придётся бояться собственной тени.

Бах! — прожектор разбился, и следом весь зал наполнился тихим шорохом. Те существа, что пришли через окна, уходили прочь…

* * *

— Владыка доволен?

— Владыка очень доволен, — я похлопал Додерика по плечу и уселся на трон. — Все молодцы! Все сработали как надо! Магнитофон сегодня слушайте сколько захотите, к вечеру принесу вам ещё батареек.

Ну что? Поздравляю вас, Харон Христофорович. Спасибо, Харон Христофорович.

Вот и свершилась первая вылазка гоблинов Разящего Весла в город. Благо, ублюдки квартировались на отшибе, и нам удалось нигде не спалиться. Зашли, сделали дело и ушли. Красота.

Ну а в самом-то деле. Ну не мог же я спустить всё на тормоза. Моего человека чуть не убили, а я что? Схавать это должен был? Не-е-е-е, так дело не пойдёт.

А что до Градского, то с этим выродком я тоже поквитаюсь, но чуть позже. Сейчас слишком уж палевно будет. Я хоть и в приятельских отношениях с гвардией Нового Сада, но стану первым подозреваемым если с этим жиробасом случится какая-нибудь трагедия. К тому же смерть для Антошки не выход. Теперь я ещё более страстно хочу, чтобы он страдал.

Кхм…

Ну да ладно, душеньку я на сегодня уже отвёл, и прочь эмоции. К делу!

Пока шли все эти разбирательства и Градский строил из себя уязвлённую невинность, — типа, смотрю олени бесхозные стоят, дай думаю возьму, — мне удалось поговорить с Гордеевым. Не о погоде притом, а довольно предметно.

Я предложил ему снарядить для гвардии несколько экипажей для быстрого реагирования на основе старых полицейских бобиков. Не будь дураком, Сергей Игнатьевич согласился. Сразу же; ещё толком не дослушав предложение до конца. Я прямо видел, как у него в глазах новые медальки забренчали.

И опять ситуация «вин-вин», и опять все довольны. А завтра, когда пойду Карякина проведать, ещё и в больницу такое же предложение закину; насчёт скорых. Как грамотный барыга, сперва бесплатно подсажу Новый Сад на оленегаторов, а там посмотрим. По обстоятельствам.

Ну а сегодня у нас, получается, рейд. По идее Разящее Весло должно было выйти ещё ночью, но планы переигрались и вот…

Впрочем, рассвет тоже хорошее время для внезапной атаки. Однако:

— Владыка! — ворвался в сруб запыхавшийся разведчик. — Владыка, нас заметили!

Опять двадцать пять, что ли?

— И-и-и-и? — уточнил я. — Сюда идут?

— Не, Владыка, не идут!

— А что же тогда?

— А там… А там… Я в этом, Владыка, — гоблин защёлкал пальцами и начал искать поддержки в глазах соплеменников. — В этом… в как его?

— Ахере, — со знанием дела подсказал сэр Додерик.

— Во! Точно! В ахере я, Владыка! Они нас как заметили, такое вытворять стали! ТАКО-О-ОЕ!!! Первый раз такое вижу, Владыка! Чесслово, первый раз! Я ваще не знал, что такое бывает!

— Короче!

— Короче…

Разведчик набрал полную грудь воздуха и начал тараторить; вываливать на меня всё то, что увидел на стоянке Черепа, — то ли Дымящегося, а то ли Воющего. И чем дальше я слушал, тем шире становилась моя улыбка. В конце концов я не сдержался и заржал.

— Ну это успех, господа! — крикнул я и поднялся с трона. — Жабыч, собирай бойцов! Выходим немедля!

Глава 18

— Держи выше.

— Держу, Владыка.

— А теперь ещё выше. И ещё. И ещё… так! Дай сюда!

Вот так, — на ходу, — и выявляются все шероховатости. Сэр Додерик хоть и жрец, но слишком уж низковат для знаменосца. А потому:

— Держи ты, — со вздохом, я передал флаг Розочке.

Вот теперь нормально. Вот теперь внушительно. А до стоянки Черепа тем временем осталось всего ничего, и я уже вижу шныряющих по кустам чужих гоблинов.

Однако судя по тому, что донесла разведка, ждать засаду или град камней в рожу не приходится. Сегодня всё должно пройти тихо, мирно, дружелюбно. Хоть и упорото настолько, что мне до сих пор не верится…

Итак. На сегодняшний рейд мы вышли очень урезанным составом. Жабыч отобрал из Разящего Весла не самых грозных бойцов, а тех, кто выглядит самыми грозными бойцами. Ну то есть самых больших и уродливых. Гоблины со шрамами на лице проходили этот кастинг автоматически, отсутствие пальцев и конечностей тоже имело преимущество, а вон тот милаха с деревянным протезом носа — вообще наша главная звёздочка на сегодняшний день.

И ещё раз повторюсь: мы шли не воевать.

— Без моей команды никого не трогать, — на всякий случай ещё разок повторил я и призвал весло.

И вот мы на месте. В полнейшей тишине, вождь первым прошёл сквозь кусты на стоянку, придержал их для меня и… Что ж. Вот она. По всей видимости, гоблины Черепа не смогли найти себе свой собственный холм, и жили на кочках вокруг небольшого озера — очень чистого на фоне всего остального заболоченного пейзажа. Не удивлюсь, если тут даже рыба водится.

Но не так интересно обиталище гоблинов Черепа, как они сами.

— Ты Владыка? — спросила меня глазастая гоблинша с двумя зелёными хвостиками волос.

И насколько я понимаю, она у нас глава переговорщиков. Ну… раз уж первое слово взяла. Стоит, опасливо косится то на Жабыча, то на Розочку, то на меня. Старается храбриться, хотя получается у неё слабо. Руки-ноги дрожат, и явно не от холода.

Но самый смак ситуации заключается в том, что прямо у её ног валяется связанный гоблин с очень интересной инсталляцией на голове. Эдакая корона из волчьего черепа и прочих костей, в которой фаланги чьих-то пальцев заменяют зубчики. И вот он-то эмоционирует по полной: истерично мычит в тряпку и извивается, как уж на сковородке. А сделать ничего не может; запеленали его конкретно.

И вокруг точно такая же картина происходит. Чуть ли не вокруг всего озера по кочкам валяются связанные мужики, над которыми нависают женщины. Как будто я в мир победившего болотного матриархата угодил. Ну ладно…

— Я Владыка, — подтвердил я. — С кем имею честь?

— Я вождиха, жена вождя, — тут гоблинша внезапно осмелела и пнула связанного в бок. — Вот этого вот.

Сделала она это явно с тем, чтобы уважаемый вождь перестал кочевряжиться. А тот в ответ уставился на неё, как на предательницу, перекувырнулся со спины на живот, — при этом потерял корону, — и гусеничкой пополз прочь. Молча. Сосредоточено и при том так шустро, что жене пришлось встать ему на спину, чтобы тот окончательно не утёк.

Но вот, сцена домашнего насилия закончилась, гоблинша подняла на меня взор и зеленокожее тельце снова пробрала дрожь.

— Это… это правда? — спросила она, шумно сглотнув. — Правда, что вы принимаете в клан и щадите всех?

Ну… саму ситуацию я понял уже давно. Наши разведчики были неаккуратны спалиться перед гоблинами Черепа — раз. Гоблины Черепа решили, что лучшая защита это нападение, и начали готовиться к походу на нас — два. Женщины Черепа поняли, что мужчины Черепа по собственной дурости решили сходить на убой и связали их к чёртовой матери в надежде на то, что Владыка всех пощадит — три.

И единственное, что мне до сих пор непонятно…

— Как ты об этом узнала?

— По почте.

— Гхм, — я чуть было не поперхнулся. — Что?

— По почте, — и смотрит на меня, как на дикого.

И вот тут я понял, что грёбаные гоблины начали утомлять меня настолько, что я уже мечтаю сложить с себя роль Владыки и забросить всю эту затею с объединением кланов. И на кой чёрт я только вообще во всё это ввязался⁉ Ах да, верующие же. Точно. Ну что ж.

Обернувшись назад, — на своих, — я выискал в толпе синюю гриву и крикнул:

— Госпожа Шамурская! Ваше Благородие, будьте любезны на пару слов!

— Да-да! — ответила Шампурелла, протискиваясь сквозь строй. — Секундочку!

— Вождь, жрец, Роза, вы тоже.

— Идём, Владыка.

— Всё хорошо, — сказал я «вождихе». — Не переживайте, вас никто не тронет. Мне просто нужно пошептаться со своими советниками, — отошёл вместе с гоблинами подальше и возопил крикливым шёпотом: — Какого чёрта⁉

— Вы о чём, Владыка?

— Сперва на совете племени вы всей толпой утверждали мне, что кланы меж собой никак не общаются, а теперь выясняется, что у вас даже почта есть! То есть вы ещё и письменности обучены⁉

Сэр Додерик застыл — явно испугался моего тона. Розочка наоборот — улыбнулась и утёрла кулаком убежавшую слюну. Жабыч явно принялся размышлять над словом «письменность» и сопоставлять его с другими знакомыми, а на членораздельную речь сподобилась лишь Шампурелла. Сперва похлопала глазами, затем нахмурилась и переспросила:

— Жадная почта что ли? — и пока я снова не взорвался негодованием начала тараторить: — Это не почта, Владыка! Это записки на листе кувшинке! Либо угрозы, либо похабного содержания, в основном рисунки!

— Письменность, ага! — включился вождь и замотал башкой. — Письменность!

— По традиции, — продолжила Шамурская, — если клан от жадности поймал лишнюю жабу и не может её съесть, к ней привязывают такую вот записочку и отпускают…

— Зачем?

— Чтобы потом, когда её поймает кто-нибудь другой, он на эту записку посмотрел.

— Зачем?

— Чтобы ему было неприятно.

— Зачем?

— Ну как? Анонимность порождает безнаказанность, Владыка. Людям ли не знать.

Кхм… впрочем, да. Кажется, гоблины познали всю суть интернета задолго до появления самого интернета. Срач в комментариях под жабой — как же это аутентично.

— И что? — уточнил я. — Весть о том, что Владыка Харон щадит детей и женщин, можно изобразить рисунком?

— Вполне, — кивнула Шампурелла. — Думаю, что гоблинки с таким справятся. Они… как бы так сказать, чтобы никого не обидеть? Они куда умнее и изобретательней мужчин, просто хорошо скрывают это…

При этих словах взгляд мой сам собой упал на Розочку. И на секунду её привычное, чуть придурковатое выражение лица сменилось другим. Спокойным, рассудительным. И в глазах Главы Инквизиции вдруг промелькнуло эдакое мудрое лукавство по отношению ко всему этому миру, молодому и не перебесившемуся. Серьёзно! Как будто бы проживший жизнь старик сейчас выслушивал грандиозные планы внука-подростка и думал про себя: «ну да, ну да, стартап, крипта, фьючерсы… а знаешь ли ты как платить за коммуналку?»

А глаза-то наши встретились. Роза едва заметно ухмыльнулась и подмигнула мне, а потом… потом секундный морок закончился и вот, она уже щёлкает пастью в попытке поймать пролетающую мимо стрекозу. А я аж головой тряхнул; не проглючило ли?

— … в конце концов, Владыка, — продолжала тем временем Шампурелла. — Даже если рассмотреть текущую ситуацию. Именно женщины оценили риски столкновения с Разящим Веслом, сделали выводы и буквально спасли свой клан. Мужчины слишком тупы и привержены традициям для того, чтобы…

— Пагади, — перебил её Жабыч. — Это ты чо такое ща сказала? Это кто тут по-твоему…

— Тихо! — рявкнул я.

Всё.

Надоело окончательно.

— Значит, так. Слушаем. Пленных вместе с семьями доставить и разместить в форте. Посмотреть, что там за записку получила «вождиха», и к вечеру выпустить на болото жаб с такими же. Чем больше, понятное дело, тем лучше. Дальше: завтра поутру послать разведку на стоянки всех соседних кланов и посмотреть, не хочет ли кто-нибудь точно так же сдаться. Желающих поглотить, остальных спровоцировать на атаку и перестрелять под стенами форта. Добываем оленегаторов, строим дома, взращиваем численность клана, готовимся к противостоянию с Кривым Зубом. Шамурская?

— Да?

— С тебя предложения насчёт промышленности и сельского хозяйства. Подумай, на чём вы можете зарабатывать. Послезавтра вернусь и послушаю. И всё! Вы же у меня ребята самостоятельные, верно? Ну так и давайте-ка сами-сами. А у меня и в городе дел невпроворот…

* * *

Частная клиника для знати в Новом Саду была одна и располагалась за городом, чуть на восток. Потому что лечение аристократов — дело не только серьёзное, но и обстоятельное. Чуть что, сразу в стационар. Покой, уход и все условия: огороженная территория, сады для прогулок, берег реки, собственная пристань. Питание по заказу, лучшие врачи, сговорчивые медсёстры с дополнительными опциями, а вечерами игра в преферанс в компании таких же благородных особ…

Ну право слово! Всё-таки трудно представить себе графа в десятом поколении, который сидит с талончиком в коридоре КВД и ждёт, когда его пригласят на удаление бородавки. Ещё и поругают за то, что припёрся не ко времени.

Так вот! К чему это я? К тому, что в отличии от аристократии простые граждане привыкли переносить болезнь на ногах, и вот для них-то больницы были открыты в черте города. Точно такие же трёхэтажные домики с богатым фасадом, ничем не отличные от жилых.

Сюда-то вчера вечером и привезли дядь Сеню.

— Здравствуйте, — сразу же с порога я отправился к окошку регистратуры. — Не подскажите, в какой палате лежит Арсений Михалыч Карякин?

Милая бабулечка в круглых очках и с фиолетовым шаром волос принялась копаться в документации, а я краем глаза спалил «Ловцов Удачи». Мужики как раз вышли из лестничного пролёта и очень активно что-то обсуждали. И да! Слово «Владыка» проскакивало в их речи с изрядной регулярностью, а потому шалость явно удалась.

Зацепился я в городе. Пускай пока что в качестве бабайки из городских легенд, но зацепился же! Жаль только, что спонтанно и безо всякого плана. Надо бы теперь как-то докручивать всю эту историю, а вот как именно? Хм…

Ладно…

Ручкаться с шайкой чоповцев я не стал. Подслушал, подсмотрел и сделал выводы. И вот ещё одно наблюдение: Неверов был при зубах. А раз уж он за ночь умудрился вымутить себе протез, то и дядь Сеню на ноги поставил.

— Кем вы приходитесь пациенту? — дежурно спросила регистраторша.

Я недолго думая ответил, что сыном, затем бабулечка налистала нужную бумажку и вдруг изменилась в лице.

— Триста пятая палата, — ответила она с эдакой хитрецой. — Только он уже, наверное, скоро выписывается. Вы разве не знали?

— Правда? — делано удивился я, поддерживая эту непонятную мне игру. — Уже на поправку пошёл?

— Ну а как же⁉

По настрою бабульки, — по её прищуру и тому, как воровато она оглядывается по сторонам, — я понял, что она буквально алчет сплетничать. Какое-то тайное знание распирает её изнутри, и она не в силах его больше удерживать.

— К нему же Вадима Евграфовича вызывали, — регистраторша поджала губы, подняли брови и закивала, мол, да-да. — Видать, непростой отец у вас, раз к нему посреди ночи сам Его Благородие приезжал.

Стоп!

— Мендель⁉ — уточнил я.

— Ну да. Вадим Евграфович приходит к нам раз в месяц, осматривает самых тяжёлых больных и иногда помогает. Обычно денег за это не берёт, но раз уж его так резко выдернули…

Перебивать как-то невежливо, а потому я выслушал рассуждения регистраторши до конца и лишь потом спросил:

— Так Его Благородие лекарь?

— Конечно, — бабулька поправила очки. — А вы разве не знали? Широчайшей души человек. И всегда такой вежливый, ну прямо душка.

Душка, ага. Душка с чуть ли не одним из самых редких даров в мире.

Объясню!

Казалось бы, по логике вещей лекарей должно быть, как стихийников нерезанных. База же. Но! Как правило целитель так часто использует свой основной дар, что буквально пролетает первые два уровня развития. Дальше его шарик исцеления смешивается с побочным и на выходе мы почти всегда получаем бесполезную херабору.

То есть у таких вот спецов срок годности очень сильно ограничен. И тут два варианта: либо Мендель до сих пор тусуется на первых уровнях развития и не исчерпал свой потенциал, либо же ему сказочно повезло. И тогда мне повезло, что ему повезло, ведь он мне до сих пор должен. Будем иметь ввиду…

— Спасибо большое, — улыбнулся я бабульке. — Пойду проведаю старика.

По лестнице я поднялся на третий этаж и сразу же испытал умиление околопредельного уровня интенсивности. На скамейке возле триста пятой спал Батяня. Вомбат развалился и храпел с раскрытым ртом, а прямо у него на коленях головой пристроился Женёк. Ну да, мягонько же. Тепло, уютно.

Будить ребят я не стал. На цыпках прокрался к палате, заглянул внутрь и:

— О! Харон!

Судя по всему, дядь Сеня пребывал не только в хорошей форме, но и в прекрасном расположении духа. Смотрелся в небольшое зеркало над раковиной и поправлял пиджак. Да-да, пиджак. С кармана́ми. На Карякине с чего-то вдруг был надет серенький твидовый костюм-тройка.

— Глянь-ка, а⁉ — похвастался он. — Ну красота же! Это мне ребята взамен порванной одежды принесли…

«Ребята». Не «суки», не «паскуды» и даже не «гады». Видимо, коннект удался, и Неверов с его ловчими действительно умеет извиняться.

Койка дядь Сени сразу же угадывалась среди остальных. И не только потому, что была застелена к выписке. На тумбе рядом с ней стояла корзина с фруктами, ваза с цветами, торт и жирная связка воблы. К ножке кровати были привязаны шарики, и для полноты картины не хватало лишь плаката «С Днём Рождения».

Сама палата оказалась шестиместной.

На одной из коек валялся мужик с куском ваты на половину лица, примотанным на бинт к носу, а на другой вообще непонятно кто. Мумия с задранной кверху ногой. Три остальные кровати, получается, пустовали, а жаль…

Жаль, потому что чем больше людей услышит про Владыку — тем больше людей услышит про Владыку.

— Ну ты как? — спросил я Карякина. — Нормально?

— Нормально!

— Уверен?

— Я уверен, что когда-нибудь я стану лучом звезды! — пропел дядь Сеня и двинулся к тумбе с гостинцами. — В остальном, Харон, я после вчерашнего вообще ни в чём не уверен.

Карякин надел связку воблы себе на шею поверх пиджака, а фрукты и торт отнёс бедолаге с ватным носом. Взял из корзины яблочко, подбросил его на ладони, а затем кинул в мумию.

— На вот, — сказал. — Похрумкаешь потом.

Мумия в ответ лишь дёрнулась и глухо заныла.

А мне отрадно было видеть дядь Сеню в таком заряженном настроении. Без «но» и без «и». Просто здорово, что у Карякина такой подъём; всем бы так и всегда.

— Может, пойдём уже отсюда, а?

— Погоди. Слушай, а это что же получается? Те козлы перед тобой всё-таки извинились?

— Ну почему же «козлы»? — спросил дядь Сеня. — Очень даже приятные ребята. Признали, что были не правы, пообещали поддержку. И в отличии от некоторых не ржали надо мной, когда я рассказал им про Владыку. Кстати! Харон, ты же объяснишь мне… что это вообще вчера такое было?

— Потом объясню, — кивнул я. — Обязательно. Только сперва дела в больнице закончу.

— Дела? Что за дела?

— Несколько «скорых» на оленегаторной тяге хочу оборудовать.

— О-о-о-о! — протянул Карякин и похлопал меня по плечу. — Это хорошо! Это нужно! Это, Харон, вообще-то жизни спасти может!

— Знаю, дядь Сень.

— Тогда давай не задерживаться. Сейчас всё сделаем, а потом предлагаю пойти и трахнуть Пивчанского…

Уф! Что-то я по ходу устал с бессонной ночи. На полном серьёзе начал судорожно перебирать в голове фамилии всех знакомых мне аристократов Нового Сада и думать, чем же господин Пивчанский так не угодил Карякину, раз заслужил такое унизительное наказание. Так что да. Выпить мне действительно не помешает. Ну так ведь и повод есть!

* * *

За следующие три с лихой часа мы с мужиками договорились с главврачом о нашей инновации, — принята она была на ура, потому как взамен мы ничего не просили, — добрались до мойки, убрались в офисе и оборудовали стойло для наших чешуйчатых скакунов. Теперь же сидели на парковке.

По погоде вытащили на улицу один из столов и пили пиво, закусывая дарёной воблой.

Карякин рассказал про Неверова с его парнями, а я нехотя и выдавливая из себя краснощёкий стыд «признался» в том, что всю жизнь в экстренных ситуациях молился Владыке. Дескать, это у меня в семье традиция такая была. Ещё там, в родном мире. Откуда она пошла не знаю, и что за Владыка такой тоже не знаю, но вот же — работает.

Дальше пришлось придумывать обоснуй тому, куда я пропал ночью и с чего вдруг «Ловцы Удачи» переобулись в прыжке. Ну… на самом деле тут всё ещё проще оказалось:

— Когда всё закончилось, мы с Гордеевым к ним в офис сходили, — сказал я. — Неофициально, так сказать, поговорить. Ну и объяснили мужикам, что они не правы. Что против нас им вписываться не нужно было, а тем более за Градского.

— А чо так? — спросил Батяня, поджаривая на зажигалке пузырь. — С чего бы Гордееву вдруг тебе помогать?

— Так мы же теперь лучшие друзья вообще-то! — я улыбнулся и отхлебнул пивка. — Пока вы там у Градского во дворе бекали-мекали, мы с ним про несколько экипажей для гвардии договорились. Так что дел теперь впереди невпроворот, мужики, где только деньги на всё брать будем…

Стоило мне закончить фразу, как произошло странное. Со стороны центра города послышался шум — мерный гул моторов. МоторОВ, я не ошибся.

Затаившись, мы пронаблюдали как на нашу улицу из-за угла выехала ни одна, ни две, а сразу же три машины. Типичный кортеж аристо, как это было принято ещё до Исхода даже в самых бедных семьях: длинный такой представительский седанчик по центру и два чёрных джипа охраны спереди и сзади. Блеск, шик, тонировка.

— Это кто?

— Без понятия.

Но вот, машины уверенно свернули на территорию мойки. Проехали прямо перед нами, — буквально в полуметре от накрытого стола, — и остановились.

— Аччорт! — выругался Батяня, заметив что пузырь от воблы в его руках превратился в вонючий уголёк. — Спалил… — но всё равно засунул его в рот и быстро зажевал.

Из джипа тем временем уже вылез мужчина. Лысина, строгие очки, — на удивление не солнцезащитные, — и кобура поверх чёрного делового костюма.

— Кто из вас Харламов? — спросил мужчина.

А делать нечего.

— Я. А что тут, собственно говоря, происходит?

— В машину, — очкастый кивнул в сторону седана…

Глава 19

— Не слишком ли самоуверенно? — спросил Семён Андреевич.

— Самоуверенно, — улыбнулся я. — Ещё как, — и повесил паузу.

Встреча проходила на спокойных тонах. А если бы не сословная пропасть между мной и графом Голубицким, я бы даже назвал её «дружеской». Внутри седан Сиятельства оказался на удивление просторным, и даже несмотря на присутствие телохранителей, не было здесь ни тесноты, ни обиды. Мини-лимузин. Какая-то прям пространственная аномалия. Голубицкий сидел на заднем сиденье, я напротив него спиной к водителю, а на небольшом столике между нами в пепельнице дымилась сигара.

Внешне Семён Андреевич произвёл на меня приятное впечатление. Эдакий боярин из старой сказки: высокий и широкий, с густой окладистой бородой, благородным пузом и пудовыми кулачищами. Ещё бы рубашку-поло на кафтан поменять и можно в аниматоры идти.

К слову! Что особенно доставляет: тот лысый мужик с кобурой, которого я сперва принял за безопасника — это его сын. Сын! Не сыночек и не сынулька, а именно что графский сын. И вот оно, получается, настоящее дворянство. Не карикатурное и не испорченное. Такое, каким ему и полагается быть по задумке.

Два серьёзных мужика, в каждом из которых дури хоть отбавляй, но при этом спокойные как удавы, обстоятельные и вежливые. Даже со мной вежливые, хотя казалось бы… ну кто такой Харламов? Пока что никто.

Резюмирую: нравятся они мне. И чтобы получить таких союзников в городе, я действительно готов постараться.

— Продолжайте, Харламов, — прервал мою паузу Голубицкий. — Самоуверенно, но?

— Но ведь это вы пришли ко мне с предложением, Семён Андреевич, а не я к вам. И поскольку вы не производите впечатление человека, склонного к импульсивным поступкам, смею предположить: вы сами всё придумали, просчитали и даже прикинули цифры. А значит понимаете, что всё возможно.

— Хмм…

— А также прекрасно понимаете, что предоплата в полном объёме — это не моя прихоть. Она нужна мне не потому, что я хочу исчезнуть из города с вашими деньгами, а потому что без неё наше предприятие физически не сможет состояться.

— Хмм…

И надо бы, наверное, объясниться. Примерно десять минут назад, после того как младший Голубицкий охлопал меня по карманам на предмет колюще-режущих и пропустил в машину к отцу, мне было сделано действительно очень щедрое предложение.

Спасибо графу, что не стал играть в загадочность и сразу же объяснил: что, зачем, почему.

Итак! Голубицкий воспринимал мир после Исхода точно так же, как и я сам — куча возможностей, минимум конкуренции, вперёд-вперёд-вперёд! Обо всех своих предприятиях Семён Андреевич мне не рассказал, — ну а ещё бы, — зато поведал про виноградники близ Рубежного.

Географически, Новый Сад был эдаким экватором, выше которого виноградная лоза в этом мире не приживалась. Точнее… приживалась, конечно, но не так как того хотелось бы. И совсем другое дело южный Рубежный — там культура пёрла, как на дрожжах.

Взращивать виноградники Голубицкий начал ещё до Исхода, когда транспорт гонял туда-сюда-обратно, и даже не думал о том, что могут возникнуть проблемы. А они ведь возникли. И как это частенько бывает — в мелочах.

Перевезти партию вина на бензиновых фурах с кучей охраны — это одно. Это оправданно. Это логично и экономически выгодно; в плюсе и транспортная компания, и Голубицкий, и потребители. А вот везти в Рубежный партию бутылок для розлива этого самого вина — жгучая боль чуть ниже спины, которая взвинчивает ценник конечного продукта. Потому что обратно фуры возили не бутылки, а… Тут его сиятельство не стал мне ничего пояснять, да я и не любопытствовал.

И прослышал граф про некого Харламова с его оленегаторами. И задумался — а сможет ли упряжка из болотных зверей утащить большегруз? Звучит как бред, конечно, но и времена нынче не самые вменяемые.

— Давайте расскажу, Семён Андреевич, на что планирую потратиться. Во-первых, вон те милые люди за окном, — я указал на ребят, — пока что единственные сотрудники «Такси Харон». И если я заберу с собой в путь хотя бы одного из них не оставив замены, то моё собственное дело встанет.

Тут Батяня, чьи чёрные-глазки бусинки безотрывно вглядывались в тонированную бездну графской машины, постучал воблой по столу. Не то, чтобы «в подтверждение моих слов», но всё равно символично.

— Во-вторых, мне потребуется провести несколько дорогостоящих экспериментов. Не исключаю, что табун не сумеет утащить на себе десятитонную платформу и нам придётся искать какую-то альтернативу. А даже если сможет, то платформу всё равно придётся дорабатывать.

— То есть?

— То есть нужна какая-то система торможения, Семён Андреевич. Представьте себе ситуацию, в которой ваш груз летит с горочки. Сперва давит моих зверей и сотрудников, а потом вылетает в кювет, из которого его потом вытаскивать спецтехникой. А хотя… зачем его вытаскивать? Бутылки же перебьются.

— Резонно.

— Ну и в-третьих, Семён Андреевич, у меня есть обязательства перед городом. И если я сосредоточусь на вашем заказе, то не смогу выполнить их в обещанный срок.

— Хм, — граф дотянулся до сигары, пыхнул пару раз, а затем уложил её обратно на край пепельницы. — Что за обязательства?

— Я обещал оборудовать несколько экипажей для больниц и гвардии.

Граф улыбнулся и переглянулся с сыном.

— А вы, Харламов, что же? Насаждаете благодать?

— Отнюдь, — честно ответил я. — Просто обрастаю полезными связями и рычагами давления. В седле обязательно будут сидеть мои люди, которым именно я буду платить зарплату, и это не обсуждается.

И ответил я, по всей видимости, правильно. Поскольку Голубицкий ещё немного поиграл в гляделки с сыном, погладил бороду и ответил:

— Хорошо. Я согласен выплатить вам предоплату. Андрей Семёнович, — это он по имени-отчеству к сыну обратился. — Займись сегодня же.

— Да, отец.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — сказал я. — И надеюсь на долгое плодотворное сотрудничество.

«Если ты, конечно, не прощупываешь почву с тем, чтобы попытаться отжать у меня бизнес», — додумал я про себя, пожимая графу руку. Понравился он мне или не понравился, а надо бы быть настороже. Если уж недоумок Градский додумался до того, что за оленегаторами будущее, то и остальные тоже слюни пускают.

И надо бы, наверное, копнуть в эту сторону:

— Семён Андреевич, а позволите задать вопрос? — сказал я перед тем, как вылезти из машины. — Как начинающий предприниматель, просто сгораю от любопытства.

— Спрашивайте, Харламов.

— Зачем это вам? Какие-то бутылки, олени, вино? Мышиная возня, одним словом. И меня не покидает ощущение, что это как будто бы не ваш масштаб.

И опять эта хитрая улыбка, и опять поглаживание бороды, и опять граф потянулся за сигарой.

— Присядьте обратно, Харламов, — сказал он. — Мы ведь с вами начистоту общаемся, верно? Вы честно ответили мне насчёт истинной природы своего меценатства, а я честно отвечу вам на ваш вопрос; как на прямой, так и на подстрочный.

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

— Так вот, Харламов, вы очень сильно заблуждаетесь насчёт масштабов, — менторским тоном начал граф. — За «мышиной вознёй», как вы выразились, на самом деле кроется стабильность. В своё время отец донёс до меня одну очень правильную мысль, которая в нашей семье передаётся из поколения в поколения. А звучит она примерно так: будь то революция, голод, конец света или, как в нашем с вами случае, Исход — всё одно. Люди всегда, во все времена и при любых обстоятельствах будут бухать, лечиться и трахаться. Прошу прощения за мой французский…

Тут Голубицкий щёлкнул пальцами и охранник, что сидел рядом с ним достал из нагрудного кармана небольшую деревянную коробочку сигар; с виду на пять-шесть штук.

— Так что мои интересы, — продолжил Голубицкий, — распространяются на алкоголь, фарму и на… м-м-м… ну вы поняли, да?

— Вполне.

— Ну а раз «вполне», то не переживайте, Харламов. Пока я окончательно не подмял под себя всё вышеперечисленное, мне нет никакого дела до грузоперевозок. И мне куда легче нанять вас, чем что-то у вас отнимать и развивать самостоятельно…

Тут граф посмотрел в окно, за которым дядь Сеня с Женьком бросили распитие пива и теперь гонялись по парковке за Рудиком, который упёр у них со стола связку воблы.

— Вот где действительно мышиная возня, — улыбнулся Голубицкий, а затем протянул мне коробку с сигарами. — Возьмите, Харламов. Угостите ваших людей и угоститесь сами.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — сказал я и принял подарок.

Вышел из машины, пронаблюдал за тем, как кортеж графа тронулся с места, помог мужикам отобрать у Рудика рыбу, ну а потом… потом полетели дни…

* * *

— Харитон Харламов, — весь из себя галантность, я слегка поклонился и поцеловал утончённую ручку в чёрной шёлковой перчатке. — Должно быть, госпожа Голубицкая?

На что барышня заливисто расхохоталась, и цокая каблуками по асфальту просто пошла дальше. Поцокола, доцокола, и села на заднее сиденье машины во главе колонны.

— Не обращайте на неё внимания, Харламов, — сказал мне Андрей. — Это бизнес-партнёр моего отца. У неё возникли свои интересы в Рубежном, и мы согласились её подвезти. К нашим с вами делам она не имеет ровно никакого отношения.

— Как скажете, Ваше Сиятельство.

Не очень-то и хотелось с ней знакомиться, по правде говоря.

Но вот «не обратить внимания» я всё равно не мог, потому как эта женщина делала всё ради того, чтобы на неё обращали внимание. Очень ухоженная, аппетитная и одетая… м-м-м… весьма эксцентрично. Шляпка с широкими полями, чёрное платье, чёрные перчатки, чёрные туфельки и фатин-фатин-фатин. Больше фатина богу фатина! Глубокое декольте и почти голая левая нога к образу прилагались. Эдакая современная городская ведьма.

Выглядела женщина явно моложе своих лет, и о её настоящем возрасте можно было лишь догадываться. Сорок? Сорок пять? Чёрт его знает, но хороша. Каноничная роковуха. Настоящий маркер для мужской состоятельности: тех, у кого яйца побольше такой типаж магнитом притягивает, а мужички из робкого десятка стараются поскорее скрыться с её глаз долой.

И ещё немного об этой барышне… ах-ха-ха-ха! Фу, Харон, ну что за мысли⁉

Почему-то вдруг я зацепился за слово «бизнес-партнёр». Затем провёл параллель со сферами интересов князя Голубицкого и подумал, что ни на сомелье, ни на фармацевта эта женщина не похожа, а потому…

Ну да ладно.

К делу! Последние четыре дня я и мои пацаны, — если что, Карякин в душе тоже пацан, — провели в праведных трудах. День и ночь пахали до солёных усов, носились по всему городу, разговаривали разговоры, но в конце концов сделали всё в лучшем виде.

Пока гоблины на болоте забуксовали в развитии и изо всех сил стагнировали, — не хватает им живительной оплеухи Владыки, что ли? — в городе было сделано очень многое. Его Сиятельство передал мне деньги, а с деньгами всяко быстрее, веселее и надёжнее.

Итак, по пунктам:

На стоянке Разящего Весла эти дни я бывал только с тем, чтобы забрать баночки с жабьими феромонами, коих теперь требовалось бесстыдное количество. Ведь мойка буквально ломилась от оленегаторов, а стоянка от «повозок». Развитие пошло по геометрической прогрессии, и отныне по городу катались десять такси, две скорые и гвардейский бобик.

И тут… да, тут имел место щекотливый момент.

Мне пришлось приоткрыть Карякину тайну феромонов. Дядь Сеня всё-таки остаётся в городе за главного, и иначе никак. Я как мог объяснил, что это коммерческая тайна и её нельзя узнать никому, — вполне логично, ведь это наша корова, и её удой непосредственно скажется на самом Карякине.

Меня поняли.

Ну… дядь Сеня всё-таки мужик надёжный. Ещё и головастый оказался до кучи — подсказал хорошую идею. Вместо того, чтобы мутить нашим всадникам униформу, которую они один хер будут тайком игнорировать, он предложил опрыскивать им перед рейсом руки. Дескать, это антисептик такой, чтобы не заразиться от оленей болотной гонореей. Гонорея была выдумана на коленке, но кому охота проверять? А страх за собственное здоровье всё-таки куда лучший мотиватор, чем просьба соблюдать корпоративную форму.

Дальше — корм. Пока моё сотрудничество с гоблинами оставалось в тайне, таскать с болота корм в таких промышленных масштабах без моего участия оказалось невозможным. Выход: прикрепить за каждым всадником животное, и повесить на него обязанность его кормить. Как оказалось, оленегаторы прекрасно хавают прибрежную тину и как временная мера это сойдёт. А как вернусь, буду что-нибудь придумывать.

Теперь непосредственно про самих всадников.

На следующее же утро после того, как мы с Голубицким пожали друг другу руки, начался поиск персонала. Карякин закинул удочку по сарафанке, а Женёк со своей сверхскоростной магией обклеил объявлениями чуть ли не весь Новый Сад.

Как итог: было большое собеседование. И люди на работу шли охотно. И могли мы среди этих самых людей выбирать. Бывших курьеров Градского, — само собой не всех, а лишь тех, кто не был причастен к тому нехорошему инциденту, — брали назло.

Лёд тронулся! Как и обещал, я не тронул Антошу и пальцем, а эта сволочь уже теряет кадры. И дальше будет больше!

К слову, менеджер Таня тоже теперь наша, и вот это уже удар под дых. С Карякиным они сработались сразу же и теперь вовсю налаживают работу офиса. Понимаю, что сверхрезультатов от них ждать не приходится. Понимаю, что косяки будут происходить очень часто, но что теперь? Область инновационная, и без шероховатостей никуда.

Так…

Что ещё? Мужики на разборке озолотились с графских денег. Туда ушла чуть ли не половина нашей предоплаты за перевозку бутылок, зато теперь механики осознали всю серьёзность моих намерений и научились клепать повозки за несколько часов.

На этом вроде бы всё. Вот и все новости.

— Женёк⁉ — крикнул я. — Нормально⁉

Вместо ответа Женёк прогудел и помахал мне из кабины.

Да, вместо того чтобы переоборудовать прицеп и мудрить, на первый раз мы взяли полноценную фуру с водителем внутри, который будет подруливать стаду и тормозить. А вот над упряжкой господа механики действительно возились долго. И не упряжка это теперь вовсе, а ежели правильной терминологией пользоваться — цуг.

И боюсь, что если в пути у этого цуга что-то где-то порвётся или сломается, то встрянем мы надолго. Ведь прежде, чем чинить, надо будет сперва разобраться в том, что именно чинить, а в этой конструкции сам чёрт ногу сломит.

Двадцать оленегаторов парами друг за другом! Двадцать!

И двадцать первый, — впереди по центру, — Рудик. Все зверюги в этом забеге были новенькие и толком не объезженные. Затея такая: если по прибытию мы не получим предложение перевезти что-нибудь таким же макаром обратно, то прямо там же их и отпустим на все четыре стороны. Сами верхом доберёмся, а тут если понадобится найдём новых, — чай не долго.

— Батяня⁉ Ты как⁉

— Отлично! — ответил вобмат и показал большой палец. — Готов!

Батяня ехал верхом в самом начале вереницы, чтобы одновременно следить за всеми животными и, если вдруг что-то пойдёт не так, сразу же маякнуть мне об этом по рации.

— Рации, — повторил я вслух и скинул с себя рюкзак.

Батарейки на месте. Питание на два дня тоже, кое-какая одежда на смену, водичка, всё есть. Спать договорились в кабине у Женька. Оленегаторы готовы, всадники готовы, фура доверху нагружена стеклянными бутылками. Чудно́, блин.

— Трогайте! — крикнул я и запрыгнул на Рудольфа.

И джип Голубицких, что был во главе всей колонны, снялся с места. Князь вместе с сыном, парочкой охранников и таинственным «бизнес-партнёром» решил откатать пробный рейс до Рубежного вместе с нами…

* * *

До конца пути оставалось всего ничего. Вот уже более полутора суток мы ехали по Трассе на юго-восток. Виды открывались разнообразные, — всё же природа потихоньку менялась, — но каждый раз просто сказочные.

Леса, поля, холмы, излучины Нерки. Всё нетронутое и девственно-чистое. Буйство природы как оно есть.

Но!

За столько времени хочешь не хочешь, а пресытишься и красотой, и природой. Так что я даже близко себе не представляю, как скучно в пути было Женьку и Батяне. Первый-то ещё ладно, в кабине едет, а вот вомбат. От проклятого седла, как в песне поётся… кхм…

Так вот о чём это я? Даже не представляю, как скучно было ребятам, но сам я без дела не сидел. Бо́льшую часть дороги я провёл у себя в божественных чертогах.

Сперва по душам побеседовал с Огнём. Учитывая моё недавнее открытие касаемо внедрения шариков-даров в смертных, мой интерес к нему кратно возрос. И да, после недели пребывания в Аду гоблин с радостью вырвал у себя из груди дар огненного клонирования, лишь бы его мучения поскорее прекратились. А прекратились они моментально… ну я ведь не сволочь, верно?

Что его, что Повелителя Комаров я выгнал на перерождение, и на этом их история закончилась.

Дальше я проведал Шамана. Посмотрел, как он там обжился в Раю и уверил, что до сих пор помню про его внука и Хозяйку. Прекрасно помню, просто пока что не готов с ней схлестнуться. Хотя… на самом деле в этом была доля лукавства, и кажется мне, что уже пора. Всё-таки на сегодняшний день гоблины Разящего Весла собрали под свои знамёна… сколько уже? Четыре клана? Пять? Вот! Уже даже со счёта сбился!

Так вот. Первый день пути я полностью посвятил тому, чтобы докрутить механики Рая и Ада, а сегодня вплотную занялся переправой.

Во-первых, навёл ещё пущую красоту. Добавил косметических деталей вроде дороги к Весам и скалистого выступа с эдакой зоной ожидания. По моей задумке, там души смогут с комфортом посидеть и подумать — а надо ли им вообще идти взвешиваться или есть смысл договориться с вон тем красавчиком в чёрном капюшоне, который отправит их сразу же на перерождение в обмен на дар? Муа-ха-ха-ха! Да-да, на каждое божественное ограничение у Харона найдётся болт с левой резьбой. Так и живу.

Но то было во-первых. Во-вторых, раз уж Весы и без того изуродовали мою переправу, рядом с ними я прикрутил счётчик божественной энергии. Хреновину такую, похожую на градусник. Вот только в отличии от градусника с одним-единственным делением, и деление это — кратно Чуду, которое я могу совершить в мире смертных.

Увы и ах, на данный момент счётчик заполнился лишь на треть.

Так я и бродил по переправе, то поправляя камушек, то выращивая кустик, а то меняя рельеф гор где-то вдали, пока вдруг:

— Харо-о-о-он! — истеричный вопль Батяни из рации возвернул меня в явь. — Ты спишь что ли⁉

— Что случилось?

— Угомони Рудика! Хватит тянуть, остальные ведь за ним прут! Тормозим!

— Почему тормозим?

— Ты ещё и слепой⁉

Обидно, блин. Окончательно проморгавшись и осмотревшись, я сразу же понял в чём проблема. Прямо поперёк Трассы, которая на подъезде к Рубежному уже сократилась до двух полос, лежало дерево.

— Опять, блин, — пробубнил я себе под нос и потянул вожжи, чтобы остановить Рудольфа.

По перво́й проблем не было, ну а теперь подобные препятствия встречались нам каждые несколько часов пути. Всё-таки ездят здесь нечасто. Рубежный, он ведь от слова «рубеж» — конечная точка бывшей Российской Империи. Ну а теперь получается, что и всего человеческого мира.

Ну да ничего, надолго не задержимся. У графа оба телохранителя физики. Сейчас они выйдут, откинут дерево и поедем мы…

— Б***!!!

Не успел я додумать мысль, как вдруг слева на обочине моргнула вспышка. Грянул недвусмысленный выстрел, ракета с шипением вылетела из кустов и… и хотелось бы мне тут сказать, что кто-то из нас применил сильно-могучее колдунство и остановил её. Хотелось бы сказать, что «в самый последний момент» джип отъехал с траектории выстрела, или косорукие уроды промахнулись, или из противоположных кустов выскочил рояль и героически принял удар на себя, но нет. Ничего такого.

Прямо на моих глазах машина князя Голубицкого взорвалась к чёртовой матери…

ССЫЛКА НА ВТОРОЙ ТОМ: https://author.today/work/471770

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Владыка Нового Мира

Content

Владыка Нового Мира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene