Станислав Белковский

Эра Водолея

Издательство выражает благодарность литературному агенту Анне Сухобок.

© С.Белковский, текст

© ООО «Издательство АСТ»

Часть I

Шейлок Холмский и бородавка судьбы

Сценарий фантастического детектива про одну северную страну и одного стареющего президента

Необходимое предисловие

В декабре 2016 г. Владимир Путин и Нурсултан Назарбаев посетили в Санкт-Петербурге завод «Биокад» – там недавно придумали эксклюзивный препарат против старости. Про эмоциональную реакцию двух лидеров на исторический визит нам так и не сообщалось. Но приоритетный вектор интересов стареющих президентов обозначен был вполне откровенно.

Я, как обычно, не сравниваю себя с великими, но скажу: в 2015–2016 гг., чуть отвлекшись от темной материи, которая в РФ называется политикой, сам уделил немало времени изучению принципов и признаков старости. Не в медицинском, а, скорее, в онтопсихологическом разрезе. Долгих результатов я здесь приводить не буду – для того случатся иные статьи и даже, не исключено, околонаучные работы. Приведу лишь несколько важных тезисов.

1. Старость наступает непосредственно после молодости. Никакого осязаемого зазора между этими двумя агрегатными состояниями человека нет. То же, что называется зрелостью, – не этап жизни, а свойство, которое бывает присуще (или не присуще) и молодости, и старости. Грубо говоря, 30-летний парень может быть вполне зреломудр, а 80-летний старик – иссиня-зелен, как титульный советский помидор.

2. О наступлении старости – а она почти всегда приходит внезапно, даже если к ее пришествию тщательно готовишься, – говорят достоверно 7 признаков. Из которых назову пока (чтобы не раскрывать лишнего) три:

• совсем больше не хочется отвечать на вопросы, которые в явном виде не адресованы тебе;

• сон становится важнее секса;

• а замысел – важнее его воплощения.

На третьем пункте, ради которого и затевалось столь обширное вступление, остановимся чуть плотнее.

В старости ты уже слишком хорошо знаешь, как выглядит и к чему ведет большое высказывание. По давнему советскому анекдоту про Рабиновича, раздававшего на Красной площади листовки без текста: чего писать, когда и так все понятно!

Идея высказывания/мысль о нем – главнее полноформатного текста. А сил остается все меньше. Вот, хотелось бы написать много романов и/или сценариев. Но стартующая старость не позволяет.

Поэтому предлагаю вашему благосклонному вниманию краткие содержания ненаписанных – пока, никогда или навсегда – сценариев. Фильмов или сериалов (не знаю, правомерно ли это разделительное перечисление, ведь сериал – тоже фильм, только очень растянутый в пространстве-времени, в общем, вы все поняли). Чаще – по мотивам чего-то, что уже сорвало большой куш в нашем либо международном прокате. Но всегда – применительно к русским реалиям.

Таинственная смерть

Сценарий с сюжетными элементами сериалов «Шерлок» (не помню, какого из них, многочисленных, да и не суть важно), «Таинственная страсть», а также полнометражных картин «С широко закрытыми глазами» (реж. С. Кубрик) и «Скромное обаяние буржуазии» (реж. Л. Бунюэль).

Время действия – весна 2017 года. Ее самый угар.

На окраине Лондона живет частный детектив Шейлок Холмский. Ему под 70. Он выходец из СССР: эмигрировал по еврейской линии в конце семидесятых и постепенно осел в Соединенном Королевстве. Щуплый очкастый семит, издалека похожий на Вуди Аллена.

Как сыщик Шейлок прославился во второй половине восьмидесятых годов прежнего века. Тогда он раскрыл несколько очень запутанных дел. Например, дело Баскервилей – о вещем (феноменальных способностей) бультерьере, который однажды осознал, что сентиментальные хозяева завещали ему все имущество. И потому спешно загрыз знатное семейство насмерть. Чтобы не помереть прежде получения наследства.

Точка перегиба на графике жизни г-на Холмского обозначилась в 1991 году. Тогда некая состоятельная дама неясного происхождения – условно назовем ее леди Гизлейн – сделала детективу несколько необычный заказ. Надо было не раскрыть преступление, а легализовать/легитимировать заведомо нужный заказчице результат. Речь шла о загадочной гибели медиа-магната Роберта Максвелла, фатально свалившегося со своей яхты в открытый океан. Дама предложила (уже) знаменитому сыщику такой контракт: 500 тысяч фунтов стерлингов (очень немалые деньги по тем временам) за официальное оглашение версии, согласно которой Боб Максвелл покончил с собой из-за неразделенной любви. К леди Гизлейн, разумеется.

Шейлок исполнил контракт в полном объеме. С тех пор он только такими вещами и занимался: брал большие деньги за публичное изложение нужных версий громких преступлений. На чем всерьез разбогател. И в середине нулевых годов другого, XXI века – на том же и погорел. Некий русский бизнесмен, базировавшийся в Лондоне, предложил Холмскому «раскрыть» убийство своего партнера. А после закономерной пресс-конференции детектива настучал в полицию и везде: дескать, Холмский ничего не расследует, а только фальсифицирует и мистифицирует. В корыстных и больше никаких целях. Грянул публичный скандал. Шейлок лишился богатой клиентуры. Продал таунхаус в Белгравии и фиолетовый «Бентли». Ушел в многолетний запой – сначала за счет последних накоплений, потом в долг. От полного финансового краха сыщика спас его давний товарищ, бывший советский врач-терапевт, помогавший детям советской богемы косить от вооруженных сил, а затем – маститый писатель, известный как доктор Ваксон. Уехав из Союза уже под сверхдержавный занавес, в 1989 году, он время от времени публиковал порциями «Записки о Шейлоке Холмском» – полуреальные, полуфантастические истории о былых похождениях детектива, все еще не забытого публикой. «Записки» имели успех, и доктор Ваксон трогательно делился с их героем вполне пристойными гонорарами.

И вот в один позднемартовский день того самого 2017 года похмельного Шейлока разбудил необычный звонок. В трубке был Z., суперагент британской спецслужбы Ми-2, с которым Холмский познакомился еще на деле Максвелла (1991). Он предложил сыщику срочно прибыть.

К чему бы это? Спецслужбы давно утратили к несчастному пьянице всяческий интерес.

Не без труда сыщик откопал из вороха отходов жизни единственный приличный пиджак – (здесь может появиться ваша реклама). И без промедления накатив превентивно двойного прямого виски (тоже возможна реклама), двинулся к Z.

Тот огорошил Шейлока просьбой прямо-таки удивительной. Оказывается, минувшей ночью скончался всемирно известный, великомогущественный политик, президент Большой Евроазиатской Страны (БЕС). Далее по нашему повествованию – Президент. И надо вскорости лететь в столицу БЕСа, провести там «расследование», как Холмс умеет, и официально потом заявить: смерть – только от естественных причин. Например, от злокачественного кариеса с проникновением в головной мозг. Никакого убийства/самоубийства, ни малейшего покушения на утраченную жизнь.

Перелет бизнес-классом. Постой в отеле Ritz Carlton. Круглосуточный автомобиль с охраной. И – 100 000 фунтов гонорара, причем 30 % – аванс. Таких вкусных предложений возрастной детектив уж долгие годы не получал.

В самолете совершенно случайно соседом Шейлока оказывается прославленный в Британии пластический хирург Y. Он тоже летит в БЕС по специальному поводу: на похороны умершего недавно БЕСовского коллеги М., исправлявшего лица и тела самым главным элитариям этой (той) страны. Тяжелый инсульт. Пластическая хирургия осиротела.

– А Вы, должно быть, Шейлок Холмский?

– Да, разве меня еще узнают?

– Я узнаю, у меня глаз наметан. Не хотите сделать пластику век? Сразу помолодеете лет на семь. Хотя вам надо на пятнадцать, а это – задача другого порядка.

Шейлок и Y. хорошо накатывают бизнес-виски. Macallan 18 лет. И Y. признается: дело не только в скорби по великому (ладно, просто выдающемуся) коллеге. Можно перехватить кое-какие его заказы, притом весьма жирные. В мире осталось не так много культовых пластических хирургов. Y. – естественный преемник М. По крайней мере, для части богатой клиентуры, готовой тратить на это – точнее, вкладывать в это, ибо что может быть важнее внешнего возвращения в молодость – миллионы. Фунтов стерлингов и других валют.

– Похороны М. – послезавтра. На Старорежимном кладбище. Так у них принято. Именно там хоронят всех бонз. Если хотите – приходите. Я смогу посодействовать вашему присутствию.

Попутчики обмениваются номерами телефонов и позывными в социальных сетях.

Еще в самолете Холмский успевает пролистать газету Times, в которую не заглядывал лет пять – а действительно, на фига новости, бессмысленные для тебя абсолютно? И постигает одну странную историю. Оказывается, намедни произошел военный переворот в карибском государстве Антигуа и Барбуда. Частная военная компания (ЧВК) «Шнитке» завела на острова 2017 человек-наемников. Славян и кавказцев. Свергла бывшую – вдрызг коррумпированную, конечно же, – власть и моментально поставила правителем полковника N. Этнического русского (!), давно связанного с этой ЧВК.

Но не переворот сам по себе был сенсацией. А тот факт, что Соединенные Штаты и Великобритания, вопреки их грозному обыкновению, его никак единодушно не осудили. И даже махровой озабоченности не высказали. Более того, выразили готовность вести с полковником N. переговоры о признании его правительства. Как говорила по схожим поводам непримиримая баронесса Маргарет Тэтчер, «никогда такого не было, и вот опять».

В аэропорту БЕСовской столицы Шейлока встречают не только водитель с охранником, но и многозвездный генерал местных спецслужб. Который сразу объясняет диспозицию.

– Смерть Президента – огромная трагедия для страны. Да и для всего мира тоже. Воистину – глобальная стабильность вот уже массу лет держалась лично на Президенте. Потому мы не только объявили семидневный траур. Мы временно ввели чрезвычайное положение. Сейчас, когда лев, под одним взглядом которого трепетало раздерганное, расхристанное человечество, мертв – случиться может все что угодно. Локальные вспышки насилия, масштабные теракты. Мы не исключаем даже иностранного военного вторжения – наши американские партнеры, не ровен час, захотят воспользоваться шоковым состоянием, в котором находится БЕС-нация после безвременного ухода Великого Лидера (ВЛ). Китайские партнеры очень милые, но не шибко лучше. Хитрые слишком и коварные чересчур. Сиятельный Преемник твердо контролирует ситуацию, но эксцессы возможны, увы. В столице с 22:00 по 08:00 – комендантский час. Наши большие просьбы, они же рекомендации: не покидать отель в такое время; а лучше – вообще никогда его не покидать. До самого убытия обратно в Лондон. Я дам вам – нет, не парабеллум (смеется – откуда эта шутка? где-то из русской литературы? – Прим. Ш.Х.), а телефон для закрытой связи. Его не сможет прослушать никто, кроме нас. Гы-гы. Мы решили не устраивать прощания – иначе придут сотни тысяч людей, как на похороны Сталина, будет Ходынка, а там еще и бомбу кто взорвет.

– А как я буду работать? Какие первичные материалы?

– Все материалы Вам вручит специально обученный офицер в номере Ritz Carlton. Будьте осторожны – они совершенно секретные. Если с ними что-то случится – могут пострадать все.

И – обворожительно сельская улыбка.

Шейлок прибывает в Ritz Carlton – натужно роскошный отель с потолками 2.40 м. (Ну, чтобы больше народу втиснуть в бетонную коробку, понятно.) И получает – уже не от генерала, а от полковника, встреченного в лобби, – папку с документами.

В ней – все, что можно. Дюжина дюжин медицинских заключений. Свидетельства семи врачей-академиков, что злокачественный кариес был порожден государственным стрессом, преследующим всех непьющих мировых лидеров столь знаменательного уровня. Показания офицеров безопасности, неотлучных при Великом Лидере в последние его недели. Тридцать интервью усопшего, из разных времен, по разнообразным вопросам. Но самое ценное – серия фотографий. Президент-2017 – совсем не то же, что он – 2000. Это вовсе разные лица. Едва схожие одно с другим. И эволюция версий вельможного лица совершенно понятна: пластический хирург поработал, наверное, тот же М., про которого Шейлок узнал в самолете. И которого завтра будут хоронить. Есть только одна внешняя деталь, она же элемент, которая не менялась никогда: бородавка на мочке правого уха. Ни один хирург ее не удалил и, может быть, даже не попытался.

На следующие сутки сыщик, нарушив обещание Генералу, покидает отель. Правда, в светлое время суток. На такси – выскользнув через кухню и миновав приданную ему машину-охрану. И, связавшись превентивно с Y., в урочное время отправляется на Старорежимное кладбище.

На Старорежимном – чуть не вся суперэлита БЕСа. Значение и вес покойного сразу понятны.

Y. способствует одному нечаянному знакомству сыщика. Но не только он. Но и язык наш. Холмский по-прежнему прилично говорит и может даже думать по-русски. А главное – «Записки о Шейлоке Холмском» доктора Ваксона остаются весьма популярны в этой стране. Алкоголика-дегенерата, которого в детективном Лондоне давно уж в ломаный грош не ставят, здесь не просто многие идентифицируют – но считают значительной величиной.

На кладбище Шейлок встречает эффектную даму в мехах и брильянтах. Лет, кажется, не более 30, но с этой пластической хирургией нынче кто ж разберет. Ее зовут Марина. Ярко-рыжая, как Буратино. (Или это у них Мальвина рыжая, а не Буратино? У нас вон никто не рыжий, и Буратины вовсе нет, один сплошной Пиноккио.) Она сама попросила Y. познакомить ее с детективом. Кого-то очень напоминает, из лучших времен. И хотя вроде русская, говорит с трудно уловимым акцентом. Каким?

– Вы будете и на похоронах Президента, господин Холмский? Не думаю, что там интересно. Они решили хоронить его в закрытом гробу.

Почему она вообще про все это дело знает? Они – это кто? Соратники, наследники? Про семью покойного из полковничьих бумаг известно только, что Президент пять лет как разведен. Формально, но да. И не позволяет детям обильно появляться на публике. И зачем в закрытом гробу? Его что, пластический хирург или какой другой врач залечил?

Марина неожиданно предлагает Шейлоку сбежать с похорон М. и поехать с ней пообедать. Любопытство сыщика – сильнее страха. Тем более что его новая знакомая, как выясняется, дама очень упакованная и навороченная: у нее не только бронированный «Майбах», в полтора раза больше выделенной Холмскому длинномерной «Ауди», но и целый добавочный джип с автоматчиками. О как! Кто же она?

За обедом Марина почти подтверждает стартовую догадку Шейлока: ходят слухи, что неизвестные токсины были введены Президенту во время последней (недавней) пластической операции. После чего М. якобы покончил с собой от ужаса. Но если токсины по чьему-то поручению вводили намеренно, то…

Понятно: М. могли убрать, как нежелательного свидетеля.

Кстати. Еще года два назад, после очередной хирургии М., у Великого Лидера сломались какие-то мышцы и перестали закрываться глаза. Серые глаза, заметим. С тех пор он мог спать только в полной темноте – не прерываемой ни квантом света. Поистине стивенхокинговской тьме. И еще: три года назад Президента скосил непонятный тяжкий недуг. Он на неделю исчез из публичной жизни. А потом вернулся – и 200 чиновников лишились постов, а 40 офицеров были арестованы. Интересно, правда?

Крабы с черной икрой и мраморные медальоны пролетели незаметно.

– Мне надо торопиться. Меня могут сильно ждать люди в «Ритц-Карлтоне».

– Не беспокойтесь. Я уже позвонила Генералу и взяла всю вину на себя. Они не станут мне возражать.

О, да! Она кем-то приходится одному из вождей этой страны? А может быть, и вовсе… Понятно только одно: акцент. Он, безусловно, не просто английский – а именно что британский. Шейлок готов поклясться собакой Баскервилей, что ошибки здесь быть не может. Легкий, тающий в разговоре, отскакивающий от краев тарелки, но точно британский.

– Но почему все сделал, а бородавку на правом ухе так и не удалил?

– Это не просто нарост, мистер Холмский. Это бородавка судьбы, она же – бородавка святого князя Владимира. Если удалишь ее – быстро потеряешь власть.

– Как забавно все тут у нас. В смысле, у них, давно уж у них. Что лучше потерять – власть или жизнь? Впрочем, в известных местах и при заданных обстоятельствах это одно и то же.

Шейлок возвращается в отель. В лобби Генерал и Полковник смотрят ему в хвост ревностно.

– Что, действительно в закрытом гробу?

– Нет, почему же. Просто прощания не будет, чтобы не взрыв и не Ходынка. А гроб открытый. И вообще, мистер Холмский: мы все очень любим Марину Робертовну, но она, с ее обаянием и красноречием, может сильно отвлекать вас от основного дела. А результат вашего расследования нужен так быстро, как только возможно. Поторопитесь, плиз. Сконцентрируйтесь, пожалуйста. Не отвлекайтесь, в общем. И, если можно, не покидайте отель пешком и без охраны, как мы и договаривались.

Дальше – уже в гостинице. В архиве своего пенсионного «Делла» сыщик нашел фотографию 1991 года. Да, конечно. Загадочная Мальвина со Старорежимного кладбища похожа на… леди Гизлейн! И она к тому же Робертовна. Дочь Максвелла! Невозможно, но так. Да и по датам практически сходится. Максвелл ведь был еврей, на самом деле, и в чертах Робертовны немало еврейского, хоть и сглаженного благородной пластикой.

А еще ходили слухи, что медиамагнат путался с КГБ. Даже вроде какие-то книжки Горбачева издавал. В конце Советского Союза.

Черт побери.

Тем временем, что говорит нам газета International New York Times? А то, что вождь свежего переворота полковник N., первопоколенный антигуанец-и-барбудец русского этнопроисхождения, пока так и не вышел к народу в Сент-Джонсе. По соображениям безопасности, как бы. Зато на каждого жителя Антигуа и Барбуды, включая грудных детей, новые власти выдали по тысяче долларов США. С одной стороны – $90 млн, вроде не так и много, с другой – полковник явно не бедный человек. А может, он не сам по себе? Может, за ним стоят Ротшильды какие или там Рокфеллеры? Но им зачем эти малые Карибские острова – у них и так всего завались?! Странноватая вся эта история с переворотом, как ни крути.

А русская газета «Известия», разбросанная в «Ритц Карлтоне», сообщает: объявлен конкурс на могильное надгробие Президента. И победитель уже известен, ибо тот победитель хорош, который выигрывает прежде любого состязания: скульптор Б. из Санкт-Петербурга. Огромная черная голова властителя на постаменте в форме Земного шара. Интересно, а бородавку судьбы на мочке правого уха скульптор Б. не забудет передать художественными средствами?

Шейлок начинает писать заказанный текст. О том, как естественно ушел из жизни могущественный Президент. Но интуиция не отпускает: нет, ребята, в действительности все не так, как на самом деле. Иначе бы и не нанимали его, старого лондонского алкаша. Ну, нет, по нынешним временам 69 – это еще не старость. Люди в таком возрасте только к власти приходят. Сформулируем мягче: пожилого лондонского алкаша.

Хорошая это все-таки поездка: пьешь виски неограниченно за счет принимающей стороны. И не хочешь остановиться, даже когда можешь. Из принципа.

Звонок Генерала.

– Есть предложение поиметь завтра ланч. Где? В Большом театре. На исторической сцене. Там будет стоять гроб с Президентом. И 100 самых важных представителей БЕС-элиты, по закрытому VIP-списку, смогут с ним проститься. Даже министры не все смогут попасть – а только те, кто встречался с покойным не менее 28 раз. А рядом, на той же сцене, я заказал столик.

– Что, прямо у гроба?

– Да. Мне нельзя отлучаться, а есть-пить тоже хочется. Заодно обсудим кое-какие нюансы. И там безопасно. Мобильную связь мы заглушим, прослушки не допустим. Разговор-то у нас совершенно секретный, в другом месте его и не проведешь. Кейтеринг из ресторана … (и здесь запросто может оказаться ваша реклама).

В Большой едут вместе, одним авто. Генерал технично не подводит Шейлока к гробу. Ланч из семи блюд. Настоящая БЕСовская трапеза, так здесь принято. Большинство идущих к гробу – кивает Генералу. Все – целуют покойного в лоб.

– Послушайте, господин Холмский, я хотел отдельно поговорить с Вами про Марину Робертовну.

– Извольте, хотя я ее почти не знаю. Она правда дочь Боба Максвелла?

– Нет, Шейлок. Она ваша дочь.

– Это не лучшая шутка, Генерал. У меня нет детей.

– Вам так кажется. Точнее, казалось до этого момента. Вы же переспали один раз с Марининой матерью, леди Гизлейн?

Холмский с детства много пил, но не до такой же степени беспамятства! Чертовщина какая-то. Хотя…

– Марина Робертовна, – как вы, с вашим абдуктивным методом, могли догадаться – любовница, ну то есть гражданская жена, дама сердца или как там правильно – покойного Лидера. Мама его небольшого сына. В последние годы она приобрела огромное влияние. Назначала и увольняла министров, губернаторов. Президент отдал ей весь рынок кошерного питания – это миллиарды. Сиятельный Преемник и я немного устали от ее методов управления. Она очень властная и очень эмоциональная.

Стало быть, сказал себе Шейлок, я – вроде как тесть Президента? Дед его ребенка? Стоило дожить до этого дня знаний.

– И мы хотели просить Вас, мистер Холмский. Задача очень сложная. Нужно убедить Вашу дочь переехать в Лондон. Заботиться о старике-отце. О вас, то есть. Простите, что назвал Вас стариком, это иносказательно. Дом в Лондоне у нее уже есть. Просторный дом, теплый. Денег хватит на семь жизней вперед. Дело за малым: объяснить ей, почему она должна расплеваться с этой вонючей страной. Навсегда.

– Вы считаете, Генерал, что я справлюсь с этой задачей?

– Считайте, что у Вас нет выбора, детектив.

М-да.

И вот же она сама – Мальвина. Вся в черном. Проходит через гроб и – не целует покойника в лоб. Единственный гость Большой сцены, кто не целует! Что это? То, что я думаю?!

В конце семиблюдного действа Шейлок все-таки умудрился в высочайший ящик заглянуть. Да, там лежал тот самый человек, из папки Полковника, образца 2017 года. Но! На мочке правого уха не было никакой бородавки!

Вариантов три:

• нарост слишком тщательно замазали/закрасили;

• хирург М. таки отрезал топ-клиенту бородавку святого Владимира, после чего Великий Лидер лишился власти и жизни;

• третье – самое невероятное!

Кстати, и трехлетней давности история здесь в кассу. С двумястами уволенными чиновниками и сорока посаженными офицерами. Диктаторы ведь нередко умирают, чтобы посмотреть на реакцию оставшихся. Что-то будет днями, а?

Ощутив себя большой геополитической фигурой, Холмский заснул лишь под утро. А в 11 утра московского времени – полубезумная новость от Reuters: Германия признала островной режим полковника N.! Так не должно быть, но так есть. Reuters не врет.

Писанина длится дальше. Писать не о чем, но надо развернуто. Еще – ехать к Марине. Но страшно даже позвонить ей. Дочери своей.

А тут телефонирует на британский мобильный не кто иной, как доктор Ваксон.

Он вообще забавный персонаж. Ровесник Холмса. Сангвиник, гедонист, балагур. Исторически – блатной врач, работал в Третьем управлении. Но не лечил, а только справки клепал. Потом, в перестройку, в 1987-м, написал для «Известий» большой очерк «Затоваренная бочкотара» – о том, как воруют на овощных базах. И стал одномоментно народной звездой. Два года спустя уехал. Поселился в Лондоне. Как писатель прославился в начале девяностых – повестью «В поисках грустного Холми»: тогда наш сыщик был на пике положительной известности. А лет десять назад изваял свой главный роман – «Таинственная страсть». Историю скандальной любви принцессы Дианы Уэльской (Спенсер) к офтальмологу Башару Асаду, сыну президента Сирии. По сюжету, когда принц Чарльз, муж Дианы по паспорту, узнал о романе, он уговорил Асада-старшего (Хафеза) отозвать сынка из Лондона – и поскорее умереть, чтобы занять Башара серьезным делом (властью). Хафез все сделал: и отозвал, и умер. А Диану тем временем британские спецслужбы грохнули, чтобы честь знала. У англосаксов так принято, что поделаешь. Честь и смерть идут рука об руку, как сказал Кристофер Марлоу.

– Холми, старина! Не хочешь через три дня смотаться в Париж?

– Я в БЕСе по важному делу. Не вырваться мне, Вакси. А что там, в Париже?

– Приезжает полковник N., новый диктатор Антигуа и Барбуды. Презентует особняк их посольства на авеню Фош. Говорят, там еще коллекция Тулуз-Лотрека, его частная, лучшая за пределами Франции. Хотя сейчас-то она в пределах Франции, ха-ха.

– А ты-то, Вакси, при чем?

– Оказывается, Холми, я любимый писатель его молодости. Он мне сам позвонил и сказал. Меня с женой пригласили. Но жены, как ты знаешь, нет. Так что хочу я и придется мне пойти с тобой, старый черт.

Если Ваксон не разыгрывает – а он, как правило, не умеет, – кто-то может разыгрывать Ваксона. Но шанс… Ледяная догадка пронзает сыщика. Звонок (телефонный).

– Марина, вы, конечно, будете через три дня в Париже, в посольском особняке на авеню Фош?

– Как вы об этом узнали, Холмский?

– Вы же полетите своим самолетом? Возьмете меня с собой? Могу упасть к вам на хвост, как говорят у нас в Западном Сассексе.

Доклад о естественной смерти готовится дальше. А тем временем, два дня спустя, за сутки до москво-парижского вылета: полковник N впервые вышел к народу в Сент-Джонсе. Как раз перед первым диктаторским визитом во Францию. Есть видео. Появился на публике в бронированной маске: есть угроза покушения, и, по переданным данным ЦРУ (с каких пор янки так озабочены карибским полковником?), потенциальный убийца будет целиться прямо в лицо. Официально полковнику 51 год. Волосы черные, густые и длинные. Но походка, походка… нет, не 50-летнего человека. По походке – 65, а то и больше. И чтоб я провалился сквозь океанскую яхту Максвелла!

В самолете. Это Boeing Business Jet, с двумя спальнями. Более шикарной летательной машины Шейлок в жизни не видал.

– Вы таки дочь Боба Максвелла, моя Мальвина?

– Нет, что вы. (Смех.)

– Ну не моя же дочь, в самом деле? (Провокация.)

– Ха-ха, увы, не ваша.

Так детектив и думал – Генерал блефует, – но все равно почему-то немного обидно.

– Я дочь усопшего Президента. Внебрачная. Он скрывал это.

– Простите, но ваш сын? Ему семь?

– Шесть с половиной. Он тоже сын Президента. Тоже внебрачный. От другой женщины. Отец заставил меня усыновить мальчика. Он любит такие жестокие игры.

И все-таки она постоянно говорит о ВЛ в настоящем времени. Случайно? А там, у гроба? И за что пошли под суд 40 офицеров 3 года тому?

– А почему Вы решили познакомиться со мной? Там, на кладбище?

– Вы мне нравитесь как мужчина, Шейлок. Вы мой тип. Как говорил один наш мифологический персонаж, священный осел из фильма «Викинг», мой любимый цвет, мой любимый размер.

Она издевается? Или просто дьявольщина какая-то? Или то и другое вместе: дьявольски издевается?

– Говорят, Вы близко дружите с доктором Ваксоном?

– Конечно. Он книжки про меня пишет. Карьеру на мне сделал. Вернее, начал на мне карьеру, а там уже и без меня пошло.

– Поможете мне взять у него автограф?

И сладострастно улыбается, закусывая огромной клубникой.

Да, но если она не дочь Боба, и даже не моя, и не леди Гизлейн, то откуда все же британский акцент?

– Когда папа стал большим начальником, он отправил меня учиться в Британию. Сначала был пансион в Денстоне, потом – Лондонская школа экономики.

Ишь ты!

В аэропорту они расстаются. Временно, хотя неизвестно.

Особняк на авеню Фош действительно роскошный. Ну, типа музей-усадьба Кусково, только побогаче. На лестнице подхватывает Ваксон – это же он привел Холмского как гражданского партнера. И Тулуз-Лотрек есть. И очередной роденовский Бальзак в виде фонтана. И какой-то всемирный виолончелист, играющий в главной гостиной «Пальмирский концерт» Рахманинова.

Кругом шампанское «Кристалл», разные виды рыбной икры. Сверх того – некий экзотический напиток БЕСовского происхождения, Boyaryshnique Brut. При советской власти такого не было.

Тусуются хорошо одетые, совсем не известные Шейлоку люди. И вот – хозяин. Мать честная! Он заходит в гостиную в клоунском костюме и маске. Не бронированной, а обычной маске – модели «Арлекин». Походка – да, почти старческая. Не на полтинник, никак.

– Соображения безопасности, – шепчет писатель на ухо сыщику.

Знакомство – девяносто секунд. Полковник полукланяется Ваксону. На Холмского смотрит фронтально, не сгибаясь. Глаза совершенно немигающие. Серые глаза. Неподвижные, как Земля времен Птолемея. Те самые черные длинные волосы – явный парик. Длина – чтобы полностью спрятать уши. По мочки включительно.

N. приглашает на острова. Шейлок мямлит что-то про роскошество приема. Инцидент исчерпан.

Осталась только внезапная Марина-Мальвина:

– Автограф! Автограф!

А кто он по гороскопам? По китайскому – Дракон, это господство. По Зодиаку – Весы, это расширение выбора. Вечный бой между господством и выбором.

Детектив вышел на чопорную авеню Фош. Отныне он был обладателем главной тайны современного мира.

Все ясно. Полковник N – это и есть Президент. Он не умер, а переместился в пространстве. Справил себе новую идентичность. В гробу – двойник. У Великого Лидера много двойников, об этом в солидных газетах когда еще писали.

И зачем сыщику такая тайна?! С ней в голове, по идее, он должен скоро умереть. Насильственно. А ему пока не хочется. В 69, как говорят знающие люди, многое только начинается.

Ринулся за ним пластический хирург Y.

– Мистер Холмский! Никто почему-то не хочет познакомить меня с господином полковником. Вы мне не поможете? Это очень важно.

– Да, конечно. На днях. Всенепременно, обязательно помогу.

После приема они с доктором Ваксоном закатились в их любимое кафе «Прокоп» на улице Старинной Комедии. Крепко приняли. Верней, Шейлок крепко, а доктор – кажется, так себе.

– Вакси, у тебя сейчас есть таблетки забвения?

– Обливин? Да, Холми.

– И с собой есть?

– И с собой.

– А как их выпить, чтобы кое-что сразу забыть?

– Очень просто, Холми. Пишешь на бумажке то, что надо забыть. Проговариваешь вслух или сердцем. Принимаешь две таблетки обливина. Ровно две, не одну и не три. Бумажку поджигаешь. И когда она сгорит окончательно – дело сделано. Кстати, мне нужно идти через минут пятнадцать. Помнишь брюнетку, которой я в посольстве давал автограф? Назначила мне свидание сегодня в десять. В президентском люксе «Георга Пятого», прикинь? Говорит, я ей нравлюсь как мужчина. Любимый цвет, любимый размер, вылитый викинг, все такое. Ты вообще представляешь, кто она?

– Представляю, Вакси. Но разве она брюнетка? Она же ярко-рыжая. Как Буратино.

– Кому рыжая, а кому и брюнетка. Ладно. Пока, Холми. Не хочу заставлять красавицу сильно ждать. До завтра. Сделай так, чтобы обливин не выпал у тебя из кармана. Он недешевый.

Вот так всегда. Но Ваксон всегда бабам нравился больше. Пиджаков приличных у него штук пять, а не один. Плотный он, крупный, отеческой внешности. И всегда – гламурный парфюм. Как говорит сам доктор, труп врага всегда хорошо пахнет, но я всегда пахну гораздо лучше.

Листочек догорел. Но то ли обливин оказался просроченный, то ли… Шейлок ничего не забыл. Он только все вспомнил.

Секс с леди Гизлейн на мокрой палубе океанской яхты. Когда ревнивые альбатросы подло каркали прямо в ухо.

А потом он встретил полковника N. Без маски. С синяками и шрамами на переделанном длинном лице. И услышал то, что должен был.

– Я правил 17 лет. Даже больше. Я не собирался приходить к власти, но так получилось. И я вот что скажу вам, мистер Холмский. Все бесполезно. Сколько бы власти у тебя ни было, ты ничего не можешь сделать. Народы не хотят трудиться. Они хотят лишь, чтобы их обманывали. Можно держать эту страну в жидком азоте еще лет пять, десять. Но не вечно. За семнадцать лет я ни разу не прогулялся по набережной. Ни разу не провел время с детьми. Я, самый могущественный властелин мира, ощущал себя галерным рабом. Я перестал спать. Казалось, схожу с ума. Однажды даже перепутал Джулию Робертс с Сарой Джессикой Паркер – вот до чего дошло. Только врач Конрад Мюррей – слышали про такого? – выручал меня пропофолом. Молоком забвения, помните? Мне 65, и только официальная смерть одна могла освободить меня. Надеюсь, Вы меня понимаете. Этот вечный спор между господством и выбором.

Да, Шейлок, хоть никогда не был могущественным властелином, это понимал.

– Американские и европейские партнеры так радуются моему уходу, что признали даже мое правительство на островах. Осталось только окончательно снять маску – и я снова человек. Живой и свободный. Как думаете, получится?

Шейлок очнулся в своей лондонской квартирке. Над ним нависал легкими усами суперагент Z из службы Ми-2.

– Холмский! Что с Вами? Вставайте срочно! Через два часа Ваша пресс-конференция о естественной смерти. Люди ждут.

P. S. Патриотически настроенные продюсеры приглашаются к сотрудничеству по реализации вышеописанного кинопроекта. Спасибо.

Молодой патриарх

Сценарий драматического сериала о Боге, президенте и заговоре Московской патриархии

Необходимое предисловие

Старость – она как Вселенная. Бесконечна, но не безгранична.

Единственное, что приходит на смену старости, – смерть. Но смерть – это не конец. Это, скорее, начало. Небытия (как думают одни) или нового бытия (как считают другие). А отсюда и проистекает бесконечность старости. Единственная перспективная граница которой – формально зафиксированное земное время.

Старость не ведет к смерти – это знание из нашего школьного детства было и остается ошибочным.

Человек умирает не от преклонных лет и не от болезней, а от исчерпания своего жизненного задания. Пока задание не исчерпано, можно и должно жить. Потому-то важно не получить главный приз своей жизни слишком рано. Если живешь быстро – надо умирать молодым. Если тебе не случилось уйти молодым – привыкай жить медленно, каким бы тягучим занятием это дело ни казалось.

В общем, старость и есть жизнь, так бы я это сформулировал.

Молодой Патриарх

C сюжетными элементами сериалов «Молодой Папа» (реж. П. Соррентино), «Гибель империи» (реж. В. Хотиненко), полнометражных х/ф «Солнце» (реж. А. Сокуров), «Статский советник» (реж. Ф. Янковский), а также драматической пьесы «Покаяние» (авт. С. Белковский).

2018 год. В Российской Федерации проходят первые всенародные выборы Патриарха Московского и всея Руси – предстоятеля РПЦ МП. В соответствии с заблаговременно принятым федеральным конституционным законом «О Православии и православной Церкви в РФ» права избирателя приобретает любой, кто зарегистрируется как православный христианин на специальном web-сайте ЦИК РФ.

Кандидатов – трое.

1. Митрополит Иона, 71 год. Постоянный член Священного Синода, глава Вероучительного отдела РПЦ МП. Родился вскоре после Большой войны в Париже, в семье детей русских эмигрантов первой волны. Окончил Сорбонну, Седьмой университет, факультет восточных цивилизаций – там в совершенстве овладел, среди прочего, японским языком. Выбрал духовную карьеру. В 80-е стал настоятелем Церкви Трех Святителей на рю Петель. Несмотря на молодость – и/или благодаря ей – был любим паствой. В 1991-м переехал в СССР. Вскоре – хиротонисан во епископы. В 1996-м – архиепископ Владимирский и Суздальский. Приобрел немалое влияние – интеллектуальное и духовное – в так называемых русских элитах, заодно – среди интеллигенции и богемы. Своей активностью начал раздражать тогдашнего Патриарха и священноначалие вообще. Потому в середине нулевых годов XXI века вл. Иону убрали «пинком вверх»: возвели в сан митрополита и, памятуя о его образовании, назначили предстоятелем Японской Православной Церкви Московского Патриархата. В Токио владыка провел почти 10 лет. Хоть вдали от Родины, но незабываемые годы. За ним постоянно наблюдали прикомандированные сотрудники российских спецслужб Сергей Костин и Эраст Фандорин – митрополит, в конечном счете, превратил их в своих учеников и союзников. Отдельные отношения сложились у вл. Ионы с японским императором Акихито: с какого-то весеннего дня они регулярно встречались в плавучем ресторане «Линкор “Миссури”», обсуждая религиозные и прочие священные темы. Но вот как-то состоялся визит в Японию Президента РФ. Митрополит получил возможность переговорить с ним. Результат: Иону по его замысловатой, но недвусмысленной просьбе вернули в Москву и поставили на Вероучительный отдел.

В предвыборной кампании вокруг престарелого митрополита объединились, несколько странным образом, все недовольные нынешней Патриархией – и либералы, и ультраконсерваторы. Он весьма авторитетен, его никогда не обвиняли в коррупции, не подозревали в порочащих связях, сексуальных и несексуальных.

2. Протоиерей Василий Блаженный, 55 лет. Настоятель собора Покрова Пресвятой Богородицы на Рву (г. Москва). Технический кандидат, на победу не претендует. Бывший сотрудник Федеральной службы охраны (ФСО), полковник. Запойный алкоголик.

3. Митрополит Константин, 49 лет. Местоблюститель патриаршего престола. Глава Особого отдела РПЦ МП. Основной кандидат, поддерживаемый и большинством Священного Синода, и светской властью. Родился в пгт Большое Село Ярославской области. Отец его – скорняк, инвалид первой группы: в молодости, будучи нетрезв, свалился под трактор. Он был очень квалифицированный скорняк. Но постепенно слеп, а в услугах его посельчане нуждались всё меньше. Мама – музыкальный работник в детском саду. Жили они в холодном деревянном доме, с удобствами во дворе. Когда-то детский сад закрыли навеки. Семья оказалась в полной нищете. Мать начала спиваться – на паленую водку всегда (только и) хватало. До 11 лет Володя – так звали тогда будущего владыку – ходил в школу, потом перестал. Занимался попрошайничеством, мелкими кражами и грабежами в уличной банде подростков. Единственное место, которое Володя искренне любил, – Петропавловская церковь в Большом Селе. Там ему разрешали согреваться, нередко подкармливали черным хлебом, маслом, селедкой, а то и оладьями. Когда папа умер, мама ушла в последний непрерывный запой. Она не могла похоронить отца, тело начало разлагаться и смердеть. Выручили церковные люди и церковное кладбище.

В 14 смазливый подросток попался на глаза большому начальнику, по какой-то надобности заехавшему со свитой в Петропавловский храм. То был архиепископ Ярославский и Ростовский Никон. Очень тучный, длиннобородый, с тяжелыми мешками под глазами, он показался Володе глубоким стариком. А было-то ему в те дни 39 лет! Мальчик понравился архиерею, тот взял его в Ярославль и сделал своим келейником. Там же, тогда же сложились у них особые отношения, о которых не принято говорить вслух.

Вскоре архиепископ объяснил келейнику истину жизни, которой впоследствии воспитанник Никона не изменял.

А) Никакого Бога, конечно, нет. Разве не о том говорит твоя судьба в Большом Селе. А я? Мы жили на Урале. Родители погибли в лагерях. Я попал в детский дом, где претерпел все возможные и невозможные унижения. Разве всеблагой Господь в своей неизмеримой справедливости допустил бы такое?

Б) Мы служим не Богу, а Церкви и самим себе. Наша задача – сделать так, чтобы Церковь вышла из гетто и приобрела светскую власть. Настоящую, всеобъемлющую власть – над физическими людьми. Как Римский Престол. Они для нас – образец, хоть мы и разных обрядов, и всегда останемся.

В) Помощник наш и проводник наш к земной власти – Господь Бог. Которого нет, но что поделаешь. Еще неизвестно, понравилось бы нам, если б Он существовал на самом деле. Мы – единственные представители этого несуществующего Субъекта. Его именем мы избавляем людей от трех самых страшных бед: страха, тоски, тревоги. Дай нам денег на храм – и можешь грешить. Повинуйся нашей воле – и мы сделаем тебе не страшно умереть. Мы играем на грани: а вдруг Он есть? И если есть хоть один шанс, пусть очень сильно подразумеваемый, то мы – настоящая власть.

Г) Но сначала мы должны полностью взять власть в самой Церкви. Мы – это молодые, послевоенные люди, не замороченные ледяным прошлым. Скоро Патриархом, милостью Божией (хоть Его и нет), выберут меня. А на следующем заходе, лет еще через 20, – тебя.

Спустя три года Никон стал митрополитом Крутицким и Коломенским, а заодно управляющим делами РПЦ МП. Вторым лицом после Патриарха, а по неким вопросам, неформально, – и первым. Они переехали в столицу Москву (а недавно и Ярославль казался Володе неземным Парижем), поселились в Новодевичьем монастыре. Володя получил школьный аттестат, закончил семинарию. И в последний год существования СССР рукоположен был в иеромонаха под именем Константин. Поступил в духовную академию. Так начался его путь к Патриаршему Престолу.

В 1999 году, к тридцатилетию любимого воспитанника, владыка Никон сделал его епископом. Все шло к тому, что Патриархом вот-вот таки станет всесильный митрополит. Но – не сложилось. В конце декабря 2000 года делегация во главе с Никоном, в которой был и молодой епископ Константин, отправилась в Рим. В полночь 31 декабря слушали на площади Святого Петра миллениальную проповедь Папы. На следующий день должны были посетить самого Понтифика, в Ватиканской библиотеке. Обсудить деликатные вопросы. И, поднимаясь к Иоанну Павлу II, на крутой лестнице Апостолического дворца владыка Никон внезапно упал, бездыханный. Обширный трансмуральный инфаркт.

Всё правильно – Бога, конечно, нет. Иначе как мог в 56 лет скоропостижно уйти великий благодетель, вытащивший Володю из грязной глубины Большого Села? И не потребовавший взамен ничего, кроме разве что любви, – но разве не прекрасна любовь? Разве не так сказано в Писании? Та самая, бесплатная любовь, которая движет Солнце и еще там что-то такое?

Церковная жизнь Константина начиналась практически заново – многие иерархи не любили усопшего митрополита, и неприязнь эта распространялась на близких учеников последнего. Но Константин справился. После Большого Села и бездыханного тела на Папской лестнице не боялся уже ничего. Он победил мир. В сорок с небольшим став не просто постоянным членом Священного Синода, но руководителем Особого отдела – специальной институции, призванной всячески утверждать светское влияние РПЦ МП в стране и по всему миру. Центральный успех Особого отдела при митрополите Константине – «Константинопольская страда»: привлеченные отделом хакеры сломали разные сайты, имевшие отношение к Константинопольскому Патриархату, и получили чувствительный компромат на Вселенского Патриарха Феодосия. После и в силу чего всесвятейший Феодосий вынужден был прекратить все контакты с Украинской Церковью Киевского Патриархата и безоговорочно признать Украину канонической территорией РПЦ.

Митрополит Константин почти уверен в победе на выборах. Силы земные – на его стороне. Но все-таки владыка Иона его смущает. Ясно, что тот проиграет, но если второй тур – большой политический ущерб местоблюстителю.

Надо что-то сделать. И это что-то делается. Неожиданно всплывает японский паспорт пожилого митрополита. И дело не только в том, что по закону (федеральному конституционному, заметим) человек с двойным гражданством не имеет права баллотироваться на патриарший пост. Но и в циничном обмане: Иона попросту скрыл свое второе подданство от избирателей, т. е. паствы. Дедушка поначалу все отрицает. Но против лома нет приема: установлено неопровержимо, что император Акихито когда-то действительно дал велеречивому собеседнику по «Линкольну “Миссури”» гражданство Японии – типа как за особые заслуги. Одновременно в японских СМИ всплывает слух: митрополита отозвали из Токио не просто так, а по подозрениям в педофильских контактах. Гигантский скандал. Иона на несколько дней исчезает, чтобы появиться уже мертвым – в петле, в своей спальне в Свято-Даниловом монастыре. А это значит, что владыка не был искренне привержен вере православной: иначе как же он мог покончить с собой? Выходит, он столько лет вводил в заблуждение прихожан, считавших его великим праведником? Митрополит сходит с дистанции не только физически, но и нравственно, и вовсе навсегда.

Остаются два кандидата, и выигрывает только один из них. 87 % голосов. На интронизации Константина в Успенском соборе Кремля (Мск) присутствуют 11 глав государств/правительств и 7 предстоятелей христианских церквей. Важнейшую речь произносит патриарх Феодосий, нимало не забывший мощь православных хакеров. Главный же предмет гордости новоизбранного предстоятеля – приуроченный концерт певицы Мадонны (Луизы Чикконе). В Большом театре. Не все поняли этого юмора, но тем не менее.

На позиции Патриарха Константин берет с места в карьер и сразу добивается многого. Например.

На причастии теперь можно вместо кагора использовать настоящий французский коньяк. Только подлинный и только французский! Под этим предлогом обнуляются ввозные пошлины на 27 видов коньяка – эксклюзивным импортером беспошлинного напитка становится, естественно, дочерняя компания РПЦ МП.

Принимается федеральный закон, согласно которому никакой чиновничий пост категории А в РФ нельзя занять без официальной справки-рекомендации Московского Патриархата. Еще закон: любой художественный проект на русском языке (фильм, спектакль, выставка и т. п.), претендующий на государственное (со)финансирование, должен пройти превентивную экспертизу Патриархии. Священноначалие РПЦ МП получает исключительное право освобождать россиян от службы в армии и просить светскую власть о помиловании виновных в тяжких преступлениях.

Еще гигантское достижение: Святое Воинство. 30 000 (тридцать тысяч – опять же, по закону) легально вооруженных людей, составляющих, фактически, личную гвардию Патриарха. Кроме всего прочего, Святое Воинство получает право оперативно-розыскной деятельности в отношении граждан, уличаемых в оскорблении чувств верующих или покушении на такое оскорбление. Так что это не просто гвардия, но отдельная новая спецслужба. Собирающая, не в последнюю очередь, материалы на членов Священного Синода – тех, кого Патриарх имеет моральное право подозревать в нелояльности.

Мегапроект затевает Святейший Константин с помощью Модеста Ильича Чайковского. Нежнейшего врача паллиативной медицины, буквально святого мужчины, женившегося в Калифорнии (США, тьфу) на правнуке великого композитора и взявшего для себя громкую композиторскую фамилию. Модест Ильич увлек Патриарха гениальной, как вся банальность, концепцией. В РФ много людей страдают смертельными недугами: раком там, СПИДом, всякое такое. Но лечить их – пустая трата исторического времени: у них для того нет никаких денег, да и не хотят они, в сущности, жить. Надоело им. Надо лишь объяснить им, что: а) по итогам неизлечимой болезни попадут они прямо в рай, где вовремя платят пенсии, а реки текут кефиром и водкой; б) попадут они туда, если воспользуются профессиональным утешением Московского Патриархата, а хлипкое недвижимое имущество свое заранее отпишут Святой Церкви. Через уполномоченную ею компанию. Для воплощения спасительного проекта Церковь создала Объединенное братство христианской счастливой смерти (ОБХСС) – монашескую организацию нового типа. Всякий член ОБХСС получает 20 % от рыночной стоимости имущества, которое удалось ему изъять в пользу Патриархии. Бизнес пошел в гору практически сразу: первый же год активных действий принес братству миллиарды, пусть и русских рублей.

И, конечно, Патриарх начал процесс канонизации митрополита Никона. Да, этим многие недовольны. И церковники, и светские. Но они все утрутся. Воля Патриарха – закон, потому что Патриарх – это власть. Иначе и не может быть.

Но не все случается просто в патриаршей жизни. Давно уж, вскоре после кончины святого владыки благодетеля, Константин сошелся со своей экономкой Светланой. Женщиной довольно пресной, но доброй и заботливой. До тех пор будущий Предстоятель не знал женской любви – все его эротическое пространство целиком занимал великий Никон. Но тут впервые осознал себя гетеросексуалом, что успокоило, хотя бы и отчасти, его терзания. Светлана родила Константину двоих детей – сначала девочку, потом мальчика. Жили они, понятно, не с отцом, но на арендованной большой даче в Глухове, в полном достатке и довольстве. А ближе к 2018 году Светлана все чаще стала спрашивать: как быть ей? как узаконить отношения? что будет с детьми? Ясно: скоро старость, а где гарантии спокойного будущего? Так все бабы рассуждают, особенно те, кто не блестящ собою и быстро стареет. Глава Особого отдела митрополит Константин обещал ей, поклявшись даже на Иверской иконе: когда станет Патриархом – а других вариантов и нет, если вдуматься – введет новое правило, по которому монахам с уже сделанными детьми можно официально жениться. И записывать в паспорт отпрысков своих. Все будет решено. В лучшем виде.

Он стал Патриархом. И – кто бы сомневался – получил все возможные напоминания от Светланы. Для окончательного обсуждения вопроса пригласил гражданскую подругу на Валаам, в тихую удаленную резиденцию, что на полях мужского монастыря. Она – с двумя монахами сопровождения – поехала на катере. На Ладожском озере грянул весенний шторм и катер перевернулся. Монахи спаслись. Женщина утонула. Со всеми концами. (Помните, как президент говорил в таких случаях, с отеческой ухмылкой: она утонула…) Детей, уже становящихся подростками, Святейший отправил в пансион во Швейцарию, Шамбези – под крыло верного брата, всесвятейшего Феодосия. Пусть пока набираются мудрости, учат иностранные языки. Пройдут года и дни, и отец снова прижмет их к любящей бороде.

Иногда начинаешь и сомневаться: может, есть все-таки Бог? Хотя точно знаешь, что его никогда прежде не существовало. Но может, он возник когда-то при нас, при нашей жизни? Невероятно. Лучше не думать.

Святейший помнит всегда, как важно работать с молодежью. Чтобы окончательно вывести Святую Церковь из социального гетто. Он приближает молодого пресвитера, бывшего художника-акциониста, который еще недавно поджигал дверь Минфина, требуя увеличения бюджетных зарплат, и спасся от уголовного дела только в монастыре. Художник становится ответственным секретарем при Патриархе и митрополитом Варсонофием. С некоторых пор Варсонофий – ближайшее доверенное лицо Константина. Для молодежи они делают многое, не исключая и концертов в храмах. Шоу столетия – совместная программа рэпера Канье Уэста и кантри-певицы Тейлор Свифт в храме Христа Спасителя (г. Москва). Предваряющая проповедь – владыка Варсонофий. Полный, неизбывный восторг. CNN, FoxNews, BBC и еще 27 главных мировых телеканалов дали большие сюжеты. О том, как молодой Патриарх в корне перестраивает Русскую Церковь. Какой он становится влиятельный и важный для страны и народа своего. И для всего христианского человечества.

Не забывает Святейший и про светских соправителей. Контактирует с многими – теми, кем надо. И заводит особо тесную дружбу с генерал-лейтенантом К., руководителем Департамента по работе с религиозными организациями ФСБ. Не без хлопот Патриарха К. становится вскорости генерал-полковником, за что премного благодарен Святейшему. Департамент вовремя осведомляет Константина о крамольных, безответственных разговорах (архи)иереев. Совместно с ФСБ РПЦ создает систему «Электронная исповедь» – теперь рассказать о себе всю (не)приятную правду можно на специальном портале Церковных услуг. Готовятся поправки к УК РФ: тот, кто исповедовался через сакральный портал в совершенном уголовном преступлении в течение десяти дней с момента такового, получает исключительное право на Патриаршее прошение о помиловании. А кто скрыл – лишается такого права. Не обессудьте. Так РПЦ МП оказывается в авангарде борьбы с терроризмом – а как же еще?

Но рамки Российского государства тесны – как и всегда были – для личности Константинова масштаба. Успех Константинопольской страды (помните, Феодосий-хакеры-Украина и т. п.?) должен быть воспроизведен многократно – РПЦ МП явится всем глобальной силой. Патриарх отправляется с визитом в Рим, где происходит его братское свидание со Святейшим Отцом Пием XIII – тем самым, из сериала «Молодой Папа». Константин сделал то, что не далось блаженнейшему Никону, – одолел крутую апостолическую лестницу. И дошел до самой Библиотеки. Даже не задохнувшись от нагрузки.

Со всем жаром несравненного обаяния своего Святейший Константин проповедовал, как его Церковь служит несуществующему Богу, всегда поддерживая среди паствы запах Его вероятного присутствия. Но, несмотря на экстраобычное красноречие, вызвать подлинное доверие Понтифика Патриарху пока не удается. Пий XIII отговаривается латентными благоглупостями: дескать, время от времени и сам сомневался, впадая в агностицизм, но большие и страшные чудеса окончательно убедили его. Он существует – грозный, всемогущий, всеприсутствующий, всеспасающий, единый в трех лицах Бог. Ну, не может же умный, образованный человек так думать на самом деле! Наверное, Папа боится, что у Святейшего в часах диктофон?! Ладно. Пройдет еще одно свидание, или два, и лед начального недоверия растает, как эскимо на июльском солнце. Продержимся.

Патриарх предлагает Понтифику провести международную конференцию по разделу сфер влияния между Ватиканом и РПЦ. Лучше всего – в Ялте: Ливадийский дворец, помнящий Сталина-Рузвельта-Черчилля, ждет под всеми парами. (Заманить Папу в наш, российский Крым – о, это было бы нечто!) Но если не Ялта – тогда Потсдам, Сан-Суси. Территория нейтральная, протестантская. Пий XIII ошарашен напором гостя и в ответ бормочет что-то невразумительное. Чуть не идиота из себя строит. Да, он пока не готов.

Но, Боже (это так принято, не надо понимать буквально), какие красные туфли у Папы! Блестящие всей оболочкой планеты Марс, неведомой и невидимой. Святейший помнит: почти такие красные ботинки были у бухгалтера Пинчука, самого завидного обитателя Большого Села. Они с пацанами поклялись их выкрасть. Из домика Пинчука, где была даже газовая колонка, какую не сыскать на весь поселок. Сделал это, ясный хрен, Володя. Выдавил по-тихому стекло в бухгалтерской ванной и попер штиблеты. Замшевые, старые, облезлые, но – красные как есть! Пацаны Володю зауважали, деваться было некуда. А может, сейчас попросить себе эти папские туфли? В обмен, например, на точную временную копию рублевской «Троицы» из римского патриаршего собрания? Успокойся, Володя, расслабься. Будут тебе другие красные ботинки.

Ну и ладно. Немалую пользу Константину свидание все равно принесло.

Папа свел Патриарха с госсекретарем США Клинтом Хилларсоном, по случайности оказавшемся в эти же дни в Вечном городе. Они проговорили почти два часа и наладили наилучший контакт.

– Чем мы можем быть Вам полезны, Ваше Превосходительство?

– Да вот, видите ли, Ваше Святейшество, в России отсиживаются два злых врага США. Один – И., крупный наркобарон, гражданин Колумбии, Израиля и РФ, истовый православный христианин. Второй – Й., крупный торговец оружием, гражданин Анголы, Франции и РФ, тоже истовый православный христианин. Оба солидно жертвуют храмам и епархиям. Мы пытались достать их через светские власти, но российские спецслужбы блокируют все наши усилия. Не могли бы Вы повлиять, чтобы их передали нам?

– Повлиять я если и могу, то не буду. Мне не нужна репутация американского шпиона. Я сделаю всё лучше и проще. В будущем месяце у меня – пастырская поездка на Кипр. Я вызову туда И. и Й. Через их духовных отцов. Они прилетят своими частными бортами, это ясно. И вот прямо в аэропорту Ларнаки, на летном поле, вы и сможете их схлопнуть. Только вот ровно на летном поле – они не должны добраться до моих встречающих людей. Формально я остаюсь совсем ни при чем. Точные параметры их прибытия я Вам, господин Хилларсон, заранее сообщу.

– Неплохой план, господин Святейший. Только не информируйте власти Кипра, а то непременно будет утечка.

– Конечно уж, не стану. Я заинтересован в успехе не меньше Вашего, милый секретарь.

– А чем мы могли бы быть Вам полезны? Украина?

– О нет, с Украиной все давно решено. Через моего друга патриарха Феодосия. Мне необходимо что-то другое.

И Константин изложил Клинту свой план «Православный Китай». Создание Китайской Православной Церкви Московского Патриархата. Крещение и воцерковление 100 млн поднебесных человеков. Огромная политическая сила, которую всегда можно будет воткнуть в спину амбициозным вождям Пекина. И разве одним лишь им? Но нужны деньги. Много. Для запуска проекта – миллиард долларов, затем еще полтора-два. И эти деньги я могу взять только у Вас, Ваше Превосходительство. У Америки. Все прочие не дадут, да и не поймут вовсе, о чем сам план, он же проект.

Да, отвечал г-н Хилларсон, это интересный сюжет. Деньги возможны. Не сразу, разными траншами, но… Я переговорю с моим президентом при первой же возможности. Вот номер моего личного секретного гаджета. Держим связь, только когда Вы не находитесь в России. Какой виски предпочитаете, Ваше Святейшество?

Константин шагнул в открытый воздух апрельского Рима. Сбежал вниз – о, не вверх, иначе было бы по-русски «взбежал» – по Испанской лестнице. С тремя охранниками, едва поспевавшими за ним. Хорошо все-таки быть молодым Патриархом. Не умученным недугами. Смотреть на этот Рим святейшими глазами, осязать его кончиками пальцев, благословляющих и благословенных! Москва – Третий Рим, а четвертому не бывать? Чепуха. Есть один-единственный Рим, который Константин воздвиг в своем сердце. И откуда он, Святейший, вещает всем городам и мирам. Два-три миллиарда долларов на дороге не валяются. Даже на Старой Аппиевой дороге.

Он завернул в Старое Греческое кафе, на виа Кондотти. Когда-то, будучи простым архиепископом, Константин мечтал о премии виа Кондотти, какую получила Майя Плисецкая. Сейчас он сам может раздавать такие премии. Но вот – тот самый столик, под автографом Гоголя.

«Рим! Рим! Снова в дорогой, милый Рим…»

И эти яти, эти ижицы

И росчерк гениально-острый,

Как флот, что по проливу движется

В Страну Великого Господства.

Вот здесь, за этими диванами,

Как папуасы и разини,

Они и нежились с Ивановым

И говорили о России.

Тогда холмы сникали римские,

Бледнели папы в Ватикане,

Ее просторы исполинские

В кафе сивухой затекали.

Сюда входили люди лютые,

И нарастал здесь гомон русский,

Пил граппу Иоанн с Малютою,

«Курвуазье» – Филипп и Курбский.

Разве моя паства – не собрание мертвых душ? Крестятся, иногда даже молятся, а Бога никакого не знают. Но я заложу эти души моей же стране, моей бессильно богатой Родине по самому высокому тарифу. И никто не оспорит эту выгоднейшую в истории сделку!

Двойная граппа и лимонный сок, о монсеньор, пер кортезия.

Под самый финиш был еще ланч с Донателлой Версаче на террасе отеля Eden. Откуда вид на весь Рим, какой он практически есть. Донателла мила настолько же, насколько ужасна собой. Укатали сивку крутые горки – заторчалась, видать. Но неважно. Перестройка Церкви требует новой униформы. Облачения от Versace. Мы договорились. Эскизы будут через три месяца. Она, напоследок:

– А правда, в России полно дешевого героина? Сообщите мне, Святейший Патриарх. Мне нужно.

Бездна обаяния, что скажешь!

В Москву, в Москву.

Священный Синод прославил митрополита Никона в лике святых. Треть членов сопротивлялась и капризничала, но Константин дожал. Единогласно. Останки святого торжественно перенесены с Новодевичьего кладбища в Успенский собор. В процессии шли все значительные персонажи этой страны. Виделось – идут даже домовые, лешие и кикиморы, живые духи и мертвые призраки Большого Села.

Теперь Патриарх может переходить к центральному проекту своей жизни. Переписать Библию. Ну, не то чтобы переписать – поменять в ней самую малость. Проговорить почетче про светскую власть православной Церкви. И втиснуть пророчество о святом Патриархе Константине, который вырулит мировую историю на новый виток, подчинив себе Гога и Магога, самую большую и опасную страну мироздания.

А что для этого нужно? Правильно, новый синодальный перевод. И мы его сделаем. Благо, старого зануды Ионы давно уже нет – погиб в петле – а Вероучительный отдел возглавляем моим человеком. Пора начинать. Раннее начало – половина дела.

Правда, спокойствие в безраздельных владениях Патриарха обманчиво.

Генерал-полковник К. сообщает: три старых («взрослых») митрополита тайно объединились и ропщут. Дескать, Патриарх стяжает огромные денежные бабки, а Церковь во всей ее полноте их не видит. Да и канонизация Никона вышла кривоватая – с его-то репутацией! Многие клирики растеряны, испуганы, возмущены. Пора разобраться, мол, не слишком ли молод и зелен наш Предстоятель, раб рабов Божиих? Заговора пока нет, но созреет ведь – тогда не угонишься.

Да еще пьяный вусмерть Модест Ильич Чайковский застигнут был полицией за помощью людям в подпольном гей-борделе. И возопил он, принятый коварными ментами: я лучший друг Святейшего! поедем сейчас же к нему! Они поехали в Чистый переулок. И голый Модест колотил кулаком в патриаршьи двери. Стучите, и отворят! – орал он благим матом посреди липкой пречистой ночи. По счастью, Константин был тогда в Переделкине и ничего в реальном времени не услышал. Но видео у полицейских осталось – изъять его полностью пока не получается, ексель-моксель. А почему не получается? Вот… Заговор уже здесь?

Отставные же офицеры РФ-спецслужб – генерал-майор Эраст Фандорин и полковник Сергей Костин – провели пресс-конференцию в Лондоне. И сказали: никак не покончил с собой митрополит Иона, их духовный отец и наставник, а был убит. Самоповешение в Свято-Даниловом монастыре – инсценировка. Нити тянутся к действующему Патриарху Московскому и всея Руси Константину, который хотел избавиться от авторитетного соперника внутри Церкви. Газеты англосаксонские отчеты с пресс-конференции обильно предоставили, так-то. В России мы, конечно, всю информацию перекрыли, но…

А тут еще застигла Святейшего большая человеческая любовь.

Прежде он любил только святого Никона. Никого больше. Думал, что любил. А здесь – настоящая страсть. Которая даже о Никоне заставляет подзабывать.

Она – Изольда Красинская, прима-балерина Большого театра. Фаворитка многих фигур влияния. Но разве могут эти фигуры сравниться с Ферзем белых – Патриархом?

Объятия Изольды круче потустороннего блаженства. Папа Пий XIII как-то сказал, что секс большой роли в истории не играет. Да что он понимает про секс, этот сухой червяк?

Святейший зачастил – раз в неделю – на спектакли г-жи Красинской. Он всегда в царской ложе, и люди православные видят, и радостно приветствуют его. Но однажды, на премьере балета «Пепел и алмаз», Патриарх до Царской ложи даже не дошел. Еще в VIP-фойе остановил его длинный мускулистый мужчина – известно какой, Алексей, старший охранник Президента. И сказал он:

– Ваше Святейшество, сегодня не получится. В ложе – президент.

Президент? А что он там делает, президент? Ладно, смиримся. Пока смиримся.

Константин перестал нормально спать. По три-четыре часа в сутки, не больше. Сплошные кошмары. Стал уклоняться от богослужений. Под предлогом болезни отменил встречу с главой Газпрома. А встреча важная была – Газпром собрался подарить Патриархии новехонький самолет, целый A320 в праздничной комплектации.

Верный Варсонофий раздобыл шефу легкую версию героина – в капсулах. Так хоть заснуть получается. Надо, кстати, помочь обаятельной Донателле – а то нехорошо выйдет.

– Если ты хочешь продолжать наши отношения – женись, Костя.

– Ты же знаешь – мне легче вписать тебя в Библию, чем жениться.

– В Библию можешь не вписывать. Достаточно штампа в паспорте. Хотя нет, а чего? С Библией – это прикольно.

В один день Патриарх спросил своего ответственного секретаря:

– Послушай, а если я призову мой православный народ свободно голосовать на выборах президента?

– Игра заведомо проигрышная, Святейший. Настоящих православных процентов девять, не больше. Никто не заметит, а отношения испортим. Хотя я понимаю Ваши эмоции: Изольда Фениксовна, туда-сюда…

Что он понимает про Изольду Фениксовну, мальчишка? И зачем президент пришел на «Пепел и алмаз»?

Чтобы жениться, надо отречься от патриаршего престола. Но это невозможно. Не для того святой Никон вытащил его из земной преисподней, чтобы…

А пока Патриарх пребывал в сомнениях-колебаниях, началась новая ерунда. Архимандрит Мартын, наместник Соловецкого монастыря, прибил к дверям храма Христа Спасителя какие-то тезисы. 33 тезиса. Против Патриарха. Против торговли помилованиями. Против ОБХСС. И еще много чего. Черт знает что такое! Прибивал ночью, судя по всему, полиция его не отфиксировала. И как раз – корреспонденты трех газет все это разглядели. Влиятельных газет, двух русских и американской.

Зреет заговор или просто так?

Святейший вызвал Мартына на свою службу в Питер, в Исаакий. Голос тихий, но взгляд яростный. Страха перед боссом не выказал никакого. Тезисы свои повторил. Разговаривать не о чем.

Святейший указом снял Мартына с Соловецкого монастыря и перевел в Биробиджан, настоятелем Никольской церкви. Архимандрит отказался подчиняться! Тогда следующим указом Патриарх, оскорбленный и разъяренный, лишил Мартына сана и повелел немедля явиться в Москву, в Свято-Данилов монастырь, для жесткой беседы. Архимандрит застыл на Соловках и не тронулся с места. Что ж – триста бойцов Святого Воинства отправились туда, чтобы доставить бунтовщика силою. И – не сделали ничего. 5000 верующих вышли к монастырю и не дали бойцам даже приблизиться к цели.

Мы справимся, но, признаюсь, такого отродясь не видели.

Святейший пригласил генерал-полковника К.:

– Надеюсь, достаточно оснований арестовать этого безумца и законопатить в Бутырку?

– Я бы не советовал форсировать, Ваше Святейшество.

– Что? Как?

– С архимандритом Мартыном все не так просто. У него есть влиятельные друзья. При задержании может пролиться кровь. Много крови. Полетят звезды с погон. Лучше подождать. Посмотреть, как оно развернется. И вообще, Святейший, не надо было… это… с Изольдой Фениксовной в «Метрополе». Там же все записывается. Наш старый, гебешный отель. Вы бы мне сказали – я бы организовал чисто и по-тихому.

Раскланивается. Заговор, чистый заговор. Но мы сдюжим. Именем святого Никона. И с Божьей помощью. Это не надо понимать один в один, просто речевой оборот со словом-паразитом. А «Метрополь» рядом с Большим театром, только и потому.

Через дни – игуменья Фотинья, экономка, доверенная в доску. Приносит газету Bild. А там – интервью. Святейший ведь знает немецкий. Он много чего знает. Прима-балерина Большого театра: Я была любовницей Патриарха! Вот так – на весь мир, на все христианство. Но самое страшное слово – «была»!

Патриарх принял сразу шесть капсул легкого героина. И очнулся в другом месте. В палате кремлевской больницы. Кровать большая, палата просторная. Никаких гаджетов рядом нет. Заходит худощавый юноша. Это владыка Варсонофий, ответственный секретарь.

– Как я рад видеть тебя, мой малыш! Что со мной сталось?

– Инсульт, Ваше Святейшество. Из-за передозировки. Должен сразу сообщить. Священный Синод отстранил Вас. По состоянию здоровья. Назначен местоблюститель престола.

– Как? Сразу? В одночасье?

– Прошла неделя, Святейший. Вы были в коме, без сознания. В реанимации. Неделя, не один день.

– И кто?

– Я.

– Что ты?

– Я местоблюститель. Митрополит Варсонофий.

– Как такое может быть, малыш?

– А почему нет? Преемственность. И Вы же сами говорили, что современный Патриарх должен быть молодым. А я на 12 лет моложе Вас. И молодежь меня любит. Она придет ко мне в Церковь.

– Меня временно отстранили?

– До ближайших выборов, Святейший. Статус вы сохраните в любом случае.

– Я – всенародно избранный Патриарх! Вы все должны прямо выполнять мои приказания!

– Если прикажете похоронить вас без почестей, на кладбище Большого Села, в отцовской могиле – исполним неукоснительно.

Развернулся и вышел.

Заговор был, и переворот свершился. Что теперь?

Дежурный врач:

– Вам нельзя волноваться, Владимир Иванович, ну совсем нельзя. Лучше потому не вставать. Телефона у вас нет, никто не побеспокоит. Дверь палаты заперта снаружи. Если что – нажимайте красную кнопку. К вам сразу придут.

Все кончено.

Патриарх забылся больным сном. И там был блаженнейший Никон. На велосипеде, где-то на опушке редкого леса.

– Я предупреждал тебя, Володя, чтоб ты был осторожен, очень осторожен – ты не послушал. Зачем с балериной связался? Женщины – зло, я всегда тебе говорил.

– Кто-нибудь еще сможет помочь мне, владыка?

– Господь Бог.

– Которого нет? Вы так меня научили.

– Я давно мертв. И думаю теперь почти по-другому. До скорой встречи, Володя! Не подводи меня. Пожалуйста.

Пробудившись, Патриарх помолился. Своими словами, про себя.

Красная кнопка. Медсестра. Дает сосудистые таблетки. Нет, никакой связи с внешним миром Вам не положено.

И – о чудо! – она забыла свой айфон. Святейший набрал единственный номер, знакомый наизусть, – экономки Фотиньи.

– Чем помочь Вам, Святейший?

– Молись за меня, многогрешного, матушка.

– Молюсь, ежедневно, ежечасно молюсь.

Теперь над Патриархом стоял совсем другой человек. Архимандрит Мартын. Профиль такой же северный, деревянный, но взгляд стал немного теплее.

– Как Вы сюда попали, батюшка?

– Вам уже говорили, Святейший, что у меня есть влиятельные друзья? Я увезу Вас на Соловки. Вам сейчас помогут одеться, собраться. Нас ждет машина у ворот.

– Вы тоже в заговоре? Вы убьете меня? Там, на Соловках?

– Вы столько лет сами убивали себя. Но выжили. Господь милостив неизреченно. Он помиловал Вас за Ваше детское добросердечие. В монастыре Вы будете много спать. Сон исцелит Вас, и Вы станете рассуждать мудро.

Константин сел в инвалидное кресло. Повез архимандрит. Мимо врачей, сестер, санитаров, охранников. К микроавтобусу, где ждала игуменья Фотинья.

Перед отъездом Патриарх встал на колени. У ворот больницы. И помолился. В последний раз глядя на шпили этой страшной Москвы.

Отведи его в Dupont Circle

История о недорогом отеле и таинственном исчезновении

Милые мои друзья,

никогда не верьте тем ужасным гадостям, которые вы могли слышать про отель Dupont Circle, Вашингтон, округ Колумбия, США.

Рассмейтесь – хотя бы молча – в глаза тому, кто скажет вам, что эта гостиница есть грязный клоповник. Держащийся на плаву лишь скудными средствами геев, которые снимают в нем комнаты для скоропалительных сексуальных свиданий. Усомнитесь в искренности источников, уверяющих вас, что Dupont Circle – уполномоченный объект спецслужб, где временно выдерживают подозрительных людей, рвущихся оказаться под программой защиты свидетелей.

Все это неправда.

Я жил в Dupont Circle, 1500 New Hampshire Avenue, и могу засвидетельствовать: это нормальная четырехзвездная гостиница, что называется, со всеми удобствами. Да, со сдержанным колоритом и низкими потолками, зато с обширным баром Dupont и его отменными коктейлями, недоступными в большинстве открытых мест американской столицы. Например, хороший ирландский виски + экстракт валерианы – идеальное средство для борьбы с джетлагом (как это по-русски называется?). Или «Кровавый режим»: водка вовсе даже не с томатным, ибо помидоров я не употребляю ни в каком виде, а с клюквенным соком.

Вы вообще пойдите найдите в приличном вашингтонском отеле нормальный ирландский виски, а потом верьте критикам, излившим столько своей внутренней мерзости на Dupont Circle.

Другое дело что у отеля этого есть свои странные странности. Которые мы еще (у)помянем. Но ведь если, скажем, какой человек со странностями, это не значит, что он очевидно плох и с ним нельзя иметь дело? Так и с гостиницами.

Я впервые оказался в Dupont Circle в самом начале 2014 года. В то дорогое время, когда Крым еще не был российским, а ждали мы не столько войны, сколько Олимпиады в Сочи, призванной снова открыть Россию Западу и на Запад.

Все потом пошло наоборот, но это же не повод ругать за то гостиницу Dupont Circle, не правда ли?

Я был тогда на какой-то конференции, где сенатор от Техаса Тед Круз, пастозный латино с республиканскими глазами, впервые объявил о желании стать американским президентом. И прогнал пошловатую телегу, в основном про Рональда Рейгана. Что, типа, вот при президенте вроде Рейгана – надо понимать, самом Теде Крузе – США снова возьмут под контроль весь мир, а не только часть, как сейчас. И если бы Рейган в разгар своей власти не пал под натиском болезни Альцгеймера, Америка до сих пор бы оставалась великой и никогда не впала бы в дурное ничтожество обамических времен.

Я сидел по левую руку от сенатора Круза и быстро забывал, зачем я здесь оказался. Сейчас я этого и вовсе почти не помню. Знаю только, что Круз пошел-таки на президентские выборы, где все слил Дональду Трампу, пожилому миллиардеру с крашеными волосами.

Американский политолог (да, там, у них, тоже есть политологи), пригласивший меня на такое изящное мероприятие, улыбчиво сказал потом:

– Ты ведь остановился в Dupont Circle? Там как раз недавно был Боря Немцов.

Через год с небольшим Немцова убили.

А я вот все еще жив. Забавно.

1

К Михаилу отправил меня наш общий тесный знакомый. Пообещавший хороший проект на миллион долларов (сумма условная, обычно берется с потолка или высасывается из пальца).

Я снова оказался в Dupont Circle. Потому что он был дешевле других нормальных отелей – во всяком случае, на сайте Expedia, где я обычно бронирую американские отели, – там уже со скидкой заложено.

Очень богатые люди, типа Михаила, редко останавливаются в Dupont Circle. Наслушавшись рассказок о клоповнике и почасовых геях. А значит, я должен был двигаться к нему на встречу совсем в другое место. В пятизвездный Four Seasons Georgetown, бессмысленный и шикарный. Как Большой Кремлевский дворец после очередной вороватой реконструкции. Комнаты там вдвое дороже дюпоновых, а стакан аналогичного виски стоит девять долларов против наших семи. Я в детстве смотрел советский сериал «ТАСС уполномочен заявить», в котором американский изверг-богач, застигнутый социалистической революцией в нещадно разграбленной им африканской стране Нагонии, говорил что-то вроде:

– Теперь приходится возить клубнику из Тразиланда, а это на двести пятьдесят миль дальше. Большое разорение начинается с маленького роста расходов.

Этот персонаж научил меня всегда внимательно всматриваться в цену стакана виски.

Я собирался уже взять такси и двигаться в проклятый Four Seasons. Но тут позвонил непосредственно сам Михаил.

– А ты где сейчас? – спросил он каким-то сумбурным голосом. Не перейти сразу на «ты» он не мог, не позволяла этика большого начальника.

– Вот там-то и там-то, – промямлил я, пытаясь понять дальнейший план.

– Там и оставайся, – повелительно пробубнил звонивший. – Я приду минут через двадцать.

К чему бы это? Большие начальники не привыкли так поступать, чтобы самим ходить к обыкновенным людям.

В среднем я выпиваю двойную порцию виски с двумя кусочками льда объемом одиннадцать кубических сантиметров за четыре минуты. После чего отдыхаю – делаю перерыв на три минуты. Итого семь минут. До прихода Михаила я успел выпить четыре двойных, стало быть, прошло полчаса. Он почти не ошибся.

– Это ты Белковский? Да, я тебя где-то в телевизоре видел. Ты какую-то фигню про Путина вещал. Фигня была ничего, креативная, только фактуры у тебя маловато. Имей в виду.

Я тоже прежде видел его в телевизоре. Но в жизни оно оказалось интереснее. Девяностопроцентный мафиозный босс из фильмов чуть хуже «Крестного отца». Помесь Чарли Лучано с Меером Лански. Немнущийся костюм ценой с гоночную машину – я, правда, не знаю, сколько стоят гоночные машины, но в данном случае это неважно. Коричневые ботинки, устремленные всеми носками прямо тебе в лицо. И – огромный кожаный портфель, квадратный, похожий на хозяина. Мне говорили, что это называется «конвергенция»: с возрастом собаки, кошки и портфели становятся на одно лицо (морду) с хозяевами.

– Ты во сколько начинаешь?

Было двенадцать дня. И он, конечно, уже начал. Давно начал.

– По какому времени?

– По нашему, человеческому.

Моя попытка робкого юмора ему сразу не понравилась. Он не к такому привык. Начал нервно оглядываться в предвкушении официанта.

– Ну чё, возьмем бутылочку Dark Label? Я вижу, ты пьешь какое-то ирландское говно? Еще и со льдом? Эти ваши плебейские привычки…

В тот момент я уже точно решил, что огрызаться не стану. Если уж ты решил иметь дело с Чарли-Меером Лански-Лучано, веди себя, как он предлагает. Он вправе похлопывать тебя по разным частям тела, но не наоборот.

Да, и еще я заметил, что он очень худощав, тощ и поджар. Есть разница между этими словами? Русский язык переполнен ненужными синонимами. Заочно этот Миша казался куда как массивнее.

– А это вот гадюшник, где пидоры снимают номера потрахаться?

– Это легенда. Ничем не подтверждается. Конкуренты придумали.

– Ты-то откуда знаешь? Может, пока мы тут сидим, в сотне номеров долбятся пидоры. Здешние пидоры-то тихо долбятся, интеллигентно, не то что в Эрэфии. Где этот сраный Dark Label?

Бутылка с официантом, подрагивая, приближалась. Я тоже должен был начать спрашивать, чтобы отвести взгляд от коричневого ботинка.

– А вы здесь как оказались?

– Я вообще-то был в Four Seasons. В Джорджтауне. Мне друг оплатил. Я же к другу приехал. К нашему, русскому. Федору. Ты его знаешь. Это не он нас свел?

– Нет. Нас – Сергей Владимирович.

– Ааа…

Меер Лански поморщился, словно не помнил драгоценнейшего Сергея Владимирыча. Или помнил, но не любил его.

– Федору завтра премию дают. Американскую премию за вклад в ядерное разоружение. Он лет двадцать назад купил какой-то ядерный институт в Москве и переделал под казино. Вот так и пошло полное разоружение.

И он размашисто расхохотался. Я же решил улыбаться умеренно, налегке.

– Казино потом закрыли, а разоружение осталось. Федька вон и поселил меня в этот в зад драный Four Seasons. Мне там вечером бутылку не продали. Говорят: ты и так в муку пьяный, сучья морда, вали на хрен в свой номер, а то полицию вызовем. Это штуку двести в сутки надо платить за такое хамство, прикинь? А пить я что буду? Детские бутылочки из мини-бара? Платит Федя, правда, но все равно. Я знаешь, сколько на Федора за всю жизнь истратил? Вся его коллекция рашпилей и напильников, она, ты думаешь, откуда?

Я не знал, что за коллекция и откуда, и приглядывался все глуповатее.

– Там даже есть какой-то рашпиль, которым праотец – ты представляешь, праотец! – Авраам пытался зарезать своего сына. По пьяни, видно. Но не зарезал. Видать, тоже кто-то полицию вызвал. Вовремя.

Мне привиделись священные полицейские с ангельскими крылами, и все как-то полегчало.

Михаил навел палец на портфель.

– Мне говорили, что с тобой можно иметь дело. Что ты типа не сольешь.

– Хорошо, если говорили.

– Здесь, – конец пальца слегка пошевелился, – все материалы на банкира Иванчука. Ты знаешь Иванчука?

– Того самого Иванчука?

– Нет, мать твою, совершенно другого Иванчука. Того самого не существует в природе.

Смеха не было. Никогда не надо задавать богатым людям необязательные вопросы. Особенно тем богатым, от которых вы хотите получить что-нибудь на миллион долларов.

Михаил пил ровно вдвое быстрее меня. Двойной Dark Label безо льда за две минуты. Я мог бы начать подливать ему. Но не выглядело бы это уже полным холопством? Пока я рефлексировал, он начал подливать себе сам. Смотрел он уже не на меня, а куда-то в сторону красной люстры над баром. Над головой бармена. Если люстра сорвется с крючка – бармену конец. Вся черная семья с четырьмя детьми останется без кормильца.

– Все счета Иванчука, все офшоры. Три с половиной тысячи листов документов. Пятнадцать килограммов компромата. Но самое главное – Куба. Иванчук хочет взять власть на Кубе. Они с Раулем договорились. Как только Фидель наденет деревянный бушлат, Рауль все уступит Иванчуку. Проведут типа выборы, и власть получит партия Иванчука. Эта сучья тварь уже получила кубинский паспорт. И сидит прямо в Лурдесе, на бывшей радиоточке.

Да, я что-то понимал. Я никогда не был на Кубе. Мне говорили, что там как в раю, только очень бедно. И учительницы работают проститутками по пять долларов за ночь. Или за сеанс. Сеанс ведь не обязательно бывает ночью, правда? Вот если предположить, что тихие геи действительно снимают номера в нашем «Дюпоне»…

– Ты понимаешь, что все это значит?

Михаила явно раздражало мое зависание.

– Что?

Он наливал Dark Label уже до краев. Вот-вот начнет из горла. Я катастрофически не успевал за ним, и слава Богу.

– Иванчук получит целое государство. Раулю восемьдесят пять, ему по хрен. А Иванчук, наш простой Юрка Иванчук из питерской подворотни, назначит себя послом в Штатах и при ООН. И станет сидеть в двух особняках, здесь и в Нью-Йорке. Как неприкосновенный, твою мать, посол. Чрезвычайный, на хрен, и полномочный. Суверенного государства. Прямо под животом у Америки. И будет договариваться с американским президентом о судьбе какого-нибудь, сука, Гуантанамо.

– И что?

Нет, снова не сказать ничего внятного было бы неприлично. Он во мне разочаруется. Да, нет ведь ничего более выгодного, чем собственное государство. Только собственная религия, может быть. А в настоящем раю, который совсем не здесь, тоже, наверное, очень бедно все, как на Кубе. Там ведь поселяются нищие, и откуда тогда же в раю бабло, то есть деньги? Постояльцы его все как птицы небесные, не сеют, не жнут и не пашут. Точно на Острове свободы. Рай ведь и есть истинный остров свободы, если задуматься.

Не помню, сказал ли я все это или обо всем этом промолчал.

Перед лицом миллиардера, даже сильно пьющего, всегда бывает неплохо промолчать.

Михаил уставил на портфель уже всю пятерню. Большую, но худощавую, как взгляд фотомодели.

– Здесь – все бумаги про сделку Иванчука с братьями Кастро. Он разместил у них три с половиной ярда баксов. И обещал еще десять, когда его партия выиграет выборы. Две его военные яхты уже стоят в заливе Свиней. Это гигантский скандал. Когда американцы узнают, что у них творится под брюхом, они изничтожат Иванчука. Ты понял?

Он, должно быть, любил повторять такой вопрос.

– Да, я понял.

Потверже надо звучать, потверже, им это нравится.

– Что сделать?

В ответственные минуты голос Михаила слегка трезвел. Во всяком случае, так казалось.

– Сделать надо слив. Оптимально – здесь, в американской газете. Хорошей газете, не желтой. Процентов пять материалов. Этого хватит, чтобы поиметь Иванчука по самые гланды. Но не совсем поиметь. Совсем нам не надо. Надо, чтобы он понял: мы кое-чего можем. И если он от меня не отлезет…

Я, конечно, знал, что Михаил должен Иванчуку восемьдесят пять миллионов долларов. Или Иванчук так считает. Но это много кто знает, не Бог весть какая тайна.

– Восемьдесят пять миллионов? – спросил я почти убедительно.

В ответ он только повернул ко мне портфельное лицо – с явственной гримасой брезгливости. Вроде как «что ты вообще знаешь о восьмидесяти пяти миллионах? ты их хоть в жизни видел?». Или: «все что-то понимают про эту историю, не пытайся показать, что понимаешь лучше остальных».

Dark Label переливался через все края, но успевал исчезнуть в многоугольном рту моего клиента.

– Портфель вы мне отдаете?

– Отдаю. Но давай еще посидим. Я слишком долго шел сюда из гребаного Four Seasons.

Я должен был задать вопрос, который не мог не задать.

– А как вы вообще пришли в Dupont Circle?

– Ногами. Этими ногами пришел. Меня там встретил друг мой, Федя. Который ядерное разоружение. И сказал: если хочешь три дня пить, иди в Dupont Circle. И приставил мне своего порученца. И сказал порученцу: отведи его в Dupont Circle. Так я сюда и пришел.

2

С Dark Label перешли на Glenforage. Появилась новая бутылка. Восемнадцать лет. Он пил, я скорее подсматривал. Говорят, что если очень внимательно смотреть на бутылку виски больше двадцати двух минут, то приход наступает и без употребления внутрь. Это называется «пить вприглядку».

На закуску подали сыры из французского ресторана. В Dupont Circle хороший французский ресторан. Говенный по большому счету, но хороший. И сыры там свежие. Прямо из-под французских санкций. Особенно камамбер и бри. Меня учили, что люди с истероидной психикой тяготеют к бри, а вот параноики предпочитают камамбер. Если бы не отель, я и не вспомнил бы той сырной премудрости.

– Ты знаешь, – продолжал Михаил, – я ведь по дороге два раза упал. Портфель очень тяжелый. Один раз – у бара. Кажется, Irish Whiskey Public House. – Длинное название выговорилось не без труда. – Public House – это значит публичный дом?

– Нет, нет, конечно.

– Я знаю, что нет. Мне помогла встать Вероника. Моя женщина еще со времен КВН. Она взяла шелковый платок из магазина Gucci и вытерла мне лоб. У меня был очень мокрый лоб, много пота. Платок остался у нее. Ты можешь спросить, вон она сидит, в четырех столиках отсюда.

И правда, там, в четырех столиках, была миловидная шатенка с желто-фиолетовым коктейлем. Она глядела на рассыпчатый дюпоновый потолок. Не на нас вовсе. Это действительно подруга Михаила или у него начинается алкогольный делирий? Откуда Вероника могла оказаться у Irish Whiskey Public House ни с того ни с сего? Главное, чтобы про миллион долларов в бреду не забыли. Мой миллион долларов.

Тогда я уже знал, что в молодости Михаил был капитаном какой-то команды КВН. Но я еще не знал, что Irish Whiskey Public House лежит чуть не прямо напротив Dupont Circle.

– А потом я упал у бара Charlie. Там я сильно расквасил локоть. Стоял на коленях и не мог больше идти. Порученец пытался помочь мне встать, не сумел. Но тут из бара вышел Семен Либин, мой старый приятель. Мы вместе учились в МИСиС. Он говорит, что с тех пор я ему должен триста рублей. Типа взял я триста на мотоцикл подержанный и не отдал. Врет, наверное. Маленькие евреи вообще любят врать. Я вот большой еврей, потому и не вру. И ты вроде не маленький такой.

– Сто два килограмма, куда уж.

– Вот и я говорю. Ты худей, а то сопьешься. Жир поглощает алкоголь, а потом отправляет его прямо в мозг. Федин порученец, которого со мной отправили, схватил Семена за воротник – и велел ему нести портфель. До самого Dupont Circle.

А что, этого Феди порученец, может, тоже здесь? И все слушает, и даже слышит? Не хотелось бы. А то не уйти мне живым из этого отеля, не ровен час.

Тут только я заметил, что бар Dupont подозрительно заполнился. А в северо-западном углу сидит сухой, поджарый, тощий человек во фланелевой рубашке, сомнительно похожий на Вуди Аллена. Я люблю Вуди Аллена, он мой предпочитаемый фильммейкер.

– Видишь, вон в том углу сидит Вуди Аллен? – прервал меня Михаил. – Это он, настоящий Вуди Аллен. Я дал ему десятку, чтобы он сделал моего сына продюсером фильма. Название запомнил, но забыл. И вот сейчас Вуди Аллен приперся сюда и ждет, пока я окажу ему внимание. И я окажу. Вот еще пару стаканов, и окажу.

В баре Dupont выбор разнообразный, но неглубокий. Запасы маленькие. Я не советовал бы вам заказывать все время один и тот же напиток, если вы хотите, чтоб его хватило надолго.

– Я тебе больше скажу, – продолжил Михаил, залпом махнув очередную тройную. – Вон там, в лобби, в рыжем кресле, расселся лично и непосредственно Иванчук. Это он, ясный пень. Он следил за мной и пришел сюда.

Я инстинктивно, диким взглядом схватился за мордатый портфель. На месте? – да, все еще да. Уж не сходить ли в лобби, к рыжему креслу, и не проверить. Я знаю, как выглядит Иванчук, видел в интернете.

Но было уже не нужно. Форменный Иванчук, страшный Иванчук сам приближался к нашему столику. Что это: подстава? провокация? меня заберут? обольют серной кислотой? зачем я согласился за несуществующий миллион долларов? вон Вуди Аллен десятки гребет ни за что, а я? зачем мне такая жадность?

Приблизившийся банкир, будущий властелин Кубы, не желал обращать на меня никакого внимания. Он подошел к Михаилу и не поздоровался, и не назвал по имени.

– Слушай. Ты помнишь про сто миллионов? И чем скорее, тем лучше.

О как! Уже сто, а не восемьдесят пять!

Михаил выкрутил голову на сто двадцать градусов, чтобы не видеть банкирьи глаза. Отвечал он одним вопросом во влажное дюпоновое пространство.

– Это твой приговор?

– Ты сам приговорил себя. Своим пьянством.

И после жесткой паузы:

– И помни сверх. Ты человек. Обычный человек. Кусок мяса. Обтянутый кожей. И не самой дорогой кожей. Ничего другого.

Иванчук стремительно уходил в круглые двери отеля. В Dupont Circle несколько дверей – одни круглые, другие прямые. И так они странновато устроены, что выходишь в одни – тут же попадаешь в другие. Очень трудно выйти из этого отеля на воздух, особенно в темное время суток.

Михаил чуть не в первый раз смотрел прямо на меня, как в пропасть:

– Ты знаешь, за что они преследуют меня? За то, что я – один порядочный среди них. Я же сам мог стать президентом. Я почти не еврей. Дружил со всеми родными Ельцина. Уж «Первый канал» точно мог украсть. Но честно отработал на них. За то и ненавидят. Человек у них должен быть полным гондоном, таким же, как они.

Я вдруг понял, что уже не полдень давно, а как будто четыре часа. В ноябре – а был искренний ноябрь – в округе Колумбия по четырем часам как раз начинаются сумерки. А сумерки здесь холодные и пустые, люди исчезают в них, как во вмятинах Тихого океана.

– Я пойду, – сказал Михаил. – Ящик односолодового Федор обещал прислать мне в номер. Я буду на девятом этаже. Люкс 917. Двухкомнатный. Они недавно надстроили девятый этаж. Для богатых, не таких, как ты.

Что ж. Я тоже жил когда-то на девятом этаже. Панельного дома, в Вешняках. А богатым так и не стал.

– Портфель я беру?

– Берешь. Там у них в люксах сиреневые стены, сильно успокаивает, говорят.

Я-то поселился в однокомнатном номере 101 со стенами крысиного цвета. Тоже успокаивает, но как-то по-другому.

Да, кстати: если вы, селясь в Dupont Circle, не обладаете запасом алкоголя, вы всегда можете создать его в скромном магазине напротив гостиницы. Он работает до полуночи, а то и всегда. Как называется… Tesco или что-то типа того.

Михаил объяснил мне:

– Я хочу спать и пить три дня и три ночи. Только спать и пить. Только три дня и три ночи, не больше. Потом выйду из номера прямо сюда, и ты сразу получишь аванс.

Он двинулся. Я еще остался, чтобы переварить. Аванс – самое правильное, что бывает в такой ситуации.

Ко мне буквально подбежал небольшой человечек в инженерной куртке и пилотных штанах, пропахших провансальским маслом:

– Молодой человек! Молодой человек! Вы же друг Миши, правда?

– Ну, не то чтобы друг…

Зато все еще молодой человек, уже хорошо.

– Я Семен Либин. Работал в Ливии долго, отсюда такая фамилия. На нефтяников работал, вот они мне и дали. Но живу-то здесь, у нас, в Вашингтоне. С тех пор, как черенком от лопаты изнасиловали…

Кого? Семена? Мишу? Кого-то другого? Ах да, это, кажется, полковника Каддафи изнасиловали. Перед тем, как совсем убить. Лидера ливийской революции – и черенком от лопаты. Такая вот бывает политическая карьера, скажу я вам.

– Вы не напомните Мише при случае, что он мне должен пятьсот рублей? Он может даже через вас передать. Это не страшно. Я сейчас нуждаюсь… Я Мишин портфель даже донес сюда, когда он упал.

Да-да, не страшно. Особенно если пятьсот, а не триста. Кто упал – Миша или портфель? Эти кредиторы бывают очень суетливы. Самое главное – не забыть чертов чемодан и быстро добраться до лифта. В Dupont Circle очень милые лифты. Без окон, зато с мутными зеркалами во весь опор. В таких все видно, но не блестящим образом. Эти лифты, как говорится, никогда не застревают.

И уже у самых лифтовых дверей меня встретила та самая шатенка. Заговорила со мной самым что ни на есть русским голосом. Протягивая какой-то мятый предмет с резким запахом алкоголя:

– Послушайте, Михаил не хочет сейчас со мной разговаривать. А вас он ценит, я видела. Передайте ему, пожалуйста, этот платок. Скажите, что от Вероники. Это мой платок, его подарок тридцать лет назад.

И удалилась к выходу-входу, оставив позади только силуэт. Наверное, бывшая модель. Во времена КВН такие дамы бывали моделями. Икона стиля, как говорят. Я где-то читал, что «Вероника» и значит «икона стиля». Vera icona – настоящая икона, не помню, на каком языке.

Я ощутил платок. Даже пот миллиардера пахнет дорогим виски, здесь никого и ничто не обманешь.

Уже из комнаты 101 я позвонил Сергею Владимировичу. И получил инструкции:

– Не оставляй его. Будь там все три дня. Из гостиницы никуда не выходи. Развлекайся прямо на месте. Все оплачено. 917, я знаю. Там верхний этаж для миллиардеров.

В Dupont Circle довольно жесткие кровати. На них нелегко падать, зато с них удобно вставать.

Да, кстати. А куда же делся Вуди Аллен? My favourite Вуди Аллен? Михаил к нему так и не подошел.

Я подумал спуститься назад и проверить, но ирландская лень подкосила меня.

3

Через три дня администратор по безопасности моего отеля объявил мне, что постоялец из номера 917 исчез. Просто пропал. Три дня и три ночи он не выходил из комнаты. А когда следующим рассветом комнату принудительно вскрыли, там не было совсем никого. Только двенадцать пустых бутылок из-под виски. И полный флакон одеколона Hermès.

– А как же аванс? – подумал я.

Но сказал им совершенно другое. Не стал бы я им рассказывать про миллион долларов. Я с ужасом спросил, обратились ли они в полицию, что делать и как теперь быть.

Они обратились в полицию, ответил администратор по безопасности. Но быть теперь так, что они просят меня побыстрее съехать. Назревает скандал, и я могу быть к нему причастен. Они не хотят и не могут, чтобы полиция прочесывала весь Dupont Circle с большими обысками. Алкоголизм до добра не доводит. Особенно русский алкоголизм. От него можно не только умереть, но даже исчезнуть. Будет хорошо, если вы соберетесь за полчаса.

А за час?

Нет, за полчаса. Потом здесь будут секретные агенты, и вам не стоит с ними встречаться. Недалеко есть прекрасный хостел имени Линкольна, там вы отлично проведете будущую ночь. Если хотите, я позвоню. С багажом вам помогут. Тони, отведи джентльмена, пожалуйста, в Lincoln Hostel.

Я окончательно остался без аванса. А может, правда, что в Dupont Circle живут и исчезают те, кто предназначен программе защиты свидетелей? Тем более что никаких бумаг про Иванчука в квадратном портфеле не оказалось. Только пятнадцать килограммов туристических проспектов про Кубу и справочник по кубинским проституткам. 3700 проституток в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет, от трех до двадцати долларов за сеанс. Без фотографий, чтобы сэкономить. Как я – Михаил был неизменно прав – пью ирландский виски для экономии.

Я подумал, не подменил ли кто содержимое портфеля за три дня и три ночи. Но теперь, когда Михаил исчез, это больше не имело значения.

Я вышел в лобби. Там зачем-то стоял огромный продолговатый ящик с бутылками, скорее всего, содовой воды. Минеральной воды с газом, как мы ныне привыкли ее называть. К ящику содовой почему-то прибивали крупный кусок черной материи. Зачем содовой воде черная материя, в самом деле?

Я полюбил этот отель искренне, всем сердцем. И если когда снова окажусь в Вашингтоне, непременно приду сюда. Хотя бы посмотреть. Припомнить, как оно было тогда.

Часть II

Борис Березовский глазами фрика

Об уроках и легендах Бориса Березовского

Повод: в субботу, 23 января 2016-го, исполнилось 70 лет Борису Абрамовичу Березовскому. Многие, особенно из молодых, такого, наверное, уже и не помнят. Или помнят, но просто как олигарха-авантюриста ельцинских времен, зачем-то пошедшего в нулевые годы XXI века прямо против Владимира Путина и вдрызг проигравшего. Со смертельным исходом.

В принципе, в таком воспоминании формально нет ничего неверного. Но мое представление о юбиляре несколько более объемное. Все-таки Березовский был не только символом эпохи, каким он кажется сегодня многим. Но и учителем жизни. Во всяком случае, для меня.

Это не значит, что БАБ (эта аббревиатура, надеюсь, еще не забыта) конкретно и полно рассказал мне, как жить. Нет, не совсем. Скорее, он навел меня на некое множество важных жизненных мыслей, которые я так и не смог пропить, как ни старался. Число этих мыслей увеличивается во времени: фрагменты, куски и обрывки общения с Березовским, которым я мог почти не придавать значения в прежние годы, вдруг оказываются наводками, уликами, доказательствами, прецедентами – вещами большого человеческого значения. Так хорошая книга должна раз в 10 лет становиться вдвое умнее и интереснее, чем при предшествующем чтении. Плохая, наверное, наоборот.

Вслух я вспоминаю Березовского довольно часто. Столь же часто раздражая окружающих. Современным окружающим не кажется, что этот забавный покойник, который кого не кинул, того подставил, заслуживает неслучайного разговора о нем.

Про себя я его вспоминаю еще чаще. Три раза в день, как минимум.

Дисклеймер

Я не знаю, насколько правильно понимаю смысл этого умного правового слова. Говорят, оно означает «самоизбавление от ответственности». В интернетной версии моего сознания это, скорее, что-то типа «не поймите меня неправильно» – или «не поймите меня правильно», как сказал некогда М. М. Жванецкий.

Итак, не поймите меня (не)правильно.

Надо сразу объяснить, какое отношение я имел к покойному Б. А. и почему юбилейно взялся о нем вспоминать. Вынужден сказать это еще и потому, что немало мелкой мифологии на этот счет наворочено за последних 15 лет моими (не)доброжелателями.

Я никогда не был важным человеком в окружении Березовского. Не имел отношения к его бизнесу или деньгам. О большинстве березовских серьезных (в его понимании) дел знал не вовремя, мало или ничего.

• Вопреки старым слухам, никогда не служил я ни «политическим директором» Березовского, ни его представителем в России после Борисовой эмиграции в 2000 году. Опять же и о многих его политических проектах я узнавал случайно, а то и никогда.

• Кем же я для него все-таки был – применительно к праздничной дате?

По-моему, максимально близко к истине будет так.

3.1. Консультантом по отдельным сюжетам. Иногда для него важным, пример – «оранжевая революция» 2004 года на Украине. Были и другие важные сюжеты с конца 1990-х годов.

3.2. Относительно качественным собеседником по долгим темам, не имевшим тогда практического значения.

3.3. Другом? Возможно, скорее, начиная с 2004-го (революция). Я так считаю, хотя он, может, и не считал. Для него «друг» значило нечто совсем иное или вообще не значило такого, что можно было бы словарно объяснить.

Кем он был для меня, сказано в первом абзаце, выше.

Хорошо ли я знал Березовского? Считаю, что хорошо. Хотя виделись мы нечасто и не помногу. Но ведь не обязательно каждый день смотреть музейную картину, чтобы полагать ее хорошо известной тебе. Знание же, как мы понимаем от Платона, – это воспоминание, черпаемое из волшебного резервуара Вселенной, не зависящее от твоего практического опыта и прочих посюсторонних фактов. Знание, в том числе мое о Борисе, – оно само по себе.

Отдельно от жизни и не всегда совместимо с нею.

Еще хочу сказать, что смотрю на него не из мейнстрима, которому никогда не принадлежал, но глазами фрика и маргинала – обычными моими глазами.

Легенды о Березовском

Основные легенды, которые по случаю даты пора бы уже перестать воспроизводить, такие.

А) В 1990-е – по крайней мере, в середине десятилетия – он был хозяином страны, в смысле Российской Федерации.

Б) Березовский – хитроковарный интриган, мастер тонких многоходовых комбинаций (многоходовок).

В) Злейший враг Путина. Предмет ненависти и объект мести последнего. Свернул себе шею в затянувшейся борьбе с куда более сильным противником.

По мере поступления.

А) БАБ не мог быть хозяином никакой страны, потому что не был хозяином вообще. Органически и психически. У него не было ни чувств, ни свойств, ни, главное, инстинктов хозяина. Не просто так вся его собственность – от пакета акций банальной «Сибнефти» до какого-то там невиданного (во всяком случае, мною, да им самим, кажется, тоже) дворца в Марокко – была оформлена настолько через пень-колоду, что ни один суд мира никогда не признал бы ее подлинно березовской. Из-за чего БАБ, в конечном счете, и разорился в хлам.

Собственность, в Борисовом постижении, – это нечто, чем он мог управлять одной лишь силой своего сознания. В принципе, довольно русский подход. В исторической России, где мы все еще живем, всякая бумажка, удостоверяющая принадлежащее тебе, – не гарантия чего бы то ни было, но только повод обсудить с тобой, кому оно все принадлежит на самом деле, по справедливости. И порою, но вовсе не всегда, возможность этим утилитарно пользоваться, пока тебя не выгнали более сильные, мудрые и правильные.

В общем, пока контролируешь что-то силой воли, любви или страха – твое. На минуту потерял такой контроль – уже не очень-то твое.

«Собственность – то, что принадлежит моей голове», – мог бы сказать Березовский, хотя никогда, кажется, не говорил.

Страну РФ БАБ считал потрепанной до вокзального состояния, но местами все еще шикарной любовницей из очень знатного, пусть и обедневшего, оскудевшего рода, которую можно, посредством дьявольского обаяния и шизофренического ума, сношать как угодно куда угодно.

Хозяйское право на страну не только не было зарегистрировано никогда, как всякий его подразумеваемый им же актив, – его и не было в материальной реальности. Только в воображении его самого, некоторых друзей и многих врагов. Потому-то его вытеснили быстро, как только захотели. А всякие чиновники и топ-менеджеры, которых он считал своими-своими – опять же в порядке условной собственности на их завороженные его обаянием души, однажды, в 2000 году, поняли, что работали совсем не на него, а вроде как на государство. Государство!

Один наш общий приятель, человек успешный и (но) потерпевший, как-то сказал, что Борис подставил всех олигархов, выдавая себя за того, кем не был и быть не мог. Потому что власть в России – это в первую голову полицейский. Корочка и свисток, повестка и воронок по определению здесь значат больше, чем любые частные атрибуты уважения типа приглашений на кремлевские приемы, загородных резиденций, бронированных «мерседесов», полков частной охраны, даже своих могущественных медиа. Не контролируя силовиков, нельзя здесь иметь никакой практической власти. Тот же Путин это понимал изначально, БАБ, скорее всего, никогда.

Кстати, как сказал мне в 2010 году сам Березовский, с президентом Борисом Ельциным он встречался тет-а-тет всего один раз. В других источниках звучат другие цифры. Какая из них правильная – не знаю. Но что он был очень далек от лично Ельцина – конечно. «Семья» – другое дело, см. ниже.

Б) Борис по-настоящему хорошо умел делать только простые, линейные комбинации. Типа «уговорил Таню и Валю (Дьяченко и Юмашева) назначить И. П. Рыбкина вице-премьером по СНГ – его и назначили». Всё.

В направлявшемся им телевизоре хорошие персонажи всегда были хорошими, а плохие – плохими. Мысль о том, что часто можно всерьез испортить человеку карьеру, объявив его слишком хорошим, а плохого возвысить за счет демонстрации карнавальной плохости, не приходила в его голову, точнее, была чужда этой голове. Элитные разборки с аудиторией максимум в 100 человек он часто хотел обустроить так, словно их результат зависел от стомиллионного земледельческого народа. Туда, где требовался один – но смертельно точный и бескомпромиссно ядовитый – укол зонтиком, он мог послать большую и даже неплохо укомплектованную, но совершенно бессмысленную для такого дела дивизию, не способную коллективно разглядеть точку укола.

Однажды в приливе добрых чувств (примерно осень 2002-го) он сказал мне: «Я умею действовать только напрямую, а ты можешь хитро***. Такой союз может горы свернуть».

Союз, в результате, не очень сложился (за редкими исключениями, по вырванным из истории поводам).

Из-за него – так как у него не хватало терпения выносить меня с моей тягучестью. «Ты вечно заходишь от Адама, – скрипуче бросал он мне, – а надо сразу “пошел на ***”, и все».

Из-за меня – потому что я агент КГБ. Это значит, что при Борисе всегда находилось два-три не очень законспирированных агента КГБ, миссия которых, среди прочих, была объяснять, что агент КГБ – это я. Когда он смотрел на меня внимательно – не верил. Но здесь уже сказывалась его усталость от всей этой моей тягучести, склонности к беспричинному зависанию, от невозможности гарантировать скрытый результат процесса сразу, одномоментно и во плоти. А когда терял из вида, тягучесть и зависания прощались, зато возвращалась вера в то, что я агент КГБ.

Однажды в Лондоне, в 2007 году, он провожал меня до отеля Langham. Шли по-спортивному, беглым шагом. За нами ехали его «майбах» с охраной и дополнительный королевский мотоциклист, приставленный к нему то ли после отравления Литвиненко, то ли из-за угроз каких-то внесистемных чеченцев (вроде были и такие – и чеченцы, и угрозы).

Умеренно холодно, мелкий дождь.

Он рассказывает мне:

– Слушай, помню, как в начале 2000-го приходит ко мне в Москве банкир Пугачев (тот, который в 2015–2016-м и ныне жаждет предстать разоблачителем Путина и политическим беженцем. – СБ). И говорит: Путин хочет назначить генеральным прокурором Козака, а я вот, Пугачев, подобного не хочу. Мы, типа, какие-то мы – не хотим. А ты не мог бы, Боря, поговорить с Сечиным, чтобы лучше Устинова сделали?

– Прости, – комментирую я, – а ты сразу не понял, что это Сечин его и прислал?

Борис посмотрел на меня с лицом, исполненным наивного ужаса.

Я больше не останавливаюсь в гостинице Langham. Она дорогая стала, а в баре ее приключаются одни неприятности.

В) Березовский никогда не был настоящим врагом Путина. А Путин – врагом Березовского. В обоих тезисах я убежден, с поправкой на то, что не имел возможности ничего такого обсудить непосредственно с нынешним президентом РФ.

Из России, по моей версии, БАБа выставил не Путин, а семья Ельцина, которую в нем утомило всё – от феерической непредсказуемости до клинической неспособности держать язык за зубами. Впервые его выдавливали осенью 1998-го, после неудачной попытки вернуть Виктора Черномырдина в кресло премьер-министра. Б. А. тогда через подконтрольные СМИ объявил себя лицом проекта, чем нехило подпортил ЧВСу политическую поляну. Против Б. пошло уголовное преследование, которое свалили целиком на нового премьера Евгения Примакова, хотя силовики все равно в большей степени контролировались Кремлем («Семьей»). И могли бы они Бориса отмазать, если уж так надо было бы. Поздней весной 1999-го, уже накануне отставки Евгения Примакова, БАБа вернули в Россию, чтобы дать ему часть важной грязной работы по выборам. ОРТ (потом и теперь – Первый канал) и все такое. Очередной осенью, когда стало ясно, что уже победа и Путин пришел, решили удалить Березовского на почтительное расстояние – подчеркнуто уважать, потреблять ценные советы, но не допускать к влиянию на государственную власть никаким образом. Борис долго в это не верил. Он не мог признать, что его, такого важного творца такой ирреальной победы (1999), могут примитивно и цинично бортануть. Его же, как он считал, друзья.

Заслуги свои в победе «друзей» (включая Путина) он считал столь громадными, что они никак не могли подлежать ревизии: и раздолбавшее Примакова – Лужкова ОРТ, и сама идея блока «Единство», обскакавшего тогда на финише думских выборов казавшееся победоносным лужковско-примаковское «Отечество».

(Для единого учебника истории: я не могу утверждать наверняка, какую роль на самом деле сыграл БАБ в создании «Единства». Но все же, по моему рассуждению, роль стартовую и основополагающую. Еще в августе 1999-го он проповедовал два тезиса, многим казавшиеся странными: нет смысла «мочить» «Отечество», не создав ему предварительно альтернативы; «Единство», еще не возникшее тогда, не проползет скрипучим образом пятипроцентный барьер, а получит процентов 20 голосов, не меньше. Так все и вышло.)

Тезис «оказанная услуга – не услуга» выглядел для Березовского, конечно, применительно к нему самому слишком банальным. Негероическим, по меньшей мере. В неблагосклонную измену «друзей» он поверил только в середине нулевых.

В 2000-м все свершилось. БАБа вынудили уехать, запугав посадкой, которая, как мне представляется, никогда не планировалась. Он вроде как не принял первой большой путинской политической реформы – создания федеральных округов с полпредами президента в них и убирания региональных лидеров (губернаторов и спикеров заксобраний) из Совета Федерации. Но не потому, что эта реформа была для него так уж концептуально неприемлема. При других обстоятельствах он бы ее и поддержал. Он обиделся на то, что страну реформируют без него. Не спрашивая, не интересуясь его точкой зрения.

Березовский был вообще надидеологичен – стоял выше идеологических различий. Идеология была для него инструментом, важным в данное время в данном месте, функционально, а не вообще. В этом смысле он был такой же, какой есть Путин.

Точка перегиба была в сентябре 2000-го, когда все еще подконтрольное БАБу ОРТ наехало на Путина из-за катастрофы АПЛ «Курск». Наезд имел целью не нокаутировать президента, еще не познавшего своей государственно-политической безгрешности, а привлечь внимание: без меня (Б.) все будет так плохо, как случилось с подводной лодкой, выжить и выиграть можно только со мной, дизайнером твоей победы.

Путин расценил все прямо иначе. Как нарушение правил по понятиям. Я согласился пойти на расстрельную президентскую должность, куда не стремился, желая быть большим (около)государственным бизнесменом типа начальника «Газпрома», под гарантии, что команда в целости будет играть за меня. И если ты, будучи членом команды, хочешь сказать мне, что я не прав, это надо делать лично, приватно и тихо. А не в форме мочилова по большому телевизору, который тебе и доверили-то сообразно командному распределению прав-обязанностей.

По понятиям ВВП был, скорее всего, прав. Березовский таки его кинул. Игра должна вестись по тем канонам, которые определены в начале матча и далее неизменны, – тезис БАБу никогда не близкий, ни тогда, ни прежде и ни потом.

Именно в тот час желание «Семьи» сплавить неудобного соратника было оформлено как моральный конфликт с главой государства. Решение изъять у Березовского принципиальные активы (треть «Сибнефти», четверть «Аэрофлота», 49 % ОРТ и сверх того сколько-то «Русского алюминия») инкриминировалось уже непосредственно Путину, а не кому-то еще.

Изъять можно было совершенно бесплатно. Поскольку ничего не было правильно оформлено, как мы упоминали выше. А миноритарный пакет ОРТ мог висеть мертвым грузом, не позволяющим влиять на решения, до морковкина заговенья.

Но Путин Березовского по деньгам не кинул. Он подтвердил финансовое признание заслуг милого друга, сбившегося с верного пути.

БАБ получил за формально не существовавшее почти $2 млрд. В нынешних деньгах, с учетом всевозможной инфляции и пересмотра глобальных цен, – порядка $10 млрд. Во столько был оценен символ эпохи, гиперфеномен 1990-х годов.

И впоследствии Путин не сделал БАБу ничего такого плохого – во всяком случае, ничего страшного, что мог бы. И гонения Генпрокуратуры были слишком формальными, чтобы до чего-то довести. (Здесь особняком стоит дело Николая Глушкова, близкого и давнего партнера Б. А., но о том разговор особый. Дело, по-моему, было сильно завязано на разборки в ближнем кругу БАБа, не иначе.) И полониевый груз никогда до Березовского не доехал, ибо и не выезжал. И даже знаменитый «клуб» (Дом приемов «ЛогоВАЗа») на Новокузнецкой плюс частную дачу в Петрово-Дальнем, бывшее жилище председателя Совета министров СССР Н. А. Тихонова, не тронули. Забрали резиденцию в Александровке, ну так она государственная была, в аренде, притом за смешные деньги.

И Березовский за все эмигрантские годы, рассуждаю я, не стремился уничтожить Путина. Он, как и в истории с подлодкой «Курск», рвался привлечь его внимание. Своими выпадами и успехами.

Он должен был доказать, что смертельно нужен человеку, которого вроде как привел к власти и который его о том совсем не просил.

Но не самого Путина ради, конечно же.

Он обязан был вернуться в виртуальные объятия любовницы-России. «*** любимую Родину – высшее счастье» – точная не дословно, но по смыслу цитата из юбиляра, слышанная авторскими ушами.

Как сказал Д. А. Пригов, «чем больше Родину мы любим, тем меньше нравимся мы ей». Березовского такие коллизии не смущали. В нем самом было столько субстрата любви, что взаимность как таковая его не волновала. Хватало сразу на двоих и на многих. Он любил себя отраженным излучением холодного партнера, и того было вполне достаточно.

Он годами хотел, чтобы значительные люди объяснили Путину, какой без БАБа настанет креативный тупик.

Креативный тупик и настал. Но не только из-за отсутствия творческого Бориса. А из-за смены эпох. На смену девяностым, времени большого разрушения-созидания, где Березовский был более чем уместен, пришло время паразитизма-утилизации, которое не требует никакого особого креатива.

Значительные люди всё понимали правильно – и от того, чтобы хлопотать за БАБа, как один, уклонялись.

Борис Абрамыч проводил в отношении Владимир Владимирыча операцию по принуждению к любви. Ну совсем как Путин сейчас проводит в отношении Запада. И когда ангажированные Кремлем уважаемые, пусть и не столь значительные, персонажи пишут нынче большие статьи на тему «Ну разве канцлер Меркель не понимает, что без друга Владимира не обойтись ей, ой-вей, падет она с трона?» – о, кто, как не ВВП, должен понимать былые метания души БАБа!

Решающих моментов в том принуждении было два.

Первый – «оранжевая революция – 2004», куда Березовский выделил то ли 38, то ли и вовсе 42 миллиона долларов США. Плюс команду специалистов.

Успех, на который хозяин Кремля не мог не обратить внимания.

Другой богатый человек, у которого я осведомлялся в те времена о возможности материальной помощи на революцию, ответил мне так: у Ющенко – Тимошенко с их партнерами есть много денег, если они не хотят рисковать ими ради своего дела, почему я должен рисковать своими деньгами ради их дела?

Березовский так не рассуждал. Потому что не Украина была важна сама по себе и не победа малознакомого Виктора Ющенко, а сакральный акт принуждения Путина к любви. Который обязан был принести в сто раз больше затраченного – как при ставке на зеро.

Украинцы БАБа, вестимо, кинули, никак вложения бабла и сердца не компенсировав. Но дело было не в этом.

Милый друг Владимир не откликнулся.

Потому что господин президент:

• не принимает решений под давлением – людей ли, обстоятельств ли;

• не признает поражений, а раз не проиграл, о чем и договариваться?

Второй решающий момент – процесс против Романа Абрамовича (2007–2012) с требованием доплатить за все, что ранее было изъято, по рыночной стоимости на дату изъятия. Исход процесса известен, в детали не вдаемся за ненадобностью.

Последний шаг. Он пишет Путину покаянные письма с просьбой вернуть на Родину. Матч переходит в добавленное время.

Пожалуй, впервые с 2000-го он действительно привлек внимание контрагента. Так, что это невозможно было скрывать.

Пресс-секретарь Дмитрий Песков дал понять, что всё прочитано, ликовал частным образом без трех месяцев самоубийца.

Песков. Дал понять. Да-да.

Уже после гибели Борис Абрамыча Владимир Владимирович скажет на пресс-конференции: «Мои помощники предлагали мне предать эти письма огласке. Господь уберег меня от этого шага». По шатким свидетельствам очевидцев, в процессе чтения сумбурных посланий далекого друга ВВП даже прослезился.

Да, действительно, Господь уберег.

Путин не убивал Березовского. Березовский убил себя сам. Но не 23 марта 2013-го, а раньше.

Есть у венецианца Карло Гольдони такая пьеса, какая мне нравится, она называется «Один из последних вечеров карнавала». Я подробно сюжет не помню, давно не перелистывал, но смысл, что все в Венеции празднуют-празднуют финал карнавала, а один персонаж все время собирается почему-то в Россию. И когда карнавал завершается, путь в Россию становится неизбежным.

К чему бы это? – спрашивали меня даже изрядные филологи.

Да уж понятно к чему.

Легенды о Березовском – 2

Я не думаю, что какие-то березовские легенды я только что сумел серьезно развенчать. Меня забудут – они останутся. И это единственно правильно.

Как говорил Оскар Уайльд, «истинны в жизни человека не его дела, а легенды, которые его окружают. Никогда не надо разрушать легенд, ибо только через них мы можем разглядеть подлинное лицо человека».

(Само)убийца

Я не держал свеч и не проводил независимого расследования. Потому я не могу знать точно, какая из версий верна:

А) Березовский покончил с собой;

Б) Березовского убили;

В) он инсценировал свою смерть, жив и скоро объявится на поверхности.

На сегодня лично я придерживаюсь версии А.

Против нее многие – от близких БАБу журналистов до президента Александра Лукашенко – говорят такое: он не мог покончить с собой, потому что был слишком жизнелюбив. По Лукашенко, жил бы и в пещере, лишь бы продолжать жизненную игру.

Я отвечу своими аргументами.

• За самоубийство свидетельствуют те очень немногие люди в ближнем кругу Березовского, кому действительно можно было, в моем представлении, доверять. Например, телохранитель Ави Навам.

• Борис отнюдь не был так безоговорочно жизнелюбив. Так думают те, кто видел его только в парадной версии, с фасада.

Он был типичный маниакально-депрессивный человек – это не попытка любительского диагноза, а просто бытовая констатация. В маниакальном состоянии мало спал, мог убедить кого угодно в чем угодно, заражал окружающих совершенным оптимизмом по самым, бывало, безумным поводам. Маниакальная версия и была парадно-фасадной. Перед фигурами высшего сорта он, как правило, представал таким.

Но были и фигурки невысшего сорта, типа меня. Не начальники и не источники особых надежд. Вот перед нами он не стеснялся своей задней стены – депрессивного состояния. Где были и безнадежность, и суицидальные разговоры. Пусть до поры до времени – с ворохом неточных слов и предположений.

Очевидцы говорят, что в последние месяцы жизни он приценивался к хорошо известному ему (там много лет подряд жили его деловые московские гости) лондонскому отелю Hilton Park Lane, высокому страшному дому на краю Гайд-парка – не выброситься ли с крыши вниз, к британскому подножию? Останавливало, что выход на крышу закрыт на ключ. Плюс лететь сравнительно долго, и передумать в полете уже нельзя.

Многим известно, что он принимал сильные антидепрессанты, а потом решил моментально слезть с них – стремительность, отличавшая его как ничто другое.

С каждым годом я становлюсь больше уверен, что человек умирает не от старости или болезней, а когда исчерпано его жизненное задание. Так, как оно сформулировано Кем-то и понято самим Человеком.

Задание – соединиться с Россией в последнем акте поздней и мучительной любви – исчерпалось за невозможностью. Он и сам говорил об этом в предгибельном интервью русскому «Форбсу», просто почему-то «внимания тогда не обратили» (с).

Я почти совсем не верю в версию Б. Именно под занавес у Березовского совсем не осталось врагов. А жить без врагов он не мог – об этом поговорим чуть позже, но и это тоже завязывало шарф.

А если верна версия В, буду счастлив. Особенно тому, что он научился, наконец, так технично вытворять совершенно тайные дела.

В марте 2015-го, на марше памяти Бориса Немцова, ко мне подошел миловидный нестарый россиянин.

– Станислав, – узнал он меня, – а что вы все время говорите, что Березовский убил себя сам?

– Я, – отвечаю, – действительно так думаю. Хотя не уверен, конечно. Откуда мне быть уверенным.

– Но это же неправда, – ожесточился россиянин. – Его же точно убили.

Я не стал продолжать полемику. Все-таки марш был памяти Немцова, а не Березовского.

Человек, который вовсе не знал ни жертвы, ни обстоятельств дела, оказался совершенно убежден. Эти люди всегда приспособлены, чтобы стать сырьем очередному тирану.

Кадровая политика

Принято считать, что Березовский катастрофически не разбирался в людях. Сам он в моменты самоиронии любил пошутить вроде: «Вот если захотите развалить какую корпорацию, сосватайте меня туда начальником отдела кадров».

Это так и не так. Борис очень неплохо разбирался в людях, но только по своим критериям, где важны были талант, авантюризм, отчасти мужество, но не было места морали.

Он сам был внеморален. Не «а», а именно «вне». Это значит, что мораль как кодекс правил поведения в определенной социальной среде существует, но мы не десять раз на свете живем, чтобы просто так руководствоваться подобными мелочами. Потому моральные приоритеты партнеров, соратников, сотрудников и попутчиков его волновали, но не очень.

К таланту БАБ относился совсем не так, как к морали. Он рекрутировал сотни ярких людей, не так ли? Замначальника отдела кадров по этому направлению он вполне мог бы стать. Да и многие таланты сделали блестящие карьеры благодаря Борису и никому больше. Мало кто, правда, нынче любит о том вспоминать.

Когда-то он сказал, что не ошибся с человеческим выбором дважды: Бадри (Аркадий) Патаркацишвили, его главный партнер по финансам и понтам, и няня-гувернантка младших детей (француженка). Вскоре после смерти Бадри П. он пересмотрел первую позицию. Заочно поняв, что за надежностью скрывалась кавказская бравада, а по причине «эффективного финансового менеджмента» твердый миллиардер – он сам – превращается в изящного банкрота. Многие активы, совместные и отдельно Борисовы, оказались оформлены на родных и близких покойного господина П. – и номинальные собственники тут же объявили себя реальными.

В маниакальном состоянии он больше любил людей и был готов проявить к ним щедрость. В депрессивном – опасался их и думал, что все хотят его обокрасть. В конечном счете многие и обокрали. После его смерти выяснилось, что коллекция картин наполовину фальшивая. Кто-то придумал, что полотна подменили после самоубийства, но очень уж забавно звучало – получается, быстренько написали копии, проникли в последний дом, перевесили? Нет, судя по всему, с самого начала впарили ему фальшак.

Помимо прочего, Б. А. на своей собственной практике научил меня важной части кадровой теории – принципиальной разнице между двумя типами советников.

Советник категории А думает, что его советы действительно кому-то нужны. И когда босс спрашивает: «Что бы мне сегодня заказать на ужин – свинину или телятину?» – пускается в рассуждения о преимуществах и недостатках каждого варианта. С высокой колокольни своих знаний о мясном предмете, ясное дело.

Советник категории Б так никогда не поступает. Получив вопрос, он забегает на кухню к шеф-повару и спрашивает, что уже заказано. Возвращается к боссу и подтверждает правильный вариант. К вящему удовольствию того, кто якобы просил совета. Советник категории Б отлично понимает, что его совет нужен не по-честному и не сам по себе, а для внешней легитимации принятого боссом решения.

Ведь если с тобой соглашаются умные люди, ты скорее прав, чем не прав, не так ли? – полагает босс.

Карьеру делают в основном советники категории Б. Консультанты категории А чаще попадают в историю, но это не приносит особого счастья ни им, ни их близким.

Деструктор

Березовский, конечно, классический разрушитель. Деструктор. В жертву своему эго он был готов принести мироздание. «На миру и смерть красна», что в последние годы зачем-то навязчиво повторяет Путин, вполне относится к нашему герою.

Я не употребляю слово «деструктор» в плохом смысле. «Страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть» (с). Разрушение и созидание, по большому счету, суть одно. Их общий антоним – паразитизм, утилизация.

Нельзя ничего большого создать, предварительно не разрушив прежнего. Не расчистив строительную площадку. Потому деструктор так же необходим большим созидательным эпохам, как и конструктор.

Эпоха Путина – не созидательная, а паразитическая. Ничего серьезного не создается. Утилизируется то, что возникло прежде. Никогда не имел практического смысла вопрос: какое государство строит Путин. Да никакого! Он не строит, а обеспечивает процесс распределения и перераспределения уже существующего. И чем бесконечней процесс, тем успешней властный утилизатор.

Эпоха же Березовского была именно созидательной, а значит, и разрушительной. Где мощного деструктора невозможно переоценить.

Действует образцовый разрушитель так.

А) Выбирает объект или процесс, который надо разрушить.

Б) Персонифицирует критическую точку – врага, по которому надо нанести решительный и решающий удар.

Разумеется, всякое разрушение должно быть легитимным, т. е. внутренне оправданным. Я уничтожаю это, потому что это плохо: принадлежит прошлому, мешает движению в будущее, обмануло всех в лучших чувствах, особенно меня, и т. д. «Я стреляю, и нет справедливости справедливее пули моей» (с) – девиз деструктора.

Не надо спрашивать такого человека, а что случится в результате успешного разрушения и, особенно, будет ли новое лучше прежнего, уничтоженного. Что станет потом – не его епархия и стезя.

Например, убираем какое-нибудь правительство РФ. Силой нашего ума, а также аппаратного нажима, народных волнений и информационной войны. Приходит другое правительство, которое мы любим еще меньше. Из-за него мы даже вынуждены отвалить из России. Ну и что? Что плохого? Ведь теперь можно убирать уже новое правительство, а значит, жизнь продолжается и смысл не утрачен. «Ситуация динамичная, надо действовать». И чем сильнее враг, тем ярче расцветает душа деструктора.

«Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъяренном океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении Чумы.

Все, все, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья —

Бессмертья, может быть, залог!

И счастлив тот, кто средь волненья

Их обретать и ведать мог». (с)

А вот, скажет въедливый читатель, Березовский же много всякого разного создал. «Сибнефть», например.

Ну нет. «Сибнефть» сама по себе не очень его интересовала. Важно было, во-первых, ударить по правительству Черномырдина, показав последнему, что все эти нефтяные активы не достанутся «Роснефти» (как хотел ЧВС). Ведь у меня за спиной целый Ельцин, а у тебя – только часть его. Во-вторых, источник финансирования для СМИ, готовых наотмашь замочить коммунистов. А что там в «Сибнефти» станет происходить, для БАБа был десятый вопрос.

Катастрофа деструктора, как и конструктора, – стабильность. Нединамичная ситуация, в которой действовать нельзя. Стабильность, с каким бы зна2ком она ни была, – смерть.

Разрушитель не может жить без врага. Если врагов временно нет, их надо теоретически выдумать и практически соорудить.

Например, подойти у здания парламента к какому-нибудь улыбчивому, ничего не подозревающему британскому лорду, плюнуть ему на бобровый воротник и, в присутствии всевидящих журналистов – иначе нет смысла, – показать пальцем: «Вот истинный изверг рода человеческого, создатель ИГИЛа, изобретатель лихорадки Эбола!»

Зачем ты это сделал? Дурацкий вопрос, ребята. Пришло время перейти к новому разрушению, а для того нужны предмет и повод.

Березовский задумался о самоубийстве, когда уже не мог привлечь внимания ни одного врага, действительного или возможного. Врагов просто не осталось. Они утратили к нему интерес.

Не поручайте деструктору строить. Он умеет разрушать и должен заниматься тем, что у него получается. Как всякое живое существо. И, несомненно, он лучше всех сможет разрушить самого себя, если дать ему волю. Что и случилось с БАБом.

Теперь совершенно понятно, что в путинское время Березовский был немыслим так же, как органичен в ельцинское. И выпадение его из России – не просто результат интриг, пусть и самых высокопоставленных, но логичное следствие мерной логики дней. Адепт стабильности Путин и БАБ могли вместе существовать за пиршественным столом, но не в политическом соработничестве.

Березовский, увы, не дружил со временем. Это основной друг, которого по жизни он упустил.

Время

Известно, что Борис всегда опаздывал. На час-другой – это вообще не считалось. Зафиксированный рекорд опоздания был 18 часов. И на эту задержанную встречу он все же прибыл. Странно здесь не то, что он все еще считал встречу не отмененной, а что собеседник его дождался.

Чтобы БАБа было легче ждать, перед его кабинетом (Белым залом) Дома приемов на Новокузнецкой был оборудован бар. С хорошими напитками и пристойными бутербродами. В отдельных случаях подавали и горячее.

Занимаясь теорией вопроса, я попытался сформулировать несколько объяснений, почему человек ненормально, патологически опаздывает. Не в силу форс-мажора типа инфаркта или дорожной аварии, а в порядке вещей. Не на уважительные минуты, а на беспредельные временные отрезки.

А) Прокрастинация. Очень не хочется начинать неприятное дело. Прокрастинация – вообще гигантский пожиратель людского времени.

Б) Демонстративное пренебрежение к окружающим. Так у нас с вами отношения устроены, что будете ждать меня столько, сколько придется. Не уйдете все равно.

На мой взгляд, Путин опаздывает на публичные события по причинам 1 и 2, в разных комбинациях.

В) Бессознательное отрицание материальности времени.

Вот это уже подлинная причина страшных опозданий Березовского.

Б. А. не считал, что время существует отдельно от него. Оно было частью его организма, как футбольный мяч – частью тела Лионеля Месси (по определению Диего Марадоны).

Время не служило для него отдельной величиной. Оно должно было лежать в кармане, как платок, или подчиняться ему, как кельнер или батлер.

Не признавая материальности времени, он не верил и в его протяженность. Для него существовало настоящее, прошлое и будущее – побоку. Он мог делать деликатное предложение человеку, с которым месяц назад разругался до степени взаимного расстрельного заказа. А что? Это же было месяц назад, теперь другое.

Потому он и не мог представить себе сражения со временем, которое проиграл. Случилась драматическая недооценка соперника.

Время съело его, отомстив за пренебрежение к собственной безраздельной царственности.

Да, я тоже знаю, что оно боится пирамиды Хеопса и, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии. Только оно само так не думает.

Оно играет от начала до конца.

Не случайно, как учил нас блаженный Августин, в Боге времени нет. Оно началось с актом творения и закончится по его исчерпании.

Скорее бы уж, что ли.

Злодейства

В поздние годы жизни и после смерти Березовского только ленивый не спешил мне рассказать о его злодействах. О которых я ничего не мог знать, как не самое доверенное лицо.

Ну, вроде – от желания засунуть кандидата в президенты РФ И. П. Рыбкина вниз головой в Панкисское ущелье до проекта взорвать кого-нибудь важного у штаба В. А. Ющенко в предвыборную ночь.

Мой ответ обычно был: я ничего не знаю, кроме того, что этого не случилось.

И ведь правда не случилось. Березовскому было не разрешено совершать такие злодейства.

«Господь уберег меня от этого шага» (с), – мог бы он сказать себе в ванной перед концом.

Кто-то считал Бориса большим ребенком, по гамбургскому счету не желавшим зла. Зло было для него не смыслом и не эссенцией, но игрушкой, вроде детской железной дороги. В маниакальном исполнении он мог переживать, что оказался не слишком злодеем, в отличие от сотен сопоставимых с ним по деньгам современников.

Эпоха

Когда Березовскому предлагали отрепетировать очередную пресс-конференцию, он часто отбрыкивался так: «Я не могу говорить два раза».

В жизни важно не только не оглядываться, но и не повторяться.

Мы уже сказали, какой эпохи символом был Березовский и почему. И как перестал быть символом со сменой эпох, замеченной многими, но не им.

Кто бы что ни думал о покойном (если не верна вышеозначенная версия гибели В), от него останется масштаб. Он мыслил в основном большими и даже великими целями. Это многое оправдывает.

Когда он умер, я пытался многим объяснить, в чем, собственно, утрата. Поговорить мне теперь особенно не с кем.

А это бывает довольно важно, даже для маленького человека.

Апология Ходорковского

Если Россия когда-нибудь начнет становиться европейской, то не на мести и не на злобе обоснуется это становление. А на отказе от мыслительного тоталитаризма

Историю фотографии Михаила Ходорковского с певицей Валерией и ее мужем-продюсером Иосифом Пригожиным в культовом лондонском ресторане кантонской кухни Hakkasan знают почти все возможные читатели этого текста. Констатирующую часть повторять не буду.

Также мы знаем, что г-н Ходорковский подвергся достаточно жесткой критике со стороны прогрессивной общественности, включая его собственных сторонников, за внезапно избыточную лояльность к людям, тесно связанным с путинским режимом, обуянным «крымнашизмом» и не всегда знающим, что в России есть гонения на ЛГБТ.

Ходорковский, как и в прошлых российских судах, вины не признал и своим критикам внятно, мне представляется, ответил. Отдельно добавив, что и со своим судьей (Хамовнического суда) Данилкиным, законопатившим его на 13 лет, готов выпить рюмочку/чашечку после своего возвращения туда, куда просто так не возвращаются, – в чаемую Россию.

Надо сказать, что и Пригожин с женой удостоились нападок со стороны коллег-конкурентов по РФ-попсе: их обвинили в двурушничестве, а заодно сообщили об актуальном или потенциальном неудовольствии совести политической РФ-нации, главы Чечни Рамзана Кадырова. Муж-продюсер здесь повел себя вполне пристойно, не ссылался ни какие драматические случайности, которые могли привести к скандальному фотографированию, а публично объявил МБХ исторической фигурой и сильным человеком. Ну и слава богу.

Пересказывать общеизвестное – дело порой выгодное, но скучное. Я и не собираюсь.

У меня иные задачи.

А) Конечно, сказать, что я целиком за Ходорковского; он имел право фотографироваться с кем угодно и где угодно; с другой стороны, кто угодно и зачем угодно имеет право его за это ругать, разве нет?

Б) Объяснить, почему я в этом деле за Ходорковского – поверх очевидных доводов, что в 2003 году я посадил его в тюрьму, а за этот текст он мне, конечно, заплатил. (Без аванса я и с инвалидного возка не встану, поверьте мне.)

В) Деконструировать (да простится мне такое умное слово, каких, кстати, МБХ не любит) негодование всех русских людей, посчитавших фотографирование с Валерией морально и общественно – что, по большому счету, суть одно – неприемлемым.

Тотальное сознание

Начнем с деконструкции.

Многим из нас, русских людей, присуще исторически сложившееся тотальное сознание (ТС). Означает это, по моей авторской версии, примерно следующее:

1. Полное всесмешение качественно разных критериев оценки кого бы и чего бы то ни было: моральных, идеологических, политических, правовых, профессиональных, эстетических и прочих, какие только бывают.

Притом у всякого носителя тотального сознания свои приоритеты, разумеется, не одинаковые для всех. Например, для одного важно, как кто относится к Владимиру Путину. И ясно, что только убежденный сторонник (или, наоборот, противник) Путина может быть умным, честным и красивым, особенно одновременно. Если не соответствуешь этому критерию – ты дурак, или жулик, или всё сразу. Для другого критично отношение к марке чайников. Все, кто выбирает Bosch, – правильные персонажи, с которыми можно иметь дело. Не Bosch – неправильные, не иметь. Для третьего тотально важно, еврей ты (русский, казах, крымский татарин) или нет. И т. д.

Но механизм работы такого сознания, независимо от конкретного первичного приоритета, один.

Тотальное сознание стремится к моральному отягощению всего. Грубо говоря, евреем быть морально, а не евреем – уже не очень или очень не.

Особенно выпукло это проявляется в политике. Чтобы лишний раз не трогать Путина, который уже затроган до дыр, вспомним что-нибудь более пикантное, например, Навального образца 2013 года, когда он баллотировался в мэры Москвы. Многие люди говорили мне в те дни, что голосовать не за Навального – аморально. Это слив и предательство, мерзость и подлость. Как же, как же, пытался блеять я, ведь у меня есть конституционное право, оно морально не нагружено. И я никому не обещал голосовать за единого безальтернативного лидера оппозиции, честное слово. Ну, ты давний наймит Путина, поцелуй в жопу своих хозяев – был мне из околонавального лагеря стандартный ответ.

А если вы посмотрели спектакль, поставленный членом «Единой России» (или, наоборот, партии «Парнас», с какого холма посмотреть), и он вам понравился, знайте: у вас исключительно плохой вкус.

2. Тотальное сознание вытесняет закон как самостоятельную величину, субстанцию и инстанцию.

Правильный человек (ну, возможно, еврей, любящий свеклу или бойкотирующий Сандуновские бани) не подвластен закону. Он не может совершать преступлений и даже проступков. Разве что ошибки, и то как посмотреть. Всякое дело против него, если заведется, злокозненное и заказное.

Неправильный человек подвержен закону втройне, даже несуществующему. Он не совершает ошибок, только преступления и проступки. Если его еще не посадили, то это чье-то злоупотребление.

3. Сознание на то и тотальное, что оно не может рассматривать одно и то же явление или объект с разных сторон. Оно не терпит нюансов и полутонов. Кто-то (что-то) может быть или совсем хорошим, или совсем плохим. Но не посередине, и не хорошим + плохим в одном флаконе.

4. В полемике важен не предмет, на котором такое сознание никак и никогда не может сконцентрироваться всерьез, а собственно оппонент. Каковой и не оппонент вовсе, а враг. Ибо нет смысла всерьез разбирать предмет в разговоре с глупой продажной тварью, которая еще, как написано в газете «СПИД Инфо», в 1985 году украла три мандарина в поезде Липецк – Сочи.

5. Тотальное сознание ищет не правду, а победу в споре любой ценой. Проиграть нельзя: играем всегда с нулевой суммой, поражение равно смерти. Потому поражения не признаём: это они считают, что мы провалились, а мы победили (хотя это пока не так заметно) или, на худой конец, пали жертвой бессовестных манипуляций, что обессмысливает оппозицию «победа – поражение».

Как итог: тотальное сознание не умеет извиняться. Разве что за других – начальство, соседи, предки, потомки, эпоха, судьба, – но ни в коем случае не за себя.

6. Для такого типа сознания люди и прилагаемые к ним важные вещи не могут принципиально меняться. Если кто-то когда-то был коммунистом (кагэбэшником, националистом, либералом), им и останется навсегда. Ну, или если закоренелый жулик – тогда может поменяться, но по факту продажи новому покупателю. Меняться могу только я сам, носитель тотального сознания. Но не в силу переосмысления моей жизни, покаяния и т. п. А потому, что меня плохие люди когда-то в чем-то зверски обманули – например, сказали, что коммунизм хороший, а он на поверку оказался плохой. Потом доблестный я раскрыл обман, и мне самосписано мое прошлое как не имеющий нового употребления токсичный актив.

7. Тотальное сознание питается, прежде всего, бессубъектным знанием. Типа на заборе написано «дрова» – значит, за забором дрова. Это все знают. Доказательный процесс невозможен, ибо не укладывается в такой модели сознания.

Тотальное сознание предполагает радикальные перевороты (см. п. 5) в момент смены вех на почве разоблачения внешнего обмана – единственного источника наших ошибок. Именно потому мы так любим шарахаться из крайности в крайность, поклоняться всему, что недавно сжигали, и наоборот. Мы не можем вежливо разлюбить – только перейти из состояния любви в фазу ненависти, без промежутков и остановок.

Для такого типа сознания существует, как правило, один главный источник всех без исключения проблем и неприятностей. Как для Гитлера – евреи, для российской оппозиции – Путин, для Путина – США. Могут быть еще мелкие подысточники и субисточники, но только пребывающие в зависимости от единственного главного.

Такой тип сознания – оптимальный приемник тотальной пропаганды. Которая, по сути, для того и есть, чтобы эксплуатировать все перечисленные выше стандарты этого каменного мышления. Любой важный сюжет в условной программе Дмитрия Киселева может быть разложен на составляющие, помянутые здесь выше.

Именно тотальное сознание, а не разные идеологии, корпорации типа спецслужб, олигархические касты и т. п., есть база и питательная среда всяческого тоталитаризма на российской почве. Который будет возрождаться столько раз, сколько это сознание ему разрешит и повелит. Хороший диктатор неизменно призывается на смену плохому – и «все было встарь, все повторится снова, и сладок нам лишь узнаванья миг» (с).

Ведь из всесмешения критериев вытекает и неразличение властей. Исполнительной, законодательной, судебной. Когда мы придем к власти, суд будет, конечно, независим, но будет обязан выполнять наши указания по утрамбовыванию врагов-оппонентов. Вон, Б. А. Березовский действительно считал, что выиграет роковой процесс у Р. А. Абрамовича, потому что политическая Британия не любит Путина. Значит, победить обязан тот, кто против российского президента. Никто так и не убедил несчастливого Бориса, что Высокому суду Лондона на эти сторонние обстоятельства искренне наплевать.

Сейчас «тоталы» круто уперлись в тему послепутинской люстрации. Путин еще пока здесь, с нами, но уже ясно, что после него всех плохих людей надо запретить и побатальонно посадить. А хороших – поставить на власть. И прежде, чем Валерия снова сфоткается с Ходорковским, а судья Данилкин выпьет с ним чаю, эти оба путинских изверга должны отведать тюрьмы.

Если спросить, к примеру, меня, хорошие или плохие люди Валерия с г-ном Пригожиным, я скажу так: не знаю. Хотя бы потому, что не знаком с ними лично. И вот только если познакомлюсь и съем потом с ними хотя бы треть пуда соли, тогда уж позволю себе рассуждать про хорошесть и плохость. И в какой пропорции, как на мой полностью субъективный взгляд, они в них намешаны.

А «крымнашизм» – это их идеологический выбор. Пусть будет. Я категорически против «крымнашизма», но не желаю никакого зла его адептам. Без них мир был бы недостаточно многообразен.

Я и с Данилкиным не знаком. И что я скажу про него как гармонически развитую личность? Ничего.

Ходорковский во всей этой истории нравится мне тем, что демонстрирует выход за пределы тотального сознания. Рационально или внерационально, неважно. Он, возможно, понимает, что нет совершенно плохих и совершенно хороших людей. Что граница между добром и злом проходит не между разными человеками, а в сердце всякого человека. И если Россия когда-нибудь начнет становиться европейской, то не на мести и не на злобе обоснуется это становление.

А на отказе от мыслительного тоталитаризма, столь же болезненном, сколь и добровольном.

Так мне кажется.

Дисклеймер 1: тотальное сознание бывает и во всем остальном мире, не только у нас. Но для целей этой статьи интересна именно повышенная его концентрация в пределах России. А остальной мир еще потом пообсуждаем.

Приличные люди

В порядке предупреждения хотел бы сказать: один из самых опасных отрядов тоталов – социальная группа, известная по самоназванию «приличные люди». Любого представителя этой группы выделяют нижеследующие черты:

А) Твердое представление о себе не просто как об абсолютно и совершенно хорошем человеке, но – источнике истинного добра.

Б) Уверенность в личной способности на 100 % классифицировать добро и зло.

В) Присвоение себе статуса морального судьи, причем сразу в двух инстанциях – первой и апелляционной (кассационной).

Г) Научное знание о геометрических границах поля приличных людей.

Д) Истинное всепрощение к себе и себе подобным (иным приличным людям в границах поля).

Е) Глубокое нераспространение своих внутренних правил на субъектов за пределами геометрических границ.

Ж) Злоба, она же и ярость. Такая, что никакими успокаивающими средствами не утихомиришь.

Если же попытаться свести признаки А – Ж к одной фразе, то: приличные люди зовут к покаянию всех, кроме себя.

У почти забытого ныне драматурга-нациста Ханса Йоста есть пьеса «Шлагетер» (1933), в которой звучит дожившая до сегодня фраза: «Когда я слышу слово “культура”, я перезаряжаю мой браунинг». (Мы привыкли ее цитировать приблизительно: когда слышу слово «культура», хватаюсь за пистолет.) Слова, конечно, вырваны из контекста и в устах йостовского персонажа значат примерно следующее: когда страна гибнет и разваливается, не до культурных игрищ.

Я совершенно не нацист, правда. Но когда я слышу «все приличные люди знают, что…», мне таки хочется схватиться за оставшееся оружие, где бы оно ни валялось. Чтобы, в случае чего, направить против себя.

Дорогие читатели, будьте бдительны. Опасайтесь приличных людей.

Правила мести

Пытливая молодежь пыталась интересоваться у меня после фразы МБХ о г-не Данилкине: что, неужели этот Ходорковский совсем не мстителен? Непохоже. По взгляду, повадкам, оговоркам – не сходится.

Я с экс-хозяином ЮКОСа знаком не близко. И за него уж точно говорить ничего не буду. Но, как по мне, по грубым прикидкам: отчего же, мстителен. Вполне себе мстителен. Но только неподдельный мститель знает главные правила земной мести.

А) Месть должна превосходить объем нанесенной тебе обиды.

Б) Самая страшная месть – это прощение, как сказал в XIX веке еврейский учитель Исраэль Фридман (авторство оспаривается, на Фридмане не настаиваю).

Про «Мне отмщение, и я воздам» я уж и не говорю. Слишком глубокие материи, чтобы прямо сейчас в них наспех ковыряться.

Честность – лучшая музыка

Чем еще понравился мне Ходорковский во всей этой истории – какой-то простоватой честностью.

Да, он так и сказал, что много в местах лишения свободы слушал Валерию, и она напоминала ему о доме. А мог бы сказать:

– Детство мое прошло под знаком Шенберга, в институте переключился на Малера, через него пришел к Шостаковичу. Когда руководил ЮКОСом – увлекся Сибелиусом, там подлинное отчаяние, какое бывает только в кабинете по особо важным делам. Хотя лучше всего, особенно когда за полночь приехал домой и закрываешь глаза, забыть вчерашнее, – Моцарт, 11-я соната ля мажор. А как на зоне был, то раз в неделю приезжала ко мне арфистка Ольга Эрдели и играла пятый концерт Крумпгольца. Я потом было хотел ее в Лондон вытащить, а она, как назло, тут и померла.

Но, в отличие от большинства наших политиков, не сказал. Молодец. Заслуживает.

Мораль всей этой истории такая: хочешь изменить Россию – начни с себя. С операции на своей голове.

Дисклеймер 2: все, что я выше написал, значит не то, что вы подумали, а совсем обратное.

Спасибо.

Путин и довольно нервно

Почему российские медиа не должны торопиться умирать

В некоторые времена лучше обсуждать второисточники – изложения, комментарии и толкования, чем первоисточники – непосредственно сакральные слова царей, первосвященников и приравненных к ним федеральных лиц. Поэтому очередной разговор о Владимире Путине и его оппонентах пойдет у нас через колонку Михаила Зыгаря про полицейское самоубийство российских независимых СМИ.

Главный тезис колонки: вторгнувшись в пространство частно-семейной жизни президента РФ, последние независимые СМИ перешли черту, за которой кремлевский деспот еще мог позволить себе дать им выжить. Дальше – тишина, она же политическая смерть. На которую сами же последние независимые и напросились, подобно тому как американский обыватель, замысливший самоубийство, атакует настоящего полицейского игрушечным пистолетом, чтобы получить государственную пулю в измученный жизнью лоб. Вывод Михаила Зыгаря более чем имеет право на существование. Но я все же хотел бы уточнить отдельные критерии, параметры и оценки, приведенные одним из лучших публицистических кремлеведов наших баснословных времен.

Путин и его невроз

Итак, прихлопнет ли в ближние месяцы ВВП всё медиаживое, оставшееся в РФ?

Универсальный правильный ответ: неизвестно. Специальный правильный ответ: кого-то прихлопнет, а кого-то и нет. В общем, независимых русских СМИ осталось не так много, скоро всё узнаем на практике.

Вопрос в том, как мы можем и можем ли вообще реконструировать логику высочайшего поведения в поставленном медиавопросе.

Как говорил Венедикт Ерофеев, если здесь есть система, то какая-то нервная.

История свидетельствует, что у Владимира Путина бывают два базовых агрегатных состояния: сильной невротизации и относительного спокойствия.

Невротизируется он тогда, когда ситуация в РФ, с его точки зрения, опасно выходит из-под контроля. Такое поведение свойственно всякому классическому контроль-фрику (фанату всеобщего контроля), к числу которых доказательно относится теперешний российский лидер. Например, 2011 год (не берем раннепутинские истории). США и их вассалы-сателлиты (как считает Путин, конечно) организовали «арабскую весну» и сбросили конструктивных автократов типа Мубарака и Каддафи, поставив на грань существования сразу несколько арабских стран, прежде всего – социально щедрую Ливию.

Здесь становится почти ясно, что такой же сценарий был запланирован и для РФ. И плюшевый Д. А. Медведев с его вечной готовностью перезагрузить всё и вся ситуацию под контролем не удержал бы.

Значит, В. В. надо было вернуться в Кремль еще на шесть (минимум) президентских лет, чтобы убить угрозу в зародыше.

Случившиеся на рубеже 2011/2012 (при финансовой поддержке американцев, а чьей же еще?) Болотная площадь с проспектом Сахарова только подтвердили версию: Россию должны были пустить по ливийскому пути.

И, кроме возвращения в Кремль, Путин учинил новую зачистку политического поля. Главное – перекрыл даже малейшие каналы иностранного финансирования политических безобразий. Ибо от таких каналов все зло, а без заграничных денег в XXI веке русский бунт нерелевантен.

А когда дело было сделано, наступили прохладные дни предустановленного спокойствия.

Перед сочинской Олимпиадой помиловали Ходорковского, отпустили на волю певиц-художниц из Pussy Riot, отдали голландскому королю и королеве экологов из Greenpeace, в постыдном безумии пытавшихся штурмовать морскую платформу «Газпрома» «Приразломная».

Вообще, в начале 2014-го многие в Кремле и вокруг ожидали, что ВВП вот-вот вернется к ценностям истинно ДАМской перезагрузки. И, сразу после несомненного триумфа наших спортсменов на зимней Олимпиаде, повернется к Западу разглаженным, как бархатная салфетка, и улыбчатым, как у Моны Лизы, лицом.

Но нагрянуло 22 февраля 2014 года. Украинская «революция достоинства», она же, понятно, (анти)государственный переворот по вашингтонскому наущению. С бегством Януковича и прочими необязательными прелестями.

И невротизация пошла по новой.

Лидер отчетливо осознал в тот момент, что с недели на неделю войска НАТО войдут в Крым. А оттуда вражья ядерная ракета долетает до Кремля так быстро, что и часовой Боровицких ворот не выйдет из похмельного оцепенения. А значит, все опять планируется как в Ливии, где карьера тирана Каддафи завершилась изнасилованием при помощи лопатного черенка.

Перезагрузка-2 срочно отменилась, объявилась гибридная война.

И так далее, циклически.

В 2015-м Путин, скорее, тяготел к относительному спокойствию. Санкции казались не страшными, война в Сирии – мудрой, Запад – нерешительным. А главное, всё под контролем, значит, прорвемся.

Но к концу года кое-что поменялось. Враги перешли две красных черты сразу, которых раньше не пересекали.

Во-первых, как правильно отмечает г-н Зыгарь, пошли полоскать родных и близких лидера.

Во-вторых, уличили в принадлежности к коррупции не просто путинское окружение, а уже лично его, ВВП. Причем не силами клоунов типа Белковского, носившегося с этой темой еще с 2007 года. А официальными американскими устами.

Сперва – Адам Шубин, начальник финансовой разведки США OFAC (Office of Foreign Assets Control). Имя говорит само за себя: согласитесь, есть в нем что-то польско-литовско-предательское, пригодное для Смутного времени. Мнишек, Вишневецкий и Курбский воедино. Такой вполне сидел бы во время оно в Самборском замке и строил планы ядерного удара по Годунову, если не хуже.

А дальше и вовсе Джошуа Эрнест, пресс-секретарь, транслятор личных взглядов Барака Обамы. Стало быть, Обама дал отмашку, и все раскрытия-расследования-копания в белье – звенья одной цепи.

Да не идет ли к тому, что родных детей Путина втравят во что-то антикоррупционное, с арестом активов и прочим, – вот в чем вопрос.

Отсюда и несколько, похоже, паническая реакция верховного руководителя. Вопреки привычной практике игнорирования заведомо ложных измышлений, призванных опорочить самого ВВП, цитировать англосаксонские обвинения принялись даже федеральные телеканалы, популяризируя их тем самым среди верного электората. А это скорее чья-то ярость, чем пропагандистский профессионализм.

Так что новая невротизация началась, и гуманитарные погромы весьма вероятны. Но не факт, что тотальные и что после них никакой свободной журналистики у нас совсем не останется.

Источник возможного спасения – всё в том же мировоззрении Путина.

Великий вождь, наверное, все-таки считает крайне неудобным излишеством свободу слова как таковую – нечто, не приносящее особой пользы, зато постоянно мешающее жить и работать.

Но он не может считать реальными врагами те или иные конкретные СМИ. Потому что в его глазах последние не наделены реальной субъектностью. Они не сами по себе, а по заказу или приказу. Не четвертая власть, как они сами про себя все еще думают, а инструмент в руках неких противников.

Разве (он думает) РБК само расследовало историю про Катерину Тихонову (дочь), «Собеседник» – про Артура Очеретного (нового мужа жены), а BBC – про высочайшие миллиарды? И Сергей Канев лично, по своей инициативе, изучил тайны Марии Путиной-Фаассен?

Нет. Это всё американцы с англичанами плюс какие-то их РФные операторы.

К тому же внутренние предатели, разочарованные «крымнашем» и санкциями, могут сливать фактуру, а это уже взаправду нехорошо. Вот со всеми такими партнерами-оппонентами и следует разбираться. И разберемся.

Если кто-то из СМИ по ходу дела попадет под раздачу, не жалко, хотя это не цель. Кто сможет выжить – отдельный молодец.

Еще другое дело, что под предлогом путинских обид могут сводить медиасчеты сановники и бизнесмены рангом пониже. Они и страшнее, потому что больше обижаются и лучше знают то мясо, на съедении которого пойманы.

Но это не Путин.

Его мощный прицельный ответ на высокой невротической ноте должен прийтись прямо по штабам глобального противника. А не по продажным столичным редакциям, сто лет бы про них ничего не знать.

Вот большая война в Сирии – это, например, достойный ответ. Там фактуры и мяса хватит на всех.

До возвращения правительствующей души в системно спокойное состояние.

Самоубийство и СМИ

Ничто, впрочем, не отменяет истинности гипотезы о приближении некоторых СМИ к попытке самоубийства. Не столько американского и полицейского, сколько нашего русского, литературного. Как у Пушкина – главного, архетипического самоубийцы такого рода и толка.

Как я думаю, Александр Сергеевич специально организовал свою дуэль с Дантесом: необходимо было как-то уйти. По исчерпании земной миссии главного гения. По невозможности сделать большее, чем то, что уже было.

Но это отдельная песня, в исполнение которой сейчас не погружаемся.

Независимые русские СМИ, сколько бы их с нами ни оставалось, переживают, как мне кажется, бессознательный кризис веселого отчаяния. Их миссия тоже близка к исчерпанию. С одной стороны, пространства для звучания свободного слова слишком мало осталось, а будет еще меньше. С другой стороны, в эпоху путинской монетократии действительно ушло ощущение четвертой власти – и чего ради творить? Если слово твое не звучит набатом и мало кого разбудит, даже в самом разреженном воздухе государственного (у)молчания.

При таком запахе конца нельзя просто выйти из игры мирно: люди, остающиеся в живых, не поймут. Все-таки мы православные, значит, формально самоубиться не вправе. Но мы такие хитрые православные, что хотим еще поторговаться с Господом, чтобы он принял наши мотивы и разрешил красиво умереть.

Я не стал бы критиковать наши СМИ за формат и метод самоубийства, тем паче осуждать кого-то.

Но в контексте все же вспомню такое.

Святой Дионисий Парижский (III век), которому плохие язычники отрубили голову, сразу ее не бросил – он долго нес ее под мышкой до храма, аккуратно положил в нужное место и рухнул только потом. По русскому православно-языческому поверию, он прошел без головы на плечах целых восемь парижских верст.

Св. Дионисий (тот самый Сен-Дени) был бы идеальным покровителем русского слова сегодня, в начале второй половины второго десятилетия XXI века. Чтобы успеть договорить, досмотреть и все остальное, не надо торопиться выбрасывать голову, сколь отрубленной она бы ни казалась.

Путин и довольно нервно. Окончание

Мы все, простые русские люди, живем внутри программы чужого разрушения

В первой части этого бимодального текста мы обсудили примерно такие темы:

– полицейское, оно же литературное самоубийство некоторых независимых российских СМИ, продиктованное веселым отчаянием на почве утраты роли и статуса четвертой власти;

– формы и механизмы невротизации президента РФ Владимира Путина.

Остался необсужденным один аспект российской политико-медийной жизни. Ради чего и было анонсировано окончание текста.

Этот аспект – литературное самоубийство самого ВВП.

Путин и его невроз. Продолжение

Но перед тем затронем эволюцию клинической картины высочайшего невроза. Ведь пациента надо наблюдать в динамике, не так ли? Чтобы не потерять нить, ведущую к верным выводам и оценкам.

Важнейший вопрос: президент Путин двигался к усугублению текущей невротизации или же от нее – к относительному спокойствию?

До середины первой декады марта 2016 года, как нам видится, – к нервному успокоению.

Начался этот позитивный процесс 21 февраля 2016 года. В тот день государственный секретарь США Джон Керри вкупе с российским коллегой Сергеем Лавровым вроде как заявил, что США и РФ будут вместе решать судьбу военно-надорванной Сирии. Так настанет перемирие, блюсти непрерывность которого призваны Москва и Вашингтон.

Это значит: мечты ВВП выйти на прямой диалог с глобальным жандармом о судьбах современного мира если и не сбываются пока, то выглядят хотя бы чуть-чуть менее фантастично. Во всяком случае, кому-то в Кремле так показалось.

Не случайно поздним вечером 22 февраля Владимир Путин лично вышел в эфир гостелевидения и, не скрывая расслабленной улыбки, сообщил о психодипломатических подвижках. Ясно, что сообщение предназначалось не сонному народу РФ, который слипающимися глазами и галлюциногенными ушами едва ли мог оценить масштаб бедствия. А, как водится в случаях ночного вещания ВВП, ровно двум физическим получателям информации: Бараку Обаме (в Вашингтоне – разгар рабочего дня) и Владимиру Путину (чтобы самозафиксироваться для истории).

Дальше, на рубеже февраля и марта, пришли еще хорошие новости в контексте Украины. Евросоюз отложил ей предоставление безвизового режима – из-за коррупции, отсутствия реформ и т. п. А председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер 3 марта прямо заявил в Гааге, что в ЕС и НАТО страна двух победивших Майданов будет прорываться еще 20–25 лет.

А мы же говорили! – привычно торжествующе отозвался на эти слова персонализированный Кремль. Можно легко выдохнуть и вновь признать собственную неистребимую правоту.

И, хотя тем временем чертов Обама продлил все антироссийские санкции США еще на год, а Евросоюз – крымские на полгода, поползли намеки, что к лету Украина так надоест европейцам, что донецко-луганские ограничения (т. е. вторую волну) могут с РФ и снять. Хорошая таблетка успокоительного.

Так начиналось путинское расслабление. Впрочем, накануне Международного женского дня вновь возникли предпосылки для частичного обострения.

Например:

– мирные сирийские оппозиционеры – как говорят, при военной поддержке Турции – вдруг начали в хвост и гриву громить наших (Башара Асада + РФ), причем сразу по нескольким ключевым местам: и на севере провинции Латакия, и на юге провинции Алеппо;

– за допинг (безобидный, как сладкая вата, сердечный препарат милдронат, он же мельдоний) начали чморить наших крупных спортсменов-чемпионов во главе с несравненной теннисной звездой Марией Шараповой;

– обострилась тема Надежды Савченко: всемирная общественность бьет копытами, почетные условия обмена до конца не согласованы, а если что нехорошее случится с героиней, то могут случиться и новые санкции, и очередной виток гибридной войны.

Так что может начаться новый виток невротизации. С вытекающими. Подождем – посмотрим. Всем, кого это может затронуть, просьба приготовиться. Хотя они и так готовы, я убежден.

Самоубийство: окончание

Человеку вообще присуще влечение к смерти. Всю жизнь наш брат (сестра) разрывается между любовью (Эросом) и смертью (Танатосом), чтобы в конце концов закономерно выбрать вторую опцию. Неотвратимую, как дежурный букет на Восьмое марта.

Так говорили многие мудрецы. Особенно же классики психоанализа во главе с Зигмундом Фрейдом – начиная с его мегаработы «По ту сторону принципа удовольствия» (1920).

Последующий XX век, когда смерть стала такой обыденной, что умерли почти все, кто и оставался, – включая автора, субъекта и даже Бога, – сделал влечение к смерти самым важным активом и приятным занятием для человечества. Культовый француз Жан Бодрийяр вообще сказал, что Эроса надо понизить в звании перед лицом Танатоса, ибо всевозможная любовь – лишь окольный путь к смерти, а не что-то самостоятельно важное.

Нет, конечно, влечение к смерти – это бессознательное. Большинство опрошенных по этой теме на сознательном уровне скажут, что помирать не собираются, да и вообще дел полно: завтра – пропылесосить ковер, послезавтра – забрать из сервиса «Ладу Калину» и т. п.

Но на бессознательном уровне нет никакой «Калины». А есть программа саморазрушения, запускаемая или запущенная для скорейшего перехода в новое агрегатное состояние: из живых – в мертвые. «Ибо прах ты есть и в прах возвратишься» – это почти дословно процитировано у Фрейда в «По ту сторону…», и так бы он прямо и сказал, будь открыто и определенно религиозен.

Не надо, пожалуйста, здесь особенно пугаться слова «смерть». Нам ведь рассказывали свидетели-очевидцы, как она начинается. Взлет куда-то вверх, где то ли свет в туннеле, то ли обыденная обстановка твоего быта, – это технические подробности. Главная концептуальная штука: обретение полного, тотального спокойствия. Отвечая на карнегианский вопрос «Как перестать беспокоиться и начать жить?», можем смело ответить: помирай, и все как-то устроится.

Определившись бессознательно со смертельным приоритетом, подсознание включает программу саморазрушения. Как правило, настолько рациональную по сути, что ее затруднительно распознать, тем паче – остановить.

В первой части этого текста мы осмелились дотронуться до А. С. Пушкина как главного русского литературного самоубийцы. Сейчас дотронемся подробней.

А. А. Ахматова говорила, что в «Моцарте и Сальери» Пушкин отождествляет себя с Сальери. Мое мнение несколько иное: и с тем, и с другим. В маленькой трагедии описан процесс психоподготовки молодого классика к самоуничтожению. Он – это Моцарт, он же – и его убийца.

«Нет! не могу противиться я доле. Судьбе моей: я избран, чтоб его остановить», – говорит Сальери о Моцарте, а значит, Пушкин о самом себе.

«Что пользы, если Моцарт будет жив

И новой высоты еще достигнет?

Подымет ли он тем искусство? Нет;

Оно падет опять, как он исчезнет:

Наследника нам не оставит он.

Что пользы в нем? Как некий херувим,

Он несколько занес нам песен райских,

Чтоб, возмутив бескрылое желанье

В нас, чадах праха, после улететь!

Так улетай же! чем скорей, тем лучше».

Искусство и я – суть одно, мы жили (не)счастливо и умрем в один день. Вот принципиальный message гениального самокиллера.

Программа саморазрушения автоматически включается в некоторые минуты жизни. Например, когда клиент бессознательно ощущает исчерпание своего жизненного задания. Потому, собственно, перепрограммирование жизненного задания – важнейший способ пролонгации жизни, но мало кто пока этим оснащен и пользуется.

Что-то подобное мы начали замечать во Владимире Путине на границе февраля/марта 2014-го. Только что отзвучала триумфом Олимпиада в Сочи, и надо было сделать последний ход – заключить альянс с Западом о вечном мире и распределении обязанностей. И тут-то Запад, на путинский взгляд, нанес удар в спину. Революция (она же переворот) на Украине завершила долгую попытку ВВП разрешить неразрешимое: сохранить Россию такой, как она есть, и одновременно стать совершенно своим по все стороны Атлантики.

Тогда Путин объявил недостижимым друзьям войну. Аннексия Крыма и далее – гибридный конфликт по всем направлениям. Для страны, которая с 1991 года выстраивалась как часть Большого Запада, столь зависимая от него финансово, технологически, а главное, психологически, – это смерть.

Не говоря уже про перспективу большой войны с применением средств массового уничтожения.

На сознательном уровне это формулируется как «все хорошо». Я, ВВП, безраздельный правитель одной седьмой части суши, убедился в том, что принудить евроатлантических партнеров к любви по-хорошему не получается. Значит, принудим по-плохому. Это только кажется, что мы слабее. На самом деле – сильнее. У нас есть настоящая, а не игрушечно-демократическая власть, готовая отдавать самые страшные приказания – и будут они исполнены. У нас есть решимость перейти границы (географические и нет), которые они, в силу изнеженности и расхлябанности, не перейдут. У нас есть русские люди, всегда, в отличие от европейских недолюдей (или перелюдей), отдающие жизнь за царя. И у нас есть царь, который будет править столько, сколько захочет, а не сколько требуют закон или избиратели. Наконец, у нас осталось ядерное оружие, которое игнорировать нельзя даже с самой высокомерной позиции.

Потому мы победим. Сегодня или послезавтра – не имеет значения. У нас в запасе вечность, что нам поболтать часок-другой (с).

На бессознательном уровне все звучит совсем иначе. Я, могущественнейший из земных командиров, сделал все, что мог, но главного не добился и не добьюсь. Так что гори оно все космическим пламенем! Тем более что Россия и я – суть одно. И исчезнем мы в один день, как Пушкин (Моцарт) – со своим неотрывным искусством.

Эта программа саморазрушения и реализуется с весны 2014-го. И если вы ищете дальнюю логику украинской, сирийской и всех еще не начатых Путиным войн – она уже найдена. Вот она.

Еще – применительно к Танатосу. Фрейд научил нас принципу навязчивого повторения. К своему удивлению, основатель психоанализа заметил за долгие годы профессиональных занятий, что человеку свойственно бессознательно повторять жизненные сценарии, на рациональном уровне вовсе не приносящие успеха или удовлетворения. Например, вопреки практическому опыту постоянно жениться на женщине, похожей на мать, только для того, чтобы по заданному шаблону через краткие годы скандально развестись.

У Путина тоже есть такой шаблон. Я бы назвал его синдромом Феникса.

Первый подобный опыт случился у нашего пациента в 1990 году. Когда, будучи в Дрездене, он неожиданно понял, что больше не посланец империи и не представитель системы, гарантировавших его статус и безопасность, но в одночасье отрекшихся, – а просто частное лицо, охраняющее никому не нужный, пустеющий до звона (с) Дом советской культуры. (Повезло, что все это происходило не в Тегеране и даже не в Сараево.)

Будучи брошен погибавшей системой и выброшен ею, ВВП хоть и должен был заниматься поначалу частным извозом – унижение для офицера КГБ СССР, – но открыл для себя совершенно новую жизнь. По шику и блеску никак не сравнимую с прежней. За считаные годы он проходит путь от помощника мэра Санкт-Петербурга до первого заместителя мэра, почти хозяина второй столицы. Он познает, что такое настоящие деньги, но главное – власть. Из пепла он восстает быстро и эффективно.

Если бы не крах СССР, позже названный им самим величайшей геополитической катастрофой XX века, не видать бы Путину его блестящей питерской карьеры. Сознательно он страшится катастрофы и оплакивает ее. Бессознательно – благодарит ее и восхищается ею.

Дальше – попытка № 2. В 1996-м мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак проигрывает выборы, и глава его предвыборного штаба ВВП вновь лишается своего места в жизни. Прежде всего и опять – теряет систему, гарантирующую его авторитет и безопасность. Ну и что дальше? Переезжает в Москву, быстро наверстывает упущенное, выходит на новейший уровень власти и возможностей, а там и становится президентом страны. Пусть даже поверх своего декларируемого желания.

Опять же: Собчака было очень жалко, поражение 1996-го страшно болезненное. Но если б не тот горький финал, Путин так и остался бы большим политиком регионального значения или, в лучшем случае, федеральным чиновником среднего звена.

Пытаемся обобщить. Путин – человек системы, и всегда сознательно защищает ее, сколько хватает сил. Но жизненные рывки в светлую даль ему всегда удавались в момент и вследствие краха возлюбленной системы, т. е. по итогам собственного поражения. Проигрывая в главном, он потом выигрывал в самом главном. К чему и привык.

Не умрешь – не воскреснешь. Не сгоришь – не станешь вновь Фениксом, только современной, совершенной модели.

Этот повтор происходит и в наш исторический день.

Да, Россию надо защитить любой ценой. Иначе ее разорвут и съедят на куски любимые падальщики, с которыми невозможно договориться с позиции дружбы. Но если в процессе защиты Россия рухнет – так что ж, откроется что-то небывалое, что вновь вынесет нашего клиента на гребень вселенской волны.

Индюк-индуктивист

Если бы пациент пытался рационализировать свой синдром Феникса, ему пришлось бы задуматься о сколько-нибудь пригодности логики индуктивиста. Который рассуждает таким образом: если дождь шел позавчера и вчера, и уже накрапывает сегодня, он обязательно случится завтра и послезавтра.

Путин, вообще, конечно, классический индуктивист, что свойственно ему как неискоренимому консерватору. И позволяет, например, игнорировать серьезность экономического кризиса. Действительно, это уже далеко не первый кризис на его памяти. И все прошлые успешно урегулировались. Почему? Во-первых, потому, что Россия – богатая страна и на всякую проблему у нее завсегда найдутся скрытые резервы. Во-вторых, до выхода из кризиса надо всегда просто дотерпеть, а с терпением у российского народа все в порядке. Доказано хотя бы на примере отношения к нынешнему царю.

Вспомним простую притчу Бертрана Расселла об индюке-индуктивисте. Который за долгую жизнь понял, что каждый день утром его будут хорошо кормить. И считал, что так будет всегда. Пока, наконец, не наступил канун Дня благодарения, когда его уже не вскармливали, а просто зарезали. Для человеческих нужд.

А вот если бы индюк умел глубоко анализировать с разных сторон, то сбежал бы накануне Дня благодарения и потом вернулся обратно. Откармливаться до ближайшего Рождества.

Да, всегда прежде ВВП расцветал на собственном же крахе. Но никогда прежде он не был последней инстанцией решений и первым в очереди к вечности. Решение о возрождении за него принимал кто-то другой: Собчак, Ельцин и т. п.

Сейчас же верховному правителю РФ не на кого переложить свою ответственность.

Никого не осталось.

Кроме разве что Бога, в которого, он, кажется, верит довольно технически.

И бежать уже не получится, потому что некуда. Индюки-индуктивисты так скоро не бегают и найдутся везде, куда мог бы привести их побег.

День благодарения обратного хода не имеет.

(Я не очень понимаю разницу между индюком и индейкой, потому превентивно прошу меня за то не критиковать.)

Жизнь внутри

Мы все, простые русские люди, живем внутри программы чужого саморазрушения. И должны понимать, что являемся заложниками этой программы.

Это плохо? Конечно, как всегда, когда ты не контролируешь какой-то очень важный для твоей жизни процесс.

Это хорошо? Да. Как показывает опыт ВВП, на чужом саморазрушении можно очень неплохо восстать из пепла.

И то, что «Россия = Путин», тоже в этой ситуации отнюдь не критично. Мы же знаем, что стране нужна кардинальная трансформация в европейское государство, а перед тем – учредительный процесс (Учредительное собрание и пр.).

И еще мы знаем, что нельзя воскреснуть, не умерев.

Да будет так.

Владимир Путин глазами фрика

ВВП – истинно русский человек. А у русского человека есть бессознательная страсть – тяга ктеплому морю

Как у многих известных людей, у президента РФ Владимира Путина есть свой день рождения. Формально он выпадает на 7 октября – дату образования Германской Демократической Республики (ГДР), с которой ВВП связывает столько всего почти приятного. Еще в этот день когда-то до нашей эры люди Александра Македонского основали Сирийское царство, что применительно к Путину тоже вполне символично.

День рождения наш президент обычно отмечает скромно и тихо. Растворяясь в болотах родного Санкт-Петербурга или еще в каких-то неустановленных человечеством местах.

Но, пожалуй, главный праздник у Путина другой. 18 марта. День официального присоединения Крыма и Севастополя к России. Момент высочайшего достижения Владимира Владимировича за всю его карьеру и биографию. Именно 18 марта 2014 года Путин не просто вошел, но окончательно ворвался в историю – без очереди, поверх хроники и учебника.

И потому 18 марта, я считаю, всякий законопослушный политический публицист России морально обязан:

– хорошо отнестись ко второму и четвертому президенту нашей нынешней страны;

– зафиксировать это хорошее отношение на бумаге в уверенном формате поздравительного текста.

Что я и попытаюсь сделать.

Вывод войск из Сирии – патриарший взгляд

Я живу в Москве, недалеко от Патриарших прудов. И люблю время от времени гулять на Патриарших. Мне, правда, все чаще указывают, что надо теперь говорить «пруд», в единственном числе – «Патриарший пруд». Но я до сих пор твердо не знаю, и все как по старинке, во множественном.

Не пугайтесь: с тех пор как трамвай отменили (еще при Брежневе), здесь стало практически безопасно. Даже чтобы сломать ногу, я вынужден был в начале 2016 года выехать в Прагу.

К празднику 18 марта нога наполовину срослась, и рано утром я вышел на первую за болезненно долгие дни прогулку. Надо сказать, на Патриарших много дорогих заведений (а какими еще они должны быть, в таком-то козырном месте!). Но есть одно дешевое, по-хорошему застойное. Называется «Дебют». Или «Закат». Я точно не помню. Потому что, как прохожу мимо него, так сразу прикрываю глаза рукой. Чтобы ненароком не зайти и не соблазниться дешевым коньяком по 110 руб./50 мл. А ведь если с утра поддаться такому очевидному соблазну, то никакой текст про Верховного главнокомандующего уже своевременно не сдашь.

И нынче я также пытался незаметно проскользнуть мимо «дебютного заката», но не успел. Меня окликнули знакомые, как бомжи распивавшие на его ступеньках свежекупленную бутылочку коньяка «Кёнигсберг». Название, конечно, неполиткорректное, на грани территориальной целостности РФ, зато цена вполне уважительная.

– Послушай, Белковский, – сказали бомжи, – а зачем Путин вывел войска из Сирии?

Описывать их я не буду, иначе мы слишком отвлечемся от главной темы. Могу сказать только, что один из них носит кроличью кепку без козырька, а еще двое по весне ходят совершенно с непокрытыми головами.

Они, конечно, не бомжи. Один – композитор, двое других – художники-аниматоры, или наоборот, не важно. Важно, что живут они в собственных, все еще дорогих квартирах здесь же, на прудах. Давно живут. Просто лет 20–25 назад они не догадались переквалифицироваться из художников и композиторов в олигархи. А если бы догадались, мизансцена была бы почти такая же. Только они не стояли бы на бюджетном крыльце, а заседали бы во внебюджетном ресторане «Палаццо Дукале», в пяти минутах ходьбы отсюда. И, поместив известного политолога напротив себя, вопрошали бы так же, только еще лиричнее:

– Послушай, Белковский, а зачем Путин вывел войска из Сирии?

Олигархи часто думают, что за бесплатный обед политолог расскажет им все государственные тайны. Обидно как-то. Но штука в том, что никаких тайн политолог на самом деле не знает, потому, одолев секундную обиду, соглашается на бесплатный обед.

Деятели искусств на обед в «закатном дебюте» раскошелиться не могут. Но плеснуть в благодарность за ответ соточку «Кёнигсберга» в пластиковый стакан – вполне.

Это-то и опасно. В известное время суток бесплатный коньяк куда коварнее даже самого дешевого.

Потому я только помахал им рукой и проковылял мимо, словно не услышал их выстраданного вопроса.

А если б мне не нужно было писать этот текст, то я принял бы пластиковый стакан и ответил бы следующее.

Видите ли, дорогие мастера культуры. Можно много рассуждать с политико-экономической точки зрения, почему надо было срочно эвакуировать войска. Например, $2,5 млн в день, которые тратились на сирийскую войну, – это глубоко излишне при нынешнем состоянии государственных финансов.

Но можно подойти к сюжету сугубо психологически.

Еще в 2000 году Владимир Путин в книжке «От первого лица» объяснил нам, что крысу нельзя загонять в угол. Что в отчаянной позиции она может зверски покусать даже слона и медведя, не говоря уже о человеке разумном.

Под крысой, в хорошем смысле, молодой президент имел в виду себя. Дескать, не делайте так, чтобы мне некуда было деваться, чтобы у меня оставалось только одно возможное решение.

С тех пор г-н Путин всегда действовал, оставляя себе пространство и время для принятия важных решений. И потому принимал их в последний исторический момент. Например: могу вернуться в Кремль после первого срока Д. А. Медведева или нет, но решу только сам и только в тот единственно правильный час, когда решения уже нельзя не принимать.

В Сирии же ВВП почти загнали в крысиный угол.

Если бы войска РФ простояли еще немного, то, не исключено, что пришлось бы на сирийской территории столкнуться с Турцией. И утихомиривать курдов, провозглашающих федерализацию (которой втайне хотят все, но пока боятся сказать все, кроме курдов). И гарантировать политическое будущее Башара Асада – а дамасского правителя лучше скоро сдать, чем чего-то там ему гарантировать.

А чтобы все эти задачи решать, пришлось бы неизбежно вводить сухопутный контингент Вооруженных сил РФ и тем самым твердо превращать Сирию-2016 в Афганистан-1979. И сбежать красиво потом, после афганизации, уже не получилось бы – только унизительно отползти.

Нет, ну его в баню. Лучше уйти достойно раньше, чем позорно, с цистернами мертвой крови, отползать позже.

Вот и вся психология.

Можно еще, конечно, предположить, что главное – насолить Бараку Обаме. Недавно Обама пожелал путинской России увязнуть в Сирии. А мы – ему назло – не увязнем. Шиш тебе, недоделанный председатель Земного шара!

А коньячку хлопну позже – под праздничный концерт на Васильевском спуске. Тем более что город перекроют, и никуда во внешний мир уже не доберешься, с недолеченной ногой наипаче.

Васильевская алия

В те годы, когда я был еще практикующим политическим консультантом, мне пришла в голову простая идея: переименовать Васильевский спуск в Васильевский подъем. Ведь по сути это одно и то же, но «Васильевский подъем» звучит гораздо оптимистичнее и, я бы сказал, стратегичнее. Нация должна двигаться вперед и вверх, а не спускаться вниз. И всякий важный топоним пусть напоминает о том национальному коллективному бессознательному.

«Подъем» – это ведь как алия, то есть репатриация в Израиль, у евреев. «Алия» и значит что-то вроде подъема. Когда человек (вос)соединяется с Родиной – это подъем. А когда отторгает от Родины свою жалкую плоть – спуск. У евреев последнее называется, кажется, «йерида».

Да и концерт в честь возвращения Крыма и Севастополя на историческую Родину совершенно логично было бы проводить на Васильевском подъеме, а не наоборот.

Сегодняшний Кремль, увы, слишком консервативен, чтобы одобрять такие переименования.

Крымский угол

Теперь вернемся к другому мучающему многих вопросу: почему В. В. Путин в столь непривычной для него агрессивно-радикальной, авантюрно-аферистичной манере перевел в Россию в 2014 году Крым и Севастополь? Причем сделал это так быстро, как ничего в путинской России обычно не делается. Ответ лежит все там же – в крысином углу. Из чьего-то невского детства.

22–23 февраля того безумного года, когда закрытие Олимпиады в Сочи совпало с революцией на Украине и бегством Виктора Януковича, В. В. понял, что оказался-таки в ловушке.

А) Он безвозвратно теряет Украину.

Б) Через пару недель в Крыму окажутся ядерно вооруженные войска НАТО – может, ради этого и выперли несчастного Януковича? – и тогда придется выводить оттуда наш Черноморский флот. И ничего уже не попишешь, так как успешно выиграть у американских сил в прямом столкновении мы не можем, как бы ни храбрились и ни бодрились.

В) По мнению опытных генералов-ракетчиков, если американское ядерное оружие окажется в Крыму, остановить прицельный удар по Москве мы не сможем.

Таким образом, второй и четвертый президент РФ тоже прочно въехал бы в русско-всемирную историю. Но уже в другом качестве – как лидер, при котором Россия окончательно лишилась влияния на Украину, потеряла Крым и Черноморский флот. Чего в общем виде никогда не теряли даже при национал-предателе Борисе Ельцине.

У Путина банально не осталось выбора. Из крысиного угла он должен был выходить через совершенно роковые решения, играя ва-банк. Что он и сделал.

Гарантий успеха не было. Если бы Украина на рубеже февраля – марта 2014-го ввела в Крым большинство своих дееспособных частей, еще неизвестно, как бы дело сложилось и пошло. Но Киев убоялся и уклонился от столкновения.

И несколько лукавят те, кто утверждает, что крымско-севастопольский план долго вынашивался, готовился с 2004-го («оранжевая революция»), 2000-го и чуть ли не 1994 годов. Нет, всяких написанных на бумажках планов, щедро кормивших кремлевские машины по уничтожению документов, всегда было полно. Но вот серьезный практический план созрел в путинской голове только в начале двадцатых чисел февраля 2014-го. Став неожиданностью даже для многих генералов-адмиралов и Черноморского флота. Они всю жизнь ждали судьбоносного патриотического решения, но вот чтоб прямо так сразу…

Страх у них прошел, когда стало понятно, что Украина не станет воевать. Помогли и западные партнеры, «спонсоры государственного переворота». Их общее послание Украине было примерно такое: не дергайтесь и не рыпайтесь, не провоцируйте кровопролитие, Путин на аннексию Крыма все равно не решится. Мы его знаем, он не такой.

Да, крыса – она не такая, пока ее не загнали в угол.

Будучи консерватором и индуктивистом, Путин обычно действует медленно и осторожно. Потому радикальных экономических реформ, на которые уповают системные либералы во главе с Алексеем Кудриным и Ко, от него ожидать не приходится.

Вернее, приходится, вполне приходится. Но только в одном случае. Если лидер окажется в какую-то минуту убежден, что единственная альтернатива реформам – полный коллапс и крах. Причем не экономики, которая сто лет никому не нужна, а государства Российского вообще.

Потому мой экспертный совет системным либералам: загоните Путина в угол и заставьте его тем самым делать реформы. Если сможете.

К теплому морю

Хотя, разумеется, можно инкриминировать Владимиру Путину и совсем иные мотивы по части Крыма и Севастополя.

ВВП – истинно русский человек. Один из немногих на русском троне за долгие столетия. А у русского человека есть бессознательная страсть – тяга к теплому морю. Которого мы в наших промерзлых евроазиатских просторах по большей части лишены.

Отсюда и любовь к Сочи. И тяготение к Крыму. И постоянно возрождающаяся нелюбовь к Турции, несправедливо захваченной Константинополем и узкими проливами отделяющей нас от всей атлантической толщи теплых морей.

Не случайно «Другая Россия» (свободная, демократическая, капиталистическая и т. п.) по В. П. Аксенову располагалась именно в Крыму – трудно представить ее на неких ледовитых берегах.

Но об этом поговорим позже, в окончании к тексту.

Владимир Путин глазами фрика. Окончание

Если вы не читали первую часть этого текста или забыли о ней, напомню: наша цель – сказать что-нибудь существенно хорошее о президенте РФ Владимире Путине по случаю его главного человеческого и должностного праздника: 18 марта, дня присоединения Крыма и Севастополя к России

Аннексия рая

У человека есть свое бессознательное представление о рае, даже если на сознательном уровне он это дело отрицает. Рай, как и положено, при жизни показывается нам во время быстрого сна – когда вроде спишь, но мозг твой активен, а закрытые глаза быстро вращаются.

Скажем, если вам снится, что покойная бабушка, которая была так добра к вам в детстве, приглашает вас на обед с участием всех любимых родственников, умерших и живых, где кормят исключительно коньяком с черной икрой, а в разгар обеда приносят телеграмму, согласно которой ваш начальник сломал шейку бедра – знайте, так и выглядит рай. Другого вам не надо и не дано.

Бессознательный рай существует и для целых народов. Например, нашего – русского.

Чтобы понять логику этого рая, назовем сначала три проклятия, которые исторически довлеют над Россией. Это территория, климат, труд.

Территория наша огромна, малоплодородна и с самого начала плохо приспособлена для человеческой жизни. Такое пространство трудно осваивать из-за непропорционально гигантских расстояний и вечной мерзлоты. Но и не осваивать его как бы нельзя: иначе невозможно понять, ни зачем нам нужна такая территория, ни зачем мы, которых не так уж и много, ей сдались. Качество освоения пространства глубоко вторично по сравнению с базовым инстинктом – ощущением контроля над ним. Контроль же у нас, в свою очередь: а) воображаемый; б) символический. Повесили на краю труднообитаемой тундры государственный флаг – значит, русский человек был и остается здесь. Даже если флаг завтра исчезнет по вине ветра или медведя – мы этого в актуальном времени не увидим, а в нашем воображении символ контроля останется на правильном месте. Только контроль как самодовлеющая ценность позволяет русскому уму хоть как-то, пусть и вяло, снять со стола вопрос о невозможности эффективного управления этой космической территорией.

Для воплощения контроля необходимо специфическое государство – действующее, грубо говоря, по регламенту оккупационного режима. Потому что при неоккупационном режиме это пространство преступно расслабится и без истерики распадется. Отсюда наш вечный сознательно-бессознательный запрос на «вертикаль власти» – страшного гибридного всадника, топчущего титановыми копытами всё на своих путях. Для власти же пространственный контроль – универсальное оправдание любым действиям, планам и помыслам: что бы мы ни натворили, главное – удержали, укрепили контроль над территорией. А если уж расширили наше земное место – тогда вообще прощается всё.

Дальше – наш климат. Он, как говорится, хорош, прежде всего, для уничтожения неприятеля. И дело не только в том, что нам почти всегда холодно и чаще всего темно. Российский климат не просто жесток, но непредсказуем в своей жестокости. Потому у нас сложно планировать хоть что-то, всерьез зависящее от перемен погоды. Недаром метеопрогноз – наш сакральный фольклорный жанр. «Тише! Погоду передают» – этот отчаянный вопль когда-то сопровождал по жизни многих из нас, если не всех.

Собственно, территория, которая нам вековечно необходима, хотя на большей ее части человек не водится и не должен, и климат, улучшить который невозможно никаким разумным способом, привели к сильному удешевлению человеческой жизни в этих просторах. «Там, где дни сумрачны и кратки, родится племя, которому не больно умирать» (с). Смерть, по большому счету, представляется нам чем-то куда более естественным и, главное, справедливым, чем так называемая жизнь. Завалить проблему трупами – наша фирменная технология. Когда много наших полегло – это нам повод, скорее, для гордости, чем для скорби или, тем больше, позора. Советский Союз, как мы думаем, заслужил и оправдал эксклюзивную победу во Второй мировой войне тем, что отдал для нее то ли 30, то ли целых 40 миллионов своих жителей. Это да! А вот США потеряли чуть больше полумиллиона – ну, несерьезно. С такими потерями права на победу не предъявляют. Большая русская смерть дает нам право считаться сверхдержавой, кто бы из наших внешних партнеров-соперников что ни думал по этому вопросу.

Третье волшебное проклятие – труд. Бессмысленный и беспощадный, как русский бунт. Как учат нас историки, при таких размахах в таком климате результат трудовой деятельности непрогнозируем. Испортилась погода – и к черту весь урожай, сколько ни работай. Потому в русском сознании нет причинно-следственной связи между работой и материальным результатом, особенно в денежной форме. Путь к жизненному успеху – фарт, и он противоположен труду. Здесь и старики с золотыми рыбками, и Емели с щуками, и всякие пословицы типа «от трудов праведных не наживешь палат каменных». Работа дураков любит, как известно – умный стяжает земные блага, как правило и по возможности без использования инструментария труда. Труд – бремя, горькая обязанность, которая не вдохновляет человека, но морально и телесно обезображивает его. Сначала невротиризуя, а затем и психотизируя, подготавливая в кроткой русской душе революционные зерна. Помните, был еще анекдот про Рабиновича (нашего, русского Рабиновича, разумеется) у газетного киоска: «Правды» нет, «Россию» распродали, один «Труд» остался. Архетипическая шутка показывает, что русский труд противоположен и правде, и России – и национальная победа правды должна быть увенчана, в конечном счете, упразднением института труда. От каждого – по способностям, каждому – по потребностям (с). Не случайно коммунизм впервые круто победил именно у нас. Само словосочетание «человек труда» звучит по-русски иногда торжественно, но всегда жалобно. А глагол «работать» фонетически плохо сочетается с подлинно сладостными и почетными поприщами. Например, абсурдно звучит «работать президентом» – тоже нам, работа!

Отсюда – болезненный наш интерес к теме пенсии и пенсионного возраста. Дожить до пенсии – то есть момента, когда государство начинает, пусть и вкривь, вкось и по мелочи – возвращать тебе долги за дурацкий гигантский труд – важная составная часть коллективной русской мечты. Коллективного договора трудящихся с русским богом.

Стало быть, русский рай – это место, где все три проклятия должны быть сняты (преодолены). Компактная теплая территория, щедрая дарами природы, где ради выживания не надо повседневно работать. Санаторий-профилакторий, путевка в который – на весь срок до Страшного суда.

Из известных нам земных мест самое близкое к образу русского рая – Крым. Да, есть еще Сочи, но он как-то уж чересчур компактен и слабо отделен от остальной России, способной кого и что угодно заразить холодом и несчастьем. Но и при том – именно здесь Владимир Путин воздвиг себе малый (по сравнению с Крымом) памятник, зимнюю Олимпиаду-2014. Многие умные люди прежде говорили, что зимние игры в субтропиках слишком дороги и надо все перенести куда-то под Москву, а то и в Ханты-Мансийск. Умные люди, как это часто с ними бывает, не понимали и не поняли главного. А главная задача и состояла в том, чтобы растворить привычную нам русскую зиму в небывалом субтропическом климате. Доказать, что Россия может, вопреки своей судьбе, обернуться теплой страной, имеющей выход к теплому морю. Какой тут Ханты-Мансийск, в самом деле!

Крым же – полуостров, упирающийся к тому же в украинский Херсон, связь его с Россией тонка, как мизинец младенца. Здесь – гипотетически – действительно может твориться что-то, совершенно отличное от вечной мерзлоты. И чем глубже растворяется в шторме Керченская переправа, тем более райской кажется лежащая за ней всероссийская посмертная здравница.

Как всякий правильный control freak, президент Путин был мотивирован установить контроль над территорией национально-государственного рая – еще при своей жизни. Что он, вопреки собственным недавним представлениям о пределах политического окаянства, и сделал.

Последний угол

Раньше мы с вами уже обсуждали, что ВВП принял решение об аннексии, почувствовав себя крысой, загнанной в угол. Нынче же мы скажем, что, захватив Крым, он таки загнал себя в более острый угол. В чем не хочет ни себе, ни другим признаваться. Наш герой вообще же не склонен к признанию неприятного, не так ли?

Ведь все эти западные санкции, с общим отодвиганием РФ от сердцевины мирового пиршественного стола – это давно уже не про Крым. И уж тем более не про Донбасс с Башаром Асадом.

Это – про Путина.

Мировое сообщество, оно же прогрессивное человечество, может когда-нибудь и признать принадлежность полуострова к РФ. Но если и да – то при следующем президенте. Путин – отрезанный ломоть. С ним все еще можно иметь дело, но, скорее, лишь в порядке психотерапевтических сеансов, по категории которых проходит и только случившийся визит госсекретаря США Джона Керри в Москву. В крысином углу всегда должно быть немного пшена с цукатами, чтобы узница не бесилась.

И милая кремлевская правда, разоблачающая не менее милую вчерашнюю ложь – и про войска в Крыму-2014, и о сухопутном спецназе в Сирии-2016, – только способствует обособлению российского лидера в его самоизбранном углу истории с географией.

Если крыса выбрала свой угол – зачем ей мешать, тем более, вопреки животным канонам, грубо нападать на нее. Дератизация подъездов в наши дни устраивается по-другому.

И потом, у всех, даже у такого свирепого маленького грызуна, должна оставаться надежда.

Лидер и его народ

Предмет отдельного исследования – насколько ВВП можно считать типично/эталонно русским человеком. Но что точно – душу своего народа он хорошо понимает. И сострадает русским слабостям. Как немногие его предшественники.

Заметим сразу: не надо путать сострадание с потаканием. Путин народным слабостям потакает, но тогда и только тогда, когда это не дестабилизирует власть (его власть и вообще). Когда же слабости суммируются в опасную разрушительную силу – он не дает им выйти из берегов.

Возьмем для анализа социально-экономический курс властителя.

Путин отменно знает то, о чем мы говорили выше: большие деньги на этой почве стяжаются только путем и посредством фарта. По системе «оказаться в нужное время в нужном месте». К труду, объективным достоинствам и прочим заслугам материальный успех отношения иметь не должен, иначе это и не успех никакой, по большому русскому счету.

Потому лидера нисколько не смущает, что его друзья благодаря близости к трону стали миллиардерами. Больше того, он считает, что так правильно. А чего же вы хотели, почтенная публика? Чтобы на ровном месте миллиардерами стали ваши, а не мои друзья? Ну, вот когда кто-то из вас запрыгнет на мое место и заделается президентом, со всей полнотой ответственности за содеянное, тогда и… А пока…

Но и о том, чтобы его народ не впал в полную нищету, лидер тоже думает неусыпно, во всех своих бассейнах и спортзалах. Богатства эти люди, понятно, не заслужили. Но вспомоществование, особенно в тучные нефтяные годы, – да. Просто не надо принуждать народ к систематической работе – это, как подтвердила история, лишено оснований. Надо дать ему некоторый рост регулярно выплачиваемых зарплат. Которые даются за сам факт наличия человека, а не в связи с результатами труда. Плюс – потребительские кредиты. Позволяющие потрогать изделия, типа кухонных комбайнов и домашних кинотеатров, – в нашем детстве казавшиеся уделом Ротшильдов и Рокфеллеров. Заемщики не отдадут кредиты? Ну что ж – за все в жизни надо расплачиваться. В том числе и за то, что эти заемщики не требуют себе какую-нибудь природную ренту и вообще считают высшую власть вполне справедливой.

Последовательный, упорный труд в России могли обеспечить начальники типа Иосифа Сталина. Посредством, например, ГУЛАГа – самой нечеловеческой машины принуждения к труду. Владимир Путин так не хочет. Он не стремится быть большим палачом. Ему жаль свой народ, который и так настрадался в истории пуще многих.

Русский человек не заслужил света – хотя бы потому, что все лампочки у себя в подъездах повывернул. Но покой – чтобы отвязались хоть ненадолго – в общем, заслужил.

Если же не идти путем ГУЛАГа – то все равно можно заставить народ работать. Но иногда. В особых случаях. И в полном соответствии все с тем же несомненным принципом крысы: загнав в угол. По принципу – отступать некуда, победа или смерть. Это значит, по Путину, что успешный созидательный проект на русской почве, если не прибегать к массовому насилию по-сталински, возможен только в авральном режиме. Где на пути естественного желания перенести сроки или сбежать с трудовой вахты стоит воображаемый заградотряд, с чеченской или иной бородой. Для того необходимы большие срочные проекты. Типа сочинской Олимпиады, саммита АТЭС на острове Русский (sic!), чемпионата мира по футболу – 2018. Если нашего человека лишить пути к отступлению, то он может решить задачу, по прогрессивно-человечностным меркам вовсе не решаемую.

Вот в таком режиме – длительный отдых + краткий аврал – Путин и держит русский народ. Милосердно, не правда ли?

А разве не так же относится лидер к своим элитам? Ведь тема санкций, над которыми мы так хнычем, тоже воспринимается им в контексте пограничного состояния, единственно заставляющего действовать. Нас загнали в угол – и мы сделаем, наконец, импортозамещение. А пока не загнали – не сделали б никогда. И т. п. Значит, санкции – это хорошо, хотя и понято пока немногими.

И никакой смены модели экономики, вопреки бесчисленным речам на конгрессах и форумах, ВВП справедливо не хочет. Зачем?

Нынешняя модель близка к идеальной. Из мерзлой земли, которую мы столько столетий корябали в кровь истертыми пальцами, идут сами по себе углеводороды. Их покупает заграница за твердую СКВ. Большие деньги получают избранные, маленькие – все остальные. Вы хотите сказать, что в этой среде есть лучшая модель? Нет.

Господь вознаградил нас за безнадежные вложения в землю. Хранящую мириады русских костей. Будем ли мы гневить Господа и отказываться от предложенного Им?

Нет, когда-то сегодняшние-вчерашние поколения уйдут, русские станут немцами, а глобальное потепление сделает пески Воронежа до неразличения похожими на Абу-Даби. Вот тогда в России и начнется экономическая революция со всякими там сменами моделей. Поставим по всему евразийскому хартленду солнечные батареи и ветряные генераторы энергии. Живите – и, может быть, доживете.

Еще ВВП так возлюбил свой народ, что практически официально разрешил ему коррупцию.

Лидер воспринял коррупцию как добро, а не зло – как демпфер, который смягчает все противоречия и позволяет этим людям не слишком часто стрелять друг в друга.

Лучше ведь купить парламентские фракции, чем от безысходности расфигачить парламент из танков, не так ли? Лучше дать взятку врачу за откос от армии, чем безымянно погибнуть в районе Луганска. Коррупция смягчила русскую душу – и не надо ее обратно ожесточать. К чему эти все визгливые (анти)коррупционные расследования? К тому, что кто-то просто хочет встать и сесть во главе коррупции, не больше и не меньше. Ну и ладно.

Путин порой едва не плачет, когда говорит о русском народе.

Вот, та же история с пенсиями. Конечно, надо повышать пенсионный возраст, – возвестил он на большой пресс-конференции в декабре 2015 года. Для всех этих хронических бездельников – возможно, подумал, но по благочестию не сказал он. Но у нас есть сердце, а не только мозги, – примерно так добавил лидер. И мы должны думать сердцем. Пожалеем этих несчастных. Они грузом страданий своих заслужили.

Русский народ в разные времена вынес и вытерпел все. Как никакой другой народ в мире. И дотерпел до вождя, который дал ему хоть немного отъесться. Это справедливо, причем в обе стороны.

А свобода? Свободный человек не бывает счастлив, а счастливый – свободен.

Это же относится и к народам.

И кто более счастлив – африканские тутси-хуту, скачущие во славу вызванного их молитвами дождя, или средние европейцы, сторчавшиеся на антидепрессантах? Вопрос даже не открыт, он, скорее, закрыт.

А кто более свободен? Нацбол, получивший пару безусловных лет за нападение на приемную президента, самое яркое впечатление его нищей жизни? Или президент, который так и не пожил, не вкусил по-настоящему праздника обывательских наслаждений, а отдал цветные годы ядерной обороне случайно вверенного его попечению евразийского хартленда?

Ох, как просто рассуждать тем, кто не отвечает за национальные жизнь и смерть.

Уйдет ли когда-нибудь этот лидер? Да, может быть. Если и когда поймет, что только таким путем можно выйти из крысиного угла, где вместе с ним оказалась возлюбленная Россия.

Счастья и свободы ему, одновременно. И райских блаженств, не обязательно в присоединенном Крыму.

Когда конец?

Посильные соображения по методологии политического анализа и прогноза с применением юбилея Лермонтова

У всякой эпохи есть не только типический герой, но и ключевой вопрос, по которому об этой эпохе можно судить.

Ну, например: что происходит? Кто виноват? Что делать? Быть или не быть?

Такой вопрос для научного наблюдателя за эпохой – вроде ключевой ставки Центробанка для финансовых рынков. Собственно, чтобы приступить к описанию эпохи, надо прежде всего правильно поставить, сформулировать ее основной вопрос. На который зачастую нет ответа в реальном времени. Ответ может возникать уже потом, в следующей эпохе.

Вопрос нашего времени: когда все (это) кончится?

Притом почти никто (точнее, совсем никто из известных мне хотя бы заочно людей) не может определить, что такое «это», которое должно кончиться, и что есть главный, всенепременный признак бесспорно свершившегося конца.

Скажем, если Владимир Путин вдруг сдвинется с поста президента куда-нибудь, например, на позицию координатора программ Всемирного виолончельного фонда имени Портного из Панамы, а на смену ему придет обычный Дмитрий Медведев, это будет означать, что все кончилось? Или пресловутое «все» продолжится как ни в чем не бывало?

А если Тунгусский метеорит, взращенный в секретных лабораториях Барака Обамы, грохнется на Кремль (не дай Бог, конечно)?

Или, условно, Путин, никуда не уходя с августейшего места, объявит о возвращении Украине Крыма – типа поигрались и хватит, скором вступлении РФ в НАТО и назначении А. А. Навального военным комендантом сельского поселения Барвиха (в ранге заместителя командующего Роснацгвардией?).

Неясно.

Хотя интуитивное представление о конце «этого» у многих имеется. Семантически оно коррелирует с онтологическим понятием *** (конца), столь популярным у нас, ибо сверхзначимым для эсхатологически заточенной души русского народа. Представления о пресловутом *** (конце) у каждого из нас врожденные и скорее бессознательные, чем наоборот.

Но подобное интуитивное знание не приближает нас к ответу на ключевой вопрос «когда».

Ваш покорный слуга совместно с группой специалистов Центра паллиативной вопросологии НИУ ВШЭ и кафедры сравнительного эпоховедения РАНХиГС при президенте РФ провел серию мозговых штурмов, приведших нас к такому результату: точного, научно обоснованного ответа на вопрос «когда?» быть не может.

Вот, скажем, недавно Михаил Ходорковский сказал, что сегодняшнее состояние росбытия завершится в 2022–2024 гг. А откуда? Почему не тремя годами раньше приведенного интервала или пятью позже? Да, можно ссылаться на то, что Путин – приверженец формального ритуала. Даже если следование ритуалу достигается за счет полного выхолащивания сути явления или процесса. Недаром властитель РФ любит вспоминать ленинскую формулу «по форме правильно, а по существу – издевательство» (как учит нас психоанализ, у кого что болит, тот о том и говорит). А значит, в 2024-м он уйдет с президентского поста, ибо того требует Конституция – и как поступил он в незапамятном 2008-м. Но будет ли такой шаг означать конец, тем более всего?

Мы способны лишь выделить группу ключевых факторов, указывающих на приближение конца и некоторую этапность этого приближения.

О чем далее и поговорим.

Принцип Лермонтова

Великий русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов родился 15 октября 1814 года и погиб, а точнее, совершил наше классическое литературно-полицейское самоубийство на дуэли 27 июля 1841 года. С его юбилеями часто связаны роковые события отечественной истории.

Так гласит принцип Лермонтова, впервые развернуто сформулированный Анной Ахматовой.

Анатолий Найман в «Записках об Анне Ахматовой» описал это так: «Октябрьским днем 1964 года мы ехали в такси по Кировскому мосту. Небо над Невой было сплошь в низких тучах с расплывающимися краями, но внезапно за зданием Биржи стал стремительно разгораться, вытягиваясь вертикально, световой столп, красноватый, а при желании что-то за ним увидеть – и страшноватый. Потом в верхней его части возникло подобие поперечины, потом тучи в этом месте окончательно разошлись, блеснуло солнце, и видение пропало. Назавтра мы узнали, что в этот день был смещен Хрущев. Ахматова прокомментировала: “Это Лермонтов. В его годовщины всегда что-то жуткое случается. В столетие рождения, в 14-м году, Первая мировая, в столетие смерти, в 41-м, Великая Отечественная. Сто пятьдесят лет – дата так себе, ну, и событие пожиже. Но все-таки, с небесным знамением”».

Избегая слишком пристального лермонтоведения, подчеркнем, что по случаю 150-летия суицида Михаила Юрьевича был необратимо распущен Советский Союз. Не хрен собачий, а наша общая Родина, между прочим.

Двухсотлетие поэта пришлось на 2014 год. Переломный для современной РФ. Тот год начинался не только сочинской Олимпиадой, но и тайно-явными планами Кремля устроить перезагрузку-2 в отношениях с Западом. Не случайно перед всемирными зимними Играми выпустили из тюрьмы Ходорковского, Pussy Riot и голландских активистов Greenpeace, полезших зачем-то на арктическую платформу «Приразломная» ОАО «Газпром». Однако потом произошла революция достоинства (по кремлевской версии – организованный США госпереворот) на Украине, и курс Путина резко уехал в другую сторону. Вышла нам аннексия Крыма, повлекшая за собою изоляцию РФ, международные санкции и т. п. Во внутренней политике перешли к новому витку закручивания всех и всяческих гаек. ГКЧП-2 капитально пришел на смену дискурсу перестройки-2, существовавшему в тех или иных формах с легких времен президентства Дмитрия Медведева.

В 2016 году отмечалось 175 лет со дня лермонтовской смерти.

Мы со специалистами НИУ ВШЭ и РАНХиГС при президенте РФ пришли к предварительному соглашению о подготовке лермонтовской конвенции, согласно которой никакой политический анализ, не учитывающий принцип Лермонтова как фундаментальный, не может претендовать на научность.

Дни затмения

1 сентября 2016 года случилось кольцеобразное затмение Солнца. Крупнейший теоретик и сторож этого явления – старший научный сотрудник РАНХиГС при президенте РФ Павел Глоба.

Согласно теории Павла Глобы, во дни кольцеобразных затмений всегда или происходят некие роковые события, или закладываются основы для таковых в краткой (5–6 месяцев) перспективе. Например, во время затмения 1817 года родился Карл Маркс, основоположник идеологии, которая стала основой наикровавейшего тоталитарного режима на русской почве. В 1854 году в такие же дни созрела Крымская война, приведшая не только к горькому поражению России, но и к смерти императора Николая I – самодержца, по духу и букве столь близкого к Владимиру Путину. (О специфической роли Крыма в судьбе обоих государей мы без нужды лишний раз не вспоминаем.) В 1872-м, где-то на краю затмения родилась последняя российская императрица Александра Федоровна, сыгравшая весьма неоднозначную роль в судьбе империи в целом и государя Николая II в частности. Распутинщина состоялась под патронажем этой яркой дамы, как мы помним, и вместе они вконец дискредитировали трехсотлетнюю монархию – до такой степени, что отречения Николая II добивались и добились его же собственные генералы вкупе с депутатами-монархистами. В 1944-м в ситуации кольцеобразного затмения генералиссимус Иосиф Сталин принимал решения о выселении целых народов Кавказа и Крыма далеко на Восток. В 1962-м в аналогичной ситуации грянул Карибский кризис, лишь чудом не обернувшийся ядерной войной СССР и США. В 1998-м в РФ случился дефолт, обрушивший, среди прочего, федеральное правительство Сергея Кириенко и, в конечном счете, сделавший необратимым приход Владимира Путина на высший государственный пост.

Много еще исторических свидетельств, не станем читателя перегружать.

В 2016-м затмение произошло буквально в хвосте лермонтовской даты, что тревожно и примечательно вдвойне.

Март 17-го

Согласно зороастрийскому гороскопу, активным пропагандистом которого выступает уже ваш покорный слуга, в марте 2017 года завершился большой, 32-летний цикл нашей политической истории. Подобно тому, как 32 года назад, в 1985-м к власти в СССР пришел Михаил Горбачев, провозвестник перестройки, кардинально изменившей не только Россию, но и весь мир. В 1953-м умер Сталин, что сразу же привело к довольно-таки глубокой либерализации советского режима. В 1922-м тот же Сталин де-факто присвоил власть на фоне тяжкой болезни Владимира Ленина. И т. п.

Исходя из изложенного, мы совместно с учеными из НИУ ВШЭ и РАНХиГС приходим к выводу, что волна политико-экономических перемен (в широком смысле слова) в России так или иначе, неким образом связана с чередой случайных, важных, не прогнозируемых обыкновенными способами событий – «черных лебедей», по определению британского мыслителя Дэвида Юма, – в период с июля 2016-го (Лермонтов) по март 2017-го (Заратустра). Мы полагаем, что эффективными могут быть только те политические прогнозы и аналитические выводы, которые базируются на рациональном понимании упомянутых закономерностей.

Все прочее, в той или иной мере, шарлатанство, как бы жестко, простите, ни звучал этот термин.

Мы отнюдь не утверждаем, что то самое «все» – это и есть март 17-го. Мы лишь говорим, что череда «черных лебедей» в этот момент породит движение в нечто небывало-незнаемое.

Если все кончится

«Когда погребают эпоху, надгробный псалом не звучит. Крапиве и чертополоху украсить ее предстоит». Так сказал автор «принципа Лермонтова» – в другой раз и по другому поводу.

Не надо забывать, что, когда все кончится, новое все может оказаться куда хуже предыдущего. Так в истории не раз бывало. Но к политическому прогнозированию это напрямую не относится.

G7, или Не дожить до пенсии

С помощью пенсионной реформы Кремль начинает выковывать силу, которая закопает нынешний режим

Министерство финансов РФ внесло в правительство проект достаточно радикальной пенсионной реформы. Насколько мне удалось понять, основные положения проекта примерно таковы:

– Поэтапное, но достаточно быстрое повышение пенсионного возраста до 65 лет и для мужчин, и для женщин.

– Полный или частичный отказ от выплаты пенсий работающим пенсионерам.

– Отмена льгот для работников опасных, вредных и прочих экстремальных производств, если они сами не против экстремальности и продолжают спокойно трудиться в нечеловеческих условиях.

– Отказ от обязательного механизма формирования накопительной части пенсии и переход к сугубо добровольному регламенту в этом вопросе.

– Передача гражданам РФ прав собственности на все их пенсионные накопления (сейчас право собственности принадлежит государству, которое может реквизировать пенсионные ресурсы по своему усмотрению в любой момент).

– Отказ от ныне действующей регрессной шкалы пенсионного сборообложения заработных плат участников российского рынка труда.

Весь прогрессивный русский мир от такой концепции пришел в ужас. Даже вице-премьер по социальной политике Ольга Голодец потребовала от Минфина признаться, что он это все не совсем серьезно.

И действительно. Заведомо непопулярные предложения, вносимые за четыре с половиной месяца до думских выборов, словно специально предназначены для их отвержения народолюбивой партией «Единая Россия» и блокирования председателем партии, народным премьер-министром Дмитрием Медведевым. Обычная тактика двух следователей – злого и доброго – и ничего сверх того.

Чтобы не провоцировать гнев специалистов НИУ ВШЭ и РАНХиГС, я даже не возьмусь за анализ экономических следствий предлагаемой реформы. Может, Пенсионный фонд таким чином удастся спасти от полного/окончательного банкротства. А может, с учетом постоянного роста удельного веса пенсионеров в РФ, и нет, никогда.

Но с точки зрения воздействия на национальную психологию, реформа, на мой взгляд, заслуживает самой решительной поддержки. Если ее удастся воплотить после думских выборов, когда на избирателя снова станет решительно наплевать, Россия, возможно, нежеланно и безотчетно, сделает правильный шаг в направлении национального государства европейского образца.

Будь моя воля, я поправил бы минфиновский вариант только в одном месте. Не 65 лет, а 67 (шестьдесят семь), и не постепенно, а одномоментно. Обоснования числа 67 коснемся чуть ниже.

Не буду вспоминать о том, что нынешний русский пенсионный возраст (60/55) учрежден в 1932 году И. В. Сталиным, колоссальным истребителем всех видов народонаселения. И о том, что наши псевдоквазипартнеры по Евразийскому союзу – Белоруссия и Казахстан – уже начали повышать пенсионный возраст (пока на 5 лет), и бурь людского возмущения не зафиксировано. Это все технические подробности на полях. А главное вот что.

1. Над русским сознанием довлеет телеологический принцип «Дожить до пенсии». Для миллионов россиян это и есть ответ на вопрос о смысле текущего трудового бытия.

Во многом это обусловлено нашей традиционной этикой труда. Регулярный систематический труд – горе и злосчастье нашего человека. Трудовой подвиг, воплощаемый в режиме аврала, – другое дело, но такая удача выпадает не каждому и не часто. Русская зарплата – это не справедливый гонорар за овеществленное в плодах труда жизненное время, помноженное на квалификацию, а компенсация за унижение, которое мы претерпеваем самим фактом пребывания на рабочем месте. И наступает день, когда государство смывает с нас «совестный деготь труда» (с), назначив пенсионерами. В этот момент мы освобождаемся от гнета труда и становимся, наконец, относительно свободными людьми, которым не стыдно умереть. Дожить до пенсии – это обрести свободу перед лицом актуальных потомков и потенциальной смерти.

В игре «дожить до пенсии» пассивный участник – ты сам, активный же – государство, которое принуждает тебя трудиться, а потом извиняется ранним отпущением на все четыре стороны. Пенсию ты не заработал – она есть высший факт проявления государственного милосердия к тебе.

В рамках этой логики не ты создаешь национальное богатство, а государство, которое им с тобою делится. Пенсия – воплощенная русская мечта все-таки не работать и что-то, пусть символическое, за это от всеблагого государства получать.

Ясно, что при таком доминирующем типе восприятия труда и пенсии никакой институт налогоплательщика (он же ответственный гражданин, формирующий сам себе власть) невозможен. Возможен только государственный раб разной степени расхлябанности.

И совсем другое дело – если вдруг выяснится, что дожить до пенсии практически невозможно. Потому что 67 лет, а размер послетрудового подаяния обесценится инфляцией и временем до несерьезных величин.

Тогда получится, что россиянин трудится не ради досрочного побега из-под гнета труда, а ради себя и своего процветания. Ибо иного выхода нет.

И не государство будет кормить тебя в старости. А ты – всю жизнь кормишь государство и вправе от него чего-нибудь да и потребовать.

И старость свою обеспечиваешь ты сам.

Вот так и рождается, пусть постепенно, нация, а из нее – национальное государство.

2. Пенсионный возраст в России – это психологический порог старости. Типа вышел на пенсию – стал(а) стариком (старухой).

Объявлять стариками людей 55–60 лет, то есть по современным меркам вполне еще репродуктивного возраста, – нонсенс. Самоощущение же старости порождает представления о безнадежности дальнейшего пути и бессмысленности жизненного планирования. Безволие и пессимизм многих наших поколений отчасти вытекают из варварски заниженного пенсионного возраста.

И 67 (предлагаемые скорее мною, чем Минфином) – это не Бог весть какой преклонный возраст. Особенно с учетом глобальной тенденции на увеличение продолжительности жизни, которая воленс-ноленс затронет и полуевропейскую Россию. Лучше было бы, скажем, 72. Но такой одномоментный шаг был бы уже перебором с точки зрения ядерного воздействия на русский коллективный мозг. Давайте сначала сделаем 67, а потом, через одно поколение власти, уже 72.

3. Отчего 67 лучше, чем 65?

Оттого, что не круглое число.

Строго говоря, круглым считается то, что делится без остатка на основание системы счисления, то есть в нашем случае на 10. Но наше национальное сознание, когда оно не увлекается математикой, приписывает свойство круглости также и всему, что делится на пять. Из этого допущения мы и исходим.

Всякое круглое число как базовый параметр какого бы то ни было процесса дает стойкое ощущение неподлинности. Ну, дескать, высосали из пальца и взяли с потолка.

Совсем иное дело – не круглое. Оно-то уж точно старательно просчитано секретными лабораториями НИУ ВШЭ и подземными факультетами РАНХиГС. Проверено транснациональными экспериментами на Большом адронном коллайдере. Дано Моисею на Синае, Иоанну Богослову – на Патмосе, Сергею Ролдугину – на развалинах Пальмиры.

Сакральный смысл может быть присущ только не круглому числу, не порождаемому банальным человеческим разумом.

Еще одно фундаментальное преимущество шестидесяти семи: оно на два больше, чем шестьдесят пять. Не 72, конечно, но все-таки уже ничего.

4. Введение единого пенсионного возраста для мужчин и женщин России станет мощной мерою по учреждению реального гендерного равноправия. И ликвидации несколько абсурдной, исторически сложившейся системы фиктивного патриархата: когда формальная власть – на уровне ритуала – принадлежит мужчинам, а фактическая обязанность (не право, а именно обязанность!) принимать решения и вытекающая отсюда ответственность – женщинам.

Пенсионную скидку по возрасту я бы предоставил разве что представителям ЛГБТ. Они вполне могут быть приравнены к работникам особо вредных производств, ведь они столько лет подвергались (и подвергаются зачастую пуще прежнего) у нас страшному психологическому давлению, общественному остракизму и даже прямым уголовным гонениям. Скажем, 64 года для ЛГБТ – оптимальный вариант. Он, кроме всего прочего, качественно повысит число открытых РФ-носителей разных сексуальных ориентаций и премного поспособствует расцвету толерантности.

Не следует бояться непонимания основ пенсионной реформы в народе. Надо пользоваться разными подручными средствами, например, социологией, которая окончательно доказала свою способность обосновывать любые правительственные решения, в том числе невозможные и взаимоисключающие. Вот если провести опрос с такой формулировкой:

Чего бы вы больше хотели к 67 годам?

а) умереть;

б) выйти на пенсию.

Большинство россиян выберет вариант «б», я почти не сомневаюсь. Процентов 86 поддержат пенсионную реформу, если не больше того.

Итак.

Смена власти в России – настоящая, а не бутафорская – невозможна без трансформации политической культуры. А последняя, в свою очередь, – без революции в политическом сознании.

Первым этапом революции могла бы стать пенсионная реформа по министру финансов РФ А. Силуанову с замечаниями и дополнениями от автора этого текста С. Белковского.

Кремль думает с помощью пенсионной реформы сэкономить на россиянах много денег. Хе-хе. Он начинает выковывать силу, которая закопает нынешний режим.

Ситуация динамичная, надо действовать.

Как выжить в эпоху Путина

Это время, не оставляющее возможностей размашистой самореализации, можно использовать для главного – исцеления русского ума

Среди моих друзей и хороших знакомых в последнее время все больше концентрированного уныния:

• Путин никогда не уйдет (от власти), при достижениях современной медицины, помноженных на Национальную гвардию, он еще лет двадцать-тридцать огурчиком просидит;

• в этой стране ни при каких обстоятельствах не будет ничего хорошего – как и не было прежде; только надежды временами приходили, но скоро лопались, как воздушные шарики;

• отдельная формулировка: здесь нет будущего, ведь будущее – это нечто, совсем и полностью отличающееся (в лучшую сторону) от настоящего, нам же суждено одно пролонгированное настоящее;

• жалко себя, но еще больше – детей и внуков (если есть, если нет – особенно жалко);

• так или иначе, пора валить, но теперь, в отличие от схожего уныния тридцатилетней давности, ясно, что нас никто нигде особенно не ждет, стало быть, валение априори проблематично: велик мир, а наступать некуда.

В общем, куда ни кинь, всюду клин, бесцельный жизненный бег преждевременно завершается каменным тупиком. Вот сюда же небольшой, но вполне программный текст легендарного медиаоснователя В. Е. Яковлева («Коммерсантъ», «Сноб») о том, что а) валить все-таки надо; б) надеяться на Россию – самая большая глупость во веки веков, аминь.

С заявленными тезисами я согласен, но только отчасти. Во многом – не согласен. И считаю своим долгом подразвеять окружающее меня уныние. Мы, как мне представляется, живем в колоссальнейшую эпоху. И когда-нибудь возблагодарим Бога, он же судьба, что такое время нам предоставилось. Так как это время, не оставляющее возможностей общественно-политической, бизнесовой и прочей размашистой самореализации, можно использовать для главного – исцеления русского ума.

Колоссальнейшая эпоха, избавив нас от прорывных возможностей и сопряженных с ними иллюзий, рождает шанс на революцию внутри наших мозгов. А это гораздо круче, чем какой бы то ни было еще переворот, доступный нашему бытию и пониманию.

Каждый из нас может ощутить себя подлинным революционером – и действительно стать им, не вставая с дивана.

Предлагаю вашему вниманию план-конспект ментальной революции. Оно же – программа «Семь шагов».

1. Отказываемся от надежд на власть, чужую и даже собственную – здесь В. Е. Яковлев абсолютно прав. Власть земная никогда ничего не даст. Только Бог когда-нибудь чего-нибудь даст. Делай что должен, и будь что будет. Живи – и воздастся тебе по всем намерениям и подробностям твоей жизни. Возделывай, возделывай свой сад, даже если у тебя нет никакого сада. Сначала возделывай, а там он и появится.

2. Учимся жить в настоящем.

Русскому сознанию трудно дается представление об актуальности настоящего. Как правило, актуально для нас или прошлое (ух, как оно было тогда-то и тогда-то…), или будущее (эх, вот как оно потом все случится…). Здесь и сейчас – это слишком скучно и тягостно.

Нам стоит понять, что прошлое не только невозвратно, но и достоверным образом неописуемо. А будущее – это все-таки, как и было сказано, пролонгированное на неопределенный срок настоящее, не меньше и не больше.

«Живи настоящим» – этот неплохой рекламный слоган какого-то фотоаппарата (я даже помню какого, но не стану упоминать) вполне подходит и для реформируемого своею силой русского ума.

3. Приводим себя в соответствие с собой.

Плох тот русский зубной техник, который не мечтает стать великим поэтом. Токарь – предстоятелем языческой церкви. Наблюдатель-аналитик типа меня – главнокомандующим ядерными войсками. Быть кем угодно, только не собой. В этом подходе сосредоточены две главные русские онтологические идеи – самозванства и побега. Провозглашения себя не тем, кто ты есть. С побегом или по вертикали (одна из форм которого – все то же самозванство), или по горизонтали (частный случай – «поравалить»).

Колоссальнейшая эпоха долго учит нас, что заниматься надо только и именно тем, что у тебя хорошо получается. И если ты прекрасный официант, то и будь всю жизнь официантом. Полет на Марс без тебя обойдется, как и ты без него.

4. Избавляемся от маргинальности.

Ветхий русский человек, не прошедший через ментальную революцию, должен ощущать себя или гением-героем, или люмпеном-подонком. Или неукоснительно святым – или завершенным грешником.

В эту эпоху, и только, пожалуй, в нее, мы успеем понять, что путь культуры – срединный путь, по Аристотелю. Что не надо быть ни героем, ни ничтожеством, а надо – скромным обывателем. Счастье которого – тлеющий камин, детишки, собачки, кошечки на плешивом ковре, своечасная рюмка коньяку. И чтобы не очень холодно летом, а жарко – зимой.

5. Учимся ждать.

Да, согласен, терпеть русский народ умеет веками. Но терпеть – не то же самое, что ждать. Терпение длится сколь угодно долго, но в неизменном, концентрированном предчувствии нетерпения, т. е. большого взрыва. А ожидание взрыва не предполагает. Вот, ждали-ждали скорого поезда – и дождались. И крушить по такому поводу прибывший поезд не собираемся, ибо рады быстро убыть с промороженной станции.

Умение ждать вообще ориентирует на «жить долго», как говорил нам К. И. Чуковский. До чего-нибудь и доживем. Главное – обмануть время все равно затруднительно. Если кто хочет жить быстро, то пусть готовится умереть молодым. А если не умер молодым, то уж собирайся жить медленно. Во времени, которое не переливается жемчужным янтарем чаемого вот-вот грядущего, но ежедневно нарезается грубоватыми колбасными кусками, для употребления прямо сегодня.

6. Начинаем жить для себя.

А не для детей или внуков. У них будет совсем другая, их собственная жизнь. Бессмысленно строить дом для всей семьи, потому что ни одно следующее поколение этой всей семьи не захочет жить в общем доме.

7. Выбираем самые правильные занятия.

Имеется в виду не работа, которая органически растет из тебя, как ветка на хвойном дереве, а занятия за ее пределами.

Прежде всего: чтение, сон, секс.

Чтение вернет нам знания, утерянные за бесконечные годы надежд на лучшие перемены – и на власть.

Сон укрепит нас, мы станем рассуждать мудро (с). Правильный сон – необходимая предпосылка ментальной революции (программы «Семь шагов»). Чтобы хорошо заснуть, надо перестать думать о важных вещах как минимум за два часа до.

О сексе пока не будем, чтобы не комкать. В следующий раз.

Скажите, какое еще время, кроме путинского, так податливо развернуло бы нам себя для исполнения вышеописанной семичастной программы?!

В результате этой эпохи наш громокипящий ум, традиционно чередующий маниакальное состояние с алкогольным делирием, превращается в спокойный, умиротворенный разум обыкновенного человека. Того среднего европейца, который, по К. Леонтьеву, есть орудие всемирного разрушения. На самом же деле – орудие всемирного созидания, исповедник банальности добра, незаменимый винтик мироздания.

И если что суждено разрушить среднему европейцу, переделанному из русского, то многоформную империю, которая умеет только насиловать своего подданного и периодически (или систематически) отворять ему темную кровь.

Вот так, в тенетах этой мирной революции, мы и переживем эпоху.

Есть еще одна фишка для вашего внимания.

Я давно убежден, что человек умирает тогда, когда исчерпано его жизненное задание. Когда ему нечем больше заняться по эту сторону земного фокуса.

Стало быть, пролонгировать жизнь – это придумать себе новое или перепридумать старое жизненное задание.

Вот такое, например: пережить Владимира Путина. Огурчиком, двадцать и даже тридцать лет. Чем не?

И если придут забирать вас куда-нибудь отсюда подальше, скажете: нет, еще не исполнилось, ждем. Как св. Симеон в Иерусалимском храме. Помните про «ныне отпущаеши»?

Так и дотянем до совершенно новой, европейской России. С верным обывателем, прошагавшим все семь шагов, в центре нее.

А вы говорите.

Пропофол для Пушкина

– Я хотел вам сказать о вашей пьесе, Мольер, – начал король.

«Ну, убей меня!» – прочитали все в глазах у Мольера.

М. А. Булгаков. «Мольер»

Зачем арапа своего

Младая любит Дездемона,

Как ветер любит ночи мглу?

А. С. Пушкин. «Египетские ночи»

К психопатологии обыденного гения

В июне 2016 года отмечалась очередная, седьмая годовщина со дня смерти Майкла Джексона. И мы снова, как обычно в такие дни, услышали две группы торжественных голосов.

Первая группа: хор родных, близких и уполномоченных фанатов покойного, которые безмерно печалуются по поводу раннего ухода короля поп-музыки, самого знаменитого исполнителя конца XX века. И вновь жалуются на личного врача Джексона Конрада Мюррея, который – оторвать бы ему руки и еще кое-что похлеще – ввел артисту внутривенно смертельную дозу пропофола. Сильного анестетика.

Вторая группа: сам кошмарный Конрад Мюррей. Который в 2011 году сел в тюрьму за непредумышленное убийство великого пациента. И отсидел лишь два года, будучи отпущен за примерное поведение.

Мюррей, чернокожий кардиолог 63 лет от роду, вывалил очередную порцию брутальных подробностей о последних годах жизни Джексона. Который, во-первых, пустился уже решительно во все тяжкие сексуального свойства. Например, собирался жениться на 12-летней девочке, притом дочери своего приятеля. Постоянно эксплуатировал и относительно взрослых дам легкого поведения, но только таких, что были «тощими как карандаши». А на свидания приходил в клоунском костюме и маске, чтобы его не очень узнали – как будто Майкла Джексона в любом виде/проекции можно было не узнать.

А еще король поп-музыки хотел сделать себе пересадку мозга, чтобы окончательно забыть крупную часть собственного прошлого. Тяготившего его так, что воля к жизни окончательно сменилась в нем жаждой саморазрушения. Точнее, уничтожения прежнего, ветхого Майкла Джексона. Кстати, и пресловутый пропофол, вроде как погубивший артиста, называется неформально «молоком амнезии», потому что помимо анестетического эффекта приводит еще к забыванию излишних подробностей жизни и творчества.

Из всей этой годовщинной суеты я извлек следующее.

Погубили Джексона, скорее всего, как раз родные и близкие, передавшие ему несколько тягчайших детско-юношеских психотравм. Изнасилование со стороны черного отца? Может быть. Может, и нет. Когда-нибудь, Бог даст, это станет отчаянно ясно.

Не случайно Майкл Джексон так настойчиво хотел превратиться – и почти превратился – в белого. То была попытка смены идентичности, столь присущая людям, страшащимся своего прошлого и/или презирающим его.

А лучшим другом короля оказался как раз Конрад Мюррей. Который, как мог, пытался облегчить страдания пациента. Но спасти его не мог по определению. По причинам, не зависящим от врача. Ибо гению всегда отведен момент ухода, по достижении которого он более не может выполнять заданное предназначение, зато превращается в свое отрицание. Майкл Джексон этот X-момент давно пережил: отсюда и жуткие сексуальные оргии – при нарастающей психологической импотенции, и готовность пересадить мозг, финально упразднив старую память.

Разглядывая юношеские фотографии поп-гения, я вдруг неожиданно осенился вот какой мыслью: он там, еще чернокожий, немало похож чертами лица на другого гигантского отпрыска Африки, а именно на Пушкина. Александра Сергеевича. И судьбы их странно сходны.

Вообще, можно было бы написать забавную мистификацию о том, что Пушкин и Джексон происходят оба из какого-нибудь единого колена А. П. Ганнибала. Может, когда чуть позже оно и будет написано.

Официально принято считать, что Жорж Шарль Дантес, убийца Пушкина на дуэли, – враг великого поэта, всей России и прогрессивного человечества.

Я же все более укрепляюсь в обратной мысли: Дантес – лучший друг нашего главного гения. Выполнивший его тайное задание. На Черной речке Дантес ввел Пушкину смертельную дозу пропофола.

А. С. знал верный момент своего ухода. Весь поздний Пушкин – это пророчество о скорой гибели автора. Точнее, даже самоубийстве. «Выстрел». С его реально-виртуальной дуэлью и загадочным Сильвио.

«Пиковая дама», где Германн сознательно и бессознательно ставит на гибельное безумие.

«Египетские ночи», где безвестный Импровизатор убивает блестящего Чарского, читая еще не написанные последним стихи. А прикосновение к гениальной посюсторонней реальности приравнивается по цене к прямой скорейшей смерти.

Ну и поверх всего – «Моцарт и Сальери».

А. А. Ахматова считала, что в этой маленькой трагедии Пушкин отождествлял себя с Сальери. Я же склонен думать, что с обоими главными героями сразу. Пушкин – и Моцарт, и тот, кто со всей неизбежностью его убивает. Чтобы спасти искусство и самого Моцарта, придав ускорение его встрече с Господом. «Я избран, чтоб его остановить», – говорит Сальери. Так мог бы сказать А. С. о самом себе.

Дуэль оказалась изощренным способом самоубийства поэта, который, как христианин, не мог уйти из жизни иным очевидным образом.

Претензии к Дантесу, любовнику нидерландского посланника барона Геккерна и мужу Екатерины Гончаровой, свояченицы Пушкина, были надуманны. Упорство поэта в организации дуэли было сверхобычным. Не исключено, что известное анонимное письмо от 4 ноября 1836 года, где Пушкину издевательски присваивался диплом рогоносца, организовал себе сам поэт. По крайней мере, тому есть косвенные свидетельства. А. С. должен был вовремя избавиться от каменного настоящего, которое становилось прошлым и будущим одновременно.

Дантес исполнил волю Пушкина. И был нашим гением за то щедро вознагражден. Высланный из России, он сделал блестящую карьеру во Франции, став при Наполеоне III пожизненным сенатором. В империи Н. П. Романова ничего сравнимого ему бы не светило.

Наши обывательские представления о гении часто не учитывают главного.

А именно.

• Гений – это не показатель ума или иных рациональных достоинств. Он часто безумен (скажем, как Ницше) или откровенно глуповат (скажем, как Моцарт). Гений – это особый, эксклюзивный формат коммуникации с Богом. Мессенджер, так сказать. Не более и не менее того.

• Гений – это наказание. Такой персонаж никогда при жизни не может стать собственно человеком.

А вознаграждение ему – это верная смерть.

Фанатам Майкла Джексона следовало бы организовать сбор средств для Конрада Мюррея. К сожалению или к счастью, я не фанат Майкла Джексона.

Слуги вместо друзей. Бессознательное Владимира Путина

Во главе Федеральной таможенной службывстал полпред в СЗФО Владимир Булавин. Во главе Росреестра – Дмитрий Куракин из Минобороны. Всего произошло 14 крупных перестановок. Зачем президент отправляет старых друзей в отставку?

Российский президент Владимир Путин тяготится своими старыми друзьями, тем более что они решили, что им все позволено. А сам он тем временем уже перешел в астрал, на новый уровень, и общается с богами, так что своих друзей прикрывать больше не собирается. Разве что тех, кто оказался под санкциями, – вот их он продолжает защищать. Но это для него уже такой момент торжества – он же обречен всю жизнь отдыхать в Геленджике, а они пожили и в Европе, и в Америке. Так что теперь он им как бы отомстил. Но это, конечно, на бессознательном уровне – по Фрейду и Юнгу. Сознательно же он все еще им покровительствует, потому что они пострадали от его политических действий, в частности от аннексии Крыма.

Что касается остальных, то на ключевые посты вместо старых друзей президент теперь продвигает слуг. Например, его бывшие охранники уже стали губернаторами Калининградской и Ярославской областей. Все-таки «враги человеку – домашние его». Путин вынес на себе крест российской политики, а его приятели зарабатывали на этом деньги. Это как если бы, пока Иисус нес свой крест, его соратники бы фотографировали его и продавали снимки в ведущие мировые агентства. Путин больше так не может и не хочет, чтобы его окружали люди, перед которыми у него есть моральные обязательства. Слугами же он будет распоряжаться посвоему усмотрению. Захочет – за пивом пошлет или за водкой. В мире ведь нет более податливого человека, чем охранник, который готов закрыть босса своим телом. А если пуля не летит и закрывать никого не надо, то просто будет верно служить.

Между прочим, когда объявляли о перестановках, Путин очень хорошо показал свое отношение к происходящему – он уехал есть йогурт с механизаторами, тем самым намекнув, что для него все это не имеет большого значения. Он не вышел к народу, не объявил о сделанных перестановках, унизив тем самым и тех, кого уволил, и тех, кого назначил. Дальше подобные перестановки будут продолжаться, и для нас, простых людей, они ровным счетом ничего не значат. Не надо пытаться понять, есть ли в них что-то конструктивное. Владимир Путин – вот единственный конструктивный элемент российской политической системы, все остальное – лишь технические подробности.

Конечно, со старыми друзьями президента, отстраненными от своих позиций, ничего плохого не случится. Путин – человек жесткий, но не жестокий. Все это мы с вами уже наблюдали в истории с РЖД. Якунин был для Путина старшим товарищем и по возрасту, и по званию. А Белозеров – совсем другое дело, перед ним не надо ни в чем объясняться.

Все это – предсказуемые процессы. Сначала президент, только придя во власть, сменил чужих людей на своих. Теперь свои ему осточертели, и начинается эпоха слуг. И продлится она долго – Путин ведь достаточно консервативный человек.

Россия на островах

Еще в 2007 году я предложил видным представителям российской элиты плодотворную идею: прикупить себе некоторое количество государств на Тихом океане или в Карибском море. Очень небольших, но вполне себе полноценных государств, с всамделишным суверенитетом, членством в ООН, легитимными органами власти и т. п.

Что значит прикупить? Совершенно законным образом взять там власть и возглавить.

Берем, к примеру, российского олигарха X. (первая буква фамилии вымышленная, любое совпадение, скорее всего, случайно). Вложив сравнительно немного, по его меркам, денег в установление контроля над независимым мини-государством, некогда сдуру, а также в силу логики новейшей истории вышедшим из-под британского, французского и вообще всякого нормального владычества, можно стать полноценным лидером отдельной страны. Тихой, непыльной, теплой, спокойной, не раздираемой никакими острыми социальными противоречиями или этническими конфликтами. После чего назначить себя же послом, например, в США, Великобритании и Франции, а своим особнякам в столицах и вообще правильных местах этих стран присвоить статус дипломатических представительств, со всей вытекающей отсюда неприкосновенностью, полной или неполной.

Можно еще сделать себя представителем своей страны при ООН и заседать на Генеральной ассамблее в Нью-Йорке лично. Представьте себе: врубаем мы случайно международный телевизор, а в нем показывают сессию, где хорошо знакомый нам по криминально-светской хронике X. сидит прямо в зале с табличкой, например: Республика Тувалу. Круто же, разве нет?

Наконец, можно сделать себя и послом в Российской Федерации. И присвоить статус посольства собственному рублевскому дворцу. После чего никакой Следственный комитет, никакая ФСБ дворцу не страшны, по крайней мере в краткосрочном режиме.

Кроме того, большинство подобных суверенных мини-государств – офшорные территории, куда можно спокойно определить свои капиталы и лично контролировать как их сохранность, так и безналоговость.

Тогда же я при поддержке известных лондонских консультантов вывел так называемую формулу Саачи, согласно которой стоимость офшорного государства «под ключ», включая всю полноту законодательной, исполнительной и судебной властей, составляет 3000*N, где N – население приобретаемой юрисдикции. Скажем, тихоокеанское государство Науру, которое в 2008 году признало независимость нашей братской Абхазии, обошлось бы покупателю всего в $42 млн – исходя из населения в 14 000 человек. На порядок меньше, чем, скажем, прогремевшая в минувшем году московская свадьба сына крупного поэта-песенника Михаила Гуцериева.

Хочу сразу уточнить: речь не шла – и не идет сегодня – о банальной эмиграции влиятельного человека в маленькую скучную тропическую страну. Речь идет именно о взятии власти с последующей трансформацией этой страны в альтернативную, малую Россию-2 (3, 5 и т. д.). С привилегированным положением не только покупателя и его семьи, но в целом русской общины, с официальным режимом использования русского языка, с новой государственной символикой, чем-то болезненно напоминающей российскую, старую или новую. В общем, о некоем острове Крыме или даже системе островов Крым, сообразно нестареющей философии великого романа В. П. Аксенова.

Но главное даже не в языке и не в символике. В условиях тропической альтер-России можно было бы установить демократию европейского типа. Точнее, развить, поскольку она отчасти на островах уже существует и даже действует. Забыв про всяческие скрепы (оговорюсь, что в 2007-м этот термин с больших трибун еще не звучал), яровые законопакеты и пр.

В те годы ни один олигарх моему совету не последовал. Во всяком случае, по данным, которыми я все еще располагаю. Наверное, все они пока считали себя полновластными хозяевами России и в резервных неороссийских государственностях необходимости не испытывали.

Тогда я развил тему. В 2009 году предложен был значительно более масштабный, менее шкурный и вполне цивилизационный план под условным названием Pacific Project, оно же «Русский ковчег».

Важно заметить, что к тому времени президентом РФ впервые в его биографии стал Дмитрий Медведев, актуализировавший своей программной статьей «Россия, вперед!» тему модернизации страны. И мне стало ясно, что для модернизации как раз и нужна альтер-Россия – Родина-2, конгломерат маленьких государств в теплых климатических зонах.

Учрежденный и возглавленный мною тогда Всероссийский общественный институт Русского ковчега (ВОИнРуК) в письменном виде, аналитически и синтетически предложил в полной мере использовать потенциал Тихого океана для осуществления модернизации России и перевода нашей страны в новое историческое качество.

Прежде чем переходить к конструктивной созидающей части, мы попытались сформулировать три основных органических, исторически и географически обусловленных препятствия на пути модернизации страны, расположенной на евразийском хартленде и известной ныне как «Российская Федерация».

1. Территория в сегодняшних границах. Пространство таких гигантских размеров не может быть эффективно управляемо по определению. Голову где-нибудь вытянем – хвост обязательно увязнет (пословица).

2. Неблагоприятный климат, который был бичом России на всем протяжении ее истории. В силу климата большая часть нынешней территории России является заведомо непригодной для жизни. Попытки искусственного освоения климатически обреченных районов существенно ослабили наши национальные силы. Кроме того, вечная нестабильность климата, труднопредсказуемость его изменений даже на краткосрочном горизонте планирования качественно снизили склонность русского человека к последовательному систематическому труду, который в большинстве стран мира, прошедших модернизационный процесс, был если не достаточным, то, по крайней мере, необходимым условием позитивного результата.

3. Население России – заложник территории и жертва климата. Из-за чего, в массе своей, находится в состоянии психоисторической депрессии и, как сказано выше, в п. 2, плохо пригодно к систематическому созидательному труду (за разумные, экономически оправданные деньги). В автохтонной России удаются, как правило, лишь проекты, реализуемые в авральном режиме, когда достижению единственно правильного исхода мешает виртуальный заградотряд, типа Олимпиады-2014 в Сочи. Владимир Путин, кстати, это хорошо понимает.

К благоприобретению с последующим слиянием в альтер-Россию, как полагается, единую и неделимую, были рекомендованы государства:

• Республика Вануату;

• Республика Кирибати;

• Республика Науру;

• Республика Палау;

• Независимое Государство Самоа;

• Соломоновы Острова;

• Королевство Тонга;

• Тувалу;

• Федеративные штаты Микронезии.

Совокупное население перечисленных стран – 1 млн 250 тыс. чел. Таким образом, для приобретения указанного пула стран необходимо, согласно формуле Саачи, $3 750 000 000 (три миллиарда семьсот пятьдесят миллионов долларов) США.

Не самая крупная сумма по меркам современной российской элиты, даже в кризисных условиях, ведь старых-то, докризисных денег у этой элиты никто так толком и не отнял.

Преимущества группы тихоокеанских островов как территории для размещения России очевидны. Назовем лишь некоторые приоритетные:

• климат: среднедневная температура составляет + 24–29 градусов по Цельсию круглый год (!); сезонных колебаний температуры практически не наблюдается;

• коренное население: малообразованный, малопьющий, лишенный гуманитарных амбиций трудолюбивый народ, способный вечно работать за весьма умеренную плату;

• безопасность: некоторые из названных государств располагают военными гарантиями со стороны США; более чем вероятно, что эти гарантии будут распространены и на альтер-Россию, что позволит ей не создавать вооруженные силы, отдельные и дорогостоящие.

Чуть позднее мы пришли к выводу, что даже предпочтительнее тихоокеанских территорий – страны Карибского бассейна. Климат там еще мягче, народы еще спокойнее, демократия более устойчива, поскольку США ближе. Инфраструктура более развита. А главное – значительное более удобное регулярное авиационное сообщение с Северной Америкой и Европой.

В состав альтер-России (по данным на 2009 год) могли бы войти, в частности:

• Ямайка;

• Тринидад и Тобаго;

• Антигуа и Барбуда;

• Сент-Киттс и Невис;

• Тюркс и Кайкос;

• Каймановы Острова;

• Аруба.

Тогда, в 2009-м, представлялось, что взять под контроль можно и Кубу, особенно на фоне естественного старения и вероятного скорого ухода в иную геостратегическую реальность братьев Кастро. Но с тех пор подсуетился Барак Обама, совершивший в 2016 году прорывный визит в Гавану, и США нас опередили.

Правда, здесь проект другой России обошелся бы несколько дороже. В связи с теми преимуществами, о которых мы говорили выше, пресловутое число Саачи автоматически увеличивается до 4000. Но это несущественное увеличение, если речь идет о столь широком, амбициозном, судьбоносном для России и активной части ее населения проекте.

Необходимо отметить еще и важный элемент психологии взаимоотношений российского сообщества, способного взять в свои руки власть в конгломерате островных территорий, и коренного населения, номинально владеющего властью сейчас. Языческие культы туземных народов в основном предполагают пришествие с течением исторического времени коллективного белого человека, существа или сообщества с квазибожественным статусом, которое в конце времен наведет порядок и принесет коренным племенам подлинное незыблемое счастье. Россияне вполне подходят на такую роль коллективного большинства, и их господство будет воспринято не просто как должное, но религиозно предзаданное.

Социологическое исследование, проведенное ВОИнРУКом в конце 2009 года, показало, что проект альтер-России в тропических водах может заинтересовать не менее 100 000 активных, мыслящих наших сограждан, каждый из которых был бы готов инвестировать в будущее интегральное государство не менее $250 тыс. В общей сложности речь о сумме порядке $25 млрд. Таким образом, стартовые инвестиции одного или нескольких реальных богачей быстро окупились бы, и остались бы значительные ресурсы для инвестиции в развитие другой России на островах.

Однако сразу после 2009-го, равно как и после 2007 года, ничего не сдвинулось с мертвого холодного места. Российские элиты не осознали своих объективных интересов в кратчайшем пути к реализации вековечной мечты активного творческого меньшинства нашей страны: как бы стать полноценными иностранцами, оставшись при этом полновесными русскими?

Процесс пошел только в нынешнем, 2016 году. Прав был В. В., когда говорил, что в «терновом венце революций грянет шестнадцатый год».

Сначала мой давний знакомый, среднекрупный екатеринбургский и федеральный бизнесмен Антон Баков, официально носящий титул эрцканцлера Российской империи, развернул соответствующую активность в двух юрисдикциях: Антигуа и Барбуда (Карибское море) и Кирибати (Тихий океан).

Затем не известный мне лично Михаил Васинкевич, насколько я понимаю, сооснователь известной розничной сети «Юлмарт», начал устраивать нечто подобное на островном государстве Сент-Киттс и Невис, Карибы. Тема Васинкевича оказалась настолько популярной, что запись в блоге на сайте «Эха Москвы» о его деятельности быстро набрала почти 300 000 просмотров.

Я с замиранием сердца слежу за движением этих людей к обозначенной мною цели. И задаюсь роковым вопросом, который вечно терзает незадачливого русского еврея: где я могу получить свою долю?

Путин и его любовь

К анатомии третьей крымской войны

Вышел я из студии радио «Эхо Москвы» на пылающий, мощенный дешевой плиткой Новый Арбат. И случайно встретил одного крупного международного аналитика.

– Послушай, – спросил меня аналитик, чуть брезгливо стряхивая с себя культурный слой столичного урбанизма. – Он что, головой тронулся? Зачем ему это надо сейчас?

– В смысле? – переспросил я.

– В прямом, – начал раздражаться мой собеседник. – Ведь уже вроде почти договорились о смягчении санкций. Все шло нормально. А теперь, после этой провокации… Похоже, не будет никакого смягчения.

Я понял, что крупный аналитик давно (а может, и никогда) не читал моих текстов на заданную тему. Чуть расстроился, конечно, но виду не подал. И отмазался примерно так: надо же с кем-то повоевать, а прояснится все к саммиту G20 в Китае.

Было жарко, и после эфира я хотел срочно и одиноко выпить в теньке газировки с вишневым сиропом.

Однако же вопрос: «Зачем это надо сейчас?» – имеются в виду, разумеется, крымские диверсионные события 6–10 августа – заслуживает развернутого ответа.

Упомянем для начала две официальные версии случившегося.

1. Российская. Диверсанты, завербованные Главным управлением разведки (ГУР) Минобороны Украины и подготовленные по спецпрограмме ГУР, проникли в Крым для организации взрывов и прочих гадостей.

Дальше, впрочем, начинаются милые противоречия, нередко свойственные официальной российской пропаганде. Сначала говорили, что украинские агенты должны были подорвать трассу Симферополь – Ялта во время проезда правительственного кортежа. Потом – что собирались взорвать важные объекты инфраструктуры, включая предприятие «Крымский титан» в Армянске. Еще позже – что хотели сорвать курортный сезон посредством небольших, не влекущих за собою особых жертв бомбочек на побережье. Почему срывать сезон надо было ближе к его концу, а не в июне, например, – не формулируется.

Несколько странновато выглядят и террористы. Один – Евгений Панов, бывший водитель Запорожской АЭС, участник АТО (антитеррористической операции на юго-востоке Украины). Как и почему официальный участник АТО поперся в Крым, где, как всем известно, под каждым кустом сидит российский силовик, неясно. Запорожский брат «террориста» Игорь Котелянец уже заявил, что г-на Панова выкрали и доставили к месту действия силою. Но и этому утверждению доказательств, конечно, пока нет.

Второй – Андрей Захтий, прораб из Евпатории, преимущественно проживающий ныне в местах повышенного скопления потенциальной прорабской работы, а именно в Одинцове Московской области. На одиозном сайте «Миротворец», заблокированном в РФ, он обозначен как сторонник ДНР/ЛНР. Также, по некоторым данным, Захтий дважды судим и даже имеет криминальное прозвище «Зая».

Разумеется, Панов и Захтий уже дали признательные показания на телекамеру. Но нам ли, прямым потомкам людей эпохи ГУЛАГа, переоценивать «царицу доказательств»?

2. Украинская. Все, что было, – пьяная перестрелка между российскими военнослужащими. Возможно, между вояками и эфэсбэшниками. Чтобы прикрыть откровенно скандальный инцидент, и была придумана версия с прорывом украинской диверсионно-разведывательной группы во главе с водителем и прорабом.

Так сказал секретарь Совета национальной безопасности и обороны (СНБОУ) Украины Александр Турчинов 12 августа 2016 года.

10–11 августа, правда, версия была немного иной: российские солдаты дезертировали из части и открыли огонь по эфэсбэшникам, пытавшимся их задержать. Что непринципиально отличается от турчиновской позиции, но все же.

Осязаемых подтверждений этому комплекту идей мы пока тоже не видим.

У меня нет иной версии, т. к. свечку я не держал. Хотя вполне допускаю, что историю про зверские теракты катализировало пьянство чьих-то военных. Как и, например, желание руководства Крыма – премьер-министра Сергея Аксенова и ведущих местных силовиков – вскоре после скоропостижной ликвидации Крымского федерального округа, встревожившей полуостровные элиты, напомнить о своей нужности. И, скажем, получить дополнительное финансирование на обеспечение безопасности и без того предельно милитаризованного полуострова.

Но мы нынче не об этом.

Я дерзнул бы обобщить происходящее в контексте общих приоритетов нашего лидера Владимира Путина.

Как мы знаем, с весны 2014 года президент РФ проводит операцию по принуждению Запада – США и Евросоюза – к любви. Цель операции – закрепление фиксированных сфер влияния крупных государств, включая Россию, в современном мире. По Ялтинско-Потсдамскому образцу 1945 года. Отсюда, кстати, и мощное обострение в минувшие два с половиной года культа Победы СССР во Второй мировой войне.

На американо-европейском фронте операция существенных успехов пока не принесла. Скорее, наоборот. Хотя немалая часть европейских бизнес-элит и определенный сегмент политических элит, особенно в южных евространах, от Испании до Греции, симпатизируют идее примирения с Россией, включая признание новой принадлежности Крыма, эта линия в ЕС пока что не стала преобладающей. Неформальный начальник Европы – Германия во главе с Ангелой Меркель – против.

Но это не значит, что логика принуждения к любви должна была Путина совсем разочаровать. Ведь, если мы заметили, одну весьма успешную операцию такого рода он только что осуществил: Турция.

Реджеп Тайип Эрдоган извинился перед Москвой и, с трудом скрывая скупую исламскую слезу, припал к маскулинной груди северного владыки. После чего из вероломного убийцы наших военных и спонсора ИГИЛ вновь превратился в дорогого, любимого друга. Морально-политический успех хозяина Кремля в данном случае очевиден: Турция первой пошла на попятную, а не мы.

Что позволило Путину добиться успеха в локальном противостоянии, начавшемся в ноябре 2015-го? Каковы, выражаясь пошлыми терминами, слагаемые успеха?

Во-первых, терпение. У ВВП, в отличие от его зарубежных «партнеров», в запасе вечность. У него нет серьезных внутриполитических проблем. У власти он останется столько, сколько сам захочет.

Во-вторых, ухудшение международных позиций объекта принуждательной операции. С осени 2015-го Эрдоган дополнительно обострил свои, и без того непростые, отношения с Западом. Точкой перегиба стало 10 июня 2016 года – похороны Мохаммеда Али в Луисвилле, штат Кентукки, США, куда турецкий президент приехал, но не получил слова и вообще был вытеснен (проще говоря, изгнан прочь) сотрудниками американской Секретной службы. Вы скажете, что это мелкое событие? Однако именно такие события часто несут в себе огромный заряд обид, ревности, негодования, порождающий большие политические последствия.

В-третьих, обострение внутриполитических проблем объекта. Здесь пиковая дата – 16 июля 2016 года, ночь незадачливого военного переворота в Турции. Не думаю, что Эрдоган организовал его сам, но заранее о чем-то знал точно, по разведывательным и иным каналам. Отсюда и превентивно изготовленные списки десятков тысяч людей, попавших далее под репрессии.

В-четвертых, возможность России влиять на ситуацию на объекте. Теория, согласно которой Кремль мог неофициально, но масштабно поддерживать всевозможные курдские движения, враждебные Эрдогану, имеет право на существование.

Путин по способу мышления индуктивист. Он склонен верить, что технология, когда-то успешно сработавшая, удачно повторит себя и в настоящем, и в будущем. Принудили Турцию – принудим и Запад.

Веха – 4–5 сентября 2016 года, саммит G20 в китайском Ханчжоу. Там был вредно-противный Барак Обама, который уклонялся от глубоких разговоров с российским лидером о судьбах Вселенной. Разве угроза полномасштабной войны на Украине не была причиной перестать выкобениваться и начать-таки диалог с единственным человеком, который способен в корне решить проблему, – Владимиром Путиным?

Тем паче объявлено: «нормандский формат» Кремль больше не устраивает. Ангела Меркель и Франсуа Олланд отныне не выглядят достаточно солидно: не смогли предотвратить кровавый марш-бросок инфернальных водителя и прораба. Только Америка достойна того, чтобы ВВП поговорил с нею о предотвращении великой крови.

Показательно, что из уст представителя РФ при ООН Виталия Чуркина звучало сакраментальное выражение «нож в спину». Так говорили про Эрдогана после уничтожения нашего мирного Су-24. Так теперь говорят про Украину с ее непрофессиональной ДРГ в Крыму. Мы-то, дескать, всецело хотели воплощения Минских соглашений, а они нам тут… Не случайно ведь и диверсионный прорыв поспел к преддверию саммита.

Увы. Полного принуждения Запада к любви по индуктивному путинскому сценарию не будет. Потому что в дивном новом мире возможно всё, но только не возвращение к Ялтинско-Потсдамскому мироустройству.

Смягчение антироссийских санкций ЕС, действительно, возможно. Но 10 августа вероятность такого развития снизилась, а не возросла. Ибо, по преимуществу, не верит Запад в официальную российскую версию, хоть ты тресни. И раздражен он будет всем происходящим скорее, чем умилен.

И здесь мы возвращаемся к главному. К оценке действий г-на Путина с точки зрения Зигмунда Фрейда и Сабины Шпильрейн. «По ту сторону принципа удовольствия». Синдром навязчивого повторения.

Будучи охранителем вверенной его попечению системы, будь то Дом советской культуры в Дрездене, питерская мэрия Анатолия Собчака или оставленная в наследство Борисом Ельциным Российская Федерация, ВВП всегда драматически выгодоприобретал на распаде своей же системы. Сознательно он – жесткий охранитель. Бессознательно – нечто совсем иное.

Доживем пока до Ханчжоу.

Апология Невзорова

Важнейший инструмент поддержания атеистического духа в России – Русская Православная Церковь Московского Патриархата

Важное правило русского публициста: если ты исписался или кончились сюжеты, а писать по каким-то причинам все равно надо, делай это о В. В. Путине. Хуже не будет.

Но я могу написать еще о великом А. Г. Невзорове, чье влияние на воспаленные русские умы сопоставимо с властью г-на Путина над верноподданным народом РФ.

С любопытством – пополам с трепетом – я посмотрел, наверное, последним в этой стране, видеоблог А. Г. «Антенна веры». Позволю себе напомнить читателям ее основные идеи:

• у всякого верующего человека или общины верующих должен быть свой канал двусторонней связи с божеством или божествами;

• этот канал – некий материальный предмет;

• в авраамических религиях такой предмет – мужской половой член;

• непонятно, зачем такой член нужен Иисусу Христу, который сам, согласно христианской доктрине, есть истинный Бог и потому едва ли нуждается в канале связи с Самим Собою.

Бесспорно, А. Г. Невзоров – большой ученый, в нейрофизиологии познавший толк. Однако же я рискну для начала подвергнуть дружеской критике его позицию по большинству вышеприведенных пунктов. Хотя основной мой посыл, как вы, дорогой читатель, убедитесь чуть ниже и позже, отнюдь не в этой критике.

Итак.

1. Разумеется, взаимодействие с божеством любому верующему необходимо. Однако важно понимать, что для верующего такое взаимодействие: а) всегда реально и дано в ощущении, в том числе в мистическом опыте; б) зачастую есть предпосылка веры и основание для прихода к Господу, а не наоборот.

2. Предлагаемая Александром Глебовичем наивно-фетишистская доктрина сакральной коммуникации имеет мало отношения к истинно духовному пути богообщения, как оно понимается большинством доминирующих религий, совершенно не обязательно монотеистических.

Каналом связи с Божеством не может быть предмет, будь то кольцо в носу, жреческий посох или пенис. Канал связи с высшей силой – это ритуал, обряд, таинство. Границы между этими тремя понятиями весьма размыты, но подробные комментарии по такому поводу оставим другому тексту. Диалог с Божеством есть прежде всего система духовных практик, интегрирующая – или нет – и некоторые материальные предметы, временно, в рамках ритуала/обряда/таинства, способные приобретать особую силу. Точно так же вовсе не пластмассовая коробочка «мобильный телефон» обеспечивает сотовую связь, хотя упрощающему сознанию, может, и хочется думать, что коробочка.

Потому половой член в «Антенне веры» – хорошая (?) шутка, не более и не менее того.

3. Независимо от религиозной организации и системы обрядов, монотеистические, т. е. подразумевающие наличие единого Бога, религии также подразумевают наличие и сугубо индивидуального общения с Господом как с Личностью. К числу приоритетных относятся молитва и сон.

Молитва совершенно не обязательно берется из какой-нибудь книжки, а вполне за милую душу сочиняется самостоятельно – по существу излагаемых вопросов. Поскольку, как известно (Мф, 6:6–6:8), Господь и так знает вашу нацеленность прежде вашего прошения у него, самое важное в молитве:

а) определить ее истинный мотив, исходя из полной уверенности, что обмануть Господа невозможно, а лучше не обманывать и себя;

б) все максимально сжато и внутренне непротиворечиво сформулировать.

Повторять молитву про себя (не вслух) лучше как можно чаще, т. к. Господь очень занят – в общем, чтобы не забыл.

Отдельный важный инструмент сакральной коммуникации – сон. Возможно, он отчасти и предназначен для восстановления растраченных в дневной суете физических сил организма. Но не только и не столько. Еще в 1987 году, готовясь к поступлению во 2-й Московский ордена Ленина государственный медицинский институт (МОЛГМИ) им. Н. И. Пирогова, я, среди прочего, освоил некий американский учебник, в котором было достаточно просто и четко сформулировано: человек спит не от усталости, а от невозможности чем-то занять ум. Собственно, и бессонница возникает чаще всего тогда, когда вы патологически не можете отключить ум, заставить себя перестать думать наяву.

Во сне происходит интенсивный естественный обмен с универсальным разумом. Особенно это относится к периоду быстрого сна (т. н. REM – rapid eye movement – sleep). В это время мы видим яркие сновидения, которые бывают двух типов:

• информирующие – сообщающие нам некие важные вещи о нас, нашем прошлом, настоящем и будущем, каковые мы не в состоянии постичь иным путем; здесь же, собственно, реализуется знание-припоминание, по Платону;

• инструктирующие – объясняющие, как надо и не надо жить дальше; нередко – как и когда надо умереть.

Именно во сне подсознание, которое и есть территория соприкосновения с глобальным резервуаром знаний и идей, вступает в откровенный разговор с сознанием, в силу чего голова человека упорядочивается до приемлемого состояния.

Здесь я хотел поначалу порассуждать еще про ноосферу – в контексте скорее Тейяра де Шардена, чем Вернадского. Но назначенный руководитель Администрации президента РФ А. Э. Вайно лишил меня такой возможности: история с нооскопом несколько маргинализирует, на некоторое время, такого типа полемику.

Потому вместо Тейяра де Шардена временно предложу ссылку на весьма показательное интервью крупного (хотя и не столь ныне известного, как А. Г. Невзоров) нейрофизиолога, академика АН и АМН СССР Н. П. Бехтеревой.

4. Господь, в конечном счете, раскрывается в мистическом опыте. Который так же реален и материален, как и любой другой, если исходить из того, что все виденное, слышанное и потроганное вами происходило на самом деле, независимо от того, что об этом думают сторонние физические и юридические лица.

В этом смысле встреча св. ап. Павла с Иисусом Христом на пути в Дамаск – такое же событие этого мира, как ваш сегодняшний завтрак, где вы съели овсяную кашу, запив ее рюмкой безалкогольной водки.

Мистический опыт для каждого верующего есть непреложное, выходящее за рамки рационально-логического исследования доказательство бытия Божия. (Об онтологическом, космологическом, телеологическом и других доказательствах мы здесь не рассуждаем, ибо они не касаются мистического опыта как такового.) Причем, как уже говорилось выше в п. 2, такой опыт часто предшествует самопозиционированию человека как верующего. То есть обоюдная коммуникация возникает прежде оформления религиозной принадлежности человека. Опять же, Он все знает прежде вашего прошения у Него.

5. Иисус Христос был совершенным человеком и, соответственно, обладал всеми органами и системами полноценного человеческого организма. Иначе не была бы реализована сама доктрина очеловечивания единого Бога. Впрочем, исходя из пп. 2–3, мы и не должны более обсуждать вопрос, зачем Христу пенис, ибо никаким инструментом сакрального взаимодействия этот орган не является.

Но, разумеется, я вынужден признать: смешные воинственно-атеистические шутки г-на Невзорова в России этих времен будут куда популярнее моих занудствующих заметок, поскольку РФ – страна атеистическая, а не православная. Когда я говорю в любом из кругов моих знакомых (шутку про девять кругов просьба попридержать), что я действительно верю в Бога, в 75 % случаев следует одна из двух реакций: а) он прикалывается или б) он принял лишнего на грудь.

Важнейший инструмент поддержания атеистического духа в России – Русская Православная Церковь Московского Патриархата (РПЦ МП). Ее иерархи делают все, чтобы показать: важно не служение Господу и не стяжание духовного авторитета, а монетизация генеральной лицензии на совершение определенных обрядов. Страна-атеист выгодна РПЦ МП, поскольку снимает с повестки дня вопрос о конкуренции за души и сердца верующих и оставляет главным козырем близость к светской власти, где у Московского Патриархата конкурентов нет, во всяком случае пока.

Россия не прошла через церковную Реформацию, но, видимо, пройдет через нее. Я надеюсь еще дожить до дней, когда на смену ликвидированной РПЦ придет конфедерация независимых ортодоксальных приходов.

Но есть все-таки у нас и люди истинноверующие. Один из них – Александр Невзоров.

Да-да. Его воинствующий атеизм – форма ярко выраженной крипторелигиозности.

Как всякий истинно верующий, он:

• ни на йоту не готов усомниться в истинности своей доктрины;

• признает одно субъектное зло и один его универсальный источник – в данном случае религию;

• склонен к проповеди в любое время в любом месте;

• спешит отвечать даже на те вопросы, которые ему никто не успел задать.

Понятно, что отторжение Христианства связано у него с ювенильными психологическими травмами, возникшими из обучения в РПЦшной семинарии. Но сам религиозный тип мышления, способ постижения мира и окрестностей ему вполне присущ.

Потому я очень надеюсь, что в процессе русской Реформации Александр Глебович придет в лоно Христианства. И по заслугам станет, например, настоятелем Александро-Невской Лавры. Куда и перевезет всю свою коллекцию странных околонаучных предметов, включая завещанный ему официально и публично скелет Белковского.

Словарь антонимов Белковского

За долгие годы эмпирического проникновения в русскоформулируемые понятия я научился приходить к выводу, что некоторые синонимы на самом деле антонимы. Или, по крайней мере, две большие разницы, как говорят в экспертном сообществе.

Здесь философ-профи, наверное, вспомнит про единство и борьбу противоположностей, но это не совсем оно, право слово. Звучит близко, но не оно.

Вот, например, «хороший человек» и «добрый человек». Это ведь почти совсем две противоположности.

Хороший человек – тот, кто не совершает аморальных поступков. Во всяком случае, стремится не совершать, т. к. совсем без таких поступков обойтись невозможно просто в силу статистических факторов. Такой человек, по причине своей хорошести, неизбежно становится моральным судьей: ведь именно он знает, какие поступки правильные, а какие – совсем или частично нет.

Добрый человек – тот, кто желает людям добра. И старается сделать окружающим что-то доброе. При этом он совершенно не избегает аморальных поступков – как правило, по глупости и/или невнимательности, нередко – из страха (от испуга). И уже потому не может быть никаким моральным судьей: мантия в его гардеробе съедена молью еще до появления там.

Хороший человек премного заботится о своей репутации. Все ведь должны знать, какой он хороший. А если не будет верной репутации – на кой и хорошим быть?

Добрый человек вообще не рассуждает в таких категориях. У него нет репутации. Как минимум, он не в состоянии ее поддерживать публично. Какой он на самом деле, знают только его близкие люди.

У хорошего человека всегда немало врагов и противников – это все нехорошие люди, заслуживающие морального осуждения.

У доброго человека есть разве что оппоненты – врагов нет вообще. Здесь надо уточнить формулировку, а то, может быть, не сразу понятно: он никому не желает зла, а значит, ему никто не враг. При этом его самого кто-то может считать врагом, не вопрос.

Хорошие люди очень часто бывают недобрыми, а добрые – нехорошими.

Я, конечно, предвзят в этом вопросе. И объяснимо. Мне почти всю жизнь помогали как раз нехорошие люди. Хорошие не хотели: боялись запачкать об меня белоснежные ризы. Задавались вопросом: а не станут ли они менее хорошими, если помогут всесомнительному Белковскому? Нехорошие же были добрыми. Потому и умерли – многие, но не все.

Или – эрудированный и образованный.

Эрудированный – это нахватавшийся нечеловеческого объема формальной фактуры, как знаток Вассерман. Он все знает, но ничего не понимает. И растущий, орущий во весь логос дефицит понимания компенсирует все новыми и новыми дозами бесполезных ему познаний.

Образованный может знать куда меньше фактов, чем среднестатический Вассерман. Но зато он что-то понимает про мироздание. И лишние знания ему ни к чему.

Это, как сказал бы все тот же философ, знание Wissen vs знание Verstehen (нем.).

Или вот хороший пример: дурак и мудак. Тоже нечто ну никак не совпадающее.

(Примечание: слово «мудак», согласно действующему законодательству РФ, не относится к обсценной лексике, и его использование открытым текстом, безо всяких отточий, не может и не должно вызывать резкой реакции Роскомнадзора.)

Дурак – это скептическая оценка умственных способностей. Притом дурак часто бывает мудр и успешен. На уровне интуиции – сказочно одарен. Иван Дурак – вообще самый удачливый архетипический герой нашей мифологии.

Мудак – это тип поведения среди людей. Он может быть дискурсивно очень умен. Отгадывать загадки Сфинкса, не залезая в Википедию. Но при этом он не мудр. Интуиция у него работает задом наперед. Он враждебен здравому смыслу и потому неу(за)дачлив.

Не может же быть центром легенды некий Иван Мудак, правда?

Дальше – проститутка и б… (Здесь уж Роскомнадзор не дремлет).

Первая – профессионал, как правило, верная жена, заботливая мать, нежная дочь. Ответственный человек, знающий себе цену.

Вторая – ну, понятно. Типа ровно наоборот.

Талант и гений.

Талант – это божественное вознаграждение, земное признание и успех.

Гений – это наказание. Указатель к общей могиле.

Талант расцветает при жизни. Гений покрывается зеленой листвой после смерти.

Талант не дорастает до гения, гений не может упасть до таланта. Увы обоим.

Сейчас медленно подползаем к миру массовой информации.

Интересное и важное.

Так получается, что в потоке современных медиа интересное очень редко бывает важным и наоборот.

Весьма интересно, например, – хоть и не всем, но многим:

• развод нар. арт. Анджелины Джоли и Бреда Питта;

• назначение С. В. Кириенко кремлевским куратором внутренней политики.

Но это неважно. На развод мы никак не можем повлиять, и ничего он нам не принесет, как и не отнимет от нас. Будет г-н Кириенко в кремлевском стаффе или нет, внутреннюю политику все равно определят без него. Уровнем выше.

И, скажем, сенатор Мизулина и депутат Милонов – по-своему преинтересно, но совершенно не важно.

А важно – это органный реквием Моцарта и выставка бездомных кошек.

Я очень хотел бы подсесть на СМИ, в котором никогда принципиально не упоминаются Мизулина и Милонов, а только Моцарт и кошки.

Но это не получится, потому что для масс-медиа интересное неизмеримо главнее важного, и так останется.

Разговор плебея с Путиным и Собчак

Ответ маленького человека на колонку Ксении Собчак «Неверные псы Путина»

Осмеливаюсь вступить в полемику с Ксенией Анатольевной Собчак, точнее, ее программной статьей «Неверные псы Путина». Чувствую себя неуютно, поскольку силы явно неравны: во-первых, Ксения Анатольевна – яркая звезда, и не всякому тусклому мотыльку вообще следует с ней полемизировать; во-вторых, в отличие от меня, Ксения Анатольевна – настоящий, дипломированный политолог.

Тем не менее отступать нельзя. Ибо здесь я говорю не как эксперт-комментатор, а как типичный представитель русского народа (почему я представитель и как им стал, см. немного ниже).

Итак.

Если я правильно понял, основной комплекс идей статьи «Неверные псы Путина» таков: обидевшись в 2011–2012 гг. на интеллектуально-культурную элиту за то, что она с жиру бесится, президент Владимир Путин сделал ставку на плебс, выдвинул на авансцену реальное простонародье, дикое и дремучее, в лице байкера Хирурга, певицы Вики Цыгановой и других. Российская же знать, познавшая, по данным Навального, l’art de vivre, хочет дружить не с этим быдлом, а с великими мастерами искусств: Парфеновым, Акуниным и Звягинцевым. Однако цыгано-хирургическое быдло, подобно Шарикову в квартире профессора Преображенского, заполняет весь предоставленный ему объем, так что подлинному элитарию уже повернуться негде. В общем, наплачемся мы еще с этим плебсом, усаженным некогда с президентского горяча за господский стол.

Попробую возразить Ксении Анатольевне по пунктам. На мой взгляд, дела обстоят примерно так.

1. Байкер Хирург, Вика Цыганова и другие – вовсе не плебс, а составная часть правящей элиты. Они тоже живут в больших домах, пьют вино ценою от 100 евро за бутылку, сидят на бюджетных потоках, приватизируют плохо и даже неплохо лежащее – например, байк-клуб «Ночные волки» в 2015 году прихватил целую гору Гасфорта в Севастополе, вопреки как раз протестам местного плебса – и т. п. Та же Вика Цыганова за всякий концерт в поддержку народно-путинского единства получает десятки тысяч у.е., а не просто так поет. Т. е. этих людей вполне можно считать – используем умное псевдополитологическое слово – альтерэлитариями. Они просто играют свою коллективную роль: изображают представителей верноподданного большинства. В отличие от Шарикова, они актеры, а не настоящие герои времен. Изменится текст роли – изменятся и они. Они вполне управляемы.

2. Долгие годы наблюдений за В. В. Путиным не убедили меня в том, что он тонкий эстет, измученный безумством Мельпомены. Он ведь искренне любит бои без правил, крутых парней типа Рамзана Кадырова и Стивена Сигала, держит в советниках академика Глазьева, чтобы тот мог время от времени говорить из телевизора дословно про фашистскую хунту в Киеве и цветную революцию в Вашингтоне. Путин купается в слухах, что Барак Обама во время встреч с российским коллегой не отпускает охрану, а Франсуа Олланд и вовсе вжимается в кресло: дескать, а вдруг Путин в минуту раздражения возьмет да и звезданет с ноги? В общем, лидеру РФ нравится роль крутого пацана, которую, видимо, он не до конца доиграл в детстве, недодрался типа.

3. Подлинные элитарии с их дизайнерскими виллами и яхтами зачастую общаются с райкиными-парфеновыми-быковыми, опять же, не от глубокой тяги к большому искусству. А потому, что общаться с такими известными персонажами – круто. А с Константином Райкиным – вдвойне круто, еще и по причине его родства с Аркадием Райкиным, самым популярным артистом СССР (не знаю, точна ли версия, что ВВП познакомился с будущей женой Людмилой Александровной на концерте Аркадия Райкина). Грубо говоря, вино должно быть от 100 евро, а круг общения – от Райкина и выше. Если выше вообще бывает, да простит меня Константин Аркадьевич за возможную невольную бестактность.

4. Короче говоря, элитные группы ругаются между собой, плебс совершенно ни при делах – как был, так и остается.

А теперь попробую пояснить, почему истинный представитель плебса – это я, Белковский, а не Хирург-Залдостанов.

Я родом из простой семьи. Ко дню совершеннолетия у меня не было никаких, совсем никаких связей или знакомств в высоких и высших обществах.

«Я был рядовым и умру рядовым». У меня нет ни ученых степеней, ни воинских званий, ни государственных или частных наград. Ничего.

Я никогда не получал ни одной премии и даже ни разу не был никуда номинирован.

Не имею ни малейшего отношения к бюджетным средствам.

Ни минуты не служил большим начальником. Не был во власти и, скорее всего, не буду. Кем бы ни оказалась власть.

Биография моя забавная, местами до смешного. Но отнюдь не героическая. Скорее, унылая комедия положений, какой и должна быть чеховская русская жизнь. Я тяну лямку, не всегда понимая, чем буду питаться завтра.

Вина употребляю от 10 евро за бутылку и ниже, то есть дешевле.

Меня не приглашают ни на кремлевские приемы, ни просто на светские рауты. И правильно делают: я там всю элиту могу распугать, по крайней мере, внешним видом.

Разве после этого я не типичный представитель народа?

И в этом качестве я что-то хочу сказать про взаимоотношения меня и ВВП.

Во-первых, как и многие в моем народе, я люблю Владимира Путина. Он, не помня о моем существовании, мне здорово помог. Ведь я стал несколько известен в узких кругах благодаря комментариям, статьям и книгам о президенте РФ. Во-вторых, я отдаю себе отчет, что мы с президентом живем в разных вселенных. Он – там, где океанские яхты с системами ПВО и переговоры о судьбах земного мира. А в моей вселенной вопросы ставятся совсем по-другому. Например, так. У соседнего магазина отозвали лицензию на алкоголь. Теперь придется ходить на 500 м дальше. Ног не напасешься. Да и с моей-то скоростью 3,5 км в час потратишь лишних минут двадцать. А жизнь-то проходит, плутовка.

Отношения между мною (народом) и господином Путиным – почти точно как у солдата Орешкина с императором Александром III. Если помните такую историю.

И это хорошо. Я доволен.

Я научился быть маленьким человеком, чего и всем желаю. Даже жителям дизайнерских дворцов с Акуниным на десерт.

Смерть уравняет всех.

Дональд Трамп и Заратустра

Почему Трамп – это еще не конец, и когда Америка начнет делать нефть из экскрементов

Князь Владимир устоялся на Боровицком холме, и теперь ясно, кем заткнуть сакральное пространство на Лубянке. Мне очевидно, что там должен быть памятник пророку Заратустре (Зороастру).

Потому что именно Заратустра (и почти только он) верно указал на нынешний триумф Дональда Трампа. Согласно зороастрийскому гороскопу, 2016 был годом Барсука. Это, во-первых, тотем Владимира Путина, а во-вторых – друг Черепахи, тотема г-на Трампа. В год Барсука Черепаха должна была с большим трудом добиться огромного успеха – что и произошло. Тотему же Хиллари Клинтон – Сороке – в 2016-м было суждено вернуть кармические долги. Что тоже случилось: всевозможные переписки с частных серверов и стали теми грехами прошлого, которые схватили женщину-кандидата мозолистыми пальцами.

Что ж. За нетвердость в доверии Заратустре поплатился и я, его давний поклонник. В час московской ночи 9 ноября я пошел спать, зная, что по прогнозу Ipsos/Reuters Хиллари становится президентом США с вероятностью 90 %, а по прогнозу The New York Times – 80 %. 6 часов спустя я проснулся и по одному уже нездоровому дыханию хладной тьмы понял, что в действительности все не так: победил Трамп. В 8 утра начался торжественный прием в резиденции посла США, и выглядел он специфически. Нет, посол Джон Теффт и его супруга Мариэлла были все так же улыбчивы и учтивы. Но само настроение приема установилось такое, будто вместо запланированной свадьбы проводят поминки, т. к. жених и невеста минувшей ночью оба погибли в автокатастрофе. И если прорезался тем утром смех в посольском доме, то звучал он как-то истерически.

Интеллектуальная элита Америки к этому моменту уже констатировала, что настал если не конец, то уж точно полуконец свободного мира. Нобелевский лауреат по экономике Пол Кругман заявил, что мы действительно живем в царстве князя мира сего, раз Дональд выиграл. А сценарист Аарон Соркин написал открытое письмо своим жене (бывшей) и дочери (действующей), где назвал президент-электа «невежественной свиньей» (которая, как и положено торжествующей свинье, типа съела правду).

Я, конечно, не мог пройти мимо этих интеллектуальных эскапад. Хотя бы уже потому, что премного уважаю Кругмана и Соркина. И не только за их еврейское происхождение. Первый для меня вообще – ролевая модель. Ведь он в свое время получил Нобелевку за собрание колонок, опубликованных в той же New York Times. Перечитав собственные колонки в МК (2009–2016) и «Снобе» (2015–2016), я решил, что совокупно они по глубине внедрения и широте охвата нимало не уступают кругмановским. А значит, Нобелевка у меня впереди, осталось только выбрать дисциплину.

Г-н Соркин же дорог мне как автор большого фильма про фейсбук с главной мыслью такой: Марк Цукерберг все идеи украл, отсюда и возникла гигантская социальная сеть. Мысль правильная: разве можно преуспеть, не украв идеи? Кроме того, своей торжествующей трампорылой свиньей сценарист напомнил знаменитые тезисы Уинстона Черчилля, сказавшего примерно так: «Уважаю свиней больше, чем собак и кошек, ибо собаки смотрят на людей снизу вверх, кошки сверху вниз, и только свиньи смотрят на людей как на равных».

В общем, эти блестящие гуманитарии заставили меня задуматься: а что, действительно капец настал? Подумав немного, я решил, что нет – все-таки не настал.

Избрание Трампа – это не катастрофа, а отскок. Подобно тому, как акции некой успешной компании могут расти-расти, а потом в какой-то момент обвалиться – чтобы через некоторое время вновь начать расти. И то, что в краткосрочном измерении кажется катастрофой, из долгосрочного будущего видится не более чем банальным отскоком.

В 2003 году человечество во главе с США вошло в эру Водолея. Это долгая эра большого воздуха. Когда не грубая физическая сила, а идеи и технологии станут главным фактором и источником власти и славы. Когда восторжествует проклятая толерантность, а различия между разными сортами и типами людей истончатся до степени всесмешения.

Со дней начала эры Водолея Америка, как гегемон современного мира, уже сделала следующее:

• избрала (причем дважды подряд) чернокожего президента;

• начала прекращать войны, развернутые в прежнюю эру Рыб;

• устами Барака Обамы признала сомнительную эффективность военных интервенций;

• открыла новую технологическую революцию, чьи символы, как минимум: альтернативная энергетика, сумасшедшие программы продления земной жизни, Илон Маск;

• учинила сланцевую революцию.

А на пороге уже – как учат нас специалисты Тихоокеанской северо-западной лаборатории США – дерьмовая революция. При которой нефть начнут производить из экскрементов человека. По первым подсчетам, 11 л нефти в год с физического лица.

То-то же.

И, конечно, все шло к тому, что должна появиться первая женщина-президент. А потом – еврей-президент, исламист-президент, гей-президент, президент-исламист гей-ориентации еврейского происхождения и т. п.

Но выяснилось, что на шоссе в светлое будущее идут ремонтные работы, и пока надо двигаться в объезд. По старой проселочной дороге.

Здесь еще сказался нехороший выбор демократического кандидата. Что Хиллари будет баллотироваться, стало ясно в 2012-м, когда Билл Клинтон единолично выдвинул Барака Обаму на второй срок – такой договорной матч должен был предполагать симметричный ответ. Но к 2016-му мадам подошла не женским символом светлого будущего, а хворой бабушкой с кривой улыбкой и скошенными к носу от частого вранья глазами. Водолей такое любит не вполне.

Рыбы мертвыми плавниками пытаются ухватить Водолея за ангельские крыла. В будущее проникают газы прошлого. Избрание Трампа в этом смысле – ну вроде как присоединение Крыма. Попытка задержаться в мире, которого больше нет. Посидеть у гроба покойника в надежде, что под рыбьим взглядом упорного наблюдателя он воскреснет.

Не воскреснет.

Дональд Трамп велик и славен, но и ему не под силу остановить мировую водолейную революцию, в том числе и в дерьмовой ее части (см. выше). Он внесет в ход истории свои специфические черты, но не перевернет его.

В принципе, все происходит строго по третьему закону диалектики, а потому ничего удивительного тут нет. Ну да, после Обамы – Трамп. А после Трампа будут те самые женщины-геи-евреи. Но уже не ветхая Клинтон, а свежие красавицы вроде главпомощника Хиллари, ясноокой мусульманки Хумы Абедин 1976 года рождения. Которую даже суперястреб Джон Маккейн считает человеком «огромного интеллекта». Кстати, если верить заведомо ложным слухам о некоторых отношениях Хиллари и Хумы, из-за которых у г-жи Абедин совсем отбился от рук ее муж Энтони Винер, то Хиллари, вы будете смеяться, может стать первой леди по второму кругу.

Так что великому американскому народу надо занять у великого русского народа небольшую порцию нашего главного нацактива – терпения. И пережить Дональда Трампа, сколько бы это переживание ни заняло.

С богом!

P. S. Кажется, президент Трамп определил основные критерии подбора ключевых членов своей команды. Базовые требования: мужчина, не моложе 70 лет, с тремя женами в анамнезе. Вот кандидат на государственного секретаря – Ньют Гингрич, 73 года. На генерального прокурора – Рудольф Джулиани, 72. И у обоих было по три жены. А еще три жены было у Заратустры. Совпадение?

Его Величество борется со скукой

Гербом России должно стать самое известное – причем в мировом масштабе, как нам и надо, – произведение нашего изобразительного искусства

Я хотел бы даже уклониться от писания текстов об очередном Послании президента РФ Владимира Путина Федеральному собранию (2016 г.). Настолько оно скучноватое и немного бессодержательное.

Может быть, вы помните советский фильм, известный как «Приключения принца Флоризеля». По мотивам «Приключений титулованной особы» Роберта Льюиса Стивенсона. Главного героя – собственно Его Высочество принца Баккардии Флоризеля – гениально играл бессмертный алкоголик Олег Даль. И там он дал идеальный ответ на вопрос о предмете своих бесконечных авантюр и приключений: Его Высочество борется со скукой.

Есть еще один приоритетный тип приложения человеческих усилий: убить время. Потому что, если смерть неизбежна, если «я настоящий и действительно смерть придет», то чего тянуть резину, она же время? Ее (его) надо всемерно и эффективно убивать.

1 декабря 2016 года Его Величество делали оба дела сразу и одновременно: боролись со скукой (своей собственной) и убивали время (историческое, отпущенное России).

О, сколько было ожиданий от этого Послания! Сколько разные кремлевские, подкремлевские и полукремлевские источники шепотом и полушепотом говорили нам, что в тексте будут роковые сюрпризы! Тиражировались разные слухи: а вдруг объявят досрочные выборы – президента или кого-то еще, лишь бы досрочные; уволят, наконец, обожаемое президентом правительство; выведут войска с Украины, где их нет, и введут в Молдову, где они есть (в смысле на территории Приднестровья).

Как говорил Даниил Хармс в своей известной инструкции по ловле момента: раз, два, три – ничего не произошло.

Послание было приоритетно посвящено экономике. А Его Величество, перефразируя персонажа булгаковского «Бега», экономикой не (очень) интересуется. Ведь что есть экономика перед лицом вечности? Яркая заплата на ветхом рубище русского народа, не более и не менее того.

Суммируя сказанное Владимиром Владимировичем по экономическому вопросу, можно сформулировать так:

Той самой «крымской» весной 2014 года, когда начинались санкции, а германский канцлер Ангела Меркель официально говорила, что ущерб для РФ из-за крымского казуса будет огромным, многие – особенно русские интеллигенты, хипстеры и просто лохи – готовились к экономической катастрофе в нашей богоданной Родине. Ну и где катастрофа? Ее нет. Рубль не стал стоить 1000 единиц за доллар. Нефть хоть и упала, но совсем не до $30 за баррель. Мы не только выжили, но и пережили. Уже даже начался промышленный рост, пусть и скромный. Жилищное строительство расцвело и процвело так, что скоро не хватит россиян для заселения свободных квадратно-кубических метров. А уж в сельском хозяйстве наблюдается рост невиданный, даже огурцы стали как-то длиннее, а помидоры – объемнее. В общем, экономика наша хороша, а станет еще лучше. Все, кто гнал мрачняк в 2014–2015 годах, оказались лжепророками и должны нынче покаяться – может, им за то скидка выйдет (с).

Отдельно Его Величество отметили, что резко вырос уровень единства нации. Благодаря лично ему и его политике, особенно же (в подтексте и подразумеваемо) – присоединению святого полуострова (название не раскрывается в общеполитических интересах).

Все эти тексты говорились с выражением невыразимой скуки на царственном лице. Той самой, с которой монарху приличествует бороться, так что здесь никакого противоречия нет.

Оживился монарх в ходе оглашения сакрального Послания только однажды. Когда заговорил о международной политике. Доказав тем самым еще раз, что именно ею занимается и не его дело вникать в суетные повседневные дела верноподданного народа. Ведь терпение народа РФ, по сути, безгранично. А значит, любую экономическую неприятность мы переживем. Тем более что, действительно, никогда народ наш не жил так сытно, как при Путине. Кто бы спорил! К автору этих строк оно точно относится.

Базовые тезисы по международному положению были такие. Не формально, по тексту, я имею в виду, а фактически:

1. Мы отстояли национальную независимость и суверенитет. Если бы не решительные действия последних наших лет – от возвращения ВВП в Кремль в 2012-м до крымской весны, – мы бы вполне могли их потерять, по ливийскому типа сценарию.

2. Цивилизованное человечество, оно же евроатлантический мир, начинает признавать нашу правоту. Там, у них, начинают приходить к власти лидеры, ориентированные на отмену противнаших санкций, восстановление товарищеских взаимных отношений и – если особо повезет – возврат к некоему варианту ялтинско-потсдамского мира, где всякое уважаемое государство имеет свою сферу влияния. В подтексте: а что я вам говорил, козлы! Всех пережму и пересижу! На то я вам и Путин, а не какой-нибудь там Саакашвили.

3. Западная клевета, инспирированная стойкими недоброжелателями, нас не смущает. Собака лает – уголовный процесс идет.

4. Без РФ международная борьба с терроризмом так или иначе не может быть эффективной. Так что давайте перестанем брыкаться и договоримся, черт побери, обо всем.

Ну и, конечно, было отдельно отмечено, что армия наша возродилась из постсоветского пепла и готова теперь решать любые, даже самые амбициозные задачи. Взяли Крым, заблокировали вступление Украины в НАТО, почти умиротворили Сирию, дойдем и до Ла-Манша (последнее – в порядке милой высочайшей шутки; по старому анекдоту: зачем нам так много воды и так далеко от дома?).

Общий психологический итог свершившегося:

Эй!

Господа!

Любители

святотатств,

преступлений,

боен, —

а самое страшное

видели —

лицо мое,

когда

я

абсолютно спокоен?

(с) Владимир Владимирович.

Все хорошо. Я опять всех сделал.

Но ничего действительно интересного про внутреннюю политику ВВП так и не сказал. Кроме, наверное, того, что тут у нас выросла политико-государственная роль Государственной думы. С чем, в принципе, можно согласиться, если уточнить понятие «роль». Она же бывает всякая. Например, комическая роль второго плана. В этом смысле – да, конечно, лидер про Госдуму совершенно прав.

И вот мне, как политологу на пенсии, хочется дать вдогонку лидеру два совета. Безадресных, поскольку их никто не спрашивает. Но все же небесполезных, ибо с ними как минимум познакомятся читатели.

Советы эти – на тему «как окончательно объединить нацию».

Совет первый. Пришло время избыть негатив революции 1917 года и сохранить ее позитив. А для этого – похоронить все-таки по-христиански В. И. Ленина на Литераторских мостках Волкова кладбища города Ленинграда, как он сам и предполагал. Россия объединится вокруг этого, ей-ей. Даже КПРФ не станет возражать: кремлевское финансирование, как мы привыкли видеть своими глазами, этой партии куда дороже.

Совет второй. Вот намедни байкер Хирург, он же Александр Залдостанов, предложил поменять герб России, дополнив двуглавого имперского орла советской символикой – колосьями и знаменем Победы.

У меня есть предложение куда, как мне представляется, более выигрышное. Гербом России должно стать самое известное – причем в мировом масштабе, как нам и надо, – произведение нашего отечественного изобразительного искусства. Какое? Ну сами догадайтесь, навскидку. Конечно. «Черный квадрат» Казимира Севериновича Малевича.

«Черный квадрат»:

а) символизирует все глубины русского сознания и познания;

б) примиряет все цвета русских идеологий, ибо он черен, как московское небо в зимний период;

в) уравнивает антагонистические эпохи нашей истории: он плоть от плоти советского, и вместе с тем не имеет ничего общего с собственно идеологией советского периода.

Наконец, «Черный квадрат» идеально и совершенно прост. А сложность нас уже всех достала. Как говорил другой наш великий вождь и учитель, Б. Л. Пастернак, «в родстве со всем, что есть, уверясь, и знаясь с будущим в быту, нельзя не впасть к концу, как в ересь, в неслыханную простоту».

Спасибо, прошу рассмотреть.

Make Putin great again, или Что задумал Кремль

Три способа выиграть выборы 2018 года – и кем заменят Путина, если это не получится

70 на 70

Кремль неофициально устами куратора внутренней политики Сергея Кириенко объявил свою цель на президентских выборах-2018: кандидат от власти – скорее всего, Владимир Путин или его преемник – должен получить порядка 70 % голосов при явке избирателей не менее 70 %. Это неформально называют «схемой (сценарием) 70x70».

Как политический консультант на пенсии, я должен следовать двум базовым профессиональным заповедям:

А) никогда не давать советов, о которых меня не просят;

Б) не давать никаких советов, если мне за них не платят (а также и без аванса 30 и более процентов).

Но, как пенсионер, я имею право быть сентиментальным. И дать несколько непрошеных советов следующему поколению политтехнологов вовсе бесплатно. Чего мне терять, в конце концов? «Все миновалось, молодость прошла» (с).

Вот, собственно, я и решил порекомендовать Кремлю что-нибудь на сакральную тему «как победим». Независимо от уровня успехов действующей власти в областях экономики и социальной политики. И вне всякой связи с моими собственными интересами: в политике их уже не осталось.

«Проект Гоголь»

Насколько можно понять Администрацию президента РФ (г-на Кириенко и Ко), основная ставка в ее (их) сценарии делается на мертвых душ, они же – неходячие мертвецы. Идея проста, как сама смерть. Отмена открепительных удостоверений, каковую не без гордости предъявляет обществу власть, позволит проголосовать на главных выборах-2018 7–10 миллионам россиян, которые уже отправились на встречу с Господом, но по неопытности/халатности не сообщили о том избирательным комиссиям разных уровней. И потому их имена в соответствующих списках по-прежнему значатся. Известно, что покойники в истории нашей страны – самая лояльная власти часть населения, даже пенсионерам до них далеко. Так и останется, пока, конечно, мэрия Москвы и руководители некоторых других крупных субъектов РФ не придумают что-нибудь навроде реновации кладбищ. С предоставлением мертвецам равнозначных, но не равноценных общих (братских, сестринских) могил.

В конце концов, Конституция РФ не утверждает четко, что избиратель должен быть вполне жив физически. А душа его, определяющая электоральную мотивацию, бессмертна при любом раскладе.

Этот центральный элемент сценария уже предварительно назван «Проект Гоголь».

Надо признать, проект достаточно креативен, но в то же время может оказаться не полностью эффективным. Одних мертвецов, боюсь, не хватит для тотального триумфа. Нужно все-таки немного озаботиться и мобилизацией живых.

Вот у меня и есть предложения.

Первое из них – самое действенное, но оно же и самое радикальное.

Королевский бутерброд

Помните, ведущий оппозиционный политик А. А. Навальный как-то сказал, что полуостров Крым – не бутерброд с колбасой, чтобы все время передавать его от одной страны к другой и обратно. Я думаю, оно не совсем так. Крым – бутерброд, да еще королевский.

– Никто, никто, – сказал он

И вылез из кровати.

– Никто, никто, – сказал он,

Спускаясь вниз в халате.

– Никто, никто, – сказал он,

Намылив руки мылом.

– Никто, никто, – сказал он,

Съезжая по перилам.

– Никто не скажет, будто я

Тиран и сумасброд,

За то, что к чаю я люблю

Хороший бутерброд!

(с) А. Милн, С. Маршак

Сценарий «Королевский бутерброд» представляется примерно таким.

В середине января – оптимально, на старый Новый год (13/14.01.2018) на главу государства совершается виртуальное (в смысле – не вполне реальное) покушение. Очень легкое притом. Без фанатизма. В каком формате – не будем расшифровывать, чтобы не нарваться на… короче, вы понимаете. Так или иначе, президент, он же и кандидат в президенты, доставляется в Центральную клиническую больницу (ЦКБ). На самом деле, конечно, целым и невредимым.

14 января 2018 года и. о. президента становится председатель правительства этой же страны, например, Дмитрий Медведев.

15 января Д. А. Медведев в качестве временного главы России заявляет о старте системы мероприятий по возвращению Крыма в состав Украины. Первое мероприятие – перевод делопроизводства в Крыму на тотальный суржик.

19 января, на пике крещенских морозов, начинается вывод российских войск из Крыма. Чтобы не жарко было выходить.

25 января, в Татьянин день, чудесным образом спасшийся В. В. Путин выходит из ЦКБ, тут же увольняет г-на Медведева и по второму кругу возвращает полуостров в РФ. Проводится молниеносная спецоперация под руководством человека и офицера, обеспечившего бескровное присоединение Крыма в 2014 году, – Героя России Алексея Дюмина. Который три года тому назад был командующим Силами специальных операций Министерства обороны России, а нынче временно работает губернатором Тульской области, набираясь опыта управления депрессивной (и репрессивной тоже) территорией. 7 февраля, в мой (Белковского) день рождения, г-н Дюмин становится премьером вместо оскандалившегося г-на Медведева. И вместе с Путиным – фактически, в роли вице-президента – идет на выборы. Которые, как на грех, назначены на дату первой аннексии полуострова.

А совсем накануне выборов можно будет заявить, что в Крыму в рамках московского проекта «реновация» построят 25 млн кв. м полуэлитного жилья, и всех москвичей из прогнивших пятиэтажек отправят в субтропики. Ну, не шикарно ли (как всё на Руси (с))?

Поверьте, здесь будет не 70х70. А все 80х80.

Впрочем, г-н Путин с его консервативным психотипом вряд ли рискнет провернуть такую авантюристическую комбинацию.

Потому предложим что-нибудь менее радикальное.

Проект «Молдованаш»

Как мы помним, коллективный Запад впервые исторически оскорбил Владимира Путина в лучших чувствах тринадцать с половиною лет назад (2003).

В те времена Кремль разработал фундаментальный план приднестровского урегулирования – легализации непризнанной Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) как бы в составе признанной постсоветской Молдовы. Челночной дипломатией в треугольнике Москва – Кишинев – Тирасполь (столица ПМР, если кто не помнит) занимался тогдашний замруководителя администрации президента РФ Дмитрий Козак. Потому весь проект получил неофициальное имя «план Козака». Однако де-факто он был планом самого г-на Путина, который, в случае успеха, мог бы всерьез претендовать на Нобелевскую премию мира. Не всякий же лидер способен разрешить застарелый замороженный конфликт, не правда ли?! Потому и спешили провернуть все до зимы 2003-го, чтобы номинироваться в январе следующего года, как и положено по нобелевскому уставу.

Смысл плана был такой. Молдова трансформируется в асимметричную федерацию. Самой асимметричной частью которой – с особыми полномочиями во всех сферах – становится Приднестровская Республика. А гарантом мира и прав человека в новосозданной федерации – как минимум, в первые 20 лет ее жизни – российские войска. Что уже исключало бы, скажем, движение Кишинева в направлении НАТО.

Поначалу все шло хорошо и даже очень. Президент Молдовы Владимир Воронин и глава ПМР Игорь Смирнов вроде согласились. И в конце ноября 2003-го надо было подписать соответствующее соглашение в молдавской столице. Но буквально накануне светлого дня, когда почетный караул президента Путина уже вылетел в Кишинев, г-н Воронин соскочил. Слез с темы, как говорят политологи поколения Z. Формально он заявил, что план Кремля таки плох: на поверку, куда более выгоден ПМР, чем РМ. (А куда ж ты смотрел, старый коммунист, все прежние переговорные дни?) А фактически – что США и ЕС не дают согласия на воплощение схемы, а без такового он, объятый трепетом, действовать не станет. Афронт.

Вот тогда-то впервые почувствовал Владимир Владимирович, что от Запада стоит ожидать бесконечно зубастого зла, как от собаки Баскервилей в болотную ночь. Заложен был психологический фундамент, на котором, в конечном счете, много лет спустя построилась «крымская весна – 2014».

Но теперь, в 2017-м, ситуация в Молдове и вокруг нее существенно иная. Владимир Воронин давно ушел в политическое небытие. На смену ему еще в 2009-м пришла проевропейская коалиция политсил, выступающая за НАТО и ЕС. В последние годы она себя дискредитировала яркими коррупционными скандалами. Включая хищение 1 млрд евро молдавских денег организованной группой во главе с экс-премьер-министром Владом Филатом (ныне сидит в тюрьме) и бизнесменом, мужем певицы Жасмин Иланом Шором (под домашним арестом – все-таки бывает полезно взять в жены поп-звезду). Разочарованная Молдова недавно выбрала президентом пророссийского социалиста Игоря Додона. Который, судя по всему, не прочь вернуться к плану-2003.

Правда, парламент республики продолжает контролировать покоцанная проевропейская коалиция, которая плана Путина – Козака не желает. Но не позже 2018 года состоятся парламентские выборы, и тут алчные коррупционеры могут уступить большинство сторонникам стратегического союза с Москвой. Неформальный лидер которых – все тот же г-н Додон. А лучше всего для здоровых москвоцентричных сил – инспирировать досрочные выборы уже в нынешнем году, чтобы сплавить пронатовских надоедал максимально своевременно.

Самой же влиятельной персоной Молдовы пока что остается олигарх Владимир Плахотнюк, он же – председатель «ненашей» Демократической партии, фактически управляющий из-за угла парламентским большинством. И что надо, для верного успеха, с ним сотворить?

Правильно.

В начале апреля 2017 года спецслужбы Молдовы и Украины заявили, что вместе предотвратили убийство г-на Плахотнюка. Теракт, так сказать.

Ну и что, что предотвратили? Успех приходит с опытом. Можем повторить (с).

И если к концу года Молдова получит пророссийский парламент, можно где-нибудь в феврале 2018-го подписывать финальный план приднестровского урегулирования. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая электоральные.

Да, ЕС и США осердятся не на шутку. Но нам ведь уже все равно нечего терять в отношениях с этими жидогеями, не так ли?

Демедведизация

Но все же самым гомеопатическим остается сценарий предвыборной смены федерального правительства. Кстати, как раз 26 апреля 2017 года «Левада-центр» опубликовал данные свежего опроса, согласно которым отставки нынешнего премьера хотят уже 45 % россиян. Против – 33 %. Особенно впечатляет падение за один календарный год – с весны-2016 – численности наших сограждан, вполне доверяющих председателю правительства: с 14 до 3 (!) процентов.

И расследования ФБК им. А. А. Навального, и экстравагантное публичное поведение премьера в русле риторики «Денег нет, но вы держитесь там!» сделали свое дело. Убрав непопулярный кабинет, Кремль может приблизиться к «70х70» без крупных международно-военных авантюр. Притом не без помощи российского труп-сообщества, как сообщалось выше: отменить проект «Гоголь» я, в любом случае, не призываю.

Да, если верить центральной версии, г-н Путин твердо обещал своему политическому сыну премьерство, как минимум до весны 2018-го. Но большие близкие обстоятельства могут оказаться важнее и сильнее дальних давних обязательств.

Тогда сразу возникает резонный вопрос: а кто придет на смену Д. А.? Чтобы не напугать народное большинство и, одновременно, расслабить прогрессивную общественность (вкупе с Западом)?

Слухи ходят разные. Я бы выделил четырех кандидатов. (Хотя, по слухам, их не меньше семи, а сколько на самом деле, и сам президент еще не догадывается, что уж до простых смертных.)

Прежде перечисления вспомним основные критерии выбора Владимиром Путиным главы правительства – номинально, второй персоны в иерархии власти. Они таковы.

– По тем или иным причинам/основаниям премьер не должен быть прямым политическим соперником президента. Ни сразу, ни в будущем. На нем должны быть какие-то родимые пятна, в принципе мешающие домогаться поста № 1 (не путать с местом часовых у Вечного огня, Мск).

– Второе лицо не должно быть существенно выше первого. В прямом, физическом смысле слова.

– Фактическим премьером будет президент. Эта истина должна быть доступна соискателю поста априори. Иначе кирдык.

Выделим четверых соответствующих критериям кандидатов – и рассматриваемых (как говорят), и желающих (возможно).

1. Валентина Матвиенко, спикер Совета Федерации.

Немолодая (про политиков можно) дама (68 лет). Опытный дипломат: и формально (по карьере), и фактически (умеет договариваться с людьми по-хорошему). Легко руководит и женщинами, и особенно мужчинами. Деликатна, тактична. Безотказна: сказали некогда идти на выборы губернатора Санкт-Петербурга – шла, сказали сниматься с выборов в угоду путинским договоренностям с экс-губернатором Владимиром Яковлевым – снималась, велели переходить в Совет Федерации – перешла. Каждый раз не без слезы в подтексте, но и без внятного сопротивления.

Валентина Ивановна – идеальная мать-утешительница народа, разозленного всякими «да вы держитесь там» и прочими реновациями.

Владеет английским языком.

2. Максим Орешкин, министр экономического развития.

Молод, хорош собой. Не принадлежит к старым друзьям президента, не обременяя тем самым главу государства воспоминаниями о бедной юности. Амбициозен: чуть ли не каждый день вносит предложения, как бы все поменять, ничего не меняя. Прекрасно играет интеллектуала. Разбирается в деньгах – бывший замглавы Минфина РФ. Недавно первый вице-премьер Игорь Шувалов (тоже возможный кандидат, только очень высокий) сказал, что именно орешкинское Минэкономразвития должно стать единым центром формирования образа будущего РФ. Намекал на что-то? Готовился? Прогрессивная общественность и Запад будут в целом не напуганы.

Владеет английским языком.

3. Сергей Кириенко, первый замруководителя администрации президента, премьер-министр РФ в марте – августе 1998-го.

Если ты когда-то (1998) взял на себя всю ответственность за дефолт, ты мужик. Если ты не побоялся возложить на себя обязательство «70х70», ты мужик вдвойне. К тому же мужик иссиня-еврейский, что исключает прямые президентские амбиции. В наше время – креатура группы бр. Ковальчуков, близких доверенных лиц президента. Прогрессивная общественность и Запад в основном довольны.

Владеет английским языком.

4. Герман Греф, президент Сберегательного банка РФ.

Сравнительно новый (на уровне слухов) претендент, но довольно убедительный. Возглавляемый им почти 10 лет Сбербанк России давно перерос. Работал министром энергетического развития и торговли в самые золотые годы. По свидетельству президента Путина, Греф называл премьера М. М. Касьянова жуликом и отказывался с ним работать – в меру откровенный, стало быть. Давний друг президента, но лишнего себе не позволяет. Кроме, разумеется, конструктивной критики в адрес системы власти вообще – но большинство крупных чиновников не способны и на это. А главное: судя по его публичным выступлениям, хорошо разобрался в современной технологической революции и в том, почему Россия от нее катастрофически отстает. Это же он говорил, что скоро в принципе не станет коммерческих банков в старом формате, счета предприятий и граждан окажутся в центробанках, грядет эра биткойнов/блокчейна и т. п. В общем, мой фаворит, хотя меня (к сожалению или к счастью) никто не спрашивает.

Владеет английским и немецким языками.

Завершая этот некраткий разговор, скажу следующее.

А) На самом деле, лично мне как гражданину все равно, по какому сценарию переизберется кремлевский кандидат.

Б) Всегда существуют странные случайные события – «черные лебеди», способные обрушить любой расклад, казалось бы, самый выверенный и проверенный.

В) Никто не знает будущего, даже тот, кто по эту сторону земного фокуса обязан знать все.

Партия Руста

28 мая 1987 года, 19-летний пилот-любитель из Гамбурга (ФРГ) Матиас Руст приземлился на легкомоторном самолете Cessna 127B Skyhawk в лобной доле мозга коммунистического мира – на Васильевском спуске, у Покровского собора Пресвятой Богородицы, г. Москва, СССР

Фабула рустианской истории более-менее известна, и я воспроизведу ее лишь бегло. Покинув воздушным путем свою страну, «забежав» по дороге в Норвегию, Исландию и Финляндию (т. е. дав изрядного крюка), г-н Руст беспрепятственно пересек советскую границу в Эстонской ССР, в районе г. Кохтла-Ярве, так же невозбранно миновал Псковскую, Тверскую и некоторые прочие области и добрался прямо до Кремля. И мог даже посадить свой самолетик в главной цитадели советской власти, но побоялся подавить тусовавшихся там туристов и избрал заменою Васильевский спуск. Там он еще около часа раздавал автографы, тешил собою зевак, болтал с милиционерами и т. п., пока опомнившиеся от столетий летаргии сотрудники КГБ СССР не задержали его. Юный летчик мечтал встретиться с Генеральным секретарем ЦК КПСС, источником и стержнем «нового мышления» Михаилом Горбачевым, но тот его не принял. А приняла с уютом – кагэбэшная тюрьма Лефортово, где Руст отсидел чуть больше года в соседстве подсадного преподавателя английского языка, попавшегося на незаконных валютных операциях, и в августе 1988-го был помилован добрым дедушкой Андреем Громыкой, возглавлявшим тогда Верховный Совет СССР. Дальше – отбыл обратно в ФРГ.

Но лефортовская судьба пилота куда как меркнет по сравнению с последствиями, которые принес его полет Вооруженным силам СССР.

Выяснилось, что наши сверхдержавные ПВО оказались слабы и безуверенны перед нагловатой волей недавнего выпускника гамбургской летной школы. А если бы у него в кармане лежала, скажем, портативная термоядерная бомба, что тогда?

В общем, уже 30 мая 1987-го были безжалостно уволены министр обороны СССР маршал Соколов и командующий войсками ПВО маршал же Колдунов. Вскоре еще 34 маршала и генерала отправились вослед тем мощным боевым боссам. Началась чистка высшего командного состава, невиданная с 1937 года. Потом – сокращение Вооруженных сил. Дальше – финальное наступление нового мышления и, наконец, крах Советского Союза.

Вот до чего довел нас авантюрный немецкий пацан. Лично и непосредственно он.

Собственная же судьба Матиаса после исполнения его главного жизненного задания – в полном соответствии с принципом Белковского – сложилась скучновато и банально. Он зарабатывал на жизнь игрой в покер, жил временами то в Индии, то на острове Тринидад, чуть не зарезал медсестру, отказавшую ему в интимной близости, и даже попался на краже свитера из супермаркета.

Такая вот постподвижническая жизнь. При том что Русту 1 июня 2017 исполнилось всего-то 49 лет. Он почти на 22 года моложе сверхнового президента Америки Дональда Трампа.

История наша, впрочем, немного в другом.

Помня про 30-летний юбилей великого полета, движимый условным безденежьем с элементами алкоголизма, я в 2016 году решил написать о г-не Русте книжку. Ну, чтобы слегка навариться на издании к многорадостной годовщине. И даже обратился к своему литературному агенту в Германии с такой идеей. Чтобы организовали мне контакт с героем и т. п.

А про идею узнал человек вполне солидный – начальник по маркетингу одной большой телекоммуникационной компании. Нашей, российской.

Он вызвал (пригласил?) меня и сказал:

– Ты, говорят, будешь встречаться с Рустом?

– Ну, если получится… – квело отвечал я.

– Получится. Должно получиться. У нас есть мегапроект. Мы дадим ему новую «Цессну». С нашим логотипом. И он снова прилетит в Москву. Но теперь уже сядет не на Васильевском спуске, а прямо перед гостиницей «Москва». Она сейчас Four Seasons. Там снимать удобнее. Мы все СМИ созовем, на любовь свое сердце настроим. Реклама дикая, понимаешь?

Я ужаснулся масштабу замысла.

– А… – открылся самопроизвольно мой рот.

– Гонорар Руста – три миллиона евро. И тебе – еще десять процентов.

– Не 15? – попытался прощупать я зыбкую почву.

– Десять. Тебе и так до хрена.

Не то чтобы до хрена, но сильно спорить не стал я. Где я еще до конца дней надыбаю 300 000 евро?

Но тут ужас начал вдруг нарастать.

– А его же собьют? Уничтожат? В наши дни уж точно собьют. Нынче же не горбачевский бардак. А маршал Шойгу – настоящий супербизон.

– Шойгу не маршал, а генерал. Генерал армии, – снисходительно уточнил мой собеседник. – Но ты не бойся. Мы все уже решили и с ПВО, и с ФСО. Там столько обещано, что и представить такую цифру себе не можешь. А если представишь – инсульт схватишь. Инсульт часто бывает как раз у пьющих людей с богатым воображением. Представишь что-нибудь лишнее – и сразу хлобысь.

И вправду, инсульт мне не нужен. И хлобысь незачем. А триста тысяч – как раз именно что очень нужны и зачем.

Не стану вдаваться в лишние детали, но – я согласился. И перед вылазкой к Русту в Берлин – он, по счастью, живет сейчас там, столица в Германии город недорогой – отправился к человеку, который уже вызвался быть моим консультантом. Дала его мне мой немецкий литературный агент. Заверив, что консультант – крупнейший рустовед в РФ. Формально он назывался генерал-полковником Владимиром Иосифовичем Филиным. Жил (да и живет теперь, должно быть, дай ему бог крепкого кубинского здоровья) генерал в хорошем кирпичном доме на Сивцевом Вражке. Добротной, трехкомнатной, квадратной, хотя и немало замызганной квартире.

Предварительное условие Владимира Иосифовича было: принести бутылку водки «Царская золотая». Ноль семь.

– Опять подорожала, – сказал мягкий старик, поглаживая трофей. – Дешевле, чем за двести рублей, уж ничего приличного и не купишь.

А по существу дела генерал-полковник рассказал вот что.

Оказывается, в 1987-м он был молодой (44 года) генерал-майор, специальный порученец при начальнике внешней разведки (Первого главного управления) КГБ СССР Крючкове. Специализировался на Германии. Именно ему и поручили организовать полет Руста. Цель: круто подставить высшее военное начальство и дать Горбачеву повод группу суперстарых маршалов уволить. Что Владимир Иосифович и обеспечил. Не один, конечно, сделал, а во главе специальной оперативно-аналитической группы. И ездил он тогда в Гамбург не раз. И полет как раз назначили на день, когда маршал Соколов уехал в командировку, а маршал Колдунов – в запой. И много еще чего.

– Я дам уникальный материал для книжки твоей. Но у меня серьезные условия: 500 тысяч рублей. А прямо сейчас, авансом – оплатить мне городской телефон. А то там межгород отрубили за долги.

Я не стал уточнять, зачем генерал-ветерану межгород. Филин не был жаден, того и достаточно.

На прощание Владимир Иосифович добавил:

– Вообще-то моя настоящая фамилия не Филин, а Флавий. Владимир Иосифович Флавий. Отец мой был Иосиф Флавий, вот ведь как бывает. Но в главке мне новую фамилию дали, чтобы я лишнего внимания не привлекал. Ладно, ступай, Белковский. Утомил ты меня.

Вот ведь как в жизни бывает.

С Рустом мы встретились в кафе «Йости», что на Потсдамер-платц. Там наливают розовое «Просекко» и подают свежую (не заклеванную орлами всякими) телячью печень. Заведение не самое демократичное. Но аванс от телекоммуникаторов у меня-то уже в кармане лежал. Живыми наличными. Так что розовое просекко, что сделаешь, черт побери.

Он высокий, худощавый, в очках.

– Мне вот генерал Филин, он же Флавий… – попытался начать я.

– Флавий не генерал. Он бывший квартирный делец. Жил раньше здесь, в Берлине, на Шлютерштрассе. Многих кинул и убрался обратно в Москву. Мне задолжал три тысячи. Евро. Почти весь мой запас. На тогда.

Хорошая история! Вот чего пришлось-то свитер воровать! А реакция у Матиаса – быстрая, все хватает на лету. Простите за очень плохой каламбур.

– Нет, не поэтому. Мне нужна была плащаница.

– Как?

– Плащаница. Слышали про туринскую плащаницу, конечно? Так пророчица одна дружила с женой моей Гитой. Индианкой. И пророчица индуска была, из брахманов. И сказала: если завернуть тебя, Руст, в кашемировый свитер от Woolbridge, останется отпечаток. Получится плащаница. И ее можно сдать в Музей науки и техники. Наш, берлинский. Нет, не их индийский. У них там науки и техники нет вообще. Я-то знаю. Ни науки, ни техники, одни священные воды Ганга. Тысяч за десять. Двенадцать. Не воды, а плащаница.

– Э-э-э… А свитер нельзя было просто купить?

Матиас посмотрел на меня взглядом человека, с рождения допущенного к странным тайнам.

– Есть вещи, которые нельзя покупать за деньги. Нельзя, потому что нельзя никогда.

Да уж.

– И плащаница теперь в музее?

– Ее не удалось изготовить. Свитер у меня отобрала охрана магазинная. Я четыре месяца отбыл на исправительных работах. Всякое сакральное усилие требует большого риска. Иначе оно не сакрально. В риске не нуждается лишь профанное.

Красиво. Нет, он не так прост. Это уж задним числом я понял, на кого он мне явился в те дни похож. На известного ныне Макрона. Ну, Эмманюэля Макрона, вы слышали. Правда, не было у Матиаса Руста престарелой жены-блондинки. А истинная жена его Гита не престарелая и не блондинка. Вот ведь как бывает, когда не президент Франции, пусть и будущий, женится на своей школьной учительнице, а немец – на индуске.

Мы говорили еще долго о мелочах и главном, пока я не задал ему основной вопрос философии:

– Так зачем вы это сделали, Руст?

– Я уделил вам полтора часа, Белковский, а вы так и не сумели понять. Я хотел спасти мир.

– И?

– Я спас мир.

– Правда?

– Если бы не мой полет, кем существовали бы вы, мой бородатый посетитель? Лаборантом в военном НИИ? Мечтающем о первом в жизни выезде за границу. Нет, вы бы даже им не стали. Вас убили бы в 1990-м на афганской войне. Ибо она продолжалась бы до вашей несчастной смерти и даже позже. И родная мать не оплакала бы вас. Вы стали хоть каким-то человеком, даже мелким, жадным и спившимся, благодаря мне. Нет, не мне. Это неточно. Пророк имеет право на все, но только не быть неточным. Благодаря миру, который я спас. Вы понимаете?

– Нет.

– Советские вожди могли шантажировать человечество еще полвека, если б не мой полет. Если бы не моя «Цессна» с лишними баками керосина – вместо второго ряда никому не нужных сидений. Горбачев не встретился со мной только потому, что ему было стыдно: я реально сверг его гораздо раньше, чем случился ваш дурацкий путч. Творцом путча был я. Я вместо старого дурака Соколова, не понимавшего, где лежит история, поставил маршала Язова. Точнее, он в день моего полета был еще генералом Язовым. Маршалом он стал, когда побил людей в Тбилиси, продолжив назначенный мною путь к спасению мира. И Язов поддержал путч, и к финалу путча вы стали свободными. Вот зачем был полет.

– И вы не хотите лететь в Москву второй раз? С полными гарантиями безопасности?

– Чтобы получить ваши жалкие три миллиона?

– Они не мои, э…

– Тем более. Втройне жалок человек, предлагающий не свои, а чужие три миллиона. Запомните, Белковский, три истины. Только три, как число неваших миллионов. Первое: человек, спасший мир, не нуждается в деньгах. Второе: мир не спасают за деньги. Как не покупают за них свитер для плащаницы. Третье: мир нельзя спасти дважды. Точнее, можно, но в этом нет необходимости.

– А зачем вы хотели зарезать медсестру?

– У меня нет похоти. Мне это чуждо. Медсестру хотел зарезать нож, который она собиралась насильственно затупить.

Вскоре мы расстались. Я впервые увидал живого пророка. Настоящего пророка, а не какого-то там политолога.

Я почти понял, что тогда, в 1987-м, был полет на Броккен. В радужном ореоле. Только Руст смог стать действительно невидимым и свободным. Таким невидимым и свободным, as is.

Я впервые в жизни стал членом партии. Партии Руста.

И еще я постиг, покидая пятый бокал розового просекко, что ни нового полета, ни моей жалкой книги не будет.

И что я чувствовал тогда?

То, что должен чувствовать алкоголизированный русский обыватель, на ровном месте утративший казавшиеся столь близкими триста тысяч евро.

Увы.

«Тьфу на вас!»

Психолингвистическая весна 2017 года. За что воевали Навальный с Усмановым и при чем тут операция «Преемник»

Первый раунд процесса «Алишер Усманов против Алексея Навального» завершен. Итог был полностью предсказуем, детали широко известны. Отметим одно: правовое сознание прогрессивной общественности как было, так и остается специфическим. И в этом смысле ментально-духовные оппозиционеры не сильно отличаются от кремлевских пожирателей христианских младенцев.

1. Они уверены, что бывший британский посол в Узбекистане Крейг Мюррей не может не говорить правду, потому что он бывший британский посол в Узбекистане.

2. Они считают, что 86-летний адвокат Генрих Падва на старости лет опозорился, защищая г-на Усманова. Это значит, защищать можно только тех, кто нам нравится («приличных людей»), а все прочие («не вполне приличные») права на защиту фактически не имеют, зачем оно им.

3. В своем личном фейсбуке автор этих заметок задал аудитории заведомо провокационные вопросы: является ли увольнение менеджмента какого-либо СМИ владельцами этого СМИ актом цензуры? Или цензура – это любое внешнее вмешательство в сферу исключительной компетенции редакции, а смена менеджмента – законное право собственника? Большинство ответов были по смыслу такие: если новый менеджмент нам нравится меньше старого, то это цензура. И право собственности в таких ситуациях не действует, т. е. не имеет значения.

А так мы все, конечно, боремся с беззаконием и мечтаем о правовом государстве. Бог нам в помощь.

Но интересен не скоротечный процесс, а предшествовавшая ему информационная война. Она началась 2 марта – в день выхода знаменитого ныне фильма «Он вам не Димон». Апофеозом этой войны стали ролики г-на Усманова, принесшие нам незабываемое «тьфу на тебя!».

По некоторым разговорам, команда г-на Усманова тщательно отговаривала босса от таких шагов. Мол, как можно ввязываться в прямую публичную полемику с персонажем, которого ты никак не считаешь и не можешь считать равным себе.

Поражение атакующей стороны – Алишера Бурхановича, вещавшего с яхты «Дильбар» стоимостью, как утверждает Алексей Анатольевич, 400 млн евро, было предопределено. Давид не может проиграть Голиафу. Как только Голиаф объявляет войну Давиду, он уже проиграл: или физически, если его таки убили пращой; или морально, если Давиду, при всей превосходящей мощи врага-великана, удалось той или иной ценой уцелеть.

Но, надо сказать, г-н Усманов проиграл лишь относительно. Партия блондинок и брюнеток – группа дамских экспертов, которая ничего не знает про российскую и иную политику, зато досконально разбирается в ней интуитивно, уверила меня в следующем:

• Да, Алексей, конечно, ангельски красив и эффектно жестикулирует.

• Но: Алишер выглядел трогательным, а в условиях российского политико-электорального сознания, которое по преимуществу женское, это немаловажно.

• Ролики г-на Усманова были довольно корявыми, но транслировали искренность – ключевое позитивное свойство любого политического или околополитического видеоблога; ответы г-на Навального отполированы до блеска, но излишне технологичны, что на уровне экспертно-интуитивного восприятия не предполагает полной искренности.

• Алишер довольно груб, Алексей довольно сложен; в значительной части аудитории первое сильнее второго.

Психолингвисты, которые научили нас понимать политику поверх выхолощенных учебников формальной политологии, учат нас очевидной вещи: текст политика или публичного оратора, равно как и вовсе не публичного обывателя, зачастую надо понимать с точностью до наоборот. Наперекор его сугубо формальному содержанию.

Ну вот, говорит один человек другому «я тебя убью», а ведь это зачастую означает, на самом-то деле: я тебя люблю. Сколько примеров тому дают нам мировые литература, театр, кинематограф!

Или любая женская рекомендация «иди сегодня лучше на футбол, а я поеду к маме» в реальности значит: конечно, едем вместе к маме, и никак иначе. Никакого, черт побери, футбола.

То же проявилось и в видеополемике Усманов – Навальный. Коронное «тьфу на тебя» означает взаправду: я всерьез обеспокоен твоими наездами, Алексей. На самом деле обеспокоен. Раньше не был, потому и никак не реагировал, а теперь вот…

Почему?

Стоит ли думать, что Алишер Усманов боится Алексея Навального как открытого политико-административного противника? Едва ли. Второй – профессиональный политик, первый – нет (хотя условным политиком можно, конечно, считать любую фигуру, имеющую косвенное влияние на политические решения в стране). И между ними – Кремлевская стена, как будто оберегающая первого и вроде бы сдерживающая второго.

Скорее, дело в другом. Конфликт, как показывает наш беглый анализ, не сводится к банальной интернет-перепалке большого пожилого олигарха и поджарого дерзкого инсургента.

Речь идет о серьезном противостоянии в правящих элитах. В котором оба игрока могут быть не только и не столько субъектами, сколько объектами.

Я давно принял собственное внутреннее постановление о деконспирологизации мышления. Но, как всякий правовой акт в современной РФ, да и в исторической России, оно выполняется через пень-колоду.

Потому посмотрим на некоторые странные совпадения.

1. Известно, что глава ОАО «Роснефть» Игорь Иванович Сечин (упомянуть его без отчества значило бы подставить себя под самый глубинный Роскомнадзор, который только существует) давно не симпатизирует действующему премьер-министру Дмитрию Анатольевичу Медведеву. Он, собственно, выступал против его назначения преемником Владимира Владимировича Путина еще в 2007 году, хотя и, к немалому удивлению многих наблюдателей, в тот раз не преуспел. Фаворитом Игоря Ивановича был тогда, кажется, Фрадков, председатель правительства РФ в 2004–2007 гг. В 2012 году, когда Путин вернулся в Кремль, Игорь Иванович «Настоящий» (аппаратное прозвище г-на Сечина) инициировал создание Совета по топливно-энергетическому комплексу при главе государства, чтобы ослабить влияние на энергетику медведевского кабинета и лично вице-премьера Аркадия Дворковича. Что в значительной мере удалось. По крайней мере кабинет в Кремле Игорь Иванович официально получил. Впрочем, Дмитрий Анатольевич остается в списке возможных преемников и сейчас – по крайней мере, как его самый вернопреданный политический сын. Алексей Навальный, своим проектом наступив на любимую мозоль премьера – его относительно благоприятную репутацию в либеральных средах и на Западе, – конечно же, понизил шансы г-на Медведева когда бы то ни было вернуться на трон. Независимо от других, краткосрочных и среднесрочных последствий «онвамнедимона».

2. Резиденция в городе Плес Ивановской области, которую вроде как облюбовала семья Медведевых, оказалась в эпицентре информационного взрыва. Притом наружу всплыла едва ли не вся инсайдерская информация про особо охраняемый объект. Мэр города Плеса, как ни странно, родной зять Игоря И. Сечина, крупный бизнесмен башкирского происхождения Тимербулат Каримов. Кстати, нарастают слухи, что в обозримой перспективе этот весьма состоятельный (во всех отношениях) 42-летний джентльмен не замкнется в кругу задач относительно небольшого городского поселения, а способен небезосновательно претендовать на пост руководителя Республики Башкортостан. Тем более что «Башнефть», системообразующее предприятие региона, в 2016 году прочно перешла под контроль «Роснефти».

Досье на «медведевскую» резиденцию в Плесе появилось в СМИ – например, в еженедельнике «Собеседник», даже раньше, чем в расследовании ФБК им А. А. Навального и фильме «Он вам не Димон». Тот же «Собеседник», колумнистом которого я имею честь служить вот уже больше 5 лет, еще в феврале 2017-го рассказал о неоднозначных отношениях между мэром Каримовым и главными обитателями «медведевской» резиденции с ее уточками и другими видами родной природы.

3. Ложечки, вилочки и икорницы, которые «Роснефть» покупала по завышенным ценам, мне, как многоопытному политконсультанту на пенсии, весьма напоминают классический «самострел». В духе: чтобы не выяснять, куда делись те или иные миллиарды долларов, истраченные на сомнительные и приравненные к ним активы, не лучше ли сосредоточиться на салатницах? Тем паче что конкурс по их закупкам отменили сразу после разоблачений ФБК. А так под давлением внешних сил путинская команда обычно не поступает. Да и в результате стало как бы ясно, что никаких связей между г-ном Настоящим и создателями «онвамнедимона» (прямых или косвенных) быть не может/не должно.

Так что неожиданную активность могущественного Усманова можно объяснить не внезапной эмоциональной вспышкой – раньше он что-то по аналогичным поводам не вспыхивал, а, напротив, пытался вести себя подчеркнуто флегматично. А тем, что:

• вопрос о смене кабинета министров до главных выборов-2018 стоит куда более остро, чем кажется многим;

• тема «Преемник» таки обсуждается, и почему-то уже в это время; а почему – Бог весть.

Что это значит для страны? Тьфу на них на всех, как почти сказал шекспировский герой – невольный предшественник Усманова.

Цой для школьного учебника

Как Владимир Путин познакомил Виктора Цоя с Брюсом Ли и что из этого вышло

По состоянию на 21 июня 2017 года, 55-летие Виктора Цоя, последним официально великим русским поэтом оставался Владимир Высоцкий. Конечно, таким поэтом он стал не при жизни. Заживо он был актер Таганки, запойный алкоголик, наркоман, муж Марины Влади и «не стоит рифмовать кричу – торчу». Большие современники системы «Вознесенский – Евтушенко» считали Высоцкого скорее талантливым многостаночником, чем прямым конкурентом. До высоцких похорон его назвал настоящим поэтом только Иосиф Бродский, в некоторой запальчивости поставив даже выше Маяковского. Впрочем, плох тот Бродский, который поступил бы иначе.

На пьедестал Владимира Семеновича возвели в разгар перестройки, в 1987–1988 гг., накануне и вокруг его первого всенародного юбилея (50 лет). И совершенно справедливо. Он продолжил гуманистические традиции великой русской литературы, показав СССР во всем тусклом многоцветии его распада. Личность Высоцкого распадалась вместе с окружающим макромиром – отсюда и «у дельфина вспорото брюхо винтом», и «мой финиш – горизонт, а лента – край Земли» и «ангелы поют такими злыми голосами». Дойти до края как можно быстрее и рассосаться за ним.

Если бы мертвым вдруг начали давать Нобелевские премии, Высоцкий от лица русской литературы ее уже заслужил. Потом великих русских поэтов быть уже как бы и не могло: в 1991-м началась эпоха, когда поэт никак не больше, чем поэт. И не отдельная даже дисциплина вовсе, а просто писатель, излагающий мысли в стихах. По основному назначению – развлекатель великосветских салонов. Какое уж тут страшное его величье!

Но если такая персона – мертвая, конечно – вдруг появится, то она – Виктор Цой. После Высоцкого следующий – он. Правда, еще не нашелся нобелиат, кто поставил бы Цоя выше, скажем, Бориса Пастернака. Пока вся надежда на Боба Дилана, а там кто его знает.

Я долго сомневался, в каком формате написать текст к 55-летию Цоя. Ведь, как в старом анекдоте про Рабиновича и пустые листовки на Красной площади, чего писать, когда и так все ясно. Но не писать тоже нельзя, иначе, когда Боб Дилан поставит этого героя над Пастернаком, мне неприлично будет вопить: «А что ж я говорил! А я…»

И формат, кажется, найден. Параграф единого учебника русской литературы для 11-го класса средней общеобразовательной школы. Объясняющий взрословатым школьникам про Виктора Цоя. Учебник готовится и должен выйти в 2018 году, вскоре после президентских выборов, но до начала следующего учебного года. Кто знает, может, мой параграф туда попадет?

А вдруг в Стокгольме опомнятся и создадут подчиненное нобелевскому комитету Общество мертвых поэтов, каждый лауреат которого получит спецверсию Нобелевки? Вот тут-то мы оттопчемся по полной.

Виктор Цой. Для единого учебника литературы

Последний крупный поэт советского периода родился 21 июня 1962 года в Ленинграде, в семье инженера и учительницы физкультуры. Дед Виктора Максим Петрович (по другим данным – Максим Максимович) Цой работал в органах КГБ СССР, поэтому в доме Цоев всегда царило исключительное уважение к этой организации, которое поэт пронес через всю свою непродолжительную биографию.

В 1973 году родители Виктора Цоя разошлись, и дальше он воспитывался в зажиточной (по советским меркам) еврейской семье: отчимом будущего классика российского стиха стал известный специалист по антиквариату Илья Трабер. От отчима Виктор унаследовал склонность к изобразительному искусству. Илья Трабер способствовал поступлению пасынка сначала в Ленинградское художественное училище имени Валентина Серова, а затем и в СГПТУ-61 на специальность «резчик по дереву». Японские миниатюрные скульптуры «нецкэ», которые в изобилии изготовлял Виктор Цой, успешно продавались г-ном Трабером на ленинградском арт-рынке. Доходы от этого бизнеса позволили Виктору и его партнерам записать в 1982 году первый альбом песен – «45» (в названии альбома зашифрована непреходящая память о Великой Победе советского народа над нацизмом).

Но главный подарок отчим сделал пасынку чуть позднее, познакомив его с молодым офицером КГБ СССР Владимиром Путиным. Будущий президент России тогда курировал новые художественные направления и поиски в среде творческой молодежи Ленинграда. Виктор и Владимир крепко подружились. В 1983 году на конспиративной квартире в г. Выборге г-н Путин знакомит юного друга с культовым американо-китайским актером и сценаристом Брюсом Ли. Знакомство стало судьбоносным: Виктор Цой начинает подражать Брюсу Ли и во многом копировать внешний облик иностранный звезды.

В начале 1980-х гг. Путина и Цоя (опять же, не без прямого и косвенного влияния со стороны легендарного Брюса Ли) объединяет новое совместное увлечение – восточные единоборства. Некоторое время они вместе занимаются дзюдо в клубе «Турбостроитель» Ленинградского металлического завода под руководством знаменитого тренера Анатолия Рахлина. К этому же периоду относится знакомство Виктора с членами клуба братьями Ротенбергами, Аркадием и Борисом. Кто знает, доживи выдающийся русский поэт до возвращения Крыма в состав России, может быть, он тоже попал бы под западные санкции и стал бы акционером компании, строящей Керченский мост! Но, увы, судьба распорядилась иначе.

В 1982 году Виктор Цой создает свой первый признанный шедевр – «Алюминиевые огурцы».

Здравствуйте, девочки,

Здравствуйте, мальчики,

Смотрите на меня в окно,

И мне кидайте свои пальчики, да.

Ведь я сажаю алюминиевые огурцы

На брезентовом поле,

Я сажаю алюминиевые огурцы

На брезентовом поле.

Три чукотских мудреца твердят, твердят

Мне без конца —

Металл не принесет плода,

Игра не стоит свеч, а результат труда.

Ведь я сажаю алюминиевые огурцы

На брезентовом поле,

Я сажаю алюминиевые огурцы

На брезентовом поле.

В этом стихотворении – поистине отчаянная апология русского труда. Бессмысленного и беспощадного, как бунт. Чтобы достичь результата, русский человек должен поставить себя в условия полностью безнадежные, как бы заведомо обречь себя на неуспех: кто же отважится получить урожай металлических овощей с брезентовых почв? Но в таком неуспехе и коренится гарантия конечного успеха. Огурцы обязательно взойдут, как холодное русское Солнце. Западному, особенно протестантскому уму чуждо подобное понимание целеполагания и этики труда. Только у нас труд – дело героическое, подвижническое, и Виктор Цой простыми ленинградскими словами раскрывает эту глубинную мысль.

Стихотворение также считается первым пророчеством о крупном бизнесмене Романе Абрамовиче, который в 2000 г. стал губернатором Чукотки (отсюда три чукотских мудреца), а потом сконцентрировал в своих руках контроль над большей частью российской алюминиевой отрасли.

В 1983 году в жизни поэта наступает яркий драматический момент: его пытаются призвать в Советскую армию. Виктор Цой, бесспорно, был последовательным патриотом своей страны и не отвергал саму идею срочной службы. Однако высоким был риск отправки художника в Демократическую Республику Афганистан с перспективой верной гибели. Друзья не хотели и не могли этого допустить. По совету Владимира Путина г-н Цой с маниакально-депрессивным психозом был госпитализирован в известную психиатрическую клинику имени св. Николая Чудотворца на набережной Мойки, 126. Подтвердить диагноз оказалось несложно: в приемном покое клиники поэт рассказал о своей недавней встрече с Брюсом Ли (который, по официальной версии, погиб еще в 1973 г., на самом же деле изменил фамилию и странствовал по миру с документами прикрытия КГБ СССР, выполняя особо деликатные поручения в странах АТР). Так святой Николай совершил очередное свое чудо, избавив последнего кумира русской поэзии от афганской войны. В больнице на Мойке было написано знаковое стихотворение этого творческого периода Цоя – «Транквилизатор»:

Камни врезаются в окна, как молнии Индры.

Я нахожу это дело довольно забавным.

Ты понимаешь, что мне было нужно развлечься.

Мне надо чем-то лечить душевные травмы.

У-у, транквилизатор… У-у, транквилизатор…

У-у, транквилизатор… У-у, транквилизатор…

В 1985 г. Владимир Путин отправляется на работу в ГДР, и связь друзей вынужденно (немного) ослабевает. В этот период Виктор Цой попадает в орбиту преобладающего влияния других близких людей – лидера панк-рок-группы «Аквариум» Бориса Гребенщикова (известен, среди прочего, давней дружбой с председателем Следственного комитета РФ А. Бастрыкиным) и жены Марианны, с которой поэт сочетался законным браком в том же 1985-м. Начинается второй, зрелый период творчества Цоя, одно из знаковых произведений которого – «Последний герой»:

Ночь коротка, цель далека,

Ночью так часто хочется пить,

Ты выходишь на кухню,

Но вода здесь горька.

Ты не можешь здесь спать,

Ты не хочешь здесь жить.

Доброе утро, последний герой,

Доброе утро тебе и таким, как ты,

Доброе утро, последний герой,

Здравствуй, последний герой.

Вопреки распространенным кривотолкам, «последний герой» Цоя – не революционер и не воин. И не носитель предвестия о скором крахе империи, в которой Цой родился. Это скорее медиум, живущий самосознанием последнего русского поэта. Для которого преодоление обыденности существования – онтологическая цель и одновременно трудновыносимое бремя. Последнего героя поэт видит в ночном зеркале – зеркале его собственной трагедии, личной и творческой.

Сравним – у Александра Блока («Валерию Брюсову»):

И вновь, и вновь твой дух таинственный

В глухой ночи, в ночи пустой

Велит к твоей мечте единственной

Прильнуть и пить напиток твой.

Вновь причастись души неистовой,

И яд, и боль, и сладость пей,

И тихо книгу перелистывай,

Впиваясь в зеркало теней…

В августе 1985 г. у Виктора рождается единственный (как потом выяснилось) сын Александр. Несмотря на определенную материальную поддержку со стороны родителей и друзей, т. е. братьев Ротенбергов (денежные переводы военнослужащих из ГДР в СССР тогда запрещались), достаток семьи был небольшой, и поэту приходилось подрабатывать разными путями. Например, Виктор Цой служил в бане на проспекте Ветеранов, в его задачу входило мыть банные помещения из брандспойта. Что, разумеется, отвлекало его от творческого процесса. Финансовые проблемы были решены несколько позднее и благодаря кинематографу: в 1987 г. на экраны выходит фильм Сергея Соловьева «Асса», где Цой сыграл заметную роль второго плана, а в 1988 г. – картина «Игла» Рашида Нугманова с Виктором уже в главной роли. Оба фильма имели оглушительный успех в позднем СССР. Достаточно сказать, что в 1989 г. на фестивале «Золотой Дюк» в Одессе Виктор Цой был признан (отчасти в шутку, в силу концептуальной специфики и места проведения фестиваля, но во многом и всерьез) «лучшим актером СССР».

Но главной для Виктора все же остается поэзия, которой он служил верой и правдой до конца земных дней. В конце 1987 года появляется новый шедевр – «Группа крови», подводящий итог всем исканиям поэта периода середины 1980-х гг.

Теплое место, но улицы ждут

Отпечатков наших ног,

Звездная пыль на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед,

Не нажатый вовремя курок,

Солнечный день в ослепительных снах.

Группа крови на рукаве,

Мой порядковый номер на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою,

Пожелай мне

Не остаться в этой траве,

Не остаться в этой траве,

Пожелай мне удачи,

Пожелай мне удачи.

В известной мере Цой развивает идеи и мотивы «Последнего героя». Поэт уходит из «квартирного мирка» (с), погружая свои ноги в звездную пыль. Поле битвы – Вселенная, и это не банальная борьба с другими существами на банальной Земле, рядовом закоулке Солнечной системы. Это прорыв сквозь толщу земных пространств к тем мирам, коими поэт, по призванию и предназначению своему, призван управлять. Как сказал поэт в другом своем стихотворении, «снова за окнами белый день, день вызывает меня на бой – я чувствую, закрывая глаза: весь мир идет на меня войной».

«Порядковый номер на рукаве» – отметка о призвании, «группа крови» – код таинственного эликсира, испарения которого и слагают дух поэзии.

Песня рок-группы «Кино» «Группа крови» была признана лучшим произведением русского рока в XX веке (по результатам всероссийского опроса профильного «Нашего радио», декабрь 2000 г.).

В 1988 г. Виктор Цой обращается к апокалиптическим предчувствиям и мотивам. Из-под его пера выходит «Звезда по имени Солнце».

И мы знаем, что так было всегда,

Что судьбою был больше любим,

Кто живет по законам другим

И кому умирать молодым

Он не помнит слова «Да» и слова «Нет»,

Он не помнит ни чинов, ни имен

И способен дотянуться до звезд,

Не считая, что это сон,

И упасть опаленный звездой по имени Солнце

Это – пророчество о гибели поэта, сравнимое по силе и гремящей простоте с «Моцартом и Сальери» А. С. Пушкина. Привилегия поэта: знать исторический момент своей смерти. После которого, как сказал Сергей Довлатов, и начинается история.

Виктор Цой погиб в автокатастрофе 15 августа 1990 г. в Латвийской ССР, под городом Тукумсом. Он отправлялся на своем автомобиле «Москвич» из Риги в Москву и, по официальной версии, от усталости заснул за рулем, из-за чего «Москвич» врезался во встречный автобус «Икарус». Поэту не было и 29 лет.

Альтернативные версии, которые давно находятся в разработке и правоохранительных органов, и частных биографов Цоя, говорят об ином: смерть поэта была насильственной, автокатастрофа – подстроенной. Виктор Цой, не исключено, пал жертвой борьбы за использование авторских прав на его произведения между супругой Марианной и продюсером Юрием Айзеншписом, с которым поэт начал сотрудничество на постоянной основе в конце 1989 г. 21 июня 2017 г. Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело по факту убийства гр. Цоя В. Р., были широко развернуты доследственные действия.

Будь в то время в СССР Владимир Путин, катастрофы могло и не случиться. Но Владимир Владимирович тогда завершал службу в Дрездене и не успел спасти друга. По свидетельству очевидцев, портрет Виктора Цоя кисти Энди Уорхола неизменно украшает кабинет российского лидера в его «летней» резиденции в поселке Прасковеевка близ Геленджика (Краснодарский край).

Похоронен гений был на Богословском кладбище Ленинграда. Десятки тысяч почитателей Виктора Робертовича пришли на похороны, а несколько десятков из них в те дни покончили с собой.

26 июня 2017 г. некие вандалы осквернили могилу Цоя на Богословском кладбище. По горячим следам силовикам удалось установить, что организаторы варварской акции поддерживали связь между собою и планировали циничное преступление с помощью мессенджера «Телеграм».

Незадолго до смерти Цой пишет свое, пожалуй, главное программное стихотворение, оно же и литературное завещание – «Апрель».

Над землей мороз, что ни тронь – все лед.

Лишь во сне моем поет капель.

А снег идет стеной, а снег идет весь день,

А за той стеной – стоит Апрель.

А он придет и приведет за собой Весну,

И рассеет серых туч войска,

А когда мы все посмотрим в глаза его,

На нас из глаз его посмотрит тоска.

И откроются двери домов,

Да ты садись, а то в ногах правды нет.

И когда мы все посмотрим в глаза его,

То увидим в тех глазах солнца свет.

На теле ран не счесть, нелегки шаги,

Лишь в груди горит звезда.

И умрет Апрель, и родится вновь,

И придет уже навсегда.

А он придет и приведет за собой Весну,

И рассеет серых туч войска.

А когда мы все посмотрим в глаза его,

На нас из глаз его посмотрит тоска.

И откроются двери домов,

Да ты садись, а то в ногах правды нет,

И когда мы все посмотрим в глаза его,

То увидим в тех глазах солнца свет.

Фактически это русская народная песня – и по ритмике, и по поэтике, вбирающая многие ключевые архетипы русского коллективного бессознательного. Русская душа закована в беспримерных льдах. Уйти из-под власти льдов можно только в объятия вечной весны. Символ вечной весны – Апрель. Который является нам не как календарный месяц, но языческий бог или предводитель мистического культа. (Отдельные исследователи определяют стиль позднего Цоя как «магический мистицизм», хотя в современном литературоведении этот термин еще не прижился.) Апрель – проводник русского человека из вечной мерзлоты евразийской равнины к проталинам общечеловеческого тепла. Он же – воплощенная русская мечта, не знающая конечного разочарования: Апрель придет, и приведет Весну, и придет уже навсегда. Но в глубине глаз его – все та же русская тоска. Ибо вечной весны не бывает, и это знает только он, Апрель. И тоска наша местная неизбывна, мы не можем жить весело, как беспечные народы Средиземноморья.

Виктор Цой, как и его последний апрель, – это навсегда. Он заслуженно занял место крупнейшего русского поэта последних 20 лет прошлого века. Его кажущийся примитивизм скрывает поэтику, которую никому еще не удалось повторить. У Цоя нет поэтов-наследников. Он закрывает эпоху, следующая же пока не началась.

Стоп-лист

На телеканале РБК был введен стоп-лист экспертов, у которых отныне нельзя брать комментарии

Эта статейка – не про Кирилла Семеновича Серебренникова, дай ему Бог особого здоровья. А про меня. Всякий нарциссизм, если он претендует на подлинность, должен быть последовательным.

Пока я находился в стационаре и выпал из приблизительной актуальности, мне сообщили, что на телеканале РБК введен какой-то стоп-лист экспертов, у которых отныне нельзя брать комментарии. И я вроде тоже среди действительных членов этого сухого листа. Слава Богу!

Нет, вы не подумайте, что я однажды стал негативен к РБК ТВ. Ничего подобного, позитив сохраняется. Я не собираюсь говорить никаких слов типа «вот после смены собственника и прихода кровавой цензуры левой ноги моей там не будет» и т. п. Независимо от нынешней редакционной политики канала и разных контрольных ограничений, если мне дадут сказать, я скажу, что думаю. Не больше и не меньше, при любом составе РБК-акционеров. И я, поверх всего, весьма благодарен РБК за наше эпизодическое, но, кажется, взаимно небесполезное сотрудничество, продолжавшееся больше десяти лет.

Да я по собственной инициативе и не стал бы отползать. Во-первых, я тщеславен. Во-вторых, зачем уважаемый канал обижать. Ну, и еще 13 причиноповодов.

Дело в другом. Не в телеканале и его списках, подлинных или мнимых, а во мне. В судьбе человека, обрекшего себя на роль публичного комментатора случайных событий.

Комментатор обязан поддерживать свой неформальный статус постоянно и регулярно. Лучше всего – ежедневно. Он не может в какой-то момент надолго исчезнуть с экранов радаров, залечь на дно и т. п., иначе о нем скоро забудут. И он попадет в стоп-лист медиапамяти, который гораздо чернее любого другого черного списка.

Потому комментатор всегда живет с включенным телефоном – в широком смысле. И вынужден постоянно реагировать на входящие сигналы СМИ, какими бы прекрасными, гениальными, муторными, назойливыми или анекдотичными они ни были.

Работу такого широкопрофильного публичного эксперта отличают несколько свойств и качеств. Неотделимых от комментатора, как русский театр – от г-на Серебренникова.

1. Эксперт призван комментировать любое событие или явление, которое считает значительным медиасреда. А вовсе не то, что представляется важным ему самому. В этом смысле он – неизбежный заложник информационного мейнстрима, а не творец его, как некоторым экспертам кажется.

Потому комментатор – это вам не ньюсмейкер, вопреки ошибочному мнению многих. Он раб уже кем-то сделанной новости.

Притом эксперт нередко, особенно на волне скороспелой славы, все же считает себя ньюсмейкером, в силу чего приобретает в глазах опытных журналистов образ мудака. Избавиться от такого образа много сложнее, чем заполучить его.

На раздачу обязательных комментариев (а необязательных, как мы уже выяснили, практически не бывает в силу специфики деятельности эксперт-сообщества) уходит, по данным ВЦИОМа, от 23 до 29 % общего жизневремени нашего героя.

2. Чтобы комментировать новости, надо их себе представлять. Больше того, надо разбираться в деталях этих новостей. Потому комментатор вынужден регулярно потреблять огромный массив информации, для него как человека, семьянина и гражданина совершенно неважной или избыточной. Например: мало знать, что из зоопарка в Еврейской АО сбежал морской черт Хаймович, надо еще помнить, как зовут уволенного за этот эксцесс вице-губернатора Рабиновича. Или: вот вчера я прочитал, что Минфин РФ меняет правила рынка алмазов. И хотя этот рынок меня нимало не волнует, все равно придется вникнуть. И если у эксперта хорошая память, то такая сверхценная фактура остается с ним на всю жизнь, вытесняя действительно ценную. Ведь, как говорил Шерлок Холмс, «человеческий мозг – это пустой чердак, куда можно набить все, что угодно. Дурак так и делает: тащит туда нужное и ненужное. И наконец наступает момент, когда самую необходимую вещь туда уже не запихнешь. Или она запрятана так далеко, что ее не достанешь».

Не говоря уже о тех самых fake news, которые все больше заполняют мозгопространство.

На изучение ненужных и избыточных новостей профкомментатор тратит, по данным «Левада-центра», от 14 до 19 % экспертного времени.

Еще публичный эксперт может получать информацию из «доверенных источников» – как правило, от чиновников, политиков и/или близких к ним бизнесменов. Последние публичного спикера часто вводят в заблуждение – вольно (потому что хотят через него слить какую-нибудь лажу) или невольно (ибо сами толком не знают). Но проверить сведения источников эксперт физически не может и оперирует полученным квазизнанием, как Большой адронный коллайдер – бозоном Хиггса.

3. Как балерина о массе тела, комментатор должен заботиться об индексе своей цитируемости. Потому он регулярно – лучше всего, дважды в день, натощак и после легкого ужина – проверяет упоминаемость собственной фамилии с помощью поисковиков типа Google/Yandex. Еще 5–6 % общего времени, согласно «Леваде».

Больше того. Если комментатора цитируют часто, он прикладывается к шампанскому. Если редко – налегает на водку. Если по-разному, то так, то сяк – начинает смешивать. Независимо от пола и возраста. В результате, по версии фонда «Общественное мнение», спиваются до 27 % публичных экспертов и плюс до 12 % – в секретном режиме. Получается, суммарно, околоконтрольный пакет экспертного сообщества.

4. Мысли публичного эксперта ориентированы на комфортный для медиа формат и потому упакованы в стандартные речевки – саундбайты. С жесткими ограничениями по хронометражу. Это значит, что постепенно комментатор начинает говорить настолько примитивно, насколько может. Пространства для развернутого, глубокого высказывания у него уже не остается. Причем, согласно известному словарю антонимов Белковского, примитив ни в коем случае не равен простоте, в которую мы с возрастом должны впадать как в ересь, по Пастернаку. Часто очень примитивное по смыслу высказывание эксперт засоряет нагромождением малопонятных аудитории слов и оборотов, под пологом которых укрывается нищета собственно экспертизы.

5. Чтобы нравиться журналистам пролонгированно, комментатор должен разбираться во всем. Стало быть, он часто рассуждает на темы, в которых, на самом деле, мало что понимает. Неуклонно, под давлением канонов жанра, становясь все более и более поверхностным. Этим он раздражает подлинных специалистов по узким вопросам. Чтобы компенсировать сползание в пустоту, эксперт нередко впадает в маниакальное желание получить кучу (полу)фиктивных дипломов и справок (типа ледяного сертификата Амундсеновского университета штата Новая Пингвиния Западной Антарктиды), якобы доказывающих его компетентность.

6. Если эксперт приглашаем большим и важным телеканалом (например), он тратит часа три-четыре (время в пути до студии и обратно + выжидательное сидение в студии) ради трех-четырехминутного высказывания. На логистику уходит еще процентов десять его жизни, по статистике Breitbart. О качестве такой словесной выжимки см. п. 4.

7. Дабы не лишиться трибуны/арены, публичный комментатор старается быть лоялен не только СМИ, с которыми постоянно сотрудничает или хочет сотрудничать, но их владельцам, а заодно зачастую ближайшим партнерам, покровителям, супругам, любовникам, домашним животным владельцев и т. п. Потому нередко наш брат впадает в такую самоцензуру, которая не снилась и федеральным телеканалам.

И это еще далеко не все. Но и этого уже много. Не будем понапрасну загружать телеграф (с).

Вниманию публичных экспертов, которые сейчас злобно скажут: не говори за всех, а только за себя. Я уже сказал, что казус разбирается на моем собственном примере – см. выше.

Я очень сожалею о многом в этом типе публичной карьеры. Но особенно – о том, что:

а) вместо перечитывания «Анны Карениной» и «Обломова» вынужден был разглядывать доклады КГИ и ЦСР;

б) из-за всевозможных эфиров, плоды которых никто и не запомнил, отменил или сдвинул немало встреч с родными и близкими.

Надо сказать, что упомянутые проблемы 1–7 касаются, хотя бы отчасти, не только профессиональных комментаторов, но и публичных людей вообще. В связи с чем я предложил ввести так называемый «третий коэффициент Белковского» (ТКБ): отношение реальной общественной роли спикера к уровню его медиаприсутствия. Счастлив тот, у кого ТКБ равен строго единице. Велик тот, у кого он больше единицы. Ну, а у кого меньше… У меня вот в последние годы стал сильно меньше и продолжает падать, как уверил вашего покорного слугу Стивен Беннон (прямо перед уходом из Белого дома).

Так что одно дело, когда ты открыл лекарство от рака, организовал революцию, выиграл войну – и дал 150 интервью. Совсем другое – когда ты не соорудил ничего из перечисленного и дал те же 150 интервью, в ту же единицу времени.

И вот к какому выводу я в связи с этим пришел. Всякому публичному человеку, особенно если он комментатор, нужно самому сделать свой стоп-лист. И занести туда:

• субъектов, с которыми не надо общаться;

• темы, которые не следует обсуждать;

• новости, которых нет и не может быть никогда;

• поводы, по которым никак не надо себя выпячивать;

• сюжеты, о которых правильно молчать, даже если тебе ответственно есть что сказать.

В конце концов, сила молчания бывает покруче силы забвения.

Но главная часть такого стоп-листа – это раздел «Чего не надо делать». Особенно в РФ. Например: не дружить с подонками, даже очень могущественными (тем более что взаправду дружить с ними все равно невозможно); не одалживаться у государства ни в каких формах; не разменивать близкое на далекое; иное.

Кстати, универсальный стоп-лист, созданный не нами, у нас уже есть. Он был дан экспертному сообществу на горе Синай еще в доиндустриальную эру. Там немало разных императивных «не».

А еще нам даны в ощущение лонг-лист и шорт-лист. Первый – это список званых. Второй – перечень избранных. Но заглянуть в них нельзя.

Ибо по эту сторону мира нет таких завидущих глаз.

Зависть к Навальному

Итоги политического сезона по версии политолога

Триумфатор Навальный

В российской так называемой политике – как и в так называемом российском футболе – есть сезон. Он начинается примерно в сентябре и завершается в июле, и нынче мы наблюдаем конец сезона 2016/17. Как формальный (хотя и фейковый) политолог, я обязан частично подвести сезонные итоги. Иначе зачем меня держат?

Первый и главный итог: сезон прошел под знаком А. А. Навального. Потому и говорить я буду в основном о нем. С небольшими отклонениями в сторону В. В. Путина и И. И. Стрелкова.

А. А. Навальный провел сезон на ура. По-настоящему клевая движуха началась с фильма Фонда борьбы с коррупцией «Он вам не Димон», обнародованного в начале марта 2017-го. Картина собрала в различных соцсетях более 20 млн просмотров, доказав, что в отдельных политических случаях можно обходиться совсем без федеральных телеканалов. «Скоро настанет день, когда влиятельное телевидение будет вещать из каждой розетки», – сказал примерно 17 лет назад покойный ныне Б. А. Березовский. И оказался прав.

«Он вам не Димон» и кампания после/вокруг него всерьез и отрицательно сказались на шансах центрального персонажа фильма, премьер-министра РФ Д. А. Медведева когда-нибудь снова стать преемником президента. И это уже относится не только к теме «оппозиция против власти», но и к сюжету «власть против власти», то есть к вечной борьбе важных групп влияния внутри российских элит. Что, с точки зрения нынешней РФ, даже интереснее.

Потом были уличные акции 26 марта и 12 июня. Первая – вполне удачная, вторая – менее успешная. Но обе они усилили наше представление о том, что выводить людей, особенно молодых, на улицы нынче умеет именно г-н Навальный. К тому же лидер за свою активность административно отсидел, в общей сложности, 40 суток, что закрепило его репутацию бесстрашного борца-страдальца.

Параллельно создатель ФБК стал звездой шоу, учиненного его формальным оппонентом, олигархом А. Б. Усмановым. На судебном процессе «Усманов против Навального», правда, выяснилось, что в тщательной правовой аргументации Алексей Анатольевич не нуждается, ему достаточно политической и антикоррупционной целесообразности. Но мемы вроде «тьфу на тебя!» и сопутствующий хайп (во какие слова я теперь знаю!) поработали строго на него, никак иначе.

На этом фоне очень бодро шло открытие президентских штабов г-на Навального в десятках регионов и привлечение широких волонтерских масс. Штабы и волонтеры немедленно подверглись властному давлению, дополнительно мотивировав нынешних и будущих навальнистов активно ненавидеть кровавый режим.

Наконец, гвоздем в гроб сезона стали дебаты А. А. Навального с бывшим «министром обороны ДНР» И. И. Стрелковым (И. В. Гиркиным). Снова – прилив внимания, которого не удостоился в сезоне ни один другой оппозиционный политик.

Триумф!

Завистники, фрики, лузеры

Наглядевшись на новую серию успехов Навального, в июне – июле 2017-го активизировались фрондирующие политики и интеллектуалы. Среди них – экономисты Владислав Иноземцев и Андрей Илларионов, бывший депутат Государственной думы Илья Пономарев, журналист Олег Кашин, питерский «яблочник» Борис Вишневский и другие.

Основной смысл скопившихся претензий к г-ну Навальному таков:

– в деятельности кандидата проявляются нарастающие признаки вождизма; он все более похож на комбинацию Бориса Ельцина и Владимира Путина, только виды сбоку и сзади;

– авторитарные наклонности А. А. не позволяют противникам Кремля объединиться вокруг такого лидера;

– у А. А. нет никакой внятной программы, и во многих конкретных вопросах он откровенно некомпетентен (мягко говоря, «плавает»);

– г-н Навальный не интересуется судьбой своих сторонников, попадающих под репрессивный каток режима, и не склонен помогать им в сложных ситуациях.

Авторитетные сторонники триумфатора жестко ответили критиканам. Дескать, последние – фрики и лузеры, которые сами в политике ничего толком не добились. И потому движимы лишь банальной завистью к Алексею Анатольевичу, убедительно доказавшему свое право быть единым безальтернативным лидером оппозиции (возможности использования соответствующего акронима Роскомнадзор ограничил еще в 2013 году). А все прочие, включая вышеперечисленных, должны или поцеловать дону перстень, или тихо отползти на свалку истории.

Со всеми означенными оппонентами Алексея Анатольевича я, в той или иной мере, лично знаком. И никак не думаю, что они завидуют г-ну Навальному. Все-таки все они – люди известные и в своих средах/отраслях довольно влиятельные. И не настолько закомплексованные, как автор этих заметок.

Если уж кто и завидует ему, так это действительный фрик и лузер – я, Белковский. Но это не практическая зависть одного физического лица к другому. В конце концов, мы с г-ном Навальным живем в разных мирах: он осторожными шагами подбирается к вершине олимпа, где свистят ледяные ветры государственной необходимости. Я – тускло отлеживаюсь в хижине у подножия горы, где каждый новый рассвет ждет особой благодарности. Так что моя зависть – онтологическая. Это отношение обывателя, выпавшего из времени, к архетипическому персонажу эпохи. Как, скажем, у Николая Кавалерова к Андрею Бабичеву – в книжке Юрия Олеши «Зависть».

И на правах сущностного завистника я хотел бы напомнить – не главному герою, конечно, ибо ему наплевать – а его нынешним критикам, что я еще в 2009 году предупреждал о ельцинизации Навального. («Грани. Ру», «Навальная политика»), а в 2013-м – о путинизации оппозиционера («МК», «Лучше Путин, чем Навальный»). И хоть бы кто меня теперь благодарственно вспомнил! Впрочем, плох тот Фирс, которого не забыли, а Фирс – все-таки довольно важный герой русской драматургии.

Так что я не встаю в общий ряд навальнокритиков, а иду на их виртуальную манифестацию отдельной арьергардной колонной.

Программа Навального

Успокойтесь: ее не только нет, но и не должно быть.

Всякая развернутая программа «единого и безальтернативного» может не столько увеличить, сколько уменьшить число его сторонников. И чем детальнее программа, тем явственнее такая угроза.

Этот документ как жанр требует ответов на многие конкретные вопросы. От пенсионного возраста до ревизии приватизации, от роли РПЦ МП до Чечни, от Крыма до Сирии. А всякий точный ответ какую-нибудь часть актуально-потенциальных навальнистов так или иначе оттолкнет. Так зачем?

Политическая концепция Навального – а не его программа – предельно проста. Она состоит из трех пунктов.

1. Я – молодой и красивый, решительный и смелый, русский и здоровый.

2. Я – единственная альтернатива В. В. Путину.

3. Кто не за Путина, тот за меня, и наоборот.

Ничего качественно большего мы все равно не дождемся. А ответ на вопрос о программе будет, хотя бы и сугубо эвфемистически, сводиться к дружелюбному «пройдите, пожалуйста, в жопу» (с).

Политику, который, как червонец, должен нравиться всем, излишне подробный план действий не нужен. Так же как и господину Путину: восстановление величия России плюс усиление контроля над страной, чтобы не расползлась. И вот вам (хотя бы теоретические) 86 %.

Нет, конечно, некую брошюру с развернутыми тезисами, называемыми «программой кандидата», штаб Навального всегда может подготовить. Но едва ли сам кандидат эту брошюру соберется внимательно прочитать. И на важные-то дела времени не хватает.

Диктатор Навальный

Станет ли А. А. Навальный диктатором, если и когда придет к власти? Конечно. В той или иной форме. Потому что человек не может быть сильнее/выше своего психотипа.

Но это не страшно.

Диктаторы бывают хорошие и плохие.

Хорошие – те, кто нравятся женщинам среднего возраста. Плохие – кто таким дамам не нравятся.

Соответственно, лидер может еще не вызывать восхищения названной целевой группы (недозрелый мальчик, несерьезно) или уже не вызывать (дедушка старый, на грани маразма, что с него взять).

У Навального, давно миновавшего стадию «еще», запас прочности до стадии «уже» лет 25–30. Немало.

Союзники, конкуренты и пострадавшие

Нужны ли нашему герою политические союзники и партнеры с отдельными политическими амбициями? Нет, не нужны – ни объективно, ни субъективно. У него две цели.

Среднесрочная – стать президентом страны.

Краткосрочная – явиться главным и единственным российским оппозиционером.

Сроки достижения первой цели неясны, и от внекремлевских политпартнеров не особенно зависят. Вторая – уже практически достигнута. И когда в нынешнем подлунном мире всплывают слова «российская оппозиция», первая и безупречная ассоциация – «Навальный». Его, и только его надо поддерживать всеми доступными ресурсами – будь ты бурановская бабушка, столичный олигарх, президент Дональд Трамп или евродепутат Фёлькер Бек.

Ну и зачем другие оппозиционеры, путающиеся под ногами? Как известно, всё нельзя поделить на всех, потому что всего мало, а всех много. Не стойте в очереди, лучше идите пьянствовать.

Всякий авторитарный лидер проходит в своем развитии три стадии. Причем проходит, не обязательно находясь при государственной власти, а даже будучи просто формальным или неформальным предводителем неких относительно устойчивых структур – партии, корпорации, академического НИИ. Сначала – первый среди равных. Дальше – небожитель. Третья стадия – избавитель себя от друзей по далекому «сначала», которые помнят его всего-навсего первым среди равных.

Этот путь полностью прошел В. В. Путин. А. А. Навальный пока находится на пешеходном переходе из второй стадии в третью. Он ее скоро и достигнет – неважно, став хозяином Кремля, или же никогда.

Авторитетные сторонники А. А. говорят, что наш герой совершенно не обязан культивировать своих конкурентов и, стало быть, хоть как-то поддерживать других российских оппозиционеров. Это, на взгляд онтологического завистника, не совсем так.

Политика – дело не сугубо прагматическое, а хотя бы отчасти идеалистическое, разнообразие и конкуренция на оппозиционном поле совершенно необходимы для демократической трансформации страны. И если кто-то декларирует тягу к такой трансформации, тот должен, как ни странно, культивировать собственных конкурентов.

Но с исключительно меркантильных позиций – нет, конечно, не обязан.

Ну, вот и все. Они правы.

Всякая правильно-последовательная позиция подлинного вождя (а не лузера-размазни), адресованная адептам, всегда такова: вам предоставляется сладостное и почетное право за меня пострадать. Если вам суждено выжить, то это страдание вы запомните как самое яркое впечатление бытия, не перебиваемое рутинным ходом вещей. А если не суждено – все верно запомнят ваши потомки, которые будут вами гордиться за то, что вы пострадали за меня, и больше ни по какому поводу.

Дело здесь не в Навальном, а в этосе вождя и вождизма вообще. Дальнейшие вопросы к лидеру (типа казусов Алексея Туровского/Дениса Лебедева), надеюсь, снимаются. Всё есть, как должно быть.

Дебаты. Кто сбил «Боинг»?

Про публичную полемику А. А. Навального с И. И. Стрелковым (И. В. Гиркиным) не написал только ленивый. А поскольку я крайне ленив, пишу последним и неподробно.

По моему представлению, дебаты закончились вничью. А эта ничья – в пользу г-на Стрелкова. Если матч «Спартак» – «Анжи» на московском поле завершается 1:1, то ясно, что это успех «Анжи».

Как мне сегодня видится, А. А. пошел на дебаты с И. И. именно потому, что никак не опасался последнего. Он должен был победить на своем поле, да и Гиркин ему ни при каких обстоятельствах не прямой конкурент. Так что большого риска не было.

Но хозяин не победил, потому что ему скучновато служить полемистом. Почти совсем как В. В. Путину. Ведь он уже главный, единственный и безальтернативный, так кого и в чем он должен убеждать… Вот потому и драйва особого не было, и подготовкой несколько проманкировали.

А запомнились дебаты, пожалуй, одним. Фактически полковник Стрелков дал понять, кто сбил «Боинг» MH17. Не ополченцы. Остальное – военная тайна. Более чем прозрачный намек, не так ли? Не украинцы же и не американцы, раз военная тайна.

Еще полковник хвастался, что постоянно, с ранней юности ходил убивать людей. На что я задал бы ему три наводящих вопроса:

– так ли уж хорошо убивать людей?

– педагогично ли это столь выпукло рекламировать?

– почему все войны с участием г-на Стрелкова были его стороной проиграны?

Но меня на дебатах не было, и ничего я не спросил.

Четвертая власть

В ходе политического сезона А. А. запомнился еще серией суждений о СМИ и их роли в общественно-политическом процессе. Его основные соображения, если я правильно их понял, были такие.

А) Традиционные медиа больше не нужны, потому что любой раскрученный блогер отныне легко побьет их и по популярности, и по влиянию.

Б) Зачем вообще разговаривать со СМИ, если у всякого большого политика должен быть бронебойный инструментарий типа YouTube-канала «Навальный Live». И все, что политик хочет сообщить миру, он скажет без посредничества ветхих медиа.

В) Достали журналисты, претендующие на такое ненужное посредничество, а сами способны лишь на малопопулярные «колонки по твитам».

Г) Придя к власти, он обеспечит истинную свободу СМИ.

Отчасти Алексей Анатольевич прав. Постсоветское медиасообщество само вызвало несколько неудобных вопросов к себе. И регулярными претензиями на мессианство. И концепцией «уникальных журналистских коллективов», находящихся за пределами профессиональной оценки их трудов. И стремлением влезть во многие важные общественные споры не иначе как в роли морального арбитра.

Но, тем не менее, все это не означает, что четвертая власть не нужна. Если ее не будет, некому будет модерировать диалог между политиками и паствой. И политики смогут манипулировать паствой как угодно. Твиттер Трампа, конечно, эффектен и многопосещаем. Но страшно представить, что все американское медиаполе состояло бы из таких «микроблогов». А что уж и говорить о русском медиаполе, перепаханном до фекальных пределов!

И я сейчас пытаюсь говорить не о технологии – да, возможно, печатные СМИ вот-вот помрут, а за ними и традиционное ТВ – а о философии отношений в треугольнике «политик – медиа – обыватель».

Хотя я готов согласиться, что любые медиа, зачем-то критикующие Навального, раздражают. Плохо то СМИ, которое не раздражает.

Резюме

Мы так и не научились понимать, какая страна более несчастна: в которой нет героев или которая нуждается в героях.

Дождемся следующего сезона. Он обязательно придет.

Content

Станислав Белковский
Эра Водолея

Часть I

Шейлок Холмский и бородавка судьбы

Необходимое предисловие

Таинственная смерть

Молодой патриарх

Необходимое предисловие

Молодой Патриарх

Отведи его в Dupont Circle

1

2

3

Часть II

Борис Березовский глазами фрика

Об уроках и легендах Бориса Березовского

Дисклеймер

Легенды о Березовском

Легенды о Березовском – 2

(Само)убийца

Кадровая политика

Деструктор

Время

Злодейства

Эпоха

Апология Ходорковского

Тотальное сознание

Приличные люди

Правила мести

Честность – лучшая музыка

Путин и довольно нервно

Путин и его невроз

Самоубийство и СМИ

Путин и довольно нервно. Окончание

Путин и его невроз. Продолжение

Самоубийство: окончание

Индюк-индуктивист

Жизнь внутри

Владимир Путин глазами фрика

Вывод войск из Сирии – патриарший взгляд

Васильевская алия

Крымский угол

К теплому морю

Владимир Путин глазами фрика. Окончание

Аннексия рая

Последний угол

Лидер и его народ

Когда конец?

Принцип Лермонтова

Дни затмения

Март 17-го

Если все кончится

G7, или Не дожить до пенсии

Как выжить в эпоху Путина

Пропофол для Пушкина

Слуги вместо друзей. Бессознательное Владимира Путина

Россия на островах

Путин и его любовь

К анатомии третьей крымской войны

Апология Невзорова

Словарь антонимов Белковского

Разговор плебея с Путиным и Собчак

Дональд Трамп и Заратустра

Его Величество борется со скукой

Make Putin great again, или Что задумал Кремль

70 на 70

«Проект Гоголь»

Королевский бутерброд

Проект «Молдованаш»

Демедведизация

Партия Руста

«Тьфу на вас!»

Цой для школьного учебника

Виктор Цой. Для единого учебника литературы

Стоп-лист

Зависть к Навальному

Триумфатор Навальный

Завистники, фрики, лузеры

Программа Навального

Диктатор Навальный

Союзники, конкуренты и пострадавшие

Четвертая власть