Ася Лавринович

Весенняя любовь. Подарочное издание солнечных историй от Аси Лавринович

Young Adult. Инстахит. Романтика

Иллюстрации @00maruu

© Ася Лавринович, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

От одного Зайца

Глава первая

Я ждала Алку уже двадцать две минуты. Ни больше ни меньше. Переминалась с ноги на ногу, стучала зубами и на чем свет проклинала подругу. Когда уже совсем перестала чувствовать свои конечности, начала изо всех сил подпрыгивать и размахивать при этом руками – и едва не задела проходящего мимо мужичка. Тот с любопытством и даже неким негодованием взглянул на меня.

– В чем проблема, дяденька? – громко осведомилась я. Мужичок предпочел быстрее ретироваться. И подальше.

Ненавижу, вот просто ненавижу, когда люди опаздывают! Чтобы я лично опоздала на какую-нибудь встречу? Да ни в жизнь! Я привыкла всегда и везде быть первой. В том числе и на условленном месте.

Давайте знакомиться! Я – Маргарита Ромашина, учусь на третьем курсе физического факультета. Помимо одних пятерок в зачетке, могу похвастаться тем, что являюсь кандидатом в мастера спорта по художественной гимнастике, прекрасно готовлю, плаваю, бегаю и даже умею вязать крючком. Ну чем не кот Матроскин? Вообще меня обычно много. Очень. Много. Алка называет меня «бешеным Ритиком», потому что я не могу усидеть на месте. Мне нужно быть везде! И поучаствовать во всем! Кто в воскресенье с утра спешит по пустынному городу в бассейн или на йогу? Я! Кто первым коснулся финишной ленточки на областном благотворительном забеге? Ой, тоже я! А кто буквально перед Новым годом завоевал титул «Мисс Университет»? Подсказку дать? Да вы из без подсказки, наверное, уже догадались. Я.

Мой брат часто подтрунивает надо мной. Например, может прийти домой и артистично всплеснуть руками:

– Ай-ай-ай, Рита, ты дома? Что сидишь? Там в нашем круглосуточном дегустация паштетов, если поторопишься, будешь первой на раздаче!

Но я на брата не обижаюсь. Разве на убогих обижаются?

Раз уж заговорили об этом субъекте, расскажу немного о нем. Зовут брата Рома (с фамилией Ромашин – это вообще умора, бабушка настояла). Мы двойняшки, но совершенно не похожи друг на друга. Разве что пепельно-русым цветом волос. Брат у меня чистый флегматик. Всю жизнь из-под палки занимается хоккеем. В свободное время, если он не на тренировке, то чаще всего сидит дома и играет в компьютерные игры. Бывает, брата вообще из его комнаты не вытянешь. Тем не менее периодически к нам домой заявляются Ромкины пассии, которые до этого караулят его на хоккейных матчах. Но брату на этих девчонок чаще всего наплевать. Вообще не знаю, как должна выглядеть девушка, чтобы ему понравиться. Разве что вместо головы у нее будет монитор, по которому будут транслировать «Контр Страйк» или чемпионат мира по хоккею.

Апрель в этом году такой паршивый выдался. А я сегодня еще и перчатки забыла дома. Зная Алку, надо было выйти на полчаса позже, точно бы не прогадала. Наконец я увидела подругу. Аллочка, высокая длинноволосая брюнетка, вальяжно вышагивала с автобусной остановки мне навстречу. Вот так: кокетливо помахивая сумочкой и мерно стуча каблучками «цок-цок-цок». Подошла ко мне ближе и как ни в чем не бывало захлопала своими густо накрашенными ресницами.

– Ах ты кобыла недоделанная! – вместо приветствия начала торжественно я. – Ты на часы вообще смотрела?

– Ой, Ритик, захлопни варежку! – закатила глаза Алка. – Без тебя тошно!

– Чего это тебе вдруг тошно? – с подозрением поинтересовалась я.

– Живот болел, – не моргнув глазом соврала Алка.

Я по-прежнему с недоверием пялилась на подругу. Тогда Аллочка не очень правдоподобно покачала головой и поморщилась:

– Так крутило, так крутило!

Для достоверности Алка пару раз погладила себя по животу.

– Ну и наглая же ты морда! – покачала головой я. – Врешь подруге и не краснеешь! Марафет-то навела! Поди, опять познакомилась с кем-то и меня на парня променяла! Переписывалась все утро, вышла из дома в последнюю минуту, опоздала из-за этого на маршрутку…

– Нет же! – вяло отозвалась Алка. – Нет!

Тогда я демонстративно потянула руки к ушам, показывая, будто снимаю с них лапшу. Алла непонимающе уставилась на меня. Я начала с большим энтузиазмом стягивать воображаемые спагеттины, бросать на асфальт и даже ботинком их притоптала.

– Это что еще за пантонина? – поинтересовалась Алка. – Ромашина, с тобой все в порядке?

– Пантомима, – привычно поправила я подругу. Вообще Алка часто неправильно произносит слова. Видимо, мне назло. – И со мной не все в порядке! Я отморозила конечности, похоже, мне их придется ампутировать! Или же, как сказала бы ты, – анпутировать!

Алка покачала головой:

– Ну и что ты стоишь? Шевели ходулями, горе луковое!

Как можно было уже заметить, разговаривали мы друг с другом не очень вежливо. Часто вообще в выражениях не стеснялись. При этом со стороны мы смотрелись как два воркующих голубка, так как все гадости говорили с самым ясным взглядом и сладкой улыбочкой. Подошел бы кто ближе и послушал, о чем мы на самом деле беседуем. Мы уже привыкли так общаться, все-таки с первого курса вместе. Помню, как 1 сентября я подошла к парте, где одиноко восседала эффектная Аллочка, и вежливо поинтересовалась:

– Извините, у вас свободно?

– Ну, попробуй, рискни, – с вызовом фыркнула Алла.

И я, конечно, рискнула. С тех самых пор мы и сидим на парах всегда вместе.

Аллочка, в отличие от меня, училась неважно. Лекции слушала вполуха, почти ничего не записывала, а на экзамены приходила исключительно со шпаргалками. Вообще Алла считала, что высшее образование ей никуда не уперлось. Папа-физик устроил ее в этот университет по блату. Алла же собиралась после получения диплома сразу выскочить замуж, желательно за кого-нибудь перспективного. В принципе, поиском суженого подруга в свободное время и занималась. Несколько раз я старалась увлечь Алку учебой, но все тщетно. В итоге я махнула рукой и просто всякий раз давала подруге списывать.

Со мной же мой «синдром отличницы» порой играл злую шутку. Помню, как в восемнадцать лет я не смогла с первого раза сдать на права: завалила площадку. Мир тогда для меня просто рухнул! Как так? Почему у меня не получилось? У меня ведь всегда все получается! Я даже впала ненадолго в депрессию. Вдоволь настрадавшись по поводу своей никчемности, я решила стараться изо всех сил больше никогда не попадать впросак. Я странная, я знаю.

Мы с Алкой хотели сегодня встретиться пораньше, чтобы выпить по чашечке кофе перед парами в кафешке нашего студгородка. Однако все вышло не по-моему. Алка опоздала на полчаса – попили кофеек. На пары бы теперь не опоздать.

– Ты помнишь, что сегодня Галчонок должна темы итоговых проектов раздать по электродинамике? – пропыхтела мне в спину Алка.

До начала пары оставалось десять минут, мы неслись по улице как угорелые.

– Помню! – не оглядываясь, буркнула я. – И что?

У меня от спешного стука Алкиных шпилек по асфальту уже голова трещала.

– Как думаешь, нас в одну пару поставят? – озабоченно поинтересовалась подруга. – Если в разные, то я пропала!

Я немного сбавила шаг, чтобы обсудить с Аллой насущный вопрос:

– Будь спокойна, тупица моя! Я еще в начале семестра с Галчонком договорилась, чтобы мы трудились над проектом вместе! Ты же знаешь, Галя во мне души не чает!

Это правда. Галчонок, или Галина Анатольевна, – это наш куратор с первого курса. Только поступив в наш славный университет, я вызвалась быть старостой группы и записалась в профком. И весь первый учебный год была практически правой рукой Галчонка. Правда, потом мне стало некогда заниматься всей этой университетской ерундой, потому что помимо профкома у меня были другие занятия и секции. Тогда я бразды правления передала нашему ботанику Владлену Паршукову. Тем не менее с Галчонком мы остались в очень теплых отношениях. Сейчас преподаватель находилась в интересном положении, но клятвенно обещала до конца учебного года нашу группу не бросать.

В аудиторию мы ввалились уже после звонка. Я говорила, что никогда не опаздываю? Здесь я немного солгала. Алка любит подпортить мне статистику. Преподавателя еще не было. Из-за тем проектов на пары сегодня приперлась практически вся группа, все-таки оценка за него пойдет в диплом. Только мы с Алкой разложили свои пожитки на последней парте, как в аудиторию быстрым шагом вошел наш декан.

– А где Галина Анатольевна? – басом поинтересовался Владлен Паршуков.

В аудитории зашушукались.

– Добрый день, ребята! – поздоровался с нами декан. – С Галиной Анатольевной все отлично! Она взяла отпуск! Сами понимаете, ей нужно больше отдыхать!

– Ей рожать только летом, – прошипела мне в ухо Алка.

– Тш-ш! – отмахнулась я. Сейчас меня волновала лишь судьба итоговых проектов.

– Не беспокойтесь, все обязанности Галочк… Галины Анатольевны я взял на себя! – торжественно добавил декан.

– И итоговые проекты? – промямлил кто-то с первой парты. Видимо, не я одна договаривалась с Галчонком по поводу напарника.

– И итоговые проекты в том числе! – кивнул декан.

– Шеф, все пропало! – опять зашипела Алка. – Вряд ли Галя передала ему твое королевское пожелание, чтобы мы работали вместе!

Я, нахмурившись, не отрывала взгляда от декана.

– Я лично занялся распределением пар! Думаю, многие будут приятно удивлены…

– Ага, «при-ят-но»! – продолжила бухтеть Алка, изображая пальцами кавычки. – И это на электродинамике! Похороните меня заживо…

– Напоминаю, что помимо теории вам будет предложен пакет из более чем пятидесяти задач…

– Сейчас сдохну! – простонала Алка, кажется, слишком громко. На нас обернулась парочка одногруппников, что сидела впереди.

Декан начал монотонно зачитывать темы проектов, а также две фамилии после каждой:

– Калибровочные преобразования скалярного и векторного потенциалов – Антонова и Денисов, Уравнение непрерывности в релятивистски-ковариантной записи – Ломакин и Устюжанин, Гехт и Паршуков поработают над темой…

– Пар-шу-ков? – шепотом восклицает Алка. Гехт – это, кстати, она. – Ты слышала? Я с Паршуковым!

– Слышала, не глухая! – огрызнулась я, с напряжением ожидая своей фамилии.

– Ромашина и Заяц! – наконец объявил декан счастливчиков, которые займутся следующим проектом.

– Заяц? – рассердилась я. – Этот тупица?

Артем Заяц – это прогульщик всего потока. Кажется, можно по пальцам пересчитать, сколько раз за этот учебный год он появлялся в стенах университета. Когда он долго не посещает учебу, я даже начинаю забывать, как он выглядит. Заяц у нас спортсмен: как и мой брат, занимается хоккеем. Правда, успехов в нем добился побольше, чем оболтус Ромка: лига на порядок престижней. Тема постоянно на сборах, соревнованиях, выездах… Пропускать пары ему можно: он у нас звезда. Я вообще понятия не имею, что Заяц забыл в нашем университете. Обычно такие, как он, учатся где-нибудь в физкультурном, на тренера. Но поговаривали, что отец Темы – какой-то известный инженер, к тому же лучший друг нашего декана. В общем, Тема – мужская версия Аллочки. Поэтому Артему все сходит с рук. Удивляюсь, зачем он на распределение проектов притащился. Ему бы просто так под шумок хорошую оценку поставили.

Не представляю, как буду готовить итоговую работу с Темой. Я его на дух не переношу уже давно. К тому же он как в старом анекдоте: «Тук-тук, сиди, я сам открою!» Ладно тащить за собой Алку: она мой друг. Но этого самовлюбленного индюка…

– Тебе хотя бы симпатичный достался! – пропыхтела мне в ухо Алка. – И очень даже!

Я глянула на Тему, который находился через пару парт от меня. Заяц сидел развалившись, с «капельками» в ушах, бесшумно барабаня пальцами по столу, видимо, в такт музыке. Он вообще слышал, с кем будет в паре?

Смуглый, темноволосый, синеглазый. Симпатичный, конечно. Но с лица воду не пить, как говорится. Я на внешность никогда не велась. Сейчас для меня главное – что у человека в голове. А Зайцу не один раз по черепушке шайбой прилетало. Хорошего мне партнера декан подобрал, ничего не скажешь.

– Я с Паршуковым стухну! – скривилась Алка. – Ни разу за три года с ним даже словом не перекинулась… Рит, а если у него изо рта пахнет?

– Все может быть, – пожала плечами я.

Тогда Алка моментально подняла руку.

– Да, Алла, у тебя какой-то вопрос? – поинтересовался декан.

– А можно меняться парами?

Я автоматически взглянула на первую парту, за которой сидел Владлен. Он даже не шелохнулся.

– Можно! – кивнул декан.

Я с облегчением выдохнула.

– Но тот, кто первым решит поменяться парами, – продолжил преподаватель, – автоматически получает за работу минус балл!

В аудитории недовольно загудели.

– Так что решайте сами! – повышая голос, чтобы перебить недовольных студентов, сказал декан. – Итоговая оценка зависит от вас!

– Какой кошмар… – Я уронила голову на руки. – Не хочу я с этим придурком в одной паре быть! Я с ним тоже словом не обмолвилась и не собиралась…

Алка задумчиво смотрела на декана:

– Ну а если откажешься? Подумаешь, минус балл!

– Тебе, может, и «подумаешь». А если за проект четверку поставят? Тогда мне этот трояк пойдет в диплом – и прощай, «красненький»!

– Да уж, мне б твои проблемы! – фыркнула Алка. – Это что же, я теперь совершенно точно буду с Владленом в паре работать?

Я развела руками.

– Ужас! – Алка выпучила глаза.

– Гехт, быть может, вы обсудите свои проблемы на большой перемене? – обратился к нам декан. Он объяснял новый материал.

Алка промолчала. Только начала строчить в тетради послание для меня:

«Что вообще за имя такое: Владлен?»

Я размашисто написала ей ответ:

«В СССР популярно было. Это аббревиатура такая: Владимир Ленин. Я сама думала, так детей больше не называют… Может, в честь дедушки?»

Прочитав мой ответ, Алка нахмурилась, а потом вновь застрочила:

«Так, не поняла! Его дедушка Ленин, что ли?»

Мне пришлось пару раз перечитать Алкин вопрос.

– Ты дура, что ли? – чересчур громко вопросила я. В это время остальные одногруппники что-то усиленно строчили в тишине.

– Голубушки! – опять обратился к нам декан. – Последнее предупреждение! Рассажу!

Нам пришлось заткнуться до перемены. Зато, как только прозвенел звонок, Алку прорвало:

– Ну вот что за несправедливость! Ладно, нас вместе не поставили! Но почему тебе достался Заяц, а мне Паршуков?

– Что хорошего в том, что мне достался Заяц? – с раздражением отозвалась я. – Он же спортсмен… Глупый как пробка.

– Ты же сама спортом занималась! – припомнила мне Алла гимнастику.

– Занималась! – кивнула я. – И вовремя бросила! Потому что на учебу в школе вообще времени не оставалось…

Я опять скептически глянула на Артема, который по-прежнему сидел на своем месте и с тем же отсутствующим видом слушал музыку. Хотя многие одногруппники покинули аудиторию, чтобы подкрепиться на большой перемене.

– Представляю себе, как мы будем готовить этот проект. – Я продолжила говорить басом, изображая, по моему скромному мнению, Тему. – «Это… ну это самое… Электродинамика – это этот… раздел физики… гы-гы-гы…»

– Ты, Ритик, переигрываешь! – скептически заметила Алка. – Я пару раз общалась с зайчишкой, он так не разговаривает!

– Н‑да? – озадачилась я. – Тогда смотри: это Заяц, когда ему шайба в репу прилетает!

И я скосила глаза к носу.

– Ну ты и ослиха! – покачала головой Алла.

– Ты, наверное, хотела сказать ослица?

– Не суть! Ей достался самый красивый парень в потоке, а она еще недовольна…

– Аллочка, послушай себя, что ты несешь? Мы говорим об итоговых проектах! Тут как бы в первую очередь важны ум и дисциплинированность! Кому тут повезло больше всех – так это тебе! Если у меня самый красивый в потоке, что, кстати, спорно, то тебе в пару уж точно самый умный достался!

Алка поморщилась:

– А если он плюется, когда разговаривает? Забрызгает меня своими слюнями…

Последнюю фразу Алла произнесла с отсутствующим видом, по-прежнему пялясь на Артема.

– Куда ты все смотришь? – рассердилась я. – Единственный, кто тут слюни пускает, – это ты! А если этот козел на какие-нибудь сборы укатит? Мне отдуваться за него?

Я злилась все больше и больше.

– Вообще лучше уж тогда одной этот дурацкий проект делать…

Я замолчала. Алка оторвала взгляд от Артема и с подозрением взглянула на меня:

– Ты хочешь сказать?..

– Бинго, Аллочка! Если я не могу отказаться от этого «партнерства», я сделаю так, чтобы Заяц сам не захотел со мной в паре работать…

– И как ты это сделаешь? Ну-ка, ну-ка, расскажи! – заинтересовалась Алка, подперев подбородок рукой.

– Ты что, не знаешь, какой я могу быть занудой? – беспечно пожала я плечами.

– О да-а! – нервно захихикала Алла. – Еще как знаю! Ты ж достанешь со своими нотациями… Как заведешь волынку, так на весь день. То опаздывать нельзя, то прогуливать, то жирную еду, то сладкие напитки… Как тебя дома выносят?

– Ну ты, давай полегче! – оскорбилась я. – Разошлась!

Аллочка задумалась.

– Слушай, а с чего ты решила, что у него проблемы с дисциплиной? Я, конечно, не берусь судить о его умственных способностях, но вроде спортсмены очень дисциплинированные ребята.

– Все, отвянь! – рассердилась я на Алку. – Говорю ж, не хочу с ним в пару! Не нравится он мне, точка! Я одна все быстрее сделаю спокойненько, не нужна мне эта обуза!

Алка аж отпрянула от меня:

– Ладно-ладно, ты чего так развопилась? Хочешь одна над проектом горбатиться – твое право! Ты ж у нас самая умная!

Мы немного посидели молча, дуясь друг на дружку.

– Ну и когда ты начнешь отделываться от Артема? – первой нарушила тишину Алка. Долго мы обижаться не умеем.

– Прямо сейчас! – решилась я, вскакивая со своего места. До начала следующей пары оставалось минут пять, успею показать ему, кто тут главный.

Я подошла к одногруппнику и легонько коснулась его плеча, а немного подумав, тут же постучала по его плечу сильнее.

Заяц, вытаскивая наушники, обернулся и молча уставился на меня. Я тоже на него уставилась. И тоже молчала. Мне почему-то казалось, что парень первый начнет разговор. Скажет что-то типа: «О, Рита Ромашина, кажется, нас с тобой поставили в пару? А я как раз хотел тебе вот что предложить: для меня снижение оценки не принципиально, поэтому, если ты хочешь поработать самостоятельно, я совсем не против!» Ну, примерно, конечно. В моей голове разговор звучал тем же воображаемым басом: «О… это самое… ты того, это… пиши проект одна, короче. Гы-гы-гы…»

– Чем могу помочь? – наконец произнес Тема, удивленно приподняв брови. Представляю, как глупо я выглядела. Подошла, побарабанила парня по плечу и стою, на него любуюсь. Никогда раньше с ним не разговаривала. Голос, кстати, приятный. Не тот ужасный бас, что был в моей голове мгновение назад.

– Заяц! – начала я. И чуть не расхохоталась в голос. Хотелось тут же ответить «Волк!». Как в «Ну, погоди!». «Заяц – Волк, Заяц – Волк!» Я чувствовала, как улыбка сама нарисовалась на моем лице.

– Можно просто Артем! – сдержанно ответил парень, не понимая, чему я, стоя перед ним, радуюсь. Наверное, имея такую фамилию, устаешь от постоянных шуток. Впрочем, мне плевать, от чего эта зайчатина устала.

– Артем Заяц! – упрямо повторила я. – Надеюсь, ты слышал, как декан раздавал итоговые проекты?

– Слышал, – лениво кивнул одногруппник. Я обрадовалась, хоть что-то. По крайней мере он не глухой.

– И что ты об этом думаешь? – продолжила я.

– А что я об этом должен думать? – не понял меня Заяц. – Мне в пару досталась какая-то Ромашкина…

У меня вспыхнули щеки. Какая-то Ромашкина? Этот придурок так редко ходит в университет, что за три года не запомнил, как правильно произносится моя фамилия… Мало того, он даже не подозревает, что я – это я!

– Ну, не Ромашкина, а Ромашина! – ангельским голоском поправила я. Не хотелось сразу перед ним раскрывать все карты.

– А ты с кем в паре? – заинтересованно оглядел меня с ног до головы Заяц.

– Ты издеваешься? – взорвалась я. Недолго ангелком продержалась. – Кажется, я в паре с самым тугим человеком в нашем потоке! Чтобы после занятий ждал меня в фойе! Нужно обговорить кое-какие нюансы!

Все это время тупица Заяц непонимающе на меня глядел. Хлопал своими заячьими глазами, как корова на лугу! Ой!

– Кстати, Ромашкина… тьфу, Ромашина – это я! – гаркнула я напоследок, зачем-то гордо ткнув себя пальцем в грудь. Со стороны, скорее всего, это выглядело нелепо. Но меня этот кролик здорово рассердил.

Тут же прозвенел звонок, и я важно прошествовала к своей парте. Тема даже не обернулся в мою сторону. Плевать. Надеюсь, после пары он придет в фойе. Уж я устрою ему веселенькую подготовку. В первый же день этот двоечник недоделанный от меня сбежит.

– Ты чего там так разоралась? – удивленно посмотрела на меня Алка, когда я плюхнулась на стул. – «Ромашина – это я!»

Алка демонстративно похлопала ладонью по груди.

– Представляешь, этот твой Заяц недоразвитый даже не знает, с кем учится! – пропыхтела я, кидая злобные взгляды на Артема. Но тому, кажется, все было по барабану. Он уже строчил кому-то сообщение в телефоне.

– Ну это логично, учитывая, что он часто прогуливает! – пожала плечами Алка.

– Ты что, его оправдываешь? – накинулась я на подругу.

– Не оправдываю. Просто он правда редко в универ приходит, ни с кем особо не общается… А тебя задело, что кто-то не знает великую и ужасную «Мисс Университет» Маргариту Ромашину!

– Сама ты ужасная! – огрызнулась я. Про великую скромно промолчала. – Знаешь, Алла, для меня теперь дело чести: избавиться от этого таракана.

– Думаю, он сильно не расстроится, что ты избавишься от него! – подколола меня подруга. Я не ответила. В моей бедовой голове уже вырисовывался коварный план, как сделать жизнь одногруппника невыносимой.

Глава вторая

Разумеется, никто в фойе в назначенный час не появился. Я уже успела скромно посидеть на деревянной скамеечке, развалиться на подоконнике, смахнуть носовым платочком пыль с бюста Ломоносова… А ведь на большой перемене у меня не получилось вырваться в столовую. В животе уже урчало. Кажется, в моей сумке завалялся «Чоко Пай». Сумка моя – штука бездонная. Я несколько минут беспорядочно ворошила ее содержимое, и мне попадалось все, что только можно, кроме вожделенного печенья. Наконец я психанула и вытрясла все, что было в сумке, на скамейку. Странное дело, но первым вылетел проклятый «Чоко Пай», а уж потом все остальное добро. Многое полетело на пол: пенал, несколько блокнотов, расческа и мои любимые сережки, которые я предусмотрительно сняла вчера перед походом в бассейн… Бижутерия, безделушка, конечно, но они мне так нравились. Будто в замедленной съемке я наблюдала, как мои любимые сережки катятся под лавку, прямиком за многочисленные кадушки с растениями в глубине фойе. Отлично! Проклятущий Заяц! Все, все из-за него! Я быстро покидала вещи обратно в сумку, в том числе и чертов «Чоко Пай» (не до него теперь), и отправилась в заросли на поиски своих сережек. Пока я ползала на коленях между ярких цветочных горшков, на единственную скамейку успела приземлиться влюбленная парочка. В главном корпусе давно прозвенел звонок, коридор и фойе опустели. В тишине я отчетливо слышала страстный шепот и какое-то чавканье. Супер. Супер-пупер просто! Понятия не имею, сколько эта парочка уже лобзалась на скамейке, а я горшки пятой точкой протирала. Зато не зря ползала на четвереньках: в зажатой ладони покоятся любимые сережки. Только как мне из этих джунглей незаметно выбраться? Влюбленные чудики решат еще, что я за ними подсматриваю. У меня уже затекли спина и ноги. Чем дольше я сидела в цветочных зарослях, тем глупее себя чувствовала. Я наблюдала за страстно целующейся парочкой сквозь листья кустовой пальмы. Мне бы еще камуфляжную бандану на голову, бинокль в руки и черную раскраску на лицо: под глаза и на щеки.

«Ну пожалуйста, ну сбрызните уже отсюда! Что, больше миловаться негде? Ой, мамочки, ногу отсидела!»

Я нащупала в кармане телефон, он был на беззвучном режиме. У меня всегда так. Никто и никогда не может мне дозвониться. Я набрала смс Алке:

«Ты в универе?»

Сейчас у нас было «окно», я отправилась на встречу с представителем семейства ушастых, а Алка… а черт знает, куда подевалась Алка. Она и домой слинять способна. Ей пары прогулять – раз плюнуть.

«На первом этаже кофе пью из автомата!» – ответила Алка. Спустя пару минут, будь она неладна.

«Ты уже освободилась?» – прилетело мне следом еще одно сообщение от подруги.

Ага, как же! Десять раз освободилась.

«Нет! Не освободилась еще! Не могу! Тут в фойе парочка сидит, целуется. Ты не могла бы их согнать как-нибудь отсюда?»

Алка опять долго не отвечала. Кажется, у меня уже пар из ушей пошел от злости.

«В смысле?» – наконец разродилась ответом подруга.

«Они сидят на лавочке и меня напрягают! Поднимись сюда и прогони их!» – настрочила я.

«Ритик, ты как бабка старая! Тебе неприятно на них смотреть? Пусть целуются! Тебе-то что? Или тебе нравится этот парень?»

Боже, какой еще парень? Я попыталась лучше разглядеть огромного качка, который страстно целовал свою подругу. Сейчас Алка разведет тут Санта-Барбару.

«ПРОГОНИ ИХ!!!» – написала я капслоком.

«Сама че?» – тут же ответила мне Алла.

«Сама не могу, я тут в кустах!»

«В каких еще кустах?»

«Алка, ты можешь ни о чем не спрашивать? Просто помочь мне! Я тебе все потом объясню!» – взмолилась я.

Алла опять отвечала целую вечность…

«Сейчас. Погоди. Я не одна. Попрощаюсь тут».

Опять с кем-то сидит болтает. За что мне это?

Перед моим взором тут же нарисовался небольшой паучок. Он спокойно себе спускался по блестящей ниточке с одного листочка на другой. Какая прелесть. Делает что хочет. Я ему даже немного завидую. Да что там немного. Я ему жутко завидую! Столько ног – и всеми ими он может шевелить!

Вроде бы девчонки должны бояться насекомых, но эта история не про меня. У нас дома как-то даже тарантул жил. Ромка откуда-то его притащил. Хотел меня попугать, да не вышло. Я, наоборот, перенесла террариум с пауком в свою комнату и исправно кормила его тараканами. От тарантула втихаря избавилась наша мама. Просто в один прекрасный день мы с Ромкой пришли из школы, а питомца нашего и след простыл. Мама унесла его в какой-то живой уголок и сообщила, что в следующий раз скорее разрешит нам завести поросенка, чем тарантула. Мы с Ромкой скромно промолчали. Поросенка нам заводить не хотелось. Особенно Ромке. Его комната и без того напоминала свинарник.

Ага! Вроде бы девчонки должны бояться насекомых! С моей мамой ведь такое сработало? Может, и с этой влюбленной студенткой прокатит. Я осторожно взяла паука в руки и начала пробираться сквозь заросли к скамейке. Пролезать между цветочными горшками было непросто, я ведь практически ползла по-пластунски. Добравшись до скамейки, я оказалась за спинами влюбленной парочки. Они уже не целовались, а сидели, прижавшись друг к другу, и перешептывались. Качок и его хрупкая пассия. Идеальная пара.

Я осторожно приподнялась на ноги и, затаив дыхание, отпустила паучка на голову девушке, а сама тут же отползла обратно в цветы. Пару минут ничего не происходило, зато потом…

– Вика! – раздался истошный вопль. – Что у тебя на голове?!

– Что у меня на голове? – забеспокоилась Вика. – Влад, что там такое? Прическа помялась?

Но качок уже вскочил на ноги.

– Вика, там… там…

– Что там, Влад, что? Не пугай меня!

– Вика, там паук!!! – верещал по-девчачьи парень.

– Господи, Влад, ну и что? Смахни его!

– С ума сошла?

– Влад, куда ты… пятишься?

– Смахни его сама!

– Влад…

Но Влада и след простыл. Вика тут же кинулась за ним, по-моему, прямо с паучком на голове.

Я выбралась наконец из своего укрытия и тут же увидела, как в фойе заходит растерянная Аллочка со стаканчиком кофе в руках.

– Психи какие-то! – пожаловалась подруга. – Чуть с ног меня не сбили! А если б я кофе на новую блузку пролила? Где твоя парочка-то?

– Это были они! – кивнула я в ту сторону, куда упорхнул Влад. И Вика.

– А чего они? Поссорились, что ли?

– Там паук был…

Алка нахмурила брови.

– Забей! – махнула я рукой.

– А ты-то где была? – все еще не врубалась Алла.

Я указала на кадушки с цветами.

– Господи, Рита, зачем ты за ними подглядывала? Извращенка!

– Ничего я не подглядывала! – возмутилась я. – Я там сережки искала, ползала… вот!

Я разжала левую ладонь и продемонстрировала Алке свои «драгоценности».

– Было б там из-за чего ползать! – фыркнула Алка.

– Но-но! Попрошу!

Алка уселась на скамейку, на которой пару минут назад целовалась парочка, и запричитала:

– Я там с таким парнем классным познакомилась – спешу тебе на выручку, а тут какая-то ерунда! Паук, сережки… Цветочные горшки!

– Ну и как бы ты мне помогла? – плюхнулась я рядом с Аллой.

– Сказала бы, что тот парень – мой! И эта бледная моль не смела бы его целовать!

Я раскрыла рот от удивления.

– Алл, ты серьезно?

– А то!

– Могла бы что получше придумать, – промямлила я. Конечно, моя идея с пауком была тоже не гениальной… Но ведь сработало.

– Ну а теперь, – продолжила Алка, – зачем мне такой парень, если он от паучка убегает?

Алка мне подмигнула. Я рассмеялась:

– Знаешь, подружка, арахнофобия – штука страшная и распространенная.

– Архано… что?

– Забудь!

Я взяла из Алкиных рук стаканчик и допила уже давно остывший кофе.

– Ты с Зайцем-то встретилась? – задала вопрос Алка. В принципе, из-за чего мы тут и торчим…

– Не-а, не пришел твой Заяц драгоценный, как я и предполагала. Дисциплины – ноль!

– Похоже, тебе первой придется отказаться от «партнерства», – покачала головой Алка.

– Вот еще!

– Но как же ты его достанешь, если он даже на встречу не приходит? – развела руками Алка.

Она была права. Я кипела от негодования.

– Может, еще придет? – жалобно вопросила я.

– Кто? Артем? – Алка захохотала. – Забудь, Ритик! Сейчас «окно»! Все нормальные студенты в это время домой сваливают!

Я поднялась со скамейки.

– Как? – подскочила вслед за мной довольная Алка. – И мы тоже… вдруг стали нормальными?

– В столовку перед следующей парой зайдем? – невозмутимо предложила я.

– Ну и зануда… – разочарованно протянула подруга. – Зайдем!

Мы наконец выбрались из фойе в длинный, слабо освещенный коридор. Не успела я сделать и пару шагов, как Алка пискнула:

– Ритик, гляди!

Я перевела взгляд в сторону, куда указывала Алка. Там у расписания спокойненько себе стоял Артем Заяц. «На расслабоне», засунув одну руку в карман джинсов, другой рукой набирал сообщение на телефоне. И гаденько улыбался. Ну, может, не совсем гаденько, может, обычно улыбался. Но мне показалось именно так.

– Ах он прыщ! – воскликнула я. – Алла, ты видела, каков нахал?

Алка молчала, с интересом поглядывая то на меня, то на Артема.

– Твои дальнейшие действия? – спросила подруга. – В столовку?

– Какая теперь столовка? – зашипела я. – Тебе лишь бы пузо набить!

У меня уши пылали от негодования! Я даже позабыла, что пойти в столовую было моей идеей.

– Можешь идти… куда хочешь! – продолжила я. – Хоть домой!

Алка просияла.

– А я этого жука теперь никуда не пущу! Хитренький, я за него должна пятьдесят задач решать, пока он универ прогуливает?

– Но разве это не твоя цель – одной решать задачи? – ехидно уточнила Алка.

– Знаешь, одно дело пятерку для себя получить, и другое – еще и для этого паразита! – рассердилась я. – Все, Алка, иди! Я настроена решительно!

Мне кажется, у меня ноздри от возмущения раздувались. Алла предпочла меня больше не сердить, а поскорее ретироваться. В кои-то веки я великодушно отпустила ее домой, а не заставила сидеть со мной на всех занятиях.

Алка тут же испарилась, а я побрела в сторону Артема. Чем ближе я подходила к одногруппнику, тем сильнее меня охватывала ярость. Кем он себя возомнил? Я что, бегать еще за ним должна? В жизни ни за кем не бегала, тем более за такими, как он. Корону бы поправил, принц заячий.

В общем, к Артему я подошла настолько рассерженной собственными мыслями, что просто схватила его за рукав толстовки и потащила в сторону фойе. Кажется, парень от неожиданности чуть не выронил дорогой смартфон из рук.

– Ромашкина, ты? – удивленно проговорил Заяц.

– Умница, запомнил! – сквозь зубы проговорила я, не поворачивая головы. – Только не Ромашкина, а Ромашина!

Я затащила Тему в фойе, круто развернулась и тут же начала рассерженно бубнить:

– Ты что себе позволяешь, Заяц? Так дело не пойдет! У меня вообще-то мало свободного времени, чтобы тебя тут дожидаться стоять…

– Разве ты тут стояла? – удивился Артем.

– Ты о чем? – еще больше рассердилась я. – Ну, разумеется, стояла! И даже сидела!

Я резким движением указала на скамейку.

– Ну, не зна-аю, – протянул Артем. – Я опоздал немного, признаю, но когда заглядывал в фойе, тебя уже тут не было. Или это ты тут в десны долбилась с тем здоровячком?

– Сам ты долбился! Долбанутый!

– Ромашкина, полегче! – покачал головой Заяц. – Я говорю то, что видел! Тебя здесь не было… Ну, если, как вариант, ты не пряталась в пальмах в это время…

Кажется, я покраснела.

– Нам нужно обговорить все детали итогового проекта! – выпалила я, предпочтя перевести тему.

– Задачи пополам, и расходимся! – невозмутимо ответил Артем и уже развернулся, чтобы уйти…

– Так, стоп-стоп-стоп! – вновь схватила я парня за рукав.

Заяц многозначительно посмотрел на мою руку, и мне пришлось отпустить его. Что это я, правда, прицепилась, как репей. Еще растяну толстовку, черт знает, сколько его вещи стоят…

– Там еще теория есть вообще-то! – грубо напомнила я.

– Теорию тоже пополам! – пожал плечами Артем.

То есть как? Все-то у него просто… Пополам… Нарешает там неправильно, голова садовая, а я отметку плохую получу!

– Тогда, может, поделим сейчас задачи? – сердито поинтересовалась я. – Чем раньше начнем работу, тем лучше! Быстрее закончим!

«Быстрее отделаюсь от тебя!» – с раздражением подумала я.

Артем вздохнул и, подойдя к подоконнику, бросил на него свой рюкзак. Я поплелась следом за парнем, попутно пролистывая тетрадь с лекциями по электродинамике. Когда я причалила к окну, Заяц неожиданно схватил меня на руки и усадил на огромный подоконник. Все это произошло так быстро, что я даже возмутиться как следует не успела.

– Можно в следующий раз без рук? – буркнула я.

– Как скажешь, Ромашкина! – усмехнулся Заяц, стоя рядом и опершись рукой о подоконник. Он был значительно выше меня, сейчас наши глаза находились примерно на одном уровне. Он заглядывал в мою раскрытую тетрадь, куда был вклеен лист с заданием. Лицо его, пусть даже и очень симпатичное, маячило прямо передо мной. Я даже слышала его мерное дыхание…

– Ты можешь не нарушать мое личное пространство? – не выдержала я. – Рассопелся тут!

– Ну, мне ведь нужно узнать, какие там вопросы…

– Тебе должны были выдать точно такой же лист с условиями, – раздраженно проговорила я.

– Точно, где-то лежит у меня, наверное! – беспечно пожал плечами Заяц.

Я перевела дыхание. Фух-фух… Три-четыре. Дышать глубже. Нужно расслабиться и не раздражаться, расслабиться и не раздражаться…

– Я вообще не понимаю, как ты попал на наш факультет! – рявкнула я в конце концов. Расслабиться и не раздражаться не получилось.

– Я думал, что физфак – это и есть физкультурный… – лениво проговорил Артем.

Немая сцена. Я несколько секунд молча пялилась на одногруппника, не понимая, всерьез он или шутит. Если всерьез, то ты, Ромашина, крупно попала…

Но Артем громко заржал:

– Ты правда думаешь, что я настолько тупой? Ты меня явно недооцениваешь.

Как же, недооцениваю я его! «Гы-гы-гы…»

– Послушай… Артем, – устало начала я. – Ты даже не представляешь, как мне важна эта оценка…

– Представляю, – серьезно ответил Заяц.

– То есть ты знаешь, что я иду на красный диплом? – удивилась я.

– Понятия не имею, куда ты там идешь, – улыбнулся Артем. – Но мне тоже кровь из носу нужно написать эту работу на «отлично».

Так! Приехали! А я ведь только хотела предложить ему самоликвидироваться.

– Тебе-то зачем? – искренне удивилась я.

– Скажем так, тут личные интересы… – ушел от ответа Тема. – Меркантильные.

По-любому папочка пообещал новую машину или что-то в этом роде… А уж его друг-декан точно проконтролирует, чтобы Артем вовремя сдал работу…

– А я подумала, вдруг у тебя нет свободного времени на выполнение итоговой работы… Хоккей там, все дела… – как бы между делом начала я.

– Ну почему же, – пожал плечами Тема. – Моя команда вылетела из плей-офф, и планов у меня на весну нет…

Вот черт!

– Или бы ты хотел позаниматься один… – продолжила намекать я.

– Ромашкина, я тебе прямо сказал: мне тоже не нужен «минус балл», – перебил меня Артем.

– Я Ро-ма-ши-на! – сердито по слогам проговорила я.

Заяц опять улыбнулся. Чему лыбится, непонятно.

– Значит, ты не откажешься работать вместе со мной? – в лоб спросила я парня.

– Так же, как и ты не откажешься работать со мной! – немного с вызовом ответил Артем.

– И мы прям партнеры, все делаем вместе и ты не откажешься работать вместе со мной? – упрямо повторила я.

– Так же, как и ты не откажешься работать вместе со мной! Мы повязаны, – вновь повторил Заяц. – До гробовой доски!

Заяц громко заржал. Ха! Это мы еще посмотрим! Я в ответ коварно усмехнулась. Он не знает, с кем связался. Ведь я кого угодно могу довести до белого каления…

– Значит, смотри… Теоретические вопросы… Первый…

Я дотошно разделила вопросы, вырвала из альбома лист, достала линейку и карандаш из пенала.

– Сейчас я выпишу тебе, чем ты должен заняться в первые три дня…

– А линейка с карандашом тебе зачем? – устало поинтересовался Заяц.

– Как зачем? – сделала я невозмутимое лицо. – Сейчас разлиную строчки… Чтобы тебе понятнее и приятнее было читать… У меня знаешь такой неразборчивый почерк…

– Мне и так понятно будет! И очень приятно! – испуганно отозвался Заяц.

Кажется, со стороны я выгляжу как сумасшедшая. Но я этого и добиваюсь.

– Ой, да брось! – хихикнула я. – Мне несложно! Все должно быть по правилам! Кому приятно читать поехавшие строчки?

Этот риторический вопрос я задала в никуда. В пустоту. Тема не ответил. Хотя мог бы резонно отметить, что единственная здесь поехавшая – это не строчка, а я.

Я специально долго и аккуратно разлиновывала лист, каждый раз отступая от предыдущей строчки сантиметр. Даже кончик языка высунула, так старалась. Один раз карандаш сорвался с линейки, тогда я полезла в пенал за ластиком…

– Ты издеваешься? – простонал Заяц.

– А что такого? – пожала я в ответ плечами.

Разлиновав альбомный лист и аккуратно исписав его гелевой ручкой, я наконец протянула свое творчество Артему.

– Пожалуйста, вот вопросы, которые ты должен проработать. И давай обменяемся номерами телефонов… – учительским тоном попросила я. – Мы всегда должны быть на связи!

Тема продиктовал мне свой номер, я тут же набрала его. Сбросив вызов, парень нервно поинтересовался:

– Теперь я наконец могу быть свободен?

В душе я ликовала. Кажется, мне удалось вывести его из равновесия. Не он меня вывел, а я его! Так-то, Зайчик! Так-то!

Тема уже удалялся из фойе, глядя в экран телефона, а я продолжала сидеть на подоконнике, довольно болтая ножками… Когда внезапно он обернулся и крикнул мне:

– А как тебя зовут-то? Хотя, конечно, могу просто Ромашкиной записать…

– Меня зовут Маргарита! – злобно пропыхтела я. Вот же козел велкопоповицкий, вывел опять! 1:1!

* * *

Домой я пришла в самом скверном расположении духа. Громко хлопнув дверью, я прошла в свою комнату и плюхнулась на кровать. Прямо в верхней одежде.

– Куда, куда в пальто? – зашла следом за мной мама. Мамочка у нас переводчица с итальянского языка, работает непосредственно из дома. Поэтому они с Ромкой чаще всего в квартире торчат, когда брат не на тренировке, а мама не на маникюре.

– Ты чего распласталась-то? – вновь спросила мама, не дождавшись от меня реакции. Я прикрыла глаза.

– Ты веришь в энергетических вампиров? – простонала я. – Ну, это люди, после общения с которыми чувствуешь себя выжатым лимоном…

– Я знаю, кто такие энергетические вампиры, – кивнула мама. – У меня таких целых двое: сидят по своим комнатам.

Это она нас с Ромкой имеет в виду.

– Очень смешно! – буркнула я.

Мама присела на край кровати:

– Ну, кто там тебя так сегодня вымотал? И сними ты верхнюю одежду, ради бога! Спасибо, что не в ботинках улеглась…

Я послушно стянула пальто и вновь растянулась на кровати.

– Сегодня раздавали темы итоговых проектов, над которыми нужно работать в паре… Так вот, мне достался в партнеры настоящий кретин!

Кажется, я даже зубами от злости скрипнула.

– За что ты так его? – удивилась мама.

– Тупой как пробка… – Я для убедительности постучала о деревянную спинку кровати. – Хоккеист. Все хоккеисты непроходимые тупицы…

– Вообще-то твой брат занимается хоккеем! – напомнила мама.

– Так а я о чем?

Мама укоризненно покачала головой.

– Если этот мальчик, как ты выражаешься, пробка, у тебя есть отличный шанс проявить великодушие и подтянуть его по учебе!

– Вот еще! – фыркнула я. – Меня от одной его рожи тошнит.

– Маргарита! – строго проговорила мама. – Не этому я тебя учила!

Я пожала плечами. Пожалуй, не буду посвящать маму в свои планы избавиться от зайчатины. А то начнет лекции читать.

Мама поднялась с кровати.

– Рит, у меня еще столько работы… и вебинар в семь вечера. Займешься ужином? Покорми наших мужчин. И хлеба, кстати, нет. Спустишься в магазин?

Я простонала:

– Ужин, так и быть, приготовлю. Ну а хлеб? Неужели Ромке сложно за ним сгонять?

В нашей семье было принято, что за продуктами обычно ходили или мама, или брат. Мне таким некогда было заниматься. Приготовить – это еще можно. Это я умела и даже немного любила. Но почему я должна идти за хлебом… когда есть брат? Тем более Ромка после универа и тренировок все равно дома обычно торчит. А я это… энергетически истощена. Вот!

– А Ромки дома нет! – развела руками мама.

Я аж подскочила на кровати от неожиданности:

– То есть как?

– А вот так! Он уж пару недель как вечерами где-то пропадает. Какая-то новая компания у него… Вот как ты с братом общаешься!

Ага, вот так я с братом и общаюсь… никак.

– И что это за компания? – заинтересовалась я.

– Я думала, может, ты мне подскажешь, – грустно проговорила мама. – Но смотрю, с тебя взятки гладки. Переживаю я за него, Рит. Вдруг компания эта плохая?

Я гоготнула:

– Мам, ну, ему же не пятнадцать лет… Что переживать? У него какая-никакая, хотя, скорее всего, никакая, голова на плечах есть!

– Я так привыкла, что Ромка всегда дома… И все равно интересно, что там за ребята с ним… Рит…

Мама замолчала. Понятно, что сейчас скажет. Раз-два-три…

– Может, ты тихонечко попробуешь узнать, как там и что?

Мама с детства подначивает нас с братом на «откровенные» разговоры, чтобы мы потом передавали всю полученную из первых уст информацию ей. Не знаю, было бы проще, если б она сама напрямую задавала нам свои вопросы. Но так ей, видимо, легче. А еще она очень расстраивается, что с возрастом мы с Ромкой практически перестаем общаться. А ведь раньше были неразлейвода. Оно и понятно: у нас совершенно разные образ жизни, интересы… Но мама не упускает возможности, чтобы попытаться нас сблизить.

И если я могу как бы невзначай, как бы между делом расспросить Ромку обо всем, что интересует маму, то брат по отношению ко мне делает это чересчур наигранно. Или может зайти ко мне в комнату и без «здрасте» начать: «Маргарита, скажи мне одну вещь, тут мама интересуется…» В общем, совсем не заморачивается чувак.

Я знала, что маме совершенно не о чем беспокоиться… Да Рома уже, можно сказать, взрослый мужик!

– Попробую, куда я денусь! – успокоила я маму. Та просияла. Для нее мы всегда будем малышами, за которыми нужен глаз да глаз.

Мне все-таки пришлось тащиться в магазин за продуктами и готовить к приходу «наших мужчин» гуляш. Отец, очень занятой человек, владелец небольшой типографии, обычно приходил домой около девяти вечера. Ужинали они всегда вдвоем с мамой на кухне под итоговый выпуск новостей. Ромка, когда был дома, ел в это время в своей комнате, за компом. А я… я так поздно не ем. Это вообще-то очень вредно – наедаться на ночь.

Единственное время, когда мы все вместе сидели за столом, – это завтрак. Но с утра мы не вели задушевные беседы, не смеялись: «Ах, братишка, передай омлет! Всем продуктивного дня!» Сидели угрюмые, сонные, уткнувшись в свои тарелки.

На часах уже было около двенадцати, когда я из своей комнаты услышала, как поворачивается ключ в замочной скважине. Вообще я уже планировала лечь спать, но долг «понимающей» сестры не отпускал меня в царство Морфея. Я отложила учебник, на цыпочках пробралась в темный коридор, прислушалась. У родителей в комнате тишина – спят. А Ромка, предусмотрительно прикрыв за собой дверь, копошится на кухне. Ну что, голубчик! Сейчас мы выпытаем, где ты там по вечерам пропадаешь…

Ромка стоял перед открытым холодильником, с задумчивым видом заглядывая в кастрюлю.

– Салют! Может, тебе подогреть? – поприветствовала я брата.

От неожиданности Рома чуть не выронил из рук кастрюлю с гуляшом, громко звякнув крышкой.

– Тш-ш‑ш! – испугалась я. – Родителей разбудишь!

– Что ты шипишь! – также шепотом накинулся на меня брат. – Подкралась, как привидение!

– Как женщина в белом? – уточнила я, указывая на свою нарядную светлую сорочку.

– Нет, как привидение с мотором, – буркнул брат, усаживаясь за стол. – Разогревать не нужно, холодное поем.

– Тогда я дикое, но очень симпатичное! – констатировала я, приземлившись на стул напротив Ромки.

– С диким согласен, а насчет симпатичного поспорил бы.

Невозможный человек. Хочется запустить в него кастрюлей.

Ромка уплетал за обе щеки гуляш, а я все это время на него смотрела.

– Ты фе приперлафь-то? – не выдержал брат.

– Не разговаривай с набитым ртом! – привычно откликнулась я.

Ромка прожевал и внимательно посмотрел на меня:

– Спать иди.

Мне пришлось подняться из-за стола и для конспирации поставить чайник.

– Сейчас чайку попью да пойду! – безмятежно отозвалась я. – А ты где вечерами пропадаешь?

– Гуляю! – ответил брат, накладывая себе вторую порцию.

– Ты весь день не ел? Или накурился?

– Ты дура, что ли?.. Весь день не ел, – огрызнулся брат.

Так, самое важное для мамы узнала – не наркоман. Можно и без ночного чаепития обойтись.

– Ну хоть что за друзья? – осторожно поинтересовалась я. – Интересно же… Кто вывел тебя на солнечный свет из онлайна.

– Встретил старых друзей из секции, – нехотя откликнулся Ромка. – Твой допрос закончен?

– Какой допрос? – рассердилась я. – Нужен ты мне сто лет в обед! Это я так, поддержала светскую беседу… За чашечкой чая!

Я указала на чайник, который уже начинал закипать.

Брат продолжал с подозрением смотреть на меня.

– Ну, чего ты вылупился? – пришла я в негодование. – Знаешь, да ну тебя! Обойдусь без чаепития!

Я демонстративно вышла из-за стола.

– Ладно тебе, Рита, не обижайся! – вдруг остановил меня брат. – Я тут кое-что вспомнил…

Что он там еще вспомнил? Я заинтригована.

– Там… хм, – Ромка откашлялся. – Там один мой приятель очень хочет с тобой познакомиться!

– Что за приятель? – воскликнула я, забыв о позднем времени. – Что за приятель?

Второй раз я уже уточнила это шепотом.

– Ну, как я тебе объясню… просто старый знакомый, из секции.

– Из твоей новоявленной компашки? – уточнила я.

Ромка кивнул.

– Так-так, а с чего это вдруг он заинтересовался мной? – вновь плюхнулась я на стул. – Наверное, ты рассказал, какая у тебя классная сестренка с активной жизненной позицией?

Ромка тихо заржал:

– Ну-ну, нет, конечно!

– Тогда как? – растерялась я.

– Ты, оказывается, ему в детстве еще нравилась, видел тебя, когда маман нас по очереди по секциям распихивала.

Я задумалась.

– Знаешь, Ромка, заманчивое, конечно, предложение… Но я, пожалуй, откажусь.

Рома пожал плечами:

– Как знаешь. Парень хороший.

– Не уверена, что сейчас мне нужны отношения… Мне пока неплохо живется без них. К тому же через пару месяцев сессия начнется… А без отношений у меня такое чувство легкости, свободы…

– Все, Рит, я понял тебя! – поморщился Ромка. – Завелась… Будь добра, не посвящай меня в свои девичьи тайны, пожалуйста…

Я вздохнула. Ну вот и как мы должны сближаться с ним, по маминому мнению?

Выходя из кухни, я обернулась:

– Ром, а он прям вот с детства в меня влюблен, да? Жалко ведь его.

Брат покачал головой:

– Да он все эти годы не жил, а просто существовал. Говорит мне: «Ромыч, если твоя прекрасная сестра мне откажет, уйду в монастырь, дам обет безбрачия… Или со скалы спрыгну».

Я уставилась на Рому. Чайник начал тихонько насвистывать.

– Какая же ты, Рита, все-таки самодовольная! – фыркнул брат. – Спокойной ночи!

Глава третья

Утром Алла вскочила с кровати с уже привычной мыслью: «Блин, опять проспала практикум!» Взвесив все «за» и «против», девушка решила, что лучше она придет к концу пары, но стильно одетая и хорошо накрашенная, чем успеет на занятие, но при этом выйдет на улицу опухшая, бледная, без настроения…

«Все равно не готова! – оправдывала себя перед зеркалом Алла, чистя зубы. – Тут и двойку получу, и еще буду, как пугало, оставшийся день непричесанная ходить по универу. Лучше спокойно соберусь, приду к концу пары и поведаю преподу слезливую историю о том, как сумасшедшая маршрутка подрезала мой автобус, спровоцировав огромную пробку… А я так спешила, так хотела ответить…»

Алла ехидно засмеялась. Нужно только Риту предупредить, чтобы она отмазала ее перед преподавателем, сказала бы, что она уже едет. Алла быстро набрала сообщение. Но Рита не ответила. Оно и понятно: подруга со своим любимым беззвучным режимом никогда не слышала ни звонков, ни оповещений.

А вообще странно, что Рита не позвонила с утра. Она обычно проверяет, проснулась ли Алла. Да что там проверяет! Она бесцеремонно будит ее и выспаться никогда не дает!

На учебу девушка ехала в приподнятом настроении. Макияж вышел на славу, практикум удалось прогулять. А еще напротив сидит такой симпатичный парень и ей, Алле, периодически улыбается! Жалко, что тоже на автобусе куда-то тащится. Вариант неперспективный, но чудо какой симпатичный!

Алла еще немного построила парню глазки, но, как только заметила, что тот собирается с ней познакомиться, тут же вскочила с места и направилась к выходу. Много их таких желающих узнать девушку поближе. А вот Аллу никто в последнее время не цепляет. И зачем зря давать парню надежду? Лучше одну остановку прогуляться до университета. Тем более погода наконец налаживается. Кажется, в город пришла настоящая весна.

Алла неспешно добрела до нужного корпуса, выпила стаканчик кофе из автомата. Еще и вкусную шоколадную конфету в кармане пальто обнаружила! Утро определенно было для девушки добрым.

Поднявшись на четвертый этаж, где находилась нужная аудитория, Алла прислушалась. Тишина. До конца пары еще десять минут. Пишут что-то? Алла осторожно заглянула в замочную скважину, из которой ей помаячили пустые столы и стулья. Что за чертовщина? Так много человек сегодня проспали или просто пару перенесли в другую аудиторию?

Алла еще немного в нерешительности потопталась на месте, а затем, глубоко вздохнув, с силой распахнула дверь. К ее удивлению, аудитория была пуста. Только за первой партой гордо восседал Паршуков.

В этот момент телефон пискнул. Сообщение от Риты. Очень «вовремя»!

«Алл, в смысле ты задерживаешься? Сегодня же со второй, ку-ку! Так что не торопись!»

Действительно ку-ку. Алла вновь тяжело вздохнула. Выходит, практикум прогулять не удалось… Ну как же так! Почему она всегда такая невнимательная, ветреная… Ведь помнила, что во вторник должны были пару перенести… Стоп. Так сегодня уже вторник! Ну и ну!

Алла осторожно села за последнюю парту и от нечего делать начала сверлить взглядом спину Владлена. Интересно, а зачем он так рано в универ притащился? Вряд ли тоже перепутал время. Такие, как Паршуков, никогда и ничего не путают. Возможно, с утра его ждали какие-то профкомовские дела… Алле Владлен казался мужской версией Риты. Такой же… заводной. Правда, не такой коммуникабельный.

А ведь девушке с ним готовить итоговый проект. Подойти поздороваться, что ли? Уж кто-кто, а Алла не из робкого десятка. Но вот начать разговор с Паршуковым почему-то стесняется. Никогда раньше ей не приходилось вести беседу с… таким парнем. К тому же Владлен ей представлялся неприступным, замкнутым, себе на уме. Кто знает, может, он вообще псих и от него нормальным адекватным людям нужно держаться подальше?

Алла долго глядела в окно, о чем-то раздумывая, а затем все-таки поднялась со своего места. Девушка приближалась к первой парте, звонко стуча каблуками, но Паршуков даже не оглядывался. Так же и сидел, пялился в конспект, ровно держа спину. Алла еще не успела подойти к нему, как Владлен, не оборачиваясь, громко и даже как-то грубовато спросил:

– Чем могу быть полезен, Алла Гехт?

Алла резко остановилась. Как он узнал, что это она? По стуку каблуков? У него на затылке глаза есть? И вообще, почему он так сухо с ней разговаривает? Она ведь ничего плохого ему не сделала… По крайней мере пока что.

– Доброе утро, Влад… Владлен! – елейным голосом произнесла Алла.

– Доброе, Алла!

Девушка робко села рядом с одногруппником.

– Владлен, – несмело начала Алла. Странно, этот парень почему-то вселял в нее ужас. – Ты ведь слышал, что нас поставили в пару?

– Со слухом у меня все в порядке! – не отрываясь от конспекта, кивнул Паршуков.

«Ох, какие мы важные!» – с раздражением подумала Алла.

– Была б моя воля, я предпочел бы кого-то… более эрудированного, – заявил Владлен.

Алла задохнулась от возмущения. Да, она не лучшая студентка потока, но вот так списывать ее со счетов!

– Ну знаешь ли… – промямлила Алла. Куда делась ее напыщенность? Кого другого она бы уже в порошок стерла за такие слова!

«Пожалею убогого!» – оправдала свое поведение Алла.

– Выбирать тебе не приходится! – продолжила девушка.

– Это точно, Гехт… это точно! – тяжело вздыхая, покачал головой Паршуков.

Алла сидела рядом с ним мрачнее тучи.

«Вот же гад! Сидит, блин… важный. Будто каждый день таких девчонок, как я, отбривает!»

– Что же будем делать с тобой, Гехт? – повернулся к Алле Владлен. Спросил он это деловым тоном, будто был преподавателем. При этом смотрел куда-то мимо Аллы, барабаня пальцами по столу.

«Ага! А в глаза смотреть боится! Корчит из себя главного, стеснительный ботаник!» – обрадовалась Алла.

– Делай со мной что хочешь! – с вызовом проговорила Алла, положив свою ладонь на руку Владлена.

Паршукова будто током ударило.

– Ты чего? – звонко засмеялась Алла. – Пошутить нельзя? Хорошо, обещаю в следующий раз без рукоприкладства!

Владлен тут же проговорил сердито:

– Я знал, что у таких девчонок, как ты, одно на уме!

Алла вспыхнула:

– Одно? Одно? И что значит «таких, как ты»?

– Тебе и тебе подобных! – с издевкой и даже презрением произнес Паршуков.

– Ну знаешь ли… Баран! – взорвалась Алла. – Много ты понимаешь! Ты в зеркало себя видел? Амеба в водолазке!

Щеки девушки пылали.

– Да если хочешь знать, – разъяренно продолжала Алла. – Я и «мне подобные» в обычной жизни и в сторону бы твою не глянули! Много ты, Паршуков, на себя берешь!

С этими словами Алла как ужаленная вскочила со стула и гордо отправилась на свое место. Слава богу, в аудитории пока никого не было и одногруппники не слышали, как грубо себе позволил общаться с ней Владлен.

«Что он о себе возомнил? – сердилась Алла. – Другой бы на его месте понял, что это всего лишь шутка… Поддержал глупый флирт! А этот чудик меня уже записал в разряд девушек легкого поведения… Идиот!»

Вместе со звонком на перемену в аудиторию начали подтягиваться студенты. Алла сидела как на иголках: ей не терпелось высказать свое возмущение подруге Рите. Но Риты все не было.

* * *

– Этот придурок Ромка зашел в ванную без очереди! – колотила я в дверь ванной комнаты.

– Этот придурок Ромка, как ты выражаешься, твой брат! – Мама выглянула из кухни. – Имей уважение!

– Ни фига! – заорала я. – В кои-то веки мне не к первой паре, хотела спокойно собраться… Черта с два! Он вообще в универ ходит когда вздумается… по своему собственному расписанию! Зачем он лезет в ванную именно сейчас?

Брат на мои выпады никак не отвечал. Из-за двери слышалось монотонное жужжание электрической бритвы.

Мама подошла ко мне и обняла за плечи:

– Рит, у Ромки вдруг проснулась любовь к учебе! Поощрим его внезапную тягу к знаниям?

Я негодовала. Ромка у нас такой тюфяк, которому ничего не интересно, что родители готовы поощрять каждый его чих! О, Роман поднялся с кровати и как престарелая черепаха выполз из своей комнаты… Кубок и грамоту ему за это!

– А может, он даже не в универ наряжается! – ядовито проговорила я.

Бритва за дверью перестала жужжать. Ага! Выведу этого обманщика на чистую воду! Собрался куда-то слинять вместо пар…

– Не в универ? – удивилась мама. – Тебе что-то об этом известно? Есть доказательства?

– Нет у меня никаких доказательств! – буркнула я.

Бритва вновь весело зажужжала.

– Тогда предлагаю тебе пройти на кухню и дождаться брата за чашечкой свежесваренного кофе!

Я уселась за стол в простыне, со всклоченными волосами и недовольной физиономией. Ненавижу, когда кто-то нарушает мои планы… Тогда, когда мне надо на первую пару, приходится делить ванную с папой, который в нашей семье уходит из дома раньше всех. Думала, что сегодня я спокойно приму душ, а тут Рома нарисовался… Притом что обычно он не то что ко второй… он и к третьей паре продрать глаза не может. Вообще странное расписание у человека: когда проснулся – тогда и пары.

Я нащупала свой телефон на обеденном столе. Сообщение от Алки.

«Ритик, я задерживаюсь! Но уже, честное пионерское, еду в универ! Прикрой меня, плиз!»

Прикольно. Кажется, Алка опять перепутала недели. Или, как обычно, прослушала объявление, которое делал преподаватель. Вечно торчит в телефоне, а потом удивляется, что земля, оказывается, не плоская и не лежит на трех китах.

Я ответила Алке, бросила телефон обратно на стол и зевнула.

– Мам, он издевается? – заканючила я. Мама в это время готовила для Ромки бутерброды.

– Человеку тоже нужно собраться! – Мама взглянула на настенные часы. – Тем более времени у тебя еще вагон и маленькая тележка!

– Как же, вагон! – хмыкнула я. – У меня уже совершенно точно не получится выйти заранее! Сейчас выпрусь тютелька в тютельку, а если лифт застрянет… или маршрутка задержится… или пробки…

– …или на землю спустятся инопланетяне и заберут такой ценный экземпляр, как ты, на опыты! – закончил мое предложение Ромка. Не слышала, как он вышел наконец из ванной. Подкрался незаметно, шпион недоделанный.

Мама тихо засмеялась.

– А что, – с вызовом ответила я. – Все может быть! Не тебя же им красть на опыты, инфузория! Ты им только на суп пойти можешь…

Я громко захохотала от собственной шутки.

– Так, дети, прекратите! – поморщилась мама. – Рита, ты там, кажется, в душ рвалась.

Всегда забавно, когда мама прерывает наши перепалки фразой «Так, дети!». Нашла детей. Я себя считаю давно сформировавшейся взрослой личностью, а Ромка… Ромка вот уже почти наш холодильник перерос.

Выйдя из душа, я повеселела. Даже Ромка уже так не раздражал. Мы втроем позавтракали, я быстро собралась, натянув любимые бежевые брюки и голубую рубашку.

– На улице сегодня тепло, – сообщила мама. – Думаю, вместо пальто можешь смело надеть новый тренч!

Я обрадовалась.

– Весна, весна! Как воздух чист! Как ясен небосклон! – продекламировала я.

– Ты же вроде опаздывала, – проворчал Ромка, мы не могли с ним разойтись в узкой прихожей. – Теперь Пушкина цитируешь…

– Это Баратынский, невежда ты этакий! – покачала я головой, зашнуровывая кеды.

– Дай пройти, вежда нашлась!

– Не толкайся! Ай! Дурак! Ну скажи ему, мама!

– Я вас сейчас обоих с лестницы спущу!

Кажется, мы все-таки разозлили ее нашими пререканиями.

Мы с Ромкой решили скорее ретироваться на лестничную площадку. Шнурки я дозавязывала у лифта.

– Только не говори, что ты так в университет намарафетился! – зло прошипела я на брата уже в лифте.

– С чего такие выводы? – с невозмутимой физиономией ответил Рома. – Получать знания для меня – всегда праздник!

– Ну-ну… – хмыкнула я. – Даже футболку погладил.

– Хорошо, я еду с друзьями за город! – сообщил мне брат. – Что ты теперь сделаешь? Пожалуешься маме?

– Не буду я никому жаловаться! – поморщилась я. – Зато потешу свое самолюбие: я в тысячный… нет, в миллионный раз оказалась права!

Ромка скорчил презрительную гримасу.

– Ну а какой повод ехать сегодня за город? – поинтересовалась я, когда мы выходили из подъезда.

– По этому же поводу ты напялила новый плащ, Коломбо! – парировал брат. – Погода уж больно хорошая!

Это правда. На улице нас встретили теплые солнечные лучи. Над головой щебетали птицы, со стороны детского сада во дворе доносились счастливые детские голоса.

Мы с Ромкой уже доплелись до угла дома, когда неподалеку затормозил дорогой внедорожник.

– Это за мной! – доверительно сообщил брат. Я вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто сидит за рулем, но тщетно. Мог бы поудобнее припарковаться. Для меня.

– Впечатляющая машинка! – присвистнула я. – Вы, случайно, не поедете через мой универ?

– Случайно, не поедем! – развел руками брат. – К тому же тебе не хватит места…

Я надулась. Тут же опустилось тонированное заднее стекло внедорожника, и оттуда показалась симпатичная девичья мордашка.

– Ро-ом-ка! – крикнула девушка и помахала рукой.

– Ну, сестренка, желаю удачного учебного дня! – хмыкнул Рома. – Вечером буду дома! Топай на остановку!

И Рома припустил к машине. Я завистливо глядела вслед. Что греха таить, иногда мне тоже хотелось плюнуть на учебу, прогулять хоть денечек, пустившись в какую-нибудь авантюру. Но даже когда я не посещала университет, лежа дома с температурой, меня терзали муки совести. Как же альма-матер без меня?..

Ромка забрался на переднее сиденье, махнул мне рукой, и внедорожник, из приоткрытых окон которого доносилась музыка, сорвался с места. Я же отправилась на свою остановку.

* * *

Не успела я войти в аудиторию, как на меня накинулась Алка:

– Ну наконец-то! – схватила она меня за руку. – Ты где так долго ходишь?

Я даже отпрянула:

– Слушай, я уже догадалась, что ты так тянешься к знаниям, что пришла на целую пару раньше, но я вроде не опоздала…

Я взглянула на наручные часы. До начала занятий было еще семь минут.

– Знаю, знаю! – запричитала Алка. – Просто мне надоело сидеть тут тебя ждать…

Я ликовала. Может, подруга наконец поймет, каково это – ее вечно дожидаться?

Не спеша разложила свои вещи на парте.

– Почему ты не сказала, что Паршуков такой противный? – прошипела Алка.

– Противный? – удивилась я. – Не замечала.

– Ты же с ним общалась, передавая свои бразды правления… Как можно было этого не заметить? – удивилась Алла.

– Ну, я общалась с ним не только тогда, – пожала я плечами. – Мы много где пересекались… Может, он немного странноват, замкнут… Но противности я в нем не замечала, извини!

– Ну-ну! Да он же невозможный просто! – кипела Алка.

– А ты где с ним успела пообщаться? – сначала не поняла я. – А, у вас же проект! Вы его обсуждали?

– Не успели мы ничего обсудить, – пробурчала Алка. – К твоему Паршукову не подберешься, сидит важный, как принц Гарри на выданье… А у самого ни кожи ни рожи! Говорит: «Такие, как ты… легкого поведения… Партизанка, короче!»

– Партизанка? – подняла я брови. – Так и сказал? Может, куртизанка?

Алка пожала плечами:

– Какое он имеет право так со мной разговаривать?

– Мне кажется, ты утрируешь, – осторожно проговорила я. Странно, никогда не замечала со стороны Владлена агрессии…

– Ненавижу его! Вошь заумная! – процедила сквозь зубы Алла.

– Как же вы будете готовить проект? – задалась я вопросом. – Раз ты его ненавидишь.

Алка вновь дернула плечом:

– Понятия не имею…

– Ты можешь отказаться от него! – стала рассуждать я. – Тебя «минус балл» не остановит…

– Да? – разозлилась Алла. – И что я, по-твоему, нарешаю одна? Получу двойку – и снизят оценку до единицы?

– Или получишь единицу – и выйдешь в ноль! – захохотала я. – Получишь дырку от бублика!

– Смейся-смейся, Ромашина! – сквасилась Алка. – Не все такие отчаянные Эйнштейны, как ты, чтобы все задачи одной решать! Ладно бы еще отец помог, а то ведь он принципиально никогда в мою учебу не вмешивается…

– Тогда найди подход к Владлену! – похлопала я по плечу Алку.

В аудиторию в это время зашел преподаватель.

– Звонок все услышали? – обратился он к потоку. – Тогда начинаем лекцию! После у группы 303 будет практикум…

– Я думала, сначала практикум, – шепнула мне в ухо Алла.

– Еще ты думала, мы сегодня с первой пары! А куртизанка – это такая женщина легкого поведения, – ответила я.

Алка отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи.

Мы стали быстро записывать материал под диктовку преподавателя, и на перешептывания не было времени. Зато когда пожилой мужчина отвлекся от темы и ударился в воспоминания о том, как обстояли дела с наукой раньше, Алка опять повернулась ко мне:

– А если я откажусь от Паршукова, возьмешь меня в партнеры?

– Я бы с радостью! – ответила я. – Но от Зайца отделаться не так-то просто…

– Почему? – удивилась Алла. – Ему тоже жалко балла, что ли?

– Именно!

– Я думала, ему не так принципиально, как тебе…

– А я о чем?

– Дела-а‑а! – расстроенно протянула Алла.

Мы вновь уткнулись в конспекты. Кстати, об Артеме… Я пошарила взглядом по аудитории, но сегодня среди студентов своего «коллегу» по проекту не нашла. Что и требовалось доказать! У меня на весну нет планов, говорит… И это он так за учебу взялся?

– Ты, кстати, ушастого не видишь? – на всякий случай обратилась я к Алле.

– Ты про Степанова? – оживилась Алка.

Это она про нашего одногруппника, который отличался лопоухостью.

– Вон он с Грибовой сидит за третьей партой, – кивнула Алка. – Слушай, по-моему, у них шуры-муры, тебе так не кажется?

– При чем тут Степанов… и Грибова? – нахмурилась я. – Я про Артема!

– А… – протянула Алла. – Не, Тему не видела сегодня. Его совершенно точно нет в универе.

Я крякнула от досады. Ну, напарничек, погоди!

* * *

Когда мы с Алкой вышли из стен родного университета, погода уже не была столь солнечной, как утром. Я поежилась на ветру и сильнее запахнула тренч.

– Милая вещица! – одобрила Алла. – Новый?

– Ага… Ромка, увидев меня в нем, назвал Коломбо.

– Не слушай этих мальчишек, – поморщилась Алла. – Что они понимают?

Здесь я была солидарна с подругой. Ничего они не понимают.

По дороге к остановке Алла вновь подняла актуальную для нас тему:

– Ритик, теперь ты просто обязана отвязаться от Зайчика! – канючила она. – Если раньше на кону стояла только твоя оценка, то теперь еще и моя! Не хочу делать проект с Паршуковым! Он мне не нравится! Я этого просто не переживу!

– Можно подумать, мне Заяц нравится! – хмыкнула я.

– Тогда думай, думай, голова, как нам его сбагрить? Если он даже в универ не ходит… как ты сможешь его вывести из себя?

– Ну, вообще-то у меня есть номер его телефона! – задумчиво проговорила я.

– Ну и что? Телефон! Ты будешь ему звонить баловаться, что ли…

– Почему баловаться? – удивилась я. – По делу…

Внезапно лицо мое просияло.

– Ну конечно! По делу, Алла, по делу!

Я даже подпрыгнула на месте от радости.

– Чего ты скачешь, как лошадь, не пойму! – не разделяла моего веселья Алка.

– А того! Я буду так часто звонить по делу, что он не обрадуется, что со мной связался…

– А если он просто не будет брать трубку? – охладила мой пыл подруга.

– Тогда нужно совершить один точный, стратегический удар! – сурово произнесла я.

– Ты о чем? – опять не врубилась Алка.

– Позвоню ему сегодня глубокой ночью… Типа у меня озарение по какому-нибудь из теоретических вопросов…

Алка смотрела на меня с недоверием:

– Все это, конечно, замечательно, Ритик, но есть одно «но»!

– Какое еще «но»?

– Глубокой ночью ты, милая моя, глубоко спишь! Ты ж раньше двенадцати уже храпака даешь! Как же твое золотое правило, что ложиться и вставать нужно в разные дни, а не в один?

– А кто сказал, что я не буду спать? – удивилась я. – Буду! Я ночью будильник поставлю, чтобы ему позвонить…

– Ха! – не поверила мне Алла.

– Честное слово! – закричала я. – Это же ради дела… Ради нашего с тобой блага, между прочим! Поэтому в твоих интересах – верить в меня!

Последние слова я произнесла слишком высокопарно.

– Да верю я в тебя, дорогая моя, верю… – вздохнула Алка. – Рит, ну что за ерунда такая? Вроде бы мы этим парням и не нужны, а отделаться от них все равно не можем…

– Заложники ситуации! – философски заключила я.

* * *

Кажется, будильник прозвенел уже в третий раз. Точно, я уже трижды нажимала на отсрочку.

Я – стопроцентный жаворонок. Для меня настоящая пытка выйти с Алкой раз в три месяца в ночной клуб. В то время как моя подружка готова тусоваться до утра, я уже в час ночи собираюсь вызывать такси до дома. Ибо вовсю клюю носом. Да что там говорить… не припомню ни одной полноценной новогодней ночи в своей жизни. Обычно я отправляюсь на боковую сразу после поздравления президента.

Так… о чем это я? А, это уже четвертый будильник. Ну все! Не смешно! Пора действовать! Три часа ночи. Интересно, а если Заяц вообще не спит в это время? Тогда облом. Но все же надеюсь, он обычный человек, а не летучая мышь… Тоже мне Бэтмен, нашелся.

Я нащупала под подушкой телефон и выключила вновь запиликавший будильник. Еще со школы у меня стояла на нем песня группы «Мумий Тролль» – «Такие девчонки». Конечно, под эту композицию логичнее было бы засыпать, но я так ее любила, что когда-то решила именно с нее начинать каждое свое утро. Странно, но сегодня, когда я в четвертый раз услышала «Эти новости здесь никогда не закончатся…», мелодия мне уже не казалась такой волшебной, как прежде.

Черт! Я ослепла! Почему так светло? Нужно убавить яркость на телефоне… Где этот чертов Заяц в моих контактах… Вот он. Ага. Ну смотри, Зайчик, надеюсь, ты не отключаешь на ночь телефон…

Если честно, я даже не очень продумала, что буду говорить. Единственное, что я предприняла, – это поставила будильник. Так, один длинный гудок… второй… третий…

– Да? – раздался сонный мужской голос в трубке.

Ну все! Сейчас пошлет меня на три веселых буквы. Как и положено нормальному человеку. Но Артем ведь у нас ненормальный… чокнутый он.

– Заяц? – шепотом спросила я.

Сейчас Тема должен ответить: «Да Заяц, Заяц!» А я крякнуть: «Ну, Заяц! Ну, погоди!» И со всей дури треснуть телефонной трубкой об тумбочку… И музыка такая: па-ам-пам-пам-пам! Кажется, все это я видела уже во сне…

– Ромашкина, ты с ума сошла? – сердито ответил Тема. – Ты день с ночью перепутала?

Такого вопроса в моем сценарии не было. Если честно, я думала, он начнет орать и обзываться…

– Я тут подумала над двенадцатым теоретическим вопросом… – промямлила я сонно. Черт знает, какой там двенадцатый вопрос, по правде говоря, уже не помню. Но надо же что-то сказать.

– Ты совсем поехала, что ли? – прямо спросил Заяц.

– Динамические уравнения Максвелла… – невозмутимо продолжила я, – для потенциалов в ло… ло…

Я засыпала…

– …в лоренцовской калибровке.

Трубка молчала. Я тоже молчала. Пару раз медленно моргнула. И закрыла глаза.

– А? – отозвался наконец Тема.

– Артем, ты спишь, что ли? – с вялым возмущением спросила я. – Ты еще не работал над этим вопросом?

– Тебе лечиться надо! – посоветовал Заяц. – Я кладу трубку!

– Нет! – сонно запротестовала я. – Стой-стой-стой! Я всю ночь об этом думала… этот вопрос мне покоя не-е дае-ет.

Господи, я разговариваю, как заторможенный робот. И все со мной происходит будто в замедленной съемке.

Трубка вновь замолчала. И я замолчала.

– Ну и что там в лоренцовской калибровке? – в тишине вновь раздался хриплый голос Артема. Его я слышала сквозь сон. Сон! Интересно, сколько я уже сплю с трубкой в руках?

– Заяц, мне кажется, нам надо серьезно заняться этим вопросом! – встрепенулась я, вытерев рот рукой. Так сладко заснула, осталось только слюнки пустить.

– Мне кажется, тебе надо серьезно заняться своей головой! – ответил мне Артем и положил трубку.

Несколько коротких гудков… И вот мне снится, как я, насвистывая, с сигаретой в зубах забираюсь по веревке на балкон. А хорошенький смазливый Заяц перерезает огромными ножницами веревку, и я лечу вниз (мне так страшно в этот момент) и при этом благим матом ору определение уравнения Максвелла… Кажется, Заяц прав. Мне пора подлечиться.

Глава четвертая

Как же здорово, что мы не учимся по субботам! С этой мыслью я проснулась около пяти утра, и тут же обнаружила сотовый телефон в руках. Сладко потянувшись, отложила смартфон на прикроватную тумбочку, а сама улеглась удобнее, закутавшись в пуховое одеяло. Закрыла глаза…

Меня разбудил звонок. Надо же! Вчера вечером впервые за долгое время я зачем-то вывела телефон из беззвучного режима – и вот, пожалуйста! Сколько я проспала? Минуту? Две? Я ошарашенно вскочила с кровати. Часы на стене показывали семь утра. Кому там приспичило звонить в субботу в такую рань? Я планировала в выходной поспать хотя бы до девяти… Если звонят так рано, значит, что-то случилось! Ой, а если с бабулей что?

Все эти мысли пчелиным роем пронеслись в моей голове. Спросонья я уже вообразила себе катастрофу вселенского масштаба, сердце бешено стучало! Но когда я увидела на дисплее ненавистное мне «Заяц», все встало на свои места…

– Семь утра! – прошипела я. – Что тебе надо в субботу в семь утра?

– А что такое, Ромашка? – весело отозвался Артем. – Ты не выспалась? Бурная ночка выдалась, а? Со стариной Джеймсом Максвеллом…

Заяц рассмеялся. Фоном негромко звучала музыка, кажется, он был за рулем. Мое воображение тут же нарисовало счастливого белозубого Тему, мчащегося на машине по дороге, на которой в этот час трудятся лишь поливальные машины. Утреннее весеннее солнышко ласково греет, возможно, Артем нацепил солнечные очки или открыл люк в своем автомобиле… Так, стоп, Маргарита. Уж больно в положительном ключе ты нафантазировала об этом кретине. Единственная машина, в которой он может ехать по городу в семь утра, – это мусоровоз, везущий Артема на свалку. Ха-ха-ха!

– Зачем ты позвонил мне в семь? – сердито повторила я свой вопрос.

– Затем же ты позвонила мне в три… – многозначительно проговорил Заяц.

«Так ведь чтоб от тебя, дурака, отвязаться!» – с раздражением подумала я. И тут меня осенило. Так, стоп! В планах Темы – точно так же отвязаться от меня? Ну-ну, посмотрим, кто кого!

– Меня правда беспокоил этот вопрос… – занудно начала я.

– Слушай, Ромашкина, случайно, ты не на наркоте сидишь? – с подозрением поинтересовался Заяц.

В это время в комнату заглянула заспанная мама:

– Рит, ты уже проснулась, что ли?

Увидев в моей руке телефон, мама просияла.

– С кем с утра пораньше? С мальчиком? – прошептала она.

Я поморщилась и отмахнулась.

– Нет у меня наркотиков! – рассерженно ответила я Артему.

Лицо мамы вытянулось от удивления. Она тут же вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Неудобно получилось. Этот Заяц болтает всякие глупости, а ты потом родителям доказывай, что не верблюд.

Заяц на том конце провода смеялся.

– Можно узнать, что тебя так все время веселит? – процедила я сквозь зубы.

– Честно? – доверительно поинтересовался Артем. – Твоя реакция! Разве не для этого ты мне вчера звонила?

Я примолкла. Это что же получается? Я на поступок Темы сержусь куда больше, чем он на мой такой же. Алло, Рита! Все должно быть наоборот! Это он должен беситься от тебя, а не ты!

– Вообще-то, Заяц, я правда вчера звонила по делу! – постаралась я ответить как можно сдержанней. – Как я уже тебе говорила, меня очень волнует судьба нашего проекта!

– Так и меня волнует! – возразил Артем, посигналив кому-то на дороге. – Именно поэтому я подготовил все вопросы, которые ты мне выписала… На разлинованный листочек, помнишь?

Про «разлинованный листочек» он сказал слишком ядовито…

– Врешь! – ахнула я. – Ты серьезно разобрал те вопросы?..

– Ромашкина, зуб даю! – серьезно ответил Тема.

Я разозлилась еще больше. Еще зуб мне свой заячий дает! Так не должно быть, нет! Когда он успел? Самое обидное, что я к проекту вообще еще не притрагивалась. С этими своими планами «Как отделаться от парня за 10 дней»!

– Тогда нужно посмотреть, что ты там понаписал… – невозмутимо ответила я. – Сопоставим с моими ответами! Я давно уже всё сделала…

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Заяц. – Наверное, еще до того, как задание выдали.

Я вскипела! Как! Ему! Удается! Так! Меня! Раздражать!

– Послушай, Заяц! – зашипела я в трубку. – Сегодня в четыре часа встречаемся в студгородке, рядом с фонтаном… Продемонстрируешь мне готовые теоретические вопросы…

– Ромашкина, сегодня суббота, какой студгородок, какой фонтан? – ужаснулся Артем. – Ты в своем уме?

– Ну не в твоем же! – огрызнулась я.

– У меня, как и у всех нормальных людей, есть планы на субботу! – запротестовал Заяц.

– У меня тоже поход в бассейн, но я… ради итоговой ра-бо-ты, – подчеркнула я, – готова изменить свои планы!

– Рад за тебя очень, а я не готов!

– Ха! В четыре часа и не минутой позже! – упрямо повторила я.

– Не думаю, что у меня получится прийти! – так же упрямо парировал Артем.

– Заяц, только рискни не прийти! – пригрозила я.

– А то что? – усмехнулся парень

– А то… все! – предупредила я.

– Пока, Маргаритка! – попрощался со мной Заяц.

– Буду ждать тебя в четыре! – успела выкрикнуть я жалобно. Короткие гудки.

Мама вновь заглянула в комнату.

– Я тут краем уха услышала… – нерешительно начала она.

– Я не наркодилер! – предупредила я сразу.

– В этом я не сомневаюсь, – засмеялась мама. – Я о другом… Рита, вот так открыто напрашиваться на свидание…

Я чуть с кровати не грохнулась от неожиданности.

– Какое свидание? – закричала я. – С этим чучелом?

– Внешность – не главное! – серьезно ответила мама.

Я поморщилась как от кислого лимона.

– Дело не в этом! В общем, мама, не бери в голову… Я говорила с парнем, с которым нам нужно делать проект, и мы всего-навсего обсуждали, кому в какое время удобнее встретиться. Спокойно, серьезно, как взрослые адекватные люди…

Я невозмутимо пожала плечами.

– Кажется, ты ему угрожала, – осторожно напомнила мама.

– Вот еще, угрожать ему! Много чести! – произнесла я, сжимая при этом кулаки.

Я встала с кровати и отправилась к своему письменному столу. Достала из ящика несколько учебников, тетрадь, включила ноутбук…

– А завтрак? – встрепенулась мама.

Я выбежала из комнаты и вернулась уже с зубной щеткой во рту.

– Некогда, мамочка, некогда! Надо кое-что по учебе срочно сделать…

Мама смотрела на меня удивленно, разве что пальцем у виска не покрутила.

– Рита! Суббота, семь утра… Ты с ума сошла? Какая учеба?

Я метнулась обратно в ванную, сплюнуть пасту.

– Мам, представляешь, один двоечник и прогульщик разобрал в разы больше вопросов, чем я! – крикнула я из ванной.

– И что?.. – откликнулась из моей комнаты мама.

– Как что? – продолжила орать я сквозь шум воды. – Мне нужно догнать и перегнать мерзавца!

– Что за лозунги? Ты, Рита, как Никита Хрущев! – пробормотала мама.

Тут из своей комнаты выглянул Ромка:

– Что эта сумасшедшая вопит на весь дом? – недовольно поинтересовался заспанный брат. – Поспать не даете…

Я к тому времени уже вышла из ванной.

– Рома, какой-то двоечник обошел нашу Риту по учебе!..

– Ну, не прям по всей учебе, – промямлила я. – По одному предмету!

– Конечно, у твоей сестры включился азарт, – продолжила объяснение мама.

Ромка поочередно смотрел то на меня, то на маму.

– Вы сейчас серьезно?

Мы кивнули.

– Серьезно обсуждаете это в выходной в такую рань?

Мы вновь кивнули.

– Ну ладно, эта чокнутая… – Ромка кивнул на меня. – Азарт у нее включился… Но ты, мама, сама не понимаешь, что это хм… немного ненормально? Ты воспитала монстра!

– Странно, конечно, что ты такого мнения о себе… – воскликнула я. – Но ты лучше иди кофейку сестрице свари! Мне предстоит славно потрудиться!

Я в предвкушении потерла руки и отправилась за учебники, оставив недоуменных маму и Рому в коридоре. Я слышала, как они о чем-то перешептывались. По-моему, мама выясняла, как обстоят дела с учебой у брата. Вскоре до меня донеслось:

– Мам, да какой университет, когда такая погода на улице, смеешься, что ли?

– Вы не можете прикрыть дверь в мою комнату? – прокричала я, грызя кончик шариковой ручки. – Мешаете!

– И как в один день у меня могли получиться такие разные дети? – с тяжелым вздохом вопросила мама.

* * *

Алла в это утро также поднялась ни свет ни заря. А это все ее мама, Татьяна Георгиевна. Она еще в феврале решила, что они с дочерью просто обязаны заняться каким-нибудь экстремальным видом спорта весной. Женщина всегда вела активный образ жизни и решила наконец приобщить к нему и свою единственную дочь Аллу. Татьяну Георгиевну совершенно не устраивала жизнь ее ребенка. Частенько Алла сбегала в ночные клубы, в университете перебивалась с тройки на тройку, ложилась спать поздно… И все время сидела в телефоне! А ведь Татьяна Георгиевна несколько раз говорила: Аллочка, бери пример со своей лучшей подруги Маргариты! На ту, наверное, родители не нарадуются… И умница, и красавица, отличница, активистка. Сколько раз Алла рассказывала, что у Риты ни минуты свободного времени, постоянно она чем-нибудь занята. А ведь Татьяна Георгиевна в студенческие годы была точно такой же… На вопрос, что мешает Алле стать похожей на Риту, девушка пожимала плечами: «Люди всякие нужны, люди всякие важны… Просто мы, мама, все разные!» И не поспоришь ведь.

– Вставай, соня! – заглянула в комнату Аллы Татьяна Георгиевна. – Сегодня до плюс пятнадцати обещают!

– Ну и что? – пробормотала Алла, уткнувшись лицом в подушку.

– Как это что? Ты забыла, что на этих выходных мы с тобой собирались учиться кататься на роликах?

Алла вновь промычала что-то неразборчивое. Татьяна Георгиевна уже распахнула гардероб, подбирая для дочери подходящую одежду для экстремальной прогулки.

– Сейчас вот по этой водолазке утюжком пройдусь… – мечтательно проговорила она. – Алла, ты что, опять уснула? Ал-ла! Жду тебя на кухне через десять минут!

С этими словами Татьяна Георгиевна подхватила мятые вещи и вышла из комнаты. Алла с раздражением откинула одеяло. Что за жизнь ей такая досталась? Почему она вечно должна исполнять чьи-то прихоти, подстраиваться под кого-то? В гробу она видала эти роликовые коньки… За двадцать лет жизни ни разу не каталась, не стоило, наверное, и начинать… То мама со своим экстримом, то Рита со своей учебой… А ей, Алле, только и надо, что выспаться как следует, покушать вредностей, прогулять пару, зависнуть в Интернете… А они все вокруг правильные такие, ну куда деваться!

Алла взглянула на часы: кошмар, всего лишь восемь утра! Зайдя с телефона в социальную сеть, девушка с удивлением обнаружила Риту онлайн.

«Мы с мамой идем кататься на роликах, прикинь! – настрочила Алла. – А ты чего тут сидишь в такую рань?»

«Я музыку слушаю! – ответила сразу Рита. – И вопросы по электродинамике готовлю!»

Алла тяжело вздохнула. Сумасшедшая женщина! Алла тут же представила воодушевленную Риту, которая встала чуть свет и с энтузиазмом принялась за учебу.

«Меня в семь утра этот придурочный Заяц разбудил, прикинь?» – пришло новое сообщение от Ромашиной.

«Да ладно? – удивилась Алла. – Зачем?»

«В отместку! Похоже, этот кролик облезлый догадался, что я ему ночью специально звонила… Шут гороховый! Сегодня с ним встречаемся в четыре… Всю душу заячью из него вытрясу!»

– Алла! – В комнату опять зашла Татьяна Георгиевна. – Завтрак готов! Жду!

Алла лениво жевала яичницу с тостами и вполуха слушала маму.

– Поедем в роллер-школу, мне Венедикт Афанасьевич с папиной кафедры контакты дал… У него внук там занимается! – с энтузиазмом рассказывала Татьяна Георгиевна. – Говорит, за месяц добился потрясающих результатов, хоть на соревнования отдавай! Вообще он одаренный мальчик, а ведь ему всего двенадцать! Но нам с тобой зачем соревнования, верно? Мы так… обучимся азам. А потом у папы попросим денег на собственные ролики и все лето будем в нашем парке гонять… Как считаешь, а? Алл?

– Что? – очнулась от своих мыслей Алла.

– Опять спишь на ходу? – нахмурилась Татьяна Георгиевна. – До ночи в Интернете сидела? Во сколько ты легла?

Алла пожала плечами:

– Может, в полпервого…

Мама испытующе смотрела на дочь.

– В час? В два? Ну ладно, около трех! – сдалась Алла.

– Может, ролики тебя приучат к дисциплине? – вздохнула Татьяна Георгиевна.

Огромный роллердром находился в самом центре города.

– Говорят, у них лучшее покрытие! – сообщила Татьяна Георгиевна, переобуваясь в ролики. – Ой… ой-ой… Алла, держи меня!

Татьяна Георгиевна, вытянувшись как струна, по инерции покатилась в сторону дочери, размахивая руками. Докатившись до Аллы, она схватила дочь за рукав водолазки. Алла в тот момент уже тоже стояла на роликах, причем первый раз в жизни. Вдвоем они на полусогнутых выкатились из раздевалки, промчались с дикими визгами мимо ошарашенной вахтерши и въехали прямиком на крытый роллердром в объятия высокого мужчины.

– Вы новенькие? – раздался приятный голос над головой Аллы.

«Кажется, по тому, с каким позором мы сюда закатились, можно догадаться!» – с раздражением подумала Алла. Она ненавидела оказываться в неудобном положении, да еще и при таком скоплении народа. Мама со своими роликовыми коньками…

– Новенькие! – довольно кивнула Татьяна Георгиевна.

Новоявленные ученицы роллер-школы наконец отлепились от своего спасителя и могли лицезреть его во всей красе.

«Какой симпатичный! – с удовольствием отметила про себя Алла. – Может, пара минут позора стоят того…»

– Меня зовут Эдуард! – улыбнулся «новеньким» мужчина. – Добро пожаловать на самый большой в городе роллердром!

– Татьяна! – представилась мама Аллы.

– Алла! – назвав свое имя, девушка кокетливо кивнула.

– Мы проводим максимально эффективные занятия один на один с инструктором… – начал проговаривать заученный текст Эдуард. – Наша школа обучает катанию на роликах взрослых и детей с нуля до профессионального уровня.

«Один на один… интересно!» – подумала про себя Алла.

– …правильный прыжок с места, правильное приземление, прыжок через препятствия, прыжок на 180 градусов, – продолжал Эдуард.

«Стоп, какой еще прыжок?» – ужаснулась Алла. Вроде бы они с мамой пришли просто научиться стоять на роликах… Чтобы по выходным в парке летом кататься. Алла представила себе, как ее мама делает бэкфлип на рампе, и широко разулыбалась.

– Думаю, с нас хватит и базовых навыков! – засмеялась Татьяна Георгиевна. – Нам, пожалуйста, без сложных препятствий и вот этих ваших трюков…

– Как пожелаете! – вновь улыбнулся Эдуард. – А то вдруг втянетесь?

Алла снова улыбнулась: «С таким красавчиком-инструктором можно и втянуться!» Хотя девушка чувствовала себя ужасно неуютно на роликах, в шлеме, да еще и во всей этой защите…

– Первые занятия проводятся здесь, на нашем роллердроме… Потом мы с вами выберемся на «большую дорогу» – в парк! Там множество длинных дорожек с отличным асфальтом. Кроме того, отработаем с вами спуски и подъемы, невысокие бордюры…

«Может, мама оказалась права. Ну что за жизнь у меня, правда… Ни одного увлечения!» – рассуждала в это время про себя Алла.

– …я обещаю, что к концу наших занятий вы с легкостью осилите дорожку конусов! – заключил вводную лекцию Эдуард, половину которой Алла, занятая собственными мыслями, разумеется, прослушала.

Татьяна Георгиевна захлопала в ладоши.

– Класс! Начинаем?

Эдуард почесал переносицу, отводя взгляд от Аллы, которая то и дело хлопала глазками в сторону мужчины.

– Да, как я уже вам говорил, обучение у нас проходит один на один с инструктором…

Алла затаила дыхание.

– Думаю, мы с вами, Татьяна, отлично сработаемся! – проговорил Эдуард. Алла разочарованно выдохнула.

– А вами… Алла, – осмелился взглянуть на заскучавшую девушку инструктор, – займется наш молодой, перспективный специалист…

«Надеюсь, он будет не менее симпатичный!» – с тоской подумала Алла.

– А вот и он! – помахал кому-то Эдуард.

Алла осторожно развернулась в ту сторону, куда указывал симпатичный инструктор. И чуть равновесие не потеряла… Нет, не от неземной красоты своего новоиспеченного тренера…

– Влад, принимай новую ученицу! – поприветствовал своего коллегу Эдуард.

«Наверное, я сплю, надо себя ущипнуть!» – ужаснулась Алла. К ним на всех парах мчался Паршуков.

Сейчас парень выглядел несколько иначе, чем в университете. Клетчатая рубашка с коротким рукавом, узкие джинсы, растрепанные волосы… Да уж, в нем было сложно узнать привычного Владлена Паршукова. Но Алла, конечно, не могла спутать этого неприятного парня ни с кем другим. Вот уж точно говорят: в тихом омуте черти водятся!

Приметив Аллу Гехт, Владлен сбросил скорость и подкатил к ученицам даже немного нехотя.

– Это Алла! – по-прежнему широко улыбаясь, представил ему девушку Эдуард. Татьяна Георгиевна тоже стояла довольная, что ее дочери достался такой молоденький инструктор! Она вообще была воодушевлена этими уроками! Наконец они с Аллой будут летом проводить больше времени вместе, да еще и за таким полезным и интересным занятием, как катание на роликовых коньках! Кажется, ни Эдуард, ни Татьяна Георгиевна не замечали, с какими кислыми лицами стояли Алла и ее новый инструктор.

– А это Влад… – продолжил как ни в чем не бывало Эдуард.

«Очень «приятно», Паршуков!» – с раздражением подумала Алла. Владлен сдержанно кивнул.

– Ну что ж, Татьяна! – потер руки Эдуард. – Прошу!

Мужчина указал куда-то в угол роллердрома.

– Давайте руку!

Алла с завистью проводила взглядом маму и Эдуарда.

– Не ожидала тебя здесь увидеть! – буркнула она Владлену, когда они остались вдвоем.

– Это моя работа! – хмыкнул Владлен. – И как нас судьба-то сводит?

В этот момент мимо них промчалась девчонка, эффектно перепрыгнув невысокую скамейку.

– Хочешь научиться так же? – поинтересовался Владлен.

– Просто мечтаю! – с сарказмом ответила парню Алла.

– Тогда прошу на середину роллердрома! – проговорил Паршуков, пытаясь взять Аллу за руку.

– Не трогай меня! – отдернула руку девушка и едва не потеряла равновесие.

«Тянет свои грабли… А потом опять меня непотребным словом обзовет!»

– Знаю я… Таких, как ты! – припомнила она недавние слова, которыми обидел ее одногруппник.

– Что ж, – ухмыльнулся Владлен. – Тогда милости прошу! Попробуй добраться самостоятельно!

Алла встала, раскинув руки в стороны. Так, а как оттолкнуться-то, чтобы не упасть? Простояв в такой позе добрых полминуты, Алла прошипела:

– Ну что ты стоишь как вкопанный? Подтолкни меня!

– Мне ведь запрещено к тебе прикасаться! – развел руками Владлен.

– Можешь подтолкнуть меня одним пальцем! – великодушно разрешила девушка.

Владлен подъехал к Алле и указательным пальцем нерешительно подтолкнул ее буквально на пару сантиметров.

– Ты издеваешься? – взвыла Алла.

– Сама попросила! – невозмутимо ответил Паршуков.

Алла еще никогда не чувствовала себя настолько глупо. Девушка так и стояла на месте, растопырив руки. То и дело мимо проезжали роллеры, с любопытством поглядывая в их сторону.

– Ладно! – вздохнула она. – Теперь ты можешь взять меня за руку!

Ладонь Владлена оказалась неширокой, шершавой, но теплой на ощупь. Ладонь как ладонь, в общем. Никаких особых эмоций по этому поводу Алла не испытала.

Паршуков вывез Аллу на середину площадки.

– Я буду твоей опорой! – начал свой инструктаж Владлен.

– Не о такой опоре я мечтала, – проворчала себе под нос Алла.

Парень сделал вид, что не расслышал слова Гехт.

– Слегка согни ноги… и немного наклони вперед туловище! Вот так! Отталкивайся одним коньком, отталкивайся!

– Ноги разъезжаются! – прохныкала Алла.

– Да, со стороны ты похожа на поломанный циркуль! – проговорил Владлен.

«А ты со стороны на чучело похож!» – рассерженно подумала Алла.

– Следи за носком ботинка… Алла, следи за носком ботинка!

Краем глаза девушка заметила, как на другой стороне роллердрома ее мама, уже набрав приличную скорость, самостоятельно передвигалась по площадке.

– Черт, я совсем полено! – рассердилась Алла, махнув рукой. Тут же ноги ее запутались, и девушка полетела на пол, попутно зацепив и Владлена.

– Отлично! Еще и распласталась посреди зала, – проворчала Алла. Она больно ударилась копчиком. А сверху приземлился ненавистный ей Паршуков…

– Ты мне руку отдавил! – пожаловалась Алла.

– Зачем нужно было хватать меня за рубашку? – нервно поинтересовался Владлен.

Парень, пытаясь подняться, нечаянно задел локтем Аллину грудь.

– Что ты разлеглась, как корова на лугу! – в смущении наехал он на Аллу. – Поднимайся!

– Я, кажется, копчик сломала! – заныла девушка.

– Не говори глупостей!

К Алле тут же подъехала Татьяна Георгиевна.

– Дочь, как успехи? – взглянула она на пострадавшую сверху вниз.

– Как видишь, не очень! – отозвалась Алла.

– Ох, а я так накаталась уже! – засмеялась Татьяна Георгиевна. – Видела, как здорово у меня получается? Сама от себя такого не ожидала!

– Я, если честно, тоже уже накаталась! – проворчала Алла. – Лежу вот, отдыхаю…

– Ваша дочь молодец! – подал голос Владлен. – Ради достижения цели готова голову на плаху положить…

Алла закатила глаза. Врет и не краснеет.

– Простите за каламбур, – услышала Алла откуда-то сверху голос Эдуарда. – Но по-моему, Алла положила пока только себя…

Все дружно рассмеялись.

«Господи, вокруг меня уже, что ли, целый роллердром собрался? И хоть бы один помог подняться!» – сердилась Алла.

Спустя двадцать минут Алла Гехт худо-бедно уже могла передвигаться на роликах. Обучение проводил также Паршуков, но на сей раз ребята все делали практически молча. Только время от времени Владлен сурово прикрикивал:

– Сохраняй равновесие! Алла, сбавь скорость! Балансируй!

К концу первой в своей жизни тренировки Алла была как выжатый лимон. Ноги от напряжения гудели, копчик после падения болел… Кажется, завтра с утра Алла не сможет встать с кровати.

По дороге к раздевалке ее догнала Татьяна Георгиевна. Она, напротив, была полна сил и энтузиазма.

– Алла, я в восторге! – поделилась она впечатлениями с дочерью.

– Хоть кто-то из нас в восторге! – вздохнула Алла.

Избавившись от защиты, шлема и тяжелых роликов, Алла почувствовала себя нормальным человеком.

Уже дома Татьяна Георгиевна поинтересовалась:

– Как тебе твой инструктор? Влад, кажется?

– Ага, Влад! – угрюмо хмыкнула Алла. – Влад как Влад… одногруппник мой!

– Серьезно? – оживилась женщина. – А почему ты сразу мне не сказала?

– А что говорить? – буркнула Алла. – Учит кататься, и ладно. Мне с ним детей не крестить.

Татьяна Георгиевна покачала головой:

– Ну, это хорошо, если вы ладите… Все-таки еще несколько занятий!

Алла даже зубами от злости скрипнула.

После столь насыщенного утра она проспала весь день. Разбудил девушку телефонный звонок.

– Алло? – пробормотала Алла.

Звонила Рита.

– Приветствую, Митчелл Гусен! – откликнулась Ромашина.

– А? – не поняла Алла.

– Ну ты что? Не смотрела «Крылатых роллеров»? – удивилась Рита.

– Нет!

– Хорошее кино, – деловито похвалила Рита. – Про любовь! Девяносто третьего года!

– Я такое старье не смотрю! – фыркнула Алла. – Но я видела «Катись!» с Эллен Пейдж! Это считается?

– Сойдет! – согласилась Рита. – Как твои занятия?

– Если честно, то… ужасно! – созналась Алла подруге. – Начиная с того, что я ужасно катаюсь…

– Если тебя немного это успокоит, то я тоже не умею кататься ни на роликах, ни на коньках! – сообщила Рита.

Маргарита Ромашина что-то в этой жизни не умеет? Ого! Алла даже забыла о своем возмущении по поводу затеи с роллер-школой.

– Ну-ну, чего замолчала? – поторопила подругу Рита. – Начиная с того, что ты ужасно катаешься, и заканчивая тем…

– И заканчивая тем, что мой инструктор – Влад! – выпалила Алла.

– Влад? – удивилась Рита. – Что за Влад? Я его знаю? Симпатичный?

Подруга буквально засыпала Аллу вопросами.

– Ты его еще как знаешь! – нервно захихикала Алла. – Влад – это Владлен Паршуков!

Пауза…

– Ты не шутишь? – переспросила ошарашенно Рита. – Паршуков – инструктор в роллер-школе?

– С чего бы я тебе врать стала? – рассердилась Алла.

Ромашина зашлась в истеричном хохоте. Она смеялась так заразительно, что даже Алла перестала хмурить брови и тоже захрюкала от смеха в трубку.

– Хотела бы я посмотреть на эту картину! – выдохнула Рита.

– Фу, как вспомню – так вздрогну! – поморщилась Алла. – Теперь мне с ним не только в университете общаться придется по поводу проекта… Кстати!

Алла вспомнила, что Рита обещала душу из Артема вытрясти в четыре… Часы показывали шесть вечера.

– Как твои дела с проектом? Проучила Зайчика?

– Не напоминай мне про это недоразумение! – Голос Риты сразу стал рассерженным. – Я прождала Зайца целых сорок минут… И знаешь что? Этот гад не пришел!

Глава пятая

Все выходные я жила только одной мыслью: отомстить наглому Зайцу! Это ж надо было заставить меня столько ждать и не прийти! Я, между прочим, отменила из-за нашей встречи святая святых – бассейн. А этому чудаку на другую согласную букву лень было свою задницу на полчаса притащить к фонтану. А может, он меня обманул и ему нечего было показать? Ни фига он, наверное, и не делал… Он же прогульщик и лентяй! А я, дурочка наивная, поверила! И еще сама засела в семь утра «наверстывать упущенное». Не зря братишка пальцем у виска крутил, ох не зря… Это ж надо быть такой простофилей, Ромашина!

Мысль о мести меня одновременно грела и расстраивала. Расстраивала, потому что я ничего путного не могла придумать. Как можно насолить Теме? А грела, потому что рано или поздно все равно придумаю… Так что, Заяц, берегись!

Когда в понедельник мы встретились с Алкой на остановке, подруга аж отпрянула от меня.

– Слушай, Ритик, от тебя прямо веет воинственностью! – таинственно прошептала она мне. – Ты как Амазонка!

– Это еще почему? – растерялась я.

– Ну, не знаю… Походка твердая, брови нахмуренные… Да ты посмотри, у тебя даже кулаки сжаты!

Я посмотрела на свои руки. Ой, и правда. Я разжала кулаки и убрала руки в карманы серой мягкой толстовки.

– Потому что, Алка, хочется кое-кому физиономию начистить заячью! – процедила я сквозь зубы. – Прям за уши его белые пушистые оттаскать!

Алла захохотала.

– Скажешь тоже! Ты прямо как дед Мазай… он же зайцев убивал!

– Как убивал? – испугалась я.

– Топил! – не моргнув глазом ответила Алла.

– По-моему, ты что-то путаешь! – покачала я головой. – Тебя ничего не смущает? Мазай, наоборот, спасал зайцев!

– А кто тогда их топил? – не унималась Алка.

– Да никто не топил! – рассердилась я. – Ты, наверное, книги перепутала! Герасим собаку утопил, Муму!

Алла задумчиво замолчала.

– Только не говори, что Муму – это корова! – предостерегла я Алку от глупого вопроса.

– Знаю я, что это собака! – неуверенно отмахнулась от меня подруга. – Ты из меня дуру не делай! Совсем запутала со своими зайцами, собаками, коровами…

Когда мы с Аллой подходили к главному корпусу нашего славного университета, я издалека приметила в курилке Артема. Он там что-то оживленно рассказывал нескольким парням нашего потока.

– Вижу объект! – кратко сообщила я Алке.

– А? – не сразу отозвалась Алла, погруженная в собственные мысли. – Ты о чем?

– Вон Заяц в курилке стоит! – кивнула я в сторону парней.

– Разве спортсмены курят? – озадачилась Алла, выглядывая Тему.

– Да какой он спортсмен, умоляю тебя! Тоже мне Уэйн Гретцки[1] нашелся! – поморщилась я. – Но он вроде не курит, так… лясы точит. Развлекает почтенную публику.

– И что ты будешь делать? – оживилась Алка. Она как будто фильм смотрела…

– Не знаю! – честно призналась я. – Но ноги меня вообще на месте не держат… Хочу подойти и хотя бы высказать ему свое возмущение в лицо! Сорок минут, ты подумай! Вон, еще и ржет стоит… Наглая морда!

Я передала Алке свою сумку и строго сказала:

– Жди меня здесь, подружка!

А сама решительно зашагала в сторону курилки. Парни что-то живо обсуждали, смеялись… До меня донесся голос Артема:

– Нет, она, конечно, классная… Мы очень круто провели время! Если б еще не собачка ее эта мелкая… Которую она всюду с собой таскает. У меня ж аллергия на собак!..

Парни продолжали ржать. Тут кто-то из них приметил меня. А меня сложно было не приметить: я мчалась на всех парах, от возмущения сильнее обычного размахивая руками.

– О, Тема, кажется, это по твою душу… – произнес кто-то.

Среди ребят я увидела пухлого Толю Афанасьева, мы с ним в одно время записались в профком.

– О, Ритусик, привет! – помахал мне Толя, выпустив изо рта струю дыма.

Я сдержанно помахала в ответ. Не до Толи мне сейчас. Тоже мне лучший друг нашелся! Я сразу обратилась к Зайчику.

– Доброе утро, Артем! – поприветствовала я одногруппника с натянутой улыбкой. – Можно тебя на минуточку?

– Почему бы и нет! – пожал плечами Заяц. – Если на минуточку…

Мы отошли от курилки в сторону.

– Ну привет, Артем! – воинственно проговорила я, глядя в глаза парню.

– Привет… Ритусик! – усмехнулся Заяц, повторив слова Афанасьева. – Ритузик… Рейтузик…

Этот недоумок негромко засмеялся. Да уж, человек явно находится на уровне развития младшеклассника.

– Послушай, Заяц! – тут же вскипела я. – Если еще раз продинамишь меня со встречей, я тебе твои рейтузы на голову натяну!

– Какая ты агрессивная! Наверное, несладко приходится твоим кавалерам… – озадачился Артем. – Я ведь сразу сказал: у меня на субботу планы и менять их из-за тебя я не собираюсь…

Чисто технически все верно: Заяц мне ничего не обещал… Но ведь никто раньше мне особо и не перечил. Сказала маме приготовить мне на завтрак омлет – она приготовила. Сказала Алке пойти со мной на университетскую конференцию «Физика и прогресс» – она пошла. Даже Ромке сказала помыть посуду вместо меня – он поворчал, но помыл… А тут сказала Зайцу прийти к четырем к фонтану – и он не пришел! Это все меня безмерно бесит! Бесит! Бесит!

Я набрала побольше воздуха в легкие.

– Тем не менее, – начала я, – нам все-таки необходимо сегодня встретиться… Как насчет того, чтобы пообщаться сразу после пар? Покажешь мне свои заготовки…

– У меня их с собой нет, – лениво отозвался Заяц.

«Ага! Может, у тебя их в принципе нет? Врун!» – со злорадством подумала я. Мои ответы, которые я готовила практически всю субботу, были со мной.

– О’кей! – согласилась я. – Хватит тебе часа, чтобы сгонять за ответами до дома и обратно?

Это было мне даже на руку. В моей бедовой голове уже созрел план, как можно насолить Теме.

– А что, мы тут будем встречаться? – разочарованно проговорил Артем. – Тебе не надоело все время у универа тереться?

– Господи, какой же ты привередливый! – снова рассердилась я. – Хорошо, встретимся где-нибудь в центре… Может, у кинотеатра «Кристалл»?

– И на том спасибо! – согласился Артем. – А то меня от этого студгородка уже тошнит…

Бедненький, затошнило его. Вынужден посещать университет целых два раза в неделю. Ничего-ничего, привыкай, Заяц!

Все пары я была сама не своя, всё обдумывала, как лучше рассердить Артема. Не могла я ему простить то, что он не пришел на встречу… А если еще и взять в расчет телефонные звонки, то Тема обошел меня со счетом 2:1. Мне просто необходимо было взять реванш!

– Что ты все елозишь? – рассердилась на последней паре Алка. Подруга заметила, что я практически не записываю лекции.

– Бабуле сообщение пишу! – отмахнулась я.

– Нашла время! – хмыкнула Алла.

Я отложила телефон и уставилась в окно. Как же меня радуют зеленые почки на деревьях. Люблю, когда солнечно, лиственно, когда ветер теплый, когда люди на улице улыбаются, а не кутаются в шарфы… Весной даже дышится иначе. Как писал Маяковский: «Свободно и раскованно».

…у меня

да и у вас,

в запасе вечность.

Что нам

потерять

часок-другой?!

Будто бы вода —

давайте

мчать, болтая,

будто бы весна –

свободно

и раскованно!

В небе вон

луна

такая молодая,

что её

без спутников

и выпускать рискованно…

Я улыбалась.

– Ты чего такая довольная сидишь? – опять пристала ко мне Алка.

– Жду не дождусь встречи с Зайчиком! – отвлеклась я от собственных приятных мыслей.

– Влюбилась в него, что ли? – недоверчиво отозвалась подруга.

– Типун тебе на язык! – испугалась я. – Просто… придумала, как его проучить можно!

Алла уже открыла рот, но я ее опередила.

– Ничего тебе не скажу пока! Вдруг не получится…

Со звонком я сразу же вскочила с места.

– Ты куда, оглашенная! – удивилась Алла, скидывая свои вещи в сумку.

– К бабуле! – сообщила я на бегу. Притормозив у дверей, я развернулась и гаркнула:

– Заяц!

Артем обернулся к выходу из аудитории.

– Через час у «Кристалла»! – напомнила я. Если снова не явится, я не шучу: придушу его!

* * *

Бабуля долго не открывала. Странно, дома, что ли, ее нет? Я ведь писала ей, договаривалась… Моя бабушка – женщина весьма занятая. Очень активная, все ей на месте не сидится. Скорее всего, своим характером я обязана ей.

– Да иду, иду! – услышала я за дверью бабулин голос после того, как нажала на звонок, наверное, уже в четвертый раз.

– Бабуля, скорее! – отозвалась я. Мое «скорее» эхом разнеслось по лестничной площадке.

Бабушка распахнула дверь.

– Только ты, Рита, такая нетерпеливая! Трезвонишь сто раз…

– Ну так чего ты не открываешь-то? – нахмурилась я.

– Музыку в наушниках слушала! – невозмутимо ответила бабушка. – Ты кого тут у меня выглядываешь?

– Бабуль, одолжи мне Володьку! – выпалила я.

Володька – это старый бабушкин малый пудель. Ему уже шестнадцать лет. Имя свое Володька получил в честь первой бабушкиной любви. Ухажер бабули тоже был невысокий, рыжий и кудрявый.

– Да на кой тебе он? – удивилась бабуля. – Володька такой ленивый стал, его из дома-то каждый раз силком толкать надо…

– Ниче-ниче! Вытолкаю! – заверила я. Это при том, что Володька не питал ко мне особой симпатии. – Бабуль, там такая погода хорошая! Я подумала, почему бы старичку не погулять…

– Ох, врешь и не краснеешь! – пристыдила меня бабушка. – К тому же я недавно с ним выходила…

– Бабуля, отдай мне Володьку! – рассердилась я. – Не жадничай! Ничего я твоему любимцу не сделаю!

Бабушка вздохнула и пошла в Володькину комнату. Да-да, у этой рыжей морды была собственная комната!

Бабуля появилась в коридоре спустя несколько минут. В руках она держала недовольного Володьку.

– Еле уговорила его! – сообщила мне бабушка.

– Представляю себе! – хмыкнула я. Володька отличался скверным характером.

Бабушка торжественно передала мне пуделя. Тяжелый, зараза.

– Сколько он весит? – уточнила я.

– Не знаю… Да немного! Килограммов семь, может!

– А самостоятельно он совсем не передвигается? – рассерженно поинтересовалась я.

– Володька – собака-настроение, – пожала плечами бабуля. – Хочет – самостоятельно передвигается, хочет – на руках сидит. Вообще, Маргарита, это была твоя идея взять его с собой на прогулку. Уж не знаю, что ты задумала и для чего тебе понадобился мой пудель, но будь добра, смотри, чтобы ему не было дискомфортно!

Володька, слушая бабушкину нотацию, важненько сидел на моих руках и, как мне казалось, злорадно и с неприязнью посматривал на меня.

– Будет ему пятизвездочная прогулка! – проворчала я, запутавшись с дверным замком. – Бабуль, помоги нам выйти! Одной рукой неудобно…

Бабушка выпустила нас из квартиры. На улице я усадила пса на асфальт.

– Ну что, Володька, навстречу приключениям? – как можно веселее проговорила я. – Вперед, мой хороший!

Но Володька и ухом своим кудрявым не повел. Так и продолжил сидеть у моих ног. Благо бабушка жила недалеко от кинотеатра «Кристалл», но тащить на себе несколько дворов этого упрямого осла… пса!

– Володька, не нервируй меня! – строго сказала я. – Будешь хорошо себя вести, дам тебе косточку! «Педигри»? Чем там бабуля тебя, чудика, кормит?

Пудель даже не шелохнулся. Так и сидел у моих ног. Я посмотрела на часы. Черт, скоро уже рандеву с Артемом. Я вздохнула, подхватила Володьку на руки и понеслась к месту встречи. Прибыв к кинотеатру, Зайца я, разумеется, не заметила. У него еще есть пара минут на то, чтобы не опоздать… Надеюсь, он не кинет меня вновь. Иначе ему несдобровать. Все чаще меня посещали мысли, что это мне стоит отказаться от нашего партнерства… Рискнуть, что ли, своей оценкой в красный диплом?..

– Вот теперь сиди здесь, пожалуйста, до прихода Зайца! – проговорила я пуделю, усаживая его на асфальт. Представляю, как рассердится Артем, когда издалека приметит меня с собакой! В душе я уже ликовала.

Но Володька, не будь дураком, сразу решил от меня удрать в ближайшие кусты. Я было кинулась его ловить, но тут увидела приближающегося ко мне Артема. Ладно, потом Володьку отыщу. Тем более с его «прытью» вряд ли он уйдет далеко.

Заяц шел своей вальяжной походочкой, засунув руки в карманы. Чем ближе он ко мне подходил, тем заметнее сбавлял шаг. Я в нетерпении подпрыгнула. Чем руководствуются люди, которые так ходят – вразвалочку? Неужели им не жаль собственного времени?

Наконец Тема добрел до меня.

– У тебя всегда такая походка? – вместо приветствия спросила я. Тем более чего здороваться? Сегодня виделись уже!

– Какая походка? – заинтересовался Артем.

– Летящая! – огрызнулась я, высматривая по сторонам Володьку.

Заяц ничего не ответил, только стоял и нагло рассматривал меня. Ненавижу, когда так пялятся!

– Ну что? Принес? – деловито спросила я, имея в виду тетрадь с заготовками.

Артем засмеялся.

– Здорово, бандит! – сказал он. – Как же, принес! Товар в чемодане. Где деньги? Пересчитывать не нужно?

Я сначала вообще не въехала, о чем он. Спустя пару секунд до меня дошло, что наша встреча напоминала сходку авторитетов.

– Мне не до шуток, Артем! – буркнула я. – У меня мало времени!

– Ну что, мы будем вопросы здесь, посреди дороги, разбирать? – пожал плечами Тема. – Пойдем хотя бы на ту скамейку сядем.

Парень кивнул в сторону белой скамейки недалеко от кустов, куда пять минут назад сиганул Володька.

Расположившись на скамейке, Тема открыл свой черный рюкзак, достал тетрадь и протянул ее мне.

– Вот тут всё…

Когда я попыталась ее взять, Заяц резко отдернул руку.

– Это что еще за новости? – нахмурилась я.

– Обмен! Показывай, что ты там написала…

Я рассердилась. Он что, мне не доверяет? Думает, я позволю себе всякую чепуху писать в проекте? По-моему, я ни разу не запятнала свою учебную репутацию, не то что некоторые.

– Поверь на слово, там все отлично! – ответила я.

– Поверь на слово, здесь тоже просто превосходно! – потряс тетрадью над головой Заяц.

Что за игра такая, я ему слово – он мне два! Я со вздохом полезла в свою сумку. Что ж, утрем нос господину хоккеисту. Хоть посмотрит, как нужно готовиться к проектам.

Мы обменялись тетрадями. Так много написано… впечатляет. На удивление почерк у Темы оказался разборчивым и даже очень ровным. К сожалению, в отличие от моего.

– Ты была права насчет своего почерка, – вглядываясь в тетрадь, произнес Артем. – Мать, а чего не разлиновала-то? Чтоб было понятнее и приятнее тебя читать…

Подкалывает еще сидит, самый умный.

– Перетопчешься! – буркнула я.

Чем дальше я читала ответы на вопросы, тем больше удивлялась.

– Это ты сам написал? – решила уточнить я, переворачивая очередную страницу.

– Обижаешь, начальник… – пробормотал задумчиво Тема, глядя в мою тетрадь.

– Неплохо! – вздохнула я.

Я даже не сразу заметила, как к нашей скамейке подошел Володька. Заяц тоже так увлеченно читал мою писанину, что не обратил внимания на рыжего пуделя.

– О, нарисовался! – обрадовалась я. Если честно, я так была поражена Теминой образцовой тетрадью, что совсем позабыла о Володьке. Представляю, что сделала бы со мной бабуля, если б я потеряла ее собаку. – Присаживайся к нам!

Я подхватила Володьку за кудрявые рыжие бока и усадила на скамейку рядом с Артемом.

– Это что? – выпучил глаза Заяц.

– Это пудель! – простодушно ответила я. – Порода такая. Собачья. А собака – это млекопитающее отряда хищных семейства псовых…

– Я вижу, что это пудель! – нервно прервал меня Артем. – Зачем ты его с собой притащила?

– Ой, да бабушка попросила! – начала свой «рассказ» я. – Его оставить не с кем было, он у нас старенький… шестнадцать лет уже. Один дома ну ни в какую не хочет сидеть! Скулит… А вдруг что? Вдруг инсульт, депрессия? А бабушке в собес надо было…

Вообще моя бабушка терпеть не могла подобные учреждения и старалась их не посещать. Но у меня странность такая: если вру, то всякими дурацкими клише. Таким образом, почему бы бабушке не отправиться в собес?

– Ты знаешь, что у меня аллергия на собак? – опять перебил меня Тема.

– Да ты что! – ахнула я. Кажется, ужасно неправдоподобно. Если бы в этот момент мне на голову приземлилась шишка с ели, что стояла неподалеку, я бы поняла – это знак от Станиславского.

Артем также смотрел на меня без доверия. Не верил.

– Ты знала? Ты ведь специально его привела? Еще и на лавку рядом со мной усадила…

– Что ты такое говоришь! Откуда мне знать? Я тебе изверг, что ли? – заохала я, между тем внимательно рассматривая лицо Темы. Что ж, пока никаких явных признаков…

Зато спустя пару минут началось! Я не могла и строчки прочитать, Заяц меня постоянно прерывал своим чихом.

– У тебя есть носовой платок? – жалобно спросил он.

– Нет! – не отрываясь от чтения, ответила я.

Тогда Заяц взял мою руку и чихнул в рукав моей же толстовки.

– Ты с ума сошел? – рассердилась я.

– Сама виновата… – пробормотал Тема, шмыгая носом.

Обернувшись, я остолбенела от вида Артема. Опухшие глаза слезились, а чихал он… наверное, каждые десять секунд.

– Да, выглядишь паршиво! – констатировала я. Мне стало даже немного стыдно. Если честно, у меня никогда и ни на что не было аллергии, и я даже не подозревала, что это выглядит так… непрезентабельно.

– Ну-ка, Володька, садись подальше на асфальт! – вновь подхватила я ленивого пуделя.

– Как ты его назвала? Апчхи! Володька? – изумился Заяц.

– Ну да… – растерялась я. – Володька. Обычное вроде имя.

– Но… апчхи! Не для собаки!

– Я как-то об этом не задумывалась, – честно призналась я, сочувственно глядя на хлюпающего носом Артема.

– Ему бы подошло другое имя… Апчхи! Например, Пьер.

Мы вдвоем уставились на невозмутимого Володьку. Тот сидел с непробиваемой мордой, будто не его сейчас обсуждали. Да ну, какой из него Пьер!

– Так, я думаю, мы можем расходиться! – заключил Заяц. – Иначе я сейчас… Апчхи! Я сейчас сдохну! Апчхи!

И чуть тише пробормотал:

– От вашей компании…

– Но мы же не наметили фронт дальнейших работ! – вяло запротестовала я. Да, неудобно получилось.

– Наметим в следующий раз… – проговорил Заяц, поднимаясь со скамейки. – Пока, Ромашкина!

Я тоже поднялась. Чего мне тут сидеть ловить? Надо Володьку бабушке отвести… или отнести. Тут как его величество пожелает.

– Володька, вперед! – подтолкнула я слегка пса. Он, разумеется, никуда не собирался. Тогда я попыталась взять его на руки – а он как зарычит, будто лев! Я аж подпрыгнула от неожиданности.

– В чем дело? – резко развернулся Тема, который уже успел отойти от нас на приличное расстояние.

– Кажется, у меня проблемы! – жалобно произнесла я.

– Какие?

– Володька не хочет идти со мной… – ответила я, не зная, с какой стороны подступиться к псу. Он продолжал рычать.

– Почему он на тебя так сердится? – озадаченно произнес Артем.

– Я в детстве в него как-то ботинком запустила! – нехотя созналась я. – А этот пудель оказался таким обидчивым! И злопамятным… – На этих словах пес зарычал еще громче, обнажив острые клыки.

– Артем, что делать? – запричитала я. – Володька ведь такой упрямый… Он так до ночи тут просидеть может! Из принципа! И что, мне с ним тут торчать столько времени?

– Да уж! – улыбнулся Артем. – Не завидую тебе, Ритусик! Удачи!

С этими словами Заяц развернулся, чтобы уйти. Я в панике его окликнула:

– Тема!

Парень вновь оглянулся.

– Может, ты подзовешь его? – криво улыбнувшись, попросила я.

– Мать твою! – рассердился Заяц. – Ромашкина, только я убрался от него подальше и меня немного отпустило.

– Володька! Володька! – вновь позвала я. – На обиженных воду возят! Володька, пойдем!

Но только я сделала пару шагов в сторону пуделя, тот опять зашелся лаем.

– Ну Володька! – обратилась я уже к Зайцу. – Тьфу ты, Артем! Ну помоги! Надо, чтоб он хотя бы задницу с асфальта поднял да пару шагов сделал… Может, разгуляется?

Тема усмехнулся. Затем присел на корточки, вытянул вперед руку и присвистнул:

– Владимир…

– Володька! – встряла я, поправив парня.

– Какая разница? – рассердился Артем.

– Вообще-то большая! Он только на Володьку откликается.

Заяц тяжело вздохнул и вновь ласково позвал:

– Володька? Дружище, иди сюда!

И тут Володька, как по взмаху волшебной палочки, поднял свою упрямую задницу и вразвалочку направился к Артему. Заяц, по-прежнему сидя на корточках, стал пятиться.

– Рита! Он идет ко мне! Что делать?

Я запрыгала на месте от волнения.

– Не знаю… Возьми его на руки?

– С ума сошла? Хочешь, чтобы я коньки отбросил? Я же сразу начну чесаться! А мой бомбер потом выбрасывать придется…

Володька продолжал не спеша идти к Артему.

– Может, завернем его в мою толстовку? – предложила я. Под ней у меня еще была шерстяная клетчатая рубашка с длинным рукавом.

Действовать нужно было быстро. Я стянула с себя толстовку и бросила в руки Артему. Тот подхватил Володьку и завернул его в мою кофту.

– Держи! – стал передавать мне пуделя Тема. Только я протянула руки, чтобы взять Володьку, как тот снова зарычал.

– Ты уверена, что в детстве все обошлось одним ботинком? – настороженно поинтересовался Заяц. – Ощущение, что ты швырнула в него целый обувной отдел. Мне даже страшно отдавать тебе Володьку… Живодерка!

– Ботинок-то там мой был… Тридцать второго размера! – поморщилась я. – Может, он просто в тебя влюбился?

– Мне безумно льстит, что на меня позарился сам Володька! – угрюмо отозвался Артем. – Но как теперь мне от него отвязаться? У меня уже снова защипало в носу…

А пудель, кажется, решил поудобнее разместиться на руках у Темы. По крайней мере, морда у него в этот момент была довольная, если не сказать блаженная.

– Давай отнесем его к моей бабушке? – растерянно проговорила я. – Она живет тут во дворах, за кинотеатром…

– А она уже… – Артем хлюпнул носом, – вернулась из собеса? Там знаешь такие очереди бывают.

Вот же язва какой!

– Да, должна! – с невозмутимым видом сообщила я. – Ну, вперед! Пока тебе тут совсем не поплохело!

И мы поковыляли в сторону бабулиного дома. Наверное, со стороны та еще картинка. Угрюмая я, плачущий Заяц и довольный Володька в моей толстовке, любовно прижимающийся к Артему. Будь этот пудель неладен. Чтоб я еще раз связалась с этим рыжим кудрявым чудовищем…

– Хуже этого было б только, если б ты позвала меня в библиотеку… – сообщил мне Тема.

– А что такое? – оживилась я.

– У меня аллергия на книжную пыль… Еще сильнее, чем на собак!

Аллергия на книжную пыль. Возьмем на заметку. Конечно, поступать так подло. Артем мне вроде как сейчас здорово помогает… Но кто знает, вдруг снова выведет из себя. Иметь козырь в рукаве неплохо! Хотя не удивлюсь, если он после сегодняшнего отречется от нас… С Володькой…

– Как ты вообще на свете живешь? – озадачилась я.

– Избегаю собак и библиотеки! – огрызнулся Заяц.

Я видела, как прохожие косились на нас с сочувствием… Конечно, причиной этого был шмыгающий Артем, по щекам которого бежали слезы. Впервые я так близко видела плачущего парня. Парадокс, конечно, но Заяц даже плакал симпатично. Ну прям ни дать ни взять ревущий Дин Винчестер из сериала «Сверхъестественное». У меня обычно первым делом опухает нос… Он становится красным и достигает просто космических размеров…

– Черт, все смотрят! Апчхи! – проговорил Тема. – Никогда так не позорился.

– Они нам сочувствуют! – ответила я. – Вернее тебе! Наверное, думают, парень относит к ветеринару своего старого питомца… Для того, чтобы усыпить!

Пудель зарычал.

– Апчхи! Володьке не нравятся такие разговоры…

– Мне пофиг, что там ему не нравится! – сказала я, демонстрируя перед Володькиным носом кулак. Пес зашелся лаем.

– Рита, зачем ты его дразнишь? – рассердился Заяц. – Мне и без этого неудобно его тащи… ть! Апчхи!

– Ладно-ладно, больше не буду! – пообещала я. – Вот бабушкин дом! Второй подъезд… Заходи!

Глава шестая

– Володька! – воскликнула бабуля с порога. – Что с ним случилось?

– Да что с этим дуралеем может случиться? – проворчала я, закрывая за нами дверь. – Жив‑здоров и даже, как видишь, приоделся!

Бабушка во все глаза смотрела на высокого Тему, который вдруг возник в ее небольшой прихожей. Незнакомый парень держал в руках ее четвероногое сокровище.

– Ты лучше спроси, что произошло с Зайцем! – воскликнула я.

– С каким зайцем? – еще больше испугалась бабушка.

– Вот с этим! – кивнула я на Артема.

– Здравствуйте! Меня зовут Артем… – проговорил парень. – А Заяц – это моя фамилия.

– Здравствуйте! Очень приятно! А я – Нина Васильевна… Но что с вами?

– Аллергия… на… собак… – прошмыгал Заяц.

– Так что ж вы стоите! – всплеснула руками бабушка. – Давайте сюда Володьку скорее! Я его отнесу подальше…

Бабушка схватила вредного пуделя на руки и потащила его в комнату. Я искоса поглядывала на Тему. Тот же молча рукавом куртки утирал слезы. Бабуля появилась в коридоре спустя пару секунд.

– Заперла его… У Володьки как раз сейчас сон-час должен быть!

Я закатила глаза. Не бабулина квартира, а санаторий для престарелых собак. А пивные ванны Володька тут не принимает? Обертывания ему не делают?

– Артем! – серьезно начала бабушка. – У меня есть отличный антигистаминный препарат. Вам должно быстро полегчать. Вымойте в ванной руки, а затем проходите на кухню… Я туда Володьку не пускаю. А то несколько лет назад повадился по столу лазить… Рита, поставь чайник!

Бабуля собралась Артема чаем поить? Это в мои планы вообще не входило! Как только Заяц скрылся в ванной, бабушка повернулась ко мне:

– Так, Маргарита, это что за клоунада?

– Ты про Зайца? – решила уточнить я. – Так это мой одногруппник!

– Про тебя! Так вот зачем тебе понадобился Володька? Решила парня угробить?

– Так уж и угробить, – промямлила я, краснея. – Вообще не знала, что у него аллергия! Сам говорил: «Я, Рит, пуделей люблю, ну прямо до невозможности!» Я решила ему твоего Володьку показать… Он же побеждал на каких-то там собачьих выставках… «Пудель года – 2005»…

Бабушка продолжала сердито на меня смотреть.

– Чайник, говоришь, поставить? – решила перевести я тему и проскользнула на кухню. Бабулю сложно обманывать, она нас с Ромкой всю жизнь на раз-два раскусывает. И потом так мучительно стыдно…

Я расставила чашки на столе, на который бабуля даже нарядную скатерть постелила, еще она достала баночку варенья из черной смородины. Все ради Артема, что ли? Тоже мне, важный гость. Возможно, бабушке было неудобно за доставленные ему из-за Володьки неприятности… Конечно, в случившемся виновата я, а не бестолковый пудель, но мне приятнее было свалить все на ничего не подозревающего Володьку.

Бабушка дала Теме лекарство, теперь он сидел довольный, отхлебывал чаек, закусывал шоколадной конфеткой…

– А вы, Артем, чем-нибудь занимаетесь помимо учебы? – поинтересовалась бабуля.

Такая у меня семья. Всем чем-нибудь нужно заниматься помимо учебы или работы… Нет чтобы все силы бросить на что-то одно…

Я не дала ответить Артему самому:

– Бабуль, Заяц у нас занимается хоккеем! Как наш Ромео…

– Да вы что? – обрадовалась бабушка. Любое сходство с Ромкой – это уже плюс к карме Артема. – У меня еще коробка вкусного печенья есть с клюквой, совсем забыла!

Чего она так заморачивается по поводу этого чаепития? Как будто царь Салтан к ней на кухню пожаловал… Когда бабушка встала из-за стола, Артем шепнул мне:

– Почему ты все время говоришь «У нас…»? У кого это у нас?

– Не обращала внимания! – буркнула я.

– Вот печенье… – бабуля поставила на стол.

В углу кухонного диванчика в красивой деревянной рамке стояла наша с Ромкой детская фотография. На ней мы были очень даже похожи, по крайней мере прическами. Понятия не имею, зачем в детстве родители так коротко меня стригли. Только после того, как я стала посещать секцию художественной гимнастики, было принято решение отращивать мне волосы.

Заяц задержал взгляд на этой фотографии… Сейчас ляпнет какой-нибудь гадкий комментарий…

– О, а это Маргариточка с братом! – перехватила взгляд Зайца бабуля. – Совсем тут крошки… Прелестные, не правда ли?

– Очень прелестные! – улыбнулся ей Артем. Ага, «очень»! Зачем обманывать? Никого не умиляют чужие дети… Или он это с сарказмом ответил? Тем не менее бабушку его слова удовлетворили, она ответила ему довольной улыбкой.

– Такими сорванцами в детстве были, непоседами… – Бабуля, предавшись воспоминаниям, подперла рукой подбородок.

Ой, кажется, началось. Я напряглась, изредка бросая быстрые взгляды на Тему.

– Помню, Рита подначивала Ромку на всякие «темные делишки»!

Нет, бабушка, зачем? Зачем ты ему это рассказываешь? Он мне – никто. И я ему тоже. Зайцу неинтересно слушать детские истории обо мне и моем брате…

– Очень уж они любили железные турники зимой облизывать. И ведь знают, шмакодявки такие, что прилипнут, а все равно судьбу испытывали. По нескольку раз за зиму с ними такие оказии происходили! Это все Ритка!

Бабушка кивнула на меня.

– Стоят двое с высунутыми языками, воспитатели водичку теплую льют, остальные дети вокруг веселятся, а эти ревут… Экстремалы.

Бабуля засмеялась. Лично я не видела в этом ничего смешного. Ни тогда, ни сейчас. Ну, любили мы с Ромой поспорить, кто прилипнет, а кого пронесет… Но нас не проносило. Мороз и железо не щадили в те годы никого.

– А одно время у них была мания вещи с балкона швырять, – опять начала бабушка. – Что в квартире плохо лежит – сразу с пятого этажа фьють! Отцовы тетради, бижутерия матери… Продуктами кидались! Даже бедную кошку хотели спустить один раз.

– В тебе всегда были живодерские наклонности? – обратился ко мне довольный Заяц.

– Кошку выкинуть Ромка хотел! – проворчала я. – Она потом от нас сбежала…

– Неудивительно! – хмыкнул Артем, делая очередной глоток чая. Неудивительно ему! Будет умничать – снова Володьку на него натравлю!

– Самая беда, конечно, была с одеждой, которая на балконе сушилась. Вот ее Рита первым делом спускала на асфальт! Сосед с четвертого этажа жаловался тогда: стою, курю, никого не трогаю, и нижнее белье пролетает… Так сказать, панталоны… Неудобно было родителям, конечно!

Заяц громко засмеялся. Впервые я видела, чтобы он веселился так бурно и искренне.

– Смотри чаем не захлебнись! – проворчала я. Кажется, нам с Темой пора сматывать удочки. У бабушки в арсенале много историй про нас с Ромкой. Заяц может до ночи сидеть ржать. А потом ведь еще и мне будет это припоминать… Ну бабушка!

– А как они лужи мерили по весне? Ритка как-то целый сапог воды набрала, да там в мутной луже его от тяжести и оставила. Всем двором искали резиновый сапог… Как сгинул! Так она в марте в одном резиновом и доковыляла до дома, потом с простудой валялась. А как лужи высохли, сапог и нашелся. Посреди двора красовался…

– Нам с Артемом пора! – встала я из-за стола.

– Разве? – удивился Заяц.

Я рассердилась. Ему что, действительно заняться больше нечем, кроме как сидеть на кухне у незнакомой пожилой женщины и слушать байки о малоприятной ему партнерше по проекту?

– Ага! – Я сердито глядела на Артема впервые сверху вниз. – Пойдем, пойдем, Заяц. Больно ты у нас… у самого себя, то есть… любознательный.

Я первой вышла из кухни. Теме ничего больше не оставалось, как пойти за мной.

– Артем, приходите еще! – последовала за нами в коридор бабуля. – У меня так много историй про нашу Риту!

– Не сомневаюсь! – нахмурилась я. Сдались Артему истории про «нашу Риту».

Заяц, как нарочно, долго возился со шнурками на кедах. Наконец он поднялся с корточек. Я тут же указала ему на уже распахнутую входную дверь.

– Давай-давай, Заяц, шевели длинными лапами! – поторопила я его. – Бабуль, мы пошли! На неделе еще забегу!

– Маргарита! – окликнула меня бабушка, когда Тема уже стоял возле лифта, а я еще не закрыла за собой дверь. – Артем – очень хороший молодой человек! Вежливый, представительный! Я оценила!

Все это бабуля проговорила мне шепотом.

– Это ты к чему? – удивилась я. Что мне с достоинств Зайца? Представительный, говорит. Ха-ха-ха!

– Держись за него! – напутствовала меня бабушка.

– Ба! Да ты что! – воскликнула я. – Ты все не так поняла! Мы – не пара! Еще чего!

Артем обернулся на мой возглас.

– Знаю я тебя! – отмахнулась бабуля. – Не пара! Ты та еще интриганка, до последнего все держишь в тайне! Все, топай, не задерживай своего кавалера!

И бабушка буквально вытолкала меня к лифту. Как ей в голову такое пришло? Вот почему она так Артема обхаживала, скатерть постелила, обо мне много говорила… Могла бы, конечно, что получше рассказать. Например, что я школу окончила с медалью… а она про лужи, про кошек… Разве таким моего предполагаемого жениха увлечешь? Да после этаких рассказов и бросить могут!

После бабулиных предположений даже неудобно было начинать разговор с Темой. В лифте мы ехали молча. На улице в это время уже было сумрачно и прохладно. Кажется, пока мы чаевничали, прошел дождь. Воздух был свежий и сырой. Я задрожала в одной рубашке. Володька-то толстовку мне не вернул. Жаба кудрявая!

– Возьми! – снял с себя бомбер Заяц. – Съежилась вся, как креветка.

Я тут же протянула руки к куртке.

– А ты? – спросила я. Больше из вежливости.

– Я не мерзну! – откликнулся Заяц, думая о чем-то своем.

– А для Володьки курточку пожалел! – брякнула я. Если честно, то специально. Мне нравилось выводить из себя Артема.

– Ну, у меня аллергия на собак, а не на всезнаек! – парировал Заяц.

Мы, не сговариваясь, побрели в сторону моего дома.

Бомбер Артема приятно пах мужской парфюмерной водой. И оказался очень даже теплым.

– У тебя хорошая бабушка! – сообщил мне Артем.

– Да, бабуля у меня мировая! – охотно согласилась я. – Только вот иногда ее немного заносит… на поворотах. С этими рассказами!

Заяц рассмеялся.

– Очень плодотворный вечер получился! Теперь я о тебе кое-что знаю, помимо того, что ты мучила в детстве животных.

– Надеюсь, ты о потерянном сапоге?

– Нет же! – покачал головой Артем. – Ты, оказывается, любила популять трусами по прохожим…

И опять ржет, будь он неладен! Веселись-веселись, Заяц! Как бы тебе потом опять плакать не пришлось… Аллергик ты наш.

Навстречу нам шли две высокие блондинки. Девушки о чем-то болтали и еще издалека начали поглядывать на Тему. Заяц тоже их, разумеется, приметил и теперь вышагивал важно, как депутат. Притом что пару минут назад со мной вдвоем он опять еле ноги волочил… Когда девушки поравнялись с нами, Заяц подмигнул одной из блондинок. Та кокетливо захихикала. Пройдя мимо, эти пигалицы рассмеялись уже громче, Артем пару раз повернулся им вслед. Я почувствовала себя неуютно. Наверняка эта парочка почитательниц Пэрис Хилтон вообразили себе, что Заяц – мой парень, который в открытую глазеет на других девчонок. Тогда я, по их мнению, просто жалкая! Тащусь рядом со своим парнем и позволяю ему заигрывать с каждой встречной-поперечной. Да он, можно сказать, ставит меня в унизительное положение!

– Шею не сверни! – проворчала я.

– Ромашкина, ты никак ревнуешь? – заулыбался Артем.

– Что? – задохнулась я от возмущения. – Еще чего! И в мыслях не было! Высокого ты о себе мнения! Просто удивилась, что ты так головой вертеть умеешь… Как сова. На 270 градусов.

– Как сова, говоришь? – усмехнулся Заяц. – Расслабься, Рита, никто бы все равно не решил, что мы с тобой пара…

Кажется, он меня раскусил.

– Это еще почему? – рассердилась я. Он намекает, что я недостаточно хороша для него? Наглый Заяц! У меня ухажеры и посимпатичнее были… И умнее.

– Да ты посмотри на себя! – нагло заявил Артем.

– Чего-чего? – завопила я. – По-твоему, я страшная, что ли?

– Я не об этом, – поморщился Тема. – На внешность ты – нормальная. На любителя, конечно… Но, в общем, сойдет.

– Вот так спасибо! – отвесила я поклон.

– Но ты ж замороченная какая-то! – констатировал Заяц. – Напряженная. Будто вечно в раздумьях, чем еще таким заняться… Ты не умеешь жить!

Вот так заключение!

– Если хочешь знать, – насупилась я, – у меня самая насыщенная жизнь в мире!

– Не сомневаюсь! Но при этом ты не умеешь расслабляться – это твой минус!

– Ты о чем? О наркотиках?

– Еще ты очень категоричная и непонятливая! – нагло продолжил учить меня жизни Заяц. – Еще два минуса!

– Да пошел ты! – буркнула я. – Сплошной плюс нашелся.

– Серьезно! – Тема обогнал меня и шел теперь спиной вперед, внимательно глядя на меня. – Когда ты в последний раз прогуливала учебу?

– А зачем ее прогуливать? – резонно отозвалась я. – Потом долгов накопишь – не расквитаешься. Это я по своей Алке сужу.

– Что и требовалось доказать…

– Ты, смотрю, больно расслабленный! Вообще в универ не ходишь.

– Я чаще всего на тренировках, – возразил Заяц. – Это пока что моя работа. Которая приносит деньги и удовольствие. Но и отдыхать я при этом не забываю, подумай об этом!

Ну прям философ.

– Обязательно подумаю! – кивнула я. – И как бы я дальше жила без твоих ценнейших советов?

Тема пожал плечами. Мол, всегда обращайся!

Мы прошли огромный новый торговый комплекс, после Заяц свернул во двор, где я, собственно, и жила.

– Откуда ты знаешь дорогу до моего дома? – насторожилась я.

– Ты о чем? – не понял Заяц, продолжая уверенным шагом идти рядом со мной.

– Ну… ты свернул именно в этот двор…

– А куда тут еще сворачивать? Двор один…

– Можно было просто пойти дальше по улице! – не унималась я.

– Слушай, ты сама меня ведешь! – рассердился Артем. – Я просто иду туда же, куда и ты! У тебя, Ромашкина, паранойя.

У своего подъезда я начала стягивать Темин бомбер.

– Спасибо, выручил! – проговорила я искренне. Тема стоял близко ко мне, задумчиво глядя в небо. А оно, в свою очередь, как с ума сошло. Над головой парили розовато-дымчатые облака. Видимо, завтра будет тепло…

– Извини за Володьку! – буркнула я. Не знала, как попрощаться с Артемом. Конечно, я могу просто развернуться и уйти… Но как-то невежливо, что ли. Впрочем, что мне до Зайца, вежливо – не вежливо. Перетопчется без моей учтивости.

– Пока! – грубовато сказала я и развернулась, чтобы уйти.

Но Заяц зачем-то схватил меня за руку.

– Ты чего? – искренне удивилась я. В сумерках лицо Зайца казалось каким-то другим, незнакомым.

Артем как-то странно смотрел на меня, слегка замешкался, а потом наклонился, чтобы…

– Оу-оу, что ты делаешь? – отпрянула я от Зайца. – Ты что, поцеловать меня хочешь?

– Ну да! – нагло ответил Артем. – А что такого?

– А по морде ты не хочешь получить? – негодовала я.

– Да как-то не особо! – признался Заяц.

Я сердито уставилась на этого нахала.

– Вот! – торжественно произнес Тема. – Вот! То, о чем я говорил! Ты не умеешь расслабляться! Тебе слабо сделать что-то, что выходит за твои собственные, придуманные, рамки…

– Ты сдурел? – пыхтела я. – Хотел меня поцеловать!

– Ну и почему бы тебе просто не ответить на мой поцелуй?

– Ты издеваешься? – Я от возмущения сразу слов подобрать не могла. – Ты мне не нравишься!

– Так и ты мне не особо, – лениво отозвался Заяц.

– Тогда для чего нам с тобой целоваться? – совсем растерялась я.

– Так… по фану. – Ответ Артема меня, если честно, совсем обескуражил.

– Слушай, ты! По фану ему! Устроил тут… Содом и Гоморру…

– Гоморру? – переспросил Заяц.

Я, привыкшая к постоянным Алкиным перлам, поинтересовалась:

– Ты, конечно, не знаешь, что за Гоморра?

– Я знаю Гомера! – ответил Заяц, странно ухмыльнувшись.

– Я, надеюсь, ты сейчас про древнегреческого поэта? – насторожилась я.

Теперь Артем улыбался во весь рот.

– Нет, я про Гомера Симпсона!

Я молчала. Тема расхохотался:

– Обожаю эту немую паузу! Рита, ты такая смешная!

– Хо-хо-хо, – огрызнулась я. – Не лопни! Не надоело еще меня разводить?

– Нет! – продолжал смеяться Заяц. – Ты очень забавно злишься!

Во дворе зажглись фонари. Я заметила, как по тропинке, что проходила вдоль детской площадки, с пакетами из продуктового бредет мама.

– Так, Артем, а теперь без смеха! Сматывай удочки, моя мама идет!

– И что? – удивился Заяц.

– И то! – передразнила я. – Меня немного напрягает тот факт, что за этот день ты можешь познакомиться со всей прекрасной половиной моей семьи!

Я буквально стала выталкивать Тему с тротуара.

– Давай-давай! Кстати, разбери с пятого по десятый вопросы, потом там сверим! Ну же, Заяц, смывайся!

– Ладно, ладно, Ромашка, угомонись! Ай! Ты чего щипаешься? Может, хоть обнимемся на прощание?

Тема раскинул руки в стороны.

– А ну брысь! – Я топнула ногой.

– Все, удаляюсь! – Артем со смехом развернулся и быстрым уверенным шагом пошел прочь со двора. Мама как раз подходила к нашему подъезду.

– Давай пакет! – протянула я руку. – Ты чего на ночь глядя в магазин отправилась? Сливки купила? Сливок дома нет. Я кофе без сливок не пью, ты же знаешь!

Я начала так трещать, чтобы сбить маму с толку. Но разве ее проведешь?

– А что это за мальчик был?

– С‑пальчик! – хмыкнула я. У мамы привычка такая есть: всех мальчиками да детьми называть. Даже если этот мальчик перевалил за метр восемьдесят в росте.

– Рит, я серьезно! – Мама искала в сумке ключ от домофона. – Это твой бойфренд?

– Да он мне даже просто не френд! – возмутилась я. Что там Заяц говорил по поводу того, что никто не решит, будто мы встречаемся? Он не подумал о моей маме.

– Это парень из моей группы, мы вместе делаем проект… – нудно начала объяснять я.

– Который хоккеист? – уточнила мама.

– Ну!

– Так-так. И что?

Мы с мамой зашли в слабо освещенный подъезд.

– Что? Да вот встретились у подъезда, я ему сказала, какие вопросы осталось разобрать…

– А я вас еще издалека заприметила… – туманно отозвалась мама. Она имеет в виду тот момент, когда Заяц пытался поцеловать меня «по фану»? Господи, мама же в сумерках еще и все не так понять может! Я откашлялась.

– Ты должна за ужином побольше нам рассказать об этом мальчике! – воодушевилась мама. – Я как раз столько вкусняшек купила!

– Еще ты стол праздничный накрой! – тяжело вздохнула я.

– Ты о чем? – насторожилась мама.

Я промолчала. Если она сегодня с бабулей созвонится, тогда я вообще пропала. И почему Ромкины шуры-муры проходят без особого внимания, как само собой разумеющееся, а каждое мое увлечение (а в этом случае даже и не увлечение) как что-то сверхъестественное. Мы не обсуждали ни одной Роминой девчонки. Зато мой молодой человек вызывает кучу вопросов. Бедному парню приходится настоящий кастинг проходить! Хотя чего лукавить… Вторая половинка у меня появляется в разы реже, чем у брата. Просто я очень тщательно подхожу к выбору парня. Слишком много требований, слишком мало свободного времени… А может, я действительно просто боюсь выйти из зоны комфорта, боюсь стать от кого-то зависимой, боюсь по-настоящему влюбиться?..

* * *

Алла с ужасом ждала приближающейся субботы. Сказать, что ей не хотелось вновь вставать на ролики под руководством неприятного ей Паршукова – это ничего не сказать. Всю неделю девушка избегала в университете Владлена, боясь с ним столкнуться даже взглядом. Пару раз она осмеливалась посмотреть в его сторону, но, как казалось, парню она была совершенно безразлична. Определенно точно, он ни разу не задерживал на ней свой взгляд. Девушка даже не представляла, как они все-таки будут готовить совместный проект… Эта ситуация ее угнетала.

Поначалу Алла решила прикинуться больной: как в детстве, нагреть градусник с помощью настольной лампы, покашлять, поохать – и глядишь, мама уйдет на тренировку без нее. Но накануне Татьяна Георгиевна пообещала, что после роликов они с Аллой поедут в торговый центр, где купят ей розовые туфли на высокой шпильке, о которых девушка так долго мечтала. Нет, Алла не могла пропустить такое из-за противного Паршукова! Взвесив на весах свою неприязнь к одногруппнику и долгожданные туфли, она присудила победу вторым. Почему она должна себя в чем-то ограничивать из-за этого выскочки? В конце концов, Алла всегда могла найти общий язык с сильным полом. Да, пусть Владлен оказался крепким орешком и чарам девушки поддался не сразу… Но ведь и к нему можно найти подход. Наверное.

«Забуду обиды и буду общаться с ним как ни в чем не бывало!» – решила про себя Алла. К черту все, он просто ее тренер!

Но на роллердроме ее ожидало первое разочарование. Татьяне Георгиевне, как способной ученице, предложили провести занятие в парке.

– Как? Уже? – недоверчиво переспросила она у своего инструктора Эдуарда. – Но вообще – это здорово! Сегодня погода практически майская! Солнышко светит, птички поют… Думаю, на свежем воздухе я еще лучше покажу себя!

Аллу раздражал зал, раздражали дети, которые играли на роликах в догонялки и часто едва не сбивали ее с ног. Глядя вслед уезжающей счастливой маме, девушка поинтересовалась у Владлена:

– А мы не можем тоже пойти в парк?

– Ты вообще видишь, как ты катаешься? – немного с презрением произнес Паршуков.

– Я, конечно, не звезда роллердрома, – начала Алла.

– Далеко не звезда! – хмыкнул Владлен.

Алла набрала побольше воздуха в легкие. Спокойствие, только спокойствие. Паршуков своим неприятным поведением уже наказал себя. Никто не знает, что там у него в обычной жизни, но в универе с ним определенно никто не общается.

Они катились в паре, Владлен придерживал Аллу деревянной рукой за талию. Интересно, как он тренирует других девушек?

«Это он только меня так боится?» – думала про себя со злорадством Алла. В конце концов она пришла к решению, что Паршуков, в отличие от нее, просто не умеет общаться с противоположным полом.

– Могу дать тебе пару уроков, как правильно вести себя с девушками… – проговорила она, поправив съехавший на глаза шлем.

– Что? – щеки Владлена вспыхнули.

– Твоя рука… – промямлила Алла. – Она слишком напряжена… Расслабься! Это всего лишь моя талия, а не корона Российской империи в Оружейной палате!

Алла не нашла более подходящего сравнения. Просто вспомнила свою недавнюю поездку в Москву с родителями. Это при Рите она могла ляпнуть все что хотела… А при Владлене боялась показаться глупой… Он же сразу начнет ее высмеивать. Самооценка Аллы, к такому не привыкшая, этого бы точно не выдержала.

– Ох, ну ничего ты сравнила себя с регалиями! – фыркнул Паршуков.

– Я не то имела в виду… – нахмурилась Алла. Хотелось локтем ткнуть его под ребра, он же так близко к ней… Девушка не выдержала и…

– Ты что делаешь? – согнулся Владлен. – Больная женщина!

Они опять стояли посреди просторного зала. Аллу, оставшуюся без опоры, быстро закружили несколько подкативших девчонок.

– Тетя, давай с нами? – смеялась одна из них.

– Какая я тебе тетя? – возмутилась Алла. – Я тебя лет на шесть всего старше!

– Прости, по твоему боевому раскрасу не поймешь, сколько тебе лет! – нагло заявила девчонка. – Можно и все сорок дать…

– Чего-чего? – задохнулась от возмущения Алла. Девушка начала быстро перебирать ногами, чтобы догнать мелкую мерзавку. Со стороны она при этом походила скорее на игрушечного робота, который механически передвигается, чем на человека, пустившегося в погоню.

Девчонка звонко расхохоталась. Алла бы даже не удивилась, если б узнала, что это Владлен подослал этих малявок ей, Алле, насолить. А может, ситуация еще плачевнее – и эти подростки влюблены в своего взрослого инструктора Паршукова? А тут такая девица эффектная с ним катается… Алла довольно хмыкнула и прекратила свои попытки достать наглых школьниц. Она выше этого!

– Ты даже малышню обогнать не можешь? – тут же подъехал к ней Владлен.

– Я уже вышла из этого возраста, чтобы гоняться за малолетками! – важно пожала плечами Алла.

– Как же, видел я, как ты вышла из этого возраста!

И Владлен повторил движения Аллы, забавно перебирая ногами.

– Какой же ты!.. – презрительно сощурилась Алла. – Теперь я понимаю, почему в университете с тобой никто не общается!

Паршуков побледнел:

– Зато ты, как ни посмотрю, больно общительная… Уже со всеми парнями нашего потока пообщаться успела?

– Ты опять? – рассердилась Алла. – На что намекаешь?

– А я не намекаю! Я тебе прямым текстом говорю!

– Да что с тобой такое? – Голос Аллы дрогнул. – У тебя какие-то комплексы на этот счет?

– Зато ты без комплексов, да? – с этими словами Владлен круто развернулся. – Занятие окончено!

Парень, быстро разогнавшись, поехал к выходу с роллердрома. Алла негодовала. Последнее слово осталось за этим ботаником! Девушка посильнее оттолкнулась и, набрав приличную скорость, практически догнала Паршукова. Сейчас она выскажет ему в лицо все, что о нем думает! Алла уже протянула руку, чтобы схватить парня за рубашку, но тут запнулась одним коньком и полетела под ноги Владлену. Тот чудом устоял на роликах.

– Да, Гехт! – проговорил он. – Я думал, у тебя только с умственной деятельностью проблемы, но ты и физической подготовкой не блещешь. Полный ноль!

Владлен, перешагнув через распластавшуюся на полу Аллу, поехал дальше. Девушка еще никогда не чувствовала себя столь униженной. Как он смеет так с ней обращаться? Что она ему сделала плохого, в конце концов? В глазах Аллы стояли слезы.

Глава седьмая

– Почему до тебя весь день не дозвониться? Где ты была? – накинулась на меня Алка по телефону. А я только пришла домой, ноги гудели. Насыщенная выдалась суббота. Все как я люблю!

– Тебе правда интересно, где была? – вяло откликнулась я. – Ну, слушай: сначала заехала в книжный, кстати, купила роман Дэвида Митчелла… потом мы с мамой в центре встретились, ей нужно было в издательство перевод сдать, мы кофе попили, потом пошли…

– Не так подробно, Ромашина! – прошипела Алла. – Мне вообще до лампочки, что ты там купила, что выпила… С телефоном у тебя как дела обстоят?

– Ну как-как? Беззвучный режим! – оправдывалась я. Да что с ней такое? Какая муха укусила…

– Коровушка ты этакая! – воскликнула Алла. – Я тебе весь день пытаюсь дозвониться!..

– Что случилось-то? – возмутилась я. Ходит вокруг да около. Еще и обзывается.

– Ритик, ты как знаешь, а от Зайчика тебе надо срочно избавляться! – сообщила Алка. – Прямо срочно-срочно!

– Ну, я работаю над этим! – промямлила я. Вообще меня воодушевило то, как Заяц подготовился к первым вопросам… Может, не такой уж он и тяжелый случай. Хотя это теория. Ее можно в Интернете сдуть. А вот как дело до задач дойдет…

– Значит, плохо работаешь! – опять отругала меня подруга. – Нужно предпринять что-то такое… кардинальное. Чтоб он понял, что ты вообще крейзи вуман и связываться с тобой – себе дороже!

– И что это, по-твоему, может быть? – хмыкнула я. – Мне что, на его глазах банку тараканов съесть, с крыши спрыгнуть, голубю голову оторвать?

– Ты опять ёрничаешь, Ромашина. Я тебе без шуток говорю! – насупилась Алла.

– Ну а почему дело не терпит-то? – удивилась я.

– Почему? Почему? – Мне кажется, или Алка на грани нервного срыва. – Потому что Паршуков – самый паршивый человек на свете! Я с ним не то что проект не хочу делать… Я с ним на одной планете жить не хочу!

Ого, как глобально.

– Что он такого сделал? – заинтересовалась я. – Может, мне действовать его методами, чтобы от Артема отвязаться?

– Ой, Рита, фиг знает… Мне кажется, он вообще нездоров психически… Женщиноненавистник!

– Женоненавистник!

– Какая разница? – рассердилась Алка. – Ты же меня поняла? Только послушай, что он сегодня учудил…

И Алла в красках поведала мне о ее уроке на роллердроме.

– Да уж! – вздохнула я. – Не ожидала такого от Владлена! Со мной он совершенно обычно общался… Слушай, а может, он неровно дышит к тебе? Такой вариант в голову не приходил?

– Такой вариант первым делом пришел! – скромно созналась Аллочка. – Но нет… Это бред какой-то! У меня ощущение, что он просто люто меня ненавидит.

– За что ж ему люто тебя ненавидеть? – растерялась я. – Ты, конечно, та еще анаконда, но ему зла не причиняла… Вы ведь даже нигде не пересекались!

– Это точно! – хмыкнула Алла. – Где мне пересечься с этим ботаникусом-обыкновенникусом? Я уж подумала, может, я ему кого-то напоминаю… Первую любовь, родную мать…

– Алла! – одернула я подругу. – Тебя уже куда-то понесло… в сторону сериалов по «России‑1».

– Да, ты права! – рассмеялась Алка. – Ну? У тебя уже есть идеи, как раз и навсегда отделаться от Артема и нам наконец воссоединиться для работы в паре?

Я помолчала, а потом нерешительно начала:

– У меня есть один вариант. Но я его припасала на крайний случай!

– Совершенно точно: этот крайний случай настал! – заверила меня Аллочка.

Если так подумать, из Артема партнер скорее никакой, чем хороший. Да, он отлично справился с первой партией теоретических вопросов, но оставшиеся мы с ним так и не разобрали… За эту неделю мы не виделись, Тема в университете не появлялся. Конечно, с Алкиного партнерства тоже как с козла молока, легче все самой сделать. Но она все-таки моя подруга. А друзей я в беде не бросаю. В конце концов, Аллу мне легче «достать», поторопить, попросить сделать, чем Зайца. Тот себе на уме. Хозяин жизни.

– Хорошо, Алл… – пообещала я. – За эти выходные попробую сделать все, что в моих силах!

– Это здорово! – откликнулась Алка. – Потому как во вторник мы опять идем с мамой кататься на этих долбанутых роликах…

– А ты не можешь просто отказаться? – спросила я. – Ну, если человек тебе неприятен… Объясни маме?

– Не могу! – вздохнула Алла. – Мы с мамой так редко общаемся, ты бы видела, какая она счастливая ходит. Глаза сияют! К тому же у них больше нет свободных инструкторов, чтоб поменяться, я уже узнавала… И нам осталась-то пара тренировок!

– Ну, смотри сама, Алл! – пожала я плечами. Все-таки не могу понять, из-за чего Владлен так на нее взъелся.

Распрощавшись с Аллой, я тут же начала строчить сообщение Артему. Скинула ему адрес и подписала:

«Это Рита. РОМАШИНА. Встречаемся завтра в час дня по этому адресу. При себе иметь готовые ответы. Не опаздывай!» Хотела приписать: «А то убью тебя!», но передумала.

* * *

На права я сдала со второго раза. Это меня бесило. Потому что в автошколе я тоже хотела быть первой. Но не сложилось. Моя соседка по парте, пятидесятилетняя женщина, которая всегда болтала на теории, хихикала и вечно меня отвлекала, сдала с первого раза… Этот факт меня тоже злил.

После того как водительские права были уже в кармане, меня ожидало второе разочарование. Дело в том, что моя мама сдала аналогичный экзамен примерно в то же время. Правда, с шестого раза (но ее это вообще не расстроило). Тогда отец, любитель огромных машин, преподнес нам ключи от своего пикапа Nissan Navara, который практически является моим ровесником. Вообще я всегда воображала себя за рулем мощного спортивного автомобиля, а вышло… Я ненавижу это большое чудовище! Он жрет много бензина, ломается в самый неподходящий момент. Он совсем неженственный, в конце концов! И это при том, что отец с Ромкой ездят на новеньком Land Rover. А мы с мамой довольствуемся… этим старым железным монстром.

Помню, когда мы с ней с натянутыми улыбками принимали ключи от машины, которую, по правде говоря, уже можно было сдавать в утиль, я прошипела папе:

– Тебе не кажется, что это сексизм?

А когда наше чудище поломалось зимой в канун Нового года, создав огромную предпраздничную пробку, в которой меня прокляли все, я обвинила папу в мизогинии.

Больше всех, конечно, Ромка веселился.

– Ну, как ты себя чувствуешь за рулем новой тачки? – поинтересовался он в первый день, когда я повезла его кататься по городу.

– А как я должна себя чувствовать? – спросила я, выглядывая из-за руля, за который крепко держалась двумя руками.

– Ну, например, как в фильме «Няньки».

И этот дурак заржал. Ей-богу, хотелось выкинуть его из машины!

Мама к чудовищу быстро привыкла и даже, по ее признанию, полюбила его. А вот я с машиной была не в ладах. Почему-то каждая моя поездка на ней оборачивалась каким-нибудь ЧП. И я старалась брать Nissan как можно реже.

Но в воскресенье я жутко опаздывала, поэтому перед выходом схватила с тумбочки ключи от чудовища. Заводя автомобиль, я привычно буркнула:

– Не перегрейся, не вскипи, не подведи, аминь!

Я включила старенькую магнитолу. В салоне заиграла такая же древняя песня Рика Эстли[2]. Мама постоянно ее слушает в машине.

Под нее наши с Ромкой родители впервые увидели друг друга на танцах. Теперь это их песня, и у нас она ассоциируется исключительно с ними. С домашним уютом и счастьем. Интересно, а есть на свете композиция, которая у кого-то ассоциируется со мной? Признаюсь себе, что все-таки хочется, чтобы у меня с кем-то была «наша песня». Которую бы мы, например, включили на нашей свадьбе… И желательно, чтобы это была не «Лада»-седан. Она должна быть медленной, красивой, со смыслом и чтобы мурашки по коже…

Я отогнала от себя эти глупые романтичные мысли. Я о какой-то чепухе думаю. Так и расклеиться недолго. А ведь мне нужно настраивать себя на боевой лад. Ведь я, можно сказать, объявила Артему настоящую войну. И наношу удар за ударом…

Что ж, мой воинственный настрой стал сдуваться в первой же пробке. Сейчас этот Заяц, как назло, придет вовремя, не дождется меня – и все насмарку. Или же я тороплюсь изо всех сил, гоня свое чудовище на мигающий сигнал светофора, а Тема проигнорирует мое послание и вообще не придет. Такое ведь уже было.

Подъезжая к назначенному месту, я издалека увидела Артема. Надо же! Вовремя пришел! Сегодня он был как-то по-особенному хорош. В голубой рубашке с закатанными по локоть рукавами, небрежно растрепанные волосы. Я даже засмотрелась на Зайца и не сразу нашла парковочное место. Так. Сюда вроде мое чудовище должно поместиться. Я долго парковалась, проклиная вслух все на свете. Наконец выбралась из своей старой громадины, закрыла машину и посеменила к Артему. Тот стоял с уже привычной мне ехидной ухмылочкой.

– Твоя машина… – начал он.

– Не говори мне ничего по поводу этого железного монстра! Я все знаю! – огрызнулась я.

– Как пожелаешь! – тут же откликнулся Заяц.

– Премного благодарна! – процедила я сквозь зубы.

Артем с подозрением смотрел на меня. Я чувствовала, что краснею.

– Значит, так! – начала я. – Сейчас свернем вот здесь, пройдем пару метров и будет большое красивое здание…

– Я знаю, что за большое красивое здание!

– Знаешь? – прикинулась дурочкой я.

– Ромашкина, у нас всего лишь второе свидание…

– Какое еще свидание, Заяц, ополоумел?

– И ты уже второй раз хочешь меня угробить…

– Угробить? – опять промямлила я.

– Если ты думала, что я такой тупой и не знаю, что здесь недалеко находится библиотека, то спешу тебя разочаровать!

Заяц достал из кармана брюк читательский билет и потряс им перед моим носом.

Если честно, я очень надеялась, что Артем не в курсе, где библиотека… Зачем хоккеисту такая информация? А у него даже читательский есть. Проклятие!

– Ладно, пошли! – притворно вздохнул Тема, беря меня под руку. И вот мы зашагали в сторону библиотеки.

– Это хорошо, что у меня нет аллергии на книжную пыль… – между делом заметил Тема.

– Как это нет? – возмутилась я.

– Вот так! – Заяц хитро посмотрел на меня сверху вниз.

– Зачем ты меня обманул? – растерялась я.

– Хотел посмотреть, насколько ты бессовестна и безжалостна, Ромашка. Ты, конечно, та еще стерва.

Я закашлялась, пытаясь вновь скрыть смущение.

– К тому же у меня есть одна фантазия… Всегда хотел попробовать заняться этим в библиотеке! – горячо прошептал он мне в ухо.

– Заяц! Ты совсем дурной, что ли? – завопила я. Пара прохожих с любопытством глянули на нас.

– Успокойся, Ромашкина! Я ж не говорю, что с тобой… Так. Разведать обстановку.

Артем потянул тяжелую дверь библиотеки, я гордо проскользнула внутрь первой. Просто поверить не могу, что этот ушастый проходимец вновь обвел меня вокруг пальца и выставил настоящей дурой! Хотя какой дурой я могу быть на самом деле? Игрушечной, что ли… Я ведь и правда хотела, чтобы Заяц вновь разревелся на моих глазах…

Я оформила книги, которые нужны мне были для теории. Мы прошли с Артемом в читальный зал и расположились за единственным свободным столом у окна.

– В последний раз был в библиотеке в детстве, когда в доме модема еще не было… Задали готовить какой-то реферат по природоведению, – сообщил мне шепотом Артем.

– А читательский у тебя откуда? – удивилась я.

– Вообще-то в нашем университете всем его на первом курсе оформляют! – пожал плечами Заяц.

Точно! Почему я это не учла? Я ведь сама этим, как староста, занималась… Голова садовая.

– Все равно в Интернете многого не найдешь! – с умным видом сообщила я. – Только не говори, что ты всю теорию с Википедии сдул! Такое декан не примет!

– У меня дома достаточно книг на эту тему! – заверил меня Заяц. Точно, у него же папа физик, как у Алки… Рита, что с тобой? Соберись!

– Давай показывай, что ты там настрочил! – буркнула я.

Артем с готовностью протянул мне свои записи. Я принялась читать. Так, недурно. Очень даже недурно. Мы сидели, склонившись над одной тетрадью, которая лежала посреди стола. Только я вчиталась в теорию, как Заяц вновь подал голос:

– Я тут еще задачи некоторые решил…

– Задачи? – встрепенулась я.

– Ну да… парочку.

– Парочку? – опять эхом откликнулась я.

– Рита, тебе к врачу надо уши проверить. Зачем ты все переспрашиваешь?

– Просто поверить в это не могу! – пробормотала я. Заяц решил задачи. Задачи! Он решил, а я еще не решила! Ни одной! Какой удар по самолюбию! Проклятый двоечник!

– Что с твоим лицом? – опять спросил Тема, разглядывая меня.

– А что с ним? – сухо поинтересовалась я.

– Ты будто сейчас эту парту от досады перевернешь! – доверительно сообщил мне Тема.

– Давай сюда свои задачи! – резко протянула я руку.

Так, здесь все верно… И здесь. И здесь.

– Ты это сам решил? – усомнилась я.

– Физика – единственный предмет, который был интересен мне в школе! – ответил с вызовом Артем. – Гены, знаешь ли…

– Я думала, ты любил физкультуру! – пробормотала я, продолжая разглядывать решения задач. – Метание мяча там, прыжки через козла…

– Ага, мостик, березка… – подсказал мне с издевкой Тема. – Как ты поняла, что это мое любимое?

– А? – рассеянно переспросила я, отрывая глаза от конспектов и внимательно глядя на Артема.

– Ну как там? – кивнул Заяц на свою тетрадь.

– Ты, оказывается, не такой уж и тупой! – нехотя признала я.

Артем насмешливо смотрел на меня.

– А ты, оказывается, не такая уж и страшная! – произнес он.

Обменявшись сомнительными комплиментами, мы молча склонились над раскрытыми тетрадями. Я принялась выписывать из взятых книг нужную для теории информацию, а Заяц строчил кому-то сообщение в мессенджере. Если честно, я была в отчаянии. Не так я себе представляла сегодняшний день и нашу совместную работу в целом. Да, Артем практически не посещает занятия, но при этом в проекте он продвинулся куда дальше, чем я. Я в отстающих! С ума сойти! Остановите Землю… И как теперь от него отделаться, что сказать Алке? Артем и повода усомниться в его компетентности не дает! А сегодня я даже увидела его другим. И это я сейчас не о рубашке, которая, будем честны, очень ему шла… Я так рассердилась на себя и на Зайца за свои дурацкие мысли, что внезапно с силой толкнула плечом Тему.

– Ромашкина, ты чего? – тут же оторвался от телефона Артем.

– Я Ромашина! – зашипела я. – Подвинься! Расставил тут свои локти… Как куриные крылья!

– Какая муха тебя укусила? – растерялся Заяц, на всякий случай убирая руки со стола.

– Расселся, барин! – проворчала я. Заяц занимал большую половину деревянной скамейки, на которой мы сидели. Но оно и понятно, мои габариты значительно уступали его. Зачем мне столько места? Но меня уже было не остановить.

– Двигайся давай! – Я начала елозить по скамейке, бедрами выталкивая Артема.

– Тебе точно нужно к врачу. И не только уши проверить, но и голову! – шепотом ответил Заяц, тем не менее не уступая мне.

– Себе голову проверь, умник! – пыхтела я.

На нас уже оглядывались некоторые читатели.

– Молодые люди, нельзя ли потише? – хмуро поинтересовался седовласый мужчина, который сидел за соседним столом. За нами, поверх многочисленных голов, наблюдал библиотекарь.

– Извините, пожалуйста! – смущенно пискнула я.

– Ты совсем не умеешь вести себя в обществе, дикарка! – прошептал мне на ухо Заяц, придвинувшись ближе.

Я не выдержала и теперь со всей дури ткнула ему локтем под дых.

– Ромашкина, твою ж мать! – взвыл Артем.

В общем, из читального зала нас благополучно выставили.

Из библиотеки я выходила мрачнее тучи. Впервые я оказалась в такой нелепой ситуации, еще и подорвала свою безупречную читательскую репутацию. Где мне теперь книжки брать, чтобы проект закончить? У меня нет дома папы-физика. У нас на книжных полках одни словари да Ромкины журналы… с автомобилями, полураздетыми женщинами и мужчинами в дорогих костюмах.

– Поверить не могу! – сокрушалась я, спускаясь с высокого крыльца. – Какой позор!

– Это еще не самое страшное, что с тобой могло случиться! – довольным тоном сообщил мне Артем.

– Ты о чем? – насторожилась я, попутно высматривая свою машину. О чем, о чем… понятно все!

– Чудовище угнали! – завопила я. – Мое железное чудовище! Мне мерещится или его нигде нет?

Я жадно всматривалась в парковочные места.

– Кому нужна твоя развалюха, – пожал плечами Заяц. – Помимо электродинамики тебе не помешало бы правила дорожного движения выучить. Или приобрести очки.

Я непонимающе уставилась на одногруппника.

– Рита, тебе о чем-нибудь говорит словосочетание «дорожный знак»? – как слаборазвитой начал мне объяснять Артем.

– Знак? Тут знак? – всполошилась я. – Где?

– Только слепой его не увидит… – махнул рукой в сторону дорожного знака Артем.

– И ты его еще тогда видел? – с подозрением поинтересовалась я. Так боялась опоздать, что не обратила внимания на самое важное…

– Естественно!

– И ничего мне сказал? – взорвалась я.

– Я уже как-то тебе сообщил, что у меня аллергия на книжную пыль. И к чему это привело? – спросил Заяц.

Стоит такой деловой, руки в карманах… Ух, хочется его поколотить прямо здесь, на улице! Всю дурь из него выбить!

– К тому же, – невозмутимо продолжил вещать Артем, – я хотел сказать, что твоя машина стоит в неположенном месте, но ты запретила мне что-либо о ней говорить. Так что…

– Тяк фто… – передразнила я Зайца. Ужасный, просто ужасный день! Родители меня убьют!

– Где документы на машину? – поинтересовался Тема.

– Внутри! В бардачке! – проворчала я, отыскивая в сумке телефон. Нужно позвонить папе или Ромке, одна я с этим кошмаром не справлюсь.

– Тогда тебе нужно сначала на штрафстоянку! – «обрадовал» меня Заяц. – А уж потом в ГИБДД. Могу подбросить?

Я сощурилась:

– А ты где припарковался?

– Вон там, за углом! – указал Тема. – В разрешенном месте.

Пока мы шли до машины Артема, я ворчала:

– И все-таки, если б ты меня сразу предупредил, это бы, знаешь, очень облегчило мою жизнь!

– Разве это в моих интересах – облегчать твою жизнь? – резонно спросил Заяц.

– Ты прав! В твоих интересах ее отягчать! – проворчала я.

– Так же как и в твоих планах отягчать мою!

Мы с Артемом как-то по-заговорщически переглянулись. Разглядев крутую машину одногруппника, я крякнула от зависти. Наше с мамой железное чудище, конечно, ни в какое сравнение не идет…

– Ты чего застопорилась? – оглянулся Артем.

– Тоже хочу такую машину! – честно сказала я.

– Ты не первая девчонка, которая это мне говорит! – засмеялся Тема.

Мне стало неприятно. Зачем он сравнивает меня с какими-то другими девчонками? Которые наверняка имели виды не только на машину, но и на самого Артема. Мне же Заяц вообще не сдался.

Внедорожник долго простоял на солнце, поэтому, когда мы сели внутрь, Тема сразу включил кондиционер. Я стянула клетчатый пиджак. Осторожно погладив рукой кожаное сиденье автомобиля, вздохнула. Эх, мечта! Папа мне свою машину никогда не даст, только Ромке… Ух, дискриминация по половому признаку!

Заяц негромко включил музыку, нацепил солнечные очки, пристегнулся… Ну прямо мачо с небрежной трехдневной щетиной…

– Что ты так смотришь на меня? – поймал на себе мой взгляд Заяц.

– Что? – очнулась я от своих мыслей. – Как я смотрю на тебя? Нужен ты мне сто лет в обед…

Я, чтобы скрыть смущение, тоже схватилась за ремень безопасности. Странно, меня не покидало ощущение, что где-то я эту машину уже видела… Тут же поделилась своими соображениями с Артемом.

– Похвально, что ты разбираешься в автомобильных марках и такая машина тебе знакома! – ответил мне Тема, выруливая с парковки. Кажется, он не придал моим словам никакого значения…

Машина неслась плавно, как по маслу. И стерео в тачке что надо. Я всю дорогу любовно оглядывала салон и мечтала, что когда-нибудь и я смогу позволить себе купить такую машину.

На одном из светофоров Заяц, будь неладен, опять успел построить глазки какой-то златовласке на красной иномарке. Они переглядывались, улыбались друг другу. Я старалась не таращиться на эти перемигивания, но все-таки не удержалась и покосилась в сторону Зайца. В этот момент девушка с любопытством кивнула в мою сторону, мол, а это кто? А Артем пренебрежительно махнул рукой. Мол, и внимания обращать не стоит. Я рассердилась. Второй раз этот гад ставит меня в неудобное положение таким образом!

– За дорогой следи! – гаркнула я.

– Что? – нехотя оторвался от незнакомки Заяц. – Ромашкина, так пробка же…

– Убавь кондиционер – холодно! – сердито приказала я. Тема, выполнив мою просьбу, уже собирался вновь обратить свое внимание на девушку в красной иномарке, как я продолжила:

– Терпеть не могу эту песню! Ты слышал слова? Бред! Переключи! А что так громко? Ты глухой, что ли? Я думала, что зайцы обладают острым слухом!..

– Я смотрю, кто-то обладает острым языком! – проворчал Артем, упустив незнакомку. Мы наконец тронулись на зеленый. – Забавно, но я не припомню, чтобы со мной так девушки беседовали…

– Привыкай! – буркнула я. Даже не сомневаюсь, что остальные перед ним лебезят: «Ах, Темочка, ах, Зайчик!»

– Почему ты так со мной разговариваешь? – поинтересовался Тема, глядя на дорогу.

– Потому что я не стремлюсь тебе понравиться! – пожала я плечами. Если честно, в моих планах окончательно Зайцу разонравиться, чтоб он уже отказался от нашего партнерства.

– Ой, я и не напрашиваюсь! – рассмеялся Заяц. – Мне просто теперь стало интересно, как ты общаешься с другими парнями. Не представляю себе флиртующую Маргариту Ромашину.

Надо же. Он не исковеркал мою фамилию.

– Я – флиртую? – Я громко расхохоталась на весь салон. – Нет, Заяц, это не моя история! Мой девиз: меньше пудры, меньше краски, меньше строй мальчишкам глазки; больше гордости, ума, ты понравишься сама!

И я многозначительно постучала двумя пальцами себе по лбу.

– У‑у, женский мозг! Как возбуждает! – Артем в ответ так же легонько постучал костяшками пальцев по моей макушке. Вышло немного обидно.

Мы подъезжали к штрафстоянке, когда на телефон пришло сообщение.

– Брат написал! – сообщила я зачем-то Теме. – Он уже приехал.

– Я тебя высажу, не доезжая до стоянки? – поинтересовался Заяц. – Иначе там дальше развернуться негде будет…

– Да, конечно! – закивала я. Забавное дело, но Артем вроде как вновь мне помог. Если не брать во внимание факт, что он промолчал по поводу дорожного знака… Но по моей «просьбе» же. Наверное, если б я увидела, как эвакуатор увез красавца Темы, я бы со злорадным смехом прошла мимо него к своему железному чудовищу.

Заспанный Ромка ждал меня у ворот штрафстоянки.

– Папа тебя послал? – криво улыбнулась я брату.

– Ты ведь знаешь, что я вчера поздно вернулся домой и очень хотел днем выспаться! – проворчал Рома.

– Если думаешь, что я подстроила это ради того, чтобы ты не смог вдоволь лицо о подушку помять, то спешу тебя огорчить. У тебя, братец, мания величия!

– У тебя, сестрица, слабоумие! – огрызнулся Ромка. – Ты на знаки совсем не смотришь?

Лучше б папа сам приехал. Весь день теперь этот бубнеж слушать…

– А кто тебя подвез? – заинтересовался брат. – А то я не видел… Или ты на такси?

– Одногруппник! – отмахнулась я. – Мы до этого ходили в библиотеку, а потом он любезно согласился меня подбросить до стоянки…

– В библиотеку? – покосился на меня Ромка. – Похоже, такой же псих, как и ты! Ненормальный!

– Ты даже не представляешь себе, насколько! – засмеялась в ответ я.

Глава восьмая

Алла ковыряла вилкой яичницу и периодически тяжело вздыхала. Кусок в горло не лез. Вторник наступил чересчур быстро. Как жаль, что его нельзя просто вычеркнуть из календаря.

– Дочь, кофе уже холодный! – поторопила Аллу Татьяна Георгиевна.

– Да, мам! – вяло отозвалась девушка, хватаясь за чашку.

– Ты не заболела у меня? – Татьяна Георгиевна потрогала лоб дочери. – Температуры нет. А почему такая недовольная? В университете неприятности?

Алла покачала головой:

– Нет, там все в порядке… пока что.

– С парнем поссорилась? – продолжила допрос Татьяна Георгиевна.

«Ага! Поссорилась… Прибить готова!» – подумала со злостью Алла.

– Мам, у меня сейчас нет никакого парня!

– Если ты из-за этого грустишь, – расценила ответ по-своему Татьяна Георгиевна, – то это вообще ерунда! Посмотри за окно, Алла! Как ласково уже греет солнышко, как птички поют… Деревья практически все зеленые уже. Самая пора – влюбиться!

Алла улыбнулась маме. А ведь правда: что грустить в такую погоду из-за всяких сумасшедших закомплексованных парней?.. Когда вокруг полно нормальных, красивых, адекватных. Тот же Заяц. Эх, и почему Рита отрицает очевидное, что он настоящий красавчик? Ну да… занятия прогуливает. А зачем ему вообще эти пары сдались? Он делает успехи в хоккее, если пробьется в лигу выше статусом – вообще забот не будет! К тому же из хорошей интеллигентной семьи… Вот бы ей попался Артем на распределении итоговых проектов. Вряд ли бы он наговорил Алле столько гадостей, как Владлен. А может, они бы и в кино сходили или в кафе… Ромашина даже не понимает, как ей повезло.

– Ну а после занятий идем на роликах кататься? – отвлекла от приятных мыслей Аллу Татьяна Георгиевна.

Девушка осторожно взглянула на маму, лицо которой при упоминании о тренировке сделалось мечтательным. А у Аллы даже во рту горько стало от этого вопроса.

– Идем, – сдержанно кивнула девушка.

– Надеюсь, сегодня Влад даст добро на тренировку в парке!

От упоминания о «Владе» Аллу передернуло.

– И я на это надеюсь, мам! – криво улыбнулась она.

– Тогда после пар я заеду за тобой в университет! Хорошо, что у меня отпуск, правда? – с этими словами Татьяна Георгиевна поднялась из-за стола и поцеловала дочь в макушку.

Как назло, погода сегодня и правда стояла чудесная. Так можно было хотя бы перенести сегодняшнее занятие на роликах. Поскорее бы этот кошмар закончился! Со стороны Алла казалась невозмутимой, язвительной девушкой, которая за словом в карман не полезет. На самом же деле ее очень легко было ранить, и Владлен был практически первым человеком, который на это решился. Просто раньше никому и в голову не приходило конфликтовать с Аллой. Свою слабость она скрывала за дерзостью, кокетством и чарующей улыбкой. А Владлен чарам Гехт, увы, не поддался.

Зайдя в аудиторию, Алла уже по привычке первым делом бросила взгляд на первую парту. Паршуков сидел на своем месте, что-то старательно записывая в тетрадь. И это на перемене! Точно, чудик. Алла глазами отыскала Риту и, пробираясь сквозь толпу своих шумных однокурсников, направилась к подруге.

– Привет! Как хорошо, что сегодня одни лекции! – поприветствовала она Риту, бросая вещи на стол. Ромашина также что-то увлеченно строчила.

– Это почему же хорошо? – не отрываясь от тетради, поинтересовалась Маргарита.

– Можно поспать. Если ты, конечно, не возражаешь! Я не выспалась, в Интернете всю ночь сидела… с таким парнем классным переписывалась! Из Австралии!

– Из Австралии? – удивилась Рита, быстро взглянув на подругу.

– Ага… я решила подтянуть свои знания по иностранному языку…

На самом деле Алла общалась с парнем, который когда-то учился в соседней школе. Но переписка с заморским кавалером… это звучало солиднее, что ли… Ромашина одобрительно кивнула и не стала приставать к Алле с расспросами.

– А ты что там так усиленно малюешь-то? – поинтересовалась Алла.

– Что-что, задачи решаю! – проворчала Рита.

Ромашина Алле за воскресенье и понедельник все уши прожужжала, что Заяц уже решил несколько задач.

– Если честно, у меня шарики за ролики заходят, а ответы не сходятся! – вздохнула устало Рита, откидываясь на спинку стула.

– Господи, так не решай! – воскликнула Алла, доставая из сумки толстый блокнот и несколько ручек с цветными чернилами.

– Как это не решай! Ты что, не слышала? Я тебе рассказывала, что Заяц уже начал!

– Это я и слышала! Раз триста уже! – рассердилась Алла. – Ты мне уже зомби напоминаешь со своими задачами! То, что задали практически на весь семестр, ты решила за два вечера сделать?

Рита отстраненно взглянула на подругу.

– Мне кажется, Артему вообще по барабану, сколько ты там задач решила! – резонно заметила Алла. – Он даже не утруждает себя на пары ходить…

– Почему же? Сегодня Тема в универе… Вон он! Сидит за четвертой партой… Рядом с Денисовым!

Алла отыскала глазами Артема.

– Действительно, в универе! – хмыкнула она. – Только он дрыхнет! Вон, развалился за партой, натянув на голову капюшон! Пока ты тут пыхтишь!

Рита только отмахнулась. Аллу злость брала. Она-то еще ничегошеньки не решила и не написала… Впрочем, девушка всегда жила по принципу «Я подумаю об этом завтра».

«Я как Скарлетт О’Хара», – утешала себя Алла, откладывая все на последний момент. «Ты просто ленивая задница!» – возражала Маргарита. Поначалу Алла спорила с Ромашиной на эту тему, но потом плюнула. Это у Риты одна общественная работа на уме. А у нее, Аллы, личная жизнь всегда кипит.

– Сегодня у тебя день икс? – отодвинула наконец от себя тетрадь Рита.

– Ты имеешь в виду тренировку с Паршуковым? – поморщилась Алла.

– Ага!

– Лучше не напоминай! – грустно вздохнула Алла. – Вон он сидит! Вытянулся по струнке… Лох обыкновенный! И самое интересное, что там, на роллердроме, он такой расслабленный… И со стороны кажется, что даже будто нормальный. Все пятнадцатилетки по нему с ума сходят! А самим собой он становится только при мне… Может, я напоминаю ему об универе, где он в принципе никто…

– Он наш староста! – поправила Аллу Рита.

– Ну, с ним же никто не общается! – скривилась Гехт.

– Слушай! – задумалась Рита. – А как определить, где Паршуков настоящий? Почему ты думаешь, что он там играет свою роль, а не здесь?

Алла замолчала.

– Вот-вот, Аллочка! – вздохнула Рита, сверля взглядом спину Артема. – Фиг сразу этих мальчишек разберешь… какие они на самом деле.

Заяц, будто почувствовал, как на него смотрит Рита, поднял голову от парты и обернулся к девушкам. Ромашина тут же показала одногруппнику язык, Заяц тихо рассмеялся и подмигнул.

– Это он тебе? – рассеянно поинтересовалась Алла, думая о Паршукове.

– А кому еще? – откликнулась Рита. – Мигает еще сидит… светофор недоделанный!

Все занятия Алла непроизвольно смотрела в спину Паршукова. Но тот, как обычно, ни разу к ней не обернулся.

* * *

К вечеру погода начала портиться.

– Посмотри, какие тучи! – не могла сдержать улыбку Алла.

Татьяна Георгиевна невозмутимо вела машину.

– Если пойдет дождь, останемся заниматься на крытом роллердроме, вот и все! – ответила она.

«Черт, мама – ты непоколебима!» – с раздражением подумала Алла. Сдались ей эти ролики… Лучше бы они вместе записались в кружок, где учат крестиком вышивать. Нервы бы точно были целее.

Когда Алла вышла из машины, ее юбку подхватил прохладный весенний ветер. Девушка увидела, как на крыльце школы стоит Владлен в компании двух девчонок. Алла обратила внимание, что одногруппник смылся с последней пары пораньше. Теперь стоит тут лясы точит с ученицами, смеется… За весь день глаза успел намозолить. Алла с раздражением захлопнула дверь маминой машины. Вышло слишком громко.

– Алла! – воскликнула мама.

– Извини! – буркнула девушка и пошла вслед за Татьяной Георгиевной к школе.

Когда они поднялись на крыльцо, Владлен схватил Аллу за рукав короткого плаща.

– Переодевайся, я жду тебя здесь! – коротко бросил он. Его спутницы во все глаза осматривали Аллу. Та, в свою очередь, со злорадством отметила, что две эти замухрышки ей и в подметки не годятся.

– Куда мы поедем? – хмуро спросила Алла. Татьяна Георгиевна уже скрылась за дверью.

– В парк! – невозмутимо ответил Владлен.

– Ты уверен, что я справлюсь? – усомнилась Алла, глядя на пасмурное небо. – Я еще не очень хорошо катаюсь, к тому же ветер сегодня такой…

Одна из девушек хихикнула, но Алла так воинственно на нее глянула, что та сразу примолкла. Наверняка эти девчонки видели в зале, насколько Алле плохо дается катание на роликах…

– Уверен! – ответил Владлен и отвернулся, давая понять, что спорить на эту тему он не собирается. Алла тяжело вздохнула и пошла переодеваться. Если в прошлый раз она хотела оказаться на месте мамы и отправиться кататься в парк, то сегодня она этой поездки опасалась. Какое-то дурное предчувствие не покидало девушку. А может, общество Паршукова так на нее влияет… В любом случае поцеловаться с асфальтом страшнее, чем с прорезиненным полом. А если они попадут под дождь и порывистый ветер?

Татьяна Георгиевна несколько удивилась, когда узнала, что дочь и ее инструктор Влад отправляются в парк.

– Эдуард боится, что начнется ливень! – сообщила она Алле. – Поэтому мы сегодня остаемся заниматься в зале!

– Так а я о чем? – с нескрываемым раздражением воскликнула Алла. – Говорю ж, этот Влад дурной какой-то! Помоги застегнуть шлем, что-то не получается…

– Ну-у, все-таки Влад – инструктор! Ему виднее! – ответила Татьяна Георгиевна, подъезжая на роликах к Алле, – Может, это его методика? Третье занятие проводить в парке!

– Может, и так! – буркнула Алла, осторожно отталкиваясь от двери. – Ладно, я поехала! Поминай как звали, мама!

– Ну ты и болтунья, Аллочка! – махнула ей вслед Татьяна Георгиевна.

«Ладно-ладно, вот расшибусь, будете все знать!» – со злорадством подумала Алла. К черту этот экстрим!

Владлен помог Алле спуститься с крыльца.

– Давай дальше сама! – великодушно разрешил Владлен. – До дороги…

– Как? Уже? – растерялась Алла. Асфальт после роллердрома казался таким неровным и опасным…

– Уже! Ты научилась в зале правильно переносить свой вес с одной ноги на другую, так в чем же дело?

– Ты уверен, что я научилась? – вновь усомнилась в своих силах Алла.

– Что ты заладила: «Ты уверен, ты уверен?». Уверен! – с раздражением ответил Владлен. – Ты сама в себя не веришь! С таким настроем ничего из тебя не получится…

– Но я ведь даже тормозить не умею нормально! – накинулась на инструктора Алла.

– Я буду тебя держать за руку! А в парке отработаем сегодня еще раз, как правильно тормозить! – пояснил Владлен. – Но хотя бы до дороги ты сможешь доехать?

Парк находился через дорогу от роллер-школы. Алла кое-как проехала самостоятельно несколько метров и аккуратно затормозила. Все-таки эти торможения давались ей непросто.

– Вот! – ехал рядом Владлен. – Выдвинь правую ногу вперед и приподними на себя носок… ну же!

– Через дорогу я одна не поеду! – жалобно отозвалась Алла. – Влад, я боюсь!

Парень протянул руку. Вдвоем они быстро пересекли широкий пешеходный переход и, по-прежнему крепко держась за руки, отправились в сторону уже зеленого большого парка. Наверное, со стороны они могли сойти за влюбленную пару, если б не ехали молча, с напряженными лицами. Особенно Алла. Она быстро семенила ногами, гремела роликами, шлем съехал на глаза…

– Что хорошего в этих роликах? – проворчала она еле слышно, но Владлен расслышал ее риторический вопрос.

– Укрепляются практически все мышцы! – ответил парень. – Повышается выносливость сердечно-сосудистой и дыхательной систем… К тому же ты просто получаешь кайф от езды! Посмотри вокруг!

Но Алла смотрела исключительно себе под ноги и никакого кайфа не получала.

В парке, несмотря на пасмурную погоду и будний день, было много народа.

– Господи, да он кишит людьми! – ужаснулась Алла, подняв глаза от асфальта. – Я сейчас собью какого-нибудь ребенка!

– Расслабься, не накручивай себя! – приказал ей Паршуков.

Они выкатились на асфальтированную аллею парка, предназначенную для роллеров. Алла осмелилась посмотреть по сторонам. И правда, хорошо тут. Из-за сосен была видна небольшая река, на которой проводили тренировку байдарочники. Хвойный прохладный воздух кружил голову. Эх, еще бы солнышка! Где-то далеко громыхнуло.

Владлен легко скользил рядом, спрятав одну руку за спину. Парень думал о чем-то своем, Алла боялась начать разговор. Боялась, что вот он сейчас опять ее высмеет, она не сдержится, заплачет… Интересно, о чем он думает? Вряд ли о ней. Лицо уж какое-то больно блаженное.

– Ты еще не приступал к проекту? – набравшись смелости, поинтересовалась наконец Алла.

– Нет, – получила девушка односложный ответ.

Хм, немногословно. Что ж, если он не хочет с ней разговаривать, она не будет навязываться. Ей неплохо и в тишине кататься. Над головой вскрикнула какая-то птица.

– А ты? – немного погодя спросил Владлен.

Алла вздрогнула. Она даже не ожидала, что парень о чем-то ее спросит…

– Тоже пока не приступала, – неожиданно криво улыбнулась Алла. – Как-то все не до этого.

Алла ожидала, что Владлен опять начнет говорить с издевкой, мол, что тебе, Гехт, не до этого? На свидания то и дело бегаешь? Или все время в фейсбуке[3] сидишь? Но Паршуков промолчал. Странный он сегодня какой-то. Может, на него так свежий воздух влияет? Едет плавно, с гордо поднятой головой, волосы прикольно так развеваются. Себе на уме парень. Никто с ним не дружит, а он задается чего-то…

А вот для Аллы мнение других людей многое значит. Она непроизвольно ищет у остальных одобрения. Даже перед Владленом робеет, хотя какое ей может быть дело до мнения человека, который к ней с таким пренебрежением относится?..

Мимо быстро проехала на роликах какая-то парочка, похоже, влюбленных, крепко держащихся за руки. Рыжая девушка звонко смеялась, что-то оживленно рассказывая своему светловолосому парню. Алла непроизвольно съежилась. Почему у нее не получается катиться так легко и грациозно?

– Что я делаю не так? – рассердилась она.

– Ты слишком быстро переставляешь ноги, делаешь маленький шаг, оттого спотыкаешься… Расслабься!

Легко сказать! Алла уже запыхалась! Они заехали в глубь парка. Алла решила передохнуть и притормозила у сырого пня.

– Фу, не могу больше! Устала!

Владлен остановился неподалеку. Он стоял, облокотившись о высокую сосну и смотрел под ноги. Алла внимательно разглядывала профиль одногруппника. Кажется, впервые за три года, что они учатся вместе, она так открыто смотрит на Владлена. А он даже симпатичный. Ему бы прикид поменять. И характер. Уж больно своенравный молодой человек, категоричный.

– Что ты уставилась на меня? – грубо спросил Владлен, пытаясь скрыть смущение.

– А что? Нельзя? – растерялась Алла. Опять его недовольный надменный тон. До этого девушке казалось, что они начинают нормально общаться. Невозможный человек! Слишком переменчиво у него настроение.

– Нельзя! – отрезал Паршуков.

Алла пожала плечами. Она оттолкнулась от пня, хотела проехать немного дальше, но тут ей под ноги попала ветка, девушка запнулась и полетела в сторону сосны, чудом в нее не врезавшись. Владлен даже не пошевелился. Алла обняла шершавый ствол дерева, с которым мгновение назад едва не поцеловалась.

«Какое позорище! Будь все проклято!» – ужаснулась про себя Алла.

– Почему ты не смеешься надо мной? – сухо поинтересовалась девушка. Именно такой реакции она ожидала от Владлена.

– Поверь, я и не такое видел от своих учеников, – спокойно ответил парень.

Как же он общается с остальными учениками? Этот вопрос мучил Аллу. Там, на крыльце, эти две девчонки смеялись над его шутками? Серьезно? Он умеет шутить? Алле не верилось.

– Можно вопрос? – не выдержала девушка. – А ты только со мной такой колючка? Или это в принципе у тебя такая манера общения? Рита говорила, что в жизни ты адекватный парень… Но когда мы остаемся один на один, то, извини, верится в это с трудом…

– Извиняю тебя! – прервал ее Паршуков. – Ты отдохнула? Время не резиновое. Через полчаса у меня новый ученик. А ты все стоишь, прохлаждаешься… С деревьями обнимаешься!

Парень первым вновь выехал на асфальтированную дорожку. Алла вспыхнула:

– А может, я люблю это самое… пообниматься! В этом ты меня все время обвиняешь?

«Господи, Гехт, что ты несешь?» – ужаснулась самой себе Алла. Владлен Паршуков оказывал на нее какое-то магическое действие. Говорить и делать глупости рядом с ним выходило чаще, чем обычно.

– В этом я не сомневался! – как-то странно усмехнулся Владлен.

Алла сжала кулаки. Настроение ее было подобно пасмурному небу над головой. Здесь, в лесу, Алла уже потерялась. И где они вообще? Эх, умела б она хорошо кататься, сейчас бы укатила куда глаза глядят от этого зазнайки…

После такого диалога девушке не хотелось брать Владлена за руку. Она гордо проехала мимо замешкавшегося Паршукова.

– Эй, ты знаешь дорогу? – окликнул ее парень.

– «Эй» своим малолетним подружкам будешь говорить! – фыркнула Алла, продолжая набирать скорость. Владлен поехал за ней.

– Алла, я не шучу! Тут недалеко начинается трасса, ты плохо тормозишь! Дай сюда руку!

«Ха! Я что, трассу не замечу?» – со злорадством подумала Алла.

– И не подумаю подать свою руку такому… как ты! – выпалила девушка, продолжая разгоняться. Аллея была очень ровной и просторной. Одно удовольствие ехать по такой классной дороге. Алле показалось, что теперь у нее отлично все получается. Все дело в Паршукове! Ну конечно! Это из-за него она была так зажата и боялась все сделать неправильно! А одна она едет очень резво… Если не быстро. Алла даже расправила руки.

– Йу-ху! – крикнула девушка. – Я лечу-у‑у!

– Конечно, ты летишь, ненормальная! – услышала она сзади голос Владлена. – Тут крутой склон!

Только теперь Алла обратила внимание на то, что она действительно катится с горки. Причем с огромной скоростью. Боковым зрением девушка успела отметить, как быстро мелькают ветки, мимо которых она проезжает… Шлем опять съехал на глаза, от напряжения на лбу выступил пот. Та-ак, а как тормозить-то на такой скорости? Аллу охватила паника.

– Влад! – пискнула она. – Как мне остановиться?

Паршуков не отзывался. Где он? Он хотя бы едет за ней? Похоже, отстал… Алла ехала все быстрее и быстрее. Может, просто сгруппироваться и упасть? Но она не умеет группироваться! Мамочки! Так и шею можно сломать…

Алла не ожидала, что трасса окажется перед ней так скоро. Сердце бешено стучало, казалось – еще немного, и оно выпрыгнет из груди. Девушка с визгом, на полусогнутых ногах выехала на дорогу. Откуда-то справа раздался беспрерывный сигнал автомобильного клаксона. От ужаса заложило уши. Резкий толчок. И вот изнеможенная Алла в крепких объятиях Владлена. Парень с девушкой повалились на пыльную обочину. Алла трясущимися руками схватилась за рубашку своего спасителя. От пережитого было трудно дышать.

– Влад, Влад! – повторяла Алла дрожащим голосом. – Как страшно! Влад!

Владлен все так же крепко прижимал к себе Аллу и молчал. Девушка зашлась в беззвучном плаче. Кажется, этот день она не забудет никогда. Паршуков время от времени осторожно проводил рукой по вздрагивающей спине Аллы. Мимо с шумом проезжали машины. Многие водители с интересом смотрели на парочку, которая сидела в обнимку на грязной обочине…

Алла, немного успокоившись, решилась взглянуть на Владлена.

– Влад, я… – начала она пересохшими губами. – Я даже не знаю, как выразить свою благодарность… Ты ведь мог сам погибнуть, спасая меня. Ты рисковал своей жизнью…

Тут Алла заметила, что в глазах парня стоят слезы.

– Владлен, ты плачешь? – прошептала Алла.

– Я не мог допустить, чтобы ты погибла, – также шепотом ответил ей Паршуков.

С неба упали первые крупные капли. Алле хотелось, чтобы они смыли все воспоминания, недомолвки, споры, слезы. Казалось, что с наступлением дождя забудется все плохое. И начнется хорошее.

* * *

Ура! Я решила добрую половину задач. Да, кто о чем, а Ромашина об уроках. Я сидела за кухонным столом, слушая музыку в наушниках и попивая любимый домашний компот. Ну что, Заяц… Теперь я впереди! Гены у него, видите ли. Задачки по физике он любит решать.

На кухню зашла мама. Она что-то говорила мне, беззвучно шевеля ртом. Я стянула наушники.

– Господи, Рита, первый час ночи! Ты целый вечер за учебниками! У тебя глаза краснющие… – услышала я.

– Ага, мам, иду! – довольно заявила я.

Дело в том, что я наконец пришла к окончательному решению. Даже уже договорилась с Зайцем о встрече, на которой продемонстрирую ему свою выполненную работу. Когда я глядела сегодня на парах на потерянную Алку, у меня сердце кровью обливалось. Знатно же ее Паршуков достал. Именно поэтому я завтра разорву с Артемом партнерское соглашение. Разумеется, для начала похвастаюсь задачами, а уж потом распрощаюсь. В принципе, я бы и дальше могла изводить Зайца, и в конце концов он бы все-таки решил избавиться от общения со мной. Но время не терпит… Ну не могу я из-за подруги тянуть с этим делом. Бросить Аллочку одну выполнять задачи? Ладно, ради дружбы рискну своей оценкой… Отступать дальше некуда.

– А ты чего такая счастливая? – удивилась мама, провожая меня в комнату.

– Я у тебя, мама, очень благородный человек! – сообщила я ей.

– Рита, обычно так не выпячивают… свое благородство! – покачала головой мама.

– Ну, это обычно. А я – необычный человек! – не отставала я.

– Наш Ромка прав, иногда тебя заносит! – засмеялась мама. – Интересно, найдется на свете такой человек, который даст тебе по кумполу… Немножко усмирит твой пыл.

– Не надо мне ни по какому кумполу! – обиделась я. – Это пусть ваш Ромка по нему получает. Заносит меня, видите ли…

Мама тихо рассмеялась:

– Спокойной ночи, Рита! Мой благородный и очень скромный человек!

Я зашла в свою комнату, вывалила учебники на тумбочку и легла в постель. Позвонить Алке? Обрадовать ее, что теперь мы будем работать в паре? Кстати, странно, что она мне весь вечер не звонит. Как там, интересно, у нее очередная тренировка прошла? В выходные обзывалась, когда я трубку не брала, так ее распирало пожаловаться на Паршукова. А тут ни слуху ни духу.

Я схватила телефон. Аллочка точно не спит еще в это время. Подруга не сразу взяла трубку.

– Алл, привет! – негромко сказала я. – Какие новости?

– Привет, Ритик… Да так. Есть кое-какие… – отозвалась Алла каким-то потерянным голосом.

– Ладно, все новости потом! Слушай, я приняла решение уйти от Артема! Теперь мы сможем работать над проектом вместе!

– Спасибо, Рит, но не надо… идти на такие жертвы!

– Да какие там жертвы! – скромно отозвалась я. – Не дури!

– Нет, я серьезно! Оставайся пока в паре с Зайчиком.

– А как же ты? – растерялась я. – Ты же ненавидишь Паршукова?

Ответ подруги потряс меня до глубины души. Сопя в трубку, Алла тихо проговорила:

– Рит, я его, кажется, уже это… наоборот, люблю.

Глава девятая

– Чего-чего? – опешила я. – Не поняла… Ты Паршукова любишь?

Если честно, я чуть трубку не выронила из рук. И сама под кровать чуть не упала.

– Ну… – замялась на том конце провода Алка. – Может, и не люблю, конечно… Наверное, неправильно выразилась! Но то, что я смотрю теперь на него другими глазами, – совершенно точно.

Странная какая-то Алла. Она точно о нашем одногруппнике Владлене? Она ж его сначала знать не знала, а потом «прямо вот ненавидела»! Может, головой на своей тренировке ударилась?

– Слушай, – осторожно начала я. – А чего ты так мнение-то свое резко переменила? Он тебя на роликах по Парижу, что ли, прокатил?

– Не в этом дело! – глухо произнесла Алла. – Он мне, понимаешь, Рит, жизнь спас!

И Алла дрожащим голосом поведала мне о происшествии. Я охала, ахала, хваталась за сердце… Страшно представить себе, что ребята пережили.

– Потом Влад отвел меня к маминой машине, – продолжила свой рассказ Алла. – Мы были мокрые, грязные после дождя… Маме, конечно, не стали говорить, что произошло на самом деле. Я сказала, что свалилась в небольшую канаву…

Я молчала. Честно говоря, Алкин рассказ произвел на меня неизгладимое впечатление.

– А еще, Рит… – немного помолчав, добавила Алла. – По дороге до машины я чувствовала, что теперь в нашем общении все будет не так, как раньше… Хотя мы просто шли рядом и не говорили друг другу ни слова. Но прежнего напряжения я не чувствовала.

Алка вздохнула. Да уж, подружка у меня впечатлительная. Другими глазами она посмотрела на своего спасителя…

– Я про такое только в книжках читала! – призналась я.

– И я! – грустно засмеялась Алла. – Вот как мне теперь уснуть? Я только о произошедшем и думаю… Весь вечер проматываю в голове эти события.

– Да! Ты давай-ка спать ложись! – всполошилась я. – Такой день сумасшедший был…

– Угу… Ты-то решила свои задачи? – спросила меня Алла.

– Решила! В субботу с Темой в кафе встречаемся. Симпозиум устроим.

– У‑у, в кафе! Как интересно! – оживилась Алла.

– Да ну, что интересного… – поморщилась я.

– Это точно! – хмыкнула Алла. – С тобой ничего интересного.

– Ты на что это намекаешь? – насторожилась я.

– Такой парень ее в кафе пригласил, а она симпозиум собралась устраивать… Это, кстати, что такое?

– Алка, ты меня вывести из себя хочешь? – грозно спросила я.

– Я? – засмеялась Алла. – Чур меня! Все, Ритик, кладу трубку! Споки ноки!

Короткие гудки. Да уж, Алку не поймешь. Ну надо же! Влюбилась в Паршукова, говорит… Аллочка, конечно, особа ветреная, впечатлительная, но чтоб настолько…

Я закуталась в одеяло. А хорошо бы, наверное, тоже кого-нибудь полюбить. Надоело носить звание «гордой и независимой». Только где встретить его, принца своей мечты… Как Алла я не могу. Мне нужно узнать человека от и до. О любви с первого взгляда и речи быть не может. Такое у меня было только в далеком детстве, поэтому это даже не считается…

Через распахнутую форточку я слышала, как на улице веселится компания молодых людей. Кажется, и мой брат Ромка был среди них… По крайней мере мы с мамой знали, что иногда вечерами ребята собирались в нашем дворе.

«Отпусти меня! Ой, мамочки, щекотно!» – послышался девичий голос.

«Не отпущу! Никогда!»

«Все вы, парни, так говорите… а потом…»

Кажется, что весной любовь есть у каждого. Уже проваливаясь в сон, я думала об одном: почему-то ужасно хотелось кого-нибудь обнять.

* * *

В субботу после йоги я забежала домой забросить сумку с формой и принять душ. А потом уже в кафе на встречу с Зайцем. Опять на его морду самодовольную смотреть. Ну ничего, к этой встрече я полностью готова. Я выполнила большую часть задач, к тому же настроила себя морально. Больше ему меня из себя не вывести. Ловлю дзен.

– А ты куда это? – удивилась мама, глядя, как я сушу волосы феном у зеркала. К этому моменту я уже облачилась в джинсы и простую серую футболку. Вот еще, ради Зайца наряжаться…

– С одногруппником в кафе встречаюсь! – отозвалась я сквозь шум фена.

– М‑м, – протянула мама. – С Артемом?

– С Артемом! – буркнула я. Имя она от бабушки, конечно, узнала. Та наверняка маме расписала расчудесного Зайца во всей его красе.

Я собрала волосы в высокий хвост.

– А ты что, вот так пойдешь? – удивилась мама. – Даже не накрасишься?

– Не-а! – покачала я головой.

– Ты, конечно, у меня всегда красивая… – проговорила мама. – Но на свидание-то…

– Мам, ну какое свидание? – возмутилась я. – Мы по делу встречаемся! Задачи сверить…

В этот момент ключ в замке повернулся, и на пороге показался Ромка. С тренировки пришел, звезда наша.

– А Ритка куда собирается? – спросил он у мамы, игнорируя меня.

– Рита в кафе идет… с мальчиком! – почему-то шепотом сообщила мама Ромке.

– А‑а, – протянул брат, разуваясь. – А я думал, мусор выкидывать. Судя по прикиду…

– Хорошо твоя сестра выглядит! – покачала головой мама. – Зря ты так! Ненакрашенная? Так в моде естественность! Хотя джинсы бы эти я не надела, конечно… Платье бы. Или блузку.

– Ничего, что я тут с вами тоже стою? – рассердилась я, хватая с вешалки ветровку. – А ну двинься, историк моды Александр Васильев! Прикид ему мой не нравится…

Мы с Ромкой опять немного потолкались в прихожей, пока мне по голове не прилетела клюшка, которую брат прислонил к стене.

– А‑а‑а! – завопила я. – Мама, это он специально подстроил!

– Ага! – захохотал Рома. – На нашу спортсменку, комсомолку было совершено покушение!

– Мне интересно, я доживу до того времени, когда вы начнете нормально общаться? Как брат с сестрой…

– По-моему, брату с сестрой так и положено общаться! – продолжал веселиться Ромка.

– Да выпусти ты меня! – рассердилась я.

В общем, Ромка мне, как обычно, только настроение испортил. Что за человек такой? Всю жизнь его не трогаю, а он вечно меня задирает. В детстве постоянно до слез доводил. А сейчас просто… выбивает из колеи.

В кафе я пришла мрачнее тучи. Оглядев столики и не обнаружив ни за одним из них Зайца, я тяжело вздохнула. Интересно, сколько мне его ждать? Я разместилась у окна, заказала кофе и принялась разглядывать прохожих. Все куда-то неторопливо брели. Так и должна проходить суббота. Я же в спешке примчалась после йоги сюда, а потом мне нужно заскочить еще к бабуле и в магазин…

За мыслями о своих нескончаемых делах я и не заметила, как в кафе зашел Заяц. Да еще не один! Парень держал за руку высокую блондинку. Я глазам своим не верила! Он ничего не перепутал? У него должно быть свидание со мной… тьфу, какое свидание? То есть встреча! Симпозиум! А он эту каланчу с надменным выражением лица привел…

– Привет! – как ни в чем не бывало поздоровался со мной Заяц. А его спутница уже сверлила меня глазами. – Это Лика, это Рита, знакомьтесь!

– Очень приятно! – сдержанно произнесла я. Ничего не понимаю, зачем она тут?

– Ну! – ответила Лика, продолжая буравить меня взглядом. – И мне!

Я тоже осторожно оглядела блондинку. Вот так пялиться в открытую не стала. Неприлично это. Эффектная, конечно, барышня. Я непроизвольно опустила голову. Эх, надо было принарядиться! И разумеется, не ради Артема, а чтобы на фоне этой… с огромными наращенными ресницами не выглядеть такой серой мышкой.

Заяц плюхнулся на кожаный диванчик напротив меня. Его спутница аккуратно присела рядом.

– Здесь очень вкусные десерты! – сообщил Тема Лике. – Особенно рекомендую чизкейк… Ромашкина, ты себе что заказала?

– Кофе жду! – буркнула я.

– А где тут туалет? – спросила Лика у Артема. – Руки помыть…

– Уборная прямо до конца зала и налево! – ответил ей довольный Заяц. Ух, морда!

Когда Лика удалилась, Артем обратился ко мне:

– Надеюсь, ты не против, что я зашел с Ликой? Мы ведь недолго тут…

Я пожала плечами. Мол, конечно-конечно. Мне это совершенно безразлично…

– А то знаешь, она с бабушкой живет, которая с утра в собес ушла… Говорит, Артем, так скучно в субботу одной дома сидеть, своди куда-нибудь…

Я недоуменно уставилась на Тему.

– Ты сейчас угораешь, надеюсь? – сердито произнесла я.

– С чего мне угорать? – серьезно ответил Заяц, хотя я видела, как смеются его глаза. – Лика одна дома не любит сидеть… представляешь, вплоть до депрессии.

Так это он мне назло! Я задохнулась от возмущения.

– Ну, ты говнюк! – прошипела я.

Тема рассмеялся.

– Какие ты слова знаешь… странно для отличницы…

– Я еще и не такие знаю! – пригрозила я, принимая от официанта свой долгожданный капучино. – Впрочем, мне все равно!

Я невозмутимо отхлебнула горячий кофе.

– У меня нет аллергии на крашеных блондинок!

Артем с интересом смотрел на меня. Я от его пристального взгляда не знала, куда себя деть. Зачем он так таращится на меня?

– Что такое? – нахмурилась я. – Накраситься не успела…

– Честно говоря, не вижу особой разницы! – пожал плечами Артем.

Это правда. Сильно я никогда не красилась. В таком случае, для чего он меня так разглядывает? Я встретилась взглядами с Темой и на мгновение зажмурилась изо всех сил, а потом снова открыла глаза. Парень недоуменно посмотрел на меня.

– Не глазей на меня так! – не выдержала я.

– А что такое? Ты смущаешься? – засмеялся Заяц.

К нам за стол вернулась Лика. Я даже не ожидала, что буду так рада ее возвращению. Девушка тут же потянулась за меню.

– Чизкейк, говоришь, попробовать… – с улыбкой проговорила она.

Сделав заказ, Лика прильнула к Артему. Крепко обняв его за шею, она что-то прошептала парню на ухо. Заяц заулыбался. Что за ерунда? Они тут вообще-то не одни! Больше двух – говорите вслух! Хотя я сомневаюсь, что хотела бы знать, что она там ему прошептала. Эта его похотливая улыбочка. Бр-р‑р!

– Кажется, мы начали забывать, для чего тут собрались! – бесцеремонно заявила я, вывалив тетрадь и учебники на стол. – Давай, Заяц, ты тоже показывай, что там за неделю решил…

Артем нехотя взял со стола мою тетрадь. Лика с некоторым пренебрежением пялилась в мою сторону. Затем она недоуменно взглянула на учебники, которые я достала из своего рюкзака. В чем дело? В первый раз книги увидела? Я про себя злорадно расхохоталась.

– Вот тут у тебя неверно… – задумчиво проговорил Заяц, глядя в мою тетрадь.

– Где неверно? Как неверно? – всполошилась я.

– Посмотри тридцатую задачу на распространение электромагнитных волн в изотропных и анизотропных средах…

Я через стол потянулась за своей тетрадью. Вырвав ее из рук Артема, еще раз перечитала условие. Правда, поспешишь – людей насмешишь. Это про меня.

– Переделаю… – вяло отозвалась я, возвращая тетрадь.

– А что у тебя с задачами на отражение света на границе в кусочно-однородных средах? – вновь забубнил Артем. – Ерунда какая-то.

– Ну-ка, дай сюда! – снова сердито вырвала я тетрадь из рук одногруппника. Лика с интересом смотрела на нас.

– Все, Заяц, не умничай! – проговорила я. – Ночью писала, не заметила…

– Так куда же спешишь, торопыга? – с насмешкой поинтересовался Артем. – Ночью, Рита, надо спать… а не задачи решать.

– Ну или не спать! – хихикнула Лика, теснее прижимаясь к Теме.

– Или не спать! – согласился с ней Заяц. – Но при этом совершенно точно не решать задачи по электродинамике!

«Иди в баню!» – устало подумала я. Прямо герои-любовники.

– Лика, а как вы относитесь к тому, что ваш молодой человек выбрал профессию инженера?

– Я думала, ты хоккеист! – растерялась Лика.

– Одно другому не мешает! – нехотя ответил ей Заяц.

Я хихикнула, сделав большой глоток кофе.

– А Рита у нас, видимо, посвятит свою жизнь науке, – сообщил Артем как бы между делом Лике.

– Да? – Лика с любопытством взглянула на меня.

– С чего ты решил? – заинтересовалась и я.

– Аспирантура, кандидатская, докторская… – начал перечислять Артем. – Мне кажется, что твоя жизнь расписана наперед.

– Тебе кажется! – огрызнулась я. Хотя он прав, так и было. Но я, назло Зайцу, решила возразить:

– Вообще планирую сразу после университета замуж выскочить! Буду у мужа на шее сидеть и бед не знать. К черту науку! И кандидатскую.

– Вот как! – поднял бровь Артем, удивившись моему заявлению.

– Ага! – продолжила я. – Захомутаю какого-нибудь красавчика-хоккеиста…

– Чего, простите? – встряла в нашу беседу Лика.

– …или инженера! – закончил с улыбкой мою мысль Заяц.

– Можно и его! – довольно согласилась я, подмигнув ему. Мамочки, я сейчас флиртую, что ли?

– Вы о чем вообще? – не унималась Лика.

– Жалко, характер у тебя так себе! – констатировал Артем.

– Ну так я мужа-то подберу под стать своему скверному характеру!

– Вы сейчас так шутите? – возмутилась Лика. – Темочка, Ромашкина так шутит?

– Я – Ромашина! – рассердилась я. Еще одна!

– Какая разница? – скривившись, посмотрела в мою сторону Лика.

– Действительно, Вика, никакой! – ответила я, повышая голос.

– Я Лика!

– Девочки, вы чего? – развеселился Заяц. – Брейк!

Лика вскочила.

– Мне нужно позвонить! – сообщила она Теме, схватив со стола телефон.

– Ты чего на нее взъелась? – удивился Артем.

– Я? Ничего я не взъелась… Мне ее даже, наоборот, жалко… – призналась я Теме.

– Жалко? – удивился парень, оглядываясь на Лику, которая в конце зала с кем-то разговаривала по телефону. – А чего ее жалеть?

– С тобой связалась! – вздохнула я. – Девчонка наверняка мечтает о любви до гроба, а ты тот еще… пройдоха!

Заяц расхохотался.

– Какое ты слово подобрала! Честно сказать, я думал, ты меня кобелем обзовешь…

– Можно и кобелем! – пожала я плечами.

– Рита, а почему ты считаешь, что все девушки мечтают о любви до гроба? – вдруг спросил меня Заяц.

– Ну как же… – растерялась я. – Ты ведь совсем не думаешь о завтрашнем дне!

– Ну, во‑первых, ты меня не знаешь, чтобы делать такие заявления! – возразил Артем. – А во‑вторых… Зачем загадывать наперед? Ведь сегодня, здесь и сейчас, нам вдвоем хорошо, какая разница, что будет через год?

– Ну я же говорю! Живешь сегодняшним днем! – воскликнула я.

– А что в этом плохого? – удивился Артем. – Я все делаю…

– «По фану», – закончила я предложение. – Я тебя поняла.

– Тот факт, что я живу, как ты выразилась, сегодняшним днем, не означает, что я не допускаю возможности прожить с человеком всю жизнь и умереть в один день. Если нам прекрасно в настоящем, где вероятность, что так же не будет потом?

Зачем я завела такую щепетильную беседу? Дабы скрыть смущение, я начала складывать тетрадь и учебники обратно в сумку, попутно оглядывая полный зал. Заметив, как Лика о чем-то весело щебечет с официантом, который до этого приносил ей чизкейк, я ядовито произнесла:

– Твоя-то… Лика. Точно по поводу тебя никаких планов не строит! Вон уже болтает с симпатичным официантом!

– Ты правда считаешь его симпатичным? – оживился Заяц. Вообще официант казался нескладным, с проблемной кожей и брекетами. Но я сказала это для того, чтобы позлить Артема. Мол, шар земной не вертится вокруг него одного. И Зайцу можно найти замену.

– Вполне в моем вкусе! – ответила невозмутимо я.

– В таком случае спешу тебя огорчить: я никого не ревную, – заверил меня Артем.

– Никогда-никогда? – удивилась я.

– Только в случае, если сильно увлекусь человеком! – ответил Артем.

– То есть – полюбишь? – уточнила я. – Называй вещи своими именами!

– То есть полюблю, – согласился Артем. – А с Ликой… Да у нас даже еще ничего не было!

Я вновь оглянулась на Лику. Тут я заметила, что девушка передает официанту купюру. Похоже на пятьсот рублей. Интересное кино! Это теперь такие чаевые принято оставлять? Да еще и таким «секретным» способом…

– Что ты там высматриваешь? – заинтересовался Заяц.

– Да ничего, – отозвалась я. – Показалось, что знакомую увидела… Обозналась!

Тут вернулась довольная Лика и сразу же присоединилась к нашей беседе.

– Темочка, мы еще долго? – спросила она, кокетливо хлопая длинными ресницами.

– Эм, нет… – Заяц протянул мне свою тетрадь. – Вот отдаю Рите свои труды «на проверку», ты доедаешь свой чизкейк – и в принципе можем идти.

– Не смею вас задерживать! – проворчала я.

– Ой, а я еще кофе заказала! – невинно сообщила Лика.

– Кофе так кофе! – пожал плечами Артем. – Я никуда не тороплюсь.

Ну и славненько! Сидите, голубки. Не буду вас отвлекать. У меня-то дел невпроворот.

Я запихивала тетрадь Темы в рюкзак, когда почувствовала, как моей вытянутой под столом ноги кто-то коснулся. Они что, издеваются? Кто это сделал? Я внимательно посмотрела сначала на Тему. Тот невозмутимо пил кофе и смотрел в окно. Тогда я перевела взгляд на Лику. Та тоже не выдавала себя. Просто сидела и жевала чизкейк.

– Ребята, совсем не обязательно устраивать любовные игрища прямо сейчас! – громко проговорила я.

– Рит, ты о чем? – удивился Заяц.

Лика залилась краской.

– Да так. Ни о чем! – мне стало немного жаль Лику. Ну, обознался человек…

– Ромашкина под столом начала мою ногу гладить! – сообщила с невозмутимым видом Лика.

– Чего? – задохнулась я от возмущения.

– Чего? – опешил Артем.

– Видимо, меня с тобой перепутала! – продолжила нагло врать Лика.

– Рита, зачем тебе гладить мою ногу? – странно покосился на меня Заяц.

– Нужна мне твоя нога! – возмутилась я. – У меня своих две! Лика, зачем ты врешь?

– Вру? – откликнулась Лика. – Втрескалась по уши в Тему, так и признайся! Еще с больной головы на здоровую сваливает…

Это у меня голова больная? У меня? Ох уж эти ревнивые женщины! Я резко встала из-за стола.

– Мне пора! А вы тут занимайтесь чем хотите! Хоть всю Камасутру на этом столе перепробуйте! Мне все равно!

Кажется, последнее я произнесла слишком громко и высокопарно, так что привлекла к себе внимание доброй половины кафе.

В этот момент к нам подошел официант с кофе, который заказала Лика. Добредя до меня, этот нескладный парень как-то странно пошатнулся и вылил содержимое чашки на мою футболку. Я вскрикнула.

– Ох, простите! – пролепетал он. Впрочем, извинения его прозвучали неправдоподобно. Так вот для чего эта гадюка дала ему пятьсот рублей…

Ладно кофе был холодным. И на том спасибо. Я наблюдала, как коричневое пятно медленно расползается по моей светло-серой футболке. Почтенная публика, затаив дыхание, продолжила смотреть наш спектакль под кодовым названием «Третий лишний».

Я молча схватила рюкзак с ветровкой и вылетела пулей из кафе. Этой Лике надо голову лечить! Застегивая на ходу куртку, я быстро зашагала прочь от заведения. Чтоб я еще туда пришла? Продажный официант! И кофе там скверный… А «очень вкусные десерты» пусть Заяц со своими девицами лопает.

– Рита! – окликнул меня Артем.

Я остановилась. Заяц бежал за мной от самого кафе.

– Артем, если ты хочешь меня вернуть или попросить прощения, то… – устало начала я.

– Ты о чем? – не понял Заяц. – Телефон просто на столе оставила.

Парень протянул мне мобильник.

– А, – кивнула я, пряча телефон в рюкзак. Господи, сегодня что, международный день глупых Ритиных ситуаций?

– Хотя, наверное, не стоило приводить с собой Лику, – вздохнул Тема. – Кто ж знал, что она такая ревнивая?

Мы с Артемом стояли посреди улицы и внимательно смотрели друг на друга. Редкие прохожие обходили нас стороной. Вид у парня был сосредоточенный. Ветер трепал Темины волосы.

– Ну ты же веришь, что я не хотела гладить твою ногу? – задала я парню странный вопрос.

– Конечно, верю! – искренне улыбнулся Артем. – У тебя действительно у самой целых две. Для чего тебе еще и моя нога?

Я рассмеялась.

– А тот парень… официант, – продолжил Тема. – Наверняка после своего поступка он тебе разонравился.

– Наверняка! – согласилась я, поморщившись.

Я думала, Тема сейчас развернется и уйдет, но он почему-то продолжил стоять.

– Уже решила, что будешь делать на майских? – внезапно спросил он.

– Если честно, нет! – ответила я.

Тогда Заяц достал из кармана джинсов яркий флаер.

– Мой друг владелец клуба… Приходи первого числа на нашу вечеринку?

Артем протянул мне рекламную листовку. Я, немного поколебавшись, взяла ее. Не скажу, что клубы – мое любимое место проведения досуга. С этим скорее к Алке…

– Я подумаю, – сдержанно ответила я.

– Подумай! – кивнул Тема. – Ну, я побежал! Лика ждет!

– Беги! – кивнула я в ответ.

И мы разошлись в разные стороны. Я брела на остановку, ежась на ветру. Не очень приятно идти в мокрой футболке. И все-таки хорошо, что на встречу я не разрядилась в пух и прах. Серую футболку не жалко. А если б я нацепила какую-нибудь нарядную блузку? Как советовала мама.

Я перешла через дорогу к остановке общественного транспорта, которая в этот момент была абсолютно пустой. Видимо, автобус отошел совсем недавно… Я в одиночестве сидела на скамейке под стеклянным навесом и наблюдала за противоположной стороной улицы, где находилось кафе. Вскоре дверь заведения распахнулась, и оттуда вышли Артем и Лика. Заяц придержал дверь, пропуская свою спутницу вперед. Лика что-то эмоционально рассказывала Теме, активно жестикулируя. Заяц смеялся. Немного приотстав от Лики, Артем взглянул через дорогу, в мою сторону. Наверное, на этой пустой остановке я выглядела потерянно и даже сиротливо. Я нерешительно взмахнула рукой. Заяц на секунду остановился и с улыбкой помахал мне в ответ.

В ожидании автобуса я пролистала тетрадь Артема. Все решения были верными, к тому же записаны аккуратным ровным почерком. Как странно открывать для себя другого человека, на которого ты, по сути, не возлагал никаких надежд и ничего хорошего от него не ждал. Как странно, когда ты хочешь сначала рассердить его, а потом – чтобы он искренне улыбнулся. Как странно, что улыбка этого чужого человека действует на тебя ужасно волнующе. И как сложно рядом с ним оставаться спокойной и равнодушной. И непонятно, когда он говорит всерьез, а когда подкалывает. И сразу не разгадаешь, кем он хочет в итоге стать, с кем хочет быть, чем хочет жить. Как странно, сложно и непонятно, когда ты вдруг осознаешь, что на самом деле хочешь оказаться на другой стороне улицы. Чтобы этот человек так же галантно придержал тебе дверь, вновь накинул свою куртку тебе на плечи и что-то забавное шепнул на ухо. Но ты сидишь на пустой остановке и пытаешься вспомнить, с какого момента все это безобразие началось, когда тебе внезапно понадобился этот незнакомый и неразгаданный человек. Какой же ты настоящий, Заяц?..

Глава десятая

Я вернулась от бабули поздно вечером. Родителей, к моему удивлению, дома не было. Зато на кухне восседал брат. Я переоделась в домашние майку и шорты, отнесла в стирку многострадальную футболку с позорным кофейным пятном. Умыла лицо холодной водой… Щеки почему-то горели.

– Ром, а мама с папой где? – крикнула я из ванной.

– Они сегодня в ресторан пошли, со Смирновыми… ты забыла, что ли?

Точно. Это у родителей традиция такая. В конце месяца они встречаются со своими друзьями, делятся накопившимися новостями…

Ну вот. Мамы дома нет. А Ромка, наверное, голодный. Это мне еще и ужин готовить ему? Настроения на готовку не было. Честно сказать, его сегодня в принципе не наблюдалось.

– А ты уже поужинал? – спросила я, заходя на кухню. – Ром, это что такое?..

На столе лежали несколько гамбургеров, картошка фри, сырный соус…

– Я как раз этим и занимаюсь! – жуя булку с кунжутом, проговорил брат. – Я приготовил нам ужин, Рита, не беспокойся! Моя любимая кухня! А, хотя ты такое не ешь…

Я плюхнулась на стул и потянулась за «Биг Маком».

– Рита, Рита, Рита… – выпучил глаза Ромка. – А как же твои лекции по поводу вреда фастфуда?

Молча откусила гамбургер и стала медленно жевать.

– Лишний вес и ожирение, – начал загибать пальцы Рома, подражая моим интонациям. – Повышение холестерина, повышение сахара в крови…

Я жевала.

– Гипертония, кариес… – продолжал Ромка.

Я жевала.

– Язва, гастрит…

Я продолжала жевать.

– Атеросклероз, Рита! – страшным шепотом закончил нотацию брат.

Я поморщилась.

– Отвечай, что стряслось? – спросил Ромка.

Распечатала сырный соус и обмакнула в него сразу несколько кусочков картофеля.

– Сгорел твой университет? Ты больше не самая умная девочка в классе? – серьезно предположил Рома. Я покачала головой. – Тогда я не понимаю твоего траура!

– Да никакой у меня не траур! – сердито буркнула я. На самом деле отчего-то хотелось плакать. Я вытерла жирные от картофеля фри пальцы о пижамные шорты.

– Рита, что ты делаешь? – завопил Ромка, заметив это. – У меня сейчас инсульт будет! Проклятый инопланетянин, признавайся, куда ты дел мою сестру? А ведь Рита хвалилась, что ее могут забрать на опыты… Еще бы, такой мозг пропадал! А мы всей семьей над ней смеялись…

– Тебе не надоело валять дурака? – поинтересовалась я.

– Если ты сейчас скажешь, что с субботы еще не подготовилась к семинару, который будет в понедельник, я с ума сойду!

– Да ты уже псих! – констатировала я.

– Колу будешь? – осторожно поинтересовался брат.

– Валяй! – протянула я ему пустой стакан.

Ромка с отрешенным видом взял у меня из рук стакан.

– Рита, серьезно, что с тобой случилось? – тихо спросил брат.

– Просто налей колы и посиди со мной, хорошо? – попросила я.

Рома выполнил мою просьбу и сел рядом. На улице уже давно стояла весенняя тьма. Я смотрела в окно на наше с братом отражение. Негромко гудел холодильник. Кола шипела в стакане.

– Ром, а ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? – спросила я.

Брат странно покосился на меня. У нас на такие темы беседовать не принято. Подколоть друг дружку – это всегда пожалуйста. А вот когда дело касается личного… Помню, в девятом классе Ромка влюбился в одну девочку – Катю. Мы с братом учились в одной школе, но в разных классах, поэтому я особо не вникала, что там за возлюбленная у него. Я в это время к экзаменам готовилась. Но однажды ко мне подошла взволнованная мама: «Ромка у нас уже неделю не ест! Влюбился! Безответно! Рита, мы должны ему помочь! Я слышала, как он по телефону говорил о какой-то Кате…» Ну, я не будь дурой – помогла. Просто подошла на большой перемене и поговорила с объектом любви своего брата. Меня, конечно, немного смутило, что Катя оказалась полненькой особой с щербинкой между передними зубами. Которая, кстати, ей шла. Очень милая девчонка. После нашего откровенного разговора я только умилялась: до чего ж у моего брата нетривиальный вкус на девчонок! Прелесть! Кто ж знал, что у Ромки в классе эта Катя не единственная… А потом моя полненькая Катька исписала всю лестничную площадку красной краской: «Роман, я тебя тоже люблю!» И вообще прохода ему не давала. Обрывала нам телефон своими звонками. Брату еще пришлось перекрашивать стены в подъезде. С тех пор мы с мамой больше не вмешиваемся в Ромкины дела. От греха подальше.

– Нет! Я ни с кем не встречаюсь, – ответил брат.

– И я нет! – вздохнула я.

– Так ты запала, что ли, на кого-то? – обрадовался Ромка. – Да ладно?

Я снова поморщилась. Что за слово такое – «запала»?

– Нет, Ромочка! Я не влюбилась!

– Это хорошо, – брат внимательно наблюдал, как я отправляю в рот очередной ломтик картошки с соусом. – А то мне кажется, что тебя скоро разнесет. И будешь вот так на кухне сидеть страдать и слезки вытирать своими пухлыми кулачками от безответной любви…

– Вот ты ж дурак! – Я замахнулась на брата.

– Если тебе так приспичило запасть на кого-нибудь, – продолжил Ромка, – то мое предложение по-прежнему в силе!

– Какое еще предложение? – удивилась я.

– Помнишь, я тебе говорил о своем старом приятеле, который про тебя спрашивал…

– Насколько он старый? – деловито уточнила я. – Если уж совсем древний дедулька, то вряд ли у нас что-то…

– Вот! Узнаю Риту! – рассердился брат. – Опять ёрничаешь? Ты же поняла, о чем я.

– Да поняла, поняла! – отмахнулась я. – Уж и пошутить нельзя! Так что там с твоим старым приятелем?..

– Он совсем состарился и умер! – буркнул Ромка.

– Ну что ты сразу обижаешься? – развеселилась наконец я.

– С тобой начинаешь на серьезную тему разговаривать, щепетильную, так сказать, а ты… В общем, мой приятель по-прежнему хочет с тобой встретиться!

– Правду говоришь? – удивилась я.

– Ну! Хочу свидание с твоей Ритой, говорит! Вдруг я все-таки ей понравлюсь?

– Вот настырный какой! – почему-то рассердилась я.

– Ага, упрямый старикашка! – гоготнул Ромка.

– Передай ему, что сердце мое занято! – отрезала я.

– Ну, ты прямо роковая женщина! – проговорил восхищенно Ромка. – Всю мою картошку съела, Клеопатра…

Брат схватил со стола бутылку с колой.

– Если что, я буду в своей комнате! – сообщил мне Ромка и вышел из кухни.

Я сделала еще глоток шипучей жидкости. Вкусная, зараза. Как же это нечестно, когда то, что может причинить тебе вред, такое вкусное. Порой кажется, эту теорию можно отнести и к людям. Например, что заставляет других девчонок встречаться с таким, как Заяц? Который живет, как он сам признался, сегодняшним днем. Неужели хочется стать очередной? «Это не означает, что я не допускаю возможности прожить с человеком всю жизнь и умереть в один день», – говорит Заяц. Ха-ха! Попробуй-ка, рискни, окажись той самой единственной. Стоят ли встречи с этим парнем возможных слез в будущем? А черт его разберет. Ведь тянет к этому наглецу. Не попробуешь, Рита, не узнаешь. Может, правильно говорят: лучше иногда падать, чем никогда не летать?

* * *

В просторной аудитории стоял гул. Преподаватель задерживался. Студенты что-то весело обсуждали, смеялись. Кто-то списывал лабораторную работу, кто-то сидел в Интернете с телефона. Алла уже привычно смотрела на первую парту, за которой сидел Владлен. Это какой-то «День сурка». Девушка до сих пор так и не решилась подойти к нему после занятий…

– А ты Тему не видела? – обратилась к Алле Рита. Ну верно же! День сурка…

– Что ты пристала ко мне со своим Темой! – рассердилась Алла. – Влюбилась, что ли?

Рита смутилась.

– Просто поинтересовалась… Ты в курсе, что до первого мая нужно сдать на проверку декану все, что успел сделать по проекту?

– Как? – всполошилась Алла. – Я думала, в конце мая… в зачетную неделю.

– Ну, это само собой! – пожала плечами Рита. – Итоговый вариант! А ты что, ничего еще не делала?

Алла только отмахнулась. Ну вот. Приехали! Тянуть больше некуда…

– Слушай, Рит… – начала неуверенно Алла. – Как мне вообще к Паршукову подступиться?

– Ты о чем? – откликнулась Маргарита, занятая своими мыслями.

– Мы с ним ни разу не говорили по поводу проекта… Да мы, если честно, вообще ни разу нормально не разговаривали.

Это правда. После того злополучного дня, когда Алла едва не попала под колеса автомобиля, Гехт и Паршуков ни разу не общались. В университете Алла стеснялась подходить первой к парню, а Владлен продолжал себя вести так, будто он с ней и не знаком. Тренировки тоже пока пришлось отложить: все выходные Алла с семьей провела за городом.

– А чего ты мнешься-то? – искренне удивилась Рита. – Когда для тебя это было проблемой? Я тебя, Алка, не узнаю…

– Не знаю… – Алла вновь бегло взглянула на Владлена. – Он кажется таким таинственным, неприступным…

Рита тоже посмотрела на необщительного одногруппника.

– Кто? – захохотала Рита. – Паршуков?

– А ты можешь ржать еще громче? – смутилась Алла. – Боюсь, в соседнем корпусе не все услышали…

– Прости-прости! – проговорила Рита, закрывая рот ладонью.

– Вот именно, Ритик, что это для меня проблемой никогда не было! Но при Владе я цепенею… К тому же ты не видела его глаза, когда он меня спас… в них было столько боли!

Алла замолчала.

– И вообще я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из моих бывших мог рисковать своей жизнью ради меня. И ты после этого хочешь сказать, что Влад не благородный мужчина?

– Слушай, – вновь смутилась Рита, – ничего такого я сказать не хочу! Я о Владлене вообще ничего не знаю! Кроме того, что он отмечает «энки» в журнале… Но советую тебе все-таки после пары наконец подойти к нему… А то декан тебе такой жирный кол влепит! Потом опять половину лета по пересдачам бегать будешь…

Алла и сама понимала – отступать некуда. Вся эта недосказанность между ней и Владленом ни к чему хорошему не приведет. А еще и этот ненавистный проект…

После звонка Алла решительно поднялась с места:

– Все! Я пошла к Владу!

– Ага! Давай, Аллочка Гехт, в добрый путь! – откликнулась Рита, складывая вещи в рюкзак.

– Ты говоришь как моя классная на выпускном вечере! – фыркнула Алла.

– Потому что мы обе желаем тебе только самого наилучшего! – проговорила Рита, а затем, глядя куда-то за спину Аллы, завопила:

– Алка, Паршуков уходит! Упустишь!

Алла обернулась и увидела, как Владлен уже скрылся за дверью. Девушка, расталкивая локтями одногруппников, припустила к выходу. Рита бросилась вслед за Аллой. Выбежав в коридор, подруги оглянулись.

– Куда он исчез? – поразилась Алла.

– Может, он этот… супергерой? – предположила Рита. – Человек-Паршук. Он тебя на роликах не с паутиной спасал?

– Рита, не смешно! – рассердилась Алла. – Последняя пара! Он может домой смыться!

– Тогда так: я спускаюсь в гардероб, – важно распорядилась Рита, – а ты беги на кафедру! Он мог пойти туда, чтобы журнал занести! Если что, созвонимся! Вперед! План перехват!

С этими словами Маргарита помчалась к лестнице, размахивая рюкзаком.

– Вот оглашенная! – хмыкнула Алла. Это она так о будущей оценке подруги беспокоится или о ее личной жизни? Зная Риту, можно смело предположить, что верен первый вариант…

Коридор быстро опустел. Сегодня физики учились во вторую смену, всем скорее хотелось попасть домой…

Алла зачем-то на цыпочках подошла к кафедре. Дверь была приоткрыта. Девушка осторожно заглянула в кабинет. Владлен действительно был там. Один. Парень как раз ставил на полку журнал, в котором отмечал посещаемость студентов.

Алла зашла в кабинет и осторожно прикрыла за собой дверь. По привычке. Щелк! Владлен резко обернулся.

– Гехт? Что ты тут делаешь? – удивился парень.

– Если честно, тебя ищу… – тихо проговорила Алла. – Рита сказала, что до первого мая надо сдать черновой вариант итогового проекта…

– Ты что, дверь за собой захлопнула? – перебил Аллу Паршуков.

– Ну, прикрыла! – Девушка обернулась.

– Поздравляю! Ты нас заперла! Ты в своем уме?

– Откуда ж я знала… – пролепетала Алла.

– А ключ ты там в двери не заметила? – рассвирепел Владлен. – Куриный твой мозг…

– А зачем оставлять ключ в замочной скважине? – рассердилась Алла. Он опять разговаривает с ней как с умалишенной?

– Я зашел сюда буквально на пару минут! – проворчал Владлен. – Но по твоей милости могу задержаться теперь до утра…

Алла так и продолжила топтаться на месте.

– Я могу Рите позвонить! – внезапно осенило ее. – Она должна была меня дождаться… Сейчас!

Перспектива провести ночь в университете Аллу не прельщала. Пусть и с парнем, который был ей очень симпатичен…

Один гудок, второй, третий… Черт возьми! Рита действительно просто невыносима со своим беззвучным режимом! Сколько раз Алла ее за это ругала. И вот в такой ответственный момент…

– Не берет трубку! – вздохнула Алла, нажимая «отбой».

– Проклятие! – выругался Паршуков. – От тебя, Гехт, вечно одни неприятности…

Алла не знала, что на это ответить. Владлен присел на край небольшого кожаного дивана, который предназначался для посетителей. Алла, немного поразмыслив, подошла и села рядом с парнем.

– И что же, вообще все ушли? – спросила она тихо.

Они сидели совсем близко друг к другу, едва касаясь локтями.

– Преподаватели совершенно точно ушли! – сердито ответил Владлен. – Мне ключ секретарь дала, я с утра должен его вернуть.

Эх, Алле бы кто дал ключи от кафедры. Большинство преподавателей даже имени ее не знают, настолько она безынициативна в учебе и на университетских мероприятиях… Рите бы, наверное, тоже доверили кафедру. Как и Паршукову.

– Ромашина должна перезвонить! – пообещала виновато Алла.

– Будем надеяться! – хмыкнул Владлен.

Алла внимательно рассматривала носки своих туфель, не зная, как продолжить беседу. Казалось, что Владлен воспринимает абсолютно все в штыки. Как с ним общаться-то вообще?

– Владлен, можно тебя кое о чем спросить? – набравшись смелости, начала она. Парень не успел дать согласие на вопрос, как Алла выпалила:

– Ты в роллер-школе никому не рассказывал о том, что произошло?

– А что? – насторожился Паршуков.

– Мне бы не хотелось, чтобы мама об этом узнала… Она с ума сойдет от страха, хотя все уже давно позади! Ты просто ее не знаешь! Она так расстроится…

Владлен молчал. Алла расценила это молчание как согласие.

– Конечно, ты поступил как настоящий герой и имеешь полное право… – сбивчиво продолжила Алла.

– Гехт, я поступил так, как поступил бы на моем месте любой порядочный мужчина! – немного высокопарно произнес Владлен. У Аллы от его слов захватило дух. Вот он! Настоящий!

– Да-да, ты прав! – пробормотала Алла. Осталось только выяснить, что побудило его на столь отважный поступок… Может, он все-таки тоже испытывает к Алле трепетные чувства, скрывая их за маской презрения? «Я не мог допустить, чтобы ты погибла», – эту фразу Алла прокручивала в своей голове практически каждый раз перед сном… Настолько ее впечатлило то ужасное событие.

Алла придвинулась ближе к Паршукову, прислушиваясь к себе. Какие эмоции вызывает в ней этот парень, кроме безграничной благодарности за спасенную жизнь? Пока он внушает девушке немое восхищение и страх… Он такой необычный, такой отстраненный. Нет, Ромашина может смеяться сколько угодно, но Владлен действительно как Питер Паркер. Такой же невзрачный ботаник в университете среди своих сверстников, но такой отважный за пределами учебного заведения.

Девушка на секунду прикрыла глаза. От Владлена приятно пахло. «Надо же, этот чудик еще и душится для кого-то!» – с умилением подумала Алла. А может, это все ради нее? Что он на самом деле к ней чувствует? Как же сложно разобраться в своих чувствах!

Алла порывисто чмокнула Владлена в щеку.

– Гехт, что ты делаешь? – повернулся к ней удивленный Паршуков. Тогда девушка обхватила Владлена руками за шею и начала целовать его в губы. «Поцелуй все расставит на свои места! – подумала Алла. – Как мне еще понять, чувствую ли я что-то к этому человеку?»

Владлен сначала неохотно отвечал на поцелуй, но потом сам начал напористо целовать Аллу. Сердцебиение участилось, дыхание стало прерывистым… «Черт возьми! – пронеслось в голове у Аллы. – А это приятно!»

Владлен хорошо целовался… Это стало для Аллы открытием. Вспоминая, как он шарахался от ее прикосновений, девушка думала, что он никогда не целовался, не говоря уже о большем… «Гехт, но ведь парню двадцать! – мысленно одернула себя Алла. – Конечно, у него есть опыт! Наивно полагать, что я первая, кто привлек внимание этого ледяного парня…»

Неожиданно Владлен прекратил страстно целовать Аллу и вскочил на ноги.

– Мы не должны… Зачем ты меня поцеловала?

Алла потрогала распухшие от поцелуя губы и хихикнула:

– По-моему, вышло здорово!

– Здорово? Да, у тебя, похоже, одно на уме!

«У меня-то одно? Ну-ну! Что ж сам так ко мне… присосался!» – безобидно подумала Алла.

– Озабоченная… – буркнул Владлен. – Хорошо, что преподаватели домой все ушли. А если б меня тут с тобой застали? Всю репутацию себе испортил бы…

– Ну знаешь! – вскочила с дивана возмущенная Алла. Наверное, со стороны все это и правда может показаться неправильным. Но ведь Алла просто хотела понять, нужны ли ей эти непонятные нахлынувшие чувства…

В кармане пиджака завибрировал телефон. Алла дрожащими руками выхватила смартфон, нажав нечаянно громкую связь.

– Ну и что ты думаешь? – раздался на всю кафедру недовольный голос Риты. – Твоего ненаглядного супергероя Паршукова нигде нет! Подевался куда-то твой возлюбленный…

Алла пыталась отключить громкую связь, но руки не слушались. Владлен как-то странно косился на телефон.

Наконец Алла справилась с волнением и прислонила телефон к уху:

– Да, Рит! Я нашла Владлена, только такое дело… Мы на кафедре, тут дверь захлопнулась, а в коридоре тишина. Наверное, ушли все. Но ключ торчит снаружи, ты нас не откроешь? Угу. Угу. Отлично, ждем!

Алла сбросила вызов.

– Рита сейчас нам откроет! – криво улыбнулась девушка. Щеки пылали. Господи, какое недоразумение.

– Что это значит? Почему Ромашина назвала меня твоим возлюбленным?

– Да у Риты проблемы с головой! – отмахнулась Алла. – Переучилась девочка.

– Ты что, влюблена в меня? – насмешливо спросил Владлен.

– Я‑а? В тебя-а? – не слишком правдоподобно протянула Алла. – Не смеши!

– Тогда для чего ты устроила весь этот цирк с поцелуем?

– Это был не цирк! – рассердилась Алла.

– А что же? – рассмеялся Владлен. – Тебя, серьезно, так тянет ко мне, Гехт? Вот уж не думал! Самая популярная девчонка в потоке влюбилась в главного лузера Паршукова!

– Только скажи кому-нибудь! – пригрозила Алла.

– Знаешь, я тебя поспешу разочаровать! Дело в том, что…

В этот момент ключ в замочной скважине повернулся, и в кабинет заглянула Рита.

– Ага, вот вы где! – довольно проговорила она. – Алл, ты чего такая хмурая стоишь?

Алла, сжимая кулаки, быстрым решительным шагом вышла из кабинета.

– Владлен, что тут произошло? – озадаченно поинтересовалась Рита, глядя вслед удаляющейся подруге.

– Спроси у Гехт сама! – пожал плечами Паршуков. – Я сам мало что сейчас понимаю…

* * *

Алла шла по пустынному бульвару и пинала пустую жестяную банку из-под пива.

– Алка! – выкрикнула я, сбегая с крыльца университета. – Да погоди же ты! Учесала без меня…

Подруга продолжала подталкивать изящной туфлей-лодочкой банку. Она шла, ни на секунду не останавливаясь. Тогда я прибавила шагу.

– Ты чего? – догнала я Аллу. – На остановку? Я сегодня на чудовище приехала, тебя до дома подвезти? Только я через пару домов от корпуса припарковалась, в обед тут мест вообще не было…

– Подвези! – пожала плечами Алла, вновь пнув банку. Я поморщилась от громкого скрежета.

– А что там у вас произошло-то? – не унималась я, не понимая, что так могло разозлить Алку. Опять ее Паршуков довел, что ли?

– Я не хочу сейчас говорить на эту тему! – сурово отрезала Алла.

– Вы все выяснили по поводу проекта?

– Ах, Ромашина, ну какой к черту проект? – взорвалась Алка. – Проект – это то, о чем я думаю в последнюю очередь!

А зря!

– Что же вы там делали? – растерялась я.

– Целовались! – рявкнула Алка и запустила ногой банку в кусты.

– Целовались? С Паршуковым? – опешила я. Вот это поворот событий! – И как?

Алла нервно хихикнула.

– Ты знала, что он хорошо целуется?

– Представляешь, не знала! – тут же ответила я. – И, если честно, надеюсь никогда этого не узнать… Но как же так? Он сам тебя поцеловал? Все-таки он в тебя влюблен?

– Хуже! – воскликнула Алка трагично. – Это я его поцеловала! Представляешь? Я в кои-то веки сделала первый шаг к мужчине, а он…

Алла как-то подозрительно сморщилась. Она сейчас разрыдается, что ли? Из-за Паршукова? Нашего ботаника Паршукова? Я даже шаг сбавила, во все глаза рассматривая Алку.

– …а он меня просто высмеял после этого! – закончила предложение подруга.

– Да уж! – вздохнула я. – Видимо, инициатива – это просто не твой конек!

– И что мне теперь делать, Рит? Впервые такое… Угораздило же меня встретиться с таким… чудиком!

– Знаешь, Алка, – задумчиво начала я, – нас с этим проектом, похоже, здорово проучили! Ты считаешься одной из самых популярных девчонок на факультете, тем не менее не все в тебя влюблены. Смирись! И такое бывает…

– Ну, а тебя что, Заяц провел? – удивилась Алла.

– Конечно! Тоже спустил меня с небес на землю… Он ведь даже мою фамилию нормально произнести не может! – горько добавила я.

Алла по-прежнему хмурилась. Зато я вдруг просияла:

– Слушай! Кстати, об ушастом… Он мне вот что подогнал!

И я полезла в рюкзак. Хотелось поднять подруге настроение. Знаю, она такое любит… Я достала уже немного мятый флаер.

– Вот! Смотри! Приглашение действительно на два лица… Идем? Первого числа.

Алла взяла из моей руки флаер.

– Прикольно! – хмыкнула она. – Давно хотела побывать в этом клубе.

– Эх, зажжем! – нарочито весело откликнулась я. Нужно отвлечь Алку от плохих мыслей. Вдолбила себе в голову что-то невероятное: любовь к Паршукову!

Алла как-то странно покосилась на меня. Ну да… Зная мое отношение к клубам…

– Ты-то зажжешь! – наконец рассмеялась Алка. – Хоть днем перед этим поспи! А то там уже у гардероба захрапишь, зажигалка!

– Ничего не могу обещать! – развела я руками.

Глава одиннадцатая

– Ну, как тебе здесь? – спросила Алка, пританцовывая.

– Очень шумно! – поморщилась я.

– Конечно, Ромашина, шумно! – засмеялась подруга. – Ты же не в библиотеке, а в ночном клубе!

Я нахмурилась, одергивая короткое ажурное платье. Ноги в туфлях на высокой шпильке периодически подворачивались. Давненько я не выходила в свет на каблуках. Разучилась.

Говорят, на сегодняшнюю вечеринку приехали какие-то именитые столичные диджеи. Я мало что в этом понимала. Честно, не интересовалась. Алка назвала мне какие-то имена, но я даже не удосужилась их запомнить.

Интерьер мне определенно нравился. Деревянная дорогая мебель, кожаные диваны, приглушенный свет. Звук тоже был на высоте. Правда, мы еще не добрались до главного танцпола в центре клуба.

Мимо прошли два невысоких парня, которые осмотрели нас с Алкой с ног до головы. Вот поэтому терпеть не могу клубы. Ну не все же приходят сюда с целью познакомиться с кем-нибудь. Некоторым хочется еще и просто потанцевать. Правда, мне ничего здесь не нужно. Вообще не знаю, зачем сюда приковыляла…

Я поспешно опустила глаза, дабы не встретиться взглядами с этими напыщенными типами. Алла же продолжила дуть свой яркий коктейль, вообще не обращая внимания на остановившихся неподалеку парней.

– Алка, вон тот качок тебя глазами пожирает! – шепнула я подруге.

– А? Какой? – вяло откликнулась подруга. Что с ней такое? Обычно сама высматривает себе «новую жертву» для флирта.

– Ну, вон тот… Оранжевый! – Я хихикнула. Ненатуральный оттенок кожи парня смущал. Что это? Автозагар? – Я думала, такие вымерли лет десять назад!

– Ой, Рит, да забей! – поморщилась Алка. – Пусть пялятся сколько влезет. Все равно им ничего не светит!

Подруга продолжила тянуть коктейль через соломинку.

– Но ты даже на них не взглянула! – искренне удивилась я. – Вдруг бы он тебе понравился… Ты же любишь цитрусовые!

Я захохотала.

– Не хочу ни на кого смотреть сегодня! – отрезала Алка, не разделив моего веселья. – Я пришла сюда оценить обстановочку, потанцевать… Мне нравится Влад! Зачем мне распыляться на этих… качков?

– Алла, какая ты упрямая! – рассердилась я. – Владлен же высмеял тебя, а ты продолжаешь по нему вздыхать!

– Если б я была ему безразлична, он бы не ответил на мой поцелуй… А сразу бы меня оттолкнул! – отрезала Алка.

Я только тяжело вздохнула.

Мы пробирались сквозь толпу танцующих под мэшап. Пару раз мне кто-то неслабо наступил на ногу. А ведь копытца мои и так гудели в этих неразношенных туфлях. Я морщилась, но упорно шла вслед за Аллой к бару.

– Хотя, признаюсь, здесь много симпатичных парней! – вдруг резко повернулась ко мне Алка. Я, сосредоточенная на ходьбе на каблуках, едва не врезалась в нее.

– А я тебе о чем? – откликнулась я, подняв глаза от пола и оглядев просторный зал, который переливался красивым светом. Кажется, теперь по дороге к бару я внимательно всматривалась в каждого высокого брюнета…

– Кого ты там высматриваешь? – заметила это Алка.

– Никого! – смутилась я. – Просто… не высматриваю, а осматриваюсь!

– Ощущение, что ты кого-то потеряла! – хмыкнула подруга. Я промолчала. Не признаваться же ей, что я непроизвольно ищу глазами Артема. Себе-то не могу в этом признаться, а ей тем более.

Когда мы подошли к барной стойке, Алка оглянулась.

– О, Настюха! – расплылась в улыбке Гехт.

– Какая Настюха? – завертела головой я.

– Настюха – одноклассница моя! – сообщила мне Алла. – Сто лет ее не видела! Ритик, постой здесь! Я сейчас!

Алла с той же приветливой улыбкой отошла от стойки.

– Девушка, что закажете? – обратился ко мне бармен.

– А? – отозвалась я, прекратив выглядывать в толпе Тему. – М‑м… не знаю. Один «Космополитен»?

Получив коктейль, я решила выпить его здесь, в баре. Музыка долбила по ушам. Рядом на высоком барном стуле сидела эффектная брюнетка с глубоким декольте. То и дело к ней подходили парни, предлагали угостить спиртным. Девушка глупо хихикала в ответ, дуя при этом губы. Парням это нравится? Серьезно? Я старалась особо не коситься на брюнетку.

– Привет! – кто-то внезапно горячо прошептал мне в ухо. От неожиданности я вздрогнула. Сердце замерло.

Резко обернувшись, я увидела перед собой незнакомого высокого блондина. Симпатичный. Но кто он такой?

– Я – Виталий! – тут же представился незнакомец.

– Очень приятно, Рита… – немного замешкавшись, ответила я.

– Рита, я могу тебя чем-нибудь угостить? – вновь наклонившись к моему уху, спросил Виталий. Его дыхание щекотало мою скулу.

– Спасибо, у меня есть! – Я для наглядности потрясла перед носом парня бокал с коктейлем. Не понимаю я этот клубный «этикет»…

– В таком случае можно пригласить тебя на танец? – непринужденно продолжил Виталий, осторожно взяв мою руку.

Вот это настойчивость! Почему бы и не потанцевать? Парень очень даже хорошенький! Я залпом допила остаток коктейля и кивнула.

Виталий повел меня за руку на середину танцпола. Двигался под музыку парень вполне сносно. По крайней мере рядом с ним я не чувствовала себя глупо. Видимо, молодой человек часто посещает ночные клубы… Когда заиграла медленная музыка, Виталий осторожно меня приобнял.

– Ты одна пришла? – спросил он, плавно двигаясь вместе со мной под музыку.

– С подругой! – ответила я, глядя по сторонам. Кстати, куда Алка-то подевалась? Меня на какую-то секретную «Настюху» променяла?

– Ты очень красивая! – сообщил мне Виталий, заглядывая в глаза.

– Ой, спасибо! – растерялась я.

Виталий покружил меня. Честно, меня не покидало какое-то странное ощущение. Будто я Золушка на балу. Так чужда мне была вся эта атмосфера. И этот одетый с иголочки Виталий, который наверняка восхищается красотой любой девушки, причем стабильно каждые выходные. Туфли жмут, музыка громкая, а Виталий… такой напористый! Кажется, я уже немного скучаю по своей комнате, уютной кроватке, крепкому здоровому сну…

– А еще ты очень хорошо танцуешь! – снова прошептал мне Виталий на ухо.

– Еще раз спасибо! – вяло ответила я. Этот набор предсказуемых заготовленных фраз немного раздражал. Сказал бы, что я похожа на редиску, а он работает водителем грузовика. Я бы, конечно, ужасно удивилась и сочла его настоящим психом, но хоть какое-то разнообразие.

В один момент мне показалось, что музыка становится громче, а Виталий прижимается ко мне теснее…

– Может, передохнем? – не выдержала я. – Уже натанцевалась…

– Конечно-конечно! – засуетился парень. Вновь взяв за руку, Виталий провел меня куда-то в глубь зала. Там мы остановились около стены.

– Здесь вроде потише! – прокричал мой новоиспеченный ухажер. Я хмыкнула. Как же, потише!

Тем не менее нам удалось немного пообщаться. Выяснилось, что Виталий в этом году оканчивает мой университет по специальности «Реклама и связи с общественностью». Узнав, на каком факультете учусь я, парень присвистнул:

– Физфак? Так ты умная девочка?

Слово «девочка» меня несколько покоробило. Терпеть не могу, когда ко мне так обращаются. Виталий явно хотел произвести на меня впечатление: невзначай касался, то и дело демонстрировал свои дорогие наручные часы и бесконечно шутил. Правда, шутки его казались мне какими-то натужными и плоскими. Я вежливо улыбалась. Может, у меня просто неподходящее настроение… Я пришла сюда из-за Алки. Где ее, черт возьми, носит?

Я решила еще раз оглядеть зал и тут же наткнулась на смеющийся взгляд Зайца. Артем стоял у стены напротив, обнимая миниатюрную блондинку, и буквально сверлил меня глазами. Я тут же смутилась. Отвела взгляд, но любопытство мое было сильнее, поэтому через пару секунд я вновь посмотрела на Тему. А тот по-прежнему глядел на меня. Спутница, которую Заяц держал за талию, в это время стояла, уткнувшись в свой телефон.

Что-то эта девушка совсем не похожа на Лику… Очередная? Что и стоило доказать. Я презрительно ухмыльнулась и повернулась обратно к Виталию.

– …а я ей говорю: «Женщина, алло, пожалуйста, прекратите меня кусать!» – со смехом завершил парень.

Черт, я прослушала всю предысторию. Звучит жутко. Но я для проформы тоже рассмеялась, пожалуй, даже громче обычного. Виталию моя внезапно бурная реакция пришлась по душе, поэтому он воодушевленно продолжил:

– А вот еще случай был! Но это еще в школе, в старших классах… Прихожу я на урок химии…

Я вновь взглянула в сторону Зайца. Черт, Рита, ну, что ты делаешь? Сдался он тебе… Заяц, обняв за плечи блондинку, что-то шептал ей на ухо, но при этом не переставал смотреть на меня. Это было несколько странно. Блондинка, выслушав Тему, расхохоталась. Я тоже нарочито громко засмеялась.

– Погоди, я ведь еще не закончил! – насупился Виталий. – Там самая хохма впереди…

– А, да? – с отстраненной улыбкой откликнулась я, продолжая смотреть в глаза Зайцу.

Внезапно я рассердилась на саму себя. Что это за игры такие? Зачем я на это ведусь? Но меня уже было не остановить.

– Виталий! – резко перебила я парня. – Ты такой милый! Можно я тебя обниму?

Парень опешил.

– Если ты так хочешь… – пробормотал он, принимая меня в свои объятия.

Уф, какая приторная у него туалетная вода! Аж голова закружилась.

– Ты в отличной физической форме! – похвалила я Виталия, скользнув рукой по крепкой спине парня. – В спортзал ходишь?

– Три раза в неделю! – зарделся Виталий. Кажется, теперь он увлеченно начал рассказывать мне всю программу своих тренировок…

Я опять посмотрела на Зайца, который продолжал стоять с блондинкой, теперь извивающейся под музыку. Артем кивнул на Виталия и показал мне большой палец. Это он моего потенциального парня оценил? Я незаметно для Виталия показала Артему в ответ средний палец. Заяц усмехнулся.

– Рит, а ты есть в социальных сетях? – Виталий полез в карман брюк за телефоном. – ВКонтакте, фейсбук? Я бы тебя добавил в друзья…

Парень уткнулся в смартфон. Заяц показал жестом звонок по телефону, мол, уже номерами обмениваетесь? Ему-то какое до этого дело?

– Да по-шел ты! – произнесла я по слогам одними губами.

Заяц рассмеялся.

– Я люб-лю те-бя! – точно так же ответил он мне.

Кажется, у меня подкосились ноги. Артем продолжил серьезно смотреть за моей реакцией.

– Вот, нашел! Маргарита Ромашина, физфак… Это ты? – протянул мне руку со своим телефоном Виталий. Я на мгновение вообще забыла о его существовании.

– Да-да, – пробормотала я, глядя куда-то в пол. – Виталий, извини, мне что-то нехорошо… Я отлучусь в уборную?

– Разумеется! – откликнулся Виталий. – Тебе нужна моя помощь?

– Нет, спасибо! – быстро ответила я и поспешила покинуть зал.

Это что еще за фигня сейчас была? Заяц совсем с ума сошел? Для чего он это сделал? Если его целью было выбить меня из колеи, то это у него отлично получилось. Сердце бешено стучало. Домой, домой, мне надо домой! Сначала я хотела скрыться от этого прилипалы Виталия, а теперь бы и Артема не видеть… Алке эсэмэску напишу!

Выскочив из главного зала, я поспешила к гардеробу. Хорошо, что громкая музыка осталась позади… Но не успела я сделать и пары шагов, как кто-то схватил меня за руку.

– А ты что здесь делаешь? – произнесла удивленно я.

– То же самое хотел спросить у тебя! – ответил мне Ромка. – Ты ведь обычно спать ложишься сразу после напутственных слов Хрюши и Степашки.

– Меня друг пригласил! – с вызовом ответила я.

– И меня друг пригласил… – эхом откликнулся Рома. – Может, у нас один и тот же друг?

– Не думаю! – нервно рассмеялась я.

Ромка внимательно посмотрел на телефон, который я крепко сжимала в руках.

– Ну а сейчас ты, конечно же, вызовешь такси и баиньки? – насмешливо спросил он.

Его тон меня разозлил.

– Тебе-то что? – сердито спросила я. Дома мне его подколов мало!

– Да ничего… – хмыкнул брат, разворачиваясь. – Спокойной ночи, Маргарита!

Я схватила Ромку за руку.

– У меня сна ни в одном глазу, если хочешь знать! – упрямо сказала я. – Просто Алку ищу… А так планирую протанцевать до самого утра!

Рома пожал плечами:

– Мне-то что, пляши на здоровье!

Ромку позвал кто-то из парней, что стояли в стороне.

– Меня ждут, – сообщил он.

– Гуляй давай! – буркнула я.

Когда Ромка оставил меня одну, я задумалась. Как поступить дальше? Где мне отыскать Аллу? Главное – не наткнуться на Виталия… И на Зайца. Вспомнив о последнем, я со злостью сжала кулаки. Не знаю, что затеял Артем, но это очень подло… Ему наверняка шутки, а мне в то мгновение стало трудно дышать.

* * *

Алла стучала ладонью по барной стойке в такт музыке, периодически посматривая по сторонам.

– Ну что? – подошла к ней Настя. – Ты отыскала свою подругу?

– Нет! – покачала головой Алла. – Понятия не имею, куда Рита делась! Хотя, знаешь, она у меня такая… Не удивлюсь, если уже давно вызвала такси и дома дрыхнет!

Настя громко рассмеялась.

– Ты не обидишься, если я тоже отлучусь? – виновато спросила она. – Я тут просто со своим новым парнем… У нас третье свидание, сама понимаешь!

– Конечно-конечно! – заверила бывшую одноклассницу Алла. – Ты права, все понимаю!

Настя подмигнула и, пританцовывая, удалилась за невысоким шатеном. Алла осталась одна.

– Рита, твою дивизию! Где тебя носит? – пробормотала Алла. Всю ночь к девушке то и дело подкатывали разные парни. Но всех она сразу же отшивала.

– Здравствуй! – поздоровался с ней вновь кто-то.

– Начина-ается! – закатила глаза Алла, оборачиваясь на мужской голос.

Позади стоял парень в серой толстовке с накинутым капюшоном, из-за которого вообще не было видно лица. От неожиданности Алла вздрогнула.

– О господи! Еще и фриказоид какой-то! – проворчала девушка.

– Потанцуем? – предложил таинственный незнакомец.

– Милый мой, я сегодня стольких вас отбрила! – доверительно сообщила парню Алла. – И ты… своей таинственностью меня точно не зацепишь.

Парень пожал плечами и развернулся, чтобы уйти. Вообще она ожидала, что этот чудак продолжит свои попытки с ней заговорить. Тем более Алке он показался смутно знакомым… Может, они где-то уже встречались? Девушка схватила парня за руку.

– А ты кто такой вообще? – прокричала она сквозь громкую музыку.

– Я твой супергерой! – неоднозначно бросил ей незнакомец.

У Аллы оборвалось сердце. Супергерой?..

– Погоди же ты! – теперь уже Алла тянула за рукав парня, пытаясь его остановить. Казалось, «супергерой» от такого напора девушки даже немного растерялся.

Алла тут же сползла с барного стула и поравнялась с парнем. Девушка мысленно прикинула: незнакомец высокий. И Паршуков тоже немного выше, когда она на каблуках… Хотя, как он может здесь оказаться… Не может быть! Бред какой-то!

– Ты меня заинтересовал! – крикнула парню Алла. – Пожалуй, я согласна на один танец!

Видимо, парень не ожидал такого поворота событий и был немного удивлен.

Волшебного танца не получилось. Супергерой то и дело наступал Алле на ноги, а девушка только морщилась.

– Слушай, ты очень хреново танцуешь! – прокричала Алла незнакомцу.

– Зато сердце у меня большое и доброе! – громко ответил ей парень.

– Может, снимешь капюшон? – кивнула Алла.

Парень покачал головой.

– Ты такой некрасивый? – усмехнулась Алла.

– Сойдет! – бросил парень. – По крайней мере выгляжу я лучше, чем танцую… Не так хреново!

– Это утешает! – буркнула Алла.

Когда мелодия сменилась, девушка непринужденно отсалютовала супергерою рукой.

– Постой, может, еще один танец? – теперь уже незнакомец не хотел отпускать Аллу.

– По-моему, я с тобой договаривалась на один? – решила уточнить девушка.

Парень перегородил ей дорогу.

– Прекрати! – нахмурилась Алла, пытаясь оттолкнуть наглеца. Но тот перехватил руку девушки и приложил ее к своей груди.

– Отгадаешь детскую загадку? И я тебя отпущу…

– Ты меня, конечно, очень заинтриговал, но я ненавижу отгадывать загадки…

– Рождаются – летят, – невозмутимо начал парень, – живут – лежат, умирают – уплывают. Что это?

Алла хмыкнула:

– Дорогой, я выпила три коктейля! Мне неохота думать над какой-то ерундой…

– Дорогая, это же снежинки! – рассмеялся в ответ парень.

– Снежинки? – переспросила глухо Алла, а потом тоже звонко рассмеялась. – Господи, я, кажется, такая пьяная…

Неожиданно Алла обняла парня. Конечно, он был в прекрасной физической форме.

– Ты ведь не Владлен? – шепнула она незнакомцу, пытаясь все-таки заглянуть ему в лицо. Но плохое освещение, накинутый капюшон и три алкогольных коктейля все-таки сделали свое дело. В глазах двоилось.

– Кто? – непонимающе откликнулся парень.

– Я так и знала! – грустно улыбнулась Алла. – Прощай, мой супергерой!

Алла резко выдернула свою руку из ладони парня и поспешила затеряться в танцующей толпе.

* * *

Я хотела одного: спать! Чудом отыскав в этом огромном клубе чилаут, я уселась на кожаный диванчик, стянула свои дурацкие туфли-лодочки и с наслаждением вытянула ноги. Здесь играла расслабляющая музыка и было намного меньше танцующих. Честно признаться, я не ожидала, что клуб окажется настолько большим… От такого скопления народа я растерялась. К тому же Алка как сквозь землю провалилась! Может, в этот раз она раньше меня вызвала такси? Конечно, все бы хорошо, если бы мой телефон не разрядился… Как мне теперь добраться до дома?

Я уже клевала носом, когда рядом со мной на диван плюхнулся Артем.

– Вот ты где, Ромашка! – непринужденно произнес он. – А я тебя повсюду ищу!

Я вздрогнула. И почему-то тут же покраснела. Хорошо, что в приглушенном свете Заяц этого не мог заметить…

– От тебя нигде не скроешься! – проворчала я.

– А где твой блондинчик? – поинтересовался Артем.

– А где твоя блондиночка? – тут же нашлась я.

Артем рассмеялся.

– Один-один?

– Отвали! – рассердилась я. – Что это вообще было?

– Ты о чем? – насмешливо спросил Заяц.

– Ты знаешь, о чем! – тут же смутилась я. – О твоем признании… ну, мне…

– В любви? – уточнил Артем.

– В любви! – сердито согласилась я, легонько стукнув парня кулаком по плечу.

– Захотел и признался! – пожал плечами Заяц.

– Ах вот как! И сделал ты это, конечно, «по фану»? – прищурившись, решила уточнить я.

– Возможно! – согласился Артем.

– И ты меня правда любишь?

– Всякое бывает! – вновь уклончиво ответил Артем.

– Заяц, скажи честно: тебе нравится меня из себя выводить? – вскипела я.

– Честно? – Артем резко наклонился к моему уху и прошептал: – Рита, я от этого такой кайф ловлю!

По спине пробежали мурашки. Я резко встала с дивана.

– Больше не дам тебе повода разводить меня! – гордо произнесла я, по-прежнему держа туфли в руках. – Сейчас только Алку найду…

Я сделала пару шагов, Заяц не двинулся с места. Так и остался сидеть на диване, глядя куда-то в сторону и непонятно чему улыбаясь.

– Артем, а ты не видел Аллу? – в надежде обернулась я. Черт, или попросить Зайца вызвать такси?

Тема поднялся с места и протянул мне руку:

– Обувайся! Я кое-что тебе покажу!

Если он покажет мне местонахождение Алки, то я только «за»! Поморщившись, я вновь натянула туфли и взяла Зайца за руку. Такие странные ощущения. Хотелось крепко сжать ладонь Артема в ответ. От какого-то непонятно откуда взявшегося счастья.

Мы вышли из тихого зала, миновали темный коридор, шумный танцпол и подошли к какой-то витиеватой неосвещенной лестнице.

– Что там? – спросила я, пытаясь перекричать громкую музыку. Если честно, я так устала от этого шума…

– Увидишь! – ответил Артем, помогая мне подняться по крутой темной лестнице.

Мы оказались в VIP-ложе балкона. Отсюда открывался вид на огромную танцплощадку.

– Может, и Алку свою увидишь отсюда? – усмехнувшись, предположил Заяц.

Музыка здесь играла не так громко. Я подошла к красивым кованым перилам балкона и посмотрела вниз. Казалось, что танцпол забит полностью. Парни и девушки двигались в такт зажигательному диджей-сету. И не устали ведь. Я только головой покачала. Обернувшись, я увидела, что Артем расположился на удобном мягком диване.

– Присаживайся! – похлопал он рядом с собой по дивану.

Я, несколько секунд поколебавшись, все-таки уселась на мягкий диван. Боже, мои ноги…

С дивана, кстати, тоже было видно танцпол. Сколько же тут народу…

– Это бесполезно! – вздохнула я. – Мне никогда не отыскать здесь Аллу! Артем, может, ты дашь мне…

Я хотела закончить предложение: «свой телефон», но тут заметила, что Заяц вообще меня не слушает. Он водрузил на голову наушники и сидел теперь с закрытыми глазами. Я принялась рассматривать лицо парня. Ну, раз уж выдалась такая возможность… Какой красивый все-таки у него профиль! Вот зараза! Уродился же… на мою голову.

– Я знаю, что сейчас ты рассматриваешь меня! – не открывая глаз, произнес громко Заяц. Я вздрогнула, но ничего не ответила. Все равно ведь в наушниках не услышит. Да и что толку отпираться…

Тема открыл глаза, стянул с головы наушники и протянул мне.

– Будешь? – спросил он.

– Честно говоря, я не испытываю дефицита в музыке! – поморщилась я от громких криков в микрофон диджея, который в этот момент заводил толпу.

Тогда Артем сам аккуратно натянул мне на голову наушники и включил плеер. Я знала эту песню. Солист группы «Coldplay» исполнял композицию «The Scientist». Правда, раньше я не слышала ее в акустической версии… Я с немым восторгом посмотрела на Зайца. Артем улыбнулся и потрепал меня по волосам. Я не смогла сдержать улыбку в ответ. Все люди на танцполе, мне казалось, стали двигаться будто в замедленной съемке. Я положила голову на плечо Артему и сама не заметила, как сладко заснула.

* * *

– Ромашина, подъем! – легонько постучали мне по плечу. – В школу к первому уроку опоздаешь!

Я открыла глаза. Передо мной сидела довольная Алка.

– Ой, который час? – всполошилась я. – А Заяц где?

– Ускакал твой Заяц в лес! – хихикнула Алла. – Ну ты даешь, конечно! Я всю ночь ее по клубу ищу, а она тут дрыхнет в VIP-ложе! Ни дать ни взять Филипп Киркоров после концерта!

– Ты чего растрещалась как сорока? – поморщилась я, отходя ото сна. На танцполе уже практически никого не было, играла негромкая расслабляющая музыка.

– Я нам такси вызвала! – сообщила Алла, протягивая мне руку. Подруга помогла мне подняться с дивана.

Вместе с толпой самых стойких тусовщиков мы вышли на улицу. Уже рассвело. Я, на ходу натягивая тренч, сладко зевнула.

– Это сколько ж все-таки времени? – спросила я у Аллы. – А то у меня часов с собой нет, а телефон разрядился…

– Шестой час где-то… – растерянно ответила Алка, выглядывая такси. – А телефон свой вообще можешь выкинуть! Не понимаю, зачем он тебе нужен, если до тебя никогда не дозвониться? Чтоб просто был? Ты как мой дедушка. Мы ему на день рождения дорогую трубку подарили, а он вечно про нее забывает…

– Просто не успела зарядить! – в свое оправдание промямлила я.

– Где же наша машина? – проворчала Алка. – Сказала же: к главному входу!

Я поежилась.

– Замерзла, что ль? – покосилась на меня Алла.

Я закивала.

– А ко мне такой персонаж подкатил… – начала подруга. Я вспомнила о Виталии. Не удивлюсь, если он. – Назвался моим супергероем! Я, честно, сначала подумала, вдруг это Владлен?

– Сдался тебе этот Владлен! – нахмурилась я. – Он же тебе дал понять, что ты ему не нужна. Что ты вдолбила его себе в голову?

– Ну, вдолбила и вдолбила! – рассердилась Алка. – Я не привыкла, чтобы кто-то мне отказывал…

Я пожала плечами. Алла вдруг расплылась в улыбке.

– Нет, ну как ты с Зайцем спала, это умора! – проговорила подруга.

– Чего-чего? – опешила я. – Поподробнее можно?

– Какие именно подробности тебе нужны? Вы спали на диванчике, обнявшись, прямо сладкая парочка твикс! Любо-дорого посмотреть… Я вас так и застала! Разбудила сначала Тему, он сразу домой засобирался… А тебя, конечно, фиг добудишься!

Я смутилась.

– Ой, Ритик! Кажется, такси! Так, серая «Тойота», номер 174… Точно, это за нами!

Алка припустила к такси, мерно стуча каблучками. Я поспешила за подругой, попутно оглядываясь по сторонам. Это майское утро было идеальным: тихие, еще безлюдные улицы, пение птиц над головой и прохладный весенний воздух. Еще я вспомнила про Артема и непроизвольно заулыбалась.

– А ты чего лыбишься? – поинтересовалась Алла, когда я усаживалась на заднее сиденье рядом с ней.

– Ничего и не лыблюсь… – запротестовала я, не в силах спрятать улыбку.

– Лыбишься, лыбишься!

– Отстань! – засмеялась я, отворачиваясь к окну. Да, город в пять утра был прекрасен. Прекрасным было все.

Глава двенадцатая

По дороге к аудитории я догнала нашего декана.

– Доброе утро! – приветливо улыбнулась я.

– Ой, Риточка! Доброе! – откликнулся мужчина, передавая мне огромную стопку тетрадей. Сам он достал ключи от кабинета. – Подержи, пожалуйста! Дверь только открою…

– Это наши черновики? – пропыхтела я, выглядывая из-за тетрадей. – Вы их уже проверили?

– Твою увидел! – кивнул декан, распахивая дверь в залитую солнечным светом аудиторию и пропуская меня вперед. – А вот работы Артема Зайца я не наблюдаю…

Я чуть тетради не выронила. Ну, Заяц! Погоди! Убью! Горбатого только могила исправит – это про него!

– То есть как? – жалобно пролепетала я. – Он уже решил большую часть задач, я сама видела…

– Рита! Осторожнее! Врежешься в парту! Давай сюда тетради… ты же из-за них ничего не видишь!

Я передала увесистую стопку работ. Видимо, лицо мое было совсем растерянным, потому как декан со вздохом сказал:

– Может, Заяц и решил задачи, охотно в это верю, но мне их никто не передавал. Артем не частый гость на моих парах. К сожалению!

«Скоро он частым гостем в травмпункте станет!» – со злостью подумала я.

В это время в аудиторию начали подтягиваться студенты. Я села на свободное место у окна. Как же так? Что Артем за человек такой непонятный? Говорил, что оценка ему важна… Теорию написал, задачи правильно решил. А тетрадь до универа донести лень. И ведь меня тоже подводит. Я достала из кармана рубашки телефон и быстро напечатала:

«Заяц! Уже третье мая, между прочим!» Отправлено. Ответ пришел спустя минуту.

«Спасибо, Ромашина! Но я умею пользоваться календарем». Я рассердилась на одногруппника еще больше.

«Да? Как-то незаметно! До первого числа нужно было сдать черновой вариант на проверку!»

Тема долго не отвечал. Я в нетерпении барабанила пальцами по столу.

«Сорян. Занесу!» Сорян? Сорян?! Я просто кипела от злости.

– Господи, Рита, что с тобой? – кинула в этот момент свою сумку на парту Алла. – Ты просто огнедышащий дракон!

– Меня бомбит! – пропыхтела я.

– Это я вижу! – Алка с подозрением посмотрела на меня.

– Заяц не сдал проект, прикинь?

– Ну и что! Подумаешь! – пожала плечами Алла. – Я тоже еще не сдала!

– Да ну вас! – махнула я рукой.

«У нас сегодня две пары у декана. Ты еще успеешь ко второй!» – упрямо настрочила я вновь Теме.

«Мы с парнями в хоккей играем в парке. Не могу».

– Не может он! – воскликнула я. Очень веская причина!

– Тише, пара уже началась! – шикнула на меня Алка.

Я, словно очнувшись, посмотрела по сторонам. Действительно, все уже сидят, строчат что-то под диктовку преподавателя. Интересно, а Заяц вообще планирует в ближайшие дни посетить наш славный университет?

«Отдай мне свою тетрадь тогда! Я за тебя ее сдам!»

«Забирай!»

– Ты чего лекцию не пишешь? – прошипела мне в ухо Алла.

– Да погоди ты! – поморщилась я.

«Когда и где?» – деловито осведомилась я, имея в виду нашу встречу.

«Прямо сейчас. Приходи в парк? Который рядом с универом».

Я ухмыльнулась. Пропускать занятия? Вот уж нет! Я потянулась за ручкой, чтобы начать записывать лекцию, но потом ее отложила и снова стала писать Артему:

«А ничего, что у нас пары сейчас идут?»

Артем долго не отвечал. Я уже вся извелась в ожидании ответа.

«Прости. Я забыл, что ты зануда», – наконец пришло сообщение от Темы.

Я решила не отвечать этому хаму. Лучше лекцию попишу. Но сосредоточиться на новом материале не получалось. Я слушала преподавателя вполуха, то и дело поглядывая в окно. Наша светлая просторная аудитория находилась на втором этаже, отсюда открывался вид на соседний лабораторный корпус. Я наблюдала, как из окна на первом этаже сначала вылетели две сумки. Потом показался худощавый парнишка, который ловко спрыгнул на землю, а затем помог слезть хрупкой рыжей девушке. Интересно, как они решились сбежать посреди пары? А преподаватель как же? Или его в данный момент нет в аудитории? Влюбленные заливисто над чем-то смеялись. Я тоже непроизвольно начала улыбаться. Какие сумасшедшие! Подняв сумки с земли, парень с девушкой взялись за руки и побежали прочь от лабораторного корпуса. Вот бы и мне так… Плюнуть бы на все. Правда, я сразу представила себе, как позорно повисну из окна второго этажа, и тут же отогнала эту мечту.

Наверное, Артем прав: я слишком замороченная. Зануда. Мне не хватает тяги к приключениям, непредсказуемости и даже безответственности. Никак не могу вспомнить свой последний сумасшедший поступок. Если он и был, то в далеком детстве. И заключался в том, что я заставила брата облизать вместе со мной железные качели.

Хотя вру. Однажды мы с Ромкой отважились на побег из дома. Поводом послужил непреднамеренный поджог маминых штор. Баловались спичками, пока никого из взрослых не было дома. Еле потушили! Мы так испугались родительского гнева, что решили: лучше нам покинуть отчий дом. Зачем им такие непутевые дети, как мы? Набрали с собой гору вещей: книжки, посуду, бытовую химию. Я предусмотрительно перелила борщ в трехлитровую банку. Мы с Ромкой решили, что на первое время нам такого пропитания хватит. Брат даже сбегал к бабуле за небольшой раскладушкой, соврав, что она ему нужна в школьный лагерь. Написали слезливую записку и бросили в почтовый ящик. Правда, место для ночлега выбрали неудачное: в своем же дворе. Новое убежище отлично было видно из окна нашей квартиры. Поэтому родители без труда отыскали нас. Сначала нам здорово влетело за неудачный побег, а потом уж за сожженные шторы.

Интересно, куда теперь направится эта влюбленная парочка? Наверное, тоже в наш парк… Он небольшой, но очень уютный. Со своим футбольным полем, каруселями, сладкой ватой… И погода такая классная! Мне вдруг так захотелось увидеть Зайца… Я сама испугалась своего жгучего и непонятного желания. Дождавшись наконец перемены, я начала складывать вещи в сумку.

– Ты куда это? – вяло откликнулась Алла. – У нас еще одна пара в этой аудитории…

– В парк! – сообщила я, хватая пенал.

– В па… в парк? – встрепенулась Алка. – Тебе тут у окна голову напекло, что ли? В какой еще парк?

– В обычный. Зелененький такой. С карусельками! – как маленькому ребенку объяснила я подруге.

– Да ладно! Зачем тебе?

– Очень надо! – заверила я Алку. – Потом все объясню!

– Рита, а у тебя есть с собой зонт? – спросила вдруг подруга.

– Зачем мне зонт? – покачала я головой. – На небе ни облачка!

– Затем, что из-за тебя сейчас небо разгрозится дождем!

– Разразится, Алла! – поправила я.

– Ой, иди-и‑и! – рассердилась Алла. – Но я все равно помечу этот день в календаре! Ты впервые за три года сматываешь с пар!

Я чмокнула подругу в макушку и поспешила к выходу, пока декан разбирал с одним из студентов ошибки в работе. Ох, поверить не могу! Покидаю аудиторию без зазрения совести!

Я бежала по пустому коридору, покачивая сумкой.

– Рита? Ромашина Рита! – окликнули меня. Я резко развернулась. Ко мне спешила Галина Анатольевна, наш куратор. Галчонок семенила забавной походкой. Какая она уже кругленькая, хорошенькая!

– Ой, Галина Анатольевна, здравствуйте! – растерялась я. Чувствовала себя преступником, которого застали на месте ограбления.

– Ты куда? На кафедру? – поинтересовалась Галчонок.

– Вообще-то нет, – проговорила я, заливаясь краской.

– У вас сейчас что по расписанию? Электродинамика? А потом что?

– Кажется, практикум по радиофизике, Галина Анатольевна… – промямлила я.

Галчонок достала из сумки красивый ажурный веер.

– Какая духота в университете! – пожаловалась она. – А на улице сегодня так хорошо…

«Конечно, хорошо! – про себя подумала я. – Именно поэтому туда и собираюсь…»

– А я вот декретный отпуск оформляю! – сообщила мне Галина Анатольевна. – Ой, Рита, так неудобно, что подвела тебя с этим проектом… Обещала ведь с Аллой в пару поставить!

– Да ничего страшного! – заверила я любимого преподавателя.

– Кто тебе достался-то хоть?

– Заяц! – выпалила я.

– Артем? – удивилась Галчонок. – Да уж… не повезло. Он же систематически прогуливает пары… Хотя парень очень одаренный!

При упоминании о Зайце я вновь глупо заулыбалась.

– Не переживайте! Мы вроде как… подружились даже! – ответила я. Галчонок посмотрела на меня с подозрением, отчего я еще больше смутилась.

На секунду я представила, что было бы, если б Галина Анатольевна не ушла в отпуск и проект мы делали бы вместе с Алкой. Тогда бы я точно не узнала ближе Артема. Так бы и считала его недалеким и неинтересным персонажем. И уж совершенно точно никогда бы первой не начала с ним разговор. Как, вероятнее всего, и он со мной.

– Галина Анатольевна, разрешите, я пойду? – не выдержала я.

– Да, конечно, Рита… Пара ведь давно уже началась! – напутствовала меня Галчонок.

– Вообще-то я не на пару! – выпалила я.

– А что такое? Куда? Домой? Болит что-то? – забеспокоилась Галина Анатольевна.

– Нет, что вы, ничего не болит… – созналась я. – В парк! Вы же сами сказали, на улице хорошо…

Галчонок удивленно уставилась на меня, но, заметив мою глупую улыбку, засмеялась в ответ:

– Я, кажется, поняла тебя, Маргарита! Конечно, беги!

И вот я со всех ног несусь в зелененький парк с карусельками. В то время, как мои одногруппники сидят на всеми «любимой» электродинамике. Навстречу мне идут счастливые молодые мамы с колясками и многочисленные влюбленные парочки. Кажется, на той скамейке сидели парень и девушка, что сбежали с пары через окно лабораторного корпуса. Они о чем-то непринужденно болтали и смеялись. Хотелось подбежать к ним и прокричать: «Ребята! Привет, я сегодня с вами!» Наверное, они сочли бы меня за сумасшедшую… Хотя я такая и есть. С большими тараканами в голове.

Я не без труда нашла в парке хоккейную коробку. Высокие и крепкие, как на подбор, парни гоняли клюшками мяч по асфальту. Я никогда не видела уличный хоккей, поэтому замерла у бортика вместе с остальными многочисленными зрителями, которые наблюдали за игрой. Я отыскала глазами Артема: вот он, в спортивных щитках, налокотниках, на голове хоккейная бейсболка козырьком назад. Заяц скользил на роликах так естественно, быстро и легко, что я даже позавидовала. За всю свою жизнь я так и не научилась кататься на коньках. У меня настоящая фобия: запнуться и свернуть нос на льду. Ну или в данном случае – на асфальте. К тому же эта недавняя история, которая произошла с Алкой в парке, когда она едва не угодила под колеса автомобиля. Ужас!

Конечно, мой брат, который тоже хорошо катался, неоднократно предпринимал попытки поставить меня на ролики. Но наши с ним совместные тренировки представляли собой жалкое зрелище. Всякий раз я чувствовала себя Ниной Соломатиной из фильма «Карнавал», что заменяла в цирке танцующего на роликах медведя… А Ромка был тем самым администратором, который вопил «Отползай!»

Поэтому я искренне залюбовалась Темой на хоккейной площадке. Осталось, вновь как в фильме, восхищенно добавить: «Ну, мишка!»

Артем выиграл вбрасывание. Я знала правила хоккея. Ну еще бы! Когда тебя все сознательное детство таскают на игры брата… Притом что наш ленивый Ромка чаще околачивался на скамейке запасных, мы с мамой всякий раз рисовали яркие плакаты, чтобы его поддержать. И орали что-то вроде: «Роман Ромашин! Знай наших!» Когда Ромке исполнилось лет двенадцать, он строго-настрого запретил нам с мамой посещать его игры… Видите ли, мы позорили его перед пацанами.

После череды красивых передач шайба оказалась у Артема. Заяц одним щелчком направил мяч в ворота. Вокруг зашумели, зааплодировали. Несколько девчонок недалеко от меня противно завизжали.

– Молодец, Тема! – выкрикнул кто-то из них. Я недовольно посмотрела в их сторону.

В этот момент прозвучал свисток. Игра окончена. Заяц подъехал к бортику и достал из своего рюкзака бутылку с водой. Артем жадно пил, попутно оглядывая собравшихся вокруг площадки людей. И он, конечно, заметил меня. Я не спускала с Темы глаз. Он тут же перестал пить, убрал бутылку и подъехал ко мне.

– Рита? – удивился он. – Ты почему не на парах?

– Ты же сам сказал прийти мне сюда за тетрадью… – сказала я, широко улыбаясь. Господи, эта дурацкая улыбка слезет теперь когда-нибудь с моего лица? Не могу контролировать свою мимику…

– А, да! – как-то странно откликнулся Артем. – Подождешь тут? Я переоденусь…

– Конечно! – смутилась я, чувствуя, как меня сверлят глазами девчонки, которые стояли рядом.

Заяц появился спустя пятнадцать минут. Не успел он мне и слова сказать, как его окликнул какой-то парень:

– Темыч!

Заяц обернулся. К нам вразвалочку подошел высокий рыжий парень.

– Отлично сыграл, мужик! – Он похлопал Тему по плечу, а затем с интересом посмотрел на меня. – Представишь?

– Конечно. Это Вадик, Это Рита… – сухо проговорил Заяц. – Мы вместе… вместе учимся.

Видимо, такой ответ удовлетворил Вадика, потому как он продолжал нагло меня разглядывать. Я поежилась. Хотелось спрятаться за спину Темы. Похоже, моему одногруппнику тоже не понравился хищный взгляд приятеля. Он по-свойски приобнял меня и сказал:

– Ладно, Вадик, нам с Ритой пора! До пятницы! Увидимся!

Рыжему ничего не оставалось, как ретироваться.

– Ну что! Пошли! – кивнул мне Артем.

– А куда? – растерялась я.

– Как куда? Гулять!

– Я вообще-то к тебе по делу пришла! – строго сказала я, вырываясь из объятий парня. Чтоб не подумал, что я из этих… Кто по нему у бортика вздыхает и от восторга верещит. – Некогда мне гулять!

– По какому делу? – удивился Артем.

– Заяц, ты опять меня бесишь? – рассердилась я. – Как это по какому? Я же тебе уже сказала – за тетрадью!

– А! Так у меня ее с собой нет! Я что, дурак все время таскать ее с собой…

– Как нет? – накинулась я на парня. – Зачем же ты тогда меня в парк позвал?

– Соскучился! – непринужденно ответил Артем.

Соскучился? Значит, вот так просто он мне об этом говорит. Я молчала.

– Ну? – посмотрел внимательно мне в глаза Заяц. – А ты по мне соскучилась?

– Ой, отстань! – еще сильнее рассердилась я, не зная, куда спрятать свое смущение. – Знала бы, что ты меня развел опять, вообще бы не пришла! Лучше б вместо этого в столовую сходила…

Мы неспешно брели по залитой майским солнцем зеленой аллее. Пахло черемухой и теплым ветром. Хотелось сделать какую-нибудь милую пакость. Например, стянуть с Темы бейсболку и потрепать его по волосам.

– Как тебе игра? – взглянул на меня Артем.

– Я пришла уже под конец! – сообщила я. – Но вроде ты играл сносно…

Я постаралась придать своему голосу максимальное безразличие. Пускай не зазнается.

– Сносно? – улыбнулся Заяц. – Я оформил дубль.

– Поздравляю! – отозвалась я. – Теперь этим гордиться будешь до конца жизни? Как Гена Букин после финала турнира «Кожаный мяч».

– У Букина был хет-трик! – авторитетно поправил меня Артем.

Я рассмеялась. Почему Заяц поддерживает такую глупую беседу? Неужели ему и правда доставляет удовольствие просто так слоняться со мной по парку и болтать о всякой ерунде?

Мимо прошел парнишка лет восьми, который с таким удовольствием лопал пломбир, что я с завистью уставилась на него.

– Ты голодная, что ли? – перехватил мой взгляд Заяц.

– Есть немного, – призналась я.

– Пойдем купим по хот-догу? – предложил Артем.

Я уже было открыла рот, чтобы сообщить: «Фу, я такое не ем!» Но передумала. Сегодня я уже нарушила одно золотое правило: сбежала с пар. Почему бы не продолжить идти против собственной системы занудства. Тем более что есть действительно очень хотелось.

Мы нашли небольшую палатку с фастфудом. Заяц заказал два хот-дога. Мимо нас прошла эффектная девушка в обтягивающих пятую точку черных лосинах. Сначала она с интересом осмотрела Артема, который в это время расплачивался за еду, а потом с недоумением перевела свой взгляд на меня. В чем дело? Почему она так пялится на меня? Да, на мне вместо облегающих лосин и кофточки с вырезом свободные джинсы и свитер крупной вязки, но ведь это не делает меня хуже… Я показала этой фифе язык. Девушка презрительно фыркнула и прошла дальше.

– Держи! Я попросил для тебя поменьше горчицы! – протянул мне Заяц хот-дог.

Что-то в последнее время я налегаю на вкусную и нездоровую пищу.

– Симпатичная? – неопределенно кивнула я в сторону удаляющейся от нас девушки, которая несколько секунд назад слюни пускала на Артема.

– Кто симпатичная? – не понял парень. – Сосиска в тесте?

– Да какая сосиска! – нахмурилась я. – Я вон про ту выдру… ой. Про ту девушку в черных лосинах!

Артем обернулся.

– Как я могу ответить на этот вопрос? Я не видел ее лица. К тому же ни разу с ней не общался…

– Ой, Заяц, не строй из себя джентльмена! – возмутилась я. – Не общался он с ней! Я же так прошу оценить… визуально.

Я откусила большой кусок от хот-дога.

– Пофмотри, какие формы! Разве это не фекфуально? – не унималась я, жуя булку с сосиской.

– Знаешь, что действительно сексуально? – спросил меня Артем.

Я заинтересовалась. Артем стоял напротив. Солнце светило прямо на нас. Я сощурилась и приложила руку козырьком ко лбу, чтобы смотреть парню в глаза.

– Здоровый аппетит у девушки! – ответил Заяц, так же глядя на меня. Я даже жевать перестала. Это он опять шутит?

Тема продолжил перечислять:

– Непосредственность, хорошее чувство юмора, острый ум… Ну и попа! А ты думала?

Заяц рассмеялся. Видимо, в тот момент у меня было очень растерянное лицо…

Когда мы доели хот-доги, Артем осторожно взял меня за руку.

– Если ты, конечно, не возражаешь! – негромко сказал он.

Он шутит? От нахлынувшей нежности я была готова раскрошиться на миллиард маленьких счастливых Рит.

– Я не возражаю! – также тихо ответила я. И Артем сжал мою теплую ладонь еще крепче.

* * *

В мой двор мы зашли уже поздно вечером, вдоволь нагулявшись сначала в парке, а потом по широким проспектам нашего города. Солнце плавно садилось за горизонт. За этот день я успела узнать многое о Теме. Например, что его любимый фильм – «Хороший, плохой, злой», что, несмотря на страсть к хоккею, он болеет за футбольный клуб «Арсенал», а любимая книга парня – «Война и мир». На этой информации я рот раскрыла от изумления. Сама-то я ни разу не смогла осилить все четыре тома и утешала себя тем, что я просто не гуманитарий… Оказалось, наш Заяц в детстве был настоящим пай-мальчиком, который исправно посещал тренировки и даже успевал при этом неплохо учиться в школе.

Парень с неподдельным интересом расспрашивал о моей жизни, что было безумно приятно.

– Значит, после гимнастики еще был фотокружок, театральная студия… немножко в лыжную секцию походила. Одну зиму всего! – тарахтела я, вышагивая по высокому бордюру. В это время Заяц по-прежнему держал меня за руку.

– И как ты все успевала? – удивился парень. – Честно, мне после одной насыщенной тренировки иногда сдохнуть хочется…

– Я даже никогда не задумывалась об этом! – искренне пожала я плечами. – Помнишь песенку из мультфильма: «Он всегда куда-то мчится, он ужасно огорчится, если что-нибудь на свете вдруг случится без него»? Мама говорит, что эта песня про меня… Не знаю. Я всегда такая.

– Забавная ты, Рита! – с улыбкой проговорил Заяц. Забавная? Это как, интересно, расценивать? Как комплимент?

Мы добрели до детской площадки, которая в этот поздний час была уже пуста. Я уселась на качели. Не спеша отталкиваясь ногами от земли, я залюбовалась закатом над домами. Артем молчал.

– Рита, – внезапно обратился ко мне Заяц. – Ты правда так хочешь избавиться от меня с этим проектом, что готова на все?

Скорее не «хочешь», а «хотела»…

– Ты ведь видел, как я воспользовалась твоей аллергией! – смущенно проговорила я. Было стыдно.

– Даже не знаю, чего еще от тебя ожидать! – покачал головой Артем.

Ничего от меня ожидать больше не надо. Если раньше я хотела скорее от Артема избавиться, то теперь мне стало страшно его потерять. Мамочки! Это я сейчас серьезно об этом подумала? Думаю, стоит признаться себе, что сердце мое екает от каждого взгляда этого парня.

– Ты даже не представляешь, на какие гадости я еще способна! – зачем-то ляпнула я, поднимаясь с качелей. Теперь я перебралась на карусель, которую Ромка в нашем детстве называл тошниловкой. Артем тут же уселся напротив.

– Раскрутимся? – воодушевленно предложил он.

Я покачала головой, но Тема, не слушая моего мнения, принялся активно вращать карусель по кругу.

– Заяц, меня может укачать! – взвизгнула я.

Артем смеялся:

– А теперь в другую сторону!

– Тема, прекрати! – вопила я, глядя на довольное лицо парня. Вокруг Зайца быстро мелькали зажженные окна домов.

– Хочешь еще быстрее? – спросил Артем, раскручиваясь сильнее.

– Не-ет! – смеялась я. Не покидало чувство легкости и свободного полета.

Накрутившись в разные стороны, мы, покачиваясь, поднялись с карусели.

– Господи, меня ноги не держат! – в панике ужаснулась я. – Артем! Я сейчас упаду в ближайшие кусты! Не шучу! Поймай меня!

Видимо, у Зайца голова кружилась не меньше моего. Он не сразу смог схватить меня за руку и притянуть к себе. Потеряв всякую координацию, Артем поцеловал меня сначала в глаза, потом в нос, в щеки… Я смеялась. Наконец Тема отыскал мои губы. Он целовал мягко и нежно. Мне перестало хватать воздуха в легких.

Но вскоре я оторвалась от губ парня, со смущением поймав его затуманенный взгляд. После карусели, а может, и от поцелуя кружилась голова. Над нами по-прежнему, словно звезды, вращались огни уличных фонарей.

– Артем, это опять по фану? – шепотом спросила я.

Заяц отрицательно покачал головой и принялся целовать меня снова. Делал он это уверенно, настойчиво, все сильнее прижимая меня к себе. Нас будто укрыло огромной волной. Казалось, все вокруг стремительно уходит под воду. И только мы вдвоем умеем хорошо плавать.

Глава тринадцатая

В субботу Алла договорилась с мамой встретиться в обед у роллер-школы. У Татьяны Георгиевны с утра были дела в центре, поэтому из дома она вышла намного раньше дочери.

Девушка не торопясь позавтракала и нехотя отправилась в комнату одеваться на тренировку. Они с мамой не посещали роллердром почти две недели. Алла подумала, что за это время она наверняка разучилась кататься на коньках. И как после произошедшего снова отправиться в парк? Это будет тяжелое испытание. Девушка подошла к окну и раздвинула шторы. В комнату тут же проник солнечный свет. Да, на эти выходные обещали прекрасную погоду. Увильнуть от тренировки не получится…

Может быть, стоило рассказать маме о случившемся? Вряд ли бы родительница заставила ее после такого вновь встать на ролики. Но пугать маму совсем не хотелось, она и без того очень беспокоится о дочери. К тому же Алла так прониклась к Владлену. Несмотря на то, что он отпугивал ее своим поведением. Еще ни разу Алле не отказывал парень. Рита говорит, что нужно с этим просто смириться. Но как это сделать, не причинив ущерба своей гордости?..

Алла так не хотела идти на тренировку, что еле плелась до остановки.

«Скорее всего, я опоздаю! – думала про себя Алла. – Ну и ладно. Думаю, никто не расстроится. Паршуков‑то уж точно. Он вообще был бы рад, если б я перестала ходить на эти дурацкие ролики!»

Подходя к школе, Алла заметила на крыльце Татьяну Георгиевну, которая явно высматривала кого-то. «Почему она еще не переоделась?» – подумала Алла, глядя на наручные часы. Девушка опоздала на целых пятнадцать минут. Занятие ведь уже началось. Может, с Эдуардом что-то случилось? Заболел, к примеру.

– Алла! – кинулась к дочери Татьяна Георгиевна.

– Что такое, мама? – побледнела Алла. – Ты чего такая перепуганная?

– Скажи, это правда? – взмолилась мама. – Я все знаю, дочь!

Алла вздохнула:

– Откуда ты узнала?

Неужели Владлен ей обо всем рассказал? Но зачем? Алла ведь просила…

– Как откуда? Вся женская раздевалка это обсуждает!

– Чего-о‑о? – вытянулось лицо у Аллы.

– Ну да. Уже сколько времени в школе это тема номер один… Я когда зашла, на меня все как накинулись с расспросами… А я только сейчас об этой истории узнала!

Алла сердито сжимала кулаки. Ну, Владлен! Как, интересно, все остальные-то пронюхали?

– Аллочка, почему ты мне ничего не рассказала? – Голос Татьяны Георгиевны дрогнул.

– Вот поэтому и не рассказала, мама! – сердилась Алла. – Ведь все же обошлось! А ты такая впечатлительная у нас! К тому же у тебя давление…

Алла не могла спокойно смотреть на расстроенную Татьяну Георгиевну.

– Это все из-за меня! – вздохнула женщина.

– Мама, прекрати! Это я такая необучаемая родилась! Полный ноль! – горько добавила Алла, вспомнив характеристику, данную ей Владленом.

– Глупости… – горько поморщилась Татьяна Георгиевна. – К черту эти ролики, правда, Алл? Сейчас же едем домой!

– Но тебе же так нравятся тренировки! – с жалостью воскликнула Алла.

– Найдем занятие, которое нам будет обеим по душе. Как подумаю, что ты могла погибнуть…

Татьяна Георгиевна покачала головой.

– Хорошо, что Влад оказался рядом!

«Да уж! – подумала Алла. – Было б еще лучше, если б Влад умел держать язык за зубами!»

– Немудрено, что ты прониклась симпатией к такому смелому и отважному парню… – проговорила тихо Татьяна Георгиевна. – Могла бы мне хоть о своей влюбленности рассказать!

– Мама! А про это ты откуда знаешь? – сощурилась Алла.

– Ну как… тоже в раздевалке женской судачат! – растерялась Татьяна Георгиевна.

У Аллы от злости пылали щеки.

– Судачат? – переспросила она. – Мам… раз тренировка отменяется, может, ты подождешь меня в машине?

– А ты куда? – испугалась Татьяна Георгиевна. – К Владу?

– К Владу, мама, к Владу! – сквозь зубы проговорила Алла.

– Ну, хорошо! – заговорщически улыбнулась Татьяна Георгиевна. – Буду ждать столько, сколько потребуется!

Алла решительно направилась к роллер-школе.

«Все-таки стоит по душам поговорить с мамой и все ей объяснить! – думала девушка. – Сейчас напридумывает себе историю моей любви к Паршукову… Ну ботаник! Ладно, маме проговорился. Но другим-то зачем?»

По пути к роллердрому Аллу остановила вахтерша.

– Куда в обуви? – строго спросила она. – А переобуться в коньки?

Алла прошла мимо женщины, игнорируя ее замечание. Она уже углядела Владлена в глубине большого зала. Тот о чем-то весело болтал с теми же двумя девчонками, с которыми стоял на крыльце в день, когда Алла едва не угодила под машину.

По мере того как Гехт приближалась к Паршукову, решительность ее угасала. Она то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды катающихся. Особенно девушек. Казалось, каждый в этом зале знал, что она неравнодушна к Владлену. Даже Эдуард перестал что-то объяснять одному из учеников и уставился на Аллу. Может, стоило поговорить с ним наедине? Но сколько раз Алла предпринимала попытки вести диалог с Владленом, а он вечно воспринимал ее в штыки. К тому же обида захлестнула девушку. Для чего он всем растрепал о случившемся?

– Паршуков! – выкрикнула Алла. – Можно тебя на минуточку?

Владлен только заметил Аллу. Он резко прекратил смеяться и, что-то шепнув одной из девчонок, лениво подъехал к одногруппнице.

– В чем дело, Гехт? – строго спросил он.

Краем глаза Алла заметила, как девчонки за спиной Владлена переговариваются и хихикают.

– Они тоже думают, что… я в тебя влюблена? – нервно кивнула в их сторону Алла. – Кому еще ты все растрепал?

Владлен молчал.

– Владлен рассказал о том, как тебя спас! – проговорила одна из девчонок. – Он настоящий герой! А ты – неблагодарная свинья! Хотела оставить эту историю без внимания?

– О чем ты говоришь вообще? – вспылила Алла. – Я после того случая даже на тренировке еще не была!

– И что? – продолжила с вызовом незнакомая Алле девчонка. – Это не отменяет тот факт, что ты хотела замять произошедшее!

– Тебе-то какое дело? – искренне удивилась Алла. – Захотела и замяла. Были на то личные причины…

– Мне какое дело? – вспыхнула девчонка, подъезжая к Владлену. – Все бы ничего, если б ты после этого не стала вешаться Владлену на шею!

– Чего? – закричала Алла. Вокруг сцены из бразильского сериала собрался уже весь роллердром.

– А того! – рявкнула в ответ девчонка. – Скажешь, не ты была готова отдаться Владу прямо в университете на кафедре?

– Ты и такое рассказал? – в ужасе обратилась к Паршукову Алла. Господи, вот это позор! Как хорошо, что мама осталась в машине и не слышит этих гадостей… Но как Алла выглядит в глазах других людей? Щеки горели.

– Послушай, девочка! – голос Аллы дрогнул. – Не знаю, кто ты такая… Но сейчас ты сильно утрируешь. Был единственный поцелуй…

– Кто я такая? – сердито перебила девчонка. – Влад – мой парень! А тебе бы поменьше на чужих мужиков вешаться! Подстилка!

Несколько девчонок, что стояли за ее спиной, негромко рассмеялись. У Аллы на мгновение аж в глазах потемнело от обиды. Владлен стоял, пялясь куда-то в сторону. В зале стояла гробовая тишина.

Алле хотелось подойти и толкнуть эту противную девчонку, которая не следит за своим языком. Это ж надо так всё перековеркать? Или Владлен сам подал историю таким образом? Да, Алла первая поцеловала Владлена… Но она ж не знала, что он встречается с другой… И уж совершенно точно она не собиралась заходить дальше поцелуя… Девушка взглянула на надменное лицо девчонки, которая не стеснялась в выражениях, и сжала кулаки. Нет, Алла не полезет в драку. Это будет некрасиво. Ее уже выставили в неприглядном свете!

Алла развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Слезы ее душили. Не хватало еще позорно разреветься при всех! Да, Алла сюда больше ни ногой! Вскоре весь этот спектакль забудется, девушку больше не будут вспоминать и обсуждать… Все пойдет своим чередом. И сама Алла будет воспринимать случившееся просто как кошмарный сон. Но сейчас-то! Сейчас! Так обидно, что не передать словами…

Алла выбежала на улицу и полной грудью вдохнула свежий майский воздух. Она шла к парковке, вытирая рукой предательские слезы. Как теперь она сядет к маме в машину? Та еще больше расстроится…

Внезапно дорогу ей перегородил Владлен, который в два счета догнал ее на роликах.

– Что тебе надо? – сердито поинтересовалась Алла, глотая слезы.

– Поговорить! – негромко произнес Паршуков.

– Не о чем нам с тобой разговаривать! – отрезала Алла. Девушка посмотрела по сторонам. – Что-то не наблюдаю здесь Доски почета… Удивительно, ведь там бы обязательно висела твоя фотография! За спасение такой подстилки, как я! Герой!

– Алла! Я рассказал о случившемся только своей девушке… В первый же вечер! – в свое оправдание начал Владлен. – Она видела, какой я был потерянный… Ты не знаешь, что я тогда пережил! Ведь я за тебя головой отвечал! Чуть грех на душу не взял… И я не мог молчать. Мне нужно было выговориться. И только через несколько дней ты попросила меня не рассказывать об этой истории.

– Да к черту это спасение! – поморщилась Алла. – Я не против, чтобы все знали, какой ты отважный! Ты правда героически спас меня… Но что за бред по поводу того, что я тебе на шею вешаюсь?

– Разве это не так? – нервно поинтересовался Владлен.

– Не так! – рассердилась Алла. – Ты, Паршуков, в себя поверил!

– О том, что было на кафедре, я тоже рассказал только своей девушке… – вновь признался Владлен. – Понимаешь, я никогда…

Парень замялся.

– Я никогда не общался с такими… как ты.

– С какими «такими»? – сердилась Алла. – На что ты опять намекаешь?

– Да ни на что я не намекаю! – выпалил Владлен. – С такими, как ты… красивыми и популярными! Признаюсь, что твоя симпатия потешила мое самолюбие. Я и рассказал, что ты неровно дышишь ко мне… Я подумал, моей девушке будет приятно, что на ее парня обратила внимание… ты.

Алла фыркнула:

– Мужчины! Вы как дети малые!

Владлен смущенно продолжил:

– Откуда ж я знал, что она обо всем растреплет своим подружкам… Да еще и в таком ключе.

– Да, Паршуков, – тяжело вздохнула Алла, – совсем ты ничего о женщинах не знаешь…

Владлен подавленно молчал.

– Только попробуй нечто подобное в университете ляпнуть! – предупредила Алла.

– Да ты что! – покачал головой Владлен. – Нет, конечно, нет…

– А я, честное слово, хотела наладить с тобой общение, – продолжила девушка, – но ты все всегда воспринимал в штыки! Я никогда не забуду, что ты сделал для меня. Но я думаю, нам лучше все оставить так, как было раньше. Ты не замечаешь меня, а я – тебя. Давай забудем эту неприятную историю…

Алла сделала пару шагов, а затем обернулась:

– А еще, Владлен, я тебе искренне желаю стать более уверенным в себе. Тогда и таких… недоразумений не будет.

Когда Алла усаживалась в машину, Татьяна Георгиевна спросила с улыбкой:

– Ну что? Ты поговорила с Владом?

Алла тяжело вздохнула:

– Мам, я должна тебе еще кое-что рассказать…

* * *

Вечером мы сидели на кухне и пили чай с шоколадными конфетами. Мама, я и Ромка. Папа задерживался на работе. Как обычно.

– Ох, дети! – покачала головой мама. – Отец наш совсем заработался! Суббота, восьмой час уже… Вот в конце мая пойдет в отпуск, так мы на месяц на дачу уедем, без вас.

Мы с братом переглянулись.

– Да пожалуйста! – пожал плечами Рома.

– Вообще, мам, без обид! – хохотнула я.

Мы с Ромкой терпеть не могли нашу дачу. Особенно когда нас заставляли полоть…

– Что за переглядки вы тут устроили? – рассердилась мама. – Как зимой острый салат из кабачков лопать, – мама кивнула на Ромку, – так кто-то первый!

Я коварно заулыбалась.

– Или смузи из замороженных ягод! – посмотрела мама теперь на меня. – Так что нечего тут смеяться!

– Ой, да ты что, мам! – начала лепетать я, стараясь перевести тему и умерить материнский гнев. – Мы с Ромкой вашу… нашу дачу просто обожаем! Жаль, вы нас с собой не берете… А я что-то так сладкого горошка захотела! Когда там созревают стручки гороха? В июне? В июле?

– Я бы на твоем месте не увлекался горохом! – серьезно сказал мне Рома. – Особенно перед свиданием!

Я покраснела и бросила в Ромку смятый фантик от конфеты.

– Да иди ты! Эти твои шуточки за триста… Какое еще свидание?

– Брось, Рита, мы знаем, что у тебя завелся кавалер! – со смехом проговорил брат, уворачиваясь от фантиков, которые летели в него один за другим.

– Это тот самый мальчик? – подперев щеку рукой, спросила мама.

– С чего вы взяли, что я хожу на свидания? – возмутилась я.

– Ты вчера свою рожу видела вечером? – поинтересовался Ромка.

– А что было с моей, как ты выразился, рожей? – ядовито спросила я.

Вместо ответа Рома изобразил блаженную улыбку на своем лице. Мама продолжила внимательно смотреть на меня, видимо ожидая каких-то подробностей.

– Ну что вам надо? – смутилась я. – Вообще вчера с Аллой гуляла…

К счастью, в это время заиграл мой телефон. Мама с Ромкой вытянули шеи, чтобы разглядеть, кто мне звонит. На дисплее высветилось «Алка!».

– Вот видите, и сейчас она мне звонит! – Я с облегчением продемонстрировала им экран смартфона. – Фантазеры!

Я поднялась из-за стола и отправилась с телефоном в свою комнату.

– Да, Алл?

– Ритик? – Кажется, подруга на том конце провода немного растерялась. – Ты с первого раза взяла трубку? Что это так? Где же любимый беззвучный режим?

– Я решила его больше не ставить! – пробормотала я. Не признаешься же, что теперь я целый день нахожусь в ожидании звонка или сообщения…

– Ты дома? – осторожно поинтересовалась Алла.

– Ну да… – ответила я. – А что такое?

– Ты не могла б на своем чудовище железном подъехать ко мне?

– Почему бы и нет! – пожала я плечами. Тем более планов на вечер у меня не было. – И все-таки… Что-то произошло?

Внезапно Алка всхлипнула.

– Ой, Алл, ты чего? – всполошилась я.

– Не могу, Рит, так грустно… Ты бы знала, какой меня дурой сегодня Паршуков выставил! Хотя кто я на самом деле? Дура глубокая и есть! Еще симпатией к нему прониклась…

– Погоди, Алл, я уже собираюсь и еду к тебе! – выкрикнула я и положила трубку.

Я быстро переоделась и выскочила в коридор.

– Куда, Рита? – крикнула из кухни мама. – Мы даже чай не допили…

– Потом, мам! – ответила я. – Я к Алке! У нее там на личном фронте… трагедия!

С этими словами я схватила с тумбочки ключ от машины и выскочила за дверь.

* * *

Я подходила к Алкиному дому уже в сумерках. Поэтому, когда подруга неожиданно выскочила ко мне из-за кустов, я невольно вскрикнула.

– Дура! – рассердилась я. – Ты меня позвала, чтобы напугать, что ли?

– Прости, Ритик! – грустно проговорила Алла. – Я просто не могла уже сидеть дома в четырех стенах! Поэтому вышла к тебе навстречу. Хотелось подышать свежим воздухом…

– А что случилось-то? – нахмурилась я, глядя на опухшие от слез глаза подруги.

– Пройдемся вокруг моего дома? – предложила Алла. – И я тебе все подробно расскажу.

Кажется, мы намотали не один круг, пока подруга делилась своими переживаниями.

– Слушай, ну никакой прям уж трагедии я в этом не вижу! – осторожно сказала я, усаживаясь рядом с Алкой на низкую скамейку, которая стояла посреди пустого двора.

– Да? – обиженно спросила Алла. – Ты не слышала, как эти гиены противно ржали!

– Какое тебе дело до этих людей? – искренне удивилась я. – Скорее всего, ты больше даже с ними нигде ни разу не пересечешься…

– Лучше б я и с Паршуковым больше не пересекалась! – сердито проговорила Алла. – Декан, конечно, нашел с кем меня в пару поставить. И что мне теперь делать с проектом, кстати?

Алка шмыгнула носом.

– У тебя дома столько папиных книжек! – с завистью проговорила я, вспомнив, как в последний раз меня с позором выгнали из библиотеки. – Думаю, с теоретической частью ты легко справишься… Это совсем несложно.

Я на мгновение задумалась.

– Алл, там в проекте задачи во многих вариантах повторяются. Ты можешь взять мои решения. Мне кажется, Заяц не будет возражать.

Алла с подозрением посмотрела на меня:

– Рит, ты серьезно?

– Ну конечно! – пожала я плечами. – Я, если честно, с этой манией утереть Артему нос практически весь проект уже сделала. Поэтому если возникнут проблемы, то и твои задачи могу решить. Где вдруг не разберешься.

Алла порывисто обняла меня.

– Ритик! – воскликнула она. – Ты лучше всех!

– Перестань! – рассмеялась я. – Ну а для чего еще нужны настоящие друзья? Если не решать друг за друга задачки по электродинамике!

По двору проехала машина, на пару секунд обдав нас светом фар.

– Алла… – начала я, но тут же запнулась. Я заметила, как в сумерках у Аллы от слез блеснули глаза. – Что опять такое?

Алла шмыгнула.

– Ой, не бери в голову! Просто настроение такое: хочется с горла пригубить вина и орать что-нибудь из Земфиры, «Пьяный мачо», например, – пробормотала подруга.

– Это все из-за Паршукова? – не верила я.

– Это как-то из-за всего сразу! – сказала Алла. – Ты ведь знаешь, депрессия – это вообще для меня не свойственное, а тут как-то накопилось все… А вообще очень хочется влюбиться. Знаешь, все это девчачье: когда дрожат коленки от одного взгляда, когда перед сном прокручиваешь каждую фразу, которую он сказал за день…

Я смущенно промолчала. Теперь знаю.

– И чтоб как в книжках, – продолжила грустно Алла, – с утра на кухне жарить блинчики в его рубашке.

– Но уж точно не Паршукову! – засмеялась я. – Это же вообще не твой типаж, Алла!

– А то! – согласилась Алка. – Но ведь чем-то зацепил же… А потом еще и дурой выставил перед всеми. Но ты права, типаж совершенно не мой! Мне бы такого, как Артем Заяц…

Я демонстративно уставилась на фонарный столб. Как-то я пока не удосужилась рассказать подруге, что накануне весь вечер целовалась с «ее типажом».

– Все будет! – сказала я уверенно Алле, имея в виду, конечно, не конкретно Тему. – Ты влюбишься в кого-нибудь по-настоящему, и это будет взаимно.

Алка подавленно молчала.

– Слушай, – начала задумчиво я, – вина у меня, конечно, с собой нет…

Подруга непонимающе уставилась на меня. Тогда я тихо начала:

– «Позвони, и я буду ждать».

Алла улыбнулась.

– «Я буду зна-ать, кому из нас ве-ерить», – продолжила я чуть громче.

– «Расскажи, куда идти, – подхватила Алка, – зачем идти-и, если заперты две-ери».

Припев мы уже голосили хором:

– Пья-яный мачо лечит меня и плачет, Оттого-о что-о знает, как хорошо бывает. А – а – а – а!

Где-то вдалеке залаяла собака.

– А ну заткнулись быстро! – донеслось до нас откуда-то сверху. – Разорались! Щас ментов вызову!

Мы с Алкой переглянулись и почему-то счастливо рассмеялись.

– Спасибо тебе, Ритик! – прошептала Алла.

– За что? – искренне удивилась я.

– За то, что ты всегда рядом. И такая же дурная, как я! – с улыбкой проговорила Алка.

* * *

В такой поздний час пришлось припарковать чудовище в соседнем дворе. Я брела к нашему подъезду, пиная небольшой камушек. Вечер был такой теплый и тихий. Да, тихий, если не считать громкого смеха моего брата. Уж его гогот я в жизни ни с чьим другим не спутаю.

Еще издалека я заметила компанию парней в нашем дворе. Это и есть Ромкины старые приятели из секции? Я хотела незаметно юркнуть в подъезд, но тут же притормозила, разглядев родную спину. И я сейчас не о спине брата.

В нескольких метрах от меня стоял Заяц. Он внимательно вместе с другими парнями слушал Ромкин рассказ. Конечно, он занимался с моим братом в одной хоккейной школе. Конечно, он знает, что мы с Ромой брат и сестра. Он все знает. Захотелось поднять с асфальта камушек и запустить его в спину Артема. Но Тема, будто почувствовав внимательный взгляд, тут же обернулся и увидел меня. Заяц не казался ни удивленным, ни растерянным… Он просто искренне улыбнулся мне. А я не смогла удержаться и широко улыбнулась ему в ответ. Простояв так пару секунд, я кивнула ему на прощание и побежала в подъезд.

Дома из комнаты родителей доносился приглушенный звук телевизора. В темный коридор выглянула мама:

– Рита? Если проголодалась, там шарлотка… Я ее на завтрак сделала, но можешь и сейчас чай попить… Мы, наверное, с отцом уже спать будем ложиться.

– Конечно, мам, не беспокойся! – пробормотала я, разуваясь.

Мама скрылась в спальне, а я отправилась на кухню. Не включая свет, я прошла к окну, которое выходило во двор. Отсюда прекрасно было видно Ромку и его компанию. Я во все глаза разглядывала Артема. Конечно, вот где я видела его машину. Он же заезжал за Ромкой, когда брат вместо пар решил умотать за город. Вот откуда Тема знал, где я живу, когда провожал меня от бабушки… А может, Заяц и есть тот самый знакомый, который просил брата устроить встречу со мной? Но что это за хитроумный план? К чему эта комедия?..

Я смотрела на Артема из окна. Парень в этот момент над чем-то громко рассмеялся и похлопал Ромку по плечу. Сердце мое замерло. Я уже видела эту картину давно. В детстве, когда мы с мамой после гимнастики заезжали за Ромкой, чтобы забрать его с тренировки. Мне очень нравился один мальчик. Я не знала ни имени, ни фамилии. Просто встречала его каждый раз в коридоре и млела. Спросить у брата, кто этот мальчик, я очень стеснялась. Ромка бы меня на смех поднял! А потом произошла настоящая трагедия. Несколько талантливых ребят перевелись в другую спортивную школу. Это я тайком узнала от мамы. Больше я того симпатичного темноволосого мальчишку не видела. И очень по этому поводу страдала. И как я сразу не разглядела в возмужавшем Зайце свою первую любовь? Хотя столько лет прошло…

Я заметила, как Ромка прощается с друзьями, и отпрянула от окна. Тут же задернула шторы и включила свет.

Когда брат заглянул на кухню, я уже сидела за столом, подперев рукой щеку.

– Ты чего тут сидишь… одна? – удивился Ромка.

– Там шарлотка… – задумчиво проговорила я.

– Спасибо, я не голодный! – покачал головой брат, собираясь уйти в свою комнату.

– Рома! – выкрикнула я. Кажется, слишком нервно и громко для столь позднего часа.

– Что? – всполошился брат.

– Помнишь, ты говорил мне о своем старом приятеле, который хотел… ну… со мной…

– Помню! – нетерпеливо проговорил Ромка.

Тогда я выпалила:

– Тогда ты ему передай, пожалуйста, что я его люблю!

Глава четырнадцатая

– Не понял! – удивился брат. – Ты ведь говорила, что сердце твое занято? А как же недавнее свидание…

Ромка опять состроил мечтательную физиономию. Это якобы я с таким выражением лица теперь всегда хожу.

– Там одно недоразумение произошло… – промямлила я. А потом рассердилась. – Да я тебе обязана все объяснять, что ли? Попросила передать – значит, передай!

Я для убедительности треснула ладонью по столу.

– Родителей разбудишь, дурная! – зашипел на меня брат.

Ромка наконец соизволил зайти на кухню и сел за стол напротив меня.

– Мы завтра всей компанией за город едем, на дачу с ночевкой. Ты можешь сама ему признаться в любви! С глазу на глаз! – вдруг предложил брат.

– Куда? За город? С вами? С тобой? – забормотала я. Мы с Ромкой уже сто лет не тусовались вместе, поэтому его предложение немного меня шокировало.

– Ну да, – пожал плечами брат, – а что здесь такого-то? Если ты согласна в понедельник пары пропустить. В моих же интересах пристроить тебя кому-нибудь, а то ты со своей учебой… вообще поехала.

– Сам ты поехавший! – буркнула я. Это он мне, наверное, электродинамику в субботу в семь утра решил припомнить.

– Тем более что парень правда очень толковый! – продолжил Ромка. – И в хоккей классно играет!

– В отличие от тебя! – подковырнула я брата.

– Ох, Рит, ты прям по больному! – притворно поморщился Рома. – Завтра едешь с нами, значит! Я уже с папой договорился по поводу машины.

Ромка поднялся из-за стола.

– Ромео, погоди!

– Ну, что еще? – устало спросил брат.

– А можно мы мою Алку с собой возьмем? – взмолилась я. – Она сейчас сама не своя… У нее проблемы в личной жизни. Хоть развеется немного!

– Проблемы в личной жизни, говоришь? – переспросил Ромка.

– Ага! – Я тут же затараторила. – Она, прикинь, пошла учиться кататься на роликах, втюрилась в своего инструктора, а он еще и наш одногруппник, с которым Алка должна делать итоговый проект, а он ее терпеть не может…

– Тихо-тихо! – притормозил меня брат. – Рита, когда ты наконец уяснишь, что мне неинтересны эти твои девчачьи тарахтелки?

Я обиженно поджала губу.

– Конечно, зови с собой и Алку свою! – великодушно разрешил брат, выходя из кухни и по привычке выключая свет.

А я так и осталась сидеть за столом одна. В темноте. От одной мысли, что завтра встречусь с Артемом, сердце мое заволновалось. Как в детстве в новогоднюю ночь ты не можешь дождаться утра, чтобы найти под елкой свой долгожданный подарок. Обожаю это чувство. Предвкушение счастья.

* * *

В воскресенье после обеда мы с Ромкой, как обычно пререкаясь, вышли из подъезда.

– А я говорила, надо раньше вставать! – проворчала я. – Опять допоздна за компьютером сидел? Навигатор показывает, что нам ехать больше двух часов…

– Не я один долго сплю, между прочим! – сладко зевнул Рома, поправляя лямку тяжелого рюкзака.

– Я не услышала свой будильник, а ты вообще его забыл поставить! – закричала я. Да, я так долго думала о предстоящем дне, что очень поздно уснула… Мечтать-то не вредно.

– Так, не вопи! – поморщился брат. – Нам еще поручили заехать в магаз за углями и розжигом…

– За розжигом ему! – бухтела я, стягивая плащ. На улице, как оказалось, сегодня было жарко. – Еще надо Алку по пути захватить…

Как только мы завернули за угол дома, где была припаркована папина машина, я воровато огляделась и достала из своего рюкзака заранее припрятанный водный пистолет. Игрушка уже несколько лет валялась в одной из коробок на балконе. И вот же, пригодилась! Я все утро копошилась в поисках яркого пластмассового оружия.

Я быстрым шагом обогнала брата и направила на него пистолет.

– Стоять! – угрожающе выкрикнула я.

– Рит, с тобой все в порядке? – опешил Ромка.

– Руки вверх!

– Видимо, не совсем… – проворчал брат.

Тогда я нажала на курок, направив струю воды Ромке на грудь. По светлой рубашке расползлось водное пятно.

– Дура! – рассердился Рома. – Холодно же!

– А то! – захихикала я. – Скажи спасибо, что не кипяток!

Ромка послушно поднял руки вверх.

– Каковы ваши условия? – поинтересовался брат.

– Гони ключи от папиной машины!

– Чего-о? – нахмурился Ромка.

– Того-о! – передразнила я брата. – Иначе опять буду стрелять!

– Стреляй ради бога! – хмыкнул брат. – Напугала своей водяной пукалкой…

– Пукалкой? – коварно захохотала я, как злодей в фильме. – Да я тебе сейчас такой обстрел устрою! Только теперь по штанам… Сам знаешь где! Отмазывайся потом, что это тебя двадцатилетняя сестра из водного пистолета…

– Больная! – проворчал брат, кидая мне ключи от машины.

Я ловко поймала их одной рукой.

– Предупреждаю: отец тебя убьет, если узнает!

– А ведь он не узнает, да, Ромочка? – Я уже вприпрыжку бежала к папиному автомобилю. Ура! Мечты сбываются!

Я забралась в машину и любовно погладила руль.

– Ну, здравствуй, крошка! – прошептала я. Тут же заметила, как брат распахнул переднюю дверь пассажирского места. – Эй! Кыш! Сюда Алка сядет!

– Да ты издеваешься! – взвыл Ромка. – Зачем я вообще тебя позвал?

– В твоих же интересах пристроить меня кому-нибудь! – невозмутимо крикнула я, пока Ромка обходил машину.

Брат уселся на заднее сиденье, прямо за мной.

– Рит, меня сзади укачивает! – доверительно сообщил мне Рома прямо в ухо.

– Бла-бла-бла! – проговорила я, пристегиваясь. – Все, не булькай, повидло! Тебя сейчас настоящий профи прокатит. С ветерком!

С этими словами я плавно тронулась с места. Ух, как хорошо! Как быстро катит эта деточка! Да простит меня мое железное чудовище…

Алка уже поджидала нас во дворе. Увидев меня в папиной машине, она, дурашливо пританцовывая, подошла к нам. Усаживаясь рядом со мной, подруга захлопала в ладоши:

– Ух, Ритик, как тебе идет!

– А я о чем?

– Привет, Ром! – смущенно бросила Алка.

– Привет! – отозвался сзади брат. За все три года нашей дружбы Алка с Ромой пересекались всего раза четыре.

– Обожаю май! – счастливо сообщила я своим пассажирам, выруливая на широкий бульвар. – Алка, теперь мы можем ехать по трассе с открытыми окнами и во все горло орать любимые песни!

Подруга рассмеялась.

– Рит, я, надеюсь, ты сейчас не серьезно? – недовольно проговорил Ромка.

– Ты какую музыку предпочитаешь? – обратилась я вновь к Алке, делая вид, что не слышу протест брата.

– Вообще-то я Джигана очень люблю! – невозмутимо отозвалась Алла.

– Я вас убью, бабы! – простонал Рома.

Мы с Алкой переглянулись и громко рассмеялись.

Как же это здорово – мчаться с дорогими тебе людьми по солнечной ровной трассе, попутно любуясь позеленевшими склонами и прозрачным небом.

Вскоре Ромка уснул. Точно всю ночь провел у монитора. Прогулки прогулками, а компьютерные игрушки по расписанию. Алла с задумчивым видом смотрела в окно, то и дело бросая любопытный взгляд в зеркало заднего вида на моего брата.

– Рит, – внезапно обратилась она ко мне.

Я, прослушав очередное «Через 500 метров поверните налево», отозвалась:

– Что случилось?

– Отгадай загадку: рождаются – летят, живут – лежат, умирают – уплывают.

– Алл, ты чего? – рассмеялась я. – Это ведь из далекого детства… Конечно же снежинки!

– А я такую загадку не знала! – пожала плечами подруга и вновь задумчиво уставилась в окно.

Я, улыбаясь, украдкой посмотрела на Алку. Смешная она. Почему вдруг про эти снежинки вспомнила? Почти лето на дворе…

Наконец из-за небольшого островка деревьев показались черепичные крыши домов. У Ромкиного друга здесь дача. После сообщения навигатора «До конца маршрута осталось 150 метров» я гаркнула:

– Рома, подъем! Приехали! Здесь шлагбаум! Куда нам дальше?

* * *

Мы с Алкой сидели на садовых качелях под зеленым навесом и наблюдали за Ромкиной компанией. Парни жарили мясо, о чем-то весело переговариваясь. Рядом с ними крутились симпатичные девушки.

– Саш, тебе подать розжиг? – донесся до нас мелодичный женский голос.

– Пивка лучше принеси!

– Чувствую себя здесь неуютно! – буркнула Алка, кутаясь в клетчатый плед. Хотя на улице было еще тепло. – Рит, ты тут хоть кого-нибудь знаешь? Кроме Ромки…

Я весь вечер оглядывалась по сторонам, но того, кто мне был так нужен, не находила. А ведь брат говорил, что Заяц тоже будет здесь. И я смогу признаться ему в своих чувствах с глазу на глаз. Но Тема не приехал. Поэтому на качелях я сидела такая же недовольная, как и Алла…

– Вон того вроде знаю, – кивнула я на кудрявого длинноволосого парня, который сводил музыку за диджейским микшерным пультом. Аппаратуру парни вынесли на крыльцо. – Он с Ромкой в одной команде играет. Марк… или Макар. Не помню.

– Негусто! – хмыкнула подруга.

– Зато фамилию помню: Симаков. На форме у него написано…

– Да какая разница! – поморщилась Алка. – Кошмар, сколько тут развязных девчонок!

– Обычные девчонки! – пожала я плечами. – Просто мы с тобой сидим как белые вороны…

– Да? Посмотри, как вон та на твоего брата вешается!

– А, пускай вешается! – отстраненно проговорила я, сверля взглядом ворота, не теряя надежды, что Тема тут все-таки появится. – Тебе-то что?

– Ничего! – проворчала Алла. – О времена! О нравы!

Я негромко рассмеялась. С Алкой сегодня определенно творится что-то странное.

Спустя пару часов, когда уже начало смеркаться, я совсем поникла. Алла, которая так возмущалась непристойным поведением незнакомых девчонок, сама куда-то ушуршала. В последний раз я видела, как она отплясывала на крыльце с Симаковым. У меня же для танцев не было никакого настроения.

– Бу! – внезапно раздалось у меня над ухом.

– Ты чего так пугаешь! – подпрыгнула я. – Рома, ты дурак! Я чуть стакан не выронила.

– Так он у тебя все равно пустой! И пластиковый! – рассмеялся брат.

– Вот сходи и наполни его! – напутствовала я.

– О‑о! – внезапно громко протянул брат.

– Ты чего такой шумный сегодня? – рассердилась я. Проследив за взглядом брата, я поняла, что он смотрит на ворота. По узкой тропинке в нашу сторону не спеша брел Артем с какими-то незнакомыми мне двумя парнями.

– Вот и любовь твоя, – шепнул мне на ухо брат. Я смущенно пихнула его локтем в бок. – А вы чего так долго?

Это Ромка уже орал своим приятелям. Я чувствовала, как на моем лице снова появилась эта глупая улыбка.

– Мы немного заблудились! – со смехом сообщил один из парней, здороваясь с остальными за руку. Артем заметил меня и тоже улыбнулся. Я чувствовала, как предательски задрожали коленки. Сейчас свалюсь тут под яблоню от счастья.

– Рита, ты чего в меня вцепилась? – удивился Ромка. – Дай мне с парнями поздороваться!

Брат отправился в сторону новоприбывших, а Заяц подошел ко мне.

– Привет! – поздоровался он.

– Привет! – постаралась я ответить так же непринужденно. Хотя самой хотелось прыгать вокруг него от радости, а потом вдруг напасть как разыгравшийся котенок.

– Вино? – кивнул на мой пустой стаканчик Заяц.

– Да так… немного. – Смутившись, я спрятала стакан за спину.

Артем рассмеялся.

– Марк отлично сводит треки, как считаешь? – кивнул в сторону Симакова Заяц.

– Ну да… – согласилась я. – Вроде неплохо!

– Не хочешь потанцевать? – предложил Артем.

Я, не раздумывая, ответила согласием. Недалеко от нас трещал костер, который почему-то совсем не грел. И я в этой звенящей прохладе, едва дыша, все крепче прижималась к Теме.

* * *

Весь вечер Алла то и дело поглядывала на Рому, но тот, казалось, ее совсем не замечал. Девушка только вздыхала: что ж, в последнее время для нее игнор – уже привычная ситуация. Чтобы привлечь внимание Романа, Алла даже согласилась на танец с Симаковым. Пару раз наконец поймав на себе взгляд Ритиного брата, Алла направилась к нему.

– Как тебе тут? – спросил Рома, когда девушка подошла к нему вплотную.

– Ром, – прямо начала Алла, – почему ты не хочешь вернуть себе долг?

– Какой еще долг? – не сразу понял парень.

– Я про второй танец! – выпалила Алла.

Рома засмеялся:

– Узнала, да, меня…

– Погоди! – бесцеремонно прервала парня Алла, вдруг крепко его обняв. – Точно! Это ты! Супергерой!

Роман видел Аллу несколько раз, и эффектная девушка сразу ему понравилась. Правда, парень подумал, что просить Риту помочь ему завоевать Аллу – глупая затея. Хватит с него и той истории, что произошла в девятом классе с надоедливой Катькой. Маргарита та еще сваха…

Заметив Аллу в ночном клубе, Рома решил все-таки попытать счастья и наладить контакт с девушкой. Но, как оказалось, сердце ее было занято каким-то Владленом…

И вот они уже полчаса болтают на разные отстраненные темы, попивая горячий глинтвейн.

– Рита говорила, ты хотела научиться кататься на роликах? – спросил Рома.

– Это была мамина идея… – вдруг помрачнела Алла. – Чтоб мы вместе катались. Она меня к инструктору и записала. Но как-то не сложилось. Я неспособный ученик.

– Тебе просто не повезло с учителем! – заметил Рома.

«Это уж точно!» – со злорадством подумала про себя Алла, вспоминая, с каким оцепенением всякий раз она вставала на роликовые коньки при Владлене. Тогда казалось, что он готов высмеять каждый ее неверный шаг…

– Не сочти за наглость, но я бы мог научить тебя кататься на роликах. И твою маму тоже. Безвозмездно!

– Правда? – обрадовалась Алла. – Маме было бы очень приятно… Да и мне, конечно! Только сразу хочу предупредить: я скверно катаюсь!

– Я пытался как-то поставить Риту на ролики, – задумчиво проговорил Рома. – После такого меня уже ничем не напугаешь…

Алла искренне рассмеялась. Если Рома такой же забавный, непринужденный и легкий, как его сестра, то они точно быстро найдут общий язык. Алле больше не хотелось строить грандиозных планов на будущее. Сейчас в компании Ромы на этих садовых качелях под треск костра ей было хорошо. Хотелось, чтобы все шло не спеша и было теперь по-настоящему.

* * *

Уже совсем стемнело, когда нетрезвый Ромка вдруг решил взять слово.

– Друзья! – громко и торжественно произнес брат. Смех и голоса вокруг стихли. Все заинтересованно уставились на Ромку.

«Ой, дурак!» – пронеслось у меня в голове. Что он задумал? Напился, завтра страдать будет, что голова болит. Зато мне хорошо. Я выпила совсем немного и теперь уже на законных основаниях смогу в обед сесть за руль папиной машины. Я, поежившись от холода, посмотрела по сторонам. Тема скрылся в доме, чтобы принести мне горячий чай, и вот пропал куда-то…

– Так уж получилось, что моя любимая сестра Рита… – продолжил Ромка. Я насторожилась. Какую он гадость хочет про меня рассказать этим незнакомым мне людям. – Влюбилась в моего очень хорошего приятеля!

Алка, которая в это время стояла рядом с Ромой, сердито уставилась на меня. Мол, почему мне ничего не рассказала, коза? Я только пожала плечами. Чем бы в Ромку запустить потяжелее, чтоб наконец заткнулся?

Тут я заметила, как на крыльце появился Артем с чашкой чая в руках. Парень слышал начало пламенной речи моего брата и теперь заинтересованно смотрел на Ромку.

– Вообще Рита у нас такая скрытная обычно, поэтому, если она мне рассказала о своей тайне, то это точно – серьезно!

– Рома, замолчи! – зашипела я на брата.

– Рит, ну ты чего? – обратился ко мне Ромка. – Я ж любя! Надеюсь, он не будет обижать мою дорогую сестренку, а то придется иметь дело со мной!

Вокруг раздались смешки. Мне же хотелось сквозь землю провалиться.

– Эй, приятель! Чувак, где ты? – Ромка покрутил головой в поисках «чувака». Тема продолжил стоять на крыльце, наблюдая за спектаклем. Ромка обернулся. – А, вот ты где! Ну что, совет вам да любовь! Маргарита без ума от тебя, Валера!

Валера? Какой еще к черту Валера? И Ромка подтолкнул ко мне совершенно незнакомого парня, которого я видела первый раз в жизни. Я открыла рот от изумления. И Алка тоже. Но кажется, что не меньше нашего был удивлен Артем…

Я подошла к брату, игнорируя неизвестного мне Валеру.

– Ты что за цирк тут устроил? – прошипела я.

– Ты же сама попросила передать признание в любви? – как ни в чем не бывало отозвался брат.

– Да, но не при всех же! – рассерженно проговорила я. – Ты что, спустя столько лет мстишь мне за полненькую Катьку?

– С чего бы? – не понял меня брат.

– Ай! – отмахнулась я, попутно ища глазами Артема. Но его нигде не было. Только на крыльце стояла одинокая чашка с уже остывшим чаем.

Я выскочила за ворота и направилась по неосвещенной тропинке. Музыка и смех остались позади. Я видела удаляющийся силуэт Артема.

– Заяц! – окликнула я парня. – Стой! Ты меня слышишь?

И опять как в мультфильме: «Слышу, слышу!» Ну, Заяц, погоди! Только теперь мне было не до веселья. Тема и не думал сбавлять шаг, направляясь к кленовой роще.

Я уже почти догнала парня, когда в темноте запнулась о камень и полетела вперед.

– Ой! – вскрикнула я. Наверное, я бы себе нос расквасила, если б меня вовремя не подхватили сильные руки Артема.

– Спасибо, Заяц, – растерянно пробормотала я.

– Не за что, Рита! – недовольно отозвался Тема, отпуская меня.

Здесь, разумеется, не было никакого освещения, кроме огромной полной луны.

– Ты, конечно же, все не так понял! – начала я. Как же это глупо… как в низкобюджетном молодежном фильме…

– Когда ты сказала, что я даже не представляю, на какие гадости ты еще способна, я и подумать не мог… Рита, это так подло! Любить одного, целоваться с другим. Или ты и с ним тоже? А я к тебе как последний дурак… – огорошил меня Заяц своей сбивчивой пламенной речью.

– Чего-чего? – рассердилась я. – Да ты даже не знаешь, как все обстоит на самом деле! И вообще, кто все эти игры первым начал? Зачем этот спектакль с Ромой? Или ты и его Ромашкиным зовешь?

– Нет, Ромашкиной я зову только тебя! Чтоб побесить!

– Ха! И хочешь сказать, ты не знал, что мы с Ромкой брат и сестра?

– Я узнал это не сразу! – сказал Артем. – Впервые увидел тебя рядом с Ромой уже после того, как нам выдали темы проектов… И потом еще на фотке, у вашей бабушки…

– Тогда почему не сказал ему, что мы с тобой одногруппники? А мне – что ты приятель Ромы? – не отступала я.

– Я предпочитаю не распространяться о месте учебы, – недовольно проговорил Заяц. – Парни знают только, в каком университете я учусь. И этого достаточно.

– Вот как! – удивилась я. – Боишься, что тебя за ботаника с физфака примут?

– Какая теперь тебе до меня разница? – рассердился Заяц. – Иди вон… к своему Валере!

– Не хочу я ни к какому Валере, балбес! – возмутилась я. – Я думала, что ты тот парень, который влюблен в меня с детства!

– С какого еще детства? – ошарашенно спросил Артем. – Разве мы не на первом курсе познакомились?

– Значит, ты меня не помнишь? – устало поинтересовалась я.

– Откуда?

– Забей! – махнула я рукой, усаживаясь на поваленный широкий ствол дерева. – Наверное, мама права. Иногда мне полезно получить… по кумполу. Подумала, что ты не можешь отказаться от нашего партнерства именно по этой причине…

– Отец серьезно взялся за мою учебу, и, видимо, поэтому его друг декан поставил нас с тобой в пару. Хотели как лучше… – рассказал мне Артем.

– А я уж себе красивую историю любви нарисовала, – усмехнувшись, проговорила я.

– Так кто был влюблен в тебя с детства? – совсем растерялся Заяц.

– Видимо, тот самый таинственный Валерий! – развела я руками.

– А ты думала, что я? – уточнил Тема.

Я промолчала.

– Получается, в любви ты тоже… мне…

Я закашлялась. Господи, как неудобно! Заяц негромко рассмеялся. Нет, ну не наглость ли? Я впервые, пусть и не напрямую, призналась в своих чувствах, а он ржет надо мной! Я потянула Зайца за рукав толстовки и силой усадила рядом с собой на импровизированную скамейку.

– А сам чего, как истеричка, за ворота кинулся? – решила подколоть я Тему. Теперь он сидел рядом, и мне было гораздо спокойнее. – Ты ведь у нас никого не ревнуешь! Только в том случае, если сильно увлечешься человеком!

Повторив слова Артема, я на мгновение примолкла. А потом растерянно посмотрела на парня.

– То есть полюблю? – серьезным тоном уточнил у меня Артем. – Называй вещи своими именами.

– Тема, ты хочешь сказать?.. – шепотом начала я.

– Да, Рита, это чертова правда, – улыбнулся Заяц, – я тебя люблю!

С этими словами Артем сначала чмокнул меня в макушку, а потом притянул к себе. Мы целовались под аккомпанемент моего гулко бьющегося сердца. Честно, даже не верилось, что это происходит со мной. И чем я заслужила самое замечательное чувство в мире именно с этим человеком?

– Погоди! – оторвалась я от нашего поцелуя. – Но почему ты… полюбил меня? Я ведь все это время была такая…

Я не смогла подобрать слов.

– Противная? Вредная? Невозможная? – начал подсказывать мне Тема.

– Ну, вроде того, – не слишком довольно согласилась я.

– А как же твой девиз: меньше пудры, меньше краски? – припомнил мне Артем. – Больше гордости, ума, ты понравишься сама!

И Заяц легонько постучал мне двумя пальцами по лбу.

– Ты такой же невозможный, как и я! – сообщила я со смехом, положив свою голову Артему на плечо. Так мы просидели несколько минут. Тема задумчиво глядел на звездное небо, перебирая пальцами мои волосы. На мгновение я представила, что было бы, если б сейчас Заяц, обидевшись, ушел навсегда. Какового это, едва его заполучив, тут же потерять? Наверное, это как с огромной высоты разбиться о мокрую мостовую.

Мне казалось, я никогда не была настолько счастливой, как в эти минуты. Хотелось танцевать или плакать от радости. Я чувствовала, как глаза мои наполняются слезами.

– Заяц, – тихо позвала я.

– М? – тут же откликнулся парень.

– Нам, кстати, надо к моей бабуле зайти в гости! Она почти каждый день про тебя спрашивает… – Я тут же рассмеялась сквозь проступившие слезы. – Да и Володька по тебе соскучился!

Влюбить за 90 секунд

Глава первая

Алена

«Всем привет! Меня зовут Алена Горошкина! Мне девятнадцать лет, и я…»

– …алкоголик! – раздался насмешливый голос за спиной.

Нахмурившись, я обернулась. Петя, мой друг и по совместительству одногруппник, вытянув шею, смотрел на дисплей. Я тут же захлопнула крышку ноутбука.

– Сами заполняйте свою дурацкую анкету! Понятия не имею, что в ней писать…

– Э‑э, Горошкина, не дури! – проговорила Ксеня, спрыгивая с подоконника. – Ты пообещала мне поучаствовать в эксперименте! Наш спор! Забыла? Это самый раскрученный сайт знакомств! Ты фото подобрала?

Я вздохнула и вновь потянулась к ноутбуку.

– Ну вот, например, – кликнула мышкой. – Такая фотка подойдет?

Ксеня и Петька уставились на экран.

– И что это? – со скепсисом в голосе осведомилась подруга.

– Не что, а кто! Это я! Как ты и просила, в купальнике!

Ксеня, грозно нависнув надо мной, буравила взглядом изображение. От страха, что мне сейчас влетит, я непроизвольно съежилась.

– Купальник слитный, да еще и с какими-то дурацкими ананасами. – Ксеня покачала головой – мол, так дело не пойдет. – Еще ты как-то нелепо здесь щуришься на солнце…

– А как тебе вареная кукурузина в руках у Горошкиной? – тут же встрял Петя.

– Чей это локоть? – продолжала хмуриться Ксеня.

– Маму пришлось обрезать, – призналась я.

– Ален, да ты издеваешься! Еще б с обезьянкой на плече для полного комплекта!

– Ну нет у меня другого фото в купальнике! – закричала я. – Привязалась со своими экспериментами! Я тебе подопытная мышь, что ли?

– Петь, сообразишь что-нибудь в фотошопе? – обратилась к Петьке Ксеня.

– Так и быть, – самодовольно кивнул тот, – прикручу Аленкину голову к телу Ирины Шейк!

– Найди только фотку пооткровеннее.

– Не надо меня никуда прикручивать! – испугалась я. – Мне же всякие извращенцы писать начнут… Ты ведь, Ксень, не этого добиваешься!

– Ты права! Совсем не этого! – кивнула подруга. – Но все-таки в моей теории мужики в первую очередь ведутся на внешность! Сайт знакомств – это туфта, конечно! Нужно все проделать в реале!

Настойчивость Ксени меня пугала.

– В реале? – ахнула я.

– Слушай, в реале из нее Шейк не сделать! – подал голос Петя.

– Не больно-то и хотелось! – фыркнула я.

Ксеня скрестила руки на груди:

– Будем работать с тем, что есть! Ну-ка, Горошкина! Встань! Покрутись!

Я послушно поднялась из-за стола.

– Теперь пройдись! Давай, от шкафа к окну… От бедра! Горошкина, от бедра!

Я понятия не имела, что означает «от бедра» и как это должно выглядеть со стороны… Может, вот так?..

– Ален, у тебя будто нога отстегнулась! – любезно сообщил Петя.

– Пристегнешь мне ее обратно в фотошопе! – огрызнулась я, усаживаясь на стул. – Ты же у нас мастер!

– Не ругайтесь! – встряла Ксеня. – Знаешь, Ален, все не так уж и плохо! У тебя отличные данные! Просто нужно научиться ими пользоваться…

Я уже выключила ноутбук и теперь пялилась на свое отражение в темном экране. Отличные данные… Где?

– Петро, ты бы замутил с нашей Горошкиной? – обратилась к Пете Ксеня.

Он покосился в мою сторону.

– Да я как-то под этим углом на нее никогда не смотрел…

Ха! Конечно, не смотрел! Он же по Ксеньке сохнет с первого класса… Всюду за ней таскается. Даже на филфак из-за подруги поступил. Там я, кстати, с ними и познакомилась.

– А ты постарайся! – рассердилась Ксеня, поправляя на носу очки. Она все эти годы делала вид, что не замечает, как Петя смотрит на нее влюбленными глазами. – Нам нужно твое экспертное мнение!

Петька с недоверием оглядел меня.

– Ну-у… – начал он. По тону можно было понять, что хороших слов не жди.

– Да что ты его спрашиваешь! – завопила я. – Тоже мне! Эксперт нашелся! Все со мной в порядке!

Ксеня и Петька только переглянулись. Да-да-да, сотню раз друзья говорили, что с моими взглядами на жизнь мне будет сложно найти настоящего принца. Чтоб как положено: красивый, умный и обязательно на белом коне. Уж слишком я беспечная, несерьезная, а Петя тут как-то вообще заявил: «Горошкина у нас – Мисс нелепость». И правда, я частенько попадаю в разные мелкие передряги. Иногда все это происходит самым случайным образом, но чаще сама ищу на пятую точку приключений. Вот и мама вечно вздыхает: «Алена, пора тебе взрослеть! Ты уже настоящая невеста!» Да уж… Невеста без места. Всем им моя свободная жизнь покоя не давала – и друзья, и родители стремились найти мне «жениха». А тут еще Ксеня на днях где-то вычитала, что мозгу требуется всего девяносто секунд для того, чтобы влюбиться. Я подняла подругу на смех, заявив, что все это туфта. И мы с Ксеней поспорили. Только как-то неожиданно главным действующим лицом нашего спора стала я. Действительно, на ком же еще проверить дурацкую теорию, как не на мне? Но если б все было так просто…

– Чтобы влюбиться в столь короткий срок, нужно быть настоящей красоткой! – проговорила подруга, оглядывая меня с головы до ног.

– Или очень интересным человеком… – пискнула я.

– Интересным человеком? – Ксеня зашлась хохотом. – Ха-ха-ха, Горошкина! Я сейчас рухну на пол! Что ты успеешь сказать такого интересного за полторы минуты? А вот формы твои оценить вполне можно…

– Какие еще формы, – буркнула я. – Разве в формы влюбляются? Говорю ж, туфта твоя теория!

– Так мы это и проверим! Вот только приведем тебя в божеский вид…

Разумеется, я возмутилась.

– Скажешь, в моем обычном виде в меня и влюбиться нельзя?

– Почему? Можно… наверное. Но мне-то нужно, чтоб ты зацепила наверняка!

Она попросила меня найти фотку попикантнее и заполнить анкету, но теперь засомневалась, что это правильный путь.

– Нет, сайт знакомств все-таки отметаем. – Подруга поморщилась, и очки снова съехали с ее носа. – Пока там найдем нормальную кандидатуру для встречи… Все-таки сразу надо переходить в реал! Петь, а ты чего молчишь?

Мы вдвоем уставились на него. Петька нехотя оторвался от телефона. Ему наши эксперименты были до фонаря. В любом кипише он участвовал исключительно из-за Ксени.

– А что сказать? – растерялся Петька. – В Аленку может влюбиться только такой же сумасшедший!

– Ну спасибо! – откликнулась я. – Вы ко мне домой пришли, чтобы оскорблять?

– Аленушка, ну почему же сразу оскорблять? – подмигнула мне Ксеня. – Мы здесь исключительно ради тебя! И эксперимента… Да, Петь?

– Всенепременно! – буркнул Петька, вновь уставившись в телефон.

– Давай, Ален, вытряхивай свой гардероб! Будем из тебя звезду делать!

– Морскую, – донесся задумчивый голос друга. – Будешь как Патрик Стар.

Ксеня расположилась на моей кровати, ожидая… Не знаю, чего она ожидала, – особо вытряхивать из гардероба мне было нечего.

Перебрав несколько футболок, джинсов и однотипных рубашек, подруга тяжело вздохнула:

– М‑да, и как с этим работать? У тебя ж ни одной юбки!

– Будто ты не знаешь, как я одеваюсь! Зачем мне юбки?

– Чтобы демонстрировать красивые ноги, как это зачем?

Я опустила глаза вниз, разглядывая свои пижамные штаны в клеточку и домашние плюшевые тапочки в виде двух бульдожьих морд.

– На улице весна, а у нее платьишка захудалого не нашлось! – продолжала ворчать Ксеня. Это при том, что сама она юбки никогда не носит. Еще и на меня бочку катит.

– Одолжи! – подколола я подругу.

– Не умничай! – состроила гримаску Ксеня. – У меня вообще все на мази! Настя до середины июня укатила в Европу…

Настя – сестра Ксени, старше ее на десять лет. Вот кто у нас настоящая «Леди Ди». Такая женственная, воздушная, интересная… В нее бы точно все влюбились за секунду! И зачем Ксеня решила мучить меня?

– И что? – заинтересовался наконец Петька. – Хата свободна?

Настя проживала в просторной двухкомнатной квартире в самом центре нашего города. Приобрести жилье девушке помогли обеспеченные родители, и Настя, конечно же, была рада. Это Ксеня – птица гордая, она всю жизнь старается всем доказать, что к «золотой молодежи» не имеет никакого отношения. По ней сразу и не скажешь, что она из богатой семьи. Носит недорогую одежду из массмаркета, ест в обычных кафе, особо не тусуется. И друзья у нее самые простые – мы с Петькой.

– Хата свободна! – кивнула Ксеня. – И я получила добро на проживание! Важно вот что: вместе с жилплощадью в свободном доступе и гардеробная сестренки…

– Ты с ума сошла! – ахнула я. – Если Настя узнает, она с нас обеих шкуру спустит! В жизни не надену шмотки твоей старшей сестры! Мне такое нельзя! Сколько они стоят? Не расплачусь!

– Наденешь да снимешь, – пожала плечами Ксеня. – Она даже не узнает…

Я подавленно молчала. Моя подружка, кажется, совсем с катушек съехала.

– А помнишь, как на днях Горошкина горчицей в столовке заляпалась, – встрял Петя. Это он мне на выручку пришел.

Я согласно закивала.

– Ну да. А в свой день рождения шоколадный торт на светлые джинсы уронила… Помнишь, Ксень? Ведь ничего не предвещало! А прошлое лето? Рукав толстовки на вашей даче подпалила! А вот это ты видишь? – Я гордо продемонстрировала яркую заплатку на пижамных штанах. – Ржавый гвоздь! В кладовке напоролась! Насквозь прошел! Едва не задел жизненно важный орган – мою дорогую конечность!

– Да, много тогда наших полегло, – закончил со смехом Петька.

– Вы издеваетесь? – закричала Ксеня. – Какой гвоздь? Какая нога? Кто куда полег? Да Настя сама сколько раз предлагала мне свои шмотки поносить, все мечтает из меня «девочку-припевочку» сделать! Своего клона… Так что в случае чего – беру всю вину на себя!

– Царева, ты чокнутая! – покачала я головой.

– Без царя в голове, – лениво поддакнул Петька.

Вместо ответа Ксеня подошла ко мне и, обняв за плечи, повела в прихожую к огромному зеркалу. Вдвоем мы уставились на наше отражение. Непонятно чему обрадованная Царева и понурая я.

– Ну, хорошая моя, это же так интересно! Один день! Просто сыграй роль! Ты даже не будешь собой… ты будешь не Аленкой Горошкиной, а…

– Элен Грохольской! – подсказал Петька, который вышел за нами из комнаты. – Девушкой из высшего общества!

– И это вы меня сумасшедшей называете? – устало поинтересовалась я. – Детский сад!

Мы вернулись в мою комнату.

– Ладно, так и быть, поучаствую в твоем дурацком эксперименте, Царева! В конце концов, сама в спор ввязалась. Но почему мне обязательно нужно кого-то играть? – Я вновь повторила вопрос, который меня мучил: – Неужели в меня сложно влюбиться?

– Милочка моя! Ну, конечно же, несложно! – завопила Ксеня. – Просто на это понадобится больше времени…

– А что со мной не так? – растерялась я.

– Ты несколько инфантильна, – начала Ксеня.

– Несамостоятельна! – продолжил Петя.

– Бываешь немножко смешной… И безрассудной!

– Балда, короче! – заключил Петька. – Взрослей, Горошкина!

Ксеня закивала. А я тут же надулась:

– Да идите вы! Взрослые нашлись…

– Аленка! – воскликнула Ксеня. – Ты посмотри на свою комнату! У тебя ж игрушек больше, чем в магазине «Детский мир»!

Мы втроем внимательно осмотрели небольшое уютное помещение. Мягкие игрушки были повсюду: на кровати, на книжных полках, на полу… Даже на письменном столе сидела сладкая парочка: два плюшевых мышонка. Ну люблю я игрушки. Что поделать?

– Не так уж их и много, – промямлила я.

– Да-а? – протянул Петька. – Когда я в первый раз к тебе пришел, я думал, меня придавит каким-нибудь медведем.

– Было б неплохо! – ядовито заметила я. Что же сегодня за день такой? Заявились ко мне и права качают.

– Ничего, Горошкина, не переживай! – Ксеня похлопала по плечу. – Мы из тебя такую обольстительницу состряпаем! Томную женщину! Да тебе самой захочется избавиться от всего этого набитого синтетическим наполнителем безобразия!

Честное слово, я не понимала, зачем из меня делать какую-то обольстительницу. Из меня! Как выразились друзья ранее, инфантильной и несерьезной Алены Горошкиной.

Ксеня, будто прочитав мои мысли, продолжила:

– Так, глядишь, и найдешь себе суженого…

Я с подозрением уставилась на подругу. Уж не специально ли она раскрутила меня на этот спор? Как я уже говорила, время от времени они с Петей порывались устроить мою личную жизнь. Притом что со своими симпатиями друг к другу до конца так и не разобрались.

Словно почуяв, что я могу вывести ее на чистую воду, Ксеня быстро проговорила:

– Девяносто секунд, Горошкина! Если сможешь обольстить первого понравившегося парня за такое короткое время и он попросит твой номер телефона, считай, спор закончен…

Конечно, в моих интересах потерпеть фиаско. Но я человек честный и буду играть по правилам. Да и самой хотелось испытать судьбу. А вдруг и правда кто-то клюнет? А уж если я буду в Настиных нарядах, так все должно получиться наверняка… От одной мысли о предстоящей авантюре сердце застучало быстрее. Мы с Ксеней часто устраивали друг другу всякие проверки и заключали различные пари. То пару на спор сорвем, то одногруппников разыграем. В общем, не соскучишься.

Я взгромоздилась на подоконник и уставилась в окно на зеленый двор. Майский вечер был теплым и уютным. Прямо мимо моего окна пролетели голуби. Из открытой форточки доносились веселые детские визги. Со стороны широкого проспекта слышался шум машин.

Я, сидя на подоконнике, стала поочередно рассматривать своих друзей. Повернула голову и кинула взгляд на Петю: худощавый высокий парень в темно-сером свитшоте и широких джинсах сидел на моей кровати, подложив под спину плюшевую собаку, в руке, как всегда, телефон. Время от времени Петька чему-то улыбался и привычным жестом взъерошивал шапку светлых волос. Наверняка опять в каком-нибудь паблике мемы смотрит; потом будет нас с Ксеней «просвещать».

Я перевела взгляд на подругу. Ксеня с грохотом каталась по комнате на моем стуле, с весьма задумчивым видом накручивая на палец прядь русых волос. С недавнего времени подруга принялась выбривать один висок. Стрижку было видно, только когда Ксеня делала высокий хвост. Чтобы родители не «спалили». Ксеня вечно строит из себя независимую бесстрашную девушку, а на самом деле боится отца как огня. Я тоже хотела выбрить висок, но мама узнала о моих планах и устроила взбучку. А мне мое каре надоело… Старомодно и скучно. Хотелось сделать что-то с волосами. Но маму разве переубедишь?

На Ксене, как обычно, футболка с яркой надписью (таких маек у Царевой вагон и маленькая тележка) и черные узкие джинсы. Девушка, как и я, отдает предпочтение кедам. Правда, обувь – это единственное, на что обычно не скупится подруга. Она – настоящий кроссовочный маньяк! Не пропускает ни одного релиза. Давали бы мне родители столько карманных денег…

– Предлагаю сейчас отправиться в какой-нибудь бар и прорепетировать! – предложила Ксеня, нарушив молчание.

– Что значит «прорепетировать»? – тут же нахмурилась я.

– Твое новое поведение ниоткуда же не возьмется! Мы тебя с Петро поднатаскаем! – важно сказала Ксеня.

Петька и ухом не повел, продолжая с кем-то переписываться в телефоне.

– Ха! – отозвалась я. – Тебе-то откуда знать про нужное поведение?

Не назвала бы я подругу главной обольстительницей всея Руси.

– Я книжек много по психологии читаю, – тут же ответила Ксеня. – И фильмы смотрю! Так что будь спок: в теории я хороша!

Петя оторвался от телефона и внимательно посмотрел на Цареву.

– Просто на практике свои знания не применяю! Мне это ни к чему! – Подруга гордо повела плечом. – Шмотки, так и быть, пока свои надень. В баре еще понаблюдаем за фифами и возьмем на вооружение их повадочки! – продолжила командовать Ксеня.

– Да я вообще-то хотела этим вечером фильм какой-нибудь посмотреть… – неуверенно начала я.

Ксеня сразу нахмурилась:

– Вот проиграешь мне спор – и смотри что угодно и сколько влезет!

Я тут же сползла с подоконника.

– Проиграю? Ну-ну! Как бы не так!

Мы с Ксеней по инерции сжали кулаки. Мы обе взрывные и часто ссоримся. Преимущественно по всяким пустякам.

– Будет махач? – с надеждой в голосе поинтересовался Петька.

– Моральный! – нашлась Ксеня. – Ты, Петро, наблюдаешь исторический момент! Как упрямая Горошкина начинает терпеть фиаско…

– Ну да! – донесся мой голос уже из платяного шкафа, куда я направилась на поиски подходящего наряда. – Горошкина – человек непобедимый! Наш кандидат! Так что держи карман шире, Царева!

Ксеня вывела меня из себя. Я с пыхтением извлекла свои любимые джинсы.

– Петро, ты с нами? – обратилась к Петьке Ксеня. Тот неопределенно пожал плечами. Мол, надоели мне ваши безумные идеи. Но если уж вы так настаиваете…

Ксеня внимательно посмотрела на нас, а затем воодушевленно начала декламировать:

– В бар позвали как-то Петю

Потусить при тусклом свете.

Но не хочет с нами Петька:

Сидит кислый, словно редька…

Я тут же подхватила:

– Без Петро мы в бар поедем,

Придави его медведем!

Петя закатил глаза. Его раздражали стишки, которые мы время от времени сочиняли на ходу. Потому что именно он чаще всего выступал в них главным героем.

Выбрав наконец наряд на предстоящий вечер, я вышла из комнаты, чтобы переодеться. В ванной облачилась в свободные голубые джинсы с завышенной талией, белую футболку и бордовую клетчатую рубашку. Прошлась пару раз гребешком по темным волосам и накрасила тушью глаза. А, сойдет!

В дверях мы столкнулись с мамой, которая только что вернулась из театра.

– Здрасте! – вразнобой произнесли Петя с Ксеней.

– Добрый вечер! – улыбнулась мама. – И куда же наша не самая святая троица направилась? На улице скоро начнет смеркаться…

– Посидим где-нибудь! – откликнулась я, затягивая шнурок на своих высоких черных «конверсах». – До двенадцати вернусь!

– Не волнуйтесь, теть Вер! – вклинилась Царева. – Петро нас проводит!

Петька криво улыбнулся. Такая уж участь у него – присматривать за нами. Сначала Петька и Ксеня провожали меня, а потом шли через целый квартал в свой двор. Ребята всю жизнь прожили в одном доме. В огромном и очень красивом, расположенном в историческом районе города, с высокими потолками и большими окнами.

Мы вышагивали по широкому многолюдному проспекту в сторону недавно открывшегося неподалеку «злачного» заведения. Зазвенел трамвай, раздавались нетерпеливые гудки автомобилей. Вроде бы все уже давно смирились с вечерними пробками, а все равно сигналят… Свет фар, мигание светофоров и рекламных вывесок – все это контрастировало с мягким светом розового неба. Вечерний майский воздух уже не казался таким душным, как днем. Еще немного, и в город придет долгожданное ласковое лето.

Я семенила по невысокому бордюру. Внезапно Ксеня так гаркнула, что я чуть ногу не подвернула.

– А ну, атлант, расправить плечи!

– Ты чего орешь, дурында… – пробормотала я.

– Видимо, Ксеня хочет до тебя донести инфу, что Элен Грохольская так не ходит! – насмешливым голосом проговорил Петя.

– Угу! – закивала подруга, стягивая меня с бордюра. – Именно! Дуй изящно по асфальту! Что опять за детский сад?

Я прошагала несколько метров вперед, словно манекенщица. По крайней мере очень старалась так пройтись. Некоторые прохожие шарахались в стороны от моего «дефиле».

– Как вам? – поинтересовалась я, когда друзья подошли ближе.

– Бедрами сильно виляешь! – поморщилась Ксеня.

– Ну так!.. – с кокетством отозвалась я. – Зазываю!

– Кого? – покачал головой Петька. – Санитаров?

Ксеня прыснула.

– Фу, какие вы бяки! – насупилась я. – И как я с вами дружу? Покажи мне, Петька, мастер-класс!

Друг тут же смутился:

– А я че… Девка, что ли?

Ксеня, поправив очки, забавно засеменила ногами. И это, по ее мнению, «от бедра»? Ха-ха-ха!

– Летящая походка! – гордо проговорила подруга.

– Смотри не улети! – буркнула я, догоняя Ксеню. Петя, засунув руки в карманы, с невозмутимым видом брел чуть поодаль. Будто бы он вовсе и не с нами.

Так незаметно, дурачась и репетируя походку «мадам Грохольской», мы добрели до бара. Несмотря на пятницу, быстро отыскали свободный столик. Времени было еще мало, а заведение совсем недавно открылось.

– Что вам взять? – спросил Петя, собираясь к барной стойке. – Лично вы меня утомили! Мне бы пивка…

– Захвати тогда чесночных гренок! – попросила я.

– Горошкина, ты чего? – возмутилась тут же Ксеня. Господи, ну что опять? – Какие еще гренки?

– Чесночные! – подсказала я.

Ксеня красноречиво указала на высокую стройную брюнетку, которая сидела неподалеку за барной стойкой и цедила мартини. Мы с Петей внимательно проследили за взглядом подруги.

– И что? – пожала я плечами. – Жрать хочу!

– Жрать? – задохнулась от возмущения Ксеня. – Чтоб я больше не слышала такого слова!

– Хавать? – предложила я.

– Нет!

– Лопать?

– Нет же!

– Трескать? Рубать?

– О боже…

Конечно, я могла и культурно попросить еду, но уж больно мне нравилось выводить из себя Ксеню.

– Госпожа Грохольская желает насытиться! – с издевкой проговорила я. – Так сойдет?

Петьке надоело наше препирательство. Он уже собирался пойти к бару, как Ксеня, глядя ему в глаза, угрожающе провела ребром ладони по горлу. Мол, если ослушается Цареву, – ему точно несдобровать.

– Не вздумай тащить ей гренки, Петр! Два бокала мартини! Как у той цыпочки… Игра началась! – Ксеня вновь кивнула на брюнетку.

Я лениво скользнула взглядом по девице, из-за которой мне теперь придется давиться этим чертовым мартини. Брюнетка явно кого-то высматривала. А вот не буду я ничего пить. Принципиально. Царева – сумасшедшая…

Пока Петька топтался у барной стойки, мы с Ксеней начали изучать публику. Мимо нас то и дело дефилировали цыпочки, а я внимала… Походке, жестам… Но чем дольше я наблюдала, тем больше разочаровывалась. Все это казалось каким-то напускным, наигранным. К брюнетке у барной стойки подошел высокий парень. Он стоял ко мне спиной, так что про него ничего не могу сказать, зато я видела лицо цыпы. Девушка кокетливо хихикала и дула губки. Я тоже сложила губы трубочкой и повернулась к Ксене.

– Ой, Ален, что с тобой? – От неожиданности подруга отпрянула.

Вместо ответа я быстро заморгала глазами.

– Больная! – фыркнула Царева.

– Это я так кокетничаю! – пояснила я. – Ксень, неужели ты сама не видишь, насколько все это искусственное?

– Ну почему же сразу искусственное? – пожала плечами подруга. – Может, они такие и есть на самом деле? Откуда тебе знать? К тому же, когда ты действительно хочешь кому-то понравиться, ты стараешься выглядеть лучше, чем на самом деле…

– Неправда! – запротестовала я. – С понравившимся мне человеком я буду самой собой! Зачем что-то из себя строить?

– Правда-правда, – грустно улыбнулась Ксеня. – Тебе это еще предстоит проверить на собственной шкуре…

Я пожала плечами и вновь уставилась на брюнетку, но теперь мне было трудно разглядеть ее как следует – цыпочку загородил спиной ее парень. От нечего делать я стала сверлить взглядом его макушку. Интересно, кто мог клюнуть на эту фифу? Скорее всего, у нее идеальный Инстаграм, отфотошопленный нос и тысячи подписчиков… А этот тип… обычный мажор с такой же сладкой ватой в голове вместо мозгов.

К нам вернулся Петька. Чтобы донести заказ, ему пришлось сделать два захода. Зато во второй раз он принес огромную тарелку чесночных гренок. Я просияла.

– Петро! – грозно произнесла Царева.

– Это я для себя! – бодро ответил Петька и при этом незаметно для Ксени подмигнул мне.

Я с благодарностью кивнула ему и продолжила наблюдение за сладкой парочкой. Цыпочка достала из сумочки дорогой смартфон и вытянула руку, чтобы сделать селфи. Парень обхватил одной рукой талию девушки и притянул ближе к себе. Я усмехнулась. Видимо, обнимает, чтоб точно в один кадр уместиться. Цыпочка захихикала и чмокнула мажорчика в щеку. Парень, после того как они сфоткались, руки не убрал, они о чем-то негромко переговаривались, брюнетка то и дело поглаживала мажора ладонью по спине.

– На ус мотаешь? – неожиданно зашипела мне в ухо Царева, которая, конечно же, заметила, что я наблюдаю за этой милой сценкой. – Молодец, Аленка!

– Ты посмотри, как вцепились друг в друга! – с осуждением покачала я головой. – Это ж надо до такой степени нарушать личное пространство…

Ксеня звонко рассмеялась.

– Ален, ты с ума сошла? Какое еще личное пространство? Ребята просто флиртуют в баре…

Подруга начала читать долгую и нудную лекцию о симпатиях и половом влечении… Между тем к сладкой парочке подошел еще один высокий длинноволосый парень. Каланча из так себе модельного агентства принялся целовать цыпочку. О времена! К такому меня жизнь точно не готовила…

– То есть ты хочешь сказать, что этому перцу все эти прикосновения приятны? – решила я уточнить у Ксении.

– А то!

Я потянулась к Петьке, который не принимал участия в нашем диалоге. Друг молча уплетал гренки и что-то читал с телефона. От моих «флиртующих поглаживаний» он подскочил на месте.

– Горошкина, ты чего свои грабли тянешь? Блин, из-за тебя чуть пиво не разлил…

– Что и требовалось доказать! – развела я руками. – Видишь, Ксень, ему было неприятно…

– Она меня за спину ущипнула!

– Ой, было б за что тебя щипать… Глиста в скафандре! Захочешь, не ущипнешь.

– Прекратите балаган! – рявкнула Ксеня. – Ален, я тебе что сказала? Все, игра началась! – С этими словами подруга пододвинула мне мартини. – Удачи! Чин-чин! – С видом победительницы подруга приподняла свой бокал. Вот же липучка!

Я вновь придвинулась к Пете и тихо спросила:

– А что делать-то?

Петька обвел взглядом помещение, где явно преобладали девушки.

– Вживайся в роль обольстительницы! Пей мартини, непринужденно смейся…

– А? Как это – непринужденно?

Ксеня тут же оживилась:

– Точняк, Горошкина! Сейчас тебе и смех подберем…

– Слушай, Царева, я тебе не подопечная из The Sims, чтобы подбирать мне шмотки, интересы, смех… – сердилась я.

– Твоя правда! – Ксеня внимательно посмотрела мне в глаза. – Ты у нас живешь в реале и очень хочешь выиграть спор. Забыла?

Ха! Такое забудешь… Я потянулась за своим бокалом и, запрокинув голову, громко расхохоталась. Как злодей из диснеевского мультфильма…

– Что с тобой? – рассердилась Ксеня.

– Как советовал Петька: смеюсь непринужденно!

– Очень даже неплохо! – одобрил друг. – Получилось ну настолько непринужденно… слов не подобрать. Я бы сказал – не на-ро-чи-то! Не смех, а журчание ручейка…

– Горошкина, если ты продолжишь свою клоунаду, то мой эксперимент… – кипела Ксеня.

– Ладно, обещаю больше не дурачиться! – вздохнула я, отпивая из бокала мартини. – Давай, Царева, делай из меня Элен Грохольскую… Я вся твоя!

Глава вторая

Дима

Дернул же меня черт договориться с Ярославом о встрече именно в этом баре. Не зря я недолюбливал данное заведение. Музыка громкая. И алкоголь разбавленный. Друг, как обычно, опаздывал. А у барной стойки я сразу заприметил свою давнюю знакомую… Кажется, Аля. Расстались мы не очень хорошо. Даже скверно. Я просто слился и перестал отвечать на звонки. До чего ж приставучая девчонка. И очень скучная.

Ярика нигде не было. Ладно, перехвачу его где-нибудь на улице, потом вместе пойдем в другой бар.

Я уже собирался развернуться к выходу, как встретился глазами с Алей. Брюнеточка просияла и тут же начала махать мне рукой, зазывая к барной стойке. Черт! Попался. Демонстративно уйти не хотелось. Я, конечно, гад, но гад воспитанный.

Натянуто улыбнулся и подошел к девушке.

– Привет, Аля!

– Ди-и‑имка! – довольно протянула она. – Честно, не ожидала тебя здесь увидеть! Думала, не твоего статуса заведение… Бар-то так себе!

Бар – вообще мрак. Согласен.

– Ну почему же? Отличное место!

Я вновь посмотрел на вход. И где Ярика носит, черт его дери…

– А девчонки говорили, что ты меня кинул! – надула губки Аля.

– Кинул? – переспросил я. Сделал вид, будто не понимаю, о чем она.

– Ну-у, – протянула девушка, – ты не отвечал на мои звонки! А я звонила много-много раз!

Да уж. Я заметил.

– Зачетная неделя скоро, потом экзамены… как-то совсем закрутился.

Алю такой ответ удовлетворил.

– А ведь я так и подумала! И девкам своим то же самое говорила! Сделаем «себяшку»?

Чего-о‑о? «Себяшку»?

Аля потянулась к сумочке, лежавшей на барной стойке, достала из нее телефон, поправила черные волосы и вытянула вперед руку.

– Селфи подружкам разошлю, пусть выкусят, стервы! – объяснила она.

Я по-свойски обнял Алю. Та была не против. И даже поцеловала меня в щеку. Сфотографировались.

– Фу, какой кошмар! – привычно надула губки моя экс-подружка, рассматривая получившееся фото.

– Это ты обо мне? – заинтересовался я.

– Что ты! – испугалась Аля. – Нет! Конечно, нет! О себе! Посмотри, какая я здесь дурочка получилась…

Девушка сунула мне под нос свой телефон. Честно? Фотка как фотка. Обычная.

– По-моему, ты получилась просто замечательно! – отозвался со сдержанной улыбкой я.

– Ты шутишь? Давай еще раз!

Мы вновь сфотографировались.

– Мда-а! – недовольно протянула девушка, разглядывая себя на экране. Если она опять попросит «себяшку»…

– Ты не видела Ярика? – спросил я, чтобы отвлечь Алю от «фотосессии». Выпустил ее из объятий. На лице девушки мелькнуло разочарование.

– Ярика? Ах да, он же где-то в этом районе живет… Не-а, не видела! Слушай, а ты не против… – Аля снова включила фронтальную камеру.

Все что угодно, но только не это… Я достал из кармана ветровки два небольших мандарина и выложил их на барную стойку. Аля удивленно подняла брови.

– Что это? Это мандарины?

– Нет, помидоры, – серьезно ответил я. – Спорим, я узнаю, сколько в них долек, еще до того, как очищу?

– И для чего все это?

Вопрос Али, если честно, поставил меня в тупик.

– Ну, просто, – ответил я. – Типа спор такой.

Аля продолжала смотреть на меня как на чокнутого.

– А давай на спор, кто больше долек в рот засунет? – предложил я.

– Зачем? – не сдавалась Аля.

– Чтобы потом сделать селфи, – доверительно сообщил я. – Такой «себяшки» в твоей коллекции точно не было!

Аля заметно расстроилась.

– Но ведь я буду выглядеть глупо… Что обо мне подумают?

– Тоже верно.

Я снова обернулся и посмотрел на вход. И – о чудо! – сразу заприметил высокую фигуру Ярика. Тут же почувствовал огромное облегчение. Будто мне, тонущему в бушующем океане, бросили спасательный круг.

– А вон и твой Ярослав, – проговорила Аля.

– Угу! – Один мандарин я убрал обратно в карман, а второй протянул девушке. – Тебе и мне! Поровну!

Аля замешкалась, но все же взяла мандарин.

– Спасибо, Дим! Ты очень… – По идее, она должна добавить слово «странный». – Ты очень щедрый!

– Что есть, то есть, – усмехнулся я, пожимая руку подошедшему к нам Ярику.

Ярослав тут же полез к Але с поцелуями.

– Аленький цветочек, выглядишь просто потрясающе! – сообщил он девушке. Аля кокетливо захихикала. – Что-то в тебе определенно не так, как было раньше! Ты изменила прическу?

– Ух ты! – восхитилась Аля. – Неужели заметил? Я нарастила волосы!

Девушка игриво ударила Ярослава по плечу кулачком, а я покосился на нее. Изменила прическу? Серьезно? Я тут не сразу вспомнил, как ее зовут, а Ярик про волосы…

Аля немедленно переключила свое внимание на моего друга, они начали обсуждать каких-то общих знакомых из универа. От нечего делать я стал осматривать зал. Взгляд мой остановился на компании, которая сидела за круглым столом в углу. Парень и две симпатичные девчонки. Особенно мне понравилась брюнетка. Волосы по плечи и густая челка, спадающая на глаза. Освещение здесь плохое, особо не разглядишь, но девчонка определенно была очень миленькой.

– На кого ты смотришь? – обратился ко мне Ярик, когда Аля отвлеклась на входящий звонок. Я молча кивнул в сторону компашки.

– Брюнеточка. Как тебе?

В этот момент девчонка, запрокинув голову, демонически расхохоталась.

– Как она мне? – усмехнулся Ярослав. – Да она ж чокнутая!

Девчонка смеялась так заразительно, что я и сам не смог сдержать улыбку. Но Ярик уже утратил к ней интерес и вновь повернулся к Але. Я заказал себе пива.

– Ты слышал, что Лукьянов тачку разбил? – сообщила Ярославу Аля.

– Ох… У него же «бэха» седьмой серии!

– А я тебе о чем!

– И как все произошло? – У Ярика аж глаза засверкали. Они с Лукьяновым были лютыми врагами.

– Ночью вылетел на кольцевой на встречку, чудом жив остался!

– Да ла-а‑адно!

Я сделал глоток пива. Гадкое разбавленное пойло.

– Ты слышал? – обратился ко мне Ярик. – Лукьянов на «бэхе»…

– Слышал, вроде не глухой.

– А Мартынова с твоего потока залетела! – продолжила «сводку новостей» Аля. – Причем от какого-то курьера! Ее папашка уже в курсе, там такой скандал…

– Че-е? – пришел в восторг Ярик.

– Ага! Срок небольшой, еще ничего не видно. Скоро, наверное, в академ уйдет! Инфа – сотка! У нас общие подруги.

– Помнишь Мартынову? – снова повернулся ко мне Ярик.

– Не-а.

– Ты ее на посвящении окучивал!

– Разве всех упомнишь, да, Дим? – язвительно спросила Аля.

Я промолчал. Терпеть не могу собирать сплетни, нашли тему для разговора.

– Вон столик освободился, – сказал я Ярославу, хватая со стойки кружку с пивом. – Жду тебя там.

Кивнул на прощание растерянной Але и отошел от этих сплетников. По пути свободной рукой достал из кармана мандарин и начал его подкидывать. Почему-то захотелось пройти мимо того столика, где сидела девчонка с длинной челкой. Компания еще была на месте. Мы встретились взглядами в тот момент, когда она откусывала гренку. Всего несколько секунд я смотрел на нее. Было даже немного обидно, что здесь плохое освещение. Хотелось разглядеть, какого цвета ее глаза. Должно быть, зеленые… Девчонка перестала жевать и тут же смущенно отвела взгляд. Я усмехнулся и прошел дальше. Забавная.

Ярослав сел за мой столик спустя пятнадцать минут.

– Уф, еле от нее отделался! – пожаловался друг.

– Я думал, тебе с ней интересно.

– Интересно? Она ж унылая…

– А как тебе ее новая прическа? – подколол я Ярика.

– Ой, я тебя умоляю! Эти бабы каждый месяц что-то с волосами делают! Брякнул наугад, а она уже и поплыла… Не, Алька – стерва, я таких не люблю! Мне нужны пай-девочки. Ты правда не помнишь Мартынову?..

– Хочешь мандаринку? – предложил я.

– Мандаринку? – переспросил Ярик. – Это шутка такая?

– Почему?

Я раскрыл ладонь, на которой лежал небольшой мандарин.

– Ну, псих! – покачал головой Ярослав.

Я рассмеялся и непроизвольно глянул на столик, за которым сидела симпатичная девчонка. Компания что-то бурно обсуждала. Ярик перехватил мой взгляд.

– Что, опять на куколку пялишься? – Присмотревшись к ребятам, он присвистнул: – У‑у, какие люди…

– Ты ее знаешь? – оживился я. Если честно, не хотелось бы, чтобы этих двоих что-то связывало. Знакомства с девушками у Ярослава обычно ну очень тесные…

– Куколку первый раз вижу. А вот ее очкастую подругу знаю прекрасно.

Я перевел взгляд на вторую девушку.

– Она тоже миленькая!

– Миленькая? – скривился Ярик. – Да это просто сатана в ангельском обличье!

– И где вы познакомились?

– Наши предки всю жизнь дружат… Она с детства странная. Притом что родители ее никогда бабками не обделяли. Помню, мелкими нас со Светкой подбивала сбежать из дома в тайгу, жить на деревьях и питаться лесными ягодами и грибочками… Так вот, она ничуть не изменилась! Не удивлюсь, если правда промышляет…

– Грибочками?

– Ну!

Я вновь посмотрел на девчонок.

– Прекрати на них глазеть! – рассердился Ярик. – Забудь! Знаешь, есть такая поговорка: скажи мне, кто твой друг! Наверняка эта брюнеточка такой же синий чулок, как и очковая кобра Царева-младшая…

– Младшая? – заинтересовался я.

– Ага, у Ксюшки еще старшая сестра есть – Настя. Вот та просто богиня! Я с пеленок был влюблен. Но, похоже, навсегда останусь в ее памяти молокососом, который на нее слюни пускает!

– Как информативно, – заметил я.

– Не знаю, я эту Ксюшку терпеть не могу. Хотя Светка с ней хорошо общается.

Я был слегка удивлен. У гламурной сестры-погодки Ярика Светы на первый взгляд не было ничего общего с девушками за соседним столиком.

Ярослав будто прочитал мои мысли:

– Света с Ксюшей одни книжки на двоих читают… Психологини хреновы…

Я рассмеялся:

– Понятно! Ладно, закроем тему. Тем более они все равно уходят…

«Очковая кобра Царева-младшая» вместе с друзьями поднялась из-за стола. О чем-то весело переговариваясь, троица направилась к выходу из бара. Я сверлил взглядом темноволосую макушку забавной девчонки, но та так и не обернулась.

Ярик поставил перед собой жестяную банку с пивом.

– Не рискну тут пить разливное, – сказал друг. – Не пиво, а…

– Зачем мы тогда договорились встретиться здесь? – спросил я, очистив наконец мандарин.

– Этот бар в двух шагах от моего дома. Хотелось сходить куда-нибудь пешочком, а не на колесах, пивка попить…

Последние слова Ярослав произнес задумчивым тоном, погружаясь в телефон. Внезапно он просиял.

– Что такое? – заинтересовался я.

– Тут Алька уже вашу фотку совместную в Инсту выложила… Пишет: «Я с котиком!»

Я молча жевал мандарин. Сладкий.

– И сердечки, сердечки, сердечки… – продолжал веселиться Ярик. – «Ой, Алечка, что за красавчик? Познакомь!»

– Это комменты?

– Ага!

– Мне все равно.

– Кисик, а ты чего насупился? – заржал Ярослав. – Аля – кошечка что надо! Сейчас по ее рекомендации к тебе хищницы набегут… Она тебя на фотке отметила!

– Премного благодарен, – усмехнулся я.

– Ладно, котик, не буду тебя сердить! А то еще в тапки мне нагадишь…

– Там, случайно, не твоя Светка зашла? – невозмутимо спросил я.

Ярик повернулся и начал выглядывать сестру. Я тут же потянулся к банке и с силой потряс ее. Поставил на место и принял невозмутимый вид.

– Нет там никого… – произнес Ярик.

– Значит, показалось. – Я равнодушно пожал плечами.

Мой друг взял в руки банку, собираясь сделать глоток. Громкий звук «пш-ш‑ш» – и во все стороны разлетелись пенные брызги. Преимущественно, конечно, на светлый свитшот друга.

– Ах ты сучонок! – сердито проговорил Ярослав.

– Я – котик! – со смехом возразил я.

Ярик тут же поднялся с места:

– Все, кисик, предлагаю поменять локацию. Найдем бар поприличней. Где пиво нормальное. И девчонки не такие, как эта сумасшедшая Ксюша Царева…

* * *

Асфальт кружится под ногами. Я смотрю на небо, и звезды двигаются в такт глухим ударам сердца.

Сзади скрипнула тяжелая дверь, музыка стала играть громче: «В голове моей туманы-маны…» Громкие басы растворялись в прохладном ночном воздухе. На крыльцо вышел Ярослав.

– Димон, я че-че-то так напился! – заикаясь, рассмеялся друг. – И, если честно, немного подустал…

– Что, даже на хату никого не поведешь? – усмехнулся я, не оборачиваясь.

– Не-е‑е, кого-о… Еле на ногах стою.

Я тоже был пьян. Дом Ярослава находился недалеко и от этого бара, каких-то сто метров, может, и меньше. А мне еще машину словить надо. Я нащупал в кармане куртки телефон.

– Сири, вызови такси! – попросил голосового помощника.

– Э‑эй, стоп-стоп… стоп, – тут же запротестовал Ярослав. – Пойдем ко мне, а? Не думал, что сегодня произнесу эту фразу для мужика, но… Котик, песик… Я один не дой… ик! Не дойду!

– Предлагаешь, чтобы я тащил твою нетрезвую тушу на себе?

– Димон, по-дружес-с‑ски…

Дверь снова скрипнула. Кто-то схватил меня за руку.

– Дим, что, уже уходите? – раздался девичий голос. Я обернулся. Каре и длинная челка. Мы познакомились час назад. Правда, я не запомнил имя. Алкоголь и слабое освещение от уличного фонаря смазали черты лица. Внезапно мне показалось, что она похожа на ту, из первого бара… Но, конечно, это не она.

– Видишь недостроенную высотку? – хрипло спросил я.

– Ну!

– Залезем? – предложил я. – Прямо сейчас! Идем? Я буду тебя крепко держать!..

– Зачем, Дим? Ты пьян…

Ярослав по-свойски обнял девушку.

– Какая ты хорошенькая! Пойдешь с нами? Тут недалеко…

Девушка заметно напряглась.

– Не пугай ее! – покачал я головой. Затем обратился к новоявленной знакомой: – В следующий раз, когда не буду пьян, залезем? Договорились?

Девушка неопределенно закивала. У меня даже не было ее номера телефона, так что можно было дышать спокойно. Я потянул за рукав качающегося Ярика.

– Я вообще-то высоты боюсь! – крикнула девушка нам вслед.

– Жаль! – обернулся я. Шатенка пожала плечами и зашла обратно в бар. А я еще какое-то время шел спиной вперед, гипнотизируя дверь, за которой скрылась девушка.

Ярослав двигался зигзагом. Свежий ночной воздух не подействовал на него отрезвляюще.

– Кого тебе жаль? – поинтересовался друг.

– Никто не хочет полюбоваться со мною звездным небом, – сообщил я. – Но боязнь высоты – это веская причина…

– Романтик фигов! – засмеялся Ярик.

Мы шли навстречу сонным темным пятиэтажкам. В некоторых окнах горел свет. Мне всегда было интересно, что происходит в столь ранний час в квартирах. Кому-то уже не спится, или наоборот – еще не ложился? Свернули в тихие тенистые дворы.

– Ты же с Томочкой морскими звездами любовалс-с‑я, ик! – припомнил Ярик наши недавние самопровозглашенные каникулы, когда мы на несколько дней улетели большой компанией в Таиланд заниматься дайвингом.

– Томочка все время боялась намочить волосы, – с сожалением в голосе ответил я.

Ярослав покосился на меня.

– Не везет тебе на таких же отчаянных, как и ты!

– Будто я сам этого не понимаю…

В подъезде Ярослав долго возился с замком, пока я не отобрал у него ключи и сам не открыл дверь. В квартире было свежо и очень чисто.

– Мама приходила, – со смущением в голосе проговорил Ярик, закрывая в комнате форточку. Казалось, у него весь хмель вылетел из головы.

– Впервые вижу у тебя такой порядок, – признался я. Обычно большая комната была завалена пивными банками и коробками из-под пиццы.

– Мама редко заходит, но метко… – проговорил Ярик, растягиваясь на диване. – Можешь постелить себе в моей комнате.

– Спасибо, что разрешил.

На кровати друга лежали старые фотоальбомы. По всей видимости, мама Ярика, прибираясь у сына, поддалась ностальгии. Я взял первый попавшийся альбом. Никогда не видел детских фото Ярослава. С немного выцветшей фотографии на меня смотрел долговязый парнишка в очках. От сегодняшнего Ярика только фирменная улыбка до ушей. На зубах железные брекеты. И это он девчонку за соседним столиком синим чулком обозвал?

– Да ладно! – рассмеялся я и крикнул: – Яр, это что тут за чудовище у тебя в кровати?

– Какое еще чудовище? – проговорил друг, заходя в комнату. – Черт, сушняк начался…

Увидев в моих руках фотоальбом, он замер на месте. Вид у него сразу стал подавленный и какой-то грустный.

– Мама, блин! – покачал он головой. – Да… Это чудовище – я! Доволен?

Ярик потянулся за альбомом, но я увернулся и вскочил на кровать.

– Погоди-погоди… – Я начал быстро листать альбом. – Ну и рожа! Так тут же Катя Пушкарева… или как ее там? Почему ты никогда мне об этом не рассказывал?

– Не дави на больное, чертила! Отдай альбом!

Я протянул Ярику альбом и спрыгнул с кровати. Мы познакомились на первом курсе. Учились в одном университете. Я – на факультете международных отношений, а Ярослав на юрфаке. Часто пересекались в одних и тех же компаниях. Ярик пользовался огромным спросом у девчонок. Я и подумать не мог, что в подростковом возрасте он был гадким утенком.

– И как долго продолжалось это безобразие? – спросил я, плюхнувшись в кресло-мешок.

– Вплоть до старших классов, – нахмурился Ярик. – Пока не попросил Светку помочь мне измениться. Гормоны бушевали. Знаешь, не всем повезло родиться красавчиками…

– Если ты обо мне, то спасибо! – развеселился я. – А Света, значит, твоя крестная фея?

– Можно сказать и так… И, поверь, мне больше не хочется превращаться обратно в тыкву!

– Все так плохо?

– Ужасно! – воскликнул Ярослав. – В таких шмотках, что я носил, никакого доступа к симпатичным крошкам! А еще говорят, что мужики в первую очередь на внешность ведутся… Будто у баб все не так.

Ярик замолчал. Вид у него по-прежнему был очень хмурый.

– Если б я в старом своем прикиде подкатился к любой, что мне сейчас сами на шею вешаются, точно получил бы отказ. Этим гламурным кисам нужны только красавчики с толстыми кошельками. А некоторым и одних бабок достаточно.

– Ладно, не обобщай, – сказал я, зевая. Попутно взглянул на настенные часы, которые показывали шесть утра.

– Я тебе о‑отвечаю! – заверил Ярик. – Поверь, я побывал сразу в двух шкурах. Несмотря на то что у моего родителя бабок куры не клюют, будучи ботаником, я не был интересен ни одной симпатичной девчонке. А из клубной тусовки – тем более. И как все резко стало по-другому со сменой имиджа… Да та же приставучая Алька мне бы и номера своего не дала, а сейчас липнет, как репей!

– Мне бы – дала, – многозначительно заявил я.

От моего выпада Ярик будто окончательно протрезвел.

– Спорим? – прорычал друг.

– На что? – тут же заинтересовался я.

– Штука баксов? Плюс твои лимитированные серые «джорданы», – припомнил Ярик кроссовки, которые я совсем недавно успел отхватить раньше, чем он. Даже еще ни разу не носил их.

– Черт, высоки ставки-то… Ну да ладно! А что я получу в случае победы? Свидание со Светой?

Ярослав задумался. Все эти три года, что мы дружим, он всячески ограждал меня от тесного общения со своей сестрой, ссылаясь на мою не самую честную репутацию.

– Ммм, нет! Так дело не пойдет! – не согласился Ярик. А меня уже, как обычно, охватил азарт.

– Ладно, тогда ты проспоришь мне желание, – решил я. – Которое, клянусь, не будет связано со Светой! – Издеваясь, добавил пискляво: – И в «Баскин Роббинс» сводишь.

Ярослав сердито посмотрел на меня:

– Ты все-таки такой дурак! Ладно уж…

Он быстро вышел из комнаты и вскоре вернулся с большой дорожной сумкой.

– Куда едешь? – поинтересовался я.

– Это ты поехавший, а у меня тут старые шмотки хранятся… Со времен школы. Мать ничего не выбрасывает…

Ярик принялся доставать из огромной сумки какие-то безразмерные футболки с героями аниме или нелепыми «юморными» надписями. Широкие джинсы с карманами, неприметные водолазки… Я вытащил из кучи одежды большой оранжевый свитер с вышитым солнцем в темных очках.

– Ты серьезно все это носил? – веселился я.

– Прекрати ржать! Бабуля сама связала…

– Видимо, все чувство стиля досталось твоей сестре…

– Я и сейчас без нее шмотки не выбираю, – признался Ярик. – Вот в этом свитере завтра и пойдешь…

– Это слишком жестоко, – серьезно сказал я. – Мне не то что номер телефона не дадут… а в «дурку» заберут.

– Тебе давно там самое место! – расхохотался Ярик. – Водолазки точно не подойдут… Ты подкачанный для них. Я в школе вообще в зал не ходил!.. Так! Вот то, что нужно!

Ярослав вытащил черную футболку с крупной белой надписью I’m virgin и кинул ее мне.

– Классика! – рассмеялся я. – Теперь понимаю, почему тебе раньше девчонки не давали… номера телефонов.

– Светка, шутница, на шестнадцатилетие подарила, – поморщился Ярик. – А я как бы вообще про шмотки не заморачивался. К тому же немецкий в школе учил…

Подобрав мне самый нелепый в мире наряд, Ярослав критично осмотрел меня. Затем демонстративно зевнул. Я последовал его примеру. На улице уже рассвело.

– Слушай, ну, рожу-то твою смазливую не спрячешь, – покачал головой друг. – Погоди! Я сейчас…

Ярослав снова вышел из комнаты и вернулся с очками в старомодной металлической оправе.

– Мама в начале нулевых носила, для солидности. Они «пустышки», бери! Для одного дня, чтобы попросить телефончик, сойдет.

Я надел очки.

– Круто! И волосы еще тебе гелем залижем. Нормальный из тебя додик получится… В роль ты вживаться умеешь. Нужно только придумать, где тебе гламурную девчонку встретить. В клуб все равно не пустят в таком виде…

– Завтра… вернее, уже сегодня, – суббота. Что делают интересующие нас девчонки по выходным? – сказал я.

– В магазы за шмотками ходят? – оживился Ярик. – Точно! Пойдем в самый крупный торговый центр, там к кому-нибудь и подкатишь…

Ярослав в предвкушении потер руки.

– Ты похож на большую муху, которая села на… – начал я.

– Заткнись и готовь денежки, клоун! – отозвался Ярослав. – Скоро пойду тратить штуку баксов… И по такому торжественному случаю надену свои новые «джорданы».

– Если что, я люблю кленовое с грецким орехом, – посчитал нужным сообщить я. – И готовься кукарекать на свидании с очкастой Царевой, на которое пойдешь после того, как на груди набьешь ее портрет…

– Чего-чего? – возмутился Ярик. – Это и есть твое желание? Ты сейчас сам закукарекаешь…

Мы стали лениво переругиваться. В какой-то момент мне надоело спорить. Дико захотелось спать. Я пытался уснуть, ворочаясь в кресле-мешке, с мыслью о том, что заключать пари с похмелья в полседьмого утра – не самая удачная идея. В это время Ярослав уже храпел, лежа на своей кровати, заваленной вещами из его прошлой несчастливой жизни.

Глава третья

Алена

Петька передал мне под столом еще одну чесночную гренку. Втайне от Царевой. Я в знак благодарности с силой пнула друга ногой. Петя сделал страшные глаза, что, наверное, означало: Горошкина, ты ужасный человек! И больше от меня ничего никогда в жизни не получишь…

Я тяну гренку ко рту. Она такая теплая, хрустящая… Конечно, от меня потом за версту будет разить чесноком. Ну и что? Что ж мне, целоваться, что ли, с кем-то?

Внезапно я встречаюсь взглядом с симпатичным парнем. Почему-то не могу рассмотреть его лицо как следует… Сердце бешено стучит где-то в горле, и в голове немного шумит. Может, это от мартини? Я вижу только его глаза. Карие. Очень глубокие. Бездонные.

Этот парень подходит к нашему столику и, нагнувшись к моему лицу, негромко произносит:

– Ты пахнешь как любовь. Ты – сумасшествие с первого взгляда.

– Что, простите? – переспрашиваю я. Во рту пересохло. – Это вы мне?

– Ты пахнешь шоколадом. Пахнешь как цветы… – продолжает парень, не отводя от меня взгляд. И я таю, как ванильное мороженое, которое в сорокаградусную жару оставил на скамейке какой-то непутевый ребенок.

– Пахнешь как мечты, воплощаемые с нуля. Пахнешь как желание – чистое животное желание…

– Прошу, не останавливайтесь! – говорю парню, позабыв даже о жирной вкусной гренке в руках.

– Ты пахнешь на шестнадцать. Ты как первое свидание…

Внезапно парень начинает исчезать. Прямо на моих глазах становится полупрозрачным.

– Эй, здрасте приехали! – возмущаюсь я. – Вы куда это? А дальше?..

А дальше я понимаю, что это был всего лишь сон. И парень проговаривал слова из песни, которая стояла на звонке. Трубка, вибрируя на полу около кровати, продолжала скандировать:

«Ты пахнешь так, что ты пьянишь. Пахнешь как незабываемый движ…»

Я схватила телефон и сердито гаркнула:

– Слушаю!

– Ой, Горошкина! – тут же отозвалась Ксеня. – Ты че так орешь? Не в духе, что ли? Спишь?

Я почувствовала, что щеки горят от смущения. Это после странного, но очень приятного сна.

– Конечно, сплю! Суббота! Как бы выходной!

– Как бы выходной, значит? А про пари наше ты не забыла? Мы ж договаривались с самого утра подготовку начать! Давай дуй в квартиру Насти!

Ксеня так быстро трещала, что и слово не давала вставить. Я откинула одеяло, подошла к окну и открыла жалюзи. Тут же в комнату проник ласковый солнечный свет. Во дворе ни единой души. Конечно, все нормальные люди в выходной отсыпаются… А мне тащиться на эту каторгу. Хотя погода вроде хорошая. Располагает к утренним прогулкам по пустому городу.

– Ты слушаешь меня вообще? – возмутилась Ксеня. – Уже скоро стилист-визажист придет…

– Визажист? – ахнула я. – Стилист? Настоящий?

– Нет, надувной! – продолжала сердиться Ксеня. – В Роспечати купила за семьдесят рублей! Можно его с собой в бассейн брать…

– Какая ты шутница, Царева! Отключаюсь!

Я нажала на «отбой» и отправилась в душ. Родители еще спали. Выйдя из ванной, столкнулась в коридоре с папой.

– Куда это ты с утра пораньше? – спросил он. – Кофе будешь?

– Мне с Ксеней встретиться надо, по магазинам пройдемся!

Папа с подозрением посмотрел на меня. Вообще-то я не питаю особой любви к шопингу. Тем более в выходные, когда в магазинах не протолкнешься.

– А, ну давайте!..

Я прошла в свою комнату. Так. Надо настроиться на то, чтобы перевоплотиться в Грохольскую – «девушку из высшего общества». Подкатила стул к платяному шкафу и, рискуя свалиться, потянулась к самой верхней полке. Достала обувную коробку. В ней лежали бежевые лакированные лодочки, которые я надевала один раз на выпускной. Только на торжественную часть. После, конечно, переобулась в любимые кеды. Ладно, придется сдуть пыль с коробки и научиться сносно ходить на каблуках. Иначе никак…

Родители завтракали, когда я приковыляла на кухню. Мама застыла с чашкой кофе в руках. А папа даже жевать бутерброд перестал.

– Ну че? Как я вам?

– Отличный след от подушки на щеке, дочь! – похвалил папа.

– Спасибо, конечно, но я о туфлях…

– Тогда ты мне напоминаешь мима на ходулях… – Папа рассмеялся.

Мама уставилась на мои ноги.

– Аленушка, а чего это ты? – спросила она озадаченно.

– Ксеня мне бросила вызов. Я должна проходить в них целый день!

– Ох уж эти ваши споры… – покачал головой папа. – И когда вы с Ксенией повзрослеете? Смотри ноги не переломай!

– Да уж как-нибудь… – пропыхтела я, потянувшись за сырником.

На улице меня встретило утреннее теплое солнышко. Я посмотрела на голубое глянцевое небо и улыбнулась. Какой ясный денек! Красота! И небывалая тишина вокруг. Разве что птички о чем-то поют да шелестит свежая листва над головой…

До Настиного дома решила доехать на трамвае. Не хватало только ноги стереть, а ведь мне предстоит такое ответственное задание! На минутку почувствовала себя суперагентом. Даже водрузила солнечные очки на нос. Правда, из-за них едва не попала под колеса велосипеда, которым управлял подросток. Почему эти наглые дети не учатся с утра, а на великах гоняют как сумасшедшие? Шарахнулась в сторону кустов и на этих чертовых каблуках чуть ноги не переломала, как и предсказывал мой дорогой папенька…

– Куда пр-решь? – рявкнула я. Пацан тут же затормозил и уставился на меня.

Стоп-стоп-стоп. Еще вчера вечером Ксеня сообщила мне, что время пошло. И мы даже чокнулись в честь этого мартини. Я и туфли с утра на каблуках нацепила. Все-таки Элен Грохольская так бы не отреагировала. Она девушка воспитанная, сдержанная, многогранная…

– Мальчик, а ты почему не в школе? – как можно миролюбивей поинтересовалась я.

– Чего-чего? – басом ответил мне подросток. – Да пошла ты!..

– Ну знаешь, козявка зеленая! – задохнулась я от возмущения. – Сейчас я тебе…

Нащупала изящной лодочкой огромный сук и нагнулась, чтобы поднять его с земли. Сейчас как запущу палкой в этого грубияна! Пацан, звякнув велосипедным звонком, быстро закрутил педали. А я с палкой в руках поковыляла за ним. Ну, точно! Австралопитек на шпильках.

Через пару десятков метров я вспомнила иллюстрацию, на которой изображен эволюционный путь человека. Да уж, все-таки пора бы и остепениться. Выбросила палку в ближайшие кусты, поправила кофточку и поцокала в сторону трамвайных путей.

От остановки до красивого Настиного дома я еле плелась. Не удивлюсь, если стилист-визажист успел прийти и, так и не дождавшись меня, благополучно уйти. В кедах я бы в два счета добежала до нужного подъезда, а тут…

Зашла в просторную светлую парадную, миновала спящего консьержа, которого не разбудил неуверенный стук моих каблуков, и проскользнула в лифт. Пока поднималась на шестнадцатый этаж, внимательно рассматривала себя в красивое большое зеркало в золоченой раме. Да уж, от «мадам Грохольской» у меня только туфли на шпильках. Заспанная, ненакрашенная. Не до конца высушенные феном волосы впопыхах стянула резинкой. Я показала своему отражению язык. Да Горошкина я, Горошкина! Какая там девушка из высшего общества? Что смеяться-то?

Дверь мне открыла высокая голубоглазая блондинка. Я сначала решила, что ошиблась квартирой.

– Ты – Алена? – строго спросила она, словно была моим новым учителем, а я – провинившейся ученицей.

– Ну… да!

– Опаздываешь, Алена! – покачала головой блондинка. Ну все! Ругать будут! Но незнакомка вдруг просияла: – Молодец! Эффектную девушку грех не подождать!

Точно! Это же из Сэлинджера: «Если девушка приходит на свидание красивая – кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!» Вообще-то я не люблю опаздывать, считаю это неуважением… Так уж сегодня получилось. Но делать это нарочно, чтобы кто-то потомился в ожидании королевишны Горошкиной?.. Ну-ну!

И блондинка сказала эффектную. Что-что, а вот этот эпитет точно не про меня! Или, может, эта особа и есть «из Роспечати», как пошутила Царева? Судя по ее боевому раскрасу в субботу утром, так оно и получается…

– Что ж ты стоишь на пороге? – Блондинка схватила меня за запястье и практически силой затащила в светлую просторную квартиру. Я, цепляя шпильками мраморный пол, залетела в холл.

– Милые туфельки, – кивнула она на мои ноги.

– Спасибо! – искренне отозвалась я.

– Кожзам?..

Я мысленно запыхтела от возмущения. Да кто она такая? Даже не удосужилась представиться! Зато понты тут гнет…

– Как ты уже поняла, я – Алена… Горошкина! – решила первой представиться я. Из вежливости.

– Я знаю, что ты Алена Горошкина, – кивнула девушка. – А я – Света! Елизарова! Прошу любить и жаловать!

А ботиночки тебе не почистить? Из натуральной кожи питона? Или в чем там она ходит?

Я много раз слышала из уст Царевой о ее подруге детства Светке. Но почему-то не представляла ее такой разукрашенной фифой.

Ну ладно, Света так Света. Я сдержанно кивнула и с гордо поднятой головой прошествовала в огромный зал. У Насти я была несколько раз, и каждый раз ее квартира вызывала у меня немой восторг. Огромные панорамные окна, большая застекленная лоджия… Светлые стены, благородный паркет, красивая мебель, много картин, цветов, зеркал… Эх, не квартирка, а мечта!..

В комнате за длинной барной стойкой восседали воодушевленная Ксеня и сонный Петька. Друг держал в руках маленькую чашку эспрессо. Видимо, уже опробовал кофемашину Насти. Петя у нас вечно с трудом просыпается к первой паре.

– И этот уже с утра здесь трется? – недовольно кивнула я на парня. Не хотелось мне, чтобы он видел весь позор, который предстоит с этим переодеванием. Ведь точно потом достанет со своими подколами! Петька – вроде тихий малый, но часто бывает такой язвительный…

– Спасибо, Горошкина, тоже рад тебя видеть, – буркнул Петя. – Не мог, знаешь ли, пропустить перевоплощение гадкого утенка в благородную утку…

– Это ты кого уткой назвал, крякуша? – пошла я в наступление.

Ксеня, как обычно, вступила в нашу перепалку:

– Че разорались опять? Петя, не надоело Горошкину цеплять? Ой, в рифму получилось!

За нами, скрестив руки на груди, с интересом наблюдала Света Елизарова.

– Блин, только прошу, давайте без рифм! – застонал Петька, хватаясь за белобрысую голову.

– А он только и делает, что ко мне цепляется! – сказала я. – Хотя иногда у него это неплохо получается!

– Точно! Иногда еще можно над этим поржать. Но пора уже кнопку «стоп» нажать…

– Смотри, какой важный пингвин сидит… Будто победитель битвы!

– Ты не сможешь наши рифмы искоренить! Они остры, как бритвы! – закончила Ксеня.

Света расхохоталась:

– Ой, девчонки! Ну вы даете! Прям сейчас придумали?

– Слушай их больше, – поморщился лениво Петька. – Этот дуэт «Царь Горох» может до утра всякую чепуху сочинять на ходу…

Над «Царем Горохом» Света веселилась еще больше. Я посмотрела на блондинку с подозрением. Уж не понравился ли ей наш Петька? Чуть ли не в рот ему заглядывает…

– Предлагаю приступить к тому, зачем мы, собственно, здесь и собрались! – торжественно произнесла Ксеня.

Я тут же почувствовала себя в очереди к врачу на операцию, и от непонятного волнения – что меня ждет? – немного затряслись коленки. Видимо, такие ассоциации возникли не у меня одной.

– Пациент, я за своим докторским чемоданчиком! – сказала Света. – А потом – милости просим в процедурную!

Света выпорхнула из комнаты.

– Мужчина! – громко обратилась я к Петьке. Невыспавшийся друг тут же встрепенулся, словно попугай, по клетке которого неожиданно шандарахнули. – Знаете, я передумала! Можете вместо меня идти! А мне пока в другой кабинет очередь занять надо…

– Это в какой же такой кабинет? – тут же заинтересовался Петя. – Уж не в тот ли, о котором я подумал? Так страшно, что боишься в штанишки…

– Петька! – прорычала я от злости и кинулась на друга.

Он тут же вскочил с высокого барного стула и обогнул стойку. Я полетела за ним, как Том, который пытается догнать Джерри. Парень ловко перепрыгнул через большой светлый диван и устремился к двери. Я не обладала столь длинными ногами, поэтому на этом препятствии немного застопорилась. Зато на глаза мне попалась красивая мягкая подушка, которую я немедленно швырнула в Петькину сторону. «Снаряд» едва не угодил в Свету Елизарову, появившуюся в дверях с «докторским чемоданчиком». Блондинка от неожиданности вскрикнула, а Петька ловко перехватил подушку. Света посмотрела на парня с такой благодарностью, будто он по меньшей мере уберег ее от смерти, на скаку остановив дикого коня, который нес несчастную к пропасти… Я едва сдержала смех.

– Да что вы тут творите! – закричала Ксеня, с возмущением поправляя на носу очки. – Разгромите Насте квартиру, о вечеринках точно можно забыть! Ни фига себе, в трезвом виде такое вытворяете! Ну надо же, снова складно получилось!

– Да уж, чуть не перебили друг друга! – промямлила я. – И… классные рифмы, подруга!

Тем временем Света Елизарова водрузила на журнальный столик… нет, не «докторский чемоданчик» – большой металлический чемодан.

– Там бомба? – предположил Петя.

Света снова неестественно громко рассмеялась.

– Не-ет, там косметика!..

– Целый чемодан? – удивилась я.

– Ну да… – пожала плечами Света. – Это же для работы… Вот скажи мне, Алена, какие продукты ты чаще предпочитаешь?

– Она предпочитает докторскую колбасу, – встрял Петька, а я закатила глаза. Опять лезет, когда не просят.

Света заулыбалась. Похоже, Петьке самому понравилось веселить блондинку. Я многозначительно посмотрела на Ксеню, но подруга на это совершенно никак не реагировала. Она уже с любопытством полезла в чемоданчик.

– Я не имела в виду продукты питания! – пояснила Света. – Какой косметикой ты пользуешься?

– Тушь, карандаш для бровей… – начала неуверенно перечислять я. – Мама мне еще пару помад своих отдала, но, кажется, мне они совсем не идут…

– Сейчас ты поймешь, какие чудеса может творить макияж! – многообещающе проговорила Света, отгоняя от своего чемоданища Цареву. – Итак…

Она начала доставать бесконечные палетки и баночки.

– Это для стробинга, это для контуринга… Праймер, шиммер, хайлайтер, консилер… – перечисляла она. У нас троих глаза на лоб полезли от всех этих непонятных слов. – Тинт, кушон, патчи, плампер…

– Ты на каком языке разговариваешь? – перебил Свету Петька.

– Что? – растерянно отозвалась девушка.

– Мы тебя не понимаем! – сообщила Ксеня.

– Э‑э‑э… – протянула Света, оглядывая стол, заваленный косметикой. Затем схватила в руки кисть: – Вот это, например, дуофибра!

– В простонародье щетка? – уточнил Петя.

Света тяжело вздохнула.

– Легче химию в одиннадцатом классе было понять, – проворчала я.

– А это что за ножницы странные? – кивнул Петька.

– Ой, а это я знаю! – Царева засияла, как начищенный медный таз на солнце. – Это же для ресниц!

– Правильно! – с одобрением кивнула Света. – Называется «керлер»!

– Какая нам разница, что как называется? – не выдержала я. – Давай малюй уже!

Мне было интересно, чем закончится мое преображение. А они тут резину тянут…

Петька продолжал осматривать многочисленные баночки.

– Чтобы использовать все эти «продукты», у Горошкиной лицо должно быть с планету Земля!

Света молча усадила меня на стул и заколола невидимкой челку.

– Не сбивайте меня! Буду творить!

Петька и Ксеня о чем-то активно зашептались. Да уж, лучше бы им не отвлекать Свету, судьба моей физиономии в ее руках!

– Заткнитесь, пожалуйста! Вас же попросили! – сердито проговорила я с закрытыми глазами.

Елизарова что-то капнула мне на лицо и начала аккуратно размазывать.

Ксеня и Петька с почтением примолкли. Не знаю, сколько по времени надо мной колдовала Света, но у меня от напряжения затекла шея. Мои друзья, развалившись на диване, смотрели документальный фильм про львов по каналу National Geographic. Я сидела спиной к огромной плазме, висевшей на стене, поэтому до меня доносились только хищное рычание и Ксенины «Ой!». Наконец Света с облегчением выдохнула и проговорила:

– Принимайте работу!

Петя и Ксеня одновременно вскочили.

– Вау!

– Горошкина, да ты вообще чика!

– Чикенбургер!

– Дайте мне зеркало! – заорала я. Заинтриговали ведь!

Света протянула мне большое красивое зеркало. Ух! Разве это я? В отражении на меня смотрела…

– Ну точно Грохольская! – заключила Ксеня.

– Сейчас еще волосы наверх соберу, – сказала блондинка, вооружившись шпильками. – Должно получиться симпатично и лаконично!

– Я в тебе не сомневалась, Свет! – Ксеня так ликовала, будто я была не подругой, а длинношерстной таксой, которую готовят к выставке собак.

После того как мне сделали прическу, мы вчетвером перебрались в спальню Насти. Ксеня распахнула створки огромного встроенного шкафа.

– Это все туфли твоей сестры? – удивленно проговорила я.

– У Аленки должно быть не только лицо как у планеты Земля, но и конечностей как у сороконожки… – сказал Петя.

– Свет, найди ей что-нибудь понаряднее! – пропустила мимо ушей замечание Петьки Ксеня.

– Будет сделано! – кивнула блондинка.

Она подобрала для меня короткое зеленое платье, дополнила его брендовой сумочкой, на которую пришлось бы спустить пару-тройку месячных зарплат моих родителей. На руки нацепила браслеты… И туфли другие достала. Не из кожзама. Кажется, каблуки на них были еще выше, чем на моих…

– Хорошо, что у вас с Настей один размер! – довольно проговорила Ксеня.

– Еще вот этот пиджак на плечи накинь – шикарно будет! – показала большой палец Света.

– Угу, – промычала я. – А вам не кажется, что я немного смахиваю на новогоднюю елку?

Каждое мое движение сопровождалось звоном браслетов.

– Не кажется! – отрезала Царева. – Я в тебе теперь уверена на все сто! Ты придешь первой, девочка моя!

– Куда приду-то? Я тебе таракан на бегах, что ли?

Затем мы некоторое время репетировали походку на каблуках, поведение, манеру речи… Все советы, конечно, давала Света. В какой-то момент я почувствовала такую усталость от всей этой информации, что готова была забить на спор.

– Может, уже завалимся в какую-нибудь кафешку, я влюблю в себя первого попавшегося, да и готово? – проговорила я.

– Экая ты самоуверенная! – покачала головой Ксеня.

– Просто хочется побыстрее со всем этим покончить…

– Нужно еще придумать, где жертву найти.

– А что бы вам не поехать в ТРК «Весна»? – вдруг предложила Света. – Там на четвертом этаже, где фуд-корт, классная пиццерия открылась! Модное местечко… Цены, может, для кого-то кусачие, зато симпатичных мальчиков пруд пруди…

Глядя на Петьку, Света залилась краской. Я опять с подозрением посмотрела на блондинку.

– А ты с нами не поедешь? – поинтересовалась Ксеня.

Ну вот еще! Может, Царева с ней и дружит, но мне ни к чему, чтобы свидетельницей моего позора стала малознакомая фифа… Хватит и того, что Петька приперся на этот спектакль.

– Я бы поехала, но у меня не получится, – вздохнула Света. – Тренировка по стрип-пластике!

– Круто! – вырвалось у Петьки.

Тут уж и Ксеня покосилась на друга.

– Как жалко! – не слишком правдоподобно откликнулась я. – Ты пропустишь эти эпичные полторы минуты…

– Я тебе, Свет, потом все обязательно расскажу о нашем эксперименте! Ты так здорово помогла! Горошкину не узнать! – восхищенно проговорила Ксеня.

– Точно! – присоединился к похвалам и Петька. – Я б в таком виде к Аленке и не подкатил… Ну, в смысле, когда она такая.

– Ой! – ахнула я. – А если я потенциальную жертву нашего спора спугну своей… гм… красотой?

– Надеюсь, что нет! – пожала плечами Ксеня. – Твоя миссия какая?

– Какая? – спросила я.

– Влюбить за девяносто секунд первого встречного! А шмотки и макияж – это ж так… чтоб проще было!

– Надеюсь, в этой пиццерии и правда мальчики симпатичные, – вздохнула я.

– Все! Хорош болтать! – закричала Ксеня. – Петро, вызывай такси!..

Когда мы с Царевой расположились на заднем сиденье машины, я шепнула подруге:

– Видела, как твоя Светка глазами пожирала нашего Петю?

– Не понимаю, о чем ты! – Ксеня сделала равнодушное лицо.

– Ой, да ладно тебе! Она все над его шутеечками хихикала, а наш юморист и рад был стараться! Точно тебе говорю! Это обоюдная симпатия!

– Разве Петро может понравиться такой девушке, как Света?

Мы одновременно покосились на Петьку, который сидел впереди и о чем-то оживленно беседовал с таксистом.

– А чем он плох? – оскорбилась я за друга.

Ксеня хмыкнула:

– Не хочу его обидеть, но они же из разных миров… Света привыкла к другой жизни! И к другим парням…

– По-моему, ты просто ревнуешь! – довольным голосом заключила я.

– Что? – возмутилась Ксеня. – Нет, вот еще… Ален, ну правда…

Когда мы подъехали к огромному зданию торгового комплекса, Петька и Ксеня первыми выскочили из машины, а затем помогли выбраться мне. Я не знала, как себя вести. Туфли неудобные, платье задирается, браслеты звенят… И от всей этой косметики с непривычки лицо чешется.

Петька заметил, что я чувствую себя не в своей тарелке, и широко улыбнулся. Вот же злыдень!

– Ты че десна сушишь? – буркнула я на довольного Петю.

– Так, Горошкина! Отставить свой привычный лексикон! – отчеканила Ксеня и взяла меня за руку.

В светлом просторном комплексе громко играла музыка. Слишком громко, и это сразу стало меня раздражать. Чувствовала я себя неуютно.

– И куда теперь? – запаниковала я. Браслеты снова звякнули, цепочка сумочки съехала с плеча…

– Модная пиццерия, о которой говорила Светка, находится на четвертом этаже! Дуй туда! Вон лифт, а мы следом по эскалатору поднимемся… Помни, на разговор с парнем тебе отводится ровно полторы минуты! Мы сами найдем тебе жертву! Как увижу подходящую кандидатуру, позвоню! Дам знак, в общем, а то ты растеряешься! Мы с Петро где-нибудь в кустах будем, чтоб тебя не смущать! Поболтаешь, пококетничаешь… Если заинтересуешь и парень попросит номер телефона, считай, дело в шляпе…

Ксеня трещала без умолку, а я от волнения мало чего понимала.

– И еще! Как только обменяетесь контактами, сделаешь с ним селфи! Запечатлеешь, так сказать, событие!

Я тут же вспомнила вчерашнюю цыпу и ее мажорчика. Как они, мило обнявшись, фотографировались…

– Мне кажется, это будет немного странно: делать селфи с малознакомым парнем… – промямлила я.

– Ты что, планируешь продолжить дальнейшее общение? – заинтересовалась Ксеня. – Если так – я не против!

– Вот еще! – отмахнулась я. Пережить бы все это…

– Тогда в чем проблема? Какая разница, что он о тебе подумает, если ты его больше не увидишь?

– Твоя правда…

И все-таки мне было не по себе. Как начать разговор? Что такого сказать, чтобы заинтересовать? Что бы там Ксеня ни говорила по поводу внешности, а голову на плечах тоже нужно иметь… Сейчас еще немного постою и решусь. Пойду к лифту. Ух, от волнения аж ладони вспотели…

Внезапно Царева подскочила на месте, а затем спряталась за кадушку с искусственным фикусом. От неожиданности я полезла вслед за ней.

– Вы чего? – удивился Петя.

– Да так… знакомого увидела, – прошипела из-за кадушки подруга.

– А Горошкина зачем сиганула?

Ксеня с удивлением посмотрела на меня. Мы обе прятались за растением.

– Ален, а правда, ты-то чего?

Я только искренне плечами пожала.

– Сама не знаю… Испугалась.

Мы обе осторожно выглянули.

– Что за знакомый-то? – просила я.

– Видишь вон ту жердь длинноволосую?

Я присмотрелась. Вдоль нарядных витрин магазинов на всех парах спешил высокий парень со стаканчиком кофе в руках.

– О! – просияла я. – Он вчера в баре был. Колоритный персонаж!

– Да? – удивилась Ксеня. – Хорошо хоть не пересеклись… Бог миловал!

Интересно, чем он ей насолил? Выглядит вполне. Шмотки модные, сам опрятный, симпатичный…

– Так, может, его… Это самое! – Я поиграла бровями. – Обольстим?

Парень пронесся мимо кадушки с цветком, даже не бросив взгляда в сторону Петьки и нашего убежища.

– Ой, фу! – поморщилась Ксеня. – Лучше его не трогать! Вонять не будет!..

Мы с Царевой выбрались на свет.

– Это, кстати, Ярослав Елизаров. Светкин брат.

– Серьезно? – хором воскликнули мы с Петькой, одновременно обернувшись в сторону убежавшего парня.

– Сроду бы не подумал…

– Как же тесен наш город! А они совсем между собой непохожи!

Ксеня только плечами пожала.

– Их родители тоже, знаете ли, не близнецы! Одна в маму пошла, другой – в папу… Ладно, закрыли тему! Он меня с детства бесит! Петро, ну че ты ржешь как сивый мерин? Горошкина! А ты что стоишь прохлаждаешься? Давай-давай! Грациозно шагай к лифту! Встретимся на четвертом этаже!

Я сделала пару шагов и остановилась. Оглянулась. Петька с Ксеней и с места не сдвинулись.

– А вы? – растерялась я.

– Удостоверимся, что объект спокойно загрузился в лифт! – важно проговорила Царева. – Без всяких приключений.

– Ой, да какие со мной могут быть приключения? – натянуто рассмеялась я. Повернулась и едва не вляпалась в поломоечную машину.

– Девушка, милый, ну куда ж ты так разогнался? – с натянутой улыбкой поинтересовался черноглазый уборщик.

– Ой, простите! – буркнула я.

Больше не буду оборачиваться. Знаю, какие злорадные мордахи встретят меня. На секунду закрыла глаза. Так, Горошкина, соберись! Ты справишься! У тебя мать все-таки в театре работает… Гены, в конце концов! Сыграть какую-то там Элен Грохольскую… Плюнуть да растереть! Тьфу!

Я двинулась к лифту. Плавно и гордо, расправив плечи. Цок-цок-цок. И сумочкой туды-сюды, туды-сюды… Думается мне, со стороны все выглядело очень даже легко и грациозно. Кажется, я вошла в роль… Ура!

И ничегошеньки сложного. И страшного. Про себя повторяла словно мантру: «Главное, чтобы попросил номер телефона! Главное, чтобы попросил номер телефона!» Тогда, как выразилась Ксеня, дело в шляпе!

Глава четвертая

Дима

– Главное, чтобы оставила номер телефона! – в сотый раз проговорил Ярик, паркуясь около громадного торгового центра.

– Ты это уже говорил, – даже не пытаясь скрыть раздражение, ответил я.

Ярослав проснулся в прекрасном настроении, с ясной головой и с твердым намерением выиграть наш спор. Я же не выспался. И башка гудела.

– Ботаник с перепоя – это, конечно, мощно! – веселился Ярик, пока я варил на кухне кофе. – А все потому, что не нужно было пить разливное в том паршивеньком баре…

– Не напомнишь, кто меня туда позвал? – уточнил я.

После нашего аскетичного завтрака (холодильник Ярослава был, как обычно, пуст), мы приступили к делу. Я натянул черную футболку, старые школьные джинсы Ярика…

– Что-то не пойму, – нахмурился я, – они внизу клешем, что ль?

Ярослав внимательно посмотрел на штаны.

– Ну, если только чуть-чуть! – замялся друг.

– Зашибись…

– Димон, только вот с обувью проблемы… – начал Ярик.

– Да у тебя со всем проблемы, братан!

– Нет, я серьезно! – поморщился Ярослав. – Может, у тебя дома завалялись какие-нибудь кеды убитые, ну… чтоб гармонировало!

– Ладно, – кивнул я. – Заедем по пути ко мне, забросим шмотки, и что-нибудь посмотрю!

В новую квартиру мы с мамой переехали пару лет назад, как только сдали дом. После развода родители продали огромный коттедж. Вскоре отец во второй раз женился. Теперь у меня есть младший брат, которому всего год.

У мамы свое ателье по пошиву одежды. Она много времени проводит на работе. Я дома тоже особо не торчу, так что пересекаемся редко, исключительно на выходных.

Едва мы заехали на территорию жилищного комплекса, я тут же заметил высокую стройную блондинку. Девушка двигалась вдоль подстриженного сочного газона со стороны соседней высотки.

– Ярик, глянь, кажется, там твоя сестра, у двадцать третьего дома, – сказал я.

– Ага. Даже две. Вчера я на твой несмешной развод клюнул, но сегодня…

– Да ты сам посмотри!

В руках у Светки был большой металлический чемодан. Кажется, он называется кофр. Идет не торопясь, покачиваясь на каблуках.

– Хмм… я ее со спины узнал, – поддразнил я друга. Знал, что это выводит его из себя.

– Не смей глазеть на мою сестру! – возмутился Ярик. – Интересно, что она делает здесь так рано?

– Меня поджидает? – предположил я.

– Лучше заткнись!

Я уже был не в силах сдержать смех.

– Ты такой нервный…

– Видишь, у нее в руках этот огромный жестяной сундук? Значит, она здесь по работе… Может, какую невесту раскрашивала?

– Тешь себя.

– Сейчас у нее и узнаем…

Ярослав подъехал ближе к сестре и опустил стекло.

– Девушка, а девушка?.. – начала он. – Можно с вами…

Света от неожиданности подпрыгнула на месте.

– Дурак ты, Елизаров! – выдохнула она сердито. – Напугал! – Потом заглянула в машину и улыбнулась. – Приветик, Дим!

– Привет! – откликнулся я, машинально скрестив руки на груди, чтобы прикрыть надпись I’m virgin на футболке. Хорошо, что я еще гелем для волос не успел зализаться. И Света не может разглядеть мои шикарные «клеша» с карманами по бокам.

– Ты здесь по работе? – поинтересовался Ярик.

– А для чего еще? – Света с раздражением закатила глаза. – Вы к Диме?

– Да, но мы ненадолго! Тебя подвезти потом?

Мне эта идея не понравилась, но я промолчал. Все-таки одно дело – разыгрывать спектакль перед незнакомой девчонкой и совсем другое – перед Светкой. Неизвестно, как она отнесется к нашему маскараду.

– Ой нет, у меня тренировка! – покачала головой девушка. – Я уже и такси вызвала! Вон ждет…

– Ну, как знаешь! – Ярослав нажал на кнопку автоматического стеклоподъемника. – Наше дело – предложить…

Ярик остался в машине, а я побежал домой, чтобы выудить из шкафа старые кроссовки, которые не носил со школы. Хорошо бы на маму не напороться. Осторожно открыл ключом входную дверь и чуть ли не на цыпочках зашел в холл. Из кухни доносился приглушенный звук телевизора. И кажется, мама с кем-то говорила по телефону. Отлично. Оставалось пробраться к кладовке, где хранились вся обувь и верхняя одежда.

– Дмитрий Григорьевич, это вы там шебуршите? – крикнула мама.

– Угу! – промычал я, не вдаваясь в подробности.

Кроссовки лежали на самой верхней полке. Пришлось подпрыгнуть, чтобы их достать.

– Что потерял, Дим? – внезапно раздался голос мамы.

– Уже нашел! Кроссовки… синие.

– Они ж старые! Зачем тебе?

– Долгая история, – туманно отозвался я. Врать – это не мое, если честно. Сам не могу понять, чего это я ввязался в авантюру, где придется изображать из себя совершенно другого человека.

– У меня там вода кипит! – спохватилась мама.

Она убежала на кухню, а я выбрался из кладовки со старыми кроссовками под мышкой.

Нужно еще свои шмотки в комнату забросить. Если оставить пакет в коридоре, у мамы могут возникнуть вопросы.

– Что, намылился куда-то? – На пороге комнаты появилась мама. – А до этого где был?

– Восход встречал! Это уважительная причина?

– Восход? Что это за джинсы на тебе? Смешные какие-то…

– У Ярика взял, сейчас так модно! – ответил я, раздумывая, как пробраться к выходу, чтобы мама не заметила еще и злосчастную надпись на футболке.

– Дома не ночевал и снова сбегает…

– Мам, я ж не подросток! – проговорил я, пятясь спиной. Хотя мое поведение говорило об обратном: похоже, я впал в детство.

– Дмитрий Григорьевич, я не договорила! – рассердилась мама. – Ты странно себя ведешь! Ничего не употреблял, часом?

– Мам, да ты что, нет! Не волнуйся! Скоро буду! Люблю, целую!

На лестничную клетку я вылетел в носках. Натянул кроссовки и, не дожидаясь лифта, побежал по лестнице.

– Сойдут такие? – поинтересовался, усаживаясь в машину.

– Сойдут! – кивнул Ярик. – Напоминаю: наша цель заключается в том, чтобы заполучить телефончик! Раз уж ты у нас такой обаятельный, что даже дурацкая одежда… – Оборвав фразу, Ярослав усмехнулся. Он что, в моих способностях сомневается?

На парковке я нанес на волосы гель.

– Давай на прямой пробор! – развеселился Ярик. – Ага, вот так! А если кого из знакомых встретишь?

– Мне все равно, – серьезно сказал я, вылезая из машины. Слукавил, конечно.

К автомобилю, припаркованному по соседству, подошла семья: отец, мать и пацанчик лет девяти. В то время как родители складывали в багажник большие бумажные пакеты, мальчишка с нескрываемым интересом пялился на меня. Я нацепил очки и взглянул на себя в боковое зеркало. Затем обратился к нему:

– Ну, как тебе?

– Честно? – поморщился он. – Вот же отстой!

– Отлично! – подмигнул я ему.

Ярослав уже поставил свою тачку на сигнализацию.

– Димон, ну ты идешь? – поторопил меня Ярик.

В торговом комплексе с утра было многолюдно. Мы некоторое время постояли, думая, куда лучше пойти. Нас то и дело обходили люди. Некоторые смотрели на меня с интересом. Я предпочел опустить глаза, чтобы не встретиться взглядом с кем-нибудь из знакомых.

– Ага! Уже чувствуешь себя не в своей тарелке? – со злорадством поинтересовался Ярослав.

– Видишь какую-нибудь девчонку подходящую? – спросил я.

– Прямо на входе? Нет, конечно! Ты погоди… Не спеши… Мне нужно выбрать какой-нибудь наблюдательный пункт!

– Наблюдательный пункт?

– Да! Чтоб спокойно наслаждаться твоим провалом…

Мимо нас прошли две симпатичные девушки. Сначала они с интересом посмотрели на Ярослава. Друг, конечно, не упустил шанса, чтобы им подмигнуть. Затем перевели взгляд на меня, и глаза у обеих округлились.

– Приветик! – Я широко улыбнулся, подумав о том, что мне, наверное, только брекетов не хватает. Для полноты картины.

Переглянувшись, девушки прибавили шаг.

– Да уж, от тебя лучше скорее отделаться! – недовольно проворчал Ярик. – Отойди подальше, фрик! Всех барышень мне распугаешь…

– Ага, это все твои модные клеша! – сказал я. Входя в роль, подошел поближе и вцепился в локоть друга. – Может, по магазинчикам прошвырнемся?

– Димон, не шучу! Отклейся! На нас люди смотрят…

– Похоже, это ты чувствуешь себя не в своей тарелке.

– Да отцепись ты!

Я со смехом отстал от друга. Ярослав начал озираться по сторонам.

– Так, мне нужно бы чашечку кофе выпить… Бессонная ночь была! Здесь где-то на первом этаже кофе навынос есть…

– Хочешь оставить меня одного?

– Не беспокойся, никто на тебя, такого красавчика, не позарится! – усмехнулся Ярослав.

Вскоре мой друг вернулся с картонным стаканом капучино, на котором было написано его имя. Мы уселись напротив лифта на невысокую деревянную лавку. Рядом стояли кадки с искусственными пальмами и фикусами. Ярик вытянул длинные ноги, надел солнечные очки. Над головой играла бодрая музычка.

– Ты как на курорте, – сказал я.

– Заглохни! И ищи жертву…

Я послушно уставился в сторону многочисленных витрин. Мимо прошла девушка с длинной русой косой.

– Как тебе?

– Вид у нее какой-то… простодушный, – поморщился Ярик. – Из жалости тебе номер телефона даст.

– Не надо мне из жалости!

– А я о чем? Так, а эта тебе как?

– Нормальная!

– Вот именно что нормальная, – опять недовольно проговорил Ярослав. – Но не «вау-эффект», понимаешь?

– Понимаю. – На самом деле я не понимал. Черт его разберет, что Ярику вообще нужно.

Друг будто прочитал мои мысли:

– Дим, суть спора в том, что все эти модные клуши уж точно не поведутся на такого лошару, как ты! Нам нужна такая, как говорится, типичная… Ну, ты понял. О, смотри!

Ярик пихнул меня острым локтем под ребро.

– Твою ж… – взвыл я от боли.

– А я о чем? – гнул свое Ярик. – Улет с первого взгляда! Это то, что нам нужно! Ну, как тебе?

Наконец посмотрел в ту сторону, куда указывал Ярослав, и до меня дошло. К лифту шла стройная брюнетка в коротком зеленом платье. Она так сильно размахивала сумочкой, что я даже ненароком подумал, что она хочет кого-нибудь пришибить…

– Красивая, – вынес вердикт я. – Только походка какая-то странная…

– Угу, – откликнулся Ярик, не сводя взгляд с брюнетки. – Меня тоже это смущает. Будто деревянная…

– Может, ногу натерла? – предположил я.

– Может, – согласился друг. – Всякое бывает. Ну как? Берем ее в оборот? По-моему, идеальная кандидатура!

Девушка между тем уже почти приблизилась к лифту. Я еще раз внимательно оглядел девчонку. Макияж, укладка, брендовые шмотки…

– А ты не опух, случаем? – учтиво спросил я. – Ты видел вообще, как она упакована? Тут уж сто процентов, что такая меня пошлет.

– Ага! – возрадовался Ярик. – Сдрейфил?

– Слушай, может, найдем кого-нибудь пореальнее… Эта точно не привыкла иметь дело с парнями в женских джинсах…

– Че это они женские? – оскорбился Ярослав. – Подумаешь, немного широкие внизу…

Брюнетка остановилась и нажала на кнопку вызова лифта. Теперь мы оба уставились ей в спину.

– Фигура вообще норм, – констатировал Ярослав. – Глянь, какие ножки длинные…

– Вижу.

– Даже завидую тебе, если ты все-таки ее заарканишь… Ты бы, кстати, на что штуку баксов потратил?

Я невозмутимо молчал, продолжая смотреть на девушку.

– Однозначно «соньку» новую куплю… – начал размышлять Ярик. – Давно в приставку порубиться хотел. Кеды еще можно белые взять…

– Лучше клеши купи, – посоветовал я. – Говорят, мода циклична. Скоро опять в тренде будешь.

– Я б на твоем месте не язвил, – отозвался Ярослав.

– Тебе подсказать контакт хорошего тату-мастера? Он тебе такую Цареву набьет на груди, как настоящую… Мама родная от оригинала не отличит.

– Себе Цареву набивай, да хоть на лбу! Идиот! Ты б поторопился, сейчас жертва твоя наверх укатит.

Двери лифта действительно распахнулись. Я еще несколько секунд посидел на скамейке. Все-таки меня терзали нешуточные сомнения. Я в себе, конечно, уверен. Но… если б не эта фриковая одежда. Ну не будет со мной такая девушка разговаривать! И тем более не оставит свой номер телефона, чтобы сходить на свидание.

Как в замедленной съемке, брюнетка зашла в лифт и повернулась к нам. Что-то неуловимо знакомое было в ее лице. Даже не посмотрев в нашу сторону, девушка нажала на кнопку нужного ей этажа. Ярик ехидно улыбался, кажется, он уже праздновал победу. В последний момент, когда двери уже почти закрылись, я вскочил и рванул в сторону лифта.

– Эй, погодите, придержите двери, пожалуйста! – заорал я. И тут же встретился взглядом с удивленными зелеными глазами.

Двери едва не закрылись перед моим носом. Но девушка быстро нажала на кнопку отмены. Створки разъехались, и я зашел в прозрачную кабину. Посмотрел на панель, где синим цветом горела кнопка с цифрой «четыре».

– Мне тоже на четвертый, – сообщил я брюнетке.

Та скользнула по мне равнодушным взглядом, пожала плечами и отвернулась. Лифт тронулся. Мы начали неспешно подниматься над многочисленными посетителями торгового комплекса. Внизу остались фонтаны с подсветкой, кофейня и яркие витрины магазинов.

Так как девушка не смотрела в мою сторону, я осторожно оглядывал ее. Пялиться внаглую не стал. Все-таки с такой прической и в такой футболке… она может принять меня за настоящего маньяка. Да и не положено ботаникам проявлять столь явный интерес к красивым девчонкам.

Брюнетка кого-то мне напомнила. Точно, подругу Царевой, которую вчера видел в баре. Кажется, меня здорово переклинило. Уже в каждой незнакомке она мерещится…

Нужно как-то начать разговор, но как? Скоро брюнетка выскочит из кабины. Пойдет по дорогим бутикам, в которых я буду выглядеть совсем уж не к месту…

Не доезжая до четвертого этажа, лифт вдруг остановился. Мы с девушкой переглянулись. Я впервые застрял в лифте в торговом комплексе.

– Бли-и‑ин, – недовольно протянула незнакомка. Мы вновь встретились взглядами. – Нажмите там вызов диспетчера! Пожалуйста…

– Да, конечно, – кивнул я, оборачиваясь к панели.

«Ожидайте! Приносим извинения за неудобства», – бросили равнодушно в динамике и отключились.

– Пф-ф‑ф… Е‑мое! – фыркнула девушка.

Я снова покосился на нее. На этот раз она с задумчивым видом пялилась в пол. Мы молчали.

«Ты пахнешь как любовь. Ты сумасшествие с первого взгляда, – раздалось в кабине лифта. – Ты пахнешь шоколадом. Пахнешь как цветы…»

– Алло? – сердито ответила девушка на телефонный вызов. В трубке слышался бодрый женский голос; он как будто что-то быстро надиктовывал ей. – Сдурела? – послушав, сказала брюнетка и с недовольным видом покосилась в мою сторону. Все это я видел боковым зрением, так как смотрел в стену, размышляя, как бы все-таки начать разговор.

– Ты уверена? Гм.. – Девушка замолчала, ей было явно неудобно говорить в присутствии незнакомого фрика. – А‑а‑а… Э‑э‑э… Ну. Да. Убью тебя при встрече! Пока!

Она отключила телефон. Молчание. Тяжелый вздох… Наверное, сейчас скажет что-нибудь по поводу того, когда нас вызволят… И это, кстати, отличная зацепка! Вместе посетуем на нерасторопных работников комплекса…

– Грохольская! – внезапно торжественным голосом на весь лифт заявила брюнетка.

Хм. Что? Я с удивлением повернул голову. Девушка смотрела на меня с некоторым превосходством. И даже вызовом…

– А я Дима.

Она заметно смутилась. Начала теребить в руках цепочку своей дорогой сумки. Если б я так хорошо не знал таких девчонок, всерьез бы решил, что она стесняется.

– Ну, как жизнь-то молодая, Дим? – огорошила меня новой фразой брюнетка. Это она точно мне? Может, в лифте с нами застрял еще какой-нибудь Димка-невидимка. Теперь я уже без тени смущения рассматривал ее красивое лицо. Яркий макияж, шмотки сегмента «люкс». Стройная, эффектная… Почему она решила завести разговор с таким, как я? Ну, в таком прикиде… Кажется, мы с Яриком нарвались на какую-то ненормальную. Я по-прежнему не знал, что ответить, хотя обычно с легкостью нахожу общий язык с противоположным полом. Мимо нас за стеклом проплыл рекламный дирижабль с названием продуктового гипермаркета, расположенного в торговом комплексе. Глупый слоган гласил: «Для гурмана и сладкоежки, от конфеток до пельмешек…» Надпись эта сейчас зависла прямо над головой брюнетки. Я чуть в голос не заржал. Абсурд какой-то.

– Да вроде ничего, – наконец выдавил я из себя дежурную фразу, – потихонечку.

Девушка молчала и как зачарованная смотрела на меня. Кажется, она впала в ступор.

– А как у вас дела? – задал я вопрос, чтобы вывести ее из оцепенения.

– Как у петрушки – все пучком, – с вызовом ответила она.

Я не мог разобраться, что с ней происходит. Взгляд напуганный, а говорит дерзко. Может, у нее клаустрофобия, вот ее и клинит в замкнутом пространстве?

– Не волнуйтесь, нас скоро освободят, – как можно спокойнее произнес я.

Девушка подавленно молчала, переминаясь с ноги на ногу. Кажется, еще немного, и она кинется к дверям с криком «Свободу попугаям!».

– Я тебе нравлюсь? – спросила вдруг брюнетка без всякого официального перехода на «ты». Теперь уже, похоже, заклинило меня. Снова уставился на нее с удивлением.

– Нравишься, – честно ответил я.

– Ха! Так я и думала! – довольно проговорила брюнетка. – Но тогда почему ты не предпринимаешь никаких активных действий?

– Прямо сейчас? В лифте? – тупо спросил я.

– Ну, э‑эм… да. А что тянуть-то? У меня осталось так мало времени…

Мало времени? Она смертельно больна? Она нимфоманка? У нее есть некая тайная фантазия? Но почему именно со мной? Что происходит? Да уж, выбрал мне Ярик подходящую кандидатуру.

Я приподнял очки и потер переносицу.

– А вас… то есть тебя не смущает, что кабина прозрачная?

– Что?! Господи! Нет! Фу! Извращенец! – возмутилась девушка. От ее криков зазвенело в ушах. – Я имела в виду простое знакомство! А ты о чем подумал?

– То и подумал, – проворчал я.

– Знакомимся и… это! Расходимся! Часики тик-так!

– Так мы ж вроде познакомились, – впервые улыбнулся я. – Ты – Грохальская.

– Грохольская, – важно поправила меня девушка. – Алена.

– Очень приятно!

– А мне-то как…

Алена продолжила буравить меня взглядом.

– Вообще-то у меня есть телефон, – серьезно сказала она. В другое время я бы не удивился такому подкату. Часто девушки сами со мной пытались познакомиться. Но сейчас, при таких обстоятельствах, все это выглядело как в ржачной комедии. Я, конечно, уверен в себе, но эту Алену Грохольскую явно не мой прикид покорил. А что тогда? Я ведь даже не успел с ней толком поговорить, зацепить чем-то. Что-то здесь нечисто.

– Я знаю, – сказал я. – Слышал, как тебе звонили.

Конечно, в моих интересах было, чтобы Алена оставила мне номер телефона. Не хотелось проигрывать спор. Но ситуация забавляла. Как и эта странная девушка. Не думал, что в лифте будет так весело. Мне казалось, что брюнетка презрительно фыркнет на мои попытки познакомиться, а она сама намекает на продолжение общения… Странно это.

– Ой, тугодум какой! – со вздохом прошептала Алена, а я едва сдерживал смех.

– У меня тоже есть телефон! – похвастался я.

– Очень за тебя рада! – огрызнулась Алена. – А у меня дома два телевизора и тостер на кухне…

– Какое богатство! – покачал я головой. Грохольская разве что молнии ненависти из глаз в мою сторону не пускала.

Внезапно кабина резко дернулась, и Грохольская схватила меня за руку.

– Это я от неожиданности! – пояснила она, заглядывая мне в глаза. – Чтоб ты ничего такого не подумал!

– А я ничего и не подумал, – честно сказал я, сжав ее ладонь крепче, но она сердито вырвала свою руку из моей. Свет в кабине странно замигал, затем лифт проехал еще немного вверх и остановился. Двери бесшумно открылись.

– Чертовщина какая-то! – пробормотала Алена, выходя первой из лифта. Я последовал за ней.

Наверное, я рассердил девушку, и теперь мне не видать номера телефона как собственных ушей.

Выходя из лифта, я уставился на красивые стройные ноги Грохольской. Внезапно Алена развернулась и зашипела:

– Куда ты вылупился?

– Туфли красивые! – сказал я, оторопев.

– Это не кожзам!

– Ну надо же… Да, впечатляет!

Алена посмотрела куда-то в сторону, нахмурилась, но спустя пару секунд на ее лице засияла улыбка. Я не понимал, что происходит. Может, она правда сумасшедшая? Но она моя цель, и я не должен сливаться…

– Димочка, – проворковала Алена елейным голосом. – Давай забудем все наши разногласия и начнем сначала!

Что она мелет? Какие разногласия? И что мы должны начать сначала? Поговорить о тостере на ее кухне?

Я решил проследить, куда время от времени косится девушка, но Алена схватила меня теплыми ладонями за щеки и развернула к себе.

– В глаза мне смотри! – проговорила она сквозь зубы с натянутой улыбкой. Я посмотрел – в зеленых глазах чертики отплясывали румбу.

– Ты меня пугаешь, Ален, – честно признался я. Девушка по-прежнему не отнимала руки от моего лица. Услышав признание, она расхохоталась и снова напомнила вчерашнюю девчонку из бара. Может, это она и есть? Но Грохольская такая холеная… Прям лучшая подружка Светы Елизаровой. Впрочем, эта девчонка… она совсем не зажатая. Странная. Но такая же чокнутая! Как та, из бара…

– Не бойся меня, Димочка! – проговорила Алена кокетливо. Но на флирт это не тянуло – улыбка совершенно картонная.

Я понимаю, что наше общение все дальше заходит в тупик. И чувствую себя последним дураком: стою посреди огромного магазина в идиотском наряде, да еще в объятиях очень подозрительной девушки. Ну нет, с меня хватит. Надо быстренько все сделать и бежать от этой ненормальной куда подальше…

– Дай номер телефона! – выпалил я.

Лицо Алены вытянулось от удивления. Понимаю. Странно просить номер после нелепого диалога. Но то, что было дальше, удивило уже меня. Грохольская убрала ладони от моего лица и просияла, и на сей раз ее улыбка была искренней. Неужели я ей настолько понравился? Но с чего бы?

– Наконец-то! Записывай давай!

– Диктуй, так запомню. У меня на цифры феноменальная память.

Конечно, я соврал. Зачем мне ее номер? От такой чокнутой девицы нужно держаться подальше.

Грохольская с подозрением посмотрела на меня, но номер все-таки продиктовала. Несколько раз. Как слабоумному, громко и чуть ли не по слогам. Я сделал вид, что усердно запоминаю, сопровождая каждую цифру кивком.

– Еще повторить?

– Не стоит, – мягко ответил я.

Алена пожала плечами. Я осторожно огляделся – Ярика нигде не было. Либо он так хорошо законспирировался, либо все пропустил. Ну ладно. Я достал из кармана джинсов заранее прихваченную из дома ручку.

– Ален, знаешь что, на всякий случай запиши мне номер. О‑очень боюсь его все-таки забыть.

Я протянул ручку. Брюнетка хмыкнула:

– Я думала, сейчас двадцать первый век на дворе. Шариковая ручка? Серьезно? Ты б еще мой номер камнем на стене пещеры нацарапал…

– А я консерватор. – Не хотелось светить перед девушкой последней моделью айфона. Он как-то не очень вписывался в мой образ.

Алена осмотрела мой наряд и рассмеялась:

– Это уж точно… Консерватор!

Так как бумажки не было, девушка старательно вывела на моем предплечье номер телефона. Затем, будто о чем-то вспомнив, полезла в сумочку за смартфоном.

– Селфи? – предложила она.

Нет, у меня точно дежавю.

Алена быстро сделала фотку, я даже не успел толком в камеру посмотреть.

– Я тут смазалась, – проговорила она, рассматривая фотографию. Вспомнив Алю, я уже приготовился к худшему. – Ну и пофиг! – Грохольская широко улыбнулась.

– Подпишешь: «Я с котиком»? – ляпнул я.

Алена странно покосилась на меня.

– С обормотиком! Все, гуляй, Вася!

Уже не знаю, в какой раз я опешил от ее поведения. Пожалуй, и правда лучше ретироваться. Чем дальше, тем лучше. Свою миссию я в конце концов выполнил.

– Удачи! – бросил, разворачиваясь.

– Покеда! – помахала мне рукой Алена.

Некоторое время я шел не оглядываясь. Но в какой-то момент решил все-таки посмотреть на загадочную Грохольскую. Забавно прихрамывая, она топала на своих каблучищах в сторону фуд-корта. И так размахивала сумочкой, что едва не задевала кадушки с цветами. Редкие на этом этаже посетители центра шарахались в стороны от фурии в зеленом мини-платье. Я стянул с носа надоевшие очки и рассмеялся.

Глава пятая

Алена

Сначала из-за угла показалась Петькина голова. Затем Ксенина. Я набрала скорость, насколько это было возможно на таких высоких шпильках. Хорошо бы вовремя затормозить и не вляпаться в кого-нибудь.

Завернула за угол и принялась отчитывать друзей:

– Вы что творите, обормоты! Он вас чуть не засек! Зачем выглядывать-то?

– Но нам было интересно за вами наблюдать! – воскликнула Ксеня.

– Бедный парень… Ты так притянула его к себе! – заржал Петька. – Думал, прям там его засосешь!

Закрыв глаза и сложив губы трубочкой, Петя стал медленно наклоняться. Отбиваясь от него, я замахала руками, как ветряная мельница.

– Тебя сейчас Вселенная засосет! За твои похабные разговорчики! – рассердилась я. – Из-за вас я чуть не спалилась! Шпионы, блин! Маячите и маячите! Вы ж такие приметные оба! Особенно Петькина соломенная голова…

– Сама ты соломенная голова! – обиделся Петя. Но мне было все равно! У меня столько претензий накопилось за те несколько минут, что мы не виделись! Ну просто очень хотелось сумочкой шандарахнуть по Петькиной башке, соломенная она или нет.

Я ткнула друга пальцем под ребра:

– Признавайся, это ты лифт вырубил?

– Ай-ай, Горошкина! Больная! Я тебе супермен, что ли? Лифты вырубать…

– Ух ты! Вы застряли? – У Ксени загорелись глаза. – А я думаю, что ты так долго… Ну надо же! Как романтично!

– Романтично? – ахнула я. И снова повернулась к Петьке. – Колись давай! Это ты мне такого шизика в пару выбрал?

– Шизика? – искренне удивилась Ксеня, в то время как Петька наигранно корчился от моих нападок. – Разве он не симпатичный?

– Если только в своих собственных мечтах! – злорадно проговорила я. Нет, парень, может, и не страшный, но этот его клоунский наряд… И прическа. Мамма мия! У него что, зеркала дома нет?

– Это не я, это Ксеня его тебе подсунула! – захихикал Петька. – Видимо, ее типаж! Так что не обязательно было меня калечить.

– Царева, ты издеваешься? – повернулась я к Ксене, приняв на веру Петькины слова. – На фига ты мне ботана выбрала? Такой чудик и без всего этого маскарада телефончик попросил бы…

– Брендовые шмотки на тебя плохо влияют, Горошкина! – покачал головой Петя. – Ты уже и разговариваешь как настоящая снобиха!

– Сам ты сноб. Но в чем тогда смысл нашего спора, если заставили меня все это надеть, а в пару выбрали какого-то… хм…

– Со спины он ничего такой! – перебила меня Царева, оправдываясь. – Высокий, подтянутый вроде…

– Да это все из-за кроссовок, – встрял Петька. – Ксеня как разглядела его обувку, так сразу давай тебе звонить…

– А что с его кроссовками? – удивилась я.

– Ты что! – воскликнула Ксеня. – Это же коллаборация Asics и дизайнера Ронни Фига!

– Какого еще… Фига? – растерялась я.

– Древняя моделька, конечно, и потасканная изрядно, но такая сочная! А эта небесная расцветка… Где он их откопал, интересно?

– Ты кроссовочная маньячка! – констатировал Петька.

– Пусть! – согласилась Царева. – Но чувак определенно шарит! Я, если честно, не особо его разглядывала целиком, как-то разум сразу затуманился…

Я покрутила пальцем у виска. Мне все равно, какие у кого кроссовки… В этом я не особо-то и разбираюсь.

– Вот если б ты на него спереди глянула, вопросы бы отпали!

– А что тебя смутило-то? Спереди? – поинтересовалась Ксеня.

– Ну, хотя бы надпись «Я девственник» на футболке, – разозлилась я.

Петька громко заржал. На нас даже несколько человек обернулись.

– Серьезно? А он отчаянный…

– Еще какой! – кивнула я. – Ну, вы даете! Подстава подстав! Такого чудика мне выбрать…

Я достала телефон и продемонстрировала фотографию.

– Слушай, что-то в нем есть! – задумчиво проговорила Ксеня, разглядывая снимок.

– Типичный ботаник, – хмыкнул Петька.

– Симпатичненький все равно! – не согласилась Царева. – Не прыщавый! Даже загорелый…

– Ага, – кивнула я. – Под настольной лампой загорел, пока конспекты писал!

– Снимите с Горошкиной дорогое платье, – поморщился Петька. – Оно ее разлагает!

Ксеня продолжала рассматривать фотку.

– Прическа только странная… – Она захихикала. – Разве такие прически еще носят? Будто из юмористического сериала…

– А футболка не странная? – проворчала я, вырывая из рук подруги телефон. – Если честно, он весь какой-то… подозрительный. Да что говорить. Мы все немного того! Из юмористического сериала.

Я вспомнила, как вела себя в лифте, и невольно покраснела. Да уж… Совсем запугала бедного парня. Грубила, несла какую-то ахинею… За руку его схватила, потом за щеки. Переволновалась, в общем. Ну нет, знакомиться с парнями – это не мое. От страха все «пикаперские» советы, что давала мне Света Елизарова, вылетели из головы. Не удивлюсь, если этот бедолага, пообщавшись со мной, вообще на девчонок смотреть не будет. Ужас как стыдно! Хорошо хоть, больше с ним не пересекусь… Вряд ли этот чудик решится мне позвонить. Первое впечатление я явно так себе произвела.

– Общение-то с ним продолжишь? – будто прочитав мои мысли, поинтересовалась Ксеня.

– А? – отозвалась я. – С кем? С фриком этим? Нет, конечно!

Мы медленно брели к эскалаторам. Как же меня утомила эта одежда! Короткое платье, каблуки… которые слишком громко цокали. Многочисленные браслеты… которые слишком громко звенели. Цок-цок-звяк-звяк. Как меня люди вообще переносят? Шума-то сколько. Захотелось стать невидимкой и упорхнуть через вентиляционную трубу на улицу. А там – в сторону дома, в свою мягкую кроватку, заваленную мягкими игрушками.

– А как ты его захомутала? – поинтересовался Петя. – Ну, номер телефона он у тебя довольно быстро попросил… Молодец, справилась. Так о чем вы говорили?

Я еще больше помрачнела. А правда, как? Еще и тостером похвасталась! Это просто чудо, что парень телефон у меня спросил. В состоянии аффекта, видимо. Попался же фрик… Другой бы послал подальше.

– О чем, о чем? – Я пожала плечами. Говорить друзьям правду было стыдно. – О погоде, о природе… Ну-у, я глаза вниз опускала, невзначай волосы поправляла, как Света советовала…

– Покажи! Покажи! – заскакала вокруг меня Ксеня.

Я демонстративно загремела браслетами.

– Во‑от так!

– Ух ты! Зашибенно!

– Ну а то! Еще за лексиконом следила. Чтоб… без… всяких… глупостей! – Последние слова я буквально пропищала. Вообще, вранье мне плохо дается. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не почесать нос. Петька с Ксеней с любопытством косились на меня. И все-таки лучшая защита – это нападение. Поэтому я возмущенно завопила:

– А что пристали-то, граждане? Номер телефона у меня попросили? Попросили! Селфи сделала? Сделала! Так что эксперимент прошел на ура! И кому из нас достанется приз?

Мы уже спустились на первый этаж и вышли на залитую солнцем большую парковку. Кажется, здесь собрались все жители нашего города. Ни одного свободного места! А ведь есть еще и закрытый паркинг…

– Приз? Какой приз? – удивился Петька.

– Ну, привет, Лунтик! – проговорила я рассерженно. – Ты откуда свалился? Сектор «приз» на барабане положен!

– Мы вроде ни на что конкретное не спорили… – Подруга остановилась и задумчиво посмотрела куда-то вдаль. – И все равно, Ален, эксперимент не до конца проведен. Круто было б продолжить ваше общение! – вдруг выдала она. – Чтоб он наверняка в тебя втюхался!

– Что? Нет! Для чего? – испугалась я.

– Ну ты сама посуди: так интересно! Встретились два… несовершенства!

– Ага, это ты нас завуалированно лохами обозвала! – рассердилась я. Стало обидно. И за себя, и за того очкастого чудика. Мы с ним, конечно, не самые популярные ребята, но чтоб вот так на нашей личной жизни крест ставить… Хотя за парнишку стало еще обиднее, чем за себя. Я вспомнила, как парень достал из кармана шариковую ручку… А может, он ее с собой всю жизнь вот так таскает, бедолага? И я первая девушка, которая «ответила взаимностью». Раскрутила своим неадекватным поведением на такой отчаянный шаг! Я ужаснулась.

– Ты, кажется, не до конца поняла, о чем я! – сказала Ксеня. – Помочь же хочу!.. Сейчас как раз книжку про это читаю… Тебя приодели, так и его можно… Изменить! Чтоб от девчонок отбоя не было!

– Ксень, тебя заносит! – осторожно проговорил Петя.

– Как обычно! – фыркнула я.

– Нет в вас авантюризма!

– Зато в тебе хоть отбавляй! – сказала я. – Вот так распоряжаться судьбами людей!..

Конечно, в чем-то она права. Наверняка у чудика с девчонками не клеится. Но я, конечно, не тот человек, который мог бы ему с этим делом помочь. С обольщением противоположного пола то есть. Тут ему со Светой Елизаровой нужно скорефаниться.

– Значит, ты, Грохольская, не хочешь быть послом доброй воли?

– Царева, иди лечись! – посоветовала я. – Тем более все равно сомневаюсь, что он мне позвонит…

– Как не позвонить такой красавице? – удивилась Ксеня. – Ты только посмотри на себя!

Я непроизвольно нахмурилась.

– К тому же ты ведь следила за «базаром»…

– В какой стороне остановка? – спросила я у Петьки, игнорируя Цареву.

– И глазки вниз опускала… – невозмутимо продолжила подруга.

– Я ногу натерла! – буркнула я.

– И волосы невзначай поправляла…

– Царева! – взорвалась я. – Если он позвонит, посмотрим! Но я ничего не обещаю, понятно тебе?

Ксеня просияла. Тут у нее завибрировал телефон.

– Черт, я совсем забыла! – пробормотала Царева. – У тетки ж юбилей! – Разговаривая, она отошла от нас на почтительное расстояние.

– Да, видок у тебя тот еще, – хмыкнул Петька, внимательно разглядывая меня. Он щурился от солнца, которое отражалось в громадных панорамных окнах торгового комплекса.

– Ох, Петь, я так устала… – промямлила я. – Прическа растрепалась, да? – Как, оказывается, тяжело живется этой Грохольской… Бедняжка. Одни туфли на каблуках чего стоят… То ли дело – Горошкина!

К нам вернулась недовольная Царева.

– Так, ребят, я беру такси и дую к тетке! Вся родня уже там, а у меня из головы совсем вылетело… Отец рвет и мечет! Ален, вещи потом передашь… Классное сегодня утро все-таки было! Хочется продолжения банкета!

– Иди уже! – хором сказали мы с Петей.

Ксеня поочередно чмокнула нас в щеки и убежала. Мы с Петей так и продолжали стоять на месте. Хорошо, что я недалеко живу… Пешком дойти можно. Какой-то бесконечный день!

– Тебя проводить? – спросил Петя.

– Давай, – вздохнула я. – А то копыта по пути отброшу! Мне нужна твоя моральная поддержка!

Я взяла Петьку под руку. Мы не спеша побрели вдоль машин от торгового комплекса в сторону шумного бульвара. По пути нам встретился мим на ходулях. Он ловко маневрировал среди прохожих. Потянул руки к какой-то маленькой девчонке, которая засмотрелась на него, раскрыв от удивления рот. Малышка вскрикнула и побежала догонять родителей. Я вспомнила, как утром папа назвал меня мимом, и непроизвольно заулыбалась.

– Ты чего радуешься, Горошкина? – покосился на меня Петя.

– Папа говорит, что я на каблуках как этот!.. – Я кивнула в сторону уличного артиста.

Петя с интересом вгляделся в него.

– Знаешь, у него как-то лучше выходит.

– Ой-ой-ой! Можно подумать!

Поравнявшись с мимом, я сравнила наши походки. Один в один!

Длинноволосый музыкант напевал под гитару старую песню группы «Танцы минус»:

Я укутываю, убаюкиваю, Электрический свет просто выключаю. Недоверчивую и застенчивую Я укутываю, я укутываю.

Несмотря на то что с непривычки гудели ноги, настроение улучшилось. Хотелось зажмуриться от весеннего солнца и замурлыкать от удовольствия.

Мы свернули в тихий переулок, а затем в один из дворов. Решили срезать, чтобы скорее добраться до моего дома. Ну, как быстрее… Шла я с каждым шагом все медленнее, пока в конце концов совсем не остановилась. И настроение пропало. Майское солнце стало припекать. Я даже стянула пиджак.

– Снимай и туфли! – приказал Петька.

– Что? Как? – не поняла я.

– Что как? – рассердился Петька. – Залезай ко мне на спину, я тебя дотащу! Надоело на твою кислую физиономию смотреть…

– Петечка, ты ж золотце мое! – обрадованно пролепетала я, сбрасывая ненавистные дорогущие туфли.

Петька потащил меня на спине словно Медведь в коробе Машеньку. Как говорят: друг познается в беде! Я его расцеловать была готова!

Минуя пару домов, Петька остановился и произнес:

– Все! Я так больше не могу!

– Тяжело? – испугалась я. – Петька, так я сама дойду! Тут осталось-то… Вон моя хижина!

– Я так больше не могу! – упрямо повторил Петя, продолжая нести меня. – Ален, поговори с Ксеней?

– О чем? – спросила я. Хотя, конечно, догадывалась.

– О нас. С ней.

Петя замолчал. Было странно вести такой разговор, сидя на Петькиной спине. Странные ситуации – это вообще прям мое. Ни дня без них.

– И все-таки поставь меня на асфальт! – попросила я.

Петька выполнил мою просьбу. Теперь я стояла босыми ногами на нагретом за солнечное утро теплом асфальте. Мы стояли друг напротив друга. Мимо прошла пожилая женщина. Поглядев на нас с подозрением, она хмыкнула. Наверное, при таком ярком марафете, с растрепанной прической, да еще и босиком я похожа на загулявшую выпускницу.

– Ой, Петь, дай руку! Обуюсь.

Вид у Петьки был измученный. Похоже, мне предстоит тот еще разговорчик…

– Почему она все время притворяется, что ничего не происходит? – спросил он.

– А что происходит-то? – Я с трудом натянула тесные лодочки.

– Знает ведь, как я к ней отношусь…

– Может, ей так удобно? Ну а ты сам разговаривал с ней на эту тему?

– За столько лет нашей дружбы кучу раз…

– Тогда, Петечка, у меня для тебя дурные вести! Вряд ли моя беседа на нее как-то подействует… Ты же знаешь Цареву!

Туфли так сильно жали, просто караул! Я осторожно сделала пару шагов. Мамочки, больно!

Женщина, которой мы с Петькой не приглянулись, снова оказалась возле нас. Видимо, решила прогуляться по залитому солнцем двору. Ходит туда-сюда. На меня она смотрела с брезгливостью. Что ей надо-то?

– Вы читали сказку Андерсена? – громко спросила я.

– Что? – встрепенулась женщина. – Это ты мне?

– Вам! – кивнула я. – Ведьма оказалась права! Каждый шаг причиняет мне такую боль, будто я ступаю по острым ножам…

– Ты пьяная, что ли? – сурово спросила женщина. Петька тоже смотрел на меня с недоумением.

– Вот стану пеной морской, будете знать! – пригрозила я, увлекая за собой Петю.

– Горошкина, что ты там несешь?

– А чего она на меня так пялится? Будто я американский шпион…

– Вертихвостка! – донеслось нам вслед.

– Я – Русалочка! – не оборачиваясь, громко возразила я. – Так, на чем мы с тобой остановились?

– Будто ты не помнишь… – нахмурился Петька.

– Ладно! Я тебе клятвенно обещаю поговорить с Ксеней по поводу тебя!.. В ближайшее время!

Разберешь разве, что там у них происходит? С ребятами я познакомилась на первом курсе. Поначалу, конечно, решила, что они – пара. Еще бы! Всюду вместе! Ксеня мне сразу понравилась, и очень хотелось с ней подружиться. Почувствовала я в этой девчонке родственную душу! А вот Петька смущал. Казалось, я буду третьей лишней в их компании. Но как-то само собой получалось, что мы всегда садились на лекциях вместе. Забирались на самый верх аудитории, где ряды располагались амфитеатром. Все остальные наши одногруппники, жуткие зубрилы, старались сесть поближе к преподавателю. «Не самая святая троица» – это, кстати, нас так на потоке прозвали. Потому что, несмотря на нормальные оценки, мы были… ну как сказать, далеки от образцовых студентов. А если присовокупить наши с Ксеней споры на «слабо», то картинка вырисовывалась яркой.

Еще в самом начале нашей дружбы, на паре по древнерусской литературе, я выяснила, что Петя и Ксеня, оказывается, с самого детства вместе. Учились в одном классе и живут рядом. Петька, как заботливая мамочка, опекал Цареву. Я даже и не припомню особых шуточек от нашего ядовитого приятеля в ее адрес. А вот в мою сторону – хоть отбавляй. Поначалу я обижалась, пока не узнала Петю ближе. А потом научилась отвечать той же монетой. И мне – обалдеть! – жутко нравилось, как мы подкалываем друг друга. Если бы Петька в один ужасный день перестал это делать, я бы всерьез решила, что он заболел… Или обижен на меня. А мне бы этого совсем не хотелось.

Несколько раз я уже пыталась узнать у Ксени, почему она не отвечает на Петины чувства. Парень ведь неплохой. Верный, добрый. Хоть и вредный. Но Царева вечно юлила и прямо на мои вопросы не отвечала. Кажется, ей было просто удобно, что Петя при ней. Себя она позиционировала как «одинокая и независимая». Ни с кем встречаться не хотела, а над парнями, которые проявляли к ней интерес, просто насмехалась. Как-то она обмолвилась, что разочаровалась в мужчинах. Была у нее какая-то безответная любовь. А вот к кому – не знаю, и Ксеня, и Петя всячески избегали этой темы. Я надеялась, что Царева все-таки расскажет. Пора уже раскрутить подругу на откровенный разговор… А то ставит тут эксперименты. В себе бы разобралась.

В лифте я со вздохом прислонилась к стене, так как ноги меня уже не держали. Плевать, что стены грязные, а платье такое красивое… и чужое. Петька сжалился надо мной и снова взял меня на закорки. В квартиру он втащил меня, словно тяжелый мешок с картошкой. Оставалось только бросить у порога и крикнуть моей маме: «Ну что, хозяйка! Принимай урожай!»

– Аленушка! – Мама всплеснула руками. – Что с тобой?

– Мам, это нормально – делать такие неудобные утюги? – проворчала я, скидывая туфли.

– А чья это обувь? И где твоя одежда? Ничего не понимаю! Ты же утром совсем в другом ушла!

– А Алену, теть Вер, по телевизору скоро покажут! – выпалил вдруг Петька. Я с недоумением посмотрела на него. Что за чушь он несет?

– Вот правда, теть Вер, подошла к нам в торговом центре съемочная группа, говорят, мы вас на камеру переоденем и причешем!

Я непроизвольно схватилась за голову.

– Да вы что! – воскликнула мама.

Такая она у меня доверчивая, конечно. Все за чистую монету принимает. А Петька врет и даже не краснеет.

– Угу, теть Вер. Чудеса! Только потом шмотки им вернуть придется… Кругом обман!

Я молчала. С другой стороны, как маме объяснишь, что это за маскарад? А Петька не унимался:

– Про нее там сначала целый сюжет сняли! Как живет, чем дышит… Где учится. Может, для профайла и вас снимут!..

Мама открыла рот от изумления.

– Эй, сочинитель, – шикнула я. – Ты больно-то не увлекайся! Будто ты мою маму не знаешь, она ж еще беляши для всей съемочной группы нажарит…

Петька стоял с невозмутимой физиономией. Ему как с гуся вода.

– Мам, скорее всего, отснятого материала хватит! – успокоила я родительницу.

– По какому каналу-то будет передача? – крикнул из зала папа.

– По кабельному какому-то… – промямлила я. – Но дата выхода неизвестна!

– Тебе хоть сообщат? – не унимался папа.

– Обязательно!

Петьку вся эта ситуация определенно веселила.

– Нужно будет всем родственникам позвонить… – заключил из другой комнаты папа.

– И коллегам по работе сообщите! – не моргнув глазом добавил Петька.

– Конечно-конечно! – закивала мама.

Я только головой укоризненно покачала. Вот же Петька – жаба!

– Я только одного не понимаю, почему тебя сделали героиней такой программы? – искренне удивилась родительница. – Разве ж ты у нас плохо одеваешься?

Я развела руками, браслеты при этом громко звякнули. Мол, откуда ж мне знать.

– А сейчас… как елка! Много лишнего! – вынесла вердикт родительница.

– Зрители оценят, – не унимался Петька, вошедший в роль. Стоит, лыбится и на меня с превосходством поглядывает.

– Ой, мам! А Петьке нашему вообще за деньги предложили пол поменять! – сказала я в отместку.

– Чего-чего? – Мамочка чуть в обморок не упала. – И такие программы есть? Да-а, давненько я телевизор не включала…

Тут даже папа из комнаты вышел.

– А это все американцы! Капиталисты! – сурово сказал он. – Все на них равняемся…

Петька сверлил меня глазами.

– Ни в коем случае не соглашайся, Петр! – с пафосом произнес папа.

– А я че… я, конечно, нет… – забормотал Петька. – Ну, мне пора! До свидания!

Друг пулей выскочил за дверь. Меня разбирал смех, но я с серьезным лицом повернулась к ошарашенным родителям.

– Ну, что такое? Что на меня-то так смотрите? Пол в квартире поменять предложили! Школа ремонта! А вы что подумали?

* * *

После сегодняшнего спектакля, разумеется, жутко болели ноги. Я даже отказалась от ужина, потому что было только одно желание: лежать на кровати весь вечер. К тому же родители за ужином обязательно пристали бы ко мне с расспросами об этой дурацкой программе, которую выдумал Петька. Вот же подстава…

Поздно вечером у меня заурчало в животе. Я тихо пробралась на кухню, налила огромную кружку кефира и схватила со стола пачку любимого топленого печенья. Вернулась в комнату, забралась в кровать и довольно захихикала. Мама не разрешает есть печенье в постели. Конечно, ведь все будет в крошках… Но сейчас меня это мало волновало. Мне было так хорошо здесь и сейчас. Как-то я не задумываюсь о последствиях, что часто играет со мной злую шутку…

Мой старенький ноутбук долго грузился. Я грызла печенье. Вечерний майский ветер трепал светлую занавеску. Со стороны проспекта доносился шум машин.

Из задумчивости меня вывел звук эсэмэс-сообщения.

«Почему тебя нет в Сети?»

«Ужинаю!» – быстро напечатала я в ответ Ксене и потянулась за еще одним печеньем. В ноутбуке полезло какое-то очередное обновление. Оставалось только тяжело вздохнуть.

«А Петро где? Что-то он тоже не отвечает».

Я вспомнила Петькину просьбу. Эх, мне ж еще предстоит беседа с подругой. Где Петька и почему он молчит, я понятия не имела. Вообще, помимо нас с Царевой у него есть друзья-парни. Такая погода классная. Наверняка гуляет. Только я собралась написать об этом Ксене, как мне пришла новая эсэмэска. С незнакомого номера:

«Тук-тук!»

Я уставилась в экран телефона. Скорее всего, это от этого чудика из лифта. Надо же, а он отчаянный. Я‑то думала, не решится написать Грохольской. Где он и где она… Муа-ха-ха! И что это за «тук-тук»? Только зашуганный ботаник мог написать такое понравившейся девушке!

Не ответив, я перешла в папку с фотками. Наше селфи. Сама размыта и похожа на привидение. А это чудо-юдо даже в камеру от неожиданности не успел посмотреть, так и запечатлелся в профиль. От нечего делать я увеличила фотку. Черт, а он ничего, симпатичный… очень даже симпатичный. Его бы приодеть да научить себя вести… Ну, как Ксеня сегодня предлагала. Кстати о Царевой…

«Теперь и ты меня игноришь? Сговорились, что ль?»

Блин, я ж забыла ей ответить! С этим «тук-туком».

Я даже с некоторым сожалением вышла из фотопленки и опять зашла во вкладку с сообщениями.

«Понятия не имею, где твой Петька ненаглядный!;)»

Вспомнив, как выглядит чудик в профиль (и почему он засел в моей голове?), я напечатала ответ и ему:

«По голове себе постучи!»

Когда пришло новое сообщение, я в предвкушении потянулась к телефону. И даже немного разочаровалась, когда увидела, что это опять от Ксени.

«А че это он сразу мой? Кстати, прикинь, Светка спросила, как Петро в соцсетях найти!»

Так-так-так! Интересненько! Я сделала глоток кефира, вытерла ладонью белые «усы» и набрала:

«Да ла-а‑адно?!»

А чудик все молчал. Наверное, вспомнил, какая я неадекватная. А я ж просто общаться с парнями не умею…

Но нет! Он проклюнулся:

«Ты должна была спросить: кто там?:)»

Вот странный! Я хихикнула. Глянула на ноутбук. Обновлено всего на тринадцать процентов. Чтоб его…

«Сто грамм?» – уточнила я.

Ответ пришел быстро:

«А как, кстати, правильно: грамм или граммов?»

Вот чудак-человек все-таки!

Следом и от Ксени строчка:

«Так да-а‑а! При личной встрече тебе все расскажу!»

Ладно, Царевой можно и позже ответить. Глупо улыбаясь, я напечатала:

«Помидор или помидоров?»

«Полотенцев или полотенец?» – тут же спросил он. Я засмеялась. Это самая странная переписка в моей жизни.

«Ну так когда все обсудим-то?» — всплыло сообщение от Царевой. Неуемная какая!

«Давай завтра встретимся?» – предложила я. Так, еще одну печеньку, и на сегодня хватит! Грохольской нужно беречь фигуру…

О, чудик что-то прислал! Стряхнув с ночной рубашки крошки, я вновь взяла в руки телефон.

«Давай!» – написал парень.

Давай? И что ему, интересно, давать? Я еще раз просмотрела наш высокоинтеллектуальный диалог: помидоры, полотенца… и мое «Давай встретимся?». А‑а‑а‑а! Что-о‑о? Ка-а‑ак? Это предназначалось не ему! В расстроенных чувствах я откинулась на подушку. О боже!

Глава шестая

Дима

Алена долго не отвечала. Я играл в приставку, время от времени косясь на телефон, который валялся рядом на диване. Но сообщения больше не приходили.

Черт знает, что подвигло меня написать Грохольской. Наверное, пламенная речь Ярика, после того как я похвастался другу номером телефона на руке. Как и я, Ярик склонялся к выводу, что дело тут нечисто и гламурная киса оставила мне заветные цифры не просто так. Наверняка брюнетка просто развела меня, нацарапав номер кого-то другого. В общем, был здесь какой-то подвох.

Целый вечер эти цифры маячили перед моими глазами. Почему-то я не смыл сразу написанный Аленой номер. А вечером решил проверить, что это за телефон. Что за развод? Но когда на мое невинное «Тук-тук» получил в ответ сердитое: «По голове себе постучи!», сразу стало ясно, что Грохольская меня не обманула… Это действительно ее номер.

А уж после того, как она ни с того ни с сего предложила встретиться, я вообще прифигел. Эта история точно скверно попахивает. И наверное, я настоящий псих, если решил все-таки выяснить, в чем дело.

Алена по-прежнему не отвечала, а меня разбирало любопытство. Зачем был этот вброс? Может, позвонить ей? Но навязываться тоже не хотелось… Черт возьми, она правда сумасшедшая! Говорят, у таких весной как раз обострение… Что за игру затеяла? Водит бедного парня в «невинной» футболке за нос. Из-за всех этих мыслей я даже продул партию. Выключил приставку и набрал номер Ярика.

– Ты где? – спросил его, на ходу застегивая ветровку. Сил не было сидеть дома и гипнотизировать телефон. Тоже мне, интрига века! Если эта Грохольская возомнила, что я буду весь вечер дожидаться ее ответа…

– Мы сидим в «Черемухе», подваливай! – проговорил Ярослав. – Тихо-тихо! Я с Димоном говорю…

На заднем плане слышались голоса девчонок.

– Тебя тут ждут! – хмыкнул в трубку Ярик.

– Ага! Скоро буду!

Взяв с дивана телефон, я еще раз посмотрел на экран – новых уведомлений не было. Тихо вышел в коридор, включил светильник.

Из комнаты выглянула мама:

– Дим, опять уходишь?

– Проветрюсь немного. – Я потянулся за шлемом. – Суббота же! Что дома сидеть?

– Не гоняй! Я за тебя волнуюсь… Ты же знаешь!

– Знаю, – кивнул я. И добавил привычное: – Скоро буду! Люблю, целую!

Как только я выехал из подземного паркинга на черном «Дукати», меня тут же охватило непонятное чувство. Будто скоро должно случиться что-то необычное, даже грандиозное. Вряд ли это связано с Грохольской… Черт, сдалась же она мне. Подумаешь, не ответила на сообщение. Я тряхнул головой, чтобы сбить наваждение, и выжал газ на полную. Мотоцикл взревел.

Неспокойный кипучий город. Обожаю такой ритм жизни. Свет от встречных фар, много людей на тротуарах. Мне нравится эта сумасшедшая атмосфера теплых майских вечеров, когда кажется настоящим кощунством сидеть дома. Люблю скорость. Люблю, когда от первого рывка байка захватывает дух, люблю слышать, как нарастает гул мотора, люблю гнать по ночному городу, люблю, когда мимо мелькают уличные фонари, вывески, светофоры, которые уже начинают мигать, – и все это в таком темпе, будто ты катаешься на самой безумной в мире карусели.

В «Черемухе», где мы часто зависали с друзьями на выходных, было, как обычно, не протолкнуться. Уже на входе толпились парни и девушки. Хорошо, что за нами всегда был закреплен столик, чуть в отдалении от остальных посетителей. «Черемуха» – заведение, принадлежавшее Елизарову-старшему, как и еще несколько баров и ресторанов нашего города. Я припарковался и прошел мимо очереди внутрь, поздоровавшись за руку с парнем на фейсконтроле.

Ярослав сидел в окружении парочки эффектных девчонок, которых я видел впервые.

– О, братан, судя по шлему в руках, ты не пьешь? – спросил Ярик, протягивая мне руку.

Я ответил на рукопожатие и покачал головой:

– Не-а, не пью. Еще с предыдущей ночи не оправился. Как-то не тянет…

Девчонку, рядом с которой я сел, Ярик, судя по всему, закадрил уже здесь. Та сразу пододвинулась ближе и будто невзначай толкнула меня плечом. В другое время я бы, наверное, поддержал флирт, но сегодня меня почему-то это напрягло. Я вновь машинально посмотрел на телефон.

– Ждешь от кого-то сообщение? – прошептала мне в ухо девушка. – Или просто время посмотрел?

– Сообщение жду. От невесты, – зачем-то сказал я.

Несмотря на громкую музыку, Ярик это услышал. И чуть не поперхнулся:

– От невесты? Что за гон? Ты с Томочкой помирился?

– Не угадал. Грохольской написал…

Ярослав, кажется, не верил своим ушам:

– Этой психичке?

– Ты даже ее не знаешь! – Я укоризненно покачал головой, хотя сам едва сдерживал улыбку. Психичка – какое точное определение для брюнетки в зеленом платье…

– От тебя наслышан… Кстати, девчонки! – Ярослав повернулся к девушкам. – Никто не знает Алену Грохольскую? Может, где в компании тусовались или в одном универе учитесь… Вообще, Димон, странно, что мы с ней нигде не пересекались.

Ярик был не на шутку разозлен на взбалмошную брюнетку. Еще бы! Из-за нее все пошло не по его плану. Ведь Алена каким-то непонятным образом все-таки оставила мне свой номер телефона. А это означало, что он проиграл.

– В первый раз слышу! – фыркнула одна из девушек.

– Тоже понятия не имею… – поддержала другая.

– А на фига ты ей вообще написал? – удивился Ярик.

Я пожал плечами. Потому что действительно не знал. Наверное, из любопытства.

– Ты же сам говорил, что все это дурно попахивает, – уклончиво сказал я.

– То есть ты признаешь, что выиграл спор нечестно? – обрадовался Ярослав.

– А черт его знает, – сказал я. – Может, я и правда понравился ей с первого взгляда?

Девушки за столом переглянулись.

– Эй, вы о чем вообще?

Я повернулся к той, что сидела рядом со мной.

– Ты бы могла проникнуться ко мне симпатией в первую минуту знакомства?

– Ммм… – промычала девушка.

– Притом если бы ты не знала, кто он такой! Был бы одет как последний лошара, в очках и с зализанными волосами! – тут же встрял Ярик. Ценное замечание.

– Ну-у‑у… – вновь начала задумчиво девушка.

– А если бы я взял тебя за руку вот так? – Я осторожно взял ладонь девчонки и приложил к своей груди.

– Запрещенные приемчики! – заорал Ярослав, едва не расплескав содержимое бокала.

– С Грохольской мы тоже за руки в лифте держались, – сообщил я, улыбнувшись. Конечно, там все было совсем иначе, но не говорить же об этом.

– Не могу, ты меня смущаешь! – захихикала девушка, но руку свою не отняла. – И я ничего не понимаю!

– Честно? – заглянул я ей в глаза. – Признаться, тоже не понимаю.

Я отпустил ее руку и обратился к Ярику:

– Ладно, будем действовать по обстановке. Ты пока можешь не наглаживать парадный галстук для свиданки с Царевой. Нужно разобраться, что движет Грохольской…

– Ты, как обычно, само благородство! Только как ты разберешься? – хмыкнул друг.

В этот момент телефон завибрировал. Новое сообщение!

«О’кей! Тогда завтра в пять встречаемся на площади Мира. Свожу хоть тебя в приличное место, Димочка. А то, поди, совсем не тусуешься».

– А ты че засиял, как начищенный пятак? – с подозрением в голосе поинтересовался Ярослав.

– Алена написала.

– И? Ты запал на нее? – недоверчиво спросил он.

Девушка, сидящая рядом, во все глаза смотрела на меня.

– Запал? Не думаю, – ответил я, не переставая улыбаться. – Просто мне интересно, что будет дальше. Понимаешь?

Ярик пожал плечами. Его вполне устраивали две красотки под боком.

«А ты часто тусуешься?» – написал я.

Ярослав в это время уже согнал с места свою новоиспеченную подругу, сидел рядом со мной и с интересом заглядывал в мой дисплей.

«А то! – ответила Алена. – В то время как ты наверняка уже храпишь, я пью тут напитки спиртового брожения и тусуюсь с крошками…»

– С какими еще крошками? – громко спросил Ярик. Можно подумать, я сижу в голове Грохольской и понимаю, что она имеет в виду.

Я внимательно посмотрел на Ярослава. Друг, глядя мне в глаза, пару раз моргнул, словно у него от всей этой истории начался нервный тик.

– Может, с подругами? – предположил я. – Интересно, в каких местах она вообще тусуется? Ты прав, старина, почему мы ее ни разу не видели?

– Чувак, она странная! – доверительно сообщил мне Ярослав.

– Знаю, – ответил я.

– И ты, в таком случае, тоже…

Ярослав отхлебнул из своего бокала пиво. – Хотя для меня это давно уже не новость. Слушай, Димон, а может, она это… – Ярик шмыгнул носом. – Нюхает? Среди богатых девочек такие встречаются, сам знаешь…

– Дурак ты, – сказал я.

– Еще обзывается! – ворчливо отозвался Ярослав и притянул к себе одну из девчонок.

– Потанцуем?

Та сразу же ответила согласием. Пока они выходили из-за стола, я не спускал с них взгляда.

– А мы пойдем танцевать? – снова горячо прошептала мне в ухо вторая девушка. В это время телефон завибрировал.

– Давай позже! – рассеянно отозвался я, открывая сообщение. – А вообще извини. Я не умею танцевать… Это к Ярику.

– Как хочешь! – обиженно проговорила девушка и тоже вышла из-за нашего стола.

«Что молчишь-то? Видимо, на самом деле уже дрыхнешь без задних конечностей… Короче, еще хотела предупредить: чтоб на нашу встречу не смел надевать эту свою футболку!»

Конечно, футболка ее смутила. И она не хочет позориться рядом с таким чуваком. Но в таком случае зачем она вообще меня позвала? Неужели она все-таки обычная зацикленная на внешности девочка, решившая поиздеваться над закомплексованным парнем?

К нашему столику подошли двое знакомых ребят.

– А Яр где?

Я молча кивнул на танцпол.

– А ты чего грустишь? И не пьешь ничего? Типа хороший мальчик?

– Я на колесах. И мой батя не начальник Госавтоинспекции, в случае чего не отмажет…

– На меня намекаешь? – усмехнулся один из парней. – Так у твоего батяни столько денег, что отмажет тебя по-любому… Мебельный король!

За столик вернулся разгоряченный Ярослав. Поприветствовал парней и забрался на свое место.

– Сегодня точно один домой не уйду! – довольным голосом проговорил он. Затем подозвал официанта. – Принеси моим друзьям выпить! И карты для покера…

Официант кивнул и тут же удалился. За наш стол сели несколько девчонок. Одна, не церемонясь, плюхнулась ко мне на колени.

– Вечер только начинается, дамы и господа! – торжественно проговорил Ярослав. – Делаем ставки! Чем выше, тем лучше!

Я почувствовал, как в кармане куртки снова завибрировал телефон. Осторожно достал трубку. Сообщение от Грохольской. Я ведь забыл ответить на предыдущее.

«Димчик, надулся на меня, что ли? Опять молчишь! Ну, если эта футболка тебе так дорога… Можешь напялить! Я как лучше хотела. Просто не твой цветотип».

Блондинка, сидевшая на моих коленях, попыталась прочитать сообщение, но я демонстративно закрыл ладонью экран. Встретился с любопытной блондинкой глазами, отрицательно покачал головой и даже пальцем пригрозил. Та надулась и отвернулась.

Следом пришло новое послание:

«Ну?! Без обид, бро)))».

Я снова рассмеялся. Нет, я понятия не имел, что за игру затеяла Алена, но мне определенно хотелось в нее поиграть. Музыка и голоса вокруг становились все громче. Кто-то опрокинул на одну из девчонок бокал с пивом. Сначала раздался пронзительный визг, а затем дикое ржание.

Я осторожно освободился от блондинки и встал. Та снова вопросительно взглянула на меня.

– Пойду свежим воздухом подышу. Душно!

По пути к выходу напечатал Алене ответ:

«Все в порядке! Ты права, я уже сплю. Тебе отлично повеселиться! До завтра!»

* * *

Грохольская, разумеется, опаздывала. Я стоял на площади, теребя в руках букет ландышей. Не то чтобы, покупая их, я придерживался образа бедного ботаника. Мне в самом деле такие цветы нравятся намного больше безвкусных стопудовых веников из красных роз. Конечно, не все девушки ценили мой душевный порыв. Ждали от меня чего-то грандиозного, чтобы можно было потом запилить букетище в Инсту и похвастаться перед подругами. Интересно, как к ландышам отнесется Алена? Наверняка с ее кругом общения и с ее внешностью ей дарили такие цветы, что мой букетик вряд ли впечатлит. Но, может, хотя бы умилит? Это мне тоже на руку.

Я решил прислушаться к совету Грохольской и отказаться от футболки. (Надеть ее еще раз меня заставили бы только под дулом пистолета.) Взял у Ярика безразмерную толстовку с каким-то анимешным персонажем с розовыми волосами и натянул свои старые джинсы. Про гель для волос и очки тоже не забыл. Топтался теперь на площади Мира и ловил на себе удивленные взгляды прохожих. В глазах некоторых читалось сочувствие: «Бедный! Она так и не пришла…» Чувствовал себя впервые за долгое время очень глупо. Хоть я и понимал, что это всего лишь образ. И я настолько вжился в роль, что даже на секунду сам себя пожалел. А вдруг она и в самом деле не придет? Продолжит свой бесконечный розыгрыш… Бедный фрик, еще трогательные ландыши купил… Посмешище!

Я тут подумал про розы, но вообще-то не припомню, когда в последний раз приходил на первое свидание с цветами. Наверное, в старших классах, когда только начинал встречаться с девчонками. Потом как-то все само собой проходило, без официоза. Знакомство в клубе перерастало во что-то чуть более серьезное. И быстро заканчивалось.

И когда я в последний раз волновался перед свиданием, тоже не припомню. Вряд ли я запал на Алену – просто меня терзало любопытство: что же будет дальше? Я вновь ощутил себя на аттракционе. Это чувство, когда ждешь начала запуска механизма. Вот-вот полетишь так, что дух захватит. Только непонятно, куда именно тебя понесет – вверх или вниз, настолько все непредсказуемо. Я люблю экстрим. И неизвестность тоже.

Алена появилась на горизонте спустя пятнадцать минут. Она шла не спеша, оглядываясь по сторонам. Будто боялась проглядеть что-то важное. Меня, наверное. Сегодня она снова была при параде: в узких черных джинсах и нарядной блузке. Тот же макияж и прическа. И походка та же. Хотя сейчас мне она казалась еще страннее, чем вчера. – Грохольская заметно прихрамывала. Встретившись со мной взглядом, она даже не улыбнулась. Хоть бы вид сделала, что рада видеть… Алена доплелась до меня и вместо приветствия протянула:

– Капе-е‑ец! Пока доковыляла до тебя…

– Здравствуй! – хмыкнул я и протянул ландыши.

– Светлого мая привет? – улыбнулась девушка. Улыбка у нее очаровательная, конечно. Глупо скрывать. Кажется, она искренне обрадовалась скромному букету. Оценила? Это было неожиданно и приятно.

Мы стояли рядом с магазином одежды, в витрине которого маячила девушка-мерчандайзер, переодевавшая манекены. Алена, уткнувшись носом в букет, внимательно наблюдала за ее действиями. Внезапно один из манекенов развалился, нога откатилась в сторону. Девушка-мерчандайзер бросила сердитый взгляд на улицу. Мы с Аленой одновременно резко отвернулись и уставились на проезжую часть.

– Вот! – сказала Грохольская. – Вот бы мои ноги можно было так отфигачить! И ты бы понес под мышкой отдельно конечности, отдельно туловище… – Она рассмеялась

– У тебя какие-то проблемы? – спросил я.

– Угу, – кивнула Алена. И чуть тише добавила: – С головой!

Вообще, меня уже начинала умилять эта привычка девушки. Вроде как ворчит себе под нос, но так, что слышно всем, кто рядом…

– Зачем ты ходишь на каблуках, если тебе неудобно? – резонно заметил я. – Купи себе кеды!

– И в кого ты у нас такой умный? – поморщилась Алена.

– В родителей.

– Супер! Как ответил бы мой папуля: респект тебе и уважуха! А череп не жмет?

– Иногда бывает!

Внезапно Алена будто спохватилась:

– Ой, извини… Ты не подумай! Я не смеюсь над тобой. Над такими, как ты…

– Над такими, как я? – притворно оскорбился я.

– Блин! Забей!

– Нет уж, говори! – веселился я.

– Ну-у, над такими, как ты сам… и твои друзья! – Алена совсем смутилась.

– Ты знакома с моими друзьями?

– Нет, но я предполагаю, что… если у тебя вдруг есть друзья, то они такие же…

– Задроты? – уточнил я.

– Я же сказала, у меня проблемы с головой! – Алена выглядела расстроенной. – Не обращай на меня внимания! Ты очень милый! И цветы милые принес…

С этими словами Алена взяла меня за руку и повела за собой. Вскоре нас обогнали несколько тинейджеров на скейтах. Видимо, они как следует разглядели нас обоих, потому как один из них, проезжая мимо меня, на ходу показал два больших пальца. Мол, как тебе, чувак, удалось завлечь такую девчонку? Если б я сам знал… Как раз и встретился, чтобы разобраться.

Мы проходили мимо автомата с игрушками, который стоял тут, кажется, всю мою сознательную жизнь. По крайней мере сколько лет себя помню. Еще в школе я так ловко научился вытаскивать из него призы, что, наверное, если бы устраивали чемпионат, занял бы первое место. Я частенько приглашал к автомату одноклассниц, чтобы произвести на них впечатление. Потом это все подзабылось. Девчонок, с которыми я встречаюсь сейчас, уже не впечатлишь мягкой игрушкой. Это не девятиклассницы.

– Хочешь? – спросил я.

Алена остановилась и с подозрением посмотрела на меня.

– Что «хочешь»?

– Ну, хочешь, достану тебе что-нибудь отсюда? – кивнул я на автомат.

– Это же лохотрон! – воскликнула она.

– У меня получится! Честно!

Мы подошли ближе. Алена внимательно осмотрела содержимое автомата.

– Пф-ф, – фыркнула Алена. – Мягкие игрушки! Детский сад какой-то! Кому это интересно? Были б тут украшения… Ка… – Алена замялась. – Ка…

– Картье? – подсказал я.

– Ну! Или хотя бы туфли от Джимми… Джимми? – Алена вопросительно кивнула.

– От Джимми Чу? – вновь пришел на помощь я.

– Ага! – Алена широко улыбнулась. – Что нам еще, богатым и успешным девчонкам, для счастья надо?

Она мне подмигнула, а я не знал, как реагировать. Это она серьезно? Или с сарказмом?

– О’кей, не глазей на меня так! Ладно-ладно, тащи свою игрушку! Так и быть!

– Выбирай! – великодушно предложил я.

– Что? Вот прям любую? – Мне показалось, что у Алены загорелись глаза. Будто там и вправду лежали украшения с бриллиантами.

– Вообще любую! – кивнул я так важно, словно предлагал Грохольской не игрушку из автомата, а целый мир к ногам.

– Ерунда! – поморщилась Алена. – Тут хоть какую-нибудь не вытащить, а ты еще на выбор предлагаешь! Знаю я это разводилово… Сама сколько раз пробовала!

– Спорим? – без особого энтузиазма предложил я. Уже и забыл, когда в последний раз кто-то из девчонок соглашался со мной поспорить.

– Давай! – тут же протянула руку Грохольская. – А на что?

Я осмотрел улицу. Недалеко от нас суровый усатый дядька подметал территорию около небольшого продуктового магазинчика.

– Подойдешь к тому типу и предложишь свою помощь, – кивнул я в сторону дворника.

Я думал, Алена откажется, но она хитро прищурилась:

– Пф! И все? Просто предложить помощь?

– Ага! Подметать не обязательно…

– Да запросто! – Алена по-прежнему тянула ко мне руку. – В случае своего проигрыша ты сам подойдешь к этому мужику…

– Договорились! – кивнул я.

– …и, встав на колено, признаешься ему в любви! – продолжила диктовать условия Грохольская.

– Прости, что? – засмеялся я, пожимая Алене руку. В своей победе я был уверен.

– Что слышал! Чудо ты… Юдо!

Алена начала наворачивать круги вокруг автомата с игрушками.

– Вон тот бегемотик! Ха! Нет уж, губу раскатал, его легко вытащить… Сейчас-сейчас! Господи, а это кто? Страшила какой-то непонятный! Похож на мохнатую крысу… Тоже сверху лежит. Так-так, поросеночек какой милый! Жирненький! Вон под теми игрушками! Вот! Его мне давай!

– Его так его! – пожал я плечами, сбрасывая мелочь в автомат.

Грохольская внимательно следила за железной лапой, которая воинственно нависла над поросенком. Вж-ж‑ж, вж-ж‑жик! Растолкав все мешавшие на пути игрушки, лапа схватила розового свина. Спустя еще пару секунд я передавал Алене трофей.

– Не может быть… – Девушка недоверчиво взяла игрушку.

– Жирненький, – сказал я, – как ты и просила!

Она несколько секунд простояла в обнимку с поросенком, а затем протянула его мне.

– В чем дело? – удивился я. – Не нравится? Другую игрушку вытащить?

– И предать хрюшу? – воскликнула Грохольская. – Ни за что! Просто уговор дороже денег!

С этими словами Алена, все так же прихрамывая, решительно направилась в сторону сурового усатого дядьки. Даже не оглянулась. Признаться, я был удивлен таким боевым настроем.

Грохольская некоторое время о чем-то беседовала с дворником, который выглядел не очень-то дружелюбно. Я думал, она расскажет ему про наш спор, он усмехнется в свои пышные суровые усы и этим все закончится. Но нет, мужик молча протянул Алене огромную метлу. Та некоторое время разочарованно глядела на нее, затем взяла в руки и начала шаркать по асфальту. Дворник отошел к крыльцу магазина и закурил. Сначала Алена подметала нехотя, но потом вошла в раж и так активно замахала метлой, что подняла небольшое облачко пыли. Смотрелась она, конечно, сюрреалистично: на шпильках, в светлой нарядной блузке с завязанным сзади бантом, гоняющая окурки веником по тротуару. Мимо прошли две девчонки и что-то негромко сказали Алене. Она явно смутилась, весь энтузиазм сразу сдулся. Когда девчонки скрылись из виду, Алена отдала метлу мужику и с сердитым видом направилась в мою сторону.

– Тоже мне, город-миллионник! – проворчала она, забирая из моих рук мягкую игрушку и букет ландышей.

– Знакомых встретила? – Я не мог скрыть улыбку.

– Ага, девчонки с потока! – вздохнула Грохольская. – Знаешь, иногда мне кажется, что закон подлости нужно назвать моим именем… Есть законы Ньютона, а будет закон Горо… Грохольской. Мне тоже как-то яблоко на голову приземлилось…

Я рассмеялся. Алена – сама непосредственность. Давненько я так не веселился. Но вскоре мне стало не до смеха.

– Так, я ведь пообещала тебя в приличное место сводить…

– Не имею ничего против картошки фри и колы, – выразил я готовность.

– Нет-нет! – запротестовала Грохольская. – Сейчас тебе свое любимое заведение покажу… Оно здесь, за углом!

И тут я с ужасом осознал, что за углом находится…

– «Черемуха»! – сообщила Алена, ведя меня за руку по широкому проспекту. – Знаешь?

– Кажется, что-то такое слышал, – неуверенно проговорил я.

– Очень модное местечко! – довольно сказала девушка. – Часов с десяти вечера там фейсер сидит. А сейчас мы… то есть ты! Без проблем пройдешь туда!

Я молчал, судорожно соображая, как поступить.

– Только не обижайся, хорошо? – Мое молчание Грохольская расценила по-своему. – Ну не все по душе этим фейсконтрольщикам… Уж поверь, знаю! Ох, я и правда какой-то сноб, прости!

– Все хорошо! – Мне самому стало неловко из-за спектакля, который разыгрывал. Вожу хорошую девушку за нос.

Мы уже свернули за угол, когда я смог осторожно достать из кармана телефон и напечатать Ярику сообщение (Алена шла чуть впереди и, не оборачиваясь, что-то рассказывала): «Яр, спаси! Она ведет меня в Ч., предупреди персонал!» Ярик долго не отвечал, заставив меня понервничать. Не удивлюсь, если он, как обычно, пропустит мою эсэмэску. Я специально пошел чуть медленнее, будто нехотя. Алена это заметила.

– Ну ты что-то совсем плетешься! – рассердилась она. – Пойдем! Не бойся! Никто тебя там не укусит!

– Да я и не боюсь… Просто… гуляю.

Алена с подозрением посмотрела на меня и хмыкнула.

Мы подошли к красивому зданию, Алена потянула тяжелую стеклянную дверь. На пороге мы тут же столкнулись с администратором, которого я, разумеется, отлично знал.

– Добрый вечер! Добро пожаловать в наше заведение! – проговорил парень, обаятельно улыбнувшись Алене. Затем повернулся ко мне и замолчал. В его глазах читалось недоумение. Конечно, он меня узнал. Сейчас обратится ко мне по имени, и все пропало.

Глава седьмая

Алена

Я прокляла все на свете, когда снова напялила туфли. Ужасно. Просто ужасно! Каблуки придумал какой-то женоненавистник! Света со скепсисом осмотрела меня.

– Вроде ничего так! – сказала она. – Хотя подойди сюда! Прядь выбилась, поправлю…

– Сама подойди! – проворчала я, стоя, не шевелясь, у зеркала. Не до церемоний мне сейчас, уж больно туфли неудобные. И джинсы тесные. – Ты в носках…

Света вздохнула и подошла ко мне, по пути прихватив с журнального столика какую-то кисточку.

– Румяшек добавим, угу? – подмигнула она мне.

Днем мы вновь собрались в нашем штабе – Настиной квартире. Петька (аллилуйя!) уехал за город с друзьями, поэтому не пришел на очередной маскарад. Ксеня жевала мармеладных червячков, что-то читала с ноутбука и время от времени посматривала в нашу сторону.

– А как вы решили вновь встретиться-то со своей жертвой? – поинтересовалась Света, поправляя мне макияж и волосы.

Ксеня оторвалась от созерцания экрана.

– О, это, конечно, хохма! Звонит мне вечером Горошкина с выпученными глазами… – Царева продемонстрировала, с каким лицом я, по ее мнению, вчера разговаривала.

– Откуда ты знаешь, какие у меня были глаза? – резонно спросила я. – Я ж по телефону тебе все рассказывала!

– Да уж представляю! Ты вечно попадаешь в какую-нибудь фигню, а потом у тебя такое выражение лица… В последний раз мы тебя с такими глазами в «Ашане» нашли… ну, когда ты заблудилась, помнишь?

Ксеня рассмеялась. А я нахмурилась.

– Помню! Но это был канун Нового года, столько народу… – промямлила я.

– Короче! Света! Все самое интересное и нелепое только с Горошкиной бывает! И вот вчера она сама пригласила этого ботана на свидание!

– Но как?..

– Адресатов перепутала, – буркнула я.

– Ага! – расхохоталась Ксеня. – Хотела со мной встретиться… А этот парнишка, не будь дураком, сразу ответил ей! А она его жалеет еще…

– Да… – понуро согласилась я. – Как-то неудобно было сразу ему писать: это не тебе, так что извини, птица Обломинго!

– Горошкина потом звонит мне сразу, – Ксеня вновь выпучила глаза, изображая меня, – причитает: «Ксюса! Он мне написал! Сто делать?»

– Так уж и причитает! – опять встряла я. – И почему в твоем пересказе я шепелявлю?

Света внимательно нас слушала, едва сдерживая смех.

– Ну а потом, не без моей помощи, конечно, мы раскрутили ботаника на встречу! В те полторы минуты в лифте был разогрев, сегодня мы его окончательно добьем Аленкиной сногсшибательностью! – проговорила Ксеня.

– Царева, ты такая кровожадная! – покачала я головой. – А вот про сногсшибательность ты права!

Я демонстративно указала на туфли, которые мне подобрала Света. Каблук был ниже, колодка удобнее… Но все равно какие-то непривычные, неустойчивые…

– Вот с этих ног я как раз сегодня где-нибудь и шибанусь! – констатировала я. – Чем, конечно, покорю чудика.

– Упадешь в его чудиковые объятия! – мечтательно проговорила Ксеня.

– Скорее, загремлю у его чудиковых ног, – хмыкнула я.

Света уже смеялась в голос:

– Блин, мне его даже жалко! Такой напор! Что там за чудик такой? Интересно было бы посмотреть…

– Так у Аленки его фотка есть! – проговорила Ксеня, заталкивая в рот очередного мармеладного червячка. – Горошкина, дай Свете заценить твоего новоиспеченного бойфренда.

Я потянулась к сумочке с телефоном. Разблокировала экран и увидела непрочитанное сообщение.

– Ой, девочки! Уведомление пропустила! Сейчас такси уедет! Потом! Некогда!

Словно недавно оперившийся пингвин, я поковыляла к двери.

Все-таки есть плюс в этом эксперименте: везде, как царица, разъезжаю на такси. А как по-другому на таких каблучищах? Чтобы бедняге Грохольской в общественном транспорте и без того больные ноги отдавили? Не привыкла она к такому. Однако, усевшись в машину, я поняла, что рано радуюсь. Таксист оказался уж больно занудный, всю дорогу жаловался на свою жену.

– Говорю ей, ну, что тебе еще надо, Ольга? Я днями и ночами баранку кручу, чтобы у нее все было! Утюг ей новый купил, холодильник в кредит взяли… Хороший такой, трехкамерный… А она и пилит, и пилит, и пилит, и пилит…

Ну да. Запилит. Вот почему, спрашивается, такой болтливый таксист попался именно мне? В машине было душно. И солнце светило в глаза. Я вздохнула и, щурясь от оранжевых лучей, демонстративно отвернулась к окну. Но мужчину это ничуть не смутило.

– Говорит мне тут, – продолжал он, – «Олег, конец учебного года! Ты хоть знаешь, с какими оценками твои дети четверть закончат?» Я ей: «Ольга, ну какие оценки? Какие оценки?» Я что, мало сделал? Нет у меня других забот? Путевку теще купил на июнь в санаторий… Хороший такой… Отдыхать будет по программе «Здоровый позвоночник». А супруге и этого мало! И пилит, и пилит, и пилит, и пилит… Нашла к чему придраться!

Выходя из такси, я слишком громко хлопнула дверью. Непреднамеренно так вышло – нервы сдали. Таксист утомил, свидание немного пугало, а каблуки… Про каблуки промолчу, пожалуй.

Я медленно двигалась по площади, выглядывая своего чудика. Где он прячется-то? От смущения на памятник Владимиру Ильичу Ленину залез? Или в клумбе маскируется? Пару раз меня чуть не сбили скейтеры, которые гоняли здесь, словно бешеные тараканы. Каждый шаг вызывал дискомфорт, а в голове звучал голос таксиста. И пилит. И пилит. И пилит. И пилит… И я пилила навстречу своему счастью… Чудику то есть.

Дима стоял в самом конце вытянутой площади, ближе к улочке, где расположились несколько магазинов. Я рассердилась. Не мог ближе встать? Сейчас еще пилить и пилить… тьфу! А идти надо до какой-то «Черемухи», которую мне посоветовала Света Елизарова. Сказала, что это заведение ее отца. Жутко модное. Почему бы сразу меня туда не сориентировать? В первый день нашего эксперимента. Было бы меньше шансов нарваться на этого чудика. Хотя кто знает, сколько у Елизаровой в запасе таких модных местечек… Во все не переходишь.

Света даже дала мне vip-карточку постоянного клиента. С такой я точно сойду за «свою». Страшно подумать, но чем-то мне даже нравилась роль Грохольской. Конечно, я волновалась перед этим свиданием, но макияж и шмотки делали свое дело. Давно я не чувствовала себя так уверенно.

Подходя к чудику, я углядела у него в руках ландыши. И даже немного смутилась. Мне редко дарили цветы, не считая папы на Восьмое марта. Тем более такие нежные и трогательные…

И все-таки Дима стоял так далеко… Почему именно здесь? Будьте прокляты, эти каблуки!

– Капе-е‑ец! Пока доковыляла до тебя! – пропыхтела я.

– Здравствуй! – Чудик протянул мне ландыши. Сегодня он был без своей ужасной футболки. Это Ксеня по телефону надоумила меня отправить ему сообщение о том, чтобы он оставил футболку дома, сама бы я постеснялась такое предложить. Царева всерьез решила и Диму из гадкого утенка в лебедя превратить. Дима долго не отвечал на мое послание, а я все это время раскаивалась, жуя печенье под одеялом. А вдруг это единственная футболка у него? Может, он английского не знает? Может, у него такое своеобразное чувство юмора и он находит футболку забавной. В совокупности со своей неординарной внешностью. В общем, я много чего передумала вечером и, решив, что могу оскорбить чувство верующих в свою привлекательность ботанов, приписала: «Без обид, бро». И все-таки он переоделся. Что ж, толстовка, конечно, забавная. Но всяко лучше, чем вчерашний наряд… Еще б волосы в порядок привести.

– Светлого мая привет? – не смогла сдержать я улыбку, принимая цветы. Ландыши я люблю. Все-таки Дима милый. Заморочился, подготовился. Джинсы нормальные где-то нашел, кеды на нем приличные. Я представила, что, перед тем как пожаловать к нам, Света Елизарова устроила рейд и зашла сначала к чудику. И чуть не расхохоталась. Вот бы парочка была! Фантастика!

Чтобы Дима не заметил, как я веселюсь, уткнулась носом в букетик и отвернулась к большой витрине магазина. Ноги от напряжения побаливали. Сейчас немного передохну и отправлюсь на поиски неведомой мне «Черемухи». Чисто теоретически я, кажется, поняла, где она находится…

Не знаю, что уготовил мне этот вечер… Но, надеюсь, с чудиком не будет смертельно скучно.

* * *

– Вы впервые у нас? – обратился хостес к Диме. Тот был таким напряженным, что я подумала: сейчас в обморок шмякнется. От смущения, что ли? Уже хотела прийти на выручку бедолаге, но парень собрал всю свою волю в кулак и проговорил:

– Верно. Вы не могли бы провести нас к самому дальнему столику?

Хостес кивнул:

– Что ж, следуйте за мной!

Прям как страж порядка сказал.

Мы с чудиком поплелись за ним. Проходя через зал, я оглядела посетителей. Точно, тут, похоже, вся «золотая молодежь» тусуется. Народу в это время было немного, но по тем представителям, что сейчас были, несложно догадаться. Кто-то был занят беседой, кто-то погрузился в дорогие айфоны. Все модные, ухоженные. И никому не было дела до нас. Чудик, однако, весь скукожился. Бедный! Представляю, как неуютно он чувствует себя здесь, среди всех этих снобов! Ксеня затеяла очень-очень жестокий эксперимент…

– Прошу! – указал хостес на отдельный стол в глубине зала, отгороженный от остального зала резной перегородкой. А что, классное местечко! Интересно, почему до сих пор не занято? Может, чудик из разряда счастливчиков, которым всегда везет? Это я обычно сижу где-нибудь в проходе… «боковушка у туалета»…

Хостес поставил мой букет в красивую вазочку и удалился.

– Этот дальний столик… – начала я.

– Тебе не нравится? – учтиво спросил Дима, принимая меню у официанта. – Хотела сесть ближе? Прости, я просто не люблю быть в центре внимания… Еще и в таких местах.

– Нет, почему, мне здесь нравится… – пожала я плечами. А уж как я не люблю быть в центре внимания всяких избалованных мажоров…

– Ты часто здесь бываешь? – спросил Дима.

– Ну… да! – проговорила я, прячась за раскрытой кожаной папкой, на которой было выведено золотыми буквами «Меню». Я ведь уже говорила, что врать у меня не очень получается? Если бы Дима видел сейчас мое разрумянившееся лицо. – Обожаю это местечко! Тут лучше всего готовят э‑э‑э… Да все готовят здесь, в принципе, неплохо! Сносно! Сойдет, короче!

Об этом я важно разглагольствовала, не высовываясь из-за папки.

– Тогда, может, посоветуешь что-нибудь? – услышала я насмешливый голос Димы. Или мне показалось, что он надо мной потешается?

Вот же проницательный! Неужели почуял, что я здесь себя тоже не в своей тарелке чувствую. Но чем я могла это выдать, интересно? Веду себя адекватно. Разве что к моей голове прирос большой коричневый квадрат в виде папки с меню.

– Посоветовать что-то? Ой, да пожалуйста! – фыркнула я. – Начнем с салатов!

Меню было слишком близко к моим глазам, и буквы от волнения совсем поплыли… Здесь очень шумно. Музыка громкая. И вилками вокруг звенят. А‑а‑а, прекратите!

– Вот, например, попробуй! Теплый салат с курицей и копченым су… лу… сулугуни?

Выглянув из-за папки, я тут же встретилась глазами с чудиком. Похоже, у меня дежавю… мне Дима напоминал кое-кого. Лицо точно не вспомнить. Сплошные приятные ассоциации. Но если б я где-то раньше и увидела чудика, то обязательно бы запомнила. Один причесон чего стоит. Скорее всего, Дима просто похож на одного понравившегося мне парня. Глаза такие же. Янтарно-карие…

– Сулугуни – это грузинский сыр, – сказал чудик.

– Знаю! – буркнула я, прячась обратно за папку. Хотелось снова поинтересоваться у него про жмущий череп. Очки нацепил и умничает сидит.

Я пробежалась взглядом по строчкам. Так-с, из салатов встретилось только одно до боли знакомое слово: «оливье». Перевела взгляд на цену. Сколько-сколько? Серьезно? На мою стипендию здесь не разгуляешься! Что за оливье-то, там вместо гороха жемчуг подсыпали? А, кстати, интересно, кто за наш ужин должен платить? Вроде как я сама пригласила чудика сюда… Прикинула в уме, сколько денег на моей карточке… Если он не закажет какого-нибудь лангуста с шампанским или хотя бы три порции оливье, то мне хватит. А если парень решит проявить благородство и предложит заплатить за нас двоих? Как неудобно-то! В любом случае много денег лучше не тратить.

– Хотя, знаешь, я не очень-то и голодна! – равнодушно проговорила я, откладывая в сторону меню. Конечно, хотелось добавить: «Надеюсь, и ты, Димочка, тоже! Варежку тут особо не разевай… Обанкротимся!»

В эту минуту к нашему столику подошел официант.

– Определились? – спросил он, странно поглядывая на Диму. Я вообще заметила, что персонал здесь какой-то нетерпимый к… фрикам. Ну да! Дима не похож на остальных завсегдатаев этого заведения! Но вот так в открытую пялиться на него… Бедняга! Я ничего не ответила официанту. Так и замерла с выражением лица, полного сочувствия к ботанику. «Птичку жалко!»

Из задумчивости меня вывел голос Димы:

– Будьте добры нам два латте… Ты точно не хочешь есть? – Это он ко мне обратился. Я так активно замотала головой, что Настины сережки едва не отвалились. А чудик добавил: – И один морковный торт.

Торт? Я удивленно посмотрела на Диму.

– Разве девушки не любят морковный торт? – спросил он у меня с милой улыбочкой.

Я непроизвольно пожала плечами. Черт его знает, что там девушки любят… Я ж ни разу этот торт и не пробовала! Осторожно скосила глаза в сторону раскрытого на десертах меню. Так-так-так, морковный торт… Тоже, конечно, дороговато. А что у нас в стране – дефицит с морковью? Нужно им контакты бабушки оставить. У нее в погребе столько этой морковки…

– Ален? – обратился ко мне Дима. – Ты какая-то отстраненная…

Я тут же встрепенулась:

– Нет, все хорошо!

– Думаешь о тех знакомых девушках, которых встретила на улице?

Сначала я даже не поняла, о ком он… Только потом вспомнила, что, пока мела центральную площадь, мимо проплыли Попова с Агутиной. Наши шерочка с машерочкой. Вообще удивляюсь, как они меня признали в таком прикиде. Но вряд ли кто-то с потока об этом пронюхает. Попова и Агутина вообще ни с кем не общаются, кроме как друг с дружкой. Ну, даже если кому и скажут… Что с того? Подумаешь!

– Ерунда! – поморщилась я. Но опровергать его версию не стала. Не признаешься же, что все это время думала о бабушкиной моркови…

– А на каком факультете ты учишься? – спросил Дима.

Я решила, что хватит с меня глобального вранья. Почему бы Грохольской не поступить на мой факультет?

– Филфак! – быстро ответила я.

– Круто! – кивнул чудик. Ишь, какой вежливый! Что крутого в филфаке? Будто я сказала ему, что учусь на факультете космических исследований…

Нам принесли заказ. Официант еще раз покосился на Диму, незаметно для него усмехнулся и отошел. Вот жук! Не дождаться ему наших чаевых!

Я уже хотела приступить к неведомому морковному торту, но решила, что не очень вежливо будет, если не поддержать беседу.

– А ты где учишься? – спросила я. А потом так вскрикнула, что чудик от неожиданности подскочил на месте: – Хотя не говори! Сама догадаюсь!

– Попробуй! – усмехнулся он.

Я внимательно осмотрела парня.

– Ты учишься на программиста?

Уткнувшись в чашку с кофе, Дима ответил:

– Пусть будет так!

Ха! А еще кто-то фыркает по поводу стереотипов… Я обрадовалась:

– Серьезно? Я угадала?

Неопределенный кивок. Боже, да он смутился? Со мной такое впервые! Обычно это я с малознакомыми людьми жутко стесняюсь и несу всякую околесицу. Нет, я и сейчас не самый интересный собеседник, но по крайней мере не чувствую обычного напряжения. Ох, да что скрывать! Рядом с Димой я ощущаю себя мегауверенно. Прямо-таки альфа-самка! Спец по амурным делам… Будь на его месте какой-нибудь популярный парень, я бы только мычала от смущения. А тут я вроде как даже в ведущей роли…

Внезапно Дима как-то странно посмотрел мне через плечо. Он сидел лицом к залу, а я спиной. Увидел кого-то из знакомых? Хотя кого он мог тут увидеть… Своих друзей-ботаников? Смехота!

– Ты чего? – спросила я.

– Парень забавный, – сказал Дима, делая глоток кофе.

«Ну, уж, наверное, не забавнее тебя!» – со злорадством подумала я, оборачиваясь. Скользнула взглядом по странному типу в кожаном пиджаке и шляпе с широкими полями и снова повернулась к своему чудику. Хотя, стоп! Что-о‑о? Я снова посмотрела на «забавного парня», который вальяжно шел в нашу сторону. Ну Ксенька! Я ее придушу! Наверняка это идея Царевой – устроить цирк…

– Алена Грохольская! – прогремел на всю «Черемуху» Петька – он и был тем эпатажным персонажем, который привлек внимание всего заведения, и ко мне в том числе. Я готова была испепелить Петьку взглядом. И сквозь дорогой паркет провалиться в какое-нибудь подземелье, чтобы просидеть там всю оставшуюся жизнь. Я буквально сгорала от стыда! Царева же сказала, что Петька за город укатил… Видимо, чтобы усыпить мою бдительность. Зачем они все это затеяли?

Петя брезгливо осмотрел Диму и плюхнулся рядом со мной. Ну, актер, блин! Может, на «Оскар» претендует? Я просто кипела от негодования.

– Детка, ты почему мне не звонишь? – Петька склонился к моему уху и горячо прошептал: – Я соскучился по нашим жарким ночам…

Совсем обалдел? Я аж дар речи потеряла.

– Знаешь, что… – зашипела я, косясь на Диму, который смотрел на нас с нескрываемым любопытством. Не зная, что бы такого сказать, я угрожающе протянула: – Нет, зна-ешь что-о?..

– Густав! – подсказал свое новое имя Петька. По глазам я видела: брякнул первое, что в голову пришло.

– Густав! С такими придурками, как ты, я общаться не…

– Полегче, Грохольская! – оскорбился Петька. Затем перевел взгляд на Диму. – Хм, а это что за тип? Надеюсь, твой дальний родственничек… Иначе как объяснить, что ты… с ним… вместе…

Я тоже посмотрела на Диму. Тот с невозмутимым видом продолжал пить кофе. Надо же! Даже не смутился! На месте «Густава» я бы не болтала. С виду чудик не такой уж и хилый…

Конечно же, я понятия не имела, что там задумали Царева с Петькой, но меня так просто не собьешь!

– Нет, Густавчик! – покачала я головой. – Этот, как ты выразился, тип – мой новый молодой человек!

С этими словами я, глядя в глаза Петьке, нащупала на столе руку Димы, но чудик сразу убрал свою конечность, чем очень меня огорчил. Шуганый! Ну же! Подыграй! Наверное, мое лицо было полно разочарования. Спустя пару секунд Дима сам накрыл мою кисть ладонью, а затем осторожно большим пальцем погладил запястье. Неожиданно для себя я смутилась.

Петька перевел взгляд с морковного тортика на наши руки.

– А ты снова разбиваешь мужские сердца, Алена… – горько проговорил он.

Что? Какие сердца? Мужские? Под столом я как следует наступила Петьке шпилькой на ногу. Но тот никак не отреагировал, продолжая сидеть с разочарованным видом.

Затем Петька обратился к Диме:

– Послушай, чувак! Не совершай моих ошибок, не отпускай ее! Грохольская – это лучшее, что может быть в жизни любого парня…

Боже, что он несет! Я несмело скосила глаза на чудика. Стыд-то какой! А Дима продолжал с интересом посматривать на нас обоих. И руку свою не убирал.

– Вали уже! – в открытую зашипела я на Петьку. – Блин, не шучу!

Петя наконец поднялся.

– Вот так обычно и бывает, дружище! – Глядя на Диму, Петька обреченно развел руками. Затем поправил шляпу и понуро побрел к выходу. Некоторые посетители проводили Петю недоуменными взглядами. Мы с Димой молчали. А что тут еще скажешь после такого спектакля?

– Вау! – проговорил наконец чудик.

– Не обращай внимания! – быстро сказала я. – Это же Петро… сян. Петросян. Фамилия такая есть.

– Густав Петросян? – переспросил Дима.

– Угу! Странное имя, не спорю!

Свободной рукой я потянулась за десертной ложкой, чтобы попробовать торт. Признаться, мне не хотелось, чтобы чудик убрал свою ладонь. Мы переглянулись. И тут я громко расхохоталась. Дима – тоже. Смотрели друг на друга и ржали, как кони.

Густав Петросян! Нет, ну почему такая ерунда происходит именно со мной? Петьке с Ксеней лучше уже сейчас собирать чемоданы и отправляться в бега на другой континент. Потому что я их при встрече убью! Массовики-затейники!

Оставшийся вечер прошел довольно-таки мило. Без приключений. Дима оказался очень даже интересным собеседником. И никакой он не зануда, как можно было подумать, глядя на него со стороны. Весь ужин мы проболтали, держась за руки. Никто из нас так и не решался убрать первым ладонь. И мне это (о ужас!) нравилось. Странно, конечно. Сама того не замечая, я все время первой касаюсь руки чудика. Хотя знакомы мы всего ничего, и такое поведение мне несвойственно… Я уже не так волновалась, как в лифте, и касалась Диминой руки вполне себе осознанно. Сначала от этого будто пронизывало током, а потом было просто приятно. Приятно было вести его за руку по залитому вечерними солнечными лучами проспекту. Приятно было сейчас чувствовать его руку на своей. Болтать или молчать, время от времени поглядывая в большое окно на оживленную улицу. Мне хотелось, чтобы наши пальцы переплелись.

Наверное, я слишком долго пялилась на Диму, потому как в один момент он перехватил мой заинтересованный взгляд и посмотрел мне в глаза и кротко улыбнулся. В ответ я тоже широко улыбнулась. Черт! Он ведь мне не нравится? Он же – чудик! Тогда что это со мной? Да просто весна хмелит…

Идиллия прервалась, когда нам принесли счет. Дима убрал руку с моей, достал из кармана банковскую карту и быстро вложил ее в папку с чеком. Так, значит, сам решил заплатить…

– У вас есть карта постоянного клиента? – насмешливым голосом проговорил официант, глядя на Диму. Ничего-ничего! Сейчас я ему крылышки-то пообломаю! Официанту то есть.

– А то! – громко проговорила я, ковыряясь в сумке. – Вот! Пожалуйста!

Казалось, парень немного смутился, принимая у меня vip-карту. Для него это стало неожиданностью. Ха-ха-ха! Обломись, сноб!

Официанта какое-то время не было. Затем он вернулся и протянул Диме назад его карту.

– Извините, наш терминал отказывается ее принимать! – злорадно произнес он.

– По-моему, это проблемы вашего терминала, не мои! – неожиданно грубо произнес Дима. Похоже, этот вредный парень окончательно его допек. Вывести из себя такого скромнягу… И что за сервис-то такой? И как они обслуживают клиентов с vip-картой? Грохольская во мне негодовала! Тоже мне! Приличное и дорогое место…

Дима пожал плечами:

– У меня нет с собой налички!

Официант продолжал молча стоять над нами.

– Гм, – начала я. – Дим, давай я заплачу?

Раз уж такая ситуация… В уме прикинула, сколько на карте осталось денег. Кажется, должно хватить. Протянула свою карточку официанту, и тот сразу отчалил.

– Фигня какая-то! – сердито проговорил Дима.

– Бывает! – вздохнула я, отворачиваясь к окну, за которым бурлила вечерняя жизнь. Смеркалось. Вдоль проспекта зажглись уличные фонари.

Официант оказался у нашего столика неожиданно. Подкрался, словно привидение. Протягивая мне карточку, отрицательно покачал головой.

– Кажется, у нас проблемы! – сказал он.

Глава восьмая

Дима

– Мы, к сожалению, не можем принять и вашу карту! – Официант отдал карточку Алене и теперь смотрел мне в глаза, ехидно улыбаясь. – Приносим извинения за предоставленные неудобства!

Конечно, он прекрасно знал, кто я. И это жутко бесило. Интересно, что они затеяли? Алена растерянно переводила взгляд с меня на сотрудника «Черемухи».

– Какого… – Я покосился на Грохольскую, затем опять повернулся к официанту: – Что здесь происходит, чувак?

– Может, администратора позвать? – предложила Алена. – А вообще я могу до банкомата сгонять! Где-то ведь он есть недалеко? Раз-два, раз-два – и готово!

Алена активно задвигала локтями, изображая бег. Тут уж мы с официантом в унисон покосились на нее.

– Не надо никуда гонять! – разозлился я.

К нам подошел администратор.

– Вы вполне можете помыть за собой чашки, и инцидент исчерпан! – сказал он нам с Аленой.

Это ведь шутка? Ну, конечно, они меня разводят! Я выглянул из-за плеча администратора и бросил взгляд в сторону кухни. Из небольшого окошка на двери выглядывал ржущий Ярослав. Вот сукин сын! С таким другом и врагов не надо. Не поленился после моего сообщения притащиться в «Черемуху» и устроить весь этот цирк. А Алена, кажется, приняла все за чистую монету.

– Только за собой помыть? – деловито уточнила она.

– Можете еще вон за тем столиком, – нагло кивнул администратор куда-то в сторону. – Молодые люди как раз уходят. Заказывали две пасты и капучино…

Ярик перехватил мой горящий ненавистью взгляд и отправил воздушный поцелуй. Идиот.

– Может, вам еще унитазы помыть? – спросил я.

– Это уже будет лишнее! – встряла Грохольская. Затем поднялась из-за стола. – Ну, мальчики, показывайте, где у вас кухня?

Я молча смотрел на нее. Она серьезно собралась мыть посуду? Алена потянула меня за рукав толстовки.

– Давай-давай, Димулик! Услуга-то нам оказана! Надо заплатить… Не развалимся! Кстати, – Грохольская повернулась к администратору, – морковный тортик у вас отпад! Пальчики оближешь!

– Спасибо! – кивнул парень, передавая Алене поднос и составляя на него посуду. – А вы не пробовали наш фисташковый рулет?

– Не-ет! – удрученно покачала головой девушка, принимая грязные чашки. – Рекомендуете?

– Определенно!

Что, черт возьми, происходит? Может, Грохольская в сговоре с Яриком и меня сейчас попросту разводят?

По дороге на кухню я поинтересовался у Алены:

– А тебе не кажется, что все это как-то ненормально?

Грохольская тут же пожала плечами.

– Почему? Так всегда делают! Я в кино видела…

– Где? В кино? – переспросил я.

Подозрения зашевелились с новой силой. А что, если все это действительно розыгрыш? Инициатором которого выступил Ярослав. С Аленой они знакомы, и в одном лифте мы оказались не случайно, а по инициативе Яра. Алена так странно себя ведет, потому что играет свою роль. Но в чем выгода для Ярика? Ведь он, таким образом, окончательно проигрывает спор. Я ничего не понимал. Так и застыл посреди ярко освещенного помещения, куда нас провел администратор. Несколько раковин и большая посудомоечная машина. Музыка играла так же громко, как и в основном зале. Больше тут никого не было. По соседству находилась кухня. Из приоткрытой двери доносились веселые голоса, какое-то шипение, стук ножей… Кажется, я расслышал смех Елизарова. Ничего-ничего, дружище. Я тебе сейчас такую посуду намою…

– Ваше рабочее место! – усмехнулся администратор, покосившись на меня. «С тобой-то мы еще встретимся… Клоун», – подумал я.

Парень вышел, закрыв за собой дверь и оставив нас вдвоем. Алена вытянула вперед руки, разглядывая красивые кольца на пальцах.

– Как думаешь, это бижутерия? – озабоченно произнесла она.

– Ты у меня спрашиваешь? – удивился я.

Что за фигня? Это все больше похоже на какой-то развод… Еще этот ковбой в шляпе, что клеился к Алене…

– И долго вы встречались с Густавом? – спросил я у девушки, беря в руки грязную чашку. Лучше не смотреть ей в глаза, а то опять заржу. Вдруг она обидится?

– С Густавом? – переспросила Грохольская и нахмурила брови. Затем, не ответив, загремела посудой. – Как думаешь, это моющее средство можно брать?

– Да не заморачивайся ты! – поморщился я и поставил чашку на стол. Если Ярик думает, что я буду тарелки тут за кем-то намывать, он просто смешон.

Алена задумчиво вертела в руках флакон со средством для мытья посуды. Кажется, для нее это неприятная тема разговора.

– Больные отношения? – спросил я.

– Что? Ах да… Не совсем здоровые. Как и сам Густав!

– Он похож на Шерифа Вуди из «Истории игрушек»! – сказал я.

Алена звонко рассмеялась. Я тоже улыбнулся. Что ж, если все это не глупый розыгрыш и Грохольская – такая, как есть, то… у нее очень странный вкус на парней. Учитывая, с каким напором она впарила мне свой номер телефона. И этот ее бывший парень… Который выглядит очень эпатажно.

– Все-таки странно, что нас заставили мыть посуду! – звонким голосом проговорила Алена. – Ощущение, что мы чем-то насолили им… Будто нам мстят! Как думаешь, в чем дело?

Тут уж настала моя очередь притворяться шлангом.

– Музыка здесь громкая, да? – спросил я.

– Что? – не расслышала Алена. – Да, возможно! Чтоб с драйвом посуду намывать…

Она схватила тарелку и начала активно намыливать ее яркой оранжевой губкой. Я уселся на длинный кухонный стол и, болтая ногами, стал наблюдать за Грохольской. Та, подпевая группе, чья песня неслась из динамиков, продолжала тереть тарелку.

– Ты серьезно собралась все это мыть? – спросил я.

– А что еще делать с грязной посудой? – пожала плечами Алена, смывая белую пену.

Будто невзначай, я столкнул одну из чашек на пол; она со звоном разлетелась на несколько осколков. Алена вскрикнула и отскочила в сторону. Из-за музыки, закрытой двери и шума на кухне вряд ли кто-то услышал звон и Аленин вскрик.

– Тебя не зацепило? – быстро спросил я. Конечно, я задним умом крепок.

– Не зацепило! – проворчала Алена. – Но ты и правда чудик! У тебя, случайно, справки нет?

– Чего нет, того нет… – отозвался я.

Из кухни послышался хохот Ярика. Вообще он часто зависал с персоналом. Сотрудники «Черемухи» – молодые парни и девушки, с которыми всегда есть что обсудить.

– Администратор всего лишь попросил помыть за собой чашки… – сердито продолжила Алена.

Какая же она наивная! И не скажешь ей, что это розыгрыш моего друга-придурка. В том, что Алена сама в это втянута, я уже сомневался.

– А если б он попросил нас натурой расплатиться? – спросил я.

Девушка заметно смутилась.

– Ну, скажешь тоже, Димчик! Ты уж из крайности в крайность…

В эту минуту дверь открылась, и в комнате появился администратор. Он скептически посмотрел на нас и уставился на разбитую чашку.

– Что это? – кивнул он на белые осколки.

– Это раскололось мое сердце, – серьезно произнес я. – Так верил в честность людей… В дружбу. Вы когда-нибудь разочаровывались в своих товарищах… – Я сделал вид, будто читаю его имя на бейджике, хотя прекрасно знал, как парня зовут. – Анатолий?

– Ну, бывало, конечно! А сейчас я просто исполняю приказы руководства!

– Понятно, – усмехнулся я. – Ваш шеф – чудовище! Так ему и передайте… Анатолий.

Алена, замерев с тарелкой в руках, во все глаза смотрела на нас.

– Передам! – улыбнулся Толик.

– А еще он дятел, – продолжил я. – Это, надеюсь, тоже передадите?

– Над этим еще подумаю, – сдержанно кивнул парень.

Мне хотелось сказать что покрепче, но я решил не разочаровывать Грохольскую. Она и без этого выглядела растерянной.

Толик кивнул на большие настенные часы:

– Начальство дало вам пять минут домыть все и… хм… Прибраться за собой. Время пошло!

Администратор вновь вышел из комнатки, хлопнув дверью.

– Дим, ты зачем нарываешься? – спросила Алена.

– Нарываюсь? – переспросил я.

– Угу! – кивнула Грохольская. – На неприятности! Я, между прочим, знакома…

– С кем? – заинтересовался я. Неужели Алена все-таки расколется? Неужели она все-таки вступила в сговор с Елизаровым-младшим?!

– С дочерью шефа, – нехотя призналась Алена.

Ага, интересно. Значит, она подруга Светы. Вот откуда у нее карточка постоянного клиента. Потому как я никогда не видел Грохольскую в «Черемухе». Эту девушку я бы запомнил. Тогда, может, и Света задействована во всем этом спектакле? Развели меня, как лоха, заставив переодеться в жуткие шмотки Ярика, а теперь наблюдают и ржут. Кажется, у меня уже развивается паранойя.

– И давно ты дружишь с дочерью шефа? – настороженно спросил я.

– А тебе-то что? – насторожилась Алена.

Я спрыгнул со стола и встал напротив. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, словно дворовые кошки, которые не смогли разойтись. Из крана бежала вода. Я перевел взгляд на тарелку в руках Алены. Несколько пенных капель сползли и шлепнулись на пол. Одна песня сменила другую…

– О‑о! – внезапно протянула Грохольская. – Imagine Dragons! Обожаю эту группу!

Лицо Алены было таким счастливым, будто она увидела своих кумиров вживую. Глядя на нее, я не смог сдержать улыбку.

– Ох, Believer! – Алена закивала в такт песне.

Пока Грохольская наслаждалась, я быстрым шагом подошел к двери и дернул за ручку. Отлично, нас заперли…

В помещении было всего одно окно, которое располагалось довольно-таки высоко. Мне пришлось подпрыгнуть. Ухватившись за подоконник, я подтянулся, чтобы посмотреть на улицу.

– Дим, ты чего? – донесся за спиной растерянный голос Алены.

Окно выходило в тихий двор-колодец. Я разглядел большой куст сирени и желтую пустую скамейку, освещенную уличным фонарем. Толя сказал, «руководство» дало нам всего пять минут…

– Не так уж много мы и задолжали заведению, Ален. Почему мы должны мыть посуду за какими-то мажорами? Извини, конечно, если тебя задел…

– Ничего-ничего! – поморщилась Грохольская, поправляя золотые кольца на пальцах. – Мы, мажоры, знаешь ли, к такому отношению привыкшие…

Наверное, снова смеется надо мной.

Я вновь подпрыгнул и одним рывком распахнул окно. В помещение тут же проник прохладный вечерний воздух. Выразительно посмотрев на девушку, я кивнул в сторону окна.

– После такого нас стопудово больше не пустят в «Черемуху»! – покачала головой Алена.

– Точно! – согласился я, усмехнувшись. – А ты ведь еще фисташковый рулет не попробовала! Анатолий вроде бы его рекомендовал…

– Иди ты! – тут же отозвалась Грохольская, оглядываясь на дверь. – Вот же встретился мне чудик! Повезло так повезло!

Я взглянул в зеленые глаза:

– Осталось полторы-две минуты. Так что? Бежим?

Вообще-то я думал, что Грохольская, как любая девчонка, встречавшаяся до этого на моем пути, откажется от подобной авантюры. Но она быстро отложила в сторону тарелку.

– А, черт с тобой! Бежим!

Проходя мимо меня, Алена сердито проговорила:

– Ты прав, Димуля! Пусть эти мажоры выкусят!

Схватив мое запястье, Грохольская сама повела меня к распахнутому окну.

– Подсадишь? – деловито поинтересовалась она.

– А то! – тут же отозвался я.

Я помог Алене забраться на подоконник.

– Смотри, там высоко от земли, – озабоченно предупредил я.

– Ой, да ерунда! – отозвалась Алена, глянув вниз. Будто каждый день вылезала на улицу через окно. – Тут, знаешь, главное – правильно сгруппироваться.

Я хотел напомнить Грохольской о ее шпильках, но не успел. Лившаяся из колонок песня Believer стала саундтреком к нашему нелепому побегу из посудомоечной комнаты..

Алена, взвизгнув, вывалилась из окна.

Подтянувшись на руках, я быстро прыгнул вслед за Аленой.

Грохольская с отрешенным видом сидела на примятой траве и держала в руках туфли.

– Ты как? – спросил я. – Ушиблась?

– С ногой что-то! – пробормотала она. – И с туфлями запара приключилась…

Девушка пошарила рукой по траве. Из открытого окна доносилась музыка. Интересно, как скоро Ярик хватится?

– Что ты ищешь? – спросил я, глядя на Алену, которая ползала по траве.

– Каблук! – зашипела она. – Каблук, блин, отвалился и пропал!

– Пропал?

– Ну что ты сидишь. Помоги найти!

Я тоже начал ползать на четвереньках. Хорошо, во дворе никого не было, – со стороны мы выглядели странно.

– Это он? – спросил наконец я, разжав ладонь.

Грохольская выхватила у меня каблук и приложила к подошве.

– Он! Конечно! – Затем тяжело вздохнула и доверительно спросила: – Как думаешь, сколько эти туфли стоят?

Поймав мой недоуменный взгляд, девушка смутилась:

– Просто это подарок… От одного че… человека!

Внезапно, будто вспомнив что-то, Алена быстро поднялась на ноги, хромая, подошла к окну, подскочила на месте и зацепилась руками за оконный проем.

– Ты чего? – удивился я.

– Ну же! Помоги! – пыхтела Алена, пытаясь подтянуться.

– Ты хочешь обратно?

– Бинго, Димулик! Помогай!

– Но зачем?

Алена отпустила руки и приземлилась на землю.

– Ну как же? – воскликнула она. – Там же ландыши мои! И поросенок!

Я во все глаза уставился на Грохольскую. Она серьезно?

– Поросенок? – переспросил я.

– Жирненький! – вздохнула Алена. – На диванчике остался! Я с этими грязными тарелками совсем про него позабыла…

Где-то вдалеке послышалась полицейская сирена. Забавно было подумать, что блюстители порядка отправились за нами в погоню. А что? Злостные нарушители: не заплатили за кофе с тортиком, разбили чашку, устроили дерзкий побег, после которого Энди Дюфрейн, чувак, бежавший из Шоушенка, просто нервно курит в сторонке.

– Хочешь, я тебе новую игрушку достану из автомата? – предложил я.

– Ой, ничего ты не понимаешь! – сердито откликнулась Алена.

Она чуть не плакала, до того была расстроена. Признаться, я даже растерялся. Неужели из-за какой-то мягкой игрушки можно так огорчиться? Алена шмыгнула носом. Я смотрел на ее красивый профиль Захотелось ее пожалеть. Провести рукой по волосам. Или просто коснуться плеча. Но я сдержался. Вокруг стоял сладкий запах сирени.

Алена взглянула на экран телефона и тяжело вздохнула:

– Мне домой пора! Завтра к первой паре, а я еще к семинару не подготовилась…

Я тоже достал из кармана толстовки телефон:

– Назови адрес, я тебе такси вызову!

– Что ты! – запротестовала Алена. – Я сама… У меня тут приложение специальное есть.

Я посмотрел на окно, из которого мы вылезли. Оно было по-прежнему открыто. Горел свет, играла музыка. Даже если пропажу уже обнаружили, то на нас с Грохольской попросту забили.

Я поднялся с травы и протянул руку Алене. Грохольская захромала к арке.

– Ох, е‑мое! – покачала она головой. – Не проходит!

– Нога?

Алена поморщилась и кивнула.

– Куда такси подъедет? Тут двор, закрытый для машин…

– К автобусной остановке на проспекте. – Алена нагнулась и стала осматривать лодыжку.

Я присел на корточки и осторожно потрогал ее ногу.

– Ты в этом что-то понимаешь? – раздался голос Алены.

Я задрал голову и виновато улыбнулся:

– Если честно, ни черта…

– Это не вывих, растяжение! Точно знаю!

– Тебе надо к врачу!

– Такси подъехало…

– Я тебя донесу. – И тут же подхватил Алену на руки. – Держись за меня!

Грохольская послушно обвила руками мою шею. Я бережно держал ее.

– Знаешь, это я во всем виновата! – проговорила Алена, когда я нес ее через освещенный тихий двор.

– Во всем? – покосился я на девушку. Неужели сейчас признается в том, что помогала Ярику выиграть спор?

– Угу! Это из-за меня терминал не работал. Там, где я, обязательно какая-то фигня случается!

– А, ты об этом…

– Точно тебе говорю! Еще и каблук сломала.

– Просто ты неправильно сгруппировалась! – улыбнулся я.

Краем глаза обратил внимание, как Алена внимательно смотрела мне в лицо. Я непроизвольно нахмурился. Хотелось поправить съехавшие с носа очки, но не было возможности.

Выйдя на шумный проспект, мы сразу увидели такси.

– Вон моя машина! – кивнула Алена.

Я распахнул заднюю дверь.

– Это были самые странные выходные в моей жизни! – прошептала Алена, когда я помогал ей устроиться на сиденье. В салоне было темно, негромко играла музыка. До меня долетел еле уловимый запах духов. Я внимательно осмотрел лицо девушки. Большие зеленые глаза. И губы так близко. Мне захотелось поцеловать Алену.

– Аналогично! – сказал я, выпрямляясь.

Пока не выясню, связана ли Грохольская с Яриком, точно не буду предпринимать активных действий. Черт, почему все так непросто? Вечно ввязываюсь в сомнительные истории…

Я захлопнул дверь. Алена еще какое-то время смотрела на меня из окна машины. В стекле отражались блики фонарей и рекламных вывесок. Такси тронулось с места, девушка отвернулась. Я проводил взглядом машину. Вскоре машина затерялась в десятках красных габаритных огней.

Сняв очки, я натянул на голову капюшон и, засунув руки в карманы, побрел обратно в «Черемуху».

* * *

– Вы впервые у нас? – услышал я во второй раз за вечер. – Классная, кстати, толстовка! Где взял?

– Да пошел ты… – со смехом проговорил я, протягивая руку Толе. – Где это чудовище?

– Не понимаю, о ком ты! – так же смеясь, ответил Толик.

– Лохматое такое, долговязое! – начал описывать я.

– Дим, перестань он ведь как бы мой начальник! – укоризненно покачал головой Толя.

– Насяльник! – передразнил я и услышал громкий хохот Ярика. Облокотясь о барную стойку, он о чем-то весело беседовал с официанткой и бариста. Вечером в воскресенье в «Черемухе» было не так многолюдно, как вчера.

– Елизаров! – гаркнул я, перекрикивая музыку.

Оглянувшись и увидев меня, Ярослав ринулся в глубь зала. Я помчался за ним. Некоторое время мы носились между столиков под недоуменные взгляды посетителей. Наконец Ярик с диким хохотом добрался до нашего загончика и плюхнулся на диванчик.

– Все, чувак, сдаюсь!

– Ну ты и подонок! – проговорил я, усаживаясь напротив. Даже не верилось, что всего каких-то сорок минут назад мы были здесь с Аленой. Держались за руки…

– Уж и разыграть нельзя, – веселился Ярик. – Заплати за разбитую чашку, кстати!

– Это ты давай плати за причиненный моральный ущерб!

– Я же вас это… сблизить хотел!

– Сблизить? Ты думал, мы как в мультике будем посуду намывать, передавая друг другу тарелки, а потом вытирать их махровым полотенчиком?

– Нет, почему же, – снова заржал Ярик. – Такая интимная обстановка… Может, вы бы вообще там… – Ярослав поиграл бровями: – Шпилли-вилли? Мы бы вам не мешали.

– Шпилли-вилли? – удивился я. – Кажется, ты смотришь слишком много порнухи. Завязывай! За кого ты Алену принимаешь?

– Я твою Алену знать не знаю! Второй раз в жизни видел! И то мельком…

Я с подозрением посмотрел на друга.

– Так уж и не знаешь?

– Клянусь! – заверил меня Ярослав.

– Странно, потому что, как выяснилось, Грохольская – приятельница Светы.

– Да ладно… – вполне искренне отозвался Ярик.

– Это точно для тебя новость? – все еще не верил я.

– Конечно! Знаешь, сколько у Светки приятельниц… Она со всеми дружит! – Ярик хмыкнул. – Надо будет поспрашивать у сеструхи, что за Грохольская. Где она вообще, вся такая упакованная, от нас пряталась?

– Поспрашивай, – согласился я.

Правда, откуда Грохольская свалилась на мою голову? Да, она мне сразу понравилась. Но если поначалу я думал о ней вскользь, то теперь она почему-то заняла все мои мысли.

Я вспомнил, как девушка то и дело касалась моей руки. Вспомнил, как ловил на себе ее заинтересованный взгляд. Такое у меня, конечно, не впервые, поэтому сомнений не было – я ей действительно нравился.

– Поклянись, что ты незнаком с Грохольской и это не твоих рук дело! – серьезно сказал я, глядя в глаза другу.

– Чего? – возмутился Ярик. – Ты с ума сошел? Конечно, незнаком! Мне самому интересно узнать, кто она такая… Поэтому – клянусь! Димон, а че ты такой довольный сидишь?

Я продолжал молча смотреть на Ярослава и улыбаться.

– Блин, братан, а че за коварная улыбка-то?

– Клянешься? – переспросил я.

– Да пошел ты… – начал сердиться Ярослав. – Сто раз сказать? Кровью расписаться? Душевнобольной!

– Обещаю, я вам с Ксюшей Царевой устрою самый лучший романтик в жизни… Навсегда запомнишь!

– Хочешь сказать… – начал Ярик.

– Да! Да! Да! – не переставал улыбаться я, не понимая, что меня обрадовало больше: выигранный спор или то, что я небезразличен Алене. – Я ей нравлюсь, дружище! Нравлюсь! Вот в этом во всем. – Я стянул с головы капюшон, указывая на дурацкие зализанные волосы. – В самом деле нравлюсь! Такой, какой есть! Без денег и статуса, с этой прической, в нелепых мешковатых шмотках…

– Братан, – охладил мой пыл Ярик. – Но ведь на самом деле ты не такой.

Глупая улыбка тут же слетела с моего лица. Я безумно хотел продолжить общение с Грохольской. А ведь настанет момент, когда придется сознаться в том, что все это – просто глупая шутка…

В эту минуту к нашему столику подошел Анатолий. Он поставил на стол поднос с двумя чайными приборами, затем выудил из-за спины мягкую игрушку.

– Кажется, вы со своей дамой кое-что оставили! – засмеялся парень.

Я тут же протянул руку к поросенку. Ярик усмехнулся:

– Мягкая игрушка на свидании? Димон, серьезно, сколько тебе лет? Пятнадцать?

– Дурак, ты ничего не понимаешь! – повторил я со смехом слова Алены.

Глава девятая

Алена

Я тихо открыла входную дверь и вошла. Из большой комнаты доносился звук телевизора. Родители, как всегда, проводили воскресный вечер за просмотром фильма. Вот и славно. Хромая, отправилась прямиком в ванную комнату. Нужно скорее снять с себя шмотки Насти и переодеться в домашнюю одежду.

– Аленушка, как погуляла? – донесся из комнаты голос мамы.

– Хорошо, ма! Хочу ванну принять… – крикнула я, сжавшись. Ох, лучше мамочке не видеть меня. Вряд ли ко мне снова подошла съемочная группа и предложила переодеться… Но тут мама засмеялась – видно, уже забыла про меня за своим фильмом. Я с облегчением выдохнула, потом вспомнила про каблук. О‑хо-хо… Ладно, можно в починку отнести. Чтоб я еще раз нацепила туфли на каблуках? Ну уж нет! Так ведь можно и без ног остаться… даже не учитывая, что я сиганула из окна престижного заведения. Куда меня больше никогда не пустят. Ну и ладно. Можно подумать, я туда ходила. А то, что каблук сломала, – да с кем не бывает. Мой внутренний голос тут же со злорадством подсказал: «Такое, милая Горошкина, бывает только с тобой!»

Я не пожалела пены. Вылила полбутылки и, не дождавшись, пока наберется полная ванна, юркнула в теплую воду. Закрыла глаза, и передо мной тут же нарисовался профиль Димы. Я вспомнила, как парень нес меня до такси, и покраснела. Чудик оказался на удивление сильным. Помнится, в старших классах на «Веселых стартах» мне достался в партнеры Валя Косоруков (говорящая, кстати, фамилия). Подхватив мое бренное тело на эстафете, он пыхтел и жаловался. А потом уронил меня практически на самом финише. Растянулись мы вдвоем, под общий хохот всей школы. До сих пор стыдно!

Я в мельчайших подробностях вспоминала лицо Димы. До чего ж он, оказывается, симпатичный! Наверное, сам об этом не догадывается… Раз не использует свою внешность, скрываясь за этими нелепыми вещами и прической. Какие же у него пушистые ресницы… какой нос… губы… И, самое главное, цвет глаз. Эй, Горошкина, ты что, на чудика запала? С той первой встречи в лифте так мало времени прошло… Разве такое возможно? Я простонала и скрылась под шапкой пены.

Как только я вышла из ванной в длинном банном халате с полотенцем на голове, мама снова выкрикнула из комнаты:

– Ален, там у тебя телефон разрывается!

Шлепая босыми ногами по ламинату, я направилась к себе. Сердце громко стучало. Может, чудик? Но нет, на экране высветилось несколько пропущенных звонков от Ксени. И сообщение: «Ну, ты где? Родители еще не спят? Мы заскочим на минутку!»

Я с задумчивым видом посмотрела в окно, за которым было уже совсем темно. И тут же в дверь позвонили.

– Это ко мне! – предупредила я.

На пороге стояли Ксеня и Петька. Нарисовались, голубчики! Сейчас я из вас всю душу вытрясу! Что это такое в «Черемухе» было? Я чуть под стол не упала в состоянии шока…

– А, это вы! – обиженным голосом произнесла я. – Заходите!

– Ален, кто там? – спросила мама.

– Да это Ксеня и… – Я красноречиво оглядела Петьку с ног до головы. – И Густав Петросян!

– Петросян? – переспросил Петя.

– Густав? – удивилась Ксеня.

– Кто-кто? – выглянула в коридор мама. – Опять меня разводишь? Что вы задумали? Добрый вечер, ребята!

Петька с Ксеней растерянно кивнули в ответ.

– Это новый Петькин псевдоним! – сердито проговорила я, глядя парню в глаза. – Он у нас теперь кантри-певец! Где твоя шляпа, Густав?

– Ален, ты что несешь? – прикинулся дурачком Петя.

– Ладно, вы тут сами разбирайтесь! – хмыкнула мама, привыкшая к нашим «странностям».

Мы прошли в мою комнату. Петька с Ксеней сели на краешек кровати. В большом банном халате и с полотенцем на голове я нависла над ними, словно белое облако.

– Ну и? – начала я. – Что это за фигня была в «Черемухе»? Это, Царева, конечно, твоя идея?

– Конечно, моя! – с вызовом ответила Ксеня. – Это же тебе во благо!

– В какое такое благо, Царева? – прищурилась я. – Чтоб я там от сердечного приступа откинулась? При виде этого… Густава?

– А почему Густав‑то? – удивилась Ксеня.

– У Петьки спроси! – буркнула я.

– Что первое пришло в башку, – ответил задумчиво Петька, погрузившись с кем-то в переписку.

Ксеня вздохнула:

– Понимаешь, Ален, мы хотели показать твоему… хм, ухажеру, что ты интересна…

– Кому? – перебила я. – Чипу из «Чипа и Дейла», которые на помощь спешат?

– Петька старался одеться максимально модно! – укоризненно сказала мне Ксеня, а друга постучала по плечу в знак ободрения. Но Петя никак не отреагировал. Он с дурацкой улыбкой продолжал кому-то строчить послания.

– Что ж, если для вас это максимально модно… – проворчала я. – Даже мой чудик более стильно выглядит, чем этот Густав! Лучше б к Свете обратились, она бы Петьку нормально приодела…

Ксеня помрачнела:

– Достаточно с него и этого наряда!

– Петь? – позвала я друга. – Алло? Ты с нами!

Я пощелкала перед его носом пальцами, но Петька, кажется, не заметил. Я пожала плечами. Ничего, Густава я вам еще припомню! Будете знать, как ставить меня в неловкое положение… Будто я и без этого не попадаю в передряги.

– И давно такое с нашим пациентом? – спросила я у Ксени.

Царева только обреченно рукой махнула.

– Мы сюда приехали на машине, Петро у папы на вечер тачку взял. Так на светофоре пару раз «зеленый» прозевали, потому что он в телефон пялился…

– Белобрыс он и кудряв, – начала я, поглядывая на Ксеню.

– И высокий, словно шкаф! – подхватила подруга.

– Темнобров и моложав… Петросянчик наш Густав! – заключила я.

Петька усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана.

– Так, ну все! – рассердилась Ксеня, отбирая у друга телефон. – С кем ты там переписываешься весь вечер? Даже на стишки не реагируешь!

Царева вскочила на ноги, заглядывая в экран. Петя поднялся следом, пытаясь забрать телефон.

– Ты одобрил Светкину заявку в друзья? – воскликнула Ксеня.

– Верни! – потянул длинные руки за смартфоном Петя.

Царева спрятала смартфон за спину.

– Отдам только после урока! – строго сказала она, словно учитель. – Перейдем к обсуждению нашего ботаника!

– Да че его обсуждать? – разозлился Петька.

– Как прошло ваше свидание? Рассказывай! – Игнорируя Петю, Ксеня уселась обратно на кровать.

– Ну-у, – протянула неуверенно я. – Если не считать Густава…

– Это мы уже поняли! – поторопила меня Царева.

– Если не считать Густава, – продолжила я, – и‑и‑и того, что нам пришлось мыть за собой посуду… Потом мы еще разбили чашку, и я выпала из окна… И подвернула ногу. И каблук сломала на Настиных туфлях… Вот. Если всего этого не считать, то все прошло круто!

Я, улыбаясь, кивнула собственным словам. Петька и Ксеня странно уставились на меня.

– Горошкина, ты ведь сейчас сочиняешь? – медленно спросила Ксеня.

– Зачем мне что-то сочинять? – удивилась я. А потом заверила Цареву: – Я готова заплатить за ремонт обуви!

Петя и Ксеня переглянулись.

– Клянусь! – проговорила Царева. – Иногда мне хочется на денек стать тобой, чтобы понять, как ты все эти приключения находишь…

Я растерянно пожала плечами. А что тут скажешь? Это ведь все как-то само собой получается…

– А твой чудик как?

– Нормально, – ответила я, пытаясь скрыть улыбку.

Ксеня посмотрела на меня с подозрением:

– Слушай, дорогая моя, по-моему, ты уже рассиропилась!

– Что ты имеешь в виду? – сделала я невозмутимое лицо.

– Разок сходила с парнем на свидание… И сразу поплыла. Ты что, в ботаника влюбилась?

– Нет! – возмутилась я. – Нет, конечно!

– Или во всем виновата твоя жалостливость…

– А чего ботана жалеть-то? – вклинился в разговор Петька. – Видел я твоего чудика близко, не сказал бы, что у него какие-то проблемы в личной жизни. Как он по-свойски твою руку заграбастал…

Петя хмыкнул. А у меня от смущения щеки запылали.

– Горошкина, это правда? – спросила Ксеня.

– Ну… да! У меня какой-то немного нетипичный ботан, – нехотя согласилась я. – Иногда он меня очень удивляет своими поступками.

– Крейзи ботан, значит! Эх, его бы, конечно, приодеть… – мечтательно проговорила Ксеня.

– Что у тебя за мания всех переодевать? – удивилась я. – Иди выучись на стилиста! Петьку ты вон уже превратила в Густава!

Я захохотала, вспомнив эпатажный наряд друга.

– Петро сам так приоделся! Очень брутально, по его мнению! – закричала Ксеня. – А вообще подумай над моей идеей предложить чудику помощь по смене имиджа… В крайнем случае Свету подключим… Она в этом больше нас шарит!

Царева поморщилась, достала из кармана Петькин смартфон и бросила его на кровать:

– И ответь ей уже! Жужжит и жужжит! Надоела!

Петя тут же подхватил смартфон и как зачарованный вновь уткнулся в экран. Мне хотелось перевести тему разговора, и я произнесла:

– Вы готовились к семинару по зарубежке?

– А я завтра не пойду на эту пару, – важно заявил Петька.

– Это еще почему? – встрепенулась Ксеня.

– А что там делать? Допуск к зачету я уже получил… К тому же у меня в это время дела!

– Какие еще дела? – не унималась Царева.

Вместо ответа Петька открыл очередное сообщение.

– У тебя, Ксень, тоже есть допуск? – обреченно спросила я.

– Мне Лидия Ивановна вообще автомат обещала! – похвасталась Царева. – Поэтому и я прогуляю. У меня де-ла!

Последнее слово Ксеня специально произнесла по слогам, но Петя не обратил на это никакого внимания. Хотя обычно заваливал Цареву вопросами. Подругу это напрягло, что было заметно.

– А у меня ни допуска, ни тем более автомата! – вздохнула я. – Придется на семинар тащиться. А готовиться к нему так неохота…

Я демонстративно зевнула.

– Ой, да не парься! – махнула рукой Царева. – Там «окно» перед зарубежкой будет, успеешь подготовиться!

– Ой, верно!

Петька приложил к уху телефон, а затем виновато посмотрел на нас:

– Света голосовое прислала! Короче, Ксюх, я тебя в машине жду!

С этими словами он быстро вышел из комнаты.

– Хорошо! – выкрикнула подруга и резким сердитым движением поправила очки.

– Ксень, все нормально? – спросила я.

– Все просто чики-пуки, Горошкина!

– Мне кажется или тебе не нравится, что Петька со Светой общается?..

Царева наигранно фыркнула:

– Мне-то что? Пусть хоть с папой римским переписывается!

Я скрестила руки на груди.

– Ну-ну…

Царева как-то отстраненно посмотрела на меня и тоже двинулась к выходу.

– Доброй ночи! – буркнула она.

– Да стой же ты! – схватила я Ксеню за руку.

Поверить не могу! Еще вчера Петька просил меня поговорить с Царевой по поводу их отношений, а сегодня такое творится…

– Ты, Ксенька, конечно, сердишься! – покачала я головой.

Подруга удрученно посмотрела на меня:

– Думаешь, он заметил?

– Петька-то? Да он сейчас не обратит внимания, даже если из космоса летающая тарелка приземлится на его соломенную голову! Ксеня, неужели Петька тебе все-таки нравится?

– Не в этом дело! – поморщилась Ксеня. – Не симпатизирует мне этот возможный тандем! За Петьку волнуюсь… Ты просто не знаешь Елизаровых…

– Они людоеды? – со смехом предположила я. – Вампиры? Как Каллены!

– Угу, а Петька – Белла Свон! – захихикала Ксеня. – На самом деле зря смеешься! Елизаровы могут быть очень коварны…

– Но ты же столько лет дружишь со Светой! – удивилась я.

– В плане дружбы у меня претензий нет, а вот в отношениях…

Ксеня замолчала.

– Я чего-то не знаю? – спросила я.

– Мне пора! Петька ждет внизу! До завтра! – Царева быстро чмокнула меня в щеку. – Закрой за мной дверь!

Проводив Ксеню, я еще некоторое время простояла в коридоре, прислушиваясь. Родители, похоже, уже легли спать. Ну и что это было? Ксеня все-таки ревнует Петю? Или действительно боится, что коварная Света Елизарова разобьет нашему белокурому другу сердце?

Сама я долго не могла уснуть. Казалось, что в комнате слишком душно. Некоторое время рассматривала черное незашторенное окно. На кухне еле слышно гудела посудомойка. Я потянулась к телефону и посмотрела на экран. Новых сообщений нет. Ворочаюсь я уже сорок минут. А завтра к первой паре…

Я поднялась с кровати, на цыпочках подошла к окну и открыла его настежь. Теперь гул посудомойки сменил лай дворовых собак. Машины на проспекте в этот час проезжали редко.

В комнате стало намного свежее. Я решила, что теперь точно усну, но по-прежнему продолжала ворочаться. Снова посмотрела на часы, проверила сообщения… Ничего. Дима, наверное, уже давно дрыхнет, ему и в голову не пришло, что я тут мучаюсь от бессонницы! Вот уж воистину чудик! Разве сложно было за вечер хоть словечко прислать? Сразу видно, что в нашей женской психологии он совсем не разбирается и опыта общения с девчонками у него – ноль.

Я так рассердилась на чудика, будто он был виноват в том, что я не могу уснуть. Зажмурилась сильно-сильно, так, что засверкали звездочки. Открыла глаза и… нащупала телефон. Нет, ну невозможно же! Знаю-знаю, первой строчить – не комильфо. Тем более так поздно. Но по-другому я просто не могла!

«Спишь?» – написала я.

Дима ответил спустя несколько секунд:

«Уже нет!»

Я надулась. Впрочем, именно такого ответа я и ожидала. Чудик не был бы чудиком, если б вдруг написал: «Не сплю. Все время думаю о тебе!» Представив себе такое сообщение, кажется, я даже немного покраснела.

«Тоже не сплю!» – быстро натюкала я, отправила сообщение и уставилась в потолок, по которому пробежал свет от фар.

«Я это понял;))» – ответил Дима. И следом отправил еще одно послание: «Обо мне думаешь?»

Тут уж я задохнулась от возмущения! В моих мыслях все было совсем по-другому! И вообще, это Дима должен был первым мне написать!

«Да!» – честно призналась я. И приписала: «Думаю, какое же ты все-таки чудиковище!»

«А я думаю, какая же ты все-таки красивая!» – пришел тут же ответ. Надо же, как непосредственно! Хотя, будь на месте Димы какой-нибудь мачо, фраза показалась бы мне слишком банальной. Но от чудика это прозвучало искренне и трогательно. Наверное, ему пришлось набраться смелости, чтобы отправить мадам Грохольской такое… Я негромко рассмеялась, уткнувшись в подушку. «Красавица и Чудиковище» – чем не начало истории о красивой и искренней любви?

Ой! Любви? Я испугалась собственных мыслей.

«Спокойной ночи!» – быстро набрала в ответ.

«Спокойной! Кстати, твой поросенок у меня в заложниках! Условия выдвину позже!»

Что? Дима рискнул вернуться в «Черемуху» за моей игрушкой? Честно, я была поражена. Чуть телефон из рук не выронила (который приземлился бы мне прямиком на нос).

«Хорошо! Но если с его спинки упадет хоть одна щетинка…» – в рифму предупредила я «шантажиста».

В ответ Дима прислал ржущий смайлик. А я, улыбаясь, закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

* * *

Мы вышли из залитой утренним солнцем аудитории в прохладный темный коридор. Пропустив вперед спешащих в столовую одногруппниц, я остановилась у доски с расписанием. Зевнула и сладко потянулась.

– Горошкина, ты хоть рот прикрывай! Сейчас весь университет проглотишь! – проворчала Ксеня, вслед за мной также не в силах сдержать зевок.

– Ничего не могу с собой поделать! – пожаловалась я, подтягивая лямку рюкзака. – Проснулась в шесть утра, накопировала какую-то первую попавшуюся фигню на флешку, сейчас в «окно» буду разбирать… читать… читать…

Я с блаженством закрыла глаза.

– Что, Аленка, спишь на ходу? – раздался веселый голос Петьки над ухом. – Кто еще валит с зарубежки?

Ксеня подняла руку.

– Я тоже сегодня плохо спала! – сообщила подруга. – Пойду отсыпаться… Петро, а ты сейчас в какую сторону? Домой?

Петька замялся:

– Ну, не совсем…

Ксеня нахмурилась.

– А куда?

– Тебе-то какая разница?

Так, похоже, сейчас начнутся разборки. Что не очень-то похоже на моих друзей. Вообще Ксеня с Петькой редко ругаются. Все чаще со мной по очереди дискутируют.

– Спросить уже нельзя? – встрепенулась Царева.

– Если тебе так интересно, я встречаюсь со своим приятелем и его девушкой! Они меня позвали в кино! Приятеля зовут Денис Усманов, двадцать лет, учится на физкультурном…

– Ой, а что это за анкета из «Давай поженимся»? – встряла я. – «В свободное время предпочитает вышивать крестиком. Денис предупреждает, что его избранница должна уметь…»

– Его избранница – Лена! – перебил Петька, игнорируя мой монолог. – Она учится на том же факультете…

– Все, хорош дурака валять! – поморщилась Ксеня.

В этот момент Петька так оглушительно свистнул, что у меня чуть барабанные перепонки не выскочили…

– Совсем ку-ку? – рассердилась я. – Прямо в ухо!

– А вот и Денис! – расплылся в улыбке Петя. – Дэн!

В конце коридора стоял коренастый парень с короткой стрижкой, он держал за руку высокую рыжую девушку.

– О, моя королева! – насмешливо обратился к Ксене Петька. – Нет! Царица! Могу ли я пойти со своими друзьями…

«Царица» Царева только рукой махнула, не дав Пете договорить.

– Чеши на все четыре стороны!

– Премного благодарен! До завтра, Горошкина! – Петька на прощание треснул по моему рюкзаку так, что я, подавившись очередным зевком, подскочила на месте.

Когда белобрысая голова скрылась в толпе студентов, я обратилась к Царевой:

– А если бы он с ней сейчас встретился?

– С кем – с ней? – Ксеня нарочито внимательно уставилась в расписание.

– С Ларисой Гузеевой! – рассердилась я. – Со Светой Елизаровой, с кем еще!

– По-моему, мы вчера уже беседовали на эту тему! – Царева нахмурилась и поправила волосы. – Пошли уже на улицу! Тошнит от этого универа, скорей бы каникулы…

Она схватила меня за руку и практически силой потащила в противоположную от расписания сторону.

На крыльцо мы вышли вместе со звонком – до этого не могли разойтись в дверях с опаздывающими на пару студентами.

– Вот же народу не терпится получить знания! – проворчала Царева.

– Что, с подушкой не терпится поцеловаться?

– А тебе – на семинаре с блеском ответить, – подколола меня Ксеня.

– Ой, не напоминай! – вздохнула я. – Меня в этом семестре практически не спрашивали, еще и пропусков много… Точно сегодня отвечать придется!

– Готовься! Время есть! – напутствовала меня подруга. – Кто там у нас сегодня? Госпожа Бовари?

– Угу, Флобер! – обреченно кивнула я. – Психологический портрет Эммы…

– «Мадам Бовари – это я!» – процитировала Ксеня, беспечно топнув ногой перед собравшимися посреди тротуара голубями. Очки подруги тут же съехали с носа, а стая серых птиц с громким гулением взмыла в небо. – Проводишь до остановки?

Я кивнула:

– Пойдем! Как раз по пути зайду за кофе навынос. Возьму большой стакан… И булочку. Таку-у‑ую огромную! – Словно рыбак, хвастающийся уловом, я раскинула в стороны руки, демонстрируя размер выпечки. Царева отпрянула в сторону.

– Эй, ты полегче!

Проводив Ксеню до остановки, я зашла в небольшую кондитерскую, купила кофе с булкой и отправилась в сторону сквера. Несколько зеленых аллей с симпатичными белыми скамейками находились недалеко от корпуса, где проходили занятия у нас, гуманитариев.

В час, когда большинство студентов были на занятиях, я без труда отыскала свободную скамейку и с блаженством плюхнулась на нее. Несмотря на то что сегодня я была в любимых черных «конверсах», нога по-прежнему немного побаливала. Солнышко припекало. Я быстро стянула через голову джемпер, под которым у меня была джинсовая рубашка с коротким рукавом. Мимо прошли две девчонки в топах и мини-юбках. Надо же, одеты уже совсем по-летнему! Но когда выходишь на занятия к первой паре, тебя тут же встречает колючий прохладный воздух. А вот к обеду уже становится жарковато. Не угадаешь с погодой!

С задумчивым видом проводив взглядом девушек, я наконец вспомнила, для чего тут, собственно, расположилась, и полезла в рюкзак за ноутбуком. Пока мой «старикашечка» грузился, потянулась за кофе, попутно оглядывая аллею. И тут же заметила поверх кустов чуть поодаль светловолосую голову Светы. Странно, Ксеня говорила, что Елизарова учится в другом институте. Я сделала глоток и чуть не поперхнулась, когда к блондинке подрулил Петька. Он что-то негромко сказал ей, и та кокетливо заулыбалась. Интересненько! Потом я увидела парочку с физкультурного. У них двойное свидание, что ли? Петя Цареву обманул? Или, точнее, что-то утаил? Ну и ну! Ох, если Ксеня об этом прознает… Я покосилась на ноутбук, который наконец включился. Если он сейчас поломается, это будет просто всемирнейший закон подлости имени Горошкиной!

Тут же перевела взгляд обратно на Петьку и его компанию. Денис и Лена, обнявшись, побрели по зеленой аллее. Петя и Света чуть приотстали. Сразу было понятно, что это их первое свидание. Мой друг, похоже, из кожи вон лез, чтобы произвести впечатление на Свету. Ей-богу, я впервые видела Петьку таким активным! Вечно погруженный в свои мысли, флегматичный и временами язвительный, рядом с Елизаровой он преобразился. С его лица не сходила улыбка, он что-то увлеченно рассказывал девушке, держась с ней на расстоянии. А Елизарова, приложив руку козырьком ко лбу, время от времени смеялась. Мне даже на мгновение стыдно стало. Неужели мы с Царевой так затюкали Петьку, что рядом со Светой он расцвел?

Парочки скрылись из виду, я еще немного поглазела на опустевшую аллею и решила наконец заняться подготовкой к семинару. Отставила стаканчик с кофе в сторону, положила на колени ноутбук. Так, устанавливает обновления. Ладненько, пока можно перекусить. Я нащупала рукой булку, быстро сняла обертку и откусила. Загрузка еще не закончилась, ну и чего так долго? Не прожевав до конца предыдущий кусок, я снова куснула. До чего ж вкусная! Свеженькая, воздушная, с посыпкой! И денек такой славный, птички над головой щебечут, солнышко ярко светит. Если б не тормоз ноутбук и не семинар по зарубежной литературе, можно было бы считать, что жизнь удалась!

Я еще раз откусила от булки, задумчиво глядя на электронного ветерана. Так скоро и «окно» закончится. Госпожа Бовари махнет мне ручкой, а недопуск к зачету, наоборот, примет в свои распростертые объятия. Я внимательно и с тревогой наблюдала за «раздумыванием» ноутбука. Но внезапно экран все-таки погас. Я растерянно уставилась в свое жующее отражение. Та-а‑ак! Приехали! Очень вовремя! И что это с ним?

– Привет! – раздалось у меня над ухом.

На черном экране отразилось смеющееся лицо Димы.

Глава десятая

Дима

Я прибавил скорость и наконец смог обогнать Ярика. Свет фонарей над головой слился в одну линию. Разбитое шоссе, ведущее к реке, в этот час было пустым. Газанул еще. И еще. Мотоцикл с медвежьим ревом рвался вперед.

Кайф! Я был счастлив. По-настоящему счастлив. В такие минуты кажется, что ты быстрее самого сильного ветра, а под колесами не просто дорога – весь мир. От переполняющего меня восторга я заорал во все горло:

– А‑а‑а‑а!

Конечно, мой крик не мог перебить рев мотора. Я посмотрел в зеркало – Ярик уже прилично отстал.

После «Черемухи» мы решили устроить небольшие гонки. Это у нас вроде как воскресная традиция: закончить неделю выбросом адреналина.

К крутому черному берегу я подъехал первым. Вскоре послышался треск байка Ярика.

– Ты псих! Ты просто псих! – проорал он, стягивая шлем. – Если бы это видела твоя мама, ей бы понадобился корвалол…

– Да ладно тебе! Шоссе пустое…

– Дорога раздолбанная! Так бы я тебя сделал… – проворчал Ярик, усаживаясь рядом со мной на траву. – Байк просто пожалел!

– Ну-ну! – хмыкнул я.

– Ню-ню! – передразнил он, сплевывая. – На фига мы сюда приперлись? Послушать симфонию лягушек? Комары только сожрут…

С этими словами друг сам себе влепил звонкую пощечину.

– Во‑во! Уже!

– Смотри, как тут красиво! – сказал я, глядя на воду. – Плотина круто подсвечена.

Рядом с берегом шумели темные сосны. Странное ощущение, когда осознаешь, что, кроме нас, здесь нет ни единой души. Одновременно чувствуешь умиротворение и беспокойство.

– Я тебе не баба – пейзажами любоваться! Нашел кого привести сюда…

Подтолкнув друга в плечо, я спросил манерным голосом:

– Дорогуша, пустишь меня сегодня к себе переночевать?

– Иди ты… шутник! – рассердился Ярик.

– Не, на самом деле домой неохота! – серьезно сказал я, продолжая рассматривать освещенную плотину. – Мама с каким-то кентом в ресторан ушла. Я с ней столкнулся в дверях, когда за шлемом домой заходил… А вообще съезжать уже надо.

– Давно пора!

Теперь и Ярик задумчиво смотрел на блики на черной воде… Над рекой повисла огромная белая луна.

В этот момент ночную тишину прервало жужжание – в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Алены. Интересуется, не сплю ли я… Как мило.

– Грохольская? – спросил Ярик.

– Угу, – откликнулся я, печатая ответ. Экран освещал лицо, приходилось щуриться.

– Убавь яркость! – поморщился Ярослав.

– Угу… – кивнул я и провел большим пальцем по экрану.

«Хорошо! Но если с его спинки упадет хоть одна щетинка…» – ответила Алена на мое сообщение о поросенке. Игрушку я, кстати, заехав домой, оставил в комнате. Спрятал за подушки, чтобы мама не обнаружила. Будто этот несчастный плюшевый свин был чем-то постыдным, несерьезным, детским… Перечитав еще раз сообщение от Грохольской, я рассмеялся.

– Чего ржешь? – тут же оживился Ярик. – Что она тебе пишет?

– Да так… – туманно отозвался я, улыбаясь как дурак.

Ярослав достал из кармана свой телефон и посветил мне в лицо.

– У‑у‑у, кажется, мы тебя потеряли! – покачал он головой.

– Пациент скорее мертв, чем жив? – снова рассмеялся я. – На самом деле ты делаешь скоропалительные выводы…

– Скоропалительные? – расхохотался Ярослав. – Да у тебя ж все на роже написано!

– Да что там написано-то?

– Вот чем она так тебя привлекла? Помимо того, что у нее ужасный вкус на парней…

Я рассмеялся.

– Она сумасшедшая. Такая по-хорошему сумасшедшая, понимаешь?

– Нет! – честно признался Ярик. – Мне бы кого попроще и поадекватней. Потому что был уже в жизни негативный опыт общения с одной чокнутой…

– Да? Это когда? – заинтересовался я.

– Еще до нашего знакомства! – ответил Ярослав. – Да там ничего интересного… – Друг заметно помрачнел.

– Расскажешь? – спросил я. – Если нет, так нет. Обещаю: смертельно не обижусь!

– Да я как-то не привык трепаться на эту тему, – смутился Ярослав. – Обычно прячу свои чувства. И так глубоко, что сам потом фиг отыщу…

Ярик замолчал. Странно. До этого мне казалось, что он любит похвастаться своими победами на любовном фронте. Несерьезными кратковременными интрижками с симпатичными девочками. Но, видимо, здесь разговор шел о чем-то более серьезном. Что ж, не буду лезть к нему с расспросами.

– Зато теперь я таких сумасшедших стараюсь стороной обходить… – проговорил Ярик. – А ты, наоборот, западаешь!

– А кто сказал, что я на Алену запал?

Ярослав усмехнулся, поднялся с травы и отряхнул джинсы. Спустился к воде. Я слышал, как он тяжело вздохнул. Мы провели в тишине пару минут.

– Димон? – позвал наконец Ярослав.

– А?

– Думаю вот все о тебе и об этой Грохольской… – Ярослав громко и фальшиво пропел: – Уже разносит молва по дворам, что между вами «Чивава»…

Я усмехнулся.

– Что, считаешь, я не прав?

Друг стоял ко мне спиной и продолжал смотреть на воду. Я поднялся на ноги и, неслышно ступая кедами по мягкой траве, подошел к своему мотоциклу.

– Что, считаешь, – крикнул я, уже застегивая шлем, – на обратном пути я снова тебя сделаю?

Ярослав резко обернулся.

– Ах ты… – выругался он, взбегая по крутому склону.

Громкий треск мотоциклов вновь нарушил ночную прохладную тишину.

* * *

– Если б не зачеты на носу, фиг бы я вообще сегодня вышел из дома! – проворчал Ярослав, с задумчивым видом размешивая кофе.

– Сколько у тебя еще пар? – спросил я.

– Две… Конституционное право зарубежных стран! – Друг поморщился. – И кофе какой-то гадкий! Ненавижу понедельники!

После этих слов стало непонятно, от чего его так передернуло: от «гадкого» напитка, понедельника или предстоящих пар.

– Ну а я уже могу свалить домой, – похвастался я, развалившись на стуле. Во время большой перемены мы сидели в небольшой кофейне, которая располагалась недалеко от корпуса юрфака. – Сейчас только байк со стоянки заберу…

– Счастливчик! – покачал головой Ярик. – Я бы тоже свалил… Такая погодка разыгралась.

Друг сделал новый глоток «гадкого кофе». Барабаня пальцами по столу, долго осматривал меня, затем захохотал. Да так громко, что на нас оглянулись девчонки, сидевшие за соседним столиком. Я улыбнулся и отсалютовал им чашкой с чаем. Те тут же отвернулись и, хихикая, стали перешептываться.

– Поверить не могу, что ты напялил эту толстовку в универ! – покачал головой Ярослав.

– А что не так? – удивился я. – Не успел переодеться. Не одежда красит человека, а человек одежду!

– Да? А я думал, добрые поступки, – вновь рассмеялся Ярик. – И на что ты, интересно, намекаешь? Надо мной в школе ржали из-за этой толстовки… Она ж больше положенного на несколько размеров…

– Ну, не знаю! – сдерживая улыбку, ответил я. – У меня сегодня парочка человек спросили, где я такую прикольную вещицу приобрел…

– Да иди ты! – открыт рот от изумления Ярослав.

– Ага! – Я подмигнул девушке, которая вновь повернулась в нашу сторону. Смутившись, она тут же отвернулась. – К тому же за эти дни я понял одну важную вещь…

– И какую же? – Ярик потянулся за шоколадным кексом.

– Внешность – для кого-то это, наверное, важно. Но это совершенно точно не самое главное.

Мне казалось, что девушка за соседним столиком не отводит взгляд от моего затылка.

Ярослав, глядя мне в глаза, недобро хмыкнул:

– Сказал бы ты мне это лет пять назад… Слушай, ходячая реклама стремных шмоток, а может, распродашь мой старый гардероб? Раз ты и в таком пользуешься спросом. У меня целая сумка подобных вещей, ты сам видел…

– Тебя сделали уверенным в себе стильные шмотки?

– Можно сказать и так, – пожал плечами Ярослав.

– А нужно, чтобы вещи тебя дополняли, а не ты их… Понимаешь, о чем я?

Ярослав поморщился:

– Ты такой умный, я посмотрю! Не был в моей шкуре, так не рассуждай. Лично меня шмотки сделали не только уверенным в себе, а даже немного подпортили… Но я не могу сказать, что мне это не нравится!

– Что ты имеешь в виду? – насторожился я.

– У каждого должна быть своя тайна, – вновь загадочно произнес Ярик.

Я посмотрел на часы.

– Твою тайну я уже давно разгадал, когда посмотрел старые фотоальбомы! – покачал головой я. – Ты, кстати, на пару опоздаешь, звонок через пять минут…

Ярослав тут же вскочил с места.

– Блин, еще курсач сдавать… Заплатишь за меня? Деньги потом тебе на карту перекину…

– Ага, если у них терминал работает, – посмотрел я в глаза Ярику.

– А ты, Димон, злопамятный! – укоризненно покачал головой друг. – В крайнем случае через окно удерешь… Опыт у тебя уже есть! Бывай!

Он обошел стол, по пути похлопав меня по плечу. Когда друг удалился, я продолжил пить чай, поглядывая на улицу. Видимо, уже прозвенел звонок, потому как небольшая площадь перед корпусом факультета быстро опустела. Девчонки, сидевшие по соседству, тоже поднялись. Проходя мимо моего столика, одна из них остановилась и протянула салфетку, на которой, по всей видимости, был записан номер телефона.

– Ты моей подруге очень понравился! – сообщила она доверительно. – Но сама она постеснялась передать тебе это…

Я оглянулся. Девушка, которая время от времени поглядывала на нас с Яриком, поспешно выскочила за дверь. Я усмехнулся.

– Надеюсь на твою сознательность! – серьезно проговорила ее подруга. – Пока-пока!

– Удачи! – кивнул я, провожая ее взглядом. Девушка зацокала каблуками по пестрому черно-белому кафелю.

Я подозвал официанта, расплатился и вышел из кофейни, оставив на столе смятую салфетку.

Миновал несколько работающих фонтанов и вышел к скверу. Для настроения достал из кармана толстовки наушники, воткнул их в айпод и направился в сторону университетской парковки. Вокруг было тепло, солнечно и немноголюдно.

И вдруг заметил темноволосую девушку. Она сидела на дальней скамейке. Этот до боли знакомый профиль… Остановился, внимательно приглядываясь… и узнал в девчонке, попивающей кофе из картонного стаканчика, Алену.

Ошибиться я не мог, хотя сегодня она выглядела совсем иначе. В синих джинсах и рубашке, на ногах черные высокие кеды.

Девушка смотрела куда-то в сторону. Я проследил за ее взглядом, но аллея была пуста. Покачав головой, Алена занялась ноутбуком. Теперь я мог лучше разглядеть ее лицо. Нет яркой помады на губах. Волосы распущены. И длинная челка…

Эта мысль посетила меня в первый вечер нашего знакомства еще там, в лифте. Но я решил, что таких безумных совпадений не бывает. Теперь же сомнений не было: Грохольская и та симпатичная девчонка из бара – один и тот же человек.

Конечно, все сходится. Алена знакома со Светой, а Света дружит с Ксюшей Царевой. В тот вечер я видел Алену и Ксюшу в баре. Странно, девчонка, сидевшая на скамейке, казалось бы, ничего общего не имела с гламурной Светой Елизаровой. И она была далека от своего собственного гламурного облика. Что ж, возможно, Алена может быть… многоликой. Как, в принципе, и я.

На нашем свидании в «Черемухе» я даже не удосужился спросить, где именно учится Алена. То есть спросил, но она назвала только факультет. Хорошо, допустим, она учится в нашем университете, но в универе учатся несколько тысяч студентов, а я вижу в сквере именно Грохольскую. И в баре, и в торговом… Если это не судьба, то что?

Я продолжал стоять на месте и размышлять, как лучше поступить. Подойти или не стоит? Интересно, а что означает ее сегодняшний вид? Кстати, без боевого раскраса ей намного лучше… И похоже, в «конверсах» она чувствует себя гармоничнее. Ну, в своей тарелке. Непринужденно болтает ногами, взгромоздив на колени массивный черный ноутбук. Для чего тогда весь этот цирк с каблуками? Она нацепила их специально для нашего свидания? Но и в нашу первую случайную встречу, когда мы застряли в лифте, Алена была при параде. О споре знал только Ярик, но он клянется, что незнаком с Грохольской. Может, он проболтался Светке и та решила приколоться надо мной, попросив поучаствовать в маскараде свою подругу? Но зачем ей это? Мы не так близки для подобных розыгрышей. Да и не похоже на Свету Елизарову, она не такая изобретательная. К тому же мы с Яриком встретили ее в тот день утром, и она, было понятно, до этого с братом не разговаривала. Или я ошибаюсь? А‑а‑а! Мне казалось, я сойду с ума. Что на самом деле происходит?

Я нервно провел рукой по волосам. Конечно, геля у меня с собой не было. Может, плюнуть на все, подойти к Алене и поговорить начистоту? Но что, если это все-таки розыгрыш? Грохольская как-то уж слишком быстро запала на фрика… Девчонка сделает меня – просто посмеется над «Димусиком».Такого со мной никогда не было, и не хотелось бы, чтоб было.

Хотя… Алена, кажется, всерьез считает меня забитым «чудиковищем», как она выразилась. Ведь оправдывалась же она по поводу меня и моих возможных «друзей-ботаников». Или она такая хорошая актриса?

Нужно все-таки разведать обстановку. Убедившись, что она меня не разводит, я могу открыться ей, но только постепенно, не как с разбегу нырнуть.

В этот момент Алена жадно откусила от большой булки. Я улыбнулся. Признаюсь, меня это умилило. Захотелось подойти, обнять… Или хотя бы просто поговорить.

Вчера я не выложил из рюкзака очки. Там же, где-то на дне, обнаружилась черная бейсболка. Быстро «перевоплотившись», я отправился на разведку.

Неслышно подкрался к Алене сзади, по-прежнему не понимая, кто все-таки такая Грохольская и что от нее ждать. Словно в предвкушении опасного квеста, мое сердце застучало сильнее, а на лице, чего я совсем не ожидал, нарисовалась глупая улыбка.

– Привет! – негромко поздоровался я.

Алена несколько секунд сидела не двигаясь. В черном экране ноутбука я видел, как она резко перестала жевать и, кажется, даже зажмурилась на секунду. Видимо, решила, что я растворюсь в воздухе, словно мираж в пустыне.

Кажется, она и не думала поворачиваться ко мне. Тогда я перемахнул через скамейку и сел рядом.

– При-вет! – снова сказал я. Уже громко и по слогам. И даже помахал перед лицом Алены рукой. – Грохольская, отомри!

Девушка, как во сне, повернулась ко мне, и я встретился с зеленью ее глаз.

– Пфифет! – кисло отозвалась Алена. Она не рада видеть «чудиковище»? По-моему, у нее булка застряла в горле…

Грохольская отвернулась и заработала челюстями.

– Не торопись! – заботливо проговорил я. – Прожуй хорошенько!

Алена закашлялась, и я протянул ей стаканчик с кофе.

– На, запей!

Девушка жадно начала пить.

– Спа… Кхе-кхе! Спасибо, Димчанский!

Я кивнул на ноутбук:

– Выключается силой мысли? Ты его так гипнотизировала…

– Что? – не поняла меня Алена. – А, нет! Он сам почему-то вырубился.

Алена замолчала, а я раздумывал над тем, как бы начать разговор на тему, что я – это не совсем я. Точнее, я – Дима, но не чудик, каким меня считает Грохольская. Я – обычный студент, обожаю тусовки, приставку, мотоциклы…

Только я открыл рот, чтобы начать, как Грохольская выпалила:

– Дим, а ты же на программиста учишься! Не знаешь, что с ноутбуком случилось?

Я тут же рот закрыл. Нет, неподходящее время для разговора. И я понятия не имею, что могло случиться с этим ноутом… На факультете международных отношений как-то не учат чинить компьютеры. Сам я уже давно пользовался макинтошем и бед не знал.

Чтобы сохранить лицо, я осторожно взял из рук Алены тяжелый ноутбук и переместил к себе на колени.

– Гм, – начал я, – по всей видимости, это довольно старая модель…

– Он мне дорог как память! – поспешно сказала Алена. А затем забрала свой ноутбук. – Ладно, чего с ним возиться… Он древний, как этот мир! Компьютозавр! Только время на него тратить… Только вот как теперь к семинару готовиться?

Она взглянула на меня с отчаянием в глазах, и я растерянно пожал плечами.

– Ты читал Флобера?

– Нет, извини, мне очень жаль…

– Психологический портрет Эммы… – пробурчала себе под нос Алена. – Вот же блин блинский!

Грохольская вытянула перед собой ноги. А я, сам того не замечая, уставился на ее кеды.

– Что? – сердито отозвалась она. – Почему ты так смотришь? У меня сегодня была физкультура…

– Физкультура, значит? – отозвался я.

– Ну!

– Слушай, а тебе хорошо без косметики!

Алена заметно смутилась:

– Спасибо…

Мимо нас важно прошествовал голубь. Мы с Аленой внимательно уставились на птицу, которая вышагивала, как модель на подиуме. А мы – почтенные зрители в первом ряду.

– Забавно, что мы учимся в одном универе… – сказал я.

– О‑о! – усмехнулась Грохольская. – Ты даже не представляешь насколько!

Мы многозначительно, словно заговорщики, переглянулись. Меня не покидало чувство, что меня все-таки разводят…

По аллее на скейтборде в нашу сторону несся знакомый парень. Я немного напрягся. Или он, как ни в чем не бывало, проедет мимо, или…

Парень вытянул руку в приветствии:

– Дай пять, – и поехал дальше, выкрикнув на ходу: – Милые очечки, Димон!

Алена странно покосилась на меня. Затем ее взгляд стал каким-то жалостливым. Видимо, она решила, что чувак просто насмехается надо мной…

Немного поелозив на скамейке, Грохольская решилась пододвинуться ко мне. Я вновь почувствовал аромат цитрусовых духов. Мне нравился этот едва уловимый запах, который ощущался, только когда девушка была совсем близко. Это добавляло интимности. Куда лучше, чем удушающий шлейф, который за версту чуешь. Была у меня одна такая.

Некоторое время Алена всматривалась в мое лицо.

– Судя по всему, тут мало диоптрий… Или их совсем нет? Ну-ка!

Она сняла с меня очки.

– Ну? Ты что-нибудь видишь?

Я дотронулся до носа Грохольской:

– Алена? Надеюсь, это ты?

– Прекрати дурачиться! – рассердилась девушка и убрала мою руку. – У тебя нормальное зрение! Зачем ты их вообще носишь?

– Для солидности.

– Для солидности? Ты депутат, что ли? Дим, да плевать на всех, конечно! Но они же над тобой смеются! – Алена проговорила это с таким отчаянием в голосе, что мне стало не по себе. – Ты будто застрял в нулевых!

Я отвел глаза. Чувствовал, как Алена меня рассматривает. Когда мы встретились с ней взглядами, Грохольская нахмурилась.

– Слушай, – как-то обескураженно начала она. – А у тебя, случайно, нет брата?

Я снова напрягся. В моем обычном виде Алена видела меня в баре. Всего каких-то пару секунд. И там было плохое освещение. Могу поклясться, больше она на меня ни разу не посмотрела. Это я на нее пялился все время. Неужели она могла меня запомнить?

– Да, есть брат, – кивнул я. – Ему в марте год исполнился…

– Какая прелесть! – отозвалась Грохольская. – А твои волосы…

Девушка потянулась к моей бейсболке, но я быстро перехватил ее руку. Она с недоумением посмотрела на меня.

– Тебе не нравится моя прическа? – спросил я, вспомнив, как выгляжу с зализанными волосами.

– Честно? Ты напоминаешь мне Чубакку!

Тут уж я не смог сдержать смех, Грохольская тоже расхохоталась.

– Я не слишком ранила твои чувства? – отсмеявшись, спросила она.

– Нет, что ты, – улыбнулся я. – Правда, я и сам иногда задумываюсь над своим имиджем…

– Значит, ты не против? – просияла девушка.

– Не против чего? – насторожился я.

– Смены имиджа! – не моргнув глазом ответила Алена. Так, приехали… – Давай сходим в торговый и подберем тебе какую-нибудь стильную рубашку?

Это она серьезно?

– Только не обижайся, пожалуйста! – снова смутилась Алена. – Тебе же во благо… Чтобы другие не подсмеивались! Поверь, в таких преображениях нет ничего страшного! Уж я‑то знаю!

– Ну-у… – начал я. Сомнительная идея, конечно. Но если рассматривать это как очередное приключение рядом с Аленой… – Ну, хорошо!

– Урашечки! – обрадовалась Грохольская. – Прям сейчас двинем?

Ее энтузиазм меня пугал. Я вспомнил про байк, который дожидался меня на парковке. Тащиться за ним потом к универу…

– Ох ты ж ежик, – расстроенно покачала головой Алена, – мадам Бовари…

– Кто? – удивился я. – Какая мадам?

– Бовари! – повторила девушка. – Семинар! По зарубежке!

Отлично, я смогу спокойно съездить домой до своего «преображения».

– Хотя я все равно не готова…

Или не смогу…

– А, помирать, так с музыкой! – Грохольская беспечно махнула рукой и принялась запихивать свой сломанный ноут в рюкзак. – Не пойду на семинар! Ведь если спросят, все равно не отвечу…

– Эмм… мне все равно нужно заскочить домой! – сказал я. – За деньгами…

Грохольская помрачнела.

– Если у тебя сейчас финансовые трудности… – начала она.

– Нет-нет! – поспешно сказал я. – Все хорошо! Просто мне было бы удобно встретиться вечером…

– Хотя да. Мне тоже нужно домой забежать! – проговорила Алена и поспешно набрала кому-то сообщение. – Переодеться… А то, знаешь, эта физкультура… – Девушка поморщилась.

– Представляю! – закивал я.

– Давай я тебя до остановки провожу? – предложила Алена.

– Давай! – согласился я, и мы неспешно направились в противоположную от парковки сторону. Господи, какой абсурд! С каждой минутой мне казалось, что я все больше ввязываюсь в крупные неприятности…

Когда мы дошли до остановки, Алена внимательно проводила взглядом отъехавший микроавтобус.

– Твоя маршрутка? – предположил я.

– Маршрутка? – встрепенулась Алена. – Не-ет! Я вообще подругу жду! Ей вот сообщение писала… Она меня на машине подбросит! Я бы и сама, конечно, за руль села, но у меня прав нет!

– Понятно!

– Я право и лево путаю, – продолжила Грохольская.

– Ммм… – промычал я, усваивая эту информацию.

– И красный с зеленым. И Киру Найтли с Натали Портман! Это шутка такая, Димчик! – Алена нервно рассмеялась.

– Знаешь, – неуверенно начал я. – Давай встретимся в восемь в «Весне», у того самого лифта.

– В восемь? – деловито отозвалась Алена. – Что ж, в восемь мне подходит!

Я кивнул.

– Мне удобнее доехать до дома на трамвае! – сказал я, пятясь назад. – До вечера!

– До вечера! – растерянно проговорила Алена, а затем крикнула: – Ой, Дим! Трамвайная остановка в другой стороне!

– Точно! – криво улыбнулся я и резко изменил траекторию. – В «Весне»?

– В «Весне»!

– В восемь?

– В восемь!

– У лифта?

– Да иди уже! – рассмеялась девушка.

Только скрывшись за углом, я смог с облегчением выдохнуть. Грохольская решила заняться моим имиджем. Серьезно? Даже интересно, что из этого получится. Я усмехнулся и зашагал к парковке.

Глава одиннадцатая

Алена

Из-за чудика я пропустила свою маршрутку! И вообще… Это ж надо было ему так не вовремя появиться… Кто знал, что он учится в том же университете, что и я? Как и добрая половина студентов нашего города…

К тому же чудик застал мадам Бова… черт, Грохольскую в таком неприглядном виде! И что теперь делать? Еще и Царева не отвечает на мое сообщение… Неужели, добравшись до дома, увалилась спать?

Вскоре телефон зазвонил.

– Ксюх?

– Получила эсэмэс! – деловито пропыхтела в трубку подруга. – Уже направляюсь в нашу штаб-квартиру!

– Штаб-квартиру? – растерянно проговорила я, вытянув руку в сторону. Как раз заметила, что навстречу движется долгожданная маршрутка.

– Конечно! Я уже Светке позвонила! Ждем тебя на бабсовет!

– Бабсовет? – снова переспросила я. Опустила руку. И тут же рядом со мной затормозил микроавтобус. Эх, сейчас бы запрыгнуть в него, вон как раз мое любимое местечко у окна свободно… Еще и форточка приоткрыта. Можно было бы, слушая музыку в наушниках, прокатиться до дома с ветерком…

– Горошкина? Ну да! Ждем тебя! Все объяснения при личной встрече! Отключаюсь!

– Ксеня! – выкрикнула я запоздало. Вот деловая колбаса! Штаб-квартира, бабсовет… Пентагон, блин, разведчица фигова! По-моему, кое-кто заигрался в психолога-экспериментатора.

Водитель маршрутки вопросительно посмотрел на меня. Я отрицательно замотала головой. Он выругался и дал по газам. Укатило мое любимое местечко у окна…

Я уныло поплелась на трамвайную остановку, туда же, куда несколько минут назад учесал чудик. Настроения, мягко говоря, не было. Мне было тревожно. Что на этот раз задумала Ксеня? Она чуть ли не с самого начала хотела из Димы мачо сделать. В любое другое время я бы с удовольствием поддержала авантюру подруги. Потому как всегда за любой кипиш! Но к чудику я успела проникнуться симпатией… Жалко его. Кто мы такие, чтобы решать, как ему выглядеть, что носить, как себя вести… Хотя Царева все это задумала из благих побуждений. Наверное. Что плохого, если у Димы со сменой имиджа появятся новые приятели? Может, он обретет больше уверенности в себе, начнет другую жизнь… А мы ему поможем в этом. Я так усиленно занималась самовнушением, что едва не прозевала трамвай. В последнее мгновение успела вскочить на подножку вагона.

* * *

Дверь Настиной квартиры мне снова открыла Света Елизарова.

– Я тебя чаще, чем маму родную, вижу! – хмыкнула блондинка.

– Аналогично! – проворчала я. Интересно, она опять с собой свой сундук приперла? Я присела на корточки, чтобы расшнуровать кеды.

Елизарова, наверное, даже фильм не успела с Петькой досмотреть… Или они и не ходили в кино, так, в кафешке посидели? И почему Петька не пришел? А, ну да, кажется, Царева теперь избегает совместных тусовок. А Светка, конечно же, помалкивает про сегодняшнее сорванное свидание. Конспираторы!

– Горошкина! – выкрикнула Ксеня из большой комнаты. – Мы тебя заждались! Ты что, на ослике из универа ехала?

– Почему на ослике? – удивилась я. – На трамвае! Там, правда, небольшая авария на путях была… Хорошо хоть, машины без гаишников разъехались! Будь у меня мотоцикл, я б в два счета добралась… Вж-жух! И на месте!

Прошла в комнату и тут же наткнулась на Светин чемодан с косметикой. Так-так-так, она даже успела за своим добром домой зайти?

– А это обязательно? – кисло спросила я, указав пальцем на чемоданище. – Чудик все равно меня уже видел вот такой… натюрель! По-моему, ему пофиг…

– Стоп-стоп-стоп! – запротестовала Ксеня. Подруга сидела по-турецки на диване, прикрыв глаза, словно медитируя. – Никому ничего не пофиг! Уж поверь мне! Твой чудик, поди, с ума сходит от счастья, что у него в подругах сама Грохольская! Рядом с ней… тьфу, с тобой, он должен стать уверенней в себе! Как я поняла из твоего сообщения, чудик готов к переменам? Что ж, он их получит…

– М‑м‑м, – равнодушно промычала я. Нет, мне в какой-то степени нравилось быть Грохольской! Она и мне помогала обрести уверенность… Но Диму обманывать больше не хотелось. Да и саму себя тоже.

– Только без каблуков! – предупредила я. – У меня уже это… Производственная травма! Вот!

Я указала на ногу. Света с интересом посмотрела на меня.

– Алена просто неудачно приземлилась в туфлях! – пояснила Ксеня. – Когда из окна выпала…

– Из окна? – ахнула Света.

– Да фигня! – поморщилась я. – Первый этаж! От администратора «Черемухи» убегали…

– Что-что? – вновь воскликнула Света. – От Толи?

– От Толи, от Коли, от антресоли! Какая разница! – сказала я. – Давайте уже скорее покончим с макияжем, прической… Утомляют меня эти приготовления!

Я плюхнулась в кресло.

– И все равно не понимаю, – ворчала я с закрытыми глазами, пока Света наносила тени на веки, – зачем ты, Царева, к чудику-то пристала? Твой эксперимент был сосредоточен на мне! Я должна была влюбить…

– Ну, так ты уже влюбила, что ли? – прервала меня Ксеня, пролистывая глянцевый журнал. – Максимум заинтересовала, раз он первым потом написал… Скажи, сейчас твой Дима хоть как-то к тебе симпатии проявляет?

– Не знаю, – честно сказала я. Похоже, он относится ко мне как к забавному другу. Я сама его за руки хватаю. Первая. И то потому, что это делает Грохольская – не я. Это она такая уверенная в себе девица…

– Не проявляет симпатии, потому что случай тяжелый! – подала голоса Света.

– В смысле? – спросили мы с Царевой одновременно.

– Ну, судя по вашим рассказам, там какой-то ботаник зашуганный! Другой парень на его месте и до дома бы после «Черемухи» проводил… С вытекающими последствиями!

– Какими еще последствиями? – смутилась я.

– Тут мой косяк, признаюсь! – вздохнула Царева. – Не разглядела объект как следует, и вот пожалуйста! Теперь работы в два раза больше… Горошкину увереннее в себе сделать, чудика… Эх! Ну ничего! Сейчас, Аленка, ты ему поможешь, и он к тебе такой симпатией воспылает!

– А когда он мне признается в своих чувствах, ты от меня отстанешь? – не выдержала я.

– Отстану, – кивнула Ксеня. – И от тебя, и от него.

– Спасибо! – буркнула я, не решив для себя, а что при таком раскладе буду делать дальше. Ведь на самом деле я – Горошкина, а не Грохольская. Как это объяснить Диме? С самой первой нашей встречи одно сплошное вранье с моей стороны…

– Ален, ты чего такая загруженная? – удивилась Царева.

– Думаю о последствиях этой истории! – вздохнула я.

– Когда это они тебя волновали? – рассмеялась Ксеня. – Расслабься! Живем сегодняшним днем! – Подруга повернулась к Свете: – Помню, на нашей первой практике Горошкина, проспорив мне, целую неделю говорила с немецким акцентом! А мы как раз жили в одной деревушке, изучали местный диалект… Как ты там говорила с местными тетечками? «Под-скажите, фрау, что это за цен-ный поговорка в вашем языке?» Ну же, Алена, повтори!

– Ой, прекрати! – по-прежнему злилась я.

– Зря ты так! Было весело, – пожала плечами Ксеня.

После нанесения макияжа Света притащила из Настиной спальни милое платье с открытыми плечами и балетки.

– Так бы сразу! – обрадовалась я, глядя на обувку с плоской подошвой.

Переоделась и подошла к зеркалу. Что ж, сегодня я больше похожа на себя, чем обычно. Такая ухудшенная версия Грохольской и улучшенная Горошкиной… Но все выглядело очень мило! На сей раз Света сделала естественный макияж. И легкие локоны. Платье мне тоже понравилось… Я довольно улыбнулась.

– Ну вот! – проговорила Ксеня.

– Что «вот»? – не поняла я.

– Ты улыбаешься! – тихо проговорила Ксеня, пока Света Елизарова собирала косметику в чемодан. – А еще задаешься вопросом, для чего мы все это затеяли… Да хотя бы для этого! Давно ты была так довольна собой?

Я неопределенно пожала плечами. Никогда не придавала особого значения своей внешности. И уж точно не считала себя красивой. Страшной меня тоже не назовешь, скорее… обычная. Да. Обычная прическа – каре, обычные зеленые глаза, обычные нос, рот, руки, ноги… Все такое обычное. Вот как у всех! А тут, чуть дольше покрутившись перед зеркалом в этом платье, почему-то впервые показалось, я подумала, что стала… особенной.

– Так давай, вперед и с песней! – напутствовала меня Царева. – Помоги своему чудику тоже поверить в себя!

Я вспомнила, как над Димой смеялся парень на скейте… Тоже мне, красавчик патлатый нашелся! А как с чудиком обошлись в «Черемухе»? Как ехидно посматривал на него персонал лишь потому, что парень не так одет… Бедняга. Живет в своем обособленном чудиковском мирке. Я кивнула своему отражению. Царева права. Пора Димусика спасать.

Оставшееся время мы протрепались на девчачьи темы, слопав прямо из коробки тортик, который в секретную «штаб-квартиру» прихватила из дома Ксеня. Света долго отнекивалась, ссылаясь на лишние калории. Но когда мы насильно впихнули ей в руки десертную ложку, удержаться не смогла.

Когда мы вышли из подъезда, Света вздохнула:

– Блин, люблю я все-таки этот райончик… Тоже бы от родителей съехала и даже студию тут присмотрела! Ксюш, за сколько твоя сестра квартиру купила?

– Без понятия, – пожала плечами Ксеня. – Не интересовалась!

– У меня тут, кстати, знакомый живет, – сообщила блондинка. – Надо будет у него спросить! Когда первый раз приезжала Алену красить, встретила его во дворе.

– Ммм… – равнодушно протянула я.

– Понятно! – улыбнулась Царева.

Нам-то что с этого? Да пусть тут хоть Карлсон на крыше живет. Ценная информация! Лично мне до фонаря!

– Ты, Ален, на остановку? – спросила Ксеня.

Я закивала. Наконец была не на каблуках. Теперь я уверена в своих пеших силах! А то мне этот царевский эксперимент уже в копеечку влетел – все время на такси разъезжать…

– Я с тобой! – обрадовала меня Ксеня.

– Пока, девчонки! – бросила нам Света, подхватив свой тяжелый чемоданчик.

– Тебе в другую сторону? – довольно язвительно откликнулась Ксеня.

– Ага! Меня встретить должны! Пока!

Елизарова застучала каблучками по асфальту. Я даже могла предположить, кто ее ждет. Видимо, они решили возобновить сорванное свидание. Интересно, Царева догадывается? Нет. Она-то думает, что Петька с друзьями сегодня в кино пошел!

Шагая к остановке, я осторожно покосилась на Ксеню.

– Обычно мне Света все про своих парней рассказывает! – ревниво проговорила подруга.

– И‑и‑и… что это, по-твоему, значит?

– Да кто ж знает… – нахмурилась Ксеня.

Конечно. Догадывается. Кто бы мог подумать, что Царева начнет ревновать Петьку! Или это все-таки не ревность?

– Горошкина, ну что ты еле плетешься? Как обычно, ворон считаешь! Вон твой автобус до «Весны»!

– Ой! – пискнула я. – Чао-какао, Царева!

Я прибавила шаг, разогнав по пути крикливых воробьев, купавшихся в теплой майской лужице.

– Ален, спину держи! – со смехом напутствовала Ксеня.

Обернувшись, я показала ей язык. Затем уже бегом припустила к автобусу. Запрыгнула на последнюю ступеньку, и двери тут же закрылись. Я обернулась и помахала Ксене, которая стояла на остановке под теплым светом уже зажженного фонаря.

Предыдущее наше свидание с Димой закончилось небольшим приключением. При воспоминании о побеге из «Черемухи» глупое сердце застучало сильнее. «С твоей тягой к сомнительным эпизодам, Горошкина, главное не вляпаться во что-нибудь новенькое!» – сварливо пробурчал внутренний голос. С этим соглашусь. А еще хорошо бы не втянуть бедного чудика…

* * *

У меня тряслись коленки. Кажется, так сильно я не волновалась даже в первый день своего перевоплощения в Грохольскую. Интересно, с чем связаны эти переживания? Уж не с тем же, что я снова встречу сегодня своего чудика… Своего! Ха! Горошкина, угомонись, чудик – он ничей. Гуляет сам по себе. Как очкастый зализанный кот…

Развеселив саму себя, я пошла чуть бодрее. Дима уже был на месте. Интересно, он вообще когда-нибудь опаздывает? Впрочем, я тоже не задержалась. Значит, чудик приходит на встречи заранее? Что ж, это очень похвально.

В отличие от меня, Дима был одет в то же самое, что и днем. На мгновение мне стало не по себе. Парень сказал, что ему нужно зайти домой за деньгами… Надо выбрать что-то стильное, но не очень дорогое! А если я ставлю чудика в трудное положение? Я тут же представила себе, как Дима разбил большую копилку в виде розового поросенка. И оттуда высыпалась горка мелочи. Нет! Огромная-преогромная гора монет, которые бедняга собирал с пятого… Нет же, с первого класса! Ох…

Я бы еще сильнее накрутила себя, но тут Дима заметил меня, улыбнулся и сделал шаг навстречу. Я тоже расплылась в улыбке.

– Снова привет! – негромко сказал он, осматривая меня с восхищением.

– Привет! – смутилась я. Кажется, я ему все-таки нравлюсь, иначе стал бы он пялиться. Смешной все-таки человек! Видно, что совсем не знает психологию девчонок. И опыта все-таки немного… Ведь надо – «чем меньше женщину мы любим». Я ж про это в стольких книжках читала! Хотя бог с ними, с этими книжками, и с опытом тоже… Мне приятно внимание Димы. Я непроизвольно схватилась за зарумянившиеся щеки.

– Очень симпатичное платье! – сказал Дима.

– Спасибо! – кивнула я. Честно, и мне это платье нравилось. Гораздо больше, чем то зеленое мини, которое я надевала с высокими каблучищами. Странно, в повседневной жизни я никогда не носила платья. Как оказалось, и в этой одежде может быть комфортно.

– И без яркого макияжа тебе… очень хорошо!.. То есть тебе и с макияжем хорошо, ты не подумай! – поспешно добавил чудик.

– Подлецу все к лицу? – решила уточнить я.

– Что-то вроде того! – рассмеялся Дима. – Конечно, я не вправе раздавать советы… Просто! Взгляд со стороны…

– Угу! – согласилась я. – Тоже как бы не вправе раздавать советы, но раз уж ты разрешил… Начнем с прически!

Я потянулась к Диминой бейсболке. На сей раз чудик не стал перехватывать мою руку. Стянула бейсболку с головы парня и ойкнула.

– Ален, что-то не так? – спросил Дима, внимательно глядя в мои глаза.

– Твои волосы… – пролепетала я, внимательнее изучая Димино лицо без этих дурацких очков, которые он наконец оставил дома, и с другой прической.

– Просто решил отказаться от геля… – Парень взъерошил густые темно-русые волосы. – Ты ведь намерена изменить мой имидж, так?

Я сделала небольшой шаг навстречу и теперь, стоя практически вплотную, продолжала молча разглядывать чудика. Даже ближе подошла на полшага. Личное пространство, говорите? Не, не слышала! На мгновение мне показалось, что все вокруг смазалось в одно цветное пятно. Словно мою жизнь поставили на паузу.

Меня накрыло чувство дежавю. Огромной такой бурлящей волной! Закрутило в водоворот и прибило к берегу. Шмяк! Нет, такого просто не бывает! Разве могут в одном городе жить два настолько похожих человека? Чудик – вылитый парень из бара. Если только…

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Дима.

Конечно, стою перед ним, раскрыв рот. Вот же дура! Напугаю сейчас парня своим странным поведением. Хотя ему не привыкать.

– Да-да, в порядке, – откликнулась я и взяла Диму за руку (опять первой). Повела за собой, время от времени оборачиваясь на него.

Тот мажорчик, который клеился к темноволосой цыпочке… В баре мы лишь на мгновение пересеклись взглядами, но почему-то образ парня прочно засел в моей голове. Именно что образ. Сколько я ни пыталась, так и не могла до конца вспомнить, как он выглядит. А тут словно пазл сложился. Или не сложился? Если бы я не успела чуть-чуть узнать Диму, всерьез бы решила, что он и тот парень – один и тот же человек. Я представила, как чудик в футболке с надписью I’m virgin подкатывает к брюнетке с надутыми губами. Да она бы сразу его послала… Ну надо же! Смехота!

Я вновь оглянулась на Диму. Мне было немного не по себе. Черт возьми, с такой прической и без очков в старомодной оправе он настоящий красавчик! Дима перехватил мой взгляд. Он казался взволнованным… Еще бы! Сегодня ему предстоит изменить свою жизнь!

Мне захотелось приободрить Диму, и я крепче сжала его ладонь. Дима ответил таким же сильным пожатием. Я рассмеялась и, зажмурившись, вцепилась в его руку изо всех сил.

– Ой-ой, Грохольская, что ты делаешь? – рассмеялся чудик.

– Больно? – спросила я, поежившись от звучания своей ненастоящей фамилии.

– Еще бы! Вот это хватка! Ты не занималась армрестлингом?

– Только поеданием хот-догов на скорость! – сказала я. – Пришли! Нам вот в этот магазин…

Магазин, конечно же, подсказала Света. Сообщила, что цены там демократичные. Понятие «демократичных цен» у нас с Елизаровой может разниться… Но за просмотр денег не берут. Не понравится – уйдем в другое место.

– Подберем тебе, Димашечка, новую рубашечку! – сказала я, кивнув в знак приветствия продавцу-консультанту. – Что ты предпочитаешь: клетка, полоска? Горошек?

– Э‑эм… клетка?

– О’кей!

Я подошла к секции с рубашками и с видом бывалого знатока мужской моды перебрала несколько образцов. Как бы так незаметно ценник посмотреть? Схватила одну из рубашек и приложила ее к Диме. Белая карточка с заветными цифрами замаячила перед глазами. Но разглядеть цену было сложно. Прищурившись, я нагнулась ближе.

– С тобой сегодня все в порядке? – озабоченно спросил чудик.

– Сегодня-то? Ха! Спроси, в порядке ли со мной вообще по жизни… – довольно усмехнулась я, прочитав ценник. Что ж, не так страшно. Сойдет.

– Вам помочь с выбором? – словно голодный белый лебедь в парке подплыл к нам консультант.

– Пожалуй, молодой человек! – важно кивнула я. Вернее, не я. Грохольская важно кивнула. Она у нас птица гордая. – Вот этому парню нужна самая лучшая в мире рубашка!

Консультант принялся рыться на кронштейне. Набрав несколько рубашек, он пригласил чудика в примерочную.

– Пс-с! – позвала я его негромко, когда Дима отошел. – Нам это… Самую лучшую! Но не самую дорогую, понятно? К вам не Рокфеллер зашел, а Дима…

Интересно, а какая у парня фамилия?

– …Дима Чудиков! – закончила я.

– Хорошо… – как-то странно покосился на меня парень. – Я учту!

Я широко улыбнулась в ответ. Ну вот же! Люблю понимающих товарищей!

Диме действительно подобрали очень симпатичную рубашку. И он решил идти прямо в ней, затолкав свою нелепую толстовку в бумажный пакет. Пока Дима стоял на кассе, я, спрятавшись за вешалки с одеждой, внимательно наблюдала за ним. Блин! Блин! Блин! Просто поверить не могу, что передо мной чудик! Чувство тревоги нарастало. Любуясь его широкой спиной и темно-русой макушкой, я утонула в странных ощущениях, будто все это уже когда-то было…

Расплатившись, Дима отвлекся на стеллаж с аксессуарами. А он, похоже, вошел во вкус! Я решила поменять локацию и перебралась за один из манекенов. Выглянула из своего укрытия и вновь впилась глазами в Димин профиль. Разрази меня гром, если это не…

Рядом с чудиком остановились две девушки. Кокетливо хихикая, они то и дело бросали на него взгляды. Я вспомнила, как парень из бара хищно притянул к себе цыпу. Чудик же в сторону симпатичных девчонок даже не глянул. Я со злорадством усмехнулась. Нет, все-таки Дима и мажорчик – разные люди. Но как похожи, а?

– Чем-нибудь еще могу помочь? – подкрался ко мне консультант. Вот же липучка!

– А? Что? – От неожиданности я подпрыгнула на месте и схватила руку манекена, за которым пряталась. Белая пластмассовая конечность тут же вылетела из рукава. Я едва успела ее подхватить.

– Вы что-то потеряли? – пытаясь сдержать улыбку, спросил парень.

– Потеряла? Разве? – удивилась я, обнимая длинную руку. – Я ничего не потеряла… а вот этот ваш модный парень… – Я кивнула на манекен и многозначительно помахала консультанту оторванной рукой.

– А ваша фамилия случайно не Чудикова? – рассмеялся наконец консультант.

Это на что он намекает, интересно? Что я вся такая внезапная? Или что мы с Димой… Я отрицательно помотала головой.

– Тогда, может, оставите номер телефончика?

Что? Он клеится ко мне, что ль? Стоит только в платье влезть – и вот пожалуйста!

Дальнейший диалог у нас с консультантом не сложился, так как к нам подлетел чудик.

– Все в порядке? – спросил он, поглядывая то на меня, то на парня. – Алена, спасибо, что привела меня сюда… Рубашка классная!

– Пожалуйста! Всегда рада… гм… протянуть руку помощи… – Отдавая консультанту отвалившуюся от манекена конечность, я кисло улыбнулась. – Пойдем?

Дима кивнул. Здорово! Скорее бы отсюда смыться уже…

Выходя из магазина, я зачем-то оглянулась. Консультант, расплывшись в улыбке, помахал мне белой пластмассовой рукой. Дима все это видел.

– Этот фрукт к тебе клеился? – серьезно спросил он.

– Клеился? – растерянно отозвалась я.

Грубоватая фраза так подходила к новому образу Димы, что по спине побежали мурашки. Будто рядом со мной совершенно другой человек. Но ведь я сама «изгнала» из него чудика…

– Да так, перекинулись парой словечек, – отозвалась я, слабо понимая, что происходит. – …И рукой…

Дима негромко рассмеялся, и я выдохнула с облегчением: никуда чудик не делся.

На эскалаторе мы встали на одну ступеньку, и я не могла не признать, что близость чудика меня волнует. Теперь, когда чудик стал… таким изменившимся, нашей редкой близости я стеснялась еще больше. На соседнем эскалаторе спускалась эффектная блондинка. Я сразу заметила, как она уставилась на Диму. Но парень проигнорировал внимание к себе, даже не взглянул на белобрысую. Вот ведь… чудик. Не понимает еще, какие перспективы перед ним замаячили. Да он теперь фору даст тому мажорчику из бара… Еще симпатичней, чем тот.

И вообще, чего это все на него пялятся? Хищницы нашлись… Захотелось забежать в ближайший парфюмерный, схватить гель для волос и снова изменить Диме прическу.

– Ален, ты как-то странно на меня все время смотришь, – сказал Дима. Мы поднялись на четвертый этаж, миновали фуд-корт и направились к развлекательной зоне. Кинотеатр, бар, игровые автоматы… В этот час здесь было многолюдно. Я тут же отвела взгляд. Правда, и чего я пялюсь на него.

– Не могу к тебе новому привыкнуть, – честно ответила я, разглядывая неоновую вывеску одного из игровых автоматов.

Дима скромно улыбнулся и осмотрелся. Заметив свободный стол для тенниса, кивнул мне:

– Играешь?

– Ха! Да мы с отцом на даче только так рубимся! – похвалилась я.

– Тогда, может, перебросимся? – предложил Дима. И, коварно усмехнувшись, добавил: – На желание?

«Нет, Горошкина! Ты будешь полной дурой, если снова ввяжешься в спор! – негодующе проскрипел внутренний голос. – Хватит с тебя того, что ввязалась в эту игру с “мадам Грохольской”… Или ты уже забыла, как мела центральную площадь города, проспорив чудику? Ничему тебя жизнь не учит! Горошкина! Горошкина? Эй! Ты меня вообще слушаешь когда-нибудь?..»

– Пф! А давай! – сказала я, хватаясь за яркую красную ракетку. – Нужно же мне в конце концов взять у тебя реванш?..

Глава двенадцатая

Дима

Все лето рубиться на даче с отцом – это, конечно, похвально. Но, наверное, стоило предупредить Алену о том, что у меня спортивный разряд по настольному теннису.

Проиграв третью партию подряд, Грохольская, в очередной раз нырнувшая за шариком, выглянула из-под стола:

– Капец! Димчик, сдаюсь! Кто знал, что ты такой монстр?

Я рассмеялся.

– Ну что? С тебя желание?

Алена подошла ближе и взяла из моих рук ракетку. На секунду наши пальцы столкнулись. Забавно, столько раз мы уже держались за руки, а тут Грохольская резко отдернула ладошку. Словно ее ударило током.

– Желание! – кивнула она, с подозрением поглядывая на меня. – Но чтобы никаких пошлостей!

Пошлостей? Кажется, она начала догадываться, что я вовсе не тот «чудиковище», за которого меня принимала. Что ж, это даже к лучшему.

– Конечно, никаких! – быстро проговорил я.

В моей голове уже созрел план. Хотелось провернуть то, о чем так давно мечтал. До этого никто бы не поддержал мою мальчишескую глупую идею. А одному – скучно. Но почему-то в Грохольской я не сомневался. Она такая же, как я… Ярик бы сейчас сказал: «Отбитые на всю голову!»

– Ален, подожди здесь! Мне нужно ненадолго отлучиться!

Сделав все, что задумывал, я вернулся к Алене, которая стояла на прежнем месте, выглядывая меня.

– Что так долго? – недовольно произнесла девушка. – Все в порядке?

– Ага! Поужинаем? – предложил я. – Раз уж мы тут…

Алена согласилась. Я думал, она, как все девчонки, остановит свой выбор на каком-нибудь салатике. Но после трех партий настольного тенниса у нее, видимо, здорово разыгрался аппетит.

Девушка начала загибать пальцы:

– Острые стрипсы! Молочный коктейль! О, вижу, здесь можно купить фраппучино! Тогда мне его…

В общем, за свободный столик мы уселись с полными подносами разной не самой полезной еды.

– Ужин должен быть легким! – сказала Алена, уплетая картошку фри.

– Кому и что мы должны? – спросил я.

– Тоже верно, Димчик! Один раз живем!

После «легкого» ужина я достал из пакета две запечатанные зубные щетки и два тюбика с мятной трехцветной пастой. Все это я успел купить в супермаркете на первом этаже торгового комплекса.

– Что это? – удивилась Алена, принимая из моих рук одну из щеток.

– Если захочешь почистить зубы перед сном… – глупо проговорил я.

– Ты шутишь?

– Я никогда не шучу, – серьезно сказал я, поглядев на наручные часы. – Ты просто исполняешь мое желание! И у нас не так много времени, поторопись!

Алена пожала плечами и забрала из моих рук еще и тюбик с пастой. Причем с таким невозмутимым видом, будто я предложил ей съесть конфетку, а не почистить зубы в общественном месте.

После «вечерних процедур» мы, взявшись за руки, свернули в большой мебельный магазин.

Несмотря на поздний час, народу было много. Казалось, никто не слышал громких предупреждений администратора о скором закрытии. Мы с Аленой быстрым шагом направились в отдел со шкафами.

– Будем ночевать здесь? – деловито поинтересовалась Грохольская, похлопав по одному из огромных шифоньеров.

– Не думаю, – ответил я, оглядываясь. – Здесь не очень удобно. К тому же перед закрытием охранники в первую очередь проверяют шкафы.

У Алены вытянулось лицо.

– До последнего думала, что ты меня все-таки разводишь! Так ты серьезно? Если нас арестуют, мама откажется носить мне передачки! – сердито проговорила девушка. – Потому что это глупое какое-то преступление!

– Предлагаешь ограбить ювелирку? – спросил я. – Вроде посолиднее правонарушение будет…

– Перестань паясничать, Димуся! – воинственно скрестила руки на груди Грохольская.

На горизонте замаячил охранник.

– Как тебе этот? – кивнул я на один из шкафов‑купе.

– Может, лучше перейдем в отдел с диванами? – предложила Алена.

Мы миновали несколько выставочных стендов с кухнями и быстрым шагом направились к мягкой мебели.

– Серьезно, где мы тут спрячемся? – зашипела мне в ухо Грохольская.

Я молча продолжал оглядываться. По громкой связи сообщили, что через пятнадцать минут магазин закрывается. Я остановился у огромной кровати, а затем уселся на нее.

– Такая прыгучая! – удивился я.

– Ну-ка! – заинтересовалась Алена, плюхнувшись рядом. Мы как два попрыгунчика несинхронно закачались на матрасе.

– Тестируете, голубчики? – обратился к нам задорный дядечка с усами. – Дело, конечно, молодое, лихое…

– Угу, – глухо отозвался я.

Алена смутилась и тут же вскочила.

– Все, Дим! Это совсем не смешно! Пойдем отсюда? Магазин скоро закроется…

– Но ты проспорила! – возразил я.

Воспользовавшись Алениным замешательством, я сполз вниз, лег на пол и закатился под высокую кровать. Не забыв прихватить с собой бумажный пакет с толстовкой Ярика.

– Чудик! Убью тебя! – донесся сверху голос Алены. – Вылезай давай! У тебя точно детство в одном месте разыгралось…

– Брось! Это весело! – возразил я. Из-под свисающего с кровати пледа виднелись стройные щиколотки Грохольской. – Симпатичные туфельки!

– Спасибо! – недовольно буркнула девушка.

– Это тоже не кожзам?

– Отнюдь!

Ну что же, Алена не оценила мой юношеский порыв. Я уже хотел выбраться, перевернулся на живот, привстал на локти… и столкнулся лбом с Грохольской.

– Двигайся! – зашипела она. В полумраке ее зеленые глаза блестели, как у кошки. – Там охранник идет! А я стою сама с собой ругаюсь… Как городская сумасшедшая!

Теперь мы лежали на спине, упершись взглядами в деревянное дно кровати.

– Поверить не могу! – прошептала Алена. – Что мы делаем?

– Прячемся под кроватью!

– А мне ведь почти двадцать лет! – доверительно сообщила Алена.

– Мудрый возраст.

– А тебе, похоже, лет девять… – продолжила ворчать девушка.

– Ну же, Грохольская! Помоги человеку исполнить мечту всей жизни.

– Это такой детский сад, Чу!

– Чу? – переспросил я.

– Производное от «чудика», – смутилась Алена.

– А‑а‑а…

На некоторое время мы замолчали.

– Кстати, под кроватью довольно чисто… – не выдержав тишины, прошептала Алена. – Вот придет уборщица после закрытия и шваброй нас отсюда погонит…

– Уборщица сюда приходит рано утром, до открытия магазина, – сказал я.

– А ты откуда знаешь?

Знаю. Этот магазин принадлежит моему отцу. И даже если нас поймают, ничего не будет. Я знаю все: когда уходит персонал, в какое время делает обход охранник, какие камеры оставляют включенными на ночь… Но Алене ведь об этом знать необязательно? Тем не менее ее возбужденное состояние, страх, что нас могут поймать, передались и мне.

На вопрос Грохольской отвечать не пришлось: к кровати кто-то подошел. Мужские ноги в плетеных коричневых сандалиях и красных в белую полоску носках.

– Лизавета, посмотри! – донесся до нас веселый голос. – Молодые люди тестировали вот эту кровать! Не кровать – настоящий аэродром! Они-то знают толк в развлечениях…

Мы с Аленой переглянулись. Я едва сдержал смех, а Алена нахмурилась.

– Это тот самый дядечка, – шепотом начал я, – с большими усами…

– Я бы этому дядечке с большими ушами… – сердито зашипела в ответ Грохольская, – уши бы…

– Эдуард! Она такая огромная! – раздался женский голос, и тут же рядом с плетеными сандалиями оказалась пара женских туфелек. – И мягкая… а нам нужен твердый ортопедический матрас! У тебя остеохондроз!

Тут Эдуард решил протестировать кровать.

– Матрас поменять можно, – пропыхтел он, сбрасывая туфли. Оставшись в одних красно-белых полосатых носках, мужчина задвинул ногой свои сандалии под кровать. Алене пришлось подвинуться.

– О господи… – пропыхтела она, прижимаясь ко мне. – Такое бывает только со мной!

– Чш-ш‑ш! – зашипел я, сдержать смех становилось все труднее.

– Кровать просто супер! – доложил усатый Эдуард. – Мягонькая, просторная! Лизавета, ложись тоже!

– Да как-то неудобно, Эдь…

Появилась третья пара ног. На сей раз администратор магазина.

– Вас заинтересовала эта кровать? – спросил он.

– Присматриваемся! – лениво отозвался усач.

– Хотел предупредить, что мы закрываемся, но если вы решите ее брать, то, конечно, оформим…

– Мы еще подумаем! – сказала женщина.

– Приходите завтра с утра? – предложил администратор.

– А скидку сделаете? – спросил усатый.

– Я ща чихну! – взмолилась Алена. Ее лицо было совсем близко. – Убрал бы он отсюда скорее свои запашистые калоши!

Будто услышав ее, администратор пообещал усатому и его жене большую скидку. Мужчина все той же полосатой ногой нащупал башмаки и выгреб из-под кровати.

Когда потенциальные покупатели и сотрудник магазина ушли, Грохольская с облегчением выдохнула и отодвинулась. Признаться, я испытал разочарование. Было приятно и волнующе ощущать Аленину близость.

Вскоре голоса стали затихать. Во всех залах потушили основной свет. Под нашей кроватью было совсем темно.

– Все ушли? – оживилась Алена. – Спина затекла…

– Тс-с. – Я прислушался. – Судя по всему, да. Погоди! Проверю!

Просторный зал был пуст. Многочисленные диваны, кровати и кресла отбрасывали длинные черные тени. Я выполз наружу и протянул руку Алене.

– Вылезай! Тут никого!

Грохольская выбралась из-под кровати, поднялась на ноги и одернула платье.

– Ох, все-таки не мое! – вздохнула она. – А жаль… такое красивое!

– Ты о чем? – спросил я.

Алена сердито посмотрела на меня и молча прыгнула на кровать, под которой мы прятались. Затем достала телефон и начала быстро писать кому-то сообщение.

– Маме? – кивнул я на смартфон.

– Ага, пишу ей: «Суши сухари!» – буркнула Алена.

Я присел рядом с девушкой.

– Не жди меня, мама, хорошего сына… – задумчиво пропел я, глядя через панорамное окно на темное грозовое небо. Отсюда открывался вид на парковку. «Весна» – мигала огромная неоновая вывеска.

– Очень смешно, очень, – отозвалась Грохольская. – И что за интерес – остаться на ночь в мебельном?

– Ты бы предпочла продуктовый? – невинно спросил я. – Колбасный отдел…

– Я бы предпочла остаться дома!

– Не думал, что ты такая скучная, Грохольская! А я на тебя возлагал такие надежды…

– Я скучная? – оскорбилась Алена. Она казалась такой возмущенной, будто я уличил ее в чем-то непотребном. – Это я‑то скучная?

– Ну… да! А кто? Я, что ли?

В меня тут же полетела одна из подушек. Я рассмеялся:

– Тише-тише, Грохольская! Нас могут услышать! В комплексе осталась охрана…

– Ты даже не представляешь, насколько я могу быть веселой! – воинственно произнесла Алена, хватаясь за следующую подушку.

– Ален, я серьезно!..

Но Грохольская разошлась не на шутку. Вскочила на ноги и грозно нависла надо мной с подушкой в руках. В магазине было тихо. Несмотря на выключенные лампы, я все отлично видел: из окна лился свет.

– Молись, чудик! Твои денечки сочтены! – прошептала Алена.

Я приложил палец к губам, и Грохольская тут же бухнулась рядом со мной на колени. Подула на непослушную темную прядь, упавшую на глаза.

– Там вроде мелькнул свет от фонарика, – неопределенно кивнул я в сторону, с самым серьезным видом глядя на Алену.

– Дим, если у нас будут серьезные неприятности, я из тебя котлетку сделаю!

Мы просидели молча пару минут. Больше я не смог сдерживаться и рассмеялся. Алена недоуменно посмотрела на меня:

– Ты меня развел? Ты! Развел! Поверить не могу! – Грохольская начала мутузить меня подушкой. – Как! Тебе! Не! Стыдно!

– Ай! Перестань! Алена!

Я перехватил руку девушки с занесенной над моей головой подушкой. Некоторое время мы в шутку боролись. Отобрав подушку, я навис над девушкой. Алена во все глаза смотрела на меня. Кажется, самое подходящее время для поцелуя – наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Но неожиданно для себя я сдрейфил. Впервые в жизни. Даже на своем самом первом свидании с девчонкой несколько лет назад я вел себя в сотню раз смелее. А тут вдруг решил, что смогу спугнуть Алену.

– А можно прогуляться по магазину? – хриплым голосом спросила Грохольская.

– Ммм… да! – сказал я, отпуская девушку. – Почему нет?

Алена осторожно поднялась с кровати. Я сел и устало потер переносицу.

– Только держись подальше от входа, – сказал я. – Чтоб охрана в случае чего не засекла. И близко к отделу сантехники не подходи… Там камеры работают.

– Унитазы – последнее, чем я хочу сейчас полюбоваться, – хмыкнула она.

Я подошел к окну. Ветер гнул высаженные вдоль торгового комплекса молодые деревья. Из-за туч совсем не было видно звезд. Вдалеке сверкнула молния.

Вернувшись, Алена вновь уселась на кровать.

– Большой магазин, – сказала она, зевнув. – Мне понравился отдел с посудой… А вообще тут довольно жутко.

Я подошел к кровати, разулся и лег. Алена тоже легла. Мы вдвоем уставились в окно.

– Скоро будет гроза, – сказал я. – Здесь не слышно, как гремит, но пару раз уже сверкнуло.

– Кайф! – кивнула Алена.

– Наверное, – усмехнулся я, искоса поглядывая на профиль девушки. Затем перевел взгляд на ноги Грохольской. Она это заметила и тут же одернула подол. Я отчего-то вспомнил, что Алена люто ненавидит каблуки, но почему-то их носит… В «конверсах» она ощущала себя комфортно. А еще Грохольская, кажется, что-то говорила о платьях…

– Почему ты решила, что платья – это не твое? – спросил я. Алена с интересом покосилась на меня. Она явно не ожидала вопроса. – Они тебе очень идут.

– Ты так считаешь? – спросила Алена. Я кивнул. За окном вновь сверкнула молния. В окно заскребли первые капли дождя. – Не знаю, кажется, это просто не мое. Да мне много чего не идет.

Она серьезно? Алена очень красивая… Даже не думал, что она может сомневаться в этом.

– Отбрось все заморочки, – поморщился я.

Девушка вновь внимательно посмотрела на меня.

– И все-таки очень странно, что ты… такой.

– Какой? – удивился я, совсем позабыв про образ «чудиковища»…

– Ну да! – кивнула Алена, и я догадался, что именно это она и имела в виду. – Несмотря на твой прежний вид… То, как ты так мыслишь… И ты не обращаешь внимания на насмешки других… Я так не смогла бы, наверное. Говоришь, отбросить заморочки? У меня их слишком много! Я бываю трусливой, неуверенной в себе, жалостливой, сумасбродной… боюсь перемен. В общем, достаточно минусов.

– Знаешь что? По секрету…

Я поманил Грохольскую пальцем. Та, заинтересовавшись, придвинулась ближе.

– Никогда не перечисляй парням свои заморочки. И не называй это минусами. – Наклонился и шепнул в ухо: – Все, что ты называешь минусами, делает тебя особенной.

Алена смутилась:

– Димчик, ты, конечно, загнул! Рассуждаешь так, будто у самого нет отрицательных качеств!

Глядя в темный потолок, который на мгновение осветило вспышкой молнии, я искренне пожал плечами.

– Конечно, есть. Например, оставлять по всей квартире чашки с недопитым чаем…

– Ты серьезно? – рассердившись, Алена толкнула меня локтем в бок. – Я думала, ты будешь со мной откровенен…

Я рассмеялся:

– Моя мама считает, что это весомый минус! И поставь, пожалуйста, будильник на шесть часов. В это время уже придет кое-кто из персонала. Они тут ранние пташки. Нам нужно будет сменить локацию, а потом незаметно покинуть магазин…

– Слушаюсь и повинуюсь, важная птица! – проворчала Алена, доставая телефон. Затем взбила подушку и вновь одернула платье.

За окном хлынул ливень, капли громко забарабанили по толстому стеклу.

Алена на некоторое время закрыла глаза. Я думал, она уснула, но девушка стала тихонько декламировать:

– Жил на свете чудик Димка,

Долго был он невидимкой.

Но однажды встретил фею.

Все сомнения развея,

Превратила она Димку

В супермодную картинку.

Димка наш таким стал важным,

Подступиться к нему страшно!

И сказала ему фея:

«Я с тебя, Димон, фигею!»…

– Ну… а дальше? – заинтересованно спросил я, улыбаясь.

– Дальше пока не придумала… – проворчала Грохольская, отворачиваясь. – Я тебе не генератор рифм! Запомни, на чем я там остановилась…

– Что ты с меня фигеешь, – подсказал я. – Мне, кстати, очень приятно!

– Угу, – сонно проговорила Алена. – Видишь, у меня есть еще и плюсы… Я на ходу могу сочинить стишки о чем угодно!

Я усмехнулся:

– О плюсах ты тоже могла бы не рассказывать… Я их и так в тебе вижу. Одни твои сплошные плюсы.

Алена молчала.

– Грохольская, ты спишь?

Ответом было мерное сопение «феи». Я же еще долго ворочался – близость Алены не давала мне заснуть. Дождь стучался в окно, неоновая вывеска мигала, молнии разрывали черное небо пополам.

Уже засыпая, я почувствовал прикосновение. Во сне Алена подкатилась ближе и положила ладонь мне на грудь. Я нащупал руку девушки и, не открывая глаз, притянул ее пальцы к своим губам. Грохольская что-то сердито буркнула себе под нос. Я рассмеялся.

Так и уснул, сжимая ее ладонь.

* * *

– Ди-им? Димка! – зашипела мне в ухо Грохольская. – Будильник прозвенел… Ну ты и дрыхнешь!

Я открыл глаза. Было совсем светло. Мы лежали на огромной кровати посередине пустого магазина. Вскоре послышались приглушенные голоса.

Алена вздрогнула, вскочила и вновь полезла под кровать.

– Куда ты? – зашипел я, хватая ее за руку.

– Не знаю! Испугалась! А куда теперь? Ох, нас засекут…

– Не засекут! Не дрейфь!

Я схватил свой пакет, и мы тихонько пробрались к секции шкафов. Голоса стали громче. Сотрудники магазина шли в подсобное помещение.

– Сейчас они пройдут, и бежим! – дал я Алене указание. Девушка быстро закивала.

Словно два шпиона, перебегая от одного шкафа к другому, нагибаясь у невысоких тумб, мы пробрались к выходу. Комплекс в это время был безлюдный. Никто из охранников нам по пути не попался. Я взял Алену за руку и повел ее к служебному входу.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила девушка, когда мы миновали темный коридор.

Я пожал плечами. Выйдя на улицу, вдохнул свежий грозовой воздух.

– Ура! Свобода! – проговорила Алена, потягиваясь. Проходившая мимо женщина с подозрением взглянула на нее.

Мы двинулись в противоположную от торгового комплекса сторону, перепрыгивая через огромные лужи.

– Неплохой ночью дождичек, видимо, прошел! – сказала Алена.

– Ты не слышала, какая гроза была?

– Если честно, я быстро вырубилась из-за стресса, – улыбнулась Алена и поежилась. Я достал из пакета толстовку Ярика.

– Держи! Пусть она не очень симпатичная, зато мягкая и теплая.

– Спасибо!

Толстовка доставала ей до колен. Алена еще и капюшон на голову натянула. И сейчас походила на маленького сонного гномика.

Мы шли по притихшему утреннему городу вдоль пустых трамвайных путей.

– Жаль, кофе еще нигде не купить, – проговорил я, сдерживая зевок.

– Через час уже такая движуха начнется, – усмехнулась Алена.

– В какую тебе сторону? – спросил я.

Алена замялась, потом назвала адрес.

– Вот как, – удивленно откликнулся я. Как оказалось, мы… соседи.

– Что-то не так?

– Я тебя, пожалуй, провожу!

– Хорошо… – как-то растерянно отозвалась Грохольская.

В этот момент за нашими спинами дал трель первый утренний трамвай.

В вагоне мы были одни, если не считать сердитого невыспавшегося кондуктора. Сидели друг напротив друга и время от времени переглядывались. Каждый раз, когда наши глаза встречались, мы улыбались, словно заговорщики. Теперь у нас была общая сумасшедшая тайна – нас закрыли в магазине на целую ночь…

Было странно провожать Грохольскую практически до своего дома. Почему я раньше ее здесь не видел? Хотя в этих многоэтажках столько жителей… За пару лет я даже не запомнил, как выглядят мои соседи по лестничной площадке.

Внезапно мне в голову пришла мысль: как я мог так облажаться? Потерять столько времени… Почему мы не встретились раньше? Оказывается, она была так близко. Но почему-то не срослось…

– Э‑эм, вот мой подъезд! – Алена остановилась.

– Давно ты здесь живешь? – спросил я.

– Если честно, не очень. – Девушка поморщилась, словно припоминая, когда сюда переехала.

– Хороший район…

– Угу. Только жилье больно дорогое, – вздохнула она. – А ты теперь на трамвай?

– Ммм, да-а… – протянул я. – Да! На трамвай.

Алена стояла у куста сирени, мокрого после дождя. Запах майского прохладного утра дурманил голову. А ведь спустя каких-то пару часов я должен быть на лекциях… Думаю, ничего страшного, если сегодня прогуляю.

– Ой, а толстовка? – всполошилась Алена.

– Оставь ее себе, – улыбнулся я. – У меня новая жизнь, забыла?

– Глядя теперь на тебя, точно забудешь… Хотя, знаешь, несмотря на твой изменившийся внешний вид, внутри ты остался таким же чудиком… Поэтому вряд ли ты сейчас… решишься…

Алена замолчала. Затем сделала шаг и, привстав на цыпочки, чмокнула меня в щеку. Я, не растерявшись, успел поцеловать ее в уголок рта. Возможно, у меня бы получилось продвинуться в этом приятном деле и дальше, но тут пиликнул домофон, и дверь подъезда распахнулась. Алена резко отскочила от меня. На крыльце появилась женщина с двумя неповоротливыми мопсами на поводках. Грохольская в два прыжка оказалась у подъезда.

– Мне пора! – проговорила она, когда собачница отошла на почтительное расстояние. – Созвонимся… ну, или спишемся…

Было заметно, что ее смутил наш скомканный первый поцелуй.

– Конечно, – кивнул я с улыбкой. Утренний легкий ветер трепал волосы. В воздухе по-прежнему вкусно пахло сиренью и грозовым небом.

– Но если в следующий раз ты надумаешь переночевать где-нибудь в морге или на кладбище – я пас! Удали мой номер! – предупредила Алена.

– Конечно! – повторил я, улыбаясь еще шире.

– Ну же, Дим, иди! – поторопила меня девушка. – Ты ведь еще в универ собирался…

Я кивнул на прощанье. Получится ли незаметно пробраться к своему дому? Кажется, Грохольская решила проводить меня взглядом до самой остановки, которая находилась метрах в ста: скамейку под ярким козырьком можно было разглядеть между домов.

Я прошел несколько десятков метров и обернулся. Алена по-прежнему стояла в дверях подъезда и следила за мной. Я помахал ей, она улыбнулась в ответ. И не уходит ведь… Эх, придется идти на остановку и делать вид, что жду трамвая.

Под ярким козырьком меня встретил интеллигентного вида бомж.

– Не угостите сигареткой, сударь? – вежливо поинтересовался он. Его слегка покачивало. Шляпа и слишком теплая для мая куртка промокли насквозь – видимо, под ночной дождь попал.

– Не курю, – сдержанно ответил я.

– И правильно делаете! – закивал бездомный. – Зачем себя травить.

Я пожал плечами. Даже не знаю, почему по-прежнему стоял рядом с этим мужиком и не уходил. Бомж засунул руки в карманы видавших виды брюк и с задумчивым видом стал покачиваться с носков на пятки.

– Вы чувствуете, молодой человек, чем это пахнет? – наконец спросил он.

– Вашим перегаром? – предположил я.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Счастьем. Счастье – вот оно, вокруг нас, в мелочах. Прямо в воздухе витает. А люди почему-то его не замечают. Спешат куда-то… Хотят прыгнуть выше головы, чтоб было все как у всех. А может, и лучше, чем у всех. Но вы-то понимаете, о чем я толкую?

– Понимаю, – серьезно ответил я. Развернулся и пошел в сторону своего дома.

– Молодой человек! – крикнул мне в спину бомж. – А вы, случайно, не Сергей?

Я обернулся:

– Нет, я – Густав!

– А так на одного моего знакомого Сергея похожи…

Я усмехнулся и продолжил путь. По мокрой после ночной грозы траве. Мужчина обознался. Но в остальном он не ошибся. Счастье в воздухе.

Глава тринадцатая

Алена

– Тетя, ты выходишь, заходишь или как? – раздраженно спросил меня рыжий мальчишка с огромным ранцем за спиной.

Я оглядела просторный холл с дремавшей в углу консьержкой. Будь Царева в «штаб-квартире», можно было бы переодеться в свои шмотки и спокойно вернуться домой. Но Ксеня еще, наверное, дрыхнет в собственной постели. Ладно, мы сегодня учимся во вторую смену. Надеюсь, родители уже ушли на работу, не придется объяснять, что это за платье на мне… Я вздохнула:

– Выхожу-выхожу… толкается еще, школяр!

– На уроки вообще-то опаздываю! – проворчал пацан, сбегая с крыльца. Он остановился у большой красивой машины, личный (надо думать) водитель открыл ему заднюю дверь. Эх, меня бы так в школу возили… А то вечно: бутерброд на завтрак дожевать не дадут, все быстрей да быстрей… Никакого уважения к младшему поколению.

Я села на красивую резную скамейку у подъезда. Надеюсь, Дима уже отчалил, а то неудобно получится, если мы столкнемся на одной остановке. Черт, зачем я вообще Настин адрес назвала? Наверное, потому что жить в таком доме – в стиле Грохольской. Уф, как же она мне надоела! Почему бы не перестать обманывать чудика? Но с чего начать? Я совсем погрязла в своем вранье…

Посидев минут десять, я поднялась. Вот теперь можно и на остановку идти. Потопталась у небольшого ларька. Шоколадку, что ли, купить? Позавтракать. Вспомнив свой вчерашний ужин, я ухмыльнулась. Да уж, правильное питание – точно не мое.

Остановка была пустой. Хотя нет – под ярким козырьком сидел промокший мужчина. Кажется, еще и не совсем трезвый. Я с опаской покосилась на него, разрывая обертку «Сникерса».

– Это утро дарит мне встречи с прекрасными людьми! – проговорил вдруг мужик, внимательно оглядывая меня с головы до ног.

– Здорово, – проговорила я, жуя шоколад. – Рада за вас!

– Совсем недавно общался со славным парнишкой! – продолжил мужчина.

– Ммм!.. – протянула я. Офигеть как интересно.

– Вот вам бы, сударыня, такого жениха себе найти… Нежадный, понимающий. Высокий, широкоплечий…

Я закашлялась.

– Имя только странное… не запомнил, – покачал головой мужик. – Швед какой-то!

– Еще чего не хватало! – наконец произнесла я.

Мужик только рукой махнул. Мол, что с меня взять.

Я доела «Сникерс» и выбросила обертку в урну. Трамвая по-прежнему не было.

– Вы чувствуете, сударыня, чем пахнет?

Я принюхалась. В этот момент мимо нас, оставляя за собой черное облачко, пронесся автомобиль.

– Выхлопами? – предположила я.

Мужик схватился за сердце. Сначала я не на шутку испугалась: может, приступ у него?

– И вы туда же, сударыня? – трагичным голосом произнес он.

В этот момент показался мой трамвай.

– Мужчина, да не расстраивайтесь вы так! – примирительно бросила я. Что он от меня хотел, если честно, я так и не поняла.

* * *

Дома никого не было, родители ушли на работу. Я порадовалась тому, что не придется объясняться. Умылась, переоделась (толстовку чудика аккуратно сложила и убрала на верхнюю полку шкафа, Настино платье запрятала среди своих рубашек), прошла на кухню.

Только уселась с чашечкой кофе за стол, как завибрировал телефон.

– Да, Ксень? – зевнув, отозвалась я. – Ты уже не спишь?

– Издеваешься? Поспишь тут! – пропыхтела в трубку подруга. – Рассказывай, что это было? Твоя просьба прикрыть тебя в случае чего… Ты с чудиком своим ночь, что ли, провела?

Я едва кофе не поперхнулась.

– Да! Ну, из твоих уст звучит как-то…

– Пошловато? – решила уточнить Ксеня.

– Ага! Представляю, как бы все перевернул Петька…

– Не напоминай мне о нем!

– А что такое? – оживилась я.

– Ты одна дома?

– Конечно! Родители на работе…

– Бегу! – Ксеня тут же положила трубку.

Вскоре Царева нарисовалась на пороге моей квартиры.

– Ну, что там у вас было? Ты, Аленка, меня, конечно, убиваешь! Тихоня тихоней, а спустя несколько дней после знакомства уже с парнем ночь проводишь!

– Ты меня выслушаешь? – рассердилась я. – Началось все с того, что я проиграла в настольный теннис…

– И он попросил тебя расплатиться… – ошарашенно начала Царева.

– Ой ду-у‑ура! – протянула я. – Мы просто остались ночевать в мебельном магазине!

– Где-где? – нахмурилась Ксеня.

– В мебельном магазине… – растерянно повторила я. – Залезли под кровать, дождались, пока все уйдут…

– Не продолжай, – заорала Царева. – Я сама закончу! Потом полиция оцепила «Весну», налетели вертолеты, приехали репортеры, в рупор дали приказ выходить по одному… А, ну и под конец ты, ослепленная прожекторами и вспышками фотокамер, наверняка подвернула вторую ногу! Как говорится, вишенка на торте! Вполне вписывается в твой распорядок дня!

– Ну тебя! – надулась я. – Серьезно же говорю…

– Слушай, Ален, твой чудик… он, похоже, как и ты, не может без приключений на одно место.

– Пусть так, – согласилась я. Разве кто из моих друзей может похвастаться тем, что провел ночь в торговом комплексе? Я даже немного гордилась своим… хм, авантюризмом или идиотизмом?

– Ну, ты хотя бы выполнила то, что мы затевали? – спросила Царева.

– Ага… Дима изменился! – выпалила я.

– Все прошло нормально? – с подозрением в голосе поинтересовалась подруга.

– Ксень, он такой… – Я на мгновение замолчала, а затем выпалила: – Он такой стал симпатичный! Он и был симпатичный, а теперь… Улет! И я в образе этой чертовой Грохольской… Еще и назвала ему Настин адрес зачем-то! Он меня до ее дома проводил. Ну какая же я дура и трусиха! Вот как теперь быть?

– Он тебе так нравится?

Я неопределенно пожала плечами. Черт, почему бы не сознаться Ксене: да, нравится. И я даже первой полезла целоваться…

– Дима очень необычный, – только и произнесла я.

– В смысле странный? – решила уточнить Царева.

– В смысле – не похож на других парней! – рассердилась я. – У него не одни вечеринки и вписки на уме! А я его обманываю!

Я даже нижнюю губу закусила от расстройства.

– Ничего, Ален, скоро финал…

– Ты о чем?

– О признании в любви! – напомнила Ксеня. – Осталось совсем чуть-чуть! Он на крючке… Да-а, Горошкина, ты в образе мадам Грохольской делаешь просто фантастические успехи! Если честно, не ожидала… Сколько дней прошло с вашей первой встречи? Думаю, не сегодня завтра он признается тебе в любви!

Я покраснела, а Ксеня продолжала трещать:

– У меня даже есть план, как все для вас обустроить… ну, чтобы сблизить…

– И как же? – заинтересовалась я. Вообще-то мне безумно хотелось снова… хм… сблизиться с Димой.

– Романтический ужин! – торжественно заявила Ксеня. – Один на один! В Настиной квартире…

– Ты с ума сошла?

– Почему же? Приготовишь какое-нибудь коронное блюдо, зажжешь свечи…

– Коронное блюдо? – перебила я. – Бутерброд с докторской колбасой?

– Ну, ты уж, Горошкина, постарайся! – рассердилась Ксеня. – А раз назвала Настин адрес – квартира в твоем распоряжении… Она как раз в стиле Грохольской. Там так уютно… Чудик будет обворожен тобой, обстановкой, вкусным ужином…

– И моим враньем! – подсказала я. – Как тебе, Димочка, паста? Понравилась? Ой, кстати, мы сидим в чужой квартире, а я на самом деле не Грохольская, а…

– Волан-де-Морт! – захохотала Царева. – Блин, Аленка, ты что, хочешь ему все рассказать?

Хочу! Очень хочу! Только теперь боюсь оттолкнуть Диму обманом. Странно корчить из себя кого-то лучше, чем ты есть на самом деле. Придумали эту Грохольскую ради шутки, и кто ж знал, что я всего за несколько дней… западу на Диму? Эх, все должно было быть наоборот!

– Не вздумай говорить! – предупредила Ксеня. – Провалишь весь психологический эксперимент.

Я промолчала. Ха! Пусть Царева сама к своему эксперименту готовится. А я все равно наберусь смелости и все Диме расскажу. Я даже повеселела от этой мысли. Хотя… еще неизвестно, как он воспримет.

Смену моих настроений заметила Царева.

– Да ладно тебе, Ален, ты слишком драматизируешь… Судя по вашим приключениям, он еще тот авантюрист! Потом все ему расскажешь, и он войдет в твое положение…

– Думаешь? Ксень, боюсь его разочаровать… Сам он такой искренний…

– Тогда он просто какое-то волшебное исключение, – проворчала Царева. – Поверь, эти парни – такие лгуны… Твоя неправда – просто пшик по сравнению с тем, что они могут сочинить… Да хотя бы взять твоего прошлогоднего отморозка!

– Чего это он отморозок? – оскорбилась я, вспомнив парня, с которым встречалась. Конечно, не предел девичьих мечтаний, но мы провстречались целых полгода. Правда, ни родителям, ни друзьям мой бывший особо не нравился.

– А как он с тобой в итоге поступил? – задохнулась от возмущения Ксеня.

Ну, вообще-то да. Потом выяснилось, что четыре месяца из шести он параллельно крутил роман еще с одной девчонкой. Такой же неопытной первокурсницей, как я. Две дурочки, одурманенные чувствами.

От воспоминания сердце жалобно заскулило под ребрами.

– А ты с Петькой давно виделась? – спросила я, чтобы перевести тему. Вспомнила, как подруга нелестно отозвалась о нем по телефону.

– А что? – насторожилась Ксеня.

– Просто… – начала я. – Он еще в субботу просил меня поговорить с тобой по поводу вас, а тут как-то резко… – Я запнулась.

– Что резко? – спросила Ксеня. – Ты что-то знаешь?

– Ну, он встречается со Светой! – созналась я. Не могла обманывать лучшую подругу. – Я их видела вчера… Вроде как первое свидание.

– Ну, понятно! – отозвалась Ксеня. – Неужели он решил отступить? Даже не верится!

– Ты это о чем?

Сбросив с подоконника несколько мягких зайцев, Ксеня уселась и уставилась в окно.

– Ты ведь, наверное, не знаешь… Но мы с Петькой пытались встречаться. Даже, можно сказать, два раза начинали отношения…

– Чего-чего? – возмутилась я. – Нет, я этого, конечно, не знаю! Кто мне вообще рассказал?

Царева усмехнулась и открыла створку. В комнату тут же ворвался свежий воздух.

– Мы с Петей еще в начальной школе сдружились. Первый раз решили попробовать встречаться лет в тринадцать. Детский сад, конечно! Отдыхали тогда в лагере у большого красивого озера. Целых две смены в одном отряде, палаты практически напротив. Романтика. Бродили по лесу, взявшись за руки, медляки танцевали, целовались на берегу. Первый поцелуй у меня, кстати, был именно с Петькой. Но потом мы вернулись домой, начался новый учебный год… И все растворилось. Лопнула романтика, как мыльный радужный пузырь.

Ксеня замолчала, что-то внимательно разглядывая в окно.

– Нет, ты посмотри, что мелкотня делает! Пристали к какой-то бедной девчонке… Лезут со своими грязными после луж палками… Э‑эй! – заорала Царева. – А ну отошли от нее! Да-да! Вы! Сейчас выйду – уши надеру!

Мне хотелось поторопить Ксеню, но я молчала. Два раза пытались встречаться! И не рассказывали мне! Ну ничего себе!

– Уже тогда я поняла, что люблю и ценю Петю исключительно как лучшего друга.

– Зачем же ты с ним пробовала крутить любовь во второй раз? – резонно спросила я.

– Как бы тебе объяснить, – замялась Ксеня. – Скажем так, Петька помогал мне забыться. После моих не самых удачных серьезных отношений… Я тогда была в таком отчаянии.

– Ты воспользовалась Петькой? – возмутилась я. Вот Царева! Коварная женщина! Я вспомнила, с каким жалобным видом одногруппник просил меня поговорить с Ксеней…

Подруга тут же смутилась:

– Я ему и тогда ничего не обещала! Ну а после второй попытки убедилась, что с Петро мы можем только дружить. А вот он всерьез задумался, что, возможно, будет и третий раз. Но уже по-настоящему.

Я не знала, что сказать. Да уж… Дела. Чего только не бывает!

– Значит, он попросил тебя поговорить со мной в субботу? – спросила Ксеня.

– Угу!

– Так-так! – Царева забарабанила пальцами по подоконнику. – В тот день он впервые встретился со Светкой… Как думаешь, с ней это как-то связано?

– Кто ж знает… – туманно отозвалась я. Рассказать Царевой, каким одухотворенным выглядел наш Петя на первом свидании с Елизаровой?.. Или не надо?

– Давай порассуждаем! – пригласила меня присесть Ксеня. Подруга пододвинулась и похлопала рядом с собой по подоконнику. Я тут же взгромоздилась на него. Теперь мы сидели у раскрытого настежь окна спинами к улице. И утреннее солнышко стало припекать мою темноволосую макушку. Здорово распогодилось после ночной грозы… Совсем скоро мы неслышно подкрадемся к лету и наконец схватим лето за жаркий хвост!

– Рассуждай, – милостиво позволила я. Чужие проблемы решать – не свои. О паре «Грохольская и чудик» пока даже думать не хотелось…

– Что-то подсказывает мне, что Петро сорвался.

– Куда? – не поняла я.

– С катушек! – пожала плечами Ксеня. – Допускаю такой вариант, что Светка понравилась ему с первого взгляда… И тут он решил пойти ва-банк. Выяснить, имею ли я на него планы…

– Но ты не имеешь никаких планов? – решила уточнить я.

– Пф! Абсолютно!

– Но, знаешь, по тебе не скажешь! – честно сказала я. – А со стороны кажется, что ты жутко ревнуешь…

Ксеня на мгновение задумалась. Потом выдала:

– Да, Горошкина! Я – собака на сене! Жадная и ревнивая. Собственница к тому же.

Я вспомнила, как совсем недавно перечисляла свои минусы Диме, и усмехнулась. У нас что с Ксеней, декада самобичевания?

– Петю я ревную. Но как друга. Знаю, что так себя вести нельзя, – продолжила Ксеня. – И я хотела бы измениться в лучшую сторону… Но вот так сразу не получается, понимаешь? Не умею я скрывать своих эмоций. И отпустить Петю быстро не могу. Привыкла, что он всегда рядом. Столько лет. Но ведь и обнадеживать его не хочется… Вот как быть, Ален?

Ксеня внимательно уставилась на меня. А я, словно рыба, начала хватать ртом воздух, придумывая, что ответить.

– Попробуй все-таки отпустить! – наконец изрекла я.

Царева вздохнула.

– Сейчас Петька сольется, потом ты со своим чудом-юдом… А я одна останусь? Как же тогда наша не самая святая троица?

– Ой, не делай поспешных выводов, – помрачнела я. – Как бы этот чудо-юдо ноги не сделал…

После всей правды, которую я планирую ему рассказать. Завтра же.

– Горошкина, ты поехала, что ль? – нахмурилась Ксеня.

– Куда? – снова не поняла я.

– Головой! Думаешь, он от нас теперь так просто отделается? Сегодня же напиши ему сообщение и пригласи на ужин!

* * *

В тот же вечер я предложила Диме поужинать. Чудик сразу согласился и сказал, что принесет бутылочку вина. Я же пообещала приготовить свое коронное блюдо. Правда, потом до ночи ломала голову, что же это такое может быть. Пристала к маме с рецептами. В итоге она дала мне какую-то потрепанную поваренную книгу, с которой я и заснула в обнимку…

На следующий день после занятий я заскочила домой, пообедала и на всякий случай черкнула маме пару строк о том, что мы с Ксеней устраиваем девичник в пустой квартире ее сестры. Попробовав мою стряпню, чудик надолго в гостях не задержится. А уж когда узнает правду… Хоть так, хоть эдак, до полуночи наверняка уже уйдет. Вряд ли мне захочется по темноте переться к себе, поэтому переночую у Насти.

Встретились мы с Царевой у Настиного подъезда. Подруга сказала, что к приходу Димы нам надо подготовить «берлогу Грохольской». Что она имела в виду, я понятия не имела. В руках у Ксени была небольшая картонная коробка.

– Что у тебя там? – хмуро кивнула я. Мне это уже не нравилось. – Бомба?

– Ага… – пропыхтела Царева, одной рукой придерживая коробку, а другой ища в кармане ключи от домофона. Пилик-пилик! – Заходи!

Мы миновали консьержку, которая с интересом смотрела какую-то отечественную мыльную оперу и даже не глянула на нас. Странно, сколько уже раз мы беспрепятственно проходили через нее. Она то спит, то в ящик пялится. Хотя мне это на руку, конечно… А то как бы чудик объяснил, что он пришел в гости к Грохольской, которая тут не живет?

В лифте мы с Царевой молча уставились в большое зеркало.

– Я позвала Петро… и Свету, – крепко обнимая коробку, сообщила моему отражению Ксеня.

– Им-то зачем сюда тащиться? – возмутилась я.

– Свете – понятно зачем. Подобрать тебе наряд на вечер… А Петро… просто. Ты по нему разве не соскучилась? Давно не общались как раньше.

– Три дня? – хмыкнула я.

– Он сегодня не пришел в универ…

Лифт остановился, двери разъехались. Царева уже собралась выйти, но я перегородила ей дорогу.

– Я серьезно, Ксень, попробуй его отпустить.

– Что ты делаешь из меня какого-то монстра! – нахмурилась подруга, направляясь от лифта к двери Настиной квартиры. – Я же их двоих позвала! Совет да любовь!

В коробке, к моему изумлению, оказались рамки с фотографиями, на которых была я.

– Царева, ты психически больная!

– Но нам же нужно сделать видимость того, что это твоя квартира…

– Ты точно фильмов пересмотрела! – Бороться с ней бесполезно, но как только Ксеня уйдет, спрячу эти дурацкие рамочки. Я тут смелости набираюсь, чтобы правду рассказать, а Царева только усугубляет ситуацию с моим враньем. – Все мои фотки из «ВКонтакте» распечатала?

– А рамки какие подобрала! Можешь не благодарить!

– Сумасшедшая! – покачала я головой.

Мы положили продукты для будущего ужина в холодильник, полили многочисленные цветы, протерли пыль…

– Признавайся, ты затеяла эту ерунду с романтическим ужином, чтобы я помогла тебе квартиру к Настиному приезду отдраить? – сказала я, протирая стеклянную дверь лоджии.

Царева злорадно расхохоталась:

– Нет, так случайно вышло… Честно!

– Ну-ну…

На лоджии было светло и просторно. Практически еще одна комната. И вид на зеленый городской парк за домами был просто шикарный. Вечером здесь, наверное, такая красота… Эх, Света права. Райончик что надо… Я оглядела двор и заметила внизу знакомый силуэт.

– Смотри-ка! Вон Петька тащится… Один.

– Один? – переспросила Ксеня, выглядывая вниз.

– Ага! – Я посмотрела на Цареву. И все-таки в ее голосе звучали нотки радости.

– А Света как же? – удивилась подруга и пронзительно завизжала.

От неожиданности я подскочила на месте. Что с ней? Все-таки углядела рядом с Петькой Елизарову?

– Шмель! Шмель! Гига-а‑антский! Мамочки!

– Что? Где? – завопила я в ответ, не хватало только еще добавить вопрос: «Когда?» Потому как головой я завертела словно «хрустальная сова» из одной небезызвестной передачи.

– Прямо над тобой! – заметалась по лоджии Ксеня.

Я услышала грозное жужжание над ухом и, зажмурившись, отпрыгнула. Мы, как два хомяка в стеклянном аквариуме, заметались из одного угла лоджии в другой. Наконец до нас дошло выскочить в комнату и закрыть за собой дверь.

– Слышишь жужжание? – шепотом спросила Царева.

– Не-а! Только стук своего сердца…

– Это в дверь стучат, Горошкина! – рассмеялась Ксеня и направилась в коридор. – Да уж, заставил этот шмель нас понервничать!

На пороге стоял довольный Петька.

– Я не опоздал? – весело спросил он. Чего это он такой довольный?

– Ты очень вовремя, – ответила я. – Как раз закончили все убирать!

– Точно, вовремя! – рассмеялся Петька и щелкнул по носу удивленную Ксеню. Видимо, такой раздухарившийся Петя ее тоже поразил. Обычно он заходил, уткнувшись носом в смартфон, не замечая ничего вокруг…

Спустя пару минут раздался звонок: пожаловала Света Елизарова. Мы с Ксеней переглянулись. Интересно, до двора они дошли вместе или все-таки по отдельности?

– О, Петя, ты уже здесь? – не слишком правдоподобно произнесла блондинка, и мы с Царевой снова покосились друг на друга. Ксеня хмыкнула.

Петька прошел в комнату и тут же уперся взглядом в мою фотографию. Ксеня специально поставила рамку на самое видное место.

– Хм, интересненько! – проговорил он.

В ответ я покрутила пальцем у виска и кивком указала на Цареву. Петька понимающе улыбнулся. Ксеня сделала широкий жест рукой:

– Ну как? Хороша берлога Грохольской?

– Хороша! – закивала Света. – Мне так нравится участвовать в этом вашем эксперименте! Только, кажется, книг маловато…

– Правильно! Грохольская должна любить читать! – кивнула Царева. – Молодец, Света!

– А жонглировать Грохольская не должна уметь? – спросил Петя.

Вот точно! Спасибо за поддержку, друг! Все это уже на какой-то сумасшедший дом походит… А не на «холостяцкую берлогу». Но Света и Ксеня его будто не услышали.

– Лучше, если это будут книги по психологии и саморазвитию! – проговорила блондинка.

– Верно-верно! – кивнула Царева. – Надо положить книжечку на самое видное место… Парни любят серьезных девушек.

Ха-ха! Разве?

– Посмотрим, вдруг есть что подходящее у Насти… – задумчиво произнесла Ксеня. – Может, есть у нее что-нибудь наподобие «Как делать большие деньги в малом бизнесе» Джефри Фокса или «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей» Карнеги?

– Ох, классика! – с благоговением пролепетала Елизарова.

Петька подошел к этажерке и достал оттуда яркую брошюру.

– «Как приучить к туалету…» – начал читать он. – Такое вам, девчонки, не подойдет?

Света Елизарова выглядела озадаченной, я громко расхохоталась. А Царева, словно фурия, бросилась за брошюрой:

– Это, наверное, для Настиного глупого чихуахуа! Отдай!

– Успокойтесь вы с этими книгами, – отсмеявшись, сказала я. – Поздно уже, скоро чудик придет! Вот будет хохма, если он всех тут застанет! А мне еще готовить…

– И переодеться! – будто самой себе напомнила Света и отправилась в Настину спальню.

– Что, Горошкина, будешь сегодня со своим ботаником любовь строить? – спросил Петька.

Ой, какой же дурачина!

– Угу, – сказала я, листая мамину книгу с рецептами. – Не все ж тебе одному романы крутить…

Петя сделал вид, будто не понял, о чем я.

– Вы хотя бы уже целовались? – не унимался он.

– Отвали!

– С языком?

Я захлопнула книгу.

– Слушай, ты чего-то больно болтливый стал! Птица-говорун!

Ксеня, как обычно, не принимала в нашей перепалке никакого участия. Тут в комнате появилась Света.

– Как насчет брюк? – продемонстрировала она светлый брючный костюм.

– Это такое сейчас модно? – удивилась я, рассматривая предложенный вариант. – Брюки такие широченные…

– От бедра! – пожала плечами Елизарова.

Петька подошел ко мне, по-свойски обнял и вдруг выдал:

– Скажи, Аленка, ведь недаром сейчас напялишь шаровары…

Я тут же оттолкнула его.

– Хлеб у нас с Царевой отбираешь? – Возмущению моему не было предела, ведь Петька наши стишки терпеть не мог. Но они нравились Свете… Неужели перед ней старается? Мы с Царевой вновь переглянулись. – Прям не узнаю тебя!

– Да, были Петьки в наше время! Не то что нынешнее племя! – рассмеялась Ксеня.

– Сейчас запомнит вся Россия Петра-говоруна! – проворчала я. – Серьезно, уматывайте уже отсюда! Сама со всем справлюсь…

– А макияж? – пискнула Света.

– Ты столько раз меня красила… уж что-то я запомнила! – запротестовала я.

Меня все это пугало. Чем дальше, тем запутаннее… Хотелось уже скорее покончить со всем. Решусь… Обязательно решусь рассказать сегодня Диме всю правду.

– Ладно, – вздохнула Елизарова. – Я там на кровати еще пару комплектов оставила… И аксессуары к ним!

– Разберусь! – нахмурившись, кивнула я.

Ксеня первой вышла за дверь. Петька, сидя на корточках, долго возился со шнурками на кедах. Краем глаза я увидела, как Света осторожно, чтобы никто не заметил, провела рукой по Петькиным светлым взъерошенным волосам. Он, опустив голову ниже, улыбнулся. А я отвернулась. Все ясно, вот какую игру они затеяли…

Интересно, и как сейчас эта компания разойдется? Ведь Петя и Ксеня живут в одном доме, то есть, по идее, они должны пойти вместе, а парню наверняка захочется проводить Елизарову.

Дождавшись, когда вся троица загрузится в лифт, я закрыла дверь и ринулась на лоджию, совсем позабыв про шмеля. Хотя он наверняка уже вылетел на улицу…

С высоты шестнадцатого этажа друзья казались совсем крошечными. Мне пришлось осторожно высунуть голову, чтоб разглядеть их лучше. Вот они остановились у того самого куста сирени, где я решилась поцеловать Диму… О чем-то недолго поговорили. А затем… разошлись в разные стороны. Каждый – в свою. Вот так новости! Если сверху провести между ними воображаемые линии, получится равнобедренный треугольник… Дела!

Вдалеке пронзительно заверещала сигнализация. Я прикрыла окно лоджии и посмотрела на теплый закат. Солнце, словно спелый персик, пряталось за дома. Хорошо тут летом: можно распахнуть все форточки, пить чай, читать, слушать музыку и любоваться городом.

Ой, совсем скоро придет Дима, а у меня еще ничего не готово…

Я вернулась в кухню, забралась на высокий стул и в сотый раз раскрыла поваренную книгу, лежавшую на барной стойке. Страница сто сорок три. Мясо по-французски. «В качестве соуса используют бешамель…» Бешамель. Бешамель. Бешамель. Слово какое-то смешное. Я произнесла его вслух и хихикнула себе под нос. А как его готовить-то, эй? Об этом ни слова… Вновь зашелестела страницами. Да, чувствую, мое коронное блюдо Дима на всю жизнь запомнит…

Глава четырнадцатая

Дима

Мы встретились с Яриком у одного из корпусов. Признаться, я уже не мог дождаться, когда закончатся занятия. Предстоящий ужин у Алены занимал все мои мысли.

– Блин, у нас еще одна пара, – пожаловался Ярик после моего крепкого рукопожатия. – Это вы там, дипломаты, филоните…

– Пофилонишь тут. Зачеты через три дня начнутся.

– Ладно, высижу, а потом домо-оюшки. – Ярик потянулся. – Вечером тусуемся?

– Не, – отрицательно покачал я головой. – У меня планы.

– Ммм… Даже не буду спрашивать, с кем… Предохраняйтесь только, дети мои! – Друг громко заржал.

– Ты, кстати, помнишь, какое я мороженое люблю?

– Ты это о чем? – насторожился Ярослав.

– Кленовое… с‑с‑с… – Я замолчал, создавая интригу.

– С‑с‑слушай, иди в задницу!

– С грецким орехом! Ты чего, дружище, забыл?

Я со смехом похлопал Ярика по плечу, а у того все веселье куда-то улетучилось.

– И это – самое невинное из всех моих пожеланий, – невозмутимо продолжил я. – По-моему, в нашем договоре был какой-то пункт, связанный с Ксюшей Царевой…

– Помню-помню! – с раздражением произнес Ярослав.

– Смотри! Спор-то я выиграл. С Аленой у меня все клеится…

– Кстати! – оживился Ярик. – Я тут все собирался у Светы про Грохольскую поспрашивать. Откуда у твоей пассии карточка постоянного клиента в нашей «Черемухе»?

– Ну и? – равнодушно отозвался я. – Поспрашивал?

– Блин, да Светку хрен выловишь. Мама говорит, у нее какой-то хахаль появился, она целыми днями где-то пропадает, дома вообще не появляется. Так что у меня теперь еще одна задача: выяснить, что за клоун пристал к моей сестре…

– Почему сразу клоун? – рассмеялся я.

– Поправить ему клоунский грим, – не слушая меня, продолжил ворчать Ярик.

– Займись уже своей личной жизнью, отстань от Светы, – посоветовал я. – Она взрослая и умная девочка. Тем более для тебя цель намечена, – рассмеялся я.

Я подмигнул. Ярослав снова взбесился. Интересно все-таки, почему он так реагирует на Ксюшу Цареву?

– Умеешь же испортить настроение! – пропыхтел Ярик. – Все, звонок уже прозвенел на пару, бывай!

Я проводил друга взглядом. У дверей корпуса Ярик остановился, развернулся ко мне и громко крикнул:

– Брат, я верю в тебя! Сегодня вечером ты не посрамишь наш род мужской! У‑ху!

На Ярика покосились сразу несколько студентов, которые спешили на занятия. Я ничего не ответил. Усмехнувшись, я отправился на парковку.

Над головой приятно шелестела листва, майский воздух был терпким и немного пьянил. Я обошел лужу, по поверхности которой растекся бензин. Казалось, что в мутной воде отразилась огромная бескрайняя радуга. А на самом деле небо над головой было голубым.

Еще издалека у своего байка я заприметил высокую длинноволосую шатенку. Заглядывая в мотоциклетное зеркало, девушка поправляла макияж. Я замедлил шаг. Вскоре шатенка заметила меня и, счастливо улыбнувшись, помахала. Только этого не хватало…

– Что ты здесь делаешь? – спросил я, подойдя к своему байку.

– И тебе привет, Дим! – отозвалась Тома. – Я тут мимо проходила, увидела знакомый мотоцикл… Подбросишь до дома?

– Извини, я сегодня тороплюсь. И мне в другую сторону…

– Но ведь я живу недалеко, это не займет много времени. – Тома выразительно посмотрела мне в глаза.

«Вот и дошла бы пешком», – усмехнулся я про себя. А вслух сказал:

– Знаешь, я думал, ты меня видеть не хочешь… После нашей поездки в Таиланд…

С Томой мы встречались три недели, за которые успели тысячу раз поругаться по пустякам. Казалось, мы только и делали, что ссорились. Ссора в Таиланде, где мы отдыхали с друзьями, стала последней каплей. Тома велела ей больше не звонить и, вернувшись в Россию, уже спустя несколько дней закрутила роман с парнем из нашей тусовки. Он эти отношения тщательно скрывал, но мир не без добрых людей, так что узнал я об этом очень скоро. И, если честно, был не в обиде. Мне все равно.

– Не хотела! – пожала плечами Тома. – А теперь хочу…

– Ты рассталась с Кириллом? – невозмутимо поинтересовался я и потянулся за шлемом.

– Ой, только не надо вот этого! – поморщилась девушка. – Будто ты сам – мальчик-зайчик и с другими телками не встречался…

– Томочка, как грубо! – покачал я головой.

– Видела я вас тут вместе… С этой шваброй! Не думала, что ты опустишься до такого… – сердито продолжила Тома.

Я заинтересованно посмотрел на нее. Так-так, это она Алену «шваброй» назвала? Настроение испортилось. И где она могла нас видеть? В «Весне» было столько народу… «Не думала, что ты опустишься до такого…» Что она имеет в виду?

– Вы знакомы? – спросил я.

– Еще бы! – хмыкнула Тома. – Спроси, кто ее не знает… Особенно из мужского пола.

Я напрягся. После Светы Томочка – второй человек, кто слышал об Алене Грохольской. А то я уже было решил, что Грохольская – какой-то мифический персонаж. Живем рядом, тусуемся в одних заведениях… Якобы. Правда, я и сам однажды пересекся с Аленой в баре, но выглядела она не так, как обычно. Черт, у нее что, раздвоение личности? И слова про «мужской пол» меня сильно насторожили…

– Что замолчал-то, котик? – тронула меня за плечо Тома. – В свое оправдание и мяукнуть нечего?

В оправдание? Что она несет? И кажется, я понял, что она имеет в виду, когда называет меня «котиком»…

– Так ты об Алле? – с нескрываемым облегчением выдохнул я.

– Ну да! – пожала плечами Томочка. – А что? Еще кто-то есть?

Я молча натянул на голову шлем.

– Дим, але? Тебя спрашиваю! Видела я вашу совместную фотку… Я фолловлю Альку в Инстаграме!

– И при этом называешь ее шваброй?

– Ох, еще какой! – зло прищурилась Томочка.

Я усмехнулся и начал застегивать шлем. Один черт поймет этих девчонок… Друг друга терпеть не могут, а для чего-то продолжают наблюдать за жизнью заклятых подруг…

– Хотя Альку я тебе еще могу простить… С ней не может быть ничего серьезного.

– Вот как? – переспросил я. – Оказывается, это еще и я провинился перед тобой?

Томочка нахмурилась:

– Дим? Опять начинаешь? Теперь мы квиты! Оба накосячили во время так называемого тайм-аута в отношениях…

– Тайм-аута? Солнышко мое, о чем ты?

Я осторожно отодвинул девушку от байка и сел за руль.

– Не было никакого тайм-аута. Все, геймовер.

– Не думала, что ты такой обидчивый! – рассердилась она. – Между мной и Кириллом и не было ничего… Так, погуляли пару раз, в кино сходили…

Я усмехнулся. Ну и гуляй дальше, Тома.

– Дим, он такой скучный! – Ей пришлось повысить голос, так как я уже завел мотор.

– Томочка, а я тебе – клоун?

– Я не то имела в виду… – кисло отозвалась девушка. – Не подвезешь, значит?

– Сразу тебе сказал, что нам не по пути, – снова нахмурился я. – Пока!

Мотоцикл быстро набрал скорость и понес меня по широкому проспекту.

* * *

Алена распахнула дверь после первого же звонка. За те сутки, что мы не виделись, я даже забыл, насколько она красивая.

– Привет! – улыбнулся я.

– Привет! – выдохнула Алена. – Проходи… Чувствуй себя… Э‑э… Как дома!

Алена приняла из моих рук бутылку и направилась на кухню. Я огляделся:

– Ты одна здесь живешь? – выкрикнул я из просторной прихожей.

– Ага! – отозвалась Алена.

Я вспомнил, как девушка отправляла сообщение маме из магазина. Словно прочитав мои мысли, Грохольская громко проговорила:

– Правда, мама вечно обо мне беспокоится, часто звонит и все такое… Да что об этом говорить? Забей! Ты лучше скажи, быстро нашел, где я живу?

Глядя на себя в зеркало, я почесал нос. Учитывая, что сам я обитаю в соседнем доме…

– Да! – выпалил я, заходя в светлую комнату, совмещенную с кухней. – Я же тебя провожал. Или ты забыла?

Алена смутилась:

– Нет, не забыла, конечно… Все-таки тебе очень идет эта рубашка!

На ужин я надел ту самую рубашку в клетку, что мы купили вместе с Грохольской.

– А тебе, повторюсь, очень идут платья!

Алена снова смущенно улыбнулась.

– У тебя миленько! – сказал я, оглядываясь.

– Спасибо! – ответила Алена и уселась на пол перед духовкой, словно гипнотизируя ее.

– Пахнет вкусно. Это и есть твое коронное блюдо?

– Угу, – быстро ответила Алена, – хмуро поглядывая на уютно светящийся духовой шкаф. – Мясо по-французски. С соусом беша… Ха-ха! Бешамель!

– А что смешного? – удивился я. – Мне ждать какой-то подвох?

– Ага! Сюрпрайз! Причем не только для тебя… Для меня тоже. Понимаешь, это такое коронное блюдо, которое готовится впервые…

– Я думал, у слов «коронное блюдо» другое значение.

– Ну а мы вложим в них иной смысл! – беспечно отозвалась Алена, хватая прихватку-варежку. – Коронуем наше мясо по-французски…

Я рассмеялся, а она осторожно приоткрыла духовку и заглянула внутрь.

– Ну как?

– Томится, – важно ответила Алена. – В ожидании…

– Коронации?

Алена покосилась на меня, затем рассмеялась:

– Да, наверное!

Я потянулся к своему рюкзаку.

– Кстати, у меня для тебя кое-что есть!

Грохольская заинтересованно следила за тем, как я доставал…

– Хрюша? – с неподдельной радостью в голосе воскликнула девушка. – Ну же! Иди к мамочке!

Алена протянула к игрушке руку в огромной варежке.

– Ты, Димчанский, настоящий герой, раз после нашего побега решился вернуться в «Черемуху»!

– Да ерунда! – скромно пожал я плечами.

Алена отнесла поросенка в спальню и вернулась на кухню. Уселась за барную стойку напротив меня. Мы молчали и внимательно смотрели друг на друга.

– Может, вино? – наконец предложил я. – У тебя есть штопор?

– Штопор? – как-то отстраненно отозвалась Алена. – А где он?

– Где он? – переспросил я. Грохольская снова какие-то странные вопросы задает.

Девушка спрыгнула с высокого стула и подошла к одному из кухонных шкафов. Долго гремела приборами, затем завопила:

– Нашла! Прикинь, Дим? Нашла! Ну надо же!

Пританцовывая, она подошла ко мне и протянула штопор.

– Впервые вижу, чтобы штопору так радовались, – усмехнулся я.

– А я просто очень люблю это дело! – проговорила Алена, наблюдая, как я открываю бутылку.

– Что, выпивать? – спросил я.

– Ага!

Я с удивлением посмотрел на девушку. Девушка звонко рассмеялась:

– Да шучу я, Димчик! Так легко тебя наколоть, ей-богу! Дзынь-дзынь?

Грохольская протянула два бокала.

Мы вновь сели друг напротив друга. Алена сделала небольшой глоток, не отрывая от меня взгляда. Я сделал то же самое. Было одновременно и хорошо, и немного нервно. Грохольская определенно держала меня в тонусе. Как бы не ляпнуть чего лишнего. А еще я не знал, что может приключиться в следующую секунду рядом с этой девушкой. Что жутко заводило и волновало. Как и сама Алена.

Дверь большой лоджии была распахнута настежь. С улицы доносились шуршание машин и живая музыка. По соседству находился ресторан, где в летнике время от времени устраивали джазовые концерты. Тот же саксофон было слышно и из окна моей комнаты. И такой вкусный воздух бывает только прохладными майскими вечерами. Невольно мне вспомнился мужичок, который попросил угостить сигареткой.

– Ты чувствуешь, чем это пахнет? – серьезно спросил я у Алены.

– Японский магнитофон! – завопила Грохольская. – Мое коронное блюдо!..

* * *

Мы с Аленой внимательно оглядывали «мясо по-французски».

– Что ж, напоминает запеканку… Ведь так и должно быть? – осторожно спросил я.

– Смеешься? – сердито отозвалась Алена. – Напоминает нечто инородное, что расползлось по всему противню…

– Но запах вроде ничего так!

Мы одновременно принюхались и вновь уставились на «коронное блюдо» Грохольской.

– Рискнем? – предложила Алена, протягивая вилку.

– Давай…

Я поддел вилкой кусочек мяса. Следом тут же потянулся расплавленный сыр. Алена словно завороженная следила за происходящим. Но я не успел поднести мясо ко рту – Грохольская вскрикнула:

– Нет! Не могу подвергать тебя такой опасности, Димчик…

С этими словами Алена первая быстро запихнула мясо в рот. Ненадолго зажмурилась. Потом открыла глаза. Жевала она долго, задумчиво глядя в одну точку.

– Тщательно пережевываешь? – спросил я. – Хочешь распробовать?

– Если честно, просто не могу проглотить! – с кислым выражением лица призналась девушка.

– Все настолько плохо?

Наконец мясо было проглочено, и Алена потянулась за бокалом.

– Господи, это ж надо так пересолить!

– Влюбилась? – рассмеялся я.

Девушка быстро взглянула на меня и виновато проговорила:

– Может, суши закажем?

Я пожал плечами.

– Давай! Мне без разницы…

– Вот что я умею делать просто виртуозно, – проговорила она, потянувшись к телефону, – так это заказывать еду на дом!

– У меня, кстати, это тоже отлично получается! – улыбнулся я.

Спустя сорок минут мы заполучили долгожданный набор суши-роллов. Вооружившись палочками, приступили к ужину. Ели молча, но при этом не чувствуя неловкости. С улицы по-прежнему доносилась живая музыка. Было уютно. И как-то по-настоящему.

– Когда допьем вино, предлагаю новый спор. – Я первым прервал тишину.

– Это еще какой? – тут же насторожилась Алена.

– Спорим, что можно достать пробку из пустой бутылки, не разбивая ее?

Алена звонко рассмеялась:

– Ну уж нетушки! Здесь ты меня не проведешь! Я знаю, это старый прикол…

– Вот как? – удивленно произнес я.

– Неужели ты не заметил, что я тоже люблю спорить?

– Не только спорить, но и проигрывать, – не смог удержаться я от колкости. Все-таки Грохольская уже два раза мне проспорила…

Алена тут же кинула в меня смятую бумажную салфетку.

– Перестань! – жалобно произнесла она. – Просто мне в последнее время не везет… Поэтому я решила завязать со спорами. Глупая это затея. Ничего хорошего из них не выходит…

По-моему, мой спор закончился очень даже хорошо. Сижу напротив самой красивой и самой необычной девушки из всех. Другой такой нет.

– А как друзья относятся к твоим спорам? – спросил я.

– Лучшая подруга поддерживает. И сама чаще всего меня на споры разводит. – Алена улыбнулась. – Папа подтрунивает, что я никогда не повзрослею. Мама ахает и хватается за голову!

Алена округлила глаза и зацокала языком, изображая, по-видимому, свою мать. Затем рассмеялась.

– Но вообще, говорю тебе, ничего хорошего в спорах нет. – Внезапно девушка стала серьезной. – Особенно, когда они строятся на обмане. Тут можно столько дров наломать…

Алена замолчала. А я замер с палочками в руках. К чему она ведет? Казалось, сейчас она произнесет что-то вроде: «Ну вот ты и попался, господин Чудиковище… Признавайся, что вы с Яриком задумали? Зачем поспорили на меня?» Грохольская по-прежнему выглядела какой-то отстраненной.

– Да, обманывать – не очень хорошо! – откашлявшись, произнес я. Кажется, попался.

– Ты тоже так считаешь? – подняла на меня глаза Алена. – Особенно ужасно лгать человеку, который тебе искренне нравится…

Мне стало не по себе. Как она догадалась? Что ж, пора во всем сознаться. Но Алену словно прорвало:

– Это так подло и эгоистично – вести двойную жизнь. И уже даже не забавно! Чем я лучше бывшего? Хорошо, что ты никогда не был в такой ситуации…

– Никогда не был? – эхом откликнулся я. Ничего не понимаю. – А что натворил твой бывший?

– Ой, лучше не спрашивай! – поморщилась Алена. – В сердцах про него ляпнула. До этого лгуна мне, конечно, как до Китая пешком… До встречи с ним ни разу не чувствовала себя такой использованной. Ненавижу обманщиков! Оттого еще печальнее, что я…

Алена снова замолчала. Словно не могла подобрать слов, чтобы описать свое возмущение. Что она хотела сказать? «Что я снова вляпалась в обман»? Так, кажется, мой спор принял не самый приятный оборот. После такой обличительной речи как-то неудобно начинать исповедь на тему «Я не совсем такой, каким ты увидела меня в день нашего знакомства».

– Ладно, все мы не без греха… Всякие бывают обстоятельства, – осторожно начал я.

– Нет этому оправдания! – решительно выдала Грохольская.

– Вау, не горячись ты так! – опешил я. – О’кей, обманывать плохо, я согласен!

– Ты тоже не любишь обманщиков?

– Я готов сжигать их на костре, – угрюмо отшутился я. Правда, и как теперь сознаться в содеянном? Обманщик-то я. – Слушай, может, пока сменим тему?

Алена еще несколько секунд колебалась, будто решаясь что-то мне еще высказать, а затем утвердительно кивнула.

– Я ведь уже говорила, что жуткая трусиха?

– К чему ты ведешь?

– Ладно, ты прав! Не будем портить вечер! – согласилась она. – Выйдем на балкон? Там просто волшебно в этот час.

Мы вышли на лоджию. Отсюда открывался отличный вид на вечерний город. Небо раскинулось безмятежным черным океаном и было так близко от нас, что, казалось, стоит только протянуть руку и можно потрогать звезды.

Некоторое время мы простояли молча. Каждый разглядывал в высокие панорамные окна суетную вечернюю жизнь и думал о своем. Затем я заметил в углу большой клетчатый плед.

– Я возьму?

– Что? Плед? – удивилась Алена. – Да, конечно.

Я бросил плед возле стены и сел на пол. Похлопал ладонью рядом с собой.

– Давай сюда…

Немного поразмыслив, Алена приняла мое приглашение. Мы сидели, прижавшись спиной к стене, нагретой за день солнцем и еще не остывшей. Время рядом с Аленой летело так стремительно, что даже не по себе становилось. Мы болтали. Иногда я посматривал на Алену и чуть заметно улыбался. Мне было очень хорошо. Город жил своей жизнью. На широком проспекте плескался свет фар. В депо неспешно двигались последние троллейбусы. А мне хотелось запомнить в мельчайших деталях все, что сейчас происходило со мной. Ее улыбка. Платье с открытыми плечами. Запах цитрусовых духов. Блеск глаз.

Внезапно Алена вскочила.

– Я сейчас! – быстро произнесла она и, едва не сбив пустой бокал, выбежала с лоджии.

Вернулась она с блокнотом и ручкой.

– Что ты хочешь делать? – заинтересовался я, глядя на Алену. Та вырвала несколько листков. Затем снова уселась рядом со мной и поделила листочки еще на несколько частей.

– Загадай персонаж, напиши имя и приклей мне на лоб. Или я сама приклею. – Она протянула ручку и клочок бумаги.

– Ты серьезно? – удивился я. Такая интимная обстановка, а Алена…

– Конечно, серьезно! – нахмурилась Грохольская. – Я, если ты не заметил, никогда не шучу!

– Точно! – кивнул я, принимая из рук девушки ручку с бумагой.

Отвернувшись, я быстро нацарапал на листочке имя и протянул его Алене. Грохольская, зажмурившись, послюнявила бумажку и, звонко шлепнув ладошкой по лбу, наклеила ее.

– Вообще, я бы мог просто загадать персонаж, – проговорил я. – Мы здесь все равно вдвоем…

– Димчанский, не умничай! – поморщилась Грохольская. – Ты бы мог потом запросто передумать, чтобы меня наколоть! А так – все задокументировано!

Алена важно указала пальцем на лоб.

– И заверено нотариусом, надеюсь? – подсказал я.

Алена только отмахнулась.

– Ита-а‑к! – Девушка довольно потерла ладони. – Начнем! Я человек?

– Да!

– Я женщина?

– Нет!

– Я мужчина?

– Просто бинго!

Алена шутливо ударила меня ладонью по плечу.

– Я молодой?

– Не совсем…

– Я актер?

– Нет!

– Я певец?

– Нет!

– М‑м‑м, я политик?

– Да!

– Я президент?..

После того как Алена угадала имя, она заставила меня написать нового героя. Потом еще и еще раз… Дурачась, девушка задавала такие глупые наводящие вопросы, что я не мог сдержать смех. Мы так громко хохотали, что в какой-то момент мне показалось, я могу охрипнуть. Всякий раз, отгадывая, Алена радовалась, словно ребенок.

– Обожаю эту игру!

– Загадай и мне кого-нибудь! – попросил я.

– Ладно, сейчас…

Алена задумалась. Затем лицо ее просветлело, и она быстро что-то настрочила. Я снова не смог сдержать улыбку. Все эмоции этой девушки были написаны на лице… Кажется, она даже не умеет врать или просто лукавить. Такая искренняя и забавная. Алена Грохольская, почему я тебя не встретил раньше?

– Трам-па-па-пам! – проговорила девушка, наклеив мне на лоб бумажку. – Задавай свой вопрос!

Она сидела всего лишь в нескольких сантиметрах от меня. Ее близость пьянила не меньше, чем красное вино…

– Я влюблен? – серьезно спросил я.

– Что? – растерялась Алена.

– Я по уши влюблен?

– Дим, я не понимаю, – еле слышно проговорила девушка. – Ты сейчас серьезно?

– Если ты не заметила, я никогда не шучу, – повторил я фразу Алены, глядя ей в глаза.

Даже не помню, в какой момент мы начали целоваться. На лоджии было уже совсем темно. Сначала я взял Алену за руку, коснулся губами ее запястья, а затем притянул девушку к себе. Никогда прежде поцелуи не действовали на меня так… крышесносно. Пульс, подобно взрывам фейерверков, гремел в висках.

– Дим? Дим? – на секунду отстранившись, прошептала Алена.

– Что такое? – Из-за возбуждения я не мог сосредоточить свой взгляд на девушке. – Мы сильно торопимся?

Алена отрицательно покачала головой и, обхватив руками мою шею, сама начала меня целовать. Потом все же остановилась и произнесла мне в губы:

– Бфитни Спифс!

– М‑м? – промычал я, одновременно улыбаясь и целуя ее.

Девушка снова отстранилась.

– Ты – Бритни Спирс! – со смехом проговорила она, отклеивая с моего лба бумажку. – Я ее загадала!..

– Да ну тебя! – шикнул я. – Не отвлекайся!

Алена закивала. Я продолжил целовать ее, крепко прижимая к себе. Я влюблен. Я по уши влюблен. Я абсолютно влюблен. Черт возьми! Такая красивая, такая искренняя и такая забавная Алена Грохольская. Почему я не встретил тебя раньше?

Глава пятнадцатая

Алена

Я вышла из душной аудитории и, обмахиваясь зачетной книжкой, словно веером, вприпрыжку направилась к друзьям. Ксеня и Петька дожидались меня, устроившись на широком подоконнике. В это время в корпусе было тихо – шли занятия. Не сдержав эмоций, я пискнула от восторга. На весь пустой коридор.

– Сдала? Горошкина, ты сдала? – соскочила с подоконника Царева. – Поверить не могу! Ты же не готовилась.

– Вопрос легкий был! – ответила я, пританцовывая.

– Вот что чудик чудотворящий с людьми делает, – проговорил Петька.

– Ага, – откликнулась Ксеня. – Тут всю ночь готовишься и со скрипом сдаешь, а Горошкина… Суши с парнем лопает, на следующий день шастает с ним по паркам, на каруселях катается, да еще и зачет получает!

– Не завидуй, Царева! – легонько стукнула я Ксеню зачеткой по голове.

– У Аленки теперь есть собственный муз, – проговорил Петя. – Умный такой, в очках!

– Ты давненько не видел моего чудика! – выпалила я. И вспомнила, какой Дима красивый… Забавный… Добрый… Самый лучший!

– У‑у‑у, – перебила мои мысли Ксеня. – Петро, ты видел когда-нибудь нашу Аленку с такой блаженной физиономией?

– Разве что с подносом в руках в столовке, – тут же нашелся Петя. – Когда гуляш на второе берет…

– Ненавижу вас! – запыхтела я. – Нет чтоб порадоваться за человека!

– Горошкина, мы очень за тебя рады! – Ксеня подошла ко мне и крепко обняла. – Ты такая смешнючая, когда влюбляешься!

Констатация этого факта меня смутила. Хотя чего скрывать… Даже папа заметил, что в последние два дня я сама не своя. Правда, он уточнил, не болит ли у меня голова… или живот… Я ответила, что живот у меня крутит. Бабочками. Мой ответ озадачил родителя.

– Ну, раз все отстрелялись… – Петька спрыгнул с подоконника, и мы втроем обнялись. Так и стояли в конце коридора, словно команда, только что забившая гол. Затем Петя отстранился: – Ладно, я пойду!

– Какие-то дела, Петюнчик? – насмешливым тоном поинтересовалась Царева.

– Ну да. Договорился отцу в гараже помочь, – пробормотал Петя. – Надо кое-какие вещи перетаскать…

Ксеня тут же ущипнула меня за руку. Будто я сама ничего не понимала…

– Ну, давай. Помогай! Силач ты наш! Наверняка папа твой сам не справится… Все-таки он у тебя такой… хрупкий.

– Хрупкий? – переспросил Петька. Уж кого-кого, а Петькиного отца точно хрупким не назовешь…

Кажется, настала моя очередь ущипнуть Цареву. И чего она пристала к человеку? Нужно ее срочно на что-то другое переключить…

– Гуляй, Петро! – выдохнула Ксеня. – Больно ты нам нужен…

Я пожала плечами и кивнула, а обрадованный Петька, помахав нам на прощание, помчался по пустому коридору.

– Петька! – внезапно заорала Царева. Парень затормозил и обернулся. Я тоже уставилась на подругу. – Тетрадь по диалектам завтра не забудь! Иначе как к зачету готовиться прикажешь?

Петя показал большой палец и скрылся.

– Вот чего ты опять к нему прицепилась? – тут же накинулась я на Цареву. – Сама же сказала, что тебе все равно…

– Про Светку – все равно! – согласилась Ксеня. – А вот то, что они на пару нас с тобой за дурочек держат… Ничего не рассказывают…

– Не хотят и не рассказывают! – проворчала я. Как оказалось, я и сама честностью не отличаюсь. – Значит, есть у них на то причины!

– А ты Петькин адвокат, да? Меня бесит, что они свои встречи скрывают! Ведь раньше Светка всегда мне все выкладывала! А про Петьку я и не говорю! – не унималась Царева. Ох, чем бы занять ее мысли?

– Слушай, ты просто дурища непроходимая! – рассердилась я. Наверное, мы бы вдрызг разругались, если б не раздался звонок. Из аудиторий тут же повалил народ, коридор загудел от голосов.

Царева взяла с подоконника учебники и вздохнула:

– Ладно, ссориться еще из-за этих конспираторов… Пойдем!

Мы тоже неспешно двинулись по коридору. Лифт дожидались вместе с двумя девчонками в симпатичных летних сарафанах. Я некоторое время без стеснения пялилась на них, а затем мне в голову пришла одна идея… Заодно и Цареву отвлеку от ее «собаканасеннеческих» дум.

– Слушай, пойдем вечером за шмотками? – предложила я.

– За шмотками? – удивилась Ксеня. – Честно сказать, странно слышать подобное предложение от тебя, Горошкина…

– А что? – пожала я плечами, заходя в лифт. – Между прочим, я до сих пор не потратила деньги, которые мне бабуля на Восьмое марта присылала, прикинь.

– Ничего себе выдержка! Тебе бы в Книгу рекордов эту инфу скинуть…

– Теперь вот подумываю себе платье купить! – Пропустила я замечание подруги мимо ушей.

Ксеня с удивлением покосилась на меня.

– Ален, если сейчас этот лифт сорвется с троса и полетим вниз, то только по твоей милости…

Теперь на меня косо смотрели все, кто находился в кабине. Словно я какая-то террористка.

– А что такого? Хочу себе какое-нибудь платьишко прикупить, – невозмутимо произнесла я.

Ксеня театрально схватилась за сердце:

– Ты так не шути, Горошкина!

А я и не шучу. У меня из головы не выходили слова Димы о том, что мне очень идет женственность…

Мы вышли из лифта и направились к турникетам.

– Но ты ведь не носишь платья! – не унималась Царева.

– По твоей милости в последнее время очень даже ношу! – развела я руками.

– Во вкус, что ли, вошла? – засмеялась подруга. – Слушай, всего неделя прошла, как ты познакомилась с чудиком, а твой мир будто перевернулся вверх тормашками! Вот как повлиял на тебя мой эксперимент! А? Горжусь собой!

Я промолчала. Эксперимент повлиял или сам чудик?

– Значит, вечером за шмотками? – уточнила Ксеня.

– Угу!

– Светку позовем! – безмятежно произнесла подруга.

– Царева! – вскипела я. Кажется, даже пар из ушей пошел.

– Если, конечно, она свободна будет! Ну что ты злишься?.. Распыхтелась, как чайник! Мне тоже кое-что купить надо, а Светка в шмотье шарит…

Мы стояли на остановке и негромко переругивались, утонув в шуме проезжающих мимо машин.

* * *

К «Весне» Ксеня подошла без Елизаровой. Значит, у Светы «дела». Сознались бы уже во всем Царевой… Та бы быстрее от них отстала.

– Что, не пришла твоя фея Динь-Динь на помощь? – со злорадством поинтересовалась я.

– А она попозже придет! – невозмутимо ответила Царева. Вот же упертая! Ничем ее не проймешь… – Света пока что занята!

– Ну, ты же понимаешь, кем и чем она занята! Зачем ты им мешаешь? – не выдержала я.

– И ничего я не мешаю! – насупилась Царева. – Сказала бы она мне: Ксюша, отвали! Я бы и отвалила. Силком никого сюда не веду…

Я только рукой махнула обреченно. Да уж, отвлекла Ксеню, ничего не скажешь… Ситуация только усугубляется.

Вскоре мы так увлеклись процессом, что обо всем забыли. Признаться, обычно для меня все эти хождения по магазинам с мамой – скука смертная, а тут я подошла к делу с энтузиазмом. Так вдруг захотелось что-то в жизни поменять… И почему не начать с малого?

В одном из магазинов у меня глаза просто разбегались. Хотелось примерить и это платье, и это, и вот это тоже… С открытой спиной, и с юбкой с воланами, и белый сарафан с рюшами… Понятия не имею, что на меня так повлияло: Настин гардероб, Ксенин эксперимент или… комплименты от Димы.

– Помоги мне достать еще вон то платьице! – попросила я Ксеню.

– Тебе эску?

– Угу…

Набрав целый ворох вещей, я отправилась в примерочную. Ксеня в этом магазинчике ничего не взяла. Сначала ворчала, что ей ничего не нравится. А затем заявила, что пришла в «Весну» с единственной целью: посмотреть новые кроссовки. Тогда для чего ей эксперт в лице Елизаровой, спрашивается? Ответ, к сожалению, очевиден…

– Как что понравится, выходи, хвались! – сказала подруга, усаживаясь на небольшой диванчик в примерочной.

– О’кей! – бодрым голосом проговорила я, едва удерживая в руке вешалки с платьями. Другой рукой задернула за собой плотную занавеску и уставилась в зеркало. Перемены – это нестрашно и, наверное, неизбежно. Но скажи мне кто еще неделю назад, что я потащусь вечером после занятий покупать себе платье, я бы просто покрутила пальцем у виска!

Потянулась за полосатым сарафаном. Почти такой же я видела у Насти в шкафу… То есть у нее, конечно, брендовый. Но и этот, из массмаркета, очень даже миленький. Быстро надела его и покрутилась перед зеркалом. Привстала на носочки и улыбнулась. Я себе нравилась! Ого-го! Бывает же такое! И еще раз покрутилась…

– Ну ты даешь! – раздался голос Ксени.

– Что? – смутившись, пробормотала я, но потом поняла, что это она не мне… Потому что следом залепетала Светка:

– Ой, Ксю, я задержалась, да? Прости-и‑и!

После стука каблучков – чмок-чмок! Глядя на себя в зеркало, я поморщилась. Неужели Царева и Елизарова целуются при встрече? У‑у‑у! Ксеня обычно высмеивала эту девчачью привычку. Нужно будет в следующий раз к ней с распростертыми объятиями подкатить. Ради шутки.

– Подобрали уже что-нибудь? – спросила Света.

– Горошкина платья меряет! – громким шепотом известила Ксеня.

– Да ладно! – зашипела в ответ Елизарова.

– Ага! Набрала всяких рюшек-хрюшек…

– Давно пора!

Я засмеялась и громко проговорила:

– Эй, дурынды! Я вообще-то все слышу!

– Примеряй, примеряй! – откликнулась Светка. – Мы тебе не мешаем… Ой, Ксю, я бы, наверное, вообще не успела к вам, если б сегодня Ярик к родителям не заехал…

– Буэ! – проговорила Царева. – Меня сейчас стошнит!

– Ой, да прекрати ты! – вздохнула Света. – Когда уже ваша вражда закончится…

– Нет у нас никакой вражды! – запротестовала Ксеня. – Просто он мне неприятен! Слизняк волосатый…

Хм! Что там, интересно, натворил брат Елизаровой? В этот момент я как раз запуталась в следующем платье. Странные лямки! Куда руки? Куда голову? Кажется, я застряла…

– Ну, и что? Братик тебя подвез? – поинтересовалась Ксеня.

– Ага! Вообще мы с ним редко видимся с тех пор, как он от родителей съехал… Так хорошо поболтали по дороге!

– О чем там с этой деревяшкой долговязой можно болтать…

– Ой! – пискнула я из раздевалки, окончательно запутавшись в лямках.

– Ален, с тобой все в порядке? – озабоченно крикнула Ксеня.

– Более чем! – пропыхтела я, извиваясь словно дождевой червяк. Наконец мне удалось разобраться в конструкции, и я натянула вещицу на себя. Ну и стоило ли так мучиться? Она совсем мне не идет… Висит как тряпка. Все топорщится. Ужас!

– Зря ты так о Ярике! – вновь подала голос Света. – С ним можно много о чем болтать! Например, я ему рассказала о нашем эксперименте… Это же так интересно!

– В смы-ысле? – протянула Ксеня. Я насторожилась и прислушалась.

– Ну, сказала ему, что помогаю подруге Ксюши Царевой раскрутить бедненького чудика! – со смехом произнесла Елизарова. – Ха, а ведь ботанидзе действительно купился на этот прикол…

– Что? – перебив Светку, воскликнула Ксеня. – Погоди-погоди! Ты все рассказала Ярику?

Я тут же выглянула из-за плотной занавески:

– Но зачем?!

Света озадаченно молчала. Наверняка не ожидала такой бурной реакции от нас с Царевой.

– Ну что ты там стоишь? – всплеснула руками Ксеня. – Одна черешня торчит! Выходи, покрутись! Хвались, в общем!

– Да тут нечем особо хвалиться, – пробормотала я, выходя из кабинки.

– Ну да… – скривилась Елизарова. – Ты права. Сарафан откровенно стремный!

– Отстой! – кивнула Ксеня. – Не сидит на тебе!

– Сама вижу! – буркнула я и обратилась к Свете: – По поводу твоего брата и нашего эксперимента! Зачем ты ему все рассказала?

Нет, меня особо не волновало мнение какого-то там Елизарова. Просто из уст блондинки эта история прозвучала так… отвратительно. Эти уничижительные слова «купился», «прикол», «бедненький», «ботанидзе»… Я почувствовала себя просто ужасно. А ведь так и есть: Дима купился. Наивная добрая душа… Он всерьез считает меня Грохольской, а я все время откладываю «на потом» правду. Боюсь сознаться, что начала с ним общение только из-за дурацкого эксперимента. Он может все не так понять… Вот вчера мы целый вечер гуляли по парку. Испробовали все самые экстремальные аттракционы. Летели вниз на сумасшедшей скорости, я визжала и крепко держала Диму за руку. А он, глядя на меня, хохотал во все горло. Было страшно. Очень страшно. Но открыть Димке правду оказалось еще страшнее.

Света и Ксеня переглянулись.

– Ну, рассказала и рассказала! Что такого-то? – беспечно пожала плечами Светка. – Ярик, между прочим, поржал.

Мне стало совсем не по себе. Низко, низко, низко… Мы поступаем низко и подло! Уже незнакомые люди смеются над этой ситуацией.

Света поднялась с диванчика и пошла посмотреть вещи, которые я для себя подобрала. Я же застыла как вкопанная. Царева озадаченно смотрела на меня. Конечно, для Светки это все развлечение, шутка, она не придает особого значения тому, что происходит. Но Ксеня-то знает, что я встречаюсь с Димой вовсе не «по приколу»…

– Вот это и правда милое платье! – донесся звонкий голос Елизаровой. – В полоску! Возьмешь?

Я оглянулась. Да, именно оно мне понравилось сразу. Остальные даже настроение пропало мерить.

– Думаю, да! – отозвалась я. – Сейчас только этот дурацкий сарафан сниму…

Когда я расплачивалась на кассе, Ксеня шепнула:

– Сегодня с Димой встречаешься?

– Вообще-то у него завтра зачет, – нахмурилась я. – Он дома готовится.

– Ты ему еще не сказала?

Мы вместе покосились на Свету, которая в это время вертелась у полок.

– Нет! Не могу! Не знаю, что со мной! – в панике проговорила я.

– Хочешь, я скажу? – предложила Царева. – Все-таки я всю эту кашу заварила…

– Вот еще! – рассердилась я. – Это совсем уж ерунда какая-то получится!

– Но почему ерунда-то? – не унималась Ксеня.

– Я тебе серьезно сказала: не лезь! – глядя в глаза подруге, прошипела я. – Все! Хватит! И так уже далеко зашло…

В этот момент у Елизаровой запиликал телефон. Она взяла трубку и, с кем-то разговаривая и улыбаясь, обернулась к нам. Мы встретились глазами. Света тут же стала серьезной и отошла подальше.

– Тебе не кажется, что вокруг слишком много лжи? – спросила я у Ксени. – Я от нее задыхаюсь, словно от духоты в общественном транспорте…

– Кажется, не кажется… – проворчала подруга. – Все будет чики-пуки, не вешать нос, гардемарин Горошкина!

Мы еще некоторое время побродили по магазинам и направились к выходу. На улице уже смеркалось. Внезапно Елизарова, которая шла последней, вскрикнула:

– Ты чего так пугаешь?!

Напугалась не только Светка, я тоже чуть пакет с драгоценным платьем не выронила. Мы с Ксеней обернулись. Рядом с Елизаровой стоял высокий длинноволосый парень. Я заметила, как моя подруга напряглась.

– Яр, ты еще не уехал, что ли? – спросила парня Света.

– В пиццерию зашел, приятелей встретил.

Наверное, он говорит о том модном заведении, до которого неделю назад я так и не дошла. По милости Царевой, Димы и… ну, в общем, потому что этот ужасный эксперимент начался.

– Кого-нибудь подвезти? – спросил парень, при этом он будто не замечал Ксеню, но почему-то пялился на меня. Захотелось даже прикрыться бумажным пакетом с платьем.

– Спасибо, я тут недалеко живу, – пробормотала я.

– Даже если б у меня отнялись ноги, – сердито начала Царева, – никогда бы не поехала с тобой!

– У тебя уже отнялся мозг, так что пожалей конечности! И я не тебе предлагал! – отрезал длинноволосый, не отрывая от меня взгляда. А затем широко улыбнулся: – Кстати, я брат Светы – Ярослав!

– Очень приятно, Алена! – ответила я. Ну что он так смотрит? Прямо пожирает глазами… А, ну конечно, Елизарова ведь рассказала ему о подруге Ксюши Царевой, которая издевается над бедным «ботанидзе». Теперь ему, разумеется, любопытно поглазеть на такую бездушную девицу, как я…

– Алена, значит, – как-то подозрительно усмехнулся Ярослав. Елизаровы, похоже, все немного со странностями. Одна выбалтывает чужие секреты, другой пялится…

– Ой, да кто к тебе в машину сядет! – поморщилась Ксеня. – Волосатое лох-несское чудовище!

– Поверь, есть желающие, – с вызовом ответил Ярослав. – Высокомерная лохматая грымза!

Вау-вау! Кажется, я от удивления даже рот раскрыла. Это что за баттл тут происходит? Что за шум? Эти ребята не очень приветливы друг с другом.

– Прекратите! – взорвалась Света. – Вы опять начинаете?

– Мы продолжаем! – с раздражением ответил парень.

– И никогда не закончим! – подхватила Царева. Что-то подруга не на шутку разошлась. Сама же первой начала наезжать на долговязого.

– Столько времени уже прошло, пора бы выбросить белый флаг! – проворчала Света.

– Не вижу в этом фрукте особых изменений, чтобы поменять свою точку зрения!

– Очки протри! – огрызнулся Ярослав.

Ого! Во дела! Они же прямо тут сейчас придушат друг друга. Учитывая, какая веселая песенка льется из динамиков, та еще картинка будет. Подходящий к драке саундтрек.

– Ксень, мне пора! – обратилась я к подруге.

– А? – отозвалась раскрасневшаяся от злости Царева. – Иди, Горошкина, мы еще с этой упырчатой шпалой не договорили!

Я кивнула, помахала Елизаровым и пошла.

– Горошкина? – внезапно окликнул меня Ярослав.

– Что? – тут же обернулась я. Странно было услышать такое панибратство по отношению к себе от малознакомого парня.

– Фамилия забавная! – улыбнулся он, глядя мне в глаза.

– Ага, забавная! – пожав плечами, пробормотала я. – Всем пока!

На улице уже почти стемнело. Я вышла на широкий освещенный проспект, затем свернула во дворы. Конечно, время еще не позднее, на улице полно прохожих. Но мне почему-то стало не по себе. Казалось, что меня кто-то преследует. Я обернулась, но не заметила никого подозрительного. Оставалось пройти всего пару домов. Я прибавила шаг – ощущение слежки не пропадало, за спиной зловеще шуршали кусты. Предпочитая не оборачиваться, я быстро забежала в свой пустой двор. Когда меня нагнала чья-то тень, я пронзительно заверещала.

– Горошкина! Ты сумасшедшая! – раздался знакомый голос сзади. – Ты че так орешь?

Обернулась. Передо мной стоял озадаченный Петька.

– Петька, я тебя сейчас убью! – прорычала я, замахиваясь бумажным пакетом. – Ты чего, как маньяк, за мной крадешься?

– Крадешься? – возмутился парень. – Да я тебя еле догнал! Ты куда так чешешь-то? Что-то вкусное сегодня на ужин? Котлетки?

Я вновь замахнулась пакетом, и Петька его тут же перехватил.

– Что прикупила? – невозмутимо продолжил друг. Видимо, он сам не ожидал, что так меня напугает. Поэтому сейчас виновато отшучивался.

– Платье! – буркнула я. – В полосочку…

– Интригует! – кивнул Петька. – Присядем?

Мы подошли к скамейке. Петя присел, а я осталась стоять, задрав голову в вечернее чернильное небо.

В конце концов мне надоело молчать – слишком долго Петька с мыслями собирается…

– Дома меня действительно ждут котлетки! – поторопила я его.

– Куриные? – уточнил он.

– Я не шучу! – рассердилась я.

– Ладно-ладно, – вздохнул Петя. – В общем, Ален, я решил перевестись…

Чего? Куда? Я растерянно уставилась на друга. Затем присела рядом с ним на краешек скамейки.

– Филфак – это… Скажем так, не предел моих мечтаний! Я никогда особо не хотел там учиться. Сейчас сдам сессию и со следующего курса…

– Погоди! – помотала я головой. – Ты решил перевестись? Зачем?

– Ты знаешь, почему я туда поступил, – красноречиво посмотрев мне в глаза, ответил Петя. – Но я не могу всю жизнь следовать тенью за Ксюшей.

Перемены – это хорошо. Это нестрашно и, наверное, неизбежно. Но у Петьки все произошло как-то тоже слишком быстро…

– Это решение назревало давно, – будто прочитав мои мысли, сказал он. – Просто в этом году не решился. У меня уже пару месяцев лежит список из деканата, какие предметы нужно будет сдать, чтобы перевестись… Осталось самое сложное…

– Подготовиться к экзаменам? – спросила я.

– Поговорить с Ксенией.

– О‑о, это да-а! – протянула я.

Мы переглянулись. Интересно, это его Елизарова надоумила? И кажется, теперь я немного начала понимать Ксеню… Если Петя переведется, мы с ним будем гораздо реже встречаться. У него появятся новые друзья-одногруппники… Еще и новая девушка – Света. Даже не думала, что Петькина новость так меня расстроит. А как же наша не самая святая троица? Но думать только о себе, Горошкина, эгоистично!

– Я же еще… это. Со Светой встречаюсь! – выдавил из себя Петька.

– Ой, да ладно тебе! – шутливо отмахнулась я.

Петя прищурился:

– Вы, конечно же, с Ксенией все знаете.

– Пф-ф! – негромко рассмеялась я. – Да уж. Вы с Елизаровой те еще конспираторы!

Петька нервно взлохматил светлые волосы.

– С ней так легко, понимаешь? Она хорошая.

Хорошая. Только болтливая не по делу.

– С Ксеней постоянно нужно быть в напряжении, чтобы ее не задеть… Она такой сложный человек.

– Угу, – пробормотала я. Ох! Как жизнь меняется всего за неделю.

– Но ты не подумай, что я со Светой только потому, что она простая, – сказал Петька. – Мне эта девушка правда очень нравится… И я даже подумать не мог, что она… вся такая… обратит на меня внимание.

– Не смей! – нахмурилась я. – Ты ничем не хуже этих… шпал упырчатых!

– Шпал упырчатых? – удивился Петя.

Ярослав Елизаров – единственный представитель «золотой молодежи», который мне сейчас вспомнился.

– Ну да! – горячо отозвалась я. – Все эти мажоры скучные со сладкой ватой в голове! Вот я бы ни в жизнь с мажором общаться не стала. А встречаться – тем более! Наверное, со скуки помереть можно от их понтов… А ты классный!

– Ну, спасибо, – пробормотал Петька.

Я поднялась со скамейки:

– Но с Ксенией ты как можно скорее поговори! Она, если честно, очень сердится на тебя…

– Сердится? – удивился Петя. – Из-за чего? Я думал, что безразличен ей…

Я тяжело вздохнула. Как же тяжело с ребятами! Ну, почему им все приходится разжевывать? Вновь плюхнулась рядом с Петей.

– Как своего потенциального молодого человека она тебя, может, и не воспринимает. Но как друг ты ей очень дорог! Любовь любовью, но дружба занимает такую неотъемлемую, такую большущую частицу в сердце Царевой. И для меня тоже.

Я замолчала. Петька внимательно посмотрел на меня. Затем расплылся в улыбке и потянул ко мне свои длинные ручища:

– Горошкина, ты ж моя хорошая! Я тебя тоже люблю!

– Вот только у кого я теперь буду английский списывать? – пропыхтела я, обнимая Петю в ответ.

– Ты ж моя меркантильная! – рассмеялся друг. – Думаешь, я куда-то пропаду?

– От тебя, пожалуй, отвяжешься! – смутившись, согласилась я. – Все, хорош сопли разводить! Меня, наверное, уже мама заждалась…

Я подошла к двери подъезда.

– Как можно скорее расскажи все Ксене! – напутствовала я Петьку, нащупывая в кармане толстовки ключи.

– А сама-то уже поведала страшную тайну своему чудику? – спросил он, продолжая сидеть на скамейке. Я чувствовала, как он сверлит взглядом мой затылок.

– Как-то не до этого еще было, – виновато произнесла я, оборачиваясь.

– Ну, спокойной ночи, Горошкина! – усмехнулся Петя.

– Сладких снов, Петюнчик! – эхом отозвалась я.

Петька встал и не спеша побрел вдоль темной аллеи. Зажженные фонари отбрасывали на асфальт длинную тень. Я вспомнила, как друг то и дело просыпал начало занятий и приходил ко второй паре. Как присылал смешные картинки, как забавно подкалывал, как сердился, когда мы с Царевой сочиняли стишки про него. Как на перемене приносил в аудиторию кофе из автомата и большой «Твикс» и как обязательно делил эти две палочки между мной и Ксеней. Как давал списать английский, как нес меня до дома, когда я стерла ноги. Как поддерживал, когда меня предал человек, которого я впервые полюбила.

Вскоре Петя свернул за угол, а я вошла в слабо освещенный подъезд. Меня охватило странное чувство, какое обычно бывает во второй половине августа: легкое и тяжелое одновременно. Когда лето подходит к концу, но в памяти остаются яркие теплые моменты. Впереди-то целая жизнь!

Я слишком все драматизирую. Никакой трагедии не произошло. Мы просто будем чуть реже видеться.

Лифт не работал, и я побежала на свой этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Повторяя про себя в такт шагам: «Петь-ка досто-ин счастья. Петь-ка дос-то-ин!»

Глава шестнадцатая

Дима

Я сдал этот чертов зачет с первого раза. Даже не верилось. С начала семестра у меня складывались не самые лучшие отношения с преподавателем, и, если честно, я думал, что он меня завалит. Но все обошлось. Не зря вчера весь день корпел над учебниками. Даже с Аленой не встретился. Я пулей вылетел из аудитории, слишком громко хлопнув за собой дверью. Не специально – просто так вышло. Наверняка преподавателю это не понравилось, но, надеюсь, больше он у нас не будет ничего вести.

Я вышел на улицу. Вечернее солнце едва касалось верхушек деревьев. Через четыре дня наступит июнь. Вспомнил о Грохольской, и на лице расплылась улыбка. Кажется, это будет самое незабываемое лето в моей жизни.

В кармане брюк завибрировал телефон. Ярик.

– Ну что? Сдал? – спросил друг.

– Конеш-ш‑ш, – ответил я, улыбаясь.

– Сейчас какие планы?

Я задумался.

– Пока никаких. Но хотел бы встретиться с Аленой перед завтрашним отъездом.

– А вы еще не виделись? – каким-то странным голосом спросил Ярослав.

– Пока нет, когда бы я успел? Только переписывались.

– Но она тебе ничего такого не сказала?

– Ничего такого, – немного растерялся я. – Что-то случилось?

В трубке что-то зашуршало. Затем Ярослав, откашлявшись, сказал:

– Нет, ничего. Так просто спросил! – И засопел в трубку.

– Братан, с тобой все в порядке? – рассмеялся я.

– Нет. Да. Все в порядке, – сбивчиво ответил Ярик. – Просто за рулем сейчас.

– А‑а‑а…

– Ну, ладно… Поздравляю с зачетом! Если успею, забегу к тебе, пока не уедешь.

– Давай! – усмехнулся я. Странный он сегодня какой-то.

Алена. Мне нестерпимо захотелось увидеть ее, и как можно скорее. Вчера перед сном мы переписывались. Но этого мало. Катастрофически мало!

Я как раз проходил мимо корпуса, где занимались филологи. Интересно, а Алена учится по субботам? Хотя дело близится к вечеру, у нее могла быть вторая смена. Я на мгновение притормозил. Можно зайти и посмотреть расписание. Правда, я не в курсе, в какой группе учится девушка. Но в деканате наверняка знают студентку Алену Грохольскую, и они подскажут, где ее можно найти…

Уже направляясь ко входу, я вдруг услышал знакомый звонкий смех. По залитой вечерним солнцем аллее шли несколько девчонок. Среди них была Алена. Когда я увидел ее профиль и белоснежную улыбку, от нежности сжалось сердце. В светлом полосатом платье и кедах Алена смотрелась так органично…

Странная штука – судьба. Наверняка мы не раз до этого пересекались возле какого-нибудь из корпусов, но в толпе студентов я не обратил внимания на девчонку с длинной челкой. А сейчас узнаю ее задорный смех из тысячи.

Я догнал компанию и с невозмутимым видом пошел рядом с Аленой, подстроившись под ее шаг. Грохольская не сразу меня заметила – она о чем-то увлеченно говорила. Увидев меня, девчонки примолкли и с интересом уставились. Тогда Алена тоже повернула голову в мою сторону. Встретившись со мной взглядом, девушка смутилась.

– Привет! – быстро проговорила она.

– Привет! – улыбнулся я и положил Алене руку на плечо. – Вы беседуйте, дамы! Я не буду вам мешать!

Мы продолжали в ногу шагать по аллее. Я в окружении нескольких девчонок с филфака, которые по-прежнему внимательно меня осматривали, уже практически не слушая Алену.

Грохольская, которую мое близкое присутствие заметно смущало, сбивчиво начала:

– А образ… образ буржуа в произведениях Диккенса? Кто-нибудь готовил этот вопрос?

– У меня по Диккенсу только положительные и отрицательные герои в его романах, – басом откликнулась подруга Алены. – Если хотите, могу на почту скинуть! Или в общий чат…

Девчонки тут же закивали.

– Так… – неуверенно продолжила Грохольская. – А еще… женский образ в творчестве…

Я не удержался и, нагнувшись, украдкой поцеловал Алену в макушку.

– …в творчестве Стендаля! – пробормотала девушка.

Меня безумно умиляло, как Алена смущается. Опускает глаза, на щеках румянец…

После ее очередного вопроса о творчестве кого-то там я снова нагнулся и горячо шепнул ей в ухо:

– Знаешь, я соскучился.

Алена тут же вскинула на меня зеленые глаза. И в них я прочел: «Знаешь, я тоже! Очень соскучилась…»

Наконец, решив еще несколько организационных вопросов, одногруппницы-трещотки попрощались с Аленой и со мной. Краем глаза я заметил, что, отойдя от нас на некоторое расстояние, они принялись что-то горячо обсуждать. Вряд ли предметом их жаркого спора стали положительные герои в романе Диккенса.

– Теперь болтать начнут всякое, – поморщившись, проговорила Алена. Она оглянулась на своих приятельниц и показала им кулак. Девчонки рассмеялись.

– Всякое? – переспросил я.

– Ты сегодня отлично выглядишь! – заметила Алена.

Если честно, я совсем уже забыл про образ «чудиковища». Не мог же я каждый день носить рубашку, которую мы купили вместе с Аленой. Поэтому сейчас был в своей обычной одежде.

– Меняюсь потихонечку.

Алена, будто что-то обдумав, спросила:

– А как тебе мое платье?

Странный вопрос.

– Оно тебе очень идет!

Алену мои слова удовлетворили. Девушка широко улыбнулась и взяла меня под руку.

– Перемены – это хорошо! Всем во благо… – звонко проговорила она.

Теперь мы вдвоем побрели по аллее.

– Вы учитесь по вечерам еще и в субботу? – спросил я.

– Вообще-то нет. Сегодня была консультация. Почти у всего потока автоматы, кроме меня и еще вот нескольких девчонок! Ну, ты их видел!

Я кивнул.

– А ты? – спросила Грохольская.

– Сдал зачет!

– Круто! Молоток, Димульчик! – похвалила меня Алена, к счастью не спросив, по какому предмету был зачет. Ложь доставляет мне все больше неудобств. Если б не обличительная речь Грохольской по поводу обманщиков, я бы уже давно раскрыл все карты.

Мы миновали студенческий городок и вышли на широкий проспект. Шли молча, крепко держась за руки и щурясь от вечернего солнца.

– Может, перейдем на другую сторону улицы? – не выдержал я.

– Что? – Девушка посмотрела на меня, приложив руку козырьком ко лбу. – Нет, это не в моих правилах!

– Не в твоих правилах? – рассмеялся я. – Что это означает?

– Ну, ты посмотри на ту сторону! – кивнула Грохольская. – Там уже наступил вечер. Кажется, там так пасмурно и ветрено… Я всегда предпочитаю идти по солнечной стороне. А чем плохо? Жмуришься и улыбаешься. И солнце щекочет щеки… По моей теории, это очень простой и действенный способ получить положенную на день порцию счастья.

Я снова негромко рассмеялся.

– Интересная теория!

– А то! У меня много всяких теорий, – деловито отозвалась Алена. – Как-нибудь постепенно тебе обо всех расскажу…

Мысль о том, что мне еще предстоит столько всего узнать об этой необычной девушке, привела в восторг.

– Счастье – оно вокруг нас? В мелочах? – вдруг спросил я.

Алена удивленно на меня покосилась.

– Конечно, в мелочах! Знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливой? Весной, когда наконец можно впервые оставить балкон распахнутым настежь. На целую ночь! А вообще мне для счастья мало надо. Солнце за окном, хорошая книга и чай с молоком…

– А туфли от Джимми Чу? – улыбнулся я, вспомнив наше первое свидание. Казалось, что это было так давно, хотя прошла всего неделя. Неделю назад мы были чужими, а теперь наконец стали собой.

– Джимми Чу? – растерянно отозвалась Алена. Затем сердито проговорила: – К черту туфли от Джимми Чу. Кеды рулят! Это так круто, Дима, быть собой. И никого из себя не строить.

С этими словами она вскочила на высокий бордюр и далее шагала исключительно по нему. А я все так же крепко держал ее за руку.

Немного побродив по центральным улицам, мы остановились у небольшой палатки с уличной едой. Сто лет не ел ничего подобного…

– Здесь очень вкусные горячие вафли! – довольно проговорила Алена.

– Вафли? – переспросил я.

– Такие ароматные! Не пробовал?

Я отрицательно помотал головой.

– Ха! Да ты салага, значит, и жизни не видел! И мороженое здесь вкусное…

Мы взяли приготовленные на гриле котлеты в хрустящих ломтиках хлеба, несколько вафель с разными начинками и горячий чай в картонных стаканчиках. У палатки стояли два столика под яркими симпатичными зонтиками. Мы с Аленой расположились там, глядя на украшенный огнями оживленный проспект. Запах уличной еды в майском густом воздухе смешался с вечерней прохладой.

Из кафе по соседству доносилась ритмичная музыка. Ели молча, оглядывая многочисленных прохожих, которые спешили куда-то в этот субботний вечер. Только мы неторопливо жевали, время от времени поглядывая друг на друга.

– А знаешь, когда я чувствую себя особенно счастливым? – спросил я у Алены, которая потянулась за вафлей.

– Когда? – оживилась девушка.

– Вот в эту минуту чувствую.

Грохольская рассмеялась:

– О‑о, Димчик, ты такой очаровашка! Прям пикапер!

– Знаю! – усмехнулся я. Хотя про счастье сказал совершенно искренне.

– Хочешь попробовать мою вафлю? – тут же предложила Алена. – С сахарной пудрой и растопленным шоколадом! Ох, вкуснотища!

– Давай! – согласился я.

Алена протянула мне вафлю, но я так и не успел ее попробовать, потому как откуда-то сбоку раздалось удивленное:

– Ди-им?

Я повернул голову. А Грохольская так и замерла с вафлей в руках.

Перед нами стояла Томочка. Черт возьми, она что, следит за мной? Девушка стояла чуть поодаль, внимательно разглядывая нас. В особенности Грохольскую. Алена нахмурилась и отвернулась.

– Что ты тут делаешь? – брезгливо осмотрев яркие зонтики, воскликнула Тома.

– Ем, – вполне логично ответил я.

– Ну спасибо, кэп! – фыркнула Тома и вновь покосилась на Алену. Грохольская взяла себя в руки и невозмутимо жевала, бросая любопытные взгляды на Томочку. – И как? Вкусно?

– Очень! Хочешь попробовать? – спросил я.

– Н‑нет, спасибо!

Я отвернулся и уткнулся в пластиковую тарелку, давая понять, что разговор окончен. Думал, шатенка уйдет, но она решительно направилась к нашему столику и с вызовом произнесла:

– Дим, а ты нас не познакомишь?

Я закашлялся, и Томочка с неестественно дружелюбной улыбкой похлопала мне по спине. Затем с неприятным скрипом придвинула стул и села рядом.

– Это – Тома, – откашлявшись, сказал я.

– Его девушка! – добавила она, тряхнув волосами.

Алена перестала жевать и растерянно посмотрела на меня.

– Бывшая девушка, – раздраженно поправил я Тому.

– Меня зовут Алена, – пробормотала в ответ Грохольская.

– И мы с Аленой встречаемся, – вновь вклинился я. Было ужасно неудобно. Если сейчас Тома выставит меня перед Грохольской в дурном свете…

Шатенка фыркнула:

– Ну да! Если ты серьезно с кем-то встречаешься, то я космонавт и в космос лечу…

– Поздравляю! Ты уже летишь, – сказал я.

– Что? – скривилась Томочка. – Ты опять…

– А с вами, Тома, у Димы все было несерьезно? – с невинным видом задала вопрос Грохольская, откусив вафлю.

– Ну почему же! – с вызовом ответила Тома. – Очень даже серьезно! И я, если хочешь знать, первая Диму бросила.

– Ммм, вот как, – протянула Алена. – Хотите, Тома, чай?

Томочка растерянно посмотрела на меня. Я пожал плечами.

– Чай? – переспросила Тома.

– Угу! – Алена постучала ногтем по картонному стаканчику. – С облепихой и мятой… Очень вкусный!

– Нет, спасибо! – сквозь зубы процедила Томочка.

Мы молча продолжили есть, но Тома все не уходила. Демонстративно достала из сумочки смартфон и начала проверять социальные сети.

– А говорят, в космосе не храпят, – задумчиво проговорила Алена. – У вас, Тома, как с этим дела обстоят здесь, на Земле? Храп не мучает?

Томочка оторвалась от лицезрения смартфона.

– Что ты сказала? – прищурилась она. – Какой храп? При чем тут это?

– Вы ведь в космос собрались, Тома? Или уже там?

– Ты, типа, намекаешь, что у вас с Димой все серьезно? Нет, ничего меня не мучает…

Немного подумав, Тома продолжила:

– А если не веришь, у Димы спроси… Мы с ним много раз вместе ночевали, да, Дим? Но нам вообще-то не до сна было…

Я напрягся. Но Алену эта информация, похоже, не смутила, и она продолжила:

– Это хорошо, если не мучает. А то вот народный метод на будущее: два-три листа свежей капусты помельче покрошить и добавить ложку меда…

– Почему она несет какие-то глупости? – зло прищурившись, обратилась ко мне Тома.

– Почему глупости? – притворно оскорбилась Алена. – Моему дедуле очень даже помогло… Спит теперь как младенец.

Я снова закашлялся. На сей раз чтобы скрыть смех. Нужно было видеть невозмутимое лицо Алены и озадаченную Томочку рядом.

Тома поднялась и схватила со стола сумку.

– Что ж, спасибо, не тупая! Теперь я все поняла! – сердито проговорила она, убирая телефон.

– По поводу храпа? – спросил я.

– По поводу вас двоих! Ты выбрал себе в пару такую же чокнутую. Поздравляю! Эта, – Томочка кивнула в сторону Алены, – точно полезла бы с тобой под воду глазеть на больших морских черепах…

– Ты до сих пор не можешь простить мне намоченные волосы?

– Волосы? – возмутилась Тома. – Ты столкнул меня с лодки! А я только нанесла крем…

– Надеюсь, вы не из-за этого расстались? – решила уточнить Алена.

Томочка презрительно посмотрела на Грохольскую:

– Удачи тебе с ним! Он – невыносимый человек!

С этими словами Тома развернулась и, звонко стуча каблуками по асфальту, быстрым шагом направилась прочь. Вскоре она затерялась в толпе.

– Народный метод от храпа? – рассмеялся я. – Ты серьезно?

– Ее за наш стол никто не приглашал, – пожала плечами Алена.

Я с интересом посмотрел на Грохольскую. Несмотря на скромность, эта девушка точно может постоять за себя. Хотя мне показалось, что-то изменилось в ее взгляде.

– Бывшая, значит? – строго спросила Грохольская. – То-ма!

– Ты ревнуешь? – улыбнулся я.

– Она эффектная. – Алена пристально посмотрела мне в глаза. – Даже слишком… Настоящая топ-модель.

И тут я понял, к чему она ведет.

– Хочешь сказать, она слишком хороша для такого, как я?

Грохольская смутилась:

– Нет, что ты… Видел же себя в зеркало, да? Если и хороша, то только для тебя прежнего. Ой, что я несу?.. Я не то имела в виду! Не обижайся! Ты классный и интересный, и вполне можешь заинтересовать любую девушку…

Алена так быстро тараторила, что в какой-то момент я просто накрыл своей ладонью ее руку.

– Прогуляемся еще? Кое-что тебе покажу…

Алена закивала. Если честно, я хотел привести ее туда, куда и хотел повести во время нашего первого свидания. Думаю, девушка оценила бы мой душевный порыв. Но Грохольская предпочла просветить «чу» и сводить меня в «Черемуху».

– Я завтра вечером уезжаю до вторника, – сообщил я, сжимая ее руку. – В глухую деревню. Возможно, связь не будет ловить. Не теряй меня.

– Ммм, ну, хорошо… – негромко отозвалась Алена.

Я сжал ладонь девушки крепче.

– У бабушки юбилей, – улыбнулся я. – Приедут все родственники. Мама устроила незапланированный отгул. Такое нельзя пропустить!

– Конечно! – расслабленно засмеялась Алена.

– Но во вторник железно вернусь. С утра сложный зачет.

Грохольская кивнула.

– А у меня в понедельник зачет, будь он неладен…

– Диккенс или Стендаль? – улыбнулся я.

– Главное, чтоб не «Госпожа Бовари», – проворчала Грохольская. – Я так и не успела толком ее изучить с тобой…

– Со мной? – переспросил я. – Я‑то тут при чем?

– Ничего ты не понимаешь! – рассмеялась Алена. – Втемяшился мне в голову, и как-то уже не до Флобера!

– Мне еще ни разу не признавались в симпатиях таким образом, – засмеялся я в ответ.

Тут же мне пришла в голову мысль, что бабушке очень понравилась бы моя девушка. Скорее всего, когда-нибудь я их познакомлю. И маме искренняя Грохольская тоже пришлась бы по душе. Определенно. Странно, но до встречи с Аленой я ни разу не задумывался о подобном.

Мы вышли на улицу, где находился бар. Тот самый, где я впервые встретился глазами с Грохольской. Когда мы проходили мимо, оттуда доносилась глухая музыка. Не сговариваясь, мы переглянулись. Алена нахмурилась и стала какой-то колючей. Практически весь оставшийся путь она молчала.

– Все в порядке? – спросил я.

– Угу, – пробормотала Алена. – Куда ты меня ведешь?

– Видишь ту недостроенную высотку?

Ровно неделю назад я спрашивал о том же другую девушку. Тоже с каре и длинной челкой. Это была не Алена, но уже в ту минуту мне хотелось, чтобы на месте незнакомки оказалась именно Грохольская. И это озарение стало для меня настоящим открытием.

– Ты боишься высоты? – спросил я, заглянув Алене в глаза.

– Я ничегошеньки не боюсь, Дим! – ответила она.

Где-то вдалеке раздался пронзительный вой автомобильной сигнализации. Держась за руки, мы перешли на бег.

– Солнце еще не до конца зашло! – сказал я, оборачиваясь к Алене. – Должны успеть.

Я слышал, что эта высотка пользуется в городе большой популярностью у молодежи. Поэтому неудивительно, что, поднявшись наверх, мы обнаружили на крыше несколько компаний. В стороне парни и девушки о чем-то негромко переговаривались, кто-то бренчал на гитаре. Чуть поодаль, обнявшись, стояли парочки. Все эти люди пришли сюда полюбоваться красивым закатом. Солнце неторопливо закатывалось за горизонт, окрашивая небо в розовый цвет.

– Дух захватывает! – проговорила Алена, поправив темную прядь волос, которой играл вечерний ветер.

– Да! – Моему восторгу не было предела. – Подойдем ближе?

– Страшно…

Все же я подвел Алену к краю.

– Прыгаем? – спросил, рассмеявшись.

– Ты правда чокнутый…

– На раз-два-три?

– Димульчик, перестань! Эта Тома была права: ты просто невозможный человек!

Мы отошли от края и уселись на небольшой выступ. Любовались крышами многоэтажек, постепенно тонувшими в последних лучах. В окнах домов отражалось красное небо. Алена болтала ногами под общий смех, что доносился до нас со стороны шумной компании, и бренчание гитары.

– Кайф, – проговорил я, глядя на вечерний город.

– Да, – согласилась девушка. – На свете столько хороших вещей, которых мы обычно не замечаем. Думаем: ну, заходит каждый день солнце… И что с того? А на самом деле это такое волшебство! Сидеть здесь с тобой и смотреть на этот закат… – Алена помолчала, а потом произнесла: – И все-таки, знаешь, несмотря на эту просто сказочную атмосферу, меня весь вечер не покидает какое-то странное чувство…

– Странное чувство? О чем ты?

– Будто вот-вот произойдет что-то неизбежное. Принесет мне беду или счастье… Сложно в этом разобраться…

– Ты экстрасенс? – спросил я, разглядывая вдалеке шпиль высокой башни.

– Нет, я мастер говорить глупости, – проворчала Алена. – Но на самом деле почти всегда мои опасения сбываются. Может, мне правда пойти на битву экстрасенсов?

– Поборешься за хрустальную синюю руку! Или за что там они борются? – рассмеялся я.

Алена толкнула меня плечом.

– Перестань! – рассмеялась она в ответ. – А если серьезно, такое же чувство у меня было ровно год назад, в прошлом мае. Тогда все закончилось не очень хорошо. Но не бери в голову!

Некоторое время я внимательно рассматривал профиль Алены. Ветер трепал ее темные волосы. В рюкзаке у меня лежала легкая куртка. Я вытащил ее и накинул Грохольской на плечи.

– Замерзла?

Алена неопределенно пожала плечами, потом утвердительно кивнула.

– Погоди-ка! – сказал я и достал из кармана той же куртки маленькую шоколадку. Неровно разломал ее на две части и протянул Алене ту, что побольше.

– Не думай о всяких глупостях, – шепнул я Грохольской на ухо и поцеловал в висок. – Все хорошо.

Она посмотрела мне в глаза и слабо улыбнулась. Нужно быть слепцом, чтобы не заметить изменения, которые произошли с ней сегодня. Вероятно, после того, как я появился перед ней в своих обычных шмотках, после встречи с Томочкой и после того, как мы прошли тот самый бар… Она все поняла. Поняла, что я другой. Совсем не тот, за кого выдавал себя всю эту неделю. Она поняла. Но почему-то молчит.

Я обнял Алену. Девушка положила голову мне на плечо.

Грохольская сказала, что должно произойти что-то неизбежное. Так и есть. Спрятавшееся солнце вскоре заменил полупрозрачный бледный месяц. В темнеющем небе заплескались первые звезды.

Мы молчали. Невнятное гитарное бренчание сменилось неуверенно подобранными аккордами. Снова раздался громкий девчачий смех. Затем кто-то из парней хрипло запел:

– Для тебя все это чудо, Для тебя все это мило. На тебя глазеют люди, На тебя летят витрины…

Его приятели тут же подхватили эту песню «Зверей».

Ветер продолжал трепать наши волосы. Я наклонился и поцеловал Алену в губы. И мир вокруг будто снова замедлился. Смех, разговоры, гитара… все стало глуше. Теперь я слышал только свое сердцебиение.

Глава семнадцатая

Алена

Такси неслось по пустой дороге. В окне мелькали слабо освещенные безлюдные улицы. В машине не работал кондиционер, поэтому в открытые окна без труда проникала ночная прохлада.

Конечно, я все время думала о своем чудике. Мне казалось, что год назад я по-настоящему любила… Но то, что чувствовала сейчас… Это несравнимо. И не подвластно никаким объяснениям. Там, на крыше, когда Дима начал меня целовать, во мне будто взорвалась целая галактика. И сейчас, глядя из открытого окна на мелькающие сонные дома, я улыбалась как дура.

Омрачало только одно – Тома. Черт возьми, по сравнению со мной она – настоящая модель. Хоть сейчас на обложку глянцевого журнала. Загорелая, длинноногая… И она встречалась с Димой. С тем самым Димой-чудиком. В глубине души что-то снова противно заскребло, но я быстро отогнала это раздражающее чувство. Не хотелось думать о плохом, строить какие-то предположения… Все потом. Тем более что Дима представил меня как свою девушку. И вафли он ел со мной, а не с этой расфуфыренной Томой. Я снова заулыбалась и схватила себя прохладными ладонями за горящее лицо.

Посмотрела на небо, на котором светили маленькие белые звезды. В какой-то момент я не выдержала и высунула голову в открытое окно. Придерживая рукой развевающиеся волосы, стала пялиться вверх. Мне казалось, что звездочки вот-вот сорвутся крохотными осколками и начнут сыпаться на спящий город.

– Это опасно, – проговорил таксист, когда я приняла прежнее положение. Нахмурившись, он поглядывал на меня в зеркало заднего вида.

– Сегодня столько звезд! Как осколки… – с восторгом начала я.

Мне казалось, что водитель разделит со мной эту радость. Но мужчина укоризненно покачал головой.

– Прикройте, пожалуйста, окно… – перебил он меня. А затем, прибавив громкость на магнитоле, выдал: – Слышали эту песенку у Артура Пирожкова? Такая прикольная, не могу!

Я тяжело вздохнула и начала сердито крутить ручку, чтобы поднять стекло.

– Эй-эй, девушка, осторожнее! Здесь все такое хрупкое, – проворчал таксист, вновь взглянув на меня в зеркало. Захотелось показать ему в ответ язык, но я сдержалась. А сердце мое не хрупкое? Оно едва не разбилось, когда таксист попытался сбить мой романтический настрой своим «прикольным Пирожковым». Но как бы не так! Я постаралась абстрагироваться от громкого «Юмора FM» и, откинувшись на спинку, продолжала внимательно разглядывать через окно звездное небо.

Дома меня встретила мама.

– Ты чего не спишь? – зашипела я, разуваясь в темноте. Написала ведь, что задержусь у Ксени и Петя меня обязательно проводит. Меньше знаешь – крепче спишь. Но это, видимо, не про мою маму.

– С тобой уснешь, гулена! – вздохнула она в глубине коридора.

– Мы там у Ксени… – Проходя мимо тумбы с маминым парфюмом, я нечаянно задела рукой флаконы. Раздалось громкое звяканье.

– Аленушка! – шепотом воскликнула мама.

– Расставят тут духи… – пробубнила я. – Как в магазине! На чем я остановилась?

– На том, что вы у Ксени…

– Ага! – А что дальше-то говорить? Хотелось поскорее проникнуть в свою комнату и прикрыть дверь.

– Ален?

Я остановилась и уставилась на мамин темный силуэт.

– Что? – громким шепотом отозвалась я.

– Ну, мальчик-то хоть достойный?

Черт, хорошо, что в коридоре темно. Кажется, я покраснела.

– Достойный, – ответила я. – Он очень-очень хороший, мам! В этот раз все будет по-другому…

– Спокойной ночи! – Кажется, мама улыбнулась.

В комнате было свежо. Оставив сумку с учебниками в кресле, я отправилась в ванную. Умывшись и переодевшись, все так же в темноте вернулась к себе и улеглась на кровать. Прохладная простыня и пуховое одеяло. Я ведь говорила Диме, что оставить в теплую майскую ночь окно распахнутым – настоящее счастье?

* * *

Все воскресенье я уделила подготовке к зачету. Обложилась со всех сторон книгами, конспектами, карточками с именами многочисленных персонажей… Когда у меня в голове начали путаться герои и сюжетные линии, зазвонил телефон.

– Да, Ксень? – вздохнула я. Подруге хорошо, у них с Петей автомат по предмету. А я, по мнению преподавателя, слишком часто отвлекаюсь на семинарах…

– Горошкина! Выручай! – прокричала в трубку Царева.

– Что случилось? – испугалась я.

– Настя возвращается!

– Когда? – всполошилась теперь и я. Ведь Ксеня говорила, что ее сестра уехала до середины июня…

– Завтра днем! Какие-то там у нее дела срочные образовались в городе! Деловая колбаса, е‑мое! – проворчала подруга. – Короче, Ален, собирай все шмотки и тащись сюда, я уже у Насти! Порядок навожу…

– Бегу!

Я с радостью отложила в сторону надоевшие учебники. Вытащила из шкафа увесистый пакет с вещами, которые одалживала у Насти Царевой.

– Куда это ты? – обратился ко мне отец, заметив, как я собираю у зеркала волосы в короткий хвост.

– Ксене надо кое-что передать!

– Ну-ну! – усмехнулся папа.

Хм, это что за смешки такие?

– Бабочки несут навстречу приключениям? – решил уточнить родитель.

– Хватит с меня приключений. Надеюсь, теперь обойдусь без них.

Я шла по зеленому Настиному двору и вдруг увидела, как со стороны соседнего дома вышагивает Ярослав Елизаров. Ах ты шпала упырчатая!.. Я искренне надеялась, что он меня не заметит. И вообще, что он тут забыл? Я прибавила шаг – авось удастся проскочить в подъезд незамеченной. Однако парень тоже зашагал быстрее. Причем мне навстречу. Черт! Ему что-то нужно от меня? Если передать «пару ласковых» Царевой, то здесь я пас, она – моя подруга. Пытаясь не встречаться с ним взглядом, я на всех парах летела к подъезду. Елизаров не отставал. Мы словно два состава на железнодорожных путях неминуемо приближались к столкновению. Бабах!

Мне все-таки удалось первой прийти к цели. Я уже взбежала по ступенькам, когда Елизаров крикнул:

– Грохольская!

Я тут же притормозила. Интересно, это Светка ему рассказала о моей «подпольной кличке»? Обернулась. Ярослав уже подошел и внимательно смотрел на меня.

– Верно я тебя назвал? – спросил он, улыбнувшись.

– Горошкина! – поправила я его. – Моя фамилия Горошкина.

– Вот как, – кивнул парень.

Елизаров не уходил и молча продолжал дырявить меня глазами. Было неуютно. Я без макияжа, в своих любимых кедах, старых джинсах и простой майке. Наверняка он привык к другим девчонкам. Почему-то вспомнив Тому, я чуть зубами от злости не скрипнула. Эта фифа не выходила у меня из головы.

В этот момент дверь подъезда с грохотом распахнулась, и оттуда выбежал тот самый рыжий мальчишка, который в прошлый раз опаздывал в школу.

– Привет! – почему-то поздоровался он со мной. Видимо, я так часто бываю в этом доме в последнее время, что успела намозолить глаза всем жильцам.

– Привет, – растерянно пробормотала я.

– Кажется, тут живет Настя? – кивнул на дверь подъезда Ярослав.

– Тебе не кажется, – тут же отозвалась я.

– Света рассказывала, у вас тут что-то вроде штаб-квартиры по преображению… Для обольщения ботаника. Интересно. Я бы даже сказал – забавно.

Я промолчала. Взять бы да уйти. Кто он мне? Да никто. Но это было бы невежливо.

– Кто все это придумал? – спросил вдруг Елизаров. – Наверняка Царева? На нее похоже…

– Тебе-то какая разница? – не выдержала я.

Ярослав пожал плечами.

– Действительно, никакой… Просто удивился, что такое вообще можно придумать!

Я усмехнулась. Да уж. Тут он прав. Большей дурости и сочинить нельзя. Но что сделано, то сделано… Что ж теперь.

– И все-таки я склоняюсь к тому, что это идея Царевой, – продолжил Ярослав. – Ты сама кажешься доброй и неиспорченной…

– Про фамилию «Грохольская» ты тоже от Светы узнал? – перебила я, не выдержав нравоучительного тона.

– Нет, – покачал головой Елизаров. – От Димы.

– От Димы? – искренне удивилась я. – Что за ерунда?

Мимо нас медленно проехала машина. Из салона доносилась громкая музыка. Глухие басы били по ушам: бом-м‑м, бом-м‑м. Мы с Ярославом проводили машину сердитыми взглядами, а затем уставились друг на друга. Елизаров разговаривал с Димой? Но при каких обстоятельствах такое вообще могло произойти? Ничего не понимаю.

– Дима – мой лучший друг, – прояснил ситуацию Ярослав. При этом он внимательно следил за моей реакцией.

– Вот как, – пробормотала я, чувствуя, что краснею.

– Вижу, для тебя это открытие.

– И даже неприятное, – согласилась я и тут же быстро произнесла: – На самом деле все не так уж ужасно, как описала Света… Вернее, ничего веселого в этой истории, конечно, нет. То, что сначала задумывалось как шутка…

Я подавленно замолчала. То, что сначала задумывалось как шутка, переросло в нечто иное. И теперь мне совсем не до смеха.

– Да ладно, что ты так нервничаешь? – удивился Ярослав. – Я ж тебя ни в чем не обвиняю… Просто стало интересно, как это вам в голову пришло…

Если Ярослав уже успел преподнести эту историю Диме, да еще в таком же ключе, как рассказала Света, то… Все пропало. Я пропала! Дотянула, называется.

– Я не нервничаю! – сердито ответила я. – Просто должна тебе сказать… Дима очень хороший. Мне бы не хотелось его обижать.

Елизаров, усмехнувшись, засунул руки в карманы светлых летних брюк.

– Ладненько. Передавай горячий привет Царевой!

Я стояла, опустив голову. Теребила ручки большого бумажного пакета, в котором лежали Настины вещи. Скоро я распрощаюсь с ними навсегда. Как и с образом «мадам Грохольской».

Елизаров развернулся и неторопливо направился к выходу из двора. Осталось узнать последнее. И самое важное. Набравшись смелости, я крикнула дрогнувшим голосом:

– Ярослав?

Парень тут же обернулся.

– Ты уже… рассказал все Диме? – спросила я.

Он отрицательно покачал головой.

– Это не мое дело, сами во всем разбирайтесь! Так будет честнее.

Затем парень достал из кармана ключи от машины и продолжил свой путь, а я зашла в подъезд. Поднимаясь на лифте, привычно пялилась на себя в зеркало. Скоро мы покинем нашу «штаб-квартиру». Эксперимент подошел к концу. Все вышло так, как изначально и планировала Царева. Я сумела заинтересовать первого встречного парня, и спустя несколько дней он признался мне в любви. Честно сказать, я не ожидала, что все так быстро получится. Неужели причина исключительно в уже надоевшем образе Грохольской? Вспомнился наш с Ксеней разговор на прошлой неделе в баре. Подумала об этом и горько усмехнулась. Тогда я била себя кулаком в грудь: да чтоб я строила из себя кого-то? С понравившимся человеком буду самой собой! И в итоге что?

Эксперимент подошел концу, и все-таки в воздухе витает та самая недосказанность. До этого мне казалось, что я умею хранить тайны, но теперь неприятное свербящее чувство тревоги не давало покоя. В голове возникали все новые вопросы. И самый главный из них – что может быть общего у моего милого чудика с этим напыщенным индюком, Ярославом Елизаровым?

* * *

Царева открыла мне дверь с забавным пучком на голове и в ядовито-розовых резиновых перчатках.

– Заходи-заходи! – поторопила она меня.

Я тут же протянула ей пакет с вещами.

– Туфли починить не успела! – виновато произнесла я.

– Ерунда! – поморщилась Ксеня. – У Насти столько обуви, вряд ли она сразу хватится! А если что, возьму вину на себя…

Она потащила пакет в спальню, продолжая весело тараторить:

– Вроде и не часто тусовались, а в квартире все-таки грязно. Но я уже почти везде прибралась…

Ксеня обернулась и увидела, что я стою с растерянным видом.

– Ален, что-то случилось? – озабоченно спросила Царева.

– Ксень, я в полной заднице…

– Ты о чем? К зачету не успела подготовиться?

Вместо ответа я обреченно махнула рукой. Ксеня продолжала внимательно разглядывать меня.

– Слушай, у тебя такой видок, будто ты привидение видела!

– Я встретила во дворе Ярослава Елизарова…

– О, ну понятно! – с облегчением рассмеялась она. – Тогда это нормальная реакция на волосатого чучундрика! Погоди, или он к тебе подкатывал?

Свой вопрос Ксеня выкрикнула уже из большой комнаты. Тогда я разулась и прошла вслед за Царевой.

– Ничего он не подкатывал! Он – это… Он друг Димы!

На улице уже начало смеркаться, поэтому Ксеня зажгла в комнате стильный торшер.

– Друг Димы? – воскликнула она.

– Ага, притом лучший! – вздохнула я. – А Елизаров как-то разгадал всю эту ерунду с нашим экспериментом…

– Ну еще б! – хмыкнула Царева. – Странно, что ты удивляешься. Наверняка твой чудик своему дружку все уши прожужжал про Аленочку Грохольскую. А потом еще Светка про точно такого же персонажа поведала ему.

Я плюхнулась на диван и схватилась за голову.

– Слушай, странно, – начала я спустя некоторое время. – А тебе не кажется все это странным?

– Что именно?

– Ну, что Дима дружит с таким… как Елизаров. Какие у них могут быть общие интересы? Ярослав учится на программиста? Может, они одногруппники?

– Нет, Ярослав учится на юрфаке, – покачала головой Ксеня. – Но в том, что они дружат, нет ничего удивительного.

– Это еще почему? – насторожилась я.

Ксеня немного замялась, а затем проговорила:

– Наверное, по Ярославу так сразу и не скажешь, но вплоть до старших классов он не пользовался особой популярностью.

– Как это? – растерялась я.

– А вот так, – развела руками Царева. – Его, кстати, Света преобразила. По его же просьбе!

– Ну, она точно фея Динь-Динь, – проворчала я.

– Возможно! Но Яр был настоящим фриказоидом в нелепых шмотках… Боже, что он только на себя не напяливал! Как вспомню эти его безразмерные толстовки…

Ксеня захихикала. А я замерла на месте.

– Поэтому все объяснимо! – завершила она свою мысль.

– Все объяснимо? – эхом откликнулась я. Да, теперь-то уж точно.

– Наверняка твой чудик – друг из прошлой жизни Ярика-ботаника…

Я вскочила с дивана.

– Ноутбук с собой?

– Конечно! – Царева кивнула на барную стойку. – Вон же стоит… Я под фильмец уборку делала. Ты, кстати, не смотрела вторых «Черепашек-ниндзя»?

– Какие еще черепашки-ниндзя? – рассердилась я. – У тебя есть Елизаров в друзьях?

– Нужен он мне сто лет в обед, – проворчала Ксеня. – Скажи спасибо, что он не в черном списке.

– Спасибо! – буркнула я. – Значит, через Свету его найдем…

Мы с Ксеней наперегонки кинулись к барной стойке. У Светы Елизаровой на странице уже значилось, что она встречается с Петей.

– Еще вчера этого не было! – быстро проговорила Царева.

– Давай-давай, братца ее ищи!

– Ты хочешь чудика в друзьях найти? – догадалась Ксеня.

– Браво, Царева!

– А вы друг друга не добавили разве в сетях?

– Интересное кино! – нахмурилась я. – Как бы я его добавила, если на моей странице фамилия Горошкина? Я даже не заикалась об этом… И он, кстати, тоже!

У меня от волнения вспотели ладони.

– К тому же я не знаю его фамилии…

Мы быстро вышли на страницу Ярослава.

– Тысяча в друзьях! – воскликнула Царева. – Кто все эти сумасшедшие люди, что пожелали иметь дело с Елизаровым?

– Ищи, черт возьми, чудика! – прорычала я в ухо подруге. Та послушно закивала и защелкала по тачпаду.

Вылезло сразу несколько Дмитриев. Но тот, который нам нужен, был в списке самым первым.

– Вот! – Я ткнула пальцем.

– Дмитрий Белов? Так, два общих друга… Света, конечно. О, и девчонка из нашего двора, на международном учится… Хм, как и твой чудик, собственно… – растерянно пробормотала Ксеня.

Я молча рассматривала профиль Белова. На самой странице было мало фотографий и личной информации, зато в отмеченных… Фотки из клубов, вписок, поездок… В окружении многочисленных и очень эффектных девушек…

Я выругалась вслух. Ксеня осторожно покосилась на меня:

– Э‑эм… это точно чудик?

– Черт возьми, так и знала! – Я закрыла глаза ладонями. – До последнего не хотела в это верить. Думала, они просто похожи…

– Горошкина, ты не объяснишь мне, в чем сыр-бор? – нахмурилась подруга.

– Помнишь, мы ходили в прошлую пятницу в бар? Наблюдать за цыпочками. Вот Дима там как раз с одной из таких у барной стойки и обжимался…

– Серьезно? – удивилась Ксеня. – Что-то такое припоминаю. Но я его видела только со спины…

– Да уж куда серьезней… Там и Елизаров твой ошивался. Ошибки быть не может. Что я, по-твоему, Диму на фотках не узнаю?

Я тяжело вздохнула.

– Тогда для чего ему весь этот маскарад с одеждой? – не унималась Царева.

– Кабы знать…

– Неужели эти гады тоже решили кого-нибудь развести?

– Видимо. Собирались кого-то разыграть, а тут я в лифте… Прям накинулась на него со своим номером телефона.

– Погоди! Давай порассуждаем! Но ведь для чего-то он перезвонил?

– Решил посмеяться над глупой богатой девочкой?

– Или ты ему правда понравилась!

– Не я, а Грохольская!

– Но ведь ты и Грохольская – один и тот же человек! – не унималась Царева.

Я обреченно покачала головой. Нет, мы разные. Взять эффектную Тому, да даже ту длинноволосую брюнетку в баре… Нет у меня с ними ничего общего.

– Хотя, если он на тебя запал, почему бы в таком случае ему сразу не раскрыть все карты? – продолжала рассуждать вслух Ксеня. – Нет, все-таки это похоже на какую-то глупую шутку с их стороны… Вот придурки!

– А мы с тобой лучше?

Царева зло прищурилась:

– Значит, мы квиты! Один – один! Плюнуть на них да растереть! Шутники нашлись…

Я сидела, уткнувшись взглядом в пол. Мне казалось, Дима испытывает искреннюю симпатию… Хотя такое уже было. Один человек на протяжении полугода клялся мне в безграничной любви, а в итоге… А тут всего неделя прошла. Неделя, за которую я успела узнать Диму, – ну, я так думала. На самом же деле я не знала о нем ничего.

Царева молчала, внимательно глядя на меня.

– Ален? – подавленно начала она. – Ну что? Все так далеко успело зайти?

Я молча разблокировала телефон и продемонстрировала подруге экран. На заставке – наше общее с Димой фото. То самое первое селфи. Красивый профиль Димы – не важно, что он в очках и с зализанными волосами. И довольное, пусть и смазавшееся, лицо «Грохольской».

Некоторое время мы просидели на кухне за барной стойкой. Болтали на отвлеченные темы, избегая разговоров о «чудике». Царева явно хотела отвлечь меня от грустных мыслей. Принялась вспоминать забавные случаи, которые происходили с нами раньше. Кажется, я даже смеялась. Только то и дело думала о том, что чувствую себя несчастной.

Когда на улице совсем стемнело, мы вышли на балкон. На полу все еще лежал большой плед. На мгновение у меня сжалось сердце. Теперь на пледе разлеглись мы с Ксеней, глядя на вечерний мерцающий город.

– Хорошо, что Настя приезжает, – негромко произнесла я. – Давно нужно было прекратить весь этот абсурд…

Царева молчала.

– Впредь всегда буду честной и самой собой, – продолжила я.

– Слушай, почему ты не можешь допустить мысли, что на самом деле ему нравишься? – не выдержала Ксеня. – Может, с самого начала это у них и задумывалось как шутка…

– Ты не видела Тому! – сказала я.

– Тому? Какую Тому? – удивилась Царева.

– Нет, Ксенчик, – вздохнула я. – Такому парню, как Дима, точно подходит такая девушка, как Тома… или Грохольская. Ты ведь сама удивлялась: как это Света стала встречаться с Петей? – ведь у них совершенно разные интересы, статус, круг общения…

– Но ведь встречаются же! – перебила меня подруга.

А ведь Дима еще ни о чем не знает… Он так и считает меня «девушкой из высшего общества» Аленой Грохольской. Возможно, подходящей кандидатурой на роль дамы сердца. И когда он планировал все рассказать? Почему молчал? А ведь я его искренне жалела! Чудик то, чудик се… Бедный, бедный чудик!.. Представляю, как в мыслях Дима над этим усмехался. Я нахмурилась и перевернулась на спину. Царева последовала моему примеру. Теперь мы лежали, глядя в потолок.

– Петька, кстати, переводится, – проговорила я.

– Знаю, – вздохнула Ксеня. – Он мне уже во всем сознался…

Некоторое время мы молчали.

– Жаль, конечно, но это его выбор, – сказала Царева.

– Что у вас было с Елизаровым? – не выдержала я.

– У нас что-то было? – прикинулась дурочкой подруга.

– Ты была в него безответно влюблена?

– Что? – возмутилась Царева. – Вот еще! Это он, если хочешь знать, с детства за мной бегал…

– Чего-чего? – повернула я голову к Ксене.

– Клянусь! – оживилась подруга. – Так все и было! Не скажу, что он мне никогда не нравился… Ладно, признаюсь, он моя большая первая любовь. Просто я не проявляла к нему такого явного интереса. Старалась никак себя не выдавать… Знаешь, мы с Яриком никогда не были в центре внимания, и друзей особо в школе у нас не было… У меня вот разве что Петя. И в один прекрасный день Елизаров заявил, что мы, «синие чулки», должны держаться вместе!

Я с интересом слушала рассказ Царевой. Нет, я изгоем в классе никогда не была. Но и популярной меня, конечно, не назовешь. Так, вечный «середнячок».

– В общем, Елизаров был моим первым парнем, – открыла свой секрет Ксеня.

– Но почему вы расстались? И сейчас общаетесь, как кошка с собакой…

– Если честно, расстались из-за такой ерунды. Ничего страшного не произошло… Просто меня всегда напрягало желание Ярика стать популярным. Он все время тянулся к крутым ребятам, а они откровенно над ним ржали. И мне было за него обидно. Подростком Елизаров был очень нескладный… карикатура ходячая. Длинный, худой, в очках и брекетах… Это с годами он возмужал, окреп, стал посещать спортзал. Кожа с возрастом стала лучше, шмотки модные носит. Представляю, как кусают локти все эти дуры из школы, которые потешались над ним…

Ксеня со злорадством захихикала, а затем продолжила:

– Отлично помню его в самом начале изменений. Он пришел ко мне и похвастался, что его пригласил на какую-то закрытую вечеринку перец из параллельного класса. Ярик всегда стремился тусоваться с ними. Он предложил мне пойти с ним, но я отказалась. Потому что это тупость – дружить с людьми, которые практически все школьные годы над тобой насмехались. А потом случилось самое страшное…

– Дай угадаю? – подала я голос. – Ярослав предложил и тебе измениться?

– Ага!

– О‑о‑о, – протянула я, зная упертую гордячку Цареву.

– Этим он меня еще больше выбесил. Нет, ну сама подумай, я вдруг начала его не устраивать! Он хотел, чтобы я была под стать ему новому! Это все влияние его дурацких дружков… Для Ярика всегда было важно, что о нем думают. Особенно в то время, когда нам было по шестнадцать-семнадцать лет. Тогда мы в первый раз крупно поругались. Я сказала, что таким мне Ярослав совсем не нравится. Что он поменялся не только внешне и может проваливать в свою «золотую» компашку, а у меня на примете есть новый парень…

– Петька?

– Угу. Ну, это я так, сгоряча ляпнула. А Елизаров, к моему разочарованию, обиделся и долго бегать за мной не стал. И превращаться в прежнего Ярика тоже не захотел. Уже потом я узнала, что он начал встречаться с другими девчонками. Знаешь ли, вошел во вкус, – горько усмехнулась Царева. – С теми самыми, которые раньше над ним только поржали бы. И пофиг ему, что я полюбила его таким, какой он есть… А я так и не нашла человека, который заинтересовал бы меня так же сильно, как и Елизаров.

– Но ведь можно было пойти на какие-то компромиссы? – осторожно начала я.

– Да, конечно, можно! Но мы были такими обиженными и злыми друг на друга. Я – из-за того, что Ярослав так быстро отказался от наших отношений. Яр дулся на меня, ведь я не поддержала его… В общем, вот так… Даже родители наши реже встречаться стали, потому что прежние добрые посиделки из-за нас превращались в скандалы. Вот так намолчимся, обиду в себе выносим, а, встретившись, нагавкаться друг на друга не можем…

– Ксень, а ты бы хотела наладить с ним хотя бы дружеские отношения? – спросила я.

– Наверное, – вздохнула подруга. – Да, хотела. Но мы оба слишком упрямые…

Она некоторое время молчала, а потом сдавленно произнесла:

– Вот скажи, Горошкина, почему я такая дура? Уже все от меня сбежали…

– Дура, – согласилась я.

– Я, честно, и Грохольскую из тебя сделала, пытаясь повторить успех Ярика. Чтоб получилось наверняка, – проговорила Ксеня. Затем она забубнила, как по учебнику: – Доказано, что мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться. При этом ключевым фактором привлекательности являются сигналы тела…

– Ксень? – поморщилась я.

– А?

– Заглохни, пожалуйста, со своим экспериментом. Хватит уже, наэкспериментировались.

– Конечно-конечно! – смутилась подруга. В этот момент во дворе кто-то начал пускать салют. Разноцветные огоньки едва долетали до нашего этажа. Царева приподнялась на локте и проговорила: – Кто ж фейерверки в воскресенье устраивает?

– А знаешь, какой фильм я вспоминаю всю эту неделю? – спросила я, глядя на разноцветные огоньки. – Ну, я про Грохольскую…

– Какой же?

– «Москва слезам не верит». Потому что, сколько ни притворяйся, лучше, чем есть, не станешь.

Неожиданно для самой себя я всхлипнула.

– Горошкина, ну ты чего? – испугалась Царева. – Прости, пожалуйста! Ну, хочешь, я все книжки по психологии выброшу? Да к черту эксперименты! Сожгу эти книжки вообще! Хочешь?

Я замотала головой, пытаясь согнать застилавшие глаза слезы.

– Просто понимаю, что все подошло к концу! – проговорила я. – И вот тут, слева под ребрами… почему-то стало так тоскливо.

– Хочешь чайку? – снова смутившись, предложила Ксеня. – Крепкого, с сахарком? Я пойду чайник поставлю!

Она вскочила и убежала в комнату. А я осталась лежать на балконе под громкие залпы салюта. На том самом пледе, на котором несколько дней назад мы с Димой впервые поцеловались. Все это было нечестно. Мы просто играли, блефуя. Я шмыгнула носом и вытерла слезы, стекавшие к вискам. Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.

Глава восемнадцатая

Дима

В город мы вернулись вечером в понедельник. Я первым вышел из машины и вдохнул свежий воздух. Тут же раздался растерянный голос мамы:

– Надо же, действительно добрались до дома за три с половиной часа…

– Я же говорил!

– Это потому, что ты был за рулем. Дмитрий Григорьевич, и куда вы все время так гоните?

– Трасса была пустая, – проговорил я, глядя на маму поверх автомобильной крыши, – а скоростной режим я не нарушал.

– Вряд ли ты так спешил готовиться к завтрашнему зачету…

В это время я как раз бросил взгляд в сторону соседнего дома.

– Слушай, я у ба готовился, – поморщился я. Особо делать за городом с родней было нечего. Еще и без телефона – сигнал не проходил. Волей-неволей пришлось засесть за учебники. Да, мама права, спешил в город я совсем не из-за зачета.

На протяжении этих двух дней все мои мысли занимала Алена. Просто какое-то наваждение. Закрывая глаза, я видел ее перед собой. В моих воспоминаниях девушка всегда смеялась, и мне казалось, что я слышу ее звонкий смех. Я вспоминал наше последнее свидание. Как Алена вышагивала по высокому бордюру, приговаривая: «Это так круто, Дима, быть собой! И никого из себя не строить…» Я твердо решил во что бы то ни стало во всем признаться Грохольской. Сегодня. Хватит валять дурака и обманывать девушку, которая мне безумно нравится. Всю дорогу, вцепившись руками в руль, я обдумывал, как лучше признаться во всем Алене. Не знаю, что там было у нее в прошлом, кто ее так обидел, но надеюсь, что моя ложь не заставит ее страдать. Потому что мои слова по поводу влюбленности – чистая правда. Отныне я хочу быть искренен с Аленой. Всегда. Она этого заслуживает, как никто другой… И в конце концов, никого из себя не строить – действительно круто. И быть собой мне тоже всегда нравилось.

– Дим? – негромко позвала меня мама. – Ты о чем задумался? Мы идем домой?

– Сейчас, кое-что в машине посмотрю… Кажется, на поворотах что-то стучало.

Мама укоризненно покачала головой.

– Ну вот, а ты гонишь, как сумасшедший. Ужин разогреть?

– Спасибо, за эти дни наелся на всю жизнь вперед, – рассмеялся я. – И мы же заезжали по пути в МакАвто…

Когда родительница уже подходила к подъезду, я крикнул:

– Может, к Ярику еще сегодня заскочу… Не теряй!

– Ты словно кот, который гуляет сам по себе, – проворчала мама. – Ладно, я домой. Не знаю, как тебя, а меня дорога утомила.

Мама скрылась в подъезде, а я, поставив машину на сигнализацию, сразу же отправился к соседнему дому. Обогнув его, задрал голову и стал высчитывать шестнадцатый этаж. На большой лоджии в этот поздний час было темно. И почему-то от этого стало так тоскливо. Я продолжал заглядывать в окна. Внезапно у Алены зажегся свет. Губы растянулись в улыбке. Так соскучился… Алена даже не подозревает, насколько я сейчас близко от нее. Конечно, немного волнительно перед предстоящим разговором. Но Грохольская поймет. Черт возьми, мы же на одной волне! Мы родственные души! Должна понять!

Я решительно направился к подъезду, без труда вошел (дверь была открыта, а консьержка спала) и поднялся на шестнадцатый этаж. Сердце бешено стучало. То ли от волнения, то ли от того, что сейчас я вновь встречусь с Аленой. Обниму, поцелую ее… Нажал на кнопку звонка. И тут же раздался громкий пронзительный лай. Странно, откуда здесь взялась собака?..

Дверь какое-то время не открывали. Может, Алена не одна? Например, с родителями… И это их пес сейчас истерично тявкает за дверью.

Наконец один из замков щелкнул. А я‑то уже собрался уходить, думая, что Алена не хочет меня знакомить со своими родственниками… Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая блондинка с маленькой собачкой под мышкой. Кажется, чихуахуа, хотя я толком не разбираюсь в собаках. Малявка звонко лаяла до тех пор, пока девушка не шикнула на нее.

– Вы курьер? – спросила она, внимательно оглядывая меня.

– Курьер? – переспросил я. Кто она такая? Может, сестра Алены? Хотя они совсем непохожи…

– Да, я жду вечером курьера, – кивнула девушка.

– Понятно…

Блондинка продолжала смотреть на меня, ожидая объяснений. Что за фигня? Кажется, я ошибся этажом… Покосился в сторону лифта. Нет, на стене красовалась цифра «16». И расположение квартир то же…

– А Грохольская… – начал я.

– Кто-кто? – нахмурилась девушка.

– Гм, Грохольская! – повторил я. – Разве она не здесь живет?

Девушка тут же застенчиво улыбнулась:

– Молодой человек, видимо, вы ошиблись! Корпусом, этажом, квартирой… Тут никогда не было и нет никакой… простите, как вы сказали?

– Грохольская, – в третий раз назвал я фамилию Алены.

Блондинка отрицательно помотала головой.

– Первый раз слышу! Здесь есть только я! И Финик! – Она кивнула на примолкшего песика. – Меня, кстати, Настей зовут!

Девушка улыбнулась.

– Очень приятно. Дима, – задумчиво отозвался я. – Кажется, действительно ошибся. Всего доброго! Простите за беспокойство!

Я развернулся и пошел к лифту, чувствуя спиной озадаченный взгляд блондинки. Почему-то она так и осталась стоять на месте, пока я не вошел в лифт. Перед тем как железные створки сомкнулись, я встретился с ней взглядом. Усмехнувшись, блондинка помахала мне рукой и закрыла за собой дверь. Я все-таки успел разглядеть золотую трехзначную цифру. Нет, это точно квартира Алены. Тогда что происходит?

В лифте сигнал не ловился. Я вышел на улицу и попробовал дозвониться до Грохольской, но услышал, что «абонент вне зоны доступа». Это шутка такая? Моя девушка решила меня разыграть? Успела сменить место жительства и номер телефона? Но почему? Что такого могло случиться за каких-то два дня? Почему Алена не берет трубку? И что, черт возьми, в квартире Грохольской делает эта блондинка Настя и ее чихуахуа? Столько вопросов и пока ни одного ответа…

Я еще несколько раз пытался дозвониться до Алены, но тщетно. Со злости пнул пустую урну. Раздался противный звяк, затем откуда-то издалека донесся лай уличных псов. Потом все, как по волшебству, стихло. Только машины продолжали шуршать на проспекте.

Ненавижу, когда случаются такие вещи, которым я не могу найти объяснения. Все это походит на какой-то развод… Очень несмешной развод.

Я набрал номер Ярика.

– Да, привет, – отозвался друг. – Ты уже вернулся?

– Ты где?

– В «Черемухе». Вообще не планировал, но отец просил подъехать, кое-что уладить с бухгалтерией…

– Уладил? – усмехнулся я.

– Ага. Потом решил ненадолго остаться! – Ярик замолчал. Фоном играла музыка, как обычно, слышался смех. – А ты че не в духе?

– Да есть тут причина…

– Подвалишь?

– Ну!

– Жду, мой котик! – рассмеялся Ярик. – Поплачься мне в жилетку…

Я вышел на проспект и без труда поймал машину. По пути отправил Алене пару сообщений, но они, кажется, так и не дошли. Во мне смешались сразу несколько чувств: и тревога, и раздражение… и страх. А если с ней что-то случилось?

В «Черемухе» Ярослав сидел за нашим дальним столиком в окружении нескольких знакомых парней и девчонок. У него был какой-то отрешенный вид, казалось, он не замечал ничего вокруг. И впервые за долгое время он не принимал участия в общем веселье. За эти два дня всех подменили, что ли?

Яр сидел в белой выглаженной рубашке и задумчиво пялился в столешницу, в то время как остальные рядом с ним что-то бурно обсуждали. Будто завтра никому не нужно было в университет на пары…

– Ты чего такой парадный? – улыбнулся я, кивнув на белую рубашку Ярика. – Для бухгалтерш принарядился?

– А? – не сразу отозвался Ярослав.

Я сел напротив и, наклонившись к нему, спросил:

– Дружище, с тобой все в порядке?

– Ну… да. А с тобой?

Я неопределенно пожал плечами.

– Нет. Со мной не все в порядке. Со мной происходит какая-то хрень…

– О чем ты?

– Алена пропала!

Ярослав, поморщившись от слишком звонкого смеха рядом, быстро спросил:

– В смысле – пропала?

Я рассказал другу все, что произошло со мной сорок минут назад. Как я решился открыть Алене правду, но в ее квартире меня встретила какая-то незнакомая блондинка с маленькой собачкой под мышкой.

– И эта девушка утверждает, что слышит о Грохольской впервые в жизни… – заключил я. – Что это, Яр? Розыгрыш такой?

– Как, ты сказал, зовут ее собаку?

– Финик! – обескураженно ответил я. – Блин, ты что, издеваешься? Какое это имеет значение?

– Я собираю все, что может пригодиться для следствия, – со смехом ответил Ярослав.

– Знаешь, по-моему, ты просто идиот! – доверительно сообщил я. – Серьезно, где мне ее теперь искать? Не удивлюсь, если она учится на такого же филолога, как я на программиста…

Хотя нет, вопросы про творчество Стендаля из воздуха не возьмутся. Вряд ли в этом глобальном розыгрыше замешан весь университет…

– А… телефон?

– Трубку не берет. – Я снова уткнулся в экран, набирая сообщение для Алены. Поднял глаза и тут же встретился со взглядом Елизарова. Он кивнул мне на выход.

– Ты что-то знаешь?

– Здесь слишком шумно. Пойдем на улицу.

Мы выбрались из-за стола и вышли. На улице я уселся на крыльцо и вытянул ноги. Я ничего не понимал. Еще голова с дороги гудела. Ярик молчал, с задумчивым видом пялясь на горящий фонарь. Серьезно, чего он вырядился – напялил эту белую рубашку, брюки со стрелками?

– Значит, она с тобой так и не поговорила… – вдруг сказал он.

– Ты это о чем? – насторожился я. Отлично, кажется, я последним узнаю все новости.

– Значит, все-таки испугалась… – Это было сказано не мне, а куда-то в пустоту.

– Твою мать, Елизаров, я так и знал, что ты с самого начала во всем этом замешан…

– Тихо-тихо! – примирительно поднял руки Ярик. Несколько секунд он будто что-то обдумывал. Затем вздохнул: – Ладно, раз дело приняло такой оборот… Я тебе сейчас все расскажу! Знаю я, где искать твою Грохольскую…

– И где же? – поинтересовался я, глядя на друга снизу вверх.

– Хотя и не Грохольская она вовсе.

– Чего-чего? – уставился я на Ярика. – Как это? А кто она?

– Ох, блин, – поморщился Елизаров, – долгая история… Хорошо, но ты здорово удивишься…

– Она шпионка? – усмехнулся я.

– Ага, агент 007 Горошкина!

– Ты объяснишь мне или нет, в чем дело? – начал злиться я.

Ярослав снова тяжело вздохнув, сел рядом со мной на ступени. Даже своих нарядных брюк не пожалел.

– Короче, Света тут мне такую историю любопытную поведала… Как оказалось, Ксюша Царева и ее подруга втянули мою сестрицу в некий эксперимент. Якобы обычная девчонка, которая до этого не могла похвастаться победами на личном фронте, переодевшись в этакую гламурную леди, сможет за короткий срок влюбить в себя первого же парня…

Я молча слушал Ярика. Он это серьезно?

– Как ты уже догадался, обычная девчонка – твоя Алена. А первый попавшийся парень – ты.

– Правда? – спросил я. – Ты меня, конечно, разводишь?

– Нет же! Прикольно, да, получилось? Как все совпало… – улыбнулся Ярослав.

– Ага… – отрешенно откликнулся я.

– Света переодела Алену в дорогие шмотки Ксюшиной сестры, накрасила… Квартира, кстати, в которой вы тусили, тоже принадлежит Насте Царевой. Ксюха дала какие-то там наставления Алене… Смысл был в том, чтобы парень клюнул в первые полторы минуты и попросил номер телефона. Ты чего молчишь? – забеспокоился Ярик. – Я хоть понятно объясняю?

– Понятно, – произнес я, вспомнив нашу первую встречу и странное поведение Алены. «Вообще-то у меня есть телефон». Эту фразу в ее исполнении я запомню на всю жизнь…

– Она не Грохольская? – спросил я.

– Не-а, она – Горошкина! – широко улыбнулся Елизаров.

– Ну, хотя бы с филфака?

– Ага! Ксюшкина одногруппница. Кстати, по-любому, это все Царева придумала… Доктор Курпатов в юбке…

Мы с Яриком молча пялились на темный асфальт. Пару раз с нахмуренным видом переглянулись и вновь уставились в одну точку. Первым не выдержал Ярик. Друг беззвучно затрясся от смеха.

– Прости… – прохрипел он в рукав белой рубашки. – Прости, но тебя так развели… как ребенка… Грохольская! Блин, не могу!

Я сперва молча улыбался, но затем тоже рассмеялся в голос. С каждой минутой мы ржали все громче. Люди, выходившие из «Черемухи», странно косились на нас.

– Ты… хотел… развести… – задыхался от смеха Ярик, – а… развели… тебя… Ты такой лошара, Белов!

Я вспомнил все Аленины фразочки и вопросы, казавшиеся странными на тот момент, нашу веселую поездку в лифте, ее нелюбовь к каблукам, потерявшийся в чужой квартире штопор, «Густава Петросяна»… И зашелся новым приступом хохота.

– Скажи мне, они сумасшедшие? – сквозь смех проговорил я.

– Такие же, как и мы! – продолжал веселиться Ярик. – Надо же, это ведь я тебе выбрал такую девчонку.

– Да уж, точно!

Успокоившись немного, я спросил:

– Слушай, а куда Аленка в итоге смылась-то?

– Испугалась? – предположил Ярослав.

– А чего пугаться? Забавно ведь получилось…

– Света говорила, эксперимент завершен. Настя вернулась из какой-то заграничной поездки домой, и к тому же, по Светкиным словам, там вдруг какая-то накладочка вышла с «объектом». С тобой то есть.

Я нахмурился:

– Погоди, какая накладка? Света не знает, что объект – это я?

– Свете я пока ничего не говорил, – покачал головой Ярослав. – Она расстроится, что растрепала мне все. Ну, в общем, кажется, эти экспериментаторши поняли, что ты не так прост…

– Блин! – выдохнул я. – Думается, Алена в нашу последнюю встречу все-таки просекла, кто я. Мы еще с Томой встретились…

– У‑у‑у, ну, понятно!

– Ярик, а что ж ты мне сразу все не рассказал? – удивился я.

– Если честно, думал, вы сами друг другу честно сознаетесь. Оба ведь обманывали. Я даже с Аленой в твоем дворе пересекся, и мы вроде договорились, что вы поговорите начистоту. А видишь, как вышло. Горошкина твоя сбежала…

– Но почему?

– Бабье! – вынес вердикт Ярослав. – Сами придумали, сами обиделись… Вечно все драматизируют.

Друг покосился в мою сторону, а затем похлопал меня по плечу: – Да не переживай ты так, братан! Теперь мы знаем выход на Алену Горошкину, никуда она от тебя не денется…

– Ты такой позитивчик, – усмехнулся я. – Дай обниму.

Ярослав резко от меня отпрянул и произнес:

– Нет-нет, не надо меня трогать!

Затем друг поднялся со ступеней и потянулся.

– Кстати, – задумчиво проговорил я. – Добби, ты свободен! Спор-то я не выиграл…

Ярослав заинтересованно посмотрел на меня:

– Ты о чем?

– Ну, Алена ведь стала со мной общаться только потому, что у них был свой эксперимент…

Ярик покачал головой.

– Я бы так не сказал, брат. Когда я с ней разговаривал, мне показалось, что она искренне к тебе относится. Да и в «Черемухе» я за вами наблюдал. Вы так миленько держались за ручки!

Ярослав как-то печально рассмеялся. Из-за проигранного спора, что ли, расстроился?

– Димыч, ты правда ей понравился. Без денег, с дурацкой прической, в каких-то нелепых шмотках… Знаешь, это круто, когда все по-настоящему. Я, если честно, даже забыл, каково это…

Внезапно Ярик быстрым шагом пошел прочь от «Черемухи». Я вскочил с крыльца и поспешил за другом.

– Куда это ты? – догнал я его.

– Черти, вы что со мной творите все? – хриплым голосом проговорил он.

– Кто что творит? Прости, я после всего слабо соображаю…

– Ты со мной?

– Ну, с тобой. А куда мы? – Я шел в ногу с Елизаровым.

– Здесь недалеко… В центре.

Я предпочел больше не задавать вопросов. Никогда не видел друга таким серьезным и… очень-очень странным.

Мы свернули в большую арку. Наши черные тени скользили по обшарпанным молочным стенам.

Внезапно Ярик на ходу стал негромко проговаривать строчки из старой песни Дельфина:

– Это больше, чем мое сердце.

Это страшнее прыжка с крыши.

Это громче вопля бешеного…

– Ты с ума сошел? – покосился я на него. – Точно сегодня не пил?

– Погоди, я настраиваюсь! – серьезно отозвался Ярик, продолжая бубнить под нос.

Мы миновали еще пару мрачных темных арок. В какой-то момент от нечего делать я присоединился к Ярославу:

– Ты можешь с ней расцвести и засохнуть,

Она сожрет тебя, как цветок тля,

Но все равно лучше уж так сдохнуть,

Чем никого никогда не любя.

И чуть громче и бодрее, хором, ломаными голосами:

– Па-па-па-па… Па-па-па…

В какой-то момент Ярик даже подпрыгнул, пытаясь достать до верхушки одинокого мигающего фонаря.

А затем встал как вкопанный у одного из домов.

– Она живет на втором этаже. Окно ее спальни выходит во двор…

– Ты про кого? – не понял я и тут же попытался вспомнить имя его последней подружки.

Окно второго этажа было довольно-таки высоко. Рядом находилась железная пожарная лестница. Ярик подпрыгнул и ухватился за нее руками.

– Какого… ты делаешь? – спросил я, глядя, как он пытается подтянуться и закинуть ногу.

– Выполняю свои обязательства! – пропыхтел Елизаров. – Хочу пригласить Ксюшу Цареву на свидание.

Ого!

– Тебе помочь?

– Нет-нет, руки все помнят! – Ярик наконец забрался на лестницу. – Я с девятого класса так к Ксюшке лазил!

– Я думал, ты был влюблен в ее старшую сестру, – озадаченно проговорил я.

– Это я тебе так сказал, для конспирации! – Елизаров нерешительно поглядывал на меня сверху. – Но ведь теперь ты знаешь, каким я раньше был… На самом деле так и взбирался, цепляясь железными брекетами за лестницу.

Он нервно засмеялся. Было видно, что ему не по себе.

– Ты уверен, что тебе это надо? – все-таки спросил я.

Ярик перестал подниматься и проговорил:

– Понимаешь, я только об этом и думал… К тому же назад пути уже нет.

– Это еще почему?

Он не ответил и молча стал подниматься дальше. Добравшись до окна, в котором не было света, Ярик вытянул руку и осторожно побарабанил двумя пальцами по стеклу. Я стоял, задрав голову. Спустя некоторое время окно открылось, и из него выглянула растерянная Ксюша Царева. Ее я видел лишь однажды, в баре… По тому, как Ярик на нее реагировал, несложно было догадаться, что между этими двумя раньше было что-то серьезное.

– Елизаров? – ахнула Ксюша. – Что ты тут делаешь?

Девушка глянула вниз и, конечно, увидела меня.

– Это ты, чудик?

– Чудик? – переспросил я. – Да, наверное. Это я!

– А я – Ксюша!

– Очень приятно…

– Но что случилось? – запаниковала она.

– Да ничего не случилось, – смутился Ярослав. – Царева, ты можешь помолчать хоть минутку!

Ксюша хотела возмутиться, но тут Елизаров, держась одной рукой за железную перекладину, другой начал расстегивать белую рубашку.

– Чудо заморское, ты что делаешь? – вновь ахнула Царева. – Это что еще за стриптиз?

– Ш‑ш! – шикнул на нее Ярослав. – В общем, сейчас тут заклеено, но там… там, в общем…

– Там, в общем, твой портрет! – договорил я снизу то, что не решился сообщить мой друг. – Елизаров, ты совсем псих? Еще меня сумасшедшим называл…

– Мой портрет? Что это означает? Вы оба психи! – Царева паниковала. Она снова выглянула на улицу и посмотрела на меня таким сердитым взглядом, будто это лично я сделал Елизарову татуировку. – Яр, да прекрати ты раздеваться! Залезай сюда! Все нормально расскажешь…

Девушка оглянулась в комнату, а затем протянула руки к Ярику и помогла ему забраться на подоконник. Судя по тому, как ловко они все это проделали, Ярик действительно не один раз пробирался в окно к Царевой. Вычищенные черные туфли мелькнули над моей головой.

– Пара-тройка недель на заживление, – услышал я сверху негромкий сбивчивый голос Ярика. – Но получилось очень похоже…

– Но зачем?..

– Понимаешь…

Ярик замолчал. Теперь в ночной тишине слышался только отдаленный лай собак. Елизаров с Царевой уже вдвоем выглянули из окна и уставились на меня.

– Ухожу-ухожу, – усмехнулся я. – Но ты, Яр, вообще, конечно, ненормальный!

Я развернулся и медленно побрел со двора.

– Димон? – раздалось за спиной. – Я обернулся. Ярик стоял в оконном проеме рядом с Ксюшей. – Я выполнил наш уговор. Может, ты хотя бы простишь мне мороженое?

– С чего бы это? – рассмеялся я. И уже в который раз напомнил, подняв указательный палец в воздух: – Елизаров! Кленовое! С грецким орехом!

– Иди уже! – поморщившись, махнул он рукой.

Из темной арки я вышел уже один. Шагал по улице, время от времени разглядывая свое отражение в витринах закрытых в этот час магазинов. Кто ж знал, что Ярик способен на такие отчаянные поступки? Видимо, в свое время «опыт общения с одной чокнутой» был не таким уж негативным, как до этого рассказывал друг. И как бы он ни старался прятать свои чувства… От судьбы ж не уйдешь.

Я пнул ногой небольшой камешек и ускорил шаг. Какая теплая безветренная ночь. Нужно поймать машину, доехать до дома и лечь спать. Завтра с утра сложный зачет. А потом я отыщу Алену. И все ей объясню. И мы начнем с чистого листа. Так много всего хочется о ней узнать. Какая она… настоящая? И наконец, не боясь ничего, рассказать о своей жизни. Все-таки никогда не поздно стать собой и счастливым.

Раньше мне казалось, что подобные эмоции могут доставить только байк и пустая ровная трасса. Но от близкого присутствия Алены дух захватывает не меньше, чем от высокой скорости. И сердце бьется чаще. Будто катаешься на самой безумной в мире карусели. Мне хотелось испытывать все эти эмоции снова. И снова. И снова. Всю оставшуюся жизнь.

Глава девятнадцатая

Алена

– Аленушка, там к тебе Ксения! – прокричала из коридора мама.

Я попыталась разлепить глаза. Зачем Царева притащилась в такую рань? Сегодня после обеда мы сдаем курсовые работы на проверку. А пока можно спать сколько влезет… Вставать не хотелось. Особенно если учесть, что я опять полночи не спала… Невеселые мысли забродили в голове, словно липкий ягодный компот…

Кажется, я снова провалилась в сон, когда мама выкрикнула:

– Аленушка, я на генеральной, буду поздно!

– Ммм… – промычала я, уткнувшись в подушку.

Дверь моей комнаты была приоткрыта, и я слышала, как мама тихо сказала:

– Уже вторую ночь нормально не спит… В четвертом часу пошла на кухню воды попить, а у нее свет в комнате горел… Скажи, ее опять какой-то обалдуй обидел?

– Эй! – выкрикнула я. – У меня есть уши!

– Проходи, Ксенечка! – со вздохом произнесла мама.

Я слышала, как подруга зашла ко мне в комнату. В коридоре щелкнул замок. Мама ушла на работу в театр. Я по-прежнему лежала, не отрывая лица от подушки. Царева молчала. Я думала, сейчас она без слов усядется в кресло и мы так и будем вместе страдать в давящей тишине. Но Ксеня внезапно заверещала:

– Горошкина-а‑а! А‑а‑а! Подъем!

И запрыгнула в мою кровать. Прямо на мои ноги!

– Ай, дурная голова, ты чего? – испугалась я.

– Сама ты дурная, сама ты дурная! – Напевая, Ксеня тормошила меня. – Самая моя, моя! Самая дурная ты-ы!

– Сейчас с кровати спихну, улетишь! – разозлилась я и натянула одеяло до самого подбородка.

– Бу-бу-бу! – захохотала Царева.

– Серьезно, что с тобой такое?

– Со мной? Со мной все хорошо! А вот что с тобой и твоим телефоном? Не дозвониться!

– Зарядка сломалась! – ответила я. – Новую надо купить…

– Новую, значит? Еще вчера днем ты была бодрячком, а потом я от тети Веры узнаю, что по ночам ты нюни распускаешь?

– Ничего я не распускаю! – запротестовала я. – Правда, все хорошо!

Ксеня склонилась к моему лицу и вдруг выдала:

– А Елизаров сделал татуировку с моим портретом!

– Что? Серьезно?.. – Сон как рукой сняло. Я тут же выбралась из-под одеяла. – Как? Зачем? Когда?

– Разве можно было придумать примирение оригинальней? – мечтательно проговорила Ксеня, проигнорировав мои вопросы.

– Ты будешь мне отвечать? – грозно произнесла я.

– А ведь как похоже получилось! – с придыханием продолжила Царева.

В нее тут же полетела большая пуховая подушка.

– Ладно-ладно, Горошкина, вижу ты правда не в духе! – отбиваясь, смеялась Ксеня. – Ой! Ай! Дурында, стой, очки слетели! Сейчас все тебе расскажу! Готова?

Я отложила подушку и закивала.

– Елизаров ночью пробрался ко мне в окно и…

– И‑и‑и?

– И извинился!

– Извинился? – удивилась я.

– Да! Представляешь?

– Но с чего бы? – спросила я.

– Сказал, что никак не может меня забыть… Как ни пытался! – Ксеня счастливо улыбнулась. – А в последнее время стал думать обо мне все чаще… И давно хотел со мной нормально поговорить, только не решался. Да и я сразу его воспринимала в штыки…

Хм, бывает же! Я слушала Ксеню, крепко обняв подушку.

– А ведь я после нашей с тобой беседы на балконе тоже только о Ярике и думала… Ты тогда спросила, хотела бы я с ним наладить отношения. Ален, но я и подумать не могла, что он первым сделает шаг к примирению! Что он решится!

– Погоди! – нахмурилась я. – Но ведь ты же говорила, что Ярослав сильно изменился не только внешне. И его новая версия тебе не нравится!

Царева звездочкой развалилась на моей кровати и, глядя в потолок, продолжила болтать:

– Мы проговорили с ним всю ночь… Как в школьные времена! Я ведь даже самой себе боялась признаться, как мне его не хватало! А по поводу изменений… То, что он первым пришел ко мне, уже о многом говорит…

Не припомню, чтобы раньше Царева о ком-то из парней отзывалась с таким восторгом…

– Ну и должны же мы в конце концов забыть старые обиды? Ведь взрослые люди! Ты как считаешь?

– Ну-у… да! Да, наверное, – неуверенно промямлила я.

– А что касается его окружения… Те придурки школьные остались в прошлом! Теперь его лучший друг – отличный парень!

Царева красноречиво посмотрела на меня. Мне от ее взгляда захотелось спрятаться под кровать.

– Ты про Диму?

– А про кого ж? Яр рассказал, в чем заключался их спор…

Объяснив, как все было на самом деле, Ксеня подползла ко мне и крепко обняла:

– Аленка, хватит страдать! Ну, пошутили вы… друг с другом. Пора поговорить! Ты долго от него скрываться будешь?

– Ничего я не скрываюсь, – пробурчала я, выбираясь из объятий подруги. – Говорю ж, зарядка сломалась…

Ксеня продолжила сверлить меня взглядом. Я не выдержала и натянула на голову одеяло.

– Эх, Горошкина! – донесся глухой голос Ксени. Под одеялом было темно и душно. – Почему ты такая трусиха?

Пыхтя от возмущения, я выбралась наружу.

– Ты не понимаешь! Он мне правда очень нравится… И как тут не бояться? А если он просто надо мной посмеется? Я ведь… Горошкина! Такая обычная и совсем не из его тусовки. Отличаюсь от всех этих девчонок…

– Так, может, в этом и есть твое преимущество перед всеми этими девчонками? Ты не задумывалась?

Я промолчала.

– В любом случае, пока ты с ним не поговоришь, так и будешь страдать от своих предположений. Позвони ему!

– Угу, может, сегодня… после универа, – неуверенно пробормотала я.

Царева поднялась с кровати и сдернула с меня одеяло.

– Вылезай, черепаха!

Я нехотя встала.

– А ты чего в такую рань-то вообще приперлась?

– Ну, во‑первых, узнать, что у тебя с телефоном…

Затем Царева полезла в свой яркий рюкзачок и достала из него папку:

– И вот еще… во‑вторых. Сдашь мой курсовик на проверку?

– Я думала, мы вместе в универ пойдем…

– Нет! Не могу! Лучше тебе одной!

Я удивленно посмотрела на нее.

– К тому же мы с Яром за город едем! На дачу! На пикник! – гордо заявила Ксеня. – Будем провожать последний день весны!

– Ну вы даете! Провожальщики!

Ксеня выскочила в коридор.

– А вообще, Горошкина, некогда мне с тобой! Еще вещи нужно собрать! – крикнула она мне. – Вечером будет прохладно!..

Я вышла вслед за ней и протянула серую толстовку.

– Что это? – удивилась подруга.

– Парню своему передашь, – хмыкнула я. – Кажется, это его…

Ксеня расправила толстовку, некоторое время разглядывала ее, а затем прижала к груди.

– Я эту вещь отлично помню! – негромко пробормотала она.

– Рюкзак свой не забудь! – Трудно было сдержать улыбку.

Выйдя на лестничную площадку, Царева обернулась.

– Ярик теперь так классно целуется! – громко сообщила она.

– О боже! Царева! До встречи! – рассмеялась я, закрывая за подругой дверь.

– Поговори с Димой! И не забудь сдать мой курсач! Спасибо!

Я посмотрела в глазок. Царева, обняв серую толстовку, стояла у лифта. Надо же! Никогда не видела ее такой окрыленной! И тут же вспомнила Петьку, который с горящими глазами что-то рассказывал Свете на солнечной аллее. Как все-таки любовь меняет человека. Интересно, а я как смотрюсь с Димой со стороны? Эх, если бы не это наше вранье… Которое все только омрачает!

Хорошее настроение подруги передалось и мне. Я подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Чуть больше недели назад я считала свою внешность средней. Прическа мне казалась старомодной и очень скучной. А черты лица – невыразительными и обычными. Но… наряды для Грохольской вдруг сделали меня особенной. Вернее, мне казалось, что все дело в них. Я поправила волосы и во весь рот улыбнулась своему отражению. Нет, что и говорить, я все-таки обаятельная! И искренняя! А прическа… так, может, такая изюминка? Может, Ксеня права: это и есть мое преимущество перед другими девчонками, которые неровно дышат в сторону Димы?

Я потянулась за маминой шляпой и натянула ее на голову. Подмигнула самой себе. Да уж, хороша! И головные уборы мне идут! Правда, шляпа не особо сочетается с клетчатой пижамой…

Замок громко щелкнул, и на пороге появилась мама. Не ожидала, что она так скоро вернется! Я даже шляпу с головы не успела стянуть…

– Аленушка? – удивилась мама. – Ты чего?

– Оцениваю вот…

– Шляпу?

– Себя!

– И как? – рассмеялась мама, снимая туфли.

– Честно? Ммм… шесть из десяти!

Мама подошла ко мне и чмокнула в щеку.

– Так, пройдем-ка на кухню? Чаю попьем! Поболтаем!

– А у тебя разве нет генеральной сегодня?

Мама вздохнула:

– Помрежа прямо со сцены с аппендицитом увезли! Там такая суматоха… Перенесли все!

– А! Понятно!

Когда мы сели за стол друг напротив друга, мама спросила:

– Ну, теперь-то ты мне все расскажешь? Что за мальчик, из-за которого ты сначала пропадаешь целыми днями, а потом ночами не спишь? Зачем так рано приходила Ксюша? И куда, в конце концов, делся мой любимчик Петр?

– Ох, мама… – жалобно проговорила я, сделав глоток горячего чая с молоком. – Мы так долго с тобой не разговаривали… Тут за полторы недели столько всего случилось!

И я сбивчиво рассказала все маме. И про наш эксперимент, и про Димин розыгрыш. Про Петю и гламурную Свету Елизарову. Про Ксеню и ее первую большую любовь Ярослава… Не решилась только признаться, как мы с «чудиком» остались ночевать в большом торговом комплексе. Мама не разделяет мою любовь к спорам. Она точно не поймет…

– Значит, в твоей сказке принц и нищий оказался одним и тем же человеком? – улыбнулась мама.

– Угу, – буркнула я. – А я в итоге кем стала? Просто врушкой! Хотя сама всегда первая кричу, как важна искренность. Заигралась, в общем. Так понравилось мне выглядеть на десять из десяти, а не на шестерку…

– Ален? – прервала меня мама.

– А?

– Ты сейчас на себя наговариваешь… Но, глядя на тебя со стороны, мне кажется, ты за это короткое время действительно изменилась…

– Похорошела хоть?

– Ну а то! – засмеялась мама.

– Это все из-за платьев Насти! – решила я.

Мама, уткнувшись в чашку, покачала головой.

– Ты прямо светишься, дочь. И глаза блестят. Так в одежде ли дело?..

Смутившись, я поднялась из-за стола.

– Заболтались мы, мамулик! Мне еще курсовые нужно на кафедру занести… За себя и за Ксеню!

Когда я мыла чашки, мама подошла сзади и обняла меня.

– Ален? Только я все же не поняла… Можно влюбить человека за девяносто секунд?

Я, звякнув чашкой, вздохнула:

– Не знаю, мамочка, как влюбить… Но влюбиться вот так, – я щелкнула мокрыми пальцами, – точно можно!

* * *

Я шла по двору, когда внезапно сзади раздалось громкое рычание, заставившее меня подпрыгнуть на месте. Чуть папки с курсовиками из рук не выронила. Дорогу мне перегородил парень на спортивном черном мотоцикле. Пока он стягивал с головы шлем, сердце уже готово было выпрыгнуть из груди. Потому что несложно было догадаться, что это Дима… Я не видела его несколько дней. Дима! Дима! Дима! В кого ты, гад, такой красивый?

Странно, но я совсем перестала его воспринимать как чудика… Вероятно, еще и потому, что слишком много времени провела на страницах Белова в социальных сетях. Да, теперь передо мной с растрепанными волосами и обаятельной улыбкой был тот самый «мажорчик», которого я видела у стойки. Только тогда он равнодушно скользнул по мне взглядом, а я… А мне… мне он даже снился. Зато вот в образе Грохольской он на меня клюнул. Именно такие девушки ему и нужны. Наверное. Ну почему все так сложно?

Смогу ли общаться с Димой как прежде? Стою теперь и, как обычно, воды в рот набрала. С «чудиком» была такой смелой. А с настоящим Димой готова от смущения под землю провалиться.

Некоторое время мы так и простояли, пялясь друг на друга. Наконец Дима догадался поздороваться. Я бы точно не решилась…

– Привет! – произнес он.

– Ну, привет! – с вызовом ответила я. Все как в нашу первую встречу… Я снова волнуюсь. И, возможно, веду себя неадекватно. Горошкина, расслабься! Вы уже даже целовались не раз. И сейчас он не просто так перегородил тебе путь… Это твердил мне разум. Но сердце продолжало сомневаться и стучало где-то в горле.

– Чуть тебя не упустил! – улыбнулся Дима.

– Адрес у Ксени узнал?

– Конечно!

Царева разговаривала с Димой, а мне и словом не обмолвилась! Конспираторша! Я выдавила из себя:

– Как зачет?

– Сдал, – снова кротко ответил Дима. – А твой?

– Сдала вчера, – сдержанно кивнула я.

– Диккенс? Стендаль? – начал перечислять парень.

– Флобер! – ответила я. – То, чего я и опасалась… Со мной такое бывает, я же тебе говорила? Закон подлости!

– Закон Горошкиной? – решил уточнить Дима, заставив меня нахмуриться.

– Да, Горошкина – это я, – наконец произнесла я. – Про тебя мне тоже все известно!

– Прям-таки все? – усмехнулся он.

Я замолчала. Стояла, щурясь от солнца и глядя куда-то в сторону.

– Как видишь, обычно я хожу в кедах и в джинсах! И практически не крашусь. И не тусуюсь, особенно в тех местах, в которых привык тусоваться ты… – сбивчиво начала я, по-прежнему стараясь не встретиться взглядом с Димой. Нужно выговориться и не сбиться. – Кажется, у нас разные интересы. И круг общения. И на каблуках я ходить не умею!

– Я это заметил еще в первый вечер, – ответил Дима.

Он еще и издевается? Я сердито посмотрела на парня. Дима улыбался.

– Я не договорила! – поморщившись, продолжила я. – Мы оба друг другу с самого начала лгали, причем очень даже виртуозно… И наше с тобой знакомство – оно такое…

Я подбирала подходящие слова: фальшивое, неправильное, глупое?..

– Оно такое классное! – подсказал Дима.

– Что? – растерялась я. – Классное?

– Будет что внукам рассказать, – рассмеялся парень. – Нашим общим!

– Нашим общим? – снова откликнулась я.

– Ну да! Кстати, расскажи, в чем заключался ваш эксперимент?

– Это такая глупость, – вздохнула я. А затем устало начала твердить уже заученную фразу: – Доказано, что нашему мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться…

Дима выглядел озадаченным.

– Э‑м, что такое? – растерянно произнесла я, глядя на парня. – У тебя есть какие-то вопросы?

– Ага! Целых четыре!

– Ну… – неуверенно протянула я. Если они связаны с дурацким экспериментом Ксени, то могу и не ответить. – Задавай свои четыре вопроса! Попробую…

Я напряженно уставилась на Диму.

– Первый вопрос: как тебе гренки в том баре? Думаю в следующий раз их заказать…

– Гренки? – удивилась я.

– Второй вопрос! – продолжил Дима. – Ты правда думаешь, что я тебя так и не узнал?

Узнал? Мне и в голову не приходило, что он меня запомнил! Это что же получается? Я – десять из десяти?

– Третий вопрос: Густав Петросян – кто это вообще? Действительно твой бывший?

Вспомнив Петьку в шляпе с широкими полями, я расхохоталась.

– Нет, это просто мой друг… Петя. И он не мой бывший, а действующий бойфренд Светы Елизаровой…

– Вот как! – явно озадачился Дима, представив эту парочку.

– Ну а четвертый вопрос? – поторопила я парня.

Тогда Дима протянул мне запасной шлем:

– Подбросить тебя до универа? С условием, что после ты уделишь мне все свое свободное время…

– Вообще-то я ни разу не каталась на мотоцикле! – проговорила я, принимая из его рук черный блестящий шлем.

– Уверен, что тебе понравится! Мне кажется, ты недооцениваешь наши общие интересы…

Я вспомнила, сколько глупых мальчишеских затей Димы с радостью поддержала. Да, наверное, он прав… Мы оба чудаковатые на всю голову.

Я уселась на сиденье и, пока Дима не завел мотор, проговорила:

– И все-таки, Дмитрий Белов! Сейчас я чувствую такое облегчение оттого, что все раскрылось… И эйфорию… Но что будет завтра?

– А завтра, Алена Горошкина, будет лето! – рассмеялся Дима. – Давай держись крепче!

Я обхватила руками талию парня и прильнула к его спине.

– Сейчас у тебя захватит дух от счастья! – пообещал мне Дима, заводя мотоцикл. – И кстати, – уже прокричал он, – по поводу вашего эксперимента… Он какой-то неправильный! Там, в баре, мне хватило всего пары секунд!

Дух захватило. От его слов, от сумасшедшей скорости и адреналина, от свалившихся на меня больших и искренних чувств.

Все теснее прижимаясь к Диме, я в который раз прислушалась к своему злорадному внутреннему голосу. Что же будет дальше? На удивление, впервые он меня успокоил: «Расслабься уже, Горошкина! Тебе ведь сказали: а дальше будет лето. И счастье».

Эпилог

В полдень в душный город на целый час ворвался ливень. Но когда после дневного сеанса из кинотеатра вышли немногочисленные зрители, дождь уже закончился. О нем напоминали только лужи на асфальте и грозовая прохлада в воздухе.

Под козырьком задержались три влюбленные парочки.

– С ума сойти! Какой дождина прошел! – с восторгом проговорила хрупкая брюнетка в светлом сарафане. – Мы все пропустили…

– Тем обиднее, потому что фильм – полное фуфло! – ворчливо добавил парень со светлыми вьющимися волосами.

– Ну, не знаю! – поправила очки на носу девушка в потертых джинсиках. – С точки зрения психологии все персонажи…

– Начина-ается…

– Царева!

– Угомонись!

– Ой, да ну вас! – отмахнулась она, а затем взяла за руку длинноволосого парня. – Мы домой! Еще чемоданы собирать, да, Яр?

– Даже не верится, что уже послезавтра улетаем! – захлопала в ладоши брюнетка и порывисто обняла своего друга, стоявшего рядом. – В прошлое лето так круто там отдохнули!

– Да, за дайвингом только туда! – согласился длинноволосый.

– Опять волосы мочить! – поморщилась блондинка. – Петь, пойдем уже на остановку?

– Давайте-давайте! Два ворчуна! – напутствовала их девушка в очках и оседлала своего приятеля.

– Ярик, ты где такой вредный рюкзак купил? – спросил светловолосый. – Это натуральная кожа?

– Вредный и старомодный! – хихикнула блондинка.

– Так, Елизарова! – возмущенно запыхтела девушка в очках. – Петро, тебе ль не знать, что в этом «рюкзаке» все натуральное! В отличие от твоей невесты…

– Царева! – Блондинка продемонстрировала кулак. – Схлопочешь!

– Вы опять спорите?

– Это никогда не закончится!

– Давайте уже скорее! – заорал длинноволосый. – Рюкзак тяжелый!

– Елизаров, блин!

– Да ладно, я поржал!

Брюнетка, не вмешиваясь, наблюдала за очередной пикировкой друзей. Внезапно кто-то осторожно дотронулся до ее руки.

– Бежим от них? – шепнул кареглазый парень.

– Ну ладно, ребята… – негромко пролепетала брюнетка. – Мы, наверное, пойдем…

Но те, продолжая оживленно спорить, не услышали. Не попрощавшись, парочка убежала.

Несмотря на прошедшую грозу, остаток дня обещал быть жарким. Из-за туч выглянуло солнце. Перепрыгивая через лужи, парень и девушка направились в сторону оживленного проспекта. Время от времени они переглядывались, словно заговорщики, и улыбались. Вот уже больше года они вместе и, казалось, с каждым днем влюбляются друг в друга сильнее.

Как сказал один неизвестный: «Счастье – вот оно, вокруг нас, в мелочах. Прямо в воздухе витает». Кто-то ждет, когда сорвет в жизни джек-пот, а кому-то достаточно хорошей книги и распахнутого в теплую звездную ночь балкона. Или, вот как в эту самую минуту, достаточно коротких поцелуев под мокрой цветущей липой. Есть немало простых и действенных способов получить положенную на день порцию счастья. И каждый ищет свой.

Взявшись за руки, парень и девушка перебежали на солнечную сторону улицы.

Планы на лето

Разве, к тебе идя, не иду домой я?

Владимир Маяковский, из поэмы «Люблю», 1922

Плейлист

Сироткин – Планы на это лето

Ирина Отиева – Последняя поэма

Борис Грим и Братья Грим – Ловушка снов

Дурной вкус – Пластинки

Звери – Говори

Звери – Тебе

Nirvana – Come As You Are

Nirvana – Smells Like Teen Spirit

Ludovico Einaudi – Experience

Рок-острова – Ничего не говори

Три дня дождя, MONA – Прощание

Сироткин, FEDUK – Никто не любит быть один

Thomas Krüger – Suite No. 7 in G Minor: No. 6, Passacaglia

Глава первая

Ключ никак не мог попасть в скважину, и доносившийся из прихожей скрежет уже начинал раздражать. Я лежала на диване с учебником по физике в руках. Рядом валялась раскрытая тетрадь, в которую я еще не записала ни одного решения. Когда скрежет повторился, я сердито фыркнула и, поднявшись, направилась в коридор. Прокатившись в белых носках по ламинату, оказалась у входной двери и, не взглянув в глазок, щелкнула замком.

– Ты забыл, как пользоваться ключами? – сердито начала я, зная, что за дверью точно стоит мой старший брат Вова. Только он мог прийти домой в такое время. Мама обычно задерживалась допоздна у подруг, да еще и часто нарочно оставляла дома ключи. – Пьяный, что ли?

– Мне кажется, я палец вывихнул, – глухо огрызнулся Вова. – А левой рукой мне неудобно.

В полумраке я не сразу разглядела его лицо: на скуле ссадина, нос распух, рот – устрашающе-кровавый. На улице недавно прошел дождь, и новая светлая куртка брата была в грязевых разводах, будто его от души потаскали по земле.

– Вова! – ахнула я. – На тебя напали?

Меньше всего я ожидала увидеть брата в таком виде. Вова с детства занимался спортом и успел получить юношеский разряд по самбо. Какой именно, я не вникала. Меня никогда не интересовали спортивные успехи брата. Это дедушка как одержимый таскал Вову по всем секциям. В итоге брат вырос высоким широкоплечим парнем, и все в его внешнем облике выдавало спортсмена, даже легкая, слегка пружинистая походка. Мне кажется, мало кому придет в голову пристать к Вове на улице. Если только он, включив борца за справедливость, первым не ввязался в драку, чтобы кого‑нибудь защитить, – это на Вову похоже.

– У тебя отобрали телефон? – спросила я первое, что пришло в голову.

– С чего ты взяла? – улыбнулся брат. Из-за окровавленного рта улыбка получилась кривой и какой‑то жутковатой. – Палец выбил… Вот Мальцев сволочь!

– Так это Мальцев тебя отделал? – еще больше поразилась я. Матвей Мальцев считался лучшим другом моего брата, поэтому новость о том, что он поколотил Вову, ввела меня в ступор.

– Почему сразу отделал? – поморщился брат. – Ты еще его рожу не видела. Долго я буду стоять в проходе? – раздраженно добавил Вова.

Я молча отступила. Вова прошел в коридор и, неестественно выгнув палец, попытался свободной рукой расстегнуть молнию на куртке. Во второй руке он держал спортивную сумку.

– Да ты сумку‑то брось на пол, – посоветовала я. – Давай помогу!

Я подошла к Вове и, привстав на цыпочки, стянула с его головы шапку. Что ни говори, а братец мой к выпускному классу вымахал будь здоров. И хотя я младше всего на год, уже давно едва доставала ему до плеча.

– Тебе надо в травмпункт, – вздохнула я, когда с горем пополам стянула с брата куртку. – Похоже на перелом. Ты как будешь ЕГЭ писать?

– Говоришь как наша классная… Фигня полная, а не перелом.

– Не знаю, что там с рожей Мальцева, но твою точно нужно чем‑нибудь обработать.

И хотя Вова отнекивался как маленький, я повела его на кухню, где хранилась домашняя аптечка и было больше солнечного света. Брат нехотя уселся на стул, а я достала из шкафа огромную пластиковую коробку с лекарствами и принялась искать в ней перекись водорода.

– И что вы не поделили? – спросила я, не оборачиваясь к Вове. Сомневалась, что брат ответит мне. Скорее всего, как обычно, огрызнется, что это не моего ума дело. С Мальцевым они дружат с пеленок, и это не первая их потасовка. Всякое бывало. Но в сознательном возрасте, когда рост обоих уже перевалил за сто восемьдесят сантиметров, до рукоприкладства не доходило. – Девчонку?

В этом году в нашей школе появилась новенькая – Соня Аверина. И, как бы мой брат ни отнекивался, он запал на нее с первого сентября. Соня училась вместе с Вовой в одиннадцатом «А», в то время как Матвей Мальцев – в «Б», и расположить к себе Аверину у него явно куда меньше шансов. Да и не боролись эти двое обычно за внимание одной девчонки. Но это ведь Аверина! Новая звездочка, на которую запали все парни. Приворожила она их, что ли? Я, честно говоря, не испытывала восторга по поводу Сони. Впрочем, как и другие старшеклассницы нашей школы. Аверина казалась мне какой‑то мутной и неискренней, хотя внешность у нее, стоит признать, интересная: высокая, тоненькая, изящная, с чуть раскосыми глазами и густыми каштановыми волосами, которые Соня чаще всего носила распущенными. И тембр голоса у нее низкий, необычный.

В открытую Мальцев не проявлял интереса к Авериной, потому как та сразу обозначила свою симпатию к моему брату. Но теперь Вова и Соня из-за чего‑то поссорились, и Аверина явно переключилась на Матвея. А тот и рад, что ему красивая девчонка внимание уделяет. Уверена, драку спровоцировала Соня. А я предупреждала Вову, что добра от нее не жди, но разве ж он послушает меня?

Как я и думала, брат проигнорировал мой вопрос. Мне осталось лишь тяжело вздохнуть и, отыскав наконец перекись и ватные диски, заняться его боевыми ранами. Брат морщился, но мужественно терпел. За окном снова шел дождь. Крупные капли с дробным стуком разбивались вдребезги об оцинкованный карниз.

– Еще, как назло, мама в городе, – вздохнула я. – Привяжется сразу, когда тебя увидит. Спросит, что случилось.

– Скажу, на тренировке с чемпионом области в спарринг поставили, – тут же нашелся с ответом Вова.

– А чего сразу не с олимпийским? – съязвила я. – Куртку твою теперь только на помойку.

– Зачем на помойку? Ты постираешь, – сказал брат.

– Ага! – Я отвлеклась от обработки Вовкиных ран и продемонстрировала ему кукиш. – У нас не патриархат, а равноправие. Сам стирай свои вещи.

Жили мы действительно в равноправии и душа в душу и последние пару лет были практически предоставлены самим себе. Раньше родители часто уезжали в рабочие экспедиции, а затем и вовсе перебрались в Южную Африку, изредка приезжая в гости, а нас спихнули на дальних родственников, которые, впрочем, не особо занимались нашим воспитанием. В этот раз мама прилетела на Новый год и осталась на несколько месяцев. Признаться, мы даже забыли, каково это – жить со взрослыми, но мама практически не бывала дома. Иногда складывалось впечатление, что и она забыла, как общаться с детьми, и попросту нас избегала.

За время отсутствия родителей мы успели пожить у бабушки, которая страшно нас разбаловала, а затем попали в ежовые рукавицы деда. Позже, женившись во второй раз, дедуля передал нас до совершеннолетия брата под надзор тете, которой по большому счету было на нас плевать.

В этом году нам приходилось справляться самим, что нам даже понравилось. Тетя время от времени заглядывала к нам в гости, но скорее для галочки. Были в такой жизни плюсы: никто нас особо не контролировал, а еще, пытаясь загладить вину, родители никогда не жалели карманных денег, поэтому на всевозможные развлечения нам хватало с лихвой. Поначалу родители часто звонили, но со временем звонки раздавались все реже. Никто не ругал нас за оценки, не выговаривал за внешний вид и беспорядок в комнатах. Вова одно время вообще ушел вразнос, регулярно устраивая дома вечеринки. Друзья брата часто торчали у нас, а некоторые и вовсе периодически оставались ночевать. В частности, это касалось Мальцева – тот совсем потерял совесть и буквально прописался у нас. Это даже хорошо, что они с Вовой подрались. Может, теперь не станет проводить здесь день и ночь.

– Значит, Матвей не придет к нам в пятницу? – осторожно спросила я, раз уж мои мысли перескочили на Мальцева.

– Значит, не придет, – согласился со мной Вова.

– Как же он тебе навалял, если ты у нас спортсмен, а он – музыкант?

– Так он барабанщик, – улыбнулся Вова, – у них знаешь какие крепкие руки!

– Начистил тебе тарелку, получается, – засмеялась я, резко мазнув ватным диском по разбитой скуле. Вовка замычал.

– Можно осторожнее?

– Могу вообще тебе не помогать, – сказала я.

– Да больно надо, – тут же отозвался Вова, но от меня не отодвинулся. Я продолжила активно обрабатывать его раны.

– Если это из-за Авериной, то она того не стоит, – продолжила я.

Вовка взвыл:

– Да что ты привязалась ко мне с Авериной?

– Это вы к ней привязались, как два упертых барана. Она вами крутит как хочет, сталкивает лбами, а вы и рады стараться на потеху остальным. Над вами же уже вся школа ржет.

– Пусть только попробуют, я их сразу заткну.

– Ну-ну, – хмыкнула я. – Забей уже на них… ну, на Соню с Матвеем. Пусть встречаются. А ты кого‑нибудь получше себе найдешь. Вот еще – ссориться из-за девчонки.

– Ты ведь со своей Диной ссоришься из-за парня, – припомнил мне брат.

– Это совсем другое, – отрезала я.

Тут в спальне заиграл мой телефон – мелодия, которую я поставила на звонок на Динку. Подруга словно подслушала наш разговор и напомнила о своем существовании. Я отложила ватный диск и понеслась в комнату. Наверняка Дина решила узнать, готова ли я сегодня к выходу в театр. Мы еще в марте договорились сходить на оперетту, билеты на которую было сложно достать. Только благодаря маминой подруге удалось получить заветные контрамарки. Мы так давно никуда не выбирались вдвоем с Динкой, что сегодняшний вечер я ждала с нетерпением. Даже ненавистную физику села на понедельник делать.

– Да? – бодрым голосом отозвалась я, приняв звонок.

– Катя? – как‑то сдавленно и глухо начала Дина, будто ее заперли в подвале и запретили мне звонить.

– Ну Катя, а кто ж еще? – засмеялась я. – Почему я тебя так плохо слышу?

Тогда Динка откашлялась и сказала уже громче:

– Горло берегу.

– А чего тебе его беречь? – удивилась я. – Сама собралась в оперетте выступать?

– Вот я как раз про оперетту, – начала Дина, и ее тон мне совсем не понравился.

– Только не говори, что ты не пойдешь!

– Горло что‑то разболелось, – вполне правдоподобно прохрипела подруга, – и температура, кажется, поднимается.

Я расстроенно молчала, не зная, что сказать. С таким трудом мне достались эти билеты, а теперь я понятия не имела, с кем пойти в театр.

– Ты же помнишь, что мне пришлось просить маму достать контрамарки? – спросила я упавшим голосом. Понимала, что Дина разболелась не нарочно. Еще вчера в школе она чувствовала себя превосходно. – И позвать, кроме тебя, мне некого.

– Прости, что не позвонила раньше, – жалобно проговорила Дина и громко закашляла в трубку. – Думала, может, полегче станет, а оно наоборот.

– Ладно, чего уж… Выздоравливай, – тяжело вздохнула я. – Пока!

Обидно до слез! Некоторое время я простояла в задумчивости с телефоном в руке, а затем вернулась на кухню, где Вова уже успел разогреть себе обед. Ложку он держал в левой руке и, отхлебывая суп, каждый раз морщился – то ли из-за разбитой губы, то ли из-за того, что было горячо.

– Пойдешь со мной сегодня в оперетту? – без особого энтузиазма предложила я.

Брат перестал есть суп и посмотрел на меня как на полоумную. Вова у нас фанатом театрального искусства явно не являлся, тем более оперетты.

– Идти не с кем, билет пропадает, – объяснила я.

– Давай Матвею предложу? Музыка ведь по его части.

– С дуба рухнул? – ужаснулась я, представив себя на оперетте с Мальцевым. – Музыка, может, и по его части, но явно не такая. К тому же Аверина меня убьет. Этого мне еще не хватало.

Про Соню я добавила нарочно, чтобы позлить брата. Вова снова криво улыбнулся. Его новая кровожадная ухмылка меня пугала.

– Не убьет. Она меня любит. А с Мотей – это так, меня позлить…

– Турецкий сериал, – вздохнула я. – Услышал бы Мальцев, что ты его Мотей называешь, опять в лицо бы прописал. И как ты собрался звать его в оперетту, если вы поссорились?

– Да это тоже фигня, – сказал брат и продолжил как ни в чем не бывало есть суп.

Ничего себе фигня! Как просто у него все всегда. Я была до глубины души оскорблена Динкиной внезапной простудой, кидала она этакая. А Вовке половину лица снесли, но он не в обиде, ничего страшного. Сидит, суп уплетает.

Настроения не было. На новое черное платье, которое я планировала надеть в театр, я теперь смотрела скептически. Так и слонялась по квартире без дела, к физике возвращаться тем более не хотелось. Вова после обеда заперся в своей комнате и врубил музыку. Мама, внезапно пришедшая сегодня домой раньше, застала меня в коридоре в пижамных штанах и домашней футболке. Она стряхнула с огромного черного зонта крупные капли дождя и удивленно посмотрела на меня.

– Кать, ты почему еще не готова? Или театр не сегодня? Помню, как ты мне все уши прожужжала с этим спектаклем.

– Дина заболела, – ответила я. – Думаю, идти ли вообще… Одной неохота.

– С ума сошла? – страшно оскорбилась мама. Видимо, вспомнила, как ей пришлось на уши поставить всех знакомых, чтобы достать злосчастные контрамарки. – Что я подруге своей скажу?

– Скажи, весной погода противная, все болеют.

– Ну уж нет! Если билет пропадает, я с тобой пойду.

А вот это стало для меня настоящим сюрпризом. Я решила, что мама шутит, но, судя по ее виду, настроена она очень решительно. Не помню, когда мы куда‑то ходили с ней вдвоем. О театре я вообще молчу. Наверное, последняя наша совместная культурная вылазка – новогодний утренник в детском саду.

Отказываться от такой компании я не собиралась. Да простит меня Динка со своей внезапной простудой, но о походе с мамой я и мечтать не могла. Так уж получилось, что с детства нам с братом приходилось заслуживать внимание родителей. А теперь я могу весь вечер провести с мамой – это ли не сказка! Вовка, как бы ни строил из себя взрослого и независимого, наверняка в душе мне немного позавидует, хотя в оперетту его не загонишь даже под дулом пистолета, присутствием сотни мам и драгоценной Авериной в придачу.

Теперь, собираясь в театр, я летала по квартире как влюбленная. Вовка, не желая расстраивать маму разбитой физиономией, из комнаты не показывался. А та, в свою очередь, подошла к сборам не слишком ответственно: собралась в считаные минуты и все же выглядела невероятно. Я всегда восхищалась мамой. Стройная миловидная блондинка, она выглядела гораздо моложе своих лет. Нас часто сравнивали и говорили, что я мамина копия – такой же маленький вздернутый нос, цвет волос и зеленые глаза. Мне очень хотелось быть похожей на маму не только внешне, однако до ее внутренней уверенности в себе мне еще расти и расти…

В театр мы поехали на маминой машине. Я смогла занять переднее место, на котором обычно восседал брат. На улице бушевал неистовый весенний ливень, дворники не поспевали сгребать дождевые капли со стекла. По дороге мы практически не разговаривали. Ни мама, ни я не могли найти подходящую тему для разговора, хотя, казалось бы, за время разлуки у нас должно их скопиться предостаточно. В салоне негромко играло радио, а за окном проплывали потемневшие от дождя серые дома.

– А это правда, что в Кейптауне есть пингвины? – внезапно спросила я.

Мама отвлеклась от дороги и рассеянно посмотрела на меня. Кажется, она даже не сразу поняла мой вопрос.

– Правда, – выдержав небольшую паузу, ответила мама.

– И правда, что есть пляжи, где можно загорать и купаться рядом с ними?

Мама одобрительно промычала.

– Мне хотелось бы увидеть пингвина, – сказала я.

Маме с папой надоело жить вдали от цивилизации, поэтому они наконец обосновались в Кейптауне, откуда и выезжали в командировки по Южной Африке. Этим летом мы с Вовой могли попасть к ним в гости, правда, с одним условием, о котором мне пока думать не хотелось.

– Они тебе понравятся, – улыбнулась мама, но через секунду нахмурилась и кому‑то посигналила.

Однако вместо пингвина на одном из светофоров рядом с набережной я увидела не менее занимательную фигуру. Знакомый розовый пуховик, серая шапка-балаклава и черные классические «мартинсы». Фигурка спряталась под зонтом с весьма экстравагантным высоким парнем с яркими сиреневыми дредами на голове и туннелями в ушах. Такую яркую парочку сложно было не заметить, особенно в серый день. Не обращая внимания на дождь и порывистый ветер, они стояли у парапета и, обнявшись, о чем‑то увлеченно разговаривали. Мама притормозила на светофоре, в это время парень с дредами обернулся.

У меня внутри зажгло от обиды. И если я могла простить Дине простуду, то эту прогулку за моей спиной не прощу никогда. Подруга снова променяла меня на него. Вот так, обманув мое доверие и прикинувшись больной. И я должна это проглотить? Я достала из кармана пальто телефон, открыла сообщения и собралась написать Дине что‑нибудь язвительное, наподобие: «Как погодка? Не замерзла? Или любовь греет?» или «Смотри еще сильнее не простудись!», но свернула вкладку с сообщениями и сфотографировала их со спины. Автомобиль тронулся с места, и снимок получился размытым, яркие фигурки под зонтом смазало дождевыми каплями на стекле.

Про Кейптаун я больше не спрашивала. И про пингвинов тоже. Мы молчали до самого театра, а во время спектакля я не могла вникнуть в суть постановки и все время возвращалась мыслями к Дине и ее бойфренду Виташу, как он просил себя называть, хотя на самом деле его зовут Виталиком. Этот неформальный парень свел мою подругу с ума. Динка так погрязла в своей первой большой любви, что у меня не было никакой возможности вытащить ее из этого болота – только так я могла назвать их отношения. Прав был Вова: наша дружба трещала по швам из-за парня. Виташ мне категорически не нравился, и дело тут не только в моей ревности и Динкином предательстве – этот парень относился к подруге потребительски. Мог пропасть на несколько дней, не брать трубку и не отвечать на сообщения. Кто знает, чем он занимался в это время. Дина страдала в неведении, а когда Виташ наконец объявлялся, бросала все, в первую очередь, конечно, меня, и бежала к нему. Слушать она никого не хотела. Это первые серьезные отношения Динки, и до них я даже не подозревала, что моя лучшая подруга может быть такой наивной дурой.

На сцену я смотрела рассеянным взглядом и никак не могла сосредоточиться на сюжете. Злилась на подругу из-за того, что она не только обманула меня, но и испортила долгожданный поход в театр. Быть может, я прониклась бы постановкой больше, если бы не думала постоянно о предательстве Дины. Время от времени в полумраке я переводила взгляд на маму. Она практически не смотрела на сцену, больше читала что‑то в телефоне. В антракте мы съели по эклеру с заварным кремом и собрались домой. Оперетта показалась маме скучной.

* * *

Я увидела их еще в сквере недалеко от нашего дома. Мальцев и Аверина сидели на спинке скамейки, поставив ноги на сиденье. Вот Матвей что‑то негромко сказал Соне, и она рассмеялась, запрокинув голову назад. Мальцев заулыбался своей фирменной белозубой улыбкой и попытался приобнять Соню, но та быстро отстранилась и погрозила Матвею пальцем, словно тот был нашкодившим ребенком.

Меня они пока не заметили. Я притормозила посреди аллеи, раздумывая, идти ли мимо них. Можно, конечно, повернуть назад, но тогда придется обходить полсквера, а на улице неприятно дул апрельский ветер, разнося по асфальту пыль. Ну вот еще! Много им чести. Погода стояла дрянная, но Соня была без шапки, и ее густые медно-каштановые волосы трепал ветер. Одета Аверина, как обычно, стильно: в модном темно-зеленом пальто, брендовом шарфе и в высоких черных ботинках. Хотя Соня мне не особо нравилась, я понимала, почему мой брат на нее запал. Удивительно, как она обратила на него внимание. Нет, Вова был хорош собой, за ним всегда бегали девчонки – рубаха-парень, спортсмен и гордость школы. И все‑таки мне казалось, что Вовка не ее типаж. Вот Мальцев – отличная кандидатура на роль бойфренда Авериной, такой же модник с претензией на «не как все». Сейчас они с Соней даже сидели одинаково – закинув ногу на ногу. Матвей тоже был без шапки, его темные волосы торчали, взъерошенные. На носу, как и всегда, солнцезащитные очки в черной оправе. Матвей и Вова смотрелись вместе комично: Мальцев – весь из себя, и мой брат, который не придает значения своему стилю. Вовка предпочитал носить толстовки, свободные футболки и треники.

Поравнявшись с парочкой, я не удержалась и повернула голову. Матвей как раз снял очки, и я увидела, что Вова вчера не обманул, когда сказал, что Мальцеву тоже неплохо досталось. Фингал под глазом, конечно, впечатлял. Интересно, что чувствовала Соня, стравив лучших друзей? А в том, что драка произошла из-за козней Авериной, я даже не сомневалась.

Напрасно я думала, что получится пройти мимо них незамеченной. Разумеется, Матвей меня окликнул, даже не окликнул, а свистнул. Я его свист демонстративно проигнорировала и двинулась дальше, однако Мальцев не унимался.

– Катя! – крикнул он. – Брат дома?

Я обернулась:

– Тебе‑то что? Предатель!

– Почему это я предатель? – вполне искренне удивился Матвей, будто это не он сидел рядом с девчонкой своего друга.

– У нее спроси, – кивнула я пренебрежительно в сторону Сони. – И вообще, сидеть с ногами на лавке неприлично.

Матвей усмехнулся, а Соня подозрительно дружелюбно мне улыбнулась:

– Передай брату большой привет от меня. А еще скажи, что если он не будет вести себя как кретин, то я его прощу…

– Я не секретарь, чтобы передавать твои сообщения, – перебила я Соню.

Девчонка растерянно захлопала глазами. Мы с ней не так часто пересекались и практически не общались, поэтому она явно не ожидала от меня такой грубости. Привыкла к Вовке – нашему воспитанному джентльмену, которого мне с детства ставили в пример. Я же не собиралась церемониться с Авериной. Было обидно за Вову, который рано или поздно примет обратно этих двоих, уж я‑то его знаю. Брат милосердия. А Матвей и Соня совсем обнаглели – сидят в сквере недалеко от нашего дома чуть ли не в обнимку. А если бы Вова возвращался с тренировки, а не я из магазина? Наверняка Аверина, зная привычный маршрут брата, нарочно притащила сюда Матвея. А тот и рад! Даже не понимает, что им просто пользуются.

– Не обращай внимания, она всегда такая грубиянка, – склонившись к Соне, проговорил Мальцев. Впрочем, утаить от меня он это не пытался. Сказал нарочно громко, чтобы я расслышала.

– А тебе я второй глаз подбила бы, – окончательно расхрабрилась я. Конечно, говорить такое рослому парню крайне рискованно, но я знала Матвея с детства. Он не сделает мне ничего плохого. Но промолчать не могла, уж слишком я люблю справедливость. И брата, каким бы гадом он порой ни был.

Как я и думала, Мальцев мне не ответил. Просто одарил ослепительно ненавидящей улыбкой и снова надел очки.

Круто развернувшись, я гордо пошла домой. Если Аверина решила, что я передам брату ее послание, то она сильно ошибается. Поначалу я решила вообще сохранить в секрете нашу встречу, но потом подумала, что это просто свинство. Пусть Вова знает, какой негодяй его лучший дружок, которого он вечно покрывает и находит ему оправдание.

Дома был только брат. Мама решила воскресенье посвятить подругам. Видимо, хватило с нее нашего похода в театр. Вова мою возмущенную пламенную речь выслушал с отрешенным видом, будто я рассказывала о каких‑то посторонних людях, а не о его лучшем друге и девушке. Всем видом брат давал понять, что не настроен говорить на эту тему, и в конце концов я, махнув рукой, от него отстала. Разобрала пакеты с продуктами и ушла в свою комнату. Мне больше всех надо, что ли? Своих забот хватает.

В первую очередь я, конечно, думала о предательстве Дины. Вчера она мне больше не писала, наверное, некогда было – гуляла со своим ненаглядным Виташем. Сегодня я первой отправила ей сообщение, поинтересовавшись, как ее здоровье. Дина ответила спустя пару минут: «Вчера выпила ударную дозу противовирусных, сегодня мне уже лучше. Завтра, наверное, даже в школу приду. А ты как вчера в театр сходила?» Прочитав сообщение, я разозлилась. И хватает же наглости! Решила ей не отвечать и перевела телефон в авиарежим.

Чтобы отвлечься от мыслей о Дине и Виташе, взяла с полки книгу. Правда, из-за душевных терзаний мне не удавалось уловить суть прочитанного. Я постоянно возвращалась к одним и тем же строчкам и перечитывала целые абзацы по несколько раз. От мучений меня избавил Вова, заглянувший в комнату.

– Я обед приготовил. Идешь?

С облегчением отложив книгу, я поднялась с кровати. Таков распорядок в нашем доме: если один сходил за продуктами, второй готовил обед. Конечно, бывали дни, когда мы оба ленились или не успевали из-за учебы. Тогда со спокойной совестью заказывали на дом пиццу или роллы. Если бы не Вовка со своим спортом и правильным питанием, мы быстро спустили бы все оставленные родителями деньги на фастфуд, но брат часто занудничал на эту тему, поэтому все же приходилось готовить дома. А делали мы это оба неважно. И если я иногда пыталась разнообразить наше меню, то Вовка обычно просто отваривал гречку и тушил курицу. А сегодня он даже накрошил что‑то наподобие овощного салата. Правда, страшно все пересолил. И все‑таки для меня это лучше, чем готовить самой. А еще я скучала по маминой еде. В России она уже четыре месяца, и ни разу за это время у нас не было нормального семейного ужина, на котором мы собрались бы втроем.

Вова, как обычно, открыл везде форточки, и сквозняк с шорохом перебирал занавески. С улицы доносился птичий гомон, кухонный стол осветило солнце, а ветер за окном трепал позеленевшие деревья и белые облака. Казалось бы, живи и радуйся – в городе весна. И у нас все хорошо: мы живы и здоровы, одеты и обуты, с крышей над головой. И наши родители счастливы: имеют интересную профессию, ни в чем не ограничивают детей, у которых впереди целая жизнь… И все‑таки эта красивая картинка: весеннее небо, подсвеченный солнцем город и мы за обеденным столом – казалась какой‑то неполноценной, словно для полного и безграничного счастья не хватало нескольких пазлов.

Задумавшись, я не сразу заметила, что Вова не ест, а пялится на меня.

– Настолько невкусно? – недовольно спросил он.

Я поднесла ложку ко рту.

– Сносно, – ответила я, попробовав. – Мама утром видела твою разбитую физиономию?

– Видела.

– И не спросила, кто тебя так?

– Сказал, что на тренировке.

– И она поверила? – подняла я брови.

– Поверила, – кивнул брат.

– Ну еще бы, – усмехнулась я, – куда уж ей вдаваться в подробности.

– О чем ты?

– Ты не знаешь, где она все время пропадает? – не выдержала я.

– Давно дома не была, дел накопилось, – равнодушно пожал плечами Вова. Казалось, что его вообще ничего не смущало.

– А мы не ее дела? Почему даже в воскресенье нельзя с нами пообедать?

– Ну начина-а‑ается, – протянул Вова. – Ведешь себя как обиженный ребенок.

Я насупилась и промолчала. А ведь я и есть ребенок. Мне всего семнадцать! Но почему‑то нам с Вовой с детства твердят, что мы уже большие и нам положено быть самостоятельными всегда: сам завяжи шнурки на кедах, почитай книгу перед сном, убери в комнате, приготовь обед… И если Вову раннее взросление вполне устраивало, то я жила с ощущением, что так и не успела побыть ребенком.

Вова заметил, что я надулась, но продолжил есть, время от времени поглядывая на меня. Человек он миролюбивый, поэтому долго сидеть в неловком молчании не мог.

– Ладно, извини.

Я кивнула и снова принялась за салат.

– О чем думаешь? – спросил брат, чтобы разрядить обстановку.

– О пингвинах, которые живут на пляже. И о жирафах. Хочу их всех увидеть вживую. Ты знал, что Кейптаун и наш Петербург – города-побратимы? И как думаешь, она правда возьмет нас с собой, как и обещала? – засыпала я брата вопросами.

– Ну-у‑у если ты не завалишь физику…

Вова умел все испортить. Заметив мой несчастный вид, брат сжалился надо мной и пообещал:

– Обязательно возьмет. А если нет, мы с тобой сбежим в Африку.

Глава вторая

Из стереосистемы громко доносилась печальная песня Ланы дель Рей. Вова, повысив голос, увлеченно рассказывал маме о теории, что Карлсон всего лишь плод воображения одинокого Малыша. Я слушала брата и думала, как же это знакомо. Я в детстве тоже кого только не придумывала, когда родители уезжали в экспедицию.

– Ну а как же взрослые? – улыбаясь, обратилась к Вове мама. – Они ведь его тоже видели.

– Взрослые просто подыгрывали, – ответил брат.

Мама рассмеялась:

– Это уже какой‑то «Бойцовский клуб» получается.

Я сидела сзади, откинувшись на спинку сиденья, и смотрела в окно. Мы свернули с моста и втиснулись в поток других машин. Утро было свежее и чистое. Проезжая мимо монументальных старых зданий, я заметила в одном из домов женщину, которая мыла распахнутое настежь окно, от чего по стене прыгали солнечные зайчики. Сегодня особенно остро чувствовалась весна, и мне хотелось открыть люк, чтобы прохладный воздух ворвался в салон. Но я продолжала сидеть не двигаясь, вполуха слушая разговор мамы и Вовы.

Сегодня мама вызвалась отвезти нас в школу, что бывало крайне редко. Объяснила это тем, что до отъезда хочет успеть хоть немного поучаствовать в нашей жизни. Мама пробудет здесь до начала июня, а затем вернется к отцу. Меня она тоже собиралась взять с собой, правда, с одним условием – если я окончу учебный год без троек. Я понимала, что это стимул, и Вовка меня убеждал: мама просто мотивирует меня на отличную учебу. Но это дурацкое условие сильно задевало. Почему я должна заслужить каникулы у родителей? Разве проводить время вместе, пусть и раз в год, не обоюдное желание всей семьи? А еще все омрачала физика – предмет, по которому четверки за год мне не видать как собственных ушей. И Вова раздражал из-за своего отношения к ситуации. Он тоже должен прилететь в ЮАР, только позже – после сдачи всех экзаменов. Но, кажется, совсем не парился по этому поводу. И на родителей не обижался. Сейчас легко и непринужденно болтал с мамой о теории заговоров, в то время как я до сих пор дулась на маму из-за нашего неудачного похода в театр и ее побега в воскресенье.

До школы я не проронила ни слова. Мама, словно лишь под конец поездки вспомнив о моем существовании, повернулась и как ни в чем не бывало поинтересовалась:

– Физика сегодня есть?

– А мы можем говорить о чем‑то, кроме физики? – не выдержала я.

– Катюш, я просто хочу напомнить, чтобы ты больше внимания уделяла этому предмету.

– Как ты разговариваешь с мамой? – Вовка тоже повернулся ко мне. Захотелось запустить в него что‑нибудь тяжелое, например набитый учебниками рюкзак.

– Звонок скоро, – не ответив на вопрос брата, сказала я. – На физику опоздаю.

Не попрощавшись, я первой вышла из машины и торопливо зашагала к зданию школы. Вова догнал меня и подстроился под мой шаг.

– Зачем ты так с ней?

– Как так?

– Она расстраивается. Мы отвыкли друг от друга. Сложно сразу наладить нормальные отношения.

– Мне очень жаль. Не хотелось ее расстраивать.

Я поправила съехавшую с плеча лямку рюкзака.

– Кать, надоело уже, что ты устраиваешь трагедию по любому поводу. Драма-квин!

– А ты всегда принимаешь ее сторону, – буркнула я. – Подлиза!

– Просто я люблю маму и соскучился сильно. А еще не привык разводить сопли на пустом месте.

– Маменькин сынок.

– Дура!

Вова обогнал меня и первым поднялся на крыльцо. Залетел в школу, едва не сбив с ног мою русичку. Хорошо, что брат учится на класс старше и в школе мне не придется с ним пересекаться.

После нашей с Вовкой ссоры в класс я вошла уже взвинченная. И виноватый вид Дины, которая поджидала меня за нашей партой, энтузиазма мне не прибавил. Я молча кинула сумку на стол и принялась доставать школьные принадлежности.

– Ты не ответила на мое сообщение, – вместо приветствия сказала Дина.

Я всем видом старалась показать, насколько обижена. А ведь подруга даже не в курсе, что я застукала ее с поличным – вместе с обожаемым Виташем. У меня даже фотодоказательство имелось.

– Спать рано легла, – наконец сказала я, когда удалось выудить с самого дна сумки ярко-розовый пенал, – тоже что‑то нездоровилось. Может, вместе вирус какой подхватили? Или ты меня в пятницу заразила.

– Все может быть, – потупила глаза Дина.

Я раскрыла учебник, чтобы повторить параграф. Первым уроком была ненавистная физика. Сколько крови она мне попортила! Я ненавидела и этот предмет, и условие, которое выдвинула мама. Нельзя придумать ничего более жестокого, потому что исправить оценки в конце года сродни восьмому чуду света. Особенно когда ты в физике полный ноль.

Но сосредоточиться на параграфе не получалось. Мыслями я все возвращалась то к ссоре с братом, то к обиде на Дину, то к недопониманию с мамой…

– А театр как? – вновь подала голос Дина, заметив, что я не читаю учебник, а пялюсь в одну точку. Чего она добивается своими расспросами? Призналась бы уже, что окончательно променяла подругу на парня. Театр теперь устраивает она.

– Отличная постановка, – нарочито бодрым голосом отозвалась я, – не зря так долго ждала и билеты с таким трудом доставала.

В моем голосе было слишком много яда, но я не могла ничего с собой поделать. Вовка всегда говорит, что если меня что‑то заденет, то я потом с человека не слезу. А мама вздыхала, что я типичный Скорпион.

– Значит, все‑таки пошла? А с кем?

– С Мальцевым, – зачем‑то ответила я, припомнив, как Вова предлагал отправить в оперетту вместе со мной своего дружка. Конечно, сказал так, чтобы меня побесить.

– С Мальцевым? – ахнула Дина. – А он каким боком?

– Знаешь, огромным ценителем оперетты оказался, – начала я, повернувшись наконец к Дине и посмотрев ей прямо в глаза. – Как узнал, что есть лишний билет, так принялся напрашиваться. Сказал, что, если я его с собой возьму, будет у нас уборку делать каждый день после школы.

– Кать, да ладно тебе врать‑то, – недоверчиво смотрела на меня Дина.

– Не веришь? Сама у него спроси. В белом переднике, говорит, всегда буду и в этом… чепчике.

Договорив это, я неожиданно для себя рассмеялась. Представила Матвея в таком наряде. Дина сначала смотрела на меня растерянно, а потом тоже засмеялась. Правда, не до смеха ей стало, когда я взяла в руки телефон и отправила ей по аир-дропу снимок.

– Что там? – удивилась подруга, когда ей пришло уведомление, что я намереваюсь передать фотографию.

– Принимай-принимай! – подбодрила я Дину.

– Ка-ать, понимаешь, в субботу у Виташа были такие серьезные проблемы… – начала подруга, когда рассмотрела фото. Она осторожно взяла меня за локоть, но я в ее сторону не глядела. В класс вошла наша молодая физичка с неподходящим для нее, по мнению учеников, именем – Клавдия Ивановна, и я смотрела исключительно на учительницу. Не хватало еще замечание за поведение схватить, достаточно с меня и двоек за задачи.

– Проблемы, которые вы, смеясь, на набережной обсуждали? – не сдержавшись, все‑таки уколола я.

– Кать… – снова начала Дина, но я поморщилась.

– Потом. Не хочу его обсуждать. Я выводы сделала.

Весь урок мы просидели молча. Дина знала, что я взрывная, но отходчивая, просто пока меня лучше не трогать. А перед самым звонком Клава огорошила неприятной новостью: теперь в начале каждого занятия нас будет ждать тест. Результат этих проверочных повлияет на итоговую оценку за полугодие. А чтобы получить доступ к тестам, нужно еще и прошлые контрольные исправить. Услышав эту новость, я уронила голову на руки.

После звонка мне было уже не до выяснения отношений с Диной. Покидав вещи в сумку, я кинулась за Клавой, которая стремительным шагом вышла из класса. Догнать физичку удалось только в коридоре.

– Клавдия Ивановна! – выкрикнула я, чтобы ее остановить.

Клаве было только двадцать пять, и преподавать у нас она начала в прошлом году. Поначалу мы все приняли молодую учительницу с большим энтузиазмом: наша прежняя физичка Ольга Николаевна, которую мы прозвали Тортиллой из-за старости и огромных очков в роговой оправе, уже оглохла на оба уха, ставила оценки невпопад и наконец соизволила уйти на заслуженный покой. Мы наивно полагали, что Клава станет своей в доску и не будет нас терроризировать. Однако так сильно мы еще никогда не ошибались. Клавдия Ивановна взялась за нас с первого учебного дня. И если у Тортиллы мне еще удавалось получать четверки и даже изредка пятерки, ведь списать у Ольги Николаевны – как раз плюнуть, то с Клавой я быстро скатилась на двойки и тройки. Молодая физичка была строга, принципиальна и никому не давала спуску. К ней как‑то обратился директор с просьбой не наседать так на нашу отличницу Кристину Крутолапову, которая больше тяготела к гуманитарным наукам и защищала честь школы на олимпиаде по русскому и литературе, но в физике оказалась не так сильна. Но даже после просьбы начальства Клава не делала поблажек бедной Кристине, и той пришлось день и ночь торчать у репетитора. Что уж говорить обо мне… Низкие оценки, безусловно, расстраивали, но не настолько, чтобы ради четверок расшибаться в лепешку. Тройки так тройки. Так я считала до недавнего времени, пока на горизонте не замаячил Кейптаун. И теперь мне нужно исправить ситуацию в кратчайшие сроки. Разумеется, меня охватила страшная паника.

Клава дождалась, пока я до нее добегу.

– Слушаю тебя, Катя.

Физичка не особо скрывала тот факт, что куда‑то торопится. Я не успела рот открыть, а она уже демонстративно взглянула на наручные часы.

– Я по поводу тестов…

– Сначала к ним нужно получить допуск, – напомнила Клава, будто про это можно было забыть, – а у тебя несколько неисправленных контрольных работ.

– Да, и про них я тоже хотела поговорить, – несчастным голосом продолжила я.

Клава снова посмотрела на часы, а затем на меня:

– Вот что! Сегодня мне некогда, нужно бежать, поэтому предлагаю встретиться завтра после уроков. У меня шестым будут восьмиклассники, после звонка подойди ко мне. Я тебе дам задания для работы над ошибками.

– Спасибо большое! – быстро проговорила я.

Да, звезд с неба на уроках физики я явно не хватала и числилась в аутсайдерах, однако в том, что Клава не делила наш класс на отличников и двоечников, тоже есть плюс. По крайней мере, она не относилась ко мне с пренебрежением и готова была пойти навстречу.

– До завтра, Катя! – кивнула Клавдия Ивановна и все тем же быстрым шагом, громко стуча каблуками, направилась к лестнице.

Внезапно я услышала свист и даже вздрогнула от неожиданности.

Мальцев сидел на подоконнике с учебником истории в руках. Кивнул и постучал рядом с собой, приглашая сесть.

– Дело есть.

– Я тебе собака, что ли? – сердито спросила я, скрестив руки на груди. – Кто тебя научил так девушек на разговор приглашать?

Матвей усмехнулся, отложил в сторону учебник и, спрыгнув с подоконника, направился ко мне. Сделал дурашливый поклон, а затем вдруг опустился на одно колено и протянул руку. Проходящие мимо девятиклассницы с интересом посмотрели на нас, засмеялись и принялись шептаться. Я смутилась:

– Клоун!

Но все‑таки взяла его за руку. Тогда Мальцев снова улыбнулся, выпрямился и повел меня к подоконнику. Нечасто мы общались тет-а‑тет, поэтому я, разумеется, заинтересовалась, что за дело у него появилось. Если попросит, чтобы я примирила их с Вовой, то я пас. Пусть сами разбираются.

За окном светило яркое солнце, и в его желтых лучах в коридоре струились пылинки. Я перевела взгляд на Матвея, ожидая, что он скажет. Но Мальцев не торопился начать разговор и только пялился на меня.

– Ну? – поторопила я его.

– Думаешь, прокатит с Клавой и успеешь все исправить? – спросил Матвей. Несмотря на гвалт в школьном коридоре, ему удалось подслушать наш с физичкой разговор.

– Не думаю, но попытаться стоит, – сказала я. – Деваться мне некуда.

– Мы тоже в прошлом году такие тесты весной писали. Жаль, она каждому классу новые варианты раздает.

– Очень жаль, – согласилась я, – а то я первым делом стрясла бы с брата эти тесты.

– А хочешь, достану? – вдруг предложил Матвей.

– Кого? – не сразу поняла я.

– Тебя, кого еще, – усмехнулся Мальцев.

– Меня ты уже давно достал, – кивнула я. – А если серьезно?

– Достану для тебя тесты с правильными ответами.

Я даже дыхание затаила. А на плечах тут же поселились воображаемые ангел и демон. Как в кино. На левом поролоновом плечике школьного пиджака чертик уже потирал копытца и представлял, как мы вдвоем отрываемся в Кейптауне вместе с пингвинами. На правом же – ангелок закатил глаза и изобразил меня в кабинете директора вместе с разъяренной Клавой. Но предложение Мальцева, конечно, заманчивое. Но где он возьмет ответы на эти тесты?

– Шутишь? – наконец произнесла я.

– Разве я когда‑нибудь шучу? – таким насмешливым тоном спросил Матвей, что захотелось его ударить.

– Допустим. Но где ты их возьмешь?

– Это уже мои проблемы.

Я удивленно уставилась на Матвея, а затем покачала головой:

– Ну уж нет! А вдруг ты меня подставить хочешь?

– С чего бы мне тебя подставлять? – вполне искренне удивился Матвей.

Конечно, мы особо не ладили, часто переругивались, но подстав Мальцева я не припоминаю.

Я пожала плечами.

– Мало ли. Это и есть твоя тема разговора?

– Ну да. Если хочешь знать, есть у меня один выход на Клаву, о котором я не могу тебе сказать.

– Вы встречаетесь? – шепотом предположила я.

Мальцев коротко рассмеялся, продемонстрировав идеально ровные зубы.

– Очень интересная версия, но нет, мы не встречаемся. Клава не в моем вкусе.

Матвей сказал это таким тоном, будто, будь она в его вкусе, роман между ними случился бы по щелчку пальцев. Эта самонадеянность в Мальцеве очень раздражала.

– Думаю, ты тоже ей не особо подошел бы, – язвительно отозвалась я. – Не дорос еще.

Матвей только улыбнулся. Его мои замечания не выводили из себя. Это я каждый раз после глупых шуток Мальцева заводилась с пол-оборота. И своей непробиваемостью на мои подколы он тоже бесил.

– Ну этого мы с тобой уже никогда не узнаем. Так что? Достать тебе тесты?

И все‑таки совестливый ангелок так больно сжал мою ключицу, что мне оставалось только тяжело вздохнуть:

– Нет, я так не могу. Попробую справиться своими силами.

Матвей усмехнулся. Конечно, он сомневался, что я справлюсь. Я и сама не особо в себя верила, но его усмешка вывела из себя.

– А с чего ты вдруг решил оказать мне помощь?

– Вова сказал, что родаки поставили вам условие, а ты вечно ноешь, что физика у тебя хромает. И в Африку хочешь, на жирафах покататься.

– А тебе‑то что?

– Ну как же, ты ведь мне как младшая сестренка, – заулыбался Матвей, положив руку на мое плечо.

– Спасибо, но мне хватит одного придурочного братика.

– Как знаешь, – пожал плечами Матвей.

– И грабли убери, – проворчала я, скидывая с плеча его руку. Мимо нас снова прошли те же девятиклассницы и снова заинтересованно уставились в нашу сторону. – А то мы с Авериной тоже подеремся.

– Ничего себе! Из-за меня?

Я усмехнулась, а потом неожиданно для самой себя произнесла:

– Слушай, если уж у нас с тобой с сегодняшнего дня такие доверительные братско-сестринские отношения, можно, дам тебе совет?

Матвей придвинулся еще ближе.

– Внимательно слушаю.

– Не связывайся с Авериной. Она же пытается тебя с Вовой рассорить. Сомневаюсь, что кто‑то из вас двоих ей по-настоящему нравится.

– Очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, – сказал Матвей, и по его тону нельзя было понять, он ерничает или говорит серьезно.

– Я больше о Вовке беспокоюсь, ты уж так, бонусом идешь.

– Только Соня мне тоже не особо вкатывает, – зачем‑то сообщил мне Матвей.

– Тогда почему вы подрались из-за нее?

– А кто сказал, что из-за нее? – удивился Матвей.

Я припомнила тот день, когда оказывала брату первую медицинскую помощь. А ведь он действительно не подтвердил, что подрались они из-за девчонки. Это я сама придумала и позже поверила в свою же теорию. Нужно будет все‑таки допытаться, из-за чего случилась та эпичная драка.

– Но я же видела, как ты в сквере лез к Соне обниматься, – сказала я.

– Как обниматься? Вот так? – с этими словами Матвей снова притянул меня к себе. В какой‑то момент мне даже показалось, что он собирается поцеловать меня в макушку. Я ужаснулась этому факту, выбралась из его объятий и спрыгнула с подоконника.

– Хорошая попытка, но нет. Совсем уже, что ли? – возмутилась я.

Матвей расслабленно рассмеялся.

– Я просто очень тактильный, Катюша, ты чего, забыла?

Да уж, тактильности Мальцева хватило бы на всю нашу компанию.

– Я и Вову обнять хотел, а он, видишь, шутки не понял… Глаз мне подбил.

– Я твои шутки тоже не понимаю, – проворчала я. – И тебе бы не тактильности, а тактичности побольше, Матвей.

В этот момент прозвенел звонок на урок, и Мальцев тоже спрыгнул с подоконника.

– Что у вас сейчас? – спросил Мальцев.

– География.

– Проводить?

– Спасибо, я в этой школе десять лет учусь, найду нужный кабинет.

Матвей покачал головой:

– А сколько лет ты мне уже сердце разбиваешь.

Я покрутила пальцем у виска и побежала к лестнице.

* * *

Двери актового зала были распахнуты настежь, и из него доносились звуки фортепиано и двухголосие. Это была обычная распевка, но я замерла посреди фойе, почувствовав внезапно блаженную невесомость.

– На-на-на-на-на-на-на-на-а‑а…

– Выше!

– На-на-на-на-на-на-на-на-а‑а…

– Еще!..

Когда вступил целый хор, по спине пробежали мурашки. Даже зажмуриться хотелось. В такие моменты необъяснимая радость гулко бьется в груди. Так я простояла целый куплет посреди пустого фойе, залитого весенним солнцем.

Пение прекратилось, фортепиано звучало еще с минуту, и повисла тишина. Затем послышался недовольный голос Ирины Вадимовны – руководительницы школьного хора.

Хор существовал в нашей школе сколько себя помню, но для меня он никогда не представлял интереса. Но это лишь до тех пор, пока солистом не был назначен Давид Перов – одноклассник Матвея. Давид был гордостью нашей школы и вечным соперником Вовки за первенство и похвалу от учителей. Они даже внешне чем‑то похожи – оба высокие, светловолосые. Только мой брат предпочитал коротко стричь голову машинкой, в то время как Давид носил модную прическу из барбершопа. Они оба стремились во всем быть первыми, однако Вовка не следовал всем правилам, как Перов. Любил иногда повалять дурака, мог подраться, часто игнорировал школьную форму – особенно его раздражал черный жилет. Давид же всегда модно и опрятно одет, галантен со всеми одинаково, а не только с теми, кто ему симпатичен.

А его голос… Из-за голоса в Давида влюблены все старшеклассницы. А после того как он принял участие в нескольких музыкальных шоу талантов на федеральных каналах, поклонницы у него появились и за пределами нашей школы. Давид активно вел соцсети, записывал каверы, и популярность его каждый день только росла. Незаметно для себя и я примкнула к большой группе фанаток Перова. О моей возникшей симпатии к Давиду знала только Дина, от остальных я эту информацию тщательно скрывала. Особенно, разумеется, от Вовки.

Пение возобновилось, и я, не выдержав, подошла к актовому залу и заглянула внутрь. Давид стоял в центре сцены рядом с солисткой школьного хора десятиклассницей Леной Маркиной. В конце мая коллектив должен принять участие в ежегодном городском вокальном конкурсе, и подготовка к нему сейчас шла полным ходом.

Мне вдруг впервые захотелось вместо Маркиной оказаться на сцене рядом с Давидом. Актовый зал, не вызывавший во мне до сегодняшнего дня интереса, – обычно я его посещала раз в год, первого сентября, – сейчас казался безумно красивым и торжественным. С белыми колоннами, тяжелыми зелеными портьерами и старым паркетом в елочку. Я задрала голову и принялась рассматривать потолок. Наша школа находилась в историческом старом здании, и я ни разу не замечала, какая в актовом зале красивая лепнина на потолках. А эта люстра необычного узора с множеством хрустальных подвесок… Я отвлеклась от созерцания интерьера и снова перевела взгляд на сцену. Вот Ирина Вадимовна встала из-за фортепиано, подошла к Давиду с Леной и что‑то негромко им сказала. Остальные ребята из хора слонялись в это время без дела, негромко переговариваясь и смеясь. Когда Ирина Вадимовна вновь села за фортепиано и начала играть вступление, все, как по команде, замолчали. А когда Давид и Лена начали вместе петь, дыхание уже затаила я.

– Внимаешь? – внезапно проговорили мне в самое ухо. Я вздрогнула и обернулась.

– Ты за мной следишь? – рассерженно спросила я.

Глава третья

Рядом стояла довольная Дина.

– А чего за тобой следить? Я как услышала пение нашего диснеевского принца Перова, так сразу поняла, где ты. Думаю, Катька точно пошла на его голос, – хохотнула подруга.

Я нахмурилась и молча убрала с соседнего кресла сумку, чтобы Дина смогла сесть рядом. Хорошо, что мы в последнем ряду и нас не могут расслышать. Хористам вообще не до нас, и Давиду – тоже, иначе я со стыда сгорела бы.

Мы с Диной окончательно так и не помирились. Весь день я избегала подруги: после урока первой покидала класс, на переменах отвечала ей односложно или вовсе игнорировала ее вопросы. Но Дина так просто не сдавалась. Обижаться друг на друга долго мы обычно не могли. С первых дней нашей дружбы мы дали друг другу обещание сразу говорить о том, что нас беспокоит. Теперь, видимо, Динка настроена на серьезный разговор, который мне хотелось оттянуть.

Некоторое время мы продолжили сидеть молча, пялясь на сцену. Там продолжали распеваться Давид и Лена.

– А ты бы лучше с ним на сцене смотрелась, – склонившись ко мне, негромко проговорила Дина.

– Считаешь? – посмотрела я на подругу.

– Конечно! Может, поет Ленка и неплохо, но ты лучше. Надо тебе солисткой к ним идти. И выглядишь ты круче.

– Не подмазывайся, – усмехнулась я.

– Серьезно! У Маркиной странная прическа. Что это за челка? Она хоть из-за нее видит? С этой челкой она напоминает мне бобтейла.

– Шшш! – шикнула я, едва сдерживая улыбку. – Нас сейчас выгонят.

Дина в этот момент беззвучно смеялась. Мне пришлось ее легонько пихнуть в бок, чтобы она перестала болтать всякие глупости.

Я снова принялась внимательно разглядывать сцену, конечно, преимущественно Давида Перова, но Динка не давала мне насладиться их выступлением и лезла с разговорами. Будто за те дни, что мы толком не общались, ее прорвало. Конечно, дело в угрызениях совести. Подруга чувствовала свою вину и хотела просто заговорить мне зубы, чтобы я быстрее забыла о ее подставе.

– А хочешь, за коктейлями на Гороховую сгоняем? – предложила Дина.

– В честь чего?

– Я тебя угощу твоим любимым банановым с шоколадным брауни.

– А деньги у тебя откуда? Копилку с бабушкиными подарочными разобьешь?

– Это уж мое дело, – сказала Дина. Ее, в отличие от меня, карманными мама не жаловала. И вообще держала дочь в ежовых рукавицах. Из-за этого подруга часто ссылалась на встречи со мной, а на самом деле сбегала на прогулки с Виташем. И это ужасно злило. Она выдумает, еще и не всегда предупредит, а мне отдувайся перед ее строгой мамой и ври с три короба.

– Серьезно, откуда деньги? – не отставала я.

– Скопила на обедах. А еще у меня и правда подарочные остались, с Восьмого марта. Так что гуляем!

Гулять с Диной мне по-прежнему не очень хотелось, и подруга, поняв, что на сей раз так просто мое расположение не вернуть, взяла меня за руку.

– Кать, ну прости меня! Я ж не знала, что получится вот так.

– Как? Что я вас на улице замечу?

– Да нет же! Виташу правда нужна была моя помощь. Ну позарез, честно! А я ведь знаю, с каким трудом вы с мамой достали билеты… А еще знаю, как ты относишься к моему парню, и это меня тоже очень расстраивает, – в голосе подруги слышалась неподдельная печаль.

Я знаю, что нам всем жилось бы намного проще, если б мы с Виташем не конфликтовали.

Я относилась бы к парню подруги намного лучше, если бы он не поступал с ней как настоящая сволочь и не игнорировал периодически. Злило и то, что Дина быстро забывала обиду и снова была готова бежать за ним хоть на край света. Мы много раз говорили на эту тему, и сейчас начинать этот разговор не хотелось, ведь мы снова поссорились бы с Диной. Ее последнее замечание о моей нелюбви к Виташу я пропустила мимо ушей. Будто она не понимает, что у меня на то есть веские причины.

– Вот именно, ты знала, как тяжело мне достались проходки, – только и сказала я.

Даже не спросила, что такого стряслось у ненаглядного Виташа, что он вытащил Динку в центр под дождем.

– Когда ты стала с ним встречаться, мы совсем перестали проводить время вдвоем, – все‑таки не удержавшись, сказала я.

И это правда. На театр я возлагала большие надежды, потому что мы наконец могли бы, как в старые добрые времена, побыть вместе. Кроме Дины, у меня не было подруг. И в последнее время, несмотря на возвращение мамы, я чувствовала себя как никогда одинокой. С Вовой мы давно уже не близки, он больше времени проводил с Соней и друзьями. Я чувствовала необъяснимую злость и обиду на всех вокруг. Может, поэтому мне и несильно нравилась Соня. Как и Виташ, она отобрала у меня близкого человека. А судя по последним событиям, когда Вова подрался с Матвеем, еще и поступила с ним по-свински.

– Поэтому я и предлагаю тебе пропустить со мной по овершейку, – серьезно сказала Дина. – Ну пожалуйста, Кать, идем!

Несколько секунд я смотрела в полные мольбы глаза подруги. Что ж, буду взрослеть и уступать. Я кивнула:

– Хорошо, идем!

Только мы взяли с коленей сумки и привстали с наших мест, как снова запел Давид. Я плюхнулась обратно, будто меня пригвоздило к бархатной обивке кресла.

– Может, дослушаем? – попросила я, чувствуя, как к щекам прилила краска. Хорошо, что в актовом зале из-за задернутых портьер сумрачно, иначе Дина заметила бы, насколько я смущена.

Подруга все‑таки усмехнулась:

– Ну ты, Катька, и попала. Вот видишь, как оно бывает? Дослушаем, конечно.

Она вернулась на место, а я подумала, что ее слепая любовь к Виташу и мои симпатии к Давиду не одно и то же. Как можно сравнивать? А еще, наверное, было бы неплохо тоже обзавестись парнем. Быть может, тогда я не так ощущала бы одиночество.

Когда мы выходили из актового зала, я в последний раз взглянула на сцену, где о чем‑то спорили Лена и Ирина Вадимовна.

– Ты правда думаешь, что я смогла бы вот так, как они? – спросила я, дернув Дину за рукав.

Подруга удивленно посмотрела на меня:

– Спрашиваешь! Конечно, ты смогла бы еще лучше. И это я говорю не потому, что люблю тебя.

До кафе мы дошли, держась за руки. Наконец солнце припекало по-весеннему, и на газонах ярко зазеленела трава. Как хорошо снять с себя пальто и шапку… По дороге я рассказала Дине обо всем, что случилось в выходные: о Вовке, Соне и Мальцеве. Динка охала, узнав, что мой брат подрался с Матвеем. А еще подруга отпустила несколько язвительных комментариев по поводу Сони. Динке Аверина тоже не особо нравилась. Наверное, антипатия ее – следствие солидарности со мной, но я благодарна подруге за это. Дина слушала меня внимательно, но о себе пока не говорила. И за это тоже хотелось сказать ей спасибо. Обсуждать наш неудавшийся поход в театр – только настроение себе портить. И зачем мы в конце декабря поперлись на этот проклятый конкурс для парикмахеров?..

Виташ появился в нашей жизни нежданно-негаданно. Как‑то в один из зимних дней мы с Диной отправились после школы на конкурс стилистов по волосам, чтобы поддержать Динкину соседку по даче и по совместительству подругу детства Свету. Однако очень быстро все внимание Дины переключилось со Светы на другого конкурсанта. Конечно, Виташа сложно было не заметить среди других участников: очень высокий, худощавый, в татуировках и с яркими дредами на голове. Дина как увидела его, так поначалу дар речи потеряла. И неудивительно: на сто процентов Динкин типаж. Ей всегда нравились неформальные ребята. Это я все вздыхала по правильным и идеальным мальчикам типа Давида Перова.

– Ты видела? Видела?! – пихнула меня локтем подруга.

Я сразу поняла, кого она имеет в виду.

– Видела, – откликнулась я.

– Если бы он был моим парикмахером, я стриглась бы каждый день, пока не облысела.

Мы стояли недалеко от кресла Виташа, который Динкины слова, разумеется, расслышал. Приветливо улыбнулся нам, а Динке дурашливо показал проколотый язык. И Динка совсем поплыла…

Мы пересеклись с ним сразу после соревнований, на которых Виташ еще и занял первое место. Света нехотя познакомила Динку с ним – она уже знала сволочную сущность этого парня.

В кафе мы взяли по овершейку, решив счет все‑таки разделить пополам. Мы уселись за свободный столик, и я сказала Дине, что больше не держу на нее зла, но в следующий раз ей все‑таки лучше говорить мне правду.

– Я не хотела тебя расстраивать, – тяжело вздохнула Дина, придвигая к себе овершейк со вкусом «карамельный взрыв».

– Ну а я расстроилась еще сильнее, – призналась я. – Еще и маму пришлось вместо тебя тащить.

– А с мамой как? – осторожно спросила подруга.

Она знала, что я так и не наладила с ней общение.

– Никак, – честно ответила я. – Иногда мне кажется, что к нам погостить приехала совершенно чужая женщина, с которой мы не можем найти ни одной общей темы для разговора. А Вовка делает вид, что все нормально, что сильно раздражает.

– Понимаю, – снова вздохнула Дина и в знак ободрения накрыла своей ладонью мою руку.

Я уставилась в окно и произнесла нарочито равнодушным тоном:

– Я даже рада, что мама на все выходные уезжает к бабушке в деревню. Заживем как прежде. Вова по этому случаю тусовку у нас закатывает. Давно не собирались. Ты придешь?

Я перевела взгляд на подругу. Дина сразу потухла. Вид у нее уже привычно стал виноватым.

– В эту субботу? Мы с Виташем договорились съездить в аквапарк.

Я втянула трубочкой остатки коктейля, раздался громкий неприятный звук.

– Ничего страшного, – беспечно улыбнулась я, но все‑таки высвободила руку из-под Динкиной ладони.

* * *

Из динамиков разносится громкая музыка. Общий смех ненадолго затихает, а затем раздается снова. Это уже третий круг игры в твистер, и Вовка, похоже, настроен в этот раз стать победителем. Когда в дверь позвонили, он, стоя пятой точкой кверху, выкрикнул:

– Это, наверное, пицца приехала. Катька, открой!

Я не принимала участия во всеобщем веселье. Полвечера просидела в углу комнаты в удобном кожаном кресле, попивая колу. Время от времени приходилось подрабатывать на вечеринке брата швейцаром – открывать гостям дверь, вешать в гардероб плащи и ветровки и провожать в комнату. Вова – парень общительный, поэтому и тусовки у него многолюдные. Мне же звать некого. Только Динку, но и она отказалась от приглашения из-за Виташа. Вечеринки брата я воспринимала как неотъемлемую составляющую нашего быта. Хорошо, что мы жили на последнем этаже, а внизу соседей не было: квартиру уже пару лет не могли поделить наследники. Единственной соседкой по площадке была глухая старушка, и это нас спасало. Иначе полиция заглядывала бы к нам регулярно. Родителям никто ни разу не донес, какие гулянки проходят в их отсутствие. А разгуляться было где – четырехкомнатная квартира с высокими потолками и огромными окнами. Гостей Вова развлекал как мог: показывал коллекции старых монет, черепков, керамических осколков из экспедиций родителей, а также редкие пластинки, которые в молодости собирал отец. Для гостей, не интересующихся духовной пищей, всегда имелась пища вполне реальная: пицца и чипсы, а также самые последние игры на плойку.

До Кейптауна родители несколько месяцев жили в Кении и Замбии и привезли на Новый год в подарок брату ритуальную маску какого‑то племени. Не настоящую, конечно, о чем брат никого не предупреждал. Вовка любил продемонстрировать уродливую маску гостям и попугать девчонок. На той же полке лежали несколько кукол вуду. Я даже как‑то предупредила кого‑то из друзей брата, что обязательно наведу порчу, если какой‑нибудь из старых экспонатов пропадет. Атрибутов для сглаза в нашем доме было предостаточно.

В очередной раз я распахнула дверь, не взглянув в глазок. Вот-вот должны были подвезти коробки с пиццей. Но на пороге стоял не курьер. Сначала я увидела Матвея, а затем за его спиной разглядела Соню. У этих двоих еще хватило наглости прийти! В том, что Вовка их не приглашал после того, что случилось в прошлую субботу, я даже не сомневалась.

– Разве вас звали? – так и спросила я.

– Нас не зовут, мы сами приходим, – нагло заявил Матвей и протянул мне бутылку с вином. – Совиньон-блан из региона Минервуа. Но тебе не предлагаю, маленькая еще. Дуй свою колу.

Я так и стояла как вкопанная со своим стаканом в руке, не принимая из рук Матвея вино.

– Пицца приехала? – услышала я за спиной голос Вовы.

Увидев Мальцева и Соню, брат растерянно проговорил:

– А, это вы…

Я решила, что, к моей радости, Вова сейчас спустит с лестницы обоих, но брат вдруг подал руку Соне.

– Ты проходишь, – потянул он к себе Аверину. Затем сердито обратился к Матвею: – А ты проваливай!

Разумеется, я злорадствовала, хотя по моему плану проваливать должны были оба. Ну хоть что‑то. Быстро же Вова остыл и принял обратно Соню.

– Да не гони! – возмутился Матвей. – Я вино хорошее принес.

– Мы, кажется, все в прошлый раз обсудили! – Брат красноречиво посмотрел на Мальцева.

– А с чего тебе за нее решать вообще? Она не твоя собственность.

Я навострила уши. Так-так-так, все‑таки подрались из-за девчонки. Соня молчала и удивленно смотрела то на Вову, то на Матвея. Эти двое стояли друг напротив друга в таком напряжении, что того и гляди снова сцепятся. Еще этого не хватало.

– И в вашей квартире ты вроде не единственный хозяин, – продолжил Матвей с непроницаемым видом, все‑таки всучив мне бутылку вина. – Может, я не к тебе пришел.

Мальцев нагло подмигнул мне и расстегнул молнию на куртке. Я видела, каким злым взглядом за его действиями наблюдает Вова. Казалось, еще немного – и воздух в коридоре заискрится. Вот Матвей как ни в чем не бывало развязал шнурки на «вансах», прошел мимо замерших на месте меня и Сони и даже демонстративно полюбовался на себя в зеркале, которое висело в прихожей, отражая в полный рост. Как назло, в соседней комнате заглохла музыка, наступила странная тишина.

– Ты что это делаешь? – наконец спросила я.

– Если уж я решил стать счастливым, меня не остановить, – усмехнулся Матвей, уже поравнявшись с Вовой.

Брат молча пихнул Мальцева плечом, а затем потянул за рукав толстовки и отвел в сторону. Музыка в комнате снова загремела басами. Не знаю, о чем эти двое говорили, но лица у них выглядели напряженными. В какой‑то момент оба, как по команде, посмотрели почему‑то на меня. А я так и стояла на месте с бутылкой вина в обнимку.

– А что происходит? – склонившись ко мне, спросила Соня.

– Будто ты не понимаешь, – сердито ответила ей я. Стравила двух друзей и радуется.

– Я правда не понимаю, – равнодушно пожала плечами Соня. – Ну ты и злюка! Неудивительно, что у тебя мало друзей.

С этими словами Аверина прошла в комнату, где веселились остальные гости.

Я не знаю, о чем Вова в итоге договорился с Матвеем, но Мальцев остался у нас. И сразу же, как обычно, переключил все внимание на себя.

Матвей развлекал присутствующих, Вова и Соня миловались в углу, заняв мое кресло. Кажется, я даже зубами скрипнула от злости. Пока все веселились, зашла в телефон и проверила ленту. Первой вылезла фотография Дины и Виташа из аквапарка – мокрые, счастливые, улыбающиеся. За их спинами – яркие горки и искусственные водопады. Немного поколебавшись, я все‑таки поставила подруге лайк и свернула ленту. Может, я правда все придумываю? Просто ревную подругу. Осталась одна, без ее внимания, вот и выискиваю в Виташе недостатки. Мало ли, может, у него на самом деле были веские причины вовремя не перезванивать Дине, а я только тучи сгущала, настраивая подругу против любимого.

– А ты почему с нами не играешь? – спросил Матвей, внезапно оказавшись передо мной. Я так погрузилась в свои мысли, что не сразу сообразила, что ему от меня нужно.

– Чего? – переспросила я.

– В твистер, – кивнул Мальцев в ту сторону, где проходила игра. Сейчас на ярком поле разместились несколько незнакомых мне девчонок и одноклассник Вовки.

– Мне это неинтересно, – сказала я.

– Тебе что‑нибудь вообще интересно в этой жизни? – искренне поинтересовался Матвей. – Ты похожа на царевну Несмеяну.

– А ты придворный шут, которому поручено меня рассмешить?

– Я прекрасный принц, которому надоело смотреть на твою вечно кислую физиономию, – ответил Матвей и внезапно сгреб меня в охапку. – Так, народ! Я нашел недостающего человека…

Разумеется, поступок Мальцева возмутил меня до глубины души. Но я решила, что это выше моего достоинства – вырываться из его объятий и устраивать истерику. Что ж, если он хочет, чтобы я сыграла в твистер, я сыграю. Да так, что оставлю его с носом. Тем более что заняться мне в этот вечер действительно нечем. Уж лучше играть, чем любоваться на влюбленных голубков Вову и Соню или фотографии Дины с Виташем.

Игра набирала обороты. То и дело слышались выкрики:

– Рука! На красную!..

– Вращай рулетку…

– Ногу на зеленую!

Я быстро втянулась. А под конец, когда практически все выбыли, меня так охватил азарт, что победу отдавать уже никому не хотелось. Матвей тоже не сдавался. В итоге мы с Мальцевым остались вдвоем. Матвей так придавил меня своим телом, что я едва сдерживалась, чтобы не упасть.

– Мне тяжело тебя держать, – проворчала я.

– Хорошая игра, мы действительно очень сблизились сегодня, – сказал Матвей.

Я чувствовала его дыхание и запах мятной жвачки. Мы уже успели коснуться друг друга коленями, плечами, бедрами…

– Сдавайтесь – засмеялся кто‑то. – Вы уже в узел сплелись. Не распутаетесь!

Я упрямо запыхтела:

– Вращай рулетку!

Затем осторожно подняла голову и встретилась с сердитым взглядом Вовы, который наблюдал за игрой из моего кожаного кресла.

– Я никогда не сдаюсь, – раздался хриплый голос Матвея над моим ухом.

– Ты уверен, что сможешь сам вращать рулетку? – спросила Соня.

– Конечно! Извините, я вас потревожу… – Матвей подался вперед и буквально губами уперся в мою скулу. Кажется, я даже расслышала стук сердца, правда, неясно чьего. Мое точно чуть не выпрыгнуло, когда Мальцев вдруг меня поцеловал. Решил дезориентировать, гаденыш!

– Ну все, заканчивайте! – подал голос недовольный брат.

– Игра в самом разгаре, – возразил Мальцев насмешливо.

– Зачем ты меня поцеловал? – прошипела сердито я.

– Не удержался, – шепотом бросил мне Матвей, – а вообще, говорят, на войне все средства хороши.

Тогда я, изловчившись, со всей силы пихнула его локтем куда‑то под ребра. Мальцев охнул, а я, не удержав равновесие, все‑таки задела поле коленом.

– О‑о‑о, все! Катя выбыла! – конечно, громче всех завопила Соня. – Матвей победил!

– Спасибо! Спасибо! – раздавал благодарности Мальцев, будто на него после этого обрушились восторженные овации.

– Пусти меня! – разозлилась я и принялась выкарабкиваться из-под Матвея. – Дебильная игра.

– Ты просто не умеешь проигрывать, – усмехнулся Матвей.

– Ты просто читер, – огрызнулась я.

Не знаю, почему я так рассердилась из-за проигрыша в твистер. Поступок Матвея поселил маленькое смятение в моей душе.

Остаток вечера я смотрела сериал в своей комнате. Почему‑то мои мысли то и дело возвращались к злосчастной игре. Я даже про Дину с Виташем в аквапарке на время забыла.

Гости разошлись ближе к полуночи, и, когда в квартире наконец стало тише, я уснула, но спала беспокойно. Мне снилось мое детство. Помню я себя примерно с четырех лет. Родители уже тогда уезжали на все лето в Крым раскапывать греческие усадьбы, а нас оставляли разным родственникам. Сначала увозили в деревню к бабушке. Там я ловила с братом лягушек и спала на большой старой печке. Мы собирали вокруг себя деревенских ребят и рассказывали про родителей и их экспедиции. Это в основном делал Вова. Ему всегда нравилось производить впечатление на других. Нередко он что‑то приукрашивал или вовсе придумывал. Когда родители впервые уехали в Африку, брат рассказал, что отец подхватил малярию. Эти слухи быстро дошли до бабушки, и в тот же вечер она слегла от волнения. Ох и влетело тогда Вовке за его рассказы…

Летом, возвращаясь от бабушки, мы попадали в следующие руки – к дедушке, отцу моей матери. Бабушка и дедушка уже давно были в разводе и не жили вместе. Дед всегда мечтал о сыне, но имел двух дочерей, мама – старшая. Мы первые внуки, а Вовка – еще и долгожданный пацан, которого дед с детства затаскал по всевозможным секциям. Мне в это время приходилось отсиживаться в квартире с игрушками и покорно ждать их – спичками не баловаться, чужим не открывать. Это время я ненавидела всей душой. Конечно, родители перед каждым отъездом заваливали нас игрушками, но куклы и их дома быстро надоедали. В то время как Вова бегал по секциям, занимался футболом, заводил знакомства и всячески социализировался, я тухла в своей комнате. Потом дедушка женился второй раз, Вовка повзрослел и уже бегал по секциям самостоятельно. Дед после свадьбы укатил с молодой женой в другой город, а мы вновь обрели новую семью – тетю, мамину младшую сестру Иру.

Ира жила в нашей квартире, но чаще пропадала на тусовках. К воспитанию относилась, мягко говоря, прохладно. Курила прямо на кухне, подавая дурной пример, и позволяла делать, что нам заблагорассудится. Вова, пользуясь отсутствием Иры, уже тогда принялся водить друзей в квартиру. Особенно часто у нас зависал Матвей. У нас с Вовой даже был некий бартер – брат делал за меня математику, а я таскала в комнату бутерброды с колбасой и сладкий чай, пока Вова и Матвей играли в приставку. Если честно, с появлением в доме Мальцева моя жизнь немного преобразилась. И я не только об отличных оценках по математике. Матвей часто предлагал Вове взять меня с собой, и брат под его напором сдавался. Наконец и я могла «вдохнуть жизнь». Из-за Мальцева наша компания часто попадала в передряги, и я поражаюсь, как мы не загремели в колонию для несовершеннолетних. Нет, ничем особо опасным и противозаконным мы не занимались, просто долго шатались втроем по улицам, играли на автоматах, иногда Матвей пел на улицах, а мы с Вовой собирали деньги в бейсболку, а потом ели мороженое на заработанный гонорар. Катались зайцами на электричке до залива и проводили на пляже весь день. Тот период я вспоминаю с большим теплом. Когда мы стали чуть старше, Вова решил, что теперь им с Матвеем пора обзавестись подружками. Я больше не вписывалась в их компанию и снова осталась одна. Хорошо, что в восьмом классе к нам пришла новая ученица – Дина Ибрагимова. Она и стала первой девчонкой, с которой я наконец смогла подружиться. Вова и Матвей мне больше стали не нужны, хотя в глубине души я, наверное, немного скучала по тем беззаботным временам: катимся втроем на трамвае, и в окно врываются лучи вечернего майского солнца, а мы едем прямиком в мое счастливое прошлое…

Потом мне снилась Африка, которую я никогда не видела, но представляла себе именно такой: с жирафами, слонами и носорогами, со звездным небом, горами и синим океаном, на берегу которого мы втроем и очутились, когда сошли с того самого майского трамвая.

На пляже мы снова беззаботно ели пломбир в стаканчиках (и где бы мы нашли его в Африке наяву?). А после, искупавшись, болтали и громко смеялись, перебивая грохот волн. А потом Вова вдруг куда‑то исчез, и мы остались с Матвеем вдвоем. Мальцев еще не обсох после купания, и я не могла отвести взгляд от его длинных, слипшихся от воды ресниц. Меня охватило страшное волнение, а Матвей вдруг молча обнял меня, как тогда, на школьном подоконнике, притянул к себе и легко поцеловал в губы. Во сне я не сопротивлялась нашим поцелуям. В голове шумел океан, а сердце от нежности выросло до таких размеров, что ему стало тесно в груди…

В полном блаженстве я открыла глаза. Солнце освещало комнату мягким утренним светом. Из кухни доносился звон посуды. Неужели мама вернулась из деревни раньше? Я продолжала улыбаться, хотя сон уже потихоньку рассыпался. Мне не хотелось с ним прощаться, поэтому я постаралась снова прокрутить его в голове. А когда наконец осознала, чем все закончилось, охнула и натянула одеяло на голову. Это. Просто. Кошмар. Приснится же такое! Снова послышалось громкое звяканье. Я поднялась с кровати и на цыпочках вышла из комнаты.

Оказалось, на кухне хозяйничает Мальцев. Я бесшумно прошла за стол и, подперев щеку, принялась следить за его действиями. Матвей, босой, в шортах и футболке, пек вафли. На голове – наушники, в которых громко орала какая‑то группа, по всей видимости AC/DC. Сначала я гипнотизировала его темный затылок. Затем перевела взгляд на широкие плечи и крепкую спину. Вспомнила свой сон и смутилась. Тут Мальцев обернулся и обнаружил мое присутствие.

– Доброе утро! – бодро сказал он, стянув с головы наушники.

– Доброе! – зевнула я. – Ты снова ночуешь у нас?

В нашей квартире пустовали гостиная и комната, которая когда‑то была родительской спальней, но уже несколько лет таковой не являлась, в ней уже успели пожить дедушка и Ира.

В детстве Матвей часто оставался у нас на ночь, и его отец никогда не возражал, что сын пропадает в гостях сутками. Тогда мне казалось, что у Мальцева понимающий отец, который доверяет своему ребенку и дает ему полную свободу. За столько лет я так и не узнала ничего о его папе. Как только речь заходила об отце, Мальцев ловко уходил от темы и заговаривал зубы. Я знала, что его мать погибла в аварии, когда Матвей был совсем маленьким. А отец когда‑то числился в звездах – был рок-музыкантом. Как‑то раз из любопытства я пыталась найти в интернете информацию о группе, в которой он играл. Фотографии нашлись только старые, но молодой мужчина на них выглядел очень эффектно. Отец и сын очень похожи – оба высокие, кареглазые, такие всегда привлекают внимание. Матвей пошел по стопам отца и, несмотря на сумасбродный характер, к музыкальной школе относился со всей серьезностью. Вовка как‑то обмолвился, что музыка – единственное, что связывает Мальцева с отцом. Собственную группу Матвей сколотил в прошлом году. Из-за того, что мы близко не общались, я ни разу не слышала, как они играют. Знала только, что по выходным ребята подрабатывали «живой музыкой» на корпоративах.

– Ага! Вафельницу у вас нашел в шкафу, – сказал Матвей. – Ты знала о ее существовании?

– Наверное, это Иринина, – предположила я, так и не припомнив, готовила ли она когда‑то нам вафли. – А Вовка еще спит?

– Спит, – кивнул Матвей, украшая вафли ягодами, – вчера ушел провожать Соню и вернулся поздно.

Я нахмурилась. Значит, они окончательно помирились, что мне совсем не нравилось. Ох и хапнет еще горя мой братец с этой девицей.

Матвей поставил передо мной тарелку с вафлями, украшенными сливками и ягодами. Выглядело очень аппетитно. Я пришла в восторг, но отчего‑то снова немного смутилась и решила не демонстрировать эмоции. Потянувшись к тарелке, спросила:

– А ягоды где раздобыл?

– В магазин с утра сгонял, – беспечно ответил Матвей, – сливки еще купил. Да ты ешь!

– Ммм, голубика, – все‑таки не смогла сдержать я улыбку.

– Я помню, что ты ее любишь, – сказал Матвей.

Наши взгляды встретились, и Мальцев мне улыбнулся. Я поспешно опустила глаза. Хорошо, что на кухне появился сонный Вова, иначе Матвей точно заметил бы мое смущение. И все из-за глупого сна.

– О‑о‑о, ты уже кашеваришь, – удивился брат. – А мы с Катькой снова хлебом с колбасой на завтрак перебились бы. Оставайся сегодня у нас, хоть голодать не будем.

Про наши с Вовкой кулинарные способности можно рассказы писать наподобие «Мишкиной каши»[4]. С Матвеем же мы ели полноценную домашнюю еду, очень вкусную. Не знаю, от кого Матвей перенял такие кулинарные способности, учитывая, что рос с отцом.

– Какие планы на выходные? – спросил Матвей, почему‑то поглядывая больше на меня, чем на брата.

– Соня предлагает на экскурсию в Репино сгонять, – ответил лениво Вова. – Ты с нами?

Я принялась за вафли, не глядя на брата и его друга. Вова едет на экскурсию… Что за несочетаемые слова в одном предложении?

– Ну-у, – неуверенно протянул Мальцев, – можно.

– В воскресенье к тебе на репетицию, – напомнил другу Вовка. А затем обратился ко мне: – Ты дома оставайся, физику учи. До конца учебного года месяц остался.

– Да больно вы мне нужны, – тут же отреагировала я. Стало обидно. Не потому, что не пригласили, но брат сказал это таким тоном, будто я навязывалась к ним в компанию. – Тем более твоя Соня.

Вовка нахмурился, но ничего не ответил. Я взяла еще одну вафлю и гордо удалилась в комнату, еще не зная, что у судьбы, вернее у Сони, на меня свои планы.

Глава четвертая

Авериной взбрело в голову взять меня с собой в Репино, и это стало для всех настоящим сюрпризом. Обычно подружки брата не горели желанием общаться со мной, а тут Соня с порога заявила, что в компании одних парней ехать отказывается – ей наскучили мужские разговоры. И это учитывая, что я никогда не проявляла к Авериной дружелюбия, да еще и винила в недавней ссоре между лучшими друзьями. Возможно, хитрая Соня решила находиться поближе к семье возлюбленного, а учитывая, что у брата из близких только я, деваться ей просто некуда.

Вова поначалу принялся возражать: брать меня с собой ему не хотелось. Как мама, привязался к физике. Матвей убеждал, что физику можно сделать и завтра, никуда она не убежит. Я снова прикинулась, что мне все безразлично, хотя в глубине души – так глубоко, что стыдно самой себе признаться, – очень хотела провести субботу с братом и его друзьями. С тех пор как Дина стала встречаться с Виташем, я чувствовала себя покинутой. К жизни без родителей уже привыкла, а вот потеря подруги приносила щемящую боль. В конце концов Вовка махнул рукой, мол, пускай едет, а я дурашливо отвесила благодарственный поклон за то, что барин соизволил меня отпустить. Брат, конечно, шутку не оценил.

До Репино добирались на электричке. Уже начался дачный сезон, поэтому в выходные вагоны были переполнены. Нам с трудом удалось отыскать свободные места, на которые Вова и Матвей по-джентльменски усадили нас с Соней, а сами ушли в другой вагон, где было не так тесно.

Некоторое время мы с Соней ехали молча. За окном проплывало яркое синее небо с перистыми облаками. Я достала из кармана беспроводные наушники и включила любимый плейлист. Аверина же вытащила из сумочки зеркальце и карандаш для губ и принялась поправлять макияж. Сегодня она была в укороченном зеленом плаще, белой блузке и брюках. Вырядилась так, будто собиралась не за город, а в ресторан. Заметив, что я на нее поглядываю, Соня что‑то сказала мне. Из-за музыки я ничего не расслышала и только поморщилась. Тогда Аверина демонстративно вытащила из моего уха один наушник.

– Эй, ты чего? – возмутилась я.

– Хочешь накраситься?

– Не нужно, – покачала я головой. И, немного подумав, привычно съязвила: – Я и без косметики красивая.

– Это правда, – вполне серьезно согласилась со мной Соня, – у тебя такие длинные ресницы… Ты пользуешься какой‑то сывороткой?

Я с любопытством взглянула на нее:

– Мне кажется или ты решила ко мне примазаться?

– С чего мне к тебе примазываться? – улыбнулась Соня. – Ты, что ли, принцесса Уэльская? Я сама по себе. И всегда говорю что думаю. Мне захотелось сделать тебе комплимент – я сделала. Искренне.

– Спасибо, – обескураженно отозвалась я. Комплименты мне делали не так часто. – Но ты не думай, что я пищу от радости из-за того, что Вова с тобой встречается. Может, со стороны кажется, будто мы сейчас не особо близки, но он самый дорогой мне человек, и я не позволю пудрить ему мозги.

Теперь настал черед Сони смотреть на меня с интересом.

– Ты о чем?

– Разве не ты рассорила его с Матвеем?

У Мальцева до сих пор не сошел до конца синяк под глазом. Даже в электричке он ехал в любимых солнечных очках. На Вовке все зажило быстрее. Он не такой неженка, как Матвей.

– А‑а‑а, ты об этом, – засмеялась Соня, чем снова обескуражила меня. Будто в драке лучших друзей было что‑то смешное. – Думаешь, я виновата?

– А кто ж еще? Думаю, они подрались из-за девчонки.

– Из-за девчонки, – кивнула Соня, – только не из-за меня. Я наушники забыла, не дашь мне один?..

Переход с одной темы на другую был таким внезапным, что я растерялась. А Соня без моего разрешения всунула в ухо тот наушник, что забрала у меня минуту назад. Мне ничего не оставалось, как снова включить музыку, – не драться же с ней за наушник в переполненной электричке. Так мы и проехали до остановки под мой плейлист. Вовка, обнаруживший нас в одних наушниках на двоих, усмехнулся:

– Вы подружиться уже успели? Ну надо же…

Мы с Соней только переглянулись. Слышал бы брат наш короткий диалог, после которого мы больше не проронили ни слова.

По пути к усадьбе через красивый парк Матвей и Соня болтали без умолку. Вова крепко держал Соню за руку и только молча слушал. Я немного приотстала – быстро натерла ноги. А когда догнала остальных, Аверина и Мальцев уже развивали философскую тему, болтая про эгоизм.

– Мама говорит, что жить так, как я этого хочу, эгоистично, – жаловалась Соня. – Но я считаю, что эгоизм – это желать, чтобы другие жили так, как ты этого хочешь… Вот почему родители все за меня решают?

– Потому что ты еще ребенок, – сказал Матвей.

– Но для мамы и папы я буду ребенком всегда, – возразила Аверина. – Даже когда вырасту и стану самостоятельной.

– Уэльбек писал, что не верит в теорию, будто человек становится взрослым со смертью своих родителей, – снова подключился Мальцев, – по-настоящему взрослым он не становится никогда.

Над головой шумели сосны, и новую реплику Сони я не расслышала. Снова отстала. Зачем я напялила новые кроссовки? Одни мучения… Взяв волю в кулак, я прибавила шаг.

– Везет вам, живете без предков, – вздыхала тем временем Соня. – Полная свобода действий. Никто не пилит и ничего не запрещает.

– На самом деле все не так прикольно, как может показаться со стороны, – впервые подал голос Вова.

Я даже не поверила, что это слова брата. Меня он все время только стыдит за подобные мысли, а на самом деле и его триггерит? И что там Соня говорила, будто она сама по себе? Сами по себе здесь только мы.

– Да брось, это ж просто чудо! – воскликнула Аверина. – Вы как Пеппи Длинныйчулок, у которой папа – капитан дальнего плавания. Я себя все время Аникой ощущаю, когда у вас тусуюсь. Но при этом живу с ощущением, что меня вот-вот загонят домой. Верно, Матвей? Если я Аника, то ты Томми…

– Но меня домой никто не гонит, – возразил Мальцев, и голос его при этом прозвучал как‑то печально. Кажется, Мальцев и сам это за собой заметил, потому как следующую фразу произнес нарочито бодрее: – Но мне свобода тоже нравится. Я уличный музыкант.

– Бременский? – засмеялась Соня.

– Ага, самодовольный петух, – поддакнул Вова.

Но Мальцев пропустил подкол Вовки мимо ушей и запел:

– Наш ковер цветочная поляна-а, наши стены – сосны велика-аны, наша кры-ыша – небо голубое, наше счастье жить такой судьбо-ою…

Матвей внезапно обернулся ко мне:

– Да, Кать? Подпевай!

Все‑таки красивый мужской вокал – моя слабость. Голос у Мальцева – заслушаешься. И я заслушалась. Да так, что в неудобной кроссовке споткнулась о торчащий корень и, вместо того чтобы подпеть, чуть не клюнула носом землю. Матвей вовремя подоспел, поэтому упала я прямиком в его объятия.

– Ты чего с ног валишься? – спросил он.

– От красоты, – ответила я, смутившись. Вокруг и правда было очень красиво: огромные сосны и ели, беседки, пруд…

– Надеюсь, от моей? – улыбнулся Матвей.

– От чьей же еще, видишь, в ноги тебе падаю.

– Мне это льстит, конечно, но в ноги мне падать больше не надо. Хватит нам одного разбитого носа – Вовкиного.

Вовка, стоявший рядом, по-прежнему крепко держа за руку Соню, будто та могла от него убежать, свободной рукой продемонстрировал Мальцеву средний палец.

– А классный у меня левый хук получился? – продолжил издеваться над братом Матвей, почему‑то не выпуская меня из объятий. Это заметила не только я, но и Соня. Она красноречиво осмотрела меня и Мальцева с ног до головы и усмехнулась. – Надо будет повторить.

– Продолжишь в том же духе, повторим, – пообещал Вова, когда я отстранилась от Матвея. Впрочем, голос брата на сей раз прозвучал миролюбиво.

Дальнейший наш путь до усадьбы обошелся без приключений. Мы прослушали аудиоэкскурсию, побродили по светлым комнатам мастерской художника. Лес окружал дом со всех сторон, сосны заглядывали в окна и стеклянные крыши. Соня беспрерывно просила Вову щелкнуть ее то в одном месте, то в другом втайне от строгих смотрителей музея. Брат покорно исполнял все просьбы. Я знала, что Вова не любит фотографировать, и меня уже давно послал бы куда подальше. Я тоже сделала пару снимков на память. Матвей же просто молча ходил из комнаты в комнату, задумчиво рассматривая картины и экспонаты. Я заметила, что сегодня пялюсь на Мальцева чаще обычного. В каждой комнате ищу взглядом первым делом его. Наверное, это все из-за глупого сна, который не выходил у меня из головы и сбивал с толку.

До электрички еще оставалось время, поэтому Вова предложил сходить на залив, который был через дорогу.

– А вы знали, что в кабинете Дамблдора висит портрет жены Репина? – Мальцев продолжал по пути развлекать всех занимательными фактами.

– Да ладно! – удивилась Аверина. – Я не знала.

– Ей только колпак подрисовали, – встряла я.

Матвей посмотрел на меня и кивнул.

– Ага. Оригинал в Третьяковке висит.

На пустом пляже шумели чайки. Мы уселись на толстом бревне лицами к заливу. С Балтики дул ветер, и на песчаный берег одна за другой накатывались серые волны с белыми барашками. Я снова вспомнила сон. Конечно, перед нами не океан, но обстановка похожа. День ветреный, но солнечный. Соня достала из своей бездонной сумки очки. Водрузив их на нос, положила голову Вове на плечо и уставилась куда‑то за горизонт.

– Вы будете слать нам письма из Африки? – вдруг спросила она.

– Я пошлю тебе послание в бутылке, – пообещал Вова.

– Тогда я его найду только лет через сто…

– Отец сейчас в командировке в Йоханнесбурге, – сказал брат, – это больше тысячи километров от Кейптауна. Вернется только к нашему приезду. Мама говорит, что там в одной из шахт нашли древнейшие ледниковые отложения. Просто удивительно, как наша планета способна так глобально менять климат.

– «Ледниковый период» – моя любимая франшиза, – улыбнулась Соня. – Вот так я умею поддерживать умные разговоры.

Вова вдруг негромко рассмеялся и посмотрел почему‑то на меня. Мне это сразу не понравилось.

– Догадываешься, какое прозвище я вспомнил? – спросил брат.

– Только попробуй! – Я показала Вовке кулак.

Матвей тоже засмеялся, и мне уже хотелось придушить их обоих.

– Да что такое? – рассердилась Соня. – Больше двух – говорим вслух!

– Ты просто не видела Катьку, когда ей в детстве пломбу на передние зубы поставили, – сказал Вова. – Она была похожа на ленивца Сида из «Ледникового периода».

Все снова рассмеялись, а я нащупала шишку и запустила в брата. Попала прямо в голову, что вызвало новую волну дикого смеха.

Мы сидели и болтали на берегу, и я периодически с замиранием сердца думала, что все происходящее сейчас напоминает мое счастливое беззаботное прошлое. Когда мы втроем отправлялись зайцами на электричке до залива… Теперь мы стали старше, и к нам присоединилась Соня, но я, на удивление, не чувствовала из-за этого никакого дискомфорта.

Когда уже засобирались к платформе, я поднялась с бревна, сделала пару шагов и поморщилась от боли. Пока сидела, ноги не беспокоили, а теперь неприятно засаднили с новой силой.

– Кать, – обернулся Матвей, – ты идешь?

– Угу, – отозвалась я, – ноги немного натерла.

Соня и Вова, болтая, уже ушли вперед. Прихрамывая, я доковыляла до Матвея.

– Запрыгивай, – предложил он.

– Куда? – растерянно спросила я.

– На спину. Я тебя донесу до станции.

– Да как‑то неудобно… – начала я, страшно смутившись.

– Давай-давай, – поторопил меня Мальцев, – мы сильно отстаем, сейчас электричка уже приедет.

Ничего не оставалось, кроме как смириться и послушаться Матвея. Я покорно запрыгнула к нему на спину, обвила ногами талию и крепко ухватилась за плечи. Пляж мы покидали под мерный плеск волн и крики чаек. Никогда мы с Матвеем не были настолько близки, как сегодня. Сон практически стал реальностью.

* * *

В понедельник я едва не опоздала на первый урок, благо русичка вечно сама задерживалась. Половину воскресенья я провела за физикой, исправляя Клавины контрольные. Должна же я получить доступ к тестам? А вторую половину выходного смотрела сериал. Вова где‑то с утра пропадал с Соней, поэтому я в одиночестве махом посмотрела целый сезон, легла поздно, и вот результат – проспала.

Дина уже сидела за партой, и вид у нее был очень воодушевленный. За выходные мы ни разу не списывались, но я догадывалась, что радостная она после проведенного уикэнда с Виташем.

– Чего так светишься? – усмехнувшись, все‑таки спросила я.

– Да сообщение сейчас от Вита прочитала, – мечтательно вздохнула Дина.

Я так и думала.

– Только посмотри, как это мило и романтично.

Дина зачем‑то сунула мне под нос телефон с открытым сообщением. Я быстро пробежалась по нему взглядом. Сопливая ерунда, да еще и с ошибками. И как можно на такую банальщину купиться? Наверное, только если быть безумно влюбленным человеком.

– Интересно…

– Правда?

– Интересно, на что он потратил время, сэкономленное на пунктуации, – продолжила я, усаживаясь за парту рядом с подругой.

– Ну перестань! – пихнула меня локтем Дина. – Но вообще я хотела поговорить с тобой о другом.

О другом парне? Вот бы Дина встретила человека, который будет серьезно к ней относиться, а не манипулировать, запрещать и время от времени «подслащивать» отношения аквапарком и глупыми эсэмэсками. Хотя есть вероятность, что и новый бойфренд подруги не пройдет мою проверку. Я так и не могла до конца разобраться: дело в моей ревности или Виташ действительно полный придурок.

– О чем же? – спросила я.

– Ты уже слышала, что Лена Маркина того…

– Чего того? – не врубилась я.

– Неудачно на лестнице споткнулась. Открытый перелом ноги, и ребро вроде повредила.

– Ужас! – искренне ахнула я.

– Не знай я тебя лучше, решила бы, что это ты Лену с лестницы столкнула после нашего разговора.

– Совсем сдурела? – покрутила я пальцем у виска.

– Ладно-ладно, пошутила неудачно, – согласилась Дина. – Это было бы как в индийском кино. Но ты подумай, какие перспективы.

– Какие перспективы?

– Кать, ну не тупи! – Дина так выразительно посмотрела на меня, что теперь только ей не хватало крутить у виска пальцем. – Открыт путь на сцену и к сердцу Давида. Помнишь, о чем мы говорили в актовом зале?

В этот момент в класс вбежала запыхавшаяся Анна Николаевна – наша русичка. Пригладила растрепанные короткие волосы и виновато оглядела класс. Анна Николаевна практически всегда опаздывала на урок, к этому мы уже успели привыкнуть.

– Они будут искать солистку на замену? – шепотом спросила я.

– Конечно, выступление уже в конце мая, – вполголоса ответила мне Дина. – Ты что, объявление на входе не видела?

– Я так торопилась на урок, что мне было не до доски объявлений.

– Прослушивание уже завтра, – склонившись ко мне, продолжила Дина, поглядывая на Анну Николаевну. – Будешь дурой, если не попробуешь. Что ты теряешь?

Терять мне действительно нечего. Последние несколько месяцев такая тоска навалилась, что стало плевать на мнение людей, если вдруг опозорюсь. Оставшийся день я места себе не находила, обдумывая предстоящий кастинг. Было не до уроков, поэтому я практически не слушала учителей. Дина, словно понимая мое неспокойное состояние, не лезла с разговорами, а пропадала в телефоне, продолжая переписываться с Виташем.

Опыта выступления на сцене у меня не было, поэтому велик шанс опозориться по полной. Я даже думала отыскать на перемене Матвея и посоветоваться, ведь он музыкант с собственной группой, но в последний момент застеснялась. Хватило с меня и странной субботы, когда я так разволновалась из-за Мальцева… А ведь на прослушивании еще наверняка будет Давид. Возможно, нам даже придется спеть дуэтом. Подумав об этом, я занервничала не на шутку. Что завтра надеть? Как себя вести? Из объявления я узнала, что прослушивание состоится после шестого урока. Мне казалось, что я просто не доживу до него…

Мама еще не вернулась от бабушки, поэтому я пристала к Вове. Брат играл в приставку и раздавать советы мне не спешил.

– Как думаешь, какую песню выбрать, чтобы все ахнули?

– Спой Артура Пирожкова, – посоветовал Вова, не отрывая взгляда от экрана.

– Я не шучу!

– И я не шучу. Все точно ахнут.

– Да ну тебя! – махнула я рукой и ушла к себе в комнату.

Вероятнее всего, последнее слово будет за Ириной Вадимовной, поэтому и выбрать нужно что‑то не слишком новое и модное, а то она не поймет. К тому же хотелось душевности. Впервые за несколько месяцев, забив на уроки, я провела весь вечер, изучая подборки песен, и остановилась на песне «Последняя поэма». Выписала слова в блокнот и бродила по квартире, распевая и заучивая слова. Вовка умотал к Соне, поэтому ничто не мешало мне горланить песню на всю квартиру.

Кроме песни, конечно, нужно уделить внимание внешнему виду. Произвести впечатление не только на Ирину Вадимовну, но и на Давида. Пусть обратит внимание и посмотрит на меня другими глазами. В школу приду новая я… И черт меня дернул впервые в жизни вспомнить про мамины термобигуди, которые я, встав с утра пораньше, распаковала перед выходом в школу. Обратила на себя внимание – не то слово. Вышла не прическа, а взрыв на макаронной фабрике. Вовка, заприметив меня в коридоре, удивленно проговорил:

– Выглядишь как заключенная Азкабана.

– Спасибо, ты всегда знаешь, как поддержать, – проворчала я.

Пришлось даже кепку натянуть. По дороге в школу встретила Динку и, оглядевшись, стянула головной убор.

– Как тебе?

Динка смотрела на меня во все глаза, а затем неуверенно проговорила:

– Необычно. Тебе идет!

– Врешь ведь! – рассердилась я.

– Нет, правда… Я тебя такой не видела.

Что ж, желаемый эффект преображения достигнут. Я теперь действительно новая.

На уроках я сидела как на иголках, удивительно, что двоек не нахватала. На большой перемене не пошла в столовую и осталась в классе – кусок в горло не лез. Дина заботливо принесла мне песочное кольцо и коробочку сока. На прослушивание она пошла вместе со мной – для моральной поддержки, хотя обычно сразу после уроков неслась на свидание к Виташу.

– Хочешь, я буду кричать и скандировать твое имя? – предложила Дина.

У меня от волнения к горлу подступила тошнота.

– Нет, спасибо! – отказалась я.

Я вообразила, как Дина растянет плакат с надписью «Катя Канаева, только вперед!».

– Уже думаю, что все это не очень хорошая идея, – сказала я, собираясь уйти. К этому времени мы почти дошли до актового зала. Я видела, как туда стекаются такие же расфуфыренные старшеклассницы, готовые покорить не столько сцену, сколько Давида Перова. У каждой девчонки имелась группа поддержки. Представив, сколько зрителей соберется в зале, я испугалась.

Дина перегородила мне дорогу.

– Ну уж нет! Не позволю. Давай, вперед! Ты не можешь отступить, уже и кудри навела…

Лучше бы она мне про кудри не напоминала. Едва ли не силой Дина затолкала меня в актовый зал, где на входе один из участников хора составлял список претенденток на место солистки, и был он уже весьма внушительным. Ну, разумеется, дело исключительно в Давиде. До того как он пришел в хор, многие девчонки, как и я, прохладно относились к детищу Ирины Вадимовны.

Из-за моих душевных терзаний в фойе я оказалась едва ли не в конце списка и страшно из-за этого расстроилась.

– Оценишь со стороны конкуренток, – снова подбодрила меня Дина.

Мне же хотелось просто скорее отстреляться и закончить мучение. Кастинги – это явно не мое.

Ирина Вадимовна и Давид расположились в центре первого ряда, как главные члены жюри. Здесь же сидели еще некоторые ребята из хора. В зале весело переговаривались претендентки, члены групп поддержки и просто зеваки, которые после уроков решили посмотреть на отбор. Народу, как я и полагала, набился целый зал. Динка сжала мою руку.

– Я верю в тебя, – шепотом сказала подруга. – Все будет хорошо! Отнесись к этому как к приключению.

Я с благодарностью ей кивнула и уставилась на сцену. Честно сказать, даже не слышала, как поют мои конкурентки, поэтому оценить их не получилось. От волнения в голове шумело. А когда громко назвали мою фамилию и класс, я даже не сразу расслышала. Хорошо, Дина пихнула меня в бок. Когда я поднялась, подруга подскочила следом и торжественно перекрестила. Где‑то рядом раздался смешок.

Ноги от страха подкашивались. Хорошо хоть, не споткнулась по пути к сцене. Ирина Вадимовна задала мне несколько вопросов, и я ответила на них как в тумане. Прожектор светил прямо в глаза, но в этом был плюс – я практически не видела зрителей, только тени. Чтобы немного расслабиться, я даже попробовала представить, что в зале, кроме меня, никого нет.

Чтобы скрыть волнение, я громко откашлялась. Вступление песни провалила – голос задрожал так, что захотелось немедленно сбежать со сцены. Но я героически продолжила. А потом вдруг случилась магия. Волнение прошло, и внутри меня словно расцвело что‑то прекрасное. Я впервые пела на сцене и даже не догадывалась, что на ней можно испытать такие чувства. Оглушающее счастье накрыло меня с головой. Теперь мне и на самом деле казалось, что я в этом зале совершенно одна. Парю над красными бархатными креслами вокруг люстры с множеством хрустальных подвесок, как Венди за Питером Пэном… Чувство полета и невесомости. Когда песня закончилась, я даже почувствовала разочарование. Прожектор потух, и я увидела полный зал. Раздались не слишком бурные аплодисменты, но мне все равно стало приятно. Ирина Вадимовна вполне искренне меня похвалила. Давид тоже улыбался. Со сцены я спускалась уже в совершенно другом настроении – окрыленная и возбужденная после выступления.

Лишь оказавшись в зале, я заметила у дверей брата и Матвея. Мальцев не сводил с меня непривычно серьезного взгляда, и из-за этого меня почему‑то бросило в жар.

– Катя, какая ты молодец! – восхитилась Дина, когда я плюхнулась на свое место рядом с ней. – Ты была лучше всех! Я же говорила.

Ирина Вадимовна в это время объявила техническую паузу.

– Пойдем отсюда, – взмолилась я, – наверняка итоги не сегодня объявят. Им ведь нужно посовещаться.

– Пойдем, – кивнула Дина, – а то такая очередь в гардеробе соберется…

Вова и Матвей по-прежнему стояли в дверях.

– Твое мнение я знать не хочу, – сказала я, поравнявшись с братом. Хватит мне и утреннего узника Азкабана. Знает, гад, как настроение испортить.

– Почему это? – оскорбился Вова. – Мне, между прочим, очень понравилось.

Мы вышли из актового зала в фойе. День был пасмурный, в большие окна хлестал косой ливень.

– А мое мнение? – подал голос Матвей.

Я разволновалась. Наверное, потому, что Мальцев был музыкантом, его вердикт услышать страшно. Матвей продолжил, не дождавшись от меня ответа:

– Пойдешь к нам в группу солисткой?

– Шутишь? – рассмеялась я, не веря своим ушам.

Матвей хотел сказать что‑то еще, но меня вдруг окликнул Давид, который, видимо, вышел за нами следом. С Перовым мы ни разу в жизни не общались, поэтому я даже не сразу сообразила, что он зовет меня, если бы Вовка с сарказмом не сказал Матвею:

– Забей, тут за Катьку уже борьба начинается. Кто больше гонорар предложит… Не продешеви, малявка!

Матвей нахмурился, увидев Перова. От брата я знала, что у них с Давидом давние терки. В классе парни постоянно борются за лидерство, но мне на их отношения наплевать. Гораздо важнее, что Давид вдруг впервые решил обратиться ко мне после выступления.

Я тут же подалась вперед, оставив за спиной друзей. Давид тоже двинулся мне навстречу.

– Привет, – улыбнулся Перов.

Мне показалось, что он даже немного смутился, и это меня приятно удивило.

– Привет, – тихо отозвалась я.

– Катя, верно?

– Да, Катя… Десятый «А».

– Точно, – кивнул Давид.

Все было так нелепо и в то же время трогательно в нашем общении, что я почувствовала, как в животе приятно защекотало. Затылком я ощущала, как брат, Динка и Матвей прожигают нас взглядом.

– Мне понравилось, как ты пела, – наконец произнес Давид то, о чем я даже не мечтала.

– Правда? – счастливо отозвалась я.

– Ага! Конечно, последнее слово за Ириной Вадимовной, но со мной, как с солистом, она тоже посоветуется. Наверное, нам нужно предварительно спеть дуэтом, чтобы ребята решили, смотримся ли мы в паре…

В моих мыслях в паре мы смотрелись просто отлично! Но я решила с первого нашего разговора не сдавать себя с потрохами, поэтому сдержанно кивнула:

– Да, конечно, я все понимаю.

– Тогда до встречи, – вновь улыбнулся Давид.

– Надеюсь, что до скорой, – ляпнула я и застенчиво заулыбалась в ответ.

Когда Давид скрылся в актовом зале, я повернулась к друзьям, которые, кажется, даже положения не поменяли, пока я разговаривала с Перовым. Матвей сверлил меня взглядом, Вова как‑то странно усмехнулся, а Дина сияла так, будто я поговорила с наследным холостым принцем. По ее виду было ясно, что мысленно она нас уже поженила. Вова и Матвей знали, что раньше я никогда не горела сценой и общественной деятельностью, поэтому причина, по которой я записалась в хор, им тоже очевидна.

Матвей что‑то негромко сказал Вове, и они направились к гардеробу. Брат напоследок махнул рукой. Динка подскочила ко мне и заключила в крепкие объятия.

– Что он сказал?

– Что ему понравилось, как я пою, – обескураженно проговорила я.

– Да ла-адно! – протянула подруга. А затем счастливо приподняла меня над землей. – Представляешь, если вы замутите? Можно будет гулять парочками!

Виташ умел испортить настроение, даже когда его здесь не было. И для чего Дина все время его вспоминает?

– Ты можешь так не кричать об этом? – шикнула я на подругу. – Может, он правда печется только о предстоящем конкурсе и выборе солистки?

Динка лукаво смотрела на меня и не переставала счастливо улыбаться. Взяв за руку, повела к лестнице.

– Ладно, что сейчас гадать, – не оборачиваясь ко мне, щебетала она. – Но я уже представляю, как потрясно вы будете смотреться на сцене.

– Надеюсь, ты не сказала ребятам ничего такого? – осторожно спросила я. Суровый вид Мальцева меня немного обескуражил. – А то Вова дома будет подкалывать.

– А мне и говорить ничего не надо. За тебя все говорят твои влюбленные глаза…

– Дина! – нахмурилась я.

– И кудри! И сам факт, что ты потащилась записываться в хор. Вот Мальцев с ума сойдет!

– А при чем тут Мальцев? – насторожилась я.

– Не знаю. Просто он так на вас смотрел…

– Ладно, закроем тему, – пробормотала я смущенно.

Дина пожала плечами, а затем снова начала:

– Ты представляешь, если пройдешь кастинг, то встанешь на сцене рядом с Первым. Он будет держать тебя за руку и петь, глядя в твои полные любви глаза.

Я слушала подругу, и мне захотелось зажмуриться, потому что такого чуда я пока себе представить не могла.

Глава пятая

Ближе к вечеру ко мне в комнату заглянул Вова. Вошел без стука, когда я, отодвинув учебник в сторону, старательно красила ногти на руках.

– Сегодня мама возвращается, – сказал брат.

– Ну и что с того? – пожала я плечами. – Она постоянно уезжает, а потом возвращается.

– Ты опять начинаешь? – нахмурился Вова.

Я показала ему язык и вернулась к маникюру. Брат потоптался рядом в нерешительности, а затем сел на мою кровать.

– Предлагаю встретить ее.

– Зачем? Она оставляет машину недалеко от вокзала и самостоятельно отлично добирается до дома.

– А чемодан? У нас лифт не работает. Давай еще цветы купим, ей приятно будет.

Я подула на накрашенные ногти и с подозрением посмотрела на Вову.

– Подмазываешься к маме еще больше, чем обычно. Боишься, что и тебя в Африку не возьмут?

– А мне чего бояться? Я без троек учусь, – поддел меня брат, – и экзамены все классно сдам.

Я всегда завидовала уверенности брата. И ведь он прав. Пришлось задуматься. Я и в самом деле в этот приезд мамы все, что связано с ней, воспринимаю в штыки. У нас уже была возможность наладить отношения, но поход в театр закончился полным фиаско. Может, дать нашим отношениям второй шанс?

– Хорошо, – кивнула я.

На улице начало смеркаться, накрапывал небольшой дождь, поэтому мы решили взять такси. Перед этим забежали в круглосуточный цветочный магазин в нашем доме. Вова не знал вкуса мамы и предложил купить розы. По его мнению, они нравятся всем женщинам по умолчанию. Однако я с детства помнила, что мамины любимые цветы – ирисы. То непродолжительное время, что мы жили с родителями, она ставила их в вазу каждую весну.

В вечернее время по дороге на вокзал мы, разумеется, встали в пробке. Такси подъехало в одно время с прибытием поезда, и мы с Вовкой рванули на нужную платформу. Та уже заполнилась прибывшими, и я испугалась, что мы можем разминуться с мамой. Но вот в толпе мелькнул мамин бежевый плащ, и я потянула брата за собой в сторону.

– Мам! – выкрикнул Вова, тоже заметив ее, и мы принялись пробираться к ней. Я крепко прижимала к груди ирисы. До этого мы никогда не встречали маму. Из аэропорта она обычно приезжала ранним утром, когда мы еще спали. Внутри нарастало сильное волнение. Мама, наконец заметив нас, искренне удивилась.

– Что вы здесь делаете? – воскликнула она.

Тогда я вышла на первый план и протянула букет.

– Вот, – забормотала я смущенно, будто дарила цветы какой‑то незнакомой известной женщине, – помню, что это твои любимые.

Мама приняла цветы и неожиданно притянула меня к себе. Тогда я совсем растерялась, но обняла ее в ответ.

– Золотые вы мои, – глухо проговорила мама мне на ухо. – Какой приятный сюрприз! Я ведь совсем не ожидала…

– Где твой чемодан? – деловито осведомился Вова, чтобы скрыть неловкость. Сколько бы он ни говорил, что я надумываю все проблемы и с нашей семьей все в порядке, в глубине души сам не верил своим словам. Никакой нашей семьи давно уже не было, и эта странная сцена на платформе, которая со стороны кажется полной идиллией, – тому доказательство.

– Вот… А машину я во дворах оставила. Надеюсь, ее за это время не эвакуировали.

На платформе стало посвободнее, и мы не спеша двинулись к выходу из вокзала. Мама обняла меня за плечи.

– И чья это идея встретить меня? – спросила она.

– Катькина! – быстро ответил Вова. Я оглянулась и выразительно посмотрела на брата. Он не терял надежды помирить меня с мамой.

– Умницы мои! – Мама крепче сжала мое плечо.

– А как там бабушка? – спросила я.

– Ой, хорошо! Ждет вас в гости. Но я уже сказала, что этим летом вы собираетесь к нам… если все получится.

Разговаривая, мы незаметно оказались в нужном дворе. Машина была на месте. Как только мы расположились в салоне, снова пошел дождь.

По дороге к дому неловких пауз не возникало, и это несмотря на то, что Вовка рассказал о моем прослушивании в школьный хор. Оказалось, что в юности мама была солисткой и выступала на вокальных конкурсах. Мы с Вовой этого не знали. Мама со смехом рассказала о небольших гастролях по области, в которых она принимала участие. А папа ходил в музыкальную школу – играл на гитаре.

– Ты знал, что родители связаны с музыкой? – спросила я у Вовы. Брат только обескураженно пожал плечами.

Может, конечно, мама с папой и говорили нам об этом, когда мы были совсем маленькими, но я ничего не запомнила. Удивительное, конечно, дело – узнавать своих родителей заново. Будь у нас больше времени, мы наверняка начали бы еще и понимать друг друга.

Мамины вещи из машины Вовка вытаскивал торопливо, потому что дождь уже стоял стеной. Лужи во дворе шумели и пузырились. Вовка сначала дотащил под ливнем мамин чемодан, а затем, вернувшись к машине, услужливо стянул с себя ветровку и, держа над головой мамы, проводил ее до подъезда. Я пронеслась по лужам до козырька, а когда брат распахнул дверь подъезда, ойкнула:

– Телефон в машине оставила, на заднем сиденье.

– Может, за зонтом тогда сперва поднимешься? – предложила мама.

Я, вспомнив о сломанном третий день лифте, поморщилась:

– Ерунда! Я быстро сбегаю, вы идите.

Мама протянула мне ключ, и я бросилась к машине. Забрав телефон, зачем‑то взглянула в сторону соседнего подъезда. В сумерках под козырьком разглядела Матвея. Он успел промокнуть насквозь и теперь пережидал непогоду. Явно заходил к нам и, не застав никого дома, попал во дворе под ливень. Мальцев, заметив, что я на него пялюсь сквозь дождь, улыбнулся мне. Тогда я, перепрыгивая лужи, понеслась к его укрытию.

– Привет! – выдохнула я.

– Привет! – отозвался Матвей.

Дождевая вода с шумом скатывалась с козырька.

– Ты к нам? – громко спросила я.

– Ага. К Вове дело есть.

– А мы на вокзал ездили маму встречать, – зачем‑то сообщила я, будто без этого не понятно. Матвей ведь видел, как мы выходили из машины и тащили мамин чемодан.

– Я понял, – кивнул Матвей.

Я заметила, что он немного дрожит, хотя всячески пытается скрыть это от меня. Капли с мокрых волос стекали по его смуглой шее прямо за шиворот ветровки.

– Пойдем к нам, погреешься! – предложила я.

– Мне д‑домой надо, – уклончиво ответил Матвей, – к отцу. С‑срочно.

Мальцев вдруг стал дрожать сильнее, и я зачем‑то инстинктивно взяла его руку в свои горячие ладони. На улице было прохладно, но в машине у мамы работала печь, и я не успела замерзнуть. К тому же по непонятным мне причинам лицо сильно горело.

– Сейчас только дождусь, когда дождь немного утихнет, – улыбнулся он, посмотрев на меня сверху вниз. Руку из моих ладоней не убирал.

– Составлю тебе компанию, – сказала я, глядя на дождь.

В доме напротив поочередно вспыхивал свет в окнах. Матвей молчал, а я мыслями вернулась к маме, к ее рассказам о школьном времени, вспомнила наш искренний смех. Мы так здорово провели время в машине, застряв в пробке посреди переполненного людьми и машинами Невского. А еще мама явно оценила букет ирисов. Сегодня лед тронулся… Я во что бы то ни стало должна закончить учебный год без троек и поехать к родителям. Они мне нужны.

– Помнишь, ты предлагал мне помощь с тестами? – спросила я.

Матвей посмотрел на меня с интересом.

– Помню, – кивнул он.

– Это предложение еще в силе?

– В силе, – снова кратко ответил Мальцев.

Я выдохнула с облегчением.

– Как ты их достанешь? – задала я новый вопрос. – Мне правда важно это знать.

Мысль о том, что Матвей действительно может встречаться с Клавой, не давала покоя. Эта версия существовала в порядке бреда, конечно, но откуда у него доступ к тестам?

– Если я скажу, что Клава – подруга моего отца и часто бывает у нас в гостях, ты мне поверишь?

Я вполне могла бы в это поверить, если бы знала об отце Матвея хоть что‑то. Мальцев всегда избегал разговоров о нем, а сегодня впервые упомянул целых два раза. Возможно, его папа слишком взрослый для Клавы, хотя их разница в возрасте смущала меня гораздо меньше, чем разница между физичкой и самим Матвеем.

– Не поверю, – наконец ответила я.

– Что ж, но считай, что это официальная версия, – сказал серьезно Матвей, – другой у меня для тебя не будет.

Я прислушалась к себе. Ангела и демона на моих плечах на сей раз не было. Непогоды испугались? Тогда я кивнула:

– Хорошо. Спасибо тебе!

Матвей посмотрел на часы, затем на сумеречное небо. Дождь понемногу затихал.

– Наверное, я пойду, – сказал Мальцев. Ладонь его уже не была такой холодной – мне удалось немного отогреть парня.

– Точно не зайдешь? Простудишься. Кто будет мне ответы на тесты доставать? – Последний вопрос я задала заговорщическим шепотом.

– За это не волнуйся. Если я тебе пообещал – все будет. – В сумерках глаза Матвея заблестели. – Ну пока!

Мальцев нарочито весело подмигнул, хотя мне показалось, что ему сейчас совсем не до веселья.

– Пока!

Я отпустила его руку, а когда Матвей выбежал под накрапывающий дождь, выкрикнула:

– Погоди! А как же дело к Вовке?

Матвей обернулся и, поежившись от капель, сказал:

– Потом! Оно не такое и срочное… Сам справлюсь!

Когда Матвей ушел, я еще немного постояла под козырьком, оттягивая момент, когда мне придется тоже мокнуть под дождем. Поверить не могу, что согласилась на предложение Мальцева. Раньше я никогда не нарушала правил и старалась играть честно – твистер не считается. Но в этот раз ставки слишком высоки, ведь мы с Вовой можем снова обрести настоящую семью.

* * *

Дома меня ждал приятный сюрприз: мама, хоть и с дороги, решила приготовить ужин. Видимо, ее настолько тронула наша встреча на вокзале. Все‑таки Вовка здорово сечет в женской психологии.

На радостях мы с братом даже приняли участие в готовке. В холодильнике нашлись все ингредиенты для пастушьего пирога, и мы резво взялись за дело. На улице уже совсем стемнело. В приоткрытую форточку дул грозовой ветер. Вова рассуждал с мамой об археологических открытиях. Я слушала их вполуха – мне просто впервые за долгое время было спокойно и хорошо. Я даже на время забыла об участии в прослушивании. И о Давиде забыла. Но обо всем внезапным звонком напомнила Дина.

– Слышала новость? – бодрым голосом спросила подруга.

– Какую?

– Как какую? Что у нас сейчас главное на повестке?

У меня в голове пронеслось, что на повестке у меня сейчас многое.

– Прослушивание?

– Ну конечно!

Я заметила, что Вовка, нарезающий салат, навострил уши. По крайней мере, ножом он теперь стучал гораздо тише.

– В группе школы уже пост выложили, скорее смотри!

Сердце застучало быстро-быстро. Я понеслась с телефоном в свою комнату. Дина оставалась на связи.

– Ну как? Ты открыла? Посмотрела? – спрашивала она.

– Погоди, я еще ноут гружу. Так… Открываю…

Во рту пересохло. Пост об итогах прослушивания в хор был первым на стене школьной группы. Я два раза перечитала свою фамилию.

– Ну? – продолжала допытываться Динка по телефону.

– Ну… – хриплым голосом отозвалась я.

– Поздравляю! А я сразу знала, я так и думала.

Тут я заметила, как красным загорелось уведомление о заявке в друзья. Предчувствие не подвело, и сердце совершило новый кульбит: Давид Перов хочет со мной подружиться.

– Динка, я тебе перезвоню, – быстро сказала я и положила трубку.

Конечно, я приняла заявку Давида. А потом, испугавшись, вышла из Сети. Даже на поздравительный пост со своей фамилией никак не отреагировала. Все так быстро произошло, всего за два дня…

Я тут же себя мысленно отругала. Размечталась уже, будто принятие в хор и заявка в друзья круто изменят мою жизнь. Мы с Давидом теперь партнеры, а меня ждут репетиции… Не только же с физикой после школы воевать. Я так долго маялась от одиночества и вот, кажется, наконец нашла занятие, которое закроет образовавшуюся в душе дыру.

Мама, узнав, что меня приняли в хор, отправила Вову после ужина за тортом. Брат проворчал, мол, какой торт – ночь на дворе, дождь еще накрапывает, но в магазин все‑таки пошел.

Пока Вовы не было, мама решила развести меня на откровения. Видимо, заметила, как сильно я волнуюсь. Или брат чего ляпнул.

– Дело ведь не только в хоре? Вова сказал, что по солисту все девчонки сходят с ума.

– Просто они сходят с ума не по Вове, вот он и бесится, – проворчала я. Не брат, а трепло. Немного подумав, я все‑таки призналась маме: – Но все‑таки он прав. В хор я записалась из-за солиста.

Мама улыбнулась.

– А я из-за твоего отца на исторический факультет поступила. Никогда не знаешь, кто изменит твою жизнь.

Родители были неразлучны еще со старших классов. Конечно, когда у них только появились погодки, они не планировали уезжать на другой материк. Начиналось все с экспедиций на пару месяцев… Потом отец всерьез занялся научной работой, получил признание и кучу интересных и важных для него предложений… Сейчас им привычнее и комфортнее так – далеко от нас и только вдвоем. Я хотела спросить, не думают ли они вернуться насовсем, чтобы мы снова были вместе. Как сложилась бы наша жизнь, если бы они постоянно находились рядом? Какими бы мы тогда выросли? Эти вопросы терзали меня все время, но задать их маме я так и не решилась. Из магазина вернулся Вова, и мы сели пить чай. К теме отъезда и Африки не возвращались, будто и я, и брат боялись отказа. Но теперь я больше уверена в своем успехе. Матвей ведь пообещал, и я знала, что он всегда держит слово.

Вспомнив про Мальцева, я дернула брата за рукав и сообщила, что друг его разыскивал. Приходил к нам, но не застал Вову дома, а потом сказал, что случилось что‑то с отцом. Выслушав меня, брат нахмурился и кивнул.

– А что с его папой? – все‑таки спросила я, когда Вовка вставал из-за стола.

– Не твое дело, – ответил брат, и я обиженно надулась.

* * *

После уроков должна была состояться моя первая репетиция в хоре, поэтому с утра я вертелась перед зеркалом дольше обычного. На сей раз решила обойтись без термобигуди, но все же немного подкрутила плойкой концы. А еще нарисовала на веках непривычные для меня стрелки. Все это не осталось не замеченным Вовой.

– Для Давидика постаралась? – спросил брат язвительно, когда мы уже обувались в коридоре.

– А тебе какая разница? – огрызнулась я.

– Да он урод последний, – сказал Вова, – мне он не нравится.

– Тебе никто не нравится, – усмехнулась я.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился брат.

– Ничего!

– Сама взъелась на мою Соню…

– Там хотя бы причины есть.

– Какие еще причины? – Вова перегородил мне дорогу.

– Пусти!

Брат иногда мог здорово выводить из себя. Особенно меня раздражало, когда он воображал себя моим хозяином. Решал, с кем мне общаться и что делать. Я первой вышла из квартиры, а из коридора донесся голос мамы:

– Кать, вас довезти?

– Вову довези, я пешком пройдусь, не развалюсь! – выкрикнула я и сбежала по лестнице. Лифт так и не починили.

Злость на Вову не проходила. Еще Соню приплел… К Авериной у меня была вполне конкретная претензия, а вот с чего Вова на Давида взъелся – загадка. Давид и мухи не обидит. Всегда доброжелательный, галантный, улыбчивый… Может, Вовке Перов не нравится из дружеской солидарности с Матвеем? Но я здесь при чем?

После вчерашнего дождя на улице было свежо. Прохладный ветер обдувал лицо, на траве и свежих зеленых листьях блестели капли. По дороге в школу я получила сообщение от Динки: подруга честно сообщила, что в школу сегодня не придет, потому что мама в командировке, а у них с Виташем планы на день. Рано она, конечно, закруглилась с учебой – целый май впереди и контрольные за год. И если Динкина мама узнает про прогулы, подруге несдобровать.

Но сегодня мне не до чужих отношений. До самой репетиции голова была занята только Давидом. Хотела отвлечься от проблем? Пожалуйста!

После занятий к актовому залу я неслась на всех парах. Там уже собрался народ, однако Давид еще не подошел. Кто‑то из девчонок сказал, что он всегда задерживается. «Задерживается… – подумала я, – как начальство».

Пока не появились Давид и Ирина Вадимовна, я познакомилась со всеми ребятами. Большинство из них учились в одиннадцатом, и две девчонки были из девятого. Из нашей параллели никто, кроме Лены Маркиной, в хор не ходил. Мне хотелось если не подружиться со всеми, то хотя бы произвести хорошее впечатление. Здорово, когда в коллективе царит дружеская атмосфера. Внезапно все замолкли и уставились на дверь. В зал входили Ирина Вадимовна и Давид. Перов галантно нес несколько тетрадей с нотами и сумку нашей руководительницы. Как обычно, одетый с иголочки, в начищенных туфлях и с обаятельной улыбкой. Мне показалось, что Давид первым делом отыскал взглядом меня.

– Сейчас распоемся и посмотрим, на что ты способна, Катюша, – улыбнулась мне Ирина Вадимовна.

Я снова заволновалась. А если отличное выступление на прослушивании – единоразовая акция? Если сцена мне больше не принесет такого удовольствия? Если я сильно облажаюсь, в конце концов?

Заметив мое смятение, Давид подошел ближе и положил руку на плечо.

– Не переживай, мы все с чего‑то начинали. Ребята у нас все классные, поддержат!

Я, кажется, даже дышать перестала. А Давид вдруг взял меня за руку и повел к сцене. Остальные ребята тоже поднялись к нам, а Ирина Вадимовна осталась внизу. Оглядела нас всех и торжественно начала:

– Ну что, пополнение в нашем дружном семействе? Надеюсь, вы успели все немного познакомиться. Катюшу мне не обижать! – Затем Ирина Вадимовна обратилась ко мне: – Просто удивительно, как я пропустила такой алмаз обработанный! Ты почему раньше к нам не приходила?

Я лишь растерянно пожала плечами, надеясь, что в этот момент никто не заметил, что мои щеки покрыл румянец. Судя по вчерашнему залу, заполненному одними девчонками, несложно догадаться, ради кого в хор я пришла именно сейчас.

Хорошо, что Ирина Вадимовна решила меня не мучить и сменила тему.

– Но есть у нас и более насущные вопросы, – вздохнула она. – А именно: выбор песни для конкурса. Оказалось, что прошлый вариант, который мы подобрали вместе с Леночкой, не годится. Его уже заявили наши конкуренты. Нужна новая песня. Добрая, светлая, та, что обязательно принесет нам победу. Есть варианты?

– У‑у, начинается, – протянул кто‑то за спиной вполголоса. – Наша песня хороша, начинай сначала.

И тут же все принялись предлагать свои версии:

– Цой!

– Баста!

– Три дня дождя!..

Но Ирина Вадимовна только качала головой.

– Можете не стараться, – снова вздохнул кто‑то, – она это спросила для проформы.

И словно в подтверждение своих слов Ирина Вадимовна взмахнула руками, призывая всех замолчать, и торжественно произнесла:

– «Замыкая круг»!

– Ну-у не-е‑ет! – загудели со всех сторон. Я в обсуждении не принимала участия, только растерянно вертела головой, оглядывая протестующих. – Снова старье какое‑то! Нам с такой песней не выиграть.

– Это очень хорошая песня! – повысила голос Ирина Вадимовна. – Она такая жизнеутверждающая. Про будущее, про свет… Это то, чего нам не хватает сегодня.

– Ага, про свет в конце тоннеля, – мрачно отшутился кто‑то, и остальные рассмеялись.

– И все‑таки последнее слово за мной, – упрямо сказала Ирина Вадимовна. Действительно, для чего она предлагала ребятам выбрать песню, если не приняла ни один из вариантов? – Я с советских лет участвую в конкурсах и знаю, что нужно для победы.

В углу актового зала действительно стояла витрина с несколькими завоеванными кубками и грамотами.

– Но времена меняются… – попытались снова поспорить с руководительницей хора ребята.

Но Ирина Вадимовна была непреклонна.

Оставшееся время мы разбирали слова, делили между собой строчки. Конечно, основная часть досталась Давиду, но оно и понятно: он человек опытный, уже немного медийный и, безусловно, самый талантливый из нас. Во время обсуждений Давид был сосредоточен и в мою сторону практически не смотрел, что немного меня раздосадовало. Конечно, это наша первая репетиция, ответственная миссия – выбор песни. Надеюсь, у нас еще будет время на то, чтобы стать ближе, подружиться. Подумав о последнем, я усмехнулась. Кого я хочу обмануть? Вовсе не дружба мне нужна с Перовым.

Школьный хор – это прикольно и интересно, но уж очень энергозатратно, особенно после уроков. Не представляю, как в этом участвуют одиннадцатиклассники, которым еще и к экзаменам нужно готовиться. Домой я вернулась ни жива ни мертва. Мама ушла на какие‑то очередные бьюти-процедуры, Вова был на тренировке, поэтому квартира меня встретила тишиной. Только я сделала себе горячие бутерброды, налила сладкий чай и села за ноут, как в дверь настойчиво позвонили.

– Кому там приспичило? – проворчала я, почему‑то решив, что это Мальцева принесла нелегкая, но на пороге квартиры обнаружила Соню. В руках у нее была мальтийская болонка. Я даже не знала, что у Авериной есть собака. Впрочем, я ничего о Вовкиной девушке не знала.

– Вовы нет, – быстро сказала я, даже не предложив Соне войти.

– Он еще на тренировке? – спросила Аверина каким‑то странным дрожащим голосом.

– Ну да, – отозвалась я. – А у тебя что‑то случилось?

Тогда Соня вдруг всхлипнула. Так жалостливо и громко, что я совсем растерялась. И тут заметила, что болонка, завернутая в плед, как‑то безжизненно повисла у Авериной на руке. В подтверждение моих слов Соня сбивчиво начала:

– Муни что‑то на улице съела утром, боюсь, что крысиный яд… Впервые такое. Я из школы пришла, а ей плохо. Нужно отвезти ее к врачу, а у меня нет денег. И родителям не дозвониться… Мне страшно. Думала, может, Вова согласится со мной съездить, а он трубку не берет.

На тренировках брат всегда переводил телефон в беззвучный режим, это я давно знала.

– А вдруг… вдруг она умрет, я боюсь! – снова всхлипнула Соня.

– Погоди, я сейчас! – быстро сказала я, направляясь в свою комнату.

Взяла конверт, в котором лежали деньги на карманные расходы. В этом месяце их оставалось не так много, но я надеялась, что на поход к ветеринару нам хватит.

– Я съезжу с тобой, – сказала я, выбежав обратно в коридор. Накинула на плечи плащ. – Знаю одну хорошую ветеринарную клинику, Дина там своего кота лечила, у него были проблемы с почками.

Соня молча наблюдала за тем, как я обуваюсь. Муни она крепко держала в руках, будто та могла сбежать. Чтобы не терять времени, я вызвала такси. Соня больше не плакала, но по-прежнему сидела молча, погрузившись в свои мысли. Таксист оказался очень разговорчивым. Конечно, Соне было не до бесед, поэтому пришлось отдуваться мне. Хорошо, что доехали мы быстро и, выскочив из машины, со всех ног понеслись к клинике, будто счет шел на секунды. У нас с Вовой никогда не было домашних животных, что немного странно, ведь легко принести домой щенка или котенка, когда ты живешь без родителей и тебе ничего не запрещают. Но ответственность за питомцев всегда меня пугала.

В ветеринарной клинике нас приняли быстро. Когда Соня с Муни скрылись в кабинете врача, я набрала номер брата. Видимо, он только освободился, потому что сразу взял трубку:

– Вы с Сонькой сговорились?

Я кратко описала ситуацию, и Вова, выслушав, пообещал, что скоро приедет.

Минуты ожидания были томительными. Чтобы чем‑то себя занять, я вышла в Сеть поболтать с Диной. Наверняка ей интересно, как прошла наша первая репетиция с Давидом, ведь она была полна энтузиазма на момент моего прослушивания, даже парочками собиралась дружить… Но Дина на мои сообщения отвечала сухо и односложно. Когда я дошла до рассказа о выборе песни, Дина и вовсе пропала из Сети. Я вся извелась в ожидании ответа. Наконец подруга снова появилась онлайн и сообщила, что ей некогда общаться со мной – они с Виташем ссорятся. Я рассердилась и, не попрощавшись, закрыла наш диалог.

Соня вышла в коридор с измученной улыбкой. Я поднялась ей навстречу.

– Все хорошо? Я позвонила Вове, он сейчас приедет.

– Да, все не так страшно, как казалось. Но ей пришлось вколоть антидот. Врач сказал, что все хорошо.

– Ну слава богу! – выдохнула я.

– Если тебе нужно уехать, ты поезжай, – сказала Соня. – Я дождусь Вову. А то выдернула тебя… Катя, я так тебе благодарна!

Соня подошла ко мне и крепко обняла. Немного неожиданно! Все‑таки они очень похожи с Матвеем – оба чересчур тактильные.

– Я одна точно не справилась бы. – У Сони снова навернулись слезы. – Я в таких случаях всегда страшно паникую. И деньги… Я все верну!

– Не переживай, – смущенно отозвалась я, про себя взмолившись, чтобы Вова поскорее приехал. Почему‑то было страшно неловко.

Словно услышав мои молитвы, колокольчик на двери звякнул, и на пороге ветеринарной клиники появился взволнованный брат со спортивной сумкой на плече.

Соня кинулась к нему на шею, будто они не виделись несколько лет, а затем принялась в красках рассказывать, что произошло с Муни. Я решила уйти.

– Оставлю вас, – негромко сказала я им напоследок. И хотя никаких важных дел у меня нет, кроме несделанных уроков и недоеденного бутерброда, я хотела поскорее уйти и оставить их вдвоем.

Но ребята, кажется, не замечали меня. Стояли в обнимку и негромко переговаривались. Я почувствовала себя лишней и с облегчением вышла на улицу.

Глава шестая

«Замыкая круг, ты назад посмотришь вдруг,

Там увидишь в окнах свет, сияющий нам вслед…»

Мой голос немного дрожал, но, когда в припеве вступал Давид, мне становилось намного спокойнее. Перов смотрел мне прямо в глаза, и сердце сладко замирало. Уже вдвоем мы продолжали:

«Пусть идут дожди, прошлых бед от них не жди,

Камни пройденных дорог сумел пробить росток…»

После этих слов Давид брал меня за руку – такую инициативу он проявил с самого начала. Каждый раз ноги предательски слабели, а когда мы шли к краю сцены, я боялась оступиться.

Мы закончили петь, и все дружно зааплодировали. Давид дурашливо поклонился, не выпуская моей руки. Я же, еще не чувствуя себя на сцене уверенно, лишь скромно кивнула.

– Отлично! Просто замечательно! – воскликнула Ирина Вадимовна, поднимаясь из-за фортепиано. – Ну вот, пятый раз исполняя песню, вы уже звучите как профессионалы!

Пятый раз… Пятый раз за этот вечер Давид взял меня за руку. Не знаю, как я слова песни не забывала, когда он это делал.

– Думаю, на сегодня достаточно, – продолжила Ирина Вадимовна, – и без того засиделись. Сейчас нас с вами в школе на ночь закроют.

Ребята рассмеялись. И правда, стемнело. За окном давно зажглись фонари.

Все стали собираться. Давид первым спрыгнул со сцены. Я вместо того, чтобы спуститься со ступеней, решила последовать примеру Перова. Пока соображала, как изящнее, не навернувшись, соскочить, Давид уже протянул ко мне руки. Смутившись, я подалась вперед, и Перов бережно поставил меня на пол. Конечно, это не осталось незамеченным. Девчонки зашушукались, но я их проигнорировала.

– Спасибо, что помог, – негромко сказала я.

– Пожалуйста, – обворожительно улыбнулся Давид, не торопясь меня выпускать из объятий.

– Народ! Вещи не забываем! – гаркнула уже в дверях Ирина Вадимовна. – Выключаю свет и закрываю зал!

– Жаль, что мне сегодня еще к репетитору. Ты далеко живешь? – спросил Давид, когда мы вышли в фойе.

– Не совсем.

Я назвала адрес, не веря, что Давид Перов, возможно, когда‑нибудь планирует меня проводить до дома. Ну не просто так он спрашивает мой адрес. Как‑то быстро все развивается, к провожаниям я еще не готова. Может, оно и к лучшему, что сегодня не получилось. Я лишь вздохнула:

– Мне с подругой нужно встретиться в кафе рядом со школой.

– Понятно, – кивнул Давид, – но репетиции всегда поздно заканчиваются. Будь готова, что я тебя все‑таки когда‑нибудь провожу.

Давид улыбался такой обаятельной и теплой улыбкой, что я тут же ответила на нее.

– Договорились.

Давида окликнул парень из хора, и он, махнув мне на прощание, ушел вперед.

Никто из подруг меня в кафе, разумеется, не ждал, поэтому я нарочно отстала от остальных, роясь в сумке. Дина по-прежнему прогуливала школу, ссылаясь на простуду, но я знала, что дело в Виташе. Со вчерашнего дня, после их ссоры, мы ни разу так и не общались. Динка явно избегала меня, и я не могла понять, в чем дело.

Школа опустела, только внизу возле гардероба слышались разрозненные голоса. В фойе неприятно мигнул свет. Я достала из сумки телефон, чтобы проверить сообщения, и вдруг услышала в конце коридора какой‑то шорох. Может, охранник делает обход? Я почему‑то насторожилась.

Голоса внизу стихли. Похоже, все разошлись. Я встала как вкопанная, вглядываясь в темноту в конце коридора. Нет бы тоже сбежать по лестнице к гардеробу, но на меня вдруг напало какое‑то оцепенение. Там явно стоял человек! Вот он тоже замер и, похоже, смотрел на меня. Из-за освещения в фойе он меня отлично видел и теперь не двигался. Наконец до меня донесся до боли знакомый голос.

– Ты чего там зависла? – спросил негромко Матвей.

Я выдохнула с облегчением и направилась в его сторону. Мальцев стоял рядом с запертым кабинетом физики.

– Ты что здесь делаешь? – удивленно воскликнула я. Школьная рубашка Матвея белела в полумраке. Раз он в форме, значит, не заходил домой, а зачем‑то торчал в школе.

– Можешь потише? – попросил Мальцев, осмотрев углы под потолком. Я тоже задрала голову. Камера на этом этаже направлена на фойе и актовый зал, ведь именно там большая проходимость.

– А то что? – скрестила я руки на груди.

– А то придет охранник и нас повяжет, – улыбнулся Матвей. – Ты шуруй домой.

– Ты что собрался делать? – не отставала я, с подозрением пялясь на Мальцева.

– К чему тебе эти скучные подробности? – снова скроил беззаботную улыбку Матвей. – Топай давай, кому сказал.

– Мало ли что ты сказал! – возмутилась я. Впрочем, возмутилась шепотом. «Повязанной охранником» быть не хотелось, хотя я и не делала ничего противозаконного. Как выяснилось, пока что.

– Не уйдешь? – уже серьезно спросил Матвей.

– И не подумаю, – отрезала я.

– Что ж, – вздохнул Мальцев, достав из кармана брюк какой‑то ключ. – Я тебя предупреждал.

С этими словами он на моих глазах сунул ключ в замочную скважину и открыл кабинет физики.

– Ты что делаешь? – снова ахнула я.

– Физику люблю, жить не могу, – ответил недовольно Матвей, первым проходя в кабинет. – День и ночь учил бы ее и учил…

Я нырнула вслед за ним в кабинет и прикрыла за собой дверь.

– Откуда у тебя ключи? – спросила я. – Ты у охранника их спер?

– Бери выше!

– У директора? – ужаснулась я.

– Ну нет, теперь бери пониже, – усмехнулся Матвей, направляясь к одному из шкафов. – У Клавы.

– У Клавы? Ты выкрал ключи у Клавы? Совсем сдурел?!

В окна кабинета заглядывали уличные фонари, поэтому включать свет Матвей не стал. Подошел к одному из шкафов и, уже распахнув дверцу, повернулся ко мне и приложил палец к губам.

– Ты чего так расшумелась? Не беспокойся, это запасной ключ, она его не хватится. По крайней мере, сразу.

– Сумасшедший…

– Ну ты же меня не сдашь? – нагло подмигнул мне Матвей. – Мы теперь вроде как соучастники.

Только сейчас до меня дошло, какую ошибку я совершила, проследовав за Матвеем в кабинет.

– Я тебе предлагал отвалить домой, – пожал плечами Мальцев.

Мне захотелось что‑то ответить в свое оправдание, но тут раздались чьи‑то шаги. Хотя ясно, чьи шаги могут быть в школе в такой поздний час: охранника.

Матвей быстро закрыл шкафчик и нырнул под парту. Я последовала его примеру и тоже полезла под соседний стол.

Спустя минуту дверь, которую я всего лишь прикрыла, скрипнула. Я видела из своего укрытия, как охранник внимательно оглядел пустой кабинет, а затем закрыл за собой дверь. Поначалу я выдохнула с облегчением. Но следом пришло и разочарование – замок снаружи прокрутился на два оборота.

В классе стояла гробовая тишина. Когда шаги стихли, я нарушила молчание:

– Это что, получается, он нас закрыл?

– Получается, что так, – ответил из-под своей парты Матвей.

– И что нам, сидеть теперь до утра здесь?

– Получается, что так, – снова произнес Матвей, и в его голосе я услышала насмешку.

– Ты издеваешься? – на четвереньках подползла я к Матвею. – Из-за тебя я должна ночевать в школе?

– Ты должна ночевать в школе из-за своего любопытства, – ответил Матвей. Он по-прежнему сидел под своей партой. – Я не просил тебя идти за мной.

В его словах было зерно истины, поэтому мне оставалось лишь недовольно надуться.

– К тому же кому нужны ответы на тесты – мне или тебе? – продолжил Матвей как ни в чем не бывало.

– Так это еще и я виновата, что ты вломился на ночь глядя в кабинет?!

– Ну не я же. У меня по физике пятерка выходит. Я умею хорошо списывать.

Захотелось его ударить. Но я подползла поближе и села рядом с Матвеем. На стене мерно тикали часы.

– Не знала, что ты ради моих тестов пойдешь на такое, – негромко сказала я. – Думала, твой отец на самом деле встречается с Клавой.

– Эта легенда уже нерабочая, забудь.

– Ты все выдумал?

– Мой отец не встречается с учительницами по физике – это его принцип, – привычно отшутился Матвей. – Он гуманитарий. Будем уважать чужую жизненную позицию.

Я пихнула Мальцева локтем в бок.

– Ты согласилась, чтобы я помог тебе достать тесты. Какая разница, каким способом я это сделаю?

– До сих пор не могу понять, для чего ты мне это предложил, – вздохнула я.

Направил на кривую дорожку. И к чему все это привело? Кража со взломом…

– Но тебе ведь важно поехать в Кейптаун, – наконец серьезно сказал Матвей.

– Хочешь от меня избавиться? – отшутилась я.

– Хочу, чтобы ты была счастлива, – ответил Матвей.

Я с удивлением взглянула на него. Мальцев выдержал мой взгляд, а потом принялся вылезать из-под парты.

– Ну что, приступим? Я видел, что Клава оставляет тесты в этом шкафу. Раз уж ты тоже здесь, моя дорогая соучастница, помоги их найти.

– Куда нам торопиться? Вся ночь впереди, – проворчала я, смирившись с мыслью, что придется переночевать в кабинете физики.

Все‑таки иногда полезно быть предоставленным самому себе. Несмотря на то что мама сейчас жила дома, ей можно наврать с три короба, и она поверит. Я просто сброшу ей сообщение, что остаюсь ночевать у Дины. Мама не будет проверять. Отношения у нас с ней совсем не доверительные. У нас вообще никаких отношений нет… Об этом я подумала с тоской, но тут же себя исправила: пока нет. Но зато есть шанс их наладить. Именно поэтому в эту минуту я принимала из рук Матвея папки с бумагами.

На поиски тестов нам понадобилось всего несколько минут. Я быстро сфотографировала каждую страницу, а затем мы убрали папки обратно в шкаф. Тщательно замели следы.

– Как же мы здесь просидим до утра? – спросила я расстроенным голосом.

– Как‑нибудь просидим, – пожал плечами Матвей, – спать можно на полу за кафедрой. Только надо будильник поставить, чтобы охранник нас не застукал. Кто‑нибудь же утром откроет кабинет. Жрать вот только хочется…

В последний раз я ела, когда уходила на репетицию, так что можно обойтись и без ужина. В кабинете стоял графин с питьевой водой, если что, то должно хватить. Главное – не думать о том, что тебя вдруг замучила жажда. А еще я вспомнила, что в сумке есть яблоко. Я достала его и протянула Матвею.

– А ты? – спросил он, не торопясь принимать фрукт.

– Я не особо голодна, – пожала я плечами, – да и после шести стараюсь не есть.

Тогда Матвей принял мой презент. Пока он хрустел яблоком, я, скрестив руки на груди, прохаживалась мимо окон, поглядывая на вечернюю суетливую улицу. Если бы не второй этаж, наверное, можно было выбраться через окно. Но, учитывая мою везучесть, я наверняка сорвусь и сверну шею. Матвей, сидя на парте и наблюдая за мной, поинтересовался:

– Хочешь спрыгнуть?

Я взглянула в окно и вздохнула:

– Высоты боюсь. Но как мы здесь переночуем, не представляю. Лучше бы нас закрыли в спортзале. Там хотя бы на матах спать можно.

– Можешь спать на мне, – одарил меня широкой улыбкой Матвей, – я очень удобный.

– Нет уж, спасибо! – усмехнулась я.

– Хочешь, я спрыгну со второго этажа и поймаю тебя?

– Твоя услужливость в последнее время меня пугает, – призналась я.

Матвей, не переставая улыбаться, пожал плечами.

– Чему ты радуешься? – рассердилась я. – Мы в ужасном положении!

– Что же ужасного? Мне приятна твоя компания. Правда, яблоком я не наелся ни фига. Надо утром в столовку первым делом заглянуть. Хорошо, что завтра сокращенные уроки.

– А отец тебя не хватится? – спросила я.

– Я и без этого практически не ночую дома, – ответил Матвей.

Я вспомнила, сколько раз он оставался у нас. Действительно, глупость какую‑то сморозила. Все‑таки Вова и Матвей очень похожи, и понятно, почему они сдружились. И если мои родители просто занятые и безразличные трудоголики, то Мальцев‑старший оставался для меня загадкой.

– Тоже верно, – вздохнула я.

Выбраться из класса до утра не было никакой возможности. И все‑таки я отправила два сообщения: одно маме – о том, что остаюсь у Динки, и второе Вове. Ему я честно сообщила, что мы с Матвеем застряли в кабинете физики, а мне очень хотелось бы домой. Мама прислала эсэмэс с одним словом: «Ладно», а от брата в ответ ничего не пришло. Зато у Матвея пиликнуло оповещение. Он прочитал сообщение и усмехнулся:

– Вовке рассказала?

– А почему он тебе пишет, а не мне? – возмутилась я.

– Отчитывает за то, что я втянул тебя в неприятности.

– Да это я сама втянулась, – вынуждена была признать я. – Только отчитывает?

– Нет, еще говорит, что что‑нибудь придумает. Подождем. Он же у нас сознательный супермен.

Матвей снова улыбнулся. Их дружба с Вовой всегда была такой: Мальцев влипал в неприятности, а Вовка его спасал. Брат и правда вел себя как самый главный и старший. Возможно, с детства он чувствовал ответственность за младшую сестру, поэтому и на дружбу проецировал такое поведение.

Матвей тоже задумчиво посмотрел в окно. Школьный сквер сейчас пуст. Я сдвинула в сторону фикус в глиняном красивом горшке и уселась на подоконник напротив Матвея.

– На репетиции задержалась? – спросил Мальцев, отвлекшись от своих мыслей.

– Да… Сегодня уже вторая прошла.

– Ты и дома всегда красиво пела, только редко.

– Спасибо, – смутилась я, – не думала, что ты слышал.

– Вы уже замутили? – задал новый вопрос Матвей.

Я даже не сразу поняла, о чем идет речь, – так неожиданно Мальцев об этом спросил.

– Да еще как‑то не успели, – наконец нашлась я с ответом.

– Но планируете? – не унимался Мальцев.

– Тебе какое дело? – рассердилась я. – Мы с Давидом еще и не общались толком. Я даже не знаю, какой он человек.

– Сразу тебе скажу, что с гнильцой.

– Почему он тебе не нравится?

– Есть на то веские причины.

– Но я не привыкла верить другим на слово. Хочется составить свое впечатление.

– Валяй, – пожал плечами Матвей, – только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Мне не нравился этот разговор, поэтому я решила сменить тему.

– Какие у тебя планы на майские?

– Работа. Играть на свадьбе будем. Хочешь, приходи, – предложил Матвей.

– Меня на свадьбу никто не приглашал, – засмеялась я.

– Так я приглашаю, – сказал Матвей, снова пристально посмотрев мне в глаза. Его взгляд словно обволакивал. Я поспешно отвела глаза и сказала:

– Спасибо, Матвей, но у меня есть планы. Мы с Диной собирались на залив, на пикник. В прошлом году уже так делали и решили, что получится классная традиция.

Правда, пока Дина не выходила на связь, но я была намерена до майских связаться с ней и вытащить на природу. Она ведь обещала.

– Как знаешь.

– Может, сыграем во что‑нибудь? – предложила я. Нужно ведь как‑то скоротать время.

– На раздевание?

Я фыркнула:

– Что у тебя за наклонности эксгибициониста? Можешь, конечно, раздеться просто так, раз тебе невтерпеж.

– Так ты не против? – Мальцев сделал вид, что собирается через голову стянуть школьный жилет.

– Слушай, не беси меня, Матвей! Я же пошутила.

– А во что мы сыграем? Думаешь, у Клавы в столе карты лежат?

– Еще не хватало по столам чужим лазить, – нахмурилась я. – Можем сыграть в города.

– Детский сад. Лучше бы в покер на деньги, раз на раздевание тебе не нравится. Или фильмец какой загрузить.

– И, разрядив телефон или потратив трафик, остаться без связи?

– Ладно-ладно, давай в города, – согласился Матвей, развалившись на парте. – Ты начинай.

– Загреб!

– Большой Смердяч.

– Да ну тебя!

– Чего тебе не нравится опять? Это в Вологодской области…

Внезапно в коридоре послышались голоса – низкий мужской и звонкий женский. Мы с Матвеем переглянулись, а затем быстро кинулись прятаться под парту – теперь уже под общую. Залезли мы вовремя, потому как девичий голос уже громко вещал за дверью кабинета физики.

– Он точно там! – заверяла Соня. Теперь я могла расслышать каждое слово и, конечно, ее узнала. Кажется, что она нарочно общалась с охранником как с глухим, чтобы мы успели спрятаться. – Ох, Борис Борисович, как же вы меня спасете! Телефон только вчера подарили. Свои старые я уже три раза теряла. Мама меня убила бы…

Ключ вставили в замочную скважину, два раза повернули, и дверь со скрипом отворилась.

– Ну, ищи свой телефон, голуба, раз такое дело, – сказал Борис Борисович. – Если найдешь…

– Обязательно найду! – заверила Соня, входя в класс. Несколько секунд она молчала, разведывала обстановку. Затем щелкнул выключатель, и в кабинете загорелся яркий свет. Мы с Матвеем, привыкшие к темноте, непроизвольно прищурились. – У нас физика последняя сегодня была.

– Так тут потом еще и кабинет мыли…

Вдруг раздался страшный грохот, будто на пол повалилось сразу несколько жестяных ведер.

– Это что такое? – воскликнул Борис Борисович.

– Да наверняка ничего страшного, – громко успокоила его Соня. – Швабра какая‑нибудь упала, судя по всему.

– Какая швабра? С чего ей вдруг падать? – забеспокоился охранник. – Ты ищи здесь свой телефон, а я сейчас приду.

Борис Борисович кинулся на звук, а Соня тихонько нас позвала:

– Эй! Вы где? Он ушел…

Я первой выползла на четвереньках из-под парты.

– Оригинальное место, – усмехнулась Соня. – Мальцев тоже там?

– А где мне еще быть? – спросил из-под парты Матвей.

– Детский сад, – вздохнула Соня. – Ладно, бегите, Борис сейчас в правом крыле, не столкнетесь, если сделаете все быстро. И нешумно! Если что, я его отвлеку.

Мы с Матвеем, для чего‑то взявшись за руки, выбежали в пустой темный коридор. Вечером старое здание школы выглядело пугающе таинственным. На лестнице кто‑то к нам присоединился, и я чуть не вскрикнула от страха. Обернувшись, увидела брата, который прижал палец к губам. Он нас обогнал, открыл тяжелую дверь и пропустил вперед. Наконец мы выбрались на крыльцо. Нас встретил прохладный вечерний воздух и шум машин со стороны проспекта.

– Ни дня без приключений не можете? – сердито спросил брат, когда мы оказались на воле.

Я только растерянно взглянула на Вову. Может, Матвей и не может, а вот моя жизнь обычно полна лишь только скукой.

– И чем вы там вообще занимались?

– Да так, давно ведь с Катей знакомы, решили как‑то разнообразить наши отношения, – сказал Матвей.

Вова снова одарил нас недобрым взглядом, а я только сейчас осознала, что до сих пор держу Мальцева за руку. Первой отпустила его, но Матвей тут же «догнал» мою руку и легонько ущипнул меня за ладошку. Вовка и это заметил.

– Ладно, отойдем от школы и там Соню дождемся. Не хватало еще маячить на крыльце.

Мы завернули за угол и уселись на парапет. Повисло какое‑то неловкое молчание. Я не знала, говорить ли брату о том, что теперь у меня есть тесты. Методы, которыми действовал Мальцев, грязные, а теперь я вроде как в соучастниках. Брат никогда не списывал и ни за что бы не полез за ответами, поэтому рассказывать о взломе очень стыдно. Но и как мы вдвоем очутились в кабинете практически ночью, я объяснить тоже не могла. Когда пауза затянулась, я спросила:

– Это ты гремел чем‑то в коридоре?

– Ага, ведро пустое пнул. Главное, чтобы Борисыч по камерам не проверил, но в подсобке их вроде и нет. А если и увидит… Пофиг, что‑нибудь придумаю. Не оставлять же вас в закрытой школе. А если б перед самыми майскими так встряли?

Все его интонации в голосе вели к тому, что сейчас он примется нас отчитывать как маленьких. Но, слава богу, из-за угла выпорхнула Соня. В руках она держала свой телефон, который якобы отыскала в кабинете физики.

– Ну что, бежим? – весело спросила она. Ее это приключение явно забавляло, в отличие от Вовки. А еще она не лезла с вопросами, и я была ей за это очень благодарна.

На улице было не так многолюдно. Вчетвером мы брели мимо разноцветных домов и атлантов, поддерживающих балконы. Иногда отражались в полуосвещенных витринах. Вовка чуть приотстал – надулся. Сердился, что мы вытащили его из дома по такому странному и глупому поводу. Соне с трудом удалось его разговорить. Мы свернули в дремлющий темный двор, чтобы сначала проводить Аверину. У ее парадной снова возникла неловкость. Соня обняла Вову на прощание, и Матвей тут же влез с комментарием:

– Если хотите засосаться, мы с Катей отвернемся. Или тоже можем поцеловаться за компанию.

Я в возмущении пихнула Мальцева, а Вовка его чуть взглядом не испепелил.

– Ищи кого‑нибудь другого, с кем целоваться, – сказал брат. – Не Катю.

– Соню? – невинно предложил Мальцев. Он мастерски умел выводить из себя кого угодно.

– Ты давно по морде не получал? – спросил Вова.

– А я ему сама могу по морде дать за такие слова, – подключилась я.

– Ой, что‑то слишком много желающих на мою бедную красивую морду, – покачал головой Матвей. – Вот бы такую очередь на поцелуи.

– С Вовкой можешь целоваться, – великодушно разрешила я.

Тогда Матвей потянулся к Вове якобы за поцелуем, но брат пихнул его еще сильнее, чем я. Соня звонко рассмеялась, и у кого‑то на первом этаже громко разлаялась собака.

– А было б классно, если б мы встречались парочками, – вдруг мечтательно проговорила Соня.

Да что у них у всех за мания такая на парные свидания?

– Тогда я забиваю Вовку, – продолжил троллить брата Матвей, – за ним как за каменной стеной.

– Ты сегодня добазаришься, – пообещал брат.

– Вовка уже занят, – показала Матвею язык Соня.

– А Катька тоже занята, – не унимался Мальцев, – в нашего школьного Бибера влюбилась, даже в школьный хор записалась.

– Кто‑то из Канаевых должен это сделать, – не вынесла я, подбирая с асфальта камень.

– Давай, Катька, не посрами наш род! – напутствовал меня брат.

– Эй, да вы чего? – воскликнул Матвей. Он понесся от меня в сторону, а я, замахнувшись камнем, бросилась за ним. Соня звонко хохотала, чужая собака с первого этажа продолжала заливаться истеричным лаем. Наконец кто‑то из соседей выкрикнул, чтобы мы расходились, иначе вызовут полицию.

– Слава богу, спасли человека, – сказал Матвей. – На поцелуй рассчитываешь, а вместо этого череп камнем хотят проломить.

Мы разошлись по домам уже за полночь. Соня забежала в подъезд, перед этим на прощание все‑таки чмокнув Вову в губы. Матвей пошел в сторону своего дома, небрежно засунув руки в карманы школьных брюк, а мы с Вовой свернули в тихую подворотню. На улице стояло непривычное для столь позднего часа тепло. Звезды ярко мерцали, а луна висела неподвижно.

– Мы залезли в кабинет физики, чтобы сфотографировать ответы к тестам, – призналась я, хотя Вова меня ни о чем не спрашивал.

– Самой слабо? – смерил меня взглядом брат.

– Слабо, – тихо сказала я, – боюсь, что ничего не получится, а у меня нет права на ошибку.

Вова ничего не ответил.

– Вов, а как думаешь, для чего мама поставила такое условие? Она на самом деле не хочет брать меня с собой?

– Я уже ничего не думаю, – честно ответил брат. Впервые он поддержал этот разговор. – Мне все надоело, по правде говоря. Иногда хочется, чтобы они уехали навсегда и оборвали с нами связь. И сами не мучились, и нас не мучили.

Глава седьмая

Дина продолжала меня избегать. В последний день перед майскими праздниками в школу она снова не явилась, а в сообщениях дала понять, что проводит все время с Виташем и сейчас у них не самый простой период в отношениях. Наш запланированный пикник по-прежнему оставался под вопросом, и эта неясность меня убивала. Как назло, на улице установилась такая погода, что сидеть дома просто преступление. Утренние лучи заглядывали в окно, по комнате суетились и прыгали солнечные зайчики. Время близилось к обеду, а Вовка до сих пор дрых. Позавтракав с мамой, я все‑таки засобиралась к Дине. Мы жили в одном дворе, только подруга в доме напротив. Хотя бы попытаюсь прояснить ситуацию с нашим пикником. По телефону она сливается, посмотрим, как поведет себя при личной встрече.

– А куда это ты? – спросила мама, расположившись в кресле с книгой.

Я на ходу натягивала джинсы. Погруженная в свои мысли, я не сразу расслышала ее вопрос. Меня терзали сомнения: Дина уже несколько месяцев встречается с Виташем, но до этого меня никогда не избегала. Что же случилось? Может, после всех ссор они расстались? И у Динки теперь полная апатия и игнор ко всему. А если она валяется дома в слезах? Я решила, что, если это и так, нужно вытаскивать подругу из этого состояния. Не хватало киснуть в таком прекрасном солнечном мае из-за какого‑то козла.

– Мы с Диной хотели на залив съездить сегодня, – сказала я, выглянув из прихожей.

– Все ясно, – кивнула мама. – Брат твой тоже собирается свинтить вечером – на концерт к Матвею.

– А у тебя какие планы? – спросила я.

– В том‑то и дело, что никаких, – пожала плечами мама. В России, вдали от папы и своей работы, она явно маялась от безделья и не знала, чем себя занять, поэтому записывалась на всевозможные процедуры, активности, встречалась со старыми подругами… – Я думала, мы майские вместе проведем.

В голосе мамы прозвучал укор, и я так и зависла с кроссовкой в руке. С одной стороны, провести время с мамой еще до недавнего времени было пределом моим мечтаний. Но с другой – и у меня, и у Вовы уже имелись планы. Мы же не знали, что маме внезапно станет скучно.

– Мы уже договорились встретиться с друзьями, – сказала я.

Мама обиженно поджала губы, а я поспешила покинуть квартиру. Сейчас мне не до семейных драм.

На улице солнце жарило так, что я стянула свитер и накинула его на плечи. Вот тебе и начало мая. Во дворе стояло несколько машин с открытыми багажниками, их суетливо набивали пакетами с едой, питьевой водой, шампурами, фрисби и ракетками для бадминтона. Я приближалась к дому Динки в боевом настрое. Ничего, мы тоже устроим пикник. Виташ подругу только в депрессию вгоняет. Я чувствовала – пора Дину выручать.

Подруга открыла дверь не сразу и, что удивительно, выглядела обычно: не заплаканная, без разводов туши и опухшего после слез носа.

– Привет! – растерянно поздоровалась Дина. – А ты чего тут?

– Привет, – отозвалась я, на всякий случай заглядывая Дине через плечо. – Я за тобой. Мы же вроде как на залив ехать договаривались.

– Сегодня? – отозвалась Дина.

– Ну да, я тебе еще написала напоминание, ты, наверное, пропустила.

– Ага. Ой, точно! Бли-ин!..

Дина, заметив, что я то и дело поглядываю на коридор, тоже оглянулась. Но за ее спиной никого не было.

– Ты не одна? – наконец прямо спросила я.

– Ага, – снова кивнула Дина, – с Виташем у меня тусуемся, пока мама в командировке. У нас тут кое‑какие недопонимания уже несколько дней… Спорим, сама понимаешь.

Я не понимала – отношений у меня ни разу не было, и спорила я обычно только с Вовкой.

– Дин, кто там? – выкрикнул из комнаты Виташ, а я почувствовала себя ужасно глупо. Вечный третий лишний, в какую бы компанию ни попала.

– Это Катя пришла! – крикнула в ответ Дина, при этом как‑то воровато оглядываясь.

Виташ не заставил себя долго ждать и выглянул из комнаты.

– Привет! – произнес он как‑то настороженно.

– Здравствуй! – откликнулась я.

Так и замерла в дверях, не зная, что мне дальше делать: уйти сразу или еще что‑нибудь сказать? Было ясно, что наша поездка сорвалась, Динка давно про нее забыла, а я даже не испытала по этому поводу разочарования. Надоело уже обижаться. Зачем я только внушила себе, что Дина во мне нуждается? Заниматься самообманом тоже уже осточертело. Подруга не писала и первой на контакт не шла. Пора уже снять розовые очки и раз и навсегда покончить с этим.

Дине тоже сделалось неловко.

– Будешь пить с нами чай? – спросила она. – Мы как раз собирались.

– Вы же вроде как отношения выясняете, – негромко сказала я Дине.

Подруга поморщилась.

– Это успеется еще. Я устала ругаться, проходи!

Дина шире распахнула дверь, и я шагнула в квартиру, как улетела в пропасть. Внутри царапнуло горьким предчувствием.

Виташ улыбнулся мне и снова скрылся в комнате. Впрочем, улыбка у него была неискренней, какой‑то натянутой. Оглянувшись на прикрытую дверь в комнату, Дина негромко сказала:

– Пока чай разливаю, у нас есть время с тобой немного поболтать.

Конечно, я наивно рассчитывала, что мы проведем вместе весь сегодняшний день, но хоть что‑то.

– Хорошо, – пробормотала я, пребывая в некотором смятении. Дина и Виташ встречаются уже несколько месяцев, а я так и не могу привыкнуть к тому, что наша дружба ограничена во времени.

На кухне Дина молча поставила чайник. Я сидела за столом, поглядывая за действиями подруги. Заметив, что та достала три чашки, тяжело вздохнула – вероятно, чаепитие получится «веселым». Нужно идти домой и не мешать голубкам ворковать.

– Почему в школе два дня не появлялась? – спросила я, нарушив тишину.

– Дела, – уклончиво ответила Дина.

Столько прогулов у нее не было ни разу за несколько лет. И все из-за Виташа. Пока мама в командировке, Динка отрывалась по полной.

– Ты стала очень деловой, – не удержалась я.

– На что ты намекаешь? – нахмурилась подруга.

– Ни на что, я так…

Дина снова отвернулась к чашкам. Глядя на напряженную спину подруги, я примирительно проговорила:

– Давид вчера после репетиции чуть не проводил меня до дома.

– Серьезно? – сразу оживилась Дина, поставив передо мной чашку с чаем. Было заметно, что на тему своих отношений ей разговаривать не хотелось. А вот обсудить мои – пожалуйста. – А почему не проводил?

– У него репетитор был. Но мы договорились, что в следующий раз Давид обязательно меня проводит.

В этот момент на кухню вошел Виташ. Он надел красные кожаные брюки и белую майку, на руках – яркие браслеты. Когда они с Диной шли по улице, многие обращали на Виташа внимание, и им обоим это очень нравилось.

– О чем толкуете? – лениво спросил Виташ, усаживаясь за стол рядом с Диной. Чай был разлит по чашкам, на столе – вазочка с мятными пряниками.

– Да так, ни о чем, – быстро проговорила я, откусив пряник.

– Первый красавчик школы подкатывает к Катьке, – довольным голосом сообщила Дина, будто Виташа эта новость могла как‑то осчастливить. – Он солист нашего хора, и Катя прошла трудный кастинг, чтобы туда попасть. Катя очень хорошо поет…

– Ммм, – равнодушно отозвался Виташ.

– Перестань, Дин, Виташу это неинтересно, – негромко попросила я.

– А кому вообще, кроме вас, интересно болтать на такие глупые темы? Вечно всем кости перемываете. Давида теперь какого‑то откопали…

Я хотела возразить, что из-за Виташа нам и кости перемыть особо некогда, но смолчала.

– Мы говорим про отношения, – отрезала Дина. – Любовь – это всегда прекрасно. Знаешь, как я мечтала о своих первых отношениях? А когда мы с тобой встретились…

– Ску-ко-ти-ща, – по слогам проговорил Виташ, перебив Дину.

И снова я с тоской подумала, что лучше уж совсем без отношений, чем с такими. Дина тут же надулась, а Виташ, заметив, что переборщил, притянул ее к себе и поцеловал в щеку. Подруга оставалась напряженной. Тогда Виташ нашел ее губы и стал целовать. Я откашлялась и нарочито уставилась в окно. Как же глупо я себя чувствую каждый раз, когда оказываюсь с ними в одном помещении.

– Значит, на залив не едем? – все‑таки спросила я, когда Дина и Виташ перестали миловаться.

– Вы собирались на залив? – спросил Виташ, уплетая пряник.

– Да, договаривались как‑то, – сказала Дина.

– Буквально неделю назад, – встряла я.

– Виташ этого не знал, поэтому пришел…

Мы с Виташем переглянулись, и он снова криво мне улыбнулся. Я улыбаться в ответ не хотела, поэтому отвела взгляд.

– Да, у меня сегодня выходной, хотел провести его со своей девушкой, – Виташ нарочно выделил интонацией слово «своей» и снова положил Дине руку на плечо, будто я могла отбить у него подружку.

– Много планов уже на день, – виновато проговорила Дина.

– Ну и ладно. А я вечером на концерт иду, – зачем‑то сказала я, хотя никуда не собиралась. От обиды, наверное, вырвалось.

– На какой концерт? – заинтересовался Виташ, но я проигнорировала его вопрос и снова взглянула на Дину.

– Хочешь с нами? – предложила я ей.

– С кем – с вами? – не унимался Виташ.

– Пойдет Вова…

– Что за Вова?

– Это Катькин брат, – объяснила вместо меня Дина. – И у него есть девушка – Соня. Она идет?

Я растерянно кивнула. Мое предложение превратилось в допрос.

– Так, а что за концерт?

– Будет играть группа Матвея, это друг Вовы, – ответила я.

– А у Матвея есть девушка?

– У Матвея много девушек, – не выдержала Дина.

– Тогда никто никуда не идет, – отрезал Виташ.

А мне вдруг стало страшно душно. Жаркое солнце наполнило всю кухню, еще и чай долго не остывал… Конечно, я и сама не собиралась ни на какой концерт, потому что Мальцев в последнее время перегибал палку со своими шутками, но сейчас мне лучше послушать со сцены Матвея, чем сидеть на кухне напротив Виташа.

– Я, наверное, пойду, – сказала я.

Дина не стала возражать, и это меня тоже обидело.

Но подруга все же вышла меня проводить. И на том спасибо.

– Мы можем съездить на залив в другой день, – неуверенно начала Дина, – в мае еще столько выходных…

– Угу, если у тебя дома снова не будет торчать он, – сказала я, даже не пытаясь понизить голос. Пусть слышит, мне плевать.

Динка сделала страдальческое лицо.

– Перестань, Кать, – прошептала она, – мы и без этого вечно ссоримся.

– Из-за меня?

– Я ведь не могу между вами разорваться!

– Поняла тебя, – кивнула я. – Хорошо вам провести время.

– Это эгоистично, Катя, заставлять меня делать выбор… – успела проговорить Дина, перед тем как закрыть за мной дверь.

Я вышла на улицу. Из-за непривычной жары асфальт стал мягким. Лето пришло в город на целый месяц раньше.

Дома тоже стояла духота, несмотря на открытые форточки. Пока меня не было, мама успела сбежать к подруге – недолго она маялась от одиночества. Зато в нашей квартире появилась Соня. Я застала ее и брата перед большим зеркальным шкафом. Брат был в строгом костюме, который мама ему купила в преддверии скорого выпускного бала.

Они о чем‑то спорили, и Соня пыталась красиво завязать брату бабочку на шее.

– Ты точно правильно это делаешь? – ворчал Вовка.

– Точно‑точно, ты погоди…

– Сейчас задушишь меня.

– Не придуривайся!

– Кха-кха-кха…

– Ну Во‑ва-а!..

Некоторое время я молча наблюдала за ними, а затем спросила:

– А что здесь происходит?

Соня и Вова тут же обернулись.

– Ты куда так вырядился? – Я не могла сдержать улыбку, уж слишком непривычно выглядел брат.

– На свадьбу, – вместо Вовы ответила Соня.

– Ну жених! – восхищенно покачала я головой, оглядывая брата.

– Да какой жених? – рассердился Вовка, пытаясь стянуть с себя бабочку.

– Катя, это какой‑то кошмар! – пожаловалась Соня. – У твоего брата либо спортивки, либо вот – смокинг… Ничего промежуточного. А Матвей просил принарядиться.

– Лучше бы в школьной форме пошел, – снова подал недовольный голос Вова.

– Ты хотя бы пиджак дома оставь, – посоветовала я, – иди в белой рубашке. Там такая жара.

– Это идея! – обрадовалась Соня. – И правда, Вов, не так официально получится.

– А то затмишь собой жениха с невестой, – не могла успокоиться я.

Брат скорчил рожу. Только сейчас я заметила, что Соня тоже нарядная. Вовка и в самом деле был хорош. Соня всегда красиво и женственно одевалась, но сейчас она была похожа на нимфу – в небесно-голубом воздушном сарафане в пол. И прическа у нее необычная – коса с замысловатым плетением.

– Соня, ты очень красивая, – искренне произнесла я. Удивительно, но делать кому‑то комплименты не в моих правилах. А теперь не сдержалась.

– Спасибо, – довольно улыбнулась Соня.

– Как поживает Муни?

– Передавала тебе привет! – улыбнулась Аверина.

Тогда я негромко рассмеялась.

– Ты не хочешь пойти… – начала Соня, но Вова ее перебил:

– Ты как‑то быстро вернулась. Как же залив?

– У Дины другие планы на день. Пойду в свою комнату, чтобы вам не мешать.

Настроение окончательно испортилось. Я распахнула окна, и в комнату ворвался уличный гул. Я задремала, и мне приснился глупый сон: мы с Диной все‑таки оказались на заливе, в руках у нас яркие формочки и совочки. Песок мокрый и неприятный на ощупь. Постепенно он превращался в глину, а затем – в грязь. В этой грязи утопали наши руки и ноги… Внезапно Дина набрала грязь в ладони и принялась обмазывать ею лицо.

– Что ты делаешь? – ужаснулась я.

Но вместо ответа Дина просто помычала. Я резко открыла глаза и поняла, что около уха вибрирует мой телефон. На дисплее высветилось «Дина». Прямиком из моего сна…

– Алло? – прохрипела я, еще не отойдя ото сна. – Ты по поводу залива?

В моей голове уже смешались сон и реальность. Грязь так и стояла перед глазами.

– Да, – негромко ответила Дина.

– Что случилось?

– Понимаешь, Катя, еще до того, как ты пришла… – начала неуверенно подруга извиняющейся интонацией, которая сразу мне не понравилась. – В общем, мы ссорились из-за тебя.

– Из-за меня? – искренне удивилась я. – А что я сделала? Мы с тобой практически и не видимся в последнее время.

– Знаю! – вздохнула Дина. – Но Виташ считает, что ты плохо на меня влияешь.

– Это каким же образом? – ехидно поинтересовалась я. – Заставляю тебя за гаражами со мной курить?

– Твои шутки… – начала Дина.

– А как еще мне реагировать? – воскликнула я. Меня душили обида и злость. Если бы сейчас увидела перед собой Виташа, то с удовольствием плюнула бы ему в рожу.

– И друзья твои Виташу тоже не нравятся. Вова, Матвей… Он как услышал про них…

– У меня только один друг – ты, – сердито проговорила я в трубку. – И я была очень рада с тобой дружить. Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе.

Я первой положила трубку. Почувствовала, как горячие слезы застилают глаза. Из коридора по-прежнему доносились голоса Вовы и Сони. Я вышла к ним.

– Уже уходите?

Вова завязывал шнурки на туфлях, поднял голову и, увидев мою зареванную физиономию, замер на месте.

– Кать, ты чего? – растерянно спросила Соня.

– Возьмите меня с собой! – попросила я, стараясь не разрыдаться.

– Кто тебя обидел? – нахмурился Вова.

– Никто меня не обидел, – поспешила я с ответом, хотя не отказалась бы натравить Вовку на Виташа. – Просто одиноко. Хочу развеяться.

Соня и Вова переглянулись.

– Помочь тебе собраться? – спросила Аверина.

– Нет, я сама, – просияла я и бросилась к себе в комнату. Конечно, мой гардероб не ломился от нарядов, но все‑таки дела в нем обстояли куда лучше, чем у Вовы. Я достала из недр шкафа «маленькое черное платье», которое мы покупали с мамой в один из ее приездов. То самое, в котором я ходила на оперетту. Мама сказала, что такое платье обязательно должно быть в гардеробе каждой девушки. Несмотря на то что дело близилось к вечеру, жара не спадала, хотя прогноз в телефоне сулил через несколько часов майскую грозу. Я собрала волосы в высокий хвост, оставив короткие пряди у лица. Получилось непринужденно и симпатично. Только лицо по-прежнему оставалось немного заплаканным. Я подкрасила глаза карандашом и кисло улыбнулась своему отражению.

Соня мой внешний вид одобрила. Вовка снова отпустил замечание, что платье слишком короткое, но ему никогда ничего не нравилось. Хлебом не корми – запрети мне что‑нибудь на правах старшего или сделай замечание.

От Сони я узнала, что женится двоюродный брат солиста группы, в которой играл Матвей, поэтому приглашены все друзья музыкантов, и Мальцев позвал нас. Торжество проходило за городом, поэтому пришлось вызвать такси. Соня наотрез отказалась ехать на общественном транспорте из-за высоких каблуков.

Пейзаж за окном машины казался совсем летним: мелькали высокие ели и сосны, а небо заволокло пушистыми облаками. По дороге мне пришло сообщение. Я решила, что Дина все‑таки одумалась, потому что больше получать посланий мне не от кого, но оказалось, что писал Давид. Увидев имя отправителя, я разволновалась. До этого мы не переписывались, хотя Перов уже несколько дней был у меня в друзьях.

«Привет! Наверное, неожиданно. Хотел узнать, как у тебя дела. Как проводишь майские?»

Я даже порадовалась, что все‑таки еду на свадьбу к друзьям Мальцева. Иначе моя жизнь со стороны – просто тлен и скукотища. Лишилась единственной подруги из-за одного дурака, сижу целыми днями в четырех стенах и безуспешно пытаюсь исправить физику.

«Еду на концерт к друзьям», – ответила я, немного покривив душой. Моими друзьями группу Матвея не назовешь.

«Хорошо тебе повеселиться! Я тоже с друзьями. Уехали на природу, хотя бы ненадолго хотим отвлечься от подготовки к экзаменам», – пришло новое сообщение от Давида.

Я тут же вспомнила про наш сорвавшийся пикник. Разочарованно перечитала эсэмэс Перова. Значит, его не будет в городе все выходные. Хотя наивно полагать, что он потратил бы время на меня и куда‑нибудь пригласил. В конце концов, у нас было всего две совместные репетиции, а это даже не свидания.

Но от следующего сообщения Давида появилось чувство, будто за спиной выросли крылья. Я была готова вылететь из открытого окна такси и сделать кружок над перегруженной гудящей Кольцевой дорогой.

«Я уже жду следующую репетицию. Ты засела у меня в голове».

Мои губы растянулись в счастливой улыбке. Я зависла, раздумывая, как ответить на такое сообщение, чтобы не выдать себя с потрохами. Хотя, скорее всего, и так ясно, что я влюблена в Перова. Матвей же догадался… Я быстро набрала сообщение: «Тоже жду нашей встречи», поставила смущающийся эмодзи и быстро свернула вкладку с сообщениями.

– С кем переписываешься, если не секрет? – спросила Соня, которая сидела рядом со мной на заднем сиденье и время от времени поглядывала на меня.

– Секрет, – ответила я. К Авериной я уже не испытывала прежней неприязни, но выдавать ей подробности личной жизни в мои планы не входило, хотя о чем это я? У меня и личной жизни‑то толком нет. А еще по напряженной позе брата, который сидел впереди и прислушивался к нашему разговору, я догадывалась, что он тоже не прочь узнать, с кем я переписываюсь. Вот же неугомонные!

Вскоре мы свернули на проселочную дорогу, где, по словам Сони, находилась небольшая уютная экодеревня с гостевым домом. Такси остановилось у невысокого деревянного заборчика. Нас окружали высоченные сосны, доносилась ритмичная музыка.

– Нужно Мотеньке позвонить, сказать, что мы приехали, – сказал Вова, когда таксист отъехал.

Соня с восхищением осматривала окрестности.

– Когда буду выходить замуж, тоже выездную регистрацию организую, – сказала она, посмотрев на Вову.

Брат, приложив трубку к уху в ожидании ответа, покосился на Аверину.

– Ты никогда не думал о свадьбе? – спросила у Вовы Соня.

– В восемнадцать лет? Нет! Последнее, о чем я думал, – покупка рабочего кресла в кабинет, – ответил брат.

– Но у тебя нет кабинета, – удивилась Соня.

– И работы, – поддакнула я.

– Черт, почему Мотя трубку не берет? – проворчал брат.

– Так и скажи, что хочешь геймерское кресло, чтобы в «Контру» играть, – надулась Соня.

– Как завуалировал, да? – рассмеялась я.

– Да что вы на меня насели обе? – рассердился Вова. – Алло, Матвей? Мы на месте!

Брат переключился на громкую связь, и вскоре мы услышали бодрый голос Мальцева:

– Вас встретить?

– Было бы хорошо, а то заблудимся в лесу, – сказал Вова.

– О’кей!

– Когда ты подойдешь?

– Ждите меня с первым лучом солнца, я приду на пятый день с востока, – насмешливо произнес Матвей.

Вовка первым положил трубку.

– Как обычно, одна клоунада…

Матвей нарисовался рядом с нами спустя пару минут. Я никогда не задумывалась, что надевают барабанщики на свои концерты, но Мальцев выглядел как с обложки модного журнала. И его солнечные очки сегодня были к месту. Не зря Вова зовет его пижоном. Брат сегодня и сам не подкачал, следуя просьбе Матвея. Мальцев тут же обратил внимание на наряд Вовы.

– Вау, это что за агент ноль ноль семь? – с почтением обратился Матвей к моему брату.

– Согласись, ему идут строгие костюмы? – взяв Вову под руку, спросила у Мальцева Соня.

Вовка стоял недовольный, щурясь под лучами вечернего солнца.

– Соглашусь, – откликнулся Матвей. – Просто взгляд от него отвести не могу.

– Как ты меня уже допек… – начал брат.

– Погоди-погоди! – вскинул руки перед собой Матвей. – Конечно, что за свадьба без драки, но давай я тебя хотя бы до места провожу? За мной!

Матвей грациозно перепрыгнул через забор, в то время как мы зашли, как положено, через симпатичную плетеную калитку.

Конечно, дорогу мы вполне могли найти и без Мальцева. Здесь повсюду, на каждом дереве были указатели со стрелочками и надписью «Торжество Кукушкиных». Какая прелестная фамилия! Я не переставала улыбаться весь путь. А Соня всю дорогу восхищалась этим местом. При этом ее высокие каблуки проваливались в траву, и походка у Авериной была очень забавной.

– Зачем я их нацепила? – жаловалась Соня мне. – Здорово ты придумала обуть балетки. Удобно танцевать.

– Я не собираюсь танцевать, – поморщилась я.

Танцы на публике – это не мое. Я свое стеснение на сцене едва поборола.

– Ты что, свадьбы придуманы для того, чтобы на них отрываться! – возмутилась Соня. – А если ты стесняешься от души веселиться, помни про одно золотое правило: танцуй так, как будто тебя никто не видит.

– Вовка обычно одевается по такому правилу, – сказал Матвей, повернувшись к нам.

Я не сдержалась и расхохоталась, а Вова поднял с земли ветку и запустил в Матвея. Мальцев ловко увернулся и тоже рассмеялся:

– Но, конечно, только не сегодня. Выглядите потрясающе, сэр, мое почтение!..

Так, с дурацкими разговорами и смешками, мы дошли до гостевого дома. Он стоял рядом с огромной поляной, на ней расставлены столы и настоящая сцена с музыкальными инструментами. Столы стояли под белоснежными шатрами, сцена имела крышу, а вот деревянный танцпол располагался под открытым небом. Территорию украсили живыми цветами и горящими лампочками. Так красиво на фоне зеленого леса, над которым застыли тучи!

Первым делом Матвей познакомил нас с женихом и невестой. Новоиспеченная чета Кукушкиных оказалась милой молодой парой – рыжеволосая девушка и высокий парень в очках.

– Айтишник, – тут же шепнула мне на ухо Соня.

Мы поздравили ребят, а те радостно бросились нас обнимать, хотя виделись мы впервые в жизни.

– Ребята! Спасибо огромное, угощайтесь! – Кукушкины провели нас к одному из накрытых столов. Фрукты, нарезка, салаты… У Вовки тут же загорелись глаза. Мы с Соней, заметив его восторженный вид, переглянулись и негромко рассмеялись.

Матвей познакомил нас и с парнями из своей группы. Солист и клавишник Сева был копией жениха, только чуть младше – такой же худощавый короткостриженый блондин в очках. Бас-гитарист Боря оказался куда более экстравагантным: невысокий, в рваных джинсах, несмотря на свадебный дресс-код, а главное – с выкрашенными в зеленый цвет волосами. При этом и Сева, и Боря казались серьезными и молчаливыми, и я решила, что Матвей в их группе отвечает за говорливость.

Нас посадили за стол с одногруппниками невесты. Шумные, веселые, они тут же принялись с нами болтать, будто мы дружили несколько лет. Конечно, увереннее всех держалась Соня. Я думала, что мне будет неуютно в незнакомой компании, но на удивление быстро освоилась. Небо над лесом стало темно-свинцовым, легкий ветерок обдувал наши счастливые жующие лица. За спиной вдруг зазвучало гитарное соло, по моим рукам пробежали мурашки, и я обернулась к сцене.

Глава восьмая

– Обожаю! – восторженно шепнула мне в ухо Соня. – Когда слушаешь живую музыку, всегда немножечко влюбляешься в музыкантов.

После этих слов она покосилась на Вовку, который сидел рядом, но тот из-за громкой музыки ничего не расслышал. Брат с аппетитом уплетал горячее.

Жених с невестой под красивую инструментальную музыку закружились по танцполу, вызывая вздохи умиления гостей. Какими красивыми и трогательными они были! Порывистый грозовой ветер трепал фонарики над нашими головами.

После танца жениха и невесты начались конкурсы. Я всегда настороженно относилась к ним, но ведущего Кукушкины выбрали отличного – легкого и веселого. Шуток ниже пояса не было, и я немного расслабилась. Но, как оказалось, рано радовалась. На одном из конкурсов, который должен быть парным, ведущий выбрал меня своей жертвой. Мальцев тоже вызвался участвовать. Узнав, что нужно танцевать, я отказалась, и в пару к Матвею вышла другая девушка. Соня тоже захотела участвовать в танцевальном конкурсе. Вовка принялся протестовать (нелюбовь к публичным танцам, похоже, семейная черта), но все‑таки Аверина его уговорила. И хорошо, что я не вышла – надо было в танце удерживать предмет. Представив, что нужно прижиматься к Мальцеву, чтобы победить, я смутилась. Девушка же, заменившая меня, была не прочь облапать партнера, а Матвей выглядел при этом весьма довольным. «Совет вам да любовь», – подумала я почему‑то с раздражением. Вернулась к столу и принялась за свой салат.

Не глядя на танцпол, я достала телефон и зачем‑то перечитала нашу переписку с Давидом. Внезапно захотелось отправить ему сообщение, но я не придумала, о чем написать, чтобы не показаться навязчивой. Наверняка он сейчас веселится со своими друзьями где‑нибудь на природе, с зажженным костром и песнями под гитару. Я вздохнула. Буду ждать окончания майских, чтобы встретиться с Перовым в школе на репетиции.

После пары конкурсов начались многочисленные трогательные тосты. Я честно внимательно выслушала все. Иногда даже в носу щекотало от переизбытка чувств. Особенно когда слово взяли родители жениха и невесты… А вот Вова и Соня откровенно скучали. Они успели негромко поругаться во время тостов, правда, я не поняла, из-за чего.

Когда группа Матвея снова поднялась на сцену, небо совсем потемнело. Прогноз сбылся – первые капли упали на землю вместе с первыми аккордами. Матвей говорил, что на мероприятиях они не играют авторские песни, только каверы, и плейлист обговаривают с женихом и невестой заранее. Кукушкины оказались поклонниками группы «Звери», поэтому вечерний концерт открылся со старой песенки «Говори».

Начавшийся дождь не помешал молодоженам и гостям дружно выйти на танцпол. Желтых огоньков вокруг зажглось больше, и в сгустившихся сумерках они засветили еще ярче. Лес обступил нас со всех сторон, ветер раскачивал верхушки сосен. Соня сразу же устремилась в самый центр танцпола, прихватив с собой сопротивляющегося Вову. Хорошо, что она и меня не увлекла. Мне нравилось наблюдать за танцующими со своего места. Порой я поглядывала на сцену. Матвей куда‑то пропал, поэтому гитарист и вокалист группы отдувались без него. Пару раз я огляделась по сторонам, пытаясь отыскать Мальцева в толпе. Решила, что он уединился с той самой девушкой, с которой отплясывал на конкурсе, и настроение мое испортилось. Когда зазвучало вступление песни «Тебе» и кавалеры начали приглашать на медленный танец дам, передо мной вдруг возник незнакомый парень – он сидел за соседним столом и до этого иногда поглядывал в мою сторону. Поначалу я растерялась, а потом плюнула на все и приняла его приглашение.

Именно в это время Матвей поднялся на сцену. С барабанами композиция зазвучала совсем иначе. Однако Мальцев стучал как‑то лениво, оглядывая танцпол. И совершенно точно смотрел в нашу сторону. Положив руки на плечи парню, которого звали Макс, я время от времени тоже поглядывала на сцену, каждый раз встречаясь глазами с Матвеем. Дождь накрапывал лениво, не причиняя особого дискомфорта. Капли после душного дня были теплыми.

«Я тебе открою тайну:

Не бывает идеально.

Мы с тобою не случайно,

Не случайно ты и я», —

пел Сева. Голос у него приятный, тембр красивый, но он меня не завораживал. Я вспомнила песню бременских музыкантов, которую Матвей напевал в Репино по дороге в усадьбу. Мелькнула мысль, что Мальцев здорово смотрелся бы на месте солиста, хотя он и без этого, сидя за барабанной установкой, почему‑то перетягивал внимание на себя. Интересно, что о Давиде и его голосе я за вечер ни разу не вспомнила.

После медленного танца мы распрощались с Максом, я собралась вернуться на свое место, но меня перехватила Соня.

– Вова ногу в туфлях натер, – пожаловалась она. Сама Аверина уже давно разгуливала босиком. – Одной скучно танцевать, не уходи! Тем более Матвей говорил, что после медляков драйвовая программа будет по заказу жениха.

Коса у Сони расплелась, из-за влажности волосы стали волнистыми, и ей это очень шло. На фоне темно-зеленых деревьев и желтых гирлянд она напоминала лесную фею.

– Хорошо, – сдалась я. – Танцевать так танцевать!

А дальше грохнуло все: и музыка, и хмурое густо-синее небо раскололось от молний. Как по заказу хлынул проливной дождь, но мы продолжали танцевать. Вторая часть программы была и в самом деле более драйвовой, а в голосе Севы появилось больше брутальной хрипотцы, которая очень ему шла. Мы с Соней скакали и визжали под Come as You Are «Нирваны».

Гости окружили счастливых Кукушкиных, которые тоже отплясывали как в последний раз. Невеста успела сменить платье на белое мини, а жених сменил лакированные строгие туфли на убитые кеды. Капли с шумом разбивались о деревянный танцпол. Казалось, что из-за дождя и громкой инструментальной музыки все вокруг вздрагивает и звенит. Волосы и платье намокли, а когда зазвучало вступление к Smells Like Teen Spirit, показалось, что все сошли с ума. Я все чаще замечала, что не могу оторвать взгляд от сцены и Матвея. Он же на меня больше не смотрел. Войдя в раж, будто совсем не замечал ничего вокруг, а его соло на барабане вызывало такую реакцию и визг, что у меня от восторга сердце ухнуло вниз, а потом, словно бешеное, заколотилось везде, даже в ушах пульсировало.

– Я не знала, что Матвей так круто играет на барабанах! – прокричала мне в ухо Соня.

– Я тоже! – громко ответила я ей. Дождевая вода стекала по нашим лицам, но из-за возбуждения нас это не волновало. – И даже понимаю теперь, что ты имела в виду…

Сердце продолжало выпрыгивать из груди.

– Ты о чем? – не поняла Соня.

– И правда можно немножечко влюбиться.

Соня перевела взгляд на Матвея, затем на меня и заулыбалась.

– Ты ведь знаешь, я хочу, чтобы вы начали встречаться!

– Что-о? – запротестовала я. – Ты о чем? Не-ет!

В этот момент мать невесты подбежала к нам и положила руки Сони к себе на талию. Разговаривая, мы не заметили, как гости выстроились в дружный паровозик и кружили по танцполу. Я бросилась вслед за Соней и обняла ее сзади за талию. Аверина обернулась и, смеясь, продолжила:

– Вы были бы отличной парой! Матвей – такой хорошенький…

– Я знаю его всю жизнь! – крикнула я ей в ухо. – Он никогда не повзрослеет!

– Тебе просто нужно узнать его с разных сторон!

Постепенно дождь затих, но с навесов продолжала литься вода. Гостям предложили пройти в гостевой дом, где мы грелись, пили чай со свадебным тортом, а потом снова выбрались на улицу. Там теперь в честь молодоженов громыхнули залпы салюта. После праздничного банкета очаровательные, милые и самые лучшие на свете Кукушкины, так полюбившиеся мне, организовали для гостей трансфер в город.

Мы должны были ехать в том же микроавтобусе, что и музыкальная группа. Пока грузили инструменты, я юркнула в теплый салон и заняла место в самом конце. Соня и Вова сели впереди рядом с водителем. Матвей зашел в автобус одним из последних. Оглядел свободные места, направился прямиком ко мне, и мое сердце екнуло.

Обычно шумный и разговорчивый, Мальцев был непривычно тихим, будто отдал всего себя на сцене. Автобус качнулся и тронулся. В салоне оживленно болтали. Кто‑то из гостей прихватил со стола бутылку шампанского и устроил продолжение банкета.

Матвей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Я делала вид, что смотрю в соседнее окно, но на самом деле разглядывала его профиль. Внезапно внутри возникло чувство нежности к Мальцеву. Захотелось погладить его по волосам, но я сдержалась.

– Устал? – спросила я.

Матвей открыл глаза, посмотрел на меня и улыбнулся:

– Есть такое. Тебе понравилось наше выступление?

У меня до сих пор все замирало внутри.

– Честно? – спросила я.

Матвей кивнул. Я видела, как ему важно мое мнение.

– Это был отвал башки! – искренне произнесла я и, вытянув руки, продемонстрировала Мальцеву: – Смотри, даже пальцы еще дрожат!

Матвей так искренне просиял, что от его немного смущенной улыбки в сердце разлилось тепло. Мальцев обхватил своими пальцами мои, чтобы они не дрожали.

– Я видел, как ты отплясывала, – сказал он.

– Теперь главное – не разболеться после дождя, – вздохнула я.

Матвей взял со спинки впереди стоящего пустого кресла плед и аккуратно укрыл меня. Люк в автобусе был открыт, и, когда мы мчались по пустой дороге, ветер шевелил наши волосы. Матвей уснул первым, положив голову мне на плечо. Чтобы его не потревожить, я сидела не шелохнувшись и смотрела в окно. В небе ярко мерцали звезды. Они плавали в черном небе, бежали за нами параллельно трассе, но мы были быстрее. В какой‑то момент я почувствовала, что мои глаза тоже слипаются от усталости. И так мы с Мальцевым, прижимаясь друг к другу, проспали до города.

* * *

Оставшиеся майские праздники я посвятила учебе. Сначала решила честно самостоятельно подготовиться к тестам, не прибегая к помощи снимков в фотопленке с правильными ответами, но в какой‑то момент поняла, что не могу перестать о них думать. «Взгляну одним глазком, – подумала я, – и сразу закрою». А увидев ответы, с ужасом осознала, что без готовых вариантов в жизни не справилась бы с тестами. Пришлось заучивать шпаргалку. Для достоверности нужно сделать несколько ошибок, поэтому пару ответов я даже разбирать не стала. Спать легла с тяжелым сердцем, будто совершила самое ужасное преступление в своей жизни.

Дина снова пришла в класс раньше меня и уже сидела за нашей партой. Я не знала, как вести себя с ней после последнего телефонного разговора. Села рядом и тут же обратилась:

– Сидеть рядом нам тоже не разрешается? Прости, но свободных мест больше нет.

– Кать, ну прекрати, – нахмурилась Дина. – Виташ против тусовок, на которые ты меня зовешь.

– Тусовки, кстати, отличные, – сказала я, ничуть не покривив душой.

– Концерт прошел хорошо?

В другое время я рассказала бы Дине, что концерт прошел не просто хорошо, а крышесносно. И свои странные чувства, которые вдруг испытала к Мальцеву, наверное, описала бы. Мне хотелось поделиться с кем‑то своим открытием по поводу Матвея, но я лишь пожала плечами:

– Да, было весело.

Дина заметила, что я не настроена на общение с ней, но все‑таки спросила:

– Готова к сегодняшнему тесту?

Я опустила глаза.

– Угу. Оставшиеся выходные готовилась. Если что, спрашивай, помогу.

Дина усмехнулась. Уж у кого спрашивать физику, так точно не у меня. Эх, знала бы подруга, какие козыри у меня в рукаве.

– Результаты первого теста объявлю уже на этой неделе, – предупредила нас Клава, пока мы доставали двойные листочки. – На решение задач у вас двадцать минут.

Не скажу, что знание ответов стало для меня облегчением. Как и обычно, на физике я испытала страшный стресс. Ответы заучила наизусть, поэтому страха быть застуканной со шпаргалкой во время урока у меня не было. И все же тревога поселилась внутри. Тест я сдала одной из первых, к удивлению Клавы и Динки. Просто хотелось поскорее все прекратить.

Оставшийся школьный день казался мучением. Разумеется, не только из-за нагрузки под конец учебного года, но и из-за нашей ссоры с Диной. Мы обе не знали, как нам себя вести. Каждой хотелось по привычке поболтать на переменах, но напряжение, возникшее между нами из-за Виташа, останавливало. Я даже всерьез подумывала поменяться с кем‑то из одноклассников местами, чтобы прекратить этот цирк. Знала ли я, что этим закончится встреча с Виташем на том несчастном чемпионате по прическам? Никогда не угадаешь, что послужит концом дружбы.

Даже в столовую мы отправились порознь, чего никогда не случалось с нами. Наш класс освободили раньше с русского языка, поэтому найти свободные столики не составило труда.

Обед казался пресным и невкусным, день был не таким солнечным, как в праздники. Унылый дождь зарядил на несколько дней. Пришлось забыть про платья и снова облачаться в ветровки и плащи.

И все‑таки мне удалось спасти свой обед, когда в столовую после звонка с урока зашли одиннадцатиклассники. Первым я заметила Давида, да его нельзя не заметить. Он всегда держался величественно и выделялся среди своих друзей. Те шли за ним чуть поодаль, словно королевская свита. Я думала, что Перов не станет со мной общаться вне репетиций, но неожиданно он сказал что‑то своим друзьям и в гордом одиночестве направился к моему столику. Поставил на него поднос, скинул на пол рюкзак и сел напротив. Я почувствовала, что многие теперь следят за нами. Подняла глаза и сразу же встретилась взглядом с Диной. Подруга уже покончила с обедом и собиралась уходить. Перед тем как покинуть столовую, она тяжело вздохнула, а я демонстративно отвернулась.

– Привет! – улыбнулся Давид.

– Привет! – поздоровалась я. Конечно, мы немного пофлиртовали в переписке, но я не думала, что Перов обозначит свою симпатию при всех. Я тут же почувствовала себя неловко – непривычно вдруг оказаться в центре внимания.

– А ты почему одна сегодня?

Я только пожала плечами.

– Так вышло.

– Не позволю тебе скучать, – сказал Давид, и я не смогла сдержать улыбку.

Перов не соврал. Он явно всячески старался отвлечь меня от грустных мыслей, рассказывая о том, как прошли его майские. В этот момент в столовую пришли Вова с Соней. Они о чем‑то спорили, но, заметив нас с Давидом, тут же замолчали. Брат не сводил недовольного взгляда, и мне даже смеяться над рассказами Давида перехотелось. Умеет же Вова все испортить… Матвея с ними не было, и всю оставшуюся перемену я гнала мысли, где, если не в школе, может быть Мальцев. Я злилась на себя: какое мне дело до прогулов Матвея? И все‑таки я потеряла нить разговора с Давидом, впрочем, Перова это ничуть не смущало. Возможно, он решил, что я просто путаюсь в мыслях из-за волнения рядом с ним. Ему явно льстило женское внимание, потому что, рассказывая о том, как в походе им пришлось добывать огонь, Давид явно красовался передо мной. Я понимала, что Перов выбрал меня в качестве жертвы. И я, лишенная до этого внимания парней, да еще таких красивых, была не против. Главное – не заиграться. Но я надеялась, что смогу все держать под контролем.

Домой мне предстояло возвращаться без Динки, и от этого тоже грустно. Раньше мы всегда ходили вместе. Выйдя на крыльцо, я заметила подругу в компании Виташа. Вот они взялись за руки и свернули за угол школы. Проскочила шальная мысль, что Давид может караулить меня после уроков, чтобы проводить до дома. Но школьное крыльцо быстро опустело, а Давид так и не появился. Я поплелась домой.

В коридоре меня встретила мама, которая снова собиралась куда‑то уходить.

– Дел накопилось много, – сказала она, чмокая меня перед выходом. – Как дела в школе? Как с физикой?

– Все хорошо, под контролем, – ответила я.

Мама только удовлетворенно кивнула.

Когда она ушла, я переоделась, без особого энтузиазма пообедала и легла в кровать. На улице снова моросил мелкий дождь, где‑то вдалеке прогремел гром. Вова был на тренировке, а потом, вероятнее всего, пойдет на встречу с Соней, поэтому я никого не ждала. Повернувшись на бок, надела один наушник и загрузила грустную музыку. А когда наушник разрядился, услышала, что в дверь звонят.

На лестничной площадке стоял взъерошенный Матвей. На куртке блестели капли дождя. Я вспомнила, что сегодня не видела Мальцева в школе. Красивое загорелое лицо Матвея казалось озадаченным. Только тут я поняла, что открыла дверь в растянутой длинной футболке, и про себя чертыхнулась.

– Где твои солнечные очки? Я волнуюсь, – отшутилась я, чтобы скрыть смущение.

В руках Матвей держал небольшую картонную коробку.

– Курьером заделался? – задала я новый вопрос.

– А ты чего так долго не открывала? Спишь, что ли?

– Самое то в такую погоду, – зевнув, ответила я. Не стала вдаваться в подробности, что предавалась грусти. – Что у тебя в коробке?

– Кать, выручай! – взмолился Матвей и без приглашения вошел в квартиру.

В этот момент из коробки послышался пронзительный писк.

– Там котенок? – ахнула я.

– Там котята, – поправил меня Матвей.

– Котята?..

– Да, три штуки.

Мальцев присел на корточки и открыл коробку. Когда я заглянула в нее, то действительно обнаружила в ней трех котят: один черный и два белых. Они громко пищали, тыкались мордочками в стену коробки и лезли друг другу на головы.

– Но откуда они? – Я потянулась к котятам и взяла сразу двоих: одного – черненького, второго – беленького. Котята надрывались от крика. Глазки у них уже открылись, но оставались мутными.

– Они голодные. У вас есть молоко?

– Да, должно быть… – растерянно отозвалась я. – А им можно?

Матвей подхватил коробку с оставшимся котенком и направился на кухню. Я – за ним.

– Не знаю, я ни разу не выхаживал котят. Но уже почитал, что их нужно кормить каждые два часа. Давай попробуем молоко дать? А потом я за смесью сгоняю.

– Откуда они? – повторила я свой вопрос.

– У бабки одной отвоевал, нашей соседки. Она их топить шла.

– Ужас какой!

С приходом Матвея в квартире запахло дождем. Оставшийся в коробке котенок без остановки пищал.

– У вас шприц есть? – спросил Мальцев, снимая мокрую куртку.

– Сейчас погляжу! – Я передала Матвею котят и бросилась в комнату. В аптечке нашлись шприцы – остались с тех времен, когда с нами жил дедушка. Он регулярно наполнял аптечку на все случаи жизни.

Мы расположились на кухне на полу и постарались накормить котят. Животы их быстро надулись, и я даже испугалась, что они лопнут.

– Ты поэтому в школе не был?

– Откуда знаешь, что я прогулял? – посмотрел мне в глаза Матвей.

– Просто заметила… Зачем ты их нам притащил? – наконец задала я резонный вопрос.

– А куда мне их тащить? – удивился Матвей.

– К себе!

– Ко мне нельзя, батя их тоже потопит. Он не любит животных, – ответил Мальцев. – А у вас вон сколько места. Им можно целую комнату выделить.

– Ловко ты распоряжаешься чужими комнатами, – съязвила я.

– И к тому же, – как ни в чем не бывало продолжил Матвей, – это ж ненадолго. На недельку, пока они не окрепнут. А потом я найду им хозяина, честное слово. Но если ты против…

На улице снова грохнуло. И я уже представила себе вымокших под дождем несчастных котят.

– Нет, конечно, я не против. Будем выхаживать, нам же больше нечем заняться, – получилось немного ворчливо, но Матвей, поймав на себе мой взгляд, улыбнулся, и я, не сдержавшись, улыбнулась ему в ответ.

– Как твой тест? – спросил Мальцев.

Матвей – единственный человек, знавший мою страшную тайну, сам же меня в эту тайну и втянувший. С ним я наконец могла говорить о том, что меня беспокоит, с чистой совестью. Вернее, чистой ее не зовешь.

– Мне стыдно из-за того, что я жульничаю, – призналась я.

– Это называется ложь во благо.

– Это называется жульничество, – покачала я головой.

– Прикольная футболка, – внезапно сказал Матвей.

Я заметила, как его взгляд скользнул по моим голым ногам.

– Я не ждала гостей, – проворчала я, одернув футболку.

– А мама не отругает?

– За что? – не сразу поняла я.

– Из-за котят, – улыбнулся Матвей. Мы сидели рядом, прижимаясь друг к другу плечами и вытянув ноги. Котята тем временем, объевшись, развалились в коробке и сразу же уснули.

– Она почти дома не бывает, – пожала я плечами. – Ей все равно, что у нас происходит. Ты можешь поселить в гостевой комнате слона, она не заметит.

Матвей засмеялся. А я слишком долго задержала взгляд на его профиле.

– А вот Вовка может запротестовать.

– Думаешь?

– Ну, он же душнила…

– Есть такое, – согласился Матвей.

В этот момент дверь открылась – Вовка вернулся домой. Матвей наклонился ко мне и шепнул на ухо:

– Открывай форточку.

Я негромко засмеялась. Брат что‑то напевал под нос. Судя по звукам, встряхнул зонт, разулся, а затем зашел на кухню и замер, глядя на нас, сидящих на полу рядом с коробкой.

– А‑а‑а…

– Шшш! – зашипели мы.

– Это… – снова начал Вова.

– …котята, – подсказала я.

Словно по команде, один за другим, котята вдруг проснулись и громко запищали.

– Ой, какие прикольные, – восхитился Вова, к нашему удивлению. Сел на колени и принялся разглядывать котят, которые хаотично двигались по коробке и тыкались носами друг в друга. Брат протянул к ним руку.

– Только не раздави! – предупредила я.

– Какие карапузы! – принялся сюсюкать брат. – Откуда они?

– Это Матвея, – ответила я за Мальцева.

– Ага, окотился накануне, – усмехнулся Матвей.

– Нам можно их оставить? – огорошил меня вопросом Вова.

– Не думаю, что мама будет в восторге… – начала я, но брат меня тут же перебил.

– Ерунда! Пускай пока живут у нас. Это же мы, смотрите! Вот – вылитый Мотя, такая же наглая морда, – ткнул Вовка пальцем в черного котенка. – А это Катька – самая хилая. Так ее и назовем.

– Мне кажется, они все пацаны, – возразил Матвей.

Мальцев, как и обещал, сбегал в зоомагазин, и мы провозились с котятами до позднего вечера, пока не вернулась мама. Малышей пока оставили в комнате для гостей. Матвей, чтобы отвлечь маму, вызвался помочь приготовить ей плов. Вечер прошел в уютной семейной атмосфере, только мы по очереди бегали в комнату. А когда ближе к ночи все разошлись, я забрала котят к себе.

Глава девятая

– Канаева Катя… четверка, – Клава посмотрела на меня поверх очков в модной оправе. – Всего одна ошибка и пара помарок. Можешь ведь, когда хочешь. Горжусь!

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Но я взяла себя в руки и просидела с невозмутимым лицом, некоторые одноклассники с нескрываемым интересом обернулись в мою сторону.

– Молодец! – прошептала Дина. – И правда очень здорово, не зря ты столько занималась.

Я лишь сдержанно кивнула. Это даже хорошо, что мы с Диной сейчас практически не общались – и врать не придется.

После школы я спешила домой к котятам. Мы с Матвеем и Вовой поделили обязанности и время дежурств. Даже за пару дней котята заметно окрепли. Конечно, пришлось показать их маме и дать честное слово, что мы непременно найдем им новый дом, когда они подрастут.

Я накормила котят, немного поиграла с ними и села за уроки. Нужно успеть все сделать до начала репетиции. Ее я ждала с нетерпением. И дело даже не в нашей переписке с Давидом и совместном обеде в столовой. Я вдруг поняла, что уже успела соскучиться по тем приятным эмоциям, которые испытывала на сцене. Необъяснимое чувство свободного полета.

На улице распогодилось. Небо над головой высокое, синее и чистое, запах цветущей черемухи кружит голову. На репетицию я неслась по облитым солнечным светом улицам, непривычно для себя пребывая в счастье. Во мне что‑то изменилось, но пока я не могла разобраться, что именно.

В актовом зале уже собрались ребята. И хотя я была с ними всего ничего, они быстро приняли меня в свой круг. Дожидаясь «задерживающихся» Давида и Ирину Вадимовну, мы обсуждали предстоящий вокальный конкурс.

– С Давидом мы точно возьмем первое место, – сказала девятиклассница Настя Кравцова, – он же теперь звезда.

– Да, Ирина Вадимовна делает на него большие ставки.

Мне было страшно подвести Ирину Вадимовну. На меня ставки, конечно, не делали. Опыта мало, а вот ответственности – хоть отбавляй.

Давид и Ирина Вадимовна снова пришли последними. Их мы ждали как появления Деда Мороза и Снегурочки, разве что не хлопали восторженно.

Как обычно, я испытала приятное волнение перед началом репетиции, впрочем, уже не понимая, что приводит меня в такие чувства: присутствие Давида или само выступление. Решила, что все вместе.

«Свой мотив у каждой птицы,

Свой мотив у каждой песни,

Свой мотив у неба и земли.

Пусть стирает время лица,

Нас простая мысль утешит,

Мы услышать музыку смогли…»

Каждый раз при вступлении хора в последнем куплете по коже бежали мурашки…

Когда репетиция закончилась, за окнами уже тускло блестели фонари. И хотя еще несильно стемнело – сумерки только начали сгущаться, я решила, что, скорее всего, именно сегодня вечером Давид проводит меня до подъезда.

– Мне бежать надо, невестка с внуком прилетают, поедем с мужем в аэропорт их встречать, – поведала Ирина Вадимовна нам с Давидом. Остальные уже разошлись, а мы пока домой не торопились. Давид предложил еще немного порепетировать. Одна строчка никак у меня не получалась, и Перов вызвался помочь. Ну что ж, вокалист он опытный, интересно его послушать. Я голосом владела не так хорошо, и, если честно, до сих пор не верилось, что мне удалось пройти такой отбор, оставив позади девчонок-претенденток, которые ходили в хор и занимались вокалом несколько лет.

Ирина Вадимовна положила перед Давидом ключ.

– Еще позанимаетесь? Отнесешь тогда ключики Борис Борисычу, Давидушка?

Она относилась к Перову как к сыну, явно выделяя среди остальных и всегда прислушиваясь к его мнению.

– Да, конечно, без проблем, Ирина Вадимовна, – откликнулся Давид.

Мы остались в актовом зале вдвоем, и возникла неловкая пауза. В фойе еще слышались веселые разговоры. Давид подошел к фортепиано, открыл крышку и начал играть. Я сидела на сцене, обхватив колени, и слушала. Это было так прекрасно и легко, что мне захотелось одновременно засмеяться и заплакать. Когда смолк последний аккорд, я сказала:

– Как красиво…

– Это Людовико Эйнауди – мой любимый композитор.

– Здорово у тебя получается. Тебе всегда нравилось заниматься музыкой?

– У меня не было выбора! – Давид посмотрел на меня и улыбнулся. – Бабушка – музыкальный работник. Конечно, всякое бывало, иногда ругались. Заниматься не хотел, особенно сольфеджио. Все друзья на летних каникулах в футбол гоняют, а я за инструментом сижу. А потом конкурсы начались, международные выступления. Кажется, что и детства не было толком. Но я ни о чем не жалею! Рад, что не бросил и сейчас являюсь тем, кем являюсь.

– Это хорошо, – кивнула я, – значит, все было не зря.

– А ты чем любила заниматься в детстве? – спросил Давид. Он так и остался стоять у фортепиано, в то время как я продолжала сидеть на краю сцены. – Родители не затаскали по кружкам?

– Я никуда не ходила, – ответила я, – хотя брата дедушка таскал по спортивным секциям. А меня сначала отводить было некому, а когда подросла и могла сама записаться, так и не решила, к чему лежит душа. Школьный хор – мое первое увлечение.

– Никогда не поздно начать, – сказал Давид, и я не могла с этим не согласиться.

Давид снова склонился над фортепиано и наиграл вступление нашей песни «Замыкая круг».

– А хочешь, я тебя научу? – внезапно предложил он.

– Петь? Ты и так вроде мне помогаешь…

– Петь у тебя и без меня отлично получается, ты настоящий самородок, – серьезно сказал Давид, и от его слов стало тепло на душе. – Я могу научить тебя играть.

– Боюсь, что сольфеджио уже не потяну, – рассмеялась я.

– А сольфеджио и не надо. «Замыкая круг», припев… Мм? – Давид обезоруживающе улыбнулся и поманил меня пальцем. Я спрыгнула со сцены и подошла к фортепиано.

– Так, руки поставь сюда, как я. Следи…

Та-та-та-та-та… Я постаралась повторить, но тут же запуталась и расхохоталась. До чего ж нелепо! Давид тоже рассмеялся.

– Нет же, вот так…

Он взял мою руку в свою, чтобы показать, на какие клавиши мне нужно нажать. Каждый раз, когда наши пальцы соприкасались, меня охватывало волнение. Голоса в фойе стали глуше, а потом и вовсе исчезли. Нас двоих словно окутал вакуум. Когда у меня получилось немного наиграть мелодию, я щекой почувствовала его улыбку.

– Так? – спросила я, повернувшись к Давиду лицом. Но вместо ответа Перов вдруг поцеловал меня в губы.

Я в смущении ойкнула и отпрянула в сторону. Хоть я и ожидала чего‑то подобного, все равно растерялась.

– Извини, я нечаянно, – сказал Давид, коснувшись пальцами своих губ.

– Нечаянно поцеловал?

– Да, так получилось, – виновато улыбнулся он.

Он казался таким трогательным, что я рассмеялась.

– Мне домой надо, – сказала я.

– Родители потеряют?

Никто меня уже давно не терял, но я все‑таки кивнула.

– Тогда я тебя провожу, – сказал Давид.

Мы вышли из школы, и Перов заботливо накинул мне на плечи свой бомбер. Давид как бы невзначай положил руку мне на плечо, и так мы отправились по почти пустынной улице в сторону моего дома, обнявшись. Я думала, что первая прогулка с Перовым станет для меня самым ярким и ожидаемым событием последнего времени. Однако постоянно ловила себя на мысли, что жду момента, когда мы расстанемся. А нашего поцелуя на прощание, который сейчас мне казался неизбежным, даже немного боялась. Я гнала эти мысли и успокаивала себя: на горизонте маячат первые отношения, да еще и с таким классным парнем, как тут не волноваться? Наверняка все дело в этом.

По дороге мы болтали. Я старалась держаться непринужденно. Конечно, говорил больше Давид. Рассказывал о детстве, конкурсах, многочисленных наградах, участии в телевизионных проектах. О том, каких звезд Перов видел за кулисами, кто его хвалил и кто жал руку. Из нашего разговора я узнала, что у Давида серьезные намерения покорить шоу-бизнес. Парень явно гордился своими успехами, и, конечно, не зря. Он привык, что девчонки восторженно воспринимают его рассказы, и я старалась соответствовать его прежним пассиям: восхищенно ахала половину пути. Забавно, но, подходя к нашему подъезду, я думала лишь о том, как бы не появился Матвей. Перед своим первым настоящим поцелуем думать о Мальцеве… С ума сошла!

Матвей не появился. На прощание Давид коснулся губами моих губ. Наш поцелуй длился всего несколько секунд, во время которых я, к своему разочарованию, не испытала никакого трепета. И почему всем так нравится целоваться?

– До завтра, – быстро сказала я.

– До завтра, Катя, – попрощался со мной Давид.

И все‑таки в подъезд я вбежала взволнованная, с гулко бьющимся сердцем.

В квартире было темно. Я щелкнула выключателем и вскрикнула, когда в коридоре обнаружила Вову.

– Ты зачем так пугаешь? – недовольно выдохнула я, скидывая туфли.

– Поздно ты, – проговорил брат. Он стоял посреди коридора, скрестив руки на груди, как грозный папочка.

– Репетиция была, я же предупреждала, – проворчала я.

– Этот придурок тебя провожал?

– Ты про какого придурка? Я знаю только двоих: один стоит передо мной, а у второго фамилия Мальцев.

– Очень смешно.

– Очень смешно, что вы в мою личную жизнь лезете. Тебе какая разница?

– Интересуюсь на правах старшего брата.

– Разбирайтесь там между собой, а от меня отстаньте, – попросила я. – Он мне нравится, и вы должны принять мой выбор. А отчитываться перед тобой я не обязана, ты мне не мама. Где она, кстати?

– Без понятия, – недовольно проговорил Вова, – с утра как уехала куда‑то, так и не появлялась.

– Ведешь себя как обиженный ребенок, – передразнила я брата, припомнив его же слова, только обращенные ко мне. Прошла мимо Вовы в ванную, потом завернула на кухню. И, уже открыв холодильник, выкрикнула: – Неужели и до тебя наконец дошло, что мы им не сдались?

Когда Вовка зашел на кухню, я уже сидела за столом и доедала остатки холодного плова прямо из кастрюли.

– Я, наверное, никуда не поеду, – сказал брат.

– В смысле? – замерла я с вилкой у рта.

– Ты уедешь в начале июня с мамой, а мне еще экзамены надо сдать. Соня расстраивается, что я на выпускной не попаду. Да и вообще мне больше хочется провести лето со своей девушкой, чем с родителями.

Я пожала плечами и снова вернулась к плову.

– Как знаешь. А мама в курсе?

– Пока мы об этом не говорили, – нахмурился Вова. – Она расстроится? Ты что думаешь?

Мне надоело думать о родителях. Каждый раз при мысли о наших отношениях внутри саднило так, что хотелось горько плакать. Как я поеду без Вовы? Тогда я точно почувствую себя на чужом континенте самым одиноким человеком на свете. Но говорить об этом не хотелось, поэтому я ответила:

– Думаю, что Матвей очень круто готовит.

* * *

Майские дни потекли свои чередом. День становился длиннее, в городе на подходе были белые ночи. Котята подросли, но пока мы так и не нашли им дом. Они уже вполне свободно передвигались по квартире и имели ужасную привычку цепляться когтями за штанины, чем очень нервировали маму. Мы дали котятам имена: Каток, Воланд и Мотя. Дома они скрашивали мое существование и отвлекали от проблем, потому как в школе творился настоящий дурдом. Конец года и череда контрольных выматывали. По физике я продолжала стабильно получать четверки за каждый тест.

– Если так пойдет дальше, то и в полугодии я с удовольствием поставлю тебе четверку, Катя, – как‑то похвалила меня Клава на уроке.

Динка же окончательно скатилась на тройки. С каждым днем мы все больше отдалялись друг от друга. Иногда она приходила в школу грустной, но ничего мне не рассказывала: скорее всего, продолжала ссориться с Виташем. Но я настраивала себя на то, что мне все равно. Плевать! Это не мои отношения. Да и у меня появилась личная жизнь, и мне есть чем заняться и без Дины.

Наши репетиции набирали оборот. До конкурса оставалось всего ничего. Когда дело дошло до выбора костюмов, Ирина Вадимовна приняла решение, что мы будем выступать в строгой школьной форме. Руководительница оставалась консервативной во всем: от выбора песни до выбора наряда. Перечить ей никто не смел, но между собой мы уже решили, что победы в этом году не видать даже с Давидом – слишком все предсказуемо и скучно. Может, в прошлом такая тактика и приносила коллективу Ирины Вадимовны победу, но мир меняется, и сейчас нужно уметь удивлять. Наши обсуждения велись за спиной не только руководительницы, но и Давида, нашего негласного лидера.

Что же касалось отношений с Перовым, то они развивались очень медленно. В столовой Давид приглашал меня за стол к своим друзьям. Вне школы я тоже пару раз попадала к ним в компанию, но общий язык ни с кем найти не смогла. Ребята казались мне заносчивыми. Особенно покоробил один из вечеров, когда приятели Давида высмеяли в кафе парня-официанта. Бедолага не знал, как себя вести. Перов официанту не грубил, но искренне веселился с остальными. И я, сославшись на срочные дела, сбежала из кафе.

Когда мы с Давидом гуляли после репетиций вдвоем, я чувствовала себя более комфортно. И все же разговоры с ним быстро стали скучными. По десятому кругу мы обсуждали одно и то же: Давид рассказывал, как ему поступают предложения, что бабушка теперь еще и его агент. А недавно Перова позвали дать интервью для одного крупного раскрученного канала на YouTube, и Давид теперь страшно волнуется.

– У тебя все получится, – приободрила я. – Ты очень талантливый.

Мне, как попугаю, приходилось твердить об этом каждый раз, когда Перов заводил разговор о своей музыкальной карьере. Вот и сейчас мы сидели в тихом пустынном дворе под толстой липой и говорили о предстоящем интервью, и эта беседа вытянула из меня все силы. Я уже придумывала предлог, чтобы уйти домой, но тут Давид посмотрел на наручные часы.

– Мне пора, завтра репетитор с утра. Мы с тобой засиделись. Время летит незаметно.

– Угу, – отозвалась я.

Давид склонился ко мне для поцелуя, но я непроизвольно увернулась, чем явно вызвала у парня недоумение. А тут еще и какая‑то мошка приземлилась на лицо Перова, и я с чистой совестью аккуратно смахнула ее со лба Давида.

– Летают тут всякие, – улыбнулась я.

Мне захотелось под землю провалиться от стыда. Ну почему у меня все не слава богу? Наслушавшись Динкиных рассказов о настоящей любви, которая срывает крышу, я мечтала упасть в омут с головой. Но все, что я испытывала рядом с Давидом, – это страшная скука. И почему‑то продолжала наивно ждать, что что‑то изменится. Может, дело во мне, а не в нем? Это я такая пресная, странная, не умеющая никого любить. Ведь перед моими глазами есть и другой пример – брат и Соня. Эти постоянно то милуются, то ссорятся, то страстно мирятся. Я даже о нашем прощальном поцелуе с Давидом думаю с тоской. Дура такая, что со мной не так? Если даже самый завидный парень нашей школы, который обратил на меня внимание, не может перевернуть мой мир с ног на голову.

И все‑таки от Давида так просто не отделаешься. Он обнял меня и притянул к себе для поцелуя. На него я отвечала до тех пор, пока не стукнула дверь нашей парадной. Мы сидели рядом с ярким фонарем, а козырек подъезда оставался в тени, поэтому разглядеть вышедших не было возможности. Зато мы с Давидом были на виду, как в освещенной витрине. Послышались глухие мужские голоса, а затем раздался звонкий женский, Сонин – его я сразу узнала. Тогда я вскочила с места и одернула задравшийся подол платья.

– До завтра! – быстро сказала я, вытерев ладонью губы.

Давид остался сидеть на лавке и, задрав голову, смотрел на меня. Я тоже не могла сдвинуться с места и рассматривала его лицо с правильными чертами, прямым носом, четко очерченными скулами и медовыми глазами. Все‑таки Перов был чертовски красив, и это меня еще больше расстраивало. Почему я не могу ответить ему взаимностью и открыть душу? Я ведь ему даже ни разу не говорила, что после учебного года собираюсь в Африку… Как‑то не заходила речь. Все разговоры крутились вокруг Давида.

Перов, выдержав мой взгляд, поднялся со скамейки и на прощание снова поцеловал меня.

– Там, кажется, мой брат, – негромко проговорила я, отстраняясь.

Давид посмотрел в сторону подъезда, но, разумеется, никого не разглядел. Голоса стали тише, но я знала, что Вова с друзьями еще не ушли.

Давид снова повернулся ко мне, как‑то странно усмехнулся и кивнул.

– Что ж, до понедельника.

– До понедельника!

Мне стало неудобно за свою отстраненность, поэтому я, привстав на цыпочки, чмокнула Давида в щеку и попятилась в черноту. После яркого света фонаря глаза некоторое время привыкали к темноте, а когда я подошла к подъезду, разглядела всех троих. На Соне было новое летнее платье и красивый вязаный кардиган. Вова снова в белой рубашке, которую, видимо, решил сносить еще до выпускного. Матвей стоял чуть поодаль от сладкой парочки и не сводил с меня взгляда. Все трое молчали. Аверина загадочно улыбалась, а вот брат и Мальцев выглядели слишком серьезными.

– Вы куда? – как ни в чем не бывало поинтересовалась я.

Конечно, я смутилась, ведь они наверняка стали свидетелями нашего с Давидом жаркого прощания. Вова каждый день промывал мне мозг, чтобы я держалась от Перова подальше.

– Гулять! – счастливым голосом проговорила Соня.

– На ночь глядя?

Вовка и Матвей молчали, а Аверина продолжила:

– Может, на развод мостов попадем. Хочешь с нами?

– А эти двое дали обет молчания? – кивнула я почему‑то в сторону Мальцева.

Соня рассмеялась, а Матвей все‑таки подал голос:

– Угу. А Вовка еще и целибат прихватил бонусом.

– Да пошел ты… – отозвался брат.

Теперь, когда Матвей привычно подкалывал брата, а Вова злился, – настала гармония.

– Я с вами! – сказала я.

На вечернем проспекте нас встретила привычная суета и толпы прохожих. Вова и Соня, взявшись за руки, вышли чуть вперед, а мы с Матвеем плелись позади. Я, привыкшая к болтовне Мальцева, уже приготовилась слушать его, но Матвей сегодня был слишком серьезным.

– Ты сегодня какой‑то молчаливый, – сказала я, поглядывая на него сбоку.

Мальцев повернулся ко мне и как‑то печально улыбнулся:

– Обычно ты стараешься меня заткнуть. Как тебе угодить?

Я хотела ответить, что угождать мне не стоит, но Матвей в этот момент достал телефон. Его лицо тускло осветила подсветка экрана.

Я догнала Вову с Соней и зашагала в ногу с Авериной.

– Как ваши репетиции? – спросила Соня у меня. Я покосилась на брата. Матвей недолго плелся позади – догнал меня. Теперь шел рядом с Вовой и о чем‑то с ним беседовал.

Удостоверившись, что брат нас не слушает, я проговорила:

– Отлично! Через неделю уже выступление.

Матвей снова отстал – задержался рядом с уличными музыкантами, чтобы бросить деньги в стоящую на асфальте коробку.

– А целуется он как? – не унималась Соня. – Это ведь вы тоже уже отрепетировали?

Я снова взглянула на Вовку. Брат замедлил шаг, дожидаясь Матвея, сказал ему что‑то, и парни рассмеялись.

– Говори об этом тише! – шепнула я Соне, дернув ее за рукав кардигана.

– А что такого? Все взрослые люди. Ну так что? Наш школьный принц классно целуется?

Мне оставалось только неоднозначно пожать плечами.

– Наверное… Мне не с чем сравнивать.

– Серьезно? – удивленно подняла брови Соня. – Ты что, до Давида ни с кем…

Я надеялась, что до набережной мы дойдем как можно скорее и мне удастся утопиться в Неве, чтобы избежать неловких разговоров. Или утопить в реке Аверину, чтобы не лезла с глупыми вопросами. Я, проигнорировав, ушла немного вперед, но Соня меня догнала и взяла под руку.

– Нужно устроить сравнительный анализ, – серьезно сказала Соня.

– Совсем сдурела? Ничего не нужно. И перестань, ты меня смущаешь этими разговорами!

– О чем шушукаетесь? – спросил Вова, поравнявшись с нами и вновь взяв Аверину за руку.

– Да так, ни о чем, – ответила Соня, улыбаясь мне.

– Ты, Вова, не хочешь ни с кем поцеловаться, кроме Сони? – предложила я. – Для сравнительного анализа.

– Чего-о? – вытянулось лицо у брата. Вовка с опаской посмотрел на Аверину, но та только звонко рассмеялась.

Мы вышли к Фонтанке. Черная вода серебрилась.

– А где Мальцев? – воскликнула я.

Мы обернулись и обнаружили Матвея в шумной незнакомой компании парней и девушек, явно отмечавших чей‑то день рождения. В руках одной из девчонок была огромная связка гелевых шаров. Мальцев что‑то им рассказывал, а те внимательно слушали. Затем дружно, как по команде, разразились хохотом. Матвей так органично вписался, будто с самого начала был в той компании, а не с нами.

– Нормально! – ахнула Соня. – Это когда он уже успел скорефаниться с ними? Мы только отвернулись.

– В этом весь Мотя, – усмехнулся Вова.

– Матвей! – крикнула Соня и, когда Мальцев и остальные обернулись, помахала рукой. – Ты идешь?

Мальцев что‑то быстро сказал новым знакомым, и они все вместе направились в нашу сторону по узкому тротуару. Такое поведение меня всегда поражало и даже немного восхищало в Матвее. Он всегда за считаные секунды мог с кем угодно наладить отношения, в то время как я за свои семнадцать лет обзавелась всего одной подругой и ту уже успела потерять. Когда мы были мелкими, нас могли бесплатно прокатить лишний круг на карусели или отдать «Сникерсы» с витрины, а все благодаря обаянию и подвешенному языку Мальцева. В детстве он был очаровательным симпатичным мальчишкой с черными глазами и длинными ресницами, а теперь стал красивым парнем, который подкупал девчонок своей улыбкой.

Вот и сейчас, оторвавшись немного от новых приятелей, он подбежал к нам и сообщил:

– Мы приглашены на день рождения.

– Это на чей же? – тут же заинтересовалась Аверина, поглядывая на незнакомых девчонок.

– Вон той, очень симпатичной в сиреневом платье, – кивнул Мальцев, и мы с Соней принялись разглядывать именинницу.

На девушке было красивое платье в пол, все расшитое блестками. А сама она не то чтобы «очень симпатичная», решила я из вредности. Обычная. Именинница вместе с друзьями, хохоча, направились к причалу, где на волнах уже качалась большая белая лодка.

– Но мы их знать не знаем, – подал голос Вова, который сходился с новыми людьми не так легко, как его лучший друг.

– И что? Ну ты и душный, брат. Его приглашают на яхту…

– Нас приглашают на яхту? – перебив Матвея, воскликнула Соня.

– Ну да.

Аверина взяла Вову за руку и потянула за собой, а затем обернулась:

– А как зовут именинницу? – спросила она у Мальцева.

– Кажется, Дарина… Или Арина. Я не расслышал, – виновато отозвался Матвей.

Соня фыркнула. Сняла с тонкого запястья красивый браслет из натуральных камней.

– Расцелую в обе щечки и подарю свой браслет. Ну надо же… Яхта! Сто лет не видела развод мостов с воды.

Я не видела развод мостов с воды ни разу в жизни, но все равно не торопилась к незнакомым ребятам в лодку. Вовка же послушно плелся за Авериной. На моей памяти это первые отношения брата, когда он беспрекословно слушал девушку и практически всегда шел на уступки.

Матвей стоял рядом со мной и идти пока не торопился. Соня и Вова уже поднялись на судно вслед за гостями.

– Ты идешь? – спросил Матвей.

– Странно это все как‑то, – пожала я плечами, – мы ведь не знакомы.

– Так познакомимся, в чем проблема? – пожал плечами Матвей. – Идем!

Мальцев взял меня за руку точно так же, как Соня увлекла за собой брата. На яхте уже играла музыка. Лодка сильно покачивалась на волнах, поэтому Матвей первым запрыгнул на палубу, а затем помог забраться мне. Тут же нас встретил официант с подносом, на котором стояли фужеры с шампанским. Матвей взял один, а когда официант протянул поднос мне, я смущенно покачала головой и направилась вслед за Мальцевым. Итак, мы на чьей‑то яхте. Как в детстве, когда с Матвеем постоянно влипали в какие‑то приключения.

Когда яхта отошла от пристани, музыка заиграла громче. Соня уже увлеченно беседовала с именинницей, а у той на руке красовался браслет Авериной. Я, глядя на Соню, подумала, что, наверное, она и Мальцев могли бы стать отличной парой, которые всегда «на одной волне». Как только Аверина появилась в нашей школе, я сразу решила, что она – Матвей, только в женском обличье. Но вместо Мальцева Соня все‑таки выбрала моего брата, и теперь они как инь и ян, которые уравновешивают друг друга.

Мимо поплыли подсвеченные дома. Город с мостами, шпилями, людьми будто летел параллельно нам. На воде было прохладно, и я поежилась.

– Замерзла? – спросил Матвей, который стоял рядом со мной и потягивал шампанское.

– Я не планировала сегодня отправляться на ночную прогулку, тем более кататься на лодке, – сказала я.

– Ты планировала греться в объятиях Перова?

Я одарила Матвея убийственным взглядом, но Мальцева это не смутило. Он стянул через голову свою толстовку и протянул мне. Его футболка задралась, и я смущенно отвела взгляд.

– Держи.

Я, как обычно, запротестовала: есть у меня такая ужасная привычка – все воспринимать в штыки, но Матвей молча одел меня в толстовку, будто я была ребенком, а затем еще и натянул на голову капюшон.

– Ну перестань! – не сдержавшись, рассмеялась я и сбросила капюшон с головы.

От толстовки приятно пахло дымно-древесными духами, а мне захотелось в знак благодарности обнять Матвея, но я стояла и пялилась на темную воду, крепко ухватившись за борт лодки.

За спиной послышались счастливые визги. Я оглянулась и обнаружила, что Аверина уже вовсю отплясывает с другими девчонками. Они поднимали руки вверх и счастливо подпевали песне. Перевела взгляд на брата, который оживленно болтал с официантом.

– Потанцуем? – предложил Матвей. – Хотел это сделать еще на торжестве Кукушкиных, но был занят барабанами, а ты – Максом.

Мальцев имел в виду единственный медленный танец, во время которого он не сводил с меня взгляда. А я даже забыла имя своего партнера, пока Матвей не напомнил.

– Но когда ты не барабанил, то тоже не скучал, – припомнила я конкурс.

– Ты про Марту?

Ого, Матвей помнил имя своей партнерши.

– Ее имя ты запомнил, – подколола я, – в отличие от именинницы.

– Марта очень красивое имя, – серьезно ответил Матвей.

Да-да, а мое – самое обычное: Катя. Всю жизнь меня преследуют комплексы, будто я не слишком хороша для кого‑то или чего‑то. Недостойна сцены, внимания, симпатичных парней… И вот неожиданно для себя ломаю все стереотипы, которые сама надумала. Записываюсь в школьный хор и встречаюсь с первым красавчиком школы. Такой мощный выход из привычной зоны комфорта, что порой некогда перевести дух. И все‑таки меня не покидало чувство, что я до сих пор не до конца с собой честна.

Я не успела возразить Матвею, и он повел к танцующим. Матвей положил мои руки себе на плечи, а затем притянул меня за талию. Я как завороженная следила за его действиями и не сопротивлялась. Лодка нырнула под мост, и стало темно. Эхом разнеслась старая песня группы «Рок-острова» «Ничего не говори». Когда я была маленькой и мы жили вместе с родителями, ее всегда крутили на посиделках папины друзья на нашей кухне. Помню «Рок-острова» на репите и рассказы отца о раскопках на Охтинском мысу…

Меня охватила всеобщая эйфория, когда лодка вынырнула из-под моста и я увидела огромную желтую луну, зависшую над куполами и крышами.

«Я уйду и не вернусь,

Я уйду, а ты не жди.

Я уйду и не дождусь,

Когда кончатся дожди…»

Я скандировала эти строчки вместе со всеми. Не знаю, почему вдруг сразу вспомнились все слова. Наверное, они остались в подкорке с тех самых вечеров на прокуренной кухне с разговорами о городе Ниен с крепостью Ниеншанц.

«Ничего не говори,

Это жжет огонь внутри.

Ты в глаза мне не смотри…

Ничего не говори!»

Матвей тоже громко пел, улыбался, время от времени запрокидывая голову, чтобы посмотреть на ту же желтую луну, что и я. Он всегда такой – непринужденный, веселый, неунывающий и уверенный в себе. Это бесит и восхищает в нем одновременно. И я вдруг, осмелев, погладила Матвея по волосам, а затем притянула его к себе за шею. И снова мост, снова темнота, снова глухое эхо и гремящие басы. Я вижу только горящие глаза Мальцева и чувствую, как сильно бьется его сердце. С нами под мостом еще пара катеров, и музыка вместе с криками перерастает в неясный гул. Мое сердце тоже судорожно колотится в груди, а ноги подкашиваются от слабости. Когда лодка выходит в Неву, наши с Матвеем лица так близко, что я чувствую невесомость. Будто прямо сейчас, вот так, в обнимку, мы воспарим над палубой и ночным Петербургом. Над черной бурлящей Невой, подсвеченным шпилем Петропавловской, над застывшими на воде белыми катерами и поднятыми створами мостов. Мы впервые так близко друг к другу, и я испытываю от этого такой восторг, что, когда в кармане толстовки настойчиво завибрировал телефон, не сразу обращаю на это внимание. Матвей наклонился и коснулся губами моего уха.

– Ты меня убиваешь, – проговорил Мальцев низким и хриплым голосом. – И у тебя звонит телефон.

Мое сердце все еще бешено стучало в груди. Я с сожалением первой отстранилась от Матвея и вытащила из кармана телефон. Сообщение от Давида. Спрашивал, дома ли я и чем занимаюсь, будто чувствовал, что могу сотворить неизбежное.

Сообщение Перова словно отрезвило меня. Что я делаю, черт побери? У меня официально появился парень: прикольный, добрый, воспитанный, популярный… Будущая звезда. А я мечтаю поцеловать лучшего друга своего старшего брата. Как говорит Соня, для сравнительного анализа. Только подумав об этом, я страшно смутилась.

– Это от него? – спросил Матвей.

– Угу, – отозвалась я, тут же печатая ответ, чтобы Давид, не дождавшись сообщения, не решил мне перезвонить. На шумной палубе скрыть свою прогулку сложно. Я написала, что уже давно дома и собираюсь спать. Так и втягиваешься во вранье, когда оно, по твоему мнению, во благо. Точно так же Дина, отправляясь на прогулку с Виташем, сказала мне, что заболела. Стало противно. Вроде ничего криминального я не сделала, но правду говорить мне не хотелось.

– У вас все серьезно? – не отставал Мальцев. Чтобы не мешать остальным танцующим, мы отошли в сторону. Лодка остановилась, покачивалась на волнах.

– На свадьбу пока не приглашаю, – сказала я, убирая телефон обратно в карман.

– Очень плохой выбор.

– Вас забыла спросить. Чего вы привязались? Ты, Вовка, Соня…

– Потому что желаем тебе добра, – Матвей посмотрел мне в глаза.

– Или считаете себя самыми умными?

– Ладно, не сердись, – примирительно улыбнулся Мальцев. Положил руку на мое плечо и притянул к себе. – Я не хочу с тобой ссориться. Особенно из-за него.

Я непроизвольно обняла Матвея за талию. Вместе мы стали смотреть на Дворцовый мост, который вот-вот должны были развести.

– Но если он вдруг тебя обидит, я его убью, – внезапно проговорил Матвей.

Я с удивлением подняла голову и посмотрела на Мальцева.

– Почему он вдруг должен меня обидеть?

– Потому что я знаю его лучше, чем ты.

Я хотела все‑таки допытаться, что они все от меня скрывают, но тут к нам подскочила довольная Соня со связкой шаров в руках.

– Посмотрите, что мне подарила Дарина! – воскликнула Аверина.

– Значит, она Дарина, – кивнул Матвей.

– Очень классная девчонка! А еще со связями, – склонившись к нам, сообщила Соня. – Обещала провести в один ресторан, в который так просто не попасть. Ты, Матвеюшка, умеешь заводить полезные знакомства.

Матвей свободной рукой приложил палец к губам, чтобы Соня помолчала.

– А ты умеешь испортить нам с Катей романтический момент.

– Ой, простите! – хихикнула Соня.

– Ты что такое говоришь? – возмутилась я, пихнув локтем Матвея.

Соня еще звонче рассмеялась.

– Обожаю вас! – с восторгом выкрикнула она.

Пытаясь удержать в руке связку шаров, Аверина изобразила пальцами сердце, через которое стала смотреть на нас, будто через объектив. Матвей сделал вид, что позирует: прижал меня еще крепче и склонил голову к моей, будто мы могли не уместиться в воображаемый кадр.

– Все равно не умещаетесь в моем сердце! Кучнее, кучнее!..

– Переста-ань! – со смехом возмутилась я.

Соня все‑таки не удержала шары, большая связка взметнулась вверх и медленно поплыла по ночному черному небу навстречу гирляндам созвездий.

– О не-е‑ет! – завопила Соня, задрав голову. Она так эмоционально провожала шары, как олимпийского мишку на закрытии игр.

Я отошла от Матвея, обняла Соню и погладила ее по голове, чтобы Аверина так сильно не расстраивалась. Вдвоем мы, задрав головы, смотрели на связку шаров до тех пор, пока она не исчезла совсем рядом с моей желтой луной, которая сегодня преследовала нас всюду.

Когда мосты развели, Соня обняла меня и шепнула на ухо:

– Все‑таки с Матвеем ты смотришься лучше.

Глава десятая

В понедельник во дворе меня поджидала Дина. Мы уже давно не ходили в школу вдвоем, поэтому встреча с подругой у подъезда моего дома удивила. С утра было прохладно, поэтому я накинула на плечи толстовку Матвея, которую не успела отдать, но планировала вернуть в школе.

– Катя, привет! – первой поздоровалась Дина.

– Привет! – откликнулась я, убирая в карман наушники. Я‑то уж настроилась на одинокий путь до родной альма-матер. – А ты уверена, что мы можем общаться? Нигде в кустах не поджидает Виташ?

Не могла скрыть насмешку в голосе. Каждый раз, когда Дина смотрела на меня виноватым взглядом, я заводилась с пол-оборота.

– Ну перестань! – взмолилась Динка. – Знаю, я не имею права к тебе сейчас лезть, но я не представляю, к кому еще обратиться с такой просьбой…

– Что случилось? – насторожилась я.

– Ты не против прогулять первый урок? – спросила Дина.

Школу я ненавидела, особенно под конец учебного года. Прогулять ее, да еще и в весеннюю прекрасную погоду, – заманчивое предложение. Но все‑таки разговоры вокруг да около раздражали. С чего вдруг Дина решила возобновить наше общение?

– Может, сначала объяснишь мне… – начала я.

Динка закивала:

– Да-да, конечно. Ты ведь помнишь Свету? Ну, из нашего дачного поселка.

Свету я, конечно, помнила. Если бы не Света, Дина никогда и не встретила бы этого ужасного Виташа.

– Конечно, помню. А что с ней?

Глаза у Дины вдруг заволокло слезами.

– Это кошмар какой‑то, Кать! Ты представляешь, она чуть с собой не покончила. Таблеток наелась из-за одного козла.

– Из-за какого козла? – ахнула я. Такое в мою картину мира никак не вписывалось.

– Из-за самого настоящего! Не, он человек, конечно, не козел, но просто нелюдь! Влюбил ее в себя и совратил. А потом выяснилось, что это на спор… – Дина всхлипнула. – Это еще в пятницу было, вечером. Ее еле откачали. У нас весь поселок на ушах стоял. «Скорая» туда приезжала, представляешь? А сегодня я к ней собираюсь, сказали, что уже можно прийти навестить ненадолго. У нее, кроме бабушки, нет никого. Хочу продуктов разрешенных принести, но боюсь одна идти, понимаешь? А вы ведь тоже немного знакомы…

– Ну хорошо, пойдем, – кивнула я растерянно, все еще пытаясь переварить новость. – Раз тебе страшно, давай вместе.

Мы взяли в магазинчике фрукты, соки, печенье.

– А это примут у нас? – спросила я.

– Не знаю. Попробуем всучить… А что за толстовка на тебе? – поинтересовалась Дина.

– Матвей дал, мы в выходные гуляли все вместе.

– Ты теперь тусуешься с Вовой?

– Мне же больше не с кем тусоваться, – уколола я подругу.

– А как же Давид?

Я застопорилась с ответом. Чувствовала, что с Давидом у нас все сложно: я пока не могу ответить ему той взаимностью, на которую он рассчитывает. А если завести с Диной разговор про отношения, то подруга обязательно выскажет свое экспертное мнение, основываясь на опыте с Виташем. Слушать такое для меня – настоящее наказание, поэтому я лишь кратко ответила:

– Мы присматриваемся друг к другу, все хорошо.

Дина поняла, что напряжение между нами никуда не девалось и на контакт с ней идти я не хочу. Мне было так неуютно, что я уже пожалела, что согласилась пойти вместе с ней.

В приемные часы мы расположились в скверике на территории больницы. Света вышла к нам спустя десять минут. Выглядела она бледной и очень замученной.

– Света, как ты? – взволнованно спросила Дина.

– Как человек, которого вытащили с того света, – слабым голосом отозвалась девушка.

От ее слов у меня мурашки пробежали по коже. Я старалась не пялиться на Свету, но все‑таки то и дело бросала на нее взгляд. Она всегда была худенькой, но сейчас казалась прозрачной, как призрак. Только окрашенные в розовый волосы добавляли Свете немного жизни.

– Хорошо, что вы пришли, у меня в палате одни старушки. И разговоры у нас только о том, кому сколько жить осталось.

Дина сидела с сочувствующим выражением лица, а я даже не знала, что сказать. При взгляде на Свету у меня от жалости сжималось сердце. Если по пути в больницу я испытывала только шок и недоумение от рассказанной Динкой истории, то сейчас мне словно передалось отчаяние, которое испытывала Динка, а потом и страшное безразличие к жизни, читавшееся в глазах Светы.

Долго говорить Света не могла – у нее каждый раз перехватывало дыхание и не хватало сил. Пока она тихо что‑то рассказывала Динке, я отвлеклась на сообщение от Давида, который потерял меня в школе. Почему‑то снова вместо того, чтобы написать правду, я выдумала запланированный поход к врачу. Раньше я так много не врала, а сейчас будто откладывала тот момент, когда смогу открыть Давиду себя и свою жизнь.

Света просидела с нами совсем чуть-чуть, а затем сказала, что вымоталась и хочет вернуться в палату. Добавила, что ей будет приятно, если мы навестим еще раз, потому что бабушка после трагедии слегла и ей самой сейчас нужна помощь, благо к ним приходит соседка. А тот парень, из-за которого Света решила попрощаться с жизнью, оказывается, перевел все в шутку. Пошел на попятную, сказал, что между ними ничего и не было. И правда настоящий козел. Меня от этой истории затошнило.

Когда Света ушла, мы с Диной еще немного посидели на скамейке рядом с цветущей сиренью, распространявшей пьянящий запах. Ярко светило солнце, громко щебетали птицы, а у нас на душе было так тошно, что никто не мог начать разговор.

– Если бы я оказалась на ее месте, поступила бы точно так же, – сказала вдруг Дина.

Я испуганно посмотрела на подругу:

– Ты что такое говоришь, дура! Никто не стоит таких жертв.

– На словах все очень просто… Но я иногда задумываюсь о предательстве Виташа, и мне кажется, что тоже умру.

Я вспомнила свою подругу еще полгода назад. Веселая, бойкая Динка, которой палец в рот не клади. Мне казалось, что она знает себе цену. И подумать не могла, что подруга когда‑нибудь может стать жертвой таких отношений.

– Пойдем в школу, – нахмурилась я, – не нравятся мне твои разговоры. Нужно на физику успеть, сегодня тест, который я не могу провалить.

Еще мне очень хотелось встретить Матвея и вернуть ему толстовку, но это сказать Дине я уже не решилась.

Получив очередную четверку по физике за предыдущий тест, я, задумавшись, записала правильно все заученные ответы и сдала бланк.

У одиннадцатого класса последним был сдвоенный урок физры. Когда после звонка из зала первым вышел Давид со своей свитой, я интуитивно спряталась за столб. С ним мне сейчас встречаться не хотелось и объясняться по поводу выдуманного похода к врачу – тоже. А еще он сразу бы заметил у меня в руках толстовку своего одноклассника.

Нервно теребя ее в руках, я дождалась Вову. Матвея рядом с ним снова не было. Убедившись, что Перов уже покинул коридор, я вышла навстречу брату.

– А Матвей где? – спросила сразу я.

– Мотя? – Брат явно растерялся. – А он смотал с последнего урока.

– Да? А куда?

Вова смерил меня подозрительным взглядом.

– У него дела, а че такое‑то?

– Да вот, хотела отдать… – Я протянула Вове толстовку. – Думала, вдруг он сегодня к нам не зайдет после уроков. Хотя сегодня его очередь ухаживать за котятами. Ты не знаешь, какие у Матвея дела?

Я столько всего наговорила, а от последнего моего вопроса Вовка совсем опешил. До недавнего времени меня дела Мальцева не интересовали. Брат замялся. Я его хорошо знала: он явно размышлял над тем, посвящать ли меня в жизнь своего друга.

– Встреча у него, – наконец ответил Вова.

– Встреча? А с кем?

Мы с братом направились в сторону гардероба. Вовка вдруг вскипел:

– Да что ты привязалась? С девчонкой вроде какой‑то…

– Со свадьбы Кукушкиных? С Мартой?

– Во‑во, с ней, – кивнул Вова. – Давай сюда толстовку, я сам ему отдам.

Рассердившись, я с силой пихнула брату толстовку и быстрым шагом направилась к выходу из школы. Ничего Вова не понимал. Я и сама толком в себе разобраться не могла.

«Марта – очень красивое имя».

* * *

Получив за последний тест пятерку, я впала в уныние. В этот раз Клава нахваливала меня пол-урока. И чем больше она ставила меня в пример как «взявшуюся за голову», тем хуже мне становилось. Тогда же я решила удалить все фотки с правильными ответами из телефона и оставшиеся два теста написать самостоятельно. Снова сесть за учебники и попытаться разобраться хотя бы немного… Возможно, если бы кто‑то решил мне помочь, разъяснил эти проклятые задачи, стало бы легче, но такого человека рядом со мной не было. Искать репетитора на последние пару недель мая глупо. Будь что будет, решила я.

После уроков я встретила Соню в школьном женском туалете. Разложив на подоконнике содержимое косметички, Аверина аккуратно перерисовывала стрелки.

– Готовишься к свиданию? – спросила я, моя руки и поглядывая на Соню в зеркало.

– Мы с твоим братом в ссоре, – сказала Аверина, – а красиво выглядеть я хочу всегда. Ради себя самой, а не ради кого‑то.

– Милые бранятся – только тешатся, – сказала я.

– Угу. А ты, как бабка, поговорками говоришь. Чего, кстати, кислая такая? – спросила Соня, оглядев меня.

– Почему это я кислая? – искренне удивилась я. Настроения и правда не было. Из-за физики, из-за Динки, с которой мы по-прежнему не общались, из-за предстоящей поездки к родителям… А еще из-за Матвея, который в последние несколько дней не появлялся ни в школе, ни у нас дома.

– Не знаю, вид у тебя какой‑то побитый. Синяки под глазами. Ты мало спишь?

Спала я в последнее время действительно неважно, но не думала, что это уже успело отразиться на моем внешнем виде.

– Вова сказал, ты физику классно подтянула. Ни одной плохой оценки в последнее время. Это из-за Кейптауна так стараешься, да?

Я лишь растерянно кивнула.

– Но ты уж не насилуй себя, спать тоже надо. – Соня снова взглянула на себя в карманное зеркальце. – Здоровый цвет лица – превыше всего. У меня вообще скоро экзамены, но даже я не драматизирую…

– Ты не понимаешь, – перебила ее я, – насколько мне это важно.

Настолько, что я даже пошла на преступление.

Соня убрала зеркальце и удивленно посмотрела на меня.

– Ты как будто сейчас заплачешь, – наконец сказала она.

Так и было. Не выдержав, я всхлипнула. Не думала, что эта афера с физикой дастся так тяжело. А еще, чем ближе был отъезд, тем сложнее мне давалось решение – ехать или нет. Как и Вова, я уже не понимала, действительно ли хочу этого.

Соня спрыгнула с подоконника и подошла ко мне. Осторожно погладила по спине.

– Кать, ну ты чего? Если тебе вдруг нужно выговориться…

Не помню, когда в последний раз я слышала эти слова. Наверное, в прошлом году, когда мы еще с Динкой были близки. Тогда я могла рассказать подруге что угодно, а теперь все держала в себе. После слов Сони я глупо разрыдалась, как маленький ребенок. Ее участливый и неравнодушный голос меня тронул.

– Но здесь я говорить не могу, – наконец немного придя в себя, шмыгнула я носом. В туалет время от времени заходили девчонки и с удивлением косились в нашу сторону. – Я сделала кое-что нехорошее.

– Ты меня пугаешь, – притворно схватилась за сердце Аверина. – Ладно, отведу тебя в одно проверенное классное место с азиатской кухней. Мы там с Вовой после уроков зависаем, когда не в ссоре.

Я послушно закивала, а Соня принялась скидывать косметику обратно в пушистую сиреневую косметичку.

В кафе мы расположились в укромном месте в конце зала. Только в уединении я могла доверить Соне свою страшную тайну. Аверина расположилась напротив меня и, подперев рукой щеку, приготовилась слушать. Но я, выплакавшись в туалете, уже почувствовала облегчение и теперь даже не знала, с чего начать.

– Что же ты натворила? – поторопила меня Соня. – Навела на кого‑то порчу? Увела парня? Или кого‑то убила?

Я, на всякий случай оглядевшись по сторонам – мало ли, вдруг Клава после уроков тоже решила испробовать гедза с креветками, – рассказала, как мы с Матвеем пробрались перед майскими в кабинет физики. Соня, внимательно выслушав меня, вдруг начала хохотать.

– Что смешного? – оскорбилась я.

– Да нет, ничего, – продолжала звонко смеяться Аверина, привлекая к нашему столику внимание. – Я‑то по дороге сюда уже напридумывала себе всякого. Ты так горько рыдала…

– Я рыдала не только из-за этого, – обиженно произнесла я. Открываться перед Соней расхотелось. Да и рассказывать ей про тесты тоже не очень хорошая идея. Вон как развеселилась!

– Так вот чем вы занимались в кабинете физики в тот вечер.

– Конечно, а ты что подумала?

– Думала, вы целовались.

– Сдурела совсем? У тебя всегда одно на уме!

– А что такого? Между нами, девочками, Матвей очень хорош. И он такой… Чувствуется опыт, понимаешь?

Я понимала лишь то, что Соня меня нарочно дразнит, поэтому показала ей кулак. Аверина снова звонко рассмеялась и продолжила свой допрос:

– Значит, это была идея Матвея – сфотографировать ответы?

– Не моя же!

– И он, рискуя собой, ради тебя был готов взломать кабинет физики… – мечтательно вздохнула Соня. – Какая любовь!

– При чем тут любовь? – снова рассердилась я. – Ты опять начинаешь?

Соня, облокотившись на стол, сказала:

– Дура ты, Катя! Будто ничего не замечаешь, хотя со стороны все ясно.

Щеки горели. Чтобы скрыть смущение, я потянулась за меню и принялась внимательно его изучать.

– Начинаем наш блиц, – Соня торжественно постучала по стулу ладонями. – С кем бы ты составила пару: Джейкоб Элорди или Тимоти Шаломе?

– А обязательно выбирать?

– Обязательно, – серьезно кивнула Соня.

– Хорошо, тогда Элорди.

– Том Холланд или Том Харди?

– А можно том ям? – помахала я меню. – Я и том ям – идеальная пара.

– Мальцев или Перов? – не унималась Соня.

– Я сразу поняла, к чему ты ведешь, поэтому отстань.

Когда мы наконец сделали заказ, Соня вдруг тоже огляделась, а затем склонилась ко мне:

– По поводу тебя и Перова. Ты только не обижайся, ладно? Просто ты так чиста и невинна…

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Ты говорила Давиду, что для тебя это первые отношения?

– Какая разница? – снова возмутилась я. Честно говоря, разговоры с другими о Перове надоели мне до чертиков. – Да, Давид в курсе, что раньше я не встречалась с парнями, но остальным до этого не должно быть дела.

– Не знаю, как сам Давид, но у парней из его компании пунктик на таких невинных девочек, как ты. Имей в виду.

– Ты откуда знаешь?

– Мы учимся в одной параллели, и слухи быстро доходят. Он встречался с одноклассницей, а потом, когда у них все произошло, бросил ее. По крайней мере, мне так девчонки говорили. Мое дело предупредить.

– Ну, раз информация неподтвержденная, то и обсуждать это не вижу смысла, – отрезала я, хотя в голове тут же всплыла страшная история, произошедшая со Светой. Нет, Давид не может так поступать. Он никогда не относился ко мне плохо. Всегда вежлив, галантен, внимателен…

– Знаю, Давид производит впечатление настоящего джентльмена и умеет расположить к себе любую девчонку. Он ведь и ко мне в сентябре подкатывал, но не мой типаж. Я считаю, что дыма без огня не бывает, поэтому будь начеку. Ты понимаешь, как важен выбор первого партнера? Ты должна быть в нем уверена на миллиард процентов. Вот мы с твоим братом…

– Может, сменим тему? – попросила я.

– О’кей! – сжалилась надо мной Соня. – Сменим так сменим… Что ты теперь будешь делать с физикой?

– У тебя дар говорить только о неприятном? – проворчала я. – Думаю удалить все фотографии с телефона и плыть по течению. В последнее время мне даже как‑то плевать стало, какая оценка у меня будет.

– А хочешь, я тебе помогу с физикой? – вдруг предложила Соня. – Какие там у вас темы тестов остались?

– Ты поможешь мне? – не поверила я.

– Вообще‑то я в десятом от старой школы на городскую олимпиаду по физике гоняла, – рассмеялась Соня. – Ты многого обо мне не знаешь.

Это правда. До недавнего времени я не знала о Соне вообще ничего, но с каждой нашей встречей она удивляла и располагала к себе все больше.

– Ну ничего себе! – наконец проговорила я. – Твоя помощь была бы очень кстати. Я только сегодня думала, что неплохо было бы найти все‑таки репетитора.

– Договорились! Тогда после кафешки идем ко мне. И мама как раз с дежурства вернется, я вас познакомлю.

Соня жила в доходном доме 1900‑го года постройки с красивой парадной и консьержем внизу. Пока мы поднимались на последний, пятый этаж, Аверина выдала мне краткую справку о своей семье: мама – врач акушер-гинеколог, а папа – настоящий ученый. Прямо как наш, только не историк, а физик. Что ж, теперь мне понятна любовь Сони к этому предмету. Родных братьев и сестер у Авериной не было, зато в квартире проживала мальтипу Муни, с которой я уже была знакома.

– Но Муни больше папина собака, чем моя, ей-богу! Она его ярая фанатка. Он ее с собой за грибами и ягодами берет, а когда мы на дачу едем, Муни сидит в машине впереди, а мы сзади, представляешь? Маму иногда даже ревность берет, – со смехом рассказывала Соня. О домашних она говорила с таким теплом, что я, слушая ее, не могла сдержать улыбку.

На пороге нас встретила Виктория Леонидовна – мама Сони. Она сразу сказала, что много обо мне наслышана, больше, конечно, от Вовки. Ее слова меня смутили. Что брат мог наговорить обо мне? Только глупости всякие. Разувшись, я осторожно огляделась. В коридоре у Авериных было много книг. Так вот где Вовка торчал целыми днями, пока я одна куковала дома. Для научных трудов Сониного отца была выделена целая полка, которую мне сразу продемонстрировала Виктория Леонидовна. Видно, что она очень гордилась своим мужем, как и моя мама нашим отцом. Интересно, как сложилась бы наша жизнь, если б папа оставался жить с нами, писал научные работы, преподавал в универе? И маму бы не забирал с собой. Все было бы совсем по-другому. Но отца манили приключения и экспедиции, как Индиану Джонса.

Несмотря на то что мы с Соней успели перекусить в кафе, Виктория Леонидовна усадила нас за стол пить чай с пирожными. Она интересовалась, как дела в школе, спрашивала про мои увлечения. Поначалу я немного терялась от такого внимания, но потом мне удалось расслабиться, и я стала общаться свободнее. Наверное, так проходит каждый семейный ужин Авериных, когда они собираются за столом и обсуждают свой день.

После чаепития мы перебрались в комнату Сони – большую, светлую, со шкафом во всю стену, заставленным фарфоровыми куклами.

– Это мы с мамой коллекционируем. Некоторые из путешествий привозили. Вот эта – с венецианского карнавала. Платье вручную расписано, представляешь? Конечно, больше мамина затея их собирать, но мне тоже нравится.

Комната Сони была красивой, девичьей. На стенах много рамок с семейными фотографиями, судя по которым Аверина вместе с родителями исколесила полмира. Вооружившись конспектами и распахнув окно, мы уселись на широкий подоконник. Из комнаты Сони открывался вид на широкий многолюдный проспект.

Мы разобрали несколько задач, и Аверина даже меня похвалила, что, безусловно, очень приятно. Когда все намеченное было сделано и больше меня ничего не держало, я поняла, что совсем не хочу отсюда уходить – так комфортно и уютно мне у Сони.

Аверина в этот момент переписывалась в телефоне и загадочно улыбалась. Судя по ее довольному выражению лица, с Вовой.

– Твой брат пишет, – пояснила Соня, заметив мой заинтересованный взгляд. – Просит прощения. Говорит, что приготовил мне сюрприз.

Слушая ее, я вдруг поняла, что теперь при мысли, что мне приходится делить единственного родного человека с кем‑то, я не испытываю досады и раздражения, как раньше.

– Вот бы вы меньше ссорились, – искренне сказала я.

Соня посмотрела на меня с интересом.

– Ты всегда казалась мне такой букой, – наконец проговорила она. – Твоя миловидная ангельская внешность никак не сочеталась у меня с твоим душевным миром и острым языком. Я даже, как‑то прочитав один стишок, решила, что он про тебя. Послушай:

«Жил-был маленький котенок,

Был совсем еще ребенок.

Ну и этот котя милый

Постоянно был унылый.

Почему – никто не знал,

Котя это не сказал».

– Это, кстати, Александр Блок. У него не только школьная «Девушка пела в церковном хоре»…

– А что поделать, не я такая, а сама жизнь, – вздохнула я.

– Вова редко рассказывает о своем детстве. – Мы по-прежнему сидели на подоконнике, и Соня придвинулась ближе ко мне. – Только о тренировках и о дедушке. Кстати, куда он у вас пропал? Кажется, Вова расценил это как еще одно предательство.

Вова был близок с дедушкой. Намного ближе, чем я. Возможно, мой брат любил деда намного больше, чем родителей. Но я почему‑то никогда не задумывалась об этом.

– Знаешь, иногда в фильмах показывают, как совсем маленьких детей берут из детских домов, а спустя какое‑то время отдают обратно. У нас в жизни что‑то похожее, только ненужными мы оказывались для собственных родных.

Соня посмотрела на меня сочувствующим взглядом, и это мне не понравилось, поэтому я предпочла сменить тему разговора на более нейтральную. Мы успели обсудить любимые книги и сериалы, и снова Соня открылась для меня с другой стороны, когда выяснилось, что у нас много общего. Уже смеркалось, и по проспекту, светя фарами, с шумом проносились машины. А когда в толпе показался Вова с букетом цветов в руках, видимо, для примирения, мы с Соней переглянулись и, не сговариваясь, его окликнули. Брат задрал голову и удивленно уставился на нас.

– А ты что тут делаешь? – громко выкрикнул Вова, явно обращаясь ко мне.

– Поднимайся к нам! – махнула рукой Соня. – Мама на ужин ждет!

Вова улыбнулся и направился в арку. Как странно: не сговариваясь, мы пришли туда, где нас ждал настоящий дом.

Глава одиннадцатая

Предательство нагнало меня внезапно, на стадионе во время эстафеты, когда я передала палочку. Стараясь отдышаться, я отошла в сторону и села на газон. Сердце билось часто-часто. Дина была в другой команде и ждала своей очереди, в нетерпении подпрыгивая на месте. Один раз мы встретились с ней глазами, но я поспешно отвернулась. После того как мы навестили Свету в больнице, с бывшей подругой я больше не разговаривала. Вообще. Даже на уроках. А все из-за ее слов о том, что она поступила бы точно так же. Эта фраза не давала мне покоя всю дорогу от больницы до школы. В конце концов на подходе к крыльцу меня прорвало. Наконец я высказала все, что думаю о Виташе и его отношении к Динке, о ее дурости и наивности. Дина выслушала меня и наговорила в ответ тоже мало чего приятного: что я просто никогда не любила и Давид мне не особо нравится – это видно со стороны. Просто я ведомая: иду на поводу у общественного мнения и гонюсь за какой‑то мнимой популярностью, которую получила лишь на время, став девчонкой Перова. В общем, наговорили мы друг другу гадостей – обе хороши. И с тех пор никто из нас не делал шаг навстречу и вряд ли уже сделает. По крайней мере, я на следующий день гордо пересела на освободившееся место за партой двоечника Маратова, сосед которого в конце учебного года слег с пневмонией.

Отвернувшись от Динки, я улеглась на траве и уставилась в небо. Над школьным стадионом плыли пышные кучевые облака. А я лежала до того момента, пока перед глазами не возникло вдруг лицо одноклассницы – Оли Панкратовой.

– Кать, там по твою душу пришли, – сказала она, улыбаясь от уха до уха.

– Кто? – приложила я руку козырьком ко лбу, закрываясь от выглянувшего из облаков солнца.

– Погляди сама…

Я приподнялась на локтях и осмотрела огромное футбольное поле. Понятно, почему Панкратова так светилась. У трибун стоял Давид. Уже все девчонки в классе знали, что мы встречаемся. Оттого и шушукались в раздевалке, пока я делала вид, что не замечаю их красноречивых взглядов.

Я оглянулась на нашего физрука. Пока он спорил о чем‑то с Маратовым, легким бегом направилась к Давиду. Интересно, что ему вдруг понадобилось от меня посреди урока? Признаюсь, иногда я скучала по тем временам, когда была невидимкой. С началом отношений с Перовым не привлекать к себе внимание больше не было возможности.

– Что случилось? – спросила я вместо приветствия. Давид здесь явно не просто так. Раньше мы встречались только в столовой на большой перемене и на репетициях. С уроков он меня еще ни разу не уводил.

Давид быстро поцеловал меня в губы, а затем взял за руку и повел к трибуне. Мы сели на одну из скамеек, и перед нами открылся вид на большое футбольное поле. Физрук по-прежнему громко отчитывал бедного Маратова.

– Я только что узнал, но хотел с тобой первой посоветоваться… вернее, поделиться, потому что я уже принял решение и советы мне не нужны.

– Да что такое? – забеспокоилась я. Хуже нет, когда ходят вокруг да около и говорят загадками. Вовка иногда любит так нагнать интриги, а потом спрашивает какую‑нибудь ерунду, типа: будешь ли ты есть суп?

Давид не отпускал мою ладонь. Нежно поглаживал ее, явно собираясь с духом, чтобы мне что‑то сказать. Пауза затянулась. Наконец Перов спросил:

– Ты помнишь, я тебе говорил про интервью?

Я молча кивнула.

– Так вот, оно завтра.

– Завтра? – ахнула я. – А во сколько?

– В том‑то и дело, что съемки днем, начнутся в два часа…

– В два часа? – снова переспросила я. – А как же наше выступление? Оно ведь завтра! Разве ты на него успеешь?

К этому концерту мы шли целый месяц. Уже готовы костюмы и даже официальное освобождение от занятий – как-никак будем отстаивать честь школы.

– Я не успею, но очень рассчитываю на тебя, – сказал Давид.

Я высвободила ладонь и замотала головой.

– Нет, ты что! Я одна? Я одна не смогу… Нет!

– Тише-тише, – снова потянулся ко мне Давид и аккуратно взял теперь под локоть.

– Я не смогу одна!

– Да почему одна? С ребятами… Они тебя поддержат!

– Ты ведь понимаешь, что вся ответственность на солистах? – воскликнула я. – А твой куплет? А двухголосие? У меня нет опыта на сцене, я никогда не участвовала в конкурсах, не выступала перед огромным залом, полным незнакомых людей…

Чем больше я говорила, тем сильнее заводилась. Меня вдруг охватило такое волнение, будто на сцену нужно выходить прямо сейчас. Давид ничего не говорил. Смотрел на меня и ждал, когда я выскажусь и наконец успокоюсь.

– Неужели какое‑то интервью важнее выступления, к которому мы столько готовились?

Теперь пришло время Перова сердиться.

– Конечно, важнее. Ты не понимаешь, что пришло время расставлять приоритеты? Как думаешь, что мне важнее: дурацкий школьный конкурс или будущая карьера? Это крупный канал, там несколько сотен подписчиков… Знаешь, сколько стоит продакшен одного выпуска? Какая команда работает над проектом? Сколько новых потенциальных подписчиков я получу? Да, так получилось, что мне придется отказаться от конкурса, но никакой катастрофы в этом нет. Не раздувай из мухи слона, пожалуйста!

– А Ирина Вадимовна? Она в курсе? – спросила я.

– Еще нет, я же сказал, что пришел к тебе первой, – Давид даже не пытался скрыть раздражение в голосе. – Но я знаю, что она меня поддержит, потому что ей небезразличны я и моя карьера, не то что некоторым.

Он меня еще и в равнодушии обвинил? Я поднялась с места.

– Ты куда? – недовольно спросил Давид.

– Вообще‑то у меня урок, – буркнула я, направляясь к ступеням. Напоследок обернулась и дрожащим голосом проговорила: – И можешь мне сегодня не писать, мне некогда. Я буду готовиться к выступлению. Не хочу никого подводить, в отличие от некоторых!

Сейчас я была даже рада, что мы с Диной не общаемся. Она наверняка подбежала бы ко мне узнать, в чем дело, а я обязательно сорвалась бы. Ух, как я была зла! Физкультура была последним уроком, поэтому я, ни слова не говоря, направилась в здание школы, чтобы переодеться, взять вещи и уйти. Внутри все жгло от обиды. Так подвести всех перед самым выступлением! Еще и меня выставил равнодушной. Видите ли, не радуюсь за его карьеру…

Домой я вернулась в самом скверном расположении духа. О завтрашнем концерте даже думать не хотелось. Тут и с поддержкой Перова страшно выступать, а как я выйду на сцену практически в одиночку? Да, конечно, меня поддержат остальные ребята из хора, но я должна пропеть всю песню до их вступления…

В коридоре я заметила кеды Матвея, что было удивительно – он не приходил к нам уже несколько дней. Котята с громким писком дружно выкатились из спальни и направились ко мне. Я, присев на корточки, погладила каждого, а затем, взяв котят в охапку, направилась в комнату к брату. Вова и Матвей сидели на полу, вытянув ноги и вооружившись джойстиками, играли в приставку. Я спустила котят на пол, и они вразвалочку двинулись к парням. Каток, цепляясь за рукав лонгслива Матвея, принялся карабкаться наверх.

– Ты зачем их сюда пустила? – спросил Матвей, дернув плечом, на котором уже пищал белый Каток. Мальцев при этом старался не отвлекаться от игры. – Ай, больно как цепляется…

– Может, они соскучились? Кто это нас почтил своим присутствием! – насмешливо сказала я. От брата я узнала, что Матвей увлекся той самой Мартой и поэтому так долго к нам не заходил. И это меня страшно раздражало.

– Ага, были кое‑какие делишки, – отозвался Матвей, по-прежнему не отводя взгляда от экрана телевизора.

Зато Вова отвлекся от игры и обратился ко мне:

– Там Матвей такую уху сварганил, угощайся.

– Спасибо, откажусь, у меня аллергия, – сказала я, выходя из комнаты.

– На рыбу? – крикнул в спину Вова.

– На Мальцева! – громко ответила я.

Запах ухи я учуяла еще в коридоре, а на кухне у меня даже слюнки потекли. Я любила уху. И в том, что Матвей «сварганил» ее превосходно, даже сомнений нет. Но у меня сейчас абсолютно все вызывало внутренний протест. Проигнорировав кастрюлю с ухой, я достала из холодильника овощи на салат. Делишки у него были… Это он про свою новую пассию? Я поставила на плиту сковороду и разбила два яйца, которые тут же громко зашипели. Сначала Давид со своей подставой, теперь Матвей с Мартой… Эти парни сводили меня с ума.

– Ты чего расшумелась? – спросил брат, зайдя на кухню. Я в это время нарезала помидоры, с силой стуча ножом по разделочной доске.

Вова потянулся за кусочком помидора, но я легонько ударила его ладонью.

– Да какая муха тебя укусила? – возмутился брат. – Спасибо, что ножом руку не оттяпала.

– Пожалуйста!

– Ну дурында…

Я тяжело вздохнула и убрала в сторону нож.

– Это кошмар какой‑то! – все‑таки начала возмущенно я. – Представляешь, как Давид подставил всех? Записался на какое‑то интервью и решил не идти на выступление. Еще и меня обвинил в безразличии к собственной персоне. Я вроде как даже виновата осталась.

– А я тебя сразу предупреждал, что он гад, – сказал Вовка и запихнул в рот несколько нарезанных помидорин.

– И как мне теперь солировать одной? – расстроенно спросила я, впрочем, не у Вовы. Этот риторический вопрос был задан в пустоту.

– Ну хочешь, я его заменю? – предложил брат.

– Ты‑то с чего?

– Ну как? Мы же родственники. Если ты хорошо поешь, мама хорошо поет, то, наверное, и я могу? Может, у меня это… скрытый талант.

Вовка фальшиво затянул мелодию, стараясь перейти на фальцет. От его пения я только поморщилась.

– Лучше скрывай свой талант дальше, – посоветовала я, – но спасибо за поддержку.

– Пьеро тебя кинул? – раздался за спиной голос Матвея.

Мы с Вовой обернулись.

– Подслушивать чужие разговоры нехорошо, – сказала я.

– Я на помощь другу спешил, услышав душераздирающий крик, – ответил Матвей. – Думал, ты его, как поросенка, прирезала.

– Я пел вообще‑то, – обиделся Вова. – Какой‑то день оскорблений.

– И что ты думаешь теперь делать? – спросил Мальцев у меня. Он стоял, привалившись одним плечом к стене, руки засунул в карманы свободных черных брюк.

– Справлюсь как‑нибудь одна, – ответила я, стараясь придать голосу безразличие. Но на самом деле мне было страшно. Очень-очень страшно… При мысли о неминуемом провале начинало подташнивать. Захотелось внезапно заболеть и не прийти. Но то, что простят Перову, никогда не простят мне. – Без Давида у нас, конечно, не будет шансов на победу, потому что ставки на его медийность. Больше нам нечем выделиться. Ну хотя бы поучаствуем.

– Сочувствую, – сказал Вова, продолжая подъедать мои помидоры.

– Удачи, – кивнул Матвей. – А уху все‑таки попробуй. Если у тебя аллергия на меня, так я уже ухожу.

– А доиграть? – возмутился Вова. – Ты мне реванш хотел дать!

– Завтра доиграем, – пообещал Матвей, напоследок погладив котят, которые уже крутились на кухне у нас под ногами. – У меня возникли дела.

– Пусть топает, – не сдержавшись, сказала я Вове. Знаем мы, какие у него дела.

Когда Матвей ушел, мы с Вовой сели обедать.

– Соня хочет забрать Мотю, – сказал брат, когда черный котенок, уцепившись когтями, принялся забираться по его штанине. – Бабушке на дачу отвезти, у нее там мыши.

– Почему именно Мотю? – ревностно спросила я.

– Да тебе любого жалко отдавать.

– А Мотю жальче всех, – вдруг дрогнувшим голосом сказала я, – он только мой.

* * *

С самого утра моросил дождь. День был хмурым и пасмурным. С ребятами из хора мы встретились уже на крыльце концертного зала. Настрой у всех был очень далек от боевого. Даже Ирина Вадимовна, сильная, волевая, привыкшая нас строить, сегодня выглядела поникшей. Конечно, она и слова дурного не сказала о предательстве Давида. Наоборот, перед тем как зайти внутрь, задвинула жизнеутверждающую речь, что любой из нас, решивший, как и Перов, серьезно заняться музыкой, сможет достичь таких высот. Упорство, трудолюбие, репетиции, талант… «И сегодня мы не потеряли своего лидера. Мы обрели возможность выйти из его тени и показать все, на что способны!..» И бла-бла-бла… Все слушали Ирину Вадимовну без особого энтузиазма, тем более что дождь с прохладным ветром не добавляли хорошего настроения. Мимо нас проходили другие коллективы, громко и возбужденно обсуждая предстоящий концерт. Мы невольно провожали их несчастными взглядами.

– Эй, ну вы чего? – возмущалась Ирина Вадимовна. – Как вы на сцену выйдете? Будто вас вытащили из холодильника и не успели разморозить. Вперед, вперед, живее!

Сначала она всех загнала внутрь концертного зала, а уже там аккуратно взяла меня под локоть и отвела в сторону.

– Катюша, все внимание, конечно, будет на тебя. Ты сильно не волнуйся, но все‑таки помни, что от тебя зависит очень многое.

После ее наставлений внутри меня еще больше поднялась паника. И ведь я знаю, что в зале не будет ни одного человека, который пришел бы меня поддержать. Если бы мы до сих пор общались с Диной, она точно явилась бы на концерт, ведь была рядом со мной в день прослушивания… Возникало ощущение, что с того момента прошел целый год.

В зал мы шли словно на казнь. Разумеется, наше выступление обречено на провал: отсутствие явного лидера, неопытная, трясущаяся как заяц солистка, нафталиновая песня и наши наряды – черные юбки и брюки и белые рубашки. Мы выделялись среди остальных участников слишком консервативными нарядами. И по нашему внешнему виду каждый понимал, что выступление будет предсказуемым и скучным.

Вечером Давид оборвал мне телефон, но я так и не взяла трубку. Потом записал несколько голосовых, в которых сначала злился на меня, потом раскаивался и просил поддержки… Но ни на одно из голосовых у меня не было желания ответить.

Сцена, на которой мы должны были выступать, после школьной показалась мне огромной, как и размер зрительного зала. Меня начала колотить неприятная дрожь, когда я увидела на сцене инструменты, микрофонные стойки, огромные колонки, нарядных, фальшиво улыбающихся ведущих… Господи, зачем я в это вписалась?

В какой‑то момент, думая о предстоящем выступлении, я даже пошатнулась и едва не упала. В это время мы рассаживались по местам. Все кресла в зале уже были практически заняты. Я плюхнулась в свое и прикрыла глаза.

По результатам жеребьевки мы должны были выступать в самом конце, и это, наверное, мое личное проклятие. Слушая выступления первых коллективов, я уже заранее смирились с нашим поражением: у всех были какие‑нибудь необычные фишки или очень сильные солисты. Смотреть на сцену вскоре стало невыносимо. Я поднялась с места и принялась пробираться к выходу. В просторном и практически пустом фойе мне стало немного легче. Оглядевшись по сторонам, я вдруг обнаружила сидящего на подоконнике Матвея. Он крутил в руке барабанную палочку и смотрел в окно на оживленную улицу, а я встала как вкопанная. И только тут заметила неподалеку и остальных участников группы. Сева сидел на полу, вытянув ноги в драных «конверсах», играл в телефон и слушал громкую музыку в наушниках. Боря дремал на мягкой банкетке, едва на ней уместившись и забавно скрутившись калачиком. Матвей тоже был в наушниках и поэтому не сразу заметил мое появление. Я подошла к Мальцеву и осторожно постучала по плечу. Матвей тут же обернулся и стянул наушники. Сева тоже обратил на меня внимание, лениво кивнул в знак приветствия и опять уставился в телефон.

– Вы что здесь делаете? – спросила я слишком взволнованным голосом.

– Ждем выступления, – как ни в чем не бывало ответил Матвей.

– Вы будете выступать? – искренне удивилась я.

– Ну да, с вами.

– С нами?! – поразилась я еще больше. – Это что, шутка такая?

– Какая шутка? Ты вчера сама пожаловалась, что Перов вас кинул. Я пошел, собрал пацанов, прорепетировали вашу песню пару раз…

Я только растерянно моргала. Мне казалось, что все это – странный сон. Но спал здесь только Боря, сладко похрапывая. Я красноречиво посмотрела на бас-гитариста.

– Он сегодня ночью в клуб ходил, не обессудь, – перехватил мой взгляд Матвей.

– Так он еще и с похмелья? – ахнула я, уже представив, что сказала бы на эту идею Ирина Вадимовна. Да она бы в обмороке лежала рядом с фортепиано.

– Ага, но он с похмелья еще круче лабает, – «успокоил» меня Матвей.

– Нет, все‑таки это похоже на дурацкую шутку, – покачала я головой.

– А что на тебе за наряд? – спросил Мальцев. Сам он был одет в свободную футболку и синие джинсы. – Ты школьную форму забыла сменить?

– Нет, почему же? Мы все будем в этом выступать.

– С песней «Замыкая круг»?

– Ну да!

– Ммм, повеситься от скуки можно, – усмехнулся Матвей.

Я рассерженно скрестила руки на груди.

– Допустим, вы правда нам поможете. Но как ты это себе представляешь?

За окном вдруг выглянуло солнце и показался разноцветный столб радуги. Она возникла неожиданно, в непрекращающейся дождевой пыли, которая теперь сверкала в лучах. Пока Матвей мне растолковывал, как должно пройти наше выступление, я не прекращала пялиться на радугу.

– Очень просто. От вас ничего нового и не требуется. Ты пой как пела, а другие пусть подпевают тебе, как подпевали… А мы сделаем свою работу: просто подыграем. Живая музыка всегда звучит эффектнее.

Я вспомнила остальные выступления. Аккомпанемент был у всех, но живой музыки еще не встречалось ни у кого. Конечно, мы бы здорово отличились от других коллективов, но как уговорить Ирину Вадимовну на такую авантюру?

– Хорошо, – снова кивнула я, – но как вы все это отрепетировали без меня?

– Я ведь был на твоих репетициях и слышал, как ты поешь, – ответил Матвей, и мне показалось, что он смутился. Это стало для меня открытием: я ни разу не видела его смущенным. И на репетициях никогда не замечала Мальцева в зале.

– Мне нужно посоветоваться, – сказала я и, перешагнув через ноги Севы, побежала в сторону зала. Теперь я волновалась еще больше. Но вместе с этим меня вдруг охватила странная эйфория.

Мы сидели на одном из задних рядов. Я заняла свое место и, склонившись к Насте Кравцовой, прошептала о предложении своих друзей помочь нам с выступлением. Так, по цепочке, это было озвучено всем, кроме Ирины Вадимовны. Нескольких ребят я вывела в фойе, чтобы представить им Матвея, Севу и Борю. Мне казалось, что я ввязалась в большую авантюру, которая обязательно закончится хорошо.

Я обрадовалась, что все приняли мою идею с энтузиазмом. Мы решили до последнего не посвящать в свои планы Ирину Вадимовну. Она собиралась следить за нашим выступлением из зала и не должна помешать. А потом… будь что будет!

До начала номера я сидела как на иголках. А уже за кулисами, где толпилось много людей, Матвей выловил меня и, глядя в глаза, серьезно сказал: «Я не хочу тебя подвести. Доверься мне». Тогда я, ощущая уже адреналин в крови, вдруг привстала на цыпочки и украдкой поцеловала его в щеку.

После того как нас объявили, мы дружно вышли на сцену. Выстроились, как и репетировали, я подалась чуть вперед. Вплоть до начала второго куплета я пела свои слова, стараясь справиться с волнением. А когда на строчках: «Открывались в утро двери, и тянулись ввысь деревья…» за спиной грянула гитара, а затем и подключились барабаны, по рукам и спине табуном пробежали мурашки. И, кажется, не у меня одной. Живая музыка, наше красивое многоголосье вызвали такой эффект в зале, что в конце выступления некоторые повскакивали со своих мест. На последнем припеве мой голос все‑таки дрогнул от переизбытка чувств. Эмоции захлестнули не только меня. Наше выступление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Овации так долго не утихали, что на радостях мы принялись обниматься и скакать по сцене.

Когда мы спустились в зал, нас уже поджидала Ирина Вадимовна. Несмотря на всеобщее одобрение зрителей, вид у нее был рассвирепевший.

– Как это понимать?! – воскликнула она, обращаясь ко всем. – Кто устроил эту самодеятельность?

– Это я пригласила ребят помочь нам, – подала я голос, – вместо Перова.

– Ты?! – поразилась Ирина Вадимовна. – Без году неделя, и уже самовольничаешь?

– Да ладно вам, Ирина Вадимовна, прикольно вышло! – сказала Настя.

– Прикольно? – еще больше рассердилась Ирина Вадимовна. – Да что вы понимаете в конкурсных выступлениях?!

Тут к нам подошел один из организаторов и попросил занять свои места – совсем скоро должны были подвести итоги и огласить результаты. Мы послушно направились к своему ряду. Напоследок я обернулась и посмотрела на сцену. Матвей и его команда молча собирали оборудование и инструменты.

По пути к своему месту я заметила в проходе Вову и Соню. Даже притормозила, из-за чего сзади меня тут же образовалась пробка из ребят.

– Вы чего здесь забыли? – обалдела я.

– Как это чего? – откликнулась Соня. – Вас пришли поддержать!

Аверина показала большой палец.

– Ты просто красотка! А как ребята классно лабали…

– Да, пацаны молодцы, – согласился Вова. – А ты, малявка, лучше всех!

Я улыбнулась брату:

– Из твоих уст это звучит как сарказм, но я рада, что вы все‑таки пришли…

Меня легонько подтолкнули в спину, и пришлось пройти вперед.

Результатов мы дожидались с большим нетерпением. Возбужденно и громко обсуждали прошедший концерт. Главного приза мы не взяли – в жюри сидели такие же консервативные дядечки и тетечки, как наша Ирина Вадимовна. Но зато нам достался приз зрительских симпатий. И эта победа была важнее, чем признание занудной комиссии.

Когда лауреатом в номинации объявили наш коллектив, зал снова встретил нас громкими аплодисментами и криками.

Свою победу мы решили отметить все вместе в кафе. Туда же я позвала Соню и Вову, которые присоединились к нам после выступления. Девчонки из хора обступили смущенных Севу и Борю, которые грузили инструменты в машину, и приглашали их пойти в кафе с нами. Однако рядом с ними я не обнаружила Матвея. Мне так хотелось его поблагодарить за помощь. На улице совсем распогодилось. В сверкающих на солнце лужах отражались белые облака. Я подошла к Вове:

– А Матвей где?

– Да только что ушел. Вы разминулись, пока ты свой трофей получала.

Я прижимала к груди небольшой кубок, который ребята доверили мне.

– Только что? – Я взволнованно завертела головой. – А в какую сторону?

– Туда! – с готовностью указала Соня.

Я понеслась за угол концертного зала, куда меня направила Аверина. И тут же увидела удаляющуюся спину Мальцева.

– Матвей! – выкрикнула я.

Мальцев тут же обернулся. Ждал, пока я добегу. Лучи майского вечернего солнца разлились по всему широкому проспекту, и из-за них Матвей забавно щурился, пытаясь разглядеть меня.

– Ты уже уходишь? – спросила я, добежав до Мальцева.

– Как видишь, – улыбнулся он.

– Я хотела бы поблагодарить тебя, – быстро начала я. – Прости, что сначала наехала… Знаю, что ты хотел как лучше, и получилось правда очень круто! Я ценю то, что ты для нас сделал.

– Я сделал это конкретно для тебя, – возразил Матвей. – Но, похоже, вашей Ирине Вадимовне это не особо понравилось.

Теперь заулыбалась я, крепче прижимая к груди кубок.

– Это да… Она расценила наш поступок как предательство. Но если бы мы предупредили ее, она не разрешила бы ничего менять. Так уже было с песней и нашими костюмами. Скорее всего, после этого меня выгонят из школьного хора. Так что это было мое первое и последнее выступление.

– Уверен, что не последнее, – возразил Матвей. – Ты уже распробовала весь кайф сцены. Это как наркотик. Ты должна меня понимать.

– Понимаю, – серьезно кивнула я.

Теперь мы молча смотрели друг на друга. Матвей по-прежнему щурился от вечернего солнца. Мне хотелось протянуть к его лицу руки и прикрыть глаза ладонями. А потом поцеловать…

– Мы идем отмечать нашу победу, – сказала я наконец. – Ты не с нами?

Матвей только покачал головой.

– Снова дела? – Я хотела спросить как можно более равнодушно, но прозвучало все равно обиженно.

– Ага.

– Вова мне все рассказал, – не выдержала я. Ответил бы прямо: у меня вечером свидание. «С чего бы ему перед тобой отчитываться?» – ехидно вопросил мой внутренний голос.

– Прямо все? – усмехнулся Матвей. – Для чего?

Я только пожала плечами.

– И что ты об этом думаешь? – спросил Матвей, заглядывая мне в глаза.

– Мне плевать, – ответила я.

– Вот как, – немного обескураженно сказал Матвей. А какого ответа он ожидал? Мальцев нацепил любимые солнечные очки, и теперь я не видела его глаз. – Ну и хорошо. Это тебя никогда не касалось. Я ухожу.

– Не смею задерживать, – бросила я.

Матвей развернулся и быстрым шагом направился в сторону метро. Я смотрела ему в спину до тех пор, пока он не затерялся в толпе. Свежий ветер трепал мои волосы, и мне приходилось отбрасывать их от лица. Интересно, если бы я сказала, что мне неприятно их с Мартой общение, что‑нибудь изменилось бы? Если бы призналась, что меня задевают его отношения с другой девчонкой… Призналась, что часто думаю о нем; вспоминаю выступление на свадьбе, нашу прогулку на лодке; ценю, что он всегда приходит мне на помощь… Еще недавно я думала, что для полного и безграничного счастья не хватало нескольких пазлов. И вот, кажется, нашла один – самый главный…

Из-за угла показалась Соня. Подошла ко мне, взяла за руку и потянула за собой.

– Ну где ты застряла? Мы тебя ждем! Все уже собрались. И Сева с Борей тоже идут. Ты Мальцева‑то, кстати, догнала?

– Догнала, – глухо отозвалась я. Почему Матвей так рассердился на меня? Из-за того, что я не порадовалась его отношениям с Мартой? Не проявила ревность? Но ведь я сама еще состою в отношениях. Вспомнив о Давиде, захотелось простонать. Звонки от него не прекращались. Перов не терял надежды поговорить со мной, а мне его видеть совсем не хотелось. – Но у Матвея на этот вечер другие планы.

– Не поверишь, кто идет в кафе с нами! – продолжила веселым голосом Соня. – Ирина Вадимовна нарисовалась.

– Серьезно? – не поверила я.

– Конечно, серьезно! Как вы отхватили награду, так сразу смилостивилась. Выплыла на крыльцо и поинтересовалась, у кого кубок. Будет теперь чем хвастаться перед директором. Училки все такие… Кать, ну ты чего отстаешь?

Я еще раз оглянулась в надежде, что Матвей передумает и вернется, но его не было.

Глава двенадцатая

Домой мы с Вовой вернулись только в двенадцатом часу. У меня было негласное правило приходить в десять, но раз я вместе с совершеннолетним братом, то привычный распорядок можно и нарушить. Да и повод весомый. Но мама, кажется, не особо хватилась своих детей. Встретила нас на пороге с телефонной трубкой в руке. Судя по восторженному выражению ее лица, говорила с папой. Вовка хотел задать какой‑то вопрос, но мама только поморщилась и отмахнулась.

– И что теперь? Будет какая‑то премия? С ума сойти! Ты уже всех обзвонил? Да, понимаю, что час поздний…

Мы с Вовой переглянулись. Пока мама бродила с телефоном по квартире и задавала отцу кучу вопросов, мы успели вымыть руки и пройти в комнату.

– Дети? – донеслось до меня. – Да, только что пришли… Кого? Володю?

Отец всегда называл брата Володей. Мы с Вовой редко общались с отцом вживую. Чаще он писал, и в переписке можно было хоть как‑то поддерживать с ним диалог. По телефону же наши разговоры казались вымученными, с долгими паузами и надуманными темами.

Вова покорно взял из рук мамы трубку.

– Да, пап! Привет! Мы хорошо, с друзьями в кафе ходили, Катька в хоре получила награду – приз зрительских симпатий.

Отец что‑то громко и восторженно говорил, а брат внимательно слушал. Наконец Вова сказал:

– Ого, ничего себе! Это очень круто! А премию за такое дают?

Я услышала, как отец рассмеялся и снова что‑то сказал.

– А, публикация в журнале… Ну, тоже неплохо. Лучше бы, конечно, деньги.

Мама все это время с восторженным видом следила за Вовой и его реакцией на то, что скажет папа. Забавно, как она проигнорировала новость про приз зрительских симпатий. Наверное, даже если бы я затащила в квартиру кубок размером с человеческий рост, мама не заметила бы. Ирина Вадимовна забрала награду себе, чтобы потом отнести в школу.

– Ага, да, – Вова засмеялся. – Тебе Катю дать?

Брат в надежде посмотрел на меня. Мне хотелось замахать руками, но Вова все‑таки сунул мне трубку. Мы передавали телефон, как мяч в игре «горячая картошка».

– Только быстро, а то роуминг.

– Алло, пап?

– Катюш, привет! Ну как твои дела?

Было странно рассказывать отцу, что в моей жизни произошло нового, когда он не был особо в курсе, что у меня есть из старого. Но все‑таки я сказала:

– Вот конкурс сегодня вокальный был. Вова тебе рассказал про нашу награду в хоре.

– Ты и малышкой очень хорошо пела, – припомнил папа. В более старшем возрасте он меня, наверное, уже и не знал. Да и закончилась моя детская непосредственность, когда я голосила перед всеми гостями на домашних торжествах. – Я никогда не сомневался, что ты у нас очень талантливая. Значит, мы теперь оба с наградами?

– А у тебя… – начала я, но мама показала на наручные часы. Роуминг.

– Володя или мама тебе расскажут, – продолжал вещать в трубке папа. – Отметьте там еще и за меня заодно, время не слишком позднее!

Когда я поспешно распрощалась с папой, испытав при этом почему‑то облегчение, мама торжественно начала:

– Ваш отец в составе исследовательской группы нашел, возможно, самое старое захоронение в мире – останки нескольких гоминидов. Эта находка может совершить революцию в науке.

Вовка внимательно слушал маму и кивал, а я в последнее время потеряла всякий интерес к подобным новостям. Понимала, что все открытия отца – крутые и значимые, но такого восторга, как мама, ни разу не испытывала.

Несмотря на поздний час, мама достала из холодильника торт, а из шкафа – красивый сервиз, которым пользовалась только она в свои редкие приезды. Выглядела она такой счастливой не только из-за папиного открытия. Я заметила, что чем ближе дата отъезда, тем лучше мамино настроение. Вот и за праздничным поздним ужином мы говорили в основном об Африке и папиной работе. Про мой вокальный конкурс так ни разу и не вспомнили.

Мама первой отправилась спать, а Вова по-джентльменски вызвался помыть посуду. Пока он вытирал полотенцем чистые чашки, я сидела за столом и задумчиво пялилась в одну точку.

– У тебя тоже бывает такое, что ты чувствуешь всю бессмысленность разговоров по телефону с ним? – спросила я.

Вова обернулся.

– Ты о чем?

– Наши беседы уже давно обычная формальность, это как поздравить по телефону какого‑нибудь дальнего родственника, которого ты никогда не видел. Для чего это? Такие разговоры так же бесполезны, как съемка салюта на телефон.

– Они выбрали работу, но и с нами хотят поддерживать отношения. И чтобы мы ни в чем не нуждались. Мне не на что жаловаться.

– Я всегда нуждалась только в них, – сказала я, подперев щеку рукой. – Но сейчас не вижу ни в чем смысла. Моя семья – это только ты, Вова, но не они.

– Думаешь отказаться ехать к родителям на лето?

– У меня нет планов на лето, как у тебя, – грустно улыбнулась я. – И любовь здесь не держит.

– Даже к Перову? – спросил брат.

Я только отмахнулась. Давид Перов – последний человек, о котором мне сейчас хотелось думать.

* * *

Окно в классе было распахнуто, и я расслышала, как вдалеке прогремел гром. Последний урок физики в этом учебном году показался мне одним из самых счастливых моментов в жизни. За последний тест, который после занятий с Соней я написала самостоятельно, я получила заслуженную четверку, хотя и с минусом. Надеялась, что историю с ворованными ответами я и мои друзья унесут с собой в могилу. Аверина торжественно передала мне все конспекты за одиннадцатый класс, и я решила, что в следующем году попробую самостоятельно подтянуть физику.

Поставив за второе полугодие четверку в противовес первой тройке, Клава все‑таки торжественно вывела мне итоговую «четыре», похвалив за старания. После оглашения оценки мне хотелось расцеловать весь мир, и я, наплевав на нашу ссору с Диной, крепко обняла подругу.

– Ты молодец, – тихо сказала Дина, погладив меня в ответ по плечу. – Горжусь!

Сама она снова была не в настроении, и мне это надоело. Любовь определенно делала ее несчастней, особенно сегодня.

– Спасибо! А у тебя как дела?

– Ужасно! – вздохнула Дина. – Ты слышала, сколько у меня троек вышло?

С Динкиной посещаемостью во втором полугодии – неудивительно.

– Мама меня убьет. Ей и так не нравится, что я с Виташем встречаюсь. Как же вам с Вовкой везет, что вы без родителей живете.

Эту фразу я слышала слишком часто от Вовкиных друзей. И хотя Дина знала, что тема для меня болезненная, сейчас она была не такой чуткой, как обычно. Ее явно беспокоило что‑то еще помимо выставленных за год троек.

– Виташ… – неуверенно начала Дина.

Услышав это имя, мне захотелось изобразить рвотные позывы. Кто бы сомневался!

– Что на этот раз? – спросила я, все же попытавшись скрыть раздражение в голосе. Я знала Дину – она запросто могла обидеться и закрыться.

– Он в последнее время очень странно себя ведет.

– В последнее время? – не выдержав, все‑таки уточнила я. Он ведет себя ужасно с самого начала их отношений! Но разве Дина меня послушает? Меня и свою маму… Думаю, если бы рядом с ней был адекватный парень, тетя Марина не была бы так категорична.

– Ну да, – продолжила Дина, – будто избегает меня. Отменяет наши встречи и ссылается на работу. Но я чувствую, что‑то изменилось. И с работы он не вылезает.

– Так, может, правда много клиентов? – предположила я.

– Не знаю, – вздохнула Дина. – Он еще постоянно в телефоне торчит, с кем‑то переписывается. Кать…

Дина внезапно взяла меня за руку и посмотрела в глаза.

– А давай после классного часа сгоняем к нему на работу?

– Почему ты не сгоняешь к нему одна?

– Мне снова страшно.

Здорово, конечно, что Дина нашла во мне защитницу, только непонятно, от чего. То к Светке в больницу зовет, то на работу к Виташу.

– А сейчас ты чего боишься?

– Вдруг он меня все‑таки обманывает и на рабочем месте его нет. Мы только одним глазком посмотрим, туда-обратно. Даже не зайдем. В студии большие панорамные окна, его рабочее место с улицы видно.

– Ну хорошо, – кивнула я.

Планов на день никаких. Мне хотелось улизнуть из школы пораньше, пока не закончились уроки у одиннадцатого класса. Не хочу попасться на глаза Давиду, которого я продолжала избегать. Обида на него не проходила.

Небо было таким серым, что казалось, вот-вот польет дождь. Дина попросила меня рассказать, как прошел наш конкурс, и я наконец‑то могла выговориться. Я так эмоционально рассказывала о конкурсе, что в какой‑то момент Дина вдруг меня перебила:

– Ты так восхищаешься Мальцевым!

– Он правда здорово нас выручил, – сказала я, чувствуя, что сердце предательски забилось быстрее.

– А я думала, что ты опять на него запала.

– В смысле – опять? – нахмурилась я.

– Помню, как ты рассказывала, что была влюблена в него в детстве.

– Ну, глупости какие! – немного театрально рассмеялась я. – Это когда было? И не влюблена, а просто немного нравился. Глупая детская симпатия. Ты вспомнила, конечно!

Дина смотрела на меня и улыбалась.

– Ну что? – рассердилась я. – Что ты улыбаешься?

– Да так…

– Хвати-и‑ит! – Я в смущении легонько пихнула подругу.

– Детская симпатия, значит? Ай-ай, Катя, ты чего толкаешься?

Динка пихнула меня в ответ, и мы, как две ненормальные, пихаясь, под Динкины подколы, дошли до салона, в котором работал Виташ. Знала бы подруга, как мне ее не хватает… И на то время, что мы переключились на Мальцева, Динка забыла о своих опасениях и ненадолго ожила.

Мы подходили к салону, когда начал накрапывать дождь. У Дины в рюкзаке обнаружился зонт, под которым мы обе уместились. Словно под большим грибом мы дошли до огромных панорамных окон. В салоне горел яркий свет. Отлично были видны зеркала, кресла с посетителями… Виташ, облаченный в длинный фартук, о чем‑то переговаривался с коллегой – высокой стройной девушкой с такими же яркими дредами и в точно таком же черном фартуке. Только я хотела повернуться к Динке и сказать: «Ну вот видишь, работает человек. А ты себе надумала…» – как Виташ вдруг притянул к себе девчонку и страстно поцеловал. Мы с Диной так и застыли на месте, а дождь уже лил как из ведра, и капли громко барабанили по зонту.

– Пошли отсюда, – еле слышно проговорила Дина.

– Послушай… – все‑таки начала я.

– Не хочу слушать, – резко проговорила Дина, – ничего больше на свете не хочу…

Я собиралась проводить Динку до самой квартиры, но у подъезда она вдруг сказала:

– Я сегодня побуду одна, хорошо? Потом тебе позвоню.

– Ты уверена? – осторожно спросила я.

– Да, уверена. Все хорошо.

Дина не плакала, но глаза ее стали вдруг больными и какими‑то тусклыми.

– Тогда я сама позвоню тебе завтра, – сказала я.

– А зонт? Ты ведь промокнешь.

Чтобы дойти до своего подъезда, мне нужно было пересечь двор. Обернувшись, я увидела Давида под раскрытым черным зонтом.

– Похоже, что не успею, – обреченно вздохнула я.

Давид, заметив нас у Динкиного подъезда, пошел в нашу сторону. Даже в дождь Перов был в идеально белых кроссовках.

Давид протянул зонт, и мне пришлось встать под него, чтобы Перов сам не вымок. Стоя с ним рядом, я тут же почувствовала свежий запах мужского одеколона. Мы неспешно направились в сторону моего подъезда.

– Ты избегаешь меня? – спросил Давид.

– С чего бы, правда? – съязвила я.

– Не берешь трубку, в школе тебя не поймать… Хотел лично поздравить с наградой. Видишь, и без меня неплохо справились. Я же говорил.

– Спасибо, – отозвалась я. – А как прошло твое интервью?

– Хорошо, через пару недель обещали уже выложить.

– Очень рада.

Давид остановился и развернул меня к себе.

– Катя, прости меня, пожалуйста. Я не думал, что это так тебя расстроит. Решил, что ты порадуешься, ведь это так важно для меня.

Проговорил он это высокопарно, но вполне искренне. Мне даже стало немного стыдно, ведь мы друг другу не чужие люди.

– Знаю, что важно. Извини, если это тебя задело. Просто все так неожиданно произошло… за день до выступления. Я страшно переволновалась и расценила твой поступок как предательство.

Давид взял мою ладонь и легонько сжал ее. Несмотря на ливень и ветер, его рука была горячей.

– И ты меня извини. За то время, сколько мы не общаемся, я понял, как сильно успел к тебе привыкнуть.

– Говорят, от вредной привычки можно избавиться за восемнадцать дней, – сказала я.

Давид рассмеялся:

– Ты и правда вредная! Но избавляться я от тебя не хочу. Я соскучился.

С этими словами он обнял меня и поцеловал в макушку.

– Сегодня вечером отмечаем день рождения Антона, – сказал Давид, – за городом. Будут только свои, я тебя приглашаю.

«Только свои» оставались для меня чужими, поэтому я неопределенно пожала плечами.

– Не знаю, смогу ли.

– Я тебе еще позвоню, ладно? – заглядывая мне в глаза, спросил Давид.

Я кивнула и, не дав себя поцеловать на прощание, выбежала из-под его зонта и понеслась к своей парадной.

Дома я обнаружила всю компанию. Выдохнула, что в этот раз они не застали нас с Давидом на улице. Судя по напряженной обстановке, между Соней и Вовой разгорался скандал. Матвей сидел в кресле и с отсутствующим лицом играл в телефон. Мотя-младший с важным видом развалился у него на коленях.

– Если ты думаешь, что мне в этот вечер будет нечем заняться… – сердито говорила Аверина.

– Господи, зачем все усложнять? – злился брат. – Мы просто поможем людям с переездом. Тебе там делать точно нечего.

– Что за спор? – спросила я.

– Ты знаешь, куда они вдвоем собрались? – возмущенно спросила Соня.

Я покачала головой.

– На новоселье к Оленьке, это подруга Марты. Ну ты помнишь, со свадьбы Кукушкиных?

Оленьку я не помнила, а вот Марту – очень даже. Я перевела взгляд на Матвея, но тот продолжал как ни в чем не бывало играть в телефон.

– Это переезд, – напомнил Соне Вова, – не тусовка.

– Но после будет вечеринка-новоселье! – возразила Соня. – На которую меня не пригласили.

– С чего тебя должны приглашать? Это друзья Матвея и Севы.

– А тебя с чего? – не отступала Соня.

– Я – рабочая сила.

– Ой, идите оба к черту! – рассердилась Соня. – Видела я, как Оленька смотрела на тебя за общим столом…

Матвей, после того как его послали за компанию, все‑таки укоризненно взглянул на Соню.

– Ты меня допекла! – разозлился Вова. – Да кто на кого смотрел? Больные фантазии!

Соня и Вова постоянно ссорились, ревнуя друг друга, хотя настоящих поводов никто из них не давал. В этот раз мой брат разозлился сильнее обычного. Когда они с Матвеем все‑таки ушли, а Вовка еще и демонстративно хлопнул дверью, Соня взглянула на меня злыми глазами.

– Нет, ты видела? Он все‑таки ушел!

– Его попросили помочь… – неуверенно начала я, но Аверина меня перебила:

– Чувствую себя брошенной. Ты тоже меня оставишь?

Я не знала, как поступить, но все‑таки предупредила:

– Пока не собиралась. Но вообще‑то меня тоже сегодня на день рождения пригласили.

– Это к кому? – оживилась Соня.

– К Антону. Это друг Давида, не из нашей школы. Я видела его всего один раз, в рестик вместе ходили.

Соня заметно оживилась, и перемена ее настроения не осталась мной незамеченной.

– О нет-нет-нет, – засмеялась я, – не смей втягивать меня в свои интриги. Вова уже однажды из-за тебя подрался.

– Да не из-за меня! – отмахнулась Соня. – А к Антону мы поедем вместе. И не обсуждается.

– Еще чего? Но тебя и туда не приглашали, – напомнила я.

– А как я тебя отпущу одну? – не отступала Соня.

– Да я особо и не собиралась… – призналась я, но Аверина уже загорелась идеей утереть нос Вовке и посмотреть, чья вечеринка круче.

– Это получается, им можно отжигать с Оленькой и Мартой, а нам дома сидеть и у окошка их ждать?

Я вспомнила, с каким безразличием Матвей сидел в кресле и даже не посмотрел в мою сторону. Постепенно я заразилась настроем Сони. Действительно, почему мы должны ждать их дома?

Я написала Давиду и приняла его приглашение. В конце концов, с Соней не так скучно ехать. Мы решили, что в любое время сможем оттуда свалить.

Дождь на время прекратился, хотя нарастающие раскаты грома вдалеке по-прежнему слышались. За нами приехал Давид вместе со своим другом, представившимся нам Женьком. Соня тут же завела с ним непринужденную беседу.

Мы с Давидом расположились на заднем сиденье. Перов сразу взял меня за руку.

– Я рад, что ты передумала и приняла приглашение. Мои друзья будут рады видеть тебя.

Не знаю, насколько это правда, потому как друзей Давида мне так и не удалось расположить к себе. Я была в их компании несколько раз и все время чувствовала себя неуютно.

Оставшийся путь мы с Давидом преимущественно молчали, в то время как Соня с Женьком бурно обсуждали недавно вышедший сериал. Антон жил в небольшом коттеджном поселке с закрытой территорией. Дом стоял в самом конце улицы с красивыми каменными постройками и потемневшими после грозы крышами. Через забор свешивался мокрый куст сирени. Давид открыл кованую калитку и пропустил нас вперед. По ухоженному огромному участку разносились басы. Компания незнакомых парней и девушек расположилась под навесом.

– Наш правильный мальчик Давид пришел с будущей невестой! – пошутил кто‑то, и остальные громко рассмеялись. – Представь нам свою девушку…

Давид немного замешкался и все‑таки представил меня. Я кивала всем, чувствуя себя не в своей тарелке из-за чужого внимания. Из нашей школы здесь были Перов и еще один парень, тоже одноклассник Матвея. Остальные ребята оказались гораздо старше. Соня, в отличие от меня, сразу влилась в компанию. Уже успела усесться с Женьком на качели и, хохоча, продолжила разговор. Видел бы Аверину сейчас Вова, у него бы точно сразу крышу сорвало. Пусть Соня ревнует и надумывает себе что‑то, я брата отлично знаю: к Авериной он относится серьезно и никогда не завел бы отношения на стороне. Я уже решила, что зря мы сюда приехали. Дурацкая затея. Вова и Соня поссорятся теперь еще сильнее, а крайней точно останусь я – «затащившая» Аверину в чужую компанию.

Пока я подумывала вызвать такси, Давид взял меня за руку и повел в глубь участка. В руках у него был стакан пива, запах которого я не выносила, но ничего про это Перову не сказала.

В конце красивого зеленого сада находилась белая беседка. Музыка здесь звучала намного глуше. Нас обступили деревья, которые шумели на ветру. Небо по-прежнему оставалась грозовым. Вдалеке над лесом сверкнула зеленоватая молния, а через пару секунд послышался раскат грома.

В беседке я обнаружила раскрытую коробку с пиццей и напитки.

– Это кто‑то оставил? – спросила я.

– Это для нас с тобой, – улыбнулся Давид. – Примирительное свидание. Я предупредил пацанов, чтобы нам никто не мешал.

И снова рядом с нами раздался удар грома.

Давид первым сел на скамейку с мягкими подушками и потянулся за пиццей. Я, поколебавшись немного, все‑таки присела рядом. Мы молчали. Давид потягивал пиво, а я уставилась в свинцовое небо. Между нами явно возникла неловкость, но Давид делал вид, что все хорошо. Как и всегда, уверен в своей неотразимости и привлекательности. Когда порывистый грозовой ветер растрепал мои волосы, Перов протянул руку и поправил прядь, убрав ее за ухо.

– Даже не верится, что для меня школа закончилась, – сказал Давид, откусывая кусок пиццы. Я пока к еде не притрагивалась. – Сдам экзамены и наконец свалю отсюда.

– Будешь учиться в Москве? – спросила я.

– Я посвящу себя музыке, – важно сказал Давид. – В Москве больше связей и перспектив.

Только сейчас я поняла, что мы ни разу не обсуждали наше совместное будущее. Или хотя бы планы на это лето, а уже почти месяц считались парой.

– Хорошо, что у меня еще целый год, потому что я так и не определилась, чем хочу заниматься, – сказала я, чтобы поддержать беседу.

– А на каникулы какие планы?

Я неопределенно пожала плечами.

– Может, к родителям поеду. По крайней мере, хотелось бы провести лето с семьей.

– Ох, черт! – покачал головой Давид. – Неужели мы с тобой летом расстанемся?

Я не понимала, есть ли в его голосе сожаление, но на всякий случай сказала:

– Но у нас ведь друг перед другом нет никаких обязательств?

Давид как‑то странно на меня посмотрел и широко улыбнулся.

– Точно. Сейчас мы оба просто нравимся друг другу, и нам не нужно клясться друг другу в вечной любви. Мне это нравится.

Я кивнула. По крыше забарабанили первые хлесткие капли дождя.

– А ты почему не ешь? – Давид пододвинул мне коробку с пиццей. – Хочешь, я тебя покормлю?

Я почувствовала себя очень глупо, но все‑таки откусила пиццу, которую протянул мне Перов. Дождь зашелестел в листве, стало еще сумрачнее, и на территории зажглись фонари. Гром расколол небо, и со стороны дома послышался женский визг. Интересно, чем занята Соня? Почему‑то перед глазами тут же всплыла картинка со свадьбы, когда мы танцевали под дождем.

Из-за ливня в беседке стало холоднее. Давид заметил, что я дрожу, и предложил:

– Может, зайдем в дом?

– Да, я, пожалуй, погрелась бы.

Перов уже успел выпить пару бокалов пива. Не знаю, сколько он пригубил до этого, но со скамейки он встал, слегка покачнувшись. Взял меня за руку и повел в дом. Участок уже опустел: все перебрались в тепло. Дождь хлестал по зеленому ухоженному газону, на котором валялись бутылки и коробки из-под пиццы. В доме было шумно и многолюдно. В коридоре в хаотичном порядке стояло несколько пар обуви. Из большой комнаты доносилась музыка, громкие голоса, женский смех.

– А где здесь туалет? – спросила я на ухо у Давида, случайно коснувшись губами его мочки. Наши взгляды встретились, и в полутьме глаза Перова показались стеклянными.

– Я тебя провожу.

Поднялись на второй этаж, и Давид толкнул одну из дверей. Я заглянула внутрь и обнаружила спальню.

– А‑а‑а… – начала я.

– Здесь хозяйские ванна и туалет, – сказал Давид.

– Тогда подожди меня в коридоре, – попросила я, уже решив, что потом отыщу Соню и попрошу ее уехать домой.

В спальне на стенах висели фоторамки с семейными снимками. На одном из них я узнала совсем маленького Антона. Не задерживаясь более, прошла в уборную, а когда вышла из нее, обнаружила в комнате Давида.

– Ты что здесь делаешь? – воскликнула я. За дверью ревела музыка.

– Жду тебя, – ответил Давид. Он развалился на кровати, вытянув ноги и закинув руки за голову.

– Да, но я просила подождать меня в коридоре, – с раздражением сказала я и подошла к двери, но та оказалась запертой. Я несколько раз дернула за ручку. Дверь закрыта на ключ. – Давид, что за ерунда? Это ты ее запер?

– Ну я, – Давид поднялся с кровати и направился ко мне.

– Зачем?

– Ну, Кать, чего ты как маленькая, – рассмеялся Перов, – чтобы нам никто не мешал.

– Давид, это не смешно, сейчас же открой дверь! – взмолилась я.

Но вместо того чтобы исполнить просьбу, Давид притянул меня к себе и стал с силой целовать. Я в панике схватилась за дверную ручку, но она не поддавалась. Мне не хватало воздуха, а сердце в груди колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Кать, Кать, ты чего? – шептал Давид между поцелуями, сильнее прижимая меня к двери. – Я ведь знаю, что ты этого тоже хочешь. Я все вижу. Сама сказала, что мы друг другу ничего не должны. Мы уже месяц вместе… Пацаны надо мной смеются.

Когда руки Давида проникли под мою футболку, я с силой начала его отпихивать, а за дверью вдруг послышался громкий голос Авериной:

– Кать, ты тут? Мне сказали, что вы наверх поднялись.

Мне удалось оторваться от поцелуев и прокричать:

– Соня! Помоги!..

Давид вдруг выругался и, кажется, мигом протрезвел. Закрыл мне рот ладонью, но тогда я продолжила громко мычать.

– Перов, ты там совсем сдурел? – завопила Соня и принялась пинать ногами дверь. – Я сейчас такое устрою, тебе мало не покажется! Звоню в полицию, слышишь меня?!

Я изловчилась и со всей дури укусила Давида за ладонь.

– Вы совсем больные? – закричал он, вытаскивая из кармана джинсов ключ. Открыл дверь слегка дрожащей рукой, и в комнату ворвалась перепуганная Соня.

– Ты что с ней сделал? – закричала Аверина.

– Да ничего я с ней не делал, детский сад! – огрызнулся Давид.

Соня внимательно вглядывалась в мое лицо, а я замерла на месте, будто окаменела.

– Пойдем отсюда, – попросила я одними губами.

Аверина схватила меня за руку, и мы выскочили из злосчастной спальни. По пути я больно налетела коленом на комод, который стоял у двери. На лестнице нам попался пьяный парень с двумя открытыми бутылками пива. Мы едва не сбили его с ног.

– О‑о‑о, девчонки, уже уходите? – спросил он заплетающимся языком. – А чего так? Оставайтесь!..

– Отвали! – рявкнула Соня.

Уже в прихожей она вдруг повернулась ко мне и запричитала:

– Блин, это я во всем виновата! Зачем мы сюда приехали? Я сама ведь предупреждала тебя об их репутации… Это он в школе мальчик-зайчик, а за ее стенами… Кать, ты в порядке?

Я снова только неопределенно пожала плечами. Испуг уже прошел, но я все еще не могла найти слов. Соня быстро обняла меня, а затем, немного повозившись с замками, распахнула дверь.

На улице уже совсем стемнело, а ливень продолжал с силой хлестать. Ни у меня, ни у Авериной зонта не было, поэтому мы сразу вымокли.

Можно было дождаться в доме и вызвать такси, но мне не хотелось оставаться там ни одной лишней минуты.

Глава тринадцатая

– Давай добежим до остановки? – предложила Соня, по-прежнему не отпуская моей руки. Меня била дрожь – то ли от холодного дождя, то ли после пережитого стресса.

Улица оказалась пустынной. Блестящую от дождя дорогу неяркими лучами освещали фонари.

– Если хочешь плакать, поплачь, – обернувшись, сказала Соня.

Но плакать не хотелось. Мне просто стало все безразлично.

– Дождь, похоже, до утра зарядил. Если лето будет таким, то я уеду на юг. Слушай, а в июне же в ЮАР, наоборот, не сильно жарко? – вопрошала Соня, вышагивая рядом со мной. Дождь громко шумел в листве и заглушал ее слова. Аверина явно хотела отвлечь меня и поэтому завела разговор про погоду: – Интересно, какая температура в июне в Кейптауне? Когда там сезон дождей? Я совсем ничего про Африку не знаю…

Внезапно на дороге показались две высокие фигуры, и мы с Соней тут же остановились. Я чувствовала, что Аверина напряглась. Мое же опустошение по-прежнему не проходило, поэтому и появление двух незнакомцев не вызвало никаких эмоций. Сейчас мы вышли на неосвещенную часть поселка. Здесь стоял единственный фонарь, освещающий небольшую постройку и шлагбаум. Соня крепче сжала мою ладонь, но, когда фигуры приблизились, отпустила руку и понеслась им навстречу. В темноте сквозь дождь я разглядела Вову и Матвея, но почему‑то от этого мне не стало легче.

– Ты приехал? – завопила Аверина, заключив Вовку в крепкие объятия. Парни, как и мы, успели вымокнуть до нитки.

– Не мог не приехать, когда ты написала, с кем вы.

– А как же новоселье?

– Да не планировал я там оставаться, зная, что тебе это неприятно. Хотел только с мебелью помочь, но ты разве меня дослушаешь? Сразу начинаешь мозг выносить… Мы там такси не отпустили, а то отсюда не выбраться, особенно в такую погоду. Тариф адский сейчас, конечно… На фига вы поехали сюда?

– Если бы ты сразу сказал, что не собираешься оставаться на новоселье, я бы никуда не поехала…

Я слушала их спор и не сводила взгляда с Матвея. Он, стоя чуть поодаль, тоже в упор разглядывал меня. В какой‑то момент я обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Вова был занят очередной ссорой с Соней и не обращал на меня внимания. Мальцев же стянул через голову анорак, который тоже был мокрым, и все‑таки подошел ко мне и помог одеться. У меня мелькнула мысль, что я такими темпами успею перетаскать весь гардероб Матвея. Мальцев снова натянул капюшон, как в прошлый раз, на лодке, но теперь я не стала его снимать.

– Он приставал к тебе? – спросил Матвей глухим охрипшим голосом.

Я подняла на Мальцева глаза.

– Ничего не было, правда, – ответила я, но губы предательски затряслись.

– Ну все, идем скорее в машину! – услышала я голос Сони. – Мы промокли насквозь. Не хватало простыть перед экзаменами.

Мы двинулись в сторону шлагбаума, но Матвей остался стоять на месте. Вовка, сделав пару шагов, обернулся:

– Мотя, ты не идешь?

– Идите без меня, – сказал Матвей. – У меня есть одно дело к Перову.

– Какое еще дело? – запаниковала Соня.

– Надо кое-что уточнить, – ответил Матвей.

Лицо у Вовки вытянулось от удивления. Матвей бросил на брата красноречивый взгляд.

– Если будешь что‑то уточнять, – подала голос Аверина, – то имей в виду, что там, помимо Перова, полный дом парней.

– Тогда я уточню вместе с тобой, – сказал Вова. На меня брат не смотрел, а мне хотелось сквозь землю провалиться. Я ненавидела Перова за то, что он поставил меня в такое дурацкое положение. Так стыдно и противно. Я вдруг снова испытала ту же панику, когда обнаружила, что Давид закрыл дверь на ключ. – Только девчонок в машину усажу.

– Вова, я тебя никуда не отпущу! – закричала Соня, хватая брата за рукав. – Пожалуйста, не надо…

– Да чего ты переживаешь? Нам как в поликлинике – только спросить, – зло усмехнулся брат.

– Ага, а за спрос не бьют в нос, – в привычной манере отшутился Матвей, и все‑таки веселья в его голосе не было.

Сонины уговоры они слушать не хотели. Вова, как и обещал, отвел нас к такси, в то время как Матвей остался стоять у шлагбаума. Дождь наконец немного поутих. В машине меня продолжало колотить. Соня всю дорогу подавленно молчала и смотрела в окно. Такси было заказано на два адреса. Я первой вышла из машины. В подъезде долго возилась с замком, пока дверь не открыла раздосадованная мама.

– А Вова где? Вы разве не вместе?

Я только покачала головой.

– И никто трубку не берет… И часто у вас такие загулы?

Я ничего не ответила, только молча стянула с себя мокрую куртку Матвея и отправилась в ванную комнату. Когда я вышла из душа, мама снова завела разговор о том, что я должна объясниться, где мы пропадаем и почему не берем трубку. Я резко сказала, что ничего ей не должна, и закрыла дверь.

– Катя! – возмущенно воскликнула мама, но в комнату врываться не стала.

Засыпала я долго, прислушиваясь к каждому звуку из прихожей. Ждала, когда Вова вернется домой. Однако все‑таки не дождалась и провалилась в глубокий сон. Открыла глаза только утром, когда солнце светило в глаза. Я прислушалась. В квартире стояла тишина. На цыпочках я выбралась из комнаты. Мамы снова не было, наверняка она на меня в обиде за вчерашнее, но мне плевать. Зато Вова на месте. Я с облегчением выдохнула, когда увидела в коридоре его убитые после вчерашнего дождя светлые кеды. На носочках я подошла к комнате брата и осторожно отворила дверь. На сквозняке шевелились задернутые портьеры. Вова спал под пуховым одеялом, отвернувшись к стене. Лица брата я не видела. Надеюсь, ему снова не расквасили нос, и вообще я изнывала от неизвестности. Чем закончился вчерашний вечер? Как Матвей? Ответов на эти вопросы у меня не было. Оставалось только ждать, когда проснется брат, чтобы выяснить у него все подробности.

На кухне я сварила кофе и впервые со вчерашнего вечера проверила телефон. Помимо пропущенных от мамы было одно сообщение от Сони. Аверина писала мне еще ночью и спрашивала, вернулся ли Вова, потому что он не выходит на связь, а она страшно волнуется. Я ответила Соне, что Вова дома, спит. Она тут же прислала мне рыдающий стикер и попросила передать ему, что очень ждет звонка. Больше никаких уведомлений.

И только сейчас я вспомнила про Дину. Ведь у нее вчера тоже выдался, мягко говоря, нелегкий день. За всеми своими переживаниями я совсем забыла про подругу. Вчера она была просто раздавлена и просила оставить ее одну… Я написала Дине сообщение, но оно не дошло до адресата. Разрядился телефон или нарочно отключила его, чтобы не беспокоил Виташ? Может, еще спит? Хотя время уже близилось к обеду. Я еще раз попробовала дозвониться подруге, но абонент был недоступен. Я испытала какое‑то странное волнение. Даже мои переживания по поводу вчерашнего ушли на второй план. Немного подумав, я набрала номер Динкиной мамы, тети Марины. Если она дома, то ничего страшного с подругой не должно было случиться. Может, проревела весь вечер из-за этого козла Виташа и легла спать.

– Катя? – Тетя Марина сразу же взяла трубку, и голос ее показался взволнованным. – Что‑то случилось с Диной?

– Здравствуйте, тетя Марина! – смутившись, отозвалась я. – Нет, не случилось, кажется… Почему вы так решили?

– Как это – кажется? Я ей дозвониться не могу. Как раз хотела тебе набрать. Вы ведь вместе?

– Вместе? – глухо отозвалась я, и меня еще сильнее охватило предчувствие беды.

– Ну да… Вчера перед моим отъездом Диночка сказала, что пойдет ночевать к тебе, – растерянно проговорила тетя Марина.

У меня внутри все оборвалось. Тетя Марина часто уезжала в командировки, и Дина этим пользовалась. Получается, подруга обманула меня, сказав, что весь вечер проведет с мамой. Дина знала, что та уедет. Но для чего она это сказала? Что задумала?

– Катюш, ты тут? – позвала меня тетя Марина.

Ее голос прозвучал немного истерично, и я поспешно сказала:

– Да-да, теть Марин, я здесь! Дина попросила вас предупредить, что у нее телефон разрядился, а зарядки с таким разъемом у нас дома нет. Она уже домой собралась, сейчас дойдет, зарядит и вам перезвонит.

Все это я старалась произнести спокойным голосом, но внутри испытывала такое волнение, что дышать трудно стало.

– Ох, ну хорошо! – выдохнула с облегчением тетя Марина. – Я уж думала, что она меня обманула и опять к этому Виталику сбежала. Какая же она растяпа! Позвонит, я ей все выговорю.

Распрощавшись с тетей Мариной, я кинулась в свою комнату, чтобы переодеться. Пальцы мелко дрожали, пока я пыталась застегнуть пуговицу на джинсах. Нет, я даже боялась допустить мысль, что Динка способна на глупости, но вспоминала день, когда мы сидели в сквере под кустом сирени, и Динкины слова: «Мне кажется, если бы я оказалась на ее месте, поступила бы точно так же».

Я не стала дожидаться лифта и бросилась к лестнице. Выбежав во двор, быстро пересекла детскую площадку и залетела в подъезд Дины. Моей скорости позавидовал бы сам Флэш. Казалось, что сердце вот-вот разорвется. Динка жила на первом этаже, поэтому я быстро добралась до ее квартиры. Сначала несколько раз позвонила в звонок и, не дожидаясь, принялась лупить ногами в дверь и нажимать на кнопку одновременно.

Наконец замок щелкнул, и на пороге возникла Дина – заспанная, глаза распухли от слез. После нового пережитого стресса я едва удержалась на ногах и, покачнувшись, упала в Динкины объятия.

– Кать, ты чего? – закричала Дина, чудом успев меня поймать.

– Дина-а! – затянула я, обнимая подругу. – Дина!

Ее имя – это все, что я могла сказать. Так и повторяла: «Дина, Дина, Дина», а совсем обалдевшая подруга гладила меня по волосам.

– Кать, ты чего? – ошарашенно спрашивала она. – Что случилось, Катя?

И тут меня будто запоздало догнала вчерашняя истерика. Не выпуская Дину из объятий, я принялась рыдать ей в плечо. Тогда Динка совсем растерялась.

– Ну все! Ты доконала меня, Канаева! Скажешь, что случилось, или нет?

Я принялась размазывать ладонями слезы по лицу.

– Я так испугалась… Так сильно за тебя испугалась! Думала, ты что‑то с собой сделать могла… Ну-у… как Света, понимаешь? И маме своей позвони, она тебя потеряла, – шмыгнув носом, добавила я.

Динка ойкнула.

– Телефон, наверное, разрядился. Все на свете проспала…

Дина провела меня на кухню и поставила чайник. На столе снова стояли мятные пряники – они всегда ассоциировались у меня с Диной. Подруга налила мне горячего чаю и побежала в комнату звонить маме. Поговорив по телефону, вернулась в комнату с виноватым видом.

– Я ей вчера сказала, что к тебе пойду, чтобы она весь вечер не звонила и не отвлекала меня… от страданий, – Дина грустно улыбнулась. – А сегодня я просто проспала. Глаза от слез распухли. Видишь?

– Вижу, – серьезно кивнула я, откусывая мятный пряник. У меня слезы уже высохли, но вид, наверное, был ненамного лучше, чем у Дины. В общем, видок у нас обеих был плачевный в самом прямом смысле этого слова.

Дина все с тем же виноватым видом присела на край стула напротив меня.

– Кать, а почему ты решила, что я могу того… Это самое? Даже сказать страшно, – пробормотала подруга.

– Вспомнила наш диалог у Светы в больнице. Ты разве не говорила, что тоже бы умерла? А потом твоя мама позвонила, сказала, что ты пропала… И у меня чуть приступ не случился.

– А‑а‑а, – протянула Дина, – Кать, прости меня, пожалуйста. Я тот наш диалог, конечно, помню. Только я на эмоциях это сказала. Мне так Свету жалко было, ужас просто.

– Мне тоже очень жалко, – глухо отозвалась я.

– Но вчера, когда я увидела Виташа с этой… – Дина даже слов подобрать не могла, – то мне так противно стало. И не обидно даже, а стыдно. Перед всеми. В первую очередь перед тобой. Ты ведь с самого начала говорила…

У Дины на глазах выступили слезы. Я придвинулась к ней и взяла за руку.

– Перестань. Просто ты смотрела на него другими глазами. Влюбленными. И я тебя теперь прекрасно понимаю.

Я тут же вспомнила, как Вова, Матвей и даже Соня пытались мне внушить, какой козел Перов. Но я гордо возражала, что в силах сама составить мнение о парне, и вот, составила… Ничего не скажешь. Вляпалась в историю…

– Ты о чем? – насторожилась Дина.

И я как на духу рассказала подруге о вчерашнем.

– Значит, теперь ты ходишь на тусовки с Авериной? – немного ревниво поинтересовалась Дина, когда я завершила свой рассказ.

– Это все, что тебя заинтересовало? – возмутилась я. – И ты же сама прекратила наше общение…

– Да, извини, пожалуйста, – закивала Дина. – Как вспомню, очень стыдно. И ведь было бы из-за кого! Значит, вот он какой, наш Давид Перов – гордость и любимец школы. Напишешь на него заявление?

Если честно, этот вопрос поставил меня в тупик.

– Я об этом не думала. Пока мне просто хочется скорее все забыть. Хорошо, что он уходит из школы.

Дина только тяжело вздохнула.

– Какие же мы дуры… И почему нам так не везет в любви? – грустно спросила она.

– От ошибок никуда не деться, тем более в молодости. Будем все это воспринимать как опыт.

Потом мы лежали на диване с ноутбуком и смотрели наше любимое шоу. За время ссоры скопилось уже несколько выпусков. В какой‑то момент Дина все‑таки нажала на паузу, поставила ноут к себе на колени и вышла в «ВК». Забив имя и фамилию, продемонстрировала мне ту самую коллегу, которая была с Виташем. Девушка была миловидной, но все‑таки Дина уже привычно сказала:

– Вон… Улыбается еще стоит. Курица! Такими винирами можно ванты на сухогрузе перекусывать.

Я рассмеялась:

– Узнаю Дину Ибрагимову.

– И ведь она знала, что Виташ в отношениях. Сколько раз я к ним на работу заходила… Чувствую себя настоящей дурой.

– Я верю, все вернется бумерангом, – сказала я.

Дина вздохнула.

– Да уж, выбрали себе парней. Что у одного, что у второго в голове только пустой пакет летает.

В этот момент у меня зазвонил телефон.

– Ты где? – спросил брат заспанным голосом.

– У Динки, – ответила я, – уже домой собираюсь.

– Давай, пообедать с тобой хочу.

Мы с Диной договорились быть на связи и крепко обнялись на прощание. Когда я вышла во двор, то обнаружила на крыльце Вовку. Я сразу внимательно оглядела его лицо, нет ли следов драки после этой ночи. Но у брата на щеке был только отпечаток от подушки.

– А ты зачем меня встречаешь? – искренне удивилась я.

– Мало ли, – проворчал Вова, на всякий случай посмотрев по сторонам.

После вчерашней непогоды день был неожиданно по-летнему теплый. Солнце жарко сверкало в окнах, а в лужах, весело чирикая, купались воробьи.

– Вы его хоть не покалечили? – все‑таки спросила я, набравшись смелости.

Вовка смерил меня взглядом и коротко ответил:

– Еще полезет, вообще убью.

– Зачем ты все проблемы решаешь кулаками? – покачала головой я. Хотя мне самой хотелось придушить Перова. – Когда‑нибудь это сыграет с тобой злую шутку. Пожалуйста, пообещай, что больше так делать не будешь.

– А ты пообещай, что больше не будешь ездить по ночам к сомнительным личностям. И что ты воспиталку включаешь? – разозлился Вова. – Не трогал я этого чудилу. Мотя ему врезал для профилактики.

– Еще один, – вздохнула я. – Ну а с Матвеем ты тогда из-за меня подрался?

– Мотя несерьезный. Но, как выяснилось, серьезно к тебе относится. И он тоже за тебя кому угодно морду набьет. И, взвесив все «за» и «против», я решил, что пусть уж лучше с тобой будет Мальцев.

– Ну спасибо, – остановившись, я отвесила поклон. – Всю жизнь будешь за меня принимать такие решения?

Вовка тоже остановился и, посмотрев мне в глаза, серьезно сказал:

– Ты ведь говорила, что я – твоя семья. И у меня тоже дороже тебя никого нет, Катя. Естественно, я волнуюсь.

Я не знала, что ответить брату. Он не любил сантименты, гораздо проще ему давались колкости.

– Спасибо, – тихо сказала я, – знаю, что ты беспокоишься.

– Ну вот и все, – смущенно буркнул Вова, и мы продолжили путь к подъезду.

В лифте мы ехали молча, но я не переставала с интересом рассматривать лицо брата.

– Что? – нервно спросил Вова, заметив, что я не свожу с него взгляда.

– Значит, Матвей относится ко мне серьезно?

Вова засмеялся и уже привычно меня обозвал:

– Какая же ты, Катька, все‑таки дура!

* * *

По школьному двору эхом разносились слова директора. Я услышала их еще издалека и прибавила шаг. Дина уже была на линейке и бомбила меня сообщениями. Я забежала на территорию школы и тут же увидела одиннадцатиклассников – нарядных, взволнованных и счастливых. Главное, что я не пропустила школьный вальс, очень уж хотелось посмотреть на танец Вовы и Сони. Они долго репетировали у нас дома, и я покатывалась со смеху, глядя на Вовкины пируэты. Брат тот еще танцор, но ради Сони согласился вальсировать.

Десятые классы стояли чуть в стороне. Я пробралась сквозь толпу и отыскала Динку.

– Много пропустила? – запыхавшись, спросила я.

– Не-а, только Анна Антоновна слезы лила и шмыгала в микрофон, – сообщила Дина, кивнув на нашего завуча. – Ой, Кать, какая ты красивая сегодня!

Динка смотрела на меня во все глаза, а я лишь смущенно улыбалась. Да, собственно, из-за этого я и опоздала – долго прихорашивалась. Я поискала среди выпускников Матвея, но не увидела, зато встретилась взглядом с Давидом. Мы не виделись с того злополучного вечера. Давид тут же отвернулся.

– А где Матвей? – спросила я у Динки.

– Мальцев? – удивилась подруга. – Наверное, тоже к вальсу готовится. Ему еще первоклашку доверили, которая будет последний звонок давать.

– А как же Перов?

Дина хихикнула, прикрыв рот ладонью.

– А ты не знаешь?

– Не знаю что? – не поняла я.

– Ах да, ты же все пропустила…

– Да что такое?

– Шшш, – словно нарочно зашипела Динка, – вальс начинается!

Я завертела головой, высматривая начало танца, а Дина, все‑таки сжалившись надо мной, склонилась и зашептала:

– Перова отстранили – за неподобающий внешний вид. Он всех первоклашек распугал. Потом сама увидишь…

Первоклассники вышли на сцену и торжественно дали клятву в стихах выпускникам. Я тут же разглядела среди родителей маму. Она стояла рядом с Авериными-старшими и аккуратно промакивала глаза бумажным платочком.

Грянула музыка, и наконец начался школьный вальс. Зря я смеялась над Вовой. Он классно держался и бережно вел в танце Соню. А Матвею в партнерши досталась маленькая первоклашка, в паре с которой он смотрелся очень трогательно. И это хорошо, потому что в другом случае в меня вселилась бы Аверина и я сгорела бы от ревности.

Я не могла налюбоваться, рассматривая вальсирующего Матвея. Высокий, стройный и очень красивый. И как же ему идет строгий костюм! Похожие чувства я испытывала, когда впервые увидела Мальцева на сцене. Меня снова переполнила нежность.

Динка пихнула меня локтем, я оторвала взгляд от Матвея и посмотрела на нее, не в силах сдержать счастливую улыбку.

Потом звучали напутственные слова, благодарности, песни, слезы… После линейки я искренне поздравила Вову и Соню. Мама вручила брату букет и разревелась. Растерявшийся Вовка крепко ее обнял. Смутившись, я отошла в сторону и столкнулась с Матвеем.

– Вот и все, – сказала я ему вместо приветствия и улыбнулась.

– Все, – согласился Матвей. Мы стояли посреди залитого солнцем школьного сквера. А вокруг плакали, смеялись и обнимались выпускники.

– В школе больше не будем видеться.

– И все лето – тоже, – добавил Матвей. И мне показалось, что в голосе его прозвучало сожаление.

– И все лето, – теперь повторила я, понимая, что на самом деле совсем скоро уеду на другой континент и несколько месяцев не увижу Матвея.

– Кать, я тебе еще давно хотел сказать… – начал Мальцев, но я вдруг, поддавшись эмоциям, крепко его обняла и, привстав на носочки, шепнула:

– Поздравляю!

Скорее всего, мы простояли, обнявшись, намного дольше положенного. Но мне так сильно хотелось к нему прикоснуться… Когда я выпустила Матвея из объятий, заметила, как на нас пялится Перов. Одарив нас злым взглядом, Давид отошел к друзьям, а к нам тут же подлетела Соня.

После торжественной линейки выпускники вместе с родителями собирались на банкет.

– Кать, я с тобой не смогу домой пойти. Там за мной мама приехала, на дачу зовет, – подойдя ко мне, сообщила Динка.

Проговорила она это так жалобно, что мне стало смешно.

– Конечно, – улыбнулась я.

Дина перевела взгляд на мою маму, которая, не переставая, обнимала смущенного Вову. Возможно, подруга решила, что я чувствовала себя в эту минуту покинутой.

– Физический труд помогает справиться с душевной болью, – криво усмехнулась Динка. Дачу подруга терпеть не могла, но мама каждое лето увозила ее трудиться на грядках. Хотя в словах Дины была и истина, ведь она всеми силами пыталась забыть предательство своего парня. С того самого дня, когда мы увидели Виташа с другой, Дина вычеркнула его из жизни и, безусловно, до сих пор сильно переживала.

– А я прогуляюсь, – сказала я, – музыку послушаю. На улице настоящее лето.

Попрощавшись с Диной, я завернула за угол школы, воткнула наушники, и только включила плейлист, как кто‑то взял меня за локоть. От неожиданности я вздрогнула, обернулась и увидела Давида. Перов мне искусственно улыбнулся.

– Что тебе надо? – громко спросила я и лишь потом вытащила наушники.

– Ты теперь с Мальцевым? – спросил Давид. Дикция у него была какая‑то странная. Я поначалу даже не разобрала, чего он от меня хочет. – Быстро же ты.

– Тебе какое дело? – нахмурившись, спросила я. Уже хотела обратно воткнуть наушники и развернуться, когда Перов вдруг злобно усмехнулся.

– Хочу понять, за что он сделал со мной вот это… – Давид снова растянул губы в улыбке, на сей раз продемонстрировав зубы, и я поняла причину, по которой его отстранили от последнего звонка. «Неподобающий вид» – выбитый передний зуб. Я даже не думала, что его отсутствие может настолько изменить внешность, по крайней мере Перова. Не сдержавшись, я вдруг нервно рассмеялась.

– Что ты ржешь? – еще больше оскалился Давид. – Ты понимаешь, что у меня все по дням расписано? Интервью, выступления, экзамены, выпускной, в конце концов…

– Ну, к выпускному еще успеешь зуб вставить, – подбодрила я Перова, но тот не оценил мою поддержку.

– Мальцев мне еще за это заплатит, – зло проговорил Давид, – или заяву напишу, или подловим его в темном переулке, он костей не соберет.

– Заяву не ты один можешь написать, – сказала я.

Давид как‑то затравленно на меня посмотрел.

– С чего бы? Ниче ж в итоге не было.

– Если бы нам не помешали, очень даже было бы… И свидетели имеются. Ты ведь знаешь, что наши показания точно не стали бы ложными. – Вспомнив злосчастный день рождения Антона, я закипела от ненависти. Я подошла к Давиду и, глядя ему в глаза, жестко произнесла: – Я не сторонница драк, но тебе врезали за дело. Я надеюсь, ты получил урок. И теперь знаешь, что у каждого поступка есть последствия. И только сунься к Матвею. Я тебе так репутацию подпорчу, ни на одно интервью больше не позовут.

Мне хотелось забыть о случившемся и никогда об этом не вспоминать, но, если Перов на самом деле решит причинить Матвею зло, я готова пойти на любые жертвы.

– Совсем с ума сошла? – Давид не выдержал моего взгляда и отвел глаза.

– Удачно отпраздновать последний звонок, – сказала я напоследок.

Круто развернувшись на каблуках, я направилась в сторону дома. И как этот человек мог мне нравиться? И ведь я еще сердилась, когда кто‑то отзывался о нем плохо… Теперь я была зла только на себя.

Глава четырнадцатая

Июнь начался знойными днями. Солнце заливало все ярким светом, и такое мучение летом сидеть над учебниками, но Вова добросовестно торчал дома и готовился к экзаменам. Мама каждый день напоминала мне о скором отъезде и о том, что пора собирать вещи. Все чаще она созванивалась с папой и жаловалась, как надоел ей этот город и как сильно она скучает. Все это, конечно, мама говорила не при нас – я подслушала один из разговоров. Приближающийся день отъезда я ждала со страшным волнением.

Казалось, что все предрешено, только в одно раннее утро я проснулась, словно от внезапного толчка, хотя до этого отсыпалась до самого обеда. Я вышла из своей комнаты и услышала, как Вова с кем‑то разговаривал по телефону, понизив голос.

– Да, со вчерашнего утра дома не был. Конечно, тоже так думаю, но мало ли… Ага, позвоню тебе, если что. Бывай!

Я заглянула в комнату брата.

– Что случилось? Кто пропал? – громко спросила я.

Вова вздрогнул и обернулся.

– Ты чего не спишь?

– Выспалась, – ответила я. – Так кто пропал‑то?

– Мотя куда‑то запропастился, – нехотя сознался Вова.

– Вов, но ведь он уже взрослый, – осторожно напомнила я брату. – Нашел, из-за чего переживать.

– Ага, взрослый. Только мы до этого встретиться договорились, задачи из части C разобрать, а он не пришел. Не похоже на него. Мотя никогда не кидает. По крайней мере, без предупреждения.

– Может, он застрял у своей ненаглядной Марты? – не удержавшись, предположила я. – Загуляли…

– Да не встречается он ни с какой Мартой, – поморщился Вова.

– Как не встречается? – тут же просияла я. – А для чего ты мне соврал?

Вовка удивленно посмотрел на меня.

– Да сказал первое, что пришло в голову, чтобы ты тогда отцепилась, потому что правду сказать не мог.

– Почему не мог? – не отступала я. Новость о том, что Матвей не видится с Мартой, принесла мне радость. Но в то же время я испытала и непонятную тревогу: в таком случае, действительно, куда мог подеваться Мальцев? Вова не мама и просто так панику поднимать не будет.

– Потому что это не моя тайна. Все, Кать, отстань, – попросил брат.

Он сделал еще пару звонков кому‑то, а я в это время слонялась по квартире, прислушиваясь к разговорам брата. Но ни у кого новостей о Матвее не было.

Я заразилась волнением брата и весь завтрак думала только о Мальцеве. Я вспомнила слова Давида о том, что он обязательно отомстит за выбитый зуб. А если на него не подействовала моя угроза? Судя по тому дому, где проходила вечеринка, друзья у Перова влиятельные и взрослые, а еще отбитые. Да и сам Давид показал себя во всей красе. Это же человек, готовый на любую подлость. Я запаниковала и поделилась опасениями с Вовой.

– Перов запросто мог Матвею какую‑нибудь свинью подложить.

– С чего ты взяла? – нахмурился брат.

– Он сам говорил, что вместе с друзьями подловит Матвея в темном переулке… – неуверенно продолжила я.

Вовка тут же выскочил из-за стола и принялся собираться.

– Вов, ты куда?

– К Моте домой заскочу, кое-что проверю. Может, он правда просто загулял… Придушу его тогда сам.

– Я с тобой! – быстро проговорила я.

– Ну вот еще! Дома сиди.

– Не буду дома сидеть! – возмущенно завопила я. – Вообще‑то я тоже волнуюсь!

Мы выскочили из квартиры вдвоем. Вовка хотя бы успел переодеться в приличные брюки и рубашку с коротким рукавом. Я выбежала из дома в домашних шортах и белой майке.

– Только ни о чем не спрашивай, – предупредил вдруг меня Вова. До этого он почти всю дорогу молчал, недовольный, что я увязалась за ним.

– О чем я должна спросить?

– Ни о чем, – повторил брат.

– Ну… О’кей.

– У Матвея отец болеет.

– Ого! Чем‑то серьезным? – забеспокоилась я.

– Ага, и уже давно. Да ты сама увидишь, поэтому он в последнее время пропадал.

Меня еще сильнее охватило волнение.

– А если Матвея нет дома? – спросила я. – Где мы будем его искать?

Вова только растерянно пожал плечами.

Я знала дом, в котором жил Мальцев, но никогда не была даже в парадной. За все время дружбы с моим братом, наших совместных веселых скитаний по улицам Матвей ни разу не приглашал нас в гости. По крайней мере, меня. Не скажу, что это очень расстраивало, и все‑таки иногда разбирало любопытство. Дом был старый, с красивыми арками и нарядной парадной с широкими мраморными подоконниками. Лифта не было, на третий этаж мы поднялись пешком. Вова нажал на кнопку звонка, и у меня от тревожной трели сердце ухнуло вниз. Нервы обострились до предела. Трель прозвучала еще раз и еще… Но нам явно никто не торопился открывать.

– Куда же он пропал? – почему‑то шепотом спросила я. – Думаешь, в этом замешан Перов?

– А черт его знает…

Вова потянул на себя дверь, и, к нашему общему удивлению, она оказалась открытой. Я в страхе схватила брата за руку.

– Вова, я боюсь!

Брат заметно напрягся.

– Так иногда бывает, дядя Паша забывает закрыть дверь, – сказал Вова. Голос его от волнения охрип. Все‑таки брату тоже не по себе, хотя при мне он старался делать вид, что все в порядке. – Жди меня здесь. На всякий случай.

– На какой еще всякий случай? – ахнула я, но Вова уже шагнул в квартиру, а я осталась стоять на лестничной площадке. Минуты ожидания тянулись мучительно долго, я решила, что прошло уже достаточно времени, и, выдохнув, тоже вошла в квартиру.

Коридор оказался темный и совсем пустой. На стенах – обшарпанные старомодные обои. Не знаю, какой я представляла себе квартиру бывшей рок-звезды, но этому коридору явно не хватало ремонта.

– Вова! – негромко позвала я.

Брат выглянул в коридор и сердито сказал:

– Я же велел ждать меня снаружи.

– А что там? – в страхе кивнула я на комнату.

– Ничего, – вздохнул Вова, – нет никого. Просто дверь забыли закрыть. Я ж сказал, что с дядей Пашей такое бывает. Он в последние несколько лет сильно пьет.

– Из-за забвения? – спросила я, припомнив, что не нашла в интернете никакой новой информации о рок-группе отца Матвея.

– А ты думала? Раньше была популярность, востребованность, гастроли…

Я прошлась по комнате, которая казалась безжизненной и практически пустой, будто из нее нарочно вынесли всю мебель. Ни книг, ни техники, только старый диван да разбросанная мужская одежда.

– Очень аскетично, – сказала я, взглянув на брата.

– Он запойный, многое пропил. Еще и ставками увлекается, весь в долгах. Матвей свои вещи у себя в комнате под замком держит.

– Под замком? – удивилась я.

Вова молча кивнул в сторону второй комнаты, и только тут я обратила внимание на белую дверь с замком. Однако сейчас замок был сломан.

– Это комната Матвея?

– Кать, я не думаю, что это классная идея. Мотя злиться будет, – предупредил Вова, но я уже направилась в комнату Мальцева.

Обстановка здесь была совершенно другой, не такой удручающей, как во всей остальной квартире. Светлая и очень чистая комната с кроватью, шкафом и письменным столом. В углу обнаружилась гитара. Я тут же подумала, что ее можно дорого продать, и замок в такой ситуации точно не помешает. Вот почему Матвей предпочитал проводить так много времени у нас с самого детства.

Вова следом за мной зашел в комнату и продолжил ворчать:

– Ох, блин, Матвею не понравится, что я тебя сюда привел…

Кажется, мы заметили ее одновременно – фотографию на письменном столе. В лаконичной белой фоторамке она стояла на самом видном месте. На снимке мы втроем – в очередной раз сбежали из дома навстречу приключениям. Тогда мы набрели в парке на небольшой контактный зоопарк и сфотографировались на фоне плюшевых альпак. На фотографии Вовка, как обычно, жует яблоко, которое мы взяли для животных, а мы с Матвеем над ним смеемся. Рассматривая снимок, я в деталях вспомнила тот день и не смогла сдержать улыбку. Тут же, на столе, я увидела еще две фотографии. На одной из них – незнакомая женщина, снимок явно давнишний, и, хотя Матвей был очень похож на отца, я сразу узнала черты Мальцева. У них с мамой похожие улыбки… На второй фотографии была я. Прошлогодний снимок, нас в школе всех фотографировали. Фотка мне не нравилась. Она долго валялась в прихожей, а потом вдруг пропала. Но я и подумать не могла, что ее взял Матвей. Решила, что Вовка выкинул… Смутившись, я спрятала эти фотографии под учебники. Тревога вновь напомнила о себе. Куда мог пропасть Матвей? И неужели Перов замешан в исчезновении Мальцева?

Когда я вышла из комнаты, Вова сидел диване и внимательно читал что‑то в телефоне.

– Что же мы будем делать? – спросила я, подойдя к окну. – Где нам теперь искать Матвея? Неужели у него совсем никого нет?

– Есть дядя, – вспомнил Вова, – старший брат дяди Паши. Они редко общаются, но вполне возможно, что в случае форс-мажора Матвей к нему обратился.

– А у тебя есть его номер? – заволновалась я.

– Нет, откуда? – покачал головой брат. – Но я тут читаю, можно ли номер как‑то вычислить… Я помню, Матвей говорил, он работает во Всеволожске.

И тут в окне я увидела Матвея. Он вошел во двор и направился к своей парадной.

– Вова! – закричала я со всей дури. – Вовочка! Он идет!

Не успел брат отреагировать, как я уже кинулась к входной двери. В одних носках сбежала по лестнице и выскочила на улицу, едва не сбив с ног Мальцева, который как раз подходил к крыльцу.

– Катя? – удивился Матвей, увидев меня. – Ты что здесь делаешь?

– Мы тебя потеряли! – жалобно проговорила я и бросилась ему на шею. – Я так волновалась!..

Когда мы отстранились друг от друга, Матвей посмотрел мне в глаза. Первым коснулся моей щеки, и у меня дыхание перехватило. Несколько секунд мы не сводили друг с друга взгляда. Губы Матвея растянулись в улыбке, такой красивой и родной, что сердце гулко застучало. Тогда я отвела пальцами темную прядь с его лба и первой поцеловала его. Матвей прижал меня к себе и углубил наш поцелуй. Я обнимала его так крепко, как только возможно. До этого момента я даже не подозревала, что так бывает: голова кружится от счастья, я одновременно падаю и лечу.

Мы целовались долго, прерываясь лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Нас отвлек громкий, тягучий скрип подъездной двери. Тогда мы нехотя оторвались друг от друга и одновременно перевели взгляд на крыльцо, на котором стоял растерянный Вова.

* * *

Последний вечер перед отъездом был посвящен сбору вещей. На полу – раскрытые чемоданы, а на диване – разложенная стопками одежда.

– Сейчас в Кейптауне началась зима, – говорила мама, – температура воды в океане всего пятнадцать градусов. Удивительно, как мы не совпадаем с вами…

Я решила, что мы с родителями не совпадаем не только в сезонах и погоде, но промолчала. Вова ходил по квартире и говорил в этот момент с Матвеем по телефону. Они решали взрослые вопросы: отца Матвея пришлось поместить в клинику из-за белой горячки. В этот раз, чтобы достать деньги на алкоголь, он пошел на радикальные меры: сломал замок в комнате сына и вынес ноутбук, который Матвей покупал на собственные сбережения – скопленные с корпоративов деньги. Матвей даже вызвал того самого дядю из Всеволожска, который приехал по звонку, а после того, как дядю Пашу определили в больницу, предложил племяннику на время перебраться к нему. Матвей отказался: впереди экзамены, да и вообще он считал себя самостоятельным и взрослым. Ситуация со срывом отца произошла так внезапно, что в то утро Матвей не успел предупредить Вову. Уехал в больницу, оставил дома телефон… Сам не думал, что Вова вдруг поднимет такую панику, потеряв друга. Мама, слушая историю Мальцева, вздыхала: «Бедный мальчик, обуза ему на всю жизнь…»

Когда вещи были собраны, мама предалась воспоминаниям. До этого накануне она привезла от бабушки старые фотоальбомы. Так мы просидели на кухне, рассматривая их и смеясь, до позднего вечера, хотя ранним утром уезжали.

А ночью мне снова снился океан, заходящее солнце золотит воду, на пустом пляже только родители и мы с Вовой. Мы бежали друг за другом, смеясь и дурачась. Во сне я так и не смогла догнать маму. Бежала, протягивая к ней руки, но ноги утопали в песке все сильнее и сильнее…

Утром Вова вынес чемоданы в пустой двор. Наступил рассвет, и в прозрачном небе только‑только растворились звезды. Вокруг стояли сонные тихие дома. Машина уже ожидала. Таксист помог Вове уместить в багажник два чемодана.

Мы с мамой молча стояли рядом, наблюдая за процессом. Вот таксист наконец захлопнул дверь багажника, а Вова подошел к маме. Она ласково погладила сына по щеке.

– Желаю тебе удачи на экзаменах, Володя. Держи меня в курсе, хорошо? – сказала мама. – Звони и пиши сразу, как будут какие‑то новости. Разницы во времени у нас практически нет, поэтому я постараюсь быть на связи. Сонечке огромный привет. Она прекрасная девочка, и все у вас будет хорошо.

От маминого участливого голоса и ее наставлений Вовка как‑то подозрительно шмыгнул носом. Хотя он с детства утверждал, что не нуждается во взрослых, каждая разлука с мамой давалась ему непросто. У Вовы была возможность провести с ней лето, но он предпочел остаться в Петербурге. Когда они увидятся в следующий раз? Возможно, кто‑то из родителей приедет на Новый год. Представится ли ему еще возможность уехать к ним в Африку, да и будет ли такое желание? На этот вопрос никто из нас не знал ответа.

Мама перевела взгляд на меня.

– Ты уверена в своем решении? – спросила она, глядя мне в глаза.

Я кивнула. Тогда мама крепко меня обняла, и я вдохнула запах ее цветочно-грушевых духов. Если бы не последний вечер, когда мы снова провели время так, словно были настоящей семьей, этот момент я пережила бы намного проще.

Мама выпустила меня из объятий и посмотрела на часы.

– Ну что, пора, – улыбнулась она, – пока пройду досмотр и паспортный контроль…

Вовка засуетился. Распахнул дверь автомобиля, и мама, еще раз порывисто обняв нас напоследок, села на заднее сиденье. Разглядывая ее уже в окне такси, я почувствовала, как в носу защекотало от слез. В отражении увидела наши с Вовой растерянные и слегка искаженные лица.

Когда машина тронулась, воспоминания снова пролетели перед моими глазами калейдоскопом: черно-белые фотографии на кухне, наша совместная готовка и вечер, когда я рассказываю маме про хор, дорога от вокзала под проливным дождем, пробка на Невском, ирисы и крепкие объятия на платформе… Наивное сердце по-детски верит, что чудо еще может произойти. И эти счастливые кадры, щелчок за щелчком. Мне казалось, что я так и не определилась… Все можно исправить. Я даже не дала нашим отношениям шанса. Да, я сказала, что уверена в своем решении, но, когда такси скрылось за углом, напоследок мигнув красными огнями, я вдруг сорвалась с места и побежала за машиной.

– Кать? – крикнул в спину Вова. – Катя, ты куда?

Я слышала, что брат кинулся следом. Когда я выбежала из арки, такси уже выехало на пустынный в этот ранний час проспект. Я не знаю, видела ли меня мама. Вряд ли она обернулась. А может, таксист, заметив меня в зеркале, бегущую за ними, что‑нибудь ей сказал… Но машина не остановилась. Вова все‑таки меня догнал, схватил на руки и потащил обратно во двор. Слезы, будто туман, заволакивали мои глаза. Брат всегда говорил, что я веду себя как ребенок. Но вместе с уехавшим такси я навсегда попрощалась со своим детством.

– Катька, вот идиотка все‑таки, чего ты ревешь? – говорил над ухом Вова, но голос его был не сердитым, а растерянным.

– Я так боялась оказаться там ненужной, – всхлипывала я, хватаясь за брата. Мы стояли посреди двора, и я рыдала, прильнув к его груди. Вова молча гладил меня по волосам.

Мы вернулись в пустую квартиру, и там нас встретил запах цветочно-грушевых духов. Еще какое‑то время он останется здесь, пока окончательно не выветрится.

Я разулась, прошла в комнату и устало рухнула на диван.

– По крайней мере, нам не нужно думать, куда пристроить котят после твоего отъезда, – сказал Вова, стоя в дверях. Котята как по команде полезли ко мне на диван. – Они бы очень скучали.

– Теперь я без планов на лето, – сказала я, глядя в потолок. Дверь балкона была открытой. На улице громко щебетали птицы.

– А давай сами к бабушке в деревню съездим после моих экзаменов? – предложил Вова. – Возьмем Соню и Мотю с собой, хочешь?..

* * *

Сквозь сон я почувствовала запах цветов и открыла глаза. В комнате было уже темно. Я уснула под вечер, и кто‑то заботливо укрыл меня пледом.

Я заморгала, увидев перед собой Матвея, сидящего перед диваном на корточках.

– Как ты здесь оказался? – спросила я.

– Вова дал мне ключи от вашей квартиры, – ответил Матвей. Я перевела взгляд на букет пионов, которые держал в руке Мальцев. – Наверное, надо в вазу их поставить. У бабули одной у метро взял.

Я тут же протянула руки к розовым пионам.

– Зачем ты стащил мою фотографию? – спросила я.

– Тебя это испугало?

– Испугало? – улыбнулась я.

– Ну да. Одержимость тобой.

– И как давно?

Матвей смущенно пожал плечами.

– С детства.

– Но почему ты раньше мне об этом не сказал? Ждал, когда я подрасту?

– Ждал, когда я сам подрасту, – ответил Матвей. – Стану большим и сильным, чтобы твой брат меня не прибил и мы были в равных весовых категориях.

Я искренне и звонко рассмеялась. Через распахнутую дверь я услышала, как на улице начался дождь.

– Ложилась спать, думая, что моя жизнь бессмысленна. Но теперь ты пришел…

– А ты помнишь, я предлагал тебе стать нашей солисткой?

– Я думала, ты шутишь.

– Разве я когда‑нибудь шучу? – повторил Матвей вопрос в своей привычной дурашливой манере. – Я серьезен как никогда, Катя. В июле будет один крутой музыкальный фест, на который мы с парнями тебя приглашаем.

Я подалась к Матвею и обвила руками за шею. Отстранилась и прошептала:

– Спасибо!

А в следующую секунду откинула в сторону плед.

– Найду вазу и поставлю чайник.

Когда я вышла из кухни в темный коридор, то столкнулась там с Матвеем. Я тут же почувствовала его крепкие руки на своей талии, и наши губы встретились.

– Катя…

Он сводил меня с ума своими прикосновениями и голосом…

На кухне шумел чайник, дождь барабанил по карнизам и шумел в пыльной листве высоких лип, а звезды в небе вспыхивали и гасли.

Когда утром такси скрылось за углом дома, я решила, что дальше ничего хорошего не будет. Но на самом деле впереди столько интересного… Целое лето. В июне – выпускной и поездки на залив; в июле – музыкальный фестиваль, сцена, бабушка, деревня, электрички; в августе – новые концерты и наблюдение метеоритного потока с балкона. Мне вдруг захотелось бежать по пустынному городу вдоль рек и каналов, раскинув руки в стороны. Не тратить юность на горе и переживания. Впереди не только лето, но целая жизнь и мир, который в семнадцать кажется бесконечным.

Я уткнулась носом в шею Мальцева и проговорила:

– Знаешь, Матвей, что такое счастье? Это когда ты ждешь кого‑то дома, а дома всегда ждут тебя. И я наконец счастлива.

Бонусный рассказ

Алена

Со стороны аттракционов доносились визги и громкий смех. Мы же расположились в летнике небольшого кафе под могучими соснами. Слева от меня за столом сидела Ксеня. Подруга с задумчивым видом выпускала воздух из трубочки в свой коктейль, из-за чего громкое бульканье сбивало всякий раз, когда я находила нужную строчку в конспекте. Справа бормотали комментаторы хоккейного матча, который смотрел Петя. В последнее время наши парни активно следили за чемпионатом, не пропуская ни одной игры. А мне в этом мае не до досуга. У меня полным ходом идет подготовка к госэкзамену. Поэтому на повестке дня «Древнейшие новгородско-псковские фонетические диалектные особенности».

Древнейшие… Новгородско-псковские… Фо-не-ти…

– Гол! – гаркнул Петя, и я от неожиданности подскочила на месте.

Фонетические. Диалектные…

Петя, как назло, прибавил на телефоне громкость: «Конечно, их нападающий сейчас подогрел интригу, сократив счет на последних минутах», – возбужденно проговорил комментатор.

Диалектные особенно…

«Пр-р‑р‑р‑р!» – снова забурлила коктейлем Ксеня.

– Да вы издеваетесь! – прокричала я, окончательно сбившись.

Разумеется, мое возмущение привлекло внимание всех посетителей летника. Кроме тех, кому гневное послание предназначалось, – моих друзей.

В этот момент появился Дима с подносом в руках. Дошел до нашего столика и аккуратно принялся раскладывать еду.

– Принимайте заказ! – веселым голосом проговорил он. – Ален, кола была только с сахаром.

Петя, не отрывая взгляда от экрана, потянулся за своей картошкой фри.

– Какой счет? – спросил Дима, тоже склонившись над Петькиным телефоном.

– Два-два. Заяц сравнял.

– Какое удачное приобретение у команды в этом году.

И новое «пр-р‑р‑р!» от Ксени.

Я демонстративно закрыла уши ладонями, вслух повторяя вопрос про новгородско-псковские диалектические особенности. Тогда друзья наконец обратили на меня внимание. Петька рассмеялся, Дима убрал мои руки от головы и поцеловал ладонь, а Ксеня проворчала:

– Да ладно тебе, Ален, перед смертью не надышишься.

Царевой хорошо говорить. Несмотря на страдания по Елизарову, ей все-таки удалось подготовиться к госам. Наверное, это особый талант – не отвлекаться на душевные терзания и делать все вовремя. Как уметь хорошо петь или рисовать.

– Надо было мне все-таки дома остаться, чтобы подготовиться, – покачала головой я.

Дима сел рядом и принялся кормить меня подтаявшим мороженым из креманки, словно я была маленьким ребенком.

– Ты и без того почти всю весну дома проторчала, – подал голос Петя, наконец отвлекшись от телефона. – Хоть свежим воздухом подыши.

– Поддерживаю, – сказал Дима, снова заботливо отправив мне в рот ложку с мороженым.

Весна выдалась нервной. Дипломная работа и подготовка к госам, как дементоры, высосали из меня всю жизненную энергию. И как в такой нервной обстановке найти время на личную жизнь? Еще перед Новым годом Дима предложил мне начать новый этап в отношениях: хотел, чтобы я переехала жить к нему. И кажется, я боюсь ответственности! Эту тему мы сначала отложили до весны, потом до сдачи госэкзамена, а теперь я подумывала поговорить об этом только после защиты диплома… Дима на меня не давил, но я чувствовала, что он ждет моего решения.

Вдалеке прогрохотали экстремальные горки, и прокатилась новая волна восторженного визга. Я бы и сегодня отсиделась дома за учебниками, но Петя и Света решили устроить «общий сбор». Тем более что погода наконец наладилась. В этом году май был больше похож на промозглый октябрь, но сегодня солнце впервые пекло почти по-летнему. Жаркие лучи путались в яркой листве деревьев и золотили многолюдный городской парк. Подозреваю, что друзья хотели не только отвлечь меня от подготовки к экзамену, но и порадовать Ксеню. Они с Ярославом снова поссорились, и в этот раз их конфликт не на шутку затянулся. Оттого Царева находилась в жуткой апатии. Когда со стороны горок снова раздался смех, Ксеня оглянулась, поморщилась и вернулась к коктейлю.

– Света притащила нас, а сама смылась… – проворчала подруга.

Как по мановению волшебной палочки, в этот момент рядом с нами появилась Света с огромной сладкой ватой, которую протянула Пете.

– Держи! Как и заказывал: со вкусом тутти-фрутти.

Петя тут же взял вату и отправил своей возлюбленной воздушный поцелуй.

– Мерси!

– Ксень, – обратилась Света к Царевой. – А мне ты обещала один круг на колесе обозрения. Ален, пойдем тоже? Ну что вы такие кислые обе сидите?!

– Еду только принесли… – вяло запротестовала я.

– Горошкина, тебе лишь бы о пропитании озаботиться, – покачал головой Петя, из-за чего мне пришлось под столом пихнуть его ногой. Чья бы корова мычала… Сидит, сладкую вату уминает. Со вкусом тутти-фрутти.

Пришлось откладывать в сторону конспект. Ксеня тоже нехотя встала из-за стола. Я потянула за собой Диму, потому что теперь мы все делали вместе.

Когда мы шли по аллее, залитой вечерним солнцем, Дима вдруг приотстал.

– Что такое? – удивилась я.

– Давай они пройдут чуть вперед, а мы сядем в следующую кабинку? – предложил Дима.

По глазам моего любимого Чудика я сразу поняла, что дело нечисто. За то время, что мы встречаемся, я уже изучила его как облупленного.

– Нужно, чтобы Ксюха села одна, – продолжил Дима.

Кажется, до меня начало доходить.

– Это была Светкина идея?

Дима кивнул.

– Ксюша вас убьет, – предупредила я.

– Надеюсь, меня не первого!

Когда Ксеня подошла к проплывающим кабинкам, Света поначалу потянула ее за капюшон толстовки, придерживая, а затем вдруг наоборот начала подталкивать в спину. Царева с сердитым видом развернулась и что-то пробормотала. Когда к ним подкатила просторная прозрачная кабина, подруга не обратила на нее никакого внимания. Зато я первым делом увидела огромный букет кустовых роз. Ксеня повернулась как раз в тот момент, когда дверцы распахнулись, а из-за букета показалось виноватое лицо Ярослава.

– Ах вот для чего ты привела меня в парк! – донесся до нас с Димой возмущенный голос Царевой.

Света, ничуть не смутившись, принялась заталкивать Ксюшу в кабинку, где ее поджидал Ярослав. Ксеня уперлась пятками, но Елизаров, обняв одной рукой букет, другой тянул на себя Цареву. Сзади поднажала Света. Растерянный усатый контролер наблюдал за происходящим, но Света поспешила уверить его, что все в порядке.

– Воссоединяем влюбленные сердца! – пропыхтела она.

Наконец ей удалось впихнуть Ксюху в самый последний момент. Перед тем как кабина поплыла наверх, мы увидели раздосадованные лица нашей парочки. Вот Ярослав протянул Ксюше букет, который Царева тут же оттолкнула от себя. Затем они принялись говорить явно на повышенных тонах, но мы их, разумеется, не слышали.

Света вернулась к нам и выдохнула:

– Фух, не думала, что она такая сильная! Еле запихала…

– Она тебя убьет! – повторила я.

– А я, если что, затеряюсь где-нибудь в парке, – улыбнулась Света.

Втроем мы задрали головы и целый круг молча наблюдали за кабинкой, в которой находились Ксеня и Ярик.

– Брат кабинку на целый час арендовал, – сообщила спустя время Света.

– Может, просто нажмем на кнопку, чтобы они зависли над парком до ночи, пока не помирятся? – предложил Дима. – Чтобы подумали над своим поведением.

– Тогда они смогут застрять там минимум на неделю, – со знанием дела сказала Света. – И когда Ксеня образумится?

– А когда Ярик начнет ее принимать такой, какая она есть? – вступилась я за подругу.

– Короче, им нужно найти компромисс, – подытожил Дима.

Когда кабинка с друзьями опустилась, мы увидели, что Ксеня и Ярослав уже расположились на скамейках друг напротив друга. Оба молчали. Однако Царева все же приняла букет и теперь сидела с ним в обнимку.

– Еще подождем, – сказала я, посмотрев на наручные часы. – Делаем ставки, за сколько кругов они помирятся.

– Вы можете делать что угодно, а я жутко проголодалась, – заявила Света. – Перенервничала с этой примирительной операцией. Пойду к Пете, чего он там сидит в одиночестве…

– Почему в одиночестве? Он в компании картошки фри и сладкой ваты. И какого-то Зайца, – сказала я, вспомнив, как друг со своим хоккеем мешал мне готовиться к экзамену.

Когда Света ушла, мы с Димой остались стоять напротив колеса обозрения. Как все-таки важно уметь разговаривать в отношениях и идти на компромиссы. Мы с Димой тоже, конечно, спорили. Но мирились очень быстро, не в силах долго дуться друг на друга. А если с моим переездом все изменится? Хотя, скорее всего, я просто боюсь взрослеть…

Внезапно кто-то дернул меня край джинсовой куртки. Я быстро обернулась и увидела маленького мальчика. Он засмеялся и обнял меня за ногу.

– Кажется, ты ему понравилась! – улыбнулся Дима, глядя на малыша. – Эй, дружище! А ты с кем? Не слишком маленький гулять в одиночку?

Мы с Димой принялись оглядываться по сторонам в поисках родителей мальчика. Вскоре увидели, как в нашу сторону на всех парах несется высокая красивая блондинка. Девушка была одета в свободное платье, и по ее слегка неуклюжей походке я сразу поняла, что она находится в положении. Когда она добежала до нас, мои догадки подтвердились.

– Вот ты где! – выдохнула блондинка. – Валя, я ведь просила тебя никуда не убегать! Я за тобой уже не поспеваю…

Мальчишка засмеялся и обхватил мою ногу еще крепче.

– Не будем отвлекать людей. Простите нас! – виновато посмотрела на меня девушка.

– Что вы! Ничего страшного! – смутилась я.

Дима в это время присел на корточки перед мальчиком.

– Что ты любишь больше всего? – спросил он.

Мальчишка от внезапного вопроса не растерялся. Он ненадолго задумался, а затем выдал:

– Самолеты!

– У него уже целая коллекция, – поспешила добавить блондинка, обняв малыша за плечи.

Дима огляделся по сторонам и сказал:

– Отлично! Тогда дождись меня здесь, хорошо?

Когда Дима скрылся в толпе, мы с блондинкой только непонимающе переглянулись.

– Могу сказать точно: ничего плохого он не задумал, – поспешила сказать я.

Девушка звонко рассмеялась.

– Я ни о чем плохом и не подумала!

Краем глаза я заметила, как кабинка с Яриком и Ксеней снова проплыла мимо нас. Елизаров подался вперед, взял Ксюшу за руку и что-то быстро заговорил, но Ксеня только замотала головой. Я снова перевела взгляд на девушку. Она вдруг поморщилась и схватилась за поясницу.

– Этот несносный ураган меня совсем загонял! – пожаловалась она.

Валя, виновато опустив голову, взял блондинку за руку.

– Меня зовут Лера! – представилась девушка.

– А меня – Алена.

– Очень приятно познакомиться! – улыбнулась Лера.

– И мне! Лера, вы настоящая героиня! – все-таки вырвалось у меня.

Девушка сразу поняла, о чем я, и инстинктивно схватилась одной рукой за живот.

– Ой, нет, нет! Валя – мой крестник, не сын. Мамой я стану только через три месяца.

– А‑а‑а! – протянула я.

Вскоре к нам вернулся Дима. В руке он держал надувной шарик на палочке в форме самолета. Маленький Валя пришел от подарка в восторг.

– Ну что вы, мы бы сами купили, – смутилась Лера.

– Палатка с шарами находится в глубине аллеи, не факт, что вы на нее вышли был, – улыбнулся Дима.

– Что нужно сказать? – обратилась к Вале Лера.

– Спаси-ибо! – пробасил мальчишка.

Дима снова сел присел перед ним и протянул руку.

– А ведь мы даже не познакомились. Дмитрий!

– Валентин Валентинович, – важно представился малыш, пожав Диме руку.

Мы дружно рассмеялись.

– Солидно! – сказал Дима, посмотрев снизу вверх на Леру.

– Ой, я его крестная! – снова пояснила девушка. – И имя выбирали родители. Они у него с юмором… Потому что маму Валентина, мою подругу, тоже зовут Валя!

Услышав эту новость, мы еще больше развеселились. Пока Дима и маленький Валя обсуждали самолеты, Лера ответила на телефонный звонок. Говорила она громко, и я не нарочно подслушала ее разговор.

– …может, сегодня что-нибудь закажем? Ты хочешь готовить? Вот и я не хочу… Пиццу или роллы?

Наши с Лерой взгляды встретились, и мы улыбнулись друг другу.

– Конечно, я тебе помогу! – продолжила Лера. – А потом какую-нибудь киношку посмотрим. В этот раз твоя очередь выбирать фильм. Только не ужастик, ладно? Беременным такое нельзя!

Закончив телефонный разговор, Лера сказала мне:

– Мой Умник звонил. Планируем вечерний досуг.

– Умник? – переспросила я. – А у меня – Чудик!

Мы с Лерой снова переглянулись и рассмеялись.

– У тебя очень классный Чудик, – понизив голос, проговорила Лера. А затем нарочито строгим голосом позвала мальчишку: – Валентин Валентинович, нам пора! Нас мама твоя ждет.

Попрощавшись с Лерой, я еще некоторое время наблюдала за тем, как они уходят, взявшись за руки. И внезапно такое счастье забилось у меня в груди!

– Ди-им? – позвала я, нащупав его ладонь.

Дима тут же повернулся ко мне. В его глазах было столько нежности…

– Я подумала, что все-таки готова к новому этапу. Сдам экзамен и перееду к тебе.

Дима улыбнулся и обнял меня.

– И как ты все-таки решилась?

– А мне любое приключение не страшно, если оно с тобой.

В честь нового этапа в наших отношениях мы решили тоже прокатиться на колесе обозрения. День близился к своему завершению. Солнце скрывалось за деревьями, а внизу, словно факелы, вспыхивали фонари и разноцветные фонтаны. Рассматривая парк с высоты, я заметила кабинку, в которой находились Ксеня и Ярослав. Тихо рассмеявшись, я потянулась к Диме.

– Там наши упрямцы целуются! Почему бы нам не заняться тем же?..

Примечания

1

Канадский хоккеист (прим. ред.).

2

Never gonna give you up.

3

Facebook и Instagram принадлежат компании Meta, признанной в РФ экстремистской.

4

«Мишкина каша» – рассказ Н. Носова.

Content

Ася Лавринович
Весенняя любовь. Подарочное издание солнечных историй от Аси Лавринович

От одного Зайца

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Влюбить за 90 секунд

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Эпилог

Планы на лето

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Бонусный рассказ

Примечания