Двергурим. Бессмертный

Глава 1

Пролог

Жизнь покидала серого орка. Молот двергурима не оставил ему никаких шансов. Шум битвы доносился до него все глуше, пока все звуки и вовсе не стихли. Гор’Таг, стоя на коленях, попытался подняться, но рухнул лицом вниз в лужу собственной крови. Боли не было, тело не слушалось, но в то же время обрело какую-то легкость. Навалилась жуткая сонливость. Орк хотел перевернуться на бок, чтобы подложить под голову руку, но даже на такую малость уже не было сил, и он смог лишь повернуть голову. Гор’Таг был могуч, и его организм изо всех сил сопротивлялся сковывающим объятиям смерти, но слабеющим разумом он понимал, что это ненадолго.

Серый орк умирал со спокойным сердцем, зная, что он сделал все, что мог для своей приемной семьи – народа урлах. Сто пятьдесят лет Гор’Таг кочевал вместе с бурыми гоблинами, оберегая и защищая их. Давным-давно орк прошел таинство посвящения в племя, став Нирит-Ганом, Двоекровным, что нес в себе нити наследия и памяти предков сразу двух народов. Не единожды урлах предлагали ему шкуру барса, но всякий раз Гор’Таг отвергал предложение стать вождем, полагая себя хорошим воином, но не находя в себе задатков правителя, предпочитая учиться у стариков и мудрецов племени. Сменялись поколения кратко живущих урлах, и последние годы Гор'Таг охотился, ходил в набеги и готовился к пробуждению Родника уже с праправнуками тех, кто когда-то подобрал его на пепелище. И, когда пробил час, серый орк без колебаний принял последний бой, отдав самое ценное, что у него было - жизнь, возвращая долг за свое спасение.

И тут слабеющее сознание Гор'Тага пронзила вспышка тревоги. Двергурим доберется до Хараза и Барзы, убьет их, разметает Теней и вырежет всех, кто должен пройти тропой Макты. Женщин, стариков, детей. Гор’Таг еле слышно захрипел в бессильной ярости, ломаными, лишенными даже отблеска прежней силы движениями скребя по кровавой грязи. Проклятый двергурим! Его ненавистный запах стали, пота и крови все еще стоял в ноздрях орка, и Гор’Таг был не в силах от него избавиться. Проклятый двергурим не оставлял его даже на пороге смерти…

Серый орк затих, сил не осталось даже на ненависть, пробитое сердце натужно делало последние удары, выкачивая остатки крови из его тела. Солнечные лучи осветили кроны деревьев, веселыми зайчиками запрыгав по израненному лицу Гор’Тага и невидящим глазам.

И тут земля дрогнула. Окружающие овраг деревья стали трескаться. Раздалось утробное рычание и павшие урлах принялись подниматься, не обращая внимание на свои смертельные раны.

Гор’Таг моргнул и сделал судорожный вдох. Дыра в груди стремительно затягивалась в такт падающим один за другим стволам. Гоблины слитно повернулись к сердцу леса, где находился Родник и, изредка припадая на четвереньки, заковыляли туда. Орк с трудом сел, провожая мертвых урлах ошарашенным взглядом, неверяще ощупывая себя, и даже укусил за предплечье, чтобы удостовериться, что он еще жив.

- Не может быть, - прошептал он, пораженно трогая совершенно целый клык, что совсем недавно сломал ему двергурим. – Не может быть…

Гор’Таг поднялся на ноги и, подобрав шестопер, пошатываясь, поплелся вслед за гоблинами.

Глава 1.

Защитники Тринадцатого форта морщились и пытались прочистить заложенные уши. Пару мгновений они удивленно переглядывались, а затем среди солдат начали раздаваться сдавленные смешки, вскоре переросшие в громовой хохот, когда орк в ярости отшвырнул тускло сверкнувший рог прочь.

- Глядите-ка, дудка поломалась! – кричали справа. – Что ж делать-то теперь?

- Пускай задницей теперь трубит, раз так! – подхватил кто-то на башне, вызвав новый взрыв хохота, слышащих его солдат. – Громчей получится!

- Тут, главное, не перестараться, а то с волчары своего соскользнет! – вторил ему воин слева, сдвинув шлем на затылок и утирая выступившие слезы.

Весь форт, выпуская пар и снимая напряжение от ожидания штурма, гремел от смеха так, что вибрировала стена под ногами. Что могло лучше поднять боевой дух, как не оконфузившийся враг?

Дагна пару раз недоверчиво сморгнул и шумно выдохнул. Недоуменно оглянувшись по сторонам, дварф убедился, что глаза его все-таки не обманывают. Каким-то немыслимым чудом они были всё ещё живы.

- Может, вы все-таки ошиблись, господин Дагна? - снисходительно усмехнулся стоящий рядом капитан. – Как видите, Дентстоун цел.

- Я не ошибся, сэр, - озадаченно покачал головой дварф. – Просто по какой-то причине оружие норгейров не сработало. Знать бы, почему…

В этот момент серый орк выхватил шестопер и, вытянув его в направлении Дентстоуна, издал рёв такой силы, что безудержный хохот на стене сразу стих, и солдаты напряженно сжали оружие. Снова забили барабаны, и орда пришла в движение, единой волной покатившись к линии обороны.

- К оружию! - крикнул капитан, и командиры подразделений подхватили его клич. – Подумаем об этом позже, господин Дагна. Лучники к бою! Бить с трех четвертей!

Дварф мрачно кивнул и захлопнул забрало.

Вражеское войско сильно растянулось по ущелью вдоль всей линии обороны и казалось, что орки намерены атаковать стену одновременно на всех участках. Однако, когда до Дентстоуна оставалось чуть менее километра, они остановились. Перед глазами защитников форта закипела работа. Орки, деловито стуча молотками, сноровисто собирали какие-то странные деревянные конструкции, похожие на уменьшенные ветряные мельницы.

- Что они такое творят? – пробормотал капитан, не обращаясь ни к кому в особенности, снова приникнув к окуляру подзорной трубы.

Перед мельницами вышло множество орков, тяжелогруженых вязанками сухой соломы и хвороста. Они скидывали свою поклажу на землю, обильно поливая чем-то из объемистых бурдюков. Сюда же из задних рядов подтаскивали поленья и бревна, укладывая их поверх растопки.

Вскоре перед Дентстоуном под бой барабанов запылали тысячи больших костров, и одновременно с этим орки принялись крутить рукояти по бокам «мельниц», приводя обтянутые кожей лопасти в движение. И тогда в огонь полетели целые охапки лапника. Дым от костров сразу стал густеть, закрывая орков от глаз защитников плотной белой стеной, и пополз в сторону стены.

- Проклятье! Этого еще не хватало! – тихо сквозь зубы процедил капитан и обратился к адъютанту. – Торбьерн, распорядись, чтобы солдатам немедленно раздали смоченные в воде повязки, пока мы все тут не задохнулись. И ведра с водой на стену! Живо!

- Слушаюсь, сэр! – кивнул светловолосый воин, натягивая чуть не до самых глаз шейный платок и, опрокинув содержимое фляги себе на лицо, бегом кинулся к лестнице.

- Поумнели орки, поумнели, - зло произнес капитан. – Теперь мы не знаем, куда будет нанесен удар, и какие еще сюрпризы у них припасены. Вы с таким сталкивались, господин Дагна?

- Нет, но что-то мне подсказывает, что бить они станут по флангам, - глухо ответил из-под шлема дварф. – На их месте я поступил бы именно так.

- Согласен, - кивнул капитан, наблюдая за тем, как на стену слуги спешно поднимают ведра и кадки с водой, а солдатам передают широкие лоскуты мокрой ткани. – Сейчас каждый атакованный форт будет, фактически, сам по себе. Быстро стянуть силы из центра не получится. За то время, пока подойдет подмога, оборона уже может быть сломлена.

Дагна поудобнее перехватил топор черных гномов.

- Радует одно – орки не доверяют норгейрам.

- С чего вы так решили? – удивленно спросил капитан.

- Потому что иначе они бы не стали заготавливать запасной план.

- Меня поражает, что у них вообще есть план. Ну что ж, разлад в рядах противника всегда на руку, но, судя по тому, что я вижу, бронзовокожие и без дополнительных союзников сами по себе смертельная угроза.

- Ваша правда, сэр. И где же этот шлаков ветер?

Барабаны били все сильнее, наращивая темп и заглушая все прочие звуки со стороны ущелья. Создавалось впечатление, будто орочья орда все еще стоит на месте, растянутая вдоль всей линии обороны, но это впечатление было ложным. Там, под прикрытием дымовой завесы, враг перегруппировывался. Дагна это чувствовал, тщетно всматриваясь в белую пелену. Он не знал, сколько участков будет атаковано, но их восточный фланг не минует сражения – в этом он был уверен. Что ж, испарители черных гномов не сработали, а значит, дварф мог хотя бы на время отпустить эту проблему. Сперва предстояло отразить нападение, а там, может, и орочья дымовая завеса поможет ему пробраться в заветные катакомбы.

***

Вскоре дымом заволокло всю округу, снизив видимость едва ли до полусотни метров. Воины тщетно всматривались в пелену, пытаясь определить приближение противника. Потянулись томительные минуты напряженного ожидания.

- Вот напасть! - тихо буркнул Роб, смахивая со лба нервную испарину и тиская в руках копье. – Ни беса не видно!

- Спокойно, бортник, - прошептал, осторожно подошедший Фред. – Ты, знай, коли, когда на стену полезут. А мы стрелами прикроем.

- Да ты глянь вокруг! Молоко одно! Откуда эти твари выползут, одним богам ведомо!

- Не трясись, - схватив его за плечо, зашипел Фред. – Командир с нами, все в порядке будет. Ладошки вытри, а то копье просрешь при первом выпаде.

- Пошел ты, Фред, - бросил рябой, раздраженно стряхивая его руку с плеча и озираясь по сторонам. – А где мастер Дагна-то?

- Да вон, с капитаном о чем-то глаголят, - кивнул в сторону надвратного участка Олаф.

- Глаголят… - передразнил его Роб. - Не наглаголились еще! К нам бы скорее вернулся, так поспокойнее будет.

- А ты чего сюда вообще приперся? – неодобрительно покосился на рябого Фред. – Насильно тебя тянули? Или как все, денег пришел на войне поднять?

- Как все, - огрызнулся Роб, а потом совсем тихо добавил. – Помирать не охота.

- Кто ж тебя заставляет, не помирай, - хмыкнул Фред, деловито дунув на оперение стрелы. - Копье вроде правильно держишь, уже полдела. А забудешь, как правильно, башкой по сторонам поверти, на остальных погляди.

Рябой посмотрел егерю прямо в глаза и опустил с лица повязку.

- Страшно мне, Фред, - одними губами произнес он. – Страшно.

Егерь озадаченно нахмурился и понимающе кивнул. Бортник, как и он сам, пришел в Дентстоун заработать денег на военной службе. У обоих были большие семьи, что ждали их в родных деревнях. Впрочем, как и у большинства добровольцев. Эта война была шансом для них вырваться из беспросветной нищеты. Но золото и серебро хорошо мотивируют лишь до того, как начинает литься кровь. Потом нужны аргументы посильнее, ибо мертвому монеты без надобности.

- Туда глянь еще разок, Роб, - указал на север Фред. – Прямо сейчас к нам идет несколько тысяч орков. И они придут, обязательно придут и станут нас убивать. А потом, когда Дентстоун будет взят, пойдут дальше. Смекаешь?

Рябой побледнел и медленно кивнул.

- Они придут в наши с тобой деревни, сомнут наши с тобой заборы и выбьют наши с тобой двери в наши избы.

И хоть егерь говорил очень тихо, но к нему прислушивались уже все, кто стоял рядом на стене. Люди переглядывались, вытирая покрытые потом лица.

- Орки убьют всех. Слышишь? Всех до единого. Наших стариков, жен, детей – всех до единого! – Фред оглядел мрачно смотрящих на него солдат. - Слышите?

Егерь подошел к рябому бортнику вплотную и указал на поблескивающий наконечник копья.

- Это оружие выковал командир, - сказал он, кивнув в сторону дварфа. - Чтобы ты смог защитить свой дом.

- Фред! – крикнул Аэсон, молниеносно нягивая тетиву.

Орки вынырнули из дымовой завесы будто призраки, быстро и беззвучно, и сразу, сходу понеслись к стене, неся множество штурмовых лестниц.

Егерь покрепче уперся ногами в камень стены, не спеша взял прицел и спокойно договорил.

- Так, говорю тебе, вытри ладони, Роб, сожми свое копье и бей, как бил в Неревальде, и ничего не бойся!

- Лучники – залп! – что было сил гаркнул капитан, сбрасывая оцепенение солдат. - Бей, пока не лопнет тетива! Бей, пока не опустеет колчан! Я хочу, чтобы гору из их трупов было видно из самой столицы! За Исгард! За Короля!

- За Исгард! За Короля! – громыхнуло в ответ из сотен глоток.

Густо полетели стрелы, застучав по щитам и доспехам орков. Кое-кто падал, но его место тут же занимал другой. Расстояние в пятьдесят метров орки преодолели под жалящим дождем неправдоподобно быстро. С размаху вонзив заостренные нижние края лестниц в твердую землю, они опрокинули их на стену и тут же дернули за тянущиеся по бокам цепи. Лязгнули толстые железные крючья, со скрежетом впиваясь в каменную кладку.

- Что за… - едва успел произнести Олаф, как рядом с его головой что-то просвистело. Здоровяк благоразумно пригнулся, скрываясь за зубцом, и осторожно выглянул наружу.

Вслед за первой волной, что крепила штурмовые лестница, неспешно шли новые отряды, толкая перед собой огромные деревянные мантелеты, из-за которых по защитникам ударили ответные стрелы.

Тотчас же по рядам воинов прозвучала команда «Поднять щиты!»

- Хороши, скоты! – весело проворчал Фред и, улучив момент, снял резко высунувшегося орочьего лучника меткой стрелой в горло, мгновенно скрывшись за щитами товарищей. – Вот так дела, а его милости обещал в глаз!

- Сойдет, - произнес Аэсон, в свою очередь, посылая смертельную стрелу. – Но стрел все равно мало.

- Мало и мало, заладил тоже! – шикнул на него егерь, аккуратно высматривая новую жертву. – Целься лучше.

- Похоже на кампанию в восемьдесят восьмом, - буркнул Аэсон, чуть отвернув голову от брызнувших щепок, когда в щит над ним со звоном попала тяжелая стрела. – Помнишь?

- Да помню, помню… Дайте просвет!

Щиты на пару мгновений разомкнулись на ширину ладони. Стрела егеря пробила навылет голову орочьего лучника, сорвав с него шлем.

- Но там их все же поменьше было, - сказал Фред, вытянув над щитами руку в неприличном жесте, после того как по ним запоздало хлестнуло смертоносным дождем.

- Как и стрел, - заметил Аэсон, спуская тетиву и обрывая жизнь еще одного орка.

- Зато ты хоть стрелять тогда научился, - хохотнул егерь, перемещаясь за другую пару щитоносцев и оказавшись рядом с товарищем.

- Пошел в бездну, Фред.

- Ничего нового, Аэсон, как всегда. А теперь давай пошустрее. Маневр «Суслик».

- Проклятье, дурацкое название! И опять колени будут трещать, - поморщился Аэсон.

- Давай, капрал, не тошни мне на нервы!

- Вспомнил тоже... Ладно, сержант, давай! На счет «три»!

Егеря кивнули друг другу и, лихо перемещаясь от одного зубца к другому, огибая пригнувшихся за щитами товарищей, посылали стрелу за стрелой, попеременно то приседая, то резко выпрямляясь. Орочьи лучники, что тщетно пытались попасть в стремительно движущихся людей, падали один за другим, битые в глазницы и горло.

- Я пустой! – крикнул Аэсон, привалившись к зубцу спиной и беря короткую передышку, опустил повязку, прикладываясь к фляге.

- Я тоже! – отозвался Фред, устроившись по соседству и осторожно выглядывая за стену. – Хорош отдыхать! Надо к нашим бочкам, пополнить боезапас, а то их тут, что вшей на бродячей собаке.

Егеря, пригибаясь, побежали к своей изначальной позиции, где, подняв тяжелые ростовые щиты, твердо стояли Роб и Олаф. У рябого кровоточила скула – шальная стрела все-таки задела его - но бывший бортник лишь сверкал глазами, крепко сжимая копье. Олаф же изо всех сил долбил топором по одному из накрепко заклинивших в кладке крючьев. Завидев приближающихся стрелков, Роб криво ухмыльнулся.

- Целы? Слава богам! Что ж ты Фред не сказал, что вы служили раньше?

- А с чего ты взял, что мы служили? – искренне удивился егерь, вытаскивая из бочки связку стрел и, сорвав пеньковую оплетку, принялся деловито набивать свой колчан. Спустя мгновение его примеру последовал и Аэсон.

- Не юли, я слышал, как вы обращались друг к другу! – дернул щекой Роб. - Капрал, сержант, маневр…

- Да наемничали мы по юности, давно это было, - отмахнулся Фред, проверяя крепка ли тетива. – В Дунмаране неплохо платили, мы потом на заработанные деньги патенты егерские купили, а я еще и свадьбу сыграл.

- Ладно, в бездну. Сейчас не время, - проворчал Роб, выглядывая в щель между щитами. – Чего они на стену-то не лезут? Вон как лестницы свои проклятые вдолбили, никак не скинуть, а мы и высунуться не можем, враз перестреляют!

- Да бес их знает, чего они не лезут, - отозвался Фред, пару секунд понаблюдав за Олафом, кривясь от каждого лязга. - Может, хорош топор портить?

Тот в остервенении нанес очередной удар, но промахнулся и попал топорищем по уже иззубренному прочному железу. Дерево треснуло и голова топора, коротко свистнув, улетела под стену. Раздался полный боли вопль.

- Ха, не мытьем так катаньем, да, Олаф? – прыснул егерь.

- Хоть так им, паскудам, нагажу, - осклабился здоровяк и, швырнув следом бесполезное топорище, взялся за лежащее под ногами копье.

- Да чего они не лезут-то? Задумали что-то, сволота, нутром чую, - прорычал Роб.

На этот раз Фред ничего не успел ответить рябому, так как прямо перед ними в зубец что-то врезалось, разбившись вдребезги о камень, и разбрызгивая все вокруг черной маслянистой жидкостью. Десятки глиняных шаров взлетали по всей линии обороны, разбиваясь о зубцы и щиты воинов. А следом за шарами взметнулись цепи с горящей на конце паклей.

- Ложи-и-сь!!! – завопил Аэсон, прыгая на Фреда и сбивая того с ног.

Полыхнуло так, что егерь едва не ослеп, а затем его окатило волной страшного жара. Повсюду раздались крики горящих заживо людей. Их участку повезло - Роб и Олаф с побледневшими лицами тщетно размахивали горящими щитами, пытаясь сбить огонь.

- Водой не тушить! - отчаянно хрипел Фред, слезящимися глазами наблюдая, как рядом с ними горящий солдат судорожно опрокидывает на себя ведро с водой. – Хуже будет! Ох, проклятье…

В яркой вспышке воин упал к подножию стены. И таких было немало. К ним тут же из укрытия бросались санитары и младшие лекари, быстро накрывая горящих солдат толстыми шерстяными одеялами, тем самым сбивая огонь, и, ни секунды не задерживаясь, бежали к следующим.

- Ра-а-а-ар!!!

С яростным предвкушающим рёвом орки наконец-то полезли на стену, стуча подошвами о ступени штурмовых лестниц. Залив стену огнем, бронзовокожие рассчитывали быстрым рывком закрепиться на стене. Идущие за мантелетами сотни, радостно завопили и бросились из-под прикрытия на штурм. И каково же было их удивление, когда вместо бьющихся в панике людей, орков встретили сверкающие копья в дымящихся обожженных руках и бьющие в упор стрелы.

Среди защитников оказалось немало опытных людей, что срывали с себя плащи и тушили горящих товарищей. Многие получили страшные ожоги, но это неожиданно распалило их боевой дух и стремление выстоять, несмотря ни на что.

Орки гроздьями сыпались на землю, пронзенные крепкими наконечниками подгорного мастера.

Но все же врагов было слишком много. И, к несчастью для людей, они слишком хорошо подготовились.

На лестницы полезли могучие орочьи панцирники, от которых со звоном отскакивали копья и стрелы, не в силах пробить тяжелой железной брони. Кого-то из них все же удавалось поразить в сочленение между глухим шлемом и нагрудником или в смотровую щель, если бронзовокожий опрометчиво поднимал голову вверх, но все больше их взбиралось на стену, осыпая защитников градом ударов топоров и шипастых кистеней.

- Стреляй!!! – остервенело вопил Роб, на пределе сил работая копьями с Олафом. – Стреляй в эту сволочь! Он же сейчас будет на стене!

- Куда стреляй?! – зло крикнул в ответ Аэсон, выискивая уязвимое место у надвигающегося панцирника. - В железный жбан?

- Да упритесь вы в него с двух сторон и скиньте к бесовой матери! – орал Фред товарищам, что только царапали поднимающемуся орку шлем и наплечники. Шлем, низко опустившего голову противника, имел широкие поля, закрывающие плечи и шею, делая невозможным прицельный выстрел. А тратить впустую стрелы егерь был не намерен. – Ну или хоть башку ему запрокиньте, демоны вас раздери! Зацепите его хоть за что-нибудь! Да что вас…

Орк преодолел последние ступени и, схватившись рукой в латной рукавице за край зубца, с глухим рыком размахнулся кистенем. Фред и Аэсон отпрыгнули назад, натягивая тетивы, а Роб и Олаф пригнулись, закрывшись от удара щитами. И тут путь орку преградила широкая стальная спина.

- Окс двергур!

Блеснуло яркое лезвие, отсекая панцирнику руку, которой тот держался за камень. Орк заревел от боли, прижимая брызжущий кровью обрубок к груди.

- Двергур хадад!

Синий топор, вторично взметнувшись вверх, рухнул, подобно метеориту, на шлем орка, со скрежетом разрубая его едва не до подбородка. Панцирник изломанной железной куклой полетел вниз, с лязгом сметая тех, кто лез вслед за ним.

Фред, ослабив стрелу на тетиве, облегченно выдохнул и хмыкнул.

- Да, командир, умеешь ты эффектно появиться...

- Успел? Целы? – раздался обеспокоенный голос дварфа из-под сплошной маски шлема. – Тогда давайте за работу.

С этими словами дварф несколькими ударами топора разрубил крюки штурмовой лестницы и сделал шаг в сторону.

- Долго ждать? – рявкнул Дагна.

Роб и Олаф, заполошно переглянулись и, бросив копья, схватились за толстые крепкие рогатки, что были уложены под зубцами.

Навалившись, что было сил, они оттолкнули тяжелую лестницу от стены, и та, медленно заваливаясь назад, наконец, с грохотом рухнула.

- С почином, - кивнул дварф, взмахом топора очищая синее лезвие от орочьей крови. – Пошли, надо помочь остальным.

Дагна как раз заприметил метрах в тридцати очередной участок стены, где шел ожесточенный бой. Подступы наверх были перекрыты грудами трупов людей и орков, а потому никто не мог прийти на помощь защитникам. Два молодых крепких воина лихо рубились сразу с пятью орками прямо у штурмовой лестницы, не давая остальным забраться на стену. Но враг все же медленно, но верно шаг за шагом теснил людей. Их мечи были бессильны против тяжелой брони.

- Туда, - указал дварф. - Надо их выручать.

Глава 2

Глава 2.

Битва кипела повсюду. Защитники отчаянно рубились с врагом, не щадя своих жизней. Тела падали с обеих сторон, но на место убитых и раненых тут же вставали другие. Орки, сгрудившись под стеной, подняли над головами большие щиты, а их лучники без остановки осыпали зубцы стрелами, не давая людям стрелять в ответ.

Дагна пробирался со своим маленьким отрядом вдоль линии обороны.

- Фред, Аэсон, сможете отсюда снять этих панцирников? – на ходу крикнул Дагна, уворачиваясь от торцов копейных древок, когда кто-то из защитников резко отводил оружие назад для сильного удара.

- Нет, командир! - отозвался Фред. – Своих задеть можем, если стрела рикошетом пойдет!

- Тогда меня прикрывайте! Бейте только наверняка, поняли?

- Есть, командир! – чуть ли не синхронно рявкнули егеря.

Дварф упрямо лез вперед, расталкивая людей.

- Роб, Олаф! Лупите орков, что есть мочи, но ближе, чем на длину копья не лезьте!

- Добро, мастер Дагна! – прогудел здоровяк Олаф.

И тут дважды прозвучал сигнальный рог.

- Давно пора, бесова мать! – злорадно выкрикнул рябой и, надсаживаясь, добавил. – Жги этих сволочей, ребята!

Воины по всей стене навалились на рычаги, с натужным скрежетом проворачивая котлы в опорных гнездах. Потоки кипящей смолы с плеском и шипением обрушились на штурмующих. Поднялась невыносимая вонь ошпаренной плоти, а люди с мстительным удовлетворением слушали истошные вопли, полные нестерпимой боли, сполна отыгрываясь за своих сгоревших заживо товарищей. Вниз полетели десятки горящих факелов.

- Так их сволочей! – вскинул копье Роб, охваченный боевым азартом. – Жги до последней твари!

- В бой! – гаркнул Дагна, резко набирая скорость, когда впереди замаячили спины панцирников. – Окс двергур! Двергур Хадад!

- Ра-а-а-ар! – взревел ближайший орк, суматошно обернувшись и увидев несущегося к нему дварфа. – Двергурим! Марза двергурим! Мар…

Рёв оборвался, когда Дагна, будто выпущенный из катапульты снаряд, с лязгом и грохотом врезался в панцирника бронированным плечом. Могучий орк, гремя помятым доспехом, сделал пару шагов назад и, споткнувшись о тело убитого солдата, от неожиданности рухнул навзничь. Не теряя ни секунды, дварф прыгнул на него, на выдохе опуская топор на личину шлема. Сверкающее лезвие насквозь прошло через железо и плоть, со звоном ударившись в камень. Орк со скрежетом дернул ногами и затих. А Дагна, не задерживаясь, уже летел к следующему. Приняв удар кистеня на щит, дварф ударил снизу вверх, целясь в закрытую кольчугой подмышку. Рука с зажатым в ней оружием упала под стену, а орк, обливаясь кровью, тут же получил стрелу в смотровую щель.

- Так держать! – проревел Дагна, бросаясь к следующему панцирнику. – Окс двергур! Двергур хадад!

Оставшиеся трое орков, видя скорую расправу над своими товарищами, отвернулись от двоих тяжело дышащих молодых воинов - те все равно ничего не могли поделать с их броней - и с глухим, полным ненависти рыком, навалились на дварфа, обрушивая на него целый град ударов.

- Олаф, Роб! Лестница! – сдавленно крикнул Дагна, несмотря на всю свою мощь, с трудом сдерживая натиск сразу трёх тяжеловооруженных противников. – Не дайте новым тварям забраться на стену!

Щит дварфа звенел как гонг, отражая удары орочьих топоров и кистеней. Дагна никак не мог улучить момент, чтобы провести контратаку, и егеря не имели возможности его поддержать – орки низко опустили головы, стремясь защититься от их метких стрел, наученные горьким опытом павшего собрата.

- Олаф, смотри! – крикнул рябой, указывая на дымящуюся груду поверженных воинов у одного из зубцов чуть в стороне от торчащих крюков штурмовой лестницы. - Помоги! Здесь котёл! Смола еще не остыла!

Здоровяк, подскочив к Робу, принялся, по его примеру, стягивать трупы в сторону.

- Навали-и-ись! – неистово заорал бортник и, вдвоем с Олафом, треща суставами и краснея от натуги, они с огромным трудом, но все же сумели опрокинуть котел за стену, вываливая, исходящее паром варево на головы врагам.

- Огня! – завопил Роб, бешено озираясь по сторонам. – Где огонь, бесова мать?!

Аэсон, видя метания рябого, резко свистнул, привлекая к себе внимание людей, спешно разбирающих внизу завал из порубленных тел, преграждающих дорогу на стену.

- Факел! – требовательно крикнул он. – Быстрее!

Один из солдат торопливо кивнул и куда-то побежал.

Тем временем о зубцы застучали абордажные крюки, скребя острыми лапами о камень.

- Проклятье… - прорычал егерь, озираясь по сторонам. – Командир!

- Не отвлекай его, Аэсон! – рявкнул Фред. – Латники не залезут по канатам, а с остальными мы справимся!

Внезапно один из орков захрипел и начал заваливаться в сторону, столкнувшись с другим панцирником и увлекая его за собой. Дагна воспользовался этим мгновенно, из-под щита рубанув по ногам уже занесшего над головой кистень бронзовокожего. Брызнули осколки набедренника вперемешку с кровью, и панцирник с рёвом рухнул на одно колено.

- Перекалили, бракоделы! – зло прорычал дварф, с размаху снося орку голову, вогнав лезвие топора точно между шлемом и нагрудником, а затем обернулся к Аэсону. – Что там?

Егерь мрачно указал на раскачивающиеся и со скрежетом царапающие зубцы абордажные якоря.

Дагна вздохнул и грязно выругался. Их было слишком много, быстро скинуть все не выйдет даже у него.

Между тем, из-за спин упавших панцирников появилась та пара воинов, ради которых дварф так сюда торопился.

- Слышь, братишка, это ж тот самый дварф! – воскликнул тот, что повыше и постройнее, выдергивая длинный меч из-под назатыльника орка.

- Под ноги смотри, - хмуро проворчал второй, пониже и пошире в плечах, щитом отбивая отчаянный взмах пытающегося подняться панцирника. Точным движением вонзив клинок в смотровую щель, воин мощным пинком столкнул труп орка во внутренний двор.

На штурмовой лестнице, рядом с которой Олаф и Роб, вытащив из разрубленного акетона одного из павших солдат целый пук войлока, теперь пытались высечь огонь, показался дымящийся, покрытый смолой и ожогами орк с перекошенным от злобы лицом.

- О, опять нормальные полезли, а не эти железнозадые! – весело крикнул высокий и в два движения оказался рядом. Прежде чем кто-то еще сумел отреагировать, в длинном выпаде пронзил тому горло. Бронзовокожий всхрапнул и упал вниз.

Парень бесстрашно выглянул за стену и тут же отпрянул обратно, когда снизу густо полетели стрелы.

- Ну, ребята, лезет их тьма-тьмущая! – покачал головой он, перехватывая полуторный меч обеими руками. – Повеселимся!

- Не твой родственник, Фред? – осведомился Дагна, глядя, как уже в десятке мест орки успели долезть до края стены, и теперь с воинственными криками бросались на защитников. – Тоже весельчак, как я вижу! Приготовиться!

Егерь только хмыкнул и спустил тетиву, сбивая выпрыгнувшего между зубцов врага вниз со стрелой в глазнице.

- Не обращайте внимание, сэр! Придурок, бесова мать… – извиняющимся тоном произнес широкоплечий, подскакивая к одному из зубцов, на который уже забирался новый враг, и широким ударом снес ему голову, едва та показалась над каменной кладкой. - Дали боги братца…

В это время Олаф наконец-то раздул войлок. Веселый огонек быстро охватил весь комок, и Роб, подхватив его, швырнул вниз.

Вспышка и последовавший за ней дикий рёв снизу возвестил о том, что смола еще не успела окончательно загустеть и вспыхнула, как надо.

- Это же ты валишь орков хоть с оружием, хоть без, как демон из бездны? – не унимался высокий, вытянув в сторону дварфа окровавленный меч.

- И откуда ж вы тут такие взялись? - проворчал Дагна, торцом щита раскалывая череп очередному орку, и крикнул. – Роб, Олаф! За копья! Одного за раз!

- Сделаем, мастер Дагна! – гаркнули ветераны Неревальда и, подхватив оружие, встали на изготовку.

- Да нас третьего дня привезли! – отозвался широкоплечий, принимая на свой меч прыгнувшего на него бронзовокожего и тут же стряхивая труп с клинка. – В остроге сидели. В столице.

- Ну, сам знаешь, как бывает! – подхватил высокий, кружась по стене и сбивая еще одного противника, тут же переключаясь на следующего. – Либо клетка, либо на войну. Мы воевать привычны, а вот в застенках нам неуютно! Про тебя еще в обозе рассказали, когда в Цитадель везли! Мол, в Тринадцатых Вратах долгобородый лютый имеется! Ну мы и напросились сюда!

- Береги дыхание, брат! – предостерегающе крикнул широкоплечий, когда разъяренные орки полезли будто муравьи. Защитников было слишком мало, а участок слишком велик, чтобы поспеть везде и всюду. Спасало только то, что стена была неширокой, чуть более трех метров, а потому, чем больше врагов залезало наверх, тем больше они мешали друг другу. Орков было так много, что нечего было и думать о том, чтобы разрубить железные крючья и сбросить вниз якоря и лестницу. Все силы дварфа и его отряда уходили на то, чтобы сдержать эту, кажущуюся бесконечной, атаку.

Хлопали тетивы егерей, каждый раз обрывая еще одну жизнь, били копья здоровяка и рябого, на этот раз без труда пробивая кожаные доспехи и кольчуги. Братья носились от зубца к зубцу, вступая в короткие схватки с теми, кто успел забраться на стену. Дварф же стоял скалой у лестницы, встречая панцирников ударами своего топора. Трупы орков сыпались частым градом под ноги ревущим от бессильной ярости сородичам.

Не прошло и пяти минут, как враги внезапно кончились. Больше никто не стремился лезть наверх.

Трижды протяжно затрубил рог.

- Отходят! – возвестил Фред, осторожно выглянув за стену. – Отбились!

Аэсон шумно выдохнул и уперся руками в колени, переводя дух.

- Затащите абордажные крюки наверх, парни, – обратился к двум братьям Дагна, разрубая, наконец, крюки штурмовой лестницы, и повернулся к тяжело дышащим копейщикам. – Делайте, ребята!

Роб и Олаф уже отыскали слегка обгоревшие рогатки и, привычно упершись в край лестницы, пыхтя от напряжения, столкнули ее вниз.

К братьям присоединились Фред и Аэсон, попутно выискивая в обгоревших перевернутых бочках целые стрелы, чтобы пополнить вновь опустевшие колчаны.

Вскоре, когда крюки-кошки, гремя цепями, были собраны и сброшены во внутренний двор, защитники расселись под зубцами, расслабленно вытягивая ноги и откидываясь на холодный камень.

- Молодцы, парни, – одобрительно произнес дварф, оглядываясь на другие участки стены. – Славно потрудились.

По всей линии обороны люди отходили от горячки боя. Одни, сдернув повязки, прикладывались к фляге, другие курили трубки или жевали сухари. От стены до госпиталя протянулись цепочки санитаров с носилками, перетаскивая раненых, кого на койки, а кого и на операционные столы. У мэтра Галла и его коллег будет тяжелый день.

- Хорошо, что ты с нами, командир, - устало ответил Фред, прикрывая глаза. – Роб по тебе скучал.

Рябой хотел было что-то ответить, но только вяло махнул рукой. Все силы забрал бой.

Дагна нажал на две неприметные пластины по бокам своего шлема, и забрало поднялось, открывая его блестящее от пота лицо.

- Я тоже рад видеть вас живыми, - с теплотой в голосе сказал он, и присел на труп одного из панцирников.

- Так вот, - оживился высокий воин и, ткнув успевшего задремать брата локтем в бок, доверительно сказал, обращаясь к дварфу. – Мы ж специально искали тебя!

- Ну, а вышло так, что я нашел вас, - усмехнулся Дагна. – Давайте по порядку уж. Имена-то у вас есть?

- А как же, имеются! Минервус Галий О’Тол, - представился высокий, широко улыбаясь. – А это мой брательник, Ноч О'Тол.

- В смысле Ноч, как ночь? – уточнил дварф, переводя взгляд на широкоплечего воина. – Вроде как темное время суток?

- Точно так, сэр,- отозвался он, потирая ушибленный бок и недовольно косясь на брата. – Только мамаша была натурой сильно пьющей и малограмотной, оттого и записала меня с ошибкой.

- А меня и вовсе назвала в честь папаши, - сказал Минервус, устраиваясь поудобнее. – Захаживал к ней какой-то не шибко разборчивый аристократишка. Она частенько рассказывала, когда напивалась, как он орал, когда узнал, что ублюдок от портовой шлюхи носит его родовое имя.

- Минервус Галий, говоришь? – хмыкнул Дагна и шутливо кивнул. – А что, красиво.

- Да ну в бездну, - осклабился воин. – Зови меня Минус.

- Значит, Минус и Ноч? – дварф заглянул в поясную сумку и облегченно вздохнул – трубка была цела. – Ну хорошо. Я Дагна Тяжелый Молот.

- Да мы уж наслышаны, командир, - сказал Минус, перекладывая ножны с мечом так, чтобы они не мешали. – Говорю же, мы тебя искали.

- Так зачем искали-то? – удивился Дагна.

- Под твоим началом воевать хотим. Мы с брательником в кондотьерах ходим с тех пор, как меч держать научились. Надоело под разными знаменами кого попало сечь. Все-таки уже возраст.

- Возраст - это лет двадцать пять? – приподнял бровь Дагна.

- Ну ты хватил, командир, - возмутился Минус. – Двадцать три весной отгулял, а Ноч и вовсе на год младше.

- Да? А так и не скажешь. Впрочем, это не важно. У меня нет знамен, - покачал головой дварф. – И я тут не командир, просто знакомцы так называют.

- Ну не знаю, - Минус, сморщившись, прочистил пальцем ухо и щелчком отправил извлеченный мусор за стену. – Мы с одним графом в Цитадели встречались, так он нам бумаги подписал. Куда ты, туда и мы. Ноч, покажи ему!

Широкоплечий отвел край забрызганной орочьей кровью бригантины в сторону и аккуратно выудил многократно сложенный лист пергамента с хорошо знакомой дварфу печатью.

- Борода Зерора, что-то за последний месяц слишком много бумаг, - нахмурился Дагна, снимая латные рукавицы и принимая пакет. – Ну, поглядим, чем его милость Аргайл решил меня удивить...

«Дагна! Если вы читаете это письмо, значит, вы все же вернулись в Дентстоун, и они вас нашли. Прошу вас, как друга! Возьмите этих головорезов себе! Они уже передрались с половиной гарнизона Цитадели! Так дальше продолжаться не может. Вечно держать их в темнице накладно и глупо. Казнить вроде как не за что, а просто оставить в армии я их не могу. Подчиняться они никому не хотят, твердя, что им нужен самый, цитирую, «лютый» командир. Потому заберите их от греха подальше, прошу вас! Можете даже увезти из Дентстоуна, препятствовать вам никто не станет. За вас я не переживаю, мой друг. Уверен, если братья вдруг решат напасть, это будет последнее, что они сделают в своей жизни. Однако, что-то мне подсказывает, что подобного не произойдет. Смею полагать, что неплохо разбираюсь в людях, иначе ни за что бы не просил вас взять их под свою опеку. Они не бандиты, просто мальчишки, всю жизнь посвятившие мечу и ставящие воинскую доблесть превыше всего. Впрочем, вы вольны отказаться, тогда мне ничего не останется, кроме как сослать их на каменоломни или лесоповал. Пусть хоть там приносят пользу.

С уважением, ваш вечный друг, Конор Аргайл.

P.S. Все же думаю, пара неплохих рубак вам пригодятся в пути. И прошу - построже с ними. Эти засранцы тут всех достали».

"Дела, - подумал Дагна, сворачивая листок и пряча его в поясную сумку. – Ладно, судя по всему, я все равно тут надолго завяз. А в кандалы их заковывать и правда жаль. Смелые ребята, этого не отнять. Посмотрим, будет ли с них толк. Ну а раз его милость просит построже, будем построже".

Дварф поглядел на нетерпеливо ждущих его решения братьев и спросил:

- Значит, лютого командира хотели?

- Самого! – воскликнул Минус, вскинув кулак, а Ноч согласно кивнул.

- Меня, значит, - пожевав губами, уточнил дварф.

- Тебя-тебя, командир!

- А слушаться-то будете? – прищурился Дагна.

- Тебя – будем! – с готовностью сказал Ноч.

- Встать! – неожиданно рявкнул Дагна.

Братья подскочили и вытянулись во фрунт. А следом за ними, недоуменно переглядываясь, начали подниматься и другие.

Дварф, поморщившись, махнул рукой Фреду и остальным, мол, вас это не касается, и, обращаясь к мечникам, указал на заваленную трупами лестницу.

- Убрать павших героев!

- Что? – переспросил Минус, делая вид, что не расслышал. – Мы воины, командир, а не…

- Тогда проваливайте ко всем бесам в задницу! – прорычал Дагна. – Повторять я не намерен!

- Есть, командир! – гаркнули воины и бросились исполнять приказ.

Фред подошел и уселся рядом с дварфом.

- Что теперь, Дагна?

- А теперь неплохо было бы пообедать, - убежденно ответил дварф и, раскурив трубку, поднялся на ноги, выпуская густое сизое кольцо. – Но, к сожалению, мне некогда. Пора завершать дело.

Задул северный ветер, мощными порывами разрывая дымовую завесу от вражеских костров в клочья, пока не развеял без остатка.

- Вонючий пепел… - выругался Дагна, подойдя к краю стены и устало опершись о зубец.

Орочья орда никуда не делась, лишь отступила на несколько сотен метров, встав лагерем. Снова стучали молотки и звенели плотницкие топоры, огораживая линию перед биваками орков рядами заостренных кольев. Словно грибы после дождя росли сшитые из шкур многочисленные племенные шатры.

- Ну тогда точно обедать, - вздохнул дварф и подошел к спуску во внутренний двор. – Идем, герои, перекусим. Братья О’Тол, как я вижу, уже очистили нам лестницу.

Глава 3

Дагна вяло ковырялся в миске, в сотый раз перемешивая остывшую кашу, в то время как ложки его товарищей уже скребли по дну. Столовая была полна народа. Сменившись, солдаты стремились как можно быстрее набить живот и отправиться на заслуженный отдых, восстанавливать силы.

Аппетит дварфа пропал бесследно, когда он услышал разговор одной из групп воинов, зашедших в столовую и горячо обсуждавших появление новых отрядов, прибывающих с той стороны Глотки. Армия орков росла, тогда как гарнизоны шести атакованных фортов понесли значительные потери убитыми и ранеными. Со стороны госпиталя, даже сквозь стены, доносились стоны и крики обгоревших, порубленных, с засевшими в телах стрелами людей.

Но, несмотря на то, что Дагна искренне сочувствовал им, гораздо больше его заботило то, что путь к катакомбам оставался напрочь перекрытым вражеской ордой. Чутье дварфа упрямо подсказывало ему, что, несмотря на то, что оружие норгейров на этот раз не сработало, время утекает сквозь пальцы. Один дневной переход и закладка новых зарядов, один день отхода и с осадой будет покончено.

У Дагны оставалось только два варианта. Уходить прямо сейчас подальше отсюда и, один Зерор ведает, где искать новую информацию о Дренг-ин-Даре, или все же найти способ пробраться в эти клятые катакомбы. Если он уйдет, Дуринфал так и останется в блокаде, а потом, скорее всего, начнет разворачиваться сценарий, так живо описанный королем Гэрином. О независимости и процветании подгорного королевства можно будет забыть. Дентстоун падет, а следом и весь Исгард превратится в вотчину бронзовокожих и бог весть, кого еще.

Даже если предположить безумную идею, что Дагна смог бы спокойно жить, зная, что не справился, не сделал того, что должен был, фактически предал своих сородичей - как передвигаться по стране, где верховодят орки? Сутками не снимать брони, спать под кустами вполглаза, боясь попасться им на глаза? Где добывать себе пропитание? Как вообще тогда можно будет что-то отыскать?

Нет, дварф четко решил для себя, что не уйдет без боя, а его судьба теперь накрепко связана с Дентстоуном. Это его точка невозврата, его развилка на перекрестке, его путевой камень.

Он должен был найти способ. Но сколько бы дварф не думал, никак не мог найти его.

- Значит, надо просто довериться Зерору, - с мрачной решимостью тихо произнес Дагна и, наконец, принялся за еду. – Все не случайно.

За спиной послышался знакомый скрип старых доспехов, и на его плечо опустилась крепкая рука.

- Здравствуй, Дагна.

- Барон, - улыбнувшись в бороду, ответил дварф, кладя ложку и оборачиваясь.

На покрытом копотью лице Вильямина играла усталая улыбка, несмотря на то, что его броня носила тяжкие следы пережитого боя. Кираса и левый наплечник были усеяны вмятинами и трещинами, шлем с перекошенным забралом и пробитым куполом барон держал подмышкой.

- Сэр! – начали подниматься товарищи дварфа при виде рыцаря, но тот, махнув им рукой, поставил шлем на стол, расстегнул пояс с мечом и плюхнулся на скамью рядом с Дагной. Привалившись спиной к столешнице, барон шумно выдохнул, проведя по грязному лицу ладонью.

- Ты все никак не уйдешь, да? – осведомился Вил, брезгливо посмотрев на испачканную руку, достал из поясной сумки кусок чистой льняной ткани и, смочив ее водой из фляги, принялся старательно оттирать сажу.

- Все никак, - кивнул Дагна, вернувшись к трапезе. - Придется еще немного задержаться.

- И еще немного, и еще… Как обычно, в общем, - слабо ухмыльнулся Вильямин. – Люди говорят, что ты орудовал на западном участке между третьей и четвертой башнями?

- Я не разбирался. Где-то там.

- Впечатляет. Впрочем, я уже не удивляюсь.

- А ты?

- На восточной части, - проворчал барон, задирая подбородок, и тщательно вытирая шею. - Проклятые орки чуть не забили меня внутрь моих же собственных доспехов.

- Да вижу, - поморщился Дагна, глядя на искореженную броню товарища. - Как новый меч - пришелся по руке?

- Если бы не этот клинок, мы бы сейчас не разговаривали, - признался барон и ткнул за спину пальцем, указывая на братьев. – А это кто?

- Я Минус О’Тол, сэр рыцарь, - ответил за дварфа молодой воин. - А этот угрюмый – мой брательник Ноч.

- Ты его научил? – недовольно покосился на Дагну барон Вильямин и перевел взгляд на Минуса. – Разве я обращался к тебе, солдат? Впредь, запомни, либо сэр, либо рыцарь. Никак иначе. Впрочем, сейчас я так устал, что мне плевать. И что за нелепые имена? Минус, Ночь… Ночь как тьма?

- С вашего позволения, сэр, не Ночь, а Ноч, - вежливо поправил рыцаря широкоплечий юноша.

- Я так и сказал, солдат, - ответил барон. – Ночь.

- Нет, сэр, «ч» твердая - Ноч, - терпеливо покачал головой воин. - Видите ли, сэр, моя мамаша была натурой…

- О боги… - простонал Вил, раздраженно морщась. – Да мне плевать и на это!

- Это было грубо, сэр… рыцарь, - нехорошо улыбаясь, проговорил Минус. – Рекомендую…

- Закрой рот, солдат, пока я не разозлился, - холодно прервал его барон. – Перед тобой дворянин и старший по званию.

Минус насмешливо и с вызовом поглядел на Вильямина, но, наткнувшись на предостерегающий взгляд дварфа, буркнул слова извинения и вернулся к остаткам своей еды.

- Не сердись, барон, - не сводя с братьев глаз, попросил Дагна. – Молодые совсем, неотесанные. Граф Аргайл попросил присмотреть за ними. Обещали слушаться.

Минус, не выдержав, рывком встал.

- Командир, мы не дети и… - горячо воскликнул он, отмахиваясь от дергающего его за руку брата.

Кулак дварфа поднялся и с грохотом опустился на столешницу. Посуда подпрыгнула, едва не скатившись на пол, и раздался громкий треск дерева. Разговоры вокруг стихли. Солдаты за соседними столами замерли, не донеся ложек с кашей до ртов.

- Сядь, парень, - глухо прорычал Дагна. – Сядь, пока не стал одного со мной роста.

От дварфа исходила аура такой подавляющей мощи, что Минусу на миг показалось, что даже воздух вокруг него сгустился и стал горячим как раскаленный песок. Юноша, побледнев, нервно сглотнул и медленно опустился на скамью.

- Прости, командир, - опустив голову, тихо сказал он. – Такого больше не повторится.

- Не слышу, - процедил дварф.

- Прости, командир! Такого больше и не повторится!

- Все? – чуть подался вперед Дагна, с намеком стрельнув глазами в сторону барона.

Минус вскочил и, вытянувшись во фрунт, повернулся к барону.

- Прошу прощенья, сэр!

- Вольно, солдат! – кивнул ему Вильямин и тронул дварфа за плечо. - Следи за ними лучше, мой друг. В следующий раз на моем месте может оказаться кто-то гораздо менее лояльный. Увидимся позже, мне нужно зайти к кузнецам, подлатать доспех. Не прощаюсь.

- А где твой оруженосец? – спохватившись, спросил дварф, когда барон уже поднялся и, взяв шлем и меч, сделал шаг в направлении выхода.

Вил, помрачнев лицом, остановился.

- Том в госпитале. Получил стрелу в плечо, возле самой подмышки, перебило там что-то важное. Мэтр Галл пытается спасти ему руку.

Сказав это, барон резким шагом отправился прочь.

Дагна молча покачал головой и вновь повернулся к братьям, сверля взглядом то одного, то другого.

- Я не знаю, из какой клоаки вы вылезли и кого встречали на своем пути, но тут много хороших людей. Честных и доблестных. А еще тут хватает лиц голубой крови, что не погнушались встать в один ряд с бывшими крестьянами и сражаться с ними плечом к плечу. И барон как раз один из таких.

- При всем уважении, сэр, - кашлянул в кулак Ноч. – Но для того, кто встал в один ряд с бывшими крестьянами, этот рыцарь слишком заносчив.

- Ты прав, парень, барон с особенностями, что не умаляет его боевых заслуг и не пятнает чести. В конце концов, он в своем праве, как дворянин. Нравится вам это или нет. Мне, например, не нравится, но я смирился.

- Командир, но терпеть подобное отношение в принципе… – осторожно начал Минус.

- …придется, - закончил за него Дагна. – Вам придется терпеть подобное отношение, ребята, пока вы не обзаведетесь собственными титулами и ленными владениями с собственным замком. Потому что так устроен ваш людской мир, где дворяне и аристократы мнят себя ценнее и выше обычных крестьян и ремесленников, за счет которых, по сути, и существуют. Хотите это изменить? Ради Зерора, я не против. Но после победы. Мы друг друга поняли?

Братья переглянулись и согласно кивнули.

- Не забывайте, - продолжил дварф. - Несмотря на то, что в Тринадцатых Вратах собрались самые разные люди по самым разным причинам, в том числе и ради наживы, а кто-то как и вы, чтобы избежать темницы - теперь все это отброшено, как шелуха от ореха. Они защищают свой дом, свою страну, свое право на жизнь. Для многих этот бой оказался первым и последним. Если хотите строить из себя великих воинов и бретеров, то лучше сразу валите за стену к лагерю орков и там показывайте свою удаль все три секунды оставшейся вам жизни.

- Прости, командир, - сказал Ноч. – Брат всегда вступался за меня, с самого детства. Вот и сейчас не сдержался.

- Придется научиться, - резко ответил Дагна. – Тут война, а не стычка уличных банд. Я читал письмо от графа Аргайла – вонючий пепел, вы что там учинили в Седьмых Вратах? Драки с товарищами по оружию? Сеять раздор в войске вздумали? Я не знаю, как вас за это не повесили!

- Мы все поняли, командир, - извиняющимся тоном произнес Минус.

- Надеюсь, - поджал губы Дагна. – Потому что вы даже не представляете, насколько все серьезно. Я и сам до недавнего времени не представлял. Все, ребята, у меня дела.

Братья чуть ли не синхронно поднялись.

- Мы с тобой, командир!

- Нет, - отрезал Дагна. - Сейчас пойдете с Фредом и остальными, они покажут, где ваши койки.

- А ты? – удивился егерь. – Не хочешь отдохнуть? А то смотри, орки могут полезть в любой момент, будет не до сна.

- Мне нужно к капитану, Фред. Пригляди за ними недолго, будь добр. Минус, Ноч, не заставляйте меня пожалеть о том, что я принял вас.

***

Ремесленники Тринадцатых Врат не сидели без дела. Спешно строились боевые галереи из уже неплохо зарекомендовавшей себя магарской сосны. Плотники возводили над стеной двускатные навесы и укрепляли пространство между зубцами наспех сколоченными щитами, чтобы солдаты могли укрыться от стрел и унесших столько жизней огненных снарядов. Под бдительным надзором интендантов сновали люди, собирая орочьи стрелы и оружие, чтобы хоть немного пополнить арсеналы.

Бредущие в столовую солдаты сказали Дагне, что капитан Дилери после того, как посетил госпиталь проведать раненых и поговорил с лекарями, сейчас лично обходит посты на стене.

Дварф нашел его в одной из надвратных башен – капитан решил забраться повыше, к стрелкам-снайперам, чтобы как следует рассмотреть вражеский лагерь. Лучники заулыбались, увидев поднимающегося на площадку дварфа, а верный адъютант капитана, Торбьерн, приветственно приложил кулак к груди и что-то шепнул на ухо командиру. Командующий фортом повернулся к дварфу и, жестом пригласив встать рядом, снова прильнул к подзорной трубе.

- Спасибо, что помогли с панцирниками, господин Дагна. Я видел, как вы шли вдоль стены. Не доводилось видеть прежде двергурима в бою. Очень впечатляет.

- Повезло, что пришли марзар-каны кочевых племен, в степях дрянное железо, – сказал Дагна, прислонившись к стене и забивая трубку. - Доспехи горных орков я бы не смог пробить так же легко.

- Наградные листы уже готовятся, господин Дагна. Вы заслужили свое золото.

- Это радует, сэр, - дварф высек искры на трут и аккуратно раскурил трубку. - Мы можем поговорить наедине?

Капитан повернулся к командиру снайперов.

- Гарет, сходите, поешьте, пока есть время.

- Слушаюсь, милорд! – поклонился жилистый воин. - Пойдем, ребята, перекусим.

- Ты тоже ступай, Торбьерн. Проведай эту паскуду Хореса и остальных.

- Сделаю, сэр.

Дождавшись, когда лучники и светловолосый Торбьерн один за другим покинут площадку, Дагна затворил люк и вернулся на свое место.

- Понимаю ваши опасения, господин Дагна, но это было лишним, - сказал капитан. - Это надежные люди.

- Вам удалось вычислить предателей, сэр?

- Шонтар не зря ест свой хлеб, господин Дагна, - ответил командующий. – За время вашего отсутствия он допросил бывшего главного интенданта так, что теперь его не стоит показывать людям без покрывала. Впрочем, его все равно ждет виселица. Как и остальных предателей. Хотя пару из них и удалось перевербовать.

- Все оказалось так просто? – удивился дварф.

- Чаще всего именно так все и случается, господин Дагна. Как раз перед штурмом, когда его высочество привез из Дуринфала расторжение договора, были схвачены последние соглядатаи в Цитадели.

- Сильна тайная канцелярия, ничего не скажешь, - уважительно проговорил дварф и кивнул в сторону ущелья. - Что видно, сэр?

- Ничего хорошего, - хмуро произнес капитан. – Гонец из Цитадели принес весть, что за минувший час из Глотки пришло еще около десяти тысяч орков и, судя по тому, что я вижу прямо сейчас, это далеко не все их резервы.

- Дело дрянь, - проворчал дварф. – Значит, мне никак не попасть в катакомбы.

- Никак, господин Дагна, - подтвердил капитан. – Даже если вывести конницу, чтобы прикрыть вас, как мы предполагали ранее, это не решит проблемы. Только людей зря положу.

Со стороны ущелья раздался глубокий раскатистый рёв.

- Будто мало было этих проклятых марзар-канов, что едва не смяли нас на стене! - скрипнул зубами капитан. – Теперь еще и тролли!

- Урваги, - уверенно определил дварф, не изменив позы.

- Верно, пещерные тролли, – капитан, опустив подзорную трубу, удивленно посмотрел на Дагну. - Как вы поняли, что это именно они?

- А какие ж еще, сэр? – мрачно хмыкнул дварф. – Кочевые орки давно приручают их на манер варгов, подкармливая ошивающихся поблизости от своих стоянок тварей, пока те не смекнут, что дармовая еда лучше копья в брюхе. Да и оркам дешевле так, чем положить в бою с урвагом десяток своих охотников.

- Резонно, - согласился капитан, потерев переносицу, и вновь приложил к глазу подзорную трубу. – Только, судя по поведению этих тварей, орки не слишком-то их контролируют. Вон как рвутся к кострам.

- Значит, голодные, - пожал плечами Дагна. – Дикий зверь послушен только до тех пор, пока его кормят вдосталь.

- Ну, раз вы так хорошо разбираетесь в троллях, то, может, скажете мне, какие из них носят доспехи и способны дотянуться руками до зубцов на стене?

- Кха…Что? – дернулся поперхнувшийся дымом Дагна, поворачиваясь к бойнице.

- Посмотрите сами, - капитан передал ему подзорную трубу.

Распознать полудиких урвагов было несложно. Взревывая и потрясая суковатыми дубинами, сотни трехметровых длинноруких и плечистых троллей, не разбирая дороги, ломились к кострам, где жарилось мясо, и, жадно срывая его с вертелов, запихивали в огромные клыкастые пасти. Орки бросались от них врассыпную, чтобы не быть раздавленными оголодавшими тварями.

А за ними, будто ожившие холмы, медленно и величественно двигались огромные существа. Дагна навел подзорную трубу на ближайшее из них. Тускло блестел металл массивных доспехов, а из-под открытого забрала размером с башенный щит, выглядывал типичный для троллей длинный мясистый нос и тяжелая челюсть, обрамленная, будто бородой, густым частоколом костяных игл.

Дагна передал подзорную трубу выжидательно смотрящему на него капитану и глубоко затянулся.

- Бальгры пробудились от вековечного сна, - медленно произнес он, глядя перед собой.

- Никогда о таких не слышал, - нахмурился капитан Дилери. – Кто они?

- Они - легенда Темной Эры, сэр. Родоначальники и предтечи всех троллей. Они – одна из причин, почему двергур ушли в подземелья и выстроили неприступные Врата.

***

Орки почтительно расступались перед десятью гигантскими троллями, когда те вошли в лагерь. С их пути убирали шатры, отгоняли в стороны тяжелые повозки и засыпали костры. Но вот один из урвагов, слишком увлекшись полусырой дымящейся тушей горного козла, не успел убраться с дороги исполинов. Огромная рука, сплошь покрытая пластинами темной стали, перехватила заревевшего, извивающегося тролля поперек туловища и с легкостью оторвала от земли. Низкий рык гиганта будто парализовал урвага, заставив того замереть, так и не выпустив туши из перемазанных кровью когтистых лап. Подняв тролля на уровень глаз, исполин шумно принюхался, отчего белоснежные иглы на его подбородке ощетинились, будто у ежа, а затем презрительно фыркнув, обдал урвага волной теплого воздуха, от которого густая черная грива дикаря взметнулась, как от порыва сильного ветра.

- Пошел прочь, щенок, - растягивая слова, пророкотал исполин, швырнув незадачливого тролля себе за плечо, и трубно воззвал. – Марзанар!

Серокожий орк вышел перед гигантом, опустившись на одно колено и склонив голову.

- Гор’Таг, марзанар народа ормаг, приветствует великого Когремора и бальгров Туманных Вершин! – громко прокричал он.

- Мы пришли на Зов, марзанар, - медленно склонил, увенчанную стальным шлемом, голову огромный тролль. – Укажи нам своих врагов, и мы сметем их с твоего пути.

- Для меня великая честь сражаться бок о бок с легендарным Когремором, - крикнул Гор’Таг, поднимаясь. - Но где же твои братья и их дружины?

- Их замки стоят выше моего, марзанар, - прогудел бальгр. – Зов первого из Титанов пробудил нас раньше прочих. Но и мы шли долго. Они придут на двадцатый закат.

- Так тому и быть, великий Когремор. Пока мои воины готовятся к битве, я приглашаю тебя и твою дружину отведать нашего угощения, - орк указал на огромные костры, где жарилось мясо. – Мы ждали вас и привели с собой много горных козлов.

- Будь по-твоему, марзанар Гор’Таг, хоть бальграм больше по душе человеки.

- Когда мы сметем эту стену, великий Когремор, я устрою тебе настоящий пир.

- Быть по сему, марзанар, - гигант повернулся к сородичам и прогудел. - Хар го труг!

- Го труг, родар Когремор! – ответила дружина и во главе с предводителем двинулась к кострам.

Глава 4

- Считайте, что вам удалось меня напугать, господин Дагна, - пробормотал командующий и оперся локтем о камень. – Как с ними бороться?

- Бороться… - горько усмехнулся дварф. – У вас есть осадные машины? Тяжелые камнеметы, требушеты?

- Вы прекрасно знаете, что нет, - раздраженно ответил капитан Дилери. - Ни к чему спрашивать очевидные вещи.

- Тогда никак.

- Но у нас есть стена, - возразил капитан.

- Считайте, что уже нет. Бальгры проломят ее, даже не запыхавшись.

- Проклятье… – зло процедил командующий и, не сдержавшись, пнул ни в чем не повинную бочку со стрелами. – Не бывает непобедимых противников, на каждую змею найдется мангуст! Должен быть способ!

- Дварфы давно его придумали, - проворчал Дагна. – Перед Вратами всегда есть платформа-ловушка. Один поворот рычага и створки распахиваются, а под ними глубокая яма со стальными кольями, которую потом заливают каменным маслом и поджигают.

- Ну конечно! – воскликнул капитан. – Волчьи ямы!

- Точно, только здоровенные, - кивнул дварф. – Да вот есть одна проблема, сэр…

Капитан сжал губы в тонкую линию и витиевато выругался.

- Нам не успеть их подготовить, - тихо выдохнул он. – Да и какой смысл, когда враг уже здесь. Бездна… Как не хватает ваших сородичей, господин Дагна. Они могли бы пробить ходы прямо из форта.

- Даже дварфы не способны работать так быстро, - покачал головой Дагна. – Тут слой почвы едва ли пару метров, а дальше скала. Умельцы Дуринфала хороши, спору нет, но даже лучшие рудокопы не способны испарять камень.

- Вы правы, господин Дагна, - согласился капитан, поиграв желваками. – Что ж, форт я не сдам. А потому будем готовиться к последнему бою. Благодарю вас за все, господин Дагна. Думаю, вам следует уходить. Это не ваша война…

Командующего прервал поток ругательств на двергмаре и лязг засова.

- Вонючий пепел, какой же я идиот! – скрежетал зубами Дагна, отбрасывая тяжелый люк.

- Уже уходите? – спросил капитан Дилери, ошарашено наблюдая за его действиями. – Не думал, что так скоро, но… Впрочем… Не забудьте забрать свою награду в казне! Распоряжение уже подписано!

- Под нами ходы норгейров! – рявкнул дварф. – Они не могут быть слишком глубоко! Мне нужны все свободные люди с кирками и лопатами! Немедленно!

- Что?.. Торбьерн! – взревел побледневший капитан. В его глазах зажегся огонек надежды.

***

Уже четверть часа Дагна сосредоточенно ходил по внутреннему двору, держа в руках два загнутых под прямым углом куска тонкой проволоки. Пот градом катился по его напряженному лицу. Братья О’Тол и полсотни человек с инструментами следовали за ним по пятам.

- Втыкай здесь! – притопнув ногой, указал он. – Двадцать метров!

Минус тут же достал из мешка деревянный колышек и, чиркнув на нем мелом озвученную цифру, поставил его в нужное место. Ноч двумя ударами киянки загнал его на ладонь в землю.

- Идем дальше!

Дагна подошел ближе к стене. Проволока в его руках задрожала, и ее концы сблизились еще чуть-чуть.

- Метку! – крикнул он. - Пятнадцать метров!

- Командир! – окликнул его Минус, втыкая очередной колышек, и дал знак брату, чтобы тот забил его в землю. – Как ты определяешь глубину? Я слыхал, что так места ищут, чтобы колодец потом копать. Но там ж все на глазок.

- Лучший геологоразведчик Маунтидира научила меня этому способу, - пробормотал дварф, сдвигаясь на несколько шагов в сторону и внимательно следя за рамкой. – Метку! Пятнадцать метров!

- Научишь нас с брательником? – деловито поинтересовался Минус, подписывая деревяшку.

- Этот способ для людей не годится, парень. У вас другой слух.

- Ну попробовать-то можно? Может мы когда-нибудь решим завязать со всем этим дерьмищем и кровищей, - усмехнулся Минус, подмигнув брату. – А тут какая-никакая, а наука. Без куска хлеба не останемся.

- Метку! Десять метров!

- Ого, уже близко! – обрадовался мечник и продолжил размышления. - Да и инвентарь нехитрый – пара гнутых железяк да ...

- Тихо!

Минус замер на полуслове, сделав знак остальным молчать. Сделав еще шаг, Дагна замер и, закусив губу, уставился на скрестившуюся в его руках проволоку. Затем опустился на колени и приник к утрамбованной земле ухом.

- Ну-ка потопайте, как следует, все вместе, - попросил дварф.

Люди переглянулись и послушно принялись подпрыгивать, бить ногами и черенками лопат в землю.

Дагна поднял руку, поднимаясь.

- Достаточно. Дай-ка, - протянул он руку к Минусу, который с полуслова поняв дварфа, вложил в нее колышек.

Дагна старательно вычертил большой квадрат и отбросил деревяшку прочь.

- Копайте здесь, - сказал он, отходя в сторону. – Два метра земли, потом метр глины и еще столько же известняка. Дальше скала, но там уже есть дыра, останется только расширить. За дело!

Застучали лопаты, вгрызаясь в неподатливую каменистую землю. Работа закипела.

- Что, и правда все так, командир? – спросил Минус, озадаченно почесав затылок, наблюдая за землекопами. - Откуда такая точность?

- Тоннель идеально круглый, - устало ответил дварф, отирая с лица пот. – Изгибы и неровности глушат и искажают звуки, а ровные и гладкие стены дают чистое вибрирующее эхо, потому, если уметь слушать, оно расскажет обо всем, что находится рядом.

- Чтоб меня! – восхитился Минус, с еще большим уважением глядя на Дагну, и ткнул локтем Ноч. – Нет, братец, такую науку нам не постичь, хоть пополам тресни. Видать так и будем до скончания века мечами махать!

- Что дальше, командир? – спросил младший О’Тол, отталкивая руку брата в сторону.

- Возьмите несколько человек и тащите сюда лестницы и веревки, - отозвался Дагна. – И бегом в кузницу к мастеру Дрейку, пускай он соберет все самые крепкие клинья и кувалды, которые только сможет найти. Все поняли?

- Будет сделано, командир! – серьезно кивнул Минус.

- Давайте, парни, бегом, - сказал дварф и, поглядев на процесс раскопок, недовольно поморщился. – Ну а я пока, судя по всему, киркой помашу, вспомню юность.

И Дагна, на ходу снимая броню, устремился к медленно растущей яме.

- Братец! - окликнул он одного из проходящих мимо солдат. - Принеси-ка какое одеяло поплоше, чтоб доспех не на землю кидать, уж будь добр.

- Возьмите, мастер Дагна! – с готовностью рванул у горла фибулу воин.

- А не жалко? – спросил с сомнением дварф, принимая из протянутых рук плащ, но тот лишь улыбнулся и поспешил за своими товарищами.

Дагна, удивленно проводив взглядом воина, пожал плечами и, сложив доспехи на расстеленный плащ, в одном акетоне и латных сапогах спрыгнул в яму, поймав на лету брошенную ему кирку.

- Вонючий пепел… Не земля, а битый щебень, - проворчал он, вбивая стальное острие в особо крупный скальный осколок, что землекопы старательно обкапывали, намереваясь вытащить целиком. – Сейчас пойдет веселей, братцы!

Кусок породы развалился после второго удара под восторженные возгласы людей. А дварф, не жалея рук, уже дальше дробил каменистый грунт, находя отдушину в тяжелой монотонной работе и отгоняя от себя давно, казалось бы, позабытый липкий ужас. Бальгры пробудились от вековечного сна, набатом звенело у него в голове. И раз за разом вонзая кирку, он вместе с камнями пытался разбить и свой собственный страх.

“Бальгры пробудились от вековечного сна”, - упрямо стучало в висках.

Дагна зарычал и удвоил усилия. На место страха приходила злость.

«Разве ты слабак?»

Кирка вспахивала каменистый грунт и глину, будто плугом. Землекопы уже едва успевали выбрасывать его, и дварф погрузился до самых коленей.

«Разве ты трус?»

Дагна рычал и бил, взрывая глубокие длинные борозды уже в рыхлом известняке.

- Мастер Дагна! Погодите, мы не поспеваем за вами! – кричали люди уже где-то сверху, но дварф не слышал их, неистово прорубаясь все глубже и глубже.

«Разве ты забыл, кто ты?»

Дагна на мгновение замер с поднятой киркой и, взревев, погрузил ее по самую рукоять, высекая целый сноп искр из гранита.

«Ты Дар’Наг Дренг-ин-Дара!»

Дварф замахнулся, вновь вонзая кирку в скалу.

«Окс двергур!»

Рёв и удар.

«Двергур хадад!»

И тут скала под ногами Дагны громко треснула, и он полетел во тьму, увлекая за собой целые потоки земли и камней.

- Да уж, братец, - ошалело произнес подошедший Минус, присев на корточки и заглядывая в яму, тщетно пытаясь что-то рассмотреть в заполненном пыльной взвесью проломе. – Он точно самый лютый из всех, кого мы встречали за всю жизнь… Командир, ты там как, живой?

Снизу раздалось приглушенное кряхтенье, а потом раздался хриплый крик.

- Дайте веревку! Вонючий пепел, я себе зад отбил!

- Живой, - довольно прокомментировал Минус и добавил, поглядев на брата, разматывающего длинный канат. – Да, Ноч, учиться копать у него тоже не стоит. Лови, командир!

***

Братья О’Тол старательно закрепили канат, вбив около ямы железный костыль на целый локоть в землю.

- Факелы, надеюсь, додумался прихватить? – спросил Ноч, завязывая в проушине сложный узел.

- Тут они, - похлопал Минус по заплечному мешку.

- Надо торопиться, а то мастер Дагна там совсем один в темноте.

- Нашел о чем переживать, Ноч, - фыркнул Минус, проверяя крепеж. - Он же дварф! А дварфам тьма нипочем!

- А ты не выдумываешь? Что-то я таком не слыхал.

- Ну сам посуди, они где живут? Правильно, под землей. Каждый день во тьме. Значит, что? К тьме привыкшие.

- Все-то у тебя просто, Минус. Тебя послушать, так пьяница пьянеть не должен, потому что каждый день пьет, - буркнул Ноч.

- Ну вы лезете, нет? – раздался снизу сопровождаемый эхом голос Дагны. – Поторапливайтесь, каждая минута дорога!

- Уже идем, командир! – приложив ладони ко рту, крикнул в ответ Минус и повернулся к брату. – Размотал?

- Угу, - буркнул тот, отсчитывая метки, и уважительно присвистнул. – Двенадцать метров. Столько, выходит, он пролетел. Проклятье, да упади любой из нас с такой высоты, ушибленной задницей бы не отделался - переломался бы напрочь!

- Это точно, - кивнул Минус, отвернувшись и шумно высморкавшись, а затем взялся за канат, лихо спрыгивая в провал. – Догоняй, брательник!

- Аккуратнее, бес тебя раздери, - взволнованно воскликнул Ноч, когда канат резко натянулся, заскрипев в железной проушине костыля.

Несколько секунд напряженного наблюдения все же убедили его, что узлы надежны и брату не грозит внезапное падение с крайне неприятными последствиями. Поправив поудобнее заплечный мешок с инструментами, Ноч последовал вслед за ним. Рудокопы же в это время как раз заканчивали сколачивать длинную лестницу и заправлять фонари маслом.

***

Дагна решил не терять времени, пока люди спустятся и, морщась и потирая ушибленное место, отправился исследовать тоннель, свод которого он так удачно пробил. Чутье не подвело дварфа – тоннель был ничем иным как результатом работы черных гномов. А точнее, их чудовищной машины.

- Откуда же вы шли… - задумчиво бормотал себе под нос Дагна, кладя широкую ладонь на практически идеальную поверхность покатой стены круглого тоннеля. - Ага, нашел! Вы хитрые ублюдки, вонючий пепел, но я уже имел с вами дело. А вот и характерные наплывы от пульсации большого испарителя… Так, дуги расходятся чуть от центра стены к потолку и полу… Все понятно, тоннель идет с востока на запад. Значит, скорее всего, и уходили вы так же – на восток, под хребет Утрагзора, аккурат в то место, которое указал Лидон Алмазный Щит. А это у нас что?

Дварф прошел чуть дальше и буквально через десяток метров заметил узкую трещину в сплошной стене тоннеля. Он просунул туда руку, прижавшись всем телом к камню, и принялся ощупывать поверхности с той стороны. Затем Дагна, не без труда высвободив руку, поглядел на покрытую влагой ладонь и, хмыкнув, схватился за края трещины. Мышцы на спине и плечах дварфа вздулись буграми от напряжения. Дагна сжал зубы от боли впившихся в пальцы острых краев, но через пару мгновений оплавленный камень начал покрываться сеткой трещин. Тихо зарычав, дварф рванул, что было сил, и тонкая стенка с грохотом обвалилась. Дагна, несколько раз взмахнул руками, разгоняя поднявшуюся пыль, и заглянул внутрь, уже догадываясь, что он там увидит.

- Я так и знал, - проворчал дварф, отступая назад.

В это время на пол рукотворного штрека с гулким стуком подбитых железом армейских сапог приземлился Минервус Галий О’Тол.

- Командир, где ты? – позвал он, и эхо от его голоса забилось по сводам тоннеля.

- Рядом я, не ори! – шикнул на него Дагна. – Где остальные?

- Сейчас будут, - громким шепотом отозвался Минус, щурясь и пытаясь рассмотреть дварфа в кромешной тьме. – Проклятье, ну и темень… Погоди, сейчас огня высеку.

Юноша скинул заплечный мешок и высыпал его содержимое прямо на пол тоннеля. Дагна, морщась, прикрыл глаза рукой, когда посыпались яркие искры.

Едва просмоленная пакля, наконец, занялась, к брату присоединился Ноч, аккуратно спустившись по толстому канату.

- Где командир? – спросил он у Минуса.

- Да где-то там, - кивнул в том направлении, откуда слышал голос дварфа, Минус. - Не знаю, чего не подходит.

- Спросить не пробовал? – едко поинтересовался Ноч. – Может нам к нему надо?

- Слышь, ты… - начал было Минус, но только махнул рукой, передумав, и, стараясь не сильно шуметь, прошептал. – Командир, мы идем!

Внезапно отблеск факела отразился на паре сверкнувших во тьме, будто фонари, глаз. Братья моментально замерли. Минус медленно поводил факелом из стороны в сторону, но больше ничего не разглядел.

- Ты видел? – одними губами, спросил Ноч, отступая на шаг.

- Видел, - так же практически беззвучно ответил Минус и осторожно позвал. – Командир?

- Да иду я, иду! – проворчали из тьмы. – Факел убери в сторону пока.

Минус облегченно выдохнул, и, уже было сделал шаг навстречу, когда Ноч вцепился в его рукав, удержав на месте.

- Не-не, погоди, - сглотнул Ноч, оттаскивая его дальше к свету, что лился с поверхности. – Может это какая тварь подражает его голосу?

- Ты что, рехнулся? – вскинул брови Минус и резко высвободил руку. – Тут кроме нас троих никого нет, иначе командир бы сказал.

- А если он уже мертв, а теперь эта тварь заманивает и нас к себе? – не унимался осторожный Ноч. – Ты оружие взял?

- Вот ты, конечно, перестраховщик! - ухмыльнулся Минус. – Куда я тебе под землю с полуторником полез бы?

- Заткнись и найди уже что-нибудь, - яростно зашипел на него брат, выхватывая собственный клинок из ножен и напряженно всматриваясь во тьму. – Вон кирка валяется! Его точно сожрали!

- Спрячь железо, не позорься! – отмахнулся Минус. – Щас докажу, что это он!

- Молчи! - едва не взвыл Ноч.

- Командир, а правда, что, когда дварф ходит до ветра, то стук стоит такой, будто щебень в канаву сыпется? – громко прошептал во тьму Минус.

На самой границе света факела бесшумно показался коренастый широкоплечий силуэт.

- Ты что, совсем придурок? – проворчал Дагна, опуская ладонь, которой прикрывал лицо, и выразительно поглядел на старшего О’Тола. – Факел, говорю, убери! Глазам больно!

- Да тут один умник подумал, что тебя какая-то тварь сожрала, - сказал Минус, сунув брату факел и похлопал его по плечу. – Сзади пойдешь, герой.

Дварф перевел вопросительный взгляд на Ноч.

- Виноват, командир, - смущенно опустил голову юноша, вкладывая меч в ножны. – У тебя глаза так светились, никогда такого не видел. Разве что у кошек похоже. Но совсем не так.

- Не вини себя, парень. За бдительность хвалю, - Дагна подобрал кирку и, не оглядываясь, пошел обратно к проделанному пролому. – Тебе бы поучиться у брата, Минус. Под землей и верно всякое водится. Но, к счастью, не здесь.

- Так, это, командир, - спросил Минервус как ни в чем ни бывало, с интересом разглядывая тоннель в трепещущем свете огня. - Получается, ты все-таки во тьме видишь?

- Да, - коротко ответил дварф.

- Я ж тебе говорил, - повернувшись к мрачно шагающему брату, довольно осклабился Минус. – А ты «не слыхал, не слыхал».

- И что, все дварфы так могут? – подал голос Ноч, игнорируя улыбочки старшего брата.

- Нет.

- Командир, а как ты к нам подобрался так, что мы тебя не услышали?

- С пятки на носок, вонючий пепел! – раздраженно прошипел Дагна. - Слышь, Ноч, он когда-нибудь затыкается?

- Да интересно же, - пожал плечами Минус. – Слушай, а почему ты в темноте видишь, а другие нет?

- О, Зерор Всеотец… - издал скорбный стон Дагна. – За что мне все это?

- Да перестань, – не унимался Минервус. – Может, мы с брательником хоть этому научимся. Навык-то полезный.

Дагна молча остановился перед проломом, думая о чем-то своем.

- Так чего, командир?

Ноч положил руку на плечо брата и резко сжал, намекая, что нужно наконец замолчать.

- Если бы ты знал цену этой учебы, то унял бы свой пыл, - глухо проговорил Дагна, шагнув в пролом. – Приведите сюда людей, а я пока осмотрюсь.

Глава 5

Тридцать лет назад.

Пятерка дварфов, бесшумно перебирая покрытыми запекшейся кровью ступнями, пригнувшись пробиралась по узкому каменному лазу, усеянному острыми, как бритвы, стеклянистыми сталагмитами. Сапоги, что они снимали с мертвых, если и приходились впору, быстро сгнивали прямо на ногах, не протянув и месяца. Чудовищная влажность и больше похожий на жесткую абразивную губку, чем на камень, пол пещер не оставляли ни единого шанса кожаной обуви. Однако дварфы искренне радовались подобным находкам, ведь они означали хоть какой-то отдых измученным ногам. Выбравшись из своего небольшого тупикового отнорка в очередной рейд, дварфы надеялись найти хоть в этот раз что-то съестное. Эту пещерку они облюбовали потому, что по одной из его стен стекал крохотный ручеек мутноватой, но хотя бы относительно чистой, воды, в отличие от исходящих удушливым смрадным паром желтовато-молочного цвета озер, с вздувающимися на поверхности пузырями. Последний раз они сумели поесть полторы недели назад, когда наткнулись на светящуюся во тьме тварь, похожую на бледно-голубого червя, покрытого слизью и короткой щетиной шевелящихся отростков, которая пировала в гроте, заполненном трупами изрубленных подгорных воителей. Дварфы забили тварь оголовьями молотов и топоров, которые они нашли ранее. Оказалось, что в местном климате любое дерево рассыпается в труху едва ли не раньше, чем сапоги. Червь был съеден целиком без остатка. В этот раз даже никого не стошнило. А слизь с его шкуры, как оказалось, превосходно залечивала раны, в разы ускоряя заживление. За десять лет блуждания по бесчисленным коридорам, галереям и пещерам от двух десятков осталось пятеро тех, кто научился выживать в этом абсурдном, сюрреалистичном мире, совсем не похожем на их прежние уютные подгорные города. Несколько раз они становились свидетелями вспыхивающих схваток между своими собратьями, а потому первый год сторонились любых контактов, сведя свое существование к элементарному выживанию. К счастью, среди них оказался молодой замочных дел мастер по имени Рольм, который сумел освободить их от кандалов всего спустя месяц, когда они еще в полном составе в кромешной тьме брели на поиски своих и впервые наткнулись на искореженный труп одного из хадар. Поясной ремень погибшего дварфа уцелел, а вместе с ним и стальная узорчатая пряжка. Всего час потребовался Рольму, чтобы с помощью найденного тут же боевого молота и камня вместо наковальни изготовить из язычка хитрую отмычку. Еще через час цепи были свалены в угол пещеры. Если бы они тогда знали, что их ждет впереди, то нипочем бы не оставили столь ценное по теперешним меркам железо. Однако делать было нечего, с тех пор были пройдены десятки, если не сотни километров подземных путей. С какой-то стороны им повезло, ведь Рольм не пережил первого года на абиссальной глубине, однажды просто задохнувшись во сне от страшного давления, царящего здесь повсюду.

И год за годом их и так небольшой отряд таял. Одних унесли болезни, других сожрали какие-то немыслимые монстры, похожие на безногих кротов размером с повозку. Перебирая толстыми, с многочисленными складками жира, когтистыми передними лапами, они беззвучно ползли по крупным тоннелям, тараща свои огромные тускло мерцающие глазища на почти человеческих лицах. И горе тому, кто взглянет в эти потусторонние буркала.

Третьи пали в бою с норгейрами и могучими хадар Аусгора, превращенными злой волей в ходячих мертвецов. Этих пятерка избегала особенно тщательно, даже не помышляя рискнуть пробиться сквозь мифрилитовую броню, четко научившись различать, кто им по зубам, а кто нет.

И тех, кого они избирали своей целью, еще ни разу не уходил живым.

Кагайн вскинул сжатую в кулак руку, дав знак остальным остановиться.

- Я что-то слышу, братья, - едва различимо прошелестел он запекшимися губами. За годы скитаний и ожесточенных схваток, дварфы научились различать малейшие звуки, им не требовалось много, чтобы слышать друг друга.

Подобравшийся к нему Бенгар вопросительно кивнул, глядя на товарища.

- Кто? – коротко спросил он.

- Судя по голосам – черные.

- Уходим?

- Нет. Голоса расслаблены. Значит, рядом нет мертвецов.

- Бьем?

- Нет. Надо посмотреть.

- Тебя увидят прежде, чем ты их, Кагайн, - возразил Бенгар.

Оба дварфа принадлежали к первородным хадар Аусгора, и потому отряд единогласно и сразу признал их своими лидерами.

- Надо посмотреть, - упрямо нагнул голову Кагайн.

Бенгар, нахмурившись, поглядел в темные, увитые кровавыми прожилками воспаленные глаза товарища. Пару мгновений проходила безмолвная борьба, но вскоре Бенгар сдался, слегка пожав плечами, и согласно кивнул.

- Хорошо, веди.

Кагайн обернулся к остальным.

- Делаем как обычно, братья.

- Делаем, - отозвались дварфы.

Осторожно подкравшись к повороту, Кагайн замер. Остальные последовали его примеру, покрепче ухватив покрытыми язвами руками боевые оголовья молотов и топоров.

- Дагна, сюда, - позвал Кагайн. – У тебя самый чуткий слух.

Сероглазый дварф с перехваченой проволокой от порванной кольчуги бородой бесшумно приблизился к лидеру и, закрыв глаза, принялся вслушиваться в кажущуюся тишину подземного мира.

Постепенно все лишние звуки исчезли, и осталось лишь дыхание каменной толщи. И в этом невероятном пульсирующем нечто Дагна услышал голоса.

- Два зала отсюда. Черные, - шепнул он Кагайну. – Шестеро. С ними кто-то еще. Слышу босые ноги. Широкие ступни. Это двергурим. Не мертвец.

- Уверен?

- Уверен, - кивнул Дагна.

- Шестеро – это много, - прошептал притаившийся рядом Бенгар.

- Стойте, - поднял руку Дагна. - Четверо уходит. Двое говорят. Двергурим с ними.

- Когда перестанешь их слышать, ударим, - решительно произнес Кагайн.

Минута томящего ожидания показалась дварфам вечностью и, когда русобородый дал знак, они облегченно выдохнули.

- Двое с нашим все еще на месте, - Дагна открыл глаза. – Кажется, они что-то едят.

- Делаем, братья.

Отряд неслышными тенями поскользил вдоль стен коридора. Миновав еще одну пещеру, они вышли к залу с целым лесом низко свисающих тонких сталактитов. Дварфы замедлились. Под ногами была вода, любой плеск мог выдать их присутствие. Аккуратно пригибаясь, чтобы не задеть хрупкие каменные сосульки, Кагайн вывел отряд к пролому. Теперь уже все слышали тихие щелкающие звуки языка норгейров. Но, к сожалению, никто не понимал ни слова.

Прижавшись к шершавой стене, Кагайн показал три пальца. Дварфы кивнули и взяли импровизированное оружие наизготовку, напружинив привычные уже к стремительным забегам ноги.

- Одного живьем, - будто дуновение ветра прозвучали слова Кагайна, загнув один палец. Затем еще один, затем сжал кулак и дварфы, мгновенно заняв давно заученное боевое построение, ринулись в бой.

Черные гномы стояли к ним спиной, пережевывая нечто, похожее на ломтики вяленого мяса. Дварфы налетели на них будто вихрь, и, не давая опомниться, Кагайн и Бенгар моментально сбили одного с ног. Эбетт и Магот запоздали лишь на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы мясо полетело на пол, а перед их лицами блеснула сталь Синего клинка, вылетевшего из ножен норгейра, будто по волшебству. Каменотес и кузнец едва успели отшатнуться, избегая, острого как бритва, лезвия. Дагна же, только что не скрежеща зубами от боли в стесанных почти до мяса стопах, прыгнул прямо на гнома из-за спин ремесленников, обрушивая крепко сжимаемый за проушину топор прямо тому на лицо. Если бы дварфы не застали врага врасплох, забрала их шлемов было бы не пробить таким жалким оружием. Брызнула фиолетовая кровь, и норгейр рухнул навзничь, конвульсивно дергаясь. Вложив всю свою ярость и желание выжить в свой удар, Дагна вогнал топор в голову гнома до самого позвоночника.

Коротко глянув на него, Кагайн отбросил занесенный молот и мощным ударом кулака в челюсть отправил скалящего острые мелкие зубы норгейра в глубокое забытие.

Быстро оглядевшись, первородный хадар жестом указал Маготу и Эбетту на мертвого гнома и его оружие, сам же с Бенгаром подхватил находящегося в отключке. Дагна подобрал упавшее мясо, сунув его за пазуху, и, оторвав от своей грязной рубахи полуистлевший рукав, принялся вытирать с пола кровь, убирая все следы их присутствия. Затем, взвалив на плечи больше похожего на высушенный скелет с почти прозрачной бородой старого дварфа, что с широко распахнутыми глазами глядел на него, спрятавшись за большим валуном, припустил за товарищами, уже подтаскивающими свою ношу к предыдущей пещере.

Чутко прислушиваясь к окружающему пространству, дварфы быстро возвращались к себе в укрытие. Дорога была знакома, они ходили по ней в рейды уже не первый год. Но впервые удача улыбнулась им, и они несли столь ценную добычу. Обычно, когда им удавалось уничтожить кого-то из черных гномов, они оказывались слишком далеко от убежища и просто не успевали утащить хоть что-то, стремясь хотя бы уйти живыми от висящей на хвосте погони.

Скинув норгейров в своей пещерке, дварфы смогли наконец отдышаться. Быстро обшарив котомки черных гномов, они извлекли несколько небольших свертков вяленого мяса, что-то похожее на грибные лепешки, какие-то жухлые слегка пульсирующие плоды. Особую радость вызвали металлические фляги с каким-то пряно пахнущим напитком внутри. Теперь воду можно будет носить с собой.

Еще их добычей стали оружие и броня. Находящегося без сознания связали его собственным ремнем, стянув руки и ноги за спиной, а рот заткнув подшлемником. К сожалению, доспехи черных гномов, бывших на целую голову ниже дварфов, были практически бесполезны. Однако находчивый Эбетт прикинул, что сможет соорудить из некоторых частей вполне сносную защиту для Кагайна. Разумеется, короткие мечи из Синей Стали решено было также отдать первородным хадар.

Пока остальные разбирались с добычей, Дагна вытащил из-за пазухи кусок мяса и протянул его спасенному старику, что тихонько сидел, поджав колени к подбородку, наблюдая за действиями дварфов.

- На, отец, поешь, - шепнул Дагна. – Ты в безопасности.

Тощий старец неуверенно протянул руку и поглядел на русобородого. Тогда Дагна взял его за ладонь и вложил в нее мясо, осторожно сомкнув старику пальцы, чтобы тот не уронил угощенье.

- Как тебя зовут, отец? – спросил он.

- Я Бердольф… - еле-еле просипел тощий дварф, глядя на мясо неверящим взглядом. – Из клана Меднобородых.

- Я Дагна Тяжелый Молот. Ешь, отец, ешь. Ничего не бойся.

- Спасибо… Спасибо вам, родные мои… - по щекам старика потекли слезы, когда он редкими зубами принялся жевать жесткое мясо.

- Ну-ну, отец, что ты, - Дагна подсел поближе к тощему дварфу и приобнял того за плечи. – Выдохни, ты среди своих. Только не шуми.

Кагайн вопросительно глянул на него, но Дагна только отмахнулся, мол, все в порядке. Первородный хадар кивнул товарищу и снова повернулся к Эбетту, который колдовал над броней черных гномов.

***

Когда Бердольф немного отошел от пережитого и убедился, что дварфы ему не мерещатся, то поведал им, что был взят в плен не в Аусгоре, а далеко на юге, в городе-крепости Рогнамат. Он проводил геологоразведку нижних уровней, когда его группа внезапно обнаружила широкий идеально круглый тоннель. Дальнейшее он помнил смутно. Дварф был действительно стар и давно разменял восьмое столетие своей жизни. Впрочем, сказать сколько ему лет наверняка, он тоже не мог, даже не представляя, сколько находился в плену у норгейров. Может быть двадцать, может и все пятьдесят лет. За все эти годы он ни разу не видел солнца, потому терялся во времени, дни были похожи один на другой. Он либо сидел в клетке, подобно животному, либо куда-то шагал в кромешной тьме рядом с их машинами вместе с другими пленниками. И чем слабее становились они, тем ярче разгорались кристаллы. Кто-то умирал, принесенный в жертву машине, кто-то шел дальше. Бердольф шел. Тот норгейр, что знал двергмар, похвалил его, сказав, что он очень хороший источник и будет жить долго. А потому, чтобы неуклюжий двергурим не запинался обо все подряд, он будет одарен. И тогда ему стали давать, помимо обычной пищи, состоящей из грибов и жирных личинок каких-то насекомых, растущую прямо на стенах слабо мерцающую плесень. Эту дрянь пятерка дварфов чуть ли не повсеместно находила здесь, в Абиссе, но в пищу ее не употребляли даже при жесточайшем голоде, помятуя о нескольких сгинувших в страшных муках товарищах. Бердольф пояснил, что в чистом виде она не годится, нужно сперва долго ее жевать, пока во рту не образуется клейкая масса. После этого можно глотать. Да, его рвало поначалу. Но кнут норгейров явно дал понять, что или будет по их воле, или никак. Потому Бердольф терпел. В итоге он выдержал месяц или около того, пока не привык. А потом он понял, что что-то не так, что-то изменилось. А потом его осенило – он стал видеть во тьме, будто в пасмурный, сумрачный вечер на поверхности. Как объяснил потом тот черный, что знал язык дварфов, глубинный свет плесени закрепился в теле двергурима, и теперь он одарен им навечно. Разумеется, чтобы хорошо служить им, норгейрам. Ни о какой свободе и речи быть не могло. Из плена норгейров можно было сбежать только один способом – умереть. Тогда Бердольф стал искать себе хоть какое-то занятие, чтобы окончательно не утратить связь с реальностью. Единственное, что он мог делать абсолютно безнаказанно, – слушать. И так год за годом он изучил язык черных гномов, научившись понимать их, но за все это время не произнес ни слова этой странной щелкающей речи. А тут старый дварф оказался абсолютно случайно, но из подслушанного разговора он понял, что норгейры вступили в большую войну и хотят добить своего противника, обрушив его залы. А для этого им нужны лучшие Источники, чтобы питать машины. Потому его привели сюда, чтобы передать генералу Сток-Кагу, командующему сил вторжения. И стоило четверым сопровождающим уйти за провожатыми, как, откуда ни возьмись, налетели дварфы.

- Знаешь, где генерал? – задумчиво спросил Кагайн, рассматривая свое новое оружие.

- Нет, - сокрушенно покачал головой Бердольф.

- А он знает? – указал первородный хадар Синим мечом на начавшего приходить в себя норгейра.

- Знает, сынок. Эта сволочь точно знает. Или знает того, кто знает.

- Тогда поговорим, - присел на корточки возле связанного пленника Кагайн, поигрывая клинком. - Переведешь?

- С огромным удовольствием, - кивнул Бердольф Меднобородый, судорожно сглатывая. – А что будет с ним потом?

- Я убью его, - равнодушно пожал плечами дварф, делая первый надрез на скуле захрипевшего гнома. – Если ответит хорошо, убью быстро. Можешь начинать переводить.

***

Долгие десятилетия нахождения в плену подточили волю Бердольфа. Мысли о свободе давно перестали посещать его, и старый дварф просто смирился с устоявшимся порядком. Бесконечная ненависть к своим тюремщикам с годами сменилась равнодушной покорностью. Он был стар и молил Зерора только об одном – чтобы тот забрал его поскорее в свой Чертог. Однако смерть все не шла к нему, а наложить на себя руки Бердольфу не хватало решимости.

И теперь, когда на его глазах, на полу крохотной пещерки извивался от невыносимой боли один из тех, кто был повинен в гибели тысяч и тысяч двергур, Бердольф отвернулся, не в силах наблюдать за холодной расчетливой жестокостью лидера пятерки дварфов.

- Где твой предводитель? – спросил Кагайн, разглядывая вымазанный в фиолетовой крови клинок.

Бердольф перевел.

Норгейр, захлебываясь, прострекотал что-то на своем языке. Измученный гном не делал попыток кричать или звать на помощь. Одна-единственная такая выходка обошлась ему слишком дорого.

- Он говорит, что не знает, - покосился в сторону первородного хадар старый дварф. – Говорит, что он простой страж, даже не воин.

- Он лжет.

Кагайн какое-то время смотрел на корчащегося норгейра.

- Бенгар, - позвал он и, когда товарищ подошел ближе, сказал. – Если продолжу, он истечет кровью. Нужен червь.

- Сделаем, - кивнул воин, махнув рукой остальным, привлекая их внимание.

- Червь? – удивленно переспросил старый дварф, поворачиваясь к Кагайну и стараясь не смотреть на изувеченного пленника. – Что за червь?

- Увидишь, - коротко ответил лидер пятерки, наблюдая за тем, как дварфы, подхватив труп второго норгейра, понесли его к выходу из пещеры. – Мы вылечим его раны. Переведи.

Когда Бердольф, медленно подбирая звуки чужого языка, исполнил распоряжение Кагайна, черный гном замер, вытаращив уцелевший глаз на старого дварфа. Когда он принялся щелкать и цокать, Бердольф удивленно вскинул брови.

- Говорит, что неподалеку есть один из передвижных складов с припасами третьей глубинной армии. Он расскажет, как его найти. Говорит, там много еды.

Кагайн холодно посмотрел на норгейра.

- Не интересует, - сухо сказал он. – Сначала червь. Потом продолжим.

Бердольф перевел слова воина гному.

Норгейр побледнел и проскрежетал целую тираду. Кагайн вопросительно глянул на старого дварфа.

- Он все скажет! - ошеломленно произнес тот, слушая гнома. – Погоди, сейчас… говорит что-то про червя… Понял! Просит, чтоб его не лечили влагой… нет, слизью червя!

- Почему? – склонил голову набок Кагайн, изучающе разглядывая норгейра.

Лоб старика пошел глубокими морщинами, когда он, шевеля губами, напряженно вслушивался в речь гнома.

- Говорит, что слизь на него не подействует, - наконец сказал он. – Если вкратце.

Кагайн кивнул.

- Тогда пусть говорит.

Глава 6

Когда спустя час остальные дварфы вернулись, кляп был снова во рту норгейра. Эбетт и Магот несли какие-то склизкие сизоватые мешки, а Дагна тащил свернутый рулоном большой шмат жирного, исходящего паром белого мяса.

Кагайн посмотрел на товарищей и удовлетворенно отметил, что их язвы и раны выглядят намного лучше.

Норгейр же затравленно глядел на колышущиеся сизые мешки в руках дварфов.

- Что это? – спросил Бердольф, указывая на ношу Магота.

- Нашли внутри у червя, - ответил тот, аккуратно опуская мешок в одно из небольших проточенных водой углублений в полу пещеры и, отвечая на немой вопрос старика, добавил. – Дагна сказал, что в них тварь вырабатывает лекарство.

- Братья, подойдите все.

Дварфы собрались вокруг Кагайна и тот быстро, короткими рублеными фразами, рассказал им о том, что они с Бердольфом узнали от пленника.

Повисло долгое молчание. Дварфы напряженно обдумывали слова лидера. Кагайн обвел каждого из них внимательным взглядом.

- Две недели на подготовку, - сказал он. – Через три - черные атакуют.

- Нужно оружие и броня, - деловито заметил Бенгар. – А еще еда.

- Добудем, - решительно ответил Кагайн. – Теперь мы знаем, где ходят их патрули.

- В этот раз нам повезло, - проворчал Магот, кивнув в сторону связанного норгейра. – Но там - другое дело. Их слишком много на нас пятерых. Даже со снаряжением.

- Мы не знаем тех пещер, брат, - добавил Эбетт. – Не ориентируемся на тех ярусах. Две недели слишком мало.

- Но нам впервые за десять лет выпал такой шанс, - возразил Бенгар. – Так дальше жить нельзя! Лучше погибнуть пытаясь!

- Мы годами ходим только по проверенным и хорошо знакомым маршрутам, - покачал головой Эбетт. – Даже если этот норгейр не лжет, уйдут месяцы на то, чтобы разведать ходы наверх и расставить метки.

- Мы можем пробиться к своим! – упрямо сказал Бенгар.

- Это к тем своим, что заковали нас в цепи? – хмыкнул Магот.

- Даже так лучше, чем гнить тут заживо, - процедил Бенгар. – Какой исход нас ждет в этих проклятых глубинах? А если прихватим с собой пару гномьих голов, то разговор будет совсем другим.

- Так раз уж мы знаем теперь путь наверх, может, просто пройдем мимо войска и этого генерала и прямиком на поверхность? – предложил Эбетт.

- Нужно его убить, - проговорил Кагайн, сурово взглянув на товарища.

- Зачем нам это, брат? – нахмурился Эбетт.

- Это шанс ослабить противника и дать Аусгору выстоять, - жестко ответил Кагайн.

- Еще раз напомнить, чьё клеймо стояло на кандалах? – зло прошептал Магот. - Забыл, как попал сюда?

- Я ничего не забыл. Там, - Кагайн указал наверх. --помимо продажных сволочей из Совета еще тысячи хороших честных двергур! Это мой народ! Наш народ!

- Тебя бросили сюда, наплевав на твои подвиги и твоих предков, Кагайн! – яростно прошипел Эбетт. - На твои клятвы и верность! Где был тот народ, за который ты так торопишься умереть, а? Где? Хоть один вступился за нас? Здесь только мы! Мы теперь твой народ! Защити нас!

- Тебя списали, как и нас, подобно прохудившемуся помойному ведру! – горячо прошептал Магот. – Зерор свидетель, брат, что на тебя нашло? Мы знаем теперь дорогу, давай обойдем!

Кагайн прикрыл глаза, опустив голову, и сжал кулаки.

- Я первородный хадар Аусгора! Мои предки никогда не держали в руках ни кузнечного молота, ни шахтерского кайла! Мы воины и война наше ремесло! На наших костях стоит Аусгор! Я не отступал от клятвы пятьсот двадцать лет! - отчеканил он. – Не отступлю и сейчас.

- Ты-то хадар, Кагайн, - исполобья глянул на воина Эбетт. – И ты Бенгар. Но мы трое - нет. Однако все вместе мы помогли старине Норгриму отомстить за свою семью, и это было правильно. Я не жалею об этом, несмотря ни на что. Но из двадцати тысяч дварфов Аусгора на зов Норгрима откликнулось лишь двадцать. Двадцать! Кузнецы, архитекторы, каменотесы, ювелиры и мастер замочных дел, литейщики, повар, в конце концов! А еще Дагна, который не имел к Аусгору никакого отношения, парочка из торговой гильдии и вы двое! Только двое первородных хадар! А помнишь, что этот фендаг Шатар сделал с Норгримом, перед тем, как замуровать нас в том проклятом гроте? Он ведь тоже хадар, Кагайн! И плевал он на всякие клятвы. Или у него они совсем другие, чем у тебя и Бенгара? А у нас их нет и вовсе! Мы ничего не должны Аусгору! И сейчас, когда появилась возможность выбраться из этого кромешного ужаса и найти новый дом, где, в отличие от проклятого клоповника Аусгора, чтят традиции двергур и живут по заветам Зерора, ты требуешь от нас идти на верную смерть?

Кагайн вздохнул и взглянул в глаза гневно раздувающему ноздри Эбетту.

- Ты во всем прав, брат. Я не имею права требовать. Если хотите – можете уйти, путь теперь вам известен. Но я не могу иначе и пойду в одиночку, если придется.

Бенгар подошел к товарищу и крепко сжал его плечо.

– Не придется. Я с тобой.

Кагайн благодарно кивнул.

- Иного и не ждал, - произнес он и обернулся к Эбетту и Маготу.

- Ладно, Кагайн, - проворчал Магот. – Было сказано много горячих слов. Больше слов, чем за последние… без понятия сколько лет. Но в одном ты прав - как не крути, там наша родня. Уж какая есть. Надо их выручать.

- Не представляю, как вы это себе видите, - скрестил руки на груди Эбетт и тяжело вздохнул, качая головой. – Борода Зерора… Да плевал я на такую родню, Магот! На вас мне не плевать - десять лет выживали и бились плечом к плечу!

- Эбетт, ты не хуже меня знаешь, что нам нельзя разделяться, - обратился к товарищу Магот. - Как бы ни были сильны Кагайн и Бенгар, но вдвоем они там погибнут. Как и мы без них.

- Проклятье! – Эбетт в сердцах ударил кулаком себе по колену. – Да почему все должно быть именно так? Почему бы им двоим не послушать нас? Ну же, скажи мне, Магот!

- Погляди на них, брат. Погляди на их шрамы и рубцы. Вспомни, кто первым встречал врага все эти десять лет, а когда мы находили пищу, ел последним. Хадар защищали нас все эти годы. Это благодаря им мы все еще живы. Я, как и ты, ничего не должен Аусгору, но вот Кагайну и Бенгару задолжал порядком. И провалиться мне в Бездну, если я брошу их сейчас. Я не хадар, но чту заветы Зерора.

Эбетт пристыжено опустил голову.

- Ты прав, Магот… - глухо произнес он и посмотрел на двух воинов. – Простите, братья. Запах свободы опьянил меня. Конечно, я с вами. Но пообещайте одно - сделаем дело и сразу наверх. И знайте, в Аусгор я не вернусь.

Кагайн благодарно кивнул и обернулся к единственному из их пятерки, кто до сих пор хранил молчание, о чем-то напряженно размышляя.

- Что скажешь ты, Дагна?

- Норгейры могут видеть нас, - задумчиво сказал русобородый дварф. – А мы их – нет. В этом наша главная слабость. Но, кажется, я знаю, как это решить.

Дагна указал на сидящего, отрешенно глядя в пол, Бердольфа. Кагайн, мгновенно всё поняв, согласно кивнул.

- Отец, - тихонько тронул его за плечо Дагна. – Поможешь нам?

Старик встрепенулся и оглядел сгрудившихся вокруг него дварфов.

- Что вы задумали, сынки? - настороженно спросил он.

- Научи нас, как правильно есть плесень, отец, - присел рядом с ним на корточки Дагна.

- Вы в своем уме? – испуганно пролепетал старик. – Вам не успеть за две недели! Я же говорил, что нужно привыкать к этой отраве как минимум месяц!

- Нет у нас месяца, - отрезал Кагайн. – Придется есть ее вдвое больше.

- Это же верная смерть, хадар! – едва не вскрикнул, но вовремя опомнился Бердольф.

Кагайн обвел товарищей тяжелым взглядом. Дварфы согласно кивнули своему лидеру.

- Наша смерть лишь вопрос времени, - прошелестел Кагайн. – Учи.

- Помимо этого нужно мало двигаться и хорошо питаться! – упавшим голосом прошептал старый дварф.

Дагна похлопал по лежащему на камне мясу.

- Теперь у нас есть еда, отец, - и, кивнув в сторону пленника, добавил. – А когда черви сожрут приманку, положим новую.

***

Первые несколько дней прошли как в тумане. Страдающие от жуткой боли ослабевшие дварфы с трудом переставляли ноги, а их бороды были покрыты дурно пахнущими остатками кровавой рвоты. Охотиться даже на медленных и неопасных для живого червей в таком состоянии оказалось бы практически невыполнимым, если бы не помощь Бердольфа, острые, как бритва, мечи черных гномов и железная воля накрепко спаянной команды.

Все изменилось, когда Эбетт, которому приступы давались тяжелее остальных, допив остатки воды из трофейной фляги, однажды не принялся судорожно запихивать себе в рот полужидкую слизь со шкуры червя, в надежде хоть немного утолить жажду. К всеобщему удивлению, судороги прошли едва ли не сразу, оставив после себя лишь режущую боль в перенапряженных мышцах и связках, тоже вскоре сошедшие на нет. Проведя осторожные эксперименты и убедившись, что метод работает на всех одинаково, дварфы приняли решение повысить дозу плесени еще в два раза.

За все годы в Абиссе, они еще ни разу не жили так хорошо. Черви исправно приползали к трупу норгейра, обеспечивая дварфов мясом и слизью. Раны и язвы затянулись, прошел кашель, а в испражнениях перестала появляться кровь. Сон стал спокойным и ровным.

И, наконец, за три дня до истечения двухнедельного срока, тьма рассеялась, окрасив коридоры и пещеры в различные оттенки серого. Тогда, оставив Бердольфа в убежище охранять пленника, Кагайн повел отряд добывать снаряжение.

С новообретенной способностью, дварфы стремительными тенями скользили сквозь мрак, оставляя позади километры пути. Однажды, пересекая круглые тоннели норгейров, они оказались свидетелями жуткого зрелища. Еще издали почуяв дрожь камня под ногами, дварфы свернули в боковые ходы, вжимаясь в трещины и привычно замерли, сливаясь со стенами. Вскоре мимо них по тоннелю прокатилась волна мертвецов. Урчащие и взрыкивающие твари заполняли тоннель полностью, лезли друг другу на головы, падали и, вскакивая, продолжали свой безумный бег, сопровождаемый лязгом и скрежетом практически нерушимого металла. Дварфы с горечью и злой болью смотрели на своих бывших сородичей, покрытых коркой нечистот и запекшейся крови, что невыносимо унизительно пятнала легендарные мифрилитовые доспехи лучших воинов Аусгора. Кагайн и Бенгар едва не скрежетали зубами, глядя на то, во что превратили цвет и гордость их родного королевства. Пасть в бою для хадар не было зазорным. Но то, что сделали с ними…

Вслед за волной мертвых подгорных воителей в окружении изможденных рабов и норгейров-погонщиков с тихим гулом двигалось жуткое пирамидальное нечто. По рассказам Бердольфа было понятно, что это та самая машина, с помощью которой черные гномы прокладывают себе путь в каменной толще. На каждой из ее граней сияло по золотому гнезду, внутри которого пульсировал похожий на алмаз кристалл. Машина двигалась сама по себе, паря в полуметре над полукруглым полом тоннеля.

Дождавшись, пока вся процессия скроется, дварфы вынырнули из щелей, продолжив свой рейд.

Пока все коридоры и пещеры, что миновал отряд полностью совпадали со словами пленного норгейра. А потому, не прошло и получаса, как дварфы нашли то, зачем вышли из убежища. Перевалочный пункт, где рабов-источников передавали дальше по уходящему куда-то вверх коридору. Закованные в Синюю Сталь черные гномы деловито подгоняли несколько десятков едва волочащих ноги высушенных дварфов и даже несколько людей. Все они, судя по мощному строению костей, в прошлом были сильными и полными жизни, теперь же, как и Бердольф, являли собой лишь тень славного прошлого.

Норгейров в поле зрения было лишь четверо и, в любом другом случае, отряд даже и помыслить не мог о нападении на хорошо вооруженного врага, но время поджимало. Убедившись, что кроме этих четверых других противников вокруг нет, дварфы напали. Кагайн и Бенгар взяли на себя первую пару, Дагна, Эбетт и Магот – вторую.

Им повезло, норгейры стояли к ним спиной, наблюдая за уходящими наверх рабами, следя, чтобы никто не свернул мимо нужного хода. Синие клинки в руках первородных хадар врезались двум гномам между шлемами и нагрудниками точно в тот момент, когда Эбетт и Дагна налетели на третьего, а Магот сбил с ног четвертого. Завязалась борьба, в которой дварфы уверенно брали верх за счет своей природной мощи и наработанному за десять лет опыту. Эбетт навалился всем телом на спину норгейра, схватив того за руки и прижимая пытающегося освободиться черного гнома к полу, пока Дагна не выдернул из его ножен меч и не всадил тому в подмышку. Покончив со своим, дварфы бросились было на помощь Маготу, но могучий дварф уже вставал, держа на плече тело норгейра с провернутой на сто восемьдесят градусов головой.

Кагайн, привычно оглядев отряд и убедившись, что все справились успешно, лишь довольно кивнул.

- Уходим! – шепнул он.

- А как же они? – указал на изможденных рабов Эбетт.

- Что мы с ними будем делать? - зашипел Кагайн. - Задержимся – умрем! Уходим!

Первородный хадар был прав, и потому дварфы, согласно кивнув, подхватив тела убитых, бесшумно скрылись во тьме. Теперь у них было оружие для своей маленькой войны.

Достигнув убежища, отряд мог освободиться, наконец, от тяжелой ноши, и дварфы принялись аккуратно укладывать трупы вдоль одной из стен. Но внезапно мертвый норгейр соскользнул с плеча Магота и рухнул прямо на уложенный в нишу желудок червя, наполненный драгоценной слизью. Сизый мешок лопнул, и неестественно повернутая голова черного гнома погрузилась в мутноватую жижу. Беззвучно ругаясь и коря себя за неуклюжесть, Магот приподнял труп, чтобы положить его к остальным, как услышал шипение, исходящее от головы мертвеца. Перевернув тело, дварф с изумлением обнаружил, что лицо норгейра, покрытое слизью червя, ползет и стекает подобно восковой маске, обнажая кости черепа, которые прямо на глазах стали трескаться и сыпаться на пол пещеры.

Внимательно наблюдавший за товарищем Кагайн, нахмурился и перевел взгляд на пленника, который с ужасом смотрел на труп собрата. Эбетт кинулся к Маготу и едва успел подхватить у самого пола шлем, который, лишившись поддержки, просто свалился с продолжающего с шипением растворяться огрызка шеи.

Дварфы озадаченно переглянулись. Кагайн погрузил самый кончик клинка в слизь и подошел к пленнику. Остальные, мгновенно поняв замысел лидера, заткнули норгейру рот кляпом и крепко сжали руки и ноги, чтобы тот не мог даже слегка шевельнуться. Черный гном, отчаянно мыча, в ужасе замотал головой, но тут неожиданно Бердольф, зло выругавшись сквозь зубы, схватил того за подбородок и затылок, жестко фиксируя в одном положении.

Кагайн кивнул товарищам и приложил покрытое слизью острие к щеке пленника.

***

- Интересно, - произнес Бенгар, равнодушно глядя на застывшего с дымящейся дырой вместо лица норгейра. – А почему на нас эта слизь действует иначе?

- Мы не из этого мира, - ответил Дагна. – Логично, что такое медленное и беззащитное существо, как червь, должно быть покрыто ядом, смертельным для всех обитателей Абисса. Норгейры – одни из них. Что касается нас, не вижу смысла сейчас пытаться разобраться в этом. Работает и работает. Будем считать, что нам повезло в кои-то веки.

- Занятно, - буркнул Эбетт, который возился с разложенными на полу пещеры элементами брони черных гномов. - Да, братья, мы, конечно, исхудали, но ни кирасы, ни шлемы этих доходяг на нас не налезут даже без поддоспешника. Что ж, будем импровизировать, как и с Кагайном.

Кузнец взял один из синих нагрудников и подошел к Маготу, прикладывая его к плечу товарища.

- Ну вот, была кираса, а будет наплечник, - удовлетворенно сказал Эбетт. – Только примотаем покрепче.

Вскоре дварфы двигали руками, проверяя подвижность защитного снаряжения. Из шести добытых кирас две пошли на наплечники Кагайна еще после стычки с провожатыми Бердольфа. Остальным же досталось по одному. Набедренники и наколенники кое-как, со скрипом, но превратились в наручи и налокотники. Распоров по бокам стеганые акетоны норгейров и расширив горловину, дварфы накинули их на себя, оставляя бока открытыми, рассудив, что это лучше, чем ничего. Мелкого плетения узкие кольчуги прикрепили кусками проволоки спереди к акетонам.

- Мда, - цокнул языком Эбетт, разглядывая себя и остальных. – Позор, конечно.

- Гротеск, - ухмыльнулся Магот, поводя плечами. – И эклектика.

Смазав все свое снаряжение жирным маслом из печени червя, чтобы избежать лязга и скрежета, дварфы изумленно поглядели на Дагну, который аккуратно заливал в ножны слизь. Вложив клинок в ножны, и выдавив лишнее, дварф вытащил его снова, чтобы убедиться, что оружие покрыто вязкой субстанцией равномерно.

- Будем им сюрпризом, - объяснил он.

Остальные, оценив находчивость товарища, поступили так же. Усевшись на пол, дварфы приступили к своей последней трапезе.

- Значит, вы каторжники? – тихо спросил Бердольф. – Поэтому вы без брони и оружия?

- Да, - кивнул Кагайн.

- И вы за десять лет не нашли ни одного дварфийского доспеха?

- Почему ж, находили, - пожал плечами Бенгар. – Вон, у Дагны в бороде как раз кольчуга одного из павших хадар.

- А остальное? – удивился старый дварф.

- Все трупы, что мы находили, были изрублены едва не на куски, - ответил Бенгар. – Там живого места не было. Кровавое месиво. А латы больше похожи… да ни на что они больше не похожи.

- Неужели норгейры на такое способны? – пораженно спросил Бердольф. – Я, конечно, не видел их в деле, но не думаю, что им хватит сил так поступить с броней, вышедшей из кузниц двергур. Да и зачем бы?

- Это не они, отец, - сказал Дагна. – Мертвые хадар в мифрилите. Это сделали их топоры и молоты.

- Зерор Всеотец, - побледнел старый дварф. – Я уже видел такое. Тогда вам стоит знать еще кое-что. Норгейры неспроста закованы в Синюю Сталь, она смертельна для порожденных ими же тварей.

- Почему раньше молчал? – холодно посмотрел ему в глаза Кагайн.

- Чего ты от меня ждешь, хадар? – тихо огрызнулся старик. – Посмотри на меня! Я бродил с черными уже невесть сколько лет, и чудо, что мой разум вообще способен удержать в себе что-то большее, чем мое имя!

Старый дварф замолчал, прикрыв глаза и откинувшись на стену.

- Ты прав, Меднобородый, - согласился Кагайн. – Прости за резкие слова.

- Нет, не извиняйся, я понимаю, сынок, - сокрушенно покачал головой Бердольф. – Вы идете на смертный бой, ты переживаешь за своих. Я понимаю. Камни и пепел, я что-то еще хотел сказать… Вспомнил. Машины питают мертвых. Уничтожите машины – им конец.

- Как их уничтожить? – спросил Кагайн.

- Так же, как и все мертвое, - ответил Бердольф, указав на трофейное оружие. – Синей Сталью.

- Да-а, - протянул Бенгар, глядя на мертвого пленника. – Хорошо, что он успел рассказать, что машин всего три.

- Ну да, всего три, - с невозмутимым видом произнес Эбетт. – Всего.

- Разберемся, - бросил Кагайн, вставая. – Пора, братья.

Глава 7

Отряд шел, оставляя знакомые коридоры позади. Из-за не умеющего ходить бесшумно Бердольфа продвигаться приходилось медленно, осторожно разведывая каждый тоннель и пещеру. И только убедившись в безопасности, Кагайн давал знак, и только тогда, замыкающий пятерку Дагна помогал старику, нагруженному сизыми мешками, заполненными слизью, подойти к остальным. Бердольф не роптал, перетаскивая увесистый груз, понимая, что в бою он бесполезен, а такое оружие очень пригодится дварфам для решающего боя с норгейрами. Однако, несмотря на всю медлительность, старик оказался превосходным проводником, запомнив все, что говорил пленник, и показывал отряду неразличимые для чужих глаз метки норгейров, оставленные по пути наверх.

Проходя через бесконечное множество пещер и пещерок, гротов и тоннелей, дварфы чувствовали, как дышать становится легче и воздух становится суше. Они вышли с абиссальных глубин.

До атаки на Аусгор оставалось меньше суток, когда они остановились на короткий привал. Дагна, привычно приникнув ухом к одной из шероховатых стен, закрыл глаза и принялся вслушиваться в шепот камня.

- Мы прямо под ними, - сказал он, не отрываясь от стены. – Наверху большая пещера. Слышу много черных. Гул. Минимум одна машина.

- С какой стороны проход? – обратился к тяжело дышащему Бердольфу Кагайн.

- Надо обойти с запада, судя по меткам, - ответил старый дварф. – Там должен быть известняковый грот и ход в карстовую пещеру. Сразу за ней – место сбора, где должен быть генерал Ског-Каг.

- Хорошо, - кивнул Кагайн. – Ты готов идти?

- Готов, - с трудом поднялся с пола Бердольф, взваливая на спину связку мешков со слизью.

- Может останешься тут? – спросил Кагайн. – Мы вернемся за тобой.

- Лучше тогда прирежьте меня прямо здесь, - проскрипел зубами старый дварф, поправляя свою ношу. – Мы оба знаем, Кагайн, что наверху может случиться всякое. Без вас я не выживу, а в плен больше не хочу.

- Хорошо. Держись позади и не лезь под сталь.

- Да уж будь уверен, сынок, - горько усмехнулся Бердольф. - Мешать не буду. Помогу, чем смогу.

Дварфы, в последний раз проверив снаряжение, решительно двинулись в путь.

***

Выйдя по меткам в нужный грот, отряд обнаружил широкий круглый тоннель, уходящий под уклоном наверх. Осторожно заглянув в него и убедившись, что путь чист, дварфы, поминутно прислушиваясь к любым шорохам и держа на изготовку оружие, начали медленный подъем. Выйдя в карстовую пещеру, сплошь покрытую кристаллами соли, отряд, повинуясь знакам Кагайна, занял позицию вдоль стены, в которой зиял еще один круглый провал.

Дагна присел на корточки и сосредоточился. Говорить больше было нельзя.

- Черные. Три десятка, - жестами передал товарищам дварф. – Машина – одна, центр. Рабы – вокруг. Мертвые рядом. В пещерах. Их тысячи.

Внезапно до всех без исключения донесся гулкий пульсирующий звук, за которым последовали болезненные приглушенные вопли и громкое щелканье языка черных гномов.

- Машина высасывает источники! – с трудом прочитали по губам беззвучно кричащего Бердольфа дварфы. – Атака началась!

Кагайн поднял руку и вопросительно поглядел на Дагну.

- Мертвые двинулись, уходят дальше, – быстрыми жестами дополнил напряженно слушающий дварф. – Тела падают вокруг машины. Черные стоят. Пора.

Кагайн показал пять пальцев. Поочередно загибая их, сжал в кулак. Дварфы, схватив у Бердольфа по склизкому мешку, нырнули в провал.

На этот раз застать норгейров врасплох не удалось. Стоящие вокруг излучающей едва заметный свет машины черные гномы отреагировали рефлекторно, ударив из похожих на трубки самострелов по несущимся к ним широкоплечим фигурам градом мелких металлических игл. Уже знакомые с таким оружием дварфы, благодаря отточенным за годы выживания инстинктам, мгновенно ушли перекатами с линии обстрела и рассыпались редкой цепью, а затем метнули во врага свои снаряды. Норгейры, увидев летящие в них непонятные шары, перевели трубки на них. К сожалению для них, черные гномы были превосходными стрелками. Сизые мешки взорвались в воздухе, выпуская целый фонтан мелких брызг, накрывая норгейров взвесью из губительной для них слизи. Раздался душераздирающий вой. Сразу десяток врагов, исходя паром шипящей, плавящейся плоти, катался по земле, в отчаянных попытках сорвать доспехи, но только размазывая слизь по шлемам и нагрудникам, оставляя на полу пещеры целые пласты кожи и мяса. Остальные, на миг опешив о такой дерзкой атаки, видя страшную гибель своих сородичей, опомнились слишком поздно.

Дварфы достигли их рядов и резко взмахнули Синими мечами. Веер слизи, сорвавшейся с клинков двергур, мелкой капелью разлетелся на уровне глаз норгейров. Двое упали, когда смертельный яд влетел в смотровые щели, но остальные ринулись в бой, отбросив самострелы и выхватив мечи.

Завязалась драка. На каждого из дварфов приходилось по трое, а то и четверо противников. Удары градом сыпались на подставляемые наручи. Вот Кагайн, улучив момент и отведя вражеский меч в сторону, вонзил свой клинок под забрало одному из норгейров. Бенгар не отставал, нырнув под меч противника и отрубая тому руку. Дварфы, методично работая клинками, сгоняли норгейров в кучу. И первые секунды боя все шло неплохо, но тут их везенье кончилось. Магот получил клинком в неприкрытый бок и, отмахиваясь мечом, упал на одно колено. Эбетт, видя, что товарища ранили, бросился ему на помощь, сбивая с ног стоящего на пути черного гнома и отбивая летящее в лицо Магота острие, но сам, получив удары в спину и ногу, рухнул на пол. Дагна вертелся ужом, еле успевая отбивать клинки норгейров, понимая, что не поспеет на помощь товарищам. Меч – плохое оружие против латной брони. И это прекрасно понимали и дварф, и теснящие его норгейры.

И тут, откуда не возьмись, появился Бердольф, зажав в каждой руке по оставшемуся мешку со слизью.

- Дагна! Кагайн! – крикнул он, подкидывая в воздух сизые шары.

- Руби! – крикнул первородный хадар.

Свистнули мечи, встречая на подлете колышущиеся мешки, и все вокруг окатило слизью.

Дагна, подхватив сизые рваные останки, пробежал мимо корчащихся и исходящих дымом норгейров к лежащему без движения Эбетту. Упав возле него на колени, дварф принялся покрывать его раны остатками слизи, прижимая к ранам куски плоти червя. Закончив с Эбеттом, Дагна проделал тоже самое с пытающимся подняться Маготом, втолкнув внутрь зияющей раны драгоценное лекарство.

И тут внезапная вспышка света ослепила дварфа.

Когда он сумел проморгаться, то слезящимися от боли глазами увидел, что дорогу к машине Кагайну и Бенгару преградило четверо глухо рычащих, сверкающих мифрилитом, широкоплечих мертвецов. Легендарные хадар первого ряда. Элита Аусгора. От их шей к руке стоящего позади статного норгейра в богато украшенном латном доспехе тянулось четыре тонких цепочки.

- К’зак! – лениво произнес он и разжал руку.

***

Мертвецы бросились на двух воинов, подобно голодным зверям, почуявшим кровь. Тяжелые, отливающие серебром топоры и молоты со зловещим шипением рассекли спертый воздух пещеры, заставляя дварфов отступить на несколько шагов. Но Кагайн и Бенгар, до того как оказались закованными в кандалы и с позором изгнанны из Нотур Дагат, Глубинных Стражей – высшей военной знати Аусгора, были первородными хадар, когда-то также носившими мифрилитовую броню и оружие. И потому, несмотря на всю первобытную мощь атаки бывших товарищей, дварфы не устрашились, а лишь крепче сжали свои мечи и ударили в ответ.

- Бенгар! Эти же из сотни Тромага! – крикнул Кагайн, безошибочно определив чеканку на латах противника. В следующую секунду ему пришлось слегка отклонить корпус в сторону, пропуская мимо себя ухнувший молот. Оружие врезалось в пол, выбивая целый сноп искр вместе с щедро брызнувшей каменной крошкой. – Реформа пятьдесят второго года, помнишь?

- Помню, брат!

Бенгар уже был тут как тут. Проскользнув между двумя, тщетно взмахнувших оружием, мертвецами, он прыгнул на противника Кагайна и, схватив того за опущенную с молотом руку, с натужным рыком, едва ли не с треском сухожилий, резко крутанул бронированного врага вокруг своей оси, мгновенно нырнув ему за спину. Молот, влекомый инерцией со звоном врезался в подступивших мертвецов, расшвыривая их. И тут его вторую руку поймал Кагайн, дергая вниз и поджимая ноги. Мертвый хадар с рёвом рухнул наземь, влекомый весом воина. Подскочивший Бенгар упер острие клинка упавшему в основание шлема и навалился всем телом. Стальная, а не мифрилитовая кольчуга, что прикрывала мертвеца под латами, не выдержала напора Синей Стали и разошлась.

- Первый есть! – крикнул Кагайн, едва успев уйти перекатом из-под ударов бывших товарищей.

Бенгар же, скатившись с трупа, попытался вырвать из мертвой хватки боевой молот, но чуть не лишился руки, когда рукоять оружия с треском разлетелась от рухнувшего сверху лезвия мифрилитового топора. Выдернув меч из шеи мертвого дварфа, Бенгар в два прыжка оказался рядом с лидером, на которого уже наседало сразу двое врагов.

- Навоюешь тут с этими зубочистками… - раздосадовано проворчал воин, быстрым движением головы откидывая со лба длинные грязные волосы.

- Куда делся норгейр? – проскрежетал зубами Кагайн, с трудом отводя в сторону могучий удар одного из мертвецов.

В это время кристаллы машины, прикрываемой спинами мертвых двергур, снова ослепительно вспыхнули.

Дварфы, не ожидавшие этого, замешкались, отступая еще на шаг, опасаясь атаки. Но было поздно. Новое зрение сыграло с воинами злую шутку.

Молот одного из мертвецов прошел по касательной, попав в плечо Кагайна. Дварф кубарем полетел по полу. Наплечник из кирасы норгейра выдержал, но левая рука повисла плетью. Бенгару повезло меньше. Топор мертвеца разорвал тонкую кольчугу из Синей Стали вместе с поддоспешником и прочертил глубокую кровавую полосу через всю грудь воина. А рядом с машиной стоял мерзко ухмыляющийся черный гном в узорчатых латах, сжимая в руке поблескивающую металлом флейту. Когда он приложил ее к губам, полилась тихая, в чем-то даже красивая, мелодия, а вслед за ней до ушей первородных хадар донесся приглушенный толщей камня многоглосый рёв. И он приближался.

А еще цепкий взгляд первородного хадар заметил зыбкую тень, что пробиралась вдоль стены, заходя норгейру сбоку.

– Бенгар, времени нет! – прохрипел Кагайн, срывая помятый и мешающий теперь наплечник. - Пора с этим кончать! И быстро!

- А долго и не выйдет, - устало усмехнулся Бенгар, чувствуя, как слабеет с каждым мгновением. – Я тоже вижу его. Молодец, парень… Давай, Кагайн! Вместе! В последний раз!

И эхо боевого клича, отражаясь от стен пещеры, забилось, зазвенело под потолком.

- Окс двергур!

- Двергур хадад!

***

Сжав зубы от бессильной ярости, Дагна видел, как его товарищи прыгнули прямо на разящие топоры и молоты мертвецов, вступая с ними в самоубийственную схватку. Раненые хадар не смогут держаться долго, счет шел на секунды, и Дагна это понимал, но у него был только один шанс добраться до вражеского генерала. А потому спешить было нельзя. Медленно, практически стелясь по полу пещеры, дварф беззвучно подбирался все ближе и ближе к норгейру. Шаг за шагом. Метр за метром.

Вот он уже мог рассмотреть его во всех подробностях в неверном свете мерцающих кристаллов.

Генерал Ског-Каг ничем не отличался от своих сородичей, если не считать богато украшенных доспехов. Из-под открытого забрала был виден выдающийся тонкий крючковатый нос и морщинистое лицо с кустистыми белыми бровями. Как и другие черные гномы, он не носил усов, зато ухоженная раздвоенная седая борода спускалась до самого пояса.

Услышав болезненный крик кого-то из хадар и торжествующий рёв мертвецов, Дагна не выдержал. Он прянул к норгейру, подобно выпущенной из лука стреле, стремительно преодолевая разделяющее их расстояние, и нанес удар мечом тому прямо в лицо. Раздался звон. Металлическая флейта полетела на пол, но еще до того, как коснуться камня, путь клинку дварфа преградил узорчатый щит из Синей Стали. А в следующий миг из-за него, взвыв, ударило широкое лезвие топора, заставляя Дагну резко отклониться назад. Когда край щита опустился, дварф увидел пару глаз горящих презрением и злобой. Затем забрало захлопнулось.

Тяжелый топор летал с удивительной, для субтильного на первый взгляд черного гнома, легкостью, заставляя Дагну сосредоточиться на защите. Норгейр оказался превосходным воином, мастерски скрывая начала атаки своим щитом и гвоздя топором с самых неожиданных позиций. Однако и дварф многому научился за последние десять лет у Кагайна и Бенгара.

Сделав ложный выпад, Дагна открылся. Топор норгейра с шипением ударил сверху, целясь в незащищенную голову дварфа. И вместо того, чтобы отпрыгнуть или увернуться, Дагна изо всех сил ударил мечом по оружию гнома, под самую лопасть, блокируя топор. Не теряя ни секунды, дварф схватился за край щита и дернул его в сторону, открывая норгейра, но в этот момент топор соскользнул с клинка. Сверкающее лезвие рухнуло прямо на лицо Дагны, скрежеща по костям черепа, глубоко рассекая правую бровь и скулу.

Полуослепший от хлынувшей крови дварф, взревев от боли и ярости, ударил норгейра ногой в грудь. Новая вспышка боли прорезала стопу, но черный гном отлетел назад, ударившись спиной о машину. Опираясь на топор, слегка оглушенный норгейр уже было поднялся, когда с изумлением заметил, что левая его рука пуста. И тут мощный удар Синего щита со звоном обрушился на его забрало. Неловко отмахнувшись топором, черный гном почувствовал сильный рывок, и теперь и правая рука сжимала лишь пустоту.

И сквозь стремительно приближающийся рёв волны мертвецов он услышал низкий, полный ненависти рык.

- Окс двергур! Двергур хадад!

А затем его поглотила тьма.

Дагна выдернул топор из проломленной кирасы генерала норгейров и тут же погрузил его с размаху в одно из ребер машины. А потом еще раз. Он бил и бил, пока трескались и гасли кристаллы. Он бил, пока пульсирующие волны сотрясали жуткий механизм, вываливая наружу какие-то гибкие вспученные, похожие на кишки, трубы. Машина теряла пирамидальную форму, сдуваясь и опадая, пока от нее не осталась лишь маслянистая темная, исходящая горячим паром, лужа.

С диким лязгом и грохотом из тоннелей сыпались безжизненными куклами десятки тел в мифрилитовой броне, навсегда заканчивая свой безумный бег.

Дагна, тяжело дыша, отер кровь с лица и огляделся, ища глазами товарищей.

А найдя, побежал.

- Сейчас, Кагайн, погоди, - бормотал он, лихорадочно ища что-то, чем можно перетянуть хлещущий кровью обрубок руки воина. – Погоди, погоди, сейчас. Отец! Сюда!

Первородный хадар с трудом разлепил веки и поглядел на товарища.

- Сделал?

- Сделал, - кивнул Дагна.

- Славно, – еле шевеля мертвенно бледными губами, прошептал Кагайн. – Бенгар?

Дагна отрицательно мотнул головой, срывая пояс с одного из мертвецов и накладывая жгут, стараясь не смотреть на то, что осталось от доблестного воина после удара мифрилитового молота.

- Остальные?

- Нет, сынок, - горько вздохнул подошедший Бердольф. – Слишком глубокие раны. Слизь не справилась.

Кагайн крепко зажмурил глаза и сжал зубы, отвернув голову.

- Прими их души, Зерор… - прошептал он. – Скоро встретимся, братья.

- Ты чего, сынок? Ты погоди это! Смотри, Дагна тебя перевязал как славно, скоро к нашим выйдем…

- Не оскорбляй меня ложью, Меднобородый, - посмотрел на него мутным, слабым взглядом Кагайн.

- Крови много, - прорычал Дагна, видя, как багровая лужа под первородным хадар продолжает расползаться. – Откуда столько крови?!

- Сынок, - позвал Бердольф и указал на, сперва не замеченный, прикрытый разорванной кольчугой бок Кагайна. Топор мертвеца разрубил ребра и задел легкое.

Умирающий воин с усилием нашарил руку Дагны и сжал.

- Осталось еще две машины, - чуть слышно прошептал Кагайн. – Слышишь?

- Да, брат, - кивнул дварф.

- Ты знаешь, как их побеждать, Дагна. Помоги Аусгору. Найди наших. Дай слово.

- Я даю тебе слово, Кагайн. Побереги силы.

- Не бросай слабых в беде. Дай слово.

- Я даю тебе слово.

- Не отступай от заветов Зерора, двергурим… - уже сонно прошептал Кагайн, смеживая веки. – Никогда.

Сделав последний вдох, первородный хадар затих навеки.

Дагна стоял подле него на коленях, опустив голову и глотая злые слезы.

- Я даю тебе слово, Кагайн.

Подняв топор и щит мертвого генерала, Дагна, утирая кровь из рассеченного лица, побрел к заваленному трупами тоннелю.

- Сынок, ты куда? – ошеломленно крикнул ему вслед Бердольф.

- Я дал слово, отец.

- Погоди меня, - кряхтя поднялся старый дварф. – Давай хоть оружие и доспехи возьмем!

Дагна обернулся и указал на сотни мертвых воинов Аусгора.

- Им броня не помогла. А против машин нужна Синяя Сталь.

Бердольф вздохнул, соглашаясь со словами Дагны, и подобрал один из мечей.

- Ты впереди, я позади? – спросил он у русобородого.

Дагна мрачно кивнул и полез вверх по трупам.

Глава 8

Дварф встряхнул головой, прогоняя наваждение, и обернулся на звук голосов. Скрипя деревянными ступенями лестницы, в тоннель спускались рабочие, гремя инструментом. Покатая стена напротив пролома, в который вошел Дагна, осветилась огнем масляных фонарей.

- А ну, тише! – шикнул на людей Минус и негромко добавил. – Сюда давайте, командир уже заждался.

Братья О’Тол первыми вошли в пещеру, которую внимательно осматривал дварф. За ними показались встревоженные лица рабочих.

- Бригадир есть тут? – спросил Дагна, и тогда вперед вышел лысеющий крепкий человек, сжимающий в широких ладонях кирку. – Как звать?

- Уган, мастер Дагна, - почтительно склонил голову землекоп.

- Смотри, Уган, - дварф указал на потолок. – Видишь жилы мрамора и известняка? Они идут вперемешку с гранитом и базальтом, но вот здесь узловая точка, отделяющая пласты мягкого минерала от магматической породы. Увидел?

- Да, мастер Дагна, - кивнул бригадир. – Только я не рудознатец. Ты скажи, чего делать-то?

- Если вбить несколько клиньев в этот узел, порода начнет сыпаться, - объяснил Дагна. - Понял?

- Сделаем.

- Не спеши, этот узел прямо под крепостной стеной, его нельзя трогать. Посмотрим еще. Это карстовые пещеры, - дварф провел по стене ладонью и показал людям осевшую на ней влагу, масляно блеснувшую в свете фонарей. - Они вымыты водой за тысячелетия таяния ледников на вершинах. А значит, тут таких пещер много. За работу. Делайте пометки на стенках, где я скажу.

Дагна вел людей за собой, безошибочно ориентируясь под землей так же, как любой человек на поверхности определял направление по солнцу днем и звездам ночью. Пещеру за пещерой находил дварф и указывал, куда следует вбивать клин. Соляные, мраморные, слюдяные, кварцевые – каких только сочетаний минералов тут не встречалось. Что было немудрено, ведь форт стоял совсем рядом с восточным склоном ущелья, а такие древние горы, как хребет Утрагзора, изобиловали осадочными породами.

Несколько часов пролетели незаметно, когда Дагна, наконец, сказал: «Хватит». Нужные метки были расставлены, узловые точки сопряжения пластов найдены. Теперь предстояла самая трудная и опасная часть работы – подготовить гнезда под массивные стальные клинья, что братья О’Тол получили от запасливого Дрейка. Старый кузнец сразу показал их Дагне, когда те работали вместе, но тогда они с Дрейком решили оставить прочную сталь как последний неприкосновенный запас. Никто не предполагал, что будут такие проблемы с поставками сырья. И уж тем более никто и не подумать не мог, что орда придет так скоро. Впрочем, сейчас Дагна не жалел об их с оружейником решении.

Пещеры были мал мала меньше, а потолки большей частью достаточно низкими, чтобы люди могли дотянуться до них ломами и кирками, не прибегая к помощи раздвижных лестниц и козлов. По приказу Дагны потянулись вереницы землекопов, спускающих с поверхности толстые деревянные балки.

- Опоры крепи тут и тут, - командовал дварф, показывая как правильно подпирать места возле узловых точек. – Иначе завалит раньше времени.

На это ушло еще два часа.

- Начинает темнеть, мастер Дагна, - сказал дварфу Уган, вытирая трудовой пот. – Но пока все тихо.

- Надеюсь, до ночи не начнут, - обеспокоенно пробормотал дварф и, возвысив голос, рявкнул. – Работаем, братцы! Время поджимает!

Когда все клинья были забиты, а опоры надежно держали потолок, несмотря на периодически сыплющийся мелкий каменный сор, Дагна обошел все участки, придирчиво оглядывая проделанную работу. Оставался последний штрих. Вокруг балок сложили костры и обильно полили все дерево маслом, а к каждой из опор протянули просмоленный, свитый из нескольких жгутов, фитиль, на три четверти опустошив складские запасы под горестные вздохи интендантов.

Напоследок по распоряжению дварфа рабочие с помощью набитых землей и камнями мешков забаррикадировали тоннель прямо за входом в пролом, куда тянулись приподнятые над полом горючие веревки, и поставили в некотором отдалении от искусственной преграды несколько фонарей.

- А сработает, командир? – глядя на все приготовления с большим интересом, спросил Минус, когда Дагна отослал всех землекопов прочь.

- Сработает, - отозвался дварф, занятый тем, что помечал каждый фитиль в зависимости от дальности пещеры, в которую он шел. – Порода тут, к счастью, рыхлая. Хватило бы и просто развести огонь пожарче, потолочный камень будет расширяться и пойдет оползень. Но ждать придется долго. А с клиньями в узлах дело пойдет гораздо быстрее. Тем более, когда пойдут бальгры.

- Мы так и не успели посмотреть, что ж за бальгры-то такие, - почесал затылок Ноч. – Неужто такие здоровые, что землю под ними обрушивать надо?

- Не то слово, вонючий пепел, - буркнул Дагна, раскладывая в ряд на небольшом ящичке концы фитилей, и кивком указал на лестницу. – Сами гляньте, пока окончательно не стемнело.

- Без зрительных труб? – спросил Минус. – Тут больше километра до лагеря, командир!

- Поверьте, вы увидите их и так, - кисло проронил дварф.

- Господин Дагна! – донеслось сверху. – Капитан желает вас видеть!

- Иду! – крикнул в ответ дварф и перед тем, как выбраться на поверхность, строго посмотрел на братьев. – План меняется, ребята. Чтоб ни одна живая душа не приближалась к фитилям без меня.

А затем Дагна кивком указал на баррикады в восточной части тоннеля.

- Если оттуда кто-то полезет, сразу поджигайте и немедленно наверх.

***

Вопреки ожиданиями дварфа, на этот раз командующего не пришлось искать вовсе. Он сам уже спешил к месту раскопок в сопровождении верного Торбьерна.

- Вам все удалось, господин Дагна? – встревожено осведомился капитан Дилери.

- Более-менее, сэр. Я покажу.

Вооружившись валяющимся рядом колышком, дварф прямо на земле нарисовал план пещер перед крепостной стеной и в общих чертах рассказал командующему о проделанной работе.

- Когда я понял вашу задумку, господин Дагна, то сразу же послал гонца с письмом в соседние форты и, разумеется, в Цитадель. К работе приступили немедленно, но, к сожалению, специалистов вашего уровня среди мастеровых не нашлось, и поиски нужных для раскопок мест заняли слишком много времени. Они катастрофически не успевают.

- Ожидаемо, вонючий пепел, - мрачно проворчал дварф. – Только сразу предупрежу, сэр, я тоже больше ничего не успею сделать.

- Я понимаю, господин Дагна. И не прошу невозможного. Никто не ожидал того, с чем нам придется столкнуться. Попробую развить успех хотя бы на нашем участке фронта.

Глядя на бледное, но, тем не менее, решительное лицо капитана, дварф прекрасно видел всю гамму чувств бывалого воина, понимавшего, что, несмотря ни на что, этого боя Дентстоуну не выдержать.

- Мне нужно подумать, сэр, - сказал Дагна, подходя к своим сложенным на плаще доспехам.

Закончив облачаться и держа шлем под мышкой, он с тяжелым вздохом поглядел на небо, а затем повернулся к командующему.

- Если бальгры подойдут к стенам, оборона будет сломлена в считанные часы, а может и быстрее, - задумчиво проговорил дварф. – Значит нужно сделать так, чтобы бальгры пришли только к нашему участку стены.

- И как же это осуществить? – удивленно спросил капитан Дилери. – Вы знаете, как спровоцировать этих гигантов?

- Нет, - мотнул головой Дагна. – Зато могу попробовать спровоцировать кое-кого другого.

- Что вы задумали на этот раз?

- Пора повидаться со старым знакомцем Гор’Тагом. Уверен, он будет рад меня видеть.

Капитан несколько долгих секунд смотрел Дагне прямо в глаза.

- Хорошо, - кивнул он. – Я подготовлю вам отряд парламентеров.

- Нет, - снова покачал головой дварф. – Я должен пойти один, уверен тогда и он явится. Ни к чему рисковать людьми понапрасну. Мне нужна только одна вещь. И я, пожалуй, знаю человека, у которого эта вещь должна быть.

- Все, что угодно, господин Дагна. Что именно вам нужно?

- Старый боевой рог Аргайлов, сэр.

- Торбьерн, ты все слышал? - обернулся к адъютанту капитан Дилери. – Пусть Малкольм седлает Вихря и немедленно отправляется в Цитадель!

- Слушаюсь, сэр!

Менее чем через полтора часа ворота форта отворились, выпуская в поле одинокого двергурима в отливающей густым серым цветом броне. А затем над ущельем раздался давно позабытый протяжный сигнал. Тот самый, что сопровождал воинов Исгарда в легендарной битве под Гвадлоном полторы сотни лет назад.

Целую минуту ничего не происходило. И вдруг послышался далекий полный ненависти рёв и замерший от неожиданности лагерь орков буквально выплюнул из своих недр летящего черной стрелой всадника на огромном варге.

***

Дагна повесил рог на пояс и с невозмутимым видом пошел навстречу стремительно приближающемуся черному зверю, на ходу раскуривая свою можжевеловую трубку. Серокожий осадил варга в нескольких метрах от дварфа столь резко, что чудовищный волк взрыл когтями каменистую землю. Крошка фонтаном брызнула в стороны, мелкой дробью застучав по доспеху слегка отвернувшему голову Дагны.

Какое-то время орк и дварф изучающе смотрели друг на друга.

- Ты уже в третий раз переходишь мне дорогу, двергурим, - произнес Гор'Таг, вперив тяжелый взгляд в Дагну. – Как ты узнал, что я жив?

- Увидал со стены, – с насмешкой ответил дварф. - Больно уж ты выделяешься своей бледной шкурой. И звук гвадлонского рога ты помнишь, как я вижу.

Серокожий пустил варга по кругу.

- Я могу порвать тебя прямо здесь, – с плохо сдерживаемой яростью прорычал орк.

- Можешь попробовать, вонючий пепел, - зловеще усмехнулся Дагна. – Давай, попробуй. Ты знаешь, что тогда произойдет.

- Ты так уверен в своих силах?

- Вполне, но даже если ты каким-то чудом одолеешь меня, это ничего не изменит для людей. Но вот если я тебя завалю… Ты готов рискнуть, чтобы твое войско увидело, как их Марзанар, Бессмертный, благословленный Грум-Гаром, падет от руки потомка Зерора? Кстати, где ты так навострился болтать на общем? Обычно твои сородичи кроме своего гавканье двух слов связать не могут на языке людей.

- Зачем ты пришел, двергурим? – скрипнул зубами орк, оставляя слова дварфа без ответа.

- Уводи войска, Гор'Таг, - твердо сказал дварф. - Пока еще не поздно.

- Этому не бывать, - отрезал серокожий. – Ты думаешь, что такая сила собралась для того, чтобы отступать? Те, кто тебя послал, - идиоты, если надеются на это! Но я не поверю, что и ты думал, придя сюда, одними словами окончить войну. Так зачем ты пришел?

- Мне стало интересно, Гор'Таг, - пожал плечами Дагна, даже не обернувшись, когда всадник оказался у него за спиной. – Я же тебя вроде как убил. Вот решил сходить, посмотреть своими глазами… Нигде не болит? Как ты выжил?

Гор'Таг сплюнул.

- На то воля Грум-Гара, двергурим.

- Врешь, - криво усмехнулся Дагна. – Опять врешь, Гор'Таг, как и тогда под Гвадлоном. Зачем ему такой слабак? Ну, ничего. В первый раз я тебя отпустил. Во второй раз ты сжульничал и не подох. Но теперь, Гор'Таг, тебя уже никто не выручит. Я позабочусь об этом.

- Стоило ожидать, что такой палач, как ты, окажется здесь, - прошипел орк, остановив варга перед дварфом. – Нет, двергурим, убить меня вновь у тебя не выйдет. Ни у кого не выйдет. А ваша жалкая стена скоро падет.

- Ну, я б на твоем месте не был так уверен, Гор'Таг. Там собралось преизрядно народу, - указав на стену, усмехнулся Дагна и глубоко затянулся, отчего раскаленный докрасна табак на мгновение осветил его лицо светом в густеющих сумерках. – Говорю в последний раз - забирай свою кодлу, Гор'Таг, и проваливайте обратно на север. Или уходить будет некому.

- Кто ты такой, чтобы требовать от меня подобное? – презрительно скривил губы серокожий орк. – Ты думаешь, что испугаешь меня своими угрозами?

- Это не угроза, Гор'Таг, а обещание, - сверкнул глазами Дагна. – Иначе произойдет то же, что в лесу Неревальд.

- Что? – насторожился орк.

- В лесу, в котором я тебя грохнул, - терпеливо пояснил Дагна. – А потом пошел и зарубил целую тьму гоблинов.

- Урлах ушли дорогой Макты, лжец! - рявкнул Гор'Таг.

- Хочешь, называй это так, - вновь пожал плечами дварф. – Но на мой вкус слишком поэтично для груды трупов. Ни один не ушел.

Глаза орка мгновенно налились кровью, а с обнаженных клыков полетела пена.

- Ты лжешь, мразь! – взревел серокожий. – Хараз защищал бы Родник до последнего!

- А он и защищал, - ухмыльнулся Дагна. - Скалься, сколько влезет, Гор'Таг, но вождь не уберег свой народ. Я пошел за ним на ту большую поляну. Ну, ты знаешь: огромные деревья по кругу, синее свечение. А там бабы, старики, дети… Знаешь, я сперва хотел их отпустить…

Дагна сделал паузу, вперив тяжелый взгляд в скрежещущего зубами орка.

- Печать Черного Солнца была ошибкой, Гор'Таг, - сказал дварф. – Не надо было связываться с норгейрами. Вспомнил всякое. Сколько боли гоблины и орки причинили моему народу. Меня переклинило. И ты уж поверь, Гор'Таг, им всем было очень больно. Я сразил их всех до последнего. За шаг до спасения. Вождя с его сыном я оставил напоследок, чтобы он сполна ощутил на себе то, что творили его сородичи с двергур. Верещал отпрыск Хараза знатно, но знал бы ты, как верещал вождь, когда увидел, на что способен топор в руках двергурима… В общем, Гор'Таг, я рад, что ты привел новых друзей. Я уже славно выкупал топор в крови марзар-канов на стене. А в этот раз еще и бальгры! Это будет славный подвиг! Но тебя, Марзанар, я убью в самом конце, не сомневайся. А то в прошлый раз ты все пропустил. Как предпочитаешь, топор или снова молот? Впрочем, не забивай голову, пусть будет сюрприз. Не решил только - шавку твою сразу прирезать или на потом оставить?

Челюсти полуразумного варга бешено заклацали в нескольких сантиметрах от лица Дагны.

- Что ж ты за чудовище такое… - глухо прорычал побелевший от горя и ненависти орк, с трудом отводя ярящегося зверя на пару шагов.

Дварф небрежно смахнул со щеки слюну и рассмеялся, покачав головой.

- А чего ты ждал, клыкастый? - с деланным удивлением спросил он. – Двергур никогда не забудут Темной Эры и того, как головы наших пращуров окружали стоянки орков и гоблинов. Вы же сами не хотите жить нормально.

Гор'Таг криво усмехнулся.

- Нормально? Урлах никогда не убивали без надобности, двергурим. А мой народ всегда жил охотой. Жил. Пока люди не разделили эти земли между собой, не оставив нам свободных угодий, и не принялись истреблять, как диких зверей. Ты совершил большую ошибку, равняя всех орков и гоблинов под одну черту.

- Я навидался уже вашего миролюбия, Гор'Таг, не рассказывай мне сказок. Мой дом разрушили орки и гоблины, - отчеканил Дагна. – И мне в радость истребить вас всех до последнего. Это честь для истинного двергурима.

- Тогда где же войска твоих бородатых недоростков, а? – презрительно сплюнул орк. – Можешь не отвечать. Они сидят в своих норах, трясясь от страха. И не придут на эту войну. Я знаю. Ты здесь один. А люди… Люди слабы. Кого не сожрут бальгры и урваги, перебьем мы. Но не тебя, двергурим. Вот в этом будь уверен. Я посажу тебя в клетку и буду возить по этим землям, пока не падет последнее людское королевство. А потом ты будешь смотреть, как вожди твоего народа кланяются оркам. И они поклонятся, уж в этом не сомневайся. И тогда поклонишься и ты, потому что если нет, я на твоих глазах буду скармливать варгам детей двергур до тех пор, пока ты не согнешь свою башку до самой земли и не зароешься в нее лицом. Вот как будет.

- Тогда сперва тебе нужно меня одолеть, Гор'Таг, - хмыкнул Дагна. – И всех тех, кто сейчас на стене.

- Я начну с жалкой крепости за твоей спиной, двергурим, - зловеще пообещал орк, разворачивая варга. – Чтобы ты ничего не пропустил потом.

Сказав это, серокожий послал зверя в стремительный галоп и унесся прочь к своему лагерю.

Дагна, проводив его хмурым взглядом, отправился обратно к форту. На душе у него скребли кошки.

- Как же я ненавижу врать, вонючий пепел, - бормотал он в пустоту, шагая к открывающимся воротам. – Даже врагу ненавижу.

Глава 9

Дагна едва успел войти в форт, как путь ему преградил десяток рослых воинов с чеканными коронами на доспехах.

- Следуйте за нами, - коротко бросил один из них, и латники, окружив дварфа, повели его в сторону офицерского дома.

Дагна не стал спрашивать, куда и зачем его ведут. И так было понятно, что это личная гвардия ни кого иного, как принца Альтара. И, судя по холодной встрече, его высочество не был настроен на благодушный лад.

- Эй, командир! – окликнул дварфа обеспокоенный голос, принадлежавший старшему из братьев О’Тол. – Ты куда? Помощь нужна? Вы куда его ведете, а? Ноч, скорей сюда!

- Не смей, Минус! – рявкнул Дагна, с тревогой заметив как его конвоиры, не вымолвив ни слова, мгновенно потянули из ножей мечи. – Ждать на месте!

- Есть, командир, - недовольно проворчал Минервус, оставаясь для дварфа невидимым за окружавшими его воинами.

Глядя на то, как обнаженные на четверть клинки с шелестом возвращаются в ножны, Дагна облегченно вздохнул. Еще не хватало, чтобы его подопечные устроили тут потасовку с гвардейцами младшего наследника короны.

Дальнейший путь до офицерского дома прошел в полном молчании. Прибыв на место, Дагна с удивлением заметил, что у входа вместо стражников из числа ветеранов Дентстоуна, стоят воины его высочества.

Подведя дварфа ко входу в здание, двое открыли дверь и первыми вошли внутрь. Остальные же рассредоточились по приемной, блокируя все входы и выходы.

- Оружие оставьте здесь, - сказал ему все тот же латник, и, когда Дагна положил на скамью топор со щитом, молот и Рингир, удовлетворенно кивнул, и по его жесту дварфа сопроводили на второй этаж, подведя к кабинету командующего, в котором, судя по звукам, шел ожесточенный спор.

Латник постучал в дверь, возвестив о прибытии Дагны.

- Пусть заходит, - донесся из кабинета знакомый, но раздраженный голос.

- Ваше высочество, - поклонился дварф, входя внутрь. – Чем обязан?

Глаза принца, когда тот бросил быстрый взгляд на Дагну, метали молнии.

- Как вы посмели принимать такие решения за спиной командования? – гневно спросил он. – Вы понимаете, что это недопустимо?

- Времени не было, ваше высочество, - нахмурился дварф. – Какой был выбор?

- Ваше счастье, что мои отец и брат прибудут в Дентстоун только завтра, - отчеканил принц. – Господин Дагна, при всем вашем боевом опыте и знаниях, переговоры с вражеским военачальником не входят в вашу компетенцию, запомните это накрепко. А вы, сэр Дилери? Вы же один из самых опытных командиров нашей страны! О чем вы думали?

- Мой принц, при всем уважении, но его величество поставил меня руководить обороной тринадцатого участка, - с холодком в голосе произнес командующий. – И я вправе распоряжаться всеми имеющимися у меня ресурсами по своему разумению.

- Ваша выходка может окончиться непоправимой трагедией, капитан!

- Я делаю все для того, чтобы враг не пересек наших границ, мой принц, – спокойно ответил командующий. – Господин Дагна предложил вариант, и я решил, что это единственно верное решение.

- Сэр Дилери! – возвысил голос принц Альтар, сверля взглядом капитана. – То, что касается Тринадцатых Врат решать, безусловно вам. Но не смейте решать за весь Дентстоун. Оборона не готова, вы понимаете это? И своими действиями вы двое подвергли остальные форты огромному риску!

- Ваше высочество, - кашлянул дварф. – Вы знаете о положении дел. Ловушки готовы только на нашем участке. Иным способом бальгров не остановить. И иного способа заставить их прийти именно сюда просто не было!

- Я понимаю это, господин Дагна! – резко ответил принц. – А вы понимаете, что будет, если ваш план не сработает, и орда во главе с этими гигантами пойдет не только на Тринадцатые Врата, то Дентстоуна завтра не станет, и путь в Исгард будет открыт?

- Так есть хотя бы шанс, - проворчал дварф.

- Мой отец ведет с собой пятитысячное войско, а также обозы с оружием, припасами, камнеметами… - на скулах принца заиграли желваки. – Если бы вы поставили командование в известность, то знали бы об этом! Если ваш план провалится, и вы разворошили это осиное гнездо раньше времени… С чего вы взяли, что штурм начнется именно сегодня?

- А к чему им ждать, мой принц? – спросил капитан. – С этими бронированными гигантами им больше не нужно ладить штурмовые лестницы, не нужны стенобитные машины и осадные башни. Можно покончить с нами одним ударом.

- Это лишь ваши предположения, сэр Дилери! – воскликнул принц.

- Нет, ваше высочество, - покачал головой Дагна. – Они в любом случае атаковали бы сегодня ночью.

- Почему вы так в этом уверены?

- Орки не смогут прокормить их, ваше высочество. А ведь там еще и урваги. Исходя из того, что я видел через подзорную трубу, у них просто нет таких ресурсов, и караванов с провизией, идущих с той стороны ущелья, тоже пока не наблюдается. Затяжной осады не будет, иначе их ждет голод. Нет, они хотят все решить одним ударом. А потом, поведи они этих чудовищ вглубь королевства, недостатка в свежем мясе не будет. Простите, ваше высочество, на этот раз у меня не было времени сообщать все это в таких подробностях. Я уверен в том, что штурм будет сегодня.

Принц тяжело вздохнул и сел в стоящее рядом со столом кресло.

- Я приехал сюда сам, господа, а не приказал взять вас под стражу и приволочь в Цитадель только потому, что знаю вас обоих и не подозреваю в измене. Если бы мой отец сейчас был в Дентстоуне, вы, господин Дагна, к моему сожалению, уже были бы в застенках тайной канцелярии. Слишком многое поставлено на карту, а вы позволили себе говорить с врагом без свидетелей. Понимаете, о чем я?

- Да, ваше высочество, - скрипнул зубами дварф, проглотив унизительные слова.

- Поверьте, мне не доставляет ни малейшего удовольствия говорить об этом, - продолжил принц. – Но я не хотел бы, чтобы все случилось именно так. А потому, держите.

Альтар протянул Дагне маленький кожаный тубус.

- Борода Зерора, опять бумаги, - беззвучно пробормотал дварф, принимая его из рук принца.

- Я не успел все сделать, как полагается, вы не дали мне достаточно времени, однако эта грамота подтверждает ваши полномочия. У меня есть право, как принца, на случай войны взять на службу советника на свое усмотрение. Теперь вы официально действуете от моего имени, господин Дагна. И, прошу запомнить, грамоту эту вы получили до того, как вышли на встречу с орочьим военачальником. Капитан Дилери ваш свидетель. Надеюсь, объяснять, почему так, не нужно?

- Не нужно, ваше высочество, но слишком много глаз видело, как меня привели сюда под стражей, – резонно заметил дварф. – Как это объяснить?

- Очень просто, господин Дагна. Солдаты вас любят и непременно захотели бы расспросить обо всем, но ведь информация, которой вы владеете, секретна и имеет стратегическое значение. Потому вас сопроводили не под стражей, а под охраной. Чтобы вы без проволочек и замедлений доложили обо всем мне.

Дагна кивнул, соглашаясь с таким толкованием.

- А теперь, полагаю, нам всем пора заняться делом, господа, - принц Альтар поднялся и одернул дублет. – Надеюсь, ваш план сработает, господин Дагна.

- Сделаю все возможное, ваше высочество, - поклонился дварф. - Благодарю за защиту.

Снаружи раздался пронзительный звук сигнального рога и возгласы: «Тревога! К оружию!»

Дагна сорвался подобно распрямившейся пружине, едва не вышибив дверь и практически кубарем слетая по лестнице. Гвардейцы было кинулись ему на перехват, но резкий оклик принца остановил их от попыток задержать дварфа.

Схватив в охапку свое оружие, Дагна стрелой помчался к яме, ведущей в подземелье.

- Поберегись! – рявкнул он, швыряя вниз свое снаряжение и, ухватившись за канат, спрыгнул вниз.

Не говоря ни слова ошеломленно глядящим на него братьям О’Тол, Дагна вырвал из рук Минуса фонарь и сунул внутрь просмоленный конец одного из заготовленных факелов.

- Вонючий пепел, план коту под хвост, - прорычал дварф, поджигая фитили один за другим. Пламя с шипением побежало по веревкам вглубь тоннеля и скрылось за поворотом пролома. – За мной, парни! На стену!

И Дагна, спешно подобрав и развесив оружие по своим местам, первым устремился наверх.

***

Полутьма сумерек уже успела смениться ночной мглой, принесшей с собой холод надвигающейся зимы. Вся стена пылала огнями многочисленных факелов в руках напряженных солдат.

- Ненавижу ночную стрельбу, - проворчал Фред, в который раз уже за этот день проверяя прочно ли сидит тетива.

- Было б еще, чем стрелять, - в тон ему отозвался Аэсон, с кислой миной заглядывая в колчан и полупустую бочку. – Ты видел, что интенданты собрали после боя?

- Нет, не видел, - съязвил Фред, недовольно морщась. – Мне с других запасов что ли стрелы выдают, умник? Хорошо хоть у них духа хватило за стену выйти, да с трупов понадергать то, что еще цело.

Аэсон покосился на орочью стрелу в своем колчане.

- Это ж не стрела, это… палка какая-то. Чем они ее строгали, камнем?

- Камнем не камнем, а летают они как надо… - пробормотал Фред. – Лучше гляди в оба, Аэсон, и меня не отвлекай.

- Я тебя не узнаю, - удивленно глянул егерь на товарища. – Куда подевались твои шуточки?

- А ты посмотри вон туда, - Фред указал в сторону орочьего лагеря. – Не знаю, о чем там болтал командир с тем бледномордым, но теперь все эти проклятущие великаны собираются идти сюда. И я понятия не имею, как с ними воевать, если мы с панцирниками еле сладили.

- Может на это и был расчет? – пожал плечами Аэсон.

- Может и так, - вздохнул Фред, наблюдая за десятью огромными силуэтами, выделяющимися на фоне далеких, и вместе с тем таких близких, костров.

В это время мимо стоящих на стене солдат к егерям протолкался дварф.

- Что там? – с ходу спросил Дагна, заглядывая в бойницу. – Уже выступили?

- Собираются пока, - ответил Фред. – И все к нам. Твоя работа?

- Моя, - кивнул Дагна, поправляя на пояснице неудобно закрепленный Рингир.

- А чего так? – поинтересовался егерь.

- Остальные не справятся, - отрезал дварф, занятый тем, что, глядя на долину перед стеной, восстанавливал в памяти карту подготовленных к обрушению пещер.

- М-м, - глубокомысленно промычал Фред и осторожно спросил. – А мы?

- А мы – попробуем, - проворчал Дагна. – Ладно, пока идут, успею как раз…

С этими словами дварф прислонил щит к зубцу и, скинув латные перчатки, полез за трубкой.

Егеря переглянулись.

Дагна, подобрав с пола длинную щепку, сунул ее в пламя факела, что протянул ему Минус.

- Чего вы так смотрите? – пыхтя трубкой, спросил он егерей, напряженно следящих за его действиями. – У меня трут заканчивается.

- Командир, я, конечно, всегда за тебя… - играя желваками, сказал Фред. – Но тебе не кажется, что это уже перебор? Чего делать-то?

- Ждать, - ответил дварф. – Если я все правильно посчитал, то, когда песок высыпется, они как раз подойдут…

Тут ему в нос залетел крошечный уголек из трубки, заставив Дагну громко чихнуть.

- Мастер Дагна, - подал голос Аэсон. – Мы тут все немного на взводе и, если ты что-то знаешь, что поможет в бою…

- Да вонючий пепел, я ж не договорил! – сдавленно выдохнул дварф, утирая выступившие слезы и яростно прочищая ноздрю. – Они подойдут - земля провалится! Я уж думал, работяги успели всем разболтать.

- Дрыхли мы, - буркнул Фред. – Сотник повелел снайперов не дергать на дежурства попусту. По тревоге на стену примчались.

Минус и Ноч заулыбались.

- Командир там здорово все придумал! – осклабился старший О’Тол. – Не терпится теперь посмотреть!

Дагна прищурился, глядя на костры орочьего лагеря.

- Скоро увидишь. А вы, парни, - обратился он к егерям. – Не переживайте. Если получится, будет славно – похороним бальгров заживо. А если нет… Что ж, вы сами все понимаете.

- Да уж, - почесал в затылке Фред и махнул рукой. – Умеешь ты успокоить...

Трубный рёв, раздавшийся со стороны ущелья, возвестил о том, что вражеская армия пришла в движение.

- Началось, - произнес Дагна. – Всё, храни нас всех Зерор…

***

- Мы идем, Марзанар, - пророкотал огромный бальгр, кутаясь в толстый плащ, сшитый из шкур мамонтов. – Выводи своих воинов, когда стена падет. И до поры придержи урвагов – мы хотим насладиться мясом человеков в покое.

- Твоя воля, великий Когремор, - склонил голову Гор'Таг. – Помни про мою просьбу.

- Я помню, Марзанар, - бальгр усмехнулся, встопорщив белые иглы на подбородке. - Двергурима мы оставим тебе на потеху. Хар го труг!

- Го труг, родар! – хором протрубили остальные гиганты. – Вальг!

Десять бальгров неспешно выступили в сторону стены. Каждый из них нес на плече огромную стальную палицу едва ли не в две трети от своего роста. Оружие дышало такой древностью веков, что все вокруг, даже сами горы, казалось, были моложе, чем эти легендарные палицы. Бальгры не ковали для себя ни мечей, ни топоров, в этом не было надобности. Предтечи всех троллей просто не встречали противника, способного выдержать удар цельнометаллической многотонной колонны.

Ударили барабаны. Шаманы забили в бубны и заплясали вокруг костров, затянув монотонные, неразборчивые речитативы, быстро уходя в транс. Орки, завороженные камланием шаманов и величественной поступью бальгров, с благоговением смотрели на удаляющихся гигантов и каждый думал об одном. Наконец-то их время пришло. Совсем скоро дорога на юг будет открыта, как им и было обещано. Бальгры сметут людей как пыль с дорожного сундука. Ничто не остановит их. Никто не сможет помешать этим древним, как сам мир, существам.

Когда до стены оставалось не больше сотни метров, земля под одним из гигантов просела, а в следующий миг он с рёвом рухнул вниз, увлекая за собой целую лавину щебня и вызвав торжествующий вопль защитников Тринадцатых Врат.

Когремор обернулся на грохот.

- Мор туг, Армагор? – вопросительно протрубил он, и его голос завибрировал оттенком беспокойства.

- Мор туг, родар! – приглушенно донеслось из полузасыпанного провала. – Го труг, Когремор!

- Хар! – каркающее взревел Когремор, вскидывая палицу к небу, и остальные, подхватив его рёв, устремились к стене.

***

Затаив дыхание и до боли сжав челюсти, Дагна смотрел через бойницу в деревянном щите на то, как упал первый гигант. А потом бальгры начали стремительно приближаться разреженной цепью. Камень под ногами дварфа отчетливо задрожал.

- Падайте, вонючий пепел, - процедил Дагна. – Падайте, во имя Зерора!

- Командир? – встревожено обратился к дварфу Ноч.

- Будь проклята эта магарская сосна! – воскликнул Дагна, видя как бальгры невредимо миновали дальние и среднии полосы ловушек, приближаясь к последней. – Опоры не успели прогореть!

- Что делать, командир?!

- Я думаю!

Тем временем раздался громкий крик тысячника.

- Восемьдесят метров! Зажигательными! Бей!

И сотни горящих стрел, оставляя за собой дымные хвосты, ударили по гигантам, застревая в меховых плащах и, крутясь в воздухе, отскакивали от пластин их доспехов.

- Пятьдесят метров! Бей! – надрывался тысячник.

Стрелы летели безостановочно, но причиняли бальграм разве что мелкие неудобства. У двоих все-таки загорелись плащи, но они, будто не замечая этого, уже перехватили чудовищные палицы в обе руки, примеряясь для сокрушительного удара.

- Тридцать метров! – срывая голос, заорал тысячник. – Бей!

Дагна изо всех сил старался унять дрожь и не выдать охватившего его страха. По спине безостановочным ручьем бежал холодный липкий пот. Дварф ошибочно полагал, что после Аусгора уже ничто на свете не сможет его испугать. И так было до этой самой поры. И теперь Дагна боялся. Впервые в жизни ему хотелось бросить все и бежать, куда глаза глядят, только подальше отсюда и забиться в самую глубокую нору, что только можно отыскать. Дагна до дрожи в коленях боялся встретиться лицом к лицу с этими практически неуязвимыми чудовищами, которыми пугали в детстве, кажется, всех дварфов без исключения. Каждый из двергур знал, что означало встретить бальгра по ту сторону Внешних Врат.

Смерть. Неминуемая. Мучительная и страшная.
Командир! - крикнул Фред.
Дагна повернул голову и устыдился. Рядом замерли, напружинив ноги, готовые ко всему братья О’Тол, посылали стрелу за стрелой собранные и серьезные Фред и Аэсон, твердо стояли, подняв щиты и выставив копья белый как мел Роб и покрасневший от напряжения Олаф. И еще десятки других воинов. А ведь у них не было и десятой части его боевого опыта. Все они готовились принять гибель.

Но ни один не сделал ни шагу назад.

Дварф сжал кулаки и глухо зарычал.

“Не бросать слабых.”

Стряхивая с себя остатки панического ужаса, дварф сорвал со спины молот и могучим ударом выломал в щитах между зубцами широкий проем.

“Не отступать от заветов Зерора.”

- Копье! – рявкнул Дагна, требовательно вытягивая руку назад, неотрывно глядя на уже заносящего для удара палицу бальгра, который был в каком-то десятке метров от него.

Минус был тут как тут, вырвав оружие у ближайшего воина, и в ладонь Дагны легло чуть шершавое, толстое древко.

“Я знаю, как побеждать.”

- Окс двергур! – дварф размахнулся и изо всех сил метнул копье. – Двергур хадад!

”Я даю слово, Кагайн”.

Тускло блеснув в свете факелов, оружие унеслось к бальгру, врезавшись тому между пластин на плече. Исполин гневно затрубил и невольно чуть опустил руку, отчего опускающаяся стальная колонна ударила не сверху вниз, а по касательной, высекая из стены искры, кроша зубцы и навесы. Люди изломанными куклами градом полетели вниз, не удержавшись на ногах. Стена стена мгновенно наполнилась воплями раненых и умирающих солдат.

Бальгр, стоя под градом стрел, не спеша выдернул копье и повернул шлем к стоящему между зубцов дварфу, безошибочно определив направление броска.

- А вот и двергурим, - пророкотал он, вздымая палицу. – Отойди или мне придется огорчить Марзанара.

- Я вызываю тебя, бальгр! – прокричал Дагна, ударив молотом по зубцу, выбив целый фонтан каменной крошки, и прошипел пригнувшимся рядом воинам. – Валите отсюда быстрее! Ну же!

- Я Когремор, владыка Туманных Вершин, - с уханьем рассмеялся гигант. – Ты мне не ровня, двергурим.

Дагна не успел даже шевельнуться, когда палица врезалась в стену метром ниже того места, где он стоял, разбивая вдребезги каменную кладку. От ударной волны дварфа подбросило в воздух, а затем он рухнул вниз прямо на землю перед бальгром. В ушах звенело, а перед глазами плыли разноцветные круги, но Дагна, шатаясь и опираясь на молот, все же сумел подняться.

- Я Дар’Наг, король Дренг-ин-Дара, - проскрежетал он, с трудом выпрямляясь, и вытянул из ножен Рингир, высоко подняв его над головой. – Ты принимаешь мой вызов, Когремор, владыка Туманных Вершин?

Огромный бальгр несколько секунд смотрел на белоснежный аргенитовый клинок, а затем кивнул, уважительно прикладывая кулак к груди.

- Принимаю, король Дренг-ин-Дара. Стена подождет. Кром дор, бальгры!

Глава 10

Гиганты все как один повернулись к своему владыке и, не обращая внимание на обстрел, двинулись к нему.

- Давно я не чуял этого запаха, король Дар’Наг. Клинок в твоей руке пахнет кровью бога, – пророкотал Когремор, когда бальгры окружили место поединка, замерев будто статуи. – Но время богов прошло, потому твое оружие мертво и холодно. Таким же станешь и ты, король Дренг-ин-Дара.

Сказав это, Когремор размахнулся. Дагне показалось, что на него падает само небо. Палица прогудела и рухнула, глубоко погрузившись в землю, в нескольких шагах от едва успевшего отскочить дварфа, но ударная волна чудовищной мощи вновь сбила его с ног. Однако на этот раз Дагна был готов и, сделав перекат, вскочил, но только для того, чтобы опять распластаться на земле, успев за миг до того, как над ним пролетела стальная колонна, окатив дварфа волной теплого воздуха.

Уворачиваясь и прыгая, падая и перекатываясь, Дагна пораженно глядел за порхающим в руках бальгра осколком еще одной ожившей легенды.

На заре времен из плоти падающих с небес Титанов, сраженных богами в великой битве, появились кипящие озера первородного железа. Озера, наполненные остатками мощи погибших хозяев, кипели многие эпохи, сжигая землю и раскалывая камни. Потом наступила тысячелетняя зима, и жар на их поверхности стал постепенно угасать. Но в глубине, под образовавшейся коркой, железо стремилось вниз, выжигая каверны и пещеры, стекая в образовавшиеся полости и постепенно превращаясь в сталь. Пробивая себе дорогу в недра, металл наконец остановил свой путь, застыв огромным металлическим конусом, на конце которого, будто в отчаянной попытке дотянуться до чего-то неведомого, вытягивались в длинные заостренные струны последние капли. Сталь застыла, но ничто не способно было окончательно потушить жар несотворенной плоти погибших Титанов. Двергур называли эти перевернутые металлические горы Небесными Копьями, пронзившими землю, а, застывшие будто сталактиты, но так и не утратившие тепла согревшего их когда-то солнца, капли – Небесными Стрелами.

Чудовищная, покрытая сиреневой патиной и рытвинами палица, что держал в руках Когремор, была одной из Небесных Стрел.

Первородная сталь, столь же нерушимая, как аргенит.

Дагна тяжело дышал. Бальгр не давал ни секунды отдыха, нанося удар за ударом, меняя направления и углы атаки и заставляя дварфа постоянно находиться в движении. И, несмотря на недюжинную выносливость и идеально подогнанной, но все же тяжелой броне, Дагна начинал уставать, что означало лишь одно – совсем скоро он не успеет вовремя увернуться и тогда хватит даже не удара, а легкого касания Небесной Стрелы, чтобы все было кончено.

Однако дварф, выжимая из себя последние силы и двигаясь на пределе доступной ему скорости, все уже уводил Когремора от стены, приближаясь к намеченному месту, все отчетливее ощущая глубинные колебания почвы под ногами. Бальгры, обступившие их широким кругом, двигались вместе со своим владыкой.

- На что ты надеешься, король Дар’Наг? – насмешливо прогудел Когремор, выбрасывая руку в длинном выпаде и вспахивая глубокую борозду в земле. – Ты не нанес ни одного удара, а уже еле дышишь.

- Значит и остальные еще подышат, - хрипло крикнул в ответ Дагна, длинным прыжком уходя с линии атаки.

- Ты оттягиваешь неизбежное, двергурим, - палица вновь пронеслась мимо дварфа, погрузившись в землю почти на метр. – Мне скучно.

Когремор резко нажал на рукоять и дернул оружие в сторону Дагны, поднимая целую волну камней и щебня.

Легкие дварфа уже горели огнем, когда он, прянув в сторону, опоздал буквально на мгновение. Созданная владыкой бальгров лавина хлестнула его по деревенеющим от усталости ногам, и Дагна кубарем полетел на землю. Сил подняться уже не оставалось. Бальгр приблизился к дварфу, поднимая забрало шлема.

Глаза Когремора хищно сверкнули во мраке.

- Больше бежать некуда. Ты проиграл, Дар’Наг, король Дренг-ин-Дара, - с ноткой торжественности пророкотал гигант, вздымая Небесную Стрелу, вокруг которой колыхалось прозрачное марево. – Покажи свое лицо перед смертью и умрешь с честью, достойной истинного воина.

Дагна, тяжело дыша, устало откинул забрало, и холодный воздух мелкими иглами пронзил его разгоряченную кожу.

Он без страха взглянул в глаза древнего существа, возвышающегося над ним будто гора.

- Я не воин, Когремор, - прохрипел дварф, всем телом ощущая, как земля под ним громко гудит и движется. – И бежать больше не нужно. Мы на месте.

Огромный бальгр изумленно покачнулся, когда откуда-то снизу раздался гулкий треск. А затем земля, вздыбившись рассыпающимися торосами, под ним провалилась.

Взревев, Когремор успел выбросить вперед руку, вцепившись в край ямы и с яростью глядя, как его сородичи один за другим, трубя и размахивая руками, исчезают в обнажившихся зевах многочисленных разломов.

Небесная Стрела владыки бальгров рухнула рядом с Дагной, лишь чудом его не задев. Дварф спешно пополз назад по осыпающемуся склону ямы, стремясь добраться до твердой земли.

- Ты… - яростно сверкая глазами, прогремел Когремор, взмахивая второй рукой и пытаясь достать Дагну. – Ты осквернил святость поединка, червь!

- Ищи дураков, - хрипло буркнул дварф, работая пятками и локтями, пытаясь забраться повыше от взрывающих землю, будто стальные плуги, когтистых пальцев бальгра.

Когремор оставил попытки схватить Дагну и обеими руками уцепился за склон. У дварфа по спине пробежал холодок, когда напрягая могучие мышцы, бальгр оскалился и медленно, но верно, начал выбираться из пролома, не отводя от него полного ненависти взгляда. Дагна страшно устал, но необходимо было срочно что-то предпринять, ведь больше ловушек против гиганта в запасе не было. Даже одного бальгра было достаточно, чтобы снести оборону Тринадцатых Врат и открыть путь орочьей орде к остальным фортам.

Дагна с тоской подумал о топоре и щите норгейров, что он оставил на стене. Но в бою с бронированным гигантом они были бесполезны и лишь замедлили бы дварфа, лишив подвижности и скорости. И тут Дагна обо что-то ударился налокотником. Он скосил взгляд и увидел полузасыпанную щебнем рукоять своего боевого молота, оброненного при падении. Схватившись за нее, дварф замер на пару секунд, расслабляя затекшие мышцы и выравнивая дыхание, а затем тяжело поднялся на ноги. Выдернув молот из груды щебня и захлопнув забрало, Дагна бросился вниз, прямо к навалившемуся грудью на край ямы, скрежещущему зубами от натуги бальгру.

- Окс двергур! – заорал дварф, изо всех сил отталкиваясь от земли и занося над головой молот. – Двергур Хадад!

Когремор поднял голову и, увидев летящего к нему Дагну, успел лишь издать оглушительный, полный ненависти рёв. А в следующий миг граненый стальной клюв, пробив толстенную шкуру, вошел бальгру прямо в скулу, дробя кость. Когремор затрубил от боли, замотал головой, пытаясь скинуть вцепившегося в рукоять застрявшего молота дварфа. Дагну мотало так, что потемнело в глазах, однако он, стиснув зубы, лишь крепче, до скрипа сухожилий, сжал пальцы. Ситуация складывалась патовая – ни один из них ничего не мог сделать. Бальгр не мог отпустить край ямы, рискуя рухнуть в провал, и Дагне оставалось лишь висеть у него на лице, подобно охотничьему псу, моля Зерора, чтобы подмога подоспела раньше, чем силы покинут его. Но тут Когремор, бросив попытки скинуть дварфа, совершил рывок вперед и, сумев приподняться, оперся на локоть. Торжествующе рыча, бальгр сомкнул когтистую ладонь, сжав Дагну поперек туловища. Раздался скрежет отчаянно сопротивляющихся доспехов.

- Хорошая попытка, король Дар’Наг, - пророкотал Когремор, усиливая давление. - Ты все-таки заслужил умереть с честью.

Броня Дагны скрипела под натиском чудовищной мощи, но все же держалась. Созданная изначально для глубинной разведки, она, несмотря на превосходную сталь, не была доспехом как таковым, но несла огромный запас прочности как раз на сжатие, предназначенная для сохранения жизни даже в случае обвала. И то, чему сейчас подвергался дварф, было с этим вполне сравнимо.

Но всему есть предел.

Сталь начала мяться в тот самый миг, когда склон, на который Когремор навалился всем весом, не выдержал и начал стремительно рушиться. Бросив Дагну, бальгр заскреб руками по осыпающейся земле, но все равно продолжал сползать в пролом. Мимо лежащего пластом и судорожно хватающего воздух дварфа со скрежетом медленно проскользила Небесная Стрела. Когремор заревел, встопорщив иглы на подбородке, и протянул к ней руку.

- Вонючий пепел, - просипел Дагна, переваливаясь на бок и глядя на бальгра. – Да когда ж ты уже… Окс!.. А, в бездну…

Дварф не сразу сумел подняться. Легкие горели, ему не хватало воздуха и Дагна, открыв забрало и вытащив из чудом уцелевших ножен Рингир, сплюнул кровью и заковылял вслед за огромной палицей.

В ушах бешено стучала кровь, а сердце, казалось, работало с перебоями – Дагна задыхался, постоянно сплевывая быстро накапливающуюся во рту кровь. Зрение сократилось до темного тоннеля, на конце которого была тянущаяся к Небесной Стреле чудовищная рука. И все, о чем мог думать дварф, – добраться до нее.

Когремор уже висел на самом краю, когда сумел выбросить вперед руку и ухватиться за свое оружие. Шатающийся Дагна добрался до него лишь секундой позже и, глядя в глаза бальгру, молча вонзил аргенитовый клинок ему в открытое запястье. Когремор заревел от боли, но дварф из последних сил навалился на Рингир, вгоняя его в неподатливую плоть бальгра по самую гарду.

И тогда исполин все же разжал хватку, а затем, не прекращая оглушительно реветь, соскользнул в пролом. Дагна едва успел высвободить клинок, с сожалением провожая свой молот, что так и остался торчать в скуле владыки бальгров. Упав на четвереньки, дварф, помогая себе клинком, пополз прочь от продолжающей осыпаться ямы и беснующегося внизу Когремора.

Жутко хотелось пить. Выбравшись наверх, Дагна повалился на спину и зашарил у себя на поясе в поисках фляги с водой. Нащупал вдавленный в одну из вмятин доспеха оставшийся от фляги кусок сплющенной мокрой кожи, дварф тяжело вздохнув, отлепил его и бросил в яму.

- Где же все… - слабо пробормотал Дагна, устало прикрывая глаза. – Надо быстрее закидать их огнем…

Внезапно что-то сверкнуло так, что дварф почувствовал вспышку даже сквозь смеженные веки. Одновременно с этим дышать вдруг стало чуть легче, повеяло грозовой свежестью, какая бывает после удара молнии. А затем грянул гром.

Дагна открыл глаза и приподнялся на локте, с изумлением видя, как едва ли в паре сотнях метров от него, мечутся тысячи орков, освещаемые тут и там ярко-красными вспышками. После каждой из них в воздух взлетали десятки тел и следовал раскат грома.

Не в силах переварить то, что он только что увидел, дварф поглядел по сторонам и облегченно вздохнул – у проломов сновали сотни солдат, бросая туда бочонки с маслом и десятки зажженных факелов. Стоял непрекращающийся, наполненный болью, трубный рев заживо горящих бальгров. Дварф удовлетворенно откинулся на спину, снова прикрыв глаза.

Дагна услышал рядом с собой топот сапог и отчаянный возглас.

- Командир! Живой!

“Значит, кто-то из своих”, - заторможено подумал дварф, у которого не осталось сил даже на то, чтобы ответить.

Чьи-то руки подхватили его за плечи. Дагна протестующее замычал.

- Воды, Минус! Дай флягу! – судя по всему, Ноч.

- Она ж у тебя, дурень! – а это уже Минус.

- А твоя где?

- Ты же знаешь, я в бой налегке иду!

Дагна закашлялся и, повернув голову набок, сплюнул.

- Проклятье, у него кровь!..

Кто-то поднес к его губам флягу, и дварф сделал жадный глоток.

– Поднимай его! Эй, ребята, помогите!

***

Дагна с трудом приоткрыл глаза и тут же зажмурился от яркого света, бившего прямо в лицо.

- Опять? – раздался рядом знакомый, полный усталого недоумения, раздраженный голос. – Ну и зачем вы его ко мне притащили?

- Ты в своем уме, лекарь?! – снова голос Минуса.

- Для тебя мэтр Галл, воин.

- Погляди на его броню, мэтр! – раздался голос Ночи. - Он кровью харкает, его чуть не раздавил один из этих великанов!

Кто-то склонился над дварфом, заслонив свет.

- Что, на этот раз взяли покруче, да, господин Дагна? Ну хоть броню не забыли, и в этот раз даже обошлось без проникающих!

- Я тебе сейчас так проникну! – прошипел Минус.

- Так, всё, убирайтесь отсюда! И его забирайте! – гневно рявкнул хирург. – У меня полный госпиталь раненых! А ему хватит, держу пари, пару дней отлежаться!

- Какое пари?! Да ты что несешь! – зарычал кто-то незнакомый. – Если бы не он…

- Я это уже слышал… - негромко проворчал мэтр Галл и тут же снова повысил голос. – Убирайтесь, говорю! Не отнимайте моего времени!

Раздался скрип двери и торопливые чуть шаркающие шаги.

- Мое почтение, мэтр!

- О, слава богам, Дрейк! Уводи этих грубиянов к бесовой матери! И уносите героя на отдых, наконец!

- Братцы, давайте-давайте, подняли и понесли…

- Дедуль, да куда понесли-то? – возмутился Ноч.

- В казарму! Делай, что велено, парень! – рявкнул старый оружейник. – Не бойся, мы уже с ним это проходили. Давай-давай, быстренько, ну!

- Смотрите, - угрожающе произнес Минус совсем рядом с Дагной. – Если с командиром чего случится, мы с братом с вас обоих спросим.

- Да убирайтесь уже! – заорал хирург. – Вон отсюда, пока я жалобу командующему не подал!

Дагну осторожно подняли, и свет перестал бить в лицо.

- Дрейк!

- Да, мэтр?

- Ящик ангремского, помнишь?

- Помню. Урожай восемьдесят шестого?

- Девятого. Когда?

- Как обоз придет, так сразу, мэтр.

- Очень надеюсь, а то последнее время как-то… нервно. И научи этих головорезов манерам, будь добр. Все, прочь, прочь!

***

Дагна проснулся с рассветом от того, что кто-то лизал его в нос.

- Вонючий пепел, - недовольно проворчал он спросонья и вяло отмахнулся. – Я уж думал, что больше тебя не увижу.

«Идем. Сейчас».

- Отстань, ради Зерора, - дварф попытался перевернуться на другой бок, но тело отозвалось болью, а желудок скрутил спазм подступающей тошноты. – Ох, проклятье…

Ульгрейф настойчиво потянул его за одеяло.

«Надо идти».

- Да что б тебя…

Дварф, кряхтя и широко зевая, спустил ноги на пол, пытаясь справиться с головокружением. Казарма была наполнена храпом вымотавшихся солдат, а рядом с его кроватью, привалившись друг к другу спинами, сидя на полу спали братья О’Тол. Возле рундука дварфа аккуратно лежала починенная кираса.

Дагна удивленно взял в руки доспех. Никто, кроме него, не смог бы справиться с креплениями, но он совершенно не помнил, чтобы снимал броню, учитывая то состояние, в котором его притащили в казарму. Протирая кулаком глаза, Дагна придирчиво осмотрел работу армейского бронника.

- Совсем недурно, - сухо констатировал он. – Грубовато, конечно, и перегрето чуток, но хоть замки работают и на том спасибо. Ладно, сам потом исправлю.

«Надо идти!»

- Да куда идти-то? – негромко возмутился дварф, положив кирасу и натягивая штаны и рубаху.

«Вниз. Сейчас».

- Норгейры?

Дагна хмуро посмотрел в сапфировые глаза ульгрейфа. Ответа не последовало, но что-то во взгляде золотистого пса все же заставило дварфа встать, несмотря на резанувшую его ребра острую боль.

- Веди, - тихо проворчал он и, стараясь не сильно шуметь, собрал свое снаряжение в охапку и двинулся к выходу из казармы.

Оказавшись на улице, Дагна, морщась и скрежеща зубами, принялся облачаться в доспехи, с досадой обнаружив, что едва может поднять левую руку.

- Просто блестяще, - прошипел дварф, закрепляя топор на поясе.

Судя по всему, он повредил ключицу, когда проклятый бальгр сбросил его с себя. В горячке боя Дагна попросту не заметил травму. Впрочем, все могло кончиться намного хуже.

Дварф уже было направился к зияющему провалу ямы, как ульгрейф неуловимым движением преградил ему путь и повернул голову в сторону покореженной стены. Дагна, упрямо поджав губы, обошел золотистого провожатого.

«Там не пройти», - раздалось у него в голове.

Ульгрейф выразительно поглядел Дагне в глаза и устремился к воротам. Дварфу ничего не оставалось, как последовать за ним.

То, во что бальгры превратили, казалось бы, неприступную стену всего за несколько минут боя, поражало всякое воображение. Оборонительная линия выстояла, но представляла собой удручающее зрелище. Многие зубцы были разрушены, боевая галерея зияла многометровыми проломами от ударов огромных палиц, по прочной каменной кладке от которых змеилась сетка трещин, а одна из надвратных башен, будто подрубленная, сильно накренилась в сторону, грозясь обвалиться в любой момент.

Дагна невольно поежился, представив на мгновение, что могло произойти, не отзови Когремор свою дружину на время поединка чести. Что ж, легенды двергур не врали – бальгры свято чтили свои традиции. В былые времена, когда не было иного выхода, короли дварфов вызывали владык троллей на бой, давая тем самым своему народу время, чтобы уйти. Летописи знали немало подобных случаев, но ни одного, чтобы король возвращался. Это был путь в один конец. И статуи таких героев, заплативших самую высокую цену за жизни своих сородичей, навсегда занимали свое место в Галерее Памяти на самом почетном месте.

Немногочисленные дозорные, увидев идущего к ним Дагну, приветственно стукнули себя кулаками в грудь.

- Слава герою Дентстоуна! – весело крикнул один из них. - Уже на ногах, мастер Дагна?

- Не люблю залёживаться, - со вздохом ответил дварф, бросив недовольный взгляд на ульгрейфа.

- Вы наружу?

- Да, воин. Мой пёс не привык гадить, где попало. Хочу выгулять.

- Какой пёс, мастер Дагна? - удивленно заозирался по сторонам один из солдат, стоящих на страже у ворот.

Дварф недоуменно уставился на него и ткнул пальцем в ульгрейфа.

- Разве не видишь?

- Нет, - мотнул головой воин и, переглянувшись с товарищами, сочувственно посмотрел на Дагну. – Может передохнёте ещё? Вчера вам всё-таки здорово досталось и…

- Да ты что, парень? - возмутился дварф, сведя брови. – Вот же он. Пёс.

- Да открой ты ворота, - махнул рукой один из дозорных. – Все равно орки ушли, чего уж…

- Как ушли? – поразился Дагна.

- Да так – побросали все и ушли, - отозвался другой, жестом подзывая товарищей, чтобы те помогли снять засов. - А вместе с ними и гиганты.

- Бальгры живы? – ахнул дварф. - Не сгорели?

- Разведчики ходили туда несколько часов назад, - кивнул солдат, налегая на створки. – Там только огромные следы, ведущие обратно на север. Живучие, оказались, стервы. Сходите, сами увидите.

- Да, пожалуй, - пробормотал Дагна.

Когда ворота за ним захлопнулись, дварф покосился на стоящего рядом ульгрейфа.

- Они что, тебя не видят?

Возникший в голове ответ, как показалось Дагне, был с оттенком усмешки.

«Если захочу. Идем».

Дварф хмыкнул и, качая головой, последовал за своим, во всех смыслах необычным, компаньоном.

Подойдя ближе к месту поединка с Когремором, Дагна увидел лишь дымящиеся разрытые ямы. Трупов не было. Все следы указывали на то, что каким-то непостижимым образом бальгры пробили себе путь наверх и покинули поле боя. Но почему они ушли, а не продолжили штурм, оставалось только гадать.

Тем временем ульгрейф тянул Дагну дальше в ущелье. Через пару сотен метров стали попадаться трупы орков, изломанные, с неестественно выгнутыми конечностями, будто они падали с большой высоты. И с каждым пройденным шагом их становилось все больше. Тела лежали уже повсюду. Вскоре к ним добавились останки урвагов. Эти, в отличие от орков, оказались разорванными на части. Ульгрейф застыл на вершине целой горы трупов и посмотрел на дварфа. Дагна выругался и принялся карабкаться по наваленным друг на друга останкам. Наконец, оказавшись наверху, он с удивлением обнаружил, что убитые орки и урваги лежали на краю огромной, будто выжженной воронки. И с высоты стало видно – какая-то неведомая сила отбросила их от ее центра, будто волной.

- Да что же тут произошло… - задумчиво пробормотал Дагна, осматривая место, безо всяких сомнений, чудовищного боя.

Внезапно дварф замер - выглянувшее из-за облаков солнце отразилось на чем-то в самом центре воронки. Дагна, с хрустом давя сапогами спекшийся в черное стекло песок, принялся осторожно спускаться. Достигнув дна, он с удивлением увидел застрявший в оплавленной глыбе кусок мерцающего металла. Ульгрейф был уже рядом, сосредоточенно обнюхивая странную находку.

- Ну-ка посторонись, - проворчал Дагна, наклоняясь.

Под едва просвечивающим стеклом невозможно было понять, что оно скрывает. Не долго думая, сняв со спины щит, дварф скрипнул зубами от боли, когда по привычке попытался замахнуться левой рукой. Недовольно ворча, Дагна взял щит в другую руку и нанес несколько ударов по глыбе. Брызнули острые стеклянные осколки. Запоздало подумав о забрале, дварф едва успел отвернуть голову. Раздраженно морщась, он смахнул кровь из пореза на щеке, но, когда увидел то, что скрывало стекло, у него перехватило дыхание. Перед ним лежал, поблескивая гранями, величественный молот. Когда Дагна, будто в тумане, протянул руку и с трепетом коснулся теплой металлической рукояти, оружие отозвалось легким мелодичным звоном и вспыхнуло красным светом, будто в один миг раскалившись в жаре горна. Дварф вздрогнул, когда его накрыло волной незримой силы, потрясшей его с ног до головы. Но через секунду все кончилось так же резко, как и началось. Дагна с трудом поднял оказавшийся невероятно тяжелым молот и залюбовался совершенством линий и гармонией форм чудесного оружия. В нем не было ничего лишнего – ни гравировок, ни резьбы, ничего, но в то же время он сам по себе был произведением высочайшего кузнечного искусства. Тот, кто его сотворил, был настоящим гением, оставляющим далеко позади творения всех мастеров, что когда-либо видел Дагна.

«Пора идти».

Погруженный в восхищенное созерцание дварф не сразу смог отреагировать на настойчивый голос, прозвучавший у него в голове. Наконец Дагна кивнул и подошел к скребущему когтями стекло ульгрейфу.

«Здесь. Бей».

Дварф поглядел на место, куда указывал золотистый зверь и, закрыв забрало, широко размахнулся – ему не терпелось опробовать новое оружие в деле.

Молот со звоном пробил в спекшейся земле большую дыру, за которой виднелась расселина в горной породе. Дагна удивленно подвигал левой рукой – боль прошла, будто ее и не было.

- Чудеса, - только и вымолвил дварф, заглядывая вниз.

Ульгрейф ткнулся носом ему в ладонь и скользнул в расселину, скрывшись во тьме подземелья.

Глава 11

- Мы бредем уже битый час, но не нашли ни единого тоннеля норгейров, - недовольно произнес дварф, ныряя под низкий сталактитовый свод. – Ты уверен, что знаешь дорогу?

Ульгрейф обернулся, сверкнув сапфировыми глазами, и слегка шевельнул ухом.

«Да».

- Ты хоть намекни, куда меня тащишь, - пропыхтел Дагна, перепрыгнув широкую трещину в полу очередной пещеры.

“Это сложно. Доверься мне”.

Дагна оперся на молот, переводя дыхание.

- Ладно, приятель, надеюсь ты понимаешь, что это не шутки, - со вздохом проворчал он и, взвалив тяжелое оружие на плечо, последовал за скрывшимся за поворотом Призраком.

Ульгрейф замер у развилки и свернул направо.

Система катакомб под хребтом Утрагзора была огромной. И Дагна, несмотря на весь свой опыт, непременно бы потерялся, но золотистый пес уверенно вел его все глубже под землю. Хотя дварф толком и не понимал, куда лежит их путь, но все же решил довериться необычному зверю. Ходы были узкими - Дагна едва в них протискивался, скребя сталью доспехов по каменным стенам. Шел шестой час их похода и дварф уже несколько раз успел пожалеть о том, что не взял с собой ни провизии, ни воды – желудок периодически напоминал о себе хозяину громким протяжным бурчанием.

Следующие два часа прошли скучно, трудно и однообразно. Они прыгали через расселины, проползали в неприметные, заплывшие известняком ходы, пробирались по узким, едва заметным тропкам над зияющими пропастями, оставляя позади километры пути. Без своей способности видеть в полной тьме Дагна ни за что не смог бы держать заданный его компаньоном высокий темп.

Но, выбравшись из очередного тоннеля, заросшего острыми друзами кристаллов, дварф неожиданно замер. Дагна повидал за свою жизнь немало подземных красот, но открывшееся перед ним величественное зрелище было таковым, что перехватило дыхание. Эта пещера была огромной. Сталактиты и сталагмиты образовали роскошные колоннады, а на сводах виднелись слои натечной извести, производящие впечатление застывших водопадов с вкраплениями мерцающих серебристо-голубых жил мифрила и белоснежных нитей аргенита. Дварф бережно погладил одну из толстенных колонн-сталагнатов.

- Интересно, - устало пробормотал он. – Здесь когда-то с потолка хлестала вода, раз выросло что-то подобное. Но на такой глубине… Потрясающе.

«Идем».

Ульгрейф повел его дальше, огибая ряды драгоценных колонн, вглубь. Дагна заметил, что идет по толстому слою мелкой крошки.

- Погоди-ка, - дварф присел на корточки и снял латную перчатку. Зачерпнув горсть крошки, он растер ее между пальцев и понюхал. А затем и попробовал кончиком языка.

- Мрамор, - уверенно изрек он и подозрительно повернулся к наблюдающему за ним ульгрейфу. – Осыпался с потолка целую тьму веков назад. Тут нет других следов, кроме тех, что сейчас оставляем мы.

На скулах дварфа заиграли желваки.

- Ты раньше здесь не был, не так ли?

«Идем. Мы почти пришли».

- Хватит, - скрежетнув зубами, тихо прорычал Дагна. - Где мы? Куда ты меня завел? Где тоннели норгейров, вонючий пепел?! Мы полдня плетемся один Зерор знает куда! За это время все наверху уже могли погибнуть! Ты это понимаешь?! Какой же я идиот… Видать я и впрямь ударился головой и спятил, раз поверил тебе! Выводи меня отсюда! Немедленно!

Ульгрейф обошел дварфа и слегка толкнул его в спину лбом.

«Я не подведу тебя. Никогда. Идем».

- Да неужели? А где же тогда ты тогда пропадал все это время как я приехал в Дентстоун, а?

“Искал путь”.

- Ты же никогда тут не был!

“Да. Я пришел к тебе, когда учуял дорогу”.

Дагна обвел глазами пещеру.

- Ну вот почему я тебе верю, вонючий пепел? - проворчал он и, взвалив молот на плечо, хмуро зашагал вслед за удаляющимся ульгрейфом.

Стены пещеры постепенно менялись. Огромные колонны остались позади, а на смену известняку пришли базальт и гранит, перемешиваясь причудливым образом в похожую на древесную кору поверхность. И тут Дагна понял, что дальше дороги нет. Не было больше ни тоннелей, ни колодцев, ни расселин. Пещера заканчивалась сплошной двадцатиметровой гранитной стеной.

Ульгрейф замер напротив нее и обернулся к дварфу.

«Здесь».

- Я не смогу пробить гранит, приятель, - покачал головой Дагна, нерешительно взвешивая в руках молот. – Мало того, что это не кирка, так еще и эхо удара может вызвать обвал…

«Это вход».

- Блеск… Ладно, доведем этот абсурд до конца.. - пробормотал Дагна, разглядев одну из узловых точек, и, захлопнув забрало, размахнулся молотом.

Когда боек оружия коснулся стены, дварф ожидал чего угодно, но только не того, что камень начнет складываться, будто стопки монет, втягиваясь сам в себя и открывая широкий проход, за которым плескалось красноватое туманное марево.

- Входи, ёнгнир, - раздался низкий, глубокий голос на двергмаре.

Ошарашенный Дагна, не чувствуя ног, сделал шаг вперед, и тут пол и потолок смешались, превращаясь в стремительную круговерть, несущуюся ему навстречу. А затем его поглотило нарастающее красное свечение и сознание погасло.

***

Дагна пришел в себя уже стоя на ногах. Пошатнувшись от внезапного пробуждения, дварф машинально оперся на так и не выпущенный из руки молот. Зрение вернулось к нему не сразу – Дагна словно всплывал из глубокого колодца, двигаясь навстречу свету. Когда он смог осмотреться, то сперва не поверил своим глазам. Перед ним на высоких каменных тронах восседало семеро древних дварфов в массивных доспехах из золотистого металла. Их могучие плечи прикрывали тяжелые кроваво-красные плащи, а искрящиеся бороды цвета мифрила спускались по ступеням к самому подножью. За троном каждого из них, переливаясь антрацитовым блеском, возвышался большой осколок полупрозрачного кристалла. Ни стен, ни потолка не было видно – все скрывал густой, будто застывший туман.

- Кто вы? – с трудом выдавил из себя Дагна.

- Мы – Первенцы, - слитный хор голосов будто исходил отовсюду. – Мы – Хранители. Мы – Стражи.

Дагну ударило волной такой чудовищной мощи, что он снова едва не потерял сознание, изо всех сил вцепившись в рукоять молота. В ушах звенело, как от взрыва рудного газа.

Старцы синхронно нахмурились и кивнули.

- Тебе трудно, дитя, мы видим, - донеслось до него уже гораздо тише. - Мы разделимся, чтобы говорить с тобой.

Дагна шмыгнул, вытирая под носом кровавую дорожку. И тут до него дошел смысл сказанных древними дварфами слов. Дагна тут же упал на одно колено, склоняя голову.

- Я, Дар’Наг Дренг-ин-Дар, приветствую первых детей Зерора!

- Значит, так он назвал то место? - прогудел сидящий в центре. – Нет нужды кланяться, дитя. Ты потомок Громра, его плоть и кровь. А значит, и наша тоже.

- В тебе искра Красного Пламени, ёнгнир, - пророкотал другой старец. – Но слабая, почти угасшая.

- Мы скорбим о нашем брате, - добавил третий. – Мы почувствовали, когда его Пламя угасло.

- О чем вы говорите? – ошеломленно произнес Дагна.

- Ты не знаешь? – нахмурился сидящий в центре. – Значит, все еще хуже, чем мы думали. Твой род забыл, зачем Громр покинул нас!

- Мой дом был разрушен задолго до моего рождения. Я последний, - ответил Дагна, глядя в желтые глаза древнего существа. – Всеотец велел мне найти Дренг-ин-Дар. Двадцать лет я шарюсь в потемках, выполняя его завет, по крупицам собирая обрывки знаний.

- Зерор говорил с тобой, дитя? – задумчиво прогудел сидящий в центре.

- Да, но одними загадками.

- Это неудивительно, Дар’Наг. Смертный не способен выдержать присутствие бога. Зерор явил тебе лишь отголосок своей тени. Что ты услышал?

- Что нужно успокоить пустоту в недрах моего дома первородным пламенем, иначе беда. И велел искать своих первенцев. Зерор сказал, что вы поможете.

Повисла тишина. Тяжелые, словно сами горы, взгляды скрестились на Дагне.

- Расскажи ему, Магнир, - наконец сказал сидящий слева старец. – Создатель предвидел то, что произошло. И даже из-за Грани протягивает нам свою длань.

Древний дварф медленно кивнул.

- Когда Великий Творец всего сущего создавал мир из первозданного Хаоса, то был вынужден заключить его в оковы материи, чтобы сохранить равновесие и не дать ткани реальности разорваться. Так появились Титаны. Раз в несколько сотен тысяч лет, по замыслу Творца они пробуждались, чтобы излить накопленную силу, развеять бушующий в них Хаос. Их мощь сметала горы и испаряла реки, они обрушивались на наш мир метеоритным дождем и огромными приливными волнами. Земля дрожала и стонала под их поступью. Но потом они вновь успокаивались, и наш мир постепенно залечивал свои раны. Однако Творец все предусмотрел - каждое пробуждение Титанов становилось все реже, разрушений было все меньше, ткань реальности крепла с каждой эрой. Тогда на заре времен боги, уставшие в вечном одиночестве латать этот мир, следуя воле Творца, создали себе детей, чтобы было с кем разделить радость от результатов своих трудов. Так появились и мы – первые из двергур. Стремясь найти свое место в этом юном мире, мы жадно изучали его, чтобы жить по заветам отца под светом солнца и звезд. Шли века, нас становилось все больше. И однажды наступил момент, когда единый народ начал разделяться на группы, образовывались кланы, и двергур начали расходиться по миру. Отец тогда еще часто навещал нас и благословил уходящих, сказав, что рад жажде знаний и открытий своих детей. Мы же, нерожденные – решили остаться здесь, у подножия гор, где появились на свет. Мир был огромен, всем хватало места, дети богов не знали распрей и войн, наставляемые своими отцами. Это была Эпоха Процветания и Света. Но всему приходит конец. Титаны пробудились вновь. И тогда боги не пожелали видеть, как их дети сгинут в чудовищных катаклизмах, и ослушались воли Творца, решив, что силу Хаоса можно укротить. В той битве растворились в великой пустоте многие из них, потерпев поражение. А наш отец и Грум-Гар, создатель народа ормаг, сошлись в бою с Утрагзором, Титаном Красного Пламени.

Это произошло здесь, на кромке мира. Им удалось одержать верх, но боги не учли одного – Хаос полился из павшего Титана бурным потоком, угрожая уничтожить все сущее. Ни Зерор, ни Грум-Гар не могли вобрать в себя первозданный Хаос – он был чужд им. Боги поняли свою ошибку слишком поздно. И тогда истекающий кровью отец поглядел вниз, туда, где лежал разбитый на части Утрагзор, и увидел нас, своих первенцев. Мы откликнулись на зов своего создателя, но поодиночке каждый из нас был слишком слаб, чтобы сделать то, на что не хватило силы даже у бога. И тогда мы, пустые сосуды, несущие лишь тень от тени его, соединили души для того, чтобы запечатать Хаос Утрагзора внутри себя. Но и этого оказалось недостаточно. Излишки истекающей мощи стали Камнями Пустоты – застывшей вне времени и пространства первоматерией, из которой создано все сущее. Семь из них находятся здесь. Но не восьмой. Грум-Гар, увидевший, что дети Зерора присвоили всю силу себе, не оставив ничего для его отпрысков, в ярости ударил по восьмому Камню, отправив его за горизонт. Это было ошибкой. Камни Пустоты навечно прорастают в ткани реальности, в том месте, где были рождены. Грум-Гар нарушил непреложный закон Творца и, вложив в удар всю свою силу, развоплотился, лишившись всякой возможности появляться в этом мире. Преисполенный же скорби Зерор медленно угас, уйдя за Грань. Но перед этим он успел нам рассказать то, что сейчас слышишь ты, ёнгнир. Камни Пустоты нельзя было разделять, это грозило прорывом Хаоса, и было решено, что кто-то должен отправиться на поиски восьмого осколка Утрагзора. С помощью Камней мы создали Пробудитель – Карак, чтобы связать с ним восьмой осколок. Оставалось только доставить его к месту падения. Громр вызвался сам и, собрав вокруг себя весь свой род, отправился в путь. С каждым днем мы чувствовали его Пламя все хуже и хуже, а в какой-то момент, когда брат ушел слишком далеко, наша связь оборвалась. Но вскоре наши камни ожили, и тогда стало ясно – Громр достиг цели и запустил Караком восьмой осколок. Мы больше не слышали своего брата, но знали, что он справился. Однако совсем недавно наши Камни стали гаснуть. Это могло означать лишь одно – восьмой осколок лишился Хранителя. Создавая новый Пробудитель, мы торопились как могли, но потребовались сотни лет, чтобы проявить Карак в этой реальности по мельчайшим крупицам, чтобы не спровоцировать прорыв Хаоса. Когда процесс был завершен, нужен был кто-то из нас, чтобы повторить путь Громра. Единственным, кто был способен выйти из слияния, был Хогмар. Но когда мы почуяли в недрах чужеродную силу другого Камня, Хогмар взял Пробудитель и, вылепив из него этот молот, отделился от нас. Его сознание было сильным, самым сильным из нас. Мы отговаривали его, но, прогнав потомков Червя, Хогмар ушел на поверхность, услышав тяжкую поступь старших детей Грум-Гара. Он всегда был своеволен, слияние тяготило его. А теперь приходишь ты, дитя, последний двергурим крови Громра и держишь в руках Карак, лишенный последней искры пламени Хогмара. Значит единственный из нас, кто мог покинуть Камни Пустоты, мертв.

Дагна, пытаясь переварить то, что ему говорил Магнир, медленно посмотрел на молот. Кусочки мозайки, которую он собирал долгих двадцать лет, с отчетливыми щелчками вставали на место в его сознании.

- Погодите, - поднял руку в останаливающем жесте Дагна. – Потомки Червя? Вы говорите о норгейрах? Они тоже используют силу Камней? Но как это возможно?

- Камни появились еще во время творения мира, ёнгнир. Это якоря, маяки мироздания. Вероятно, эти неразумные нашли один из них и смогли запустить внешний контур. Мы Хранители силы Утрагзора и заботимся лишь о том, чтобы успокоить заключенный в нас первородный Хаос. Нам нельзя использовать силу для разрушения, лишь постоянный процесс творения держит его в узде. И когда эти создания подземной тьмы вознамерились завладеть силой наших Камней, мы прогнали их прочь.

- Но если у них уже есть свой осколок, зачем им ваши? – озадаченно спросил Дагна.

- Они ищут Камни Пустоты с другим узором. Они не вобрали в себя силу Титана, как мы, но тысячелетиями изучали свой осколок, излучающий тлен и гниение. Каждый Камень, дитя, изначально настроен на что-то свое. Мы, слившиеся с Хаосом, не скованы рамками первых настроек, но остальные могут использовать лишь то, что дает им верхний слой реальности Пустоты. Этим они и опасны. Мы прочли в твоем сознании все, ёнгнир. Не волнуйся за своих друзей. Хребет Утрагзора очищен от потомков Червя. Больше они сюда не вернутся. А кроме Камней их тут ничего не держит. Они пойдут дальше.

- И куда же они пойдут? – спросил Дагна.

- Мы не можем этого знать, дитя, - тяжело вздохнул Магнир. – Но рано или поздно они найдут восьмой осколок.

- Значит, в Дренг-ин-Дар… - мрачно произнес Дагна, потерев лоб. Внезапно он замер. – Постойте, мой отец говорил, что Зерор отвернулся от нас, и его священный камень, сердце нашего королевства, сокрушил своды и колонны нашего дома… Но еще он сказал, что удар пришел из глубин!

- Значит, потомки Червя уже там, ёнгнир, - нахмурился древний дварф. – Они попытались дотянуться до восьмого осколка, но не преуспели и спровоцировали всплеск Хаоса. Это и уничтожило Дренг-ин-Дар. Теперь в Камне есть трещина, которую необходимо залатать. Карак Громра, судя по тому, что еще не произошло прорыва, сдерживает его, но без Хранителя его сила тает с каждым днем. Отсюда мы ничего не можем сделать. Нужно как можно быстрее найти восьмой осколок и использовать второй Пробудитель.

- Сколько у меня времени? – спросил Дагна.

- Мы не знаем, дитя, - покачал головой Магнир. – Прежде такого не случалось.

- Вонючий пепел, - не удержавшись, выругался Дагна. – В одиночку мне не прорваться в Дренг-ин-Дар. В глубине будут поджидать норгейры, а подступы к нему заняты орками.

- Ты не одинок, ёнгнир, - мягко улыбнулся древний дварф, приветственно кивнув невесть откуда взявшемуся рядом с Дагной ульгрейфу. – Путь к нам тебе указало чудесное творение божественной воли Аша, великого скульптора первоматерии. Ас’тар-хи-Аш’аре’т давно учуял нас, но смог найти дорогу в подземье лишь когда Хогмар ушел наверх, оставив нить. Этот ульгрейф еще молод, но он грозный защитник и верный друг. Он чует Камни и поможет тебе найти восьмой осколок так же, как помог прийти к нам.

Дагна потрепал золотистого пса по холке.

- Спасибо, приятель, - благодарно шепнул он. – Прости, что сомневался. Кто же знал. Ну что, вдвоем против целой армии?

«Я с тобой».

- А разве те, кого ты так стремишься защитить наверху, не откликнутся на твой зов, дитя? – спросил Магнир.

- Сперва им самим надо отбиться от орды захватчиков, - покачал головой Дагна.

- Так помоги им и увидишь, сколько рук подхватят твое знамя. Зерор неспроста выстроил твой путь именно так, ёнгнир. Ничто не происходит случайно.

Слова, что произнес древний дварф, всколыхнули воспоминания Дагны.

- Он именно так и сказал, - кивнул он.

- Прежде, чем ты уйдешь, дитя, мы хотим, чтобы ты взял кое-что с собой, - произнес Магнир и слегка шевельнул рукой. – Это принадлежало Громру до того, как мы стали носителями Красного Пламени.

Туман перед ногами Дагны сгустился плотными клубами, а когда рассеялся, то он увидел небольшую наковальню, на которой лежали кузнечный молот, клещи и медальон с точно такими же символами, какие были на его родовом перстне. Дварф с благоговением смотрел на серебристо-голубое сияние, исходящее от каждого предмета. Это был цвет чистейшего мифрила.

Не успел Дагна вымолвить и слова, как Магнир, переглянувшись с братьями, поднялся со своего трона и, тяжело ступая по каменным ступеням, подошел к нему.

- Прими же и знаки твоего предка, Дар’Наг Дренг-ин-Дар! – торжественно прогудел древний дварф. – Преклони колено!

Первенцы Зерора встали со своих тронов, обступая их с Магниром со всех сторон. Дагна, не веря своим ушам, опустился на одно колено и снял шлем.

Когда Магнир возложил руки ему на голову, то кожу пронзила острая боль, словно от раскаленного железа, с шипением растекаясь по вискам и затылку.

- Сим нарекаю тебя Хранителем и Стражем Красного Пламени Зирак-Тогар! – раскатисто прогремел Магнир. – Поднимись, Дар’Наг Дренг-ин-Дар, кровь от крови первых двергур! Род Громра не угас, пока ты жив!

Когда Дагна поднялся, ему на плечи лег тяжелый красный плащ.

- Теперь ступай,- сверкнув желтыми глазами сказал Магнир. - И помни, Карак откроется тебе не сразу. Раздуй свою Искру, чтобы установить с ним связь. Тогда ты будешь творить чудеса. И последнее. Постарайся пореже умирать. Я вижу три метки смерти на твоей душе. Твоя кровь сильна, потомок Громра, но всему есть предел. Да хранит тебя Зерор, дитя.

Глава 12

Не успел Дагна подумать о том, как он унесет все, чем его одарили Предтечи, как вокруг вновь сгустилось красное марево, и он полетел в стремительно закручивающуюся воронку. Очнулся новоиспеченный Страж в уже хорошо знакомом круглом тоннеле, с виднеющейся в пятне бьющего с поверхности солнечного света деревянной лестницей. Каким-то неведомым образом Первенцы Зерора доставили его прямо под форт Тринадцатого участка Дентстоуна. Ульгрейф был рядом, с интересом глядя на дварфа. Дагна, пребывающий в легком потрясении от всего произошедшего, пару раз моргнул, глядя на лежащее подле него наследие Громра. Под мышкой все так же был зажат шлем, а десница была сомкнута на рукояти двуручного молота. Дварфа пронзило внезапное осознание, что все события его жизни будто были подготовкой к походу на Дренг-ин-Дар.

Помимо прекрасного, буквально королевского, образования, отец сумел пробудить в Дагне жажду знаний и любовь к ремеслу, вкладывая в единственного сына каждую свободную от тяжелого труда минуту и тратя все заработанные деньги на обучение у лучших мастеров и учителей. Не прошло и века, как юный дварф оставил далеко позади всех своих наставников, а когда много лет тяжело больной пещерной лихорадкой Дагнфинр навсегда смежил веки и отошел в чертог Кователя Душ, Дагна, проводив отца в последний путь, собрал свои немногочисленные пожитки и отправился дальше, искать новых знаний.

На какое-то время он осел у границы Исгарда, в небольшом городке, где нашел старую кузницу с еще более старым оружейником-двергуримом, оказавшимся без преувеличения гениальным мастером во многих областях кузнечного дела. Старик, не желая жить в подземных городах, предпочел величественным каменным залам маленький домик в медвежьем углу, где он каждый день мог видеть солнце и звезды. Старый Фраин радушно принял Дагну, охотно делясь своими знаниями с молодым сородичем. Десять лет пролетели незаметно, когда смерть постучалась в дверь их мирной, наполненной звоном молотов и жаром раскаленных углей, жизни. Орки, ударили глубокой ночью, буквально забросав городок зажигательным стрелами прямо через невысокие бревенчатые стены. Стояло жаркое, сухое лето и деревянные дома вспыхнули, будто политые маслом. Фраин успел вышвырнуть Дагну прочь из жилища, когда пылающая крыша обвалилась, погребая под собой старого мастера. Наутро, когда общими усилиями огонь удалось потушить, все, кто мог держать в руках оружие, вышли в поле навстречу оркам, уже выстроившимся в боевые порядки на близлежащем холме. Мстя за сгоревших заживо, покалеченных родных и близких, люди дали бой превосходящим силам противника. И Дагна был среди них, горя жаждой мести за старого двергурима. Битва под Гвадлоном вошла в историю. После победы Дагна не задержался в городке ни единого дня.

Затем было множество мест, которые он посетил, но решил осесть лишь в одном – Маунтиндире, дварфийском королевстве, где его взор упал на юную и смешливую Фрею. И когда война пришла и сюда, Дагна, не раздумывая, отправился защищать дом той, которую он полюбил всем сердцем. Три года Маунтиндир был в осаде, но, в конце концов, топоры двергур сделали свое дело, и в долине перед Вратами запылали огромные костры, превращая в пепел тысячи гоблинских трупов вместе с объединившим племена под свое крыло вождем Кразом. Дагна вернулся к своей избраннице со свежими шрамами и наградами за доблесть. И вновь потекли годы мирной жизни. Молодая семья строила далеко идущие грандиозные планы, судьба благоволила им, деньги потекли рекой, как вдруг Фреи не стало. Дагна долго топил невыносимое горе на дне кружки с крепкой брагой. Заказчики терпеливо ждали, когда скорбящий дварф придет в себя, но дни складывались в недели, а недели в месяцы. Из пышущего жизнью и здоровьем двергурима Дагна постепенно превращался хмурого молчаливого изгоя. Тень от себя прежнего. В конце концов, глава артели махнул на него рукой и, отозвав гранты, переключился на другие разработки. А Дагна, когда, наконец, сумел взять себя в руки, решил, что больше не может здесь оставаться и устремился как можно дальше от места, где все напоминало о ней.

И тогда он пришел в Аусгор как раз в тот момент, когда на главной площади торговец Норгрим собирал добровольцев в поход… Потом кандалы, десять лет мрака, война... Он должен был вернуться героем, но судьба вновь сложилась иначе. Потом был Суд Зерора…

Вспышка за вспышкой, воспоминания сменялись одно за другим. И вот он в центре выжженной, оплавленной воронки. Странное свечение, когда он коснулся Карака. И тогда пришло понимание. Молот признал наследника Красного Пламени Зирак-Тогар, поделившись с ним крохами почти угасшей силы древнего Хранителя Хогмара, мгновенно исцелив раны Дагны. Красное Пламя Зирак-Тогар. Цвет его Искры. И силы ее было достаточно, чтобы трижды вернуть его с самого порога смерти.

«Неужели все это, до последнего, мельчайшего шага было лишь для того, чтобы оказаться здесь и сейчас? - отрешенно думал Дагна. – Неужели все настолько предрешено? Неужели нужно было лишить меня всего, только для того, чтобы я принес Карак в Дренг-ин-Дар?»

На эти вопросы у него не было ответа. Дварф еще долго стоял, глядя в никуда рассеянным взглядом.

Разум разрывался на куски, силясь осознать все это. В руку ткнулся холодный нос, выводя Дагну из ступора.

«Мне жаль».

Дагна поглядел в его сапфировые глаза и кивнул, а потом встряхнулся всем телом и, сведя брови, зашагал к лестнице.

- Что было, то было, приятель, - буркнул он, хватаясь за деревянную перекладину. – Как говорил один мой наставник в юности – история не терпит сослагательного наклонения, а потому, что проку гадать, могло ли бы быть как-то иначе? Ладно, надо взять ремни и поднять мое добро наверх. Тебя, кстати, подсадить?

Ульгрейф присел на задние лапы и одним огромным прыжком взлетел на поверхность.

Проводив его взглядом, Дагна уважительно покачал головой и, хмыкнув, полез следом.

***

Лезть пришлось дважды – Карак было некуда повесить, а кожа на голове все еще горела, чтобы надеть шлем. Выбравшись, наконец, из ямы, Дагна сразу же направился в казарму. Ульгрейфа нигде не было видно, но дварф уже привык к тому, что его четвероногий друг появляется и исчезает, когда ему вздумается. Для начала Дагна хотел оставить броню и переодеться – почти сутки в железе были непростым испытанием даже для, казалось бы, привыкшего ко всему двергурима. Живот по-прежнему требовательно урчал, но Дагна не хотел откладывать дела на потом.

В форте было шумно. На стене полным ходом шли ремонтные работы – каменщики восстанавливали разрушенные участки и латали трещины свежим раствором известняка. Судя по неспешному и обстоятельному подходу к этой задаче, орочья орда так и не появилась на горизонте, решил дварф.

- Командир! – услышал он громкий возглас, одновременно полный негодования и облегчения.

К Дагне подбежали взъерошенные и уставшие братья О’Тол в полном боевом облачении.

- Где ты пропадал? - воскликнул Ноч.

- Да погоди ты! – отмахнулся от брата Минус и возмущенно уставился на дварфа. – Командир, так не годится! Мы проснулись, а тебя и след простыл! Мы давай искать, потом ребята с дозора сказали, что ты за стену пошел, нес еще какую-то ахинею! Все, думаем, горячка! Едва не прибили этих умников, которые тебя выпустили! Долину уже который час носом роем, ищем тебя, в каждую нору заглядываем! Это как?

- Так было надо, парни, - серьезно поглядел на них Дагна без тени усмешки.

- А мы на что? Колышки подписывать да веревки отматывать? – с почти детской обидой спросил Минус. – Мы тебе спину прикрывать должны! Куда ты, туда и мы!

- Знаю, - благодарно кивнул Дагна. – В этот раз иначе было никак. Туда, где я был, человеку хода нет.

Минус вздохнул.

- Больше не бросай нас, командир, - с легкой укоризной попросил он. – С тобой мы хоть дракону в пасть полезем!

Дагну тронули слова молодого воина. Удивительно, как в столь краткий период братья так привязались к нему всей душой. Хотя надо признать, что Дагна и сам проникся симпатией и даже уважением к взбалмошной парочке. И причина была проста – открытое сердце и искренность молодых воинов. Они ничего не держали за пазухой и всегда говорили то, что у них на уме, как есть, хоть порой и невпопад. Как они не растеряли этой непосредственности, занимаясь военным делом, Дагне оставалось только гадать.

- Что это? – спросил Ноч, с интересом разглядывая багровые линии на голове дварфа.

- Мои родовые знаки, - ответил Дагна, проводя ладонью по витиеватым жгутам ожогов, которыми его наградили Первенцы. – Я, наконец, нашел тех, кто имел право их нанести.

- Сдается мне, у тебя есть отличная история, командир, - ухмыльнулся Минус, указывая на Карак и плащ на плечах дварфа. – Расскажешь?

- Позже, - поморщился дварф, кидая ему свой шлем. – Там внизу, в яме, мое снаряжение. Нужно поднять его наверх.

- Сделаем, - хором воскликнули братья, бросаясь выполнять приказ.

- Тащите все в кузницу к Дрейку! – крикнул им вдогонку Дагна и толкнул дверь в казарму.

Солдаты встретили его приветственным ревом. Фреда и остальных старых знакомцев внутри не оказалось. Отшучиваясь и отвечая на рукопожатия, дварф пробрался к своей койке, где наскоро переоделся, с облегчением сняв броню и мокрый насквозь поддоспешник. Красный плащ был бережно свернут и спрятан на дно рундука. Кто-то принес оставленные им щит и топор, прислонив их к койке. Подумав, Дагна достал из походного мешка запасной ремень для своего старого молота и закрепил его на рукояти Карака. Оставлять Пробудитель дварф не хотел ни при каких обстоятельствах, памятуя о словах Первых детей Зерора. Чудесное оружие скрывало много тайн, и Дагне не терпелось с ними познакомиться.

Закончив с приготовлениями, дварф отправился в офицерский дом.

Грамота, выданная принцем, мгновенно открыла перед ним все двери без лишних вопросов. Капитан Дилери сидел в своем кабинете за целой горой свитков и пергаментов, о чем-то негромко совещаясь с главным интендантом Хаконом. Как только Дагна переступил порог, командующий поднялся со своего места.

- Закончим позже, Джоред, - сказал он собеседнику, и когда тот, прихватив несколько свитков, с поклоном удалился, затворив дверь, подошел к дварфу.

- Боюсь, у меня не хватит казны, чтобы оценить ваш подвиг, господин Дагна, - тихо произнес он, глядя дварфу в глаза, и протянул руку. – Я снова в неоплатном долгу перед вами.

- Ну, всегда можно открыть счет, сэр, - усмехнулся в бороду Дагна, отвечая на рукопожатие. – Тем более, что выиграна лишь битва. А та пара оплеух, что получила орда, вряд ли остановит вторжение.

- Так и есть, - сумрачно подтвердил капитан и указал на растеленную карту с множеством пометок. - Наши птицы по-прежнему не могут летать над Глоткой, но разведчики сумели пробраться гораздо дальше, чем когда-либо раньше. Враг никуда не ушел, лишь отступил ближе к центру ущелья, к башням, и теперь перегруппировывается, копит силы. К орде присоединяются все новые племена.

- А бальгры? – спросил дварф. – Неужели им хватает пищи?

- С севера прибывает множество рабов, господин Дагна, - мрачно ответил капитан. – Вождь орков устроил этим людоедам настоящий пир.

- Этого следовало ожидать. Тот, кто стоит за вторжением, не полный кретин, - скрипнул зубами дварф. – Он предусмотрел различные исходы и подстраховался, чтобы не лишиться своего ультимативного оружия в лице бальгров.

- Но помимо них остаются эти таинственные норгейры, – возразил капитан.

- Об этом больше не стоит беспокоиться, сэр, - покачал головой Дагна.

- Вот как? – удивленно вскинул брови командующий. – И когда вы только успели…

- Это не я, сэр. Нам помогли.

- Это как-то связано с теми вспышками на поле боя и грудами вражеских трупов?

- Напрямую, - кивнул дварф. – Но больше не стоит рассчитывать на нечто подобное.

Пару секунд командующий фортом внимательно смотрел на Дагну. А точнее, на знаки Зирак-Тогар.

- Вы как обычно полны сюрпризов, - капитан поджал губы и вздохнул. – Ну что ж, нам и так сказочно повезло, если не сказать больше. Ваши сведения как всегда неоценимы, господин Дагна, и мне не терпится услышать ваш рассказ. Но не здесь. Собирайтесь в путь и наденьте все самое лучшее, из того, что у вас есть. Вас желает видеть его величество.

***

Склоны ущелья нависали над лагерем орков гигантскими стенами, на фоне которых даже такие исполины, как бальгры, казались мелкими копошащимися букашками. Орда остановилась в самом центре Глотки, заняв позиции возле древних башен, всегда служивших границей между миром Севера и королевствами людей.

И так было многие поколения, пока пятьсот лет назад случилось нечто необъяснимое.

Потеряв возможность прикасаться к тени их небесного праотца Грум-Гара, оставшись без его защиты, шаманы народа ормаг едва не сошли с ума от импульса чудовищной силы, что одновременно стал и знамением. В горах, степях, на равнинах – всюду шептали одно.

Жатва. Жатва. Жатва.

Племена снимались с насиженных мест, оставляли охотничьи угодья и пастбища, и шаманы повели их прочь.

А потом у подножия хребта Утрагзора они нашли Его.

С незапамятных времен среди народа ормаг ходила легенда о возвращении их Создателя из-за кромки. И было сказано: «Он придет в час великой нужды и трижды прокричит голосом павшего Титана. Не бойтесь лика его и не гоните его, ибо предстанет он в той ипостаси, что ненавидите вы всем сердцем и душой. Примите и обласкайте посланника, ибо он есть Врата и Зеркало Создателя».

Кто-то всерьез верил во все это, но другие, более прагматичные, увидели возможности, которых не было раньше. Объединенные племена ормаг могли, наконец-то, заявить о своем праве на место в этом мире, наряду с королевствами людей. Не ютиться на древних родовых землях, а поселиться там, где каждый день перестанет быть тяжелым испытанием и борьбой за выживание.

Север был суров и не терпел слабых. Здесь обитали такие существа, о которых в остальной части Континента позабыли уже сотни поколений назад, либо считали их не более, чем сказками. Но, несмотря на весь ужас и страх перед первобытными чудовищами, орки научились побеждать и их, хоть и большой кровью. Но главным было то, с чем ни один марзар справиться не мог – природа. Влажные реликтовые леса и жаркие пустыни, области вечной мерзлоты, холмы и горы будто спеклись в единое целое, породив невероятное множество необъяснимых явлений. Знойное лето могло смениться зимой с трескучими морозами за один день. Под внезапными многодневными ливнями гибли урожаи, а от резких подземных толчков пересыхали целые реки и озера. И так происходило повсюду. Найти подходящее для жизни место было попросту невозможно, ведь предугадать, что произойдет завтра, не мог никто. Порой периоды покоя длились десятки и даже сотни лет, но иногда все менялось в течение нескольких часов. Орки приспособились и к этому. Научились всегда быть наготове.

А в это время по другую сторону хребта Утрагзора был словно иной мир. Спокойный, предсказуемый и безопасный.

Серокожий орк задумчиво грыз жареную козлиную ногу, сидя у большого костра в окружении соратников, и пытался понять, в какой момент все пошло не так. Когда Когремор повел своих бальгров в атаку, Гор'Таг не сомневался, что до окончания следующего дня оборона людей падет под ударами Небесных Стрел и оркам останется только добивать раненых да собирать трофеи. Но потом снова появился этот проклятый двергурим и все планы полетели в бездну. Как умудрялся этот бородатый карлик раз за разом причинять столько проблем? Помимо него на стене и за ней были тысячи воинов. Тысячи! Но именно благодаря двергуриму бальгры угодили в ловушку во время той нелепицы, которую Когремор по какому-то недоразумению называл поединком чести.

Ну а то, что произошло, когда Гор'Таг бросил орду на подмогу провалившимся под землю союзникам, не укладывалось ни в какие рамки. К тому моменту, как бальгры пробили себе путь из ям, погибли тысячи орков и сотни троллей-урвагов. Менее, чем за четверть часа орда потеряла пять тысяч воинов! Пять тысяч! Десять племен народа ормаг были стерты с лица земли необъяснимой силой! Страшные вспышки красного огня и вопли умирающих, словно наяву предстали перед глазами серокожего орка. И это останется на совести Гор'Тага до конца его дней.

- Маразанар! – тронул его за плечо один из сидевших рядом ближников и кивком указал на приближающиеся фигуры. – Смотри, новые идут!

К костру подошло несколько незнакомых крупных плечистых орков в богатых плащах из медвежьих шкур. Гор'Таг отложил уже остывшее мясо и, вытерев руки о льняную тряпицу, поднялся.

Вперед выступил седовласый воин с лицом, исчерченным рваными застарелыми шрамами. Следуя древней традиции ормаг, какое-то время они с Марзанаром молча рассматривали друг друга. Несомненно, перед Гор'Тагом был не заурядный правитель какого-то захолустного племени, что десятками приходили к нему на поклон. Зеленоватая кожа выдавала в орке уроженца восточных земель за хребтом Утрагзора, а массивная золотая серьга в единственном уцелевшем ухе указывала на чистоту крови и преемственность власти. Судя по насечкам на украшении, его обладатель происходил из вождей тех ормаг, что выжили в Великую Жатву, которую другие народы, такие как дохет и двергур, зовут Темной Эрой.

Наконец, опершись на тяжелую двуручную секиру, зеленокожий поднял руку в приветственном жесте.

- Я Мадок, вождь Пещерных Медведей, - глухо произнес он, сверля серокожего тяжелым изучающим взглядом.

- Я Гор'Таг, Марзанар объединенных племен…

- Я слышал о тебе, Марзанар, - перебил его вождь Пещерных Медведей. – И пришел посмотреть, кого Он поставил над нашим народом.

Зеленокожий орк недобро усмехнулся и, кинув секиру одному из своих воинов, развел могучими руками.

- Но я не вижу тут великого вождя ормаг, - возвысил он голос. - Я вижу лишь мальчишку и выскочку, что незаслуженно занял Большой шатер. Сколько воинов и охотников ты уже сгубил? Сколько еще сгубишь? По твоей вине были посрамлены великие бальгры Туманных Вершин, Марзанар! Может ты вовсе и не бессмертный? Давай-ка проверим.

Вокруг них начали собираться орки, мрачно слушающие слова Мадока. Гор'Таг обвел соплеменников взглядом и вновь посмотрел на вождя Пещерный Медведей.

- Ты совершаешь ошибку, - негромко сказал он.

- Ты еще и трус, - презрительно прошипел зеленокожий и сплюнул под ноги Гор'Тагу, рыкнув одно единственное слово. – Урз-Мар!

- Урз-Мар! Урз-Мар! Урз-Мар! – подхватили десятки голосов вокруг.

Вскоре этот клич уже захватил весь лагерь. К возвышению, на котором располагался шатер Марзанара, стекалось все больше и больше орков. Эхо их рева запрыгало по склонам ущелья, отражаясь от древних башен, откуда вылетали целые стаи потревоженных шумом летучих мышей.

Гор'Таг лишь равнодушно пожал плечами. Воины устали и были разочарованы неудачей. Они хотели крови, неважно чьей - его или Мадока. Если победит Гор'Таг – значит все посчитают, что посланник Грум-Гара доволен своим избранником, если же победит Пещерный Медведь, что ж… Значит, орда получит нового вождя.

- Урз-Мар, - согласно кивнул серокожий. – Оружие?

Мадок сбросил на землю плащ. Следом за ним упал тяжелый железный панцирь. Обнаженный по пояс орк хищно ощерился и вытянул из ножен на поясе широкий изогнутый нож.

- Тебе будет больно, Марзанар.

- Боль – спутник воина, - ответил Гор'Таг, снимая доспехи и вытаскивая собственный клинок, и указал им на освобожденный орками широкий круг.

Зеленокожий хмыкнул и в два прыжка оказался в центре. Гор'Таг не спеша подошел к нему на расстояние вытянутой руки.

- Проведем поединок по старому обычаю, вождь Пещерных Медведей?

Мадок удивленно вскинул брови, а затем в его взгляде скользнуло уважение. Он утвердительно кивнул.

- Веревку, - крикнул Гор'Таг, окружающим их оркам.

Когда ему поднесли моток пенькового каната, он отсек ножом метровый кусок и бросил остальное обратно.

Серокожий протянул один конец Пещерному Медведю.

- Кто отпустит без единой царапины, тот покроет себя вечным позором, - напомнил Гор'Таг.

Мадок, внимательно глядя ему в глаза, сложил веревку вдвое и махнул клинком.

- Так-то лучше, - произнес он, сжимая кулак. - Теперь посмотрим, чего ты стоишь, Марзанар.

Чуть сгорбившись и выставив перед собой ножи, поединщики до скрипа натянули короткую веревку, проверяя силу соперника, и, мягко ступая, пошли по кругу. Стараясь предугадать рисунок схватки, Гор'Таг чутко следил за движениями вождя Пещерных Медведей, который казался обманчиво расслабленным, слегка водя широким ножом из стороны в сторону.

Когда, следуя традиции, противники совершили полный круг, то, не говоря ни слова, бросились друг на друга.

Клинки со скрежетом столкнулись, а затем на каменистую землю брызнула первая кровь. Не прошло и нескольких секунд, как оба противника покрылись глубокими кровоточащими порезами. Ни один не дрогнул, когда клинок соперника открывал новую зияющую рану на его теле. Кровь летела во все стороны. Но, несмотря на обилие порезов и рассечений, ни один так и не смог нанести смертельного удара.

То, как двигался взращенный суровыми землями Пещерный Медведь, было на совершенно ином уровне искусства марзар, когда-либо виденного Гор'Тагом. Однако наставниками серокожего были настоящие мастера ножевого боя. И сейчас бурые гоблины урлах могли бы по праву гордиться своим учеником-найденышем из народа ормаг.

Перед глазами Гор'Тага промелькнули образы далекого прошлого.

«Ты дерешься, как орк. Ты большой и сильный, но вновь проиграл такой мелюзге, как я. С ножом надо иначе. Бейся, как гоблин».

Гор'Таг быстрым движением ушел с линии атаки, оказавшись за левым плечом Мадока, где тот не мог его достать. Бок Медведя был полностью открыт, и серокожий, не медля ни секунды, выбросил руку в мощном выпаде. Но тут Пещерный Медведь усмехнулся и изо всех сил дернул веревку на себя и в сторону. Нож сбившегося с ритма соперника лишь скользнул ему по ребрам. И тут же лоб Мадока с хрустом врубился в лицо Гор'Тага. А затем широкий изогнутый клинок по самую гарду погрузился в живот серокожего. Гор'Таг дернулся. Пещерный Медведь с ревом выдернул нож и всадил его в грудь противника.

Орки, окружавшие их, замерли. Затихли крики и улюлюканье. Все ошарашено смотрели на двух воинов.

- Я обещал тебе боль, Марзанар, - прошипел Мадок, яростно сверкая глазами и проворачивая нож. – Как оно?

- Больно, - согласился Гор'Таг, глядя прямо в глаза Медведю. – Но бесполезно.

А затем вонзил свой клинок ему прямо под челюсть.

Мадок всхрапнул и рухнул как подкошенный.

В полной тишине Гор'Таг, бросив ненужную теперь веревку наземь, сжал зубы и с усилием вытащил застрявший в ребрах нож вождя Пещерных Медведей.

- Пусть выйдет наследник славного Мадока! – крикнул он.

Ряды орков расступились, пропуская к Гор'Тагу рослого молодого воина в медвежьем плаще. Раздувая широкие ноздри и сжимая кулаки, тот не отрывал взгляда от бездыханного тела.

Судя по телосложению и чертам лица, перед Гор'Тагом был ни кто иной, как сын вождя Пещерных Медведей.

- Ты хочешь оспорить мое право? – спокойно спросил серокожий, будто не замечая своих страшных ран.

- Нет, Марзанар, - глухо ответил орк, посмотрев на него полными боли глазами. – Грум-Гар свидетель, ты доказал свое право вести нас в честном бою.

- Мне жаль, что твой отец выбрал такой путь, - со вздохом сказал Гор'Таг. – Я скорблю вместе с тобой. Назови свое имя, чтобы вписать его в музыку объединенных племен.

- Ункар Пещерный Медведь.

- Ты присягаешь мне, вождь Ункар?

Молодой Медведь молча опустился на одно колено, склоняя голову. И тут же все орки, как один, рухнули ниц, в священном благоговении взирая на залитого кровью Гор'Тага.

- Клинок отца должен разить врагов в руках его сына, - произнес серокожий, протягивая Ункару свой законный трофей.

Молодой вождь ошарашено воззрился на Гор'Тага, берясь за рукоять, как вдруг серокожий сжал пальцы на клинке.

- Сегодня был последний раз, когда ормаг проливали кровь друг друга, - негромко сказал он, но в полной тишине его слова прогремели в ушах напряженно слушающих орков боевым барабаном. – Отныне это закон.

Ункар принял клинок из окровавленных пальцев Гор'Тага и поднялся. Глядя ему в глаза, вождь Пещерных Медведей накрыл собственной рукой лезвие ножа и коротко дернул.

- Клянусь честью своего рода, Марзанар, - произнес он, высоко подняв рассеченную ладонь.

А затем ущелье затопила нарастающая волна торжествующего рёва. Орки один за другим выхватывали ножи и повторяли жест Ункара, вскидывая в едином порыве к далекому небу тысячи окровавленных рук.

- Марзанар! Марзанар! – гремели горы.

Орки в священном экстазе смотрели на то, как одна за другой раны на теле серокожего орка закрываются, оставляя после себя лишь тонкие нити шрамов.

«Черное Солнце пробудило тебя иначе, Гор'Таг, - шептал ему голос. – Ты - Нирит-Ган, Двоекровный, благословленный Грум-Гаром и принятый Мактой. Вся сила павших урлах теперь твоя. И ты - Марзанар. Знамя новой эры и новой Жатвы».

Глава 13

Дагна, закончив сборы и заскочив в конюшню, повел свою лошадку к южным воротам. Следом за ним важно вышагивали братья О’Тол.

- Вот ведь гадство, - недовольно проворчал Минус, тщетно пытаясь выгладить на себе складки красивого, но мятого черного дублета. – Все как из задницы…

- Не надо было скатку крутить, - насмешливо хмыкнул Ноч. – Я тебе говорил, шкурой проложить, а ты что?

- Да кто ж знал, что так рано понадобится! - возмутился Минус, бросив завистливый взгляд на аккуратное одеяние брата. – Девчонок тут не особо, красоваться не перед кем. Да и когда? С тюряги сразу в пекло.

- Просто ты неряха, и все тут, - возразил Ноч. - Ты, Минервус, хоть и благородного помёта, а культуры в тебе ни на грош. И к девчонкам, кстати, ты тоже вечно мятый ходишь.

- Они меня не за тряпки любят, - огрызнулся Минус.

- Да-да.

Минус бросил попытки расправить дублет и внезапно оживился.

- Помнишь тот городишко во время той самой кампании? – со злорадной ухмылкой спросил он. - Ну той! Кондар, что ли? Года три назад!

- Ничего не помню! – угрюмо мотнул головой Ноч.

- А-а! - ткнул его локтем Минус. – Все ты помнишь!

- И слышать ничего не хочу, - раздраженно отвернулся Ноч.

- Серебра тогда много взяли! И пошли в бордель тамошний, отмечать!

- Заткнись.

- А ты сперва к цирюльнику забежал, потом к портному приодеться. И весь такой красивый заявился в «Фиалку».

- Если ты сейчас не уймешься… - угрожающе прорычал Ноч, но Минус только рассмеялся и похлопал его по плечу.

- Да все-все, ладно, - старший О’Тол примирительно поднял ладони кверху.

Дагна сунул лошадке морковку и, потрепав ее по холке, повернулся к братьям.

- Так и дальше что было? – с интересом спросил он.

- Ну, раз ты спрашиваешь… - Минус хитро подмигнул дварфу и перевел невинный взгляд на младшего брата.

- Не смей! – яростно прошипел Ноч, сжав кулаки.

- Ну нет, так нет… – с притворным сожалением вздохнул Минус и с мечтательным выражением лица закинул руки за голову. – А с меня тогда в «Фиалке» ни медяка не взяли…

- В самом деле? – изумился Дагна и вопросительно посмотрел на младшего О’Тола.

Тот неохотно кивнул. Все так же мечтательно улыбаясь, Минус приобнял брата.

- Зависть - плохое чувство, братишка, - мягко сказал он. - Ну, подумаешь, приняли тебя за аристократа и содрали двойную цену в серебре…

Дагна поспешно отвернулся и кашлянул, чтобы сбить приступ прорывающегося хохота.

- Я тебя прибью! – проскрежетал мгновенно побледневший от ярости Ноч, отпихивая брата.

- Но камзол-то у тебя и, правда, был отличный! – воскликнул Минус, ловко уворачивась от резкого удара кулаком.

- Ну хватит, - бросил дварф, завидев у ворот фигуру капитана Дилери. Братья тут же подобрались и зашагали, как ни в чем не бывало.

- Трепло паршивое… - прошипел Ноч. – Я еще жалел тебя, не хотел говорить. Так вот знай, придурок, что я заплатил за нас обоих! Только за тебя я отдал три четверти от того серебра, потому что после твоей грязной задницы пришлось менять все белье, а девчонкам выводить вшей.

У Минуса вытянулось лицо, и на этот раз Дагна не удержался и расхохотался в полный голос.

***

Всю дорогу в Цитадель дварф ехал, с удовольствием подставив лицо яркому солнцу, будто бы решившему напоследок перед грядущей зимой побаловать эти земли остатками своего тепла. Никто не нарушал покоя Дагны: братья следовали чуть позади своего командира и тихо спорили о том, которая из выданных им во временное пользование лошадей лучше, а капитан молча размышлял о чем-то своем.

Наконец, маленький отряд достиг главной твердыни Денстоуна и, вверив животных встречающим их слугам, проследовали в крепость. Стражи у входа при виде идущего впереди дворянина отдали честь и открыли тяжелые двери.

- Сэр Дилери, господин Дагна, - поклонился высокий темноволосый мужчина в темно-бордовом длиннополом камзоле расшитом белыми коронами с тяжелой рыцарской цепью на шее. – Рад нашей встрече.

- Сенешаль Стратис? – удивленно произнес капитан, отвечая на поклон вместе с дварфом и братьями О’Тол. – Я полагал, вы остались в столице при дворе.

- Моя обязанность быть рядом с государем.

- Как и всегда, старый друг, - улыбнулся капитан. – Надеюсь, нас встречаете именно вы не потому, что мы заставили его величество слишком долго ждать?

- Государь лишь хотел, чтобы его гостям был оказан достойный прием. Прошу в малый зал, господа. Следуйте за мной.

- Пойдемте, господин Дагна, - произнес капитан Дилери. – А вашим доблестным головорезам придется подождать здесь.

- Разумеется, сэр, - кивнул дварф и, повернувшись к братьям, негромко сказал. – Ведите себя достойно, парни. Я рассчитываю на вас.

- Не беспокойся, командир, - шепнул Минус, задорно подмигнув молоденькой служанке с подносом в руках, которая тихонько вышла из боковой двери и, залившись густым румянцем, поспешила вглубь коридора. – Не подведем.

- Минервус! - сверкнув глазами, шикнул Дагна, проследив за взглядом своего подопечного. - К девушкам из прислуги не приставать!

- Понял, командир, - кисло произнес поникший юноша.

- Господин Дагна! – окликнул дварфа с подножия лестницы капитан, жестами показывая, чтобы тот поторапливался.

Следуя за сенешалем Стратисом, гости поднялись на третий этаж крепости. На стенах коридора, по которому они шли, были развешаны большие зеркала, и дварф с удивлением разглядывал свое отражение. Дагна, памятуя о просьбе капитана, оделся в самое лучшее, что у него было. В его случае это означало – в чистое. Он не возил с собой богатого одеяния, да и не имел его никогда, предпочитая простую и практичную одежду из плотного сукна или кожи. Однако, полученный из рук древних пращуров красный плащ, удивительным образом преображал его, казалось бы, повседневный облик. А мелодично позвякивающий на шее мифрильный медальон Громра и аргенитовый Рингир на поясе окончательно делали Дагну похожим на того, кем он являлся на самом деле.

Дварф довольно подмигнул отражению и шевельнул плечами, поудобнее устраивая на спине ремень с Караком.

- Прошу, господа, - сенешаль подошел к дверям, которые охраняли двое закованных в полные латы королевских гвардейцев, и указал на стоящую у стены скамью. – Можете оставить свое оружие здесь. Внутри вам ничто не угрожает.

Когда двери отворились, Дагна увидел, что малый зал Цитадели, несмотря на название, оказался довольно просторным помещением. Сводчатый высокий потолок подпирался мощными столбами, а пол был выложен гладкими плитами молочно-белого мрамора. Королевские гвардейцы, безмолвно стоящие вдоль стен, зорко следили за вошедшими.

В высоком кресле во главе большого стола сидел крепкий статный человек в самом расцвете сил с чеканными чертами лица и жёстким взглядом ярких голубых глаз. Из-под зубчатой золотой короны выбивались длинные светлые волосы, ниспадающие на роскошный синий дублет, а отороченная горностаем пурпурная мантия была небрежно перекинута через подлокотник.

- Ваше королевское величество, прибыли сэр Рональд Дилери и господин Дагна Тяжелый Молот! – возвестил сенешаль Стратис.

Гости, войдя в зал, склонились в глубоком поклоне.

- Довольно церемоний, господа, - негромко произнес монарх. – Оставим все это до победы. Выбирайте себе места и садитесь поближе. Я не имею желания кричать на весь зал.

Когда дварф и капитан заняли стулья, король Исгарда слегка шевельнул пальцами. Сенешаль поклонился и вежливо протянул руку к командующему Тринадцатых Врат.

- Его величество ждет ваши отчетные листы, сэр Дилери. Будьте любезны.

Какое-то время король изучал переданные капитаном пергаменты, откладывая их один за другим в сторону. Наконец, когда он закончил, то сцепил перед собой руки и кивком указал на просмотренные документы. Сенешаль тут же подхватил их и куда-то унес.

- Сэр Дилери, вы как всегда скрупулезны и эффективны. Я не зря доверил вам Тринадцатые Врата.

- Благодарю, ваше величество, - поклонился капитан. – Но, с вашего позволения, в бумагах не все. Если будет угодно вашему величеству, господину Дагне есть, что вам рассказать.

- Не сомневаюсь, сэр Дилери.

Король Альбер перевел взгляд на дварфа.

- Знаменитый Дагна Тяжелый Молот собственной персоной, - растягивая слова, произнес монарх, внимательно рассматривая двергурима. – Так вот вы какой.

Подошедший сенешаль положил перед королем толстый фолиант, из корешка которого торчало множество тонких серебряных закладок.

- Признаться, вы удивительно неуловимы, господин Дагна. Если бы вы не попали в поле зрения моей тайной канцелярии в Гроте, то нипочем не удалось бы собрать все это воедино. Особенно нужно благодарить графа Аргайла, ведь своим прошением об исключении вас из штрафных списков он привлек еще большее пристальное внимание моих агентов к вашей персоне. И вот, наконец-то, вы предо мной.

Внешне дварф остался невозмутим, но внутри него начала сжиматься невидимая пружина. Король Исгарда мастерски владел интонациями и искусством подавления собеседника. С людьми всегда было сложнее.

Капитан резко поднялся со своего места и поклонился монарху.

- Ваше величество, я готов поручиться за господина Дагну своей жизнью и…

Король посмотрел на командующего Тринадцатыми Вратами, и тот мгновенно замолчал.

- Сядьте, сэр Дилери, - все так же негромко сказал монарх. - И не прерывайте меня, пока вам не будет позволено говорить.

- Прошу прощения, ваше величество.

Король Альбер открыл фолиант на первой закладке. Дварф молча наблюдал за правителем, слегка играя желваками. Ему не нравилось происходящее, не нравился тон короля и хотелось побыстрее покинуть зал.

- Вы не представляете, кого вы приютили в своем форте, сэр Дилери, - вздохнул монарх, положив серебряную закладку на стол рядом с книгой. – Итак, господин Дагна, буду откровенен. Да, вы принесли много пользы моей стране, сражаясь на стенах Дентстоуна. С этим спорить невозможно, да и не зачем. Однако я не могу понять ваших мотивов. А если я чего-то не понимаю, то начинаю тревожиться. Я не люблю тревожиться, господин Дагна. Вы понимаете меня?

- Я совершил какое-то преступление, ваше величество? – спросил дварф, глядя королю прямо в глаза.

- Напротив. Вы, можно сказать, герой. Вот, послушайте. Думаю, капитану Дилери тоже будет интересно. Первое упоминание о вас - битва при Гвадлоне в триста шестидесятом году. Ну хорошо, там все понятно – вы жили в Гвадлоне какое-то время, если верить городской хронике, и вместе с горожанами и остатками гарнизона вышли на поле брани. Но исчезли сразу, едва залечили раны. Весьма серьезные, надо сказать. Затем больше ста лет о вас не было слышно, и вот с четыреста семидесятого вас как прорвало. Ликвидация разбойничьей банды возле деревни Мирки на западе страны, уничтожение пещерного тролля, наводящего ужас на городок Копер, уничтожение стаи варгов на западе, битва при Рокатане на границе с Дунмараном, - король листал страницы одну за другой. – Ликвидация, уничтожение, снова ликвидация. И так почти двадцать лет, потом вы снова исчезли на долгие годы. И везде вы уходили прежде, чем вас успевали как следует отблагодарить. Неестественно быстро залечивали раны и прочь. Почему?

- Я не привык зарабатывать на крови, ваше величество, - пожал плечами Дагна.

Король слегка изогнул бровь.

- Неужели? – чуть иронично спросил он. - Насколько я знаю, сейчас в казне Тринадцатых Врат на ваше имя лежит весьма внушительная сумма. Разумеется, абсолютно заслуженная. Что же изменилось?

- Мои цели, ваше величество. Теперь мне нужны деньги, чтобы решить их. Много денег.

- Чего вы хотите, господин Дагна?

- Вы осведомлены об этом - найти свой дом.

- Сражаясь на передовой? Весьма оригинальный способ.

- Я должен был выручить своих собратьев из Дуринфала.

- Наслышан. И об этих таинственных норгейрах тоже. Мне доложили, что вы куда-то уходили за стену. В одиночку.

- Я решал эту проблему.

- Вам удалось?

- В целом, да. Хотя и не так, как я планировал.

- Что ж, чудно. Значит, блокада с чертогов Гэрина Серебробородого снята?

- Да, ваше величество.

Король закрыл фолиант и передал его сенешалю.

- Похоже, придется посвятить вам целую главу в летописях, господин Дагна. И не думайте, что это комплимент. Знаете, как вас называют в народе? На западе и в Дунмаране – Железный Дварф, на востоке – Молотильщик. А теперь у вас есть прозвище и здесь, на севере. И какая ирония, точь-в-точь, как у предводителя армии орков. Бессмертный.

- Мне нечего сказать на это, ваше величество.

- Господин Дагна, я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Мне не нужны герои. Мне нужны солдаты. Вы не бессмертны, что бы там кто ни говорил. И если вас убьют, это подорвет боевой дух всей моей армии. Тайная канцелярия сделает все, чтобы ваша подлинная история не просочилась в народ, по крайней мере, до окончания войны. Вы сделали много хорошего для Исгарда и не только – я читал отчеты, связанные с Аусгором. Не удивляйтесь, через мое королевство идет много торговых обозов, дварфийских в том числе. А ваш народ не славится скрытностью, особенно за кружкой эля. Хотя вы, конечно, исключение из правил. Так вот мне не нужно, чтобы вы тут превращались в живую легенду. Это вредит государству. Создает ненужные символы. Несмотря на угрожающую нам орду, вы опаснее сто крат. Думаю, вы догадываетесь почему.

- Догадываюсь, ваше величество, - нехотя кивнул дварф. – Потому что вы не можете меня контролировать.

- Верно, господин Дагна. И, думаю, не нужно говорить о том, что ни один король не потерпит такого в своей собственной стране. Вы прямая угроза моей власти, господин Дагна.

- Вы считаете, что я способен на государственный переворот?

- Если бы я так считал, то, простите за прямоту, вы бы уже исчезли. Но, поверьте, достаточно тех, кто хотел бы свергнуть меня с престола. Особенно сейчас, на фоне войны, когда наши отношения с Дуринфалом, якобы испортились. А тут внезапно появляется двергурим и, несмотря ни на что, десятками уничтожает орков, защищает простых ремесленников, получает смертельную рану, опять поразительно быстро восстанавливается, а потом в одиночку выходит против каких-то мифических чудовищ. Мои солдаты гибнут, господин Дагна, и в высших кругах уже идут шепотки о том, что если бы на стене с самого начала стояли хадар Дуринфала, потери можно было бы сократить в разы. Политика, конечно, менее эффектна, чем размахивание топором, но куда более смертоносна. Сейчас уже не те времена, что были сотню лет назад, господин Дагна, когда герои-одиночки бродили по миру и несли справедливость огнем и мечом. Все давно стало намного сложнее.

Дварф положил перед собой ладони и посмотрел королю прямо в глаза.

- Мир всегда один и тот же, ваше величество, - отчеканил Дагна. - Я живу по заветам Зерора. И все усложнения – это только способ прикрыть собственные грехи. Для того, чтобы жить по совести, не нужны толстые фолианты с сотнями законов. Я никогда не проливал крови тех, кто оступился и смалодушничал от того, что ему стало нечего есть. Но никогда не щадил тех, кто обагрил свои руки кровью невинных. Все просто. Отец учил меня, что никто не захочет свергать правителя, у подданных которого на столе всегда есть хлеб. И моему отцу не хватило именно оружия, чтобы защитить свой дом, а не политики.

- Довольно! – рявкнул король, ударив кулаком по столу. – Как вы смеете говорить со мной в подобном тоне?!

- Я говорю с равным, ваше величество. Как король с королем.

Повисла звенящая тишина, нарушаемая только едва слышным скрипом доспехов напрягшихся и готовых сорваться с места гвардейцев.

- Выйдите все отсюда! Живо!

Через несколько секунд, когда зал опустел и закрылись двери, правитель Исгарда встал.

- Грандиозная глупость! Я знаю, кто вы на самом деле, король Дар'Наг. Вы просили Конора Аргайла хранить это в тайне и не выдавать без веских причин. Об этом же он попросил и меня. Чем вы недовольны?

- Мне не нравится этот разговор. Я не понимаю, чего вы от меня хотите, и потому не желаю слушать это дальше. Как и не желаю больше прогибаться под чью-то волю.

- Осторожнее, - прищурился монарх. – Не стоит говорить мне об этом в моей стране и в моей крепости.

- Зачем вы притащили меня сюда? Рассказать, как я навредил за все эти годы вашему государству? Что не нужны герои, а нужны солдаты? Замечательно. У вас в той здоровенной книге много чего написано, а написано там, где в это время были солдаты? Армия? Или это политика помешала защитить ту крохотную деревушку? Рассказать вам, что делали на протяжении целого месяца с местными девушками те негодяи?

- Вы не имеете права меня осуждать! Вы ни дня не правили ничем, кроме своей лошади! А теперь орете о том, что вы король! Для чего я только что рассказывал вам о том, какой вред вы приносите своими поступками?

- Я не оставляю в беде слабых. Я чту заветы Зерора. Я умею побеждать.

- Ну так и катитесь к бесам со своими заветами и умениями! Здесь не ваш дом! Здесь мои правила и мои законы! Законы династии Кейн! А вы подталкиваете мою страну к гражданской войне! Потому что у каждого недовольного моим правлением барона, графа или виконта – свое маленькое войско! Недовольные есть и будут всегда. Просто обычно они трусливы, чтобы напрямую заявить о своих претензиях и ждут подходящего случая, чтобы вонзить нож в спину! Вы поразительно наивны для того, кто называет себя королем, Дагна Тяжелый Молот!

- Согласен, Альбер из рода Кейн. Что теперь будем делать?

Король одернул мантию и направился к столику со стоящими на нем бутылками и кувшинами. Налив два полных кубка, правитель Исгарда неспешно вернулся к дварфу и протянул ему напиток.

- Вы как медведь в лавке у горшечника, Дагна, - уже спокойным тоном сказал он. - Прямо как Гэрин Серебробородый в наше первое знакомство. Со своими ветхими понятиями и заветами. Вам хочется, чтобы мир был простым и однозначным. Но это не так. Война вас изменила. Искалечила. Я знаю это, потому что помню своего деда. Он тоже был героем. Армия его боготворила. Он был превосходным воином, но плохим политиком. Дед оставил после себя страну с клубком враждующих династий, которые только и ждали, чтобы разорвать Исгард на части. Потому что таково мышление воина. Постоянно выяснять, кто сильнее и достойнее. Именно мой отец учредил тайную канцелярию, для того, чтобы упредить гражданскую войну. Но, к сожалению, не успел выполоть все сорняки. Теперь это пытаюсь сделать я, а после меня этим займется Альтар.

- Ваш младший сын? – удивился Дагна.

- Да. Исгарду нужен именно такой правитель. Мой старший сын Альдан пошел в деда и грезит только военным делом. Дипломатии он предпочитает искусство фехтования и турниры, а золотому венцу принца – боевой шлем.

- Но его могут настроить против Альтара, разве нет? – спросил дварф. – Вы же сами говорили о готовящемся заговоре.

- Хоть мой первенец и не хочет ничего, кроме стези воина, то это не значит, что он кретин, Дагна. И, слава богам, Альдан обожает своего младшего брата. Нет, я не беспокоюсь о том, что он захочет забрать власть себе. Его это абсолютно не интересует. Альдана прельщает только генеральский плащ. Но вернемся к текущим делам. Я вижу только один выход из всего, что вы наворотили. Мы заключим с вами союз. Официально. Как король с королем.

Дагна едва не поперхнулся, делая глоток.

- Не думайте, что я не уважаю вас, король Дренг-ин-Дара, и не признаю вашей исключительной доблести. То, что вы совершили здесь, в Дентстоуне… Я понимаю, почему мои солдаты практически боготворят вас. Как, кстати, и мои сыновья. Альтар уже все уши прожужжал Альдану. Он мечтает с вами познакомиться. Но это после. Вам нужны деньги и помощь для поисков своей родины. Что ж, я готов с этим помочь.

- Занятный поворот, клянусь Зерором, - проговорил Дагна, вытирая бороду и усы. – Что взамен?

- Помогите мне выиграть войну.

- Еще занятнее, - хмыкнул дварф. - А чем же я, по-вашему, тут занимаюсь?

- Вы играете как хадар, Дагна. И как боевой единице - вам нет равных. Но вы не можете быть в тысяче мест одновременно. Теперь стоит попробовать играть как король.

- Я не хадар, но вашу мысль понял. Что от меня требуется?

- Вы блестяще справились с блокадой Дуринфала. Сегодня же мои птицы полетят к Гэрину Серебробородому и его войско придет к нам на помощь. Я хочу, чтобы вы привели в Дентстоун хадар Морингарда.

- Не разумнее ли послать птиц? – удивился Дагна. – Если норгейры блокировали и их, то теперь ничто не помешает им прислать войско. Разве так не будет быстрее?

- К сожалению, все не так просто. Буквально через месяц после блокады Дуринфала до меня дошли вести, что в Морингарде случился страшный мор. Якобы заразу завезли с торговыми обозами, и с тех пор Врата наглухо закрылись для внешнего мира. Всех людей, что были на тот момент в Морингарде, изгнали. Исгард и Дунмаран сперва отправляли птиц, чтобы разобраться в произошедем, а когда ни одна из них не вернулась, то снарядили лучших лекарей и караван с провизией к твердыне двергур. Когда караван оказался на месте, то сразу выпустили почтового голубя, чтобы возвестить о своем прибытии и намерениях. Птицу сбили в полете арбалетными болтами. И тогда сопровождавшие караван птицегляды заметили множество скелетов вокруг Врат. Там были не только останки птиц, но и зверей, которые, судя по всему, хотели полакомиться трупами. Понимаете? Дварфы расстреляли их всех. А потом стрелы ударили прямо перед нашими послами, недвусмысленно намекая, что произойдет с людьми, если будет сделан еще хотя бы один шаг.

- Птицы и падальщики – переносчики заразы, Альбер. На месте короля Морингарда я поступил бы так же. Он боится за свой народ и, вероятно, решил, что чуму завезли намеренно.

- Чушь, кому придет в голову терять таких торговых партнеров? Ни Исгарду, ни, в первую очередь, Дунмарану - как их более близким соседям - это просто не выгодно!

- Погодите, а как справились с чумой люди? Много ли было жертв?

- В том-то и дело, что за все это время на поверхности никто так и не заболел. Мор поразил только дварфов и тех людей, что уходили последними. Именно они, прежде чем умереть, и успели рассказать о случившемся.

- Бездна, как это возможно?

- Прошу вас, разберитесь с этим, Дагна. Мы окажем любую помощь народу Морингарда, но для этого нужно, чтобы они снова открыли Врата. Если они не впустят внутрь двергурима, тем более короля, то не впустят уже никого.

- Зерор Всеотец, разумеется, я не оставлю в беде сородичей. Но получается и Дуринфал ничего не знает о том, что происходит в Морингарде, раз король Гэрин ни словом не обмолвился о такой беде. А послать собственную спасательную экспедицию он не смог бы в любом случае из-за этой проклятой блокады… А ваш сын? Почему он ничего не рассказал владыке Дуринфала?

- Мой сын политик, Дагна. Оценив бедственное положение нашего вернейшего союзника, он принял единственно верное, хоть и тяжелое решение не провоцировать Серебробородого на смертельный для всего подгорного королевства риск. Гэрин - очень старый и доблестный двергурим. И живет он, как и вы, по законам Зерора. А еще у него доброе сердце. Он мог не перенести этой новости и, наплевав на решение Совета, вывести войска на поверхность. И тогда бы Дуринфал погиб.

- Жестокая логика, Альбер. Могу только догадываться, как тяжело далось принцу это решение. Но неужели вы считаете, что истощенное болезнью королевство пришлет хадар на стены Дентстоуна, даже если выяснится, что люди не имеют к чуме никакого отношения? Этого я обещать не могу.

- Я понимаю это, Дагна. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

- Не поспоришь, - проворчал дварф. – Хорошо, мне нужен один день на сборы и я отправлюсь в путь.

- Я предоставлю все необходимое, вам не придется заботиться о насущных делах. С вами поедет отряд моих гвардейцев и лучший королевский алхимик. Если хотите, возьмите с собой еще кого сами считаете нужным. У вас полная свобода действий.

- Алхимик – это хорошо. Еще мне пригодится хороший птицегляд. А гвардейцев не нужно, я сам наберу отряд.

- Мои гвардейцы – элита армии Исгарда, Дагна. Это отличные воины.

- И какие же титулы носят эти отличные воины?

- Все они рыцари, - удивленно произнес Альбер. – А десятники гвардии – бароны. К чему вы это?

- К тому, что ваши рыцари и бароны привыкли с комфортом спать и питаться по часам. А еще им нужны слуги, которые будут подтирать им задницу. Обоз замедлит меня. Я наберу парней, для которых кусок жареного на костре мяса уже праздник и, чтобы переночевать, им довольно седла под голову и попоны на земле. Ну а уж сражаться они умеют. Не раз доказали делом.

Король Альбер усмехнулся и покачал головой.

- Я почти забыл, какой вы король, Дагна Тяжелый Молот. На секунду мне показалось, что снова слышу своего деда. Истинный король-воин. Что ж, это имеет смысл. Пошлите мне весть через капитана Дилери, когда будет известно, сколько человек вы возьмете с собой.

- Непременно.

- И прошу, верните мне то недоразумение, что дал вам мой сын, пока кто-нибудь из аристократов его не прочел. Договор будет готов после обеда.

Король встал и громко хлопнул в ладоши. Дверь тут же отворилась, а на пороге с поклоном застыл сенешаль Стратис.

- Прикажите подать обед в трапезную. И позовите моих сыновей. После обеда я жду писаря.

- Слушаюсь, ваше величество. С вашего позволения, птицегляды сообщили, что через два часа прибудут послы Дунмарана. Их знамена уже видны в подзорные трубы на западе.

- Что ж, значит, придется есть быстро. Спасибо, Стратис, - сказал монарх и уже громче добавил. - Пойдемте, король Дар’Наг. Не откажите разделить со мной трапезу, а потом займемся делами.

- С удовольствием, ваше величество, - не менее громко произнес Дагна и зашагал бок о бок с правителем Исгарда к выходу из зала.

- Я бы тоже хотел, чтобы мир был простым, - прошептал Альбер. - Когда это случится, постучите в мою гробницу, и я восстану из мертвых, чтобы посмотреть на такое чудо.

Глава 14

К большому сожалению юных принцев и огромному облегчению Дагны обед пришлось завершить довольно скоро – послы соседнего с Исгардом государства Дунмаран прибыли быстрее, чем ожидалось, и король вынужден был отправиться на встречу. Договор, однако, был подписан и скреплен всеми необходимыми печатями, после чего наследный владыка Дренг-ин-Дара и правитель Исгарда, пожав руки, распрощались. Сыновья Альбера вызвались проводить Дагну к выходу из крепости.

- Все-таки это невероятно, ваше величество, я же вырос на историях о таких героях, как вы! – восторженно говорил Альдан, пока они спускались по главной лестнице в сопровождении шестерых гвардейцев. Когда дварф увидел Альдана во время обеда, то подумал, что у него двоится в глазах. Старший наследник короны был как две капли воды похож на своего отца: те же черты лица, рост, фигура и даже голос. Лишь во взгляде принца было то, что король Исгарда утратил за годы правления и дворцовых интриг. - Битва при Гвадлоне – это нечто! А все эти легенды о двергуриме, что появлялся то тут, то там, спасая простых людей от смертельной опасности!.. Я всегда мечтал с вами познакомиться, но и представить не мог, что однажды это произойдет на самом деле!

- Я польщен, принц, - ответил Дагна, поправляя на плече Карак. Ему хотелось поскорее добраться до своей лошадки и достать оставленную в седельной сумке трубку с табаком.

- А уж о том, как вы разделались с гигантскими троллями, уверен, придворные менестрели наперегонки скрипят перьями, выдумывая новую балладу!

- Бальгры живы, принц Альдан, - напомнил дварф. - Менестрели могут поберечь чернила.

- Но вы не побоялись сразиться один на один с их вожаком! Это же настоящий подвиг, достойный легенд! Уверен, что в следующий раз вы с ним разделаетесь!

Дагна промолчал, вспоминая тот кошмар, что ему довелось пережить. Вспомнил огромную фигуру Когремора, заслонившую, казалось, полмира и падающую на него стальную махину Небесной Стрелы. Да, дварф сумел побороть этот древний, суеверный ужас, но снова встречаться в бою с таким противником он не имел ни малейшего желания. Впрочем, теперь в этом не было никакого смысла - если бальгры вернутся к стенам Дентстоуна, то, в любом случае, дважды на одну и ту же уловку они не клюнут.

- Не хочу вас огорчать, принц, но тот вызов был отчаянным шагом и, не будь под землей заготовленных ловушек, я бы не ушел живым. Будь у меня любой иной выход, я без раздумий воспользовался бы им.

- Вы могли просто уйти со стены, ваше величество, - резонно заметил Альтар.

- Не стану врать, принц, что не думал об этом, - со вздохом сказал Дагна, когда они достигли холла, где его уже поджидали братья О’Тол. – А теперь прошу меня простить…

- Позвольте задать последний вопрос. Как вы думаете, что произошло в Морингарде на самом деле? – спросил Альтар.

- Не имею ни малейшего понятия, принц.

- Но если там действительно чума... От нее не спасет ни броня, ни оружие. Почему отец посылает именно вас?

- Так уж вышло, что на десятки километров вокруг больше нет других дварфов, Альтар. Он считает, что Врата откроются только двергуриму, если откроются вообще.

- Но ведь скоро в Дентстоун придет король Гэрин. Не лучше ли дождаться его? Отец повелел направить в Дуринфал самых быстрых птиц. Вместе с приготовлениями путь до Дентстоуна не должен занять более двух недель.

- А потом еще три до Морингарда, - возразил Дагна. – Нет, принц. Мы не знаем, есть ли у них это время. Но главная причина не в этом. Гэрин Серебробородый – ценный союзник и сосед Исгарда, Альтар. У него есть могучее войско, боевые машины, сталь и тысячи рабочих рук. То есть все то, чего нет у меня. Зачем рисковать кем-то из двергур Дуринфала понапрасну, когда так удачно подвернулся я? Один раз вы уже вполне разумно скрыли от Гэрина бедственное положение Морингарда, прекрасно понимая, что он не оставит собратьев в беде. Так зачем сейчас поступать иначе? Пусть Серебробородый занимается обороной Дентстоуна, тут он нужнее. А чтобы проникнуть в Морингард, должно хватить и меня. Так Исгард ничем не рискует. В худшем случае, ваш отец потеряет только одного двергурима, пусть и короля, а в лучшем – получит очередного союзника в лице Морингарда, если там кто-то еще остался. И с этой его позицией я полностью согласен. Это рационально.

Принцы молча выслушали слова дварфа, слегка нахмурив брови. А затем, не сговариваясь, низко поклонились. Тихонько наблюдавшие за разговором Минус и Ноч смотрели на происходящее, разинув рты.

- Я надеюсь, что когда-нибудь мне доведется побывать в Дренг-ин-Даре, ваше величество, - молвил Альтар, распрямляясь. – А потому с нетерпением буду ждать вашего возвращения из Морингарда.

- Весь Дентстоун будет ждать! – добавил Альдан. - Храни вас Зерор, король Дар’Наг.

- Благодарю, ваши высочества, - кивнул Дагна и развернулся к сбитым с толку, изумленным братьям О’Тол.

- Пора в дорогу, парни. По седлам.

Минус и Ноч молчали все время, пока они втроем не выехали из Цитадели и за их спинами не закрылись тяжелые створки южных ворот.

Братья держались чуть позади попыхивающего трубкой Дагны, будто не решаясь приблизиться к нему. Через три сотни шагов дварф не выдержал и обернулся. Братья ехали, глядя в гривы своих лошадей.

- Что случилось? Чего вы так притихли? – спросил он, переводя взгляд с одного на другого.

Минус поднял голову и, переглянувшись с младшим братом, неуверенно заговорил.

- Мы видели гербы на одежде тех франтов, командир… Это цвета принцев Исгарда. Они поклонились тебе и называли королем…

- Ну и что? – пожал плечами Дагна, выпуская густой клуб дыма.

- Это правда? – осторожно спросил Ноч.

- Правда, - кивнул дварф и, склонив голову набок, хрустнул шеей. – Слушайте, я вам не сова, чтобы глядеть себе за спину. А потому, будьте так любезны, воспользуйтесь своими пятками и, вонючий пепел, заставьте своих лошадей, наконец, ехать рядом с моей.

Братья, послушно дав легких шенкелей скакунам, в один миг оказались по обе стороны от Дагны.

- И как нам теперь к тебе... к вам обращаться? - спросил Ноч.

- А разве что-то изменилось? - покосился на него дварф.

- Разве нет? - удивлённо посмотрел на него молодой воин.

Дагна вытащил изо рта трубку и указал мундштуком себе на голову.

- Ты видишь здесь королевский венец? - спросил он. - Нет? Ну как увидишь, дай мне знать. А до тех пор меня вполне устраивает "командир".

- Разрешите проораться, ваше величество? – кашлянув в кулак, спросил Минус. - Чтобы выразить всю гамму переполняющих нас эмоций.

- О как, - усмехнулся Дагна и махнул рукой. - Разрешаю.

- Наш командир – король дварфов!!! – что было сил, завопил Минус, бросая поводья и вскинув руки к небу. – Король дварфов! Да это ж просто оху…

Окончание фразы развеял налетевший порыв северного ветра.

***

Прибыв в форт, Дагна немедленно отправился к Дрейку, в то время как братья вынуждены были задержаться в конюшне, чтобы сдать и отчитаться за выданных во временное пользование лошадей. В кузнице старика не оказалось, но выбежавший навстречу дварфу юный Фестус сказал, что оружейник уже час как ушел на склады. Найти Дрейка не составило труда. Оказалось, что за то время, пока Дагна был в Цитадели, в Тринадцатые Врата пришел долгожданный обоз и теперь старый кузнец вел ожесточенный спор с младшим интендантом, который, следя за разгрузкой десятка телег и делая пометки в небольшом кожаном блокноте, несколько раздраженно поглядывал на бушующего Дрейка.

- Что ты за человек-то такой, Старво? Я тебе говорю, что мне нужно вот столько стали, вот столько железа и вот такая преогромная куча угля! – с силой тыкал пальцем в пергамент оружейник. – И нужно это все прямо сейчас!

- Простите, мастер, но сперва нужно завести все сырье в учетные книги! – возразил интендант. – Таков порядок!

- Засунь себе свой порядок, знаешь куда? Я тебе уже полчаса талдычу, что пока ты все запишешь, новый штурм начнется, идиот! Нам работать надо!

- Мастер Дрейк, воздержитесь от оскорблений! – воскликнул задетый интендант. – Я все же начальник арсенала и железного склада! И как я сказал, так и будет!

Старый кузнец, пылая от гнева, сжал кулаки и подошел к служащему почти вплотную.

- Если через час я не разожгу горны, Старво… - угрожающе прошипел Дрейк. – … то будь уверен, что к тебе зайдет господин Шонтар.

Интендант побледнел, но, к его чести, даже не дернулся.

- Хватит, мастер Дрейк. Мне порядком надоели ваши выходки. Я буду писать жалобу его милости. Думаю, вы довольно послужили Исгарду и пора бы уже вам на покой.

- Пиши, что хочешь, засранец, но сперва дай мне и моим ребятам железо и уголь!

- Ваши люди все получат согласно установленного распорядка, если нет особого распоряжения командующего либо главного интенданта. У вас оно есть?

- А у тебя совесть есть? – огрызнулся Дрейк. - Крыса ты тыловая! Понял?

Это уже интендант не выдержал и, в сердцах швырнув наземь свой блокнот, заорал:

- Я не желаю повторить судьбу Кано Хореса, ясно? Вы не в курсе, что недостача теперь приравнена к растрате, а это виселица по законам военного времени? Выдавать велено только по спискам! Вот я и буду выдавать по спискам! А теперь ступайте уже к себе, мастер Дрейк, и не мешайте мне работать! Быстрее закончу я, быстрее начнете вы!

Оружейник постоял еще пару секунд, глядя на тяжело дышащего от злости интенданта, а затем молча развернулся, чтобы пойти прочь, как увидел наблюдавшего за сценой Дагну, прислонившегося к стене одного из складов.

- Здорово, Дрейк!

- Ха-ха, кого я вижу! – сразу просветлел лицом старый кузнец. – Слыхал, что тебя в Цитадель вызывали. И как прошло?

- Пошли к тебе, там расскажу, - предложил дварф.

- Идем, дружище, - кивнул Дрейк и покосился в сторону идущей разгрузки. – Тут еще часа два ничего не светит.

- Ты не против, если к тебе зайдет еще пара человек?

- Да ради богов, - махнул рукой оружейник. - Все одно делать пока нечего…

***

Устроившись в кузнице за починенным после налёта орков столом, Дагна начал свой рассказ, пока Дрейк ставил большой медный чайник на огонь. Дварф считал старого кузнеца другом, а потому рассказал все без утайки. К тому же ему было просто необходимо с кем-то поделиться всем произошедшим. И Дрейк оказался превосходным слушателем. Когда Дагна отпил последний глоток дымящегося травяного отвара, рассказ был окончен.

- Вот такие дела, Дрейк, - сказал дварф, забивая табаком трубку.

Кузнец какое-то время молчал, рассеяно крутя в руках глиняную кружку и хмуря седые брови.

- Мне надо выпить, - наконец промолвил он, поднимаясь, и направился к небольшому комоду в другом углу кузницы.

Выудив оттуда плоскую оплетенную бутыль с двумя маленькими серебряными стаканчиками, оружейник вопросительно посмотрел на Дагну. И когда тот отрицательно покачал головой, поставил один стаканчик обратно в комод, а затем вернулся к столу.

- Не думал, что такое бывает на самом деле, - Дрейк слегка подрагивающими пальцами выдернул пробку, и в воздухе повис резкий запах хвои. – Говорил мне отец, не приведи боги тебе, сынок, жить в эпоху перемен. Но хуже всего, любил добавить он, это жить в эпоху легенд. В эти времена безжалостные жернова истории перемалывали судьбы сотен тысяч, миллионов живых существ, а потом мы превращаем это в красивые сказки, полные романтики и подвигов, нравственных ориентиров и морали. И все, чтобы это не повторилось снова. Но оно повторяется раз за разом. Никто не делает выводов.

Старый кузнец наполнил стаканчик, проливая напиток на стол, и залпом выпил.

- Боги, - сдавленно прокряхтел он, вытирая проступившие слезы. – Точно не хочешь выпить?

- Благодарю, Дрейк, - снова покачал головой дварф. – С джином у меня связан не самый лучший период в жизни. Запах можжевельника еле переношу.

- Ты куришь можжевеловую трубку, - оружейник налил себе еще и заткнул бутыль пробкой. – Ладно, как знаешь, а я опрокину еще один и довольно. Не время надираться, хотя это именно то, что мне сейчас хочется. Не каждый день узнаешь, что твой друг ходячая легенда двух народов.

- Ты преувеличиваешь, Дрейк. Это не так.

- О, поверь, это так и без того, что ты на меня тут сейчас вывалил, король Дар’Наг! Того, что ты натворил в Дентстоуне хватило бы. Кстати, а что это твои подопечные притащили ко мне в кузницу?

- Наследство от моего пращура. Я же тебе рассказывал. А ты разве не видел?

- Не имею привычки лазить по чужим вещам, Дагна. К тому же там все завернуто в мешковину.

- Так посмотри.

Дрейк подозрительно посмотрел на дварфа уже мутными от выпитого глазами и направился в подсобку своей кузницы. Вернулся он с бледным как мел лицом. Снова наполнив джином стаканчик, оружейник взглянул дварфу в глаза.

- Что я тебе сделал, Дагна?

- Извини, дружище, я понимаю, о чем ты. Не было времени спрятать получше.

- В моей подсобке лежит сорок килограмм чистейшего мифрила. Твоя наковальня стоит как половина столицы вместе с жителями, а на клещи или молот можно купить небольшой замок и личную армию. Многие пришли на войну за деньгами, Дагна! Если кто-то узнает, что здесь спрятано такое сокровище… Этим вещам место под охраной, в казне. Нет! Это еще хуже. Никому нельзя доверять, когда речь идет о таких деньгах. Нужно закопать инструменты поглубже, чтобы никто не увидел! В общем, прошу тебя, забери это отсюда, пока кого-нибудь не убили из-за этого мифрила.

- Ты прав, Дрейк, - мрачно кивнул дварф, коря себя за оплошность. – Прости меня еще раз. Я поговорю с капитаном Дилери. Уверен, он не откажет мне решить вопрос безопасности. Да и когда все узнают, кто я такой, вряд ли у кого-то возникнет желание грабить короля дварфов.

- Ты плохо знаешь людей, Дагна, - покачал головой кузнец. – И Рингир, что я тебе подарил – лучшее тому подтверждение… Но пусть будет так, ничего умнее я сейчас придумать просто не в состоянии. И почему ты вообще скрывал свое происхождение?

- До недавних пор это мало что значило, Дрейк, - ответил дварф, глубоко затягиваясь и выпуская облако густого дыма. - Никаких привилегий, одна головная боль, если не сказать хуже.

- Да уж, - вздохнул кузнец, потирая лоб. – Не мудрено при твоем-то образе жизни.

- Ну, теперь у меня полноценный союз с королем Исгарда. Больше скрываться смысла нет.

- Ладно, оставим это. Как решил, так решил. В конце концов, я обязан тебе жизнью, и не мне тебя попрекать. Значит, его величество Альбер посылает тебя в охваченный чумой Морингард... - задумчиво потер подбородок оружейник и посмотрел на Дагну. - Когда выходишь?

- Завтра, - сквозь дым ответил дварф. - Только людей соберу да список провианта и снаряжения подготовлю.

- Скольких берешь?

- Десяток, не больше.

- Не маловато? – с сомнением спросил Дрейк. - Поди знай, что там. Да и в пути лишние мечи не помешают.

- Мое дело разведка. Если совсем плохо будет, то проще будет уйти малым числом.

- Ну что ж, дело доброе, хорошее, - покивал старый оружейник. – А ко мне-то ты чего решил прийти? Отчего не к его милости сразу?

- У тебя уютно, - пожал плечами Дагна и провел ладонью по вмятине на краю дубовой столешницы оставшейся от боя с орочьими налетчиками. – Обстановка настраивает на деловой лад.

- Да уж, той ночи мне вовек не забыть… - вздохнул кузнец. – А того, что ты тогда для меня и всех мастеровых сделал, и подавно. Считай, что это и твоя мастерская тоже, мой друг-двергурим. Когда гостей-то ждем?

- Зерор его знает, давно должны были… - недовольно помощился дварф. – Кстати, Дрейк, а что это было у складов? Никогда не поверю, что ты забыл, как разговаривать с интендантом.

- Да знаю я порядок, - ухмыльнулся старый оружейник, убирая джин обратно в комод. - Вся эта комедия была по просьбе Шонтара. Он мне доверяет, все же одну академию прошли. Старво Золер чудом избежал обвинения вместе с Хоресом, отрицая пособничество предателю. У тайной канцелярии нет доказательств, а выносить приговор без суда и следствия на основе одних лишь подозрений – не самое правильное решение, даже во время войны. Тайная канцелярия постоянно устраивает тотальные проверки интендантов, денно и нощно ведет внутреннюю слежку. К тому же, чтобы получить разрешение на получение сырья вне очереди, помимо одобрения главного интенданта, нужна печать командующего обороной. А так как он уехал вместе с тобой, то господин Хакон особого распоряжения не дал. Ну я и прощупал Старво на вшивость. Пока держится на удивление молодцом.

Дварф хмыкнул и ничего не ответил Дрейку, но не признать, что, несмотря на то, что такая система учета была в значительной степени неудобна, все же она оказалась достаточно эффективна.

Тут дверь в кузницу распахнулась, и на пороге возникли запыхавшиеся братья О’Тол.

- Где вас носит? – нахмурившись проворчал Дагна, глядя на тяжело дышащих юношей. – Уже что-то натворили?

- Не обращай внимания, командир… - махнул рукой Минус и кивнул Дрейку. – Привет, дедуль! Оказалось подкову кобыла моя потеряла. За недостачу конюх штраф в два серебряных влепил…

- Ну что ж, бывает, - хмыкнул Дагна и полез в кошель. - Денег, что ли, не было, что так бежали? Сказали бы, что я попозже зайду. Кому лошадей сдавали, Наймару Хагену?

- Ему, - кивнул Ноч.

- Хороший мужик, за моей лошадкой приглядывает с самого начала, - сказал дварф, отсчитывая серебро. – Вот, отдайте ему три монеты.

- Тут такое дело, командир… - замялся Минус, виновато глядя на Дагну. – На подкову-то мы наскребли… Да там еще подпруга на одном честном слове держится…

- За день подпругу не порвать, - покачал головой дварф. – Когда лошадей принимали, снаряжение не осматривали? Чья была лошадь?

- Моя, - опустил взгляд Ноч. – Недоглядел, командир. Мы верхом не привыкли, все больше пешком да в обозах.

Дагна вздохнул и снова полез в кошель.

- Я отработаю, - негромко сказал Ноч.

- Все деньги забрали еще в темнице, - объяснил Минус.

- Вы мои подопечные, а значит, и расходы мои, - строго сказал дварф, протягивая горстку серебра Ночи. – Ладно, не переживайте. Но впредь за снаряжением следите, как положено. Не приведи Зерор в бой с негодным пойти. Живо к конюху, а потом найдите-ка Фреда и Аэсона. Пускай ребят приведут, кто со мной в Неревальде сражался. Да поторапливайтесь, время дорого.

***

Не успел Дагна выкурить заново забитую трубку, как вернулись братья О’Тол. Вместе с ними в кузницу вошли приветливо улыбающиеся егеря, а также заспанные, трущие глаза Олаф и Роб, которых Фред буквально вытащил с койки, когда те отдыхали после ночного дежурства.

Когда люди расселись, Дрейк кликнул Фестуса и отправил мальчишку на кухню, чтобы тот принес чего-нибудь съестного. Егеря рассказали, что остальные из тех, с кем дварф сражался с гоблинами-урлах, теперь стояли на самых опасных участках стены. Ветераны битвы в Лесу отлично себя показали во время орочьего набега и двух штурмов.

- Рассказывай, командир, – сказал Фред, намазывая масло на кусок хлеба. – С братьев и слова не вытянуть, твердят одно – дело особой важности. Так что за дело?

- Я набираю отряд в Морингард, парни, - начал Дагна. – В подземельях неизвестная чума. Его величество поставил задачу разобраться, что там произошло и помочь тамошним двергур. Дело смертельно опасное, и я пойму, если…

- Ого, - присвистнул егерь и откусил кусок. – Я смотрю, ты в своем репертуаре. Когда выходим?

Дварф чуть не поперхнулся.

- Ты согласен? – удивленно спросил дварф. – Даже не подумаешь?

- А чего тут думать, - усмехнулся Фред. – Раз ты куда-то идешь, значит, там что-то важное. Раз ты позвал нас, значит, мы там нужны. Чего долго рассуждать-то?

- Аэсон, Олаф, Роб? – поочередно поглядел на людей ошарашенный Дагна.

- Мы с тобой, командир, - кивнул рябой бортник. – Как тогда в Неревальде. Плечом к плечу. Куда не позовешь, мы с тобой.

- Роб верно говорит, - прогудел Олаф. – Ты на победу трудишься, мы хотим помочь, коль в силах.

- Только стрелы хорошие пусть дадут, - хмыкнул Аэсон. – И побольше.

Фред фыркнул, разбрызгивая изо рта крошки хлеба, а после все за столом и вовсе рассмеялись.

- Спасибо, ребята, - тепло улыбнулся Дагна. – Спасибо вам за это.

- Да мы бы всегда с тобой воевать хотели, командир, - сказал Фред, утирая губы. – Только ты ж сам не планировал. Теперь все встало на свои места. Подробности по пути расскажешь. В Морингард дорога длинная.

- Добро, парни, - хлопнул по столу дварф, поднимаясь. – Капитан уже прибыл в форт?

- Прибыл с полчаса как, - кивнул Роб.

- Тогда идем.

Распрощавшись с Дрейком и поблагодарив его за угощение, люди под предводительством Дагны направились в офицерский дом. По дороге дварф услышал знакомый металлический скрип.

- Дагна, постой!

- Вил? – обернулся дварф. – Здравствуй, барон.

Сопровождавшие Дагну воины поприветствовали Вильямина. Тот ответил коротким кивком и отвел дварфа в сторону.

- Опять куда-то уезжаешь?

- Уезжаю, - подтвердил Дагна. – Есть дело в Морингарде.

- Плевать куда, - мотнул головой барон. – Возьми меня с собой.

- Тебя? – удивился дварф. – Почему? Что случилось?

- Просто возьми, - упрямо нахмурился Вильямин.

- Так не пойдет, Вил, - жестко посмотрел ему в глаза Дагна. - Мы идем на смертельно опасное дело. И я хочу быть уверен в каждом. Если ты не можешь сказать, почему хочешь сбежать отсюда, как я могу тебе доверять?

- Я не собираюсь никуда бежать! – воскликнул барон, но, когда на его возглас обернулись люди, тут же взял себя в руки и уже тише продолжил. – Хорошо, слушай. Мне доставили письмо из дома. Моя семья в нужде, в долгах, мы можем потерять имение и все наши земли. Посмотри на мои доспехи, Дагна. Это все, что мог позволить себе мой род, когда снаряжал меня на службу. Накопленного золота не хватит, чтобы покрыть судебные задолженности, а сейчас еще и затишье. Без боевых моего жалованья едва хватает, чтобы моя семья не голодала. Мне нужно быть на острие, как тогда в Неревальде! Делать что-то важное, из ряда вон, чтобы и награда была под стать! А там, где ты, всегда происходит все самое важное, опасное и, в итоге, прибыльное. Не думай, что я гонюсь за деньгами, но мне они сейчас просто необходимы, Дагна. Возьми меня с собой и, клянусь, что не подведу, а мой меч будет направлен туда, куда скажешь ты!

Дварф внимательно посмотрел на разгоряченного, тяжело дышащего рыцаря, ожидающего его ответа.

- Как Томас? – наконец спросил Дагна.

- Жив, - опешил барон от неожиданного вопроса. - Руку спасли, удалось избежать и гангрены, и что-то там сшить - я плохо в этом разбираюсь. Мэтр Галл говорит, что он восстановится, но ему нужно время.

- Значит, в походе обойдешься без оруженосца, - кивнул дварф.

- Спасибо, Дагна, - выдохнул Вильямин. - Ты не пожалеешь.

- Выступаем завтра. Идем, подпишем бумаги у капитана.

Глава 15

Командующий фортом выглядел подавленным, однако быстро просмотрел составленный Дагной список снаряжения и провизии, и, не говоря ни слова, все подписал.

- Что-то случилось, сэр? - настороженно спросил дварф.

- Никак нет, ваше величество, - не глядя на Дагну, негромко ответил капитан Дилери, придавливая печатью лужицу расплавленного воска. – Прошение будет немедленно отправлено в Цитадель голубиной почтой. До полудня все необходимое будет подготовлено в Седьмых Вратах. Там же вы встретитесь с профессором алхимии мэтром Уолертом. Также вас будет сопровождать почтенный Рикон.

- Принц дает мне своего птицегляда? – удивленно вскинул брови Дагна.

Капитан согласно кивнул.

- Его высочество принц Альтар настоял на том, чтобы с вами отправился лучший.

- Отличная новость, - улыбнулся дварф. – Рикон и его Синам здорово выручили нас в Дуринфале.

- Ваше величество, - наконец посмотрел на Дагну тяжелым взглядом капитан Дилери. – Нам нужно поговорить наедине.

Дварф хотел было возразить, но увидев напряженное лицо командующего, повернулся к товарищам.

- Ступайте, парни. Приводите в порядок снаряжение и готовьтесь к завтрашнему дню. Общий сбор у южных ворот на рассвете. Выспитесь хорошенько.

- Есть, командир! – гаркнул слитный хор голосов и, поклонившись капитану, соратники Дагны удалились, закрыв за собой дверь.

- Вы доверяете своим людям? – прямо спросил капитан.

- Разумеется, сэр, - нахмурившись, кивнул дварф. – В чем дело?

- Боюсь, что тайная канцелярия выявила и разоблачила лишь самых неосторожных и мелких заговорщиков. Рыба покрупнее все еще плавает на просторах Исгарда и, уверен, готовит очередной удар. Я не должен об этом говорить, но думаю, что король Альбер делает на вас большую ставку.

- Вы хотите сказать, что меня может ждать засада?

- Вы правильно поняли, ваше величество. Вы приманка.

- Почему вы мне об этом говорите, сэр?

- Потому что я обязан вам жизнью своей и моих людей, король Дагна. И не хочу, чтобы вас зарезали во сне, когда вы остановитесь на очередной привал.

- Думаете, дойдет и до такого?

- Проклятье, я не знаю, - капитан в отчаянии потер лоб. – На этот раз речь идет о высшей аристократии Исгарда. У тайной канцелярии есть зацепки, но прямых доказательств нет. Схваченные предатели проявили чудеса выдержки в камере пыток. Ни один не выдал конкретного имени. Известно лишь, что в заговоре замешаны дворяне вплоть до виконтов и графов. Это очень серьезная угроза, ваше величество.

- Погодите, но если Альбер хочет использовать меня как приманку, то зачем же он предлагал мне отряд своих гвардейцев? Никто в здравом уме не станет нападать на несколько десятков тяжеловооруженных королевских латников.

- Потому что он знал, что вы откажетесь, ваше величество! Это была иллюзия выбора. Он же мгновенно вас раскусил! Вы не из тех королей, что ездит с богатой свитой в шелках и парче, вы месите грязь вместе со своими соратниками и едите из одного котла. Король Альбер знает о вас всё и умело этим пользуется, - с горечью добавил капитан. – Вы доблестны и благородны, ваше величество, но, увы, слишком предсказуемы. Вы будто сошли со страниц книги сказок. А король Альбер - хитрый лис и, несмотря на то, что вы неизмеримо старше, он сыграет вас втемную так, что вы и не поймете. Договор, что вы заключили, выгоден лишь ему одному, ваше величество. Помните об этом. Вы живете по заветам Зерора, король Дагна, но не все исповедуют эту религию.

- Это не религия, а обыкновенная совесть, - проворчал дварф.

- Забудьте об этом, когда речь идет о политике, ваше величество. Простого мира не существует.

- Вот только не начинайте, сэр Дилери, - поморщился Дагна.

- Мне жаль, ваше величество, но с того момента, как договор был подписан и стало известно, кто вы на самом деле, весть о вас разнеслась по всему Дентстоуну. Король Альбер сделал для этого всё. И будьте уверены, враги государства непременно сделают всё возможное, чтобы лишить Исгард союзников. С Дуринфалом не вышло и теперь уже и не выйдет. Но, держу пари, что заговорщики постараются помешать вам дойти до Морингарда.

- Вонючий пепел, - вздохнул дварф, почесав переносицу. – Вот знал же, что стоит всем узнать, что я король, тут же вляпаюсь по самые уши…

Капитан покачал головой.

- Вы и так уже давно отбрасываете слишком большую тень, ваше величество. И этот завершающий штрих по сути ничего не меняет. Король Альбер в любом случае заставил бы вас играть по его правилам, будьте уверены. И поверьте мне, он постарается выжать из вас все, что только можно, взывая к чувству долга, совести или чести.

- Вы не одобряете подобный подход? - пристально поглядел на командующего Дагна.

- Это не имеет значения, ваше величество, - покачал головой капитан. – Я служу своему королю уже четверть века и буду верен до последней капли крови. Но я слишком многим вам обязан, чтобы оставить в неведении. Этого мне не позволяет обыкновенная совесть.

- Я понимаю, чем вы рискуете, раскрывая эту информацию, сэр Дилери. Благодарю вас.

- Легенды должны жить не только на страницах книг. Может это сделает наш сложный мир чуть проще и светлее. Храни вас Зерор, ваше величество. Возвращайтесь с победой.

***

Остаток дня прошел в предпоходных хлопотах, а на рассвете, как и было условлено, отряд собрался у южных ворот форта. Дагна лично проверил выданных лошадей, выразительно посмотрев на братьев О’Тол, и только после этого отряд двинулся в путь. Утро выдалось на редкость прохладным, и все зябко кутались в свои плащи. Начались первые заморозки, и, хоть первый снег еще не выпал, ночевки обещали быть непростыми.

- Командир, - зевая, позвал дварфа Минус. – А припасы точно дадут? Идем совсем пустые, только железо свое и взяли. Даже позавтракать не успели.

- Оно и немудрено - в такую рань в поварской только начинают растапливать печи, - отозвался Фред, сонно протирая глаз, и развязал небольшой холщовый мешок. – Вяленую говядину будешь?

Минус просветлел лицом и, приняв угощение от егеря, жадно вгрызся в жесткое мясо.

- Дадут, Минервус, дадут, - хмыкнул Дагна. – У Цитадели нас будут ждать вьючные лошади и еще двое членов отряда. С голоду не помрем, не беспокойся.

Дварф повернулся к задумчиво едущему Вильямину.

- Ну и как тебе без нашивок десятника, барон?

- Знаешь, легче дышится, Дагна, - со слабой улыбкой ответил Вил. – После всего, что тут было… Я рад, что впереди дорога.

- Я тоже, - согласно кивнул дварф, откусывая кусок от маленького сморщенного яблока и давая лакомство своей лошадке. – Ну что, парни? Все готовы?

- Готовы, командир! – хором гаркнули все без исключения.

- Тогда согреем немного наших скакунов! – весело крикнул Дагна. – Давайте-ка рысью до Седьмых!

***

У Цитадели их уже ожидали двое новых членов отряда и десяток вьючных лошадей.

- Приветствую, ваше величество! – степенно поклонился худощавый пожилой человек в просторной лисьей шубе. – Позвольте представиться, мэтр Таг Уолерт, профессор алхимии, ректор королевской академии при дворе его величества Альбера Кейна.

- Рад познакомиться, мэтр. И добро пожаловать в отряд, - уважительно качнул головой дварф, а затем перевел взгляд на последнего участника похода. - Здравствуй, Рикон. Давно не виделись.

- Привет тебе, Дагна-унгар, - расплылся в улыбке птицегляд и указал на небо. – Синам давно увидел тебя. Высматривает тебе подарок.

Дварф посмотрел наверх и с трудом увидел едва различимую на фоне сероватых облаков темную точку.

- Очень мило с его стороны, - хмыкнул Дагна. – Снаряжение и припасы в порядке?

- В порядке, - кивнул Рикон. - Альтар-унаг сам следил. Не спал всю ночь. Не волнуйся.

- Все так, ваше величество, - согласился с птицеглядом мэтр Уолерт и полез за пазуху. – Принц проверил все самолично до последнего гвоздя на подкове. А потом еще раз. Вот интендантская опись, скрепленная его печатью.

- Ну что ж… - произнес слегка смущенный Дагна, принимая лист гербовой бумаги. – Тогда отправляемся. Дни все короче, нужно успеть пройти километров сорок-сорок пять.

- Не, командир, - покачал головой Фред. – Мы ж решили, что сперва торным путем пойдем, а через десять верст с дороги сходим и забираем севернее. Чтоб подальше от лишних глаз. А там дальше на запад местность такая, что тридцать если осилим, считай, боги помогли. Да и лошадей по тем тропам рысью пустить не выйдет, если не хочешь, чтоб они ноги переломали.

- Верно, - нахмурился дварф. – Ну, тем более тогда. Ждать больше некого, по коням.

- Командир, – тихонько позвал Дагну, выдыхающий горячий воздух на замерзшие руки и слегка подрагивающий, Олаф. – У господина ученого такая справная шуба… А нам тоже достанутся? Ты уж не серчай, что дергаю по пустякам, но впрямь зябко что-то…

- Борода Зерора, чуть не забыл! – хлопнул себя по лбу дварф. – Рикон, покажи парням, где их теплая одежда.

- Добро, Дагна-унгар.

Король Альбер не поскупился и предоставил дварфу и его соратникам всё точно по списку. Вскоре заметно повеселевший отряд двинулся в путь, щеголяя переливающимися на солнце мехами лисы и чернобурки.

***

Довольно скоро стали попадаться пока редкие перелески, но дальше виднелись огромные массивы реликтовых сосновых и еловых рощ, закрывающих подножие хребта Утрагзора сплошным покрывалом. Дорога забирала юго-западнее, обходя стороной лес, в который и было принято решение свернуть, отъехав от Дентстоуна хотя бы на десяток километров.

- Рикон, мэтр Уолерт! – позвал Дагна, едва последний форт остался достаточно далеко позади. - Прошу поближе ко мне.

- Что случилось, ваше величество? – спросил алхимик направляя свою лошадь к дварфу.

Дагна подождал, пока птицегляд пристроит своего скакуна рядом с ним.

- Нам могут устроить засаду, - сказал дварф. – Будьте готовы.

- Что? – удивился алхимик. – Засаду, здесь? Неужели орки…

- Это не орки, мэтр Уолерт, - прервал его Дагна. – Кто-то очень влиятельный не хочет, чтобы мы достигли нашей цели.

- Вот оно что… - озадаченно нахмурившись, протянул алхимик, но затем просветлел лицом и ободряюще улыбнулся дварфу. – Что ж, это даже придает остроты и так отличному путешествию.

- Мне бы ваш оптимизм, мэтр, - проворчал Дагна и повернулся к птицегляду. - Рикон, нужно, чтобы враг не подобрался к нашему отряду незамеченным.

- Сделаю, Дагна-унгар, - степенно кивнул птицегляд и резко свистнул. – Синам никого не упустит.

Сверху раздался пронзительный крик, и на седло перед дварфом шмякнулось что-то пушистое.

- Вонючий пепел! – Дагна вздрогнул от неожиданности и настороженно приподнял тушку. – Это что, лемминг?

- Синам нашел тебе подарок, - хмыкнул птицегляд, вытягивая в сторону руку, на которую, шумя перьями, приземлился его сокол.

- Что ж, спасибо, - неуверенно сказал дварф, разглядывая маленького грызуна. – Наверное.

Наклонившись к своему питомцу, Рикон что-то прошептал, а затем подбросил сокола обратно в воздух.

- Синам будет следить пуще прежнего, Дагна-унгар.

- Хорошо, - кивнул дварф и, обращаясь ко всем, добавил. – Глядите по сторонам в оба, парни.

***

Не прошло и часа, как команда дварфа достигла первого перелеска, а напряженно следящий на небом Рикон сообщил, что с запада к ним быстро приближается конный отряд.

- Началось, - скрежетнул зубами Дагна, натягивая поводья и спрыгивая на землю. – Быстрее! Вяжите коней к деревьям и надевайте броню!

Помогая друг другу, люди спешно натягивали выданные королем длинные кольчуги и шлемы. Благодаря тому, что дварф снял с каждого из соратников мерки, доспехи были подобраны идеально и сидели как влитые, не сковывая движений.

- Ты как, готов? – спросил Дагна, помогая барону закрепить новенький латный наплечник.

- Непривычно, - ответил Вильямин, подтягивая ножны с мечом поудобнее. – Жаль, не было времени опробовать доспех.

- С новой броней всегда так. Ничего, привыкнешь. После той старой жести, что ты таскал, эти латы тебе пушинкой покажутся. Потом, даст Зерор, сладим тебе кой-чего получше из настоящей стали, барон.

- А с каких пор ты стал королем, Дагна?

- С тех же, что и ты бароном – с рождения, - проворчал дварф. - Только, в отличие от тебя, я не кричу об этом на каждом углу.

- Мог бы и рассказать другу, - буркнул Вильямин.

Рикон коротко свистнул, привлекая к себе внимание.

- Две минуты!

- Давай потом, Вил, - нахмурился Дагна, надевая шлем. – К бою!

Вскоре из-за перелеска показались первые всадники со стягами Исгарда.

Кто-то за спиной дварфа облегченно выдохнул.

- Может это наши разведчики? – осторожно спросил Роб.

- Может и так, – хмыкнул Фред, вглядываясь в сверкающие сталью фигуры приближающихся к ним двух десятков людей. – Лучше уж перестраховаться. Хорошо, что здесь нас застали. Деревья спину прикроют, конный в полную силу ударить не сможет.

- Замолчите, - шикнул на них Дагна. – Ни слова. Ничего не делать без моего приказа.

Едущий впереди всадник сделал знак остальным остановиться и, подняв руку в приветственном жесте, неспешно подъехал к ощетинившемуся сталью отряду дварфа.

- Мое почтение, король Дар’Наг, - поклонился он с высоты своего коня.

- Откуда вы знаете, что это я?

- Вы единственный двергурим на всю округу, ваше величество. Да и будь тут другие, это ничего бы не изменило – ваши доспехи слишком приметны. Это ведь ваша работа? Я повидал много творений подземных мастеров, но это... что-то невероятное. Потрясающее искусство. Как вы умудряетесь видеть без смотровых щелей?

- Ближе к делу.

- Извольте. Могу я спросить, что вы здесь делаете?

Незнакомец был в полной латной броне и закрытом шлеме с забралом, которое он не спешил поднимать.

- Зависит от того, кто спрашивает, - произнес Дагна, внимательно наблюдая за воином.

- Прошу прощения, но своего имени я открыть пока не могу, - усмехнулся незнакомец. – Однако, если мы договоримся, то сможем побеседовать в более приятной обстановке. Вам и вашим соратникам будет оказан прием на уровне достойном вашего величества.

- Я уже обо всем договорился с королем Альбером, – жестко ответил дварф, разглядывая всадников за спиной воина и оценивая угрозу. – Выкладывайте, что вам нужно, и езжайте своей дорогой.

- Довольно грубо, ваше величество, - недовольно сказал незнакомец. - Велите своим людям опустить оружие. Это ужасно раздражает. Мы не причиним вам вреда.

- Неужели? – Дагна указал на притороченный к седлу воина тяжелый остроклювый клевец. - А это тогда вам зачем?

- Война, ваше величество, - пожал плечами незнакомец. - Всякое может случиться на дороге. И не каждого противника возьмет меч.

- Верно, - кивнул дварф. – Например, один двергурим не станет договариваться с шайкой проходимцев и тогда эти штуки очень пригодятся, не так ли?

- Что ж, раз вы так ставите вопрос… - с притворным сожалением вздохнул воин. – Морингард уже не спасти. Не нужно туда ехать, ваше величество. Ради вашей же безопасности. И возвращаться в Дентстоун тоже не стоит. Я слышал, что вы ищете свою родину, и король Альбер обещал вам помощь. Но, уверяю вас, мы обладаем достаточными ресурсами, чтобы предложить вам свои услуги. Не только золото, но и лучшие картографы и следопыты Континента будут в вашем распоряжении, если вы выполните нашу просьбу и откажетесь от похода.

- А если не откажусь? – Дагна склонил голову чуть набок.

- Тогда, увы, вы крупно пожалеете о своем решении, король Дар’Наг. Мы глубоко уважаем вас, ваше величество, и искренне не хотим доводить ситуацию до такого исхода. Это не ваша война.

Какое-то время дварф молча смотрел на незнакомца, а затем глухо сказал:

- Какой же надо быть мразью, чтобы предать свое отечество и помогать врагу? Какой же несусветной бессовестной гнидой нужно быть, чтобы обречь ни в чем не повинных людей на смерть? И каким же законченным идиотом нужно быть, чтобы думать, что Дар’Наг Дренг-ин-Дар нарушит заветы Зерора и бросит в беде своих собратьев?

- Послушай, ты… - кипя от злобы, начал было незнакомец, но не успел договорить, потому что дварф прыгнул прямо на него, подобно распрямившейся пружине и, схватив коня за уздцы, с рычанием повалил животное вместе с опешившим всадником наземь.

- Стоять! - рявкнул Дагна бросившимся было на помощь своему предводителю воинам, выхватывая свободной рукой топор и со скрежетом провел лезвием по латному воротнику лежащего человека. – Стоять на месте, сволочи, иначе своего командира будете собирать по кускам!

Всадники замерли, нервно тиская рукояти поблескивающих сиреневым клевцов и шестоперов.

- Надо же, ни один не прикоснулся к мечу, - зловеще прошипел дварф, обращаясь к поверженному противнику. – Вы точно знали, зачем шли, кайло ты ржавое. А шли вы меня убивать. Мало того, что бронебойки взяли, так еще и не поскупились на звездную сталь, чтоб даже доспех двергурима пробило.

- Послушай… - прохрипел придавленный тщетно пытающимся встать, жалобно ржущим конем, воин. – Мы еще можем договориться…

Дагна усилил давление на топор и лезвие начало понемногу погружаться в доспех лежащего.

- Нет, это ты меня послушай! - прорычал ему в лицо дварф. – Сейчас скажешь своим псам, чтобы убирались отсюда.

- Ты не понимаешь, против кого идешь! – отчаянно воскликнул поверженный воин. – Тебе конец!

- Фред, Аэсон! – крикнул Дагна. – Кажется, меня не понимают! Ну-ка переведите мои слова на понятный язык!

Егеря вынырнули из-за щитов Роба и Олафа, и, мгновенно взяв прицел, послали первые стрелы. Два всадника рухнули, битые в смотровые щели, остальные, пригнувшись к гривам своих коней, бросились врассыпную. Фред и Аэсон выпустили еще по паре стрел, но те отскочили от доспехов бешено скачущих прочь латников.

- Другое дело, - довольно хмыкнул дварф, отпуская лошадь. Та, фыркая и тяжело дыша, поднялась и, отбежав на несколько метров, встала, ожидая хозяина.

- Видишь, даже скотина хранит верность, - указал на животное Дагна. - Пусть и такой плесени как ты.

- Мои люди вернутся и выпотрошат тебя, двергурим! – в бессильной ярости заорал воин. – Тебя и всех твоих…

Дварф несколько раз со страшным лязгом грохнул бронированным кулаком тому по шлему. Человек затих и обмяк.

- Свяжите и закиньте эту падаль на его коня.

- Берем его с собой? – деловито осведомился подошедший к дварфу Вильямин с мотком веревки.

- Возвращаться нет времени. Думаю, этому типу найдется, что рассказать, - сказал Дагна, поднимая забрало и вдыхая прохладный воздух. – Минус, Ноч, помогите барону. Рикон! Что видно?

Обменявшись серией свистов с соколом, птицегляд ответил.

- Удирают на юго-восток, Дагна-унгар. Больше вокруг никого.

- Хорошо, идем, как условились. Фред, далеко еще?

- Километров пять, командир, - отозвался егерь. – Погоди только, стрелы подберем.

- Брось, у вас про пять колчанов на брата!

- А если собак по следу пустят? – резонно заметил Аэсон.

- Они и без стрел след возьмут, - проворчал дварф.

- Не беспокойтесь, ваше величество, - сказал подошедший алхимик, роясь в своей сумке. – Я немедленно этим займусь.

- Буду благодарен, мэтр Уолерт, - кивнул Дагна с интересом глядя, как алхимик мелкими горстями рассыпает по округе какой-то порошок. – Поторапливаемся, парни, надо уходить.

Глава 16

Поначалу конь находящегося без сознания незнакомца не давался чужакам, испуганно отбегая и недовольно фыркая. Дагна уже хотел махнуть на эту затею рукой, но неожиданно вперед вышел Вильямин, закончивший с братьями О’Тол связывать пленника, и мгновенно успокоил животное. Все облегченно выдохнули и поспешили занять свои седла.

Вскоре возле темнеющей громады соснового бора егеря дали отмашку, что пора сворачивать. Еще раз убедившись, что преследования нет, Дагна повел отряд севернее, уходя с дороги. У самой опушки Рикон остановился, издав негромкий протяжный свист, а через несколько мгновений догнал остальных уже с Синамом.

Останавливаться на привал, как было задумано изначально, было слишком опасно, и потому маленький отряд шел все глубже в лес. Пленник, уже давно пришедший в себя, поначалу яростно мычал сквозь кляп и отчаянно брыкался, едва не свалившись с лошади, и Дагна уже хотел еще разок дать ему по голове. Тогда мэтр Уолерт мягко остановил дварфа, резонно напомнив ему, что человека еще нужно допросить. А увидев, что творит кулак могучего двергурима со стальным шлемом, алхимик выразил уверенность, что, даже если пленник каким-то чудом и переживет подобную экзекуцию, то остаток жизни будет пускать слюни и глупо улыбаться. Сказав это, ученый достал из своей сумки какой-то пузырек и слегка смочил связанному кляп, пока того придерживали братья О’Тол. Человек почти сразу перестал сопротивляться, повиснув безвольной куклой и более проблем не доставлял, тихо посапывая.

Медленно текли километры пути, люди и лошади начали понемногу уставать, но лишь, когда солнце начало клониться к закату, Дагна дал команду на привал. Устроиться было решено в низине между двух невысоких холмов, густо заросших ельником – здесь без опаски можно было разжечь небольшой костерок.

***

Пока пленник пребывал в беспамятстве, компания решила как следует подкрепиться.

- Язви твою душу, Роб! Отличная похлебка! – восхищенно пробормотал Фред, накладывая себе вторую порцию из дымящегося над огнем котла. – Не думал, что у тебя талант кашевара!

Остальные согласно закивали, усердно работая ложками.

- А ты детишек нарожай с моё, - хмыкнул рябой бортник. – В позатом году уж восьмого мне подарила Ронда, храни ее боги. Крутилась как могла, что пчелка, да где везде поспеешь? Потому нет-нет, да и приходилось мне к печи становиться. И вот только попробуй мне что-то съязвить, Фред!

- Да нет, что ты, - покачал головой егерь, осторожно дуя на содержимое ложки. – А старики чего, не помогают?

- Далеко старики, - отмахнулся Роб. – Мои-то померли давно, а у Ронды в деревне в тридцати верстах живут. К нам на хутор переезжать не хотят ни в какую, хотя который год у них урожай никчемный. Всё хозяйство бросать не хотят, ждут от богов погоды. Сколько раз я им говорил, места на всех хватит, да и веселее вместе, с внуками на старость лет хоть вдоволь побудете, уж сколько тех лет осталось-то. А то видят их, только когда мы мёд на ярмарку в деревню возим.

- Как ж ты жену оставил, раз такое дело? – удивился Олаф, с аппетитом уплетая похлебку.

- Да тебе-то не знать? – покосился на товарища бортник, бережно отодвигая край шубы подальше от костра. – Старшие уже окрепли, чтоб по хозяйству помогать. Сыновья на пасеке и без меня способны, дочки с матерью и в огород, и на реку ходят. А серебра столько я нигде больше не заработаю. Да что серебро… Фред тогда верно сказал. Уж лучше я тут на севере буду нашу землю оберегать с добрым копьем и в кольчуге, чем у себя в огороде в одних портках да с вилами орков встречу. Тьфу-тьфу, не приведи боги.

- Хорошо сказано, Роб. Эх, как вспомню дом… Сейчас бы к моей Кайле под бочок, - мечтательно прищурился Фред, на миг даже перестав жевать. – Вот закончится война, я уж…

- Вас послушать, тоска берет, - подал голос Минус, деликатно гася сытую икоту. – Жена, дети… Жуть. Я, например, еще не всех девчонок рассмотрел как следует, чтобы выбрать. А их столько – ух! Светленькие, темненькие, рыженькие! И чтоб с одной да всю жизнь? Не, братцы, это не про меня.

- Уймись, балабол, - иронично посмотрел на него Ноч. – Завидуй молча.

- Семья – это хорошо, - сказал Рикон, отставив пустую миску в сторону. – Дети - правильно. Есть, кому дело передать.

- Вот верно птицегляд говорит, - наставительно помахал ложкой егерь. – Послушай умного человека.

- Да ну, Фред, - усмехнулся Минус. - Я еще слишком молод!

- Отнюдь, юноша, - вступил в разговор алхимик.

- Ой, господин ученый, при всем уважении, но вам-то почем знать?

- А вы послушайте, господин рубака. Я, например, в ваши годы…

Дагна слегка улыбнулся, кинув взгляд на беззаботно спорящих товарищей, и принялся рассматривать в свете костра сиреневый клевец пленника. Поворачивая оружие под разными углами, он задумчиво наблюдал за бликами на его гранях. Капитан был прав, угроза оказалась более чем серьезной. Врага, способного позволить себе звездную сталь, не стоило недооценивать. На один такой клевец можно было купить сотню мечей или тысячу копий из превосходной, но обычной стали. И это оружие абсолютно точно выковали руки двергурима. У людей не было высокотемпературных горнов, а чтобы работать с этим металлом, требовалось нагревать его в два раза сильнее, чем железо. Клеймо на незакаленной проушине клевца было старательно расплющено, но все же недостаточно, чтобы стереть все следы без остатка. Дагна знал, что на Континенте не так много мест, где добывалась звездная сталь, и, расшифровав клеймо, тайная канцелярия Альбера без труда распутает всю цепочку от изготовившего это оружие кузнеца до конечного покупателя. Но на это требовалась уйма времени, которого сейчас не было.

- А ты, командир?

Дварф не сразу понял, что к нему кто-то обращается.

- Что? – переспросил он.

- Да вот господин барон о себе ничего не говорит, только улыбается. С остальными понятно: кроме нас с Ночью и Аэсоном все уже давно остепенились, а у некоторых даже внуки есть, - повторил Минус, покосившись на алхимика. – Вот я и спрашиваю: ждет тебя где-то твоя королева?

Дагна мгновенно изменился в лице. От его товарищей не укрылась внезапная перемена, и они обеспокоенно переглянулись.

- Простите, ваше величество, - смущенно произнес мэтр Уолерт и, пытаясь как-то разрядить обстановку, поспешно добавил. – Мы увлеклись беседой, и я рассказал молодым людям, что, насколько мне известно, в обществе двергур не принято создавать семьи до достижения стопятидесятилетия… Вам же, если брать во внимание участие в битве при Гвадлоне, никак не меньше двухсот…

Глядя, как с каждым его словом дварф все больше мрачнеет, алхимик говорил все тише и тише, переходя на робкий шепот, пока окончательно не смолк.

- Двести шестьдесят пять, - хрипло ответил Дагна, со звоном вгоняя клевец в сосновое бревно, на котором сидел, а затем, отхлебнув из фляги, поднялся. – Роб, твоя похлебка бесподобна.

- На здоровье, командир… - неуверенно кивнул бортник, косясь на остальных, ища подсказок, как вести себя дальше, но те лишь недоуменно пожимали плечами.

- Мэтр Уолерт, вы уже успели сегодня меня удивить. Думаю, наш пленник достаточно отдохнул и готов говорить. Найдется у вас способ его разбудить?

- Разумеется, ваше величество, - алхимик отложил недоеденную похлебку и направился к связанному человеку. – Не думаю, конечно, что этот способ вас удивит, но…

Ученый наклонился, пару секунд прислушиваясь к ровному дыханию спящего пленника, а затем несколько раз с силой пнул его в бок. Человек тут же всхрапнул и заерзал.

- Извините, - виновато посмотрел на дварфа мэтр Уолерт. – Так проще.

***

- Нич-ч-чего я в-вам н-не с-с-скажу! – стуча зубами от холода, проскрежетал пленник, с завистью глядя на теплые шубы окруживших его людей. – Эт-то ещ-щ-щ-ё н-не к-к-конец!

- Нет, это невозможно, - раздраженно поморщился Дагна. – Стягивайте с него доспехи, пока он не околел, и тащите к огню. Толку с него иначе никакого.

Уже начавший синеть пленник даже и не думал сопротивляться, пока Минус и Ноч, вооружившись ножами, рассекали ремни на его броне. Человека усадили у костра на свернутое одеяло, а второе бросили рядом, и пленник тут же натянул его на себя дрожащими, плохо слушающимися руками. Напротив него сел Фред, держа наготове лук с наложенной на тетиву стрелой.

- Дернешься - прострелю тебе колено, - спокойно пообещал егерь.

- Пошел к сучьей матери, чернь! – пролаял пленник.

Дагна тем временем, обойдя костер и похлопав усмехнувшегося Фреда по плечу, присел рядом с дрожащим от холода человеком.

- Знаешь, - негромко сказал дварф, глядя на огонь. – Однажды мы с братьями захватили в плен черного гнома - норгейра.

Незнакомец молча взирал на Дагну исподлобья, кутаясь в одеяло.

- Я и еще четверо пошли добывать глубинного червя, чтобы было чем набить брюхо, а Кагайн остался с пленником. Норгейр тоже не хотел говорить. Как и ты. Он оказался крепким, выносливым. Этот гном не боялся стали, нет, хотя Кагайн медленно резал его по кусочкам. Ключ к его языку мы нашли случайно.

- К чему ты это мне рассказываешь, двергурим? – проскрипел пленник.

- К любому языку можно подобрать ключ, - вздохнул Дагна.

- Меня в любом случае ждет смерть, - буквально сплюнул слова человек. – Меня убьете либо вы, либо тайная канцелярия, либо мои же люди, стараясь замести следы. Так какая разница? Зачем мне тебе что-то говорить?

Дварф покачал головой.

- Ты забываешь о том, что смерть может быть разной.

- Я не боюсь смерти, дварф! – хрипло крикнул ему в лицо пленник. – Нет у тебя такой пытки, которая заставила бы меня предать своих!

- Неужели? – серьезно посмотрел на него Дагна. – Норгейр держался достойно, незнакомец. Ты же сам раскрыл мне свою слабость. Мне даже не придется пачкать клинок в твоей гнилой крови.

Дварф поднялся и указал на пленника.

- Отберите у него одеяла и привяжите к дереву.

- Что?! – вскинулся человек, широко распахнув ставшими круглыми от страха глаза. – Н-нет! Не нужно!

- Рассказывай! – прорычал Дагна.

- Я не могу! – взвыл пленник.

Дварф махнул рукой, и братья О’Тол подхватили человека подмышки и потащили к ближайшей сосне.

- Перестаньте! Я дворянин! Я не могу замерзнуть, как паршивый пес, в богами забытом лесу! Лучше зарубите меня!

- Минус, - позвал Дагна, вытаскивая трубку, и принялся набивать ее табаком. – Заткни ему пасть.

Когда пленника привязали и засунули кляп, дварф подошел к нему и достал кремень с огнивом.

- Времени у тебя, пока я докурю эту трубку. Потом мои ребята обольют тебя водой.

Дагна высек искры и подпалил табак.

- Время пошло, - сказал он, делая первую затяжку и выпуская клуб густого дыма.

***

Люди кутались в теплые шубы, бросая нахмуренные взгляды на пленника. Им было неприятно наблюдать за тем, как заживо замерзает живой человек, но каждый понимал, что от того будет он молчать или заговорит, зависят жизни неизмеримо большего числа ни в чем не повинных людей.

Становилось все холоднее. Дагна курил очень долго, сумев растянуть процесс почти на целый час. Не успевший отогреться у огня пленник продержался ровно до того момента, как дварф выбил пепел и подал знак, чтобы принесли воду. Сначала человек задергался так, что заскрипели веревки, и едва не разбил себе голову о ствол дерева в отчаянных попытках вырваться. Но силы быстро покинули его, и он снова затих, уронив голову себе на грудь.

- Я тебя слушаю, - произнес Дагна, когда у пленника вытащили покрытый инеем кляп.

- М-мое и-м-мя Л-л-лок-к-ур Х-хар-м-мит, - застучал зубами человек. – Б-б-арон Х-хар-м-мит…

- Кому-нибудь известно это имя? – повернулся к товарищам дварф.

Алхимик кивнул и подошел ближе к Дагне.

- Мне, ваше величество. Род Хармит – один из вассалов виконта Агмунда.

- Агмунд… - огладил бороду дварф. – Вил, это же тот виконт, в сотню которого мы попали в Гроте?

- Он самый, Дагна, - подтвердил Вильямин. – Но я не видел Локура Хармита при распределении. Вообще никогда его не видел.

- М-мы п-п-приб-б-были позже в Д-д-ент-т-стоун… - пленник говорил все медленнее, будто засыпая. - П-п-прошу…

- Ладно, - вздохнул дварф. - Развяжите его и верните к огню.

Пока барон Хармит отогревался под присмотром братьев О’Тол, а егеря отправились на разведку, Вил отвел Дагну в сторонку.

- Послушай, я все понимаю, но неужели ты и правда дал бы ему замерзнуть до смерти? – шепотом спросил он. – Одно дело бой, но пытки…

- Мне это не приносит удовольствия, дружище, - тихо проворчал дварф. – Более того, мне противны такие методы, Зерор свидетель, и, если бы этот человек просто пошел против правящего монарха, что ж – такое случается и не мне лезть в дела людей. Но ты был на стене и видел, кто идет с севера. Видел орков, урвагов и бальгров, бился с мертвыми гоблинами в Неревальде и знаешь, что в этом замешаны норгейры. Знаешь, что только чудом стена не рухнула. И такие как этот Локур Хармит хотят подорвать оборону Дентстоуна, чтобы впустить в твою страну всю эту нечисть. Ты готов позволить им это ради сохранения своих благородных принципов?

- Нет, - опустил взгляд и покачал головой Вильямин. – Прости, Дагна, я не хотел ставить под сомнения твои решения. Больше этого не повторится.

Дварф ободряюще похлопал смущенного товарища по плечу.

- Нельзя вычистить хлев, не запачкав дерьмом руки, барон. Пошли, пленник, уже зашевелился. Послушаем, что он скажет.

***

- Гарантируйте мою безопасность, - хрипло произнес Локур, грея руки о кружку с дымящимся чаем. – Договоритесь обо мне и моей семье с Альбером. Вы тоже король, у вас союз, он послушает вас.

- Ты изменник, Хармит, - покачал головой Дагна. – Не думаю, что Альбер пойдет на такие соглашения.

- Пойдет, король Дар’Наг, еще как пойдет, учитывая всё, что я знаю, - посмотрел на него пленник. – Моя семья продаст земли, имущество и мы уедем на край света. Больше о роде Хармит в Исгарде никто не услышит.

- Тайная канцелярия может это устроить и без сделки.

- Потому вы и должны попросить за меня.

- С чего бы? – удивился Дагна.

- Хотя бы с того, что лично вам я ничего дурного не сделал.

- Ты просто не успел.

- Это не меняет факта. На мне и моих людях нет вашей крови или крови ваших людей. Более того, я ценный свидетель.

- Ты предатель, Локур, а никак не свидетель, - возразил дварф.

- Меня вынудили! Потому вы и должны помочь мне. Вы скажете, что я нашел вас сам и предупредил добровольно. И подтвердите, что меня хотели заставить пойти против династии Кейн, но при первой же возможности я обо всем вам сообщил.

- Так почему мне, а не его величеству?

- Не прикидывайтесь, король Дар’Наг. Меня тут же бросили бы в казематы тайной канцелярии и пытали до тех пор, пока я бы не сознался, что являюсь виновным во всех преступлениях против короны за последние сотню лет. А вы известный герой, странствующий король и легенда во плоти. Я не знал, как поступить, боялся за свою жизнь, за свою семью, и потому пришел к вам, едва стало известно о заключении договора между Дар’Нагом Дренг-ин-Дара и королем Исгарда.

- Стройная теория, - не мог не согласиться Дагна.

- Так мы договорились?

- Нет.

- Что?.. – поперхнулся Локур. – Но почему?

- Потому что у меня нет причин покрывать тебя, барон Хармит, - сурово посмотрел на него Дагна. - Ты связался не с теми людьми и так просто не выпутаешься. И хотя не мне это решать, но уверен, что ты можешь забыть о сохранения титула и земель. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, так это на возможность искупить свое предательство кровью, сражаясь на стене. И это в лучшем случае. Потому что предателей, как известно, вешают. Расскажи, кто стоит во главе заговора, и, возможно, тебе сохранят жизнь. Если твои сведения окажутся действительно ценными, то я даю тебе слово, что поговорю с Альбером, чтобы он пощадил тебя и отправил на стену. Возможно, он ко мне прислушается. Большего я обещать не могу, ибо это будет ложь.

- Проклятье… - пленник в отчаянии крепко зажмурился. – Скоро там начнется настоящая мясорубка! Меня убьют!

- Другого выхода у тебя нет, Локур, - покачал головой дварф.

- Проклятье… Я не хотел всего этого… - прошептал барон Хармит, а затем глубоко вздохнул. – Ладно, слушайте…

Внезапно где-то над ними, гулко ухая, пролетел филин. Рикон мгновенно вскочил на ноги, напряженно всматриваясь в кроны деревьев, а затем подбежал к дварфу.

- Нас нашли, Дагна-унгар, - прошипел он. – У них птицегляд.

В это время на поляну влетели Фред и Аэсон. Остальные, увидев егерей, все поняли без слов и схватились за оружие.

- Командир, нас окружают! – выдохнул Фред. - Человек тридцать, может больше!

- Борода Зерора… - скрежетнул зубами Дагна. - Вас заметили?

- Нет, но они близко. У нас минут десять.

- Чтоб тебя! – выругался дварф и оглядел соратников. – Надевайте броню под шубы, быстро! Готовьте оружие!

- Что делаем? – прошептал Вил.

- Уйти не успеем, их слишком много. Будем драться!

- Ваше величество, - подал голос алхимик. – Есть один старый трюк, который я проворачивал в молодости, когда путешествовал по Континенту. Может сработать. Подпустите их поближе.

- Как, вонючий пепел? – сквозь зубы прорычал Дагна.

- Придумайте. А когда я подам сигнал, всем лучше как можно крепче закрыть глаза и падать в сторону.

Играя желваками, дварф долгое мгновение смотрел на серьезное лицо мэтра Уолерта, затем кивнул и обратился к пленнику, что сидел ни жив, ни мертв.

- Судя по тому, что ты ещё не зовёшь своих на помощь, ты хочешь жить. А потому поможешь мне, ясно? Разыграем комедию. Слушайте все, что нужно делать…

***

Подходящие к поляне люди услышали звуки боя, крики и вопли. Но не прошло и минуты, как все стихло. Когда они послали вперед человека посмотреть, что там, тот сообщил, что дварф лежит у костра, связанный, а его соратники, тяжело дыша, стоят вокруг него с обнаженным оружием.

Вильямин подкидывал в костер мелкие палочки, краем глаза поглядывая по сторонам. Возле его ног, кутаясь в одеяло, ел похлебку Локус Хармит. Вил заметил, как зашевелились ветки на одном из холмов и громко обратился к невидимым наблюдателям:

- Выходите, господа. Поговорим о деле, - а затем спросил у пленника. - Ты уверен, что твои хозяева нам заплатят?

- Конечно, не сомневайтесь. Когда мы сможем покинуть это ужасное место и вернуться к цивилизации?

- На рассвете, сказал же.

На поляну со всех сторон начали выходить вооруженные люди. Их доспехи не издали ни единого скрипа, а в руках они держали заряженные арбалеты. Вперед вышел высокий воин с длинным мечом в ножнах.

- Удивлен, что ты жив, Локус. Что здесь произошло?

- Ваша милость, я сумел договориться с бароном Вальяном и остальными…

Вил лениво пнул сидящего пленника ногой, отчего тот повалился и расплескал остатки похлебки.

- С кем ты там договорился, червь? Я не имею дел с такой мелюзгой.

- А со мной говорить будете, барон? – спросил высокий воин.

Вильямин поднялся и лениво посмотрел на него.

- Сперва назовись, - презрительно сказал он.

- Виконт Ольгерд Краз, - ответил воин. – Моего титула вам достаточно?

- Нет, но уже лучше, чем какой-то вшивый прихлебатель, - усмехнулся Вил.

- А что произошло с его величеством? – поинтересовался виконт Краз, разглядывая Дагну.

- Недопонимание, - сплюнул Вильямин. – Жаль. Но он сделал свой выбор. Теперь поговорим о награде.

- Вы так легко предали своего командира?

- Он мне не командир, виконт. Мне плевать на ваши цели, меня интересует только золото. Меня и моих людей. Может, прикажите своим воинам опустить арбалеты? Сейчас холодно, усталость тетивы, знаете ли…

- Фенриг, - не отводя взгляда от Вильямина, позвал виконт. - Господин барон проявил куда больше благоразумия, чем король Дар’Наг, но все же проверь как там его величество и не обманывают ли нас эти доблестные господа. Кстати, как вы с ним справились? Этот двергурим известен во всем Исгарде, как непревзойденный воин.

- Он доверял мне, - криво усмехнулся Вильямин, хотя внутри него все сжалось, когда один из людей Краза наклонился над Дагной. – И не ожидал такого. Мы напали, едва птицегляд заметил вашего филина.

- Умно, - уважительно кивнул виконт. – Ну, как там его величество?

- Живой, - сказал воин, осмотрев залитый кровью затылок Дагны и щупая у него пульс на шее. – Дали чем-то по башке.

- А почему же вы не прикончили его? – спросил Краз.

- Живой он стоит дороже, чем мертвый, - ответил Вил. – Я слыхал, что предводитель орков, которого кличут Марзанаром, будет не прочь заполучить двергурима живьем. Вроде как у них личные счеты.

- Вы удивительно много знаете, - внимательно посмотрел на него Ольгерд. – Откуда такая осведомленность у простого… Кстати, какую должность вы занимаете в Дентстоуне?

- Десятник. Я же говорю, Дагна доверял мне после битвы в Неревальде с мертвецами. А потому он сам рассказал историю с Гор’Тагом. И не только.

- Вот как… - задумчиво потер подбородок Краз. - Что ж, считайте, что мы договорились. Вы действительно отлично сработали, барон Вальян. О золоте вам не придется беспокоиться до конца ваших дней. Вашим людям, разумеется тоже.

- Ваша милость, - обратился к виконту Фенриг. – Зачем нам оставлять их в живых, да еще и платить? Убьем всех, а дварфа заберем с собой.

Вильямин показательно напрягся, положив ладонь на рукоять меча.

- Глупости, друг мой, - отрицательно покачал головой подчиненному виконт. – Эти люди много ценнее, чем золото. Мы потеряли почти всех осведомителей в Дентстоуне. Нам не помешают новые, особенно под боком у такого прожженного служаки, как Дилери. Если двергурим именно их взял в поход, то, думаю, они успели доказать свою доблесть и лояльность короне. А значит, если действовать умно и осторожно, их не раскроют. А уж знаменитый Рикон, птицегляд самого принца Альтара, будет и вовсе незаменим. Опустите арбалеты, здесь все свои.

Тут дварф зашевелился, хрипя и путаясь в широкой шубе.

- Предатель! – прокаркал он, с ненавистью глядя на Вильямина. – Что же ты наделал, ублюдок?

- Оставайтесь на месте, ваше величество! – предостерегающе проговорил Ольгерд Краз. – Не заставляйте снова бить вас по голове.

- Пошел в бурую шахту, кайло ты ржавое! – заревел дварф. – Плесень жидкая!

- Господа, - поднял руку алхимик. – Если хотите, я мог бы утихомирить его величество абсолютно безболезненно, и не прибегая к насилию.

- Ну так действуйте, мэтр, - хмыкнул виконт. – Признаться, мне надоело слушать оскорбления короля Дар’Нага.

- Сию минуту, - проговорил алхимик, раскрывая свою сумку. – Здесь собраны очень редкие ингредиенты. И средства на все случаи жизни. Я, знаете ли, любил путешествовать в юности… Скажите, вы уважаете науку?

- Ближе к делу, мэтр, - поморщился Краз, когда дварф сумел улучить момент и пнул Фенрига в голень, отчего воин охнул и, хромая отскочил на пару шагов. – Видите же, что сейчас не до ваших историй. Быстрее, пока я не потерял терпение.

- Ну что ж ты вы так, милейший... – протянул алхимик. - Науку нужно уважать.

- Что вы?.. – посмотрел на него виконт и тут мэтр Уолерт что-то кинул в костер.

- Глаза! – рявкнул алхимик, прыгая в сторону.

Через мгновение яркая вспышка ослепила ничего не подозревающих воинов, а последовавший взрыв напрочь разметал ворох горящих дров и углей по всей округе. А затем повалил густой дым.

- Да стреляйте же, идиоты! – заорал схватившийся за лицо виконт, пятясь назад и пытаясь справиться с жуткой режущей болью в слезящихся глазах. – Убейте их всех!

Запоздало защелкали арбалеты, посылая болты наугад в белую пелену. Раздались крики раненых. И все они принадлежали людям Краза.

А затем он услышал звук, от которого мгновенно похолодел, забыв о боли в глазах. Звук лопнувшей веревки.

- Окс двергур! Двергур хадад!

***

Дагна резко перекатился в сторону от звякнувшего о камни клинка и тут же врезался в ноги какого-то человека. И без того оглушенный противник, яростно трущий глаза и не ожидавший внезапной преграды, споткнулся и, взмахнув руками, рухнул навзничь. Дварф налетел на него сверху и коротким ударом ребра ладони раздробил человеку горло, оставив хрипеть в предсмертных судорогах. Ориентироваться в дыму было невозможно, но не для Дагны, прошедшего суровую школу войны в кромешной темноте абиссальных глубин. И против него были не тихие, легкие, как тень, норгейры, а испуганные, громко топчущиеся, застигнутые врасплох люди. Подхватив свой топор, дварф нырнул в густые клубы дыма. Следующего он нашел по одному лишь звуку неистово свистящего из стороны в сторону меча.

Дварф принял его клинок на плоскость топора, тем самым заблокировав оружие, а затем с силой ударил его кулаком по локтевому суставу. Рука неестественно вывернулась и раздался треск ломаемых костей. Человек истошно завопил от нестерпимой боли, выронив меч. Дагна довершил дело ударом топора, снеся воину голову.

Виконт, выставив меч перед собой, сосредоточенно озирался по сторонам, пытаясь понять, где находятся его люди. Перед глазами плыли яркие пятна. Проклятый алхимик чуть не ослепил его. Если бы Краз в момент взрыва смотрел не на мэтра Уолерта, а чуть левее, то все было бы еще хуже.

- Ну что же вы, сэр-лорды, так плохо подготовились? - раздался насмешливый голос из белой пелены. - Знали же, на кого идете.

- Ничего не кончено, дварф! – прорычал где-то впереди справа Фенриг.

«Молчи, идиот!» – обреченно подумал Ольгерд и в этот самый момент послышался зловещий свист, и что-то со стуком подкатилось к его ногам.

Краз опустил взгляд и увидел голову Фенрига. И только тогда он услышал звук падающего тела.

Виконт крутился вокруг своей оси, изо всех сил сжав челюсти. Дварф обманул его, обвел вокруг пальца как слепого щенка! Надо было убить всех сразу, пока была такая возможность. Перестрелять прямо с холмов. Но им обуяла гордыня и желание выслужиться перед хозяином, возможность сорвать небывалый куш. А теперь его люди гибнут один за другим, как скот на бойне.

Краз отчетливо понял, что это конец. Задание было провалено, дварфа не удалось ни подкупить, ни убить. И теперь он знает его имя и одним богам ведомо, что еще успел ему разболтать Хармит. Никому не уйти живым с этой поляны, но, что еще хуже, весь заговор окажется под ударом, если срочно, немедленно что-то не предпринять.

Оставалось лишь один шанс.

- Гилетор! – крикнул он. – Уходи, живо! Сообщи обо всем хозяину! Пусть позаботится о наших семьях!

Тут горла Краза коснулось холодная сталь широкого топора, а следом за ним из дыма проступила могучая фигура Дагны. Виконт бросил меч и поднял руки.

- Все кончено, - сказал дварф, пинком отшвыривая клинок. – Все твои люди мертвы.

- Таков путь, - пожал плечами Краз и резко подался вперед, с хрустом насаживаясь на острое лезвие.

Дагна с негодованием глядел в быстро стекленеющие глаза виконта, оседающего в лужу собственной крови.

- Окс двергур! – проревел он.

- Двергур хадад! – грянуло в ответ девять глоток. Но громче всех был бурлящий азартом, срывающийся голос мэтра Уолерта.

Глава 17

- Все целы? – крикнул в дымовую завесу Дагна, вытирая лезвие топора о лежащий у его ног труп.

- Цел, - ответил откуда-то справа Вильямин.

- Порядок! – раздался голос Минуса. – Братишка, ты как?

- Руку зацепило, ерунда, - ответил Ноч. – Акетон спас.

- Кого еще ранили? – забеспокоился дварф, слыша тщательно скрываемое болезненное кряхтение. – Не молчите, вонючий пепел!

- Сюда! – крикнул Аэсон. – Робу и Олафу нужна помощь!

Дагна, сориентировавшись в дыму, поспешил на голос егеря. Когда впереди проступили знакомые силуэты, дварф облегченно выдохнул. Бортник сидел, прижимая к рассеченной щеке уже пропитавшийся кровью кусок ткани, а Олафу Аэсон перебинтовывал ногу.

- Ничего серьезного, командир, - прокомментировал Аэсон. – Клинок по кольчуге скользнул да шкуры кусок отхватил. Заживет.

- Дагна-унгар! – раздался крик Рикона. – Нужно найти птицегляда, уйдет!

Рядом с дварфом из дыма вынырнул Фред с луком наготове.

- Надо спешить, Аэсон!

- Давайте, парни, – сказал егерям дварф, напряженно глядя на раненых товарищей. - Возьмите себе в помощь братьев. Мало ли что.

Аэсон кивнул и, ободряюще хлопнув по плечу Олафа, быстро скрылся вместе с Фредом в белой пелене.

- Рикон, Вил! Берите плащи и помогите мне разогнать треклятый дым! Мэтр Уолерт, вы понимаете в лекарском деле?

- Разумеется, ваше величество, - отозвался алхимик. – Три курса академии и обязательная полевая практика.

- Цены вам нет, мэтр, - покачал головой Дагна и заозирался по сторонам. - Хармит! Хармит? Где треклятый пленник?!

Когда благодаря совместным усилиям дым наконец рассеялся, Дагна медленно и витиевато выругался. Возле остатков развороченного костра лежали брошенные одеяла. Пленник исчез. Как и его конь.

Вскоре вернулись с разведки егеря и братья О’Тол. По их кислым физиономиям дварф все понял без слов.

- Ушел, говнюк, - сплюнул в сердцах Фред, устало плюхаясь на бревно. - Там следов от копыт – тьма-тьмущая. Этот козёл хитромудрый отвязал лошадей, на которых приехали наши покойнички, и хорошенько их шуганул. Все следы ведут в разные стороны, и понять теперь, куда он удрал, быстро не получится. До утра провозимся, а то и дольше.

Тут егерь заметил мрачное лицо Дагны и озадаченно огляделся.

- Погодите-ка, а где этот… как его, проклятье…

- Сбежал, пока мы тут воевали, - заиграв желваками, ответил дварф. – Забрал своего коня и сбежал.

- Ох, милостивые боги, - застонал Фред.

- Бежим, парни! – воскликнул Минус. – Его-то мы точно догоним!

- Кого ты там догонишь? – иронично глянул на него егерь. – Ночь, лес, холод собачий…

- Никаких погонь, - жестко отрезал Дагна.

- Но, командир, если он действительно знает о заговоре, мы обязаны его поймать! - горячо возразил Минус.

- Мы обязаны дойти до Морингарда! – рявкнул дварф. – Сейчас не время разделяться. Наши товарищи ранены. Им нужна помощь, а всем нам - отдых. Имена предателей известны, все остальное – задача тайной канцелярии. Хватит делать за них работу. А теперь займитесь телами, будьте так любезны. Обыщите каждого. Кольца, медальоны, записки – всё, что укажет на то, кто они. Хотя надо быть полным идиотом, чтобы прийти сюда во всех регалиях.

- Все верно командир говорит, - кивнул Фред и вяло махнул рукой Минусу и Ночи. – Пошли, братва, за лопатами. Нужно закопать трупы. Сейчас хоть и холодно, завоняют они не скоро, но, не ровен час, ночные падальщики пожалуют.

Дагна трудился наравне с остальными, разбивая твердую землю киркой. Обыск, как и опасался дварф, не дал ровным счетом ничего. Кроме оружия и доспехов у напавших на них людей при себе ничего не оказалось. Когда тела свалили в общую яму и зарыли, а мэтр Уолерт закончил с ранами бойцов, Дагна сказал всем устраиваться на ночлег, сам же остался в дозоре, охранять сон товарищей. Вместе с ним вызвался и Вильямин. Через два часа заступали братья О’Тол, а после, перед самым рассветом, – егеря и Рикон. Алхимик же, несмотря на все продемонстрированные умения и лихой настрой, все же был пожилым человеком со скверным зрением и не годился даже для того, чтобы просто заметить приближающегося противника.

Дагна сперва колебался, стоит ли заново разводить костер, но, в конце концов, рассудил, что раз птицегляд противника ушел вместе со своим филином, то тьма не станет врагу помехой. И пусть лучше его товарищи отдохнут эти несколько часов в тепле, ведь кто знает, что их ждет завтра. К тому же огонь отпугнет диких зверей, почуявших запах впитавшейся в землю крови.

Люди устало придвинулись поближе к костру и, завернувшись в теплые одеяла, быстро уснули, ловя короткие часы отдыха.

Дагна, оставив Вильямина поддерживать огонь, поднялся на один из окружающих низину холмов, чтобы свет не мешал ему вглядываться во тьму. Пару раз чуткий слух дварфа улавливал шевеление неподалеку, но никто так и не потревожил их покой. Лошади тоже вели себя смирно, храпя и посвистывая сквозь сон, явно давая понять, что поблизости нет опасных хищников. Затем через положенные два часа Дагна аккуратно растолкал Минуса и Ноч, и пока зевающие воины сгоняли с себя сон умыванием холодной водой, дварф и барон уже тихо посапывали.

Ночь прошла спокойно.

***

На следующий день отряд, по совету егерей, двинулся еще дальше на север, стремясь уйти как можно глубже в лес. Кроны деревьев надежно прикрывали Дагну и его соратников от слежки с неба, но и они лишились воздушной разведки в лице Синама. Рикон все равно бы не увидел своего сокола в вышине, а значит не смог бы разглядеть и его знаков. Вдобавок ко всему, как объяснил он, в этой местности такие птицы не водятся, а значит Синам непременно привлечет внимание вражеских птицеглядов и выдаст местоположение отряда.

Ближе к полудню Фред заметил на земле отчетливые следы подкованных копыт. Дагна дал добро на разведку, и егеря скрылись в чаще. Остальные в это время устроили привал, дожидаясь товарищей, и готовые в любой момент вооружиться.

- Как думаешь, нас все еще преследуют? – спросил у дварфа Вильямин, разминая затекшую поясницу.

- Не вижу смысла, - покачал головой Дагна. – Мы хорошо запутали следы, и найти нас так далеко от тракта будет непросто. Тем более, что противнику понадобится время, чтобы отправить за нами новую погоню. И теперь просто послать к нам убийц будет уже мало. Нужен хорошо снаряженный поисковый отряд, следопыты, провизия…

- И что им помешает всё это организовать? – удивленно посмотрел на дварфа барон. – Судя по вооружению этих людей, нехваткой ресурсов они не страдают. Вряд ли нас так легко оставят в покое.

- Ты прав, Вил, - согласился Дагна. – Вот только идет война, и все вассалы короны стекаются в Дентстоун. Предатели наверняка среди них, чтобы не вызвать подозрений тайной канцелярии. И разбрасываться своими людьми они тоже не могут. В стычке с нами враг потерял тридцать воинов и, даже будь это простые солдаты, скрыть это было бы сложно. Но теперь им как-то придется объяснять пропажу барона Хармита и виконта Краза, если, конечно, он не солгал о своем титуле. Нет, бесконечно слать за нами малые отряды они не станут. По крайней мере, я бы не стал так рисковать на их месте.

- Пропажу воинов можно на какое-то время скрыть, - задумчиво предположил Вильямин. – Ведь они вполне могли играть роль отряда разведчиков и тогда их долгое отсутствие легко можно оправдать.

- Верно, - Дагна мрачно пожевал губами. – Наш конечный пункт всем хорошо известен, я думаю, что там нас попытается перехватить еще один отряд, посланный, держу пари, сразу же, как станет известно, что предыдущий мы уничтожили. И эти ребята будут куда более подготовленными и многочисленными.

- С чего ты так решил? – нахмурился барон.

- С того, что они пойдут по тракту, который соединяет северные торговые пути Исгарда и Дунмарана. И обосновать это проще простого – защита дороги и границы между соседними государствами. А Морингард находится практически в конце этого пути, у самых рубежей Дунмарана. Враг попытается опередить нас и устроить засаду на подступах к твердыне двергур.

- Хочешь сказать, что пока мы не дойдем до Морингарда, можно не беспокоиться о безопасности? – недоверчиво произнес Вильямин.

- Разве я такое говорил? – горько усмехнулся Дагна. – Нет, дружище, этого наверняка мы знать не можем. Лучше быть начеку. И двигаться придется так быстро, как только сможем. Тракт удобнее для конного, но тот путь длиннее, если судить по карте. Может у нас и получится проскочить раньше.

В это время дварф услышал стук копыт, и из чащи показались Фред с Аэсоном.

- Ну что там, парни? – спросил у них Дагна.

- Беглец нашелся, командир, - ответил Фред, спешиваясь. – Хармит который. В паре сотен метров отсюда мы нашли его коня. Бедняга угодил в овраг, переломал ноги и вдобавок напоролся грудью на торчащую корягу, да там и изошел кровью. Его седока мы обнаружили в полукилометре западнее. Замерз насмерть.

- Вот как после этого не поверить в судьбу? - вздохнул дварф. – Что ж, он сам выбрал свою участь. Что-нибудь еще нашли?

- Нет, - покачал головой Аэсон. – Путь чист. Можем выдвигаться.

- Хорошо, парни. Надо успеть в Морингард раньше, чем нас перехватят. Есть идеи?

- Мы пока по следу шли, видели высохший ручей, - сказал Фред. – Он как раз параллельно горам идет. Если поедем по руслу, то будет, считай, что по дороге. Там дно песчаное. День-другой в скорости точно выиграем. Может и больше, если он раньше к горам не свернет.

- Олаф, - повернулся к соратнику дварф. – Выдержишь?

- Справлюсь, мастер Дагна, - ответил здоровяк. – Господин ученый на то мастер-кудесник, что у меня рана даже почти не саднит.

- Роб? – перевел взгляд дварф.

- А мне-то чего, командир? – негромко отозвался рябой бортник, стараясь лишний раз не беспокоить перевязанную скулу. – Мне всего лишь морду посекло. Щека - не нога, гонке не помеха.

- Не волнуйтесь, ваше величество, - успокаивающе улыбнулся мэтр Уолерт. – Швы я наложил крепкие, а на крайний случай у меня еще много кровоостанавливающего порошка.

- Тогда в путь. До заката еще далеко.

***

Каждый день отряд старался преодолеть как можно большее расстояние и, вероятно, продолжал бы движение и ночью с перерывом на короткий сон, если бы не риск загнать лошадей насмерть. Среди прочих вещей, взятых с собой в поход, дварф предусмотрительно внес в список и пятерку почтовых голубей. На одном из привалов, он написал одинаковые записки, в которых сообщил все, с чем столкнулся в этом походе и, раз в несколько дней, отправлял по одному голубю, в расчете избежать возможного перехвата всех птиц разом.

Снадобья мэтра Уолерта и впрямь оказались какими-то волшебными. Иначе объяснить столь быстрое выздоровление Олафа и Роба, учитывая, что те каждый день наравне с остальными проводили в седле, Дагна не мог. Минула вторая неделя похода, и до Морингарда оставался лишь один дневной переход. Постепенно деревья редели - опушка леса была уже совсем близко.

- Рикон, - позвал Дагна. – Пора.

Птицегляд коротко кивнул и послал Синама в небо. Не дожидаясь приказа, отряд быстро, но без суеты облачился в доспехи. Впереди был самый опасный участок пути. И если даже удастся избежать засады, то кто знает, не придется ли им испытать крепость своей брони под арбалетными болтами защитников дварфийской твердыни.

- Давайте все сюда, ребята, - произнес дварф, разворачивая сложенную в несколько раз карту. – Значит так, мы всё это обсуждали уже двадцать раз, но повторим еще напоследок. Там за лесом открытая равнина и два километра до горного склона. Дальше впадина глубиной метров пятьсот.

Люди дружно кивали, слушая Дагну.

- Туда-то нам и нужно, - продолжил дварф. - За ней долина перед Вратами Морингарда. Это еще три километра. Все вместе мы можем подойти не ближе, чем на пятьсот шагов. Дальше рискуем попасть под обстрел.

- Да не может быть, чтоб арбалет бил так далеко, – недоверчиво покачал головой Вильямин. – Я видел дварфийский самострел на одном турнире. Он был главным призом на состязании стрелков. Победитель потом продемонстрировал его возможности, но там и речи не было о тех расстояниях, что ты говоришь. Да и это ж попасть еще нужно.

- Во-первых, - посмотрел на него Дагна. – Есть запретные технологии, которыми двергур не торгуют ни при каких условиях. И, чтоб ты знал, осадные кархейны двергур лупят на тысячу шагов. Но кольчуги пробьют только с трехсот. Делаем запас в двести, потому что кто знает, что у них там за наконечники. А во-вторых… Фред, сколько ты тренировался, чтобы так ловко бить из лука?

- Не помню, командир, - хмыкнул егерь. – Отец сызмальства учил. Ну, лет двадцать так точно стреляю.

- Слыхал? – дварф снова повернулся к барону. – Стрелки-хадар упражняются втрое дольше, чтобы удостоиться чести владеть кархейном и, как правило, это целые династии, не знающие другого оружия поколениями.

- Да уж, - только и вымолвил пораженный Вильямин. – Страшный вы народ, Дагна.

- Темная Эра научила, - буркнул дварф, складывая карту и оглядев товарищей. – В общем, так, парни…

Дагна не договорил, потому что на руку птицегляда упал взъерошенный сокол.

- Они идут, Дагна-унгар, - произнес Рикон. – Сотня конных, час пути, с южного тракта.

- Вонючий пепел! Если они перекроют впадину перед долиной, нам конец! – рявкнул дварф. – Рикон, выхода нет, нужно отправлять Синама в Морингард. Записку, быстрее!

- Уже делаю, Дагна-унгар, - ответил птицегляд, достав из поясной сумки свернутый пергамент скрепленный восковой печатью с оттиском перстня Дренг-ин-Дара. – Синам доставит послание.

- Его же собьют! – охнул заметно нервничающий мэтр Уолерт.

- Нет, алкион, - усмехнулся Рикон. – Хадар хороши, но попасть в Синама под силу разве что эльфу.

И сокол, повинуясь воле хозяина, взмыл высоко в небо, цепко сжимая пергамент в когтях.

- Выводи нас, Фред! Не жалей коней, парни!

Доверив вести отряд егерю, Дагна молча скакал вместе с товарищами через лес. Дварф надеялся, что план сработает, сокол долетит и доставит послание. А еще Дагна истово молился Зерору, чтобы записку было кому прочесть, ведь за полгода могло произойти что угодно. В противном случае, сегодня его поход закончится.

***

- Сделано, Дагна-унгар! – крикнул Рикон, пересиливая свищущий ветер, заметив возвращающегося по широкой дуге Синама.

Сокол парил над ними, следуя за скачущим во весь опор отрядом.

- В него никто не стрелял! – добавил птицегляд, наблюдая за соколом. – Синам сумел забросить письмо в бойницу одной из башен, но никого не видел!

Дварфа пробил холодный пот. В голове звенели и колотились отчаянные, тревожные мысли, но Дагна только сжал покрепче зубы и яростно пришпорил своего скакуна, невольно косясь на юг, где уже виднелись несущиеся им наперерез десятки всадников.

- Поднажмем, парни! – взревел дварф. – Осталось немного!

- Успеем, командир! – крикнул Фред. – Доберемся до дороги, там быстрее пойдет!

Егерь имел в виду путевую колею, которая широкой лентой пересекала равнину и уходила в горную впадину, за которой их ждала долина Морингарда.

Выжимая из лошадей все, что только можно, отряд летел так, что от грохота копыт уже было ничего другого не слышно. Дагна обернулся в попытке разглядеть преследователей. Блестели наконечники длинных кавалерийских копий, сверкала сталь латных доспехов. У его отряда не было ни единого шанса против такого противника. Да и ему самому уйти живым удастся навряд ли, если дело дойдет до боя. К тому же класть жизни товарищей в заведомо самоубийственной схватке дварф был не намерен. Нет, единственное спасение их было за циклопическими стенами дварфийской твердыни.

Как ни старались, как ни подгоняли своих скакунов Дагна с товарищами, враг нагонял их с пугающей скоростью. Это было неудивительно. Резвые, спокойные и выносливые лошадки отряда были на диво хороши, но не шли ни в какое сравнение с вышколенными могучими боевыми рысаками преследующих их воинов. Дагна мог взять любых лошадей и потому выбрал самых лучших из тех, кому было все равно, кого нести на своей спине. А те звери, что надвигались на них с юга, были настоящими, перевитыми жгутами мускулов, чудовищами, на которых разъезжала элитная кавалерия Исгарда, и не подпустили бы к себе никого, кроме своих хозяев.

Но вот отряд достиг горной впадины и, пролетев ее, будто пущенный из пращи снаряд, оказался в широкой округлой долине, очень похожей на ту, что предваряла вход в королевство Серебробородого. Взмыленные лошади, не привыкшие к такой гонке, тяжело дышали, пена хлопьями срывалась с их морд, оседая на бедрах и сапогах всадников. Впереди темнели гранитные створки наглухо запертых широченных ворот, обрамленных целой вереницей угловатых выступов. Мастера Морингарда превратили почти пятьдесят метров горного склона в оборонительный рубеж, выгладив скалу практически до зеркального состояния.

Первые ряды вражеских всадников уже ворвались в долину, когда отряд Дагны пересек черту в полтысячи шагов. Вскинув руку и притормозив, дварф, затаив дыхание, не отрываясь глядел на черные провалы узких бойниц, ожидая первых предупреждающих стрел.

«Ну же! – беззвучно кричал он. – Сделайте же хоть что-нибудь, раздери вас Всеотец!»

Но ничего не произошло. Ни одна стрела не полетела со стен навстречу незваным гостям. И створки остались по-прежнему недвижимы. Лошади захрипели, заржали, задыхаясь, когда шпоры снова впились в их раздувающиеся бока.

Четыреста метров.

- Вил! – надсаживаясь заорал Дагна. – Труби! Труби так, чтоб тут оползень начался!

Барон сорвал с пояса отданный ему дварфом рог Аргайлов и задул в него, что было мочи, покраснев от натуги. Высокий, звонкий глас боевого рога заглушил грохот копыт и взвился в небо, подобно яркой, неудержимой птице.

Триста метров.

- Еще! – ревел дварф. – Еще!

Пустые бойницы и закрытые Врата были ответом на отчаянный зов рога.

Двести метров.

Рядом с Дагной в валун клюнула арбалетная стрела прилетевшая сзади.

- Рассыпаться! Зигзагом! – скомандовал дварф, уводя лошадку влево.

Стрелы посыпались гуще, но мощи оружия не хватало, чтобы поразить отчаянно лавирующие цели. Пока не хватало. Впереди был лишь гладкий гранит ворот Морингарда. Сейчас их прижмут и не спеша, с комфортом перестреляют, как куропаток на ярмарке.

Сто метров.

Пятьдесят.

Вот и всё.

Раздалось жалобное ржание и лошадь мэтра Уолерта рухнула как подкошенная, с торчащей между ребер стрелой. Старый алхимик кубарем покатился на камни и замер. Дагна грязно выругался и, резко развернув своего конька, рванул к упавшему ученому.

- Командир! – истошно вскричал Минус, осаживая скакуна.

- К Вратам! Живо! – проревел дварф, спрыгивая на землю и хлопком ладони прогоняя свою лошадку прочь.

Подскочив к алхимику, Дагна едва успел подставить щит, по которому тут же забарабанили стрелы, крутясь и разлетаясь в разные стороны.

Крепко ухватив мэтра Уолерта за ворот шубы, дварф потащил его к Вратам. Остальные укрылись, как могли, за рассыпанными вокруг большими валунами.

- Ну же! – заорал он. – Открывайте, сукины дети! Открывайте сейчас же, во имя Зерора!

- Командир! – закричал Фред, посылая стрелу за стрелой во всадников, без надежды поразить закованных в латы воинов.

- Вы не хадар! – взревел Дагна, заслоняя щитом старого ученого и глядя на мертвую тишину Внешних Врат, мелко дрожа от переполнявшего его гнева и бурлящей ярости. - Слышите? Я видел, как умирают первородные! Они не подыхают от жалкой чумы в луже собственных нечистот! Они не забывают заветы Зерора!

- Дагна! Они не откроют! Они все мертвы! – прокричал Вильямина, сверкая глазами. – Дадим бой! Прихватим с собой, сколько сможем! Ничего уже не поделать!

- Вставайте, хадар Морингарда! – голос дварфа загремел так, что у ближайших к нему людей заложило уши. – Вставайте и бейтесь! А нет, так я, Дар’Наг, гардур Дренг-ин-Дара и его последний двергурим, буду биться вместо вас за Морингард!

Дагна положил мэтра Уолерта за большой скальный осколок и выхватил топор, без страха выходя навстречу врагу.

- Окс двергур! Двергур хадад! – взревел дварф.

И тут раздался гулкий, низкий каменный стон. Дагна в изумлении обернулся и увидел, как над Внешними Вратами, подобно огромным пастям, открываются широкие ниши.

- Окс двергур! Двергур хадад! – донесся до него слабый, но полный ярости и решимости крик, а затем воздух прорезал резкий стальной звон и из темных зевов во всадников полетели десятки, сотни толстых стальных игл.

Взрывая каменистую землю, снаряды вонзались даже в камни, раскалывая их на части. Авангард всадников, попавших под этот обстрел, убило мгновенно вместе с конями. Несмотря на латные доспехи, летящие стержни прошивали насквозь сразу двоих-троих, не оставляя им ни единого шанса. Люди отчаянно метались, в попытках найти укрытие или ускакать от этого смертоносного ливня, но попытки их были тщетны. Через полминуты поток игл прекратился, засыпав стальными стержнями полосу шириной в сотню метров и длиной почти в полтора раза больше. Спаслись лишь те, кто не успел попасть в зону поражения.

Товарищи Дагны ошалело смотрели на то, как, оставив в долине перед твердыней дварфов больше половины воинов, их преследователи, развернув коней, поспешно бежали прочь от чудовищных машин Морингарда.

- Гардур Дар’Наг! – раздался хриплый, булькающий голос.

Дагна обернулся и увидел, как из темноты одной из ниш над Вратами, еле переставляя ноги, медленно вышел закованный в лязгающую, болтающуюся броню двергурим. Он остановился возле самого края, шатаясь и кренясь на бок. Через его открытый шлем Дагна разглядел серое словно пепел, изможденное, худое лицо со впалыми щеками.

- Мы не забыли заветы Зерора, - шумно, с трудом выдохнул воин. – Поторопись, мы откроем проход, но сможем удержать затворы не дольше минуты. Потом Врата закроются навсегда.

Глава 18

Створки медленно, с натугой и скрежетом разошлись ровно настолько, что между ними едва могла втиснуться лошадь с поклажей. Помня слова стража, отряд, не мешкая ни секунды, поспешил скрыться за неприступными стенами. Дагна шел последним, и, как только он завел своего скакуна внутрь, то, подняв забрало, увидел, что по обе стороны створок замерло около сорока дварфов, вцепившихся в толстенные рычаги, которыми они и открыли Врата. Выступающие из пола огромные шестерни, что приводили в движение циклопический механизм, мелко дрожали, угрожая сорваться в любой момент, и тогда проход бы захлопнулся. А болтающиеся, позвякивающие цепи, каждое из звеньев которых было размером с башенный щит, ясно указывали на то, что противовесы сорваны, и теперь защитники Морингарда из последних сил держат всю тяжесть ворот голыми руками.

К Дагне шаркающей походкой подошел тот самый воин, что говорил с ним из боевой галереи.

- Все вошли? – спросил он и тотчас влажно закашлялся.

Дварф кивнул, и тогда хадар коротко махнул рукой, утирая с рыжих, тронутых сединой, бороды и усов капли крови. Воины с облегчением отпустили рычаги, тяжело дыша и рухнув от усталости прямо на месте, а Врата с оглушительным грохотом, стрекотом шестерней и звоном, хлещущих, словно кнуты, цепей, захлопнулись с такой силой, что всех вокруг обдало тугой волной воздуха.

В воцарившейся тишине хадар стали медленно подниматься на ноги и подходить ближе, подозрительно, с недоверием глядя на пришлого дварфа и собравшихся возле него людей. Дагна дал знак товарищам не двигаться с места, пока отряд полукольцом окружали выходящие из тьмы хадар. Никто из них не прикоснулся к оружию, но в воздухе витало тяжелое напряженное ожидание. Дагна нисколько не сомневался, что стоит ему или кому-то из его людей сделать что-то не то, как тот же час оружие двергур обратится против незваных гостей.

Воины Морингарда выглядели очень плохо. Доспехи болтались на некогда могучих, ныне же исхудавших, больных телах. Гордые спины сутулились от тяжести лат и кольчуг, а высохшие шеи с трудом выдерживали вес боевых шлемов.

Дагна оглядел молчаливо, выжидательно смотрящих на него и только на него воинов. Здесь были, судя по чеканным знакам на лёгкой броне, хадар инженерного корпуса, перед ними вышли, тяжело опершись на башенные щиты, первородные воины переднего края, закованные в мифрилит, а чуть поодаль застыли суровые обладатели огромных, почти в их собственный рост, арбалетов-кархейнов.

Вокруг Дагны застыли мертвенно-бледные лица: впалые щеки с заострившимися скулами и торчащими, будто клювы, большими и длинными носами, спутанные бороды, давно не знавшими должного ухода. Дварф словно глядел в прошлое, что, как безжалостное зеркало, вновь показывало ему мрачные, губительные глубины под проклятым Аусгором. И он будто снова видел перед собой своих названных братьев. Кагайн, Бенгар, Эбетт, Магот...

У Дагны защемило сердце, когда он взглянул им в глаза и не увидел в них огня жизни. Только мрачное ожидание и суровое понимание неизбежности смерти. Понимание, что они, возможно, последние в этом умирающем подгорном королевстве. Понимание, что они не в силах противостоять невидимому, бесплотному врагу, что медленно убивает их одного за другим.

Но эти хадар все же несли службу. И, несмотря на всю их немощь и смертельную измотанность безжалостной болезнью, они не сняли родовых доспехов и не выпустили из рук оружия.

- Мы прочли твое послание, гардур Дар’Наг, - хрипло сказал рыжебородый. – Не думали, что кто-то еще придет, после того, как мы прогнали те караваны.

- Почему не впустили? – спросил Дагна. – Почему не дали себе помочь?

- У нас был приказ, гардур, - сурово посмотрел на него воин. – Протокол на случай эпидемии. Никого не впускать и не выпускать под страхом смерти.

- Почему не отправили птиц? Если не доверяете людям, то отчего не послали весть в Дуринфал?

- Все наши птицы были уничтожены в первые же сутки, - слабо покачал головой рыжебородый. – Мы не могли допустить, чтобы чума вышла за пределы Морингарда. И уж тем более и речи быть не могло, поставить под удар славный народ Серебробородого.

- Почему ж решили открыть Врата нам?

- Не вам, - воин сурово оглядел людей, а затем снова перевел взор на Дагну. – Тебе. Мы не могли допустить, чтобы двергурима убили на пороге нашего дома. Если бы не ты, мы нипочем не пустили бы к себе долговязых. Впрочем, это теперь не важно. Наружу вы уже не выйдете.

Рыжебородый махнул рукой в сторону гигантских створок и снова закашлялся.

- Еще полгода назад, когда были запущены механизмы экстренного блокирования, все ярусы были отрезаны друг от друга гермозатворами. А то, что мы сделали сегодня… Считай это нашей лебединой песнью. Второй раз нам этого не повторить, сил не хватит. Да и эта минута, что мы смогли удержать створки, многих из моих друзей отправит на койки, с которых они уже, вероятно, больше не встанут.

- И зная это, вы все же открыли Врата, - с болью обвел глазами стоящих вокруг воинов Дагна.

- Мы чтим заветы Зерора, гардур Дар’Наг. Хадар для того и нужны, чтобы умирать за свой народ.

Слова рыжебородого прозвучали ровно, как само собой разумеющееся. В них не было ни малейшего намека на бахвальство.

- Ты пришел помочь, - мрачно усмехнулся воин. – Напрасно, гардур. Здесь ты найдешь только смерть.

- Я и мои товарищи знали, на что шли, - спокойно кивнул Дагна, а затем услышал за спиной шевеление и, обернувшись, увидел, что мэтр Уолерт наконец начал приходить в себя и теперь, не без помощи братьев О’Тол, вставал, держась на голову.

Рыжебородый безо всякого интереса оглядел алхимика и цокнул языком.

- Следуйте за мной, я покажу, где вы можете оставить лошадей и оказать раненому помощь. Свободных коек у нас больше, чем хотелось бы…

Воин вяло махнул рукой и уже было повернулся, чтобы пойти вглубь темного тоннеля, как Дагна, благодарно кивнув, наконец, снял шлем, утирая со лба пот. Рыжебородый, мельком глянувший на пришлого двергурима, внезапно сбился с шага и замер, как вкопанный. По рядам хадар тотчас прокатился вздох, полный благоговейного трепета. Дагна увидел, как их уставшие и больные глаза зажигаются огнем надежды.

- Зирак-Тогар! – выдохнул рыжебородый, не сводя ошалелого взора с перевитой багровыми узорами головы Дагны. А затем он и все хадар, как по команде, рухнули на одно колено, гремя и лязгая доспехами. – Владыка Рассеченной горы!

***

Дагна ошеломленно взирал на окруживших его воинов, а затем, пару раз сморгнув, поспешил помочь подняться рыжебородому.

- Встаньте, братья, что на вас нашло? – бормотал он, с горечью ощущая необыкновенную легкость исхудавшего дварфа.

- Мы и подумать не могли, владыка! – с жаром прохрипел в его руках хадар. – Думали, что в твоем послании была ошибка! Не поверили! Но ты и верно Дренг-ин-Дар! Легенда о Великом Громре жива в Стальной Книге и Зале Памяти! Знаки Зирак-Тогар не видели тысячи лет, но каждый первородный знает, как выглядит узор одного из Предтечей!

- Вот те раз! – ошарашено проронил Дагна. – Откуда?

- Громр дважды приходил в Морингард восемь тысяч лет назад. Он учил наших пращуров строить дренажи для отвода подземных рек, научил делать первые гермодвери…

- Что?.. Зачем? – перебил воина совершенно сбитый с толку дварф.

- Наш народ погибал, бесконечные паводки смывали наши мастерские и затапливали шахты, и Громр услышал наш зов, - ответил рыжебородый, а затем слабо, но очень тепло улыбнулся. – Легенды гласят, что Нерожденный знал и слышал все на свете. Он умел что-то такое, что было за гранью понимания наших праотцов. А потом, спустя годы, он вернулся со своими сыновьями, чтобы те выбрали себе жен. Морингард издревле славился своими невестами.

- Чтоб меня разорвало… - медленно произнес Дагна.

- Повелевай, владыка! – яростно прохрипел воин, а его глаза ярко горели на бледном худом лице. - Все хадар, кто еще может стоять на ногах! Все, кто может держать оружие! Все пойдут за тобой в огонь и воду!

Дагна, с трудом проглотив ком в горле, не говоря ни слова, обнял рыжебородого дварфа, крепко прижав к себе, чувствуя, как его истощенные плечи под мифрилитовой броней бьет крупная дрожь.

- Как тебя зовут, воин? – спросил он, отпустив воина.

- Нодур, сын Нерека из клана Огнебородов, владыка, - неловко поклонился хадар. – Старшина правофланговой башни второго яруса обороны.

- Где ультар? – спросил Дагна.

- Командующий внутренней обороной уже месяц не встает с постели, владыка, - сокрушенно покачал головой воин. – Я старший из первородных, кто еще на ногах.

- Что ж, Нодур, веди, - несильно хлопнул его по плечу Дагна. - Вставайте, доблестные хадар! Рассказывайте-ка по порядку, что у вас произошло.

***

- Все началось в праздник Дня основания Морингарда, - начал рассказ рыжебородый хадар. – Пришло много торговых караванов на ярмарку, прибыли даже эльфийские послы, выказать нашему королю уважение. Большие гулянья готовились на втором ярусе. Там у нас склады продовольствия и большая торговая площадь, с множеством павильонов. Праздник проводится три дня без перерыва, и в первые сутки все было как будто нормально. Но потом внезапно некоторые дварфы, люди и эльфы начали задыхаться, покрываться волдырями. Сперва никто не придал этому большого значения, у нас отличные лекари и заболевших тут же перенесли на третий ярус, в лазарет. Я как раз сменился и уже собирался присоединиться к празднику, как началось что-то страшное. Заболевших становилось все больше, они начали рвать на себе кожу, дико крича от боли, будто что-то пожирало их изнутри. Кархар и Ладог, принесли приказ короля Нагмара немедленно отправляться на нулевой ярус и запечатать Морингард. Все хадар, что были на втором ярусе, должны были подняться наверх, чтобы никого не пропустить наружу. Управляющие механизмы здесь, на нулевом, запирают все, вплоть до четвертого, где находится главный чертог. Там расположены дублирующие системы, доступ к которым есть лишь у самого короля. Мы ничего не понимали, начиналась паника, люди ломились снизу целыми толпами, хадар едва сдерживали натиск, и тогда ультар Кортераг сорвал пломбу с потайной комнаты и нажал экстренные рычаги. Противовесы обрубило, и все платформы заклинило в верхних точках. Благо, на время праздника все пользовались лестницами, следуя древней традиции и исполняя паломничество ста тысяч ступеней. После этого пришли в движение древние гермозатворы на лестницах, полностью перекрывая сообщение между ярусами. Врата закрывались последними, там что-то заело, пришлось задействовать дополнительную систему безопасности, но пока это не произошло, мы вытолкали всех людей, что еще были на нашем ярусе, прочь. Бездна, вспоминать тошно. Несчастные торговцы и актеры, что пришли на наш праздник и только сели перекусить с дороги в гостевом покое, оказались на улице. Не такое гостеприимство они ждали, но зато они не успели заразиться, и это их спасло.

- Не спасло, - мрачно сказал Дагна.

- Что? – вскинулся Нодур.

- Они мертвы, старшина. Мне жаль.

- Гремящие воды, да что ж это такое! – неверяще покачал головой рыжебородый. Хадар вокруг молчали, но их безмолвие сквозило скорбью и чувством вины. Дагна чувствовал по разлитой в воздухе ауре, как корят и бранят себя доблестные воины. Им не удалось спасти никого.

- Продолжай, Нодур.

- Когда Врата закрылись, мы увидели, что механизм поврежден. Починить его можно, но долго и нужны парни с инженерного корпуса, сами мы не справимся. Мы оказались запертыми на этом ярусе, как и все остальные на других. Сперва с четвертого шифровальщики еще получали горной азбукой распоряжения Совета и короля, но не прошло и недели, как самописец замолчал и с тех пор не срабатывал ни разу. Мы много раз отстукивали сообщения, пытаясь дознаться, что же там происходит, но все тщетно. Мы даже не знаем, живы ли они. Жив ли еще кто-то, кроме нас.

- А что с воздуховодами? – спросил Дагна.

- Те, что между ярусами, запечатаны. Но есть изолированные, выводящие воздух в дренажные трубы.

- Значит, не задохнулись, - задумчиво молвил дварф. – А что с едой? На всех вас еле броня держится. Давно голодаете?

- Совсем не голодаем, владыка, - покачал головой Нодур. – Склады с неприкосновенным запасом всегда забиты под завязку, провизии хватит еще на несколько месяцев, не меньше.

- Отчего ж вы так исхудали?

- Видать, чума все же просочилась в нас и теперь потихоньку сжигает, - пожал плечами хадар. – За последние два месяца умерло двадцать двергур, обогрей Зерор их души. Мы положили их в дальней караулке. Странно, но они лишь высохли, став твердыми как дерево. Гниль не тронула их тела.

- Удивительно, - изрек Дагна. – Что ж, ребята, давайте-ка теперь передохнем и перекусим. Надо крепко подумать над всем, что я тут услышал.

- Ваше величество… - позвал дварфа алхимик, пытаясь встать с жесткой металлической кровати, укрытой лишь тонким, набитым соломой, матрацем. Хадар Морингарда на посту соблюдали полную аскезу, отказывая себе в любом комфорте, что мог притупить их бдительность.

- Отдохните, мэтр, - отозвался Дагна, дожидаясь, пока все хадар рассядутся вокруг, придвинув тяжелые скамьи поближе. – Предстоит много работы, потому отдохните, как следует.

Алхимик, не справившись с накатившим головокружением, бессильно откинулся на спину.

- Ваше величество… не ешьте тут ничего… Пища может быть заражена.

- Он прав, владыка, - согласно кивнул Нодур. – Пока не ясно, откуда исходит чума, не стоит вам рисковать.

- Когда были сделаны запасы? – спросил Дагна.

- Аккурат за три месяца до праздника все подновили, - ответил хадар. – Все по распорядку.

- Тогда сомневаюсь, что ваша пища отравлена. Я знаю, как строго хранятся неприкосновенные пайки.

- Все так, владыка, но все же поостерегись. Мы охотно отдадим тебе все до последней крошки, все до последнего бочонка с элем, если захочешь, когда будет ясно, что наша провизия чиста.

- У вас и эль есть? – ахнул Дагна.

- Конечно, владыка, - кивнул Нодур. – Ячменный.

- Мэтр Уолерт? – повернулся к алхимику дварф с затаенной надеждой.

- Исключено, - держась за голову и морщась от боли, проскрипел ученый. – Пока я не сделаю пробы… о, боги, похоже сотрясение… проклятье, дайте кто-нибудь ведро…

- Минус, Ноч, ведро мэтру, вон там, в углу стоит, - крикнул Дагна, а затем, горестно вздыхая, кисло проронил. – Сумасшедший денек, и опять пива не попить, что б его…

Несмотря на явившееся им чудо в лице потомка Громра, усталость брала свое и вымотавшиеся хадар потихоньку расходились по своим койкам, чтобы забыться беспокойным, больным сном. Товарищи Дагны, оставив приглядывать за алхимиком опытного Фреда, тоже принялись снимать доспехи и укладываться, давая отдых натруженным мускулам.

Дварф, сидя на жесткой кровати, раскурил трубку и огляделся.

“Все-таки мы добрались…” - подумал он, - “Мэтр говорит про еду и питье, но совсем забыл про воздух. Он тоже может быть заразен. Впрочем, теперь уже поздно об этом думать. Да и вряд ли это так, ведь Нодур и остальные хадар как-то продержались целых полгода, тогда как те люди, что они выгнали за Врата, не были на втором ярусе, но все же умерли. Нет, что-то тут нечисто. Не похоже это на болезнь, борода Зерора, совсем не похоже…”

Дагна тихонько курил и думал, проворачивая в уме различные сценарии. Мысли роились у него в голове, подобно жужжащим, снующим внутри улья растревоженным пчелам. И тут они превратились в могучего двергурима, который голыми руками копал гранит, будто рыхлый песок, прочерчивая желоба будущих дренажных систем, по которым заструились, послушные его воле, целые реки. Вот он, уперев руки в боки, довольно смотрит на свое творение, а в следующий миг уже исчезает, превратившись с россыпь звезд в ночном небе.

Не отдавая себе отчета в том, как на самом деле устал, Дагна и сам не заметил, как его подбородок опустился на грудь, веки смежились, и воинский чертог пополнился еще одним спящим дварфом.

Глава 19

Дагне почудилось, что он задремал лишь на краткий миг, когда его разбудила тяжелая рука, легшая ему на плечо. На самом же деле, судя по тому, как першило в горле и ныло затекшее от неудобной позы тело, дварф так и заснул, сидя на койке, а пальцы сжимали давно погасшую трубку. С трудом разлепив веки, он увидел стоящего рядом с собой Нодура.

- Что случилось? – сипло спросил Дагна, шаря на поясе в поисках фляги.

- Трое хадар не пережили ночи, обогрей Зерор их души, - тихо молвил Нодур, а затем добавил, отвечая на незаданный вопрос. – Наш гардур далеко и за полгода двадцать наших братьев навеки сомкнуло очи без королевского благословения. Но теперь ты здесь и можешь смягчить дорогу хотя бы этим трём душам в чертоги Всеотца. Не откажи, владыка.

Слова воина подействовали на Дагну будто ведро холодной воды, резко и безжалостно сдергивая сонливость, вышибая из под ног почву. Умом дварф прекрасно понимал, что долгие месяцы хадар умирают, запертые в Морингарде, словно в каменной могиле, и новость не должна, просто не могла застать его врасплох. Но неожиданная боль утраты тараном ударила прямо в душу, в самую суть, круша и ломая блистающие крепостные стены, выстроенные его волей. Ударила так, что сперло дыхание. Ударила так, словно Дагна знал этих троих воинов всю свою жизнь.

«Да что же это такое… Надо успокоиться, я просто ещё не проснулся… Проклятье, да что же со мной такое…»

Не понимая, что с ним происходит, Дагна, с огромным трудом сохраняя внешнюю невозмутимость, взял себя в руки, давя в зародыше поднимающееся из глубины отчаяние. С силой протерев лицо ладонью, он окончательно согнал наваждение. Нельзя было показать малодушие или слабость. Не такой Дар’Наг Дренг-ин-Дар был нужен стоящим на грани и только-только обретшим надежду хадар Морингарда. И пусть он не был их правителем, их гардуром, но сейчас эти дварфы нуждались в короле особенно остро. А истинный гардур – это надежная опора, могучая скала и спокойный утёс, защищающий от ветра. Недаром особо любимых в народе королей двергур называли сакральным «фатар», что означало попросту «отец».

Дагна поднялся и прямо посмотрел в глаза старшине.

- Для меня это честь, Нодур, сын Нерека, - спокойным твердым голосом сказал он.

***

Из пятисот хадар, что заступили на боевое дежурство полгода назад, на ногах осталось лишь две трети. Больше сотни уже не могли встать с коек и, с трудом дыша, кое-как проглатывали ложку другую горячей похлебки, что давали им товарищи, а затем снова забывались рваным сном.

За последние два месяца, как сказал Нодур, двадцать воинов навеки упокоились, сожженные неизвестной болезнью. Сегодня их стало двадцать три.

Они надорвались, удерживая Врата.

Нодур ушел, оставив Дагну готовиться к ритуалу. По традиции погибших хадар правитель должен был оставить свои роскошные одежды и проводить воинов в боевой броне, вставая вровень с ними. И пока щелкали магнитные замки, привычно подгоняя доспехи по фигуре Дагны, он думал о том, насколько же он отличается от хадар.

За десять лет выживания в Абиссе Дагна блестяще перенял боевое искусство Кагайна и Бенгара, которые, несмотря на жесточайшие условия, при малейшей возможности безжалостно гоняли своих товарищей. Первородные научили, как правильно двигаться и дышать, как управлять мускулами, чтобы в один миг выдать троекратное усилие, требовали до бесконечности отрабатывать приемы и связки, превращая даже голые руки вчерашних ремесленников в смертельное оружие.

Но, несмотря на это, Дагна так и остался обычным двергуримом, которого закрутило в страшный водоворот войны. Истинные хадар – это не просто исключительные боевые навыки. Это совершенно другой образ мышления, практически полное самоотречение и самоотверженность. Отсутствие сомнений и страха, всепоглощающее чувство долга. Никакие, даже самые тяжелейшие, тренировки не могли заменить преемственности поколений. Его не учили принимать тяжёлые решения, не проводили должной морально-волевой подготовки.

Хадар не думал о сохранении собственной жизни, когда речь шла о народе, который он поклялся защищать. Он убивал и умирал без сожалений. У него не было колебаний и рушащих, калечащих рассудок мыслей.

Это и отличало Дагну от хадар. У него эти мысли были.

Долгих двадцать лет после окончания войны он бродил по свету, остервенело выискивая и истребляя зло на своем пути, защищая слабых, спасая десятки, сотни жизней, чтобы заглушить кричащий от боли, рвущийся на части разум. Но каждая новая победа, каждое новое свершение лишь все глубже ввергали его в пучины тоски и отчаяния, едва дело было сделано. И он жадно искал новое. Как можно опаснее и сложнее, в надежде или излечится от своего недуга, или навсегда обрести покой.

Только все было тщетно. Двадцать лет он пытался отыскать хоть какой-то смысл своего существования, бесконечно коря себя за то, что выжил он, а его побратимы навсегда остались там, под толщей скал. Наверняка Кагайн и Бенгар, вернувшись в Аусгор, устроили бы переворот, заручившись поддержкой всех честных двергур, и навели бы порядок, дав дорогу в Совет достойным звания Туром Фетарах. А Эбетт и Магот, выйдя на поверхность, нашли бы себе новый дом, завели бы семьи и травили потом байки о глубинной войне, собравшимся вокруг седобородых дедов внукам, а то и правнукам…

А выжил он, пустая оболочка без желаний, без мечты... Дагна ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что ничего не мог с этим поделать, как бы ни старался. Ненавидел за то, что порочит своей слабостью подвиг и жертву побратимов. Жить было невыносимо, но и чтобы покончить со всем не хватало духа. И за это он тоже себя ненавидел.

Дагна зажмурился.

- Хватит, - едва слышно прошептал он. – Чтобы жить по заветам Зерора, не обязательно быть хадар. Хватит себя ненавидеть. И хватит себя винить. Ты делал, что должно, и делал хорошо. И закончим с этим.

- Владыка… - поклонился вернувшийся с десятком хадар в мифрилитовых доспехах Нодур. – Все готово.

Минус и Ноч, давно проснувшиеся и теперь ухаживающие за тихонько постанывающим алхимиком, тут же поспешили к Дагне.

- Мы проводим, командир. Сейчас остальных позовем, они к лошадям пошли корма и питья дать.

- Нет, - холодно произнес один из сопровождавших Нодура первородных, даже не удостоив взглядом молодых воинов. – Это наша скорбь. Людям там не место.

Дагна повернулся к братьям О’Тол и молча покачал головой, а затем ушел прочь вместе с окружившим его почетным караулом хадар.

***

В полной тишине очищенного от столов и лавок трапезного зала, под взглядом сотен горящих скорбью и благоговейным трепетом глаз, у изголовий трех постаментов стоял облаченный в полные доспехи и красный плащ дварф.

- Дари, сын Дейра из клана Громовых Секир! – прогремел Дагна и ударил Караком в гранитные плиты пола, будто посохом. – Твоя служба окончена, хадар! Хорм трогир, Зерор!

- Хорм трогир, Зерор! – рявкнули воины, с грохотом ударив себя кулаками в грудь.

Молот со звоном опустился на гранит.

- Рерин, сын Раина из клана Молотобойцев! Твоя служба окончена, хадар! Хорм трогир, Зерор!

- Хорм трогир, Зерор!

Грохот стали сотен кулаков.

- Ледин, сын Ледура из клана Разящих Копий! Твоя служба окончена, хадар! Хорм трогир, Зерор!

Звон молота эхом вибрировал, отскакивая от стен и потолка.

- Хорм трогир, Зерор! – взревели воины, с силой впечатывая удары в свои нагрудники.

- Я Дар’Наг, гардур Дренг-ин-Дара, владыка Рассечённой Горы, потомок Громра, первого из двергур! – прогудел Дагна, глядя на осунувшиеся, белые как мел лица трёх молодых дварфов. – Пред ликом Всеотца нарекаю вас Дари, сын Дейра, Рерин, сын Раина, Ледин, сын Ледура истинными именами двергмара!

Хадар замерли, неверяще глядя на дварфа в красном плаще широко раскрытыми глазами. Прямо сейчас творилась то, чего не бывало в Морингарде со времен Темной Эры. Гардур причислял трёх их товарищей к своему роду, оказывая наивысшее уважение и честь. А то, что он делал это посмертно, ничего не получая взамен, было еще ценнее для застывших будто статуи и боящихся лишний раз вздохнуть воинов. Драгоценнее этого знака почета просто не существовало, ведь каждый раз это было озарением, близостью Зерора, который нашептывал нужные слова, а король лишь произносил их. Древние предания гласили, что подобное озарение никогда не посещало даже достойнейших из гардур более пяти раз за всю жизнь. И только что владыка легендарного Дренг-ин-Дара без колебаний лишил себя целых трёх имён.

Дагна, поочередно касаясь лиц мертвых хадар, негромко произнес.

- Да’Гар Окстараг! Ра’Кар Дренгир! Лед’Альг Зортамар! Приветствую вас в роде Дренг-ин-Дар, братья!

- Да’Гар Окстараг… Ра’Кар Дренгир… Лед’Альг Зортамар… - зал наполнился благоговейным шёпотом, подавшихся вперед воинов.

- Вы отдали свои жизни за мою. Прощайте… Покойтесь с миром, согрей Зерор ваши души…

Дагна низко склонил голову, слегка пристукнув молотом о пол, а когда распрямился, то обвел взглядом стоящих вокруг хадар.

- Хольм! Хольм! Хольм! – прогудели воины, не сводя глаз с Дагны.

По традиции гардур должен был сказать что-то идущее от сердца напоследок, что означало бы, что Зерор здесь и услышал зов своих детей. Это называлось хольм.

Дагна и сам не понял, как это произошло.

- Во тьме вспыхнет огонь и рассеется мрак,

Остр и крепок топор, пальцы сжаты в кулак,

Одолеть злую волю не всем суждено,

Тут едва ли бывает всё предрешно,

Жизнь отдать за народ, за семью, за детей,

Стоять насмерть, стеной, скрыв щитами друзей,

Стоять насмерть, не сделав ни шагу назад,

Кроме жизни родных нам не нужно наград,

Кровью щедро политы подножия гор,

На плече верный молот, а в деснице топор,

Никогда не бросает своих двергурим

Завещал так Зерор, мы заветы храним

Пусть гремит же наш клич и не знает преград!

Окс двергур! Двергур Хадад!

И грянул глубокий, исходящий из самого центра десятков сердец, рёв, полный восторга и клубящейся в нём древней, священной мощи, от которой, казалось, сейчас расколется и рухнет потолок.

- Окс двергур! Двергур хадад!

***

Прошло трое суток, прежде чем мэтр Уолерт, кряхтя и держась за голову сумел сам встать с кровати. Алхимику всё ещё, мягко говоря, нездоровилось, но пожилой ученый понимал, что времени разлеживаться у него нет.

- Проблема точно не в воздухе, - с уверенностью сказал мэтр Уолерт, внимательно разглядывая плоскую и широкую чашку из дорогого прозрачного стекла, с налитой на дно жирной непонятной субстанцией и делая пометку в небольшой блокноте. – Впрочем, эту пробу я сделал скорее для успокоения души, чем из настоящей потребности. Если бы воздух был заражен, то, судя по записям врачебной коллегии, исследовавшей бежавших отсюда людей полгода назад, симптомы бы уже проявились.

- Так в чем же тогда дело? – спросил наблюдающий за его действиями Дагна. Дварф всегда интересовался наукой и, если выпадал шанс, не упускал возможности научиться чему-то новому.

- Это нам и предстоит выяснить, ваше величество, - вздохнул алхимик. – Но способов передачи болезни всегда ровно четыре.

- И какие же?

- Воздух, вода, пища и кровь, разумеется. Но кровь мы сразу можем исключить. Теперь и воздух. Остаются два варианта.

- Когда будут готовы пробы?

- На воду – уже завтра, а вот на пищу… Хоть продовольственные запасы хадар не блещут изысканностью и разнообразием, но все же, чтобы приготовить пробы на каждый продукт, уйдет несколько дней. Я, конечно, взял с собой достаточно реагентов, но посуды мне не хватает. Когда треклятая лошадь упала на камни, то переколотила половину моих запасов. Ну вот знал же, что надо было погрузить всю посуду на отдельную кобылу, нет же…

- Что ж, имеем то, что имеем, - пожал плечами Дагна, собравшись на выход из небольшой каморки, которую хадар выделили алхимику под его работу. – Не буду мешать, мэтр. Сообщите, как что-то узнаете.

Но не успел дварф закрыть за собой дверь, как раздался полный одновременно восторга и ужаса возглас ученого.

- Не может быть! – воскликнул мэтр Уолерт, буквально припав к пузатой колбе, в которой пузырилась и темнела прямо на глазах какая-то жидкость. – Ваше величество! Ваше величество, сюда! Я нашел!

- Что это? – нахмурившись спросил подбежавший Дагна, подозрительно рассматривая, будто пытающуюся выбраться из алхимической посуды субстанцию.

- Никогда такого не видел! Реакция слишком бурная для болезни!

- Что это за проба, мэтр? – нетерпеливо спросил дварф.

- Вода, ваше величество! Вода! – восторженно воскликнул ученый, чуть не приплясывая от азарта. – Не думал, что на старость лет сумею добыть материал на новую диссертацию. Но вот он! Прямо перед нами!

Алхимик перевел горящий взгляд на дварфа и тут же кашлянул в кулак, смущенно улыбнувшись.

- Простите, ваше величество.

- Я понимаю, мэтр, и рад за вас, но давайте вернемся к сути.

- Конечно-конечно… - ученый снова приник к колбе, рассматривая темный осадок, оседающий на стеклянных стенках. – Это не болезнь, ваше величество, это я могу сказать с полной уверенностью. Никакая это не чума.

- А что же тогда? – удивился Дагна.

- Это яд. Морингард отравили.

- Вот как… - дварф нахмурился и огладил бороду. - Отличная работа, мэтр! Надо скорее найти Нодура и выяснить, откуда хадар берут воду.

Поиски не заняли много времени, и, когда старшина выслушал рассказ алхимика, то сразу повел их с Дагной к резервуарам – большим медным, покрытым изнутри серебром, чанам. Из сосудов тянулись трубы разных диаметров, уходящие прямо в камень.

- Сюда вода поступает из главного водохранилища на втором ярусе, - объяснил Нодур. - Система водонапорной подачи не менялась уже несколько веков, очень уж удачной она вышла.

- У вас есть иные источники воды? – спросил Дагна.

- Нет, владыка. Можно было бы попробовать добраться до дренажей, которые отводят воду с поверхности скал, минуя основной нагнетательный контур, но для этого нужны инструменты, которых у нас нет. Да и сам знаешь, мы хадар. Горняки из нас, мягко говоря, неважные.

- Мэтр, какие у нас варианты? – повернулся к алхимику Дагна.

- Хмм… - задумался тот. – Яды имеют особенность со временем терять свою силу, но в данном случае этого почему-то не произошло. Что может говорить лишь об одном – источник отравы всё ещё активен, и яд откуда-то поступает в систему водоснабжения.

- Значит, нужно найти и устранить этот источник, - подытожил Дагна. – Нодур, ты сказал, что вода поступает только с одного места. Могут быть другие точки доступа к системе?

- Нет, владыка, она полностью упрятана в трубы и закрыта, кроме пресного озера на Втором ярусе, которое и является нашим водохранилищем. Если бы система водонапора была нарушена, то сюда, на Нулевой, не поступало бы не капли. Но этого не произошло, а значит насосная станция исправна.

- Тем более нужно идти к хранилищу и искать причину там, - пристукнул кулаком по ладони Дагна. – Теперь, когда известно, что мы не выпустим заразу на поверхность, можно открыть гермозатворы.

- Это проще сказать, чем сделать, владыка, - покачал головой Нодур. – Все проходы между ярусами запечатаны аварийной системой.

- Не может быть, чтобы не было способа.

- Да открыть-то мы откроем, дело нехитрое. Но если что-то пойдет не так, вернуться назад вы не сможете.

- Почему же?

- Только особые ключи могут вывести Морингард из аварийного режима. Эти ключи есть у нас и в Чертоге короля. Только соединив их вместе, можно отключить печати. Это работает в обе стороны. Наши ключи открывают путь вниз, а королевский комплект наоборот – наружу. А значит, если ни гардур Нагмар Золотой Венец, ни генерал Горгон еще не явились сюда, то внизу что-то произошло. Вам придется дойти до Четвертого яруса и найти королевский ключ, чтобы вернуться. В противном случае, дорога назад останется закрыта.

- Но если все так просто, то почему же вы сами никого не отправили вниз? – посмотрел в глаза Нодуру Дагна.

- Мы отправляли, владыка, - не отвел тяжелого взгляда старшина. - Никто не вернулся. Мы истратили два комплекта ключей, остался последний. Дальше рисковать уже было не разумно. Оставить Врата без защиты – не имели права. Но теперь только прикажи, владыка, и мы с радостью отправимся вниз.

Дагна с горькой улыбкой покачал головой.

- Не спеши закончить свою службу и предстать перед Зерором, хадар. Вы еще понадобитесь Морингарду.

А затем дварф обернулся к побледневшему от слабости алхимику.

- Простите, мэтр Уолерт, но отдых придется отложить. Нужно убедиться, что местная еда чиста, нам понадобятся припасы в дорогу. Возьмите себе в помощь, кого захотите, если потребуется, но результаты нужны как можно быстрее.

- Слушаюсь, ваше величество, - поклонился ученый.

- А ты, Нодур, вели открыть арсенал. Может, найдется моим парням что-то впору.

- Как прикажешь, владыка. Насчет доспехов не могу ничего обещать, уж больно люди худосочны, но вот оружие, думаю, сыщем.

Глава 20

Дагна решил оставить Рикона с мэтром Уолертом. Птицегляд немного разбирался в травах, что, конечно, не шло ни в какое сравнение с алхимической наукой, но все же терпения и внимательности ему было не занимать, а потому ассистировать ученому он был вполне способен. Но самое главное, в крайнем случае, кроме Рикона некому было послать весточку в Дентстоун. Рисковать птицеглядом понапрасну не было никакой нужды.

Отряд следовал за несшим фонарь и освещающим путь Нодуром вглубь общего коридора, ведущего к лестницам и подъемникам.

- В привратном арсенале людям делать нечего, там снаряжение хадар переднего края, - объяснил старшина. – Личное снаряжение, в том числе запретное для чужих. Так что придется пройтись в резервный. Он на случай прорыва со стороны Врат и захвата первой линии обороны. Такого не бывало с Темной Эры, но мы привыкли готовиться ко всему. Арсенал открывают раз в десять лет для чистки и повторной консервации снаряжения, что тоже излишне, но устав хадар неизменен.

Поотставший Олаф, пытающийся рассмотреть барельеф на одной из стен, вдруг оступился и непременно бы упал, но его поддержал шедший рядом Роб.

Нодур обернулся на шум и недовольно поморщился.

- Смотри под ноги, человек, - проворчал он, снова отворачиваясь, но все же поднимая фонарь повыше. - Мы бережем топливо. Согреть жилые помещений важнее, чем без толку освещать коридор, по которому никто не ходит.

Опытные, не понаслышке знакомые с такой проблемой в своих крестьянских жизнях, Роб и Олаф согласно закивали.

- Прости, почтенный Нодур, - прогудел здоровяк.

- Обо что ты там споткнулся? - громким шепотом спросил его Минус, подходя ближе. – Полы же ровные, что твое зеркало.

Олаф только отмахнулся.

- С детства куриной слепотой маюсь.

- Вот те раз, - удивился молодой воин. – Если так, чего ж сам фонарь не запалил? У нас этого добра в достатке. Ладно, сейчас свой достану.

- У тебя бочка масла припрятана, Минервус? – покосился на него Вильмин. – Неизвестно еще, сколько нам предстоит блуждать в подземье, когда отправимся вниз. Так считай, что уже экономить начали.

- Не ожидал, господин барон, - хмыкнул, одобрительно усмехнувшись, Минус. - Твоя правда. Эх, жаль, что только командир у нас во тьме глазастый.

- Потерпи, вонючий пепел, – недовольно шикнул на подопечного Дагна, вглядываясь во мрак коридора. – Почти пришли. Вон уже гермозатвор видно, а левее арсенал, если я верно понимаю. Борода Зерора, вот так диво! Такого превосходного стального литья за всю жизнь не встречал!

Фонарь в руках Огнеборода дрогнул.

- Ты видишь во тьме, владыка? - ошарашено спросил он.

- Да, старшина, вижу, - кивнул Дагна, продолжая издали рассматривать искусно сработанные створки арсенальной комнаты.

Нодур помолчал пару мгновений, будто собираясь с мыслями.

- Глубинная плесень?

Дагна снова кивнул.

- Давно?

- Сорок лет назад.

- Гремящие воды! И ты все еще жив?! В тебе и верно густая кровь Первых двергур.

И без того тихо ведущие себя люди при словах Нодура вовсе обратились в слух.

- Откуда знаешь о плесени, старшина? И почему я не должен быть в живых?

- Стальная книга, - сказал Нодур. - Глава о последней войне с норгейрами в самом конце Темной Эры. Факелы и фонари гасли на глубине, и предки оказались в полной темноте. Норгейры быстро отрезали все пути к отступлению, припасы кончались, и неоткуда было взять новые. Тогда от безысходности самые сильные и выносливые начали добавлять в свои походные рационы светящуюся плесень, что росла на полу и стенах, сберегая еду для молодых воинов. Наши пращуры просидели в глухой обороне около года, а потом мрак рассеялся. Войну мы выиграли, но никто из тех, кто ел плесень, не протянул и десяти лет после победы.

- Я знал одного двергурима, который ел плесень самое меньшее за двадцать лет до нашей с ним встречи.

- И где же он теперь?

- Погиб в бою.

- Соболезную, владыка, - склонил голову Нодур. – Это большая потеря.

- Что ты имеешь в виду? – нахмурился Дагна, мгновенно уловивший перемену в голосе рыжебородого воина.

- Либо он тебе врал, либо вы были одной крови, - уверенно произнес старшина, подводя, наконец, людей к поблескивающим в свете фонаря массивным стальным дверям арсенала.

Дагна дернулся, словно от удара, и сбился с шага. Бердольф Меднобородый. В своих воспоминаний он раз за разом возвращался к Кагайну с парнями, но совершенно забывал про старика, который был с ними совсем недолго, но, по сути, благодаря ему у пятерки дварфов и появился шанс выбраться с глубин. Ведь именно он перевел им слова пленного черного гнома, он нашел метки, выводящие на поверхность, он рассказал, как побеждать мертвых, он поведал о способе, позволяющем видеть в кромешной тьме, и помог выдержать тот кошмар. До Дагны только сейчас дошел смысл слов, сказанных когда-то старым дварфом. Он выдержал десятилетия плена, являясь живым источником для машин норгейров, тогда как другие рабы умирали один за другим, не справляясь с иссушающей душу нагрузкой. Бердольф справлялся. Справлялся настолько, что нашел в себе силы выучить язык черных гномов. И был ценен настолько, что ему пусть и насильно, но даровали возможность видеть во тьме. Он выдержал и это.

Но после гибели побратимов Дагна совершенно позабыл о старике. Он видел только цель и, как безумный, стремился вперед, часто сетуя, хоть и не вслух, на слабость и медлительность Бердольфа, который после долгих десятилетий в плену не поспевал за одержимым жаждой исполнить клятву, данную Кагайну, Дагной. Даже на привалах они толком не разговаривали. Старик, как правило, чистил снаряжение и занимался добычей пропитания, пока Дагна, ударная сила их крохотного отряда, отдыхал после очередной вылазки. Бердольф безропотно и безмолвно выполнял все, что от него требовалось. После уничтожения той машины норгейров не прошло и недели, как они наткнулись на первую группу хадар Аусгора. Смертельно уставшие и потерявшие всякую надежду на спасение воины забаррикадировались в одной из небольших пещер и держали там оборону из последних сил. Они сперва приняли двоих оборванных дварфов за мертвецов и едва не расстреляли из арбалетов, но, когда выяснилось, что это свои, радости и облегчения хадар не было предела. Воины рассказали, что войско раскололось на отдельные бригады во время одного из сражений и теперь разбросано по подземью. Никто не знал, куда идти, походные мешки с провизией пустели на глазах, а постоянные беспокоящие и раздергивающие внимание нападения норгейров не оставляли ни времени, ни сил на поиски товарищей. А когда выяснилось, что пришедшие к ним дварфы видят во тьме, русобородого Тяжелого Молота сразу и единогласно избрали командиром бригады, взамен погибшего первородного. И пока Бердольф обстоятельно вводил в курс дела внимательно слушающих его воинов, Дагна уже снова нырнул в подземный мрак. Дальше была рутина. Дагна находил новую группу хадар и выводил их на соединение с остальными, затем шли поиски вражеских машин, бесконечные марши и краткие периоды отдыха. Нельзя было останавливаться, нельзя было дать норгейрам понять, что происходит и пустить в дело свое главное оружие. Дагна бесшумно скользил по коридорам и пещерам, не зная усталости и страха. И хадар с его помощью вновь и вновь наносили удар в самое сердце врага. Но однажды, во время финальной битвы, норгейры все-таки сумели обойти объединенное войско двергур и ударить с тыла. Ряды смешались, началась свалка. А когда все закончилось, воины молча расступились перед Дагной, открывая путь к бездыханному телу Бердольфа Меднобородого, лежащего прямо на линии, где сражались хадар переднего края. Береги себя, сынок. Сегодня все кончится. Прозвучали тогда в голове у Дагны последние слова старика перед боем.

Кем же был старик на самом деле? Знал ли он что-то?

А Кагайн и остальные… Значит, не было у парней никакого будущего? Глубинная плесень не оставила им шансов. Или же целебная плоть червя все-таки справилась бы с ядом? Этого уже никто никогда не узнает.

Нодур снял с пояса массивный, но очень изящный, ключ на серебряной цепочке и вставил в замочную скважину. Створки еле заметно дрогнули и с тихим мелодичным звоном медленно распахнулись в стороны. Старшина уже хотел войти, но, не завершив шага, остановился и повернулся к Дагне.

- Мы ведь не успели толком поговорить, владыка, - задумчиво произнес Нодур. – Я знаю, зачем ты пришел в Морингард, ты написал об этом в послании. Ты упомянул войну, что Дентстоун осажден ордой орков. Но тебя преследовали и хотели убить люди. Почему?

- Я и думать забыл обо всем, что происходит снаружи, едва переступил порог Морингарда и увидел вас, - покачал головой Дагна. – Ты доверяешь мне?

- Всецело, владыка, - удивился Нодур.

- Тогда пусть мои ребята осмотрятся сами. Мне надо тебе многое рассказать.

Рыжебородый дварф, не говоря ни слова, кивнул и скрылся в арсенале. А через мгновение яркие вспышки загорающихся ламп осветили огромный зал.

***

Нодур превосходно владел собой, и потому почти не изменился в лице, когда рассказ был окончен. Хадар лишь еще сильнее побледнел, хотя, казалось, это уже невозможно.

- Гремящие воды… - пробормотал старшина. – Древние бы сказали, что грядет конец времен. Бальгры, норгейры, орки… И все в сговоре, как в предначальные дни. Теперь еще и мертвецы. В Стальной Книге ни слова об этом.

- Значит, норгейры научились чему-то новому, - пожал плечами Дагна, раскуривая трубку.

- А то, что ты рассказал о Суде и о Первенцах… - покачал головой Нодур. – Тебя должен охранять легион хадар и беречь как зеницу ока, а ты вместо этого в одиночку упорно лезешь туда, где гибнут сотни и тысячи. Я-то думал, что подобно Громру, ты решил отправиться навестить северные земли, а, выходит, ты совсем один… Последний…

Дагна, не выпуская изо рта трубки, усмехнулся.

- Последний, да. Но я не один.

Нодур окинул людей, что с почти детским любопытством рассматривали броню и оружие, не решаясь прикоснуться, пренебрежительным взглядом.

- Они слабы, владыка, - проворчал хадар. - Прости, но я не понимаю, зачем мы тратим здесь время.

- Что ты имеешь в виду, старшина? – свёл брови Дагна и внимательно посмотрел на Нодура.

- Зачем вооружать их нашим оружием? Ты всерьёз хочешь взять с собой этих людей туда, откуда не вернулось два отряда хадар, когда мы все ещё были полны сил? Половина этих людей даже не воины, я вижу это. Пускай лучше и дальше ухаживают за лошадьми, а мы соберём тебе лучших из тех, что остались в строю.

- Эти люди – не моя прислуга, Нодур, - холодно сказал Дагна. – Они мои товарищи. Я дважды обязан им жизнью. Они не дрогнули ни перед мертвецами, ни перед бальграми. Эти ребята сами пошли со мной, даже не спросив, куда и зачем, старшина. А ведь они ничего не должны мне. Морингарду и подавно, но все же они здесь.

- Пусть, владыка. Но здесь нужны двергур – настоящие, крепкие, как скалы, готовые пойти за тебя, Дар’Нага Дренг-ин-Дара, на смерть. А это всего лишь люди.

- Да, люди, – кивнул Дагна, притаптывая пальцем тлеющий табак. - Но они пошли за мной, старшина. За двергуримом Дагной Тяжелым Молотом, а не за гардуром Дар’Нагом Дренг-ин-Даром. Прочти третий завет Зерора.

- Под мифрильным венцом, под шапкой горняка, под шлемом хадар - всяк равен пред всеми! - мгновенно без запинки отчеканил рыжебородый воин.

И тут Нодур вздрогнул и осекся, когда осознал, что имел в виду потомок Громра. Огнебород вспомнил, как изменилось отношение хадар к пришлому дварфу, когда тот снял шлем, явив знаки Зирак-Тогар. А вспомнив, устыдился. Да, он приказал открыть Врата, потому что так велел кодекс чести хадар. Но сердце его было холодно к простому двергуриму. А значит, третий завет был нарушен. Если первородный хадар перестает истово верить, то дух его становится хрупким и уязвимым. А если так, то недолог тот момент, когда хадар дрогнет. А если дрогнет хадар…

Пару секунд Нодур смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, спрашивая себя, как бы всё обернулось, не окажись Дагна тем, кто он есть. И теперь в глазах Нодура эти совсем юные, по меркам дварфов, и слабые человеки вдруг предстали совершенно в другом свете.

- Уверен, что твоему отношению к людям есть причины, старшина, - сурово сказал Дагна. – Я и сам повидал немало шлака и среди нашего народа, и среди людей. Но конкретно эти люди - мои товарищи. И они пришли сюда, не убоявшись ни засад предателей, ни ваших кархейнов, при этом понятия не имея о заветах Зерора. При этом со мной нет ни одного двергурима. Понимаешь, о чем я?

- Да, владыка, - склонил голову Нодур.

- Тогда давай поможем моим товарищам подобрать снаряжение. Сам видишь, робеют. И пора бы уже приниматься за дело. Предстоит много работы.

***

Дагна не собирался вести отряд вниз без должной подготовки, а главной брешью во всем этом мероприятии был провиант. Если с едой дела обстояли вполне неплохо, и можно было взять почти все необходимое со складов, то с водой все было крайне скверно. О запасах, что привез с собой отряд Дагны, можно было даже не вспоминать. Едва стало понятно, что вода Морингарда заражена, Дагна ввел жесточайшую экономию. Но, если люди еще могли как-то продержаться пару дней в таком режиме, то вот лошадей требовалось поить как следует. А учитывая, что в подгорном королевстве пополнить запасы воды было неоткуда, эту проблему следовало решить в первую очередь.

Дело было за малым – нужно было найти новый, чистый источник.

А значит, предстояло найти способ выйти наружу.

Первым делом Дагна потребовал все карты, которые только имелись у хадар. Но, к его разочарованию, воины лишь разводили руками, а Нодур объяснил, что карты и артиллерийские таблицы заперты в хранилище ультара, и открыть его может только он. А учитывая, что командующий обороной ослаб настолько, что практически не просыпался, об этом можно было забыть. Как и о том, чтобы взломать хранилище. Когда Дагну привели к небольшой, но толстенной, стальной двери, дварф лишь равнодушно пожал плечами и велел братьям О’Тол, которые неотступно следовали за ним, позвать Рикона.

Через час Синам вернулся.

***

Стоя на широкой площадке самой западной надвратной башни, Дагна, одетый в свободную теплую одежду, тщательно проверял свое скалолазное снаряжение, с огромным интересом поглядывая на поблескивающую маслом и сталью метательную машину хадар. Невероятно сложная конструкция отдаленно напоминала обыкновенную катапульту, но неизмеримо сложнее и смертоноснее, отличаясь от хорошо знакомого камнемета так же сильно, как праща отличается от дварфийского арбалета-кархейна. К задней части «Дикобраза» - так назвал этот механизм Нодур - были подведены рельсы, по которым на специальной вагонетке подвозились снаряды. Старшина с гордостью объяснил, что, благодаря почти полностью автоматическому процессу заряжания, одно орудие было способно производить залпы со скоростью до трехсот выстрелов в минуту. Только успевай катать вагонетки с боеприпасами. И Дагна успел в этом убедиться несколько дней назад, ведь преследовавшие его всадники были уничтожены всего двумя залпами «Дикобразов».

Но как бы ни хотелось дварфу поподробнее разобраться в устройстве метательной машины, сейчас на это не было времени. Расчет Дагны оказался верен – сокол принес хорошие вести. Учитывая особенности расположения Морингарда, вода была совсем рядом - небольшой ручей тёк в прогалине крохотного плато в тридцати метрах выше и чуть западнее Внешний врат, исчезая в одной из скальных трещин. Теперь оставалось только добраться до воды.

- Владыка, опомнись, риск слишком велик! – с тревогой произнес Нодур, переглядываясь с нервно топчущимися за его спиной молодыми хадар, одетыми точно так же, как король Дренг-ин-Дара.

- Сколько можно, старшина? – раздраженно проворчал Дагна, продевая левую руку и голову в бухту тонкого, но прочного каната. - Повтори ты это еще тысячу раз, ничего не изменится. Больше некому. Твои скалолазы слишком ослабли от яда, а среди моих парней их и вовсе нет.

- Мы можем, владыка, - проскрежетал один из дварфов, что пришли вместе с Нодуром. – Мы справимся.

- Да? – поднял бровь Дагна и посмотрел на темные круги под глазами воина на осунувшемся лице, а затем подошел к «Дикобразу».

Подпрыгнув, он ухватился за станину и повис, постепенно разжимая пальцы, пока не остался висеть лишь на кончиках указательных. Отсчитав тридцать секунд, Дагна подтянулся, вытащив себя вверх до груди, а затем, опустившись, проделал то же самое, но уже одной рукой. Повисев еще полминуты на одном пальце, дварф спрыгнул на пол.

- Ну-ка, повторите, - приказал он, кивком указывая на «Дикобраза».

- Силен командир… - восхищенно вздохнул старший О’Тол.

- Никогда такого не делал, но… - медленно проговорил Ноч, неуверенно глянув сперва на свои руки, а затем на брата.

- Не-не! Я даже пробовать не стану… - мотнул головой Минус и, подняв ладони, будто сдаваясь, отступил на пару шагов назад.

- Одурели, что ли? – зыркнул на них дварф. – Я не к вам обращался. Тут выучка нужна. Связки порвете, как потом меч держать будете? Ну, воины, долго мне ждать?

Из уважения к хадар, Дагна пару минут наблюдал за их тщетными попытками и сочувственно морщился каждый раз, когда очередной воин падал, не в силах удержаться на выступе.

Когда же один из хадар, особенно неудачно сорвавшись, сильно ударился плечом о каменный пол, потомок Громра не выдержал.

- Хватит себя калечить! – рявкнул он, помогая подняться упавшему воину, который болезненно шипя, пытался вправить выбитый сустав. – Зерор Всеотец, да что с вами?

- Прости, владыка, - скрипнув зубами, произнес хадар, держась за раненую руку.

- Не за что мне тебя прощать, братец, - сказал Дагна. – Ступай к мэтру Уолерту, он поможет.

- Неправильно это, чтобы гардур вперед хадар жизнью рисковал, - упрямо проговорил воин, с хрустом вставляя плечо на место. – Мы сможем!

Тут внутри потомка Громра что-то перевернулось. Играя желваками, закипая от злости, Дагна схватил молодого хадар за шиворот и как следует встряхнул.

- Дать бы тебе затрещину, дураку, за то, что лжешь! – процедил Дагна, и впрямь занося ладонь для удара. – Да, боюсь, последние мозги выбью. Что вы сможете, вонючий пепел? Время потерять? Умереть ни за что? А мне на это всё смотреть предлагаешь? Потом же всё равно мне лезть придется, щенок! Что я скажу вашим семьям, а?

- Может там и нет уже никого, - негромко произнес хадар, которому едва ли было меньше двухсот лет, но без страха, глядя в глаза владыке Дренг-ин-Дара. – Так хоть тебе послужим напоследок!

- Если разобьешься в кровавые брызги, ты никому не послужишь! – рявкнул Дагна, отпуская воина. - А ваши - живы! Верить надо! До последнего верить! Пока обратного не увидишь, понял? Помочь хочешь? Тогда марш к алхимику, вонючий пепел! А потом живо мне сюда доски тащите. Берите, где хотите, хоть койки свои разбирайте.

И, не говоря более ни слова, Дагна пошел к открытому зеву боевой галереи, ведущему наружу.

- А зачем доски-то? – запоздало крикнул ему вслед Минус, но дварф уже стучал молотком, вбивая в камень галереи первый крюк, и ничего не слышал.

Тогда молодой воин наклонился к Нодуру.

- А доски-то зачем? – осторожно спросил он, не зная, на какую реакцию рассчитывать.

- Владыка мостки крепить хочет, чтобы воду с горы таскать, - ответил ему старшина, даже с некоторым оттенком дружелюбия. – Вы, ребята, здесь оставайтесь, страховать будете. Остальные за мной.

Глава 21

Крюк пел под ударами молотка, всё повышая тональность звона, пока «серьга» не уперлась в скалу.

- Ну, уж извините, мастера, испорчу вашу работу, - пробормотал Дагна, продевая в проушину самозапорное кольцо с канатом, а затем приставил бур к гладкому камню и тут же начал сверлить новое отверстие.

Главная сложность, что почти весь маршрут восхождения проходил по практически зеркальной скале. Дварфы Морингарда давным-давно сняли внешний растрескавшийся слой камня так, что трещины, появившиеся в результате естественной эрозии, были столь редки и тонки, что с ходу забить туда подходящий крюк, способный выдержать вес тяжелого дварфа, было попросту невозможно. Но и даже таким крохотным трещинкам Дагна был рад, ведь углубить и расширить их было всё же проще, чем сделать отверстие с нуля. Дварф бил и бил молотком неподатливую породу, шаг за шагом взбираясь все выше. Высота для опытного скалолаза была пустяковой, но необходимость прогрызаться через каждый метр постепенно выматывала даже неутомимого Дагну.

Дварф вспомнил уроки Фреи и невольно улыбнулся. Сперва он удивлялся, зачем геологоразведке такие навыки, однако, оказалось, что глубинным исследователям нередко приходилось наводить переправы через пропасти и широкие расщелины. А тут без должной подготовки никуда. Это уже потом, если поход был удачен, и разведчики находили очередное богатое месторождение, к нему отправлялись бригады мастеров и строились настоящие мосты и лестницы.

Они вместе совершили несколько восхождений на вершины гор, под которыми раскинулся гостеприимный Маунтиндир. Фрея была истинным виртуозом, а Дагна быстро учился. Вскоре он изобрел новые типы крючьев, специальные буры и много другого снаряжения. И после совместных испытаний, всё внедрялось в геологоразведку. Дагна любил Фрею и творил, стремясь сделать её труд как можно безопаснее и проще. Разумеется, все разведчики очень быстро оценили новое снаряжение лидера их бригады и заказы не заставили себя ждать. Она предлагала открыть патент, чтобы никто не мог копировать его работу, но Дагна лишь строго качал головой, а затем, улыбнувшись, нёс чертежи в гильдию инженеров. «Если мои изобретения спасают жизни, то мне без разницы, кто их кует”, - говорил он. Впрочем, Маунтиндир высоко ценил уникальную работу Дагны и платил за каждый проект более, чем щедро.

Хорошее было время.

Тут бур жалобно заскрежетал о скалу, звякнул и обломился. Дварф грязно и витиевато выругался, с сожалением отбросив испорченный инструмент.

- Что ж это за гранит-то такой… – проворчал Дагна, тверже встав на упорах и вытягивая с пояса новый бур. – Они мифрильными резцами что ли скалу тесали? Бездна…

Дварф посмотрел вниз и вздохнул. Он не любил высоту.

- Ладно, - Дагна проверил страховочный трос и, убедившись, что все надежно, выбрал новую точку для сверления. – Осталось немного.

***

Когда дварф, наконец, вбил несколько мощных крючьев в пяти метрах от края плато, то устало опустил молоток. Восхождение заняло почти восемь часов. Нужно было отдышаться и дать затекшим, натруженным мышцам немного отдыха, но, посмотрев на небо, Дагна увидел, что солнце клонится к закату. Еще и тучи набегали с запада, грозя закрыть и так неяркое светило. Дварф, недовольно цокнул языком и покачал головой – времени на нормальный отдых не было, к тому же он весь промок от пота. Нужно было возвращаться за сухой одеждой и наводить переправу, пока окончательно не стемнело.

«А там уже и при фонарях можно будет работать, - подумал Дагна, тяжело вздохнул и снова взялся за канат. – Хвала Зерору, крепежа хватило. Как знал, что пригодится».

***

Выстроившись цепью на покачивающихся мостках, дварфы передавали друг другу бурдюки с водой, доставляя их внутрь горы. Далее уже новые руки принимали кожаные побулькивающие мехи и опорожняли их в большие дубовые бочки. Защитники Морингарда без жалости слили с них эль, а затем, по настоянию мэтра Уолерта, как следует промыли емкости.

Работа шла без перерывов в три смены, но лишь через двое суток была полностью завершена. Хадар каждый день пили свежую чистую воду и здоровели на глазах. Скоро заметили, что больные, лежавшие практически при смерти, начали идти на поправку.

- Все, больше ждать не станем, - сказал Дагна. – Сегодня готовимся, а завтра на рассвете выходим.

- Владыка, если подождать еще несколько дней, окрепнут те, кто и так на ногах, - произнес Нодур, к которому практически вернулся нормальный цвет лица. – Ты сможешь взять с собой больше воинов.

- Я понимаю, старшина, но время против нас, - покачал головой король Дренг-ин-Дара. – Добыть воду было жизненно необходимо, но теперь совесть не позволит мне задержаться даже на день. Не забывай, хадар самые живучие и крепкие из двергур, но внизу старики, женщины и дети. Каждый день и так может стоить чьей-то жизни. Если есть хоть малейший шанс, медлить нельзя.

- Тогда я иду с тобой, - сказал Нодур. – Проводник тебе не помешает – Морингард велик. Возьмем полсотни хадар.

- Хочешь идти - иди. Но пятьдесят воинов – слишком много.

- Два отряда не вернулось, - напомнил Нодур.

- Знаю. Но со мной пойдет одно ударное крыло.

- Всего десять хадар? – чуть не ахнул Огнебород.

- Да, старшина. Хадар выздоравливают быстро, но недостаточно. Они слабы, а больных слишком много, им нужна помощь. Алхимик Таг Уолерт и птицегляд Рикон останутся здесь. Если мы не вернемся, они помогут твоим двергур добраться до Дентстоуна. Там они найдут короля Гэрина Серебробородого, он уже должен прибыть. Возьмете половину наших лошадей. Я научу, как сделать платформы и спустить их за Врата. Также спустятся и двергур.

- Долг хадар защищать свой дом! – скрежетнул зубами Нодур, сжав кулаки и полыхнув глазами.

- А мой долг – помочь Морингарду! – зашипел на него Дагна, оглядываясь по сторонам и стараясь, чтобы их не услышали. – Мы не знаем, остался ли кто-то кроме вас, старшина! И сейчас вы и есть Морингард. Выживете вы - возродится и королевство! Или ты вздумал спорить с гардуром, хадар?

- Нет, владыка, - поклонился после мгновенья раздумий Нодур. – Ты как всегда прав.

- Я был на войне, где сразу три тысячи первородных погибло в один миг, - негромко сказал ему Дагна. – Если два отряда хадар не справились, значит, или сила там бесполезна, или нужно целое войско. Будем действовать осторожно и постараемся не шуметь.

***

Весь день прошел в сборах. Соратники Дагны проверяли новое снаряжение, что им помог подобрать в арсенале Нодур. К сожалению, ни кольчуги, ни латы, ожидаемо, не подходили людям, но кое-какими обновками отряд все же обзавелся. Рон и Олаф щеголяли грозными копьями из лучшей дварфийской стали и привыкали к тяжелым башенным щитам хадар. Егеря же пополнили свои колчаны превосходными стрелами, не преминув нагрузить по несколько связок на одну из лошадей. Им повезло - ведь несколько бочек с боеприпасами для луков оказались в арсенале совершенно случайно – эта партия была подготовлена под заказ полгода назад для одного из купцов. Он должен был забрать стрелы по окончании торжества, но так и остался на втором ярусе.

И все люди взяли те самые клевцы из звездного железа, что забрали с трупов убитых в лесу приспешников виконта Краза.

Перед облаченными в доспехи Дагной и Нодуром стоял низкий широкоплечий хадар, Стрегтон Кремнерук, бригадир наводчиков «Дикобразов» центральных башен.

- Старшина всё знает, владыка, но мало ли что, потому слушай внимательно, - говорил он. - Ищи черные шестиугольные плиты на полу и стенах. Там скрыты струны горной азбуки. На каждом ярусе свое плетение и мы легко поймем, где ты находишься.

С этими словами бригадир протянул Дагне маленький поблескивающий полированным металлом предмет, похожий на камертон.

- Один удар, первый ярус, два - второй и так далее.

Дагна кивнул, принимая камертон и пряча его в поясную сумку.

- Мы будем дежурить у самописца день и ночь, - добавил Стрегтон.

- Как мне дать знак, что я нашел ваши семьи? Научи меня.

- Нет, владыка, - покачала головой бригадир. - Сейчас главное - дело. Мы не хотим знать, но будем надеяться. Мы хадар, гардур Дар’Наг, и чтим законы Зерора… Но, если наши родные погибли, и мы узнаем об этом раньше времени… Боюсь, что наши сердца могут дрогнуть. А потому мы будем хранить надежду до последнего. Когда ты найдешь вторую часть ключа и отворишь гермозатворы, мы придем к тебе все до единого.

Дагна поджал губы и мрачно кивнул, соглашаясь с Стрегтоном.

- Ждите нас две недели, потом – уходите, - сказал ему король Дренг-ин-Дара.

- Да будет так, владыка, - поклонился бригадир. – Удачи вам! Храни вас Зерор!

Затем он подошел к Нодуру и горячо обнял старшину.

- Береги потомка Громра, Огнебород. И береги себя.

- Мы откроем Морингард, Стрегтон, - твердо глядя ему в глаза, ответил Нодур. – Мы найдем короля Нагмара, найдем Горгона и вернем наш дом.

Дагна оглядел свой отряд.

- Все готовы?

- Готовы, владыка! - четырнадцать хадар слитно поклонились, ударив бронированными кулаками себе в нагрудники.

Да, Нодур все же сумел убедить короля Дренг-ин-Дара взять помимо ударного крыла первородных еще и четверых стрелков с кархейнами.

- Мы готовы, командир! – воскликнул Минус.

- Открывай, старшина! – махнул рукой Дагна.

Нодур кивнул и подошел к гермозатвору.

- У нас ровно минута, - напомнил он.

Нажав несколько точек на сплошной металлической плите, Нодур принялся ждать. Что-то внутри тонко застрекотало, защелкало, и внезапно в центре открылась невидимая до сих пор прямоугольная пластина, а за ней появилась и замочная скважина. Старшина вставил ключ, который тут же исчез внутри двери, и пластина захлопнулась, снова сливаясь с гермозатвором. Затем весь механизм пришел в движение, и круглая стальная плита начала неторопливо открываться, скользя по дугообразной рельсе в полу.

Провожать отряд вышли все, кто мог стоять на ногах.

- Храни вас Зерор! – кричали хадар.

- Удачи, Дагна-унгар! – кричал Рикон.

- Возвращайтесь с победой, ваше величество! – кричал Таг Уолерт.

Дагна вскинул бронированный кулак в прощальном жесте. Первыми заходили дварфы, за ними люди, неся фонари и держа лошадей за поводья, осторожно ступали во тьму круглого проема. Последними порог переступили Дагна и Нодур как раз, когда гермозатвор уже пришел в движение. Через пару мгновений, толстенная круглая плита встала на место и послышались глухие щелчки запорных валов. С последним щелчком открылось отверстие, из которого торчал ключ.

Нодур вытащил его и положил в поясную сумку.

- Вот мы и на Первом Ярусе, - мрачно проговорил он.

***

Свет фонарей освещал лишь небольшой участок широкой и пологой каменной лестницы, по которой двигался отряд, а за границами которого царила кромешная, непроглядная тьма. Тени ломаными силуэтами прыгали по неровным стенам тоннеля, будто в каком-то безумном танце. Свет не изгонял мрак, тьма следовала по пятам и подстерегала впереди, сторонясь неяркого света фонарей, скрываясь в каменных складках потолка. Но там, за освещенной зоной, тьма будто пожирала свет.

Людям было откровенно жутко. Они бросали обеспокоенные взгляды по сторонам и крепче сжимали поводья покорно цокающих по древним ступеням лошадей, следя, чтобы те не споткнулись. Тоннель был глухой, боковых ответвлений не было и никого тут быть не могло, но ощущение преследования не покидало их. Будто кто-то глядел на них из тьмы с того самого момента, как закрылся гермозатвор. В воздухе пахло страхом.

- Жуть какая-то, - вполголоса признался Минус, невольно утирая выступившую испарину. – Стыдно признаться, но у меня уже волосы дыбом. Будто кто-то прям за мной идет да в затылок дышит. Только не так, что прям дышит, конечно... Но вот еще чуток и коснётся.

Роб согласно кивнул.

- Точно, - ответил бортник. – Давит тут как-то… непонятно. И тьма странная. Липкая какая-то, влажная, как болото. Олаф, глянь-ка, фонарь там не гаснет? А то будто темнее стало.

- Не выдумывай, - произнес здоровяк. – Еще вчера маслом заправил под горлышко, да и фитиль новый поставил.

- Тебе что, не страшно? – удивленно глянул на него рябой.

- А чего бояться-то? – пожал плечами Олаф. – Ладно бы одни шли, а с нами вон сила какая.

- У тебя просто нет воображения, - нервно усмехнулся бортник.

- Я воображаю, Роб, что надо вперед топать да выдумывать поменьше.

- Да понятно с тобой всё, - отмахнулся Роб. - А ты, господин барон, ничего не чуешь?

- Жутко и впрямь, - нехотя отозвался Вил. – Так и хочется сказать, чтоб глядели в оба, да только куда тут глядеть-то…

- Командир говорил, что в подземье водится всякое, - глухо сказал Ноч. – А он в таком пекле побывал, что не приведи боги.

- Никто из нас раньше под землю не забирался так глубоко, вот и чудится всякое, - рассудительно возразил Вильямин. - Дагна в темноте видит, но молчит, остальные дварфы тоже, значит, опасности нет.

- Смертью пахнет, кровью, - изрек Фред. – Потому и страшно.

- В самом деле? – удивился барон. – Странно, я ничего не чувствую.

- Это не тот запах, что можно носом поймать, - покачал головой егерь. – Тут чума, вернее отрава, но это не тот запах, что в болезни умершие отдают. Так пахнет на поле брани. Воздух вибрирует от боли.

- Хорош жути нагонять, - передернул плечами Роб. – Война плохо на тебя влияет, Фред. С каждым днем шуточек все меньше, а угрюмых харь - больше.

- Поганое у меня предчувствие, - не обращая внимания на его слова произнес егерь. – Аэсон?

- Ты прав, - подтвердил лучник. – Пахнет смертью и кровью. Пойдемте-ка поближе к дварфам, мастер Нодур с командиром о чем-то шепчутся.

***

Но не успели люди подойти, как Дагна, закончив разговор со старшиной, сам повернулся к ним.

- Слушайте внимательно, братва, - тихо сказал дварф товарищам. - Не хочу зря пугать, но происходит что-то странное. Большая часть лестницы уже позади, а мы так и не встретили ни одного дозора. Придется сходить на разведку. Надо все провернуть по-тихому, без фонарей, потому я пойду один. Вы остаетесь с Нодуром и ждете час. Слушаться его, как меня, и делать все, что он скажет. Ясно?

Дагна обвел взглядом мрачно кивающих людей и задержался на братьях О’Тол. Минус и Ноч заметно напряглись, было видно, что идея отпускать дварфа одного им не нравится, но перечить командиру, особенно, при его сородичах, они не смели.

- Я вернусь, парни, - твердо сказал им Дагна. – Далеко не пойду, не волнуйтесь. Проверю караулки и назад.

Минус и Ноч нехотя кивнули.

- Осторожнее там, - сказал Вил напоследок.

Дагна вскинул сжатый кулак и нырнул за границу освещенной зоны, растворившись в густой, чернильной тьме.

Хадар пару секунд смотрели ему вслед, шепча молитву Зерору, а затем старшина повернулся к людям.

- Давно вы знакомы с гардуром Дар’Нагом, ребята? – неожиданно спросил Нодур.

- Недели две, - несколько отрешенно ответил Фред, отхлебывая из фляги, и полез за сухарем. – Как раз перед походом сюда и познакомились.

- Что? – удивился старшина. – Но он говорил, что вы дважды спасли ему жизнь. Когда ж успели?

- Это еще разобраться, кто кого и сколько… - вздохнул Фред и откусил кусок черствого хлеба.

- Мой товарищ не так выразился, мастер Нодур, - произнес Вильямин. – Две недели назад мы узнали, что Дагна – король дварфов. До этого момента, мы не знали никакого Дар’Нага Дренг-ин-Дара, лишь Дагну Тяжелого Молота. Месяца два наберется, думаю.

- Ну мы-то поменьше, - уточнил Минус. – Зато сразу в бою и познакомились. Прижали нас с брательником тогда знатно, а командир с парнями подоспел и всё порешал.

- Мы все ему обязаны жизнью, - кивнул Роб. – Да что мы – весь Дентстоун. Там о нем уже легенды ходят. Все знают двергурима из Тринадцатой калитки.

- Наш командир – самый лютый, - аж надулся от гордости Минус. – Но, признаться, мы не на шутку перетрухали, когда он с великаном тем поединок затеял...

- Погоди, парень, - остановил его ошарашенный Нодур. – С каким великаном? С бальгром?!

- Точно, - утвердительно кивнул молодой воин, находя отдушину в болтовне и забывая на время о давящей ауре мрачного подземелья. – Все время забываю это слово. Тот едва его не раздавил своей лапищей, но командир мужик такой умный, что аж зависть берет. Он этих бальгров на ловушки завел, да земля под ними и рухнула.

Минус был доволен произведенным эффектом. Обычно невозмутимые, каменные лица хадар потрясенно вытянулись, и дварфы замерли, не в силах вымолвить ни слова, с трудом переваривая услышанное.

- Зерор Всеотец… - вырвалось наконец у Нодура. – Такого гардур Дар’Наг не рассказывал. Он упоминал ловушки и бальгров, но про поединок не сказал ни слова.

- Да это он скромничает, - усмехнулся Фред, доедая сухарь, и удовлетворенно выдохнул – мыслить стало легче, узел в животе ослаб. – Фух, хорошо… Этот юный головорез прав – страху мы тогда натерпелись изрядно.

- Были б у наших снайперов той ночью такие стрелы… - похлопал по колчану Аэсон, любуясь филигранно выточенными хвостовиками и великолепным оперением.

- Опять ты со своими стрелами! - закатил глаза Фред, покачав головой.

Нодур переводил неверящий взгляд с одного человека на другого. Что давало силу этим отрокам, практически детям? Дварфы выстроили исполинские Врата, создали смертоносные механизмы, чтобы противостоять такому врагу как чудовищные бальгры. А эти люди говорят, что им не хватало только стрел? Что давало им такую силу духа? Может быть они просто повредились рассудком и их неокрепший разум не смог уместить в себе то, с чем им пришлось столкнуться? Но глядя в горящие, живые глаза людей, старшина отмел эту мысль. Глаза товарищей короля Дар’Нага горели ярким огнем отваги.

- Короче говоря, - изрек Минус, скребя затылок. – Кому как, а нам командир как батька. Прикипели мы к нему. Бес его знает, почему.

- Спокойно с ним, - подтвердил Фред. – Даже в сече, когда жизнь на волоске кажется, а как-то спокойно.

- Он заботится о других прежде себя, - произнес Вильямин. – Даже если это может стоить ему жизни. Не мешкает и не колеблется. Рядом с Дагной просто невозможно быть трусом или подлецом. Он словно заражает всех вокруг своей силой и храбростью. Не знаю, как у него это выходит.

- Иной раз душа в пятках, - смущенно признался Роб, чуть опасливо поглядывая на товарищей - не засмеются ли, не отпустят ли какую шуточку. – Но на него глянешь, и сила в руках появляется. Прав Минус, батька и есть.

Никто не позволил себе и тени пренебрежительной ухмылки. Соратники рябого бортника лишь согласно кивали его словам.

И тут старшину осенило. Люди только что дали ответ на мучивший его вопрос. Потомок Громра, а что важнее, Дагна Тяжелый Молот, не просто чтил заветы Зерора – он по ним жил. И не как король, а как простой двергурим. Так завещал Кователь Душ, но как часто правители двергур забывали об этом. Пример Дар’Нага вдохновлял и заставлял окружающих меняться, открывая в себе новые, неизведанные грани, потому что каждый в глубине души хочет быть кем-то большим, лучшим. Жить с чистой совестью, поступать по чести и справедливости, не изворачиваясь и не выдумывая оправданий подлым делам своим, якобы не имея иного выхода из сложившихся обстоятельств. Он рисковал жизнью, чтобы спасти других. Так поступали великие герои прошлого, далеко не все из которых были воинами, но на которых равнялись все хадар Морингарда. И без сомнения, король Дар’Наг ни в чем не уступал легендарным предкам Темной Эры.

- Фатар, значит, - хрипло проронил старшина, подытоживая свои мысли, и глянул на озадаченно смотрящих на него людей. - Будут вам стрелы. Будут и стрелы, и копья, и щиты. Все будет, когда мы вернем Морингард.

- Лишь бы командир вернулся невредимым, - вздохнул Минус.

- Владыка Дар’Наг пережил схватку с бальгром, парень, - ободряюще произнес Нодур. - Возможно, ты не знаешь, но за всю историю народа двергур такое произошло впервые. Не думаю, что в подземельях Морингарда найдется кто-то страшнее.

Глава 22

Спустившись по лестнице, Дагна подождал немного, пока свет фонарей полностью выветрится из его глаз, и зрение перестроится на темноту, а затем ступил на плиты Яруса Хадар.

Караулка была совсем рядом и оказалась небольшим приземистым зданием с мощными контрфорсами и толстыми стенами. Эдакая маленькая крепость, способная выдержать любую осаду, при наличии достаточных запасов провизии. Судя по всему, Морингард пережил немало беспокойных времен, если подобные укрепления потребовались внутри твердыни. Дагна знал, что многие дварфийские королевства прошли через века междуусобиц, когда утверждалась клановая иерархия и шла активная борьба за власть. После Темной Эры некоторые кланы считали себя внесшими больший вклад в выживание общины, а потому требовали особых привилегий. Разумеется, несогласных было преизрядно, ведь не было такого рода, такой семьи, которая не потеряла бы кого-то из своих в те страшные времена. К большому сожалению, двергур не всегда были цельным народом, и внутри одного подгорного города порой целые ярусы воевали друг против друга. Как правило, побеждал тот, кто сидел на запасах еды или был ближе к поверхности, чтобы беспрепятственно вести торговлю с людьми. Тогда еще не было устоявшегося порядка и такого четкого разграничения ярусов, как сейчас. На одном этаже могли находиться и казармы воинов, и склады с провизией, и мастерские, и даже шахты. Отдельных торговых площадей тоже не было – дварфы недоверчиво относились к людям и просто не пускали их внутрь подземных городов, а потому устраивали ярмарки перед Внешними Вратами в больших крытых павильонах. Со временем междуусобицы закончились, сформировались более-менее устойчивые королевства со своими законами и системой власти, но вот такие «караулки» остались, напоминая о периоде гражданских войн, когда дварфийский топор сталкивался с таким же молотом.

Заглянув внутрь, дварф ожидаемо никого не обнаружил. Толстый слой пыли, осевшей на лавках, стойках для оружия и столах, явно давал понять, что в здании никого не было уже много месяцев. Время до возвращения к отряду еще было, а потому Дагна все же решил продвинуться чуть дальше.

Везде царило запустение, казармы были покинуты. Проверив несколько помещений, Дагна убедился, что жилье пустует уже давно – на ярусе было прохладно, зола в печах оказалась старой, слежавшейся, а подготовленный в здоровенных ящиках уголь был покрыт той же пылью, что и все вокруг.

Дальше идти в одиночку не было никакого смысла.

***

- Не может такого быть! - с тревогой в голосе сказал Нодур, когда король Дренг-ин-Дара провел отряд тем же путем. - Не может быть, чтобы хадар покинули боевой пост! Здесь же оружейные хранилища, парк метательных машин, склады с боеприпасами! Это не могли оставить без присмотра!

- Возможно, все стражи мертвы, - предположил Дагна. – В конце концов, отрава действует на всех по-разному, с разной скоростью.

- Были бы следы, владыка. Даже если трупы убирали, как мы, все равно должны были остаться следы хоть какой-то жизни. Путь к гермозатворам – наиважнейшие посты в случае чрезвычайного положения. А здесь никого не было уже много месяцев.

- Тогда идем, - решил король Дренг-ин-Дара. – Возможно дальше мы найдем ответы.

Первый ярус Морингарда был целой сетью небольших пещер, соединенных коридорами. Около главного тренировочного поля, где некогда каждый день обучались боевому искусству молодые хадар и оттачивали свое мастерство ветераны, зиял прямоугольный провал шахты главного подъемника. Проходя мимо, Дагна вздрогнул, когда его слух уловил нечто, исходящее из глубины. Дварф остановился и, осторожно подойдя к краю, заглянул вниз. Звук был на грани слышимости, но резал по ушам какими-то неестественными ломаными нотами, прорываясь сквозь цокот лошадиных копыт и шаги хадар и людей. Будто что-то скрежетало, терлось друг о друга, затем тональность менялась, и Дагна различал уже какое-то клокочущее бульканье пополам с шипением, словно кипящая на огне похлебка выплескивалась через край прямо на горячие угли. Чем больше дварф вслушивался в эти звуки, тем громче они звучали в его голове, заполняя все мысли тягучим, скользким туманом. Жуткая какофония постепенно складывалась в какую-то потустороннюю, пробирающую до костей мелодию, притягивая его все ближе и ближе к краю. Дагна и сам не заметил, как сделал шаг, затем еще один…

- Что там, владыка? – спросил подошедший Нодур, опустил фонарь пониже, в попытке что-то разглядеть в шахте.

И стоило ему это сделать, как все звуки прекратились. Наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось. Дагна, пару раз сморгнув, едва не вскрикнул, когда увидел, что носки его сапог уже зависли над пропастью, и медленно, чтобы не споткнуться, сделал несколько шагов назад. А затем глубоко выдохнул.

- Что случилось, владыка? – нахмурился старшина, заметив, что король Дренг-ин-Дара заметно побледнел. – Ты что-то видел?

- Не видел - слышал, - покачал головой Дагна. - Будто скрежет или что-то ещё.

- Наверно, цепи на шестернях двигаются, - понимающе сказал Нодур. – Противовесы ведь обрубило, вот они и ходят в пазах свободно.

- С чего бы? – усомнился Дагна.

- Видать, горы опять растут. Мы этого не замечаем, но на шестернях смазка с почти нулевым трением, малейшей вибрации достаточно, чтобы пошло движение.

- Может ты и прав, - пробормотал король Дренг-ин-Дара, но упрямый червячок сомнения все же не спешил покидать его.

***

Исследуя залы один за другим, отряд подходил все ближе к следующему гермозатвору. Шел второй час с тех пор как они спустились по лестнице, и Нодур предложил сперва обследовать караульное помещение возле входа на Второй Ярус, а затем уже устроить привал.

Однако, завернув в коридор, ведущий к последнему залу, шедший впереди Дагна споткнулся и едва не упал.

- Да чтоб тебя… - выругался он сквозь зубы, но тут же осекся, когда посмотрел вниз.

Перед ним лежал изрубленный труп дварфа.

Не медля ни секунды, Дагна резко вскинул руку в останавливающем жесте, а затем обернулся и приложил палец к губам. Хадар во главе с Нодуром мгновенно замерли как вкопанные. Люди отреагировали лишь секундой позже. Дагна знаками показал на труп, а затем, чтобы все оставались на месте. Дождавшись ответного сигнала, дварф скрылся в коридоре.

Не прошло и пяти минут, как Дагна вернулся к отряду и знаками приказал собраться вокруг него.

- Дальше тоже трупы, - прошептал он внимательно слушающим товарищам. – Изрубленные. Чем дальше к гермозатвору, тем их больше. У створок видел целую гору. Попадаются и люди. Все убиты уже давно, запаха нет.

- Гремящие воды! – едва слышно прорычал Нодур. – Откуда здесь люди?

- А вот пойдем и выясним, - мрачно ответил Дагна. - В караулке у гермозатвора горит свет.

***

Уже через сотню метров трупов было столько, что отряду приходилось петлять, чтобы обойти все тела. В свете фонарей лица убитых, если были на месте, выглядели гротескными иссохшими масками. Некоторые тела оказались разрублены на куски, какие-то привалены к стенам, другие в неестественных позах изломанными куклами лежали на полу. И здесь ни у кого не возникало сомнений, что погибли они от боевых молотов хадар.

Когда отряд, не скрываясь, вышел в прямую галерею, ведущую к гермозатвору, то впереди их уже ждало два десятка тяжелобронированных вооруженных дварфов.

- Стоять! – грозно каркнул стоящий в центре широкоплечий и высокий, по меркам двергур, воин с длинной белоснежной бородой, остального было не разглядеть – слепил свет фонарей. – Ни шагу дальше! Назовитесь!

- Нодур, сын Нерека, из клана Огнебородов, старшина правофланговой башни второго яруса обороны Внешних Врат, - отчеканил хадар. – С кем я говорю? Гремящие воды, да опустите фонари, я не вижу ваших лиц!

Белобородый воин сделал несколько шагов вперед, остановившись все же на приличном расстоянии от Нодура. Однако даже так было видно, как сильно осунулось его волевое лицо, как исхудал могучий хадар. Дагна с горечью отметил, что этот дварф, как и его товарищи, выглядели еще хуже, чем вспустившие их в Морингард воины Нодура. Лишь глаза белобородого сверкали подобно двум холодным звездам.

- Давно не виделись, старшина, – прогудел он.

- Ультар Калгат! - потрясенно вымолвил Нодур и почтительно склонил голову. – Рад видеть тебя в живых, командующий!

- Здравствуй, сын Нерека, - ответил Калгат. – Зачем ты пришел сюда? Почему покинул боевой пост?

- Мы идем на помощь королю Нагмару, ультар, - ответил Нодур, а затем указал на Дагну. – Зерор послал нам спасение. Это Дар’Наг, гардур легендарного Дренг-ин-Дара и потомок Громра. Благодаря ему и его товарищам мы выяснили, что Морингард поразила не чума, но чей-то злой умысел. Кто-то отравил водохранилище на Втором Ярусе.

- Вот как? – Калгат нахмурился. – Значит, не чума? Это правда?

- Посмотри на нас, ультар! – Нодур указал на себя и хадар за своей спиной. – Мы всего несколько дней пьем чистую воду со склонов наших гор, но хворь уже отступает. К нам начинает возвращаться прежняя сила!

- Вот как… - задумчиво повторил белобородый и поглядел на старшину. - Зря вы сюда пришли, сын Нерека. И зря привели в наш дом чужаков. Тебя обманули. Ты не знаешь, что они задумали.

- Попробуй спросить у меня, ультар, - посоветовал Дагна, снимая шлем.

Калгат несколько мгновений смотрел на знаки Зирак-Тогар, будто в сомнении. Потомок Громра настороженно следил за ним, видя, что внутри воина идет какая-то внутренняя борьба. А затем Калгат покачал головой.

- Я тебе не верю, – сверкая глазами, прогудел он. – Кем бы ты ни был, но пришел слишком поздно. В любом случае, это ничего не меняет.

- Послушай, ультар… - начал было Дагна, вновь надевая шлем, но оставив забрало открытым.

- Не буду я тебя слушать! - резко бросил Калгат. – Это вы все слушайте меня! Я знаю, зачем вы пришли - хотите открыть гермозатвор. Этому не бывать. За этой дверью – одна лишь смерть. Морингард мёртв.

Нодур резко побледнел от охватившего его осознания.

- Где мои воины, Калгат? – глухо спросил он, уже догадываясь, что услышит в ответ. – Мы посылали два отряда! Где они?!

Белобородый тяжко вздохнул и покачал головой.

- Мы убили их, Нодур, - со скорбью в голосе произнес ультар. – Нам пришлось. Они хотели идти вниз. Мы отговаривали их, пытались убедить, что гермозатвор нельзя открывать! Они не послушали… Ключи мы забрали и уничтожили. Теперь пришли вы. Обратно вернуться вы не сможете, но и дальше дороги нет. Морингард погиб, а значит и мы уже мертвы, Нодур. Внизу нет никого, кроме мертвецов. Можете остаться с нами, но сперва отдайте ключ. Я знаю, что он последний. Уничтожим его и больше никто не придет.

- Ты обезумел, ультар! – взревел старшина, побелев от гнева и горя. – Что же ты натворил?!

- Я исполнял приказ моего короля, как положено первородному! – возвысил голос Калгат. – Посмотри вокруг! Посмотри на эти трупы! Ты не знаешь, что тут произошло! Тебя тут не было, никого тут не было, кроме моей сотни, когда гермозатвор заклинило! За час я потерял тридцать хадар, пока эта проклятая дверь наконец не закрылась. Снизу перли настоящие волны охваченных паникой людей и дварфов! Мы пытались их сдерживать! А потом пришлось рубить всех без разбора, потому что те, кто погибал, тут же вставал снова и бросался на живых. Нельзя было пропустить эпидемию наружу! А ты говоришь, что отравлена вода?

- Погоди-ка, - холодея, медленно произнес Дагна. – Мертвые вставали и бросались на живых?

- Что, страшно? – презрительно глянул на него ультар. – Посмотрел бы я на тебя, когда б ты шесть месяцев кряду слышал, как они скребутся с той стороны. Закрой рот, я не с тобой говорю!

- Я слушал это десять лет, хадар! – рявкнул Дагна, который уже понимал, к чему идет дело, видя как рука белобородого тянется к клевцу-бронелому на поясе. – Без брони, без еды и света! А пока ты не натворил очередных глупостей, слушай! Морингард был атакован норгейрами! Нужно немедленно идти вниз к водохранилищу!

- Что ты несешь? – ошеломленно поглядел на него Калгат.

- Нодур, - обернулся к старшине Дагна. – Это их технологии, я рассказывал тебе! Но сейчас черные гномы изгнаны из-под хребта Утрагзора, а значит, они что-то оставили в Морингарде. Возможно амулет Черного Солнца или что-то еще. Нужно это найти и уничтожить!

- Гремящие воды… - побледнел Нодур. – Значит, эти твари и до нас добрались…

- Что несет этот чужак, старшина? – прорычал Калгат.

- Гардур Дар’Наг уже имел с ними дело, ультар! С мертвецами и с черными гномами. Посмотри на его оружие!

- Синяя сталь? – едва не взвыл белобородый. – Я вижу, какие дела у него с норгейрами! Кого ты впустил в Морингард, Огнебородый? Кого ты пустил в наш дом? Это же самозванец! Гардур Дренг-ин-Дара ходит в компании людишек? Где его свита? Где его воины? Какой король ходит в одиночку, идиот? Этот безродный свер и его банда – предатели, вступившие в сговор с врагом! Тебя одурачили, опоили какой-то дрянью, старшина! Почему я вижу лишь полтора десятка твоих воинов? Может потому, что боялся не провернуть дело, если рядом будет больше истинных сынов Морингарда? Он и его убийцы прикончили бы вас на первом же привале! Ты что, не понимаешь, что он хочет открыть Морингард для них, идиот?! Тебя прельстили знаки Громра, кретин? У предателя нет чести, он мог выбить у себя на башке священные символы где угодно, да хоть бы сидя перед зеркалом! Убьем его, убьем его людей, а потом будем ждать или нашего короля, или смерти, как подобает хадар!

Нодур с тяжелым сердцем, глядя в горящие безумным блеском глаза ультара, медленно покачал головой и дал знак своим воинам. Хадар в два прыжка оказались перед старшиной и Дагной, заслонив собой, и сомкнули щиты. За ними уже заняли позицию стрелки с чудовищными кархейнами, с тихими щелчками снимая оружие с предохранителей. Люди переглянулись и заняли позиции во флангах, стараясь не лезть под руку подгорным воителям.

- Нет, Калгат, - твердо произнес он. – Ты не тронешь ни гардура Дар’Нага, ни его товарищей. Надежда еще жива. Одумайся, пока не поздно. Идем вместе и освободим Морингард!

- Отдай ключ, Нодур, - требовательно протянул руку ультар.

Старшина с мрачной решимостью покачал головой.

- Ты обезумел, Калгат. Раскрой глаза, с нами гардур Рассеченой горы! Кровь Громра в его жилах! Да в конце концов, мы же двергур! Мы что, сейчас взаправду будем выпускать друг другу кишки? Опомнись!

- Мне плевать, кто такой этот бандюга с располосованной мордой. Если хочет открыть этот гермозатвор - то предатель! Вы не пройдёте. Никто не пройдет ни туда, ни оттуда. Я видел как там рвут на части моего сына, старшина! Но я – хадар, а король отдал приказ – мой король! И открою я только моему королю! Мы дали клятву служить Морингарду и только ему! И ты тоже давал клятву, Нодур, сын Нерека!

- Я не отступаю от клятвы, Калгат! – в бессильном отчаянии переубедить ультара закричал старшина. - Я иду спасти наш дом, а ты хочешь убить то немногое, что от него осталось!

- Слушай мой приказ, первородные! – ультар обратился к хадар, пришедшим с Нодуром. – Я, Калгат Сталекрушитель, командующий ударным центром войск Морингарда, приказываю вам! Немедленно убить чужаков, взять под стражу Нодура, сына Нерека и уничтожить ключ! Решайте немедля! Или мы убьем вас всех!

- Со всем уважением, ультар, - прогудел один из хадар. – Но мы не станем выполнять приказы безумца и братоубийцы.

- Поганая псина… - прорычал белобородый, отступая к своим воинам.

- Сложи оружие, Калгат, - сказал Нодур. – Тебя ждет Суд Зерора.

- Никто до него не доживет, мерзкий ты предатель! – рявкнул ультар. – Все мертвы, некому судить!

- Зерор видит всё и без Старейшин, ультар! - крикнул Дагна. – Я вызываю тебя! Решим всё один на один. Нож, топор или молот – выбирай.

Командир расхохотался безумным смехом, а затем проревел, что было мочи.

- Зерор тоже мертв! Не будет никаких сделок! Не будет никаких поединков! Пока мы живы, к гермозатвору вам не пройти! Окс двергур! Двергур хадад!

Глава 23

В ушах стоял звон, а перед глазами плыли волны густого, пульсирующего тумана. Все звуки раздавались будто откуда-то издалека. Все, кроме одного.

Кап. Кап. Кап.

Скользкие от крови, дрожащие пальцы били кресалом по кремню, кое-как высекая редкие искры, которые разлетались так медленно и неохотно, что, казалось, можно было увидеть, как они зарождаются на выщербленной кромке темно-серого минерала. Искры прыгали короткими росчерками и вспыхивали яркими звездочками, но никак не хотели поджигать уже намокший, расползающийся трут из обожженной ткани.

Кап. Кап. Кап.

Багровые ручейки катились по уже проторенным дорожкам, исчезая и слегка растекаясь в складках морщин, повторяя сложный рельеф лица дварфа, а затем, снова выныривая и продолжая свой путь к ставшей такого же цвета заплетенной в три косы бороде и кончику носа, с которого срывались вниз целыми гроздьями капель, падая на каменный пол.

Кап. Кап. Кап.

Кровь снова начала заливать глаза и Дагна, бросив бесполезные попытки запалить трубку, отер лицо тыльной стороной ладони. Горячка боя еще не схлынула, и боли не было. Она придет потом. Еще как придет.

Дварф посмотрел на лежащий рядом с собой шлем. Ему повезло. Забрало из Железного Стекла было пробито, но Дагна уцелел. Над правой бровью тянулась рваная рана, пересекающая старый шрам крест-накрест. Что ж, будет еще один.

Дварф пару раз сморгнул и огляделся. Чувства были притуплены. То, что произошло всего несколько минут назад, он никак не мог осознать. Внутри звенела, натягиваясь все сильнее, какая-то незримая струна, комок подступал к горлу, хотелось кричать изо всех сил от горя и ярости, что есть мочи, пока хрипота не заглушит этот вопль. Но Дагна просто сидел, молча вперив невидящий взгляд туда, где несколько минут назад со страшным лязгом и грохотом столкнулись две мифрилитовые стены. Он снова видел, как щелкают за его спиной арбалеты-кархейны, обрывая в один миг сразу четыре жизни хадар Калгата. Вон они лежат с пробитыми насквозь шлемами. А вон там замерли славные стрелки, изрубленными куклами. А тут парни ударного крыла, что пошли вместе с Нодуром… Подле них лежали их собратья, что избрали путь Калгата. А рядом с потомком Громра навеки замер и сам ультар.

Дагна не хотел смотреть на него. Ему было невыносимо жаль этого гордого, могучего воина, столько веков бывшего верным защитником своему народу, через которого пришлось переступить, чтобы попытаться спасти Морингард. Дагна не мог смотреть на то, во что превратил Калгата его Карак. Дварф не имел возможности испытать это оружие раньше, а потому не мог знать, какую разрушительную мощь несет в себе Пробудитель. Дагна не знал, что произошло, и толком не понял, как у него это получилось. Несмотря на отраву в крови, Калгат был сильнее и искуснее, удары его клевца-бронелома измяли, изломали великолепный доспех Дагны, как тонкий медный лист. Сам же ультар оставался невредимым. Он в одиночку убил троих воинов Нодура, что заступили ему дорогу, закрыв собой гардура Дренг-ин-Дара, безжалостно, без тени сомнения забрав жизни своих собратьев.

И тогда Дагну словно прорвало. Внутри словно взорвался какой-то огненный шар, заполнив его своим жаром от макушки до пят. Дальнейшее он помнил только в виде вспыхивающих в памяти картин. В один миг молот в его руках раскалился докрасна, как тогда, когда он нашел его на поле брани, и стал таким легким, будто ничего не весил. Затем он обрушил удары сперва на щит, а затем на шлем ультара, желая разоружить неистового воина… Мифрилит разлетелся вдребезги, с визгом рикошетя от стен и пола…

Кап. Кап. Кап.

Такой оглушающий, неумолимый, ввинчивающийся в голову звук капающей на каменный пол крови.

- Будь проклята эта война, - прохрипел Дагна, глядя в пустоту. – Будь прокляты все войны на свете… Будь прокляты эти твари-норгейры. Зерор Всеотец, как же я устал…

- Владыка… - к нему медленно подошел прихрамывающий и придерживающий сломанную руку Нодур.

- Молчи, старшина, прошу, помолчи, - закрыв глаза и опустив голову, прошептал Дагна. – Еще слово и меня разорвет на части.

Нодур едва слышно вздохнул и, понимающе кивнув, тяжело опустился рядом. Поглядев на трубку в окровавленных пальцах Дагны, старшина перевел взгляд на валяющий рядом разбитый фонарь в лужице горящего масла. Выудив здоровой рукой из осколков уцелевший фитиль, Нодур поджег его и протянул Дагне. Тот молча подставил трубку и глубоко затянулся, а затем шумно выдохнул, выпуская густое облако дыма, в котором ему на мгновение померещился другой исход от встречи с ультаром Калгатом и его верными воинами. Когда все остались живы.

Чуть поодаль, собирались поближе друг к другу ошеломленные, пришибленные люди, в совершенном изумлении осматривая себя и друг друга, будто не веря, что остались целы. Ни один из товарищей Дагны не пострадал в этой стремительной, жесточайшей схватке. В том была заслуга хадар, что буквально своими спинами и щитам закрыли людей от воинов ультара.

- Птицы, кажись, поют, не? – произнес Олаф, поглядев по сторонам, а потом задрал голову. – Заливаются еще так. Где птицы-то? Не видно ничего. А навроде жаворонка, что ли? Слышите?

- Ты чего, братец? – испуганно схватил его за плечо Роб. – Ты чего это?

- Ох и трели какие выводит, ох выводит... Неужто не слышишь?

- Да ты не заговаривайся-то! – прошипел рябой бортник, тряхнув здоровяка. – Все-таки задели, что ли? Крови не вижу, бесова мать… Куда саданули?

- Когда дед помирал, помню, тоже жаворонки заливались, а вроде как не время было, - проговорил Олаф, все так же смотря наверх и не обращая внимание на потуги Роба. - Провожали душу его будто. Хороший он был, дед мой, вот и пели, говорю. А по кому сейчас поют, спрашиваю? Видать славными были те, кто сегодня жизней своих не пожалел. Птицы их провожают. Хорошие, значит. А только кто хорошие-то? Наши или те, что супротив стояли? Может все? Иначе чего жаворонки-то поют? Дядька вот помирал, так тихо было, злой был человек. А тут вон как заливаются. Значит все хорошие. Жаль-то как…

- Чудится тебе все, слышишь? – снова тряхнул его Роб. – Перестань околесицу нести!

- Оставь его, - глухо сказал бортнику Вил, отбрасывая измочаленный, пробитый щит. - Устал человек, не видишь?

- Да растормошить его надо! – вскричал Роб. – Заговаривается же! А ну как умом тронется?

- Не тронется, - ответил бортнику подошедший Фред и, взяв за локоть и отвернув от здоровяка, повторил. - Не тронется. Видел я такое уже, когда мы с Аэсоном воевали. Ничего, пусть побормочет да отляжет у него. Накопилось, видать.

- Да Олаф всегда первый храбрец был! – горячо возразил егерю рябой, покраснев от волнения. – Ни разу такого не было, а сейчас чего? Я вон сам сколько раз чуть в портки не напрудил, сам знаешь, а ему всё хоть бы что.

- Разные все, - тяжело вздохнул Фред, снимая тетиву с лука. - Аэсон, для примера, после той войны и вовсе говорить перестал. Заугрюмел, помрачнел. Я, когда его голос услыхал снова, чуть не подпрыгнул, веришь? Рядом со смертью ходить, это тебе не шутки. Смерть хоть и чужая, а навроде брызг и тебя задевает. И каждая новая по чуть-чуть, понемногу, но душу выматывает. Вот душа и затягивает бреши, как умеет. Кто замолкает, кто смеяться начинает, кто птиц слышит… Кому на то часа хватает, а кому и жизни мало будет.

- Тебе, конечно, виднее, Фред, - пробормотал Роб, с тревогой глядя на Олафа. – Да он ж мне друг, понимаешь? Друг!

- Он крепкий мужик, справится, - сказал егерь. – Вот ты сам сейчас что делаешь? Болтаешь без умолку. Это твой способ бреши закрыть. Ну и болтай-выбалтывайся. Сухарь пожуй.

Роб глубоко вздохнул.

- Ладно, в бездну... – махнул он рукой. – Верю тебе. Чудо, что мы целы остались.

- Чудо, - согласился Фред. – Как есть чудо.

Тут Олаф замолк и часто заморгал, будто в глаза ему попал песок.

- Всё, братцы, - сказал он, вытирая щеки. - Полегчало. С самого леса гоблинского в груди спёрто было. Тогда будто по горлышко в меня горя налили. А сейчас как пробку выбило. Дышать легче.

- Видал такое? – чуть усмехнулся Фред, кивком указав Робу на здоровяка. – Вот тебе и наука.

- Слышь, братва, - окликнул товарищей Минус, что был мрачнее тучи. – А чему вы радуетесь? Дварфы нас спинами закрыли, а вы и рады, да? Пронесло, мол?

- К чему ты клонишь, Минервус? – окинул его тяжелым взглядом барон. – Не стесняйся, выкладывай.

- Выкладывать? А чего тут выкладывать? Что если бы не долгобородые, то лежать нам вон на той горе трупов, господин рыцарь? – огрызнулся Минус, сверкнув глазами. - Очнитесь уже! Командира чуть не прибили, доспех ему искромсали, шлем проломили, а вы тут про что поёте? Тяжко вам? Трудно? А как вы думали будет, а? Вон дварфы наши все полегли, пока мы только и могли, что искры с противника высекать!

- Хадар облачены в мифрилит, - пожал плечами Вил. – Мы сделали, что могли. Выше головы не прыгнешь.

- Командир только и делает, что выше головы прыгает! – тихо прорычал Минус. – Мне уже стыдно под его началом ходить, клещом паршивым себя чувствую. Паразитом! Вспышку все видели? Видели, как он молотом своим дварфа того здоровенного в брызги разворотил? Да у меня осколок от его доспеха в кольчуге застрял, бесова мать!

- Спокойнее, брат, - сжал его плечо Ноч.

- Отвали, младший! Послушайте меня, парни. Всё. Слышите? Всё, больше нет дварфов, что закроют нас собой. Больше никто не примет удар вместо нас. Пришел наш черёд. Потому засуньте свои переживания поглубже в задницу. Наш командир сейчас сидит в крови, а мы все чистенькие.

- И останетесь такими, пока я не скажу.

Люди обернулись и увидели, что Дагна стоит рядом, вытряхивая трубку в ладонь.

- Никто не знал, что ждет нас в Морингарде, парни, - сказал дварф и принялся замазывать пеплом рану. - Никто не мог предположить того, что произошло сегодня. Случилось то, что случилось, и на этом всё. Говорить об этом мы не будем, пока вновь не увидим солнца, ясно?

- Да, командир, - хором ответили люди.

- А твой молот? – спросил Вильямин.

- Про молот тоже, - уточнил Дагна. – По крайней мере, пока я сам что-то не пойму. Вы все слышали, что за гермозатвором. Все, кроме Минуса и Ночи уже знают, что такое мертвецы норгейров. Но никто из вас не знает, как с ними воевать. Сейчас займемся павшими. Всеми. А затем я буду вас учить. Без Синей Стали будет тяжело, но справиться можно. Придётся справиться.

- Не придется, - подал голос Нодур, сидящий на коленях возле мертвого ультара. - Как бы то ни было, но это провидение Зерора, что Калгат оказался здесь.

Старшина снял с пояса белобородого небольшую, отделанную серебром и золотом, сумку. Открыв ее, он выудил оттуда ключ сложной формы, сверкающий чистейшим аргенитом.

- Погибни ультар на Втором Ярусе… - покачал головой Нодур, разглядывая ключ.

- Что он отпирает, старшина? – спросил Дагна.

- Зал Боевой Славы Темной Эры, владыка, - ответил воин, пряча ключ обратно в сумку и с поклоном передавая ее королю Дренг-ин-Дара. - Хранилище трофеев последней подземной войны. Проблема в том, что это на Четвертом Ярусе

***

Прощание вышло кратким. Тут уже было не до долгих церемоний и ритуалов. По всем правилам требовалось снять с убитых броню, обмыть тела и зашить раны, но время работало против живых. Это у мертвых его с избытком.

Когда Дагна сказал, что сперва нужно заняться павшими, люди поняли его буквально и принялись перетаскивать тела в караулку, но дварф, подняв ладонь, остановил товарищей. Нодур, растерянно поглядел на Дагну, но наткнувшись на его тяжелый, как гранитная плита, полный скорби взгляд, в ужасе отшатнулся, отступив на шаг.

- Нет… - неверяще качая головой, пробормотал Огнебородый, не отрывая глаз от сомкнутых на рукояти топора из Синей Стали пальцев Дагны.

- Извини, старшина, так надо, - глухо произнес потомок Громра. – Теперь даже мертвые – они угроза. Мы не можем рисковать.

Нодур, подавшись вперед, хотел сказать что-то ещё, но осекся. Дагна чувствовал внутреннюю борьбу воина, чье естество хадар вопило от того святотатства, что должно было сейчас произойти. Осквернение тела в традиции народа двергур было тяжелейшим грехом. Но умом Огнебород понимал, что Дагна прав.

- Нет времени, - тяжко вздохнул король Дренг-ин-Дара, вытягивая топор. – Когда мы откроем гермозатвор, все, кто сейчас лежит тут, может встать, старшина. И тогда нам точно конец, а все эти парни, выходит, погибли напрасно.

Нодур посмотрел на павших товарищей потускневшим взглядом. А затем медленно кивнул.

К Дагне с мрачной решимостью подошел Вильямин.

- Я так понимаю, что только наше с тобой оружие годится для этого? – спросил он.

- Владыка! – Нодур схватил потомка Громра за плечо. - Только ты. Прошу.

Дагна пожал руку старшины.

- Только я, - кивнул Дагна, а затем усилием воли выбросил из головы все лишнее. Впереди ждал враг, с которым ни то, что договориться, а даже просто поговорить не выйдет. Только уничтожить.

Но сперва…

- Ваша служба окончена, хадар. Прими Зерор ваши души.

Нодур отвернулся, когда топор из Синей Стали поднялся над первым телом.

***

Стрегтон Кремнерук с наслаждением припал к горлышку большой походной фляги, жадно глотая холодную, ломящую зубы чистую воду, словно это был его любимый ячменный эль. С каждым глотком воин чувствовал, как тяжесть давящая его грудь становится чуть легче, а дыхание все ровнее. За последние сутки ни у кого из хадар не было кровавого кашля, а проснувшийся с новой силой аппетит свидетельствовал о том, что совсем скоро защитники Морингарда вернут былую мощь.

Внезапно самописец пришел в движение и шифровальная комната, в которой дежурил Стрегтон, наполнилась щелкающими звуками, от ударов крохотного молоточка о круглую наковаленку.

Хадар мгновенно подскочил на ноги и схватил заранее подготовленную дощечку и мел. Вслушиваясь в стрекотание самописца и стараясь ничего не пропустить, дварф быстро заполнял дощечку чередой точек и палочек. Наконец молоточек замолк, и Стрегтон передал дощечку молодому хадар-шифровальщику. Тот незамедлительно окунул перо в чернильницу и принялся расшифровывать сообщение. Стрегтон нетерпеливо шагал по маленькой комнате, поглядывая на помощника, ожидая, пока он завершит работу. Когда шифровальщик наконец отложил перо и передал пергамент старшему, Стрегтон забегал глазами по строчкам. И с каждым прочтенным словом, воин хмурился все сильнее.

«Всем, кто меня слышит. Говорит старшина Нодур, сын Нерека. Мы на первом Ярусе у северного гермозатвора. Ударное крыло потеряно. Убиты в бою с хадар ультара Калгата. Посланные нами отряды уничтожены его группой, ключи сломаны. Нам удалось взять верх. Кто бы ни услышал мое сообщение, знайте, на Морингард напали норгейры. За гермозатвором на Второй Ярус – мертвецы, поднятые их волей. Нужна Синяя Сталь. Гардур Дар’Наг ведет нас дальше. Постараемся добраться до водохранилища и найти выживших. Это сообщение на случай, если мы не вернемся или я погибну, и некому будет передать шифр. Вся надежда на владыку Дар’Нага. И последнее – заприте трупы наших хадар и не открывайте дверей ни при каких обстоятельствах. Если прорвутся, не позволяйте себя укусить – это яд. Уничтожьте головы.

Молитесь Зерору, братья, чтобы мы справились».

Стрегтон сжал кулаки так, что пергамент затрещал, готовый вот-вот разорваться.

- Гремящие воды! Боевая тревога!

***

Отряд выстроился перед гермозатвором, проверяя снаряжение. Роб и Олаф еще раз подтянули узлы на копытах лошадей, которые Дагна велел замотать мягкой тканью. Так же несчастным животным пришлось замотать и морды, чтобы те не выдали себя случайным фырканьем или внезапным ржанием. Люди подпрыгивали, убеждаясь, что смазанное маслом оружие и броня не издает лишних звуков. Также по приказу командира каждый нес на себе небольшой вещмешок, в котором была запасная фляга с водой и трехдневный запас пищи. Нодуру щит закрепили так, чтобы он не тревожил сломанную руку, в здоровой же воин сжимал клевец-бронелом.

- Идем, как условились, - сказал Дагна. – Держаться вместе, щит всегда слева. Рты всем закрыть на замок, говорю один раз. Действуем скрытно, если нас заметят, попробуем отвлечь тварей лошадьми, так что прощайтесь заранее, кто привязался, а дойдет до дела – не мешкайте. Всё ясно?

- Да, командир, - мрачно ответили напряженные люди.

- Заслонки фонарей на минимум, пусть глаза обвыкаются, - приказал король Дренг-ин-Дара. – Кому по нужде надо – идите сейчас.

Роб и Минус переглянулись и, не сговариваясь, отошли в сторону.

Когда через минуту они вернулись, Дагна кивнул Нодуру.

- Открывай, старшина, - скомандовал дварф, занимая позицию справа от гермозатвора, готовый встретить ударом топора любого, кто появится с той стороны.

Тяжеленная круглая дверь уже привычно щелкнула и начала свой путь по рельсе, с легкостью сдвигая наваленных перед ней трупов, словно кучу листьев. И едва между стеной и стальным заслоном появился просвет, как из-за двери к ногам Дагны хлынул целый поток тускло-желтых обглоданных костей.

Глава 24

Вдоль полуразрушенного зернового склада крадучись двигалась сгорбленная коренастая тень. В тусклом свете, что давали каменные зеркала, было видно синюшную грязную кожу, покрытую струпьями нечистот и запекшейся крови, а когда-то дорогая и красивая одежда давно превратилась в рваные лохмотья неопределенного цвета, которые едва прикрывали срам. Существо постоянно к чему-то принюхивалось, будто дикий зверь, водя косматой головой из стороны в сторону. Спутанная грива грязных, свалявшихся в колтуны, волос падала на лицо и сливалась с длинной бородой, закрывая грудь и плечи, будто стог. Внезапно существо замерло около одного из разбитых прилавков, привлеченное каким-то шорохом, и резко без замаха ударило обеими руками в груду мусора рядом с собой. Брызнули щепки пополам с кровью, и раздался тихий визг, который быстро захлебнулся в коротком хрипе. Существо выдернуло из-под сломанных досок чешуйчатую крысу величиной с небольшого кота и, недолго думая, принялось запихивать себе в пасть. Послышался громкий, неприятный хруст разрываемой плоти и треск костей, вперемешку с голодным чавканьем. Через пару минут от крысы не осталось и следа. Существо, разворошив окровавленными, грязными пальцами остатки мусорной кучи, исторгло утробный булькающий звук. Затем то ли взвыло, то ли гавкнуло, после чего направилось прочь, совершенно не замечая, что все это время буквально в десяти шагах из-под обвалившейся крыши амбара через узкую щель в досках за ним пристально следил цепкий взгляд. Когда существо окончательно скрылось за стеной одного из складов, наблюдатель позволил себе вздохнуть полной грудью.

- Что б ты подавился, Ванар, - не удержавшись от досады, одними губами прошептал Гримдор, совсем юный мальчишка-дварф, выползая из тщательно замаскированного укрытия.

Скрэгов становилось все меньше. На Втором Ярусе из животных остались только эти чешуйчатые крысы. И это был единственный источник свежего мяса. Этого скрэга он выслеживал уже второй день, зная, что грызуны, влекомые голодом, так или иначе придут к зерновым хранилищам в эту часть Яруса и приведут за собой толпы мертвецов. И тогда у тех немногих выживших, что прятались по разным норам, не останется ни единого шанса. Крыса попалась в ловушку, но юного двергурима опередили. И хвала Зерору, что мальчик решил подождать лишних пару минут, иначе на зубах мертвеца хрустели бы его кости. Этого никак нельзя было допустить - слишком большая ответственность лежала на его хоть и крепких, но еще совсем юных плечах.

Мальчик осторожно выглянул из-за проломленной амбарной стены и, убедившись, что никого поблизости больше нет, пригнувшись и, поглядывая себе под ноги, поспешил к разбитому складу с зерном. Стараясь не шуметь и поминутно зыркая по сторонам, мальчишка схватил заготовленную заранее деревянную лопату и принялся перемешивать содержимое здоровенных ящиков. Нельзя было допустить, чтобы зерно задохнулось и сгнило. Затем он наполнил несколько мешочков разными сортами и, погрузив всё в свой объемистый заплечный баул, не мешкая ни секунды, отправился в обратный путь по хорошо известному и подготовленному маршруту. Короткими перебежками, как учил его отец – хадар гвардии короля Нагмара, - от укрытия к укрытию, мальчик добрался до бывшего учетного дома, что стоял почти у самого водохранилища. Осторожно заглянув в пустой дверной проем, юный дварф удостоверился, что натянутая им перед уходом нить на месте, и только после этого нырнул внутрь. В приемной царил хаос: всюду валялась расколотая посуда и разбитая мебель. Пол и стены тут и там покрывали давно засохшие бурые пятна – все, что осталось от семьи главного эконома. В первый день праздника, когда эпидемия еще не захлестнула Морингард, покрытый язвами эконом, не зная, что происходит, в ужасе прибежал к себе домой, наотрез отказавшись идти на Третий Ярус. Ночью он умер во сне, а затем встал и разорвал всех, кто был в доме. Спаслась только его младшая дочь, да и то, только потому, что мать успела бросить ничего не понимающую и полусонную девочку в подпол и закрыть своим телом крышку люка.

На третий день после того, как закрылись гермозатворы и пали последние хадар, до изнеможения перемалывающие мертвецов своими топорами и молотами, всё, наконец, затихло. И только тогда Гримдор рискнул вылезти из большого окованного сундука, куда спрятался в самом начале, чтобы не быть растоптанным охваченной паникой толпой. Вылезти удалось не сразу – павильон оказался разрушен, и крышку придавило тяжелым тентом и балками. Оказавшись на свободе, мальчик, не поднимая головы, пополз подальше от площади. Потом он случайно набрел на этот дом в поисках убежища. И тогда он услышал, как кто-то стучится и кричит где-то внизу. Так он и нашел ее, Ильву. Которая сперва дни напролет молчала, уставившись в стену погреба пустыми глазами, а ночами плакала, зажимая рот ладонями, чтобы никто не услышал. И только спустя две недели, она все рассказала Гримдору.

Ступая на специально вычищенные участки пола, мальчик пробрался к дальней комнате, что служила бывшим хозяевам кладовой, и отодвинул грязный и когда-то страшно дорогой ковер, теперь ставший почти таким же твердым от пропитавшей его крови, как пол, на котором он лежал, и тихонько постучал по едва заметному люку. Почти сразу снизу послышался тихий шелест от скользящего в хорошо смазанных гнездах засова. А когда крышка откинулась, из темноты показалась светловолосая головка с горящими на бледном лице синими глазами, в которых плескалось одновременно беспокойство и радость.

- Грим, наконец-то, - прошептала девочка, прикрывая ладонью и так еле горящую лампу. – Спускайся скорее.

Она посторонилась, торопливо вжавшись в стену узкого лаза, и мальчишка, скинув тяжелый мешок вниз, шагнул на деревянную лесенку, ведущую в глубокий подпол. Закрыв за собой люк, он аккуратно задвинул засов и потянул за тонкую веревку, тянущуюся наружу. Услышав над головой шелест вернувшегося на место ковра, Грим спустился на стопку набитых соломой матрацев, подобрал баул и, оттащив его к небольшому столу в центре погреба, принялся выкладывать мешочки с зерном. Девочка, уже без опаски распалив лампу поярче, поставила ее на стол. Она молчала, ждала, пока Грим заговорит первым или попросит помочь.

- Я почти поймал его, Ильва, - сказал юный дварф, достав последний мешочек, и, завязав баул, кинул его на скамью. – Мертвоход нашел скрэга первым.

- Кто-то знакомый? – спросила девочка.

- Нет, - покачав головой, соврал Грим. - Ты ела?

- Я ждала, когда ты вернешься, - с укоризной сказала Ильва. – Ты же знаешь.

- Тебе надо есть, Ильва, - строго бросил мальчик, окинув взглядом ее худенькую по дварфийским меркам фигурку, которую лишь подчеркивало простое бледно-зеленое платье. - Меня не было целый день.

- Не сердись, - мягко попросила она. – Ты все принес?

- А когда не приносил? – удивленно глянул на нее Грим и кивнул на мешочки. – Сейчас подкрепимся и отдохнем как следует, а с утра начнем разносить.

- Может, успеем ещё сегодня разочек? Тетушка Морран ждёт уже второй день… - начала было Ильва, но наткнулась на холодный взгляд Грима.

- Она живет на другой стороне площади, - проговорил он. - Ты знаешь не хуже меня, что там целая толпа мертвоходов, и надо ждать, пока они снова дойдут до озера и отправятся обратно к гермозатвору. Тогда я сумею проскочить.

- Ты мог бы взять меня с собой в этот раз. Так мы унесем больше провизии.

- На ту сторону ты не пойдешь, – отрезал Грим.

- Я справлюсь, - нахмурилась девочка. – Со всем остальным же справляюсь, разве нет?

- Зерор Всеотец, Ильва! – устало проворчал он. - Тебе уже двенадцать, ты младше меня всего на год, а будто совсем дитя! Если мы оба погибнем, кто позаботится об остальных? Как насчет мастера Дротира с семьей? Ригги с малышами в Чертоге Матерей? Лонри? Гадбура? Других? Кто добудет им еду и питье?

- Я просто волнуюсь, Грим. Тетушка Морран стара и уже не может есть вяленого мяса.

- И потому ты сделаешь для нее муку как обычно. А я отнесу, как делал уже не раз. Но пойду один и не раньше, чем послезавтра.

Девочка покорно кивнула и принялась накрывать на стол. Вот уже полгода их еда была почти одной и той же каждый день. Вяленое или сушеное мясо, мука, сушеные яблоки или морковь и яблочный сок.

- Как надоел этот сок, Грим, - скорчила страдальческую гримасу Ильва. – Ну, может, все-таки наберем воды?

- В озере трупы, нельзя. Радуйся, что целых три склада уцелело, доверху забитых бочками с соком. Пей.

Какое-то время они молчали, сосредоточенно работая челюстями и думая каждый о своем.

- Грим, - нарушила тишину девочка. - Сколько нам еще… вот так?

- Не знаю, - честно признался мальчик. – Но я уверен, что отец и другие хадар живы. Они придут, Ильва. Придут вместе с гардуром и всё закончится. Ты поела?

- Да, не хочу больше.

- Тогда ложись спать.

- А ты? Снова тренироваться? Разве ты не устал?

- Я сын хадар, Ильва. Я должен.

Уже сонными глазами она наблюдала за тем, как ее друг готовится к тренировке, разминая мышцы и связки.

- Грим, - снова позвала девочка уже с лавки, накрывшись теплым шерстяным одеялом.

- Что, Ильва?

- Если увидишь моего папу… не обижай его… Я совсем на него не злюсь… Он не виноват. Он не знал, что так будет…

Девочка уснула, едва договорив.

Гримдор поглядел на нее, а затем глубоко вздохнул и приступил к упражнениям. Он был сыном хадар и ненавидел ложь. Но Гримдор никогда не сказал бы ей, кого видел сегодня у зернохранилища. И, если бы у него появилась возможность убить мертвохода, то первым бы стал Ванар Медная Ладонь, бывший главный эконом складского сектора. Мальчик не хотел, чтобы Ильва увидела, во что превратился ее отец.

***

Гримдор проснулся как всегда раньше и бережно разбудил подругу. И, пока девочка, пряча зевоту в кулак и протирая заспанные глаза, привычно собирала на стол нехитрый завтрак и готовила перекус в дорогу, он уже закончил набивать их заплечные мешки зерном и мукой. Остальные припасы и меха с яблочным соком были разложены у стены, ожидая своей очереди. Предстояло немало потрудиться сегодня, и двум юным дварфам не раз придется возвращаться в свое убежище за новым грузом. Пора было отправляться в путь.

- Готова? – спросил Гримдор, пряча небольшой плотницкий топорик в чехол на поясе, и с особой тщательностью, проверил, надежно ли сидит в ножнах подаренный отцом нож. Мальчик очень гордился этим подарком – по традиции его рода Разящих Секир этот клинок передавался из поколения в поколение первенцу, ставшему на путь хадар и достигшему десятилетнего возраста. Оружие на первый взгляд казалось простым и ни его сталь, ни отделка не шли ни в какое сравнение с теми произведениями оружейного искусства, что создавали кузнецы Морингарда даже тысячу лет назад. Но этот нож был одним из первых настоящих стальных изделий еще в те времена, когда двергур лишь начинали постигать тайны металлов и едва перешли от бронзы к железу. Такое оружие получили первые десять хадар Морингарда и родоначальник Разящих Секир был среди них.

- Готова, - кивнула Ильва, поднимая свой небольшой заплечный мешок и слегка разочарованно вздохнула. - Опять ты мне не доложил, да?

- Я всё положил как надо, – ответил Гримдор, просовывая руки в лямки своего баула.

- Сегодня меньше, чем в прошлый раз.

- А завтра ты и вовсе не пойдешь.

- Опять? С чего это?

- Так, ладно, пора с этим кончать, - Гримдор взял лампу и подошел к опорной балке в углу их жилища. – Видишь насечки?

- Ты считаешь дни, и что?

- Не только, Ильва, - сказал мальчик и указал на отметины от ножа, что шли вторым рядом с первыми. - Посмотри именно на эти. Я начал их вырезать около месяца назад. Ничего не хочешь мне рассказать?

Девочка непонимающе поглядела на друга. Вдруг она резко побледнела, и в ее глазах отразился ужас, затем щеки Ильвы запылали от стыда.

- О Зерор, как ты узнал? – спросила она.

- Во-первых, когда тебе в прошлом месяце нездоровилось, ты целую неделю каждый день сама выносила свой ночной горшок, хотя обычно это делаю я. А во-вторых, у меня есть старшие сестры, Ильва. Я не дурак и понимаю, что с тобой происходят… изменения.

- Прости, Грим, мне было страшно и стыдно, - прошептала девочка.

- Знаю, но ты должна была мне сказать, - сурово поглядел на нее мальчик. - Запах крови мог привлечь мертвоходов, и тогда бы нам несдобровать.

- Я всё сжигала у озера, у самого края пещеры. Нашла большой котел и сжигала под крышкой, - тихо проговорила Ильва. - Даже дыма не было.

- Хорошо, - серьезно взглянул ей прямо в глаза Гримдор. – Больше никаких тайн. Никогда.

- Никаких, - облегченно выдохнув, помотала головой Ильва. – Никогда.

- Идем, - чуть улыбнувшись, проворчал Гримдор. - Сегодня ещё поможешь мне, а завтра чтоб и носу наружу не показывала. Я принесу чистой ткани и новую одежду. Лампового масла у нас много - будешь читать «Железную Стражу», что я недавно раздобыл. Ясно?

Девочка смущенно улыбнулась и согласно кивнула.

Накрепко закрыв люк и тщательно всё замаскировав, Гримдор и Ильва, убедившись, что поблизости никого нет, вынырнули наружу. Их маршрут всегда начинался с северо-западной части Яруса, где укрылась за крепкими стенами Чертога Матерей старая хромая дварфийка Ригги с целой оравой малышей трёх-четырёхлеток, которых родители оставили ей на попечительство в день Ярмарки, чтобы несколько часов спокойно походить по торговым рядам. Никто не пришел за своими детьми.

Тихо передвигаясь между грудами мусора, Гримдор и Ильва довольно скоро достигли убежища. Ключ от Чертога хромая няня отдала им еще при первой встрече, чтобы не привлекать мертвоходов стуком в тяжелую литую дверь. Прежде, чем сунуть ключ в скважину, мальчик достал небольшую бронзовую масленку с тонким носиком и налил немного масла в замок, а затем и на ключ. Механизм сработал штатно: ригели толщиной в палец практически бесшумно выехали из пазов, увлекая за собой два мощный стальных засова, давным-давно снятых со стопоров.

- Хвала Зерору, вы живы! – воскликнула старая сухая и кряжистая дварфийка, едва за подростками закрылась дверь, и крепко прижала Ильву к внушительной груди, пока Гримдор запирал засовы. В Чертоге Матерей можно было говорить без опаски в полный голос – толстые стены не пропускали наружу ни звука. – Денно и нощно я молюсь за вас Всеотцу, спасители вы наши! Ну здравствуй, моя девочка!

- Здравствуй, тетушка, - тепло улыбнулась Ильва, не спеша покидать гостеприимные, почти материнские, объятия Ригги.

- Здравствуй, модрон, - коротко, но почтительно, поклонился Гримдор и, не мешкая, скинул свой баул на пол.

- Голхир, хадар, - ответила глубоким поклоном старая дварфийка, обращаясь к мальчику как к полноправному воину и не делая даже попытки прикоснуться без спроса, чтобы не оскорбить детским отношением. – Спасибо тебе за защиту. Видит Зерор, твой род должен гордиться своим потомком.

- Благодарю за добрые слова, модрон, - сдержанно ответил Гримдор, присаживаясь на корточки и выкладывая припасы на скамью у стены. – Здесь всё как обычно. Еще удалось раздобыть немного сушеной моркови.

Тут он услышал шорох множественных мелких шагов и повернулся на звук.

Из темного, скудно освещенного коридора, что вёл в большой зал, вышла нестройная толпа малышей. Они молча смотрели на Гримдора внимательными, не по-детски цепким взглядом. Юный хадар так же молча встал, выпрямляясь и отрицательно покачал головой. Без единого вздоха или всхлипа малыши развернулись и потопали обратно в темноту Чертога Матерей.

- Модрон, мы вернемся еще дважды, но сперва нужно обойти дальние схроны, - сказал Гримдор, забрасывая на спину пустой баул.

- Не волнуйся, хадар, даже этого хватит надолго, мы живем экономно.

- Знаю, модрон. Ильва, идем.

Девочка еще раз крепко обняла старую няню и та что-то тихо зашептала ей на ухо. Гримдор всегда давал им пару минут, понимая, как Ильве этого не хватает. Себе же он такого позволить не мог.

Шесть часов спустя, когда даже Гримдор уже едва мог разогнуть уставшую от тяжести мешков спину и с трудом переставлял гудящие ноги, они с Ильвой решили сделать привал в одном из своих маленьких убежищ, организованных по всей западной части Яруса. Оставалось еще несколько тайников с прячущимися в них немногочисленными дварфами, но сейчас было необходимо немного отдохнуть и подкрепиться.

Однако этим планам не суждено было исполниться. Едва Гримдор засунул в рот первый кусочек сушёного мяса, как с юга он услышал далекое и слабое эхо.

- Ты слышала? – замерев и стараясь не дышать, одними губами спросил он у Ильвы.

- Кажется, да, - неуверенным шепотом ответила девочка. – Что это?

- Не знаю, но звук со стороны гермозатвора.

- Может мертвоходы гудят?

- Не должно их там быть сегодня, - кусая губу проговорил Гримдор. - И гудят они только, когда спускаются к озеру на водопой. Нет, Ильва. Может кто-то открыл гермозатвор?

- Постой, Грим! – едва не вскрикнула девочка, когда юный хадар начал быстро собирать их полдник обратно в баул. – Что ты хочешь делать?

- Я должен пойти и проверить, Ильва. Вдруг к нам идет подмога с верхних ярусов? Они же не знают, что тут творится! Пока мертвоходы далеко, я должен проверить. Второго шанса может не быть!

- Я с тобой!

- И речи быть не может! - отрезал Гримдор. – Но и назад возвращаться - только время терять! Идем скорее к Гадбуру - его схрон ближе всех к гермозатвору, спрячешься у него, пока я не приду за тобой.

Они двигались на пределе скорости, только что не срываясь на бег. Останавливало лишь то, что тогда даже обмотанные мягкой тканью подошвы сапог не смогут полностью заглушить звуки их шагов, и шанс оказаться добычей любого бродячего мертвеца, отбившегося от стада, возрастал многократно. Наконец показались павильоны и палатки мясного ряда. Ребята, сдерживая порывистое дыхание, остановились у крохотной лавки Гадбура. Нырнув в замаскированный рваным куском какого-то шатра дверной проем, Гримдор упал на колени у люка, ведущего в ледник, и дрожащей от волнения рукой потянул за веревку, торчащую из щели.

- У Гадбура есть теплая одежда, - быстро сняв баул и проверив оружие, горячо прошептал он девочке, когда снизу послышалось осторожное скольжение засова. - Не застудись, слышишь? Я вернусь за тобой.

Гримдор вдрогнул, когда совсем рядом со стороны лестницы, ведущей наверх к гермозатвору, послышались глухие звуки боя и сухой треск, будто кто-то топтал вязанку хвороста.

- Грим! – в глазах Ильвы плескался страх.

- Позаботься о ней, мастер Гадбур! – Гримдор пихнул девочку в объятия ошеломленного мясника, едва тот высунулся из люка, чтобы помочь с поклажей.

- Грим!

- Пойдем, Ильва, скорее, - испуганно зашептал дварф, сгребая ее в охапку и сбрасывая вниз баул Гримдора.

Когда люк закрылся и затвор занял свое место, мальчишка уже был около караулки при входе на лестницу. Бродячие мертвоходы, оставшиеся тут после очередного разворота стада обратно к озеру, были самыми слабыми и медленными. Гримдор уже видел такое не раз. Подобно животным, сильные мертвяки оттесняли слабых от пищи и воды. В конце концов, те слабели еще сильнее и уже не кочевали со стадом, а бесцельно бродили по округе. Но теперь что-то на лестнице привлекло их настолько, что они гурьбой, сталкиваясь плечами, падая и мешая друг другу, медленно лезли наверх.

И тут Гримдор, спрятавшись за одним из контрфорсов караулки, не веря своим глазам увидел, как вниз по ступеням катятся груды костей, а вместе с ними изрубленные, обезглавленные тела.

Сверху шел кто-то, способный убивать мертвоходов раз и навсегда.

Глава 25

Дагна крепко сжал челюсти, чтобы не выругаться от досады, когда потревоженная гермозатвором гремящая лавина начала съезжать вниз по лестнице. Черепа будто демонические кастаньеты отбивали нестройный ритм, прыгая по ступеням, сталкиваясь друг с другом, ударяясь о стены. Словно страшные привратники, не имеющие языков и голоса, радостно, наперебой торопились возвестить новым хозяевам Яруса о прибытии гостей.

И судя по тому, что чуткий слух дварфа уловил, как где-то внизу костяной ритм нарушился, наткнувшись на какую-то преграду, хозяева уже спешили на долгожданную встречу. Весь план тихого проникновения на Ярус приказал долго жить.

Быстро окинув взглядом отряд, Дагна заметил, как в глазах людей плещется ужас. Побледневшие лица блестели в холодной испарине, а руки до скрипа сжимали оружие, но дварф понимал, что силы в этой хватке осталось немного. Медлить было нельзя, еще немного и гермозатвор запечатает их на Первом Ярусе, обрекая на медленную смерть.

- За мной, быстро! – рявкнул Дагна, подавая пример остальным и первым ступая на лестницу, расшвыривая пинками обглоданные костяки.

Люди повиновались машинально, безоговорочно веря своему командиру, и преодолели первые двадцать шагов на негнущихся ногах, ведомые одним лишь приказом, словно бездумные куклы.

Тяжелая дверь захлопнулась, чуть было не прищемив заднюю ногу замыкающей, упирающейся лошади, и, если бы не Нодур, который поднырнув здоровым плечом под ее брюхо, вытолкнул животное, быть беде. Поспешив забрать высунувшийся из стального массива двери ключ, старшина занял свое место впереди.

- Вперед, ребята! – шепнул Дагна. – Надо пройти лестницу, во что бы то ни стало, иначе нам крышка.

Движение давалось с трудом, люди будто одеревенели. Давящий мрак подземелья, наполненный эхом перестука сползающих по ступеням костей, и утробное завывание приближающихся тварей взывали к самым потаенным, животным страхам, уходящим в глубину веков, когда все, что отделяло людей от смерти был яркий огонь и плохо заточенная палка. Все естество их противилось идти навстречу таящейся во тьме смерти и требовало немедленно бежать, и как можно дальше.

Дагна все это прекрасно понимал - он помнил себя на глубинах Аусгора, помнил и бальгров. Если сейчас же что-то не предпринять, несмотря на всё мужество его товарищей, слепой и безжалостный таран паники неминуемо разобьет стену щитов.

И тогда владыка Дренг-ин-Дара тихонько запел.

- Раз-два, звон топора,

Мы без страха идем на врага,

Раз-два, бей и круши,

Удаль и силу свою покажи,

Раз-два, грохот и треск,

Пусть враг увидит копья яркий блеск,

Раз-два, вместе идем,

Всё по плечу, потому и поём!

Раз-два, грохот сапог,

Шаг мы чеканим во всю силу ног!

Раз-два, вот и нет никого,

Так и споем всем печалям назло!

И нехитрая, даже простецкая, песенка сделала свое дело. Когда Дагна начал заново, первыми подхватили «раз-два» Фред и Аэсон, как Дагна и ожидал от бывалых егерей, а за ними и все остальные. Тихонько, сперва неуверенно, а затем все веселее, но все так же стараясь не шуметь. Даже не оборачиваясь, дварф ощутил, как люди встряхнулись. Шаги стали увереннее, они перестали спотыкаться о каждую ступень. Успокоились и перестали упираться лошади, мгновенно уловив перемену в настроении ведущих их людей.

Голоса всё еще подрагивали, но отряд упорно, словно заклинание, пел и пел солдатскую песенку дварфов. Нодур, шедший рядом с Дагной, поглядел на него сверкающими глазами, но ничего не сказал, лишь восхищенно качнул головой, и продолжил петь вместе с остальными.

Гул снизу становился все ближе. Лестница делала небольшой поворот, который, судя по отметкам на стенках, предвещал середину спуска. Ощущение было такое, что гудело и ворочалось какое-то огромное многоногое и многорукое существо, расталкивая костяки в стороны.

- Сейчас начнется, парни, - глухо произнес Дагна. – Руку крепче! Не дрожать!

И оно началось. Мертвецы, нагоняя перед собой костяную волну, вывалились из-за поворота, падая и переползая друг друга, протягивая иссохшие руки, разевая в жадном порыве голодные, зубастые рты. Каждый норовил побыстрее дорваться до живой плоти во что бы то ни стало. Хрип, вырывающийся из их глоток, был жалким, слабым и никак не походил на тот грозный рык, который навсегда запомнил Дагна.

- Окс двергур! – выдохнул Дагна.

- Двергур хадад! – горячо прошептала его маленькая дружина.

Копья Олафа и Роба вонзились в грудь двух самых прытких мертвецов. Все, как учил командир – поперек рёбер, чтобы не пропороть тела насквозь. Сильный толчок, и мертвые дварфы рухнули навзничь, опрокидывая тех, кто лез следом. Минус и Ноч на флангах следили за тем, чтобы враг не подобрался к копейщикам слишком близко. Вот один из мертвецов все же сумел пройти вдоль стены, но только чтобы рухнуть с размозженной головой от ударов клевца старшего О’Тола. В это время Дагна и Вил проделывали в толпе противника широкую просеку, и отряд двигался дальше. Время от времени барон добивал тех, кого не в силах было уничтожить оружие товарищей, дварф же в это время продолжал перемалывать мертвецов по центру.

- Береги силы! – ворчал Дагна, когда Вил в очередной раз вместо укола наносил широкий удар. – Береги силы, вонючий пепел!

Барон кивал, брал себя в руки и продолжал колоть.

Тела мертвецов падали под ноги отряду, и прежде, чем по ним проходили сапоги или переступали копыта, каждому доставался удар топора Дагны или меча Вильямина. Нельзя было оставлять недобитков позади. Скольких они уже сразили? Десять, двадцать, тридцать? Мертвецы не кончались. Все новые лезли, оскальзываясь на костях, падая и вновь поднимаясь.

Дагна заметил, как Вильямин уже тяжело дышит, и как все медленнее поднимается его меч.

- Минус! Смени барона!

Вил без сожаления передал Синий клинок в руки подскочившего молодого воина, схватив его щит и клевец, и нырнул на левый фланг.

- Держись, ребята, держись! Окс двергур!

- Двергур хадад!

Сколько так продолжалось Дагна не знал. Даже его неутомимые мышцы стали наливаться свинцовой тяжестью, и он все чаще сперва принимал мертвеца на щит, отталкивал, а затем уже рубил топором. Вот место Минуса занял его брат, затем опять Вильямин, а Дагна все рубил и рубил, зная, что, если он замедлит свою руку, один лишь Синий Меч не удержит тварей.

Нодур помогал ему, как мог, оглушая мертвецов тупым бойком клевца, чтобы владыка Дренг-ин-Дара получил лишнее мгновение на передышку. Вот на флангах появились и егеря, отправив на отдых к лошадям братьев О’Тол. Никто не шутил, не говорил лишнего слова, полностью поглощенный боем. Нельзя было допускать ошибок, нельзя было допускать, чтобы стену щитов прорвали. Нельзя было отвлекать командира. Всё, что могли сделать те, у кого не было Синей Стали - это калечить мертвецов так, чтобы оставалось лишь добить одним точным, скупым ударом. И отряд методично перемалывал врага одного за другим.

Лестница кончилась внезапно. А вместе с ней и мертвецы. Дагна, у которого от усталости уже плыли перед глазами круги, с гулом рассек топором пустоту перед собой, прежде чем понял, что рубить больше некого.

- За караульную башню, быстрее! – прохрипел он, перебрасывая топор в левую руку и хватая протянутую кем-то над плечом откупоренную флягу. Жадными глотками чистая прохладная вода полилась в разгоряченное нутро дварфа, придавая тому сил и расслабляя перенапряженные мышцы. – Куда дальше, старшина?

- Нам туда! – тяжело дыша, указал клевцом Нодур куда-то вправо. – Следующий гермозатвор там, почти в центре восточной стены но, гремящие воды, теперь тут ни проходов, ни рядов – одни груды мусора и руины павильонов!

- Придумай, как пройти, – едва не зарычал Дагна. - Среди тварей, что мы посекли, не было ни одного в броне! Сколько хадар несли службу здесь на Втором?

- Самое малое пять десятков, владыка, – ответил Нодур, поняв, на что намекает потомок Громра.

- Бездна…

Дагна на секунду зажмурился, смахивая с ресниц и бровей льющийся градом пот, а когда вновь открыл глаза, то подумал, что ему мерещится то, что он видит. Из-за укутанного тьмой контрфорса караульной башни, к которой спешно двигался отряд, вынырнул мальчишка-дварф и ожесточенно замахал им рукой.

- Гримдор! – ахнул старшина, подбегая к нему. - Живой!

Огнебородый быстро сунул клевец за пояс и хотел уже было обнять мальчика, но, заглянув ему в глаза, вздрогнул как от удара плетью, медленно опустил руку и отступил на шаг.

- Голхир, старшина Нодур.

- Голхир, хадар! Докладывай!

***

Мальчик не позволил себе ни единого вопроса, которые так и рвались наружу, пока он, чеканя каждое слово, быстро и по-военному чётко излагал, что произошло на Втором Ярусе за полгода. Однако, переводя взгляд с собравшихся вокруг него и возвышающихся будто башни внимательно слушающих людей с нервно топчущимися за их спинами лошадьми, на незнакомого дварфа, в висках Гримдора колотилось совсем другое, чем то, что он произносил вслух.

«Почему не пришли хадар? Где наше войско? Где помощь?»

- Значит, стадо сейчас у озера, - огладил бороду Нодур, выуживая пальцами застрявшие в ней после боя ошметки чужой плоти. – Ладно, есть время пораскинуть мозгами.

- Нет у нас времени, - проворчал Дагна, осторожно выглядывая из-за угла караулки и всматриваясь в широкий проспект ведущий к главной площади Яруса. - Пока я никого не слышу и не вижу, но скоро мертвецы почуят запах крови.

- Гримдор, ты теперь знаешь тут всё много лучше меня. Как нам быстрее добраться до восточного гермозатвора? – спросил старшина.

- Центральная аллея, ведущая к Третьему Ярусу завалена у площади, но я расчистил часть Ремесленной улицы, и Гвоздильную. По ним можно обойти завал и вернуться на прямой путь к гермозатвору. Я проведу вас.

- Да будет так, хадар, - серьезно кивнул Нодур.

- Разрешите вопрос, старшина?

- Я знаю, что ты хочешь узнать, Гримдор. Мы не знали, что нас ждет, когда начали свой спуск. Не знали, что здесь творится на самом деле. Вода заражена ядом черных гномов, хадар, это из-за него мертвые стали охотиться на живых. Хорошо, что ты сам, даже не зная истинной причины, смекнул не пить из водохранилища и не дал другим. Благодаря твоей отваге и доблести много двергур спаслись. Но мы не можем сейчас остаться и помочь выжившим, - Нодур достал ключ и показал его мальчику. – Он отпирает гермозатворы только в одну сторону, а нас слишком мало, чтобы сражаться со всем Ярусом. Нужно найти короля Нагмара, открыть Морингард, и тогда помощь придет. Ударим с двух сторон и покончим с мертвяками раз и навсегда. Защитники Внешних Врат уже готовятся к бою, набираются сил. А потому владыка Дар’Наг ведет нас дальше, вниз на Четвертый.

Заметив сомнения в глазах Гримдора, старшина повернулся к Дагне, и тот снял свой шлем.

- Погляди-ка сюда, хадар.

Мальчик в изумлении уставился на татуировки Зирак-Тогар. Гримдор наизусть знал легенды своего народа, и потому, прежде, чем он сумел что-то осознать, колени подогнулись сами собой. Могучая рука владыки легендарного Дренг-ин-Дара мягко поддержала Гримдора за плечи, не давая упасть.

- Мы вернемся, - твердо сказал Дагна. – Даю тебе слово.

***

Отряд медленно двигался по центральному проспекту. Переломанные торговые лавки, обвалившиеся павильоны и груды разбросанного мусора, затвердевшие от пролитой на них крови, смятые и изорванные шатры напоминали изуродованные скелеты, с торчащими из полусгнивших туш обглоданными ребрами балок и перекладин. В воздухе огромной пещеры будто еще витало эхо криков погибших здесь мужчин, женщин и… Дагна старался не впускать в себя эту чудовищную ауру, делал всё, чтобы отгородиться от мерещащихся картин, переступая очередную праздничную ленту, сиротливо лежащую поперек дороги. «Лучшие сладости Тондрима», «Механические игрушки мэтра Клестара», «Самодвижущиеся колыбели…»

Дагна, сжав зубы так, что желваки на скулах, казалось, вот-вот прорвут кожу, переступал выцветшие, испачканные ленты, которые цеплялись к ногам, словно не хотели пропускать двергурима, словно говоря ему «Не уходи! Прочти нас! Посмотри на нас! Тебе трудно разобрать слова? Это из-за крови, Дар’Наг! Тут повсюду кровь и смерть! Что ты будешь делать? Что ты будешь делать, Дар’Наг?»

Дагна шёл дальше, переступая через эти когда-то такие яркие ленты, скрывая за забралом своего пробитого шлема то, что никто не должен был видеть.

«Что ты будешь делать, Дар’Наг?» - вопили надписи.

«Я найду ваше логово, потомки Червя. Как бы глубоко оно не находилось. И вы больше никому не причините зла. Никогда. Даю слово».

- Мы почти на месте, - шепнул Гримдор, озираясь по сторонам. – Теперь направо, вон туда.

Дагна кивнул и повернулся к отряду, дав знак рукой. Люди вели себя очень тихо, заводя лошадей под большую кованую арку, увитую стальными цветами, с красивой чеканной табличкой «Ремесленные ряды», висящей на изящных серебристных цепях.

Неожиданно на площадь с другой стороны со страшным визгом выкатился скрэг. Зверек заверещал пуще прежнего, когда задел брызжущим кровью огрызком лапы какой-то ящик и, не разбирая дороги, отчаянно хромая, бросился прямо в сторону отряда. За ним, расшвыривая доски и мусор, выпрыгнул, глухо рычащий, заросший волосами и бородой, а от того похожий на стог, мертвый дварф, к которому наперерез уже несся Дагна, занося для удара топор.

- Проклятый дуралей! – лицо Гримдора стало белым как мел, когда бывший главный эконом Второго Яруса заметил владыку Дренг-ин-Дара. - Я совсем забыл, что час назад должен был проверить ловушки!

И перед тем, как Синяя сталь снесла ему полголовы, Ванар Медная Ладонь издал дикий, вибрирующий вой.

- Веди нас, парень! Быстро! – крикнул Дагна еще до того, как тело мертвеца рухнуло на плиты.

Многоголосый мощный рёв раздался с севера со стороны озера. Пока ещё далекий.

- Не мешкать! Бежим!

А затем куда более слабые, но при этом близкие, взлаивающие завывания стали слышны с востока, со стороны гермозатвора.

- Зерор Всемогущий, да что же это!

- Наверно к гермозатвору забрели изгои, как те, что вы перебили на лестнице! – в отчаянии крикнул Гримдор. - Простите, владыка, я не был там несколько дней! Я не знал!

- Ничего, хадар, пробьемся! Скорее, братцы!

И они побежали, петляя между развалинами. Как и говорил мальчик, они обогнули завал и оказались двумястами метрами дальше на центральной аллее ведущей к Третьему Ярусу. Из мрака в сторону отряда уже брело несколько десятков тварей. Пока еще далеко. А вот рёв с севера, напротив, приближался с ужасающей быстротой.

- Ты их видишь, командир? – тяжело дыша, спросил Фред, безуспешно пытаясь что-то разглядеть во тьме.

- Вижу.

- Много? – к дварфу подскочил Минус, тщетно пытаясь угомонить рвущую узду лошадь.

- Слишком много! – скрипнул зубами Дагна, понимая, что им не успеть перебить восточную группу врагов прежде, чем подоспеет стадо с закованными в мифрилит хадар. – Отвязывай лошадей! Гоните их прочь! Пусть отвлекут тех, кто прёт сзади хоть на сколько!

Но было уже поздно. Завал за их спинами затрещал, когда по нему замолотили десятки и сотни рук и ног. Животные, чуя опасность с обеих сторон, жались к людям, не желая никуда бежать.

- Да пошла же, пошла, проклятая ты кляча! – орал Минус, изо всех сил лупя лошадь по крупу.

- Перестань, Минервус, - раздался холодный голос Вильямина. – Имей уважение к существу, что примет за тебя смерть.

Старший О’Тол обернулся и увидел, как барон, что-то тихонько шепнув лошади и погладив по холке, мгновенно успокоил ее. А затем отстегнул пояс с мечом и сунул в руки ошарашено глядящему на него молодому воину.

- Бери. Против хадар он не поможет, а вам дальше без Синей Стали никак.

- Сэр рыцарь…

- Бери! – сверкнул глазами Вильямин, выдергивая у воина из-за пояса клевец и отбирая щит. - А это дай сюда! И делай то, что умеешь лучше всего, солдат! Теперь вяжите остальных лошадей к моей!

- Что ты задумал, барон? – рявкнул Дагна, глянув через плечо, как тот запрыгивает в седло. – Не дури!

- Здесь нет других обученных всадников, мой друг, - качнул головой Вил. – Лошади никому больше не подчинятся.

- Ладно… Проклятье, ладно! - дварф понимал, что бесценное время утекает сквозь пальцы, но не мог в одночасье смириться с тем, что прямо сейчас его боевой товарищ пойдет на верную гибель. - Уводи их к завалу и сразу назад! Мы перебьем этих слабаков на востоке и будем ждать тебя у гермозатвора!

- Лошади примчатся обратно, едва я перестану их направлять, - голос барона звенел, когда он до скрипа сжал поводья. - Прощай, мой друг, благодаря тебе, я, наконец, понял, что значит быть истинным рыцарем. Ты сказал, что сейчас те хадар наверху – весь Морингард? Так вот для меня стоящие передо мной люди – весь Исгард! Прощайте, друзья! Для меня было честью сражаться с вами! Да хранят вас боги!

И дав шенкелей скакуну, барон Вильямин Вальян, потомственный дворянин и рыцарь Исгарда, сорвал лошадей в галоп прямо к осыпающемуся завалу и скрылся в туче поднявшей пыли.

- Дракон и Пламя! – взревел он уже невидимый. – Позаботься о моей семье, король Дренг-ин-Дара!

- Даю слово, мой друг! – хрипло крикнул Дагна и, прежде чем повернуться на восток, еще одно долгое мгновение смотрел вслед рыцарю. – Минус!

- Я здесь, командир!

- Смены не будет, парень! Синий меч – твой! Рази быстро и точно! По местам, братцы! Окс двергур!

- Двергур хадад! - грянул ощетинившийся сталью отряд.

***

Древняя полуслепая старуха, переворачиваясь с боку на бок на своей лежанке никак не могла уснуть. Страшно ломило кости, проклятая мука уже не лезла в горло, а другую еду из той, что приносил Гримдор, она попросту была не в силах разжевать. Но она каждый раз ждала прихода мальчика, чтобы убедиться в том, что тот ещё жив, да узнать, не пришла ли подмога. На свою жизнь ей было давно наплевать, она много раз отговаривала Гримдора рисковать ради нее, но он упорно продолжал таскать ей припасы два раза в неделю. Как-то она даже решила покончить с этим, да вот беда, не подгадала день, и мальчик, заставший ее с ножом у горла, успел отобрать клинок.

- Модрон, - сказал тогда он. – Я хожу на эту сторону Яруса не только из-за тебя. Мертвоходы не сразу учуяли бы твою кровь, но рано или поздно, это бы произошло. Ты хочешь моей гибели? Или кого-то из тех, кто как и ты, остался на восточной стороне?

Старуха бросила бесполезные попытки уснуть и с кряхтеньем села.

- Зерор Всеотец, как же тяжело быть немощной обузой, - прошамкала она себе под нос. – Если бы я могла хоть раз хоть как-то помочь этому храброму мальчику, о, всемилостивый Кователь Душ… Пусть бы даже это стало последним моим деянием…

Она сидела, собираясь с силами целую минуту, чтобы встать и хоть немного прибраться к приходу Гримдора. Мальчик должен был прийти завтра, а значит, стоило начать сегодня, чтобы все успеть. Тут до нее донеслись звуки, которых никак не могло быть. Полторы тысячи лет жизни перемололи в труху зубы, почти отняли зрение и лишили ее мускулы силы, но единственным, что по какой-то случайности оказалось неподвластным безжалостному времени, был слух.

И он говорил своей хозяйке, что наверху идёт самый настоящий бой.

- Неужели пришли? Наши! Хадар! Наконец-то! – бормотала старуха, пытаясь встать с постели, но тут же рухнула обратно, зашипев от боли. – Да чтоб вас, проклятые ноги! Зерор Всеотец, молю, дай мне сил!

Дрожащей рукой она нашарила клюку и с усилием поднялась. Не сразу у старой дварфийки получилось добраться до лестницы. Не сразу удалось отодвинуть тяжелый засов и поднять люк.

Подслеповато щурясь, старуха яростно терла глаза, чтобы увидеть хоть что-то кроме расплывающихся пятен. И тут зрение каким-то чудом сфокусировалось, и она увидела, как в проломе между покосившимися шатрами отряд людей во главе с орудующим топором двергуримом неистово рубит напирающих на них мертвецов. А чуть позади двух бьющих из луков стрелков она разглядела маленькую знакомую фигурку.

- Гримдор! – прошептала древняя дварфийка, выбираясь наружу.

Старуха зашаркала вперед, скребя клюкой по каменным плитам. Что-то было не так. Наверно ей всё чудится, и глаза опять обманывают ее. Какие ещё люди здесь на Втором Ярусе?

- Гримдор! – воскликнула она.

- Назад! – в ужасе крикнул мальчик. – Назад! Прячьтесь! Мертвоходы сейчас прорвутся!

Тут старуха поняла, что слабый вой мертвецов, с которыми сражались спутники Гримдора, заглушает рёв и треск, доносящийся с запада. Вдруг уши дварфийки резануло истошным, полным нестерпимой боли, предсмертным ржанием лошадей.

- Поднажми! – страшно заорал двергурим в авангарде отряда и, бросившись прямо на мертвецов, исчез из поля зрения старухи. – Окс двергур!

- Двергур хадад! – не жалея глоток кричали люди, следуя за ним.

Когда старуха выбралась на аллею, к ней подскочил задержавшийся Гримдор, схватил за руку и потянул обратно.

- Бегите же, прячьтесь скорее, модрон!

Дварфийка, часто моргая, поглядела на запад и увидела как в облаке пыли сверкают мифрилитовые доспехи, а неясные силуэты лошадей, вырвавшихся оттуда, падают один за другим, увлекаемые на землю налипшими на них темными фигурами.

Старуха выдернула руку и выпрямила согбённую долгими столетиями спину.

- Выходите, двергур Морингарда! – закричала она. – Выходите, седобородые старцы, и оставьте молодых в своих подвалах! Гримдору нужна наша помощь! Мы давно живём в долг и теперь отдадим его сполна по Заветам Зерора!

- Прячьтесь! Что вы делаете?

- Прочь! – рявкнула она мальчику, величественно опираясь на клюку, будто на посох. – Выходите во имя Всеотца, если вы ещё считаете себя истинными двергур! Люди! Люди с поверхности сейчас бьются за наш дом! А вы останетесь сидеть по своим норам? Или мы принесем высшую жертву Зерору, или ценой вашей трусости будет весь Морингард!

- Модрон! Тетушка Морран!

- Путь свободен, быстрее! – подбежавший Дагна дёрнул мальчика за плечо. - Не стой столбом! Не обесценивай подвиг сородичей!

И владыка Дренг-ин-Дара увлек за собой Гримдора.

- Всё это время ты рисковал ради нас, мой славный, храбрый мальчик! Выживи и позаботься об остальных! За тобой будущее! Береги Ильву! - крикнула старуха им вслед и улыбнулась, видя, как на улицу выбралось пятеро таких же старых, как она сама, дварфов. – Вот вы где, грибы сушеные? Уж думала всё, одна я тут осталась.

***

- Не ори, Морран, – проскрежетал один из старцев. – Ты ж знаешь, у меня больные колени, язви их… Пока вылез, пока своих затолкал в люк…

- Выли? – участливо спросила старуха.

- Я им дам выть! Старшему в зубы дал, остальные сами заткнулись.

- Рада тебя видеть, Рантир, - улыбнулась ему Морран. – Полгода не виделись.

- А я б тебя еще столько же не видел, старая ты перечница. Никогда не забуду, как ты моих сватов прогнала десять веков назад. Как бы та жизнь сложилась?.. Да чего уж, помереть рядом буду рад.

- Пошел в бездну, оболтус, - рассмеялась дварфийка и повернулась к другому. – Больтур, и ты тут!

- Тут-тут, - спокойно отозвался белобородый двергурим. - Ждем чего? Второго пришествия Зерора?

- А куда ты торопишься? Мертвяки – вон они, лошадей доедают, друг с другом дерутся. Нам спешить некуда. Тут стоять будем.

- Гремящие воды, а лошади-то тут откуда? Это что ж получается, они там первое жрут, а мы навроде второго?

- А голова у тебя еще варит, Больтур.

- А там кто? – спросил третий, указав на восток. – В самом деле, что ль, люди? Чудеса. Откуда?

- Чудеса не чудеса, а мы помочь должны, время дать, чтобы они гермозатвор отворили. Видать наверху совсем беда, раз ключи секретные взяли да вниз торопятся. Эй, Лагдар, что это у тебя?

- Мой тесак.

- А зачем тебе сейчас тесак? Надеешься одолеть мертвецов?

- Если ты думаешь, Морран, что я сдохну никого не пырнув в ответ, то сильно ошибаешься.

- Еще есть?

- Так и знал, что пригодятся, - осклабился старик с заплетенной в множество мелких косичек бородой и достал заткнутый за пояс кожаный сверток. – Разбирай!

- Вот за что я все-таки готова полюбить старость, - сказала Морран, взвешивая в сухонькой, тонкой руке тяжелый боевой нож и глядя, как к ним со всех ног летит толпа мертвецов. – Так это за то, что смерть давно уже не страшна. До встречи в Чертогах Зерора, друзья мои! Это была прекрасная жизнь!

***

Когда Дагна и Гримдор почти домчались до гермозатвора, Нодур, не теряя времени, вставил ключ в скважину. Стальная махина дрогнула и пришла в движение, открывая свой черный зев.

Первым внутрь нырнул Минус с Синим мечом наперевес и его брат, ярко распаливший масляную лампу и освещавший путь. Следом за ними, сохраняя боевой порядок, люди плечом к плечу переступили порог. Дагна и Нодур, шли замыкающими, как вдруг мальчик отпрянул назад.

- Идем Гримдор! Ну же! – зашипел на него старшина. – Через полминуты дверь закроется!

- Нет, - покачал головой мальчик. - Я нужен здесь. Найдите короля и возвращайтесь с подмогой.

Нодур поглядел на Гримдора долгим взглядом.

- Гремящие воды… Каким ты стал… Береги себя, племянник!

- И вы берегите себя, дядя. Мы будем ждать, - сказал мальчик, а затем глубоко поклонился потомку Громра. - Голхир, гардур Дренг-ин-Дар.

- Без тебя мы бы не справились, - Дагна почтительно склонил свою голову в ответ. - Голхир, хадар!

Когда он выпрямился, Гримдор уже исчез, а через несколько секунд гермозатвор захлопнулся перед набегающей волной мертвецов. И прежде чем толща камня и металла окончательно заглушила все звуки Второго Яруса, раздался протяжный, полный разочарования вой.

Глава 26

Внезапная тишина ударила так, что зазвенело в ушах. Готовые ко всему, хрипло дышащие люди заняли позицию в нескольких метрах от гермозатвора, ожидая приказов своего командира. Что ж, прямо сейчас никто не нападал, что уже само по себе было подарком после жаркой и выматывающей схватки. Но Дагна не верил в подарки судьбы, а потому нужно было убедиться, что путь чист. Идти на разведку уже не было сил и дварф решил использовать свой старый, не единожды выручивший в прошлом способ.

- Замрите все, - сказал он, сняв шлем и опускаясь на колени.

Закрыв глаза и совершив несколько глубоких вдохов, Дагна не сразу смог выровнять дыхание. Сделав его медленным и спокойным, он принялся слушать, с каждым выдохом гася ненужные ему звуки. Тело начало неметь. Сперва исчезло дыхание его товарищей, затем усилием воли Дагна отсёк едва слышное шарканье по ту сторону гермозатвора и устремился сознанием вперед и вниз по лестнице, чувствуя каждую ступень и неровность на сводах коридора. В Абиссе под Аусгором он проделывал это по несколько раз в каждой вылазке, но с тех пор прошло слишком много лет. Требовалось время. От чудовищной концентрации кровь молотила в висках, а под сомкнутыми веками стало горячо так, будто Дагна стоял у кузнечного горна. Боль нарастала внутри черепа, а вены пульсировали, угрожая вот-вот лопнуть. Но дварф, сжав зубы и едва не теряя сознание, упрямо стремился всё дальше и дальше. Наконец, доведя себя до предела, Дагна уперся в непреодолимую гудящую стену поперек тоннеля, заполнившую его слух полностью и без остатка. Несмотря на пронзающую уже всё тело боль, дварф терпеливо сделал медленный глубокий вдох – резкий выход из этого состоянии попросту убил бы его. Спешить было нельзя. Ток крови успокаивался, пальцы начало неприятно покалывать, а онемевшие, затекшие ноги начало сводить судорогой, но Дагна терпел. Вставать было еще нельзя.

Дварф осторожно повел головой из стороны в сторону и, только убедившись, что от этой нехитрой процедуры он не теряет равновесия, Дагна сперва сел на корточки, а затем, помогая себе руками, поднялся.

- Старшина, - повернулся он к Нодуру. – Впереди вода. Это шлюз?

- Да, владыка, - ошеломленно кивнул рыжебородый дварф. – Я не успел сказать… Как ты узнал?

- Услышал, - Дагна скинул латные рукавицы и принялся разминать натруженные боем руки. – Дальше мне не хватает сил. Но хотя бы до него всё чисто. Мертвецы смогут пробраться сюда через этот шлюз?

- Нет, - ответил Нодур. – Если только они не научились открывать потайные двери. Да и сам погляди на пыль. Тут давно никого не было.

Дагна согласно кивнул и махнул остальным.

- Привал, братва.

- Хвала богам, - выдохнул Роб, оседая на ступени прямо там, где стоял. – Хвала богам.

- Живы, - прогудел Олаф, опустив копье и тяжело опершись на щит.

Егеря вместе с братьями О’Тол молча стали развязывать заплечные мешки, извлекая оттуда провизию и меха с водой.

- Подкрепимся, как следует, и устраиваемся на ночлег, - сказал Дагна, складывая оружие возле стены. – Смена часовых как обычно. Я заступаю первым.

- Это самый длинный переход в Морингарде… - покачал головой Нодур. – Тоннель петляет трижды, а до шлюза полкилометра... Он полностью закрыт гранитом, а внутри только рычаги аварийных заслонок… Гремящие воды… Есть ли предел твоим силам, владыка?

Неожиданно Дагна шмыгнул носом, что-то горячее полилось на усы и губы. Дварф утерся и с удивлением уставился на багровый след, оставшийся на ладони.

- Судя по всему, это как раз он, старшина.

***

Говорить не хотелось. Думать тоже. В мысли лезло одно и то же. Исчезающий в облаке пыли барон, стоящий на пороге закрывающейся двери маленький хмурый мальчик с горящими надеждой глазами, хохочущие старцы, заступившие дорогу мертвецам.

«В бездну, - проворчал про себя Дагна, кутаясь в одеяло и пытаясь устроиться поудобнее на каменном полу. - Нет у меня на это сил. Надо выспаться хоть немного. Чует мое сердце, дальше будет не легче. Дело бы сделать. А ведь хотел же вывести всех живыми, вонючий пепел… Сперва хадар, теперь барон… Парнишка еще этот. Эх ты ж… Ну ничего. Ничего! Справимся, не сомневайся, Дар’Наг! И Гримдор улизнул, не переживай – мертвякам не до него было. Девчушка, о которой он упомянул, небось, ждет не дождется своего героя. Всегда легче, когда кто-то ждёт. Славно. И ты слово сдержишь, куда ты денешься. Не было такого, чтоб ты слово свое не держал».

Сон не шёл. Дварф перевернулся и поглядел во тьму. Люди уже посапывали, завернувшись в теплые одеяла, уснув так, как могут только смертельно уставшие солдаты – едва головы коснулись подложенных вместо подушек заплечных мешков. Нодур, сменивший Дагну, сидел на полу и здоровой рукой чистил свой клевец-бронелом.

«Клянусь бородой Зерора, славная дружина. Всё здорово сделали. Страх души леденил, а сделали, не дрогнули. А теперь, глянь-ка, дрыхнут как ни в чем ни бывало».

Дагна усмехнулся и наконец-то широко зевнул.

«И ты спи, Дар’Наг. Что ж поделать - война. Надо довести дело до конца. В худшем случае завтра все мы погибнем. Но тогда уж точно беспокоиться будет уже не о чем».

***

Посвежевший отряд после долгожданного, хоть и кратковременного сна, двинулся в путь. Это и впрямь был длинный переход. Пятьсот метров лестницы показались бесконечными. Однако после третьего поворота в свете фонарей вырос перегораживающий тоннель гранитный саркофаг. На монолитной поверхности не было видно ни единого шва. Дагна вопросительно поглядел на Нодура. Старшина подошел к плите и принялся водить ладонью по ее поверхности.

- Где-то тут было… Гремящие воды, последний раз я открывал шлюз на учениях полвека назад. Ага, нашел!

Нодур надавил на ничем не примечательный участок гладкой стены. Тут же раздался щелчок, стрёкот шестерней и в месте, которого коснулась ладонь старшины, стену прорезали тонкие трещины, образуя квадратный проем. Гранит втянуло внутрь, а на его место выдвинулся покрытый зеленоватой патиной бронзовый вентиль.

- Владыка, прошу простить… - Нодур несколько виновато приподнял сломанную руку. – С одной я не справлюсь.

Дагна понимающе кивнул.

- Говори, что делать, старшина.

- Механизм тугой, потому придется потрудиться, - предупредил Нодур. – Один полный оборот вправо, два влево, еще один полуоборот направо и треть оборота влево, так, чтобы вот эта стрелка смотрела точно в верхний левый угол квадрата.

Дагна покрепче ухватился обеими руками за вентиль и начал вращать. Металл протестующее скрипел, но противостоять мощи подгорного владыки, разумеется, не мог.

Когда бронзовое колесо заняло нужную позицию, дварф едва успел разжать хватку, как от стены отделился широкий прямоугольник размером с дверь, а затем быстро уехал вверх, скрывшись в толще камня.

- Заходите все внутрь, - сказал Нодур. – Одновременно можно открыть только один проход.

- Интересно как у вас всё устроено, - хмыкнул Дагна, с любопытством разглядывая шлюзовую.

- Морингард окружен водами, - напомнил старшина. – Без таких механизмов наш народ бы не выжил. Сейчас снова потребуется твоя помощь, владыка.

Набившись в тесную шлюзовую камеру, пару минут все сдавленно пыхтели, пытаясь не отдавить стоящему рядом товарищу ноги, в то время как Нодур и Дагна колдовали над сложной системой дублирующих рычагов. Система была сдвоенная, а значит, в одиночку путь на Третий Ярус было не открыть. Благо вентили были только снаружи, а для работы с рычагами старшине хватало и одной руки.

Наконец, дверь за их спинами закрылась и одновременно с ней впереди отворился новый проход в который тут же выскочил Дагна с щитом и топором наперевес. Люди высыпали из шлюзовой, заняв позиции.

- Да не может такого быть, - нахмурившись, неверяще пробормотал дварф. – Никого?

***

- А, может, ты снова послушаешь, командир? – тихо спросил Минус, стоя у левого плеча Дагны. – Мало ли.

- У меня вчера чуть голова не лопнула, парень, - поморщился дварф. – Не знаю, в чем дело, может отвык, но боюсь, что не скоро смогу повторить этот трюк. Но это и не требуется – гляди, под ногами пыль. Такая же, что и у гермозатвора.

- Странно, - сказал Нодур. – Ведь первых зараженных отправили на этот Ярус в самом начале, когда еще никто и понятия не имел, с чем мы столкнулись. Тут должны быть сотни мертвецов.

- Странно, - согласно кивнул Дагна, поиграв желваками. – Не верю я в такое везение, но делать нечего, надо идти. Попробуем хоть тут пробраться тихо.

- Командир, - тихонько позвал из-за своего щита бывший бортник, а когда дварф обернулся, смущенно спросил. – Это… не серчай, но нужду бы где справить, а? Чай не в чистом поле, абы где не приткнешься. Неудобно как-то…

- Поддерживаю, - кивнул Фред, переминаясь с ноги на ногу. – От лица всего отряда. И поскорей бы. А то того и гляди портки менять придется.

- Через два пролета будет фонарная, - отозвался вместо Дагны старшина. – Там должны быть ведра для масла. Только прикрыть потом не забудьте, а то вентиляция тут так себе… ну сами понимаете.

- Веди, мастер Нодур, - едва не взвыл Роб. - Ради всех богов, веди, а то уже мочи нет.

- Эх, люди-люди, - усмехнулся в усы старшина и махнул рукой, приглашая следовать за ним. Глянул на бывшего бортника. – Все-то у вас быстро, поспешно. И жизнь, и… Спасибо хоть, что прямо на стоянке не наделали.

- Можно подумать, дварфы неделями до ветра не ходят, - скорчил гримасу Минус и, не удержавшись, ехидно добавил. – А вот, кстати, мастер Нодур, а правда, что говорят, мол, когда дварф…

- Заглохни, Минервус! – зыркнул на него Дагна.

- Да знаю я эту шутку, владыка, - отмахнулся старшина. – Нет, не правда, парень. Но одно ты верно сказал, наш народ и впрямь отличается терпением. Во всех сферах жизни.

- Оно и видно, - буркнул Минус. – Вон хоромы какие отгрохали, сил не пожалели. А нужник нормальный построить… Где уже там ваша фонарная?

***

Дагна и Нодур решили подождать людей, остановившись на пролет ниже.

- Зря ты их подначиваешь, старшина, - сказал владыка Дренг-ин-Дара. – Мне казалось, что мои товарищи уже показали себя в деле.

- Твоя правда, молодцы справные, - со вздохом отозвался Нодур и, помолчав, добавил. – Я не со зла, владыка. Встреча с племянником разбередила мне душу. Не дело, когда дети несут взрослое бремя… Я помню Гримдора совсем другим, владыка. Веселым, смеющимся мальчуганом, частенько бегающим ко мне в башню. Ему нравились метательные машины, а когда появились новые «Дикобразы»… Как же он мне тогда надоел, выспрашивая про каждую деталь, каждый винтик, то да сё. И что теперь? Ты сам его видел. Он словно сделан из стали. Холодный, расчетливый. Это то, что приходит с годами опыта, ранений и битв. Иногда требуются десятилетия и даже столетия, чтобы выковать такой характер… Гримдору выпал иной путь. Это страх и боль, запечатанные на семь замков. Рано кончилось его детство, владыка. А сколько отроков Морингарда и вовсе… Прости, владыка, зря я раскрыл рот.

Старшина скрипнул зубами и умолк.

- Мы не бездушные машины, сын Нерека, - сказал ему Дагна. - И хвала Зерору, что это так. Иначе было бы невозможно отличить добро от зла, а жизнь потеряла бы всякий смысл. Не кори себя, старшина. Поделиться с товарищем - это не слабость. Что до твоего племянника – такая уж выпала ему судьба и изменить то, что он уже пережил, никто не в силах. Но он защищает, заботится… И пока есть о ком заботиться, он выдержит и выживет.

- Благодарю, владыка, - почтительно поклонился Нодур, но Дагна видел, что рыжебородого воина гложет что-то ещё. Что-то такое важное, чего не скроешь ни за какими слоями ментальной брони или силы воли.

- У тебя ведь здесь дети, старшина? - спросил Дагна, вертя в руках трубку, но так и не решаясь закурить.

- Сын, - кивнул Нодур.

- Где он сейчас?

- На Четвертом, владыка. Не знаю, жив ли…

- Поэтому ты со мной пошел? Хочешь добраться туда и убедиться, что он жив?

Нодур помедлил с ответом, а затем решительно посмотрел Дагне в глаза.

- Я слукавлю, если скажу «нет», владыка. Но ложью будет и ответить «да». Мои сердце и душа принадлежат семье, но жизнь – Морингарду. Я первородный хадар и не мог поступить иначе.

- Что ж, старшина, теперь закрой свои уши двергурима, дяди и отца, и послушай меня как хадар, - серьезно сказал Дагна. – Я не могу тебе обещать, что ты найдешь семью в целости. Этого нельзя знать наверняка. Но мы здесь ради всех сыновей и дочерей Морингарда. Ради всех, кому нужна наша помощь. Потому, Нодур, сын Нерека, умри, но сделай.

- Первый девиз устава хадар, - губы рыжебородого дварфа тронула легкая улыбка.

Дагна хлопнул Нодура по наплечнику и заглянул в глаза.

- А умирать у нас права нет. Придется просто сделать.

***

Когда до конца лестницы оставалось несколько сотен ступеней, Дагна остановил отряд и отправился на разведку. Пользуясь передышкой, люди же сразу сгрудились вокруг старшины, в десятый раз требуя пересказать, где и что находится на Третьем Ярусе, чтобы накрепко запомнить все самые важные детали.

Дагна, еще издали услышав шум льющейся потоком воды, осторожно вышел на мощеный молочным мрамором пол, сразу увидев ее источник – в сотне метров от лестницы в центре площади стоял невероятных размеров и красоты фонтан. Рыбы, драконы, виверны и прочие чудовища были высечены с таким мастерством, что не было сомнений - тут постарались мастера Дуринфала во главе с гением-инженером Шторном. Дагна не мог представить, что кто-то еще мог продумать и вывести трубы так, чтобы из каждой пасти били красивые и ровные струи, не затихая ни на миг. Вершину фонтана венчала статуя раскинувшего руки двергурима, с которых вниз обрушивались целые водопады. Разглядывая чудесное произведение искусства, дварф не терял бдительности и все время был начеку. Но вокруг по-прежнему никого не было. Дагна направился дальше, как учил его Нодур, в восточную часть яруса к главному госпиталю.

Высокие своды подпирали облицованные все тем же мрамором огромные колонны, увитые сверкающими золотом фонарями. Сперва Дагна удивился, с чего бы такая роскошь, но присмотревшись, понял, что сразу не разглядел искусно нанесенную позолоту. Судя по всему, дварфы Морингарда не желали видеть неряшливую патину, что непременно образовалась бы на бронзе из которой, судя по ажурной форме, и было отлито всё убранство этого невероятного места.

Обходя очередную колонну, Дагна внезапно замер и тут же нырнул обратно. Лоб мгновенно покрыла холодная испарина, а на бровях стали набухать крупные градины пота. Дварф едва не попался. Колонны стояли так часто и были так велики, что немудрено было сразу не заметить того, что за ними скрывалось. Десятки и десятки недвижимо и безмолвно стоящих мертвецов.

Крадучись, Дагна обогнул опасный участок по большому кругу, но увидел, что вокруг их еще больше. И все они смотрели точно в сторону проглядывающего между колонн длинного величественного здания. Дварф продвигался дальше, но становился только мрачнее - госпиталь был окружен. Происходило что-то странное, мертвецы просто стояли не шевелясь. И самое главное – все как один были тощие, как скелеты.

«Что же делать… Отряду не пробиться, будь мы хоть все вооружены Синей Сталью. Их слишком много».

Внезапно он почувствовал, как правого налокотника кто-то коснулся. Дагна действовал на одних инстинктах, а потому ударил топором, не глядя, с разворота.

Сердце бухнуло в груди одновременно с рухнувшим на мраморный пол костистым трупом.

«Не может быть!»

Со всех сторон на него смотрели пустые, белесые буркала мертвецов, стоящих едва ли не вплотную. Выставив щит, Дагна отпрыгнул назад, но уперся спиной в колонну. Твари стояли на месте и молча пялились на него. Пот ручьем бежал по спине дварфа. Как они сумели подкрасться к нему? Это невозможно! Времени разбираться не было. Надо предупредить остальных и постараться увести мертвецов подальше отсюда, вглубь Яруса. Дагна понимал, что это конец. Но сдаваться без боя было не в его правилах. А потому он зарычал и взревел во всю мощь своих легких, в надежде, что Нодур или кто-то из людей его услышит.

- Окс двергур!

Топор взвыл и рухнул, разрубая голову первого мертвяка.

- Двергур хадад!

Дагна уже собирался прыгнуть в образовавшуюся брешь, но увидел, что ему не пробиться, он только увязнет в мешанине тел, где не будет никакого пространства для замаха. А потому лишь крепче уперся ногами в пол, готовясь принять свой последний бой. Теперь уже торопиться было некуда. Любые маневры были излишни, только жестокая, на пределе скорости и сил рубка. До конца.

«Скоро я буду в твоем Чертоге, Всеотец. Прости, что не смог выполнить данный тебе обет».

Подступали все новые и новые твари. И стояли они так плотно, что шансов на прорыв не осталось. Положение было безвыходное.

- Ну давайте, подходите! - в ярости зарычал Дагна, распаляя себя. Тело начало потряхивать от резкого всплеска адреналина. - Поглядим, смогу ли я навалить из вас гору, чтобы коснуться потолка!

Мертвецы сделали слитный шаг к дварфу и остановились. Один из стоящих в первом ряду как-то странно задрожал всем телом, раззявил рот и издал протяжный то ли хрип, то ли стон.

«Да что происходит?!»

Тут Дагна почувствовал спиной сильный жар. Что-то жгло его прямо через доспехи. Внезапное озарение молнией вспыхнуло в его голове. Щит со звоном грохнулся на пол, а топор, сделав один оборот, еще не успел врезаться прямо в грудь хрипящего мертвеца, как в руках владыки Дренг-ин-Дара уже был горящий красным пламенем Карак.

- Не знаю, как ты работаешь, но самое время творить чудеса! - прорычал Дагна, делая широкий замах и чувствуя, как воздух вокруг Пробудителя сгущается и стонет. – Не подведи! Окс двергур! Двергур...

- ОС-ТА-НО-ВИСЬ!

Глава 27

Прежде, чем дварф успел осознать произошедшее, молот описал дугу, оставляя за собой красноватый призрачный шлейф. Ни остановить, ни замедлить Карак было уже невозможно. Одним единственным ударом, Дагна обратил в кровавые брызги сразу пятерых мертвецов, среди которых был тот, кто, клацая окоченевшими челюстями, с трудом ворочая сухим, как дерево, языком, и успел прореветь одну единственную фразу.

- С-той! Ты… убьешь… ме-ня! – пролаял другой справа от Дагны.

Дварф от изумления чуть не выронил молот, но уже в следующую секунду в его глазах потемнело, а пальцы крепко сомкнулись на сияющей рукояти Карака. Сердце застучало, как паровой молот, а из глубин сознания выплеснулось то, что Дагна так старательно сдерживал внутри себя долгие годы. За последнее время произошло много такого, от чего двергурим оказывался на грани, но слова мертвеца оказались последней каплей. И теперь вся его боль, все утраты, чувство вины и безысходности перемешались и хлынули неудержимой волной такой черной, кипучей ненависти, что она затопила разум без остатка. Перед его взором снова вспыхнули образы жутких машин норгейров, умирающих побратимов под Аусгором, бездыханного старика Бердольфа. А теперь к ним прибавились и ужасы Морингарда. «Отомсти за нас!» – вопили надписи на ярких, праздничных лентах.

- Проклятые твари! – в исступлении заорал Дагна, сорвав шлем и хватив им оземь. - Решили одурачить меня? Решили поговорить после всего, что вы тут натворили? После всех, кого погубили? Сперва я уничтожу этих полутрупов, а потом доберусь и до вас!

И, словно в унисон его словам, Пробудитель засиял еще ярче. Боевые рукавицы начали ощутимо нагреваться, и от них вверх потянулись тонкие струйки дыма. Руки, безо всякой его воли, занесли молот для новой атаки, а ноги сделали шаг вперед.

- Окс двергур!

Воздух взвыл и еще четверо мертвецов взорвались, будто мыльные пузыри, а Дагна уже шагал дальше, прямо сквозь кровавый дождь.

- Двергур хадад!

С доспеха дварфа ручьями лилась вязкая, словно масло, густая, вонючая кровь.

- Про-шу! – тоскливо застонал кто-то в стоящей перед дварфом толпе. - Я.. не в-раг.. те-бе!

От этих слов Дагна зарычал.

- Надеялись впечатлить меня говорящим мертвецом? Нет числа вашим подлым трюкам! Вы где-то рядом, прячетесь в тенях, как крысы! Вы не можете быть далеко, иначе не смогли бы управлять этой дохлятиной. Не знаю, как вы сумели обойти волю Первенцев, но, клянусь жизнью, я обыщу здесь каждую нору, и вы пожалеете, что не сбежали на край света!

- По-гу-бишь… в-сех!

Дагна ощерился, вскидывая Карак над головой.

- Уж в этом не сомневайся, мразь!

Молот рухнул как метеорит. Свет фонарей утонул в багрово-красной вспышке. Все, кто стоял рядом мгновенно испарились, обратившись грязными тенями на мраморном полу, а грянувшая следом ударная волна с чудовищным грохотом изломала и вздыбила толстенные плиты на десятки метров вокруг, словно льдины на весенней реке, нагромождая их многотонными торосами, в которых дробило и корёжило мертвецов. Основания колонн, оказавшихся на пути этой силы, взорвались градом осколков, и не поддерживаемые более ничем огромные столбы обрушились, увлекая за собой куски породы с высокого свода циклопической пещеры. Все вокруг заволокло непроницаемым облаком пыли.

***

- Смотрите, ребята, - говорил старшина, чертя в пыли пальцем очередную линию. – Аварийные шахты тут и тут. В случае чего, бегите туда со всех ног. Срываете пломбы с люков и лезете вниз, а дальше по тоннелям. Они все ведут к коллектору, мимо не проскочите. Как доберетесь туда, ждёте остальных. Из коллектора к гермозатвору на Четвертый не попасть, но пересидеть, пока всё не уляжется, сможем. Все запомнили?

- Да, мастер Нодур, - закивали люди.

Внезапно Фред резко повернулся к уходящей вниз лестнице и навострил ухо. Роб удивленно поглядел на егеря и хотел было задать вопрос, но тот сделал предостерегающий жест. Тут Фред побледнел и выдернул стрелу из колчана.

- Бежим! Быстрее!

Отряд, не задавая лишних вопросов, бросился вниз по ступеням, на ходу готовя оружие. Теперь уже все без исключения слышали звуки боя и клич Дагны.

- Спокойно, ребята, спокойно, - приговаривал Нодур, шипя от боли в сломанной руке при каждом шаге. – Сохраняем строй! Без глупостей! Владыка справится!

- Он там совсем один! – зыркнул на него Минус с Синим мечом наперевес. - Опять!

- Он справится! – огрызнулся старшина. - А если нет, то мы и подавно! Помните, мы обязаны попасть на Четвертый, во что бы то ни стало! Потому, если дело совсем худо, уходим к аварийным шахтам!

Возражать рыжебородому воину никто не стал. Перед уходом Дагна отдал четкий приказ – в его отсутствие главным оставался старшина.

И тут пол под ногами людей заходил ходуном. Олаф споткнулся от неожиданности и, не удержавшись, полетел кубарем, благо не вниз, а в сторону, врезавшись в стену узкого коридора. В следующую секунду слегка оглушенный здоровяк уже был на ногах и, быстро подобрав благоразумно отброшенное в момент падения копье, присоединился к остальным. Сыплющаяся со стен и потолка тоннеля известь припорошила головы и плечи, забивалась в глаза и нос, мешая видеть и дышать.

- Поднажмем! – хрипло закашлявшись, гаркнул Нодур. – Не знаю, что происходит, но ход старый, может начаться обвал!

- Что случилось? – отплевываясь и фыркая, крикнул ему едва ли в самое ухо Минус. – Землетрясение?

- Говорю же – не знаю! Не может тут быть землетрясений! Морингард стоит в самом центре тектонической плиты!

- Какой плиты?

- Гремящие воды, да толку тебе объяснять? Беги! Смотрите, выход уже близко!

Но едва Нодур первым выскочил из тоннеля, миновав последние ступени лестницы, как ему показалось, что из глубины Яруса прямо на них с огромной скоростью движется сама Тьма. Рыжебородый хадар не сразу понял, что это клубящееся пылевое облако, в котором одна за другой исчезали колонны вместе с обрамляющими их фонарями.

- Ложись! – истошно завопил старшина, бросаясь ничком на пол, прикрывая щитом голову, прежде чем по ним ударил ветер чудовищной силы и, протащив тяжелого дварфа несколько метров, впечатал в стену.

Нодур осмелился поднять голову лишь когда грохот стих, а по доспеху перестала хлестать каменная крошка. Старшина с трудом сел, стряхивая с себя сор, и огляделся. Рядом с ним, помогая друг другу, кряхтя и бранясь, стали выбираться из-под наметенного к стене мусора люди. К счастью, обошлось без серьезных травм: Ноч вытирал кровь с рассеченной острым осколком брови, Аэсон держался за ушибленную поясницу, да Роб посасывал разбитые костяшки пальцев.

- Живы, хвала Зерору, - просипел Нодур и, сморщившись от боли в горле, потянулся за флягой. – Зажгите фонари. Нужно идти.

Люди мрачно кивнули. Ни у кого не возникало вопроса «куда идти». Красное зарево было видно даже сквозь плотный пылевой туман.

***

Когда под ногами захлюпала вода, Нодур понял, что чудовищные разрушения не обошли стороной и фонтан. Вскоре очертания некогда величественного сооружения показались из оседающей пыли. Обломок рухнувшей колонны расколол огромную чашу, а вместе с ней превратил в крошево большую часть скульптур.

С трудом пробираясь между груд мрамора и гранита, отряд упорно лез вперед, ужасаясь масштабам произошедшего здесь катаклизма. Из некоторых проломов и трещин доносились слабые шорохи и скрежет, а чем ближе и ярче становилось красное сияние, тем чаще отряд натыкался на торчащие из-под обломков, то тут, то там руки и ноги.

Внезапно раздался и разошелся густым эхом рык такой звериной, первобытной ярости, что даже у первородного хадар волосы встали дыбом.

- Окссс дверргуррр…

Роб невольно попятился, но уперся в идущего позади Олафа.

- Святый боже, что же это… - пробормотал бортник, затравленно глянув на товарища в поисках поддержки, но остекленевший взгляд и побелевшее лицо обычно невозмутимого здоровяка лишили его этой надежды.

- Дверргуррр хадад…

Внезапно свечение погасло, а вместе с ним и фонари в руках у людей, когда им в спины ударил, невесть откуда взявшийся, шквальный ветер. В следующий миг уши заложило от нарастающего гула, а на плечи легла такая тяжесть, что все без исключения распластались на полу, не в силах даже шевельнуться. Завалы из мраморных плит задрожали и начали трескаться и рушиться, будто что-то тянуло их на себя. А затем полыхнуло снова.

- Зерор Всеотец… - успел прохрипеть Нодур, прежде чем его вместе с людьми потащило вперед, прямо к разрастающейся стене красного пламени. Старшина видел, как попавшие в это пламя груды камня превращаются даже не в пыль – в дым. Давление спало, грудь перестало сдавливать, словно тисками, но сил подняться уже не было. Краем глаза он заметил, как мимо него прямо навстречу пылающей смерти проскользнул кто-то из людей. Ему что-то кричали, но он не расслышал. - Прими наши…

А затем его подхватили чьи-то сильные руки.

Хадар рухнул в обнажившийся под полом тоннель коллектора, за миг до того, как его поглотила убийственная волна ревущего огня.

***

С каждым ударом Карак будто впитывал в себя всё, что уничтожал: мрамор, гранит, пыль, плоть – без разницы. Всё становилось частью Пробудителя. Дагне казалось, что в руках он держит не молот, а саму земную твердь. От непомерной тяжести его кости ломались и тут же срастались вновь, и лишь постоянный треск при каждом движении, напоминал об этом. Рукавицы давно сгорели, но стоило только подумать об этом, как они восстановились, будто ничего и не было. Эта мощь опьяняла так сильно, что двергурим уже с трудом осознавал самого себя. Да и кто он, как не бог? Разве кто-то может противостоять ему теперь? С Караком он сможет всё. Закончить войну? Дагна усмехнулся, отчего из его рта вырвалось облачко красного пламени. Ему хватит дня. Покончить с норгейрами? Двергурим поглядел на молот и тот отозвался готовностью распылить всё, что встанет у него на пути, пробить тоннель до самого их логова, будь оно хоть в центре мира. Отвоевать Дренг-ин-Дар? Пустяк. Что бы он ни захотел – Карак сделает. Дагна вновь зарычал, предвкушая отмщение всем и за всё. Никто не уйдет безнаказанным. Он отомстит всем и каждому. Ведь не бывает невиновных.

Но тут сквозь пелену ярости пробился слабый, дребезжащий голосок.

«У Громра тоже был Пробудитель».

Дагна тряхнул головой, отчего вокруг его головы взвился огненный дым. Но его виски прорезало, словно раскаленным буром.

«Хогмар тоже владел Караком».

Двергурим зарычал, полыхнув пламенем, пытаясь заглушить навязчивый голос.

«Они оба были Первенцами, Дар’Наг».

- Заткнись! – взревел Дагна. – Заткнись! Пропади! Сгинь!

И тут дварф замер, как вкопанный, когда голос вдруг обрел силу и грянул так, что чуть не разорвал его голову на части.

«Борись, Дар’Наг, борись с этим, иначе сгоришь!»

- Замолчи, заткнись! – прошептал Дагна, крепко зажмурившись.

«Почему Громр не стал новым богом с такой мощью?»

- Замолчи!

«Куда вообще делся твой бессмертный предок, если остальные Дети Зерора до сих пор живы? Что с ним случилось? Почему твой отец ничего тебе не рассказал? Может быть, он не знал? Но почему даже здесь, на краю мира, в Морингарде о Громре знают больше, чем его прямые потомки? Что от тебя скрывают?»

Дагна застонал от боли.

«Остановись, пока не поздно, Дар’Наг! Тебе не по плечу эта сила!»

- Да кто ты такой? – закричал двергурим, чувствуя, что сходит с ума. – Кто со мной говорит? Кто ты?..

Дагна осекся. Настойчивый голос в его голове принадлежал ему.

Сознание раздвоилось, как лопнувшее от удара молнии дерево. Одна его часть горела жаждой крови, но другая упорно твердила иное.

«Карак создан не для этого! Вспомни, что сказали тебе Первенцы! Вспомни, как погиб Хогмар! Нерожденный сгорел в пламени Зирак-Тогар, потому что нельзя, нельзя так применять Пробудитель! Ты же спровоцируешь прорыв Хаоса, проклятый болван! Ты что, не можешь справиться со своими страстями? Ты не бог, Дар’Наг! Ты лишь бледная тень своего предка и не ровня Первенцам! Но так уж вышло, что кроме тебя никто не удержит Карак, не донесет его до Дренг-ин-Дара, и не успокоит Камень Пустоты. Неужели ты готов положить всё это на алтарь своим обидам? Неужели ты готов похоронить тысячи лет трудов первых Детей Зерора, нарушить заветы Создателя и обречь на смерть целые народы?»

- В кои-то веки я могу сделать всё так, как хочу, а не вынужден! Сломать то, что уже не исправить и спасти то, что должно жить! – Дагна замер от осенившей его идеи. – А возможно и вернуть к жизни тех, кого потерял! Вернуть её!

Дверь их дома. Любимый всем сердцем силуэт на пороге.

«А как же другие, Дар’Наг? Их ты тоже вернешь? Сынов и дочерей Морингарда? Или они не столь важны?»

- Замолчи.

«Даже Зерор не в силах этого сделать. Ты замахиваешься на то, что подвластно лишь Творцу».

- Я сказал - замолчи!

«А как же те, кто сейчас живы? Ты готов пожертвовать ими ради попыток вернуть её?»

- Ради неё я готов на всё!

«Да? Ну тогда давай, сожги для начала своих товарищей, которые спешат тебе на помощь, несмотря на то, что ты тут устроил! Сожги, ведь они и так готовы пожертвовать собой ради тебя без раздумий! Докажи свою решимость!»

Дагна моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и сумел увидеть то, что уже давно заметил «другой» он. Из трещины в полу пещеры один за другим вылезали грязные, покрытые пылью, кровью и потом люди.

«Они же все равно погибнут, когда ты начнешь то, что задумал. Жги их! Жги, пока они не поняли, что к чему! Они заслужили быструю смерть без мучений!»

Дагна глядел, как Минус и Ноч вытащили и помогли встать на ноги Нодуру, Роб придержал рыжебородого хадар.

«Чего ты ждешь, Дар’Наг? Ты ведь готов ради неё на всё. Даже убивать невинных».

Праздничные ленты дождем сыпались на гору маленьких черепов.

«Давай, раз выпал такой шанс! Ведь больше никому кроме тебя не больно, не так ли? Никто никого не терял, отцы не хоронили своих сыновей, а матери не выплакивали глаза до черноты. Разрушь всё в попытках унять только свою боль. Так ты видишь выход?»

Дагна покачнулся.

«В твоих руках сгусток застывшей Первоматерии, из нее создано всё сущее. Всё происходит из нее и туда же возвращается. Ну так нырни за Грань, приведи ее оттуда, а платой станет весь Континент. Это же такие пустяки. Ты же уверен, что у тебя всё получится. Ну так попробуй сперва на этих бедолагах. Пусть их жизни станут авансом великой Пустоте».

Двергурим уже не понимал, где начинается одна его часть, а где другая. Древо его разума трещало и расщеплялось от десятков безжалостно бьющих молний.

«Давай, Дар’Наг! Карак сожжет тебя, как сжег Хогмара, если ты ничего не предпримешь! Сейчас Хаос прольется в эту реальность!»

Дагна медленно выпрямился и поднял сияющий Пробудитель на уровень глаз, внимательно поглядел на молот, а потом перевел хмурый взгляд на бегущих к нему товарищей. А рядом с ними медленно растворялся, стоящий на пороге их дома и прощально машущий рукой силуэт.

- Прости меня, я не могу, - прошептал Дагна. - Удачи тебе в твоем приключении, моя дорогая.

Тяжесть в руках пропала, кости в последний раз встали на место. Карак медленно гас, а вместе с ним сходило на нет сияние, исходившее от знаков Зирак-Тогар, охватывающих голову двергурима, словно королевский венец. И наконец, пламя покинуло глаза Дагны, последними всполохами бережно высушив текущие по щекам дварфа слезы.

И тут ему в голову угодил вылетевший из тьмы тяжеленный болт кархейна, заставив Дагну рухнуть лицом вниз в лужу крови.

***

- Командир! – заорал Фред, выпустив вслепую одну за другой три стрелы.

- Построиться, мать вашу! – захрипел Нодур, с трудом поднимая щит.

- Еще один выстрел и двергурим умрет! – крикнули откуда-то из темноты. – Гремящие воды, клянусь Зерором, что прострелю ему башку! Сложить оружие!

- Не стрелять! – резко скомандовал старшина, упреждая егерей от роковой ошибки и обратился к стрелку. - Я Нодур, сын Нерека из клана…

- Я знаю тебя, Огнебород, но сейчас твое имя ничего не значит! Ты не понимаешь, что натворил этот ваш… Сложить оружие! Немедленно!

- О боги, только не снова, - простонал Роб, крепче сжимая копье.

Прогудевший болт со звоном ударил в щит могучего Олафа с такой силой, что тот едва удержал его в руках.

- Тут шар вместо острия! – изумленно вымолвил здоровяк, уставившись на лежащий под ногами снаряд.

- Оглушающие болты кончились! - крикнул невидимый стрелок. - Следующий будет из мифрилита!

- Бросайте оружие, - велел Нодур и первым выпустил из рук бронелом. – С этим нам не справиться.

- Он что, видит во тьме, как мастер Дагна? – пораженно прошептал Роб, роняя копье наземь.

- Нет, - проворчал старшина, слыша шорох множества шагов. - Но ты даже не представляешь, на какие чудеса способны инженеры двергур.

Вокруг отряда зажглись фонари и люди увидели, что их полностью окружили закованные в броню хадар. Вперед выступил двергурим с арбалетом-кархейном на плече, откидывая с лица странное поблескивающее устройство, напоминающее сдвоенную подзорную трубу длиной не больше ладони.

- Разведбригада «Филины», - прокомментировал Нодур. – Здорово, Сумрак.

- Отойти от оружия! – зло скомандовал стрелок, проигнорировал приветствие, и, когда люди и старшина покорно сделали, как он сказал, хадар быстро подобрали брошенное снаряжение. – Пойдете с нами. Руки держать на виду.

- Погоди, а наш командир? – вскинулся Минус, но к его горлу тотчас прижалось лезвие широченного топора.

- Уж его-то мы точно тут не оставим, - прошипел Сумрак.

- Утгар, - обратился к нему, подбежавший хадар, шелестя доспехами. - Мы не можем разжать ему руку. Он без сознания, но не выпускает молот.

Стрелок недобро сощурился, глядя не на воина, а прямо в глаза Нодуру.

- Рубите руку, - процедил он сквозь зубы.

- Чего-о? – распахнул глаза Минус и рванулся к Дагне, но был тут же повален наземь безжалостными ударами бронированных кулаков. Бросившийся к нему на помощь Ноч через секунду присоединился к брату.

- Увести людей! - гаркнул Сумрак, перекрывая протестующие крики товарищей лежащего без движения дварфа. - И заткните им рты. Дернутся – проучите! Только не убивать.

- Утгар, него на голове знаки Зирак-Тогар… - неуверенно произнес воин, всё еще стоя возле стрелка.

- Ты слышал приказ, Кархат.

- Есть!

- Погоди, Сумрак! - Нодур сделал было шаг вперед, но остановился, когда его плечи сдавило с обеих сторон железной хваткой. – Это же владыка…

- У меня здесь полторы тысячи душ, Огнебород! И втрое больше мертвяков бродит по Ярусу. Твой «владыка» едва не прикончил того, кто сдерживал их все эти полгода, чтобы мы выжили! Я видел, на что способен этот двергурим, а потому не могу рисковать. Я видел пылающую корону и, уж будь уверен, знаю Стальную Книгу не хуже тебя, потому не убил его сразу, как представилась возможность. И теперь приказываю отсечь лишь руку, а не голову.

- Да погоди, Филин, ты в своем уме? – ужаснулся Нодур, глядя, как хадар уже подоходят к Дагне. Старшина знал, что удар мифрилитового топора доспех владыки Дренг-ин-Дара не выдержит. – Погоди, он же сейчас очнется и сам отдаст молот! Ты ведь стрелял свинцовым болтом!

- Нет у нас времени, старшина! Мертвяки начинают просыпаться, ты что, меня не слушал? Их больше некому сдерживать! Нужно бежать обратно в госпиталь! А если этот двергурим очнется и его башка снова засветится, клянусь Зерором, я не стану ждать и снесу её мифрилитовым срезнем. Так что уж лучше сразу руку, Огнебород.

Сумрак махнул своим хадар. Нодур, не веря своим глазам, вздрогнул и едва не завопил от отчаяния, когда лезвие топора, блеснув в свете фонарей, рухнуло на запястье владыки Дренг-ин-Дара. Тот даже не дернулся, пребывая в глубоком забытие.

- Уносите его. С перевязкой придется потерпеть до госпиталя. Забирайте молот, быстрее! – рявкнул стрелок. – Уходим!

Но когда один из хадар поднял Карак, тот мгновенно раскалился так, что Нодур едва успел крепко зажмуриться и отвернуться.

- Бросай! – услышал он истошный вопль Сумрака. – Бросай же, гремящие воды!

- Я не…

Старшина в замешательстве услышал, как Пробудитель с протяжным звоном упал на камень. Когда Нодур открыл глаза, на остывающий Карак медленно оседали хлопья черного пепла. Отрубленная кисть в латной перчатке так и сжимала рукоять.

Сумрак пару долгих мгновений ошарашено глядел на то, что осталось от облаченного в полный мифрилитовый доспех воина, а затем глухо молвил:

- Уходим. Быстро.

Глава 28

Дагна резко распахнул глаза и едва не завыл от жуткой, пульсирующей боли. Мгновенно подступившая тошнота, казалось, вывернет его желудок наизнанку, но двергурим, часто и глубоко задышав носом, все же сумел справиться с приступом. Судя по всему сотрясение. Последнее, что он помнил, как что-то сильно ударило его по голове. Но откуда такая боль? Дагна попробовал встать, однако не смог даже пошевелиться. Все еще борясь с позывами, он скосил глаза и увидел, что прикован к металлической кровати посреди отделанной белоснежным мрамором комнаты. Чудовищно затекли руки и ноги. Дварф сжал пальцы в кулаки. Раз, другой... Что-то было не так, но Дагна сперва не понял, что именно. Холодея, он попытался сжать правый кулак, но ничего не вышло. Дварф не мог видеть свои руки, но с ужасом осознал, что пульсирующая боль, от которой перехватывало дыхание, исходит именно оттуда.

- Мы не смогли снять доспех. Думали вскрыть, чтобы нормально обработать рану, да пока думали, оказалось, что она уже засохла.

Дагна с трудом повернул гудящую голову и увидел сидящего за столом мрачного темнобородого воина, который барабанил пальцами рядом с резным ложем лежащего на столешнице здоровенного кархейна. Сияющий мифрилитом полумесяц наконечника недвусмысленно был направлен на Дагну. А, судя по мягкому шелесту доспехов и скрипу кожи, вокруг него было не меньше десятка хадар с оружием наготове, рассредоточенных по периметру комнаты.

Простой поворот головы отнял у дварфа все силы, и он отрешенно уставился в потолок, обдумывая всё, что с ним приключилось.

- Ты б не молчал, - посоветовал стрелок. – А то мы тут все слегка на взводе от того, что ты сотворил там. – Он мотнул головой куда-то в сторону. – Нам стоит беспокоиться?

- Где мои товарищи? – борясь с головокружением, процедил Дагна сквозь зубы.

- Под присмотром.

- Нодур?

- Старшина у лекарей. Его руке досталось - сломанные кости пропороли мышцы и кожу, едва удалось спасти.

- А с моей-то рукой что? - бесцветным голосом спросил Дагна.

- Ты не оставил мне выбора.

- Вот как…

Дагна тяжело вздохнул и зажмурился от боли. Горело так, словно он сунул руку в горн.

- Если я прикажу расковать тебя, что ты будешь делать?

Всё еще не веря, отказываясь принять то, что с ним произошло, в слепой надежде Дагна снова попытался сжать правый кулак. Бесполезно. Ниже запястья была пустота.

Дварф с усилием проглотил застрявший в горле ком. Не время себя жалеть. Да и бесполезно. Кровь Первенца удивительно быстро заживляла раны, но что-то подсказывало Дагне - отрастить новую руку ему не по силам.

- Отвечай, двергурим.

- Дайте мою трубку. С куревом мне будет легче всё обмозговать.

- Ты не засветишься красным пламенем и не сожжешь тут все подчистую?

Дагна пытался отвлечься, как мог, рассматривая потолок и думая о том, как не хватает сейчас хоть какой-то прожилки в безупречной мраморной белизне, чтобы разум мог ухватиться за это.

- Ты лишил меня такой возможности, хадар. Без молота я не смогу этого сделать. Да и не для того я сюда пришел.

- Послушай, Дар’Наг… - Сумрак на мгновение замялся. - Старшина рассказал мне всё, что приключилось с вами, и что ты сделал для Морингарда. Но я не мог рисковать. Мне жаль.

Дагна долго молчал, прежде, чем повернулся к сидящему стрелку и посмотрел ему в глаза. В напряженном взгляде сурового хадар, дварф увидел тщательно скрываемый страх.

- Жаль, говоришь?.. Выходит, натворил я дел, раз это был единственный выход, - наконец проговорил он. - Где молот?

- Остался снаружи вместе с твоей рукой.

- Славно, вонючий пепел... Кто-то к нему прикасался?

Молчание Сумрака было красноречивее любых слов.

- Как его звали?

- Кархат, сын Комгаха, из клана Штормовых Лезвий. Первородный.

- Упокой Зерор его душу, - Дагна прикрыл глаза. – Еще одна служба окончена на этой проклятой войне.

Некоторое время они молчали. Потом Сумрак сделал знак, и к Дагне подошли двое воинов, принявшись открывать замки в стальных дугах, которые прижимали дварфа к жесткой кровати.

- Я позову лекарей, они осмотрят рану.

- В бездну лекарей, пусть принесут мою трубку с табаком. И пусть кто-то подожжет мне клятую свечу.

Сумрак кивнул одному из стражей, и тот, отдав честь, вышел из комнаты. Стрелок тоже поднялся.

- Когда будешь готов, дай знать. Тебе нужно кое с кем встретиться. Тогда ты лучше будешь понимать, почему нам пришлось с тобой так поступить, и вообще все, что тут происходит. А пока отдыхай. Я распоряжусь подать ужин и чистую одежду.

- Пиво будет?

- В достатке.

- Славно.

Дагна с трудом слез с койки и принялся нажимать на невидимые для чужого глаза замки на своих доспехах. Элементы брони с грохотом и лязгом посыпались на пол.

Перед тем, как уйти, Сумрак задержался у дверей.

- Ты удивительно стойко переносишь потерю, владыка Рассеченной Горы.

- Спиши это на шок, - болезненно прошипел Дагна, стряхивая наруч с культи, уже предвкушая, как намучается с кольчугой.

***

Несмотря на то, что его освободили от оков, стража покидать комнату и не подумала. И хоть их оружие покоилось на поясах, Дагне пришлось переодеваться и ужинать, ощущая на себе пристальные, полные недоверия, взгляды молчаливых хадар. Дварф ел без особого аппетита, вяло пережевывая исходящее пряным ароматом, превосходно приготовленное жаркое с грибами. Повар, кем бы он ни был, судя по всему, расстарался именно для него – Дагна не думал, что в условиях полной блокады тут кормили так каждый день. Орудовать левой рукой было непривычно и неудобно. Пытаясь поддеть очередной скользкий от подливки кусочек мяса, двергурим изо всех сил гнал от себя тоскливые мысли о том, как теперь всё будет. Дагна старался как можно быстрее примириться с тем, что произошло непоправимое, однако - Зерор свидетель – это было чудовищно тяжело. Бездна, как же не вовремя! Слишком много еще было не сделано. Его путь и прежде не был легок, но теперь двергурим просто не представлял, как справляться дальше…

Вилка лязгнула по тарелке, а выскользнувший из-под неё гриб, оставляя на столе масляные пятна, укатился на пол.

- Да чтоб тебя… - выругался Дагна и в сердцах запустил столовый прибор вслед за «беглецом».

Пальцы предательски дрожали. Раздраженно зыркнув на недвижимо стоящих хадар, двергурим цыкнул зубом и, схватив стоящую рядом большую – на две пинты – кружку с элем, сделал несколько глубоких глотков.

«Нужно взять себя в руки, нельзя показывать слабость. Не мне, не сейчас. Двергур уважают стойкость. Да будь проклята эта стойкость! Как же мне хочется, чтобы хоть сейчас меня оставили в покое! Хоть ненадолго оставили одного, а не пялились на то, как я корячусь с этой проклятой… Бездна!»

Дагна выдохнул и осушил кружку единым глотком, а затем с огромным усилием аккуратно поставил ее на стол. Подтянув к себе лежащий тут же мешочек с курительными принадлежностями, двергурим неспеша развязал тесемки и, зажав трубку в зубах, принялся ее набивать.

«Шлак, как же неудобно!»

Притоптав большим пальцем табак, Дагна взял свечу и, капая на стол воском, неторопливо закурил. Глядя на поднимающиеся к потолку клубы сизоватого дыма, двергурим понемногу успокаивался. В конце концов, при его образе жизни, что-то подобное рано или поздно должно было произойти. По крайней мере он жив, а это уже немало. А значит, ничего еще не кончено.

Дагна положил трубку на стол.

- Я готов, - сказал он.

***

Хадар повели его по длинному широкому коридору с множеством дверей. Над каждой была бронзовая табличка с номером, и Дагна удивился тому, сколь огромен должен быть госпиталь. Таблички, что он успел рассмотреть, были трехзначными и сообщали, что он находится в западном крыле, а ведь впереди еще виднелась лестница, ведущая как наверх, так и вниз, а также платформа небольшого подъемника, у которого его уже поджидал тот самый чернобородый стрелок.

Критически окинув Дагну тяжелым взглядом, воин отошел на пару шагов в сторону.

- Заходи, - сказал он, кивнув на платформу и, когда двергурим в сопровождении хадар ступил на металлическую плиту, вошел следом и потянул за рычаг, передвигая его в самое нижнее положение.

Подъемник слегка дрогнул, зашелестел шестернями и стал неторопливо опускаться вниз.

- Если это госпиталь, то почему тут так пусто? - нарушил тишину Дагна.

- Из-за тебя, разумеется.

- В каком смысле? – нахмурился дварф.

- Мы перевели всех в восточное крыло и подвалы, Дар’Наг. На всякий случай. Огнебород утверждает, что ты наш спаситель даже после того, что ты наделал снаружи. Но, судя по тому, что видел я, довериться тебе - непозволительная роскошь.

- И поэтому ты ведёшь меня к кому-то столь важному?

- Да, веду. Он этого требует, - стрелок недобро поглядел на Дагну. - Выкинешь что-то не то, мы тебя убьём. Но именно он решит, что с тобой делать. И тот ли ты, за кого себя выдаешь.

- Почему же не убил меня сразу?

- Знаешь, я реалист, Дар’Наг. И привык смотреть на мир через прицел кархейна. Замшелые легенды из Стальной Книги меня мало волнуют, но сегодня я усомнился. За это скажи спасибо своим людям, что спасли Огнеборода от твоего пламени. Я заметил это прежде, чем нажал на спуск и решил, что раз вы пришли сюда вместе, то сын Нерека слишком благороден, чтобы связаться с предателем. Однако и его можно обмануть.

- Руку было зачем рубить?

- Мне нужно было дождаться, пока ты обрушишь гору нам на голову?

- Как я могу быть предателем? Я же убивал мертвецов, - скрипнул зубами Дагна. - И что с ними не так, вонючий пепел? Раньше они не могли говорить.

- Учитывая, какие силы втянуты во все это, я уже ничему не удивлюсь, Дар’Наг. Даже потомку Громра пришедшему не на помощь Морингарду, а на погибель, - платформа мягко затормозила и остановилась. - Мы на месте. Он тебе всё объяснит, лучше, чем я.

- Кто он-то?

- Принц Велдар, сын Гвендара Остролиста, владыки Тауниэлле.

- Эльф? – Дагна вскинул брови от удивления.

- Да, - кивнул стрелок. - И он единственный, кому я могу доверять, после всего, что мы повидали за полгода. Я очень хочу поверить тебе, но даже не думай меня обмануть. Если он скажет, что ты враг, пеняй на себя, двергурим.

***

Хадар во главе с чернобородым повели Дагну к широким стальным дверям, которые охраняло еще четверо первородных в мифрилитовой броне.

- Птица, - сказал стрелок и воины отдали честь. Один из охранявших дверь подошел к стене, на которой висело странное устройство похожее на трубу, и отчетливо проговорил:

- Пароль назван. Смена пароля.

После этого за дверьми что-то лязгнуло и они отворились. Судя по всему, механизмом управляли из другого места, и открыть их снаружи было нельзя, а взломать, учитывая толщину стали, было попросту невозможно. Взору Дагны открылся тускло освещенный коридор, оканчивающийся еще одной парой дверей, возле которых из стен торчали рукояти рычагов. Однако стрелок не спешил переступать порог.

- Дождь, - произнес он.

- Пароль назван. Смена пароля, - повторил в «трубу» первородный, а затем обратился к чернобородому. – Ловушки отключены, Сумрак, можно идти.

- Финли осмотрел механизм ноголома? – спросил стрелок, подозрительно осматривая коридор.

- Да, утгар, - кивнул воин. – Все в порядке. Того, что случилось в прошлый раз не повторится.

Сумрак кивнул и жестом велел Дагне следовать за ним.

- Раньше здесь была тюрьма? – выразил догадку двергурим.

- Да, - кивнул стрелок. - В эпоху междоусобиц тут держали захваченных танов и даже королей. Очень давно. А теперь так получилось, что это самое безопасное место на всем Ярусе.

Когда они пересекли коридор, Сумрак подошел к левой стене и перевел рычаг на пять делений, затем тоже самое проделал с рычагом справа. Двери позади них захлопнулись и одновременно с этим пришли в движение механизмы створок впереди. Несмотря на мучавшую его боль, Дагна не удержался от того, чтобы уважительно хмыкнуть.

«Трехступенчатая система защиты», - подумал он. - «Сперва подтверждение стражи, а затем перевод рычагов на столько делений, сколько букв в каждом пароле».

- Что-то задумал, Дар’Наг? - прищурился Сумрак, неверно истолковав его ухмылку.

- Гадаю, когда же кончатся эти клятые двери, - съязвил Дагна.

- Это последние, - сказал стрелок, толкая тяжелые створки. – Надеюсь, ты понимаешь, что сам ты отсюда не выйдешь.

***

Дагна, никогда прежде не видевший эльфов, был поражен, как лежащее на широкой кровати бледное как мел существо, может излучать такую царственность. Заостренные черты лица, обрамленного длинными черными волосами, закрытые глаза, ввалившиеся щеки, и синие паутины вен под тонкой пергаментной кожей делали его похожим на трупа, однако мерно вздымающаяся грудь указывала на то, что он все-таки жив. Несмотря на то, что из неё торчал поблескивающий кристалл. Точно такие двергурим не раз видел в машинах норгейров.

Возле кровати эльфа хлопотали двое низких, худощавых лекарей в белых накрахмаленных одеждах, меняя установленную на высокой стойке пустую стеклянную колбу на полную темно-бордовой жидкости, подозрительно похожей на кровь. Из сосуда тянулся гибкий шланг с иглой на конце, которая была погружена в руку эльфа.

Сумрак жестом остановил Дагну, которого хадар тут же взяли в кольцо, и подошел к кровати.

- Принц Велдар? – позвал воин и, не дождавшись ответа, тревожно глянул на медиков. – Дело плохо?

- Плохо, утгар, - проворчал один из лекарей, устало опускаясь на стоящую у стены скамью. – Он опять потерял сознание. Дыхание слабеет, переливание крови и так еле помогало, теперь же я и вовсе не вижу пользы. Его организм отторгает её.

- Надо что-то делать, мэтр Эркат, - скрипнул зубами Сумрак, сжав кулаки.

- Мы и так делаем, утгар, - лекарь потер ладонью покрасневшие глаза.

- Придумай что-нибудь, гремящие воды, ты же светило Морингарда!

- Что я ещё могу придумать? – развел руками мэтр Эркат. – До тебя, видать, не доходит, чем мы тут занимаемся? Переливание крови, Сумрак! Еще полгода назад это было сырым научным проектом для выставки, почти чудом, а что в итоге? В кратчайшие сроки мы совершили настоящий прорыв в медицине, довели метод до ума и применяем уже который месяц. Я говорил тебе, что раз такое дело, то нужно держать эльфа в палате при лаборатории, но ты запер его здесь!

- Остынь, мэтр. Он слишком ценен, чтобы…

- Образцы нужно изучать круглосуточно, делать пробы, а сколько времени уходит на то, чтобы просто сюда прийти? Хорошо, гремящие воды, на тебе еще один научный прорыв - мы научились справляться с тем, чтобы кровь в образцах не сворачивалась, пока ее донесут до алхимического стола. Да за это время мы совершили столько открытий, что хватит на несколько диссертаций. Но он эльф, понимаешь? Он другой, мы все ещё ничего не знаем об их народе. Будь на его месте двергурим или человек, я бы смог больше, но его кровь... Там слишком много такого, чего нет больше ни у кого. Наша кровь ему не подходит, слишком бедный состав. А ты говоришь «придумай что-нибудь»!

- Сколько он протянет? – спросил стрелок.

- Не знаю, Сумрак, - неопределенно покачал головой лекарь. - Может день, может два. Кристалл убивает его.

- Что?

- Глянь сюда, - лекарь приоткрыл ноги эльфа. - Уже синеют, знаешь, что это значит? Сердце не справляется, и его организм отключает то, что не может напитать кровью – конечности в первую очередь.

- Знаю, - кивнул стрелок и зло посмотрел на Дагну.

Тут Эркат наконец обратил внимание на потомка Громра.

- Это тот самый двергурим, что чуть не обрушил нам Ярус и едва не убил эльфа? – спросил он у Сумрака. - Занятно. А что это у него с рукой?

- Отрубили, - буркнул Сумрак. – Пришлось.

- Отрубили… - рассеяно повторил лекарь. - Кто шил культю? Хатагор? Ну кто ж еще, если он уже на ногах, этот сердобольный, небось, влил в него целый кувшин обезболивающей эссенции. Говорить-то хоть может или так, овощ?

- Никто ему ничего не шил, Эркат.

- Не шил… - кивнул лекарь, а затем, осознав услышанное, моргнул и, приподняв брови, удивленно уставился на Дагну. – Как не шил? Почему не шил?

- Рана затянулась сама, - проворчал Сумрак.

- Что значит сама?

- Да гремящие воды! Ты каждое слово собрался за мной повторять, мэтр? Сам посмотри!

Повинуясь жесту стрелка, хадар подвели Дагну к лекарю и довольно грубо задрали пустой рукав рубахи, заставив дварфа заскрежетать зубами от боли.

- Невозможно! – пораженно воскликнул Эркат, рассматривая культю. – Этого не может быть! От таких ран истекают кровью в считанные минуты, если не принять меры! – тут лекарь глянул Дагне в лицо и, резко побледнев, прошептал. – Что же ты наделал, Сумрак? Кому ты отсек руку?

- Мэтр…

- Что ты натворил? Это же…

- Мэтр! – рявкнул стрелок. – Засунь-ка свое благоговение, куда подальше, ладно? Полгода назад в наш дом под личиной друзей уже пришел враг! И мне нужно нечто большее, чем знаки Зирак-Тогар, чтобы понять, кто передо мной.

- Но ведь те силы, которыми он управляет…

- Я уверен, что в мире много такого, чего мы не знаем и не понимаем. Это всего лишь силы, Эркат. Это не доказательство его намерений. А потому я поверю только светлейшему принцу. Он доказал, что умеет видеть больше, чем мы. И если он скажет, что это друг, я первый преклоню колени, - Сумрак повернулся к Дагне. - Только вот теперь эльф может и не очнуться, Дар’Наг. Если верить Стальной Книге, твой предок был мастером на всякие выдумки, а потому, потомок Громра, если у тебя есть идеи, как помочь, то советую уже начинать. Теперь ваши судьбы связаны. Будет жить он, будешь и ты.

Владыка Дренг-ин-Дара пару мгновений смотрел на лежащего эльфа, а затем протянул левую руку мэтру Эркату.

- Попробуйте использовать мою кровь, - произнес он.

Глава 29

- Потрясающе, - бормотал лекарь, рассматривая принесенные из лаборатории образцы. – Совместимость близка к полной, регенерация феноменальная, но отсюда же и проблема. Твоя кровь густеет так быстро, что разжижитель не справляется, мы не успеем подготовить нужное количество для переливания. Что же делать…

- Ты имеешь в виду, мэтр, что нужно заполнить вот эту колбу? – спросил Дагна, кивком указав на сосуд.

- Именно.

- Так почему бы не попробовать напрямую?

- Этот метод годится для малых объемов, а тут требуется полное переливание.

- Ну так действуй.

- Для тебя это смертельно опасно, владыка, - покачал головой Эркат. – Кровопотеря будет слишком велика. Ведь придется заменить принцу почти всю кровь.

- А что толку уже беречься? - сказал Дагна. – Сумрак ясно сказал: умрет он, умру и я. Так давайте хоть попробуем.

Лекарь вздохнул и кивнул.

- Хорошо. Начнем по чуть-чуть, на пробу. И посмотрим, сработает ли. Роди, - мэтр Эркат похлопал по плечу своего молчаливого коллегу. – Живо наверх, регулятор тока крови в чан с кипятком.

***

Потребовалось менее получаса, чтобы к эльфу начал возвращаться здоровый цвет кожи, и он медленно открыл глаза цвета расплавленного золота.

- Гремящие воды, хвала Зерору! – облегченно выдохнул лекарь. – Хвала Кователю Душ, вы очнулись!

Эльф слабо улыбнулся и слегка прикрыл веки, будто кивая.

- Принц Велдар, - поклонился стрелок. – Я привел двергурима.

- Прошу, Сумрак, - укоризненно поглядел на него мэтр Эркат. – Дай ему хоть немного времени прийти в себя.

- Благодарю, мой друг, - мягко произнес эльф удивительно чистым и мелодичным голосом. - Я вполне способен поддерживать беседу, - Велдар поглядел на сидящего на стуле рядом с его кроватью Дагну и лицо его омрачилось. - Жаль, что я не сумел предотвратить случившегося.

- Пошел-ка ты в трещину со своей жалостью, светлейший принц, - проворчал дварф, пытаясь поудобнее устроить на коленях левую руку с торчащей из нее трубкой. - Наверно потому не сумел, что избрал самый идиотский способ привлечь к себе внимание.

- Следи за языком, Дар’Наг, - угрожающе процедил Сумрак.

- Иди-ка ты тоже в трещину, утгар, - огрызнулся Дагна. – Ничего, потерпите мои манеры.

- Сумрак, пусть. Он имеет право на гнев. В том, что произошло, есть моя вина, - примирительно обратился к стрелку эльф, а затем снова повернул взгляд к потомку Громра. - Дар’Наг, верно? Прискорбно, но ты прав. Способ ужасно нелеп и был вызван лишь отчаянием. Мертвецы уже почуяли тебя, я сдерживал их, сколько мог, но они слишком оголодали. А контролировать голодного зверя бесполезно, рано или поздно он вырвет поводок. Я пытался пересилить их, но когда понял, что всё тщетно, решил заговорить через уста мертвых.

- Как они подобрались ко мне так тихо и незаметно, вонючий пепел? – сверкнул глазами Дагна. - Я сражался с порождениями черных гномов задолго до Морингарда, и все они вели себя иначе!

- У меня нет ответа на этот вопрос, - качнул головой эльф.

- Ладно, в бездну! Как ты сумел сделать так, чтобы мертвяки заговорили?

- Кристалл дал мне эту связь.

- Как же норгейры сумели выкрасть тебя, всадить кристалл в грудь и притащить сюда?

- Я никогда не видел норгейров, Дар’Наг. Это были мои сородичи, с которыми я пришел в Морингард.

Дагна осекся и вперил в Велдара шокированный взгляд.

- Погоди-погоди, эльфы сделали это с тобой? Но зачем?

- Я не знаю зачем, Дар’Наг. Со времен последнего Листопада мой народ лишь наблюдал за этим миром, не участвовал в войнах, не вёл торговли, не встревал в политику и жизнь других детей Творца. Меня ударили исподтишка, без объяснений.

- Бездна… И где же эти предатели сейчас?

- Судя по твоей реакции, на верхних Ярусах ты их не встретил, - предположил Сумрак. – Здесь их тоже нет. Значит, они на Четвертом или ниже.

- Почему не сообщили горной азбукой? – сердито поглядел на него Дагна.

- Струны оборваны. Видать, и тут они постарались.

- Безумие какое-то… Эльфы заодно с черными гномами… - Дагна откинулся на спинку стула, ошарашено качая головой. – Так, ладно, оставим. Кристалл пробовали вынуть?

- Мы пытались и едва не убили принца, - ответил мэтр Эркат, не отрывая глаз от поршня в стеклянном цилиндре, в который входили трубки, идущие от рук дварфа и эльфа. – Тогда он впервые потерял контроль над мертвецами, и они блуждали по Ярусу несколько недель, пока ему не стало лучше. Хорошо, что все живые заперты и не выходят наружу без нужды и охраны.

- Я не вижу ни у кого из вас признаков отравления, - заметил Дагна. – Быстро поняли, что дело в воде?

- В первые дни после закрытия гермозатворов, - кивнул лекарь. – Кому, как не нам, было это определить?

- Откуда же берете воду?

- Запустили старые дренажные насосы от подземной реки, - ответил Эркат.

- Ну хоть этой проблемой меньше, - вздохнул Дагна, поморщившись - культя начала страшно чесаться. – Вы должны знать, что, если уничтожить кристалл, мертвецы погибнут. Он и пробудил их, а эльф выступает в роли источника жизненной силы.

- Ценные сведения, но что толку, если мы не можем извлечь кристалл? – заметил Сумрак.

- Ты ж реалист, утгар, - хмыкнул Дагна. – И прагматик. Подумай.

- О чем ты? – нахмурился стрелок.

- Эльф питает кристалл. Если эльф умрет, кристалл погаснет. Мертвяки станут обычными трупами.

После слов Дагны воцарилась тишина, нарушаемая только скрипом до боли сжатых кулаков Сумрака.

- Это разумно, - наконец произнес Велдар. – Если всё так, как говорит Дар’Наг, я готов. Тем более, что в нынешнем состоянии я не могу больше сдерживать мертвецов.

- Этому не бывать, - глухо произнес стрелок. - Откуда нам знать, что двергурим говорит правду? Что если всё это часть плана? Что если он всё знал заранее и специально устроил разгром, чтобы лишить тебя сил? Да, явно что-то пошло не так, раз я смог лишить его руки. Но вдруг он пытается довести дело до конца, обманом принудив убить тебя, принц Велдар? Что если, случись это, мертвецы не падут, а лишь освободятся и уже некому будет их сдерживать? Я всё сказал, Дар’Наг. Ваши судьбы связаны. Умрет он, умрешь и ты.

Дагна поиграл желваками, но решил смолчать. Угрозы стрелка его раздражали.

- Что ж, значит, нужно всё сделать так, чтобы эльф остался жив.

-Как? – удивленно вскинул брови мэтр Эркат. - У него же пробито сердце! Но так мастерски, что кристалл действует на манер пробки. Однако, едва мы примемся его удалять…

Дагна посмотрел лекарю прямо в глаза и тот замолчал.

- Мою кровь его организм не отторгает, верно?

- Да, - озадаченно произнес лекарь.

- Значит, лей столько, сколько нужно, и его рана затянется. Мне тоже пробивали сердце, но, как видишь, я всё еще жив. Надеюсь, и тут сработает.

Эркат, задумчиво сведя брови, забарабанил пальцами по нижней губе.

- Придется все сделать быстро. Сперва переливаем кровь и тут же вырезаем кристалл.

- Есть еще кое-что, - предупредил Дагна. - Кристалл может взорваться и испарить все вокруг себя. Если эльф умрет, то, возможно, кристалл просто погаснет, но я не могу знать этого наверняка.

- Ты до этого предлагал убить принца, а теперь говоришь такое? – побагровел Сумрак.

- Ну, исход был бы один и тот же, - пожал плечами Дагна. - Мертвякам так и так пришел бы конец.

- Погоди, утгар, - поднял ладонь лекарь, останавливая стрелка. - И что же делать, владыка?

- Всех лишних – прочь отсюда да подальше. И придется рискнуть.

- Подождите, - произнес Велдар и на лице его заиграла улыбка. – Есть одна идея.

Дагна с интересом посмотрел на него и кивком предложил продолжить.

- До твоего появления она была невыполнима, но теперь есть шанс. Я никогда не видел норгейров, но успел разобраться за прошедшие месяцы, что кристалл – это твердая иллюзия, созданная их Камнем Пустоты. Твой же молот, насколько я мог видеть глазами мертвых, в отличие от кристалла - чистая первоматерия. Ты мог бы попробовать связать его с кристаллом и поглотить его.

- Твоя идея дрянь, Велдар. Я понятия не имею, как это сделать. Я не могу контролировать Карак. Будь моя воля, я закинул бы эту штуку подальше в море, чтобы никто никогда его не нашел. Да вот только там, куда я направляюсь, без него никак.

- Теоретически тебе нужно просто коснуться кристалла Пробудителем, Дар’Наг.

- Ну здорово, вонючий пепел. Как, оказывается, всё просто, - горько хмыкнул дварф. - Если ты никогда не имел дела с подобной штукой, откуда тебе знать?

- Мой народ обладает многими знаниями, - уклончиво ответил эльф. - В том числе и теми, что связаны с первоматерией.

- Замечательно, светлейший принц. Да только даже зная, как летает птица, сам летать не научишься, сколько руками ни маши, - Дагна вздохнул и расправил плечи. - Короче, что произойдет в момент соприкосновения Карака с кристаллом ты не знаешь, и идей получше, так понимаю, не будет. Что ж, дело за малым - вернуть молот.

- Наверху мертвецы уже скребутся в двери и стены госпиталя, - напомнил Сумрак.

- Сможешь снова взять их под контроль? – спросил Дагна у Велдара.

- О, я бы с радостью, но…

- Я понял, - мрачно нахмурил брови Дагна. - Кстати, где мои топор и щит?

- Превратились в дым, когда ты жег все вокруг себя, - сказал стрелок.

- Проклятье, я к ним привык. А мой Рингир?

- Ты же не думал, что мы оставим тебе оружие? Тем более из священного аргенита. Кстати, откуда он у тебя?

- Подарили, - проворчал Дагна. - Итак, оружия из Синей стали ни у меня, ни у вас нет, да и использовать его нельзя, иначе эльф умрет, сдерживать мертвых он тоже не может… Молот, кроме меня, взять в руки… точнее в руку никто не сможет, значит, придется обходиться хорошими манерами и вежливо попросить мертвяков убраться с дороги. Вроде ничего не упустил? Эй, что с тобой?

- Мэтр, прошу, вытащите иглу, - мягко попросил Велдар, устало смыкая веки. - Твоя кровь сильна, Дар’Наг. Но пока в моем сердце этот кристалл, я чувствую, как мертвецы пьют твою силу. Этого нельзя допустить. Если другого выбора не останется, прервите мою жизнь…

Эльф замолчал, погрузившись в глубокий сон. Дагна вопросительно поглядел на Сумрака.

- Ну, насколько я понял из всего вышесказанного, принц не велел меня прибить на месте. Ты удовлетворен?

- Из госпиталя есть ход в коллекторный тоннель, - произнес стрелок, проигнорировав вопрос. - По нему можно выбраться наружу.

Дагна тяжело вздохнул.

- Значит, не удовлетворен… Прежде, чем я пойду, мне нужно увидеть своих товарищей. Поговорить с ними.

- Нет, Дар’Наг, - отрицательно покачал головой стрелок. - Когда ты снова завладеешь своим молотом, их жизни – единственный залог твоей лояльности. Ты прав, эльф не велел прибить тебя на месте, но не сказал и обратного. Я хадар, и мне нужно нечто большее, чем догадки. А потому тебе придется доказать делом, что ты не враг Морингарду. До тех пор ты не будешь знать, где твои люди, пока не сделаешь то, что от тебя требуется.

- Они целы?

- Они живы.

- Сумрак, - прищурился Дагна. - Я понимаю, почему ты это делаешь, а потому долго терпел. Но теперь всё же скажу. Я предельно устал доказывать всем и вся свою лояльность. Я всё понимаю, но устал до предела. Когда-нибудь я смогу смириться с тем, что ты сделал меня калекой. Но если окажется, что ты издевался над моими товарищами, то, клянусь Зерором, ты пожалеешь, что не убил меня, когда была возможность. Тебя не спасет ни твой кархейн, ни мифрилитовые доспехи, ни все хадар Морингарда.

- Я это учту, Дар’Наг, - серьезно кивнул стрелок.

Дагна холодно посмотрел ему в глаза, и в этот момент из его руки выпала шипящая, дымящаяся игла. Поднявшись со стула, он пару мгновений разглядывал изъеденный коррозией металл, а затем обратился к лекарю:

- Надеюсь у вас много таких штук, мэтр.

***

Подготовка к вылазке не заняла много времени. Поднявшись на подъемнике на несколько этажей выше, Сумрак повел Дагну в небольшое помещение, оказавшееся одной из побочных насосных станций и сообщил, что вход в тоннель находится за небольшой бронзовой дверью в дальнем конце комнаты.

Стрелок и его хадар были уже готовы, а Дагна попросил лишь кусок чистой ткани и туго перемотал культю, чтобы не цепляться рубцом за всё подряд.

- Ты решил идти без доспехов? – спросил Сумрак, устанавливая новую тетиву на кархейне.

- Мы же вроде не собирались сражаться, - заметил Дагна, зубами затягивая узел на повязке. - К тому же моя броня теперь – груда металлолома. Кольчуга в порядке, да что толку? Радостно позвенеть, привлекая мертвецов, которых все равно нельзя трогать?

- Дело твое, - равнодушно пожал плечами стрелок.

- Твоим хадар тоже бы не помешало на время расстаться с доспехами. К чему лишний шум?

- Даже не надейся, Дар’Наг.

- Крепко ж ты меня боишься, утгар, - хмыкнул Дагна. - Я не враг Морингарду, а потому говорю тебе – если на нас попрет волна мертвяков, хадар не устоят. Мертвые найдут щели в броне и разорвут парней на части.

- Ты готов?

- Не пожалей потом о своем решении, Сумрак, - тяжело вздохнул Дагна.

Стрелок не ответил, а лишь жестом приказал своим воинам открыть дверь в коллекторный тоннель.

Некоторое время дварфы шли молча, и только гулкое эхо их шагов нарушало тишину. Вдруг Дагна насторожился и замер, прислушиваясь.

- Что такое? – спросил стрелок.

- В тоннеле должна быть вода?

- Нет, - нахмурился Сумрак. - Этот тоннель резервный и заполняется только во время паводков, если насосы не справляются. Но такое бывает не часто и обычно весной, когда тает снег на вершинах.

- Что ж, впереди явно вода и много, - предупредил Дагна.

- Посмотрим.

Через несколько минут начался уклон вниз и сапоги дварфов зашлепали по быстро разрастающейся луже. С каждым шагом Сумрак хмурился всё сильнее. Когда вода уже доставала до колен, Дагна с тревогой глянул на стрелка, но тот, подняв повыше кархейн, упрямо шел вперед. И когда дварфы погрузились уже по пояс, их фонари высветили преграждающий путь завал. Потолок частично обрушился, и здоровенные плиты, которыми был вымощен Ярус, рухнули в тоннель. Сумрак, забрав фонарь у одного из воинов, подошел ближе и сунул его в широкую щель между плит.

- Нам повезло, тут можно пролезть, - наконец сказал он, поворачиваясь к остальным.

- Ты серьезно? – тихо спросил Дагна. – Неужели не видишь, что мрамор весь в трещинах? Плиты неустойчивы, могут рассыпаться и поползти. Лучше вернуться и поискать другой путь.

- Вода в этом тоннеле означает, что ближайшие коллекторы повреждены настолько, что ей некуда больше течь, кроме как сюда, - процедил Сумрак. - Нет больше другого пути. Из госпиталя через площадь не пройти – там целая толпа мертвецов. А знаешь, кого следует благодарить за то, что всё так обернулось?

- И кого же? – недовольно проворчал Дагна. - Давай, утгар, вымещай на мне свою злость, это же так удобно, вонючий пепел. А лучше расскажи, как вольготно вам жилось тут на Третьем, пока не пришел Дар’Наг Дренг-ин-Дар и не порушил в бездну вашу трусливую идиллию. И не забудь обвинить меня в том, что, имея в распоряжении хотя бы десяток твердо стоящих на ногах хадар – а их, судя по всему, у тебя намного больше - за целых полгода ты не сумел хотя бы даже переловить мертвяков арканами и посадить под замок. Для этого не нужен никакой эльф. Только мозги, веревки и крепкие каменные стены. Вообще не пойму, чем вы тут занимались все эти полгода.

От этих слов лицо Сумрака вытянулось, и воин замер с подрагивающим фонарем в руке.

- Погоди… Ты что, действительно до этого не додумался? – засомневался Дагна, и тут его настигло внезапное озарение. - Нет, всё еще хуже. Ты настолько привык выполнять приказы, утгар, что растерялся, когда некому стало их отдавать. И ты как заведенный механический солдатик принялся выполнять обычную казарменную рутину…

- Лезь вперед, двергурим, - бесцветным голосом прервал его хадар, бледнея от унижения. По лицу Сумрака было понятно, что слова попали точно в цель.

- Да-а, Сумрак, - прокряхтел потомок Громра, протискиваясь в щель. - Может ты и неплохой стрелок, но мир гораздо шире, чем то, что видно через прицел кархейна. И порой требуется нечто большее, чем жать на спусковую скобу.

Глава 30

Теснота узких лазов была привычна для Дагны. Несмотря на могучее телосложение, дварф прекрасно умел управлять мышцами и суставами, уверенно пробираясь в такие места, куда не сунулся бы рядовой геологоразведчик. Глубоко вдохнув, Дагна скользнул дальше, стараясь не слишком тревожить покрытые трещинами громадные куски мрамора. Вода была мутной от образовавшейся на полу извести.

Сумрак лез следом. Отблески его фонаря плясали на белесой колыщущейся поверхности и слепили Дагну, зрение которого пыталось настроиться на темноту тоннеля. Обвал пришелся на значительный участок потолка, а уклон всё увеличивался вместе с уровнем воды. Позади раздался негромкий металлический скрип и плеск. Что ж, благоразумие Сумрака всё же оказалось сильнее упрямства - он таки приказал своим хадар снять броню. Однако стрелок не учел, что воины переднего края, которых он взял с собой, значительно крупнее его. И, в отличие от Дагны, не имели опыта преодоления таких препятствий.

Вскоре в воду посыпались первые мелкие камешки.

- Утгар, - позвал двергурим. - Здесь слишком тесно. Останови парней. Сейчас плиты сложатся и похоронят нас всех. Дальше еще уже, им не пройти. Пусть обождут у завала и прикроют наш отход.

- Проклятье… - прошипел за его спиной Сумрак.

Дагна не мог обернуться, чтобы посмотреть что происходит, но услышал, как тот остановился.

- Что ты делаешь?

- Мой кархейн застрял, - натужно пыхтя, ответил стрелок.

И тут дварф с ужасом понял, что тот пытается выдернуть зацепившееся оружие из каменного капкана.

- Ты что творишь? – яростно зашептал он. – Брось немедленно!

Сверху сыпалось все больше камней, с плеском вздымая целые россыпи брызг.

- Брось! – уже не заботясь о тишине закричал Дагна.

Сумрак прекратил свои попытки, но было уже поздно. Плиты со скрежетом сдвинулись. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы грудь Дагны сдавило словно тисками, а вода захлестнула рот и нос. Ждать, пока его раздавит смыкающимися обломками, дварф не собирался, а потому, набрав побольше воздуха, схватился рукой за выступающий край ближайшей плиты и нырнул.

Ощупывая пространство перед собой, Данга протискивался шаг за шагом и, когда легкие уже начали гореть, его рука загребла лишь воду. Тут его на его ноге сжались чьи-то пальцы, но уже через мгновение хватка бессильно разжалась. Несколько отчаянных рывков и дварф смог сделать судорожный вздох, подняв лицо над поверхностью, и, не раздумывая, тотчас же нырнул обратно. В мутной воде было практически ничего не видно, однако дварф нашарил обмякшее тело и с трудом потащил наверх.

***

Дагна торопился, как мог. Его сапоги скользили по покрытому жирной известью полу, а Сумрак, которого он кое-как взгромоздил себе на спину, не подавал признаков жизни, повиснув, давящим к земле, мертвым грузом. Дагна скрежетал зубами от боли, опираясь покалеченной рукой о стену тоннеля, а левой придерживая нахлебавшегося воды стрелка, чтобы тот не свалился. Повязка давно слетела и на мокром камне оставались кровавые разводы со стесанного до мяса только-только зажившего рубца. Внезапно Дагна споткнулся и чуть не упал, попав ногой в невидимую под водой решетку. Судя по всему, за ней скрывался отстойник, решил дварф, но вода не уходила, а значит, он забит мусором после обвала. Обнадеживало одно – это было самой нижней точкой коллектора, а дальше начинался долгожданный подъем. Дагна поспешил скорее выбраться на сухой участок. Скинув Сумрака на пол тоннеля, двергурим упал рядом с ним на колени и, оттянув ворот поддоспешника, нащупал сонную артерию, после чего грязно выругался. Времени на то, чтобы стягивать с воина тонкую кольчугу катастрофически не хватало, счет уже шел на секунды. Дагна, коротко прицелившись, грохнул кулаком чуть выше края грудины. Тело стрелка согнуло чуть не пополам, а изо рта выплеснулся целый поток воды. Сумрак зашелся в спазматическом, задыхающемся кашле и Дагна из последних сил перевернул его на бок, после чего сам рухнул на спину, тяжело дыша и прижимая к груди горящую от боли руку. Дождавшись, когда хадар закончит отплевываться и приходить в себя, дварф заставил себя встать с холодного, но кажущегося сейчас таким уютным, пола и, подойдя к стрелку, помог ему приподняться и сесть, опершись спиной о стену тоннеля.

- Спасибо, Дар’Наг, - прохрипел воин, утирая кровь с губ. Видно наглотался вместе с водой мелкого каменного мусора, который и расцарапал ему глотку. – Не ожидал.

- Плюнуть и растереть мне твоё «спасибо» и твои ожидания, - вздохнул Дагна. - Что с остальными?

- Не знаю, - прикрыв глаза, покачал головой Сумрак. – Они не успели далеко зайти. Надеюсь, вырвались обратно.

- Кайло ты гнутое, вот ты кто, а не утгар, - рассерженно проворчал Дагна и, оторвав правый рукав рубахи, принялся снова перевязывать покалеченную руку. Она уже перестала кровоточить, но дварф делал это автоматически, по привычке. Мокрая холодная ткань унимала боль. К тому же, когда он не видел свою рану, то почти забывал о ней и разум постепенно возвращал прежнюю остроту мышления.

Сумрак поглядел на Дагну и заметил на его оголенном плече татуировку в виде нескольких черных треугольников, расположенных в ряд.

- Это что дымящиеся терриконы Хелрока?

- Они самые, вонючий пепел.

- А я еще никак не мог вспомнить, откуда мне знакомо это выражение. Не думал, что у владыки Рассеченной Горы может быть горняцкая наколка. Я слыхал об этом месте. Говорят, что возле Хелрока даже днем темно, как ночью, а дышать без особой маски и вовсе невозможно. Как же ты там оказался?

- Родился.

- И зачем же потомку легендарного Громра рубить породу, словно он обыкновенный шахтер? – с недоверием спросил Сумрак.

- Зерор Всеотец, ты действительно хочешь поговорить об этом именно сейчас? Тебе мало того, что рассказал обо мне старшина?

- Я хочу понять тебя, Дар’Наг. Прежде, чем мы поднимемся наверх, где нас, скорее всего, сожрут мертвецы.

Дагна молчал несколько секунд, раздумывая, а потом пожал плечами.

- Никому не нужны дармоеды, - с горькой усмешкой сказал он. - Мой отец был последним настоящим гардуром Дренг-ин-Дара, в котором я никогда не был. И вот он, истинный владыка Рассеченной Горы, представь себе, тоже рубил породу. Когда твой дом разрушен, а скопленные за тысячи лет сокровища погребены под многотонными завалами, выбирать не приходится. В Хелроке работают все.

- Но почему же было не отправился в другое место, где вам оказали бы должный почёт?

- Отец был уже не молод, когда случилась катастрофа. Он был сломлен гибелью нашего дома, а с беременной женой на руках далеко не уйдешь. Отец решил, что нужно где-то осесть, дождаться, пока на свет появлюсь я, а там уже думать дальше. Хелрок не такой, как другие королевства двергур. Там нет хадар, нет академий и кузниц. Хелроку нужны только шахтеры, потому что ничего кроме угля там нет. А еще серы. Если ты хоть что-то в этом смыслишь, то поймешь, почему платили там хорошо. Отец взялся за дело со всем рвением, довольно быстро заработав на отдельный жилой отсек в одном из чистых ярусов и даже на сиделку для моей матери. Он рассказывал, что пришлось везти её караваном издалека за огромные деньги, потому что никто не желал селиться рядом с Хелроком ближе, чем на две сотни верст из-за его вечно дымящих терриконов. Но случилось так, что, несмотря на все его усилия, моя мать не перенесла родов… Отец решил остаться в Хелроке. Остаток своей жизни он положил на то, чтобы вырастить меня и научить всему, чему только мог, не жалея ни денег, ни времени, ни сил.

- Гремящие воды… Это печальная история, Дар’Наг.

- Не печальнее других, утгар. Ты просил – я рассказал. Тебе хватит или мы еще посидим и поболтаем, пока эльф не умрет?

- Я просто гадаю, почему ты не оставил меня умирать, Дар’Наг, - глухо проговорил Сумрак. – Ты рисковал жизнью, вытаскивая меня. Но зачем? Ведь твой молот совсем рядом, а, насколько я успел убедиться, ты способен справиться и сам. Даже однорукий.

- Дурак ты, хадар, - покачал головой Дагна. – Но дурак, в отличие, от мертвеца, еще может поумнеть. Ты нужен своему народу. К тому же что-то мне подсказывает, что без тебя обратно в госпиталь я живым не попаду.

- Ты прав, я отдал такой приказ, - согласился стрелок, поднимаясь на ноги. - И да, может я и дурак, зато ты умен. Я понимаю, что завладев молотом, ничто не помешает тебе сровнять тут все с землей. Однако твои товарищи все еще там, в госпитале. А ты, судя по всему, ими дорожишь. Я поверю тебе, когда эльф будет спасен.

- Зерор Всеотец, паранойя затмила тебе разум, хадар. Да что мне помешает сровнять все с землей, когда эльф будет спасен, вонючий пепел? Главное же, что молот будет у меня в руках.

- Зачем ты мне это говоришь, Дар’Наг? – прищурился Сумрак.

- Затем, что нет у тебя никаких гарантий, и не будет. В первый раз ты застал меня врасплох, утгар. Отрубил руку, отнял оружие – все сделал правильно. Но когда единственным верным решением было бы навсегда лишить меня Карака, ты, в надежде спасти эльфа, сам ведешь меня к нему. Пойми, что, если я враг, как только это оружие будет у меня, о безопасности можно забыть. Подумай сам. Даже если я спасу эльфа, вытащу кристалл и поделюсь своей кровью, что тогда? Допустим, мертвые лишатся сил. Потом ты отдашь мне моих людей. А затем я всё сожгу. Ты не сможешь помешать мне при любом раскладе, хадар.

- Зачем ты мне все это говоришь?! – побледнев, зашипел Сумрак, выхватывая из ножен на поясе длинный боевой нож.

- Да затем, что кроме моего слова, у тебя ничего нет и не будет, утгар, - сказал Дагна, равнодушно поглядев на острый, как бритва мифрилитовый клинок. - Сейчас у тебя последняя возможность меня убить, потом уже ничего не получится. Я тебя предупредил. Решай.

- Почему ты не скажешь, что не враг нам?

- Я уже говорил.

- Почему ты не послушался, когда эльф говорил с тобой через мертвяков?

- Ты издеваешься? А ты бы послушался?

- Почему ты стал крушить мой дом? – в отчаянии воскликнул Сумрак.

- Да потому что я понятия не имел, что так случится, и я понятия не имею, как работает этот проклятый молот! Шлак и бездна! Я не хочу больше брать его в руки после того, что пережил! Но мне придется, потому что без этой проклятой штуки я не смогу восстановить Дренг-ин-Дар! Шлаком засыпанный грот! Думаешь, я мечтал о том, чтобы разгребать то, что на заре времен наворотили боги и Первенцы вместе с Громром? Да я понятия не имею, как это сделать! Ни малейшего понятия! Знаешь, что означают мои татуировки Хелрока? Это столько новых терриконов выросло в его окрестностях от моей работы! Половина моей бригады выблевала легкие после этого, а я едва к ним не присоединился, но знаешь что? Лучше бы я и дальше рубил клятый уголь, задыхаясь от серного газа, вместо того, что мне приходится делать сейчас! Я бы поменялся с кем угодно, отдал бы этот клятый молот и пусть кому там хочется быть героем, будет им. Но никого нет, Сумрак. Никого больше нет. Сами Первенцы выжгли на моей голове Зирак-Тогар и вручили Карак. Я дал слово закончить то, что не сумели они. Потому вот тебе мое слово. Кроме него, у меня ничего нет. Если его не достаточно – рази наповал. И бей в башку, прошу тебя, иначе я, чего доброго, выживу. А дальше делайте, что хотите.

Сумрак, ошарашено смотрел на тяжело дышащего от пылкой речи Дагну. А затем решительно вложил клинок в ножны и протянул ему руку.

- Я принимаю твое слово, владыка Дар’Наг.

***

Остановившись перед уходящей наверх бронзовой лестницей, стрелок вдруг полез в поясную сумку и достал оттуда маленькую серебряную коробочку.

- Погоди, - окликнул он.

Дагна удивленно наблюдал за действиями Сумрака. Коробочка раскрылась с легким щелчком, а внутри оказалось несколько желтоватых пилюль.

- Чтобы видеть во тьме, - пояснил стрелок, закидывая одну в рот, раскусил и скривился от отвращения. - Это уже вторая за сегодня. Редкостная дрянь, голова потом будет болеть целые сутки, но еще на полчаса хватит, а больше нам и не надо.

И тут до Дагны дошло, что всё время, что они находились в тоннеле, воин обходился без фонаря.

- Что это за снадобье?

- Понятия не имею. Главное, что работает. Мэтр Эркат говорил, что изначально это планировалось, как лекарство от болезни, когда глаз становится мутным и перестает видеть, но ничего не вышло. А во время испытания он обнаружил этот интересный или, как бы он сказал «побочный» эффект, который мы, разведчики, оценили по достоинству. Однако больше двух штук за день принимать нельзя. Третья – уже большой риск. Мэтр говорил, что в голову приливает слишком много крови и мозг может не выдержать.

- И что, хватает того времени, что дает такая пилюля?

- Нет, потому, хвала Зерору, инженеры и придумали специальные окуляры. Видно в них, конечно, похуже, зато безопасно. Но пилюли, на всякий случай, мы всегда держим наготове.

- Занятно, - уважительно хмыкнул Дагна. – Снимай уже кольчугу, Сумрак, и полезли наверх. Не будем терять драгоценного времени.

Стрелок первым взобрался по ступеням и осторожно нажал на рычаг, запирающий круглый люк. Приподняв крышку, Сумрак поглядел по сторонам, затем медленно, стараясь не шуметь, отодвинул его в сторону и выбрался наружу.

- Идем, - прошептал он, помогая Дагне вылезти. – Мы лишь чуть западнее от того места, где лежит твой молот.

Тихо ступая, двигаясь от колонны к колонне, дварфы быстро продвигались вперед. Как вдруг колонны кончились – дальше было только пустое пространство. Именно тут пламя Карака уничтожило всё, что было в радиусе сотни метров.

Молот лежал в центре огромного выжженного круга, а на его рукояти сомкнулась хорошо знакомая Дагне латная рукавица.

- Дело – раз плюнуть, - прошептал Сумрак. – Забираем Карак и уходим отсюда. Пошли.

- Стой, - задержал его Дагна, всматриваясь во тьму. – Эти твари там. Ждут. Будто знают, что за молотом должны вернуться.

- Я никого не вижу, - возразил стрелок, потерев глаза пальцами.

- Зато я вижу, - мрачно сказал Дагна. – Они там, за колоннами напротив.

- Ладно, гремящие воды, значит, придется побегать. Возьми, - Сумрак вытащил из сумки маленький цилиндр с кожаным шнурком на конце. – Запоминай. Если со мной что-то случится, а тебе придется худо, дерни за шнур, будет много дыма. Не приближайся к госпиталю, пока не сделаешь это, иначе тебя застрелят. Когда тебя спросят пароль, скажешь «беглец», запомнил?

- Запомнил, - кивнул Дагна, сунув цилиндр за пояс, и крепко сжал плечо воина. - Береги себя, хадар.

- Ты тоже, владыка, - Сумрак сделал глубокий вдох. – Жди, когда они бросятся за мной, а потом хватай молот.

Сказав это, стрелок скользнул за колонну. Дагна до рези в глазах вглядывался в смутные силуэты на другой стороне. Прошла минута, другая, потом еще десять и, наконец, тишину яруса взорвал голодный рык десятков жадных до плоти глоток. Тени замелькали одна за другой с какой-то неестественной скоростью. Дагна похолодел. Неужели его кровь, влитая в вены эльфа, придала таких сил этим тощим полутрупам?

А силуэты все мелькали за колоннами. Но Дагна, кусая губу, терпеливо ждал, пока наконец топот их ног хоть немного не стихнет. И тогда он побежал, что было сил. Когда до молота оставалось всего несколько метров, Дагна упал на колени и, заскользив по превратившемуся в стекло полу, схватил Карак. Молот приветственно полыхнул красным пламенем, признавая носителя. Дышать сразу стало легче, а усталость испарилась, будто ее и не было.

- Окс двергур! – надрывая связки, взревел он.

И эхо принесло далекий отклик.

- Двергур хадад… - Сумрак был все еще жив и услышал владыку Дренг-ин-Дара.

- А теперь выбирайся, стрелок, - прошептал Дагна и припустил прочь с открытого пространства.

Правую руку закололо. Дварф с надеждой глянул туда, вспомнив, как Пробудитель исцелил его в самый первый раз.

Но нет, чуда не произошло.

Дагна побежал к госпиталю, стараясь держаться за колоннами, чтобы не попасть под прицел кархейнов хадар. Он ждал и надеялся, что Сумрак сумеет уйти от погони и оставшийся путь они проделают вместе. Но стрелок все не появлялся. Время утекало сквозь пальцы, отпущенные снадобьем полчаса, были на исходе. И когда дварф уже был готов использовать данный ему цилиндр, вдалеке показалась коренастая фигурка, за которой, словно бледные тени, гнались мертвецы.

Дагна со звоном выпустил молот и, выхватив из-за пояса цилиндр, дернул зубами за шнур. Раздалось шипение, а затем с резким хлопком повалил густой белый дым. Видя, что твари вот-вот настигнут стрелка, Дварф швырнул изделие инженеров Морингарда в сторону госпиталя, так чтобы его было видно, схватил Карак и бросился на помощь Сумраку.

Молот призывно засветился, а в груди снова поднялась волна, но уже не ярости, а неистового восторга. Но на этот раз железная воля Дагны не дала трещину.

- Нет, дружок, так не пойдет, - сказал он. – Все будет по моим правилам.

Молот мигнул и послушно погас.

- Так-то.

- Уходи, владыка! – хрипло крикнул Сумрак. – Я почти ничего не вижу! Я задержу их!

- Не вздумай, хадар! – рявкнул Дагна. – Беги на мой голос!

- Уходи! Оставь меня, гремящие воды! Их нельзя убивать!

- А я и не собирался, - улыбнулся потомок Громра, уже подбегая к стрелку. - Просто я кое о чем вспомнил.

И, обогнув его, Дагна крепко уперся ногами в пол, набирая полную грудь воздуха, без страха глядя на уже тянущих к нему руки мертвецов.

«Я оставляю тебе мой Зов, дитя».

- ПРОЧЬ!

Воздух изогнулся и грянувшая ударная волна разметала мертвецов словно сухие листья, отбросив их далеко назад.

- Бежим! Они скоро очухаются!

- Чтоб тебя, владыка! Не даешь ты героически сдохнуть!

- В другой раз, хадар! А что делать с теми тварями, что у стен госпиталя?

- Предоставь это мне! – сказал Сумрак и, надсаживаясь, заорал. – Беглец! Беглец! Принимай!

Широченные двери госпиталя немедленно распахнулись, исторгая из себя шелестящие мифрилитом шеренги щитоносцев, неудержимой лавиной смявших кинувшихся на них мертвецов. А затем строй хадар развернулся, словно крылья огромной птицы, открывая широкий коридор, в который и нырнули двое дварфов. Когда Дагна и Сумрак оказались внутри, воины, сохраняя стену щитов, уже не спеша втягивались назад. И только когда двери захлопнулись, потомок Громра облегченно выдохнул.

К Сумраку же подскочили несколько воинов.

- Хвала Зерору, ты цел, утгар! – обегченно выдохнул один из них, крепко сжимая плечи стрелка.

- Талриг! – обрадовано воскликнул Сумрак. - Жив! А остальные?

- Все в порядке, утгар. Мы думали, что ты погиб в том завале.

- Если бы не он, я был бы уже труп, - Сумрак повернулся к Дагне. - Он спас мою жизнь дважды.

- Какие будут приказания, утгар?

- Склонитесь перед владыкой Рассеченой Горы! - с дрожью в голосе, но торжественно произнес стрелок, опускаясь на одно колено. Ошеломленные хадар один за другим следовали его примеру. - Голхир Дар’Наг, гардур Дренг-ин-Дар! Фатар двергур!

- Голхир, хадар! – глубоко поклонился Дагна.

- Третий Ярус в твоем полном распоряжении, владыка! – воскликнул Сумрак.

- Пока еще не в полном, утгар, - возразил Дагна, взваливая Карак на плечо. – Там снаружи целая толпа мертвецов, пойдем-ка к светлому принцу и вернем Ярус его истинным хозяевам.

Глава 31

Когда Сумрак и Дагна добрались до покоев эльфа, предупрежденный мэтр Эркат уже чуть не подпрыгивал от волнения.

- Хвала Всеотцу! – облегченно выдохнул лекарь и, схватив иглу, указал на стоящий рядом с кроватью стул. - Всё уже готово, владыка! Нужно начинать немедленно!

- Давайте, мэтр, - Дагна уселся на предложенный стул и посмотрел на эльфа. – Погодите, а он что, больше не приходил в себя?

- Нет, ему стало хуже, - сокрушенно ответил лекарь. – И, боюсь, если сейчас удалить кристалл, принц умрёт. Нужно немедленно начинать переливание!

Дагна выругался, со звоном ставя Карак рядом с собой.

- Ладно, мэтр, втыкайте в правую руку, левая мне понадобится. Может он, как и в прошлый раз, сможет ненадолго очнуться.

Шли минуты напряженного ожидания, но ничего не происходило. Вдруг эльф начал покрываться холодной испариной, а кристалл в его груди мелко запульсировал, издавая низкий неприятный гул.

А затем в его глубине появилась искорка света.

У Дагны посерело лицо. Не отрывая глаз от разрастающегося с каждой секундой синеватого сияния, дварф нашарил рукой молот.

- Кристалл сейчас взорвется, – сказал он, поднимая Карак. - Прочь отсюда. Бегом.

- Владыка… – воскликнул лекарь, замерев от ужаса.

- Утгар, выполнять! – рявкнул Дагна.

Сумрак среагировал мгновенно. Не раздумывая, хадар схватил мэтра Эрката и рванул к дверям. Но тут кристалл сверкнул острыми гранями. Дагна почувствовал, как ему в самое сердце словно вонзился невидимый клинок, а стрелок с лекарем рухнули наземь, не добежав какой-то пары шагов до спасительного выхода.

Чудовищному творению черных гномов стало недостаточно сил умирающего эльфа и он нашел себе новых жертв. В низком гуле, исходящим от кристалла, Дагна услышал голодное, предвкушающее урчание. И что-то подсказывало владыке Дренг-ин-Дара, что, когда кристалл выпьет досуха Сумрака с Эркатом, то вся его мощь обрушится на него.

Стараясь не отвлекаться на хрипящих от боли, корчащихся на полу дварфов, Дагна, еле пересиливая разливающуюся по всему телу слабость, и, понимая, что ничего другого не остается, с силой опустил Карак на ослепительный сгусток синих искр.

Молот замер в каких-то сантиметрах над лучащимся шаром, горящим в груди эльфа. Будто Карак и кристалл были магнитами одной полярности. И как бы ни давил Дагна, его сил было недостаточно, чтобы преодолеть эту незримую стену.

Внезапно глаза принца Велдара широко распахнулись и их золотое сияние было даже ярче, чем льдистая синева кристалла. Рука эльфа взметнулась вверх, и его пальцы сжались на оголовье Карака. Велдар закричал, когда его кожа вспыхнула и загорелась, но продолжил давить на молот, пытаясь приблизить его к своей груди.

Дагна, пораженный самоотверженностью эльфа, упер предплечье искалеченной руки в рукоять, но она тут же соскользнула. Дварф попробовал снова, но с тем же результатом. Глядя на обугленные пальцы Велдара, Дагна, не до конца понимая, что творит, с силой воткнул культю в сжатую на рукояти Карака латную перчатку.

А затем сомкнул правую руку.

- Окс двергур!

Молот со звоном коснулся кристалла.

- Двергур хадад!

Карак вспыхнул, как звезда, а творение черных гномов, пару раз мигнув, рассыпалось ворохом синих искр.

Тяжело дышащий дварф, не веря своим глазам, поднял закованную в сталь ладонь. А затем дрожащими пальцами, нашарив выпавшие иглы, воткнул одну сперва во вспухшую вену на руке не подающего признаков жизни эльфа, а другую себе.

- Не вздумай мне тут умереть, светлый принц, – прошептал Дагна, глядя, как стеклянное устройство с поршнем внутри, которое мэтр Эркат назвал регулятором, заполняется его кровью. – Клянусь Зерором, ты заслужил жизнь!

***

Двергурим с трудом разлепил веки, когда кто-то настойчиво затряс его за плечо. Он не заметил, как заснул прямо на стуле. Широко зевнув, Дагна, еще не до конца придя в себя, увидел перед собой заглядывающего ему в лицо лекаря. Из носа, рта и глаз мэтра тянулись багровые дорожки, но взгляд был сосредоточен. Удовлетворенно кивнув, Эркат несколькими привычными движениями поменял иглу в руке Дагны, кинув испорченную на серебряный поднос.

- Проклятье, - сонно проворчал двергурим, поводя затекшими плечами. – Терпеть не могу, когда так тормошат.

- Простите, владыка, - произнес лекарь. – Вы отдали уже много крови, больше, чем способен выдержать обычный организм. И я должен был убедиться, что мы не потеряли вас после всего, что вы сделали.

- Да, чувствую я себя не важно, - признался Дагна. Тело налилось свинцовой тяжестью, даже слова давались ему с трудом. – Как эльф? Все получилось?

- Когда я очнулся, то был поражен, что вы уже начали переливание. Ваша кровь творит чудеса, владыка, - слабо улыбнулся мэтр Эркат. - Раны принца затягиваются на глазах, но он очень ослаб. Потребуется время, прежде чем Велдар встанет на ноги. Но, ручаюсь, это произойдет. Его жизни больше ничто не угрожает, благодаря вам. Но как вы сумели начать процедуру самостоятельно? Даже моим ученикам далеко не сразу удается найти вену и ввести иглу. Нужна практика.

- Мой отец говорил, если чего-то не знаешь, погляди, как делают другие, запомни и повтори точь-в-точь, даже если не понимаешь, как оно работает. В процессе разберешься, - Дагна снова широко зевнул. - Долго я был в отключке? И где Сумрак?

- С тех пор, как мы с ним очнулись, прошло около получаса, - ответил мэтр, что-то настраивая в работе поршня. – Но вы явно начали процесс минимум часом раньше. Хорошо, что, зная о вашей особенности, я сразу подготовил мифрилитовые иглы. Это переливание обойдется Морингарду в целое состояние, но, гремящие воды, оно того стоит. Когда утгар убедился, что я справлюсь, то ушел наверх. Сказал, что хочет поглядеть на мертвецов и обещал прислать помощь. Но вы же знаете, владыка, как долго сюда добираться, проходя через весь этот вздор... Впрочем, осталось потерпеть еще немного и процесс можно завершать.

- Он вроде не крупный парень, - заметил потомок Громра, кивком указав на эльфа. – И куда только влезает?

- То, что сейчас происходит на моих глазах, вообще не укладывается ни в какие научные рамки, владыка, - сказал мэтр, задумчиво огладив седоватую бороду. – Судя по всему, из вашей крови прямо сейчас с невероятной скоростью растут новые ткани, сосуды и мышечные волокна принца. Процесс невероятно быстрый, но вот то, что произошло с вашей рукой – это уже совершенно за гранью моего понимания.

- Моего тоже, - согласился Дагна и, со скрипом сжав пальцы в кулак, поднял его на уровень глаз. - Бездна, я совру, если скажу, что мне не страшно, но я должен попробовать, вонючий пепел…

Глубоко вздохнув, он несколько раз с силой тряхнул кистью, и латная перчатка с лязгом упала на пол.

Дагна выдохнул, увидев, что рука никуда не делась и даже почти не изменилась, за исключением появившегося вокруг запястья ровного опоясывающего шрама.

- Жаль, что это нельзя использовать в лекарском деле, - с сожалением произнес мэтр, наблюдавший за ним. – Сколько искалеченных судеб можно было бы исправить. Но… Наука – это одно, а чудо… Эти понятия несовместимы.

- Странно слышать это именно от вас, мэтр, - покачал головой Дагна, с невероятным наслаждением шевеля вновь обретенными пальцами. - Когда-нибудь наука не оставит места чудесам. Когда-нибудь то, что сейчас считается невероятным, станет обыденным, таким, что никто даже не обратит внимания, столкнувшись с этим лицом к лицу. А наши потомки будут со снисходительностью читать истории о своих пращурах, искренне не понимая, как они могли всерьез переживать из-за таких пустяков, как отрубленная рука. Я уверен, что когда-нибудь это станет не страшнее, чем какой-нибудь мелкий порез, полученный во время чистки овощей для похлебки.

- Вы считаете, что смертному под силу подчинить то, что подвластно лишь богу? – иронично поглядел на него лекарь.

- Один мой старый знакомый картограф и хронист, обогрей Зерор его душу, рассказывал, что во время своих странствий он побывал в далеких южных землях, где живут племена людей, не знающих ни огня, ни металла, ни даже привычной нам одежды. Когда он показал им, как добывать огонь, как легко и быстро разделывать мясо стальным клинком, и каким вкусным оно будет, если его поджарить, эти люди немедленно упали перед ним ниц. Они приняли его за бога, мэтр.

- Это не одно и то же, - нахмурился лекарь, в очередной раз меняя дымящиеся иглы.

- Вы не дослушали, - мягко улыбнулся Дагна. - Первое время они боготворили его, ходили по пятам и внимали каждому слову, хоть и не понимали его языка. А затем, в один прекрасный день, пока он спал, они украли его кремень, кресало и нож. Знаете, что произошло дальше? Они немедленно передрались из-за этих предметов. Ведь обладание ими сделало бы такого человека богом. Когда половина племени осталась лежать мертвыми посреди стойбища, остальные признали, наконец, нового бога – самого сильного, разумеется.

- Что же было дальше? – с интересом спросил мэтр, меняя холодный компресс на голове эльфа.

- Они не могли разобраться с тем, как высекать огонь, потому что кремень оказался потерян во время схватки, а первый попавшийся под ногами булыжник никаких искр не давал, - усмехнулся Дагна. - Вывод был сделан однозначный - чтобы знания и сила пришлого бога перешли к новому, нужно убить его и сожрать.

- И как же ваш друг вышел живым из этой передряги?

- С помощью припрятанного в его вещах кистеня. Дикари взяли только те предметы, которые он им показал, а остальное не представляло для них интереса. И когда мозги нового вожака забрызгали оставшихся людей племени, те снова пали ниц. Тут уж старина Таннер не стал дожидаться, пока те поднимутся, чтобы восхвалять нового старого бога, и удрал оттуда со всех ног.

- Какая занимательная история, клянусь Кователем Душ, - хмыкнул лекарь. – Кажется, я догадываюсь, о чем вы, но, прошу, продолжайте.

- Извольте, мэтр. Любая война - это ведь по сути та же драка за кремень, кресало и нож, только в масштабе. Власть, ресурсы, земли. Одни постоянно что-то стремятся отнять у других и тем самым возвыситься. Вот ведь бездна... Возвыситься, не становясь лучше, а делая слабее и несчастнее других. Гонясь за какими-то пустяками, как те дикари, думая, что обладание ими сделает их действительно лучше и сильнее, даже не понимая, как оно работает. А на самом деле все эти «божественные» предметы валяются буквально под ногами, только мы не умеем их отличать и использовать. И вовсе не нужно ничего отнимать, просто так проще и быстрее.

- И ваш молот тоже можно найти, как вы изволили выразиться, под ногами? – иронично глянул на Дагну мэтр Эркат.

- Когда-нибудь – безусловно, - серьезно ответил потомок Громра. – Метафорически выражаясь. Но, думаю, что это не понадобится. Наука справится и с этим.

- Звучит слишком сложно и невероятно, владыка. Но смысл я понял и, в целом, согласен с вами. Однако это ничего не меняет, к сожалению. Мир именно таков, как вы описали, - метафорическая погоня за куском минерала и парой железяк. И диктовать условия будет тот, у кого в руке кистень. И в данном случае, я бы сказал, что рад тому, что вы – один из них. Вы оставите огромный след в истории, владыка Дар’Наг. Однако, несмотря на всю вашу доброту, благородство и самоотверженность, след страшный и кровавый, ведь очень многие захотят этот самый метафорический кистень у вас отнять. Гремящие воды, не хотел бы я оказаться на вашем месте, прошу простить за откровенность.

- Вам и не нужно, мэтр, - Дагна глянул на качающий кровь регулятор. – Вы уже на своем.

- А вы? – с усталой улыбкой спросил лекарь, останавливая поршень и вытаскивая иглы из рук дварфа и эльфа.

- А я хочу вновь увидеть солнце, - мрачно сказал Дагна, глядя на то, как по его предплечью из прокола бежит тонкая струйка крови. А затем встал, держа в опущенной руке молот. – Мне этого пока достаточно. Пора заканчивать дело.

***

Минервус О’Тол нервно расхаживал взад-вперед по маленькой темной комнатке, в которой его с остальными людьми велел запереть мрачный чернобородый дварф по имени Сумрак.

- И долго нам еще тут сидеть? – зло прошипел он, ни к кому особо не обращаясь. Достигнув стены с крохотным окошком под потолком, он резко развернулся на каблуках и отправился обратно, сопровождаемый взглядами, устроившихся на узких койках, товарищей. Путь до дверей не занял много времени. - Эй! Дайте уже пожрать! – заорал он.

- Да не дадут нам жратвы, - равнодушно проронил Фред, подперев голову кулаком.

- Чего это? – Минус в сердцах пнул дверь.

- А зачем кормить покойников? - вздохнул егерь, почесав щетину на подбородке. – У них тут каждая пайка на счету.

- Ты что несешь? – возмутился Роб. – Скоро придет командир и…

- Я впервые не уверен, что командир придет, - горько прогудел Олаф. – Тот двергурим с самострелом глаголил, чтоб ему руку отрубили. А мнится мне, где рука, там и голова, думаю так. Если его врагом посчитают, предателем, то и нам голов не сносить.

- А ты видел, как рубили? – проворчал обычно молчаливый Ноч. – Не видел? Ну и молчи тогда.

- Хорош ссориться, братва, - мрачно сказал Минус. – Пока наши головы при нас, да и остальное тоже. А значит, сдаваться рано. Даже если руку командиру отсекли, что ж теперь, всё? Может он еще жив. А значит надо думать, как из этого каменного мешка выбраться, да его вызволить.

- Ну так и я о том же, - согласился Фред. – Потому не жратву ждать надо, а возможности искать да готовиться.

- Что предлагаешь? – деловито спросил Аэсон. – Оружие-то все забрали, мешки, даже сумки поясные с ремнями.

Егерь поглядел по сторонам, а затем вскочил с койки. Его доселе мрачное лицо просияло.

- Оружие мы добудем! Помните, как у нас в Тринадцатом командир в одиночку одолел бронзовокожих, ворвавшихся к нему в кузню? Ну-ка, Минервус, помоги, - сказал он, скидывая на пол набитый соломой тюфяк и приподнимая один край лежанки. – Гляди-ка, без гвоздей слажено. Выбивай клинья!

Старший О’Тол мигом подскочил к Фреду и, натянув рукав на кулак, принялся выколачивать гладкие деревянные колышки, которые скрепляли всю конструкцию.

- А вы чего смотрите? – пропыхтел егерь остальным, продолжая удерживать кровать. – Разбирайте еще одну!

Не прошло и десяти минут, как люди взвешивали в руках, примеряясь, короткие, но толстые и крепкие ножки от коек.

- Мда, шанс один из десяти, - констатировал Роб. – А может и из ста.

- Веселее, бортник, - подмигнул ему Фред. – Тут главное начать, а там уж как пойдет.

- Вот бездна… Надеюсь, что удача не покинула командира, - сказал Минус. - Тогда и нам от нее перепадет. Нам бы хоть немножечко, а дальше уж сами…

Неожиданно лязгнули засовы с той стороны двери.

- Вот сейчас и проверим, - сверкнул глазами Фред. - Даже дварфы не ходят с опущенными забралами все время! Лупи в морду! Приготовились!

- Люди, выходите! – глухо раздалось из-за двери. – Пришло время воссоединиться с вашим командиром, прежде чем мы…

- … вас всех казним! – мертвым голосом закончил Минус, побледнев и сжав дубинку изо всех сил. - Лупи гада!

И только стоило двери приоткрыться, как могучий Олаф тотчас рванул ее на себя, а Фред с Аэсоном схватили того, кто был за ней, и мигом втянули внутрь. Дварф кубарем покатился по полу, звеня кольчугой. Роб, быстро выглянув наружу, тут же прикрыл дверь. В это же время, не давая вымолвить противнику более ни слова, чтобы тот не позвал на помощь, Аэсон прыгнул на него с тюфяком, а остальная компания навалилась гурьбой, ожесточенно колошматя куда попало, в полнейшем молчании. Пыхтение и сопение периодически заглушал треск, когда нанесенный почти вслепую удар попадал мимо отчаянно мычащего под пыльным мешком дварфа, и дубинка врезалась в пол. Наконец, Ноч сумел прицелиться, несмотря на темноту. Раздался характерный стук и дварф обмяк.

- Фух, - выдохнул Фред. - Прибили?

- Живой, башка у него крепкая, - деловито сообщил Минус, приподняв тюфяк и нащупав у распростертого на полу сонную артерию, а затем быстро расстегнул пояс с сумкой и ножом. – Валим отсюда.

- Роб? – негромко окликнул товарища егерь.

- Никого, - удивленно отозвался бортник, выглядывая в узкую щель.

- Так, этого свяжем и запрем, - распорядился Фред и Минус, выхватив нож, принялся потрошить тюфяк. – Кляп не забудь, Минервус.

Когда с этим было покончено, люди тихо выбрались в коридор, щурясь от непривычного яркого света. Егерь жестом указал на ближайшую дверь и, когда остальные заняли места вдоль стены по обе стороны, аккуратно толкнул створку. Неожиданно дверь потянули с другой стороны, и она распахнулась. Фред уставился на стоящего перед ним хадар в полном боевом облачении. А тот в ответ уставился на него, а затем, нахмурившись, на дубинку в его руке. За спиной воина уже поднимался с жестких стульев десяток его товарищей, откладывая трапезу.

- Что вы тут делаете? – озадаченно пророкотал дварф, однако, не прикасаясь к оружию. – И где утгар Сумрак? Он же сказал, что сам проводит вас в трапезную к владыке Дар’Нагу.

- Понятно, - выдохнул Фред и бросил на пол дубинку. – Все-таки стоило дослушать того двергурима, Минервус.

Когда хадар отворили засовы и развязали уже пришедшего в себя утгара, тот, к удивлению людей, ничего не сказал, а лишь криво ухмыльнулся, проводя ладонью по лбу и смотря на оставшийся кровавый след.

- Вот те на... – наконец пробормотал он. - И ведь вроде не издевался, а все равно не спасли ни кархейн, ни мифрилитовые доспехи, ни все хадар Морингарда. Гремящие воды, никогда не думал, что меня, первородного хадар, вырубят мебелью. Ладно, герои, оголодали? Пойдем, владыка уже, наверное, заждался.

Глава 32

Они встретились в коридоре первого этажа, когда Дагна, уставший ждать, пока за ним кто-то придет, выходил с платформы подъемника.

- Командир! – заорали люди и, позабыв обо всем, словно дети, бросились к опешившему дварфу. Он, несмотря на слабость от потери крови, расплылся в широкой улыбке и, едва успев отставить к стене молот, принял в отеческие объятия чуть не сбивших его с ног товарищей.

Старшина Нодур, несмотря на уговоры лекарей повременить покидать койку, тоже не пожелал оставаться в стороне, когда ему сообщили, что все мертвецы пали, а Ярус перешел в распоряжении владыки Дренг-ин-Дара. Буквально ворвавшись в трапезную, Огнебород не мог поверить своим глазам и застыл на пороге, не в силах отвести взора от руки потомка Громра.

Спустя час, когда все как следует подкрепились, наговорились и даже успели немного отдохнуть, собрались командиры боевых звеньев и ударных крыльев хадар.

- Итак, начнем, - хлопнул по столешнице Дагна, пыхтя трубкой. - В нашем распоряжении сто двадцать полностью снаряженных и готовых к бою хадар. Из бригады Сумрака двадцать стрелков с кархейнами и столько же воинов-разведчиков ближнего боя. Остальные – регулярные войска Морингарда. Учитывая все обстоятельства, дел у нас много, братцы. Наша главная задача – соединить обе части ключа и повернуть центральный замок во дворце короля Нагмара, который откроет все гермозатворы. Но прежде нужно послать весточку горной азбукой на Привратный Ярус, чтобы хадар готовились к спуску и бою.

- Это я беру на себя, владыка, - сказал Нодур, оглаживая бороду, и задумчиво продолжил. - Раз Четвертый молчал столько месяцев, значит, или там никого нет, или, что вероятнее, главная магистраль струн порвана – она как раз проходит под ним. Если это так, то понятно, почему молчат и нижние ярусы тоже. Но есть еще пара мест с резервными магистралями: храм Зерора, Академия и здание гильдейских старшин, однако, сомневаюсь, что там есть кто-то из наших. Эти здания строились после междуусобиц, а потому как убежища не годятся. Да и эльфы там, уверен, поработали. Но вот об одном месте мало кто знает даже среди хадар. Еще одна резервная магистраль проходит под караульной башней – прямо у входа на ярус. Это то, что надо. Там струны закрыты таким слоем гранита, что никто чужой туда не проберется. Но потребуется время на вскрытие замков и перенастройку магистрали, чтобы обойти обрывы Четвертого и Третьего Ярусов.

- Это архиважно, старшина. Предупреди своих парней о том, что творится на Втором Ярусе. Их задача связать мертвяков боем, не дать ударить нам в спину и, по возможности, прийти на помощь. А учитывая шлюзовую камеру между Вторым и Третьим Ярусами, это займет время, - Дагна и повернулся к Сумраку. – Утгар, в поддержку Нодуру отряди полное ударное крыло, чтобы занять башню.

- Слушаюсь, владыка, - ответил стрелок. – Лагбур, Барилор – поручаю это вам, братья. Ни на что не отвлекаться и не покидать поста, даже если увидите, что нас на части рвут. Слушать Огнеборода, как меня. Не подведите.

- Есть, утгар, - прогудели двое широкоплечих воинов с легкими поклонами.

- А теперь слушайте меня очень внимательно, - Дагна обвел всех собравшихся за столом тяжелым взглядом. – Всё, что мы тут обсуждаем – лишь предположения. Точной информации нет. Но выбор у нас невелик, придется выбрать план действий и следовать ему, пока не разберемся в ситуации. Как бы то ни было, я уверен, что внизу такая тьма мертвецов, что всё, с чем мы сталкивались раньше, покажется ерундой. Нас слишком мало, чтобы победить. Мы не знаем, сколько осталось в живых на Четвертом, а потому можем полагаться только на свои силы. Большей части хадар придется вступить в бой, отвлекать и сдерживать противника, пока другой отряд сможет прорваться к Залу Боевой Славы Темной Эры. С Синей Сталью у нас появится шанс на победу.

- Кто бы мог подумать, что этот древний хлам когда-нибудь пригодится, - покачал головой Сумрак.

- Много там оружия? – спросил Дагна.

- Хватит, чтобы вооружить всех хадар, да еще останется, - хмыкнул стрелок.

- Внушает надежду, что враг скорее всего ещё не завладел ключом короля, иначе они не сидели бы там взаперти, учитывая их осведомленность, - произнес Нодур. - Видно что-то всё же пошло не так, не по их плану, каким бы он ни был.

- Значит, гардур Нагмар жив, - убежденно сказал Сумрак. – А, если так, то старина Горгон с гвардией защищают его. Они вступят в бой, когда увидят, что помощь пришла.

- Тогда, кроме как во дворце, им негде больше укрыться, - буркнул старшина. – Владыка, а кто пойдет за Синей Сталью?

- Для того, чтобы тащить груз, не нужно быть воином. Наберите добровольцев с крепкими спинами из гражданских, - ответил Дагна. – Я со своими парнями да еще, пожалуй, двумя десятками хадар разведаю и, при необходимости, расчищу им дорогу. Заберем столько оружия, сколько сможем.

- Я иду с тобой, - сказал Сумрак. - Стрелять по мертвецам толку мало, но может смогу найти подходящую высоту и разглядеть кого-то поважнее.

- Да будет так. Сутки на отдых, сборы и последние приготовления.

***

Дагна вошел в маленькую ремонтную мастерскую и с досадой поглядел на свой изувеченный доспех, который перенесли сюда по его просьбе.

Сперва бронелом Калгата, потом топор одного из хадар Сумрака… И нет ни подходящего горна, ни времени, чтобы всё исправить, как следует. Но делать было нечего. Хоть ему и предлагали мифрилитовые доспехи, оставшиеся от умерших в первые недели воинов, но те были слишком тяжелы и непривычны Дагне. К тому же защитное снаряжение владыки Дренг-ин-Дара давало куда большую подвижность, чем хоть и практически непробиваемые, но сковывающие движения латы хадар. Однако, так как шлем Дагны постигла участь топора и щита, превратившихся в пар, дварфу все же пришлось взять себе один из предложенных. Выбор пал на тяжелый шлем бойцов переднего края, ведь только он подходил к доспеху Дагны, плотно сев в предусмотренные для него пазы, закрывая шею со всех сторон. Дварф опустил забрало и тут же гулко выругался внутри. После Железного Стекла с его идеальным обзором Дагна не мог понять, как хадар что-то вообще видят сквозь эти узкие смотровые прорези. Сняв шлем и повертев и так и эдак, он принялся выбивать штифты в шарнирах. Спустя минуту отсоединенное забрало легло на верстак.

Пора было приступать к ремонту доспеха. Дварф вздохнул и нажал на рычаг мехов.

Через несколько часов он сумел кое-как выправить и свести края дыры в пробитом нагруднике, выковал и приклепал заплатку, а затем приступил к восстановлению правой рукавицы. Когда и с этим было покончено, Дагна отложил инструменты и отер лоб предплечьем, оставив черный угольный след.

- Халтура, конечно, - проворчал он, и, взяв стоявший на небольшом столе кувшин с водой, сделал пару глотков. – Ну, хоть развеялся немного...

Дагна поглядел на прислоненный к стене Карак, а затем сел на табурет и принялся набивать трубку. Долго и задумчиво смотрел он на молот, выпуская клубы синеватого дыма, чистил трубку от пепла, набивал заново и продолжал так, пока маленькую мастерскую не заволокло словно туманом. Но Дагна будто этого не замечал. Мысли владыки Дренг-ин-Дара витали слишком далеко, чтобы он обращал внимание на такую мелочь, как почти закончившийся воздух.

Вопросы роились в его голове будто пчёлы.

Дагна в последний раз вытряхнул трубку и поднялся.

- Я принимаю свою судьбу, - твердо сказал он, смыкая пальцы на рукояти Карака.

Крохотная кузница осветилась ярким красным свечением, но, повинуясь воле Дар’Нага Дренг-ин-Дара, хранителя пламени Зирак-Тогар, плавно погасло, задержавшись на несколько мгновений лишь на узорах его татуировки.

Двергурим решительно толкнул дверь мастерской и вышел наружу.

***

Сто двадцать хадар во главе с Дагной и Сумраком выстроились перед гермозатвором на Четвертый Ярус. За ними ожидало еще около полусотни решительно настроенных дварфов с пустыми баулами на спинах. Добровольцами вызвались едва ли не все, кто был на Третьем Ярусе, но потомок Громра выбрал только самых крепких двергур, привыкших к тяжелой работе. Люди сгруппировались возле своего командира в полной боевой готовности, а старшина Нодур, несмотря на сломанную руку, по уже сложившейся традиции дождался утвердительного кивка владыки Дренг-ин-Дара и сунул ключ в скважину.

Никто не шелохнулся, когда тяжеленная дверь дрогнула и начала свой путь по полукруглой рельсе. И лишь когда она достигла крайней точки, старшина указал на открывшиеся в стене огромные шестерни. Дагна без раздумий всадил между зубьев широченный клинок Рингира, намертво блокируя механизм. Хадар, согласно полученным приказам, неспешно втягивались в проем, сохраняя идеальный строй и стену щитов. И когда последние воины, поблескивая мифрилитовыми спинами, скрылись за порогом, владыка Дренг-ин-Дара пропустил добровольцев, а затем резким движением выдернул Рингир и вместе со своими товарищами устремился в авангард их маленького войска.

Бронзовая плита со скрежетом вернулась в свое изначальное положение, а из ее центра выступил ключ.

- Надеюсь, все завершится сегодня, - пробормотал Нодур, пряча его в поясную сумку. – Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

***

Наступила новая неделя и сегодня был особый день. С трудом поднявшись по узкой винтовой лестнице на центральную башню дворца, молодой дварф в отделанных золотом мифрилитовых латах подошел к стене и отодвинул заслонку бойницы. Затем перешел к другой, третьей, четвертой. Этот ритуал он совершал в полном одиночестве. Его взору предстало то же печальное зрелище, что и все предыдущие месяцы. Площадь перед дворцом, все ближайшие улицы, сколько хватало взора, были заполнены колышущимся морем его мертвых подданных. И каждую неделю тяжкая скорбь только росла в сердце Нагмара Золотого Венца.

Вот двери здания казначейства, стоящего на противоположной стороне площади, открылись, как всегда бывало в этот день. Мертвецы расступались, пропуская вперед полностью закрытую башенными щитами, словно куполом, группу когда-то верных ему хадар. Ныне же и они были мертвы, но защищали уже не своего гардура, а собственных убийц.

Группа остановилась в сотне шагов от дворца.

- Не передумал, Нагмар? – раздался крик из-за щитов.

Полгода назад ответом был свист арбалетных болтов, хлеставших из каждой бойницы. Но это оказалось безрезультатно. Щиты были сомкнуты так плотно, что, даже если удавалось пробить один, за ним скрывался другой. До тех, кто стоял в центре, было не добраться за несколькими рядами щитоносцев. Но враг не собирался оставлять дерзкую попытку безнаказанной. В тот день прямо на глазах короля Морингарда была казнена сразу сотня двергур. Которые, минутой спустя, пополнили ряды врага.

- Сколько у тебя осталось еды, король? Кладовые дворца не бездонны. Признаться, я удивлен, что вы все еще не сдохли с голода, но это дело времени. У меня, в отличие от тебя, оно есть. Но я терпеть не могу тратить его впустую. Ты знаешь, что сейчас произойдет.

Нагмар, до скрежета сомкнув зубы от безысходности, наблюдал за тем, как мертвецы тащат несколько десятков связанных по рукам и ногам дварфов к дворцу.

- Сколько еще должно умереть, чтобы ты понял, что выбора нет? Хочешь дождаться, когда твой народ кончится?

Король молчал. Он уже видел это не раз - чтобы поддерживать армию мертвых, эльфам нужно было приносить жертву своим проклятым кристаллам каждую неделю. Впервые увидев это, на другой раз он отдал приказ расстреливать несчастных, в надежде облегчить их участь и не дать устройствам врага пищи. Но эльфы тут же подняли убитых, а взамен лишили жизни вдвое больше двергур. Просто так. В назидание. С тех пор ни один кархейн не сделал более ни единого выстрела. Любая попытка как-то помешать замыслу врага была бесполезной и лишь множила число мертвецов.

А потому, всё, что оставалось Нагмару Золотому Венцу – это неделя за неделей смотреть на то, как его народ погибает. И ждать чуда. Когда-то иссиня-черные волосы и борода его серебрились от ранней седины, а глубоко запавшие от горя глаза, обрамленные непроходящими темными кругами, горели жаждой отмщения.

Сегодня был особенный день.

- Отдай ключ, Нагмар. Тебе даже не нужно выходить – брось его со стены и скоро всё закончится. Нам не нужен твой Морингард, упрямец, сколько повторять? Мы заберем мертвецов и уйдем, а ты, уверен, не сразу, но сумеешь как-нибудь обойти гермозатворы. Подумай о тех, кто еще жив, и о тех, кто заперт на нижних ярусах! Закрыв нас в Морингарде, ты сам обрек его на гибель! Все должно было закончится за три дня, но ты растянул это на полгода!

«Болтай-болтай», - подумал король Нагмар, спускаясь вниз.

Если за все эти месяцы его ультары – Калгат и Кортераг не пришли на помощь, значит, наверху больше нет живых. Что творилось внизу, король даже не подозревал, но за полгода мастера-шахтеры и кузнецы не пробили ни нового тоннеля на Четвертый, ни придумали, как разбить гермозатвор.

В просторном зале владыку Морингарда уже ожидали полторы сотни готовых к бою хадар.

- Гардур, - коротко поклонился, стоящий во главе воинов, кряжистый дварф с заплетенной надвое бурой, словно медвежья шерсть, бородой. - Стрелки на позициях и ждут приказа.

- Командуй, Горгон, - распорядился молодой король, принимая из его рук шлем, а затем секиру и щит. – Сегодня мы уничтожим врага или умрем.

- Ключ? – мрачно спросил генерал.

- Я сломаю его у них на глазах, - ответил Нагмар. - Я хочу, чтобы эти мрази поняли, что Морингард станет их могилой. Хочу, чтобы они поняли это прежде, чем я войду в Ковчег.

Король надел шлем.

Сегодня был особенный день. День, когда запасы пищи подошли к концу. Больше ждать было нечего. И некого.

Ворота дворца распахнулись, и Нагмар Золотой Венец вышел впереди своих воинов, высоко подняв ключ.

- Окс двергур!

Король вздрогнул от неожиданности. Со стороны гермозатвора, ведущего на Третий Ярус грянул могучий, многоголосый боевой клич его народа.

- Двергур хадад! Морингард еще жив, гардур! Мы пришли!

Нагмар, не веря своим ушам, дрожащей рукой сунул ключ в изукрашенную золотом и мифрилом поясную сумку и вскинул секиру.

- Окс двергур! - взревел он, и его сердце сжалось, когда залп кархейнов в одно мгновение оборвал жизни обреченных, которые должны были напитать кристаллы.

А затем мифрилитовые болты ударили по щитам, закрывавшим эльфов.

- Двергур хадад! – рявкнули Горгон и его хадар, бросаясь в бой вместе со своим королем.

***

Щитоносцы Сумрака с размаху врубились в толпу мертвецов с таким грохотом, треском и рёвом, что у Дагны едва не заложило уши. Две шеренги копейщиков слитно ударили в просветы, нанизывая врага на блистающие наконечники. Поперечины у основания втулок не давали копьям пропороть тела насквозь и застрять, а следующим движением хадар отбросили первых мертвецов, следуя за мифрилитовой стеной своих товарищей, которые толкали и опрокидывали тех, кто миновал удара копий. Теперь уже заработали топоры и молоты, перемалывая в кашу оказавшихся под ногами врагов.

Не прошло и минуты, как, благодаря столь яростному натиску, караульная башня оказалась под контролем воинов Морингарда, и внутрь нырнули хадар ударного крыла Нодура.

- Чисто!

- Удачи, старшина! – хлопнул Огнеборода по плечу Дагна.

- Храни вас Зерор, владыка! – крикнул Нодур в ответ и, перед тем, как скрыться за толстыми дверями крохотной крепости, вложил в руки потомка Громра ключ от гермозатворов.

Лязгнули тяжелые засовы, наглухо запечатывая проход.

- Малагар, дави этих тварей до конца улицы! – пытаясь перекрыть грохот битвы орал Сумрак чуть не в самое ухо воину с заплетенной в две косы седой бородой, указывая на плотно стоящие вокруг здания. – Проходы тут узкие, удержишь легко! На площадь не суйся, держи оборону и дай нам столько времени, сколько сможешь! Гражданские подождут в тылу, пока мы не разведаем дорогу! Остальное сам знаешь!

- Будет сделано, утгар!

- Знаю, Малагар! Владыка, за мной!

Дагна с людьми и двадцатью хадар поспешили за Сумраком.

Глава 33

Стрелок осторожно выглянул из-за угла, чтобы осмотреть очередную улицу, но тут же отпрянул назад.

Из проема между домами, находящихся всего в паре десятках метров от него, выскочило несколько мертвецов, которые тут же помчались на звуки кипящего уже в некотором отдалении боя.

- Гремящие воды, дальше идти слишком рисковано, - прошептал Сумрак, снова выглядывая за угол, а затем поворачиваясь к товарищам. - Здесь недалеко одна из очистных станций, оттуда спустимся в канализацию, по ней пересечём весь Торговый квартал и выйдем в западной части Старого города. Ближе к Залу Боевой Славы тоннелями не подобраться. Он почти у самой дворцовой площади с северной её стороны и путь до него придется пройти поверху. Готовы? Вперед!

Петляя между зданий, стрелок часто останавливал отряд, чтобы убедиться, что улица или переулок, который им предстояло пройти, пуст. И хоть Сумрак сказал, что очистная станция недалеко, на деле же, учитывая, как медленно им приходилось двигаться, чтобы не столкнуться с мертвыми, путь занял целую четверть часа, в то время, как их товарищи сражались не на жизнь, а на смерть.

- Бездна! – шепотом выругался стрелок, быстро глянув за угол на другую сторону улицы. - Мы на месте, но у станции мертвецы!

- Сколько? - спросил Дагна.

- Всего двое, жрут что-то на земле, толком не разобрать. Они поднимут шум, прежде, чем мы сумеем их завалить!

- Минервус, - повернулся к неотступно следующему за ним товарищу потомок Громра. - Сделай тихо, братец.

- Есть, командир.

Молодой воин осторожно выглянул из-за стены здания, а затем вынул Синий Меч и, низко пригибаясь, быстро пересек улицу. Наблюдавшие за ним Дагна с Сумраком увидели, как Минус успел подобраться к сидящим на корточкам мертвецам почти вплотную, прежде, чем те, видимо услышав его шаги, прекратили свою трапезу и подняли головы от земли.

Дагна замер, ожидая худшего. Уж очень заманчивой была позиция для того, чтобы одним ударом попытаться снести обе головы. Но кости дварфов крепки как камень, клинок может застрять, и тогда…

Потомок Громра восхищенно покачал головой. Его подопечному потребовалось меньше секунды на два коротких движения, чтобы обе твари, не издав ни единого звука, рухнули с разрубленными шеями.

- Внутрь, быстро! – скомандовал Сумрак и, перебежав улицу, с усилием повернул тугой рычаг дверей очистной станции.

Не успел Дагна удивиться, к чему этому сооружению столь серьезный замок, как из открывшегося прохода ударила такая тугая волна вони, что желудок сразу подпрыгнул к горлу. Остальные выглядели не лучше, однако, не мешкая, скрылись внутри станции. Кое-кто уже начал издавать характерные звуки.

- Не рыгать! – тихо рычал Сумрак, бешено сверкая глазами и поспешно затворяя двери. – Терпите, гремящие воды! Терпите, пока не закрою!

- Ох, чтоб тебя… - сдавленно простонал в кромешной темноте кто-то. - Ох, мочи нет...Ох, зря я открыл рот. Ох… эээп.

- Так и знал, что с тебя начнется! Вот зараза… Эээп!

- Фонарь зажгите! – просипели сбоку.

- Не сметь! - гаркнул рядом с Дагной Сумрак. - Полгода газ не стравливали, рванёт так, что башкой в потолок пещеры воткнёмся!

- Слава богам, что фонарь нельзя, - пробормотали справа, отплевываясь и шмыгая носом. - Хоть не видно будет такого позора.

Дагна, стараясь лишний раз не дышать, только фыркнул.

- Ты тоже ничего не видел, командир!

- Обвыклись? - спросил он. - Наши товарищи сейчас сражаются с мертвяками, каждая минута может стоить чьей-то жизни. Так что заканчивайте с этим или делайте на ходу. Бегом в туннель!

***

Дагна шел впереди отряда, пристально всматриваясь во тьму. По словам Сумрака, канализационная кишка была наглухо закрыта и имела выходы на поверхность только в очистных станциях, однако двергурим не спешил расслабляться раньше времени. Шлем он снял и подвесил на пояс, чтобы тот не мешал ему слышать. Какое-то время все шли молча, однако вскоре, чтобы хоть как-то скрасить дорогу, начались первые тихие разговоры.

- Гремящие воды, - поправив натянутый почти до самых глаз кусок ткани, а от того приглушенно, произнес один из хадар, пробираясь через зловонную жижу, которая доходила дварфам до колен. – Я здесь впервые, но уже не представляю, как тут работали парни из инженерного.

- Прямо тут никто и не работал, – возразил другой, брезгливым взглядом окидывая сводчатые стены и потолок. - Вон шурин мой полвека служил на очистной, что на востоке квартала Науки. Видел бы ты, какой он праздник закатил, когда получил назначение. Я к нему, мол, с чего такой кутеж, а он смотрит, гад, лукаво, да только закуски подкладывает. Но после пятой пинты все-таки не удержался, да всё и выложил. Целыми днями только и смотри, говорит, чтобы насосы работали штатно, раз в неделю заслонки вовремя открой - газ страви, да раз в месяц масла третьей категории текучести на шестерни редуктора капни по норме. Всё по расписанию. В тоннелях он за полвека ни разу и не был. В тоннель спускаться – только засор устранить, а засоров-то у нас не бывает, сам знаешь. Сиди себе в каморке на стульчике, пиво потягивай да отчеты пиши – так, мол, и так, новый день и снова всё в порядке.

- Надо же, - хмыкнул первый хадар. - Выходит, прям работа мечты, а, Вильсунг? Так же и спиться не долго.

- А он и спился, - угрюмо отозвался родственник инженера. - Третий год как в родовом склепе лежит.

- Дела…

Дварфы замолчали, а Дагну привлекли голоса егерей.

- Ничего не напоминает, Аэсон?

- Ты про осаду крепости Тагербит? - нехотя отозвался лучник. – Сравнил тоже. Там тоннель был уже раза в три, а стены и потолок из глины.

- Никогда не забуду, как ту глину резал, - усмехнулся Фред. – Я ж тогда совсем юнцом был.

- А я не забуду, как ты меня подговорил на это дело. Платят, мол, хорошо, чего в лагере сидеть. Сколько мы там ковырялись, месяца три?

- Так заплатили же! И потом как красиво стена-то рухнула.

- Пожалуй, - всё так же нехотя согласился Аэсон. – А чего ты вспомнил-то вообще?

- Как это чего? – удивился Фред. - С этой крепости началась наша недолгая, но весьми плодотворная военная карьера, до того как патенты егерские купили. С тоннеля началась.

- Главное, чтоб тоннелем же не окончилась, - усмехнулся Аэсон. - Только нормальные стрелы получили.

- О, боги, только не начинай…

Тут двергурим услышал яростный шёпот братьев О’Тол.

- Чего зубами скрежещешь?

- Бабу хочу, - буркнул Минус.

- Чего?

- Бабу хочу, аж челюсти сводит.

- Кто о чем, а вшивый о бане, - вздохнул Ноч, о чем тут же пожалел, сдавленно булькнув. – Ох, ну и вонь… Тут же дерьмо вокруг, как ты можешь думать о девках?

- Вот и думай о дерьме, если хочешь, - ответил Минус. – А я, как выберемся отсюда и вернемся в Дентстоун, попрошусь в увольнение у командира. На денёк.

- На какой денек? До Тарго от Дентстоуна сколько ехать?

- Мне в форте повариха одна приглянулась.

- Талика?!

- Как узнал?

- Так остальные ж старые! А эта – толстая, что дуб в три охвата! К тому же косоглазая. Вечно норовит кашу мимо тарелки плюхнуть. Не поверю, что она тебе понравилась.

- Ничего ты не понимаешь в женской красоте, - совершенно серьезно произнес Минус. – Знаешь, какая она ласковая? А потом ещё пирогами кормит. Ты ее пироги пробовал?

- Так, выходит, жрать ты хочешь, а не бабу. От того и челюсть сводит.

- Одно другому не мешает, - угрюмо ответил Минус.

- Тьфу ты, пропасть, солдатская твоя душонка, - укоризненно произнес Ноч, а затем задумчиво добавил. - Но пироги и впрямь хорошие.

- Так ты тоже…пробовал? - возмущенно зашипел старший О’Тол.

- Да кто только их не пробовал… - едва сдерживая прорывающийся хохот, всхлипывая, пролепетал Фред.
Аэсон, не удержавшись, хрюкнул, но тут же деликатно прокашлялся.

Веселье прервал громкий шёпот Дагны.

- Тихо! Минервус! Ко мне!

- Погоди, командир, иду… Не видно ни зги…

Дагна сделал пару шагов навстречу и схватил молодого воина за рукав.

- Впереди кто-то есть. Мне нужен твой меч.

Минус, не задумываясь, вынул клинок и осторожно подал его двергуриму рукоятью вперёд.

- Утгар, прикроешь? – обратился к Сумраку Дагна, делая непривычным для себя оружием пробный взмах.

- Почту за честь, - стрелок снял кархейн с предохранителя и что-то повернул в своем странном устройстве на голове.

- Остальным ждать, - коротко бросил владыка Дренг-ин-Дара и они с Сумраком двинулись дальше вдвоем.

***

Бесшумно подобраться не удалось. Сапоги вязли в нечистотах на дне тоннеля и вырвать без плеска их было невозможно. Канализационная кишка через полсотни метров делала резкий поворот, из-за которого на дварфов кинулось пятеро фигур.

- Брони нет, это не хадар, - произнес Сумрак, приникнув к прицельной рамке только вчера пристрелянного кархейна. – Успею снять двоих, прежде остальные до тебя доберутся.

- Годится, - Дагна шагнул в сторону, чтобы не мешать стрелку.

Звонко хлопнула тетива и шелестящий оперением болт с гулом понесся по тоннелю. Голова первого мертвеца разлетелась на куски, а тело рухнуло в вонючую жижу.

- Это вот таким ты собирался в меня стрелять? – пробормотал Дагна, зыркнув на Сумрака.

- Нет, срезнем, - спокойно ответил утгар, взводя тетиву сложным механизмом в нижней части кархейна. – А это разрывной. Летит недалеко, броню не пробьет. Тебя таким было не достать. Я отхожу, готовься!

Второй хлопок тетивы разнес голову еще одной твари, прежде чем оставшиеся три, протягивая руки со скрюченными пальцами и раззявив рты, бросились на преградившему им путь Дагну.

Тоннель не позволял размахнуться длинным мечом, не задев стен, а потому двергурим, схватив рукоять обеими руками, вонзил клинок ближайшему мертвецу в грудь. Тварь, рефлекторно схватилась за синее лезвие, отчего её пальцы тут же с плеском осыпались, исчезая в нечистотах. А Дагна толкнул мертвеца, выдергивая меч и направляя острие на следующего. Резкий выпад, и с ним было покончено, но третий был уже слишком близко.

- Дар’Наг, уклон влево!

Просвистевший над плечом Дагны болт попал точно в оскаленный рот твари. Осколки черепа брызнули в разные стороны, а мертвец бессильно повалился спиной в вязкую жижу.

- Благодарю, утгар, - кивнул Сумраку потомок Громра, стряхивая ошметки плоти с наплечника и отирая щеку от крови. – Все-таки меч – это не моё. Откуда здесь мертвецы? Ты же говорил, что войти в тоннель можно только с очистных станций.

- Судя по всему, это инженеры, - присмотревшись к одному из трупов, сказал стрелок, снова щелкнув «подзорными трубами». - Так и есть. У этого цеховая гривна на шее, видишь? Залезли сюда, видать, когда всё началось, а выбраться уже не успели.

- Да, судя по худобе, обратились здесь же в канализации. Страшно представить, чем они тут питались. Ладно, я схожу разведаю, что там дальше, а ты, утгар, веди парней. И передай, чтоб кончали трёп. Эти пятеро могут быть не единственными, а мне нужна тишина, чтоб услышать врага.

***

Когда отряд добрался до нужной станции, оказавшись под Старым городом, в тоннеле осталось лежать еще семеро тощих мертвецов. Дагна, довольно скоро освоившийся с Синим Мечом, действовал с каждой стычкой всё эффективнее, и Сумраку почти не приходилось тратить невероятно мощные, но, к сожалению, одноразовые разрывные болты.

Оставив, наконец, позади вышибающую дух вонь, отряд поспешил занять позицию в доме напротив станции, быстро перебежав узкую улочку.

- Дальше я пойду по крышам, владыка, - сказал стрелок. – Буду прикрывать вас сверху. Идти недалеко, но будьте осторожны.

Застройка Старого Города была столь плотной и хаотичной, что не было никаких сомнений, в том, что это один из древнейших кварталов Четвертого Яруса. Дагна встречал подобное в том или ином виде почти в каждом подземном королевстве двергур. И без проводника тут было не обойтись. Таким стал пожилой Телераг – первородный хадар, выросший в Старом Городе и знавший его как свои пять пальцев.

Отряд следовал за седобородым воином, петляя в бесконечном лабиринте домов, пристроек, огороженных двориков, пересекая одну за другой кажущиеся бесконечными улочки и переулки. Время от времени Дагна бросал взгляд наверх, чтобы убедиться, не подаст ли двигающийся по крышам Сумрак сигнал о приближающейся опасности.

И тут произошло то, чего никто не мог предвидеть или как-то предупредить. Двери большого трехэтажного дома на другой стороне улицы внезапно распахнулись, и оттуда один за другим принялись выбираться мертвецы, толкая перед собой нескольких изможденных дварфов в разодранных, окровавленных одеждах. А следом за ними, мягко ступая, на пороге появился высокий светловолосый эльф в окружении десяти вооруженных хадар-щитоносцев. Увидев изготовившихся к бою людей и дварфов, эльф широко распахнул глаза, а его рука метнулась к висящему на шее свистку. Прилетевший с крыши болт кархейна должен был попасть эльфу в голову, но вместо этого разнес кисть и осколками хлестнул по лицу в тот же миг, как эльф поднес устройство к губам. Ослепленный светловолосый издал душераздирающий вопль, попятился, прижимая к груди хлещущий кровью обрубок руки и, споткнувшись о порог, неловко упал назад, скрывшись из поля зрения.

- Надо добить его! – рявкнул Дагна. – Добить, пока…

Из дома раздался переливчатый тихий свист.

Мертвые хадар сомкнули щиты и наглухо загородили дверной проём. В это же время остальные мертвецы набросились на пленников, и крики заживо пожираемых дварфов заметались по узкой улочке.

Всё произошло так быстро, что помешать этому было невозможно.

Воины Морингарда, кипя от ярости, в едином порыве налетели на своих бывших собратьев, и мифрилит столкнулся с мифрилитом. А люди во главе с Дагной атаковали тварей, самозабвенно рвущих плоть своих жертв.

Синий Меч в руках Минуса засверкал среди мертвецов, пронзая их одного за другим. А владыке Дренг-ин-Дара не требовалось чудес Карака, чтобы каждый удар тяжелого молота вдребезги разбивал черепа тварей.

Грохот и рёв, однако, стоял такой, что Дагна не сомневался – враг уже знает, где они.

Хадар уложили последнего бронированного мертвеца и один за другим ринулись в дом.

- Живьем брать! – поспешно крикнул им Дагна, опасаясь, что воины, в порыве праведной мести, убьют ценного пленника.

- Знаем, владыка, - проворчал один из хадар, выходя на порог и вертя на пальце серебряную цепочку с синевато поблескивающим свистком. - Парни жгут накладывают, чтоб не сдох раньше времени. Сознание потерял, сволочь, но жив.

Уложенного на покрывало эльфа вытащили как раз в тот момент, когда сверху донесся крик Сумрака.

- С юга приближается целая орда! Уходите, быстро!

Дагна схватил за плечо Телерага.

- Держи! - потомок Громра вытащил кошель и сунул воину в руки. – Здесь ключи от Зала Боевой Славы и гермозатворов! Я постараюсь увести мертвяков подальше!

Старый хадар коротко кивнул.

- Все за мной! – крикнул Телераг. - Бегом!

- Командир! Нам куда? – воскликнул Минус.

- Добудьте Синюю Сталь! - гаркнул Дагна. – А если меня прижмут, лучше, чтобы никого из вас не было рядом, когда я выпущу Красное Пламя! Сумрак! Дымовые! Прикрой им отход!

***

Стрелок бежал по крышам, перепрыгивая с одного дома на другой, стараясь не терять из виду потомка Громра. Дагна внизу не переставая орал старые песни двергур, изо всех сил привлекая к себе внимание тварей, что стекались к нему со всех сторон. Кольцо врагов сжималось с пугающей скоростью. Вот Сумрак увидел, как потомок Громра, выскочив на улицу, с обеих концов которой к нему с рёвом неслись голодные мертвецы, с разгона вышиб дверь какого-то дома и, пробежав его насквозь, со звоном разбитого стекла выпрыгнул через окно с другой стороны. Часть тварей последовала за ним, застряв в здании, но остальные помчалась в обход переулками.

Все сквозные улицы уже были заполнены мертвецами, вынуждая Дагну всё чаще пробираться через дома. Сумрак в отчаянии смотрел на то, как владыку Дренг-ин-Дара загоняют в тупик, но не мог ни помочь, ни предупредить – рёв стоял такой, что утгар почти не слышал даже собственных шагов.

Наконец, произошло неизбежное. Бешено крутясь из стороны в сторону, Дагна искал путь к отступлению, но с трех сторон были глухие гранитные стены, а из единственного прохода, того, откуда он сюда попал, раздавался голодный вой. Быстро приближающийся грохот десятков ног не оставлял сомнений – бежать было больше некуда.

Дагна выхватил из-за спины Карак.

Сумрак, завидев это и поняв, что сейчас произойдет, побледнел и резко затормозил, срывая сапогами целые пласты древней базальтовой черепицы, а затем со всех ног помчался в обратную сторону, стремясь оказаться как можно дальше от этого места.

Дагна сжал рукоять Пробудителя.

«Первенцы сказали, что эта сила не годится для разрушения. Только постоянный процесс творения сдерживает Хаос. Ты сделан из Первоматерии, Карак. Она была первой. Совершенной. Ничто не может стать ей, но она может стать всем. Первая материя, созданная Творцом, от которой произошло всё остальное. Любое искажение – это разрушение изначального замысла. Но что было до нее? Что может быть чище, совершенней и завершённей? Что было до того, когда не было даже её?»

Ответ был очевиден.

- Пустота, – решительно произнес Дагна. - Я сотворю пустоту.

Молот загорелся спокойным ровным пламенем.

И когда через мгновение волна мертвецов затопила узкую улочку, двергурим без страха шагнул им навстречу.

Глава 34

Развить первый успех, использовав эффект неожиданности, Нагмару не удалось. Дружина завязла в живой плоти, не знающих ни страха, ни усталости, ни боли мертвецов. Завязла, а затем начала отступать назад, пока не уперлась в крепостную стену дворца, сжавшись плотным полукругом у самых ворот. Хадар без устали кололи, рубили, дробили, из бойниц градом летели арбалетные болты, но мертвецов были тысячи. И, несмотря на неожиданно пришедшую подмогу с верхних ярусов, тварей с лихвой хватало на оба фронта. Нагмар мог бы отдать приказ дружине вернуться во дворец, но ведь тогда это означало бы обречь на смерть тех, кто сражался с другой стороны площади. А где-то в её центре, оставаясь невидимыми, а потому и неуязвимыми, были те, до которых так стремился добраться жаждущий отмщения король Морингарда. Он отчаянно пытался найти выход, придумать хоть что-нибудь, чтобы переломить ход сражения, не желая признавать очевидного. Однако, в глубине души Нагмар понимал, что это конец. Враг не давал передышки. Воины менялись так часто, как только могли, но их было слишком мало. Его дружина – лучшие из лучших первородных хадар Морингарда – могла продержаться в бешеном темпе этой мясорубки ещё пару часов, что было просто запредельным для большинства воинов двергур и совершенно немыслимым для всех остальных народов Континента. Но даже если бы они смогли перемалывать мертвецов вдвое дольше, результат остался бы неизменен. Слишком много усилий требовалось, чтобы уничтожить каждого из них. Твари не желали дохнуть от пробитого сердца или разрубленной шеи. Только с размозженной головой падали они на залитые темной кровью, скользкие плиты. Еще два часа. Может три, сверхнагрузкой разрывая связки и мускулы, ломая от перенапряжения кости. А потом всё кончится. Мертвецы сломают стену щитов, просто задавив их своей массой.

Уже тяжело дыша, Нагмар Золотой Венец всё бил и бил топором бесконечных, почти неуязвимых тварей, понимая, что его силы кончатся намного раньше, чем у его воинов.

- Готовьсь! – проревели за его спиной. – Прикрыть короля!

Кто-то схватил его сзади за пояс и потащил, выдергивая из строя. Хадар первых двух рядов мгновенно перестроились, закрывая брешь.

Нагмар откинул забрало и повернулся, увидев забрызганного кровью генерала Горгона.

- Уходи внутрь, гардур! – крикнул тот. - Ты показал свою доблесть, хадар это видели! Но парням трудно биться в полную силу, когда они отвлекаются на тебя! Уходи!

Молодой король бешено сверкнул глазами, но ничего не сказал. Генерал был прав. Стена щитов сильна своим единством, а Нагмар был лишним звеном этой военной машины, нарушая слаженный боевой ритм хадар.

Но тут что-то изменилось. Натиск мертвых внезапно ослаб, а наверху с крепостной стены его дворца что-то кричали стрелки.

- Иди! – со звоном хлопнул его по наплечнику Горгон. - Гардур не должен умирать прежде своих хадар. Если увидишь, что всё кончено, сломай ключ, прощайся с семьей, а потом иди в Ковчег Безумного Короля и покажи этим тварям, что такое гремящие воды Морингарда!

Нагмар сжал руку своего военачальника и, решительно кивнув, поспешил к воротам, истово молясь Зерору, чтобы не пришлось спускаться в подвалы дворца к аргенитовой плите, вот уже восемь тысяч лет закрывавшей маленькую комнатку. Ковчег Безумного Короля, как прозвали это место пращуры, место, куда по приказу Магмарака Первого, в эпоху столетних междоусобиц древние инженеры Морингарда завели управляющий механизм шлюзов Четвертого Яруса. Оружие мести Безумного Короля. К счастью, Магмарака схватили до того, как он сумел привести его в действие. После его казни, вожди Морингарда прекратили войну, собрали весь аргенит, что к тому моменту сумели добыть их кланы и отлили огромную плиту, запечатав в проклятой комнате обезглавленный труп.

Три месяца хадар долбили камень вокруг аргенита мифрилитовыми молотами, пока не сумели проделать дыру, через которую можно было попасть внутрь.

- Гардур! – крикнул королю Нагмару сбежавший по лестнице стрелок, на ходу перезаряжая кархейн. - Часть мертвецов отходит с позиций и направляется к Старому Городу! Среди зданий видны вспышки!

- Что? Пожар?

- Нет, что-то другое! Идемте на стену, сами увидите!

***

Дагна шел сквозь мертвецов, как нож, сквозь масло, разрывая на дымящиеся куски набегающих тварей взмахами Карака. Двергурим не испытывал ненависти, боевого азарта, радости, наслаждения или чего-то еще. Его разум был спокоен и пуст. Сердце пока еще мерно отстукивало ритм в могучей груди. Но с каждым ударом молота двергурим немного, но все-таки уставал.

Он понимал, что не сможет использовать Пробудитель как раньше, на Третьем Ярусе, и уничтожить всех разом. Дагна хорошо помнил, что чуть не произошло тогда, какие силы чуть не вырвались по его вине.

Вспышки и хлопки следовали друг за другом в этом странном процессе разрушительного творения, а Дагна уже взбирался по трупам, чтобы встретить новых противников. Хватало одного попадания в грудь, чтобы очередной мертвец разлетался на две дымящихся части. Карак отрывал руки и ноги, взрывал головы, проходя сквозь плоть без малейшего сопротивления. Но, несмотря на всё это, не будь двергурим прикрыт с обеих сторон высокими гранитными стенами, а сзади тупиком, даже чудесное оружие не спасло бы его от неминуемой гибели. А потому Дагна крепко держал оборону в узком переулке, чтобы ни в коем случае не лишиться этого преимущества.

***

Отбежав на значительное расстояние, Сумрак на ходу обернулся, ожидая увидеть, как растущая стена красного пламени сметает всё на своём пути. Но темные силуэты домов оставались на месте, освещаемые непрекращающимися вспышками. В поднимающемся из переулка дыме мелькали гротескные тени, словно сама Бездна раскрыла свой зев и исторгала из своих глубин таящиеся там ужасы.

Сумрак подавил порыв броситься на помощь Дагне, рассудив, что один кархейн мало чем поможет против целой орды мертвецов. А потому следовало найти отряд и уже с оружием из Синей Стали прийти на выручку владыке Рассеченной Горы.

Бег по крышам продолжался несколько минут, прежде чем стрелок добрался до Зала Боевой Славы Темной Эры.

Широкие двери были открыты.

Дернув ставни чердачного окна, Сумрак глухо выругался – те оказались заперты изнутри, но мощный удар ногой открыл ему путь вниз. Когда утгар выбежал на улицу, люди и хадар с забитыми под завязку заплечными баулами, уже выбирались наружу. А следом за ними один за другим выходили отощавшие, со спутанными бородами, грязные, но вполне живые дварфы.

- Утгар! - Телераг приветственно вскинул руку с зажатым в ней поблескивающим синевой топором. – Смотри, кого мы нашли! Каменщики, гремящие воды, целая бригада! Они схоронились на артельном складе и, когда мы пробегали мимо, напали, приняв нас за врага! Багерту кайлом в шлем прилетело, пока разобрались, кто есть кто! Еле эльфа уберегли – очень уж хотели эти парни поквитаться с ним за всё.

- Голхир, утгар! – поклонился один из дварфов-каменщиков. – Я Хорун Шептохват, артельный бригадир! Наши руки и жизни в твоем распоряжении, хадар!

- Славно, - кратко ответил Сумрак, принимая из рук одного из воинов короткий, широкий меч в металлических ножнах и цепочкой вместо плечевого ремня. - Телераг, надо быстрее отнести оружие нашим. Лучше тебя улицы не знает никто, веди отряд.

- Где командир? – играя желваками, спросил Минус, до скрипа сжав лямки баула.

- Бросайте мешки, люди! Гредир, твое ударное крыло тоже! Берите только то, что понадобится в бою! Мы идем на выручку владыке Дар’Нагу! - сказал стрелок, а затем обратился к артельному бригадиру. - Хорун, придется твоим парням потаскать за двоих.

- Хоть за троих, - хмыкнул в усы дварф. - Лишь бы на погибель этим сукиным сынам! Верно, ребята?

- К этому мы привычные! – хором ответили каменщики.

***

- Держать строй! – орал Малагар, всаживая топор в шею вцепившегося в щит мертвеца. – Бей, ребята! Веселее! Эй, на крышах! Что видать?

- Да тьма их тьмущая, - прокричали сверху. – Будто и не кончаются!

- Всё когда-нибудь кончается! – весело гаркнул Малагар, нанося удар за ударом, пока голова мертвеца не отлетела прочь. – Окс двергур!

- Двергур хадад! – проревели хадар Морингарда.

Малагар подбадривал воинов, как только мог, моля Зерора об одном – выстоять, дождаться, когда отряд Сумрака принесёт им Синюю Сталь. Мертвецы вырвали из строя уже десятерых. Молодых парней, у которых борода едва закрывала грудь. Каждого он знал лично, каждого принимал в ряды хадар, каждого до седьмого пота гонял по песку арены. Малагар запер скорбь в мифрилитовый сундук своей души, как подобает первородному.

Слишком давно хадар не были в настоящем бою. И уж точно никогда в таком, где противник рвёт у тебя из рук щит, цепляется за оружие, невзирая на тяжелые, смертельные для всякого другого, раны. Но самым страшным было то, что за искаженными яростью харями, угадывались знакомые, а порой и любимые черты.

Мертвец, кому только что с таким трудом снес голову Малагар, когда-то был пекарем, у которого его жена каждую неделю покупала кремовые пирожные, чтобы побаловать внуков.

Но хадар держались, скрипели зубами, пряча за мифрилитовыми масками своих шлемов слёзы, но рубили и калечили тех, кого поклялись защищать ценой собственной жизни, но по злому року так и не сумели сберечь.

- Малагар! – раздался сзади зычный рёв.

- Телераг! – услышав знакомый голос, откликнулся хадар, вбивая топор в череп прыгнувшей на него твари и осаживая ту наземь. – Вот холера!

- Принимай Синюю Сталь!

Лицо Малагара расцвело в улыбке.

- Четвертый ряд, перевооружиться! – надсаживаясь, проорал он, и его приказ, будто эхо, зазвучал в устах хадар, уходя вглубь строя. - Первый, готовься к перестроению! Второй и третий - щиты в пол, копья в грудь! Товьсь!

- Четвертый готовы! – прогремели за его спиной. – Второй и третий готовы!

- Первый! Смена! – рявкнул Малагар, делая шаг в сторону и назад, вдоль ударивших мимо него копий, на которые напоролись ринувшиеся было в просвет мертвецы.

А вперед тут же выступили хадар четвертого ряда. Десятки закованных в мифрилитовую броню десниц вздели топоры из Синей Стали и обрушили вниз в едином, слитном ударе.

- Окс двергур! Двергур хадад! – торжествующе грянул боевой клич народа двергур, когда первая шеренга мертвецов рухнула, как подкошенная.

***

Дагна стоял на горе изуродованных, дымящихся тел уже на высоте второго этажа. Пот заливал глаза двергуриму, но мертвецы прибывали нескончаемым потоком. Как ни старался Дагна удержать позицию, но всё же вынужден был отступить назад, рискуя завязнуть в мешанине трупов. В дыхании потомка Громра уже начали появляться первые хрипы, когда, наконец, «баррикада» дрогнула и начала расползаться под весом лезущих по ней тварей. Если его прижмут к стене, он лишится пространства для замаха, и тогда они вцепятся в его руки и ноги, повалят на землю и разорвут.

- Еще слишком рано, - прорычал Дагна. – Еще повоюем!

И, воспользовавшись заминкой, пока мертвецы, путаясь в останках своих предшественников, перелезали друг через друга, владыка Дренг-ин-Дара несколькими ударами проделал в стене за собой оплавленную дыру.

Оказавшись внутри дома, Дагна глянул по сторонам. Рванув со стоящего рядом стола скатерть, он вытер с лица пот и едва успел глотнуть воды из фляги, когда в дыре показалась первая пара мертвецов, которые тут же застряли, с утробным воем размахивая руками.

Две вспышки слились в одну.

Каждый, кого он убьет здесь, не сможет напасть на его товарищей и других двергур там. А потому надо продолжать.

***

Привратный Ярус кипел жизнью. Воины под предводительством выздоровевшего и крепко стоящего на ногах ультара Кортерага совершали последние приготовления перед спуском. Возле гермозатвора выстраивались ударные крылья, формировались бригады, каждое подразделение знало свою задачу и роль в предстоящем сражении.

Стрегтон Кремнерук без устали записывал шифры с Четвертого Яруса, которые слал им старшина Нодур. Теперь они знали, что произошло в Морингарде и почему молчит горная азбука. Знали, что их ждет мертвая тишина Первого Яруса и выжившие, благодаря юному Гримдору, в руинах Второго. Теперь они знали всё. Кроме одного – зачем. Зачем с их домом сотворили такое.

Стрегтон от вскипевшей в нём ярости едва не сломал перо, но самописец продолжал звонко отстукивать шифр, а, значит, нужно было взять себя в руки и делать свою работу.

Наконец, молоточек ударил последний раз, отбив точку, и замолк. Огнебород всё сказал. Теперь остается только ждать, когда оба ключа соединятся и гермозатворы Морингарда откроются.

И тогда вся мощь и ярость хадар обрушится сходящей с гор лавиной на головы врагов, посмевших вторгнуться в их дом.

Взяв в руки листок с переводом от шифровальщика, Стрегтон открыл дверь и передал его вестовому – молодому воину, начавшему свой путь хадар лишь в прошлом году.

- Это последнее, - сказал ему Кремнерук и вестовой тут же умчался к ультару.

- Что теперь, мастер? – спросил шифровальщик, закрывая чернильницу.

- Теперь самое время вспомнить слово данное владыке Дар’Нагу, парень, - проворчал Стрегтон. - Мы все до единого придем к нему на помощь.

Шифровальщик помедлил секунду, но затем решительно кивнул и встал со стула. Закрыв шифровальную комнату, они вдвоем направились к арсеналу, где хранились их оружие и броня. А вскоре после этого пополнили ряды хадар у гермозатора.

***

Из пролома в стене на Дагну смотрели бесцветные, мутные глаза мертвецов, не делающих больше попыток пересечь его линию обороны. Услышав шорох за спиной, дварф обернулся - из окон на него смотрели десятки таких же, ничего не выражающих взглядов.

- У тебя в руках первоматерия, - пролаяли из пролома. - Отдай. Будешь жить.

Дагна устало пожал плечами и протянул говорившему мертвецу молот рукоятью вперед.

- Держи.

Из пролома высунулись покрытые струпьями грязи руки. Коснулись Пробудителя. Вспышка, хлопок и звон упавшего на пол оружия в оседающих хлопьях черного пепла. Владыка Дренг-ин-Дара хмыкнул, подбирая молот и устало оперся на рукоять.

- Пробудитель… - протяжно загудел другой мертвец. - Сколько эпох прошло… Ты заинтересовал меня, двергурим. Кто ты?

Дагна молчал, поглядывая по сторонам и прикидывая, куда отступать, когда время разговоров пройдет.

- Не хочешь говорить? Тогда слушай. Мы хотим уйти. Нагмар не желает открыть нам дорогу и спасти свой народ. Но теперь этот надменный глупец не нужен. Сломай гермозатворы, выпусти нас и спасешь тысячи жизней.

- Сперва ты расскажешь, зачем вы пришли в Морингард, – помедлив, сказал Дагна.

- Ты не в том положении, чтобы ставить условия! – рявкнули из пролома.

- Как раз таки в том, - криво усмехнулся двергурим, внешне оставаясь спокойным, но его разум бешено искал варианты. - Без меня гермозатворы вам не открыть. Всякий, кто попытается взять этот молот, сгорит. Ты всё видел сам, но можешь попробовать еще, не стесняйся. Свои ключи мы сломали, едва спустились на Четвертый, а те, что сейчас у короля Нагмара, или уже разрушены, или вскоре окажутся таковыми. Мы предупредили его горной азбукой.

Дагна рисковал, идя на откровенный блеф, но нужно было проверить, что известно врагу. Выудить из него хоть какую-то информацию.

- Ты лжешь. Струны порваны.

- Вы уничтожили только главную магистраль, - хмыкнул Дагна. - Существуют и запасные. Не стоит недооценивать предусмотрительность народа двергур. Ключей больше нет.

- Это же верная гибель!

«Вот ты и попался», - подумал двергурим, но вслух сказал иное:

- Не спорю. Но ещё это верный способ запереть вас тут навеки. А выйти наружу теперь можно только с помощью моего Пробудителя. Впрочем, считай, как хочешь, эльф. Одного из твоих собратьев мои товарищи уже взяли в плен, так что можешь и дальше молчать.

- Заложник? – издал подобие смешка мертвец. - Это забавно. У нас в плену осталось три тысячи двергур только на этом Ярусе. А сколько заперто на нижних? Десять тысяч? Может быть двадцать? Мы обрушили только часть Пятого яруса, но можем и продолжить. Как тебе такой размен? Ты могуч, двергурим, но одного тебя даже с Пробудителем в руках недостаточно, чтобы уничтожить всех мертвецов. Хочешь подождать, пока эти создания перебьют ту жалкую кучку хадар, что пришла с тобой на помощь? Брось, ты же не дурак.

- С Синей Сталью расклад изменится.

- Я вижу, ты уже сталкивался с творениями норгейров, раз знаешь об этом, - проскрежетал мертвец. – Пусть так. Но с Синей Сталью или без хадар слишком мало. А потому даже не рассчитывай вынюхать что-то от нас. Мы планируем выйти, а ты – выжить и спасти то, что осталось от Морингарда. Рассказывать тебе о наших целях – верх глупости.

- Неужели ты думаешь, что я тебе поверю?

- У тебя есть выбор, двергурим. Можешь рискнуть десятками тысяч жизней и попробовать убить нас. А можешь сделать то, что мы предложили. Гарантий у тебя нет, но поверь, если бы мы хотели уничтожить Морингард, то не стали бы ждать так долго. Однако, если выхода не останется, будь уверен, под нами всё превратится в один сплошной завал. А затем то, что не уничтожит грандиозное землетрясение, затопят вырвавшиеся на свободу подземные реки. Тебе нечем крыть, двергурим. А потому ты прикажешь хадар отдать нам пленника и пропустить к гермозатвору.

- С чего ты взял, что меня кто-то послушает? Я не король Морингарда.

- Цену отказа от наших условий ты знаешь. И поторопись с решением – к тебе на выручку уже кто-то спешит. Я слышу, как они бегут по крышам. Поторопись, двергурим, если не хочешь, чтобы их разорвали у тебя на глазах.

- Бездна… Ладно! Согласен…

- Правильный выбор. Сегодня, благодаря тебе, Морингард сможет вновь стать свободным. Но будь уверен, двергурим, мы примем все меры, чтобы ты не подумал выкинуть какую-нибудь глупость. Мертвецы проводят тебя. Мы будем слышать каждое слово, что ты скажешь своим. Если мы только заподозрим, что ты вздумал нас обмануть, все на этом Ярусе погибнут. Если хадар не прекратят бой, если откажутся нас пропускать – все на этом Ярусе погибнут. Все, кроме тебя. Если и после этого ты не сломаешь гермозатворы - погибнет весь Морингард. Ты хорошо понял? Отлично. Тогда клади Пробудитель на скамью рядом с собой. Получишь его у гермозатвора.

«Нет, все-таки попался я», - подумал Дагна, глядя, как мертвецы забирают Карак.

Глава 35

Твари заполнили улицы целиком, полностью заблокировав подходы к маленькому тупику в южной части Старого Города, где Сумрак в последний раз видел Дагну. Стрелок ожидал чего угодно, но только не стоящих недвижимо мертвецов.

Творилось что-то неладное. Стояла гробовая тишина. Судя по всему, бой разом прекратился повсюду, даже на площади.

С переулка поднимался едкий, вонючий дым. Осторожно выглянув с крыши, Сумрак увидел, что мертвецы стоят на целой горе разорванных на куски трупов. Не было сомнений, что владыка Дренг-ин-Дара задал тварям хорошую трёпку, но его самого не было видно. Неужели они опоздали, и он погиб?

Тут стрелок заметил в стене одного из домов оплавленную дыру. Подав знак остальным, Сумрак осторожно перешел на крышу этого здания, собираясь лезть на чердак. Людям и хадар не нужно было объяснять, что делать. Всё было понятно без слов.

Вдруг толпа разом пришла в движение. Мертвецы разворачивались и принялись один за другим покидать тупик, а снаружи, с другой стороны дома натужно заскрипела дверь.

Сумрак не поверил своим глазам, когда глянул вниз.

Толпа перед домом расступилась, выпуская одинокого двергурима, и сомкнулась вокруг него кольцом, стоило тому отойти на пару десятков шагов. А затем мертвецы вынесли из дома скамью с лежащим на ней молотом владыки Дренг-ин-Дара, после чего тут же утащили его прочь, скрывшись из вида на одной из улиц. Дагна достал трубку, неспешно закурил, а затем посмотрел наверх, встретившись взглядом с Сумраком.

- Спускайтесь, утгар. Вас не тронут.

- Гремящие воды, что происходит, Дар’Наг? - крикнул Сумрак.

- Переговоры. Спускайтесь ко мне, вонючий пепел, надоело орать.

***

Мертвецы, хоть и окружили отряд в несколько рядов, но держались на почтительном расстоянии, ведя людей и дварфов через площадь.

Рассказ Дагны не занял много времени, но его предупреждение о том, что эльфы всё слышат, заткнуло рты не хуже кляпа. Вопросов никто не задавал, предоставив общение своим лидерам.

- Неужели просто выпустим их? – спросил Сумрак, покосившись на неотрывно следящего за ними мертвеца.

- Если верить их словам, кристаллы-испарители заложены по всему Морингарду, - горько ответил Дагна. - Не знаю, как они сумели заставить их продержаться так долго, раньше эти штуки истаивали за несколько дней. Проверить правдивость их слов мы не можем. Но ты сам понимаешь, чем мы рискуем.

- Совершить подобное не мог кто-то посторонний, - скрипнул зубами стрелок. - Доступ на нижние ярусы есть только у наших. Значит, среди двергур Морингарда предатели.

Сумрак зло сплюнул.

- Эй, ты! – окликнул он мертвеца. – Назови имена, чтобы мы поверили твоим словам!

- Может нам лучше начать казнить пленников, чтобы ты поверил? - гортанно пролаяли в ответ.

Стрелок побледнел от ярости, но Дагна предупреждающе сжал его плечо.

- Прекрати, утгар. Этим ты ничего не добьешься, они ничего не скажут. С предателями придется разбираться позже. Сейчас надо освободить твой дом.

- Ты веришь словам врага, Дар’Наг? Думаешь, они сдержат обещание?

- Нет у нас выбора, - прошипел Дагна. - И повторю еще раз, думай, прежде чем что-то говорить. Твоя неосторожность может стоить жизни твоим соплеменникам.

- Мы не можем принимать такие решения! – возразил Сумрак. – У Морингарда есть гардур!

Мертвец издал скрипучий смешок, больше похожий на кашель.

- Мнение Нагмара нас больше не интересует, хадар. Без ключей он бесполезен.

Стрелок хотел было что-то сказать, но резко захлопнул рот и, стараясь не подавать вида, глянул на Дагну.

- Что ж, - медленно произнес Сумрак, опуская голову. – Раз эльфы всё знают, значит, у нас и правда нет выбора.

- Верно, хадар, - прохрипел мертвец. - У вас настолько нет выбора, что мы даже не требуем сложить оружие из Синей Стали. Теперь вы двое подойдете к стене щитов и освободите дорогу. Ваши соратники пока подождут тут, так что будьте убедительны.

***

Малагар помнил приказ Сумрака и строго-настрого запретил распаленным боем воинам преследовать внезапно отступивших тварей. Но когда появился сам утгар вместе с владыкой Рассеченной Горы, в сопровождении спокойно шествующего рядом с ними мертвеца, старый воин растерялся. Но после того, как Сумрак собрал всех командиров, в числе которых был Малагар, и, объяснив ситуацию, рассказал, что им предстоит сделать, старый воин сперва не поверил своим ушам.

А Дагна, глядя на смятение, охватившее первородных хадар, уже напрягся, ожидая повторения того, что случилось с ультаром Калгатом. Сумрак дал командирам время на то, чтобы хорошенько обдумать его слова. Не торопил, понимая, что творится сейчас в их умах и душах. Мертвец, что был глазами и ушами врага, терпеливо стоял рядом, переводя с одного на другого ничего не выражающий взгляд. Молчание затянулось на целую минуту, прежде чем гордые воины, мрачно переглянувшись, наконец, чуть ли не одновременно отдали честь, рявкнув лишь: «Слушаюсь, утгар!» и, резко развернувшись, поспешили к своим подразделениям.

- Слушай мою команду, хадар! Оружие на ремень! Освободить дорогу! Отходить в переулки!

Мертвец, дождавшись, когда дорога, ведущая к гермозатвору, опустеет, а пленного, окровавленного эльфа оставят прямо посреди улицы, прохрипел Сумраку:

- Забирай свой отряд и тоже иди отсюда. Больше ты нам не нужен.

- Удачи, Дар’Наг. И помоги нам Зерор, - стрелок пожал Дагне руку, а затем присоединился к подошедшим людям и дварфам, которые отсалютовали владыке Дренг-ин-Дара вскинутыми кулаками, после чего исчезли в одном из переулков.

А с площади уже двигалась целая орда. Когда мертвецы приблизились, у Дагны пересохло в горле. Чуткий слух двергурима уловил где-то там, среди них тихие всхлипывания, плач и успокаивающие, ласковые, подрагивающие от тщательно скрываемого страха, голоса.

И снова перед глазами вспыхнули праздничные ленты с яркими надписями.

Дагна крепко зажмурился. Всего на миг. Выдохнул, пару раз сжав в кулаки онемевшие пальцы, и принялся заново набивать трубку.

- Я предупредил, что мы примем все необходимые меры, - проскрежетал мертвец рядом с нии. - Ступай к гермозатвору.

Сжимая мундштук в зубах, потомок Громра чиркнул кресалом о кусочек кремня, подпаливая трут. Глубоко и со вкусом затянулся, наслаждаясь ароматным табаком, будто в последний раз.

- Не испытывай наше терпение, двергурим.

Дагна поглядел на женщин и жмущихся к ним детей, которые стояли прямо за первым рядом мертвецов. А затем отвернулся и, выпуская клубы дыма, зашагал по дороге, ведущей на Третий Ярус. Он увидел, что хотел.

Сплошной непроницаемый купол из башенных щитов, который и закрывали собой пленники.

***

Пролет за пролетом лестницы оставались позади. Половина пути уже была пройдена. Давно погасшая трубка вернулась на положенное ей место в потертой сумке на поясе владыки Дренг-ин-Дара.

Шаг за шагом, ступень за ступенью гермозатвор становился всё ближе. И так и эдак Дагна проворачивал в уме возможные варианты, но понимал, что до эльфов ему не добраться. Они успеют послать сигнал кристаллам-испарителям, стоит ему только замахнуться в их сторону. Что же делать… Но хуже всего было то, что всё могло оказаться сплошной ложью. И ниже Четвертого Яруса уже не осталось никого живого, ведь горная азбука молчала и там. Однако те, кто закладывал заряды, мог заранее позаботиться и об этом.

Одни предположения и ничего больше. Дагна скрипнул зубами и вытер с лица пот. В тоннеле стояла невыносимая духота от дыхания десятков набившихся в него существ. И вскоре произошло то, что было лишь вопросом времени. Изможденные пленники начали шататься и спотыкаться от недостатка воздуха.

- Мама! – раздался испуганный крик.

Дагна едва успел подскочить к одной из женщин, подхватив ее прежде, чем она разбила бы себе голову о каменные ступени. Снял с пояса флягу и влил ей в рот немного воды, смочил лицо.

- Оставь, двергурим! – рявкнул появившийся рядом с ним мертвец. – Иди к гермозатвору!

- Ты не понимаешь, что они сейчас начнут умирать? – огрызнулся Дагна. – Твои шлаковы твари выжрали в тоннеле весь воздух! Отведи мертвяков назад, я сделаю то, что ты хочешь!

- Нет.

- Ну ты же не совсем идиот! Если они погибнут, кто тебя станет прикрывать дальше?

- От тебя? Тысячи двергур на нижних ярусах.

- Ты забыл про хадар, что заперты на двух верхних! Мы бы привели их с собой на Четвертый, но ведь понятия не имели, что тут творится. Однако они наготове, эльф, а тоннель как горлышко у бутылки, и притащи ты хоть вдвое больше мертвецов, вы завязнете. Первородные закупорят вас внутри, накидают всякой дряни и подожгут, чтобы все тут задохнулись, вонючий пепел. Поверь, десятилетия междуусобиц научили двергур, как вести войну в тоннелях. Ну же, эльф! Там наверху ультары Калгат и Кортераг! Как ты планируешь договариваться с ними, если эти женщины и дети погибнут?

Мертвец замолчал, уставившись своими жуткими бесцветными глазищами на Дагну.

А затем толпа за пленниками подалась назад, уходя дальше в тоннель. На месте остались лишь щитоносцы, да несколько мертвяков с фонарями.

- Хорошо, двергурим, - хрипло сказал мертвец. - Ты нас убедил. Теперь иди. Оставь, женщину.

- Это моя мама! - заплакала рядом маленькая девочка с длинными пепельными косами, схватив дварфийку за безвольно висящую руку. - Не бросайте её! Прошу вас!

- Спокойно, дитя, - проворчал Дагна, поднимая женщину на руки. – У нас был договор, эльф. Никто больше не должен погибнуть. Кроме того, что изменится, если я понесу её?

- Больше никаких уступков, двергурим, - проскрежетал мертвец. - Вперед, быстрее!

Дагна зашагал дальше по лестнице. Внезапно дварфийка тихонько прижалась лбом к его плечу и, не разжимая век, еле слышно прошептала, так чтобы услышал только он:

- Эльфы не успели зарядить кристаллы... Все, кроме нас, сумели покончить с собой, когда начался бой, чтобы не дать им сил... Кем бы ты ни был, двергурим, не дай врагу покинуть Ярус. Любой ценой, слышишь? Любой.

Руки Дагны пронзила мелкая дрожь, а сердце бешено заколотилось. Походка сделалась деревянной, неловкой.

- Что такое, двергурим? – пролаял мертвец, судя по всему, не слышавший слов женщины. - Устал?

- Стало больше воздуха, - сказал Дагна, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Она пришла в себя.

- Значит дальше пойдет сама.

Потомок Громра не стал спорить и опустил дварфийку на ноги. Та покачнулась, но дочь тут же поддержала её под руку. Дагна посмотрел женщине в глаза и не увидел там ничего кроме мрачной, твердой, как скалы решимости. Затем отвернулся и продолжил путь, желая, чтобы эти ступени оказались бесконечными.

Но гермозатвор возник слишком скоро.

- В стороны! – гаркнул мертвец пленникам.

Щитоносцы развернули ряды, и Дагна увидел их. Эльфов, что принесли столько горя этому подземному королевству. Трое высоких, светловолосых существ в длиннополых дорогих одеждах, так похожих на людей, но отличающихся от них, как солнце от луны. Точеные черты лица, кожа, словно чистейший молочный мрамор без единого изъяна или морщинки. Яркие золотистые глаза, как у принца Велдара.

Каждый держал в руках обрамленный в изящную оправу из аргенита кристалл. Но как это было возможно? Такую оправу было невозможно отлить, только выковать!

Эльфы расступились, пропуская тварей, несущих скамью с Пробудителем. А затем щиты со звоном сомкнулись.

«Нельзя выпускать их наружу. Но как же успеть? Как?»

- Встать перед строем! – скомандовал мертвец, вжавшимся в стены испуганным пленникам, а когда те не сдвинулись с места, проревел. – Немедленно!

Эхо запрыгало по тоннелю, отражаясь от стен и потолка, усиливая звук его голоса как труба.

И тут Дагна вспомнил Врата Дуринфала и его оборонную систему, названную так же, как и…

«Зерор Всемогущий, помоги!»

- ОКС ДВЕРГУР! ДВЕРГУР ХАДАД!

Пульсирующая ударная волна, искажая воздух тоннеля, грянула с ужасающей силой и скоростью, сметая всё на своем пути. Тоннель задрожал, всё вокруг стало покрываться быстро расширяющимися трещинами. А Дагна, давясь идущей горлом кровью, уже летел вперёд, мимо изломанных тел, прямо к застрявшему в проломе между ступеней молоту. Двергурим схватился за рукоять и одним движением вырвал Карак, оставляя оплавленную борозду в камне, а затем прыгнул.

Эльф, придавленный бронированными мертвецами, изо всех сил пытался дотянуться до лежащего в метре от него кристалла, успел страшно закричать, прежде, чем горящий красным пламенем молот, разнес ему голову. Дагна закрутил головой, ища второго. И нашел. Враг, бессильно раскинув руки, лежал затылком на забрызганной кровью и покрытой осколками черепа ступени, конвульсивно дергая ногой и пуская пену. Двергурим на ходу махнул молотом, прекращая его агонию.

Третьим, кто попался на пути двергурима, был эльф, покалеченный Сумраком в Старом Городе. Край тяжелого мифрилитового щита одного из мертвых стражей не оставил незадачливому врагу ни единого шанса, разрубив голову не хуже топора.

Но ниже по лестнице Дагна увидел, что четвертый с неестественно вывернутой ногой, цепляясь за ворочающихся мертвецов, ползёт к застрявшему в трещине кристаллу. Дагна видел, что не успевает, и метнул Карак.

Молот, пролетев над самой головой эльфа, высекая искры, со звоном покатился вниз по ступеням.

Но тут в волосы эльфа вцепилась та самая девочка, мать которой нес на руках Дагна. Эльф зарычал и, нашарив на поясе кинжал, ударил назад. Маленькая дварфийка вскрикнула от боли, когда клинок рассек ей предплечья, но не разжала хватку. Эльф ударил снова.

Но его запястье сдавило будто капканом. Жалобно хрустнули кости.

- Я бы убил тебя, мразь, - прорычал над ухом пышущий ненавистью голос. - Да вот беда, ты последний. Твою смерть должен видеть весь Морингард. А пока я приму все необходимые меры, чтобы ты больше никому не навредил.

Эльф душераздирающе завопил и потерял сознание, когда Дагна несколькими безжалостными ударами бронированного кулака, раздробил ему суставы рук и ног.

- Потерпи, милая, - произнес двергурим, глянув на изодранное платье девочки и её многочисленные, кровоточащие ссадины. Как она не погибла и даже не покалечилась, когда Зов Зерора отшвырнул ее так далеко от гермозатвора, для Дагны осталось загадкой. - Скоро всё закончится.

А затем он, расталкивая уже поднимающихся, но все еще оглушенных мертвецов, сбежал по лестнице за Караком. Что ж, мать девочки оказалась права - эльфы не успели напитать кристаллы, иначе бы твари уже рвали его на куски, оставшись без поводка хозяев.

Один за другим Дагна отыскал кристаллы и умножил Пустоту. На этот раз молот не встречал сопротивления от проклятых творений черных гномов, поглощая даже священный аргенит.

И с каждым испаренным кристаллом все новые и новые мертвецы опадали наземь, замирая уже навсегда.

А тоннель, несмотря на опасения Дагны, выдержал. Прорубленный в скальной толще монолитного гранита он оказался неподвластен даже Зову Зерора. Впрочем, удивляться было нечему, ведь это была работа народа двергур – истинных мастеров камня и металла.

Перевязав девочке руки, Дагна снял шлем и вытер с лица перемешанный с кровью пот.

- Вы… - маленькая дварфийка широко распахнула глаза, уставившись на его голову.

- Да, - устало улыбнулся он. - Я владыка Рассеченной Горы.

- Тогда понятно, как вы сделали это... я даже не знаю, что вы сделали.

- Посиди, отдохни немного. Скоро пойдем вниз. Мне нужно помочь остальным.

- Вы не видели мою маму? Она жива?

- Я не знаю, - честно ответил Дагна. - Но я ее найду.

- Если она умерла… - девочка осеклась, всхлипнула было, но тут же взяла себя в руки, строго посмотрев на двергурима. – Если она умерла, я буду очень горевать и плакать. Но, знайте, я не стану злиться на вас, владыка. Мама рассказывала мне истории из Стальной Книги… О героях Темной Эры и… Вы правильно поступили. В любом случае.

Дагна проглотил вставший в горле ком и поклонился девочке.

- Спасибо тебе, милая. Мне очень нужны были эти слова.

Эпилог.

Нагмар Золотой Венец едва не закричал от ликования, глядя со стены, как мертвецы начали десятками и сотнями валиться на мраморные плиты дворцовой площади. Его дружина внизу, в последний раз вонзив оружие в уже бездыханные тела, загремела боевым кличем. Тут король заметил, как на другом конце площади во все стороны засновали фигуры воинов, а к дворцу быстро двигался отряд из десяти хадар под предводительством знаменитого командира разведбригады «Филинов». Они на ходу салютовали воинам Горогона, и те в ответ горячо приветствовали своих товарищей.

- Открыть ворота! – скомандовал король, стоящему рядом с ним стрелку, а сам направился к лестнице, желая лично встретить храбрецов.

Когда Сумрак в сопровождении генерала Горгона переступил порог дворца, Нагмар, не чинясь, заключил разведчика в крепкие объятия.

- Голхир, гардур, рад видеть тебя в здравии, - поклонился Сумрак и протянул королю ключ от гермозатворов. - В двух словах всё рассказать не выйдет, а потому сразу о главном. Я уже отдал приказ своим воинам искать выживших, но нам понадобятся лекари и вообще все, кто может стоять на ногах. Хадар ультара Кортерага на Привратном Ярусе ждут, когда отворятся гермозатворы, чтобы скорым маршем идти на Второй. Он захвачен мертвецами, и мы не знаем, что там сейчас творится. Потому уже готов ударный отряд с грузом оружия из Синей Стали, они поддержат ребят ультара при необходимости.

- Должен признаться, что сперва усомнился в вашей верности, хадар, - произнес Нагмар Золотой Венец, со щелчком соединяя ключи в единое целое. - Когда вы пропустили эльфов, и те вместе с пленниками ушли в тоннель, я подумал, что вы нашли способ открыть гермозатвор. Но когда громыхнуло так, что стена под моими ногами дрогнула, я понял – вы завели их в ловушку… Не знаю, существует ли награда, достойная вашего подвига. Как же вам удалось уничтожить врага?

- Не нам, - покачал головой Сумрак. - Морингард выстоял благодаря Дар’Нагу Дренг-ин-Дару, пришедшему к нам на помощь, подобно своему легендарному предку. Сейчас мои хадар вместе с добровольцами разбирают завал из трупов, закупоривших тоннель. И я молю Зерора, чтобы там остался кто-то живой. Прошу, гардур, поспеши отворить гермозатворы. Там женщины и дети, большая часть из них может быть ранена, а кто-то прямо сейчас умирает. Завал слишком велик, мы можем не успеть.

- Что ж ты молчал! С этого следовало начинать!

***

Мэтр Уолерт и Рикон смотрели в раскрытый темный зев коридора, где исчезли блистающие доспехами дварфы ультара Кортерага.

- У его величества все-таки получилось, - улыбнулся алхимик.

- Ты сомневался, алкион? – покосился на него птицегляд, скрестив руки и опершись о резную колонну.

- Нисколько. Что ж, Рикон, я, пожалуй, вернусь к делам. Нужно ещё отфильтровать образец, прежде чем приступать к последним опытам. Ха, я точно напишу диссертацию, когда противоядие будет готово.

- Я тебе нужен, алкион?

- Нет, но через пару часов я закончу и буду рад компании за ужином.

- Хорошо, - кивнул Рикон. - Хочу выпустить Синама на простор, пускай поохотится и разомнёт крылья, пока не стемнело.

***

Когда открылся гермозатвор, ведущий на Четвертый Ярус, и оттуда выбежал владыка Рассеченной Горы, зовя на помощь, дозорные из числа горожан Морингарда со всех ног понеслись в госпиталь, доложить оставшемуся за главного мэтру Эркату.

Санитары и простые жители похватали носилки и один за другим потащили в госпиталь окровавленные тела. А сам мэтр вместе с лекарями осматривал каждого принесенного, раздавая указания, кого из них куда определить.

Проверив операционные и убедившись, что его присутствие не требуется, старый дварф вышел навстречу Дагне. Он увидел его недалеко от входа, на чудом уцелевшей мраморной скамье. Молот был прислонен к подлокотнику, а владыка Дренг-ин-Дара устало набивал свою трубку.

Мэтр Эркат, опасливо обойдя Пробудитель, сел рядом.

- Там эльфа притащили поломанного, - произнес Дагна, высекая искры на трут. - Я его уже обыскал, но надо будет запереть эту сволочь, когда его подлатают, и приставить охрану, чтоб глаз с него не спускали. А то, чего доброго, найдет способ покончить с собой.

Потомок Громра замолчал, раскуривая трубку. Мэтр понимал, что двергурим с залитой кровью бородой, не договорил. И потому лекарь тоже молчал. Он знал, какой вопрос хочет задать Дагна.

- Скольких вы положили в лёд, мэтр? – глухо спросил двергурим.

Лекарь молча достал серебряную плоскую флягу и протянул ее потомку Громра.

- Половину, владыка. Зерор свидетель, я уверен, что вы сделали всё, что смогли.

Дагна отвинтил крышку, понюхал содержимое и с досадой вздохнул. Напиток пах можжевельником.

- Ненавижу джин, - проворчал он. – Но идёт оно всё в трещину…

***

Убежище старой Морран недолго пустовало, приютив новых жильцов.

Гримдор насторожился, когда наверху раздались приглушенные толщей камня крики, топот и звон металла.

- Грим, - тихонько позвала его Ильва. – Ну что там?

- Погоди, - шикнул на нее мальчик и медленно, стараясь не шуметь, поднялся по лесенке к закрывающему подвал люку. Приник к крышке, вслушиваясь.

- Сиди тихо. Я сейчас, - шепнул он и, быстро открыв заслонку, скользнул наружу, не успела девочка вымолвить и слова.

Впрочем, после того, как Гримдор выжил в недавнем кошмаре, она уже не сомневалась – юный хадар выпутается из любой передряги и обязательно вернется к ней.

Не прошло и четверти часа, как крышка люка откинулась, и вниз спрыгнул Гримдор с сияющими от восторга глазами.

- Наши! - закричал он, схватив изумленную девочку за плечи. - Ультар Кортераг с сотнями хадар пришел с верхних ярусов и сражается на центральной улице, а с Третьего первородные уже зарубили всех мертвецов возле гермозатвора и спешат к нему на подмогу! У них Синяя Сталь, Ильва! Это победа!

Девочка, не сдержав эмоций, расплакалась, но тут же, облегченно рассмеявшись сквозь слезы, обвила руками шею Гримдора и горячо поцеловала его в губы.

- Что бы я без тебя делала, Грим! - прошептала она, зажмурившись и крепко обнимая ошеломленного мальчика. – Сколько жизней спасено, благодаря твоей отваге! Весь Второй Ярус обязан тебе! Весь Морингард! Зерор Всемогущий, как же я тебя…

- Ильва, прошу… - смущенно буркнул Гримдор, чувствуя, как его щеки стремительно заливает румянец. - Мы не одни.

- Не беспокойся, хадар, - с доброй усмешкой прозвучал голос из угла подвала. - В Исгарде поцелуй, подаренный прекрасной дамой своему рыцарю в награду за спасение, чист и невинен, клянусь честью. Я не знаю ваших обычаев, но, если вы вдруг затеете что-то большее то, прошу, остудите свою кровь и подождите, пока меня отсюда вытащат.

- Как вам не стыдно, барон? - возмущенно воскликнула Ильва, поспешно отпуская Гримдора.

- Простите, если невольно обидел, - прокряхтел Вильямин, вытирая испарину и пытаясь поудобнее устроить на лежанке перевязанную между двумя досками, страшно распухшую ногу. - Болит так, что хоть режь, от того, видно, и несу всякий вздор. Последние пару месяцев мне что-то не везет с лошадьми. Сперва лес гоблинов, теперь город дварфов… Спасибо, что вытащил меня, Гримдор. И тебе, Ильва, за то, что ухаживала. Я обязан вам жизнью. А теперь, ради всех богов, закройте люк. Судя по всему, бой в разгаре, а я от этого шума не могу уснуть. И, прошу, дайте мне ещё того жуткого пойла, которое вы почему-то называете грогом. Может хоть немного притупит боль.

***

Рикон неспешно поднялся на почтовую башню у Внешних Врат и, открыв ставни, с наслаждением подставил лицо ворвавшемуся внутрь холодному ветру. Времени было вдосталь, и птицегляд собирался дать Синаму как следует порезвиться в небесах, да поохотиться на горных сусликов.

Но тут до него донесся отчетливый трубный звук боевого рога. Рикон прищурился, вглядываясь в противоположный край долины.

Из ущелья выезжала стройная колонна всадников в горящих на закатном солнце доспехах. Трепещущие на ветру зеленые знамена были незнакомы птицегляду, который, будучи одним из лучших воздушных разведчиков, превосходно разбирался в таких вещах. Он знал, как выглядят все стяги, штандарты, флаги и хоругви всех королевств, граничащих с Исгардом и даже находящихся в ближайшем соседстве, а также всех, с кем велась торговля.

Он насчитал двести конных воинов, когда они остановились, перекрыв вход в ущелье. От них отделился небольшой отряд и рысью продолжил путь к Вратам.

Осадив белых, как на подбор, лошадей прямо у границы предельной дальности стрельбы кархейнов, всадники замерли. Воин, несущий одно из зеленых знамен, поднял искрящийся серебром боевой рог и протрубил трижды, а через несколько мгновений в небо взвилась большая черная птица.

Рикон был не из пугливых людей, но все же невольно подался назад, а Синам, угрожающе встопорщив перья, захлопал крыльями, когда когти размером в человеческий палец с размаху заскрежетали по камню, и ворон, сев на парапет, целиком заслонил собой небо. Щелкнув клювом на сокола, отчего тот тут же нахохлился, он протянул Рикону лапу с прикрепленным к ней маленьким тубусом. Когда птицегляд вытащил содержимое, ворон распахнул огромные крылья и улетел.

- Сегодня охоты не будет, Синам, - сказал Рикон, прочитав послание и спрятав его в кошель. - Придется мне пойти вниз и найти кого-то поважнее, кто будет разговаривать с королем Гвендаром Остролистом.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА

05.02.2023 - 11.12.2024

Content

Двергурим. Бессмертный

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35