Р. Идели

Птица, лишенная голоса

Ruki̇ye İdeli̇

EFLÂL 1

Copyright © 2022, Rukiye İdeli

© 2022, Artemis Publications, an imprint of Alfa Publishing Group

Cover Design© Dilan Kaya

© Джанбулат К., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Ты начинаешь свой путь в одиночестве, но, окончив его, становишься еще более одиноким.

Хасан Али Топташ[1]

Моим маленьким птичкам…

Эфляль

Предисловие

Лицемерие времени бесшумными шагами приближало меня к ночи. Словно зеркало, оно отражало грядущие дни, разбросанные осколками в будущем. Беззвучная яркая молния, рисуя извилистый путь, разорвала темное небо, и звук грома замолк вдалеке, не достигнув цели.

Ночь перевалила за середину. Вдалеке медленно занимался рассвет, а я пыталась найти дом своего брата в незнакомом городе. Мог ли брат дать мне неверный адрес?

Ладно тебе, Ляль, не нужно себя обманывать. Он отправил точное местоположение, просто ты не можешь его найти.

Да, верно, это моя ошибка, а я переложила вину на брата.

Я выискивала цифру «13», которая, насколько я помнила, была указана в адресе. Мой взгляд тщетно блуждал по домам вдоль улицы, но я никак не могла отыскать нужный. Я понимала, что есть огромная разница между «смотреть» и «видеть», а потому мне только и оставалось, что выдохнуть и сосредоточиться. И тут, в слабом свете уличных фонарей, я осознала, что проехала по одной и той же улице в третий раз. Если бы в моей голове не было каши, я бы давно нашла дом и стояла под горячим душем.

Мне необходимо найти дом до того, как ночь уступит место дню. Если же этого не случится, я остановлюсь на углу улицы и закричу от бессилия. Интересно, я могла бы позвонить в 112 и сказать: «На помощь»?

Во-первых, телефон у тебя уже разрядился; а во-вторых, если кто-то услышит твои крики, то вызовет психушку.

Я сердито похлопала себя по щекам.

– Еще пять минут, и я сойду с ума!

От долгих поисков и непонимания, в какую сторону улицы свернуть, у меня заболели глаза. Я сбавила скорость и потерла виски. Сейчас идея отправиться в путешествие из Анкары в Стамбул казалась безумной, особенно учитывая, что у меня напрочь отсутствовало чувство ориентации в пространстве. Я казалась себе храброй и глупой одновременно. Или, может, слишком самоуверенной.

А может, все вместе.

Наконец передо мной возник большой величественный дом. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть номер. Но, увидев машину на стоянке, поняла, что ошиблась, переключила передачу и дала задний ход. Моего брата не должно быть на месте, и, скорее всего, он еще долго не вернется. Какого черта я приехала сюда одна?

Я еще раз сделала глубокий вдох и осмотрела улицу, пустую, как мое сердце. Дождь по капле затапливал Стамбул, и мне захотелось ощутить дуновение ветра. Открыв окно, я втянула носом воздух, и запах земли начал мягко стирать мою робость, которая уже поселилась в груди.

Взглянув в зеркало заднего вида, я обнаружила, что несколько капель дождя попали на лицо, из-за чего можно было подумать, что я плачу. Это испугало меня. Улыбнувшись своему отражению, я попыталась справиться с эмоциями.

– У тебя все в порядке. И дальше будет только лучше, – сказала я, искренне пытаясь поверить в эти слова.

Почему у меня такое чувство, словно этой ночью моя жизнь перевернется?

Ляль, тебя одолела бессонница. Пожалуйста, сосредоточься на нашей задаче. И я надеюсь, что ты правильно запомнила адрес. Ты же его запомнила, не так ли?

Кроме того, что я не ориентировалась на местности, у меня начисто отсутствовала зрительная память.

Это значит, мы сдаемся?

Это значит, мы на грани.

Еще один вдох; я включила поворотник и дернула руль влево. Дождь усиливался, поэтому я закрыла окно и продолжила искать дом под номером 13, хотя едва могла хоть что-то разглядеть. Все, что осталось в моей голове – это цифра. У меня не было другого выбора, кроме как надеяться, что я все запомнила верно.

Увидев «11», я поняла, что близка к цели, поэтому сильнее вдавила педаль газа. И бинго! Вот он, дом 13, прямо передо мной.

– Неужели! – воскликнула я, откидываясь на спинку сиденья. – Еще немного, и я бы потеряла сознание!

Во мне смешались чувства радости и усталости.

Ляль, но тогда почему твой внутренний голос говорит, что ты ошиблась? Может, стоит позвонить Ясину…

Что может случиться, если я попробую попасть внутрь? Наверное, ничего серьезного.

Не стоит заглушать свой внутренний голос!

Гараж рядом с домом оказался заперт, а у меня были ключи только от входной двери. Значит, придется оставить машину прямо здесь. Включив поворотник, я быстро припарковалась и потянулась за сумкой, лежащей на переднем сиденье. Бросив телефон в сумку, я натянула капюшон на голову и вышла из машины. Стараясь сильно не промокнуть, накрыла голову сумкой. Чемоданы вытащу позже, сейчас нужно в первую очередь отдохнуть и прийти в себя. Приблизившись к дому, я ощутила запах сырой земли, который наполнил меня спокойствием. Я ускорила шаг, не желая промокнуть до нитки.

Словно птенец-ипохондрик, я боялась любой капли дождя, упавшей с неба; у меня сразу начинались опасения, что я могу заболеть пневмонией.

Бывают ли птенцы в сто семьдесят три сантиметра ростом?

Конечно бывают.

И вот я уже стояла у дверей. Опустив сумку на землю, онемевшими от холода пальцами я попыталась вставить ключ в скважину. Я сказала, что пыталась, потому что открыть дверь не удалось. Ключ все еще был зажат между большим и указательным пальцами, когда я ощутила присутствие постороннего человека. Я задержала дыхание, у меня предательски затряслись руки. С трудом уняв тревогу, я уже приготовилась развернуться, когда вдруг мне навстречу потянулась чья-то рука, и это стало последним, что я успела увидеть. Кто-то вцепился в мой капюшон и с силой приложил головой об дверь, и мир передо мной померк.

От удара все мысли смешались. Вопросы, оставшиеся без ответа, заглушил звон в ушах. Неужели в этот раз меня нашли? Все плохое, что, как казалось, осталось позади, вновь меня настигло. Разве брат не сказал мне, что все кончено? Сказал! Черт возьми, он сказал! Тогда кто сейчас за моей спиной?

Мозг судорожно пытался сконцентрироваться на происходящем, но у меня не получалось успокоиться. Все случилось мгновенно, и единственное, что я успела понять – мне нужно закричать. Однако у меня не получилось выдавить из себя ни звука. То ли от удара, то ли от парализовавшего меня страха из приоткрытых губ вырвался лишь болезненный стон.

– Проклятье, ты сама ко мне пришла? Пришла к своему Азраилу, а? – закричал мужчина, держа меня за капюшон. В его голосе звучала злоба. Я пыталась припомнить, не слышала ли его раньше, но голос принадлежал человеку, которого я точно не встречала.

И никакого Азраила я тоже не знала.

Мужчина потянул меня назад и толкнул вправо. Он сделал это с такой силой, что я ударилась о землю телом раньше, чем мои ноги. Звон в ушах достиг самых дальних участков сознания. Спина коснулась твердой поверхности, и я приложилась головой о мраморные плиты. В глазах потемнело от боли, распространившейся по всему телу, я мучительно простонала.

Неужели все закончится в этот раз? Нет, не сейчас. Я все еще не выполнила обещание, данное моей матери.

Только вчера мне исполнилось двадцать пять, а сегодня я уже умираю. Возможно, место, в котором я оказалась, станет теперь моей могилой. И, пока боль эхом разносилась по телу, я силилась открыть глаза, пытаясь рассмотреть своего палача. Я хотела увидеть человека, который затаил на меня злобу, хоть вины моей в этом не было. Медленно приподняв веки, я увидела лишь размытый силуэт. И прежде, чем я смогла понять, кем был этот незнакомец, мои глаза предательски закрылись.

Чувство одиночества оглушило, словно дождь, хлеставший меня по лицу. Я ощутила теплую кровь, стекающую по щеке. Я не ждала такого конца. Смерть не была желанным гостем, но казалось, она уже приготовилась постучать в мою дверь. Перед тем как полностью погрузиться во тьму, я услышала крик, полный раскаяния, который пробрал меня до самых костей.

Глава 1

Незнакомые силуэты

Если бы меня попросили расставить страхи в порядке убывания, то каким был бы первый? У каждого человека этот список будет своим: боязнь высоты, страх одиночества, даже рептилий… В свое время некоторые из них прочно поселились в моей голове, свив гнездо, словно птицы, однако прежде я никогда не ощущала подобного ужаса. Кто-то ненавидел меня настолько, что хотел убить. Сердце обливалось кровью от неизвестности. Я не знала, кем был тот человек. Мой отец, наверное, перевернулся бы в гробу от негодования; его дочь тонула в собственном отчаянии.

Сознание вернулось. Однако разлившаяся по венам тревога не давала собраться с мыслями. Что случилось, кто хотел навредить мне, как я оказалась здесь, в каком я состоянии? С каждым вопросом сердце билось в груди все сильнее. Мои глаза все еще были закрыты. По специфическому запаху и тонкой игле в руке я поняла, что нахожусь в больнице. Я услышала незнакомые мужские голоса, которые переговаривались рядом со мной, а потому продолжила лежать с закрытыми глазами.

– Ты знаешь, где он сейчас? – спросил один из голосов.

– Нет, но Ариф скоро все выяснит, не переживай, – ответил второй.

Я не знала, кто такой Ариф, не знала, кто и что должен выяснить, да и голоса мне были незнакомы. От этого мне стало еще тревожнее. Кто эти люди и что они делали в моей палате?

– Как мне не переживать, Омер? Он появляется и исчезает, когда ему вздумается! – сказал собеседник сердито, после чего раздраженно добавил: – Когда же он поумнеет? Достал, ну честное слово!

Чем громче он говорил, тем сильнее у меня болела голова. Тело затекло, хотелось пошевелиться.

Может, привлечешь к себе внимание и покажешь, что проснулась, а потом узнаешь, что происходит?

Но какая-то часть меня советовала подождать еще немного, поэтому я продолжила слушать разговор.

– Не кричи, ты разбудишь девушку, – тихим голосом сказал мужчина, которого звали Омер. – Непонятно, почему ты вдруг так разозлился.

Мы в коме, потеряли память, что происходит? Кто эти люди?

Я услышала, как второй собеседник шумно втянул носом воздух, и его голос раздался ближе.

– Проехали, – ответил тот, сдавшись. Через несколько секунд он продолжил: – Доктор сказал, когда она очнется? Странно, что мы так долго ждем.

Обеспокоенность, промелькнувшая в его голосе, должна была меня обрадовать; но одновременно с этим какое-то странное чувство пронеслось по моему телу, вызывая мурашки. Его голос пробудил во мне что-то давно забытое. Кто он такой? И почему я явственно чувствовала, как он смотрел на меня?

А если открыть глаза, Ляль, то можно наконец-то все выяснить, как думаешь?

И то верно.

– Сказал, что скоро, – ответил Омер, и я тут же затрепетала ресницами, подтверждая его слова.

– Кажется, просыпается, – добавил он, и я услышала, как он поднялся со своего места.

Я медленно открыла глаза, несмотря на пульсирующую боль. Несколько раз моргнула, давая зрачкам привыкнуть к свету. Как и ожидалось, это была больничная палата. Солнце уже давно село, и комнату освещали лишь луна и свет от лампы на тумбочке. Мне казалось, что я перепутала день с ночью.

Когда я смогла видеть четко, то обнаружила по обе стороны от кровати двух молодых людей, которые с любопытством меня разглядывали. Я видела их в первый раз. Они смотрели на меня так, словно тоже видели впервые, но обеспокоенность в их голосах выдавала обратное.

– Скорейшего выздоровления, – сказал человек, которого, как я поняла, и звали Омером. – Как ты себя чувствуешь?

Он сделал шаг вперед, оказавшись ближе.

Переводя взгляд с одного незнакомца на другого, я невольно нахмурилась. Оба были темноволосыми и высокими, как братья. Однако, в отличие от второго, Омер был чуть ниже ростом. Он смотрел на меня с легкой улыбкой, но морщинки, собранные в уголках его глаз, выдавали его. Омер выглядел уставшим, но это была не физическая усталость, а как будто он просто устал от жизни.

Когда я перевела взгляд на второго посетителя, имени которого еще не знала, он тут же вынул руки из карманов и пристально в меня всмотрелся. Своим острым подбородком со щетиной и темными, глубокими, словно колодцы, глазами он был похож на Омера, но в то же время и не был на него похож. От Омера исходила совершенно другая аура. Из-за этого мне хотелось изучить второго посетителя подробнее, но позже.

Я откашлялась и обратилась к незнакомцам, которые выжидающе на меня смотрели.

– Кто вы такие и что здесь делаете? – выпалила я, пытаясь звучать безразлично. За последние часы я не произнесла ни слова, поэтому голос звучал хрипло. Я снова прокашлялась, пытаясь вернуть ему прежнее звучание.

Ляль, ты не могла спросить повежливее?

Если им это не нравится, они могли бы сами начать с объяснений, а не стоять как истуканы.

Вместо ответа Омер произнес:

– Хочешь воды?

Конечно, я хотела, но еще больше я хотела получить ответы. Я снова прочистила горло.

– Может, сначала ответите на вопрос?

Меня не волновало, что это звучало вызывающе.

– Мы отвезли тебя в больницу, – сказал Омер, не обращая внимания на мое сердитое выражение. – Дом, в который ты пыталась попасть, наш. Когда мы приехали, то нашли тебя без сознания, лежавшей перед дверью.

От боли в голове я поморщилась.

– Я поняла, что ошиблась, когда пыталась вставить ключ, но было уже поздно.

Я вспомнила человека, который орал и бил меня об дверь так, словно хотел убить, и страх, не оставлявший меня ни на минуту, снова гулко отозвался в сердце.

– Ладно, – произнесла я. – Судя по всему, вы не имеете отношения к тому инциденту. Вы не видели нападавшего?

– Когда мы пришли, там никого не было, – ответил Омер. Он выглядел абсолютно бесстрастным.

Как долго я лежала без сознания возле дома? Вместо того чтобы думать, почему какой-то незнакомец напал на меня, я размышляла, почему он не закончил начатое.

Иногда ты смотришь на вещи под таким углом, что мне хочется плакать.

Крик, который я услышала в ту ночь, еще долго будет звенеть у меня в ушах.

– Вы сказали, что дом, в который я пыталась попасть, ваш, – продолжила я под пристальным взглядом высокого незнакомца. – Разве это не дом Ясина Гёркема?

– Нет, дом мой, – ответил тот глубоким голосом. – Дом Ясина под номером 11, видимо, ты просто перепутала.

Это все из-за телефона, который разрядился прежде, чем я смогла перепроверить адрес. Интересно, накинулся бы тот мужчина на меня, если бы я не ломилась в дверь? А может, он хотел навредить не мне, а кому-то в том доме? Мог бы кто-то из присутствующих быть его потенциальной жертвой? Пожалуй, лучше спросить напрямую.

– Человек, который меня ударил… Это мог быть…

Человек, который ждал вас, по ошибке набросился на меня, вот такой нелепый вопрос я пыталась задать.

– Это мог быть кто-то, кто хотел вам навредить? – И, не дожидаясь их ответа, я продолжила: – Вы сказали, что ничего не видели, но может, полиция что-нибудь сказала, в конце концов, дом же ваш.

Я не знаю, почему говорила так, словно в жизни два слова связать не могла; наверное, из-за сильного стресса.

– Нет, это невозможно, – отчетливо произнес незнакомец, имени которого я не знала.

Вместо того чтобы ответить на вопросы, роившиеся в моей голове, они оставляли еще больше загадок. Раз они сказали, что «Ясин живет в доме под номером одиннадцать», то можно с уверенностью предположить, что они знали моего брата, поэтому я спросила в надежде:

– Вы знакомы с Ясином Гёркемом?

– Да, мы с Ясином вместе учились, – ответил Омер.

Почему они постоянно ждут, когда я спрошу, и не дают прямых объяснений? Могли ли они лгать мне? Я не хотела слепо верить незнакомцам. Нет гарантии, что они, как и тот нападающий, не хотят навредить мне.

Хорошо, а брат уже знает, что со мной приключилось? Он не мог не знать. Ему всегда все досконально известно о моей жизни, так где же он сейчас? Почему все происходящее выглядело как ночной кошмар?

– Он знает, что я здесь? – взволнованно спросила я.

Внутри меня велась борьба – одна часть была любопытной и не особо беспокоилась о текущей ситуации, а вторая хотела, чтобы ее взяли за руку и успокоили.

Услышав волнение в моем голосе, Омер ответил:

– Вообще-то и да, и нет. Меня предупредили, что ты должна приехать. Наверное, у тебя разрядился телефон, поэтому Ясин связался со мной, когда не смог до тебя дозвониться.

Милый брат, кто бы знал, что ты такой заботливый.

– Ясин не смог приехать сюда, потому что он на важном задании, и я рассказал ему, что случилось. Но в мягкой форме, чтобы не волновался.

Омер глубоко вздохнул.

– Он разволновался, но я все уладил. Надеюсь, ты не злишься, – быстро и немного смущенно добавил он.

– Нет-нет, наоборот, мне стало легче. Я думала, что было бы лучше, если бы вы ничего не рассказывали. Я тоже не хочу, чтобы брат волновался, – произнесла я с легкой улыбкой.

Внутри меня все кричало, что Ясин не мог не знать об инциденте. Ему первому должна была позвонить полиция. Как эти люди могли не дать ему узнать детали случившегося? В голове пронеслась мысль, что они осведомлены о прошлой ночи гораздо лучше, чем мой брат. Хорошо, тогда кто они? Они ждали моего приезда из Анкары только потому, что дружат с Ясином? Или случившееся как-то с ними связано, потому они здесь?

Прежде чем я успела еще о чем-то спросить, молодой человек, имени которого я не знала, произнес:

– Омер, скажи доктору, что пациентка проснулась. Необходимо провести анализы. Пусть займутся этим как можно скорее.

Услышав его повелительный тон, я медленно повернулась в его сторону и окинула взглядом.

Омер кивнул и вышел из палаты, а я принялась бесстыдно разглядывать человека, который все это время тоже неотрывно смотрел на меня. На нем был черный костюм. Пиджак он отложил в сторону, рукава черной рубашки подвернул до локтей. Идеальный крой еще больше подчеркивал его стройное тело.

Ты поедаешь его глазами!

Он тоже не отрываясь смотрел на меня, так что можно считать, что мы квиты.

Скрестив руки на груди, он слегка приподнял подбородок. Обратив внимание на его рельефные бицепсы, я подумала, что он мог бы быть моделью. У него отличное телосложение и красивое лицо, которые явно имели бы успех в этой сфере, однако часы на запястье стоили больше, чем мог позволить себе манекенщик.

Нет, модельный бизнес точно исключается из сферы его занятий. И работал он явно там же, где и мой брат. Он похож на бизнесмена. По его часам и костюму, которые стоили, наверное, сотни тысяч лир, было ясно, что он богат. Я тоже была в хорошей форме, правда, у меня не было столько денег. И мне было интересно, почему мы не встречались с ним раньше.

Я отвернулась и осмотрелась вокруг. Это была маленькая простая комната. Все стены и мебель белого цвета. Обычная палата с сильным больничным запахом. В углу стоял двухместный диванчик, на спинке которого лежала верхняя одежда моих «посетителей». Я собиралась спросить доктора, когда он придет ко мне, что с моим здоровьем и как долго эти люди находятся здесь. Хотелось выбраться из всей этой неопределенности.

Я втянула носом воздух. Из всех ненавистных мне запахов только запах больницы был отвратителен до спазмов в желудке.

А как насчет запаха туалета в общественных местах?

Достойный ответ.

Я должна сдержать слово, данное моей матери. Сейчас, когда я все еще не знаю, что со мной случилось, думать об этом кажется нелогичным; но может, именно потому, что я все еще жива, на ум сразу же пришла моя мать. Наверное, я думала о ней, потому что скучала и потому что мне было страшно. Сильно болела переносица. Больницы, в которых молятся чаще, чем в мечетях, погружают людей в глубокую апатию. Чтобы не погрязнуть в этих мыслях, я стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на головной боли.

Во всем теле ощущалась невероятная усталость. Как будто меня переехал грузовик.

Может, лучше бы и переехал, Ляль. Посмотри на себя, кто знает, что с тобой сейчас?

Действительно, как я выгляжу? После удара мне было так плохо, что, если бы доктор сказал: «У вас сотрясение», я бы поверила.

Омер все еще не вернулся. Я вновь перевела взгляд на молодого человека, который буравил меня глазами. В выражении его лица было нечто такое, что мне сложно описать. Жалость? Отчаяние? Я не была уверена. Он как будто смущался и, глядя на меня, ожидал, когда я что-нибудь произнесу. Его плечи осунулись от усталости. От незнакомца исходила совсем другая энергия. Мы всматривались друг в друга так, словно были знакомы ранее. Если он и пытался что-то сказать мне своим взглядом, то я была не в том состоянии, чтобы это считать. Он, должно быть, расстраивался из-за своей неудачи.

Незнакомец: конечно, я расстраиваюсь.

Наши бессмысленные гляделки закончились, как только открылась дверь в палату. В комнату зашли Омер и доктор. Врач, на вид которому было не больше сорока, подошел к моей кровати.

– Как вы себя чувствуете, госпожа Эфляль? – мягко спросил он.

– Меня немного мутит, и сильно болит голова, – сказала я, силясь улыбнуться, а потом быстро спросила: – Но прежде, чем вы продолжите, я хочу кое-что выяснить. Что со мной случилось после удара? Есть ли необратимые последствия? Как долго я здесь?

Доктор, в отличие от меня, умел держать себя в руках, поэтому ответил с улыбкой:

– Я понимаю ваше беспокойство. После обследований мы сможем сказать точнее.

Он подошел ближе.

– Вы получили сильный удар по голове. К счастью, мы не обнаружили трещин или переломов в черепе, – продолжил он, и я наконец-то с облегчением выдохнула. – У вас была рассечена бровь, мы ее зашили. Поэтому сейчас переживать не о чем. Позже мы сделаем вам томографию, но, чтобы избежать риска кровоизлияния в мозг, необходимо пронаблюдать за вами в течение двадцати четырех часов, и после мы сможем вынести окончательное решение.

Я поднесла пальцы к брови. Надеюсь, шрама не останется. Облизнув пересохшие губы, я спросила:

– Если по истечении двадцати четырех часов со мной все будет в порядке, я могу покинуть больницу?

Я уже говорила, что ненавижу больницы?

– После наблюдения мы примем решение, можно ли вас выписывать. Давайте не будем сильно волноваться, но и обнадеживать вас не буду, – ответил доктор и поправил очки на переносице, а затем добавил: – Если у вас больше нет вопросов, то я попрошу медсестер взять анализы, а далее осмотрю вас.

– Вопросов нет, спасибо, – ответила я и снова улыбнулась.

Я потянулась за бутылкой с водой, стоящей рядом на тумбочке, чтобы смочить пересохшее горло, но молодой человек, имени которого я не знала, опередил меня.

– Я сделаю, – сказал он и отвинтил крышку. Глядя на меня, словно прося разрешения, он добавил: – Я помогу с этим.

У нас есть руки и ноги, но все равно спасибо, странный незнакомец.

Я была удивлена его поступком, но не показала вида и просто кивнула. Потом попыталась медленно привстать на кровати. Молодой человек откинул одеяло в сторону и положил левую руку мне на талию. И даже после того, как он поддержал меня и помог сесть, руку он убирать не стал. Он осторожно поднес бутылку к моим губам, словно выполнял очень важное задание. Пока незнакомец бережно оказывал помощь, он невольно придвинулся ближе, и теперь я силилась понять, на что похож запах, который я уловила, находясь рядом с ним.

Давай-ка не будем отвлекаться.

Он отстранился, и я улыбнулась и произнесла «спасибо». Кивнув в ответ, он отошел назад вместе с бутылкой. Пока оба, Омер и незнакомец, стояли в стороне, доктор провел мне несколько тестов на рефлекторные реакции, а потом покинул палату. Вскоре пришли медсестры и отвезли меня на компьютерную томографию. Меня вернули в палату через полчаса, и тут я обнаружила, что оба моих посетителя все еще сидели на диване в палате. Уже лежа в кровати, я вопросительно уставилась на них в ответ, предполагая, что им пора уйти. Не могут же они остаться здесь навсегда?

Только я сделала движение, чтобы привстать с койки, как молодой человек без имени вскочил с дивана и подошел мне.

– Ты собираешься вставать?

Я кивнула.

– У тебя может закружиться голова. Ты хочешь, чтобы я тебе помог? – торопливо спросил он.

Мне нравилось, как он обо мне беспокоился, но я ответила, сдержанно улыбнувшись:

– Сама справлюсь.

Однако он все равно не отошел от кровати. А у меня и правда слегка закружилась голова. Я ждала, когда же это ощущение пройдет. Хотелось посмотреть, что с моим лицом и особенно бровью. Мне нужно было как можно скорее увидеть себя, чтобы понять, что произошло.

Незнакомец все еще стоял рядом, поэтому я взглянула на него и добавила:

– Спасибо большое за вашу помощь. Остальное я смогу сделать сама. Я не хотела бы создавать вам еще больше проб…

– Пожалуйста, не говори, что создаешь для нас проблемы, – прервал меня Омер, приподнявшись на диване и снова сев обратно. Я хотела дать им понять, что они могут идти, а этот опять уселся. – Мы будем здесь, пока ты не оправишься после случившегося.

– Мы будем здесь, пока тебе не станет лучше, – уточнил его собеседник и сердито посмотрел на Омера, словно тот сказал что-то не то. Он вернулся к Омеру и сел рядом с ним. – Ясин попросил нас позаботиться о тебе. Поэтому мы не оставим тебя одну в больнице, – твердо добавил он.

Не зная, что на это ответить, я прислонилась к спинке кровати. Находиться в одной комнате двадцать четыре часа с людьми, которых я не знаю, представлялось настоящей пыткой. Я могла настоять, чтобы они ушли, но это выглядело бы очень грубо.

Пусть остаются, через двадцать четыре часа ты их больше никогда не увидишь. Надеюсь, что так и будет.

– Понятно, – сказала я, поджав губы.

Тишину в палате нарушал только звук часов. Но даже от него головная боль усиливалась. Я молилась, чтобы в капельнице, которую мне ставили ранее, было хоть что-то, что могло бы облегчить мои страдания.

Нас ударили по голове вообще-то, поэтому кто-нибудь должен дать нам обезболивающее. Алло?

Интересно, как сильно испугаются эти незнакомцы, если я начну кричать? И почему они все время на меня смотрят?

Они просто влюбились.

Тебе бы быть сценаристом.

Затянувшееся неловкое молчание прервал приход медсестры. Пока она убирала капельницу, я рассказала ей о своих болях. Она ответила, что лекарство скоро подействует. Потом она, а следом за ней и Омер вышли из палаты. Я осталась один на один с человеком без имени. Чтобы прервать тишину, я включила телевизор. Бессмысленно переключая каналы, я ждала, что скоро явится полиция, чтобы взять показания. Надеюсь, что в самое ближайшее время я пойму, что случилось на самом деле.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я совсем забыла, что была в палате не одна. Повернув голову, я обнаружила, что молодой человек сидел прямо посередине дивана. Голова запрокинута назад, и казалось, что он спал. Он вытянул длинные ноги в стороны и скрестил руки на груди. Темные брови сдвинуты к переносице, и я невольно подумала, не снится ли ему плохой сон. Его челюсть была плотно сжата.

Он здесь по просьбе моего брата? Если они такие хорошие друзья, почему я никогда прежде его не видела?

Хотя, если честно, всех известных мне друзей Ясина можно было пересчитать на пальцах одной руки. Из-за своей работы он очень избирательно относился к окружению. Возможно, поэтому я не знала незнакомца, сидевшего в моей палате.

Хватит уже его так пристально разглядывать.

Наконец, справившись со своим любопытством, я отвела глаза в сторону.

Я окинула взглядом помещение и напомнила себе, что не следует доверять кому попало. Да, эти люди действительно могли знать Ясина, но это не отменяло тот факт, что они тоже могли причинить мне вред. Хотя я не чувствовала к ним неприязни. Может быть, я даже была в долгу перед ними? Ведь они спасли мне жизнь.

Или они хотели эту жизнь у меня отнять, что казалось маловероятным. Иначе я бы уже не открыла глаза. У них была масса возможностей убить меня, но они этого не сделали. Можно было прикончить меня, пока я спала, или вообще не доставлять в больницу и оставить умирать. Поэтому я окончательно отбросила мысли о том, что они могли быть опасны. Надо перестать об этом думать, тем более сейчас, когда мое психическое состояние еще нестабильно. И у меня появилась новая проблема – мне нужно было хоть чем-нибудь наполнить голодный желудок.

Боль в голове начала стихать, а в остальном я чувствовала себя нормально. Но теперь от голода живот скрутило так, что не было сил даже поднять руку. С тех пор, как я выехала в Стамбул, я не ела ничего, кроме лекарств, которыми меня сейчас лечили. Но если я нажму на кнопку вызова, то медсестра, зайдя в палату, разбудит незнакомца. Он и так выглядел усталым и невыспавшимся. Я могла бы немного подождать.

Внезапно раздался хриплый голос:

– Голова уже прошла?

Я повернулась на звук. Молодой человек медленно сел и откинулся на спинку дивана. Не сводя с меня глаз, он силился понять, как у меня дела.

– Да, прошла, – ответила я и выдавила улыбку.

То есть он все время ждал, пока мне станет лучше. Я почувствовала к нему прилив благодарности.

– Вы напрасно теряете здесь время, – продолжила я, заметив, как он нахмурился. Я сказала это для его же блага, но потом все же решила добавить: – Спасибо.

– Не стоит благодарностей, – надтреснутым голосом ответил он.

Теперь мне не хотелось, чтобы он уходил. Если он хотел помочь, то я не могла ему это запретить. И мне не было стыдно за свою уязвимость. Но сейчас я вынуждена была признать, что вот-вот потеряю сознание от голода. И раз уж незнакомец проснулся, я могла вызвать медсестру. Мне нужно было дотянуться до кнопки справа, но я не могла до нее достать. Слегка наклонившись вперед, я встретилась глазами с незнакомцем. Он мгновение смотрел на меня, пытаясь понять, что я задумала, а потом поднялся на ноги и подошел ближе.

– Что-то случилось? – быстро спросил он.

– Вы могли бы нажать на копку, пожалуйста? – вежливо спросила я, и он скривился так, будто я произнесла какое-то ругательство.

Он снова спросил:

– Что случилось?

Вот теперь у меня на уме точно одни ругательства.

– Я собиралась кое-что попросить у медсестры… – сказала я, дав ему понять, чтобы он не вмешивался.

Мне нужно было срочно дойти до уборной, а еще попросить еды, но я колебалась, стоит ли говорить об этом. У меня не было проблем в общении с мужчинами, но просить что-то у незнакомца в текущей ситуации казалось сомнительным. Кроме того, он не должен был помогать мне в таком деликатном вопросе, так что лучше попросить помощи у медсестры.

Его глаза сузились.

– А что ты хотела?

Должно быть, он заметил мое стеснение, потому что в его голосе послышались веселые нотки. Что тут смешного?

Я растянула губы в улыбке:

– Если вам так интересно, то я хотела бы попросить кое-что у медсестры.

Мне стоило больших трудов не прокричать: «Не задавай вопросов, жми уже на кнопку».

– У меня попроси, – ответил он.

Его тон говорил о том, что, если я ему не отвечу, он вот-вот рассердится. Он точно знал, что делал.

– Я голодная.

Я постаралась, чтобы моя улыбка не была слишком язвительной. Незнакомец улыбнулся в ответ. На самом деле это не было похоже на настоящую улыбку, но кончик его рта слегка приподнялся вправо в легкой ухмылке.

Давай, смейся, пока живот не лопнет.

Какой ты невежливый.

Весь в тебя.

Что смешного в том, что я хочу есть? Не скрывая своего раздражения, я нахмурилась и пристально посмотрела на него, как бы спрашивая: «Чего смеешься?»

Он продолжал смотреть на меня, не говоря ни слова. Потом вернулся к дивану и вытащил из кармана пиджака телефон. Ха! Сначала он говорит, «у меня попроси», а потом звонит группе поддержки.

Ты бессердечная, Ляль!

Через несколько секунд он сказал в трубку:

– Ариф, принеси в палату что-нибудь поесть.

Ариф, должно быть, уточнил, что именно нужно, потому что незнакомец повернулся, стрельнув глазами в мою сторону.

– Что-то, что можно есть больной, – ответил он и отключился.

Больной? На себя посмотри.

Ты слишком радикально осуждаешь людей.

Когда он перевел на меня взгляд, я поблагодарила его, пробормотав «спасибо» под нос. Незнакомец кивнул и снова присел на диван. Откинувшись на спинку, скрестил руки на груди и начал снова пристально меня разглядывать.

Его взгляды вообще имеют какой-то смысл?

По мне, так нет.

Но кроме его назойливого внимания возникла еще одна проблема, которая меня смутила. Мне срочно захотелось в туалет. Головокружение все еще не прошло, и кто-то должен был мне помочь. Но я не хотела просить этого незнакомца. И дело даже не в том, что я стеснялась, просто это было очень личное. Если бы он изначально вызвал медсестру, мне не пришлось бы об этом думать! Как я скажу человеку, который не сводит с меня глаз, что мне нужно по-маленькому?

Может, вместо «мне нужно по-маленькому» гораздо лучше будет сказать «мне нужно в уборную»?

Ох!

Понимая, что мне никак не справиться без его помощи, я многозначительно произнесла:

– Мне нужно в уборную.

Как только я это произнесла, незнакомец тут же вскочил с места. Подошел ко мне, откинул одеяло и аккуратно помог приподняться на кровати. Потом он положил руку на мои лопатки, а вторую просунул под ноги и в одно мгновение поднял меня в воздух. Все случилось так быстро, что я не успела ничего понять.

Наш незнакомец явно ждал этого момента.

Не двигаясь, он повернул голову и взглянул на меня, пытаясь оценить, как я отреагировала. Он прищурился. Могу поклясться, что я выглядела сейчас круглой идиоткой. Мне не впервой было находиться так близко к мужчине, но этого человека я видела в первый раз в своей жизни. Кажется, он и сам не меньше удивлен тому, как близко мы оказались друг к другу, но старался держать лицо.

Осознав, что я не высказала ни малейшего сопротивления, незнакомец направился в левую часть комнаты, к двери, которая, как очевидно, и была уборной. Он старался не трясти меня на ходу и двигался так, словно я ничего не весила. От близости к нему в нос ударил уже знакомый мне запах. И тут я поняла, что это не парфюм, а аромат его кожи.

Дойдя до уборной, он остановился и медленно поставил меня на пол. Не отходя, придержал одной рукой за талию, а второй – открыл дверь. С непривычки у меня закружилась голова, и я начала делать глубокие вдохи и выдохи, ожидая, когда меня отпустит.

Через несколько секунд молодой человек, увидев, почему я медлю, мягко спросил:

– Хочешь, чтобы я тебе помог? Ты сможешь справиться сама?

И как он тебе поможет, Ляль?!

Скорее всего, самой справиться мне будет сложно, но ему это знать необязательно.

– Да, все в порядке, – пробормотала я и прошла вперед, хватаясь за дверь.

Я медленно вошла в тесное помещение, не обращая внимания на незнакомца, который стоял и ждал, будто я могу упасть в любой момент.

Закрывая за собой дверь, я услышала его голос:

– Я здесь. Если закружится голова, кричи, – добавил он.

Улыбнувшись в ответ на его настойчивую заботу, я закрылась и встала перед зеркалом, облокотившись на раковину. Я задержала дыхание, приготовившись взглянуть правде в глаза; отражение в зеркале разом выбило воздух из моих легких. Правая сторона была в печальном состоянии. В нескольких местах я заметила засохшие пятна крови, лицо отекло. Из-за пластыря я не могла разглядеть швов на брови, но кожа вокруг этого места была сплошь покрыта синяками.

Я была в шоке. То, как за несколько часов изменилось мое лицо, еще раз напомнило мне, что мой образ жизни явно был опасен для здоровья.

Моей жизни угрожали, и отражение служило доказательством этому.

Страх, который я испытала в ту ночь, вновь напомнил о себе; руки дрожали, когда я пыталась открыть кран. С трудом намочив бумажное полотенце, я начала медленно вытирать засохшие следы крови с лица. Мои глаза наполнились слезами, и я с силой сжала зубы. Не сейчас. Я не могла сейчас плакать.

Казалось, что на меня из зеркала смотрел другой человек. Я опустила взгляд и вымыла руки. На мне все еще был спортивный костюм, в котором я приехала в Стамбул. На одежде остались следы грязи после падения. Мне придется снова попросить этих людей о помощи и принести мои чемоданы. Как бы тревожно мне ни было находиться бок о бок с этими незнакомцами, уверена, что без них мне было бы гораздо хуже.

Как только я развернулась и уже решила выйти, в дверь постучали.

– Ты в порядке? – спросил молодой человек. – Что-то случилось?

Может быть, у нас несварение желудка, поэтому мы и не выходим. Уйдешь ты уже, любознательный ты такой?

Открыв дверь, я произнесла:

– Нет, ничего не случилось.

Он тут же бегло осмотрел меня с ног до головы. Убедившись, что со мной все в порядке, он снова, не дожидаясь моей просьбы, бережно придержал меня за талию и проводил до кровати. Пока он помогал мне лечь, дверь открылась, но незнакомец даже не дернулся. Омер, зайдя в палату, уставился на нас, пытаясь понять, что тут произошло, пока его друг накрывал меня одеялом и продолжал помогать. Перед тем как отойти, он еще раз пристально посмотрел на меня. Через секунду, которая показалась мне вечностью, незнакомец отошел в сторону.

Омер разорвал наш зрительный контакт с незнакомцем, обратившись ко мне:

– Ты хотела есть. Как ты?

В его вопросе явно слышалась надежда, что я скажу ему, будто все в порядке. В руках он держал пакет, в котором, хотелось надеяться, была еда; он положил его на тумбочку рядом с кроватью.

– Она смогла умыть лицо и руки, – объяснил человек, имя которого мне пора было уже узнать. – Принес? – добавил он, имея в виду еду.

Омер молча кивнул и указал на пакет. Я с благодарностью улыбнулась.

– Спасибо за то, что так заботитесь обо мне. А ведь я даже не знаю ваших имен, – хрипло ответила я.

– Не говори глупостей, мы за тебя в ответе. И будем рядом, пока тебе не станет лучше, – повторил Омер с легкой усмешкой. Я послала ему ответную улыбку.

Незнакомец, стоявший рядом, открыл пакет и произнес, сощурившись:

– Каран.

Я с непониманием уставилась на него.

– Карам?

Омер издал звук, похожий на хихиканье, а Каран улыбнулся и ответил озорным тоном:

– Вообще-то я Каран, но если хочешь, можешь называть меня Карамом[2]…

Ляль, ты ему понравилась, что ли? Что это за игры с притяжательными суффиксами?

Я постаралась не показывать своего удивления.

– Я неправильно поняла. Извините, – ответила я и отвернулась, заметив его насмешливый взгляд.

Покачав головой, он с улыбкой достал из пакета миску с чечевичным супом, которую поставил на прикроватный столик.

Он только и ищет повод посмеяться.

Омер доброжелательно сказал:

– А я Омер. Приятно познакомиться, Эфляль.

Да мы уже знаем твое имя, дорогой.

Омер, в отличие от своего друга, держался более вежливо.

– Мне тоже очень приятно. Я, конечно, не хотела знакомиться при таких обстоятельствах, но так уж получилось, – приветливо ответила я.

– Ты только поправляйся, и потом мы снова как следует познакомимся, не переживай, – добавил он.

Омер с добротой посмотрел на меня. Его глаза слегка сузились, когда он улыбнулся; он показался мне очень милым.

– Ты сможешь поесть сама? – спросил Карам. Ой, то есть Каран.

Успокойся, Ляль.

Может, этот Каран думает, что я инвалид?

– Ха-ха, – ответила я.

Омер посмотрел на меня с пониманием:

– Ты пока ешь, а нам нужно обсудить кое-что с Караном. Но мы будем прямо за дверью. Если тебе что-то потребуется, только крикни.

– Хорошо, – кивнула я в ответ.

Тем временем я уже зачерпнула ложкой чечевичный суп. Оба молодых человека внимательно наблюдали за мной и, удостоверившись, что я и правда справлюсь, вышли из палаты, прикрыв за собой дверь.

Суп был очень вкусным, а может, это я была слишком голодна. Мой желудок праздновал.

Тише ты, тебя же вырвет.

Я продолжала стремительно поглощать еду с мыслью, что «чему быть – того не миновать», вырвет так вырвет, как вдруг на тумбочке завибрировал телефон. Я повернулась на звук.

Должно быть, это телефон Карана. Сгорая от любопытства, я взглянула на экран и увидела, что звонил Ясин Гёркем. Мой брат. По телу пробежали мурашки. Ведь прямо сейчас я могла услышать родной голос, который скрасит чувство одиночества, поселившееся в груди. Сердце забилось так, словно было готово вот-вот выпрыгнуть наружу. Я протянула руку и бесцеремонно схватила телефон. Конечно, мне следовало позвать Омера и Карана в палату, но я не могла терпеть и в конце концов сама ответила на звонок.

Глава 2

Лекарство

Ноющая боль сковала ребра, когда воздух наполнил мои легкие; слова сорвались с губ прежде, чем собеседник на том конце успел хоть что-то сказать.

– Брат, – заплакала я, и горечь иголками впилась в мое тело.

– Эфляль, это ты?

Услышав тревожные нотки в его голосе, я ощутила тугой узел в груди. Его голос заполнил мою внутреннюю пустоту, и мне отчаянно захотелось, чтобы сейчас Ясин оказался здесь, со мной. Я была одна и чувствовала себя беспомощно. Мне недостаточно было просто слышать брата, я хотела держать его за руку.

– Да, это я, – ответила я, изо всех сил стараясь не плакать.

В трубке раздался прерывистый вздох.

– Как ты, моя Эфляль? Порадуй хорошими новостями. Как ты себя чувствуешь? Болит где-нибудь?

Болит, брат. Мое сердце болит.

Я прикрыла глаза ладонью.

– Я очень по тебе скучаю, – произнесла я и тут же начала плакать. Мне было трудно себя сдержать. Но из-за чего я плакала? Может, из-за того, что случилось с моей семьей, или из-за моей любви, или из-за моего брата – я не знала.

– Почему ты плачешь? Тебе больно? Или ты плачешь, потому что меня нет рядом? – Не дожидаясь моего ответа, он продолжил: – Я хотел быть рядом с тобой, но ты сама знаешь, сестренка, что я сейчас не в стране. Я вернусь в самое ближайшее время, обещаю тебе. Не нужно чувствовать себя одинокой. Я всегда с тобой. Не успеешь моргнуть, как я вскоре вернусь и буду рядом.

– Братик… я просто скучаю… – заикаясь от слез, произнесла я. – Но со мной все в порядке.

Это стало последней каплей. Я плакала из-за всего, что навалилось на меня в последнее время.

Я плакала, потому что была одинока, даже находясь среди людей. Потому что осталась сиротой, без отца и матери. Потому что двум незнакомцам пришлось спасать меня. Потому что на меня напали, а я даже не знала, кто это был. Я плакала из-за всей этой боли внутри, сокрушалась от лавины чувств, которые накрыли меня с головой.

– Сестричка, что бы ни случилось, не плачь, ты же понимаешь нашу ситуацию, – с грустью в голосе произнес Ясин.

Я понимала и оттого ненавидела.

– Думаешь, я бы колебался хоть секунду, будь у меня возможность приехать?

Конечно, я не сомневалась, что брат не оставил бы меня одну, но слезы все равно текли по моим щекам. Я вытерла мокрые дорожки рукой, шмыгнув носом.

– Я скучаю по тебе. Поэтому плачу.

– Не пытайся меня обмануть, – предостерегающе произнес Ясин в трубку. – Если что-то случилось, скажи мне об этом прямо. Не думай, что это меня расстроит. Я знаю, тебе одиноко. И ты втайне злишься за то, что я не рядом с тобой… И ты имеешь на это право… – Он сделал паузу. – Те люди, которые сейчас с тобой, мне как братья. Они несут ответственность за тебя до тех пор, пока я не приеду. Просто дай мне пару дней, договорились? Совсем скоро мы увидимся.

Он говорил в спешке. За это я ненавидела его работу.

Я судорожно вздохнула и вытерла слезы. Однако они тут же полились снова. Одиночество казалось мне глубокой ямой, а я была на самом дне, слишком далеко от тех, кто мог мне помочь. Казалось, что все меня бросили.

Я промолчала. Ясин продолжил говорить, но я его не слушала. Мои эмоции вырвались наружу. Я закрыла лицо руками и, все еще придерживая телефон, рыдала навзрыд. Звук моих всхлипываний перекрывал все, что говорил брат. Последствия последних событий отдавались в каждой клеточке моего тела. Могут ли слезы провоцировать новые приступы рыданий? Я словно погружалась на дно болота.

Внезапно кто-то взял телефон из моей руки. Каран, передав его Омеру, присел на краешек кровати и заглянул мне в глаза. Он видел слезы, которые оставляли мокрые дорожки на моих щеках, и его взгляд был полон печали. Глядя на него, я постаралась успокоиться и с остервенением вытерла лицо. Меньше всего хотелось, чтобы меня жалели.

Омер старался успокоить моего брата по телефону, и я понимала, как сильно он волновался, пытаясь утихомирить Ясина.

– Ясин, хорошо, я же говорю, как только ей станет лучше, я тебе позвоню. Да, говори. Я же сказал «хорошо». Ладно, договорились.

Каран нерешительно взглянул на меня и тихо спросил:

– Ты как, в порядке?

На тумбочке стояла коробка с салфетками; он вытащил одну и протянул мне.

– Спас… – хотела произнести я, взяв салфетку, но в горле пересохло, и я не смогла закончить предложение.

Каран, глядя на меня с пониманием, протянул бутылку с водой. Моя рука предательски дрожала, и он, заметив это, осторожно коснулся моей ладони. Я могла бы сказать ему, что справлюсь сама, но сил больше не осталось. Он поднес бутылку ближе к моим губам, а другой рукой придержал меня за подбородок, чтобы я смогла сделать глоток. Я уже начинала привыкать к его заботе. В горле стало легче, и теперь мне удалось заговорить.

– Спасибо, – промямлила я.

Он отложил бутылку в сторону и встал, оглядывая меня с беспокойством. Я не нашлась что сказать. Мне было плохо, а лгать я не хотела.

Даже если бы ты соврала, что ты в порядке, он бы не поверил тебе, Ляль.

Омер, стоящий рядом с Караном, все еще держал телефон в руке и тоже наблюдал за мной. Они, наверное, недоумевали, что случилось за время их отсутствия и почему мое настроение вдруг так переменилось. Кроме того, я без разрешения взяла чужой телефон и ответила на звонок. Сейчас мне было стыдно. Обычно я не трогаю чужие вещи без спроса. Мне нужно было что-то сказать в свое оправдание.

Откашлявшись, я произнесла, словно провинившийся ребенок:

– Простите.

И смущенно отвела глаза.

– За что? – спросил Каран.

Он говорил очень спокойно, и мне не удавалось уловить ни единой эмоции в его голосе. Все еще не смотря в его сторону, я ответила:

– За то, что без спросу взяла телефон и ответила на звонок, который предназначался не мне.

Но он проигнорировал мое оправдание, повторив ранее заданный вопрос:

– С тобой все в порядке?

Это не было просто актом вежливости, я это чувствовала. Ему действительно было не все равно, и он интересовался не просто для того, чтобы заполнить молчание. Мне хотелось быть с ним честной.

– Я не знаю, – дрогнувшим голосом ответила я.

– Ты так расстроилась из-за Ясина? Он тебе что-то сказал? – мягко спросил Омер.

То, что сейчас Омер и Каран были со мной, не могло меня не радовать. Да, мне было плохо. Но несмотря на это, рядом со мной был кто-то, кто мог мне помочь. Людям свойственно желать, чтобы о них заботились. Ну или, по крайней мере, чтобы им сказали «будь здорова», если вдруг они чихнут. Слава Аллаху, я еще не дошла до такой стадии отчаяния.

– Наверное, все навалилось в один момент. Я не хотела, чтобы вы видели меня такой, – ответила я, хлюпая носом. – Когда я услышала голос брата, то не смогла сдержаться, эмоции нахлынули.

Омер понимающе произнес:

– Сейчас нет ничего важнее твоего самочувствия. Так что если тебе хочется плакать, то плачь. Ты столкнулась с тяжелой ситуацией. Никто не будет тебя за это порицать. Не волнуйся.

А хоть что-то в этой жизни далось мне не тяжело? Я не была неблагодарной, но никто не знал, что я пережила за последние месяцы. Я была так измотана, что чувствовала себя пятидесятилетней женщиной.

Я не успела ответить Омеру, как Каран произнес:

– Мы будем за дверью.

Я перевела на него взгляд.

– Как только тебе будет лучше, позови, и мы придем, – произнес он низким спокойным голосом.

Он не хотел причинять мне неудобство своим присутствием. За это я была ему благодарна. Я бы не хотела, чтобы кто-то видел меня такой. Поэтому просто кивнула. Омер с Караном еще раз оглядели меня, а потом вышли из палаты.

Я вытерла высохшие слезы и сделала пару глубоких вдохов и выдохов, пытаясь вернуть самообладание. Если я продолжу плакать, то меня будет не остановить. Я прикрыла глаза, ощущая, как черная дыра внутри меня медленно затягивается.

Но она не исчезнет, Ляль, просто слегка уменьшится.

Да, я знаю, что она всегда будет там. Я привыкла. Проблема не в том, чтобы жить с этим ощущением. Меня беспокоило, что, даже если в моей жизни произойдет что-то страшное, я смогу это пережить. Говорят, что Аллах посылает столько снега, сколько сможет выдержать гора, но на мою голову свалилась уже целая лавина.

Сначала я сильно зажмурилась, а потом резко открыла глаза и откашлялась. Сделала еще пару глубоких вдохов и выдохов. Кроме меня, никто не сможет мне помочь.

Соберись, тебе нельзя сдаваться.

Я тоже так думаю.

Понимая, что, если я еще хоть ненадолго останусь наедине со своими мыслями, мне станет еще хуже, я решила позвать моих новых знакомых обратно в палату. Кроме того, я все еще была голодна, хотя опустошила суп за считаные секунды. Только как мне их позвать?

Может, так: «Извините, можете подойти?»

Ты что, официанта подзываешь? Ну если зовешь, то закажи для нас два чая.

Или так: «Эй?»

Эй, привет! Это Ляль, и я использую WhatsApp.

Я поняла, что еще не называла незнакомцев по имени. Поэтому сейчас мне было непривычно это делать. Может, мне просто закричать?

Ну конечно закричи. Когда они спросят, в чем дело, всегда можешь им сказать: «Я в беде, а вы мое лекарство».

Что в этом такого?

Да я откуда знаю?

Внезапно мне стало смешно от собственных мыслей. Сначала я просто тихо прыснула, а потом залилась громким смехом. Я представила выражения лиц Карана и Омера, если бы все-таки выбрала вариант закричать, и уже не могла остановиться.

Ну все, у нас поехала крыша.

Мой смех эхом прокатился по палате, и я схватилась одной рукой за живот, мышцы которого уже болели от хохота, и прикрывала второй рукой рот, чтобы заглушить смех. Мне было так смешно, что по щекам снова потекли слезы.

Ляль, ты слетела с катушек.

Интересно, сколько времени мне осталось, чтобы полностью сойти с ума?

Пока я смеялась, как лошадь, дверь открылась, и в палату вошли ошеломленные Каран и Омер.

Какой позор.

От их вида я рассмеялась еще громче, и они уставились на меня, словно говоря: «Мы так и знали, что она сумасшедшая». Должно быть, они силились понять, как девушка, которая плакала мгновение назад, начала истерически смеяться. Даже я до конца не могла осознать, что со мной происходило, так что мне было понятно их замешательство.

Все еще держась за живот, я ощутила, как от смеха свело мышцы на лице. Собственный смех, отражавшийся от стен палаты, провоцировал на новые приступы, и я оказалась в порочном круге. Меня разбирало от смеха потому, что я смеялась, и я смеялась оттого, что все никак не могла успокоиться.

Глядя на недоуменные лица моих новых знакомых, я продолжала хохотать, а затем, когда от смеха перехватило дыхание, выставила руку вперед и произнесла:

– Извините, кажется, у меня истерика.

Меня тут же стало медленно отпускать, но дыхания все еще не хватало. Каран и Омер с тревогой наблюдали за мной, и, когда мне наконец удалось успокоиться, я ощутила сильный стыд. Моя смена настроения явно произвела на них неизгладимое впечатление. Они, должно быть, решили, что действительно имеют дело с сумасшедшей.

Они не сильно ошиблись.

Ох, да ладно! Кто знает, как бы они себя вели, если бы испытали хоть десятую часть того, что пережила я? Я должна радоваться, что окончательно не тронулась умом.

Уж не знаю, сколько раз за все это время они одновременно спросили меня:

– С тобой все в порядке?

В их голосах было столько волнения, что мне захотелось засмеяться снова, поэтому я с силой сжала губы. Очевидно, что с зашитой бровью и опухшим лицом я точно не выглядела так, будто у меня все хорошо. Они же предполагали, что я могу ответить только «нет, я не в порядке», но все равно задали мне вопрос. Я понимала, они просто хотели помочь.

А еще я знала, что рано или поздно все хорошее заканчивается, и в итоге я опять останусь одна, поэтому я ответила совсем противоположное:

– Я больше не нуждаюсь в вашей помощи.

Мы же понимали, что когда-нибудь они покинут нас? По-моему, понимали.

Лица обоих вытянулись. Кажется, они сильно удивились. Я почувствовала, что должна была объяснить:

– То есть я для вас сейчас лишь обуза. Если вы вызовете медсестру, дальше я смогу позаботиться о себе сама. Вы можете идти, я справлюсь.

Да, правда, их помощь была очень ценной, но я смущалась в их присутствии, а кроме того, совершенно их не знала. Такая реакция была вполне нормальна с моей стороны.

– Пожалуйста, перестань так говорить, – Каран произнес это таким тоном, что я сразу же пожалела о сказанном.

Но это же для их блага. За семь лет я научилась самостоятельно решать свои проблемы и могла сделать это и сейчас. Но если они действительно решили остаться, тогда пора бы им помогать мне как следует.

– Ладно, – ответила я, решив больше не колебаться. – Я смогла доесть суп, но все равно голодна. Могу я попросить, чтобы вы еще что-нибудь заказали? А еще мне нужно переодеться, потому что вся моя одежда в грязи. Моя машина припаркована рядом с вашим домом. Чемодан в багажнике. Сможете его принести?

В моем голосе было столько раздражения, словно я их за что-то упрекала. Но они сами вызвались быть моим лакеями.

Приказывай им, госпожа.

Карана, кажется, позабавил мой повелительный тон. Он кивнул:

– Хорошо.

Я надеялась, что его не задело, как я с ним говорила. Что нельзя было сказать об Омере, который вышел из палаты, не проронив ни слова. Может, он на меня разозлился?

Почему он должен на тебя злиться, Ляль? Скорее всего, он пошел искать то, что ты попросила.

Как только Омер ушел, Каран подошел к дивану и сел, решив, видимо, дождаться возвращения друга. Он достал из кармана телефон и начал пристально смотреть в экран. На меня он больше глаз не поднимал. Может, я и его разозлила?

Когда он таращился на тебя, ты спрашивала, почему он так делал, теперь он на тебя не смотрит, а ты опять недовольна.

Я отвернулась и легла на спину. Мне хотелось принять душ и лечь спать.

Ты не можешь спать, дорогая, ты должна бодрствовать двадцать четыре часа.

Ох! Я совсем забыла об этом. Ну тогда хотя бы в душ сходить. Я чувствовала себя некомфортно. Меня раздражало, что в волосах остались комки грязи после падения.

Интересно, узнал ли кто-нибудь из моих друзей в Анкаре о том, что случилось? Наверное, нет. Брат бы никому не рассказал. А больше они ни от кого не могли получить новостей. Лучше, если они и дальше не будут знать. Мне придется скрыть от них то, что случилось, как и все прошлые разы.

Не поворачивай голову. Продолжай смотреть перед собой, Ляль.

После ожесточенной борьбы, в которой я пыталась уговорить себя не поворачиваться и не смотреть в сторону Карана, я услышала звук открывающейся двери, который наконец-то прервал наше молчание, затянувшееся минут на десять. Омер принес еду. Он подошел ко мне, достал еще одну тарелку супа и поставил передо мной.

– Приятного аппетита, – пожелал он, мягко улыбнувшись.

Потом он вернулся к Карану и, сев на диван рядом, начал говорить на испанском.

Ох, что происходит, что происходит?

Я удивленно повернулась к ним и заметила, что они тоже искоса поглядывают в мою сторону. Наверное, проверяли, поняла ли я сказанное. К их несчастью, я знала испанский, но выдавать себя не собиралась.

Ах ты, коварная.

Может, вести себя подобным образом было низко, но они говорили на другом языке в присутствии постороннего человека. Так что это их проблемы.

Кажется, у меня получилось делать вид, что я ничего не понимала, потому что они наконец перестали глазеть в мою сторону, и Омер продолжил разговор. И все же он понизил голос до шепота. Я постаралась уловить хоть что-то.

– Ей пока все еще плохо, – я невольно нахмурилась и постаралась расслабить лицо, чтобы не выдать себя. – Он обеспокоен, и я не знал, как его усмирить. Даже когда он был на дежурстве, то умудрился позвонить пару раз, настаивая, что хочет поговорить с ней.

Должно быть, он имел в виду Ясина. Он не назвал его имени, чтобы я не поняла, кого они обсуждают.

Ух, шакалы.

Каран задумчиво ответил:

– Да, я в курсе. Когда я увидел, в каком она состоянии, то просто не понимал, что делать. Ей нужна психологическая помощь. Надеюсь, она согласится на это.

Он действительно думает, что мы сошли с ума.

Краем глаза я заметила, что Омер кивнул в знак согласия. Я попыталась выглядеть так, словно не понимала ни слова из того, что они говорили.

Ты сейчас выглядишь как косоглазая, Ляль. Поработай над своим выражением лица, у тебя плохо получается.

После недолгого молчания Каран спросил:

– Он связался с Арифом?

Да кто такой этот Ариф!

– Да. Есть хорошие новости. На этот раз он от нас не сбежит, – ответил Омер уверенно.

Они пытались кого-то поймать? Но они же были здесь целый день, что у них за работа?

Ты же решила, что они богачи, так что и на работу им ходить не нужно.

Я доела вторую порцию супа. А после, проглотив еще и бутерброд, мне наконец-то удалось почувствовать себя сытой. Углубившись в собственные мысли, я окончательно потеряла нить разговора. Незнакомцы тоже затихли и мельком посмотрели в мою сторону.

Поздно, ребятки.

Может, они продолжали постоянно пялиться на меня, потому что у меня что-то случилось с лицом? Даже я, взглянув на себя в зеркало, испугалась. Интересно, а что они думали о моем внешнем виде?

Когда Каран и Омер снова уткнулись в экраны смартфонов, я решила посмотреть что-нибудь в телевизоре, который все еще работал. Недосып и постоянные капельницы сильно меня измотали. А мне нужно было сопротивляться желанию спать еще двадцать часов. Как же это выдержать?

Дверь палаты внезапно открылась. В комнату зашел молодой человек не старше двадцати, держа в руке мой чемодан; поставив его в угол палаты, он кивнул мне в знак приветствия.

– Скорейшего выздоровления, – улыбнулся он, выпрямившись.

– Спасибо, – ответила я, глядя на свой багаж. Я надеялась, что он принес нужный чемодан. – Кажется, я доставила вам проблем.

Пока Омер и Каран поднимались с дивана, высокий и в меру крупный молодой человек застегнул куртку и слегка наклонился в мою сторону.

– Я Ариф.

О, значит, вот как ты выглядишь, таинственный Ариф.

– Приятно познакомиться. А я Эфляль, – я склонила голову в ответ.

Как только мы обменялись любезностями с Арифом, Каран обратился ко мне:

– Мы тебя пока оставим. Конечно, я уже несколько раз это говорил, но мы будем за дверью, так что только позови, – и, больше ничего не объясняя, дал знак двоим оставшимся выйти из палаты.

Ляль, почему он ведет себя как баран?

Как только я собралась встать с кровати, дверь снова открылась.

– У тебя точно не кружится голова? – мягко спросил Каран, выглядывая из-за двери.

Точно.

Я помотала головой, показывая, что все в порядке, и он закрыл дверь, напоследок бросив:

– Но все равно будь осторожна.

От такой заботы я невольно улыбнулась.

Не нужно терять голову просто потому, что ты увидела симпатичного парня.

Мне удалось встать с кровати и подойти к чемодану. Опустив его горизонтально на пол, я откинула верхнюю часть багажа и внутренне обрадовалась, потому что Ариф принес нужный чемодан; потом выбрала вещи, в которые хотела переодеться, и направилась в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, я сняла с себя одежду и отложила ее в сторону.

Я не смогла принять душ, потому что, насколько я знала, зашитую рану нельзя было мочить под водой около сорока восьми часов. Поэтому я решила просто переодеться в чистую одежду. Я сменила нижнее белье и надела спортивные штаны. Тут я увидела, что не взяла из чемодана ничего, что можно было бы надеть поверх бюстгальтера. Встав перед зеркалом, я завязала распущенные волосы в хвост и вышла из ванной, чтобы поискать в чемодане футболку… И тут же столкнулась лицом к лицу с Караном, который стоял посреди палаты. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Быстро отвернувшись, он поспешно заговорил:

– Прости, пожалуйста. Я… Я думал, что ты уже переоделась. Я не знал.

Пока он застенчиво что-то мямлил, я быстро наклонилась над чемоданом, пытаясь найти футболку. В этот момент дверь в палату начала открываться.

– Не вздумай заходить! – резко крикнул Каран, и я вздрогнула от неожиданности.

Он все еще стоял ко мне спиной. Я быстро натянула футболку и выпрямилась. Смотря на сгорбленную спину Карана, я поняла, что он смущен так же, как и я. Для меня стоять в нижнем белье было равносильно тому, как если бы я вышла в бикини на пляже, ничего серьезного, но такое неожиданное столкновение с Караном вогнало меня в краску. Я была уверена, что сейчас вся моя кожа, от шеи до груди, стала пунцовой.

Прежде чем я решилась что-то сказать, в дверь постучали.

– Не открывай, сказал же! – рявкнул Каран и выругался.

Я не могла видеть его лица, но понимала, что злится он именно на себя. Поэтому тихо сказала:

– Все нормально, я уже оделась.

Он повернулся, но в глаза мне не смотрел.

Ляль, у него щеки горят.

Он откашлялся и ниже опустил голову.

– Прости, – смущенно произнес он. – Я зашел, чтобы кое-что сказать, но не думал, что все так получится.

Как будто мы вместе на свидание собирались, ну правда.

Меня забавляло его смущение.

– Ты это не нарочно. Я ведь тоже не знала, что ты вернешься.

Он сглотнул и прикусил нижнюю губу.

– Я пойду, – сказал он и выскочил из палаты, закрыв за собой дверь.

Я слышала, как в коридоре Омер поинтересовался, почему тот так кричал, на что Каран выпалил:

– Я и так на взводе, заткнись уже!

Я прижала руку к губам, пытаясь остановить смешок. Мне было очень интересно, как же пройдут оставшиеся двадцать четыре часа.

Глава 3

Одиночество

Светло-каштановые пряди волос змеями обвили мою шею. Судорожно выдохнув, я пыталась вновь наполнить легкие воздухом, и эти секунды казались минутами. В комнате было настолько тихо, что я могла слышать биение своего сердца. Воспоминания о недавних событиях острым лезвием разрезали мои мысли, не давая возможности собрать их воедино. Казалось, кто-то проткнул раскаленным кинжалом мою грудь.

Время; когда оно стало такой проблемой?

Открыв глаза, я не сразу сообразила, где оказалась. Из-за отсутствия сна у меня кружилась голова. Я ощущала себя рыбой, выброшенной на поверхность; дав себе время немного прийти в себя, я попробовала встать с постели. Помимо того что мне и так было плохо, я к тому же отравилась.

По прошествии двадцати четырех часов, когда я все же не выдержала и прикрыла глаза, тошнота подступила к горлу, и я еле успела добежать до уборной, где меня начало рвать. Опустошая желудок от всего, что я успела съесть, я мысленно надеялась, что это просто из-за стресса. Но, к сожалению, надежды не оправдались, потому что готовая курица, которую я съела, оказалась просроченной. Это была полностью моя вина; когда мне захотелось курицы, Ариф тут же исполнил мою просьбу.

Я так и знал, что твой голод доведет нас до беды.

Каран провел рядом со мной все то время, пока меня рвало, а потом поставил на уши весь персонал больницы, но после мы вели себя так, словно того инцидента с футболкой и не было. Но, пока они с Омером ждали, когда же закончится период наблюдения, Каран избегал смотреть мне в глаза, что подтверждало его смущение, и я его понимала. Мне нравилось, что они были так внимательны ко мне, а потому их отсутствие сейчас меня сильно тяготило.

Прошло уже больше половины дня с того момента, как Омер и Каран ушли. Это случилось после отравления. Хоть они и признались, что сожалеют о том, что не смогут быть рядом, меня не покидало внезапное чувство одиночества, которое я ощутила после их ухода. Даже если бы я сама попросила их уйти, я не смогла бы избежать ощущения пустоты, как будто меня покинул весь мир. Я не осознавала, как важно, чтобы хоть кто-то был рядом, и это напомнило мне об одном важном жизненном уроке: что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Я понимала, что им пришлось уйти в силу обстоятельств, но все равно расстроилась. Я даже не знала их толком, но все равно не могла заставить девочку-подростка внутри себя замолчать и перестать ныть. Казалось неразумным, что я прикипела к этим незнакомцам за такой короткий срок и что их отсутствие так сильно выбило меня из колеи. Я привыкла быть одна, но они разбередили рану в сердце, и сейчас я вновь погружалась в пустоту, возникшую после их ухода. Наверное, любой другой человек на моем месте ощутил бы то же самое. Да и нахождение в больнице только усугубляло ситуацию.

Эта привязанность превратилась для меня в проблему.

Я никогда так легко не привязывалась к людям, но в моем уязвимом состоянии это все же случилось. И дело было не конкретно в Омере или Каране. На их месте могли быть совершенно другие люди. Я боялась снова остаться одна.

Разве мы не привыкли к одиночеству? Хотя лучше бы не привыкали.

Омер предупредил, что Ариф останется ждать у палаты и я могу позвать его, если мне что-нибудь понадобится. Он также оставил визитку со своим номером и заверил, что я могу позвонить ему в любое время, если захочу. У них уже был мой номер, и Омер сказал напоследок:

– Если мы позвоним, пожалуйста, ответь.

Наверное, они узнали номер у брата, но я все равно не стала бы отвечать; ни на обычные входящие, ни на их звонки. Я даже не знала, куда дела свой телефон.

Ты же видела его вчера в тумбочке, Ляль!

Я пожала плечами в ответ на внутренний голос. Какой смысл в моей жизни, если я даже себе солгать не могу?

Возможно, мое поведение могло показаться по-детски наивным. Даже так: это определенно было ребячеством. Но меня ранило, что они помогали мне только из-за просьбы брата. Может, я и привязалась к этим двум незнакомцам из-за того, что провела три последних месяца совершенно одна. Меня поняли бы те, кого тоже бросали: я казалась себе робкой газелью с трепещущим сердцем.

Я не ждала, что мои новые знакомые поймут меня. Но я надеялась, что найдут причины остаться, если им не все равно. Может, стоит все же позвонить им?

Они уже сказали тебе, что им пришлось уйти, твое мнение никто не спрашивал, Ляль. Они ничего тебе не должны.

Может, я и правда их не очень волновала; они могли уже забыть обо мне. Тогда я тоже перестану о них волноваться.

Ох, дорогая, так мы и поверили.

Однако вскоре Омер и Каран несколько раз пытались связаться со мной через Арифа. Наверное, они звонили и мне, но мой телефон все еще лежал где-то, полностью разряженный. И каждый раз я придумывала нелепые причины не общаться с ними, потому что держала на них обиду.

В первый раз Ариф протянул мне телефон со словами:

– Мой брат хочет поговорить с тобой.

– Твой брат? – удивилась я.

– Да, – ответил Ариф.

– Я не знаю твоего брата[3], поэтому не буду с ним разговаривать, – заключила я и отвернулась.

Ни стыда, ни совести у тебя.

Звонил либо Омер, либо Каран, но я все еще была зла на них, поэтому сделала вид, что не поняла. Почему они не ушли сразу, когда я просила их, и дождались момента, когда я к ним привыкла? Если бы они ушли сразу после моего пробуждения, ничего бы не случилось. Это все они виноваты. Конечно, я не должна была расстраиваться из-за таких мелочей, но сейчас, в моем текущем состоянии, именно это терзало меня больше всего. Я осознавала, что в таком поведении нет ничего нормального, и это еще больше меня расстраивало.

Ариф очень удивился моему ответу и произнес в трубку:

– Она говорит, что не знакома с тобой, брат.

Я мрачно усмехнулась про себя, слушая, как он оправдывался.

– Она так сама сказала, я здесь ни при чем, – продолжал Ариф торопливо, а меня продолжала забавлять эта ситуация.

Собеседник на том конце, кажется, давил на Арифа, потому что тот снова попробовал передать мне смартфон.

– Госпожа Эфляль… Госпожа Эфляль… Брат, она, наверное, уснула. Хорошо, да.

Так и не получив от меня ответа, Ариф вышел из палаты.

Ты забавлялась с ним как с игрушкой, но мне понравилось, давай потом еще раз так сделаем.

Ариф, конечно же, понимал, что я не сплю, но не сказал ни слова. Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, и молилась, чтобы он меня не услышал. Но во второй раз Ариф снова зашел в палату и протянул свой смартфон:

– Госпожа Эфляль, мой брат Каран хочет поговорить с вами, – он особо подчеркнул имя Карана.

У парня из-за тебя уже пар из ушей идет, скоро начнет подгорать кое-что другое.

Я не знала, что бы мне сказать, чтобы не брать трубку, поэтому схватила с тумбочки бутылку воды.

– Ты не видишь, Ариф, что я пью воду? – спросила я раздраженно.

В глазах Арифа читалось, что «я ненормальная», и я не смогла держать серьезное лицо, губы непроизвольно изогнулись в улыбке.

– Она воду пьет, – ответил собеседнику Ариф, но на этот раз он тоже улыбался, хотя после его лицо сразу стало серьезным.

– Если ты и так это слышал, то зачем спрашиваешь?

Надеюсь, теперь им тоже плохо.

– Ну извини, – наконец Ариф повесил трубку и вышел из палаты.

Третий раз произошел как раз перед тем, когда Ариф окончательно на меня разозлился. Я лежала в кровати и предавалась размышлениям о своей жизни, когда в дверь постучали.

– Можешь войти, – ответила я.

Ариф зашел внутрь. В руках у него опять был смартфон, но звонили по видеосвязи.

В этот раз тебе придется поговорить, Ляль.

Нет, я не буду разговаривать.

Ариф подошел и, не говоря ни слова, направил на меня фронтальную камеру, и у меня от удивления чуть не отвисла челюсть.

Посмотри, Ляль, до чего ты их довела.

Секунду я смотрела на человека на экране и тут же быстро закрыла глаза, притворившись, будто сплю, но успела заметить, что на связи был Омер. Еще я увидела белую стену на заднем фоне, поэтому сложно было сказать, откуда он звонил. Омер точно понял, что я специально закрыла глаза, хотя это была уже не моя забота. Не надо было оставлять меня одну. Ох! Мне нужно срочно что-то сделать, чтобы выйти из этого инфантильного состояния. Для начала побыстрее покинуть стены больницы.

Я чувствовала, что Ариф все так же стоял на одном месте, поэтому я продолжала держать глаза закрытыми. Собеседник по видеосвязи тоже молчал. Наверное, Арифу приходилось держать надо мной телефон, показывая, что именно происходит. Никакого уважения к спящим людям!

Шакалы.

Наконец из динамиков раздался звук.

– Хорошо, Ариф. Видимо, она действительно спит, – услышала я голос Карана. – Тогда позже поговорим.

А он как там оказался?

Ляль, они все трое смотрят на тебя.

Вскоре все трое рассмеялись. Ха, очень смешно! Хотя мне было приятно, что я смогла их позабавить даже в такой нелепой ситуации.

Ариф, кажется, получил какое-то сообщение, потому что тут же вышел из палаты. Я с облегчением выдохнула и открыла глаза. Кто знает, что они теперь обо мне думают.

Только не оправдывайся, что тебя не заботит их мнение, не нужно меня нервировать.

Но зато какое облегчение!

Тот нелепый видеозвонок произошел несколько часов назад. И кажется, они наконец-то поняли, что я обиделась, потому что больше не предпринимали попыток до меня достучаться.

– Есть ли у вас еще жалобы? – спросил доктор. Я помотала головой. – В таком случае, госпожа Эфляль, все в порядке. Мы выпишем вас в самое ближайшее время.

Я ликовала, услышав эти слова. Говорят, в гостях хорошо, а дома лучше. Так что давайте уже поскорее меня отпустим.

– Вы можете покинуть больницу завтра утром, но помните, что вам все еще нужно внимательно следить за своим состоянием, – произнес доктор с улыбкой. – Обо всем этом мы поговорим завтра перед выпиской. А сейчас отдыхайте. И скорейшего выздоровления.

Я поблагодарила доктора, и он вышел из палаты.

Мне не терпелось оказаться вне стен больницы. До этого я три месяца провела в своем доме в одиночестве, под присмотром полиции. И долгое время ощущала себя в ловушке. А уже на второй день долгожданной свободы меня избили, и теперь я оказалась здесь. Как только выйду, принесу в жертву барана[4].

Если завтра меня уже выпишут, у меня возникнет новая проблема, а именно – куда я пойду после того, как покину стены больницы?

Я еще раз переговорила с братом по телефону, который мне дал Ариф. Во время нашей короткой беседы он предложил мне еще какое-то время оставаться под надзором полиции. Я категорически отвергла это предложение. Тогда в качестве альтернативы он предложил пожить вместе с Караном и его людьми, пока он не решит какие-то свои вопросы. Когда я отказалась и от этого, он стал настаивать на варианте с полицией, потому что хотел удостовериться, что я буду в безопасности, пока он занимается своими делами.

Интересно, а знал ли Каран о предложении Ясина? Тогда ему пришлось бы впустить меня в свой дом просто потому, что мой брат попросил об одолжении. Эта начинало бесить. Тем более уже завтра меня выписывали, а Каран с Омером так и не навестили меня. Я расстроенно вздохнула. Арифа тоже давно не было видно. После напряженного разговора с полицией я увидела, каким он может быть на самом деле, и меня это напугало.

Вчера, когда я ела, ко мне подошел Ариф, сказав, что если я уже чувствую себя лучше, то ко мне готова приехать полиция и взять показания. Я тут же согласилась, чуть не подпрыгнув от радости. Ведь до сих пор я не знала подробностей того, что случилось той ночью, и мне хотелось выяснить, кто на меня напал. Наконец-то у меня появился шанс узнать детали, поэтому мне было сложно скрыть волнение.

В течение получаса приехали люди в форме и попросили написать заявление. Я рассказала им, через что прошла в ту ночь. У меня было мало информации об инциденте, поэтому известие, что нападающим мог быть кто-то из моих ближайших родственников, сильно меня подкосило. Я не хотела ворошить прошлое, долгие годы я пыталась его забыть. Если бы я разговаривала с полицией стоя, то тут же рухнула бы навзничь. Я хотела двигаться дальше, не оглядываясь назад.

Я узнала, что у Арифа тоже взяли показания. В ту ночь никто ничего не видел, и, к несчастью, вокруг не было ни одной камеры наблюдения. Полиция сказала, что до сих пор не смогла выйти на след нападающего из-за всех этих неблагоприятных факторов.

Неудачница – наше второе имя.

Двое молодых полицейских внимательно слушали и записывали мои показания. Ариф пристально наблюдал за ними. Он стоял в углу палаты, словно телохранитель, ни на секунду не упуская полицейских из виду. Он и правда был очень высоким и крупным. Из-за суровых черт лица его взгляд выглядел устрашающе. Гладко выбритый подбородок немного смягчал образ, но стоило Арифу нахмурить брови, как он вновь возвращал себе привычный суровый вид. Мой взгляд то и дело обращался к нему, и в какой-то момент я поняла, что Ариф держал смартфон в руках, давал человеку на том конце слышать каждое слово, которое я говорила во время дачи показаний.

Конечно, это могли бы только те двое, которых не было сейчас в палате, но которые хотели знать каждый мой шаг вплоть до того, какую еду я выбрала на обед. Я решила сосредоточиться на разговоре с полицейскими и вернулась к собеседникам, а потом заметила, как один из них с любопытством меня рассматривал.

И что это значит, Ляль?

Я имею в виду, он говорил и смотрел на меня так, словно пытался флиртовать. Я постаралась игнорировать его знаки и вела себя как обычно.

Если ты нравишься мужчинам даже в таком состоянии, у меня просто нет слов.

Тот же полицейский, уже после того, как я закончила свой рассказ, протянул мне визитку и, улыбаясь, произнес:

– Если вам что-то понадобится, то не стесняйтесь, звоните.

Спасибо, конечно, но что мне может от него понадобиться? А если что-то и будет нужно, неужели я захочу это спрашивать у него?

Интересно, если Ариф услышит это, то останется ли в стороне? Конечно же нет. Каким-то непостижимым для меня образом он тут же оказался рядом и, протянув руку, выхватил визитку прямо у меня перед носом.

– НЕЛЬЗЯ, – на октаву выше, чем обычно, произнес он.

– А тебе какое дело, тебя спрашивали? – спросил полицейский, и, кажется, его ответ еще больше разозлил Арифа.

Ариф с вызовом взглянул на полицейского, тот ответил ему тем же. А в это время кто-то кричал из динамиков смартфона. Я переводила взгляд с Арифа на полицейского, а потом на телефон, словно наблюдала за теннисным матчем.

Вижу, тебе весело, Ляль.

– Просто делай свою работу, мелкий чиновник! – выкрикнул Ариф с нажимом.

Мелкий чиновник? Забавные вы, конечно, ребята.

Этот самый чиновник в долгу не остался и тут же ответил:

– Я тебя, что ли, должен спрашивать, как делать мою работу?

Ситуация могла вот-вот выйти из-под контроля, и я решила вмешаться.

Если тебя не затруднит это сделать.

– Господин полицейский, спасибо за заботу. Как видите, в этом нет необходимости; если мне что-то понадобится, Ариф рядом, он обо всем позаботится. Хорошего вам дня и легкой службы, – протараторила я.

И Арифу, и полицейскому передалось мое волнение, потому они не стали разбираться дальше. В конце концов, это я здесь была пострадавшей. Им должно быть стыдно за такое поведение.

Когда полицейский понял, что ему здесь больше ничего не светит, то просто кивнул и вышел из палаты вместе со своим коллегой. Но, уходя, он не забыл окинуть Арифа презрительным взглядом. Даже я ощутила напряжение между этими двумя, но на Арифа, похоже, взгляд полицейского никак не подействовал. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, а потом повернулась к Арифу.

– Ты что вообще такое делаешь? Зачем препираться с полицейским? – осуждающе спросила я.

Этот сумасшедший придурок понятия не имел, на сколько месяцев его могут арестовать только за одну эту визитку.

А ты как будто прикипела к нему, Ляль.

Ариф сделал вид, что не услышал меня, и вместо этого приложил смартфон к уху.

Дурак он, что ли? Горбатого могила исправит.

Ну давай, иди на рожон, еще ударь кого-нибудь. ИДИОТ.

Пытаясь не встречаться со мной взглядом, Ариф пару раз бросил кому-то в трубке короткое «без проблем», а потом вышел из палаты. Серьезно, он злился на меня из-за того, что я пыталась помочь ему не ввязываться в проблемы?

Вечно вокруг нас одни дураки.

После этого я больше не видела Арифа. Обычно он по пятьдесят раз на дню спрашивал меня «как дела?», но после показаний полиции ни разу меня не навестил. Мы с ним мало разговаривали и до этого, но его отсутствие еще больше усилило чувство одиночества. Во мне нарастало бессилие, как тогда, когда я месяцами не могла поговорить ни с единой живой душой. Поэтому меня радовало даже простое приветствие.

И вот сейчас это первый раз, когда я вновь увидела Арифа после той ссоры. Постучавшись, он вошел в палату. Скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он. В его голосе сквозил холод.

О, боже, теперь он мне мстил.

Ляль, ты ослица.

Это все из-за твоего упрямства.

Я раздраженно выдохнула и приподнялась с кровати:

– Ариф, тебе не кажется, что ты переигрываешь?

Я сыта по горло его поведением.

Посмотрим, предел ли это…

– В смысле? – спросил Ариф, озадаченно подняв брови, словно не понимая, о чем я говорю.

И даже не покраснел!

– Ладно, проехали, – ответила я, закатив глаза. – У меня все хорошо. Доктор тоже ничего не обнаружил, поэтому завтра я могу выписываться из больницы, – закончила я таким же безжизненным голосом, подражая Арифу.

– Я уже знаю.

Он все еще хмурился.

– Тогда зачем спрашиваешь? – нахмурилась я в ответ.

Как был дураком, так таким и остался. Ну и продолжай в том же духе, БЕСТОЛОЧЬ.

Не говоря ни слова, он в последний раз взглянул на меня и опять вышел из палаты.

Стоило тебе начать общаться с Арифом, как ты и его потеряла.

Я как дура в итоге осталась совсем одна.

Закрыв лицо руками, я какое-то время провела в этой позе. Обычно я хорошо сходилась с людьми, но в этот раз все пошло не так. Было неприятно признавать, что своими действиями я оттолкнула еще одного человека. Я потерла глаза, надавив пальцами на веки, и медленно поморгала. Дверь палаты снова открылась, но я все еще видела нечетко.

Ариф вернулся, и на его лице застыло удивление; наверное, это из-за моих покрасневших глаз, ведь могло показаться, что я только что плакала. Хотя было бы неплохо, если он действительно так подумал. Поэтому, чтобы немного его позлить, я сделала вид, будто он застал меня врасплох. Пусть раскаивается в своих поступках.

Ты настоящая дьяволица.

Нет, просто рядом со мной больше никого не было. Я хотела, чтобы он знал, что я чувствовала; я хотела, чтобы он тоже плакал от того, как сильно меня обидел.

Ну конечно, будет он плакать.

Ариф растерянно уставился на меня. Было очевидно, что он расстроился от увиденного. Он подошел ближе.

– Может, хотите поесть? – его тон, в отличие от прошлого раза, стал мягче.

Я что, похожа на ребенка? Он думал, я плачу от голода? Я не стала говорить это вслух. И вообще, теперь мне было жаль, что он так искренне огорчился.

– Угу, – сказала я, кивнув. Все это выглядело так, будто он разговаривал со своей младшей сестрой.

– Чего тогда вы бы хотели? – спросил он, улыбнувшись.

Ариф точно поверил в мою игру, больше между нами не было проблем.

На самом деле мне ничего не хотелось. Я проснулась совсем недавно, однако меня постоянно клонило в сон. Взглянув на часы, я увидела, что они показывали 19:19. Я планировала посмотреть новости по телевизору и лечь спать. Вернувшись в горизонтальное положение, я ответила:

– Ариф, мне уже не хочется. Я лучше посплю.

Он больше не тревожил меня расспросами. Кивнув, он тихо сказал:

– Хорошо, как хотите, – и вышел за дверь.

Включив телевизор, я начала просматривать каналы. Через пару минут Ариф снова вернулся.

Слушай, это тебе не гостиница туда-сюда ходить.

Он, не говоря ни слова, протянул мне свой смартфон, и я поняла, что мне все равно не удастся отвертеться от разговора. Всем своим видом Ариф показывал, что ни одно оправдание на него больше не подействует.

Может, просто поговорим, Ляль?

Я взяла телефон в руки и произнесла:

– Да?

После паузы в пару секунду раздался голос Карана:

– Как ты?

Казалось, прошли годы с того момента, как мы общались в последний раз, и, услышав его, мое сердце вдруг начало биться с бешеной скоростью. Я хотела приложить ладонь к груди, чтобы успокоиться, но Ариф все это время смотрел на меня. Странно, почему я так разволновалась. Немного поерзав на кровати, я неразборчиво пробормотала:

– Хорошо. Как твои дела?

– Ну, раз ты решила поговорить со мной, то хорошо, – ответил он с ухмылкой в голосе.

Он пытается меня развеселить?

Да.

– Ладно, – произнесла я, не зная, что еще ему сказать.

Каран засмеялся. Интересно, как он выглядит, когда смеется?

Это то, о чем нам нужно думать прямо сейчас?

– Мне сказали, ты ничего не ела, – произнес он. – Ты не голодна?

Его голос звучал так же устало, как и мой. Я утомилась лежать в кровати. Интересно, а что он делал такого, что так устал? Почему они с Омером тогда так быстро ушли?

– Я голодна, но кусок в горло не лезет.

И это была правда. После отравления мне не хотелось притрагиваться даже к фруктам. Я бы лучше съела шашлык, но такой возможности мне точно не представится в ближайшее время.

– Я буду в больнице через два часа. Если тебе что-то нужно, то скажи, я привезу, – сказал он мягко.

Они вернутся.

Я тут же снова приподнялась на кровати и заправила волосы за ухо. Новость о возвращении Карана разволновала меня. Я думала, что больше никогда его не увижу.

– Хорошо-о-о, – только и смогла выговорить я.

Я бессознательно протянула букву «о» и сама на себя разозлилась, потому что сразу стало понятно, что я занервничала.

– Договорились, тогда до встречи, – ответил Каран.

– До встречи, – повторила я и услышала гудок, когда Каран отключился.

Я старалась утихомирить сердце, которое почти выпрыгивало из груди. Как только Ариф убрал смартфон в карман и вышел за дверь, я наконец-то смогла выдохнуть.

Чувство смятения поселилось в груди. Я быстро вскочила и побежала в уборную, чтобы привести себя в порядок. Вчера я уже приняла душ, так что сейчас потребности в этом не было. Из-за долгого сна к моему лицу вернулся прежний здоровый оттенок. И глаза уже не казались такими опухшими.

Волосы на голове были собраны в пучок, но от постоянного лежания в кровати прическа испортилась. Я распустила волосы и снова собрала их в тугой узел. Если бы я оставила волосы струиться по плечам, можно было бы подумать, что я готовилась к этой встрече, а мне не хотелось это показывать.

Постеснялась бы, Ляль.

На мне были синие хлопчатобумажные шорты на пару пальцев выше колена. Сверху – свободная белая футболка, а на ногах – больничные тапочки. Удостоверившись, что я выгляжу нормально, я вернулась обратно в кровать.

Как мне вести себя, когда они вернутся? Мне нельзя быть взволнованной, но и казаться слишком отстраненной будет неправильно. Наверное, я сначала посмотрю на их реакцию, а потом буду действовать соответствующе. А если они встретят меня холодно, что мне тогда делать?

Дорогая, успокоишься ты уже или нет? Почему ведешь себя, как будто на свидание собираешься?

Да я сама себя не понимаю, помолчи уже!

Я села, скрестив ноги. Пытаясь успокоиться, схватила пульт от телевизора.

– Не нужно раздувать из этого событие. Вы просто поговорите, – сказала я сама себе и начала листать каналы.

Вернее, я делала это на автомате, не обращая внимания на происходящее на экране. Смогу ли я прислушаться к той части себя, которая хотела познакомиться с ними поближе, или проигнорирую ее и вернусь к своей прежней одинокой жизни?

Я знала, что выберу первый вариант, но не произносила этого вслух, потому что мой странный внутренний голос напомнил мне, что что-то плохое случается всегда, стоит мне это озвучить.

Друг Ясина теперь будет и моим другом. Пусть это случится.

Я убавила звук в телевизоре и растянулась на кровати. Натянув одеяло, закрыла глаза.

Ты что, Ляль, спать собираешься? Зачем тогда ты столько готовилась?

У меня еще есть время. Я хотела дать глазам отдохнуть, пока мои незнакомцы в пути. Я же все-таки болею.

Глава 4

Начало

Чувство одиночества подобно дождю, заливающему улицы города. Как ни приятен запах земли после грозы, страх промокнуть пересиливает и вынуждает людей искать укрытие от падающих с неба капель. Иногда одиночество невероятно прекрасно, а иногда оно прожигает тебя насквозь.

Стоит ли стоять под дождем, чтобы насладиться запахом сырой земли? Стоит ли отдать частичку себя, чтобы разделить с кем-то свое одиночество? Нужно ли сжигать себя, чтобы вновь обрести контроль над своим сердцем?

Вопросы, терзавшие меня все это время, не имели смысла. Я всегда думала, что все хорошее в этой жизни я могу получить, лишь заплатив своими страданиями. Моя голова была переполнена противоречивыми чувствами. И часть меня твердила: «Без жертв невозможно победить», каждый раз напоминая, как иронично порой ведет себя судьба.

Внутри поселился страх, которому пока я не могла дать названия. Но я не хотела больше прятаться. Я вырвалась из тонкой границы между сном и явью, постепенно приходя в сознание. Рядом раздавались какие-то звуки, я наконец-то проснулась и смогла прислушаться к голосам говорящих.

– Если ты сказал, что все в порядке, почему тогда она плакала?

Возмущенный голос принадлежал Омеру.

Они вернулись.

– Наверное, это она из-за меня расстроилась, – ответил Ариф.

По его тону можно было понять, что он раскаивался. Ариф чувствовал вину из-за того, что я плакала, хотя я просто притворялась.

Ха, ты должна была понимать, что делаешь!

– Так что ты сделал этой девушке? – спросил Омер, и я закусила губу.

Одна часть меня говорила, что в этом нет моей вины и Ариф заслужил.

Давай, обманывай себя.

– Да ничего я не сделал. После вчерашнего она была немного рассержена. Если что и случилось, то только из-за этого.

Ариф не оправдывался, но мне все равно стало грустно, что я заставила его поверить, будто это он довел меня.

– После вчерашнего чего? – спросил на этот раз Каран.

Никому даже в голову не могло прийти, что я обманула Арифа. Если бы я сейчас засмеялась, они точно бы решили, что мне пора ложиться в психиатрическую клинику.

– Из-за показаний, – сказал Ариф, но, кажется, Карану было мало этой информации, поэтому он добавил: – Когда приходила полиция.

– Она из-за этого расстроилась? – уточнил Каран.

Я прекрасно понимала, почему Каран был в таком замешательстве.

Просто эти ребята с нами еще как следует не познакомились…

– Брат, больше мне ничего другого на ум не приходит, – сказал Ариф задумчиво. – Но она же очень ранимая, чуть что, сразу слезы льет. Она даже пару раз плакала, когда ей устанавливали катетер.

Вообще-то я плакала, потому что врачи с трудом нашли мою вену и превратили руку в дуршлаг. Насколько я помню, у меня всегда была эта проблема, и каждый раз это было очень больно. Так что я имела право плакать. Сердце обливалось кровью, когда я видела, как моя рука желтела от появившихся синяков. Меня могли понять только те, кто сталкивался с похожей проблемой.

Фраза Арифа повисла в воздухе, и в палате воцарилась тишина. Я не слышала звуков открывающейся двери, так что предположила, что сейчас они опять смотрят в мою сторону. Кажется, они привыкли постоянно за мной наблюдать.

Притворись уже, что просыпаешься, Ляль. У тебя ресницы дрожат, они скоро все поймут.

Я медленно открыла глаза, делая вид, будто только что проснулась. Я лежала на правом боку. Тело было согнуто в позе эмбриона, руки зажаты между коленей. Приподняв голову, я посмотрела на присутствующих, улыбнулась и приподнялась с кровати. Поправив упавшие на лицо волосы, я произнесла «добрый вечер».

Оказалось, Каран и Омер сидели на диване, Ариф стоял рядом. Все они были очень уставшими.

На Арифе, как обычно, был костюм. Черные брюки, пиджак и сияющая белизной рубашка. Мне было любопытно, где он искал одежду своего размера. В нем роста должно быть не меньше двух метров, таким он был высоким.

Откуда он, из семейства великанов?

На Омере были темно-синие брюки и рубашка на один-два тона светлее. Если они учились вместе с Ясином, то Омеру, должно быть, было не больше двадцати восьми – двадцати девяти, но его взгляд больше подходил видавшему жизнь сорокалетнему мужчине. Но назовите мне человека, внешность которого соответствует тому, что происходит внутри? Я привязалась к Омеру, хотя даже толком ничего о нем не знала.

Каран, который смотрел на меня пристальнее, чем остальные, был одет во все черное. Похоже, другого цвета в его гардеробе просто не существовало. Черная рубашка, брюки и такая же черная обувь. Но даже если бы он предстал передо мной в спортивных штанах, я бы сразу поняла, что он бизнесмен. От него исходила совершенно иная аура. Каждый раз, когда я смотрела на него, какая-то часть меня всеми силами стремилась узнать его ближе.

Все трое выглядели очень элегантно. Рядом с ними я почувствовала себя немного неряшливо. Я подумала, вот бы они увидели меня в реальной жизни.

Если сейчас они бы зашли в твой профиль в Instagram[5], то почувствовали себя дураками, которые пришли на первое свидание и обнаружили разницу между фото в соцсетях и реальностью.

Ну не надо так преувеличивать!

– Спасибо. Как ты себя чувствуешь, Эфляль?

Глядя в улыбчивые глаза Омера, я улыбнулась в ответ.

– Все хорошо. Завтра меня выписывают, – взволнованно ответила я.

Наконец мое пребывание в больнице подошло к концу. Омер наклонился вперед, опершись локтями на колени, и сцепил руки.

– Да, я уж слышал, это отличная новость.

Остальные хранили молчание, поэтому я быстро перевела взгляд на Карана. Как всегда, он сидел, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди.

– Ты так и не позвонила, – сказал он, словно требовал объяснений, и я поняла, что он на самом деле ждал моего звонка.

Даже если и так, мог бы сразу сказать «позвони мне», но я понимала, что он промолчал из чувства вежливости.

– Я уснула, – поджав губы, ответила я.

Ты специально уснула, Ляль.

Он коротко кивнул головой, принимая мой ответ.

– А сейчас как ты, голодна? – спросил он обеспокоенно, и мое сердце забилось сильнее.

Кажется, наше сердце только и ищет повод, чтобы скакать туда-сюда.

– Я не голодна, спасибо, – ответила я, стараясь совладать со своим дрожащим голосом.

На самом деле мне очень хотелось есть, но по какой-то причине мне было страшно признаться в этом Карану. Я была готова потерпеть до утра. Часы показывали одиннадцать вечера, так что мне нужно было скоро вновь ложиться спать.

Он слегка склонил голову и произнес «как хочешь». Он не настаивал, но, судя по его реакции, такой ответ ему не понравился. И снова на какое-то время в палате повисло молчание. Все смотрели друг на друга, не зная, о чем говорить. Я молчала, потому что боялась, что могу сморозить очередную глупость. Например, что-то вроде: «Кажется, никому нет дела друг до друга». Тишина давила. Я опустила голову и посмотрела на свои руки.

Надо бы маникюр сделать.

Это именно то, о чем нужно сейчас думать.

Я с трудом подавила в себе желание начать грызть ногти. Захотелось в туалет. Мне нужно срочно дойти до уборной.

Почему, как только эти незнакомцы появляются на твоем пороге, у тебя возникают такие странные желания?

Я-то откуда знаю?

Опустив ноги на пол, я тем самым разорвала оглушающую тишину в палате. Я надела тапочки, встала и медленно направилась в сторону уборной, стараясь не встречаться глазами с моими посетителями. Я ощущала кожей, как они внимательно смотрят на меня. Закрыв за собой дверь, я поморщилась от смущения; было неприятно осознавать, что все трое точно понимали, зачем я пошла в уборную. Эти причины были вполне естественными для любого человека, но мне было бы легче, если бы это происходило без свидетелей.

Боже, как будто они вообще никогда этого не делали.

После я вымыла руки и пригладила выбившиеся из пучка пряди. Отек на лице почти сошел, но синяки на лбу и под бровью все еще были на месте. Швы на брови выглядели очень аккуратно, что порадовало меня. Следовало бы принять душ, я вся вспотела. Поэтому я отметила про себя, что обязательно займусь этим, как только они уйдут, и вышла из уборной.

И тут же встретилась взглядом с Караном. Он единственный остался в палате. Поднявшись с дивана, он приблизился ко мне.

– Я очень рад, что вновь увиделся с тобой, – сказал он с легкой улыбкой.

Каран стоял, засунув руки в карманы. Я сама была ростом выше среднего, но кажется, что в Каране было не меньше ста девяноста сантиметров, поэтому мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Он правда выглядел очень привлекательно. И меня будоражило, что он интересовался моим самочувствием, даже если я ему нравилась как друг.

Я не первый раз получала внимание от привлекательных молодых людей, и интерес к моей персоне был для меня привычен. Из-за моей работы я часто ловила восхищенные взгляды. Несколько раз мне даже делали предложение. Однажды мне попался какой-то одержимый извращенец. Поэтому мне было важно, кто именно мной интересуется. Но любопытно, что Карана привлекала не моя внешность. Его взгляд был полон нежности. Именно это и взволновало меня.

– Я чувствую себя гораздо лучше. Как ты сам? Выглядишь уставшим.

Это было правдой. Казалось, будто он давно не спал или страдал от бессонницы.

– Так и есть. Возникла проблема, которую нужно было срочно решить. Вот почему нам пришлось тогда уйти, – ответил он.

Ляль, он пытается перед тобой оправдаться.

Верно, ведь из-за этого я сильно подпортила им нервы.

– Я поняла, – только и смогла я произнести.

Мои действия были излишне инфантильными. Я никто для них, в моем поведении не было никакой логики. Мне хотелось бы, чтобы я подумала об этом раньше, а не сейчас, когда уже поздно. Мне хотелось биться об стену, приговаривая самой себе: «безмозглая».

Словно прочитав мысли на моем смущенном лице, Каран улыбнулся. Он вынул руку из кармана и указал на кровать.

– Если хочешь, то пройди, приляг, – вежливо сказал он. – Не стоит так долго стоять на ногах.

Я кивнула, молча подошла к кровати и села, скрестив ноги. Подняв голову, я заметила, что Каран уже сидел на диване напротив. Мы снова молча уставились друг на друга. От его внимательного взгляда я смутилась и не сразу поняла, куда деть руки. Его глаза следили за мной, не пропуская ни одного движения. Я не понимала его, и мне оставалось все меньше времени, чтобы разгадать этого человека.

В голове все еще крутился вопрос, куда мне идти после того, как меня выпишут. Говорил ли Каран об этом с моим братом?

– Куда ты собираешься направиться завтра после больницы? – спросил он, читая меня как раскрытую книгу; я надеялась, он не заметил, с каким облегчением я выдохнула, боясь первая поднимать этот вопрос.

– Кажется, мне придется вернуться в Анкару.

Как у тебя получается так быстро придумывать очередную ложь?

Подумав пару мгновений, Каран ответил:

– Ясин рассказал мне о твоей ситуации. Если хочешь, можешь остаться у нас, пока все не наладится.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не улыбнуться, потому что он сказал ровно то, что я хотела услышать.

Ляль, в тебе и правда ни стыда, ни совести.

Нет, я просто одинока.

Не дождавшись моего ответа, Каран встал и подошел ко мне. Как только он оказался рядом, то наклонился ко мне так, чтобы наши лица были на одном уровне, и произнес:

– Что скажешь?

Он не просто спрашивал; он хотел, чтобы я согласилась.

– Я не хочу быть обузой, – ответила я.

Ты манипулятор.

– Тогда я потащу тебя на спине.

Я бы на это посмотрел, Ляль.

Я прикрыла глаза; мне было стыдно смотреть на Карана. Я покраснела, представив себе эту картину. Ох! Меня определенно тянуло к нему.

О, мы уже давно это поняли, милая.

– Я согласна, – наконец ответила я, пытаясь скрыть нотки энтузиазма в голосе.

Услышав это, Каран выпрямился и облегченно выдохнул.

– Раз мы договорились, то не буду больше тебя отвлекать, тебе нужно как следует выспаться.

– Хорошо, – произнесла я с улыбкой, и Каран улыбнулся мне в ответ. – Спокойной ночи.

– Я вернусь завтра, до того, как тебя выпишут. Если тебе что-то будет нужно, скажи, пожалуйста.

Я кивнула. Взглянув на меня напоследок, Каран развернулся и вышел из палаты. Я вдохнула аромат, который он оставил после себя, а затем встала, чтобы принять душ, и помотала головой, словно срывая с себя наваждение.

Я достала из чемодана необходимые вещи и направилась в уборную. Снимая одежду, я вдруг вспомнила, что не сообщила о своем отсутствии Арифу. Если он зайдет в палату и не обнаружит меня, то забеспокоится, лучше заранее его предупредить. Я вернулась в палату, открыла дверь и выглянула наружу. Коротко кивнула мужчинам, ожидавшим в стороне; я предположила, что они могли быть телохранителями, приставленными моим братом. Один из них сделал пару шагов мне навстречу.

– Госпожа Эфляль, у вас что-то случилось?

Я не хотела задавать ему глупый вопрос вроде «что вы делаете рядом с моей дверью?». Возможно, Ясин приставил их ко мне в целях безопасности.

– Мне нужен Ариф…

Я оглядела коридор, но никого больше не увидела.

– Ариф в конце коридора, по левую сторону. Мне позвать его?

– Нет, не нужно… – быстро ответила я и улыбнулась: – Я сама схожу.

Выйдя из палаты, я сильнее ощутила запах больницы. Меня немного подташнивало от голода. Я ведь уже упоминала, что была ипохондриком?

Дойдя до конца коридора, я повернула в левое крыло. Вдалеке я заметила Карана, Омера и Арифа, которые о чем-то беседовали. Я хотела подойти, но, услышав слова Карана, застыла на месте.

– Я уже предложил, Омер. Я не могу взять свои слова обратно, – его голос звучал сердито.

Что и кому он предложил?

– Мы могли бы найти другое место, Каран. Не нужно было предлагать приезжать к нам. Ты совершил глупость, – ответил Омер раздраженно. – Мы могли бы объяснить нашу ситуацию Ясину. Так не пойдет.

Они говорил обо мне. Почему Омер не хотел, чтобы я на время осталась у них? Мне казалось, мы поладили. Вопрос не в том, как он ко мне относился, тут должна быть другая причина.

– Давай уже закончим это обсуждать. Я сказал то, что сказал, и точка, – произнес Каран бескомпромиссно.

– Ты поступаешь опрометчиво, но как знаешь, – подытожил Омер.

Судя по всему, Омер не одобрял эту идею, но почему? Хорошо, что мне делать в таком случае? Я была в замешательстве, разрываясь между желанием Карана пожить у него и неодобрением Омера. Теперь из-за этого они поссорились. Тогда какое решение принять мне? Я на время отбросила эти мысли, сделала пару шагов назад и завернула за угол, чтобы меня не поймали с поличным. Все выглядело так, будто я только что подошла.

Каран и Ариф отвернулись. Когда я вновь вышла из-за угла, меня тут же заметил Омер. Мне не удалось понять по выражению его лица, о чем он думал. Казалось обидным, что он не желал видеть меня в их доме, но я постаралась скрыть это.

Заметив, что Омер куда-то смотрит, Ариф и Каран проследили за его взглядом и развернулись. Они вопросительно уставились на меня, пытаясь понять, что я здесь делаю.

Омер вынул руки из карманов.

– Что-то случилось, Эфляль? – спросил он.

Это тебя нужно спросить, что случилось.

Я старалась придать лицу нейтральное выражение.

– Я просто хотела предупредить Арифа, что собираюсь принять душ.

Пока Каран и Омер переводили взгляд с меня на Арифа, не понимая, зачем мне нужно было информировать их об этом, я молча вперила взгляд в Арифа.

– Хорошо, госпожа Эфляль, – ответил он, поняв намек.

Я кивнула ему и, не глядя на его друзей, направилась обратно к себе в палату.

Почему Омер не хотел, чтобы я жила с ними? Может, я представляла для них опасность, а может, это они были опасны для меня? Мне ничего не приходило в голову. Разве человек, который постоянно улыбался мне и был так добр все это время, не сможет найти комнаты, чтобы я восстановилась после произошедшего?

В уборной я рывком сняла с себя одежду.

– Как будто мне очень хотелось жить с тобой под одной крышей!

Ляль?

Я не хотела оставаться одна. Я боялась за свою жизнь. Но я не собиралась долго это обдумывать и расстраиваться, поэтому сразу направилась в душ. Стоя под напором горячей воды, я со злостью стиснула зубы. Понятно, что я была никому не нужна. Я часто привязывалась к людям, с которыми долгое время находилась рядом. Это могли быть не Омер или Каран, а кто-то другой, но мне просто хотелось, чтобы был хоть кто-то. Мне что, нужно заплатить, чтобы меня не бросали?

Интересно, можно ли сделать объявление, что мы разыскиваем сиделку для сумасшедшей девушки за деньги.

Очень смешно.

Выйдя из душевой кабинки, я аккуратно вытерла влажные волосы полотенцем и заплела их в колосок, чтобы завтра они могли красиво виться.

Пусть тогда они сами разбираются между собой. Поделом им.

Утром меня разбудил звонок на телефоне Карана. Я не имела ни малейшего понятия, когда он успел прийти и сколько прождал. Открыв глаза, я увидела, что он сидел на диване. Пиджак лежал на подлокотнике, а на Каране опять был строгий костюм.

Он потянулся и достал телефон из кармана, и в этот момент наши взгляды встретились. Каран виновато улыбнулся, словно говоря «прости», что разбудил, встал и вышел из палаты.

Как только дверь за ним закрылась, я тут же вскочила с кровати и направилась в уборную. Вымыв руки и лицо, я подошла к чемодану и взяла одежду, которую собиралась надеть сегодня. Выбор пал на белые спортивные штаны, черную футболку и такой же черный кардиган оверсайз. Распустив волосы, я немного взбила их, придав форму. Волны получились именно такими, как я и хотела. Мне хотелось сделать легкий макияж, но сейчас такой возможности не было. Моя косметичка была в другом чемодане.

Не зная, чем еще заняться, я присела на диван и стала ожидать возвращения Карана. Я уже собрала вещи и была готова покинуть больницу. Я сидела с сумкой на коленях, когда в палату вошел Каран. Он удивился, увидев, как быстро я со всем управилась. По его лицу было сложно понять, о чем он думал. Он сказал, что, как только придет доктор, мы можем уходить. И не успел он закончить фразу, как доктор вошел в палату.

Мне объяснили, что через пару дней нужно будет снова вернуться в больницу, чтобы медсестры смогли снять швы, и упомянул, что мне не стоит забывать пользоваться специальными кремами, чтобы шрам стал менее заметным. Я заверила доктора, что обязательно буду выполнять все по инструкции, потому что мне самой хотелось поскорее избавиться от синяков на лице.

Больница, в которой я пролежала все это время, оказалась частной. Учитывая мое долгое пребывание в стационаре, операцию, анализы и наблюдение, я понимала, что мне придется заплатить за такой сервис довольно крупную сумму.

Для меня это была не проблема; содержимого моего кошелька и баланса на кредитке хватило бы, чтобы купить дом в Турции.

Все уже поняли, что ты богатая.

Когда я собралась оплатить расходы на кассе, Каран страшно оскорбился. Он резко ответил мне, что все уже оплачено, и это меня разозлило. Хорошо, я не смогла справиться самостоятельно с некоторыми вещами, и поэтому они помогали мне, но оплатить больничные услуги я могла и сама. У меня была такая возможность, эти расходы касались лично меня и моей ситуации.

Я сказала Карану об этом. Я настойчиво стала расспрашивать, сколько он заплатил, и Каран ответил мне вежливо, но зло:

– Пожалуйста, ты могла бы помолчать немного? Голова раскалывается.

Грубиян.

Мне было обидно, но я не стала продолжать. Если он заплатил, это его дело. Видимо, в моих средствах он не нуждался. Вместо этого я молча направилась к выходу из больницы. Подойдя ближе, я увидела сквозь стеклянную дверь пять черных машин, выстроившихся в ряд. Рядом стояли люди в костюмах. Я не могла понять, зачем им понадобилось разъезжать по городу с таким апломбом. Внутренний голос предупреждал, что я связалась с опасными людьми, но я всеми силами старалась его заглушить. Если брат им доверял, то и я могла.

Ко мне подошел Ариф и жестом показал на одну из машин; поблагодарив его, я села внутрь. Обивка кремового цвета в салоне подсказывала, что машина совсем новая.

Каран купил машину, чтобы подвезти тебя до дома?

Не стоит так сильно преувеличивать.

Осмотрев машину, я стала наблюдать за Караном в зеркале заднего вида.

Раздражает. Сам от себя в восторге. Противно.

ЧТО? Ты перегибаешь палку, Ляль.

Я пожала плечами в ответ на внутренний голос.

Каран что-то зло выговаривал стоящему напротив Омеру. Кажется, они спорили. Они ведь не могли все еще обсуждать мой приезд в их дом? Это не настолько большая проблема, чтобы уделять ей так много времени.

Вчера, перед тем как лечь спать, я решила, что обдумаю это утром на свежую голову. Но Каран приехал так рано, что у меня не было шансов ускользнуть из больницы самостоятельно. Или, может, я сама себя обманывала. В любом случае сейчас не так сильно меня заботило, потому что я опять проголодалась. Потому что я опять проголодалась. В последний раз я ела только суп, и то почти сутки назад. Мой урчащий желудок могли слышать все, кто находился рядом.

Каран сел в кресло водителя и, не говоря ни слова, поехал; остальные машины тут же тронулись с места. Две машины перестроились, встав перед нами, еще две остались позади. Я прочитала достаточно книг, чтобы понять, что такое построение защищало от нападения.

У Карана и Омера машины были марки «Range Rover». Другие автомобили тоже выглядели дорого, и все черного цвета. Откуда у этих незнакомцев деньги и как они их зарабатывали? Я понимала, что раз они были друзьями Ясина, то не делали ничего противозаконного. Но все же мне было сложно успокоиться, находясь в неведении.

Я сидела на пассажирском сиденье, Каран – за рулем. Держа правую руку на руле, левую он согнул в локте и облокотился на открытое окно. Приложив пальцы левой руки к губам, он внимательно смотрел на дорогу. Он очень хорошо вел машину. Я наблюдала за тем, как он слегка щурит глаза, крепко сжимая руль. Он казался таким красивым.

А раньше ты как будто этого не замечала, Ляль?

Я отвернулась от Карана и уставилась перед собой.

Мы оба молча смотрели на дорогу. Прошло около пятнадцати минут, а я все еще не понимала, куда мы направлялись. Я была в Стамбуле впервые, и даже если бы спросила, все равно бы не поняла. Поэтому я просто продолжала смотреть вперед.

Мы ехали по длинному участку дороги, окруженному деревьями, когда мой желудок предательски заурчал. Уловив движение слева, я повернулась, и мы встретились с Караном глазами. Он на секунду задержал взгляд на моем животе, а потом отвернулся. Теперь и он знал, что я голодная. Конечно, желудок будет напоминать о себе, я же ничего толком и не ела. И пока тишина все так же витала в салоне машины, я поняла, что мы были в пути почти сорок пять минут. Мы ехали куда-то далеко от центра, а тут еще и постоянные пробки.

Мне стало зябко, наверное, это из-за голода. На дворе была середина октября, и температура день ото дня начинала медленно снижаться. Я стала возиться на сиденье, пытаясь застегнуть кардиган на все пуговицы, надеясь, что это поможет мне согреться. Каран повернулся, чтобы посмотреть, что я делаю, а потом включил обогрев. Я ничего ему не сказала и не повернулась в его сторону. Если он не хотел разговаривать, я тоже не буду. Что страшного могло произойти, если бы мы немного поговорили? Я была вся как на иголках. Например, он мог бы ради вежливости спросить, как я себя чувствую?

Впервые после долгого нахождения в больнице я могла дышать свежим воздухом, но чувство эйфории было отравлено человеком, который молча сидел рядом и не проронил ни слова, пока мы были в дороге.

Я сосредоточилась на виде за окном. Я буду делать так же, как он, и просто игнорировать его присутствие. Тут я обратила внимание, что мы выехали за черту города или, возможно, находились где-то очень далеко от центра. Вокруг стояла всего пара домов, и это точно было не то место, где меня обнаружили ночью. Наверное, они везли меня в какой-то другой дом, но я решила не спрашивать; смогу увидеть, когда мы доберемся.

Ты пытаешься манипулировать им, Ляль?

Вроде нет…

Спустя еще пятнадцать минут мы подъехали к большому дому, окруженному со всех сторон высокой живой изгородью. Перед нами открылись большие черные ворота. Как только мы въехали внутрь, я осознала, что эти люди в разы богаче меня.

Он тебя перещеголял, Ляль.

Дом был огромным. На окраине сада виднелась еще одна пристройка. У ворот стояла сторожевая будка размером с гостиную. Пока Каран поворачивал направо, чтобы припарковать машину, я разглядывала окрестности, пытаясь не показывать своего любопытства.

Ты опять как-то странно косишь.

Машины, следовавшие за нами, тоже заехали на территорию. Внутренний двор рядом с домом был настолько большим, что на нем можно было разместить парковку для торгового центра. Больше домов в округе не было видно. Этот участок располагался посреди леса. Возможно, эти люди чего-то очень сильно боялись. Здесь было слишком много охраны.

Шерлок бы тобой гордился!

Каран взглянул на меня, прежде чем выйти из машины, и кивком головы показал следовать за ним. Я наклонилась назад и схватила сумку, которую оставила на заднем сиденье, а потом быстро вышла из машины и подошла к Карану. Меня удивило, что охрана, стоящая во дворе, старалась не смотреть в нашу сторону. Внимательно приглядевшись, у входа в дом я разглядела силуэт, стоявший в проеме, и от удивления встала как вкопанная. Сердце заколотилось в груди, и я, очнувшись и бросив сумку на землю, побежала в сторону главного входа.

Глава 5

Дорога в неизвестность

Невозможно сосчитать, сколько ударов пропустило мое сердце. Я до конца жизни буду благодарна человеку, который постоянно распутывал клубок моих смятений. Долгое время внутри меня зияла рана, которая с годами покрылась коркой. Именно он исцелил меня, избавив от ноющей боли.

В дверях дома стоял мой брат – человек, в объятиях которого я обрела любовь и сострадание. Я кинулась ему навстречу, не сдерживая слез; только сейчас я поняла, как долго ждала этого мгновения, чтобы снова встретиться с ним, Ясином Гёркемом…

Наши сердца стучали в унисон, и я еще крепче обняла Ясина, чтобы ощутить его тепло и заботу.

– Брат! Как хорошо, что ты приехал.

– Добро пожаловать, сестра.

От его голоса внутри меня распустились цветы счастья.

– Как ты? – Он прижал мою голову к своей груди. – Как себя чувствуешь? Все хорошо?

Меня трясло; я была похожа на воробья, который долго искал родное гнездо. Вместо ответа я лишь сильнее прижалась к нему.

– Не заставляй меня беспокоиться, Эфляль. Скажи что-нибудь, пожалуйста, – произнес он взволнованно.

Я судорожно вздохнула и крепче обняла брата. Я была так счастлива, словно наконец-то нашла недостающую половинку, став цельной.

Прошли месяцы с тех пор, как я видела Ясина. Пока он был на задании, мы не могли ни видеться, ни общаться. Я не знала, как ему удалось так быстро приехать сюда, но сейчас это было не важно. Он здесь, остальное не имело значения. Ничего больше не имело значения.

Как только наши взгляды встретились, я ощутила прилив щемящей тоски. В глазах Ясина читались те же чувства.

– Ну давай, скажи же что-нибудь, – попросил он. – Как ты?

Я услышала нотки беспокойства в его голосе. Моя душа, которая несколько мгновений назад терзалась в клетке, при виде его превратилась в птицу и воспарила в небо. Рядом с ним никто не мог меня обидеть или расстроить. Я знала это как свои пять пальцев. Потому что я была его сестрой.

Я не переставала обнимать Ясина и даже пустила пару слезинок. Но эти слезы были слезами счастья. Брат, увидев мокрые дорожки на моих щеках, отстранился.

– Ха! Поздновато уже для слез, – сказал он со смехом и поцеловал меня в лоб. А потом прошептал на ухо: – Не плачь. А то я тоже заплачу. Тогда эти придурки будут еще долго над нами издеваться.

Я улыбнулась, беспокойство медленно отпускало меня. Я отстранилась от брата и вытерла слезы на щеках. Ясин внимательно рассматривал меня, в то время как я не могла отвести взгляда от его точеного лица. Мне показалось, что он немного сдал. От бессонницы появились мелкие морщинки в уголках и круги под глазами, плечи осунулись, словно он нес на себе тяжелый груз… Мне не хотелось быть одним из этих грузов.

Прищурившись, он отошел и еще раз внимательно осмотрел меня с головы до ног. Оценивал нанесенный ущерб, никак иначе. Его острый взгляд примечал каждую деталь и вскоре остановился на моем лбу, где на брови можно было заметить шов. Увидев нарастающую тревогу в его глазах, я, не дожидаясь, потянулась к нему. Громко поцеловала в обе щеки[6].

– Ох, – наконец произнесла я. – Словно всю жизнь не виделись.

Улыбнувшись, он положил свою руку мне на плечо и притянул к себе.

– На секунду я подумал, что ты разучилась говорить, – ответил брат, поцеловав меня в висок. – Давай зайдем внутрь, не мерзни на улице.

Он слегка похлопал меня по спине. Шагая в ногу с братом, я не видела, что все это время делали люди, с которыми я приехала. Мы с Ясином вели себя так, словно этот дом был нашим, и направились, как я полагала, в сторону гостиной. Я положила свою голову ему на плечо и приобняла за талию. Ощутив холод металла на его правом боку, я невольно вздрогнула, но старалась не подавать вида. Мне никогда не нравилось оружие. По моему телу пробежал озноб.

Не глядя на меня, брат продолжил:

– Меня пугает, что ты так мало говоришь. – Легкая улыбка коснулась моих губ, как только я это услышала. – Чего нам теперь опасаться, камней с небес?

Мы присели на диван рядом друг с другом. Я тут же повернулась к нему.

– Я переволновалась, когда увидела тебя. Молчала, потому что не знала, что и сказать, – ответила я.

Глядя на него, я не могла сдержать слез. Хоть он и не был моим родным братом, он был моей родственной душой.

– Я так скучала по тебе, – добавила я, и Ясин потянулся к моей руке. Взяв пальцы в свои ладони, он коснулся их губами.

– Я тоже скучал по тебе, горе луковое.

Сначала он поцеловал мою руку, а потом коснулся губами виска. Он снова положил руку мне на плечо:

– Давай больше не будем расставаться надолго.

Однако я узнала, что Ясину все-таки придется уехать через несколько часов. Мы не виделись последние два года, и сейчас мне придется снова коротать одинокие месяцы без него, но я не хотела думать об этом. Я хотела быть здесь и сейчас и использовать каждую свободную минуту, чтобы провести время вместе. Я не хотела расстраиваться, потому что знала, что еще успею вдоволь ощутить грусть, как только он меня покинет.

Все еще находясь в объятиях брата, я оглядела гостиную. Просторная комната от пола до потолка была облицована стеклянными панелями. Все предметы в комнате были светлых оттенков, словно их выбирала женская рука. В доме больше никого не было, а мебель казалась обветшалой, поэтому я предположила, что человек, который обустраивал эту гостиную, наверное, уже умер.

Вау, Ляль! Ладно, допустим, хозяйкой была женщина, но откуда тебе пришло в голову, что она умерла?

Тогда почему такие богатые люди не могли позволить себе обновить старую мебель? Конечно, с некоторыми предметами могли быть связаны определенные воспоминания, но все же.

Каран и Омер были похожи друг на друга, но их сходства было недостаточно, чтобы считать их родными братьями. Раз они разного возраста, то не могли ходить в один и тот же класс вместе, и мне казалось, что Каран пользовался бо́льшим авторитетом, чем Омер, поэтому этот дом принадлежал именно Карану. Должно быть, именно его мать занималась обстановкой.

Ты смотрела слишком много сериалов.

Я прекрасно понимала, что значит тосковать по матери. Наверное, Каран так сильно скучал по ней, что не стал обновлять мебель, которая осталась ему в наследство после ее кончины. Иногда, когда я смотрела на него, то видела в нем маленького ребенка. Я представила, как за его темными глазами прячется одинокий мальчик. Кто знает, какие эмоции он скрывал там, в глубине.

– О ком это ты так задумалась?

Голос брата вырвал меня из размышлений. Я подняла голову, которая секундой ранее лежала на его плече. Оглядев комнату, я поняла, что мы были не одни. Каран, Омер и Ариф сидели на диване напротив нас. Все уставились в мою сторону, желая услышать ответ, поэтому я выпрямилась и откашлялась.

Мы никому не расскажем о наших мыслях о Каране.

– Не знаю, я просто задумалась, – ответила я пустым голосом.

Глаза брата превратились в щелочки.

– Есть что-то, что тебя беспокоит, или кто-то, о ком я не знаю? – спросил он, приподняв бровь.

Он имел в виду, не появился ли у меня парень. До этого времени я впускала в свою жизнь только двух людей. Ясин знал только об одном. Он тогда сильно ревновал. Сейчас мне было смешно, что он тревожился о парне, которого даже не существовало.

Я ущипнула его за щеку[7].

– Нет же, дорогой! Ты единственный мужчина в моей жизни. У меня все хорошо, – весело ответила я.

– Ну и прекрасно, – он сразу же прекратил хмуриться. Когда его взгляд упал на присутствующих в гостиной, я тоже повернулась к ним. – Дайте нам минуту, пожалуйста. Нам есть что обсудить с сестрой.

Трое молодых людей, которые не произнесли ни слова с того момента, как мы выехали из больницы, одновременно встали. Не высказав возражений в адрес брата, тон которого был достаточно резок, они вышли из гостиной через дверь, которая вела прямо в сад. Как только они ушли, я обернулась к брату и села, подогнув одну ногу под себя. Я вновь почувствовала знакомый аромат парфюма, который заполнил мои легкие в тот самый момент, когда я обняла Ясина. Он пользовался теми же духами, что и мой отец. Помню, как много лет назад я проснулась посреди ночи вся в слезах из-за кошмарного сна, пытаясь дозваться отца. Брата тогда рядом не было, он работал. «Брат, – произнесла я тогда, – я забыла запах отца». Той ночью я поняла, что человек может плакать просто потому, что начинает забывать такие маленькие детали.

Я не знаю, как ему это удалось, но он нашел тот запах, который я искала. Мне никогда не забыть ту радость, которую я испытала в тот день. Я горела желанием вобрать этот аромат в себя, тем самым удержав его рядом с собой чуть дольше. Ясин – это моя семья. Мне было восемнадцать, прошел год с того момента, как я потеряла семью. В этот момент я хоть и была взрослой по возрасту, но в душе оставалась ребенком. За последующие двенадцать месяцев я потеряла себя. Мой брат, который поддерживал меня и заставлял держаться на плаву, как-то распылил духи из флакона себе на шею, притянул меня к себе и убаюкивал, прижимая к груди. После долгих месяцев бессонницы я спала так же глубоко и спокойно, как если бы отец был рядом. Я никогда не забуду тот момент и то, как брат гладил меня по волосам, укладывая спать.

– Ты снова окружил меня запахом, который дает мне сил дышать, – сказала я с глазами, полными тоски. – Ты снова пахнешь в точности как он.

– Я подумал, что это поможет тебе почувствовать себя счастливой, – произнес он. Ясин взял мою руку в свои ладони. – Если тебе от этого грустно…

– Нет-нет, – ответила я поспешно. – Наоборот, мне очень нравится.

Я накрыла наши переплетенные руки левой ладонью, и мое горло сжалось от того, что я хотела у него спросить.

– Ты узнал, что случилось той ночью, Ясин? То, что произошло, то, что я пережила…

– Я понимаю, – в его взгляде я увидела ярость, он с силой стиснул челюсть. – Мне сложно представить, как тебе было страшно. Я позабочусь, чтобы тот, кто сделал это с тобой, понес наказание. Он ответит за каждую слезинку, упавшую с твоих ресниц. Даю слово, – закончил он, будто давая мне клятву.

Я знала, что если он пообещал найти этого человека, то так и будет, но это не помогало мне унять страх.

– Это мог быть мой дед? – голос предательски дрожал. – Он мог стоять за всем этим?

По взгляду Ясина я не могла понять, что он об этом думает.

– Ты знаешь, когда дело касается тебя, я начинаю подозревать каждого. – Он обеспокоенно перевел взгляд на шов на моей брови. – Но сейчас главное – позаботиться о твоем здоровье и душевном состоянии. В этом месте ты в безопасности. Просто постарайся на какое-то время расслабиться, хорошо? Ни о чем другом не думай.

Я непроизвольно нахмурилась.

– Ну и как долго, по-твоему, мне здесь придется оставаться? Сначала мне тоже понравилась идея о том, чтобы где-то переждать беду, но, брат, долго я здесь пробыть не смогу. Я столько месяцев была вдали от нормальной жизни. Именно поэтому мне не хочется тут застрять, – сказала я, качая головой из стороны в сторону. – Ты не заставишь меня снова оказаться взаперти.

Он склонил голову вправо:

– Думаешь, я это имел в виду? Я хотел объяснить, что с семьей Акдоган ты будешь в безопасности. Я заберу тебя отсюда, когда все разрешится.

Теперь я знала, что фамилия Карана и Омера – Акдоган.

– Ты заберешь меня отсюда? – спросила я, не совсем понимая значения того, что он мне сказал.

Ясин никогда мне не лгал. Но когда он не мог сказать правду, то начинал говорить общими, размытыми фразами. Этот случай был одним из таких. Мои руки вспотели. Окружающая обстановка давила тишиной до звона в ушах. Не ответив на вопрос, брат смотрел мне в глаза, а потом спросил:

– Эфляль, ты доверяешь мне?

– Ты сам прекрасно знаешь ответ.

Я вырвала свои руки из его ладоней и начала тереть лицо.

– Но я ненавижу тебя за это. Либо скажи правду, либо просто молчи. Не надо заговаривать меня пустыми обещаниями.

Казалось, что мои резкие слова его ничуть не задели. Он схватил меня за подбородок и повернул к себе:

– Иногда лучше не знать всей правды…

– Без всяких иногда! – перебив его, я вскочила на ноги. – Ты что-то скрываешь от меня, я это чувствую. Ты спрашиваешь, доверяю ли я тебе, однако сейчас именно я почему-то вызываю в тебе меньше всего доверия. Ты решаешь за меня мою жизнь, но с кем ты должен советоваться в этом вопросе в первую очередь? Со своими коллегами? Или с Акдоганами, с кем?

Брат встал напротив меня.

– Я не говорил, что не доверяю тебе. Я имел в виду, что сейчас не могу сказать ничего из того, что могло бы как-то развеять твои опасения. Не всегда нужно знать всю правду, Эфляль. Иногда полезно быть в неведении и просто продолжать жить дальше.

Его спокойствие резко контрастировало с моим высоким голосом и резким тоном.

– Не нужно повторять мне «иногда»! Не думаю, что, если бы я сказала тебе то же самое, ты почувствовал бы себя спокойно.

Он смотрел на меня так, словно не мог поверить в то, что слышал.

– Что из того, что я сделал до сегодняшнего дня, причинило тебе вред? Я расстраивал тебя раньше? Чем я заслужил такое отношение, Эфляль? – Он с упреком смотрел на меня. – Ты меня удивляешь.

Во рту пересохло.

– Я… я просто не хочу больше жить в неведении. – Наконец я смогла свободно выдохнуть. – Даже если правда меня ранит, я хочу знать. Мне хочется взять жизнь в свои руки.

Я смотрела в его глаза, пытаясь увидеть там крупицы понимания.

– Ясин, я хочу сама продолжить свой путь.

Он хотел мне что-то ответить, но тут зазвонил телефон, и Ясин промолчал. Он вытащил смартфон из кармана и, взглянув на экран, нахмурился. Потом поднял на меня взгляд.

– Мне нужно ответить, – коротко сказал он. – Дай мне пять минут, я скоро вернусь.

Я медленно пожала плечами.

– Без проблем, – сказала я, однако проблемы у нас точно были.

Он поднес телефон к уху и смущенно взглянул в мою сторону. Ответив собеседнику «Ясин Гёркем» холодным, равнодушным тоном, он вышел из гостиной, и мне ничего не оставалось, кроме как смотреть вслед его удаляющемуся силуэту.

Я снова опустилась на диван.

– Где я сделала ошибку? – пробормотала я вслух. – Неужели так сложно просто быть счастливой?!

Брат спросил меня: «Что из того, что я сделал до сегодняшнего дня, причинило тебе вред?» Я уже думала об этом. Такого не было. Все, что он делал, было для моего блага, он никогда не заставлял меня страдать. Он не обязан был ничего для меня делать, но в итоге стал мне настоящим старшим братом. Когда я переживала трудные времена, Ясин всегда был рядом. Неужели я плачу́ ему в ответ такой неблагодарностью? Может, стоит просто довериться и молча переждать, пока все не закончится? Я знала, что он никогда не раскроет мне всей правды, даже если у меня случится нервный срыв. У Ясина на все всегда были веские причины. И он никогда не нарушал своих собственных правил. «Единственное исключение в моей жизни – это ты» – так он говорил мне.

Откуда это чувство, что меня загнали в угол? Как будто настоящая жизнь происходила рядом, а я за ней не поспевала. Я не хотела быть просто наблюдателем.

От очередного урчания в животе я поморщилась. Я наклонила голову и посмотрела вниз. «Мы поняли, что ты хочешь есть, но можно было предупредить пару раз и помолчать!»

А что тогда делать, повесить табличку со словами «накорми меня»?

А что я могу сделать? Эти незнакомцы оставили нас и просто ушли!

Они ушли, чтобы вы с братом поговорили. Бесстыдница.

Ох!

Откинувшись на спинку дивана, я прижала руки к бурчащему животу. Теперь мне было и голодно, и грустно. А я ведь гостья в их доме. Разве к гостям так относятся?

– Как грубо! – сказала я вслух, оглядывая гостиную. – Хоть я и выросла за границей, гостеприимства у меня больше, чем у хозяев дома. Я скоро упаду в обморок от голода!

– Почему ты раньше не сказала? – услышала я голос и, повернувшись, встретилась взглядом с Караном, который стоял, засунув руки в карманы, у дверей в сад.

Пока я застенчиво улыбалась из-за того, что разговаривала вслух сама с собой, он уже начал двигаться в мою сторону.

– Ты права, кстати. Я знал, что ты голодна. Было бы лучше, если бы мы сначала тебя накормили.

– Ой, нет же, я не голодна, – ответила я, поведя рукой в воздухе. – Просто я так развлекаюсь. Какой голод, ты что? У меня все хорошо.

Он поднял брови, словно спрашивая, уверена ли я в том, что говорю.

– Я ведь ела раньше. В смысле, поела и все еще сыта. Как говорят, кто поздно приходит, тот ничего не находит.

Что я вообще такое несла?

Каран коротко рассмеялся, а я, не зная, куда деть руки, быстро встала с дивана. Вынув руки из карманов, он указал на обеденный стол[8] в гостиной.

– Присаживайся, а я распоряжусь, чтобы накрыли на стол. Мы родились и выросли в Турции. Нам нельзя заставлять гостей ждать, верно? – сказал он и, подмигнув, направился туда, где, как я полагала, должна была быть кухня.

Что мне сделать в первую очередь: смутиться от его подмигивания, упасть в омут его смеха или в обморок от его слов?

Как по мне, тебе следует сесть за стол и как следует поесть.

Тоже вариант…

Я помахала рукой перед лицом, пытаясь справиться с резкой переменой настроения. И не надо было мне так быстро вскакивать с дивана. Я была слишком взволнована. Да-да, взволнована, но сейчас я должна успокоиться. Но только я сделала пару шагов, в гостиной раздался голос брата, который крикнул: «Эфляль!», и я тут же остановилась, повернувшись на звук. Я уже знала это выражение на лице Ясина, а он смотрел на меня полными печали глазами. Он вынужден снова покинуть меня, вот что хотел сказать его взгляд. Я горько усмехнулась:

– Сколько времени у тебя еще есть?

Поравнявшись со мной, он в задумчивости почесал лоб. Он выглядел так, словно не знал, что сказать.

– Понятно, – прошептала я. – Ты уходишь прямо сейчас.

– Сейчас не самый удачный момент. Даже приезжать сюда было опасно, но я хотел увидеть тебя. – Он взял меня за плечи. – Я знаю, мы не договорили. Я развею все сомнения, которые в тебе поселились. Просто дай мне время. Когда мы в следующий раз увидимся, все будет хорошо. – Он протянул мне правый мизинец. – Договорились?

Я вытянула свой мизинец, и мы переплели пальцы.

– Не договорились, но выбора у меня нет, – сказала я, пожав плечами. – Из всех людей на свете больше всего я доверяю тебе. Я сделаю все, как ты сказал, но пообещай мне кое-что. Ты больше не будешь говорить загадками.

Он поднес наши соединенные пальцы к губам и поцеловал.

– Слово старшего брата. Я буду очень по тебе скучать.

Ясин разъединил наши руки и обнял меня.

– Может, ты возьмешь меня с собой? – сказала я, словно маленький ребенок. Может, я и была маленькой девочкой, которая хотела остаться в тени своего старшего брата.

– Ах, малышка, ты совсем не повзрослела, – сказал он и поцеловал меня в лоб. – Мне бы хотелось… Мне бы хотелось не расставаться с тобой ни на секунду.

Вот бы, подумала я про себя, я могла быть такой же, как он.

Не знать, что такое тоска, чтобы этому чувству не было места в нашей жизни, чтобы мы могли вырвать его из своего сердца…

– Если у тебя возникнут проблемы, не стесняйся сказать им об этом. – Ясин похлопал меня по спине. – Просто постарайся вести себя хорошо и представь, что ты отправилась в короткий отпуск. Хорошо?

– Точно! – ответила я, не понимая, смеяться или плакать над его замечанием. – Как будто в Дубай прилетела.

Он рассмеялся над моей саркастической шуткой.

– Туда мы тоже обязательно съездим, но сначала мне нужно уладить дела.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Ты всегда в моих мыслях, не забывай об этом… Я буду на расстоянии одного телефонного звонка.

– Я в порядке. Иди и не оглядывайся.

– Ясин, – раздался голос Омера.

Мы с братом подошли к двери, выходящей в сад. Омер указал головой в сторону и произнес:

– Они приехали.

Пришло время расставаться. Я повернулась к брату и поцеловала его в обе щеки.

– Смысл жизни путника – быть в пути, Ясин Гёркем. – Горькая улыбка коснулась моих губ. – Легкой дороги.

Брат взял мое лицо в свои руки и поцеловал на прощание в лоб.

– Тебя охраняет Бог и Акдоганы.

Слезы, которые я изо всех сил пыталась сдержать, превратились в огонь, обжигающий сердце.

– Прощай, брат, – я обняла его в последний раз и отстранилась. – Никогда не забывай, что я люблю тебя.

Мало вещей в моей жизни приносили мне больше удовлетворения, чем хороший сон. Хотя, например, сытный завтрак мог сделать меня счастливой. Поэтому нужно было поскорее вставать.

Уже за полдень перевалило, но как знаешь…

После ухода брата мне было сложно справиться с горечью от расставания с ним, поэтому я попросила сразу же показать мне комнату, где я буду жить. Стоило зайти в комнату, как меня охватило чувство неприязни, которое даже спустя какое-то время так и не исчезло полностью. Переодевшись, я доела еду на подносе, которую принесла домработница, тетушка Зулейха (мы только с ней познакомились), а потом я сразу легла спать.

Проснувшись на следующее утро, я по-быстрому приняла душ. Привела себя в порядок и была готова спуститься.

Они ждут тебя внизу уже два часа, Ляль.

Что поделать, по утрам я особенно заторможенно все делала.

На мне были черные спортивные брюки с высокой посадкой и такого же цвета кроп-топ. Мне казалось странным передвигаться по дому в обуви, но все же я надела белые кроссовки. Я в последний раз оглядела себя в зеркале и уже собиралась выходить, как услышала стук в дверь и крикнула: «Можешь войти».

Дождалась, когда они не вытерпели и сами к тебе пришли.

Дверь открылась, и я встретилась лицом к лицу с Омером. На нем, как всегда, был брючный костюм. В отличие от меня, Омер пребывал в очень бодром настроении.

– Доброе утро, – сказал он, слегка кивнув в знак приветствия. – Я пришел проверить, готова ли ты, но… – он внимательно меня осмотрел. – Вижу, что ты готова. Сон явно пошел тебе на пользу.

Я улыбнулась ему в ответ.

– Я опять заставила вас ждать. Извини, пожалуйста, никак не могла поднять себя с кровати, – сказала я, закусив губу.

Не выдумывай, ты специально ждала до последнего.

Омер помотал головой из стороны в сторону.

– Тебя только что выписали из больницы. Не думаю, что кто-то будет возмущаться по этому поводу. – Он указал рукой за дверь. – Спустимся?

– Спустимся, – ответила я с улыбкой, и Омер пропустил меня перед собой.

На самом деле Омер был довольно милым. Если бы я не подслушала тот разговор в больнице, я была бы о нем еще лучшего мнения. Мне до сих пор было больно оттого, что он так рьяно не хотел приютить меня в их доме. Нужно ли мне было спросить его об этом открыто или стоило проглотить обиду?

Боже правый, держи свои мысли при себе, молчи и ничего не говори.

А я спрошу.

Ну вот опять!

Комната, которую мне выделили, была на верхнем этаже. Когда мы спускались по лестнице, я заговорила, не глядя на него:

– Не пойми меня неправильно, но у меня к тебе есть один вопрос.

– Хорошо.

– Почему ты не хотел видеть меня в своем доме?

Не задумываясь ни на секунду, он осторожно ответил:

– Откуда у тебя возникли такие мысли?

Во сне нам приснилось.

– Вчера я случайно подслушала разговор в коридоре. Ты сказал, что мне не следует здесь находиться.

Он остановился на полпути.

– Тут есть кто-то, кто неправильно поймет причину, почему я здесь?

Может, у кого-то из них была девушка; я не знала этого, поэтому и игнорировать такой поворот не могла. Если это так, то мое присутствие действительно могло создать проблемы. Тогда я готова буду уйти, не задерживаясь ни на минуту в этом месте. Я развернулась и посмотрела снизу вверх на Омера, который стоял на две ступени выше. Кажется, я успела заметить смущение на его лице.

– Нет, – ответил он тихо. – Здесь нет никого, кто неправильно это поймет.

Я приподняла брови и выжидающе посмотрела на него, отчего Омер нервно откашлялся.

– Сперва я хотел сказать, что мне очень жаль, что ты такое от меня услышала. – Он спустился ниже, сократив дистанцию между нами. – Ты поверишь мне, если я скажу, что это вовсе не касалось тебя и никак не связано с твоей ситуацией?

Я поджала губы.

– У меня нет причин не верить. Мы друг другу никто. Я просто подумала, что ты меня ненавидишь. – Омер раскрыл глаза от удивления, словно не поверил, что я вообще могла такое сказать, а я продолжила: – Я думала, что это как-то связано с вами, но все равно хотела прояснить это для себя. Хорошо, тогда я могу спросить, в чем же настоящая причина?

– Прости меня, – внезапно сказал он. – За то, что я сказал тогда, и за то, чего я не могу рассказать тебе прямо сейчас… Не пойми неправильно, я сказал правду, что это никак не связано с тобой. Мне не хотелось бы сейчас поднимать эту тему и тревожить ни тебя, ни себя в том числе.

Мне и раньше казалось, что Омер пережил какую-то трагедию в своей жизни. Теперь, после его слов, я была в этом совершенно уверена. Возможно, он столкнулся со смертью кого-то из своих близких. Моя интуиция подсказывала, что он потерял дорогого его сердцу человека. Но я надеялась, что ошибалась.

– Тебе не нужно ничего мне объяснять. – Я попыталась улыбнуться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Давай больше не будем задерживаться и поскорее спустимся. А то из-за меня ты тоже останешься голодным.

Кажется, он обрадовался, что я сменила тему.

– Мы уже перекусили, не переживай. Во сколько ты обычно просыпаешься? – спросил Омер, заходя в гостиную. – Мы обычно просыпаемся в пять или шесть утра.

Я развернулась, глядя на него с широко открытыми глазами. Я никогда не просыпалась в такую рань. Омер заметил замешательство на моем лице и улыбнулся.

– А что вы делаете по утрам?

– Занимаемся спортом, – ответил Каран.

Я развернулась на голос и посмотрела прямо перед собой. В гостиной, рядом со столом, с чашкой в руке стоял Каран. Одет он был, как и Омер, в брючный костюм. Но в этот раз под его пиджаком виднелась белая рубашка, и она была ему очень к лицу. Было заметно, что он побрился, но все же оставил щетину в пару миллиметров. Его высказывание заставило меня ощутить себя ущербной.

– Заниматься спортом в такое время? – спросила я, не скрывая удивления. – Даже если бы я знала, что от занятий спортом по утрам у меня будет модельное тело, все равно никогда не проснулась бы в такое время, а уж тем более не стала бы еще и упражнения делать.

– У тебя и так модельное тело, тебе ничего не нужно, – сказав это, Каран быстро взглянул на меня, а потом неторопливо поднес чашку к губам и сделал глоток. – Садись за стол, – сказал он, не обращая внимания на мое ошарашенное выражение, а потом развернулся и прошел к своему месту.

Он назвал нас моделями?

Ага, так и сказал.

Если ты не выиграешь в конкурсе «Мисс Турция», я даже не знаю, что и делать.

Веришь или нет, теперь даже я верю в свою победу.

Омер тихо прошептал «Эфляль», когда я все еще стояла, застывшая на месте. Придя в себя, я, не сказав ни слова, прошла к столу. Омер следовал за мной. Стол был на шестерых, по два места по длинным бокам и одному на торцах; Каран сел с правой стороны, поэтому я села напротив него. Омер занял место рядом со мной так, что во главе стола никто не сел. Было приятно сесть за накрытый стол. Надеюсь, что я не быстро привыкну к такому.

– Ты выспалась? – спросил Каран, накладывая в тарелку еду, и тут наши взгляды встретились. Я видела в них веселые искорки. – Выглядишь, будто так и есть.

А как мы выглядим? Они оба сказали нам одно и то же.

Чувствуя себя так, словно совершила какой-то проступок, я постаралась оправдаться:

– Кажется, я спала дольше обычного.

А сколько часов я могла бы проваляться в кровати?

Омер взглянул на часы на своем запястье.

– Да, как ушла вечером к себе, так и проспала до двенадцати дня, – сказал он, смеясь. – Молодец!

Ого, Ляль!

И правда, как-то долго. Я стала накладывать в тарелку сыр, стараясь не встречаться глазами ни с одним из них.

– Наверное, сильно устала, – отмахнулась я.

– А как ты себя сейчас чувствуешь, болит где-нибудь? – спросил Каран искренне.

– Нет, – я улыбнулась тетушке Зулейхе, которая в это время налила мне чай в стакан. И продолжила с энтузиазмом: – Вообще-то я чувствую себя бодрее, чем обычно. Через пару дней я планирую наконец-то погулять по Стамбулу.

Омер и Каран переглянулись. Омер неловко заерзал на стуле.

– Мне кажется, тебе нужно еще немного подождать, чтобы полностью поправиться, – сказал он.

– Да нет, я хорошо себя чувствую, думаю, что все будет в порядке.

Не успела я закончить, как Каран подхватил:

– Омер правильно говорит. Тебе требуется время на восстановление. Ты под нашей опекой, и нам не хотелось, чтобы с тобой случилось что-то непредвиденное.

Я ведь не могла сбежать от домашнего ареста, чтобы снова наступить на те же грабли, правда?

Наверное, они действительно переживали за мое здоровье. Через пару дней я так или иначе выйду за стены этого дома, но меня все равно беспокоил тон, с которым они говорили со мной.

– Ладно, – мой энтузиазм сразу пропал.

– Не переживай, – ответил Омер мягко. – Как только тебе станет лучше, поедем в город вместе. Хорошо?

Хотя ранее между нами возникло недопонимание, я понимала, что Омер старается сделать все, чтобы я могла чувствовать себя комфортно. И я была не прочь путешествовать с таким гидом по городу. Улыбнувшись, я ответила:

– Да, хорошо.

После этого мы все молча позавтракали. Перед тем как выйти в сад, Каран спросил меня, какой я обычно пью кофе. Я ответила, что предпочитаю с сахаром. После этого он попросил, чтобы тетушка Зулейха приготовила для нас три чашки кофе с сахаром[9], а потом спросил меня:

– Может, сядем в саду?

После мы все вместе вышли из гостиной.

В саду Омер и Каран сели напротив меня за большой стол. Погода в октябре стала портиться, и на улице было прохладно. Кажется, им не было холодно, но я стала замерзать. Мне было лень подниматься наверх за кардиганом, поэтому я обхватила себя руками в попытке согреться.

– Ариф, – позвал Каран, встретившись со мной взглядом. – Принеси шаль.

Каран не сводил с меня глаз. Когда я улыбнулась ему, он склонил голову, словно пытаясь спросить, все ли в порядке. Омер прервал наш молчаливый диалог.

– Расскажи нам немного о себе, Эфляль, – сказал он, облокотившись на стол.

– Когда ты меня так спрашиваешь, ничего не приходит в голову, но, если спросишь что-нибудь конкретное, я отвечу.

– Хорошо, – подмигнул он мне.

Это нормально, что он кажется мне таким милым?

– Интересно, сколько Эфляль лет, учится она или работает, где живет, что ей нравится? Можешь начинать с любого вопроса.

Я улыбнулась:

– Мне двадцать пять. Я окончила факультет вокального искусства в Университете Анкары. Уже два года прошло после получения диплома. У меня есть свой ресторан, и я иногда там выступаю. Если вы когда-нибудь будете в Анкаре, я буду рада пригласить вас туда.

Омер удивленно поднял брови.

– Спасибо за приглашение, – сказал он. – Значит, голос у тебя хороший?

Браво, Шерлок.

С детства мне все говорили, что у меня красивый голос, но, чтобы не казаться заносчивой, я ответила:

– Конечно, всем угодить я не могу. Но, думаю, вы сами решите, когда услышите.

В этот момент тетушка Зулейха принесла нам кофе.

– А о себе расскажете? – спросила я Акдоганов.

– О нас? – спросил Каран, медленно потягивая кофе.

О тебе и твоих глазах.

– Я тоже хочу с вами ближе познакомиться. Например, расскажите, сколько вам лет.

Хотя я, конечно, знала ответ на этот вопрос, раз они учились вместе с моим братом. Но на самом деле я сгорала от любопытства узнать, какой жизнью живут эти двое. Несмотря на то что мы провели вместе всего пару дней, мне казалось, что они мне уже почти как родные.

– Нам обоим по двадцать девять лет, – начал Омер. Да, оба точно выглядели на свой возраст.

– Хорошо, а кем вы работаете?

В этот момент вернулся Ариф с шалью и аккуратно накрыл ею мои плечи.

– Спасибо большое, – с теплотой ответила я.

– Пожалуйста, – ответил Ариф и, повернувшись к Омеру, спросил: – Нужно что-нибудь еще?

– Нет. Присаживайся, – ответил Омер, указывая на пустое место рядом со мной.

– Спасибо, но у меня еще есть дела, – покачал головой Ариф, а потом посмотрел в мою сторону: – Приятного аппетита.

– Спасибо, – произнесла я и, когда Ариф ушел, снова задала свой вопрос: – Так кем вы работаете?

– У нас свой бизнес, – ответил Каран спокойно.

Это было очевидно с самого начала.

– А какой именно бизнес?

– Промышленные товары.

Это прозвучало так, словно он хотел сказать «не нужно больше вопросов».

Тогда почему у них было так много охранников?

Может, они мафия, Ляль?

Пожалуйста, только не мафия.

Я только-только выбралась из передряги с оружием, и мне не хотелось снова падать в ту же пропасть. Интересно, они носят при себе пистолеты? Я должна была заметить их на поясе, но ничего такого не обнаружила. Подняв голову, я поняла, что они оба уставились на меня, словно мне нужно было ответить, поэтому пробормотала:

– Понятно.

Очевидно, они не слишком хотели рассказывать о себе. Ну и ладно, как будто мне было до них дело! У меня своих проблем хватало.

Омер постарался сменить тему:

– Чем планируешь заняться сегодня?

Если мы не можем выйти из дома, чем нам заняться? Пойдем к себе в комнату и ляжем в кровать.

– Раз мне нельзя пока никуда выходить, мне нужно чем-то себя занять. Я долгое время не проверяла свои соцсети, так что, может, сейчас самое время, – ответила я.

– Если тебе будет скучно, то я буду в доме, – сказал Омер. – Можем вместе что-нибудь придумать.

Его дружелюбное отношение помогло мне немного расслабиться. Я обрадовалась и сразу же согласилась:

– Хорошо, я буду очень рада.

Я месяцами была одна, поэтому мне понравилась идея провести время вместе.

Как только мы закончили пить кофе, телефон Карана зазвонил, и он, попросив у нас разрешения, встал из-за стола. Мы еще немного пообщались с Омером. Я заметила в саду собачью будку и спросила об этом. Он рассказал мне, что у них живет доберман. Они звали его Босс. Он предложил мне познакомиться с ним чуть позже, если мне будет интересно.

Через пару минут вернулся Каран с угрюмым лицом. Кажется, ему сообщили плохие новости. Сев за стол, он потянулся за пачкой сигарет и вежливо спросил меня:

– Ты не против?

– Нет, – сказала я, покачав головой.

Все люди в моем окружении курили, я к этому привыкла. Однако это никак не меняло того факта, что я ненавидела сигареты. Мне казалось странным жить в постоянной зависимости от таких вещей. Сигареты вредили здоровью, да и запах от них был неприятным, но дело было даже не в том.

– Какие-то проблемы? – обратился Омер к Карану, когда тот прикурил.

Каран на секунду бросил взгляд в мою сторону, потом повернулся к Омеру с недовольным видом:

– Есть пара проблем, позже обсудим.

Он не может говорить из-за тебя, Ляль. Может, нам лучше уйти?

– Я пойду наверх, как раз хотела поговорить с друзьями, – сказала я, встав из-за стола.

Акдоганы пожелали удачи и сказали что-то вроде «развлекайся».

Направляясь к себе в комнату, я вновь ощутила странное беспокойство. Я постаралась не обращать на это внимания. Мне надо было посылать во Вселенную положительную энергию. Сегодняшний день так хорошо начался, пусть так он и закончится.

Зайдя в комнату, я схватила телефон, который всю ночь стоял на зарядке, и легла на кровать. Включив телефон, я ощутила, как из всего помещения разом выкачали воздух. Я была уверена, что меня поджидают плохие новости.

Спустя, как казалось, вечность телефон наконец-то загрузился, и одно за другим стали приходить уведомления. Сначала мне было нужно посмотреть сообщения от Гёкхана. Он держал на контроле весь бизнес, но беспокоился за меня и в сообщении попросил позвонить ему как можно скорее. Однако с самим рестораном все было хорошо.

Задержав дыхание, я нажала на следующее уведомление.

Пару сообщений мне написали друзья из университета со словами «Что делаешь? Как дела? Давно не виделись». Я пролистала их и нажала на другое сообщение, которое привлекло мое внимание. Оно было от Озлем – моей университетской подруги, единственной, которая, помимо брата, знала все о моем прошлом. Так как она была знакома с Ясином, у нее не было причин беспокоиться. Если она не могла дозвониться до меня, то всегда могла узнать у моего брата, что со мной и где я.

Она отправила сообщение тринадцать минут назад. У Озлем был ключ от моего дома в Анкаре, и я просила ее время от времени проверять, все ли там в порядке. Она прислала мне фото и видео. Наверное, хотела показать, что все хорошо. Но все же, когда я нажимала на «плэй», меня не покидало плохое предчувствие.

Как я и предполагала, на видео была Озлем, которая пришла проверить дом. Она показывала мне все комнаты, одну за другой, начиная с коридора, и в каждой комнате был дикий беспорядок. Я услышала ее голос.

«Я не знаю, когда ты сможешь посмотреть это видео. Но все же хотела тебе это показать, милая. Кажется, в твой дом ворвался вор», – говорила она.

Безысходность разлилась по всему телу, когда я смотрела на то, какую разруху устроили в моем доме. Кто-то перевернул каждую комнату с ног до головы. Они обыскали каждый угол, перетрясли каждую вещь. Все, что я так любила, было испорчено. Я перевела дыхание и подумала, что лучше пусть будут разбиты вещи, а не моя жизнь.

Но эта мысль длилась недолго, потому что я наконец нажала на фотографию, которую выслала мне Озлем вместе с видео.

Глава 6

Неожиданный поворот

Острая боль в сердце, чувство опустошения, которому сложно найти определение, угасание детской наивной надежды… Если собрать все вместе, то получится Эфляль Гёркем.

Гёркем.

Я словно со стороны смотрела, как фамилия «Демироглу», которая никогда и не была моей, удавкой обвивалась вокруг шеи. Раньше я ждала, чтобы кто-нибудь накинул эту веревку на меня, а сейчас я мечтала освободиться от ее пут и как следует вздохнуть полной грудью. Я не хотела быть ни Гёркем, ни Демироглу.

Я Эфляль, разве этого недостаточно?

– Эфляль, ты меня слушаешь? Ты не ответила на вопрос.

Я нехотя оторвала взгляд от погрызенного ногтя и посмотрела на своего психолога, госпожу Мераль. Я сидела у нее в кабинете уже около часа. Только после седьмого сеанса я начала хоть что-то рассказывать своему психологу.

– Извините, – я помотала головой, прогоняя рассеянность. – Какой вопрос вы задали?

Госпожа Мераль закрыла папку, которую держала в руке, и отложила ее на стол. Она сложила руки перед собой и скрестила ноги, а потом пристально посмотрела мне в глаза.

– Хочешь поговорить о том, почему сегодня ты такая тихая?

Я неопределенно качнула головой:

– Не хочу.

– Пожалуйста, – сказала она и наклонилась к столу. – Сколько раз мы говорили, что тебе следует довериться мне? Не закрывай свой разум от меня.

Хотелось бы мне не закрывать свой разум от себя самой.

Я повернула голову к окну, наблюдая, как осень медленно перекрашивала улицы Анкары в серый цвет.

– Я чувствовала, словно находилась в стороне, – равнодушно пробормотала я. – Как будто я никогда и не была их дочерью, как будто они сами не претендовали на роль моих родителей… – Я глубоко вздохнула, мои губы дрожали. – Я чувствую себя такой потерянной.

Шелест листьев, танцующих на ветру, еле слышной мелодией разносился по кабинету.

– Ты думаешь так, потому что ты не Демироглу?

Госпожа Мераль спросила меня об этом, словно была на сто процентов уверена в своей догадке. Когда я не ответила, она предложила:

– Эфляль, вещи, которые определяют нас, – это не семьи и не фамилии. Если бы это было так, то мы должны были тогда давать всем людям, которых встречаем на своем пути, наши фамилии и фамилии наших семей или любимых людей. Но нас определяют не они или кровные узы; нас связывают друг с другом узы любви. – Я перевела на нее полные слез глаза, и она продолжила тихим голосом: – Чувство, которое ты ощущаешь в своем сердце, и есть семья.

Чувство, которое ты ощущаешь в своем сердце, и есть семья.

Я горько улыбнулась, и слезы потекли из глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках.

– Я потеряла свою семью, – от этих слов в груди все сжалось.

– Нет, – быстро ответила госпожа Мераль. – Ты предала их земле. Но пока ты хранишь любовь к ним в своем сердце, ты не сможешь их потерять.

– Это трудно, – мой голос дрогнул. – Это очень трудно, и я больше не могу справляться с этим.

Наши глаза на миг встретились, а потом госпожа Мераль перевела взгляд на папку на столе. Она взяла ее в руки, открыла и пролистала пару страниц, слегка улыбаясь прочитанному.

– Знаешь, – сказала она, подняв голову. – Однажды ко мне на сеанс пришла клиентка, которую я очень полюбила, и она кое-что сказала мне при первой встрече… – Я с силой прикусила нижнюю губу, ощутив металлический привкус крови во рту. – Она спросила меня: «Когда это пройдет?». Я сказала ей, что будет трудно, но однажды это все же пройдет, а если нет, то ее эмоции хотя бы немного, но утихнут.

Я заметила печаль в ее глазах.

– И она ответила мне с горькой улыбкой: «Вы говорите, что будет сложно, но если это так, то пусть тогда это будет испытанием. Мое жизненное испытание – пережить это, пока оно не пройдет».

Если вы говорите, что будет сложно, тогда пусть это станет моим жизненным испытанием[10].

– В тот момент я осознала, какую именно боль перенесла та молодая девушка. И что она готова исцелиться, чтобы вновь обрести себя.

Госпожа Мераль встала со своего места, присела на краешек стола и внимательно посмотрела мне в глаза:

– Эта девушка, которую звали Эфляль, все еще здесь?

Я помню только один случай, когда, говоря «значит, это судьба», я не испытывала горечи. И миллион случаев, когда, произнеся эту фразу, я была готова к последствиям. Сейчас же, при взгляде на фотографию, у меня затряслись руки; страх сковал все тело. Я не могла выговорить: «Значит, это судьба».

На фотографии был конверт, на котором виднелось всего одно слово – «Демироглу».

В сообщении Озлем написала: «Я нашла конверт на подушке. Мне открыть его? Мне немного не по себе».

В ушах зазвенело. Это было слишком страшно, чтобы быть правдой. От опасения, что кто-то может причинить вред Озлем, пока она в моем доме, мне казалось, словно мою грудь разрезали и, вынув сердце, разорвали на части. Глаза готовы были выскочить из орбит. Не знаю, как я сумела совладать с собой, чтобы набрать номер Озлем.

– НУ ЖЕ! – закричала я вслух, когда страх опустился на мои плечи. – Возьми телефон!

Гудки… гудки… гудки… Ответа не было.

Я прижала телефон к уху так сильно, будто хотела его сломать, и снова закричала:

– Возьми трубку! Ну давай же!

Проведя рукой по волосам, я нервно шагала по комнате из угла в угол. Меня не отпускала мысль, что с подругой могло что-то случиться, и я попробовала позвонить еще раз.

– Умоляю тебя, возьми же трубку! – говорила я хрипло. – Что бы ни случилось, возьми, Озлем!

Прошла еще пара секунд, и я была уверена, что произошло ужасное, пока наконец не услышала на том конце провода голос:

– Да, Эфляль?

Сердце подскочило к горлу. Я подняла взгляд к потолку и прошептала:

– Слава Аллаху. Слава Аллаху.

– Что происходит, Эфляль? – спросила Озлем спокойным голосом, но в нем чувствовались тревожные нотки.

– Ты все еще у меня дома?

– Да.

– Глупая! – закричала я. – Почему ты сразу не ушла, увидев этот конверт? Почему не отвечала на звонки? – Я вытянула вперед указательный палец, словно она могла меня сейчас увидеть. – Ты должна немедленно покинуть это место, немедленно!

– Чт… что происходит? Ягыз Эфе…

– Только не это! – Я не могла остановиться. – Не говори мне, что Ягыз Эфе там с тобой.

Я не смогу пережить, если из-за меня что-то случится с ее маленьким сыном.

– Убирайтесь оттуда немедленно, СКОРЕЕ!

– Я не могу уйти! – голос Озлем дрожал от страха. – Ягыза Эфе должны привезти прямо сюда. Они скоро подъедут. – Теперь уже и она кричала в трубку. – Произошло что-то плохое? В чем дело? Не пугай меня!

– Я же говорила тебе не ходить туда одной! – не унималась я.

Сейчас было самое время включить логику, но мои мозги отказывались работать. Озлем все еще могла быть в опасности. Я была слишком далеко, чтобы как-то ее защитить. Что мне делать?

Позвони Ясину.

– Я позвоню брату, – быстро сказала я в трубку. – Не переживай и ничего там не трогай. Не переживай!

Прервав звонок, я дрожащими руками начала искать имя брата в контактах. Мое дыхание было таким сбивчивым, что в глазах появился туман, все начало расплываться, я не могла сфокусироваться. Наконец, найдя номер Ясина, я нажала на его имя и стала слушать гудки в трубке.

«В настоящий момент абонент не может…»

Из моего горла вырвался беспомощный крик, я швырнула телефон о землю, не в силах совладать с собой. Я больше не могу снова кого-то потерять. Потому что на этот раз мне будет с этим не справиться.

Через секунду я поняла, что наделала, и поспешно подняла телефон с пола. Он не был сломан и все еще работал.

– У него же еще один номер. Вспоминай! Вспоминай! – от стресса я начала рвать на себе волосы.

У Ясина имелся номер, который не был записан в контактах телефона, но из-за паники мне никак не удавалось его вспомнить. Без промедлений я подскочила с колен и выбежала из комнаты. Возможно, Акдоганы могли мне помочь. Они должны знать номер брата. Судьба не должна наказывать меня снова, заставляя заново переживать прошлое.

Рискуя упасть с лестницы, я неровными шагами спустилась вниз, но Каран с Омером уже шли мне навстречу. Увидев меня в таком состоянии, они явно обеспокоились.

– Мне нужно связаться с братом, – поспешно выпалила я. – У вас есть его номер? Он не отвечает с обычного телефона. Мне нужно срочно с ним поговорить! – Я невольно повысила голос на последней фразе.

Каран аккуратно подхватил меня за локоть.

– У нас есть его номер, но мы обычно не связываемся по нему просто так. Что случилось? И почему ты кричала? – спросил он спокойно, но я была на взводе.

– Мне нужно с ним связаться прямо сейчас. Моя подруга в опасности!

Я высвободила локоть. Дрожащей рукой вложила телефон в его раскрытую ладонь.

– Набери его. Пожалуйста!

– Успокойся, – сказал он, с удивлением смотря на меня. – Кто твоя подруга? Почему ты думаешь, что она в беде? – Он положил мой телефон к себе в карман и взял меня за руку: – Давай присядь и спокойно объясни.

– Отпусти! – Я снова вырвала свою руку. – Что значит успокойся? Я говорю тебе «моя подруга в опасности», а ты мне твердишь «присядь»!

Я перевела взгляд на Омера, надеясь на помощь с его стороны.

– Пожалуйста, помогите мне! Моя подруга может умереть из-за меня! – я застонала от волнения.

– Может умереть? – ошеломленно переспросил Каран.

– Брат, что случилось? – Ариф торопливо шел к нам, заслышав мои крики. Каран все еще смотрел на меня, игнорируя Арифа.

– Говори номер и имя своей подруги, – сказал он.

– Я не помню номер наизусть, – поспешно ответила я. – Подругу зовут Озлем. Я не помню номер! – Я злилась сама на себя.

– Ш-ш-ш, тихо, успокойся, – Омер, ухватив меня за запястье, притянул и развернул лицом к себе. – Мы ее скоро найдем. Просто успокойся. – Он пытался утешить меня, но мне было далеко до спокойствия.

– Она уже полчаса в моем доме. Скоро и Ягыза Эфе туда привезут. Надо что-то…

Каран прервал мой бессвязный поток слов:

– Она в твоем доме в Чанкая[11]?

– Да! – вскрикнула я. – Мой дом там. В Чанкая, да!

Каран повернулся к Арифу:

– Я диктую номер, записывай, – он взял мой телефон и продиктовал номер Озлем. Подняв голову, он сказал Арифу и мой домашний адрес, вплоть до номера квартиры.

– Немедленно отправляй команду, – приказал Каран. – Пусть они заберут девушку и ее ребенка и доставят в целости и сохранности домой.

– Хорошо, – коротко ответил Ариф и быстро вышел из гостиной.

Я схватила Карана за руку и посмотрела ему в глаза.

– А если с ними случится что-то до того, пока приедет команда? У нее есть сын. Он еще очень маленький.

Мой голос дрожал.

– Пожалуйста, – умоляюще попросила я. – Пожалуйста, пусть с ними ничего не случится.

– Я лично все проверю, – ответил Омер и вышел, в то время как Каран положил руки мне на плечи и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Все будет хорошо, – он слегка нагнулся, согнув ноги в коленях, чтобы быть со мной на одном уровне.

– Ты можешь сейчас позвонить своей подруге и предупредить, что за ней приедут? – спросил он мягко. – Пусть не боится, увидев наших людей у дома.

Я кивнула. Каран сам набрал номер Озлем и передал мне трубку. Я накрыла его теплую руку своей ладонью и ожидала, когда он отпустит смартфон, но он продолжал держать его у моего уха, не отстраняясь.

– Эфляль? – раздался в трубке тревожный голос Озлем. – Что происходит? Почему ты так долго мне не перезванивала? Ягыз Эфе вот-вот приедет. Что нам делать?

– Скоро вас двоих заберут оттуда. Возвращайтесь с охраной домой. И не выходите из квартиры, пока не удостоверитесь, что это безопасно. – Я перевела дыхание. – Ты поняла меня, Озлем?

– Хорошо, но разве мы в опасности? А ты где сейчас? Все будет хорошо? Что нам теперь делать? – Она запыхалась от такого количества вопросов. – Как я пойму, что могу доверять людям, которые приедут сюда? Ты их знаешь?

Я перевела взгляд на Карана. Поскольку Озлем говорила очень громко, Каран тоже услышал ее вопрос.

– Скажи, что знаешь, – прошептал он. – Она и так напугана, не нужно еще больше усугублять ситуацию.

Я прикрыла телефон рукой и спросила:

– Ты можешь сказать мне имя того, кто придет за Озлем?

Каран медленно закрыл глаза и снова открыл их. Услышав настойчивый голос Озлем, я ощутила, как рука Карана, которой он держал телефон, напряглась.

– Альптекин, – сказал он. – Человека, которого к ней послали, зовут Альптекин.

Последнюю фразу он произнес так, словно ненавидел себя за то, что ему пришлось это сказать. Но я не стала зацикливаться на этом и вернулась к Озлем.

– Человека будут звать Альптекин, – сказала я в трубку. – Я его знаю, ему можно доверять. Он не допустит, чтобы кто-то причинил вред тебе или твоему сыну.

Мне пришлось соврать, чтобы успокоить свою подругу.

– Хорошо, – раздался голос Озлем. – Ягыз Эфе приехал. Мне нужно спуститься, чтобы забрать его.

На короткое время воцарилось молчание.

– Эфляль! – вдруг сказала Озлем. – На улицу заезжают машины, одна за другой. Это те люди, о которых ты говорила? Кто они такие?

Каран высвободил свою руку из-под моей ладони, достал из кармана телефон и кому-то позвонил.

– Скажи ей, чтобы она не переживала. Эти люди, скорее всего, наши.

– Ну, вы все сделали? – спросил он по телефону кого-то. – Уже приехали?

Я закрыла трубку рукой, чтобы Озлем не слышала этого разговора, и с тревогой смотрела на Карана.

– Дай мне знать, как довезете их до дома, – ответил он, и я с облегчением выдохнула. Он продолжил говорить поставленным голосом: – Пусть кто-нибудь присмотрит за ними пару дней. Следите за ними на расстоянии и сильно не беспокойте. Я буду ждать новостей.

Каран завершил звонок и положил телефон в карман, а потом улыбнулся мне, пытаясь успокоить. Не спрашивая разрешения, я бросилась к нему и крепко обняла.

– Спасибо большое! Огромное спасибо! – Я говорила взволнованно и громко, продолжая крепче обнимать его за талию. – Каран, спасибо.

Я впервые назвала его по имени. Кажется, Каран очень удивился, но вскоре я ощутила, как он тоже обнял меня в ответ.

– Не стоит, – сказал он, и в его голосе послышалось удивление. – Я ведь не сделал ничего такого, за что можно было бы благодарить.

Я подняла голову и посмотрела на него снизу вверх, а он наклонился, встретившись со мной взглядом.

– Нет, сделал, – радостно ответила я.

В горле пересохло, как только я осознала, как близко мы находились друг к другу. Каран настолько пристально смотрел на меня, что я невольно затрепетала. Близость к нему и аромат его кожи настолько взволновали меня, что я поспешила расцепить вспотевшие руки, чтобы отстраниться.

Но у меня не получилось.

У меня не получилось отойти от него, потому что руки Карана все так же крепко обнимали меня за талию. Он будто не осознавал, что делал. Его взгляд не отпускал меня точно так же, как и его руки, державшие меня в объятиях. Он смотрел на меня так, словно искал какой-то ответ в моем взгляде.

Похоже, он ищет неприятностей на свою голову.

– Каран! – Услышав голос Арифа, Каран словно очнулся от сна; он тут же отпустил меня, и я потеряла равновесие.

– Извини, – справившись с внезапным беспокойством, он снова ухватил меня за талию, не давая упасть. Казалось, он смутился от того, что произошло между нами. – Я задумался.

Задумался, глядя нам в глаза?

– Все в порядке, – ответила я робко, и он убрал руки с моей талии, удостоверяясь, что я устойчиво стою на ногах.

Когда Ариф снова позвал: «Каран», тот положил одну руку себе на пояс, а второй начал с силой тереть лоб.

– Что Каран, Каран? Какого черта? – повысил он голос.

Ты чего кричишь, сумасшедший?

Ариф подошел к нам.

– Они забрали госпожу Озлем, – сказал он, не обращая внимания на резкий ответ Карана. – Скоро они отвезут ее домой.

– Мы знаем уже, – бросил Каран.

– Спасибо, Ариф, – поблагодарила я Арифа, пытаясь игнорировать невежливый выпад Карана. – Сможешь ли ты сообщить мне, когда они будут в безопасности?

– Это мой долг, – ответил Ариф, склонив голову.

Это точно не было его долгом, но я не стала спорить.

– Они уже почти добрались. Однако я в любом случае сообщу вам, как только они доедут.

– Дай мне свой телефон, – вдруг сказал Каран.

Только сейчас я поняла, что он смотрит в мою сторону.

– Что?

– У тебя экран сломался, – Каран взглядом указал на телефон в моей руке. – Отдай Арифу, он его починит.

– Я верну его через пару часов, – сказал Ариф, поэтому я передала ему свой телефон.

– Забыл спросить Ясина, – сказал Каран задумчиво. – Кто-нибудь может отследить твой телефон? Ты что-нибудь знаешь об этом?

Я поджала губы:

– Понятия не имею.

Каран посмотрел на Арифа. Тот молча кивнул, понимая, что нужно сделать.

– Я разберусь с этим, – сказал он и ушел.

Взгляд Карана все еще внимательно блуждал по моему лицу.

– Ты все еще выглядишь обеспокоенной, – сказал он, и я с шумом выдохнула. Он продолжил тихо: – Пойдем, тебе нужно подышать свежим воздухом, вот увидишь, станет лучше.

– Я не против, – сказала я и последовала за ним.

Прошло четыре дня с того момента, как я поселилась в доме у Акдоганов.

После пережитого беспокойства по поводу безопасности Озлем я поняла, что мне не справиться со своими эмоциями, если я продолжу сидеть в гостиной, поэтому я поднялась в свою комнату, чтобы остаться наедине с собой.

Я называю это место «своей комнатой», потому что за все время пребывания у Акдоганов я почти из нее не выходила. Я спала, просыпалась, ела то, что приносила мне тетушка Зулейха, иногда читала книги, иногда просто лежала и проводила в ее стенах все свободное время. Иногда я не могла удержаться, чтобы не поговорить с собой вслух.

Передать тебе привет от меня?

В доме уважали мое решение. Никто не возмущался таким положением дел. Сначала Акдоганы приходили ко мне, однако потом, должно быть, решили больше не беспокоить, и в последнее время я была совершенно одна. Мне было стыдно использовать их дом, в каком-то смысле, в качестве отеля, но с некоторыми вещами мне нужно было разобраться самостоятельно.

Если я не смогу справиться, то снова впаду в тревожное состояние, и мне придется начать принимать таблетки. Мне совершенно не хотелось к ним возвращаться, поэтому я решила остаться одна в своей комнате на пару дней, чтобы хорошо обо всем подумать.

Если бы только мысли могли решить мои проблемы.

Мой дед ненавидел меня. Именно он мог организовать на меня покушение, чтобы убить. Разрушив мой дом, он мог оставить записку в конверте, содержание которой я пока не знала, и показать, насколько далеко он готов зайти, чтобы превратить мою жизнь в ад.

Родная кровь отравляла меня. Но бояться больше нельзя. Сегодня утром, когда страх пробрал меня до самых костей, я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась девушке в отражении.

– Ты должна научиться жить со своими страхами, – прошептала я. – Никто не протянет тебе руку помощи, пока ты сама этого не попросишь.

Поэтому сегодня я вышла из комнаты и спустилась вниз. Я не хотела снова застрять в четырех стенах, утопая в негативных мыслях. В гостиной я встретила Омера и Карана, которые только встали из-за обеденного стола. Сначала они оба удивленно уставились на меня, а потом я заметила на их лицах улыбки. Они собирались на работу, но, завидев меня, повременили с уходом. Я поняла это, потому что оба были одеты, как всегда, в брючные костюмы, а Ариф, зайдя в гостиную, сказал: «Машина готова». Что мне нужно было сделать, так это поблагодарить их обоих за помощь, но я не знала, как.

После того как врач, который зашел днем снять мне швы, покинул дом, я села в кресло напротив Карана, поджав под себя правую ногу.

– Ты играешь в «девичьи нарды»? – спросила я, перебирая в руке игральные кости.

– Девичьи нарды? – спросил Каран, выгибая бровь. – Ты это название сама, что ли, придумала?

Конечно, дорогой, мы все названия от балды придумываем.

Я коротко рассмеялась.

– Нет, конечно же. – Я подняла руки и показала в воздухе знак кавычек. – Это название такое – девичьи нарды.

Каран помотал головой, смеясь над моими словами.

– То есть в них могут играть только девушки? Что за дурацкое название? – Он выглядел так, словно на самом деле в первый раз о них слышал. Он начал расставлять шашки на доске так, словно собирался играть в обычные нарды.

– Тебе нужно поставить их друг на друга, – сказала я и собрала шашки в вертикальный столбик. Выстроив их нужным образом, я добавила: – Вот так должно быть.

– Ты положила шесть штук на одно поле. Другие пять полей останутся пустыми? – Он потянулся за шашками, и я рефлекторно ударила его по руке.

– Нет, не трогай! – огрызнулась я.

Каран с удивлением убрал руку.

– Извини. – Я постаралась оправдаться, потому что мне было стыдно от собственной глупости. – В такие моменты я становлюсь слишком азартной.

Побей его, Ляль. Можешь кинуть ему одну шашку прямо в лицо.

– Все в порядке, – ухмыльнулся Каран, склонив голову. Он откинулся назад и скрестил руки на груди.

– Давай, объясни мне, как играть в эти девчачьи нарды, – ответил он, улыбаясь.

Я пододвинула стул, на котором сидела, ближе к журнальному столику. Скрестив ноги, я подбросила кости.

– Начинает тот, у кого выпадет наибольшее число, – сказала я воодушевленно, но, увидев «1» на кубике, тут же помрачнела: – Значит, ты начинаешь.

Каран, увидев, как я расстроилась, рассмеялся:

– Ты начинай. Кроме того, первая попытка не считается. А я заодно пойму, как играть, – ответил он и подмигнул.

Не спорь с ним и бросай уже эти кости.

– Хорошо-о-о, – согласилась я с радостью.

Я подняла игральные кости и снова кинула их на стол.

– Цель игры в том, чтобы выкидывать наибольшее количество на кубиках и собрать все шашки, – сказав это, я увидела, что на кубиках выпало 5–5. – Это значит, что я могу собрать все шашки, которые расположены на пятом поле, но, для того чтобы это сделать, в начале игры мне нужно разгруппировать их стопки.

Я взяла две шашки с поля пять и распределила их по одной на пустых полях.

– Теперь я могу собрать те шашки, которые «открыты», то есть одиночные шашки, – улыбаясь, я подняла голову и посмотрела на Карана, и поняла, что он все это время смотрел не на доску, а на меня.

Он наклонился вперед, не сводя с меня глаз. Вздохнув, он внимательно присмотрелся ко мне.

– Какого цвета твои глаза? – спросил он тихо.

Когда смотрю на солнце, они становятся светлее, но когда смотрю на тебя – то готова упасть в обморок.

– Голубые.

Каран мотнул головой, как бы говоря «нет».

– Нет, они не просто голубые, – сказав это, он еще ближе придвинулся ко мне, словно всерьез попытался разобрать их цвет. – Это какой-то особенный оттенок синего? Я вижу такие в первый раз.

Он так пристально на меня смотрел, что я заерзала в кресле.

– Мой отец, – начала я, облизывая пересохшие губы, – говорил, что они цвета океана.

Его губы слегка приоткрылись. Глаза смотрели так, словно наконец нашли то, что искали.

– Да, – ответил он, слегка щурясь. – Синий океан. Именно этот цвет.

Не выдержав его напора, я отвела взгляд и указала головой на шашки.

– Давай, играй, – сказала я, пытаясь сменить тему. – Ты понял правила?

В гостиной воцарилась тишина. Я вскинула голову и уставилась на Карана. Он все еще смотрел на меня. Мы застыли лицом к лицу. Потом он снова откинулся назад.

– Понял, – сказал он и взял игральные кости в руки. – Выигрывает тот, кто сначала раскрывает все шашки, а потом собирает их с поля?

– Да, да.

Он потряс игральные кости в руке и кинул их на доску. Выпало 3–6, и он сделал ход.

– Это не стратегическая игра, здесь все решает удача, – сказал он, словно только что раскрыл суть шашек. – Кому выпадет большее число, тот и выигрывает.

– Именно так, – ответила я и подбросила кубики. – Обычно мне везет в азартных играх. – С выпавшими числами я открыла шашку и забрала ее с пятого поля.

– Значит, не повезет в любви, – закончил Каран. В его словах звучал вопрос.

Мои губы уже раскрылись, чтобы прошептать: «иди к черту», но я ничего не сказала, потому что услышала голос Омера. Подойдя к нам, он присел на диван, посмотрел на Карана и спросил с усмешкой:

– Взрослый Каран Акдоган играет в девчачьи нарды?

Сгорая от желания увидеть реакцию на лице Карана, я перевела на него взгляд и поняла, что он тоже смотрел на меня.

– Получается, что в эти нарды действительно играют только девушки? – спросил он укоризненно.

Я рассмеялась:

– Не говори ерунды, конечно, в них можно играть не только девушкам. – Я повернулась к Омеру и скорчила гримасу. – Что за гендерная дискриминация? Только потому, что в названии сказано «девчачьи», мужчины не могут играть в эту игру?

Я нахмурилась. Омер немедленно занял оборонительную позицию.

– Да я просто пошутил, милая, – ответил он тихо. – Мне хотелось поиздеваться над Караном. Конечно, я тоже знаю, как играть в эти нарды.

С этими словами он выпрямился на диване.

– Правда? – удивилась я. – Тогда давайте, сыграйте оба.

Я встала и ухмыльнулась:

– Посмотрим, на чьей стороне будет удача.

– А при чем тут это? – спросил Каран, но Омер уже сел на мое место и начал раскладывать шашки.

Ну какой же он милый, даже обидно. Знали бы раньше, поиграли бы вместе.

Не знаю, как так произошло, но через десять минут Каран выбыл из игры, а Омер начал играть с Арифом.

Мы ждали, когда же это произойдет.

– Омер, ты придерживаешь кости в руке, – упрекнул Ариф.

– Что? – спросил Омер и тут же выбросил кубики на доску. – Я честно играю, брат. Не придерживаю я ничего.

Когда кубики опять выпали в удачной комбинации, Омер не удержался от радостного возгласа:

– Ничего себе, вот это мне везет!

Я смеялась, наблюдая за этой забавной картиной, а Ариф продолжал сердиться на Омера.

– Почему тебе всегда выпадают именно те цифры, которые тебе нужны? Я собрал вполовину меньше шашек, чем ты.

Они играли уже третью партию из пяти, и очередная победа Омера разозлила Арифа не на шутку.

– Что это вообще за игра? Ты мне предложил поиграть, сказал, что она пустяковая. Бессмыслица какая! – Ариф поднялся со своего места. – А ну-ка бросай уже кости!

Ариф, не позорься, пожалуйста.

Омер тоже встал со своего места и аккуратно шлепнул Арифа по голове:

– Зачем ты подстрекаешь, когда проигрываешь? Не нравится – не играй больше.

– А мне кажется, это очень весело, – сказала я и тоже встала со своего места. – Очень милая игра, в которую можно играть без напряжения.

– Играть с напряжением гораздо интереснее, – сказал Ариф раздраженно. – Видишь, я уже в стрессе. Как только вижу, как Омер подкидывает кости, мне плохо становится.

С этими словами Ариф достал сигарету из кармана куртки. Теперь уже и Каран встал.

– Не кури в гостиной, – предупредил он Арифа. – Эфляль не курит, а ты доставишь ей неудобства.

С этими словами он снова повернулся ко мне.

Наше сердце забилось сильнее.

Ариф поднял руки, словно извиняясь.

– Привычка, простите, пожалуйста. – С этими словами он убрал сигарету в карман. – Тогда я выйду в сад.

Не сказав больше ни слова, Ариф вышел из гостиной, и Омер последовал за ним. Когда мы снова остались с Караном вдвоем, я нервно сглотнула.

– Пойду воды попью, – сказала я и метнулась на кухню, пытаясь осознать, почему мне было так сложно находиться один на один с этим человеком.

Не помню, чтобы когда-нибудь так сильно попадала под чье-то влияние. Если бы он смотрел на меня так, как остальные, то не думаю, что он бы сильно меня впечатлил. Но тот пристальный взгляд, который он бросал на меня каждый раз, пробуждал во мне смешанные эмоции, и я не могла с ними справиться. Может, он на всех девушек так смотрел. Я никогда не думала об этом, но ведь Каран все-таки мужчина.

Посмотрите-ка, какая догадка.

Прошло всего две недели с тех пор, как я с ним познакомилась. Я не хотела навешивать ярлыков, чтобы потом расстраиваться. И не готова была прыгать в омут с головой. Сначала нужно во всем разобраться.

Войдя на кухню, я увидела тетушку Зулейху, которая готовила ужин.

– Легкой готовки. – Она повернулась, услышав мой голос. – Может, я могу вам чем-то помочь?

– Спасибо, милая. – Тетушка Зулейха широко улыбнулась. – Ты что-то хотела? Проголодалась? Или что-то ищешь?

Оставив готовку, она подошла ко мне ближе.

– Расскажи, что тебя беспокоит?

Ее добродушие меня согревало. Я широко улыбнулась в ответ.

– Спасибо, я просто хотела воды. – С этими словами я открыла дверь шкафчика, где, как мне казалось, можно было найти чашки. – Извините, что отвлекаю от рабо…

– Да разве ты отвлекаешь? – перебила она. – Это просто работа. Если тебе что-то нужно, не стесняйся, говори. Хорошо, красавица?

На ее губах играла легкая улыбка. Я представила, что она была чьей-то матерью, но не хотела продолжать думать об этом, чтобы не расстраиваться. Я не смогла найти понимания в собственной семье и поэтому жаждала хоть крупицу любви от всякого человека, с которым пересекались пути, но разве меня можно винить? Мне было двадцать пять. Если бы моя мать была жива, сказала бы она мне: «Вышла бы ты уже замуж, тогда у тебя могло бы быть много своих детей». Наверное, так она бы и сказала.

Горько улыбнувшись, я произнесла:

– Я обязательно вам скажу, тетушка Зулейха.

Я взяла кувшин со стойки и наполнила свой стакан.

– Если вам тоже понадобится моя помощь, то скажите. Готовить я умею.

Пока я пила, тетушка рассматривала меня с любопытством.

– Правда? И хорошо получается? – Она поджала губы и покачала головой в знак одобрения: – Дай бог, значит, ты настолько же способна, насколько и красива.

Я смущенно потупила взгляд от ее комплимента и пробормотала:

– Спасибо. Вы тоже выглядите очень хорошо.

Она глубоко вздохнула. В ее глазах было столько любви, что я едва удержалась, чтобы не обнять ее в порыве чувств.

– Я не знаю, как долго ты будешь у нас, но, впервые увидев тебя, я ощутила тепло в своем сердце. В твоем присутствии дом снова становится таким, как был раньше.

Я заметила, что ее глаза наполнились слезами, поэтому отставила стакан и подошла ближе. Голос тетушки Зулейхи задрожал:

– Я так скучаю по старым временам.

Не зная, что сказать, я протянула руку и похлопала тетушку по плечу. Мне было непонятно, что она имела в виду, говоря о старых временах, но я ведь здесь не останусь навсегда. И мне не хотелось, чтобы тетушка Зулейха грустила из-за моего отъезда. Я была здесь всего несколько дней, но то, как тетушка говорила о прошлом в этом доме, вызывало во мне сильное любопытство. Я заметила, что тетушка Зулейха плакала, только когда она уже утирала слезы.

– Я очень эмоциональная, не обращай внимания и не порти грустью свое красивое лицо, – сказала она и коснулась моей щеки.

Она расправила плечи:

– Все смеются надо мной, когда узнают, что мой знак зодиака – Рыбы. Потому что я плачу из-за всего на свете!

Я покачала головой:

– Я слышала, что женщины-Рыбы очень мудры.

Меня не может не пугать, как быстро ты придумываешь очередную ложь.

Мне захотелось сказать ей что-то приятное, чтобы она не плакала.

– Неужели? – Глаза тетушки Зулейхи расширились от удивления. Она медленно покачала головой: – Я была самой умной среди всех своих братьев и сестер. Если бы мне дали возможность учиться, я могла бы стать женщиной-провокатором!

Я засмеялась:

– Провокатором? Может, профессором?

– Ой, ну какая разница, – улыбнулась она. – Это судьба. Мы должны были встретиться с тобой.

Она похлопала меня по спине, я одарила ее искренней улыбкой.

– Я рада, что мы познакомились, – не удержавшись, я поцеловала ее в пухлую щеку. Не успела я отойти назад, как она взяла мое лицо в свои руки и в ответ расцеловала в обе щеки.

– А я-то как рада, моя красавица, – ответила она, улыбаясь. А потом продолжила, словно выдавая секрет: – А теперь я вернусь к готовке. А то эти молодые парни вечно бесятся, когда оголодают.

Посмотрим, как именно это у них проявляется.

– Удачи вам. Если вам понадобится помощь, только позовите.

– Спасибо, милая, – сказала тетушка Зулейха, а я вышла из кухни.

За несколько минут в компании тетушки Зулейхи я почувствовала прилив энергии. Когда человека одаривают любовью, он сразу же хочет жить. Даже одно ласковое слово может многое изменить. Может, тетушка Зулейха чувствовала, что мне нужно было чье-то тепло, поэтому так и вела себя. Я была уверена, что если проведу с ней больше времени, то стану ее любимицей.

Улыбаясь своим мыслям, я перевела взгляд на часы на стене. Было уже поздно, и мне вдруг захотелось узнать, что в это время происходит в моем ресторане. Должно быть, сейчас был самый час пик. Гёкхан, наверное, пытается уладить очередные проблемы с клиентами, а Сена носится между столами, как маленький трудолюбивый муравей. Сценическая группа, наверное, делает последние приготовления. Совсем скоро должно было начаться выступление.

Гёкхан был тем сотрудником, которому я доверила управление своим рестораном. Вообще-то мне даже не хотелось называть его «сотрудником», потому что за это время он стал мне настоящим другом. Когда я занималась открытием своего ресторана, брат не мог проводить со мной много времени. Однако, как бы сильно я ни любила ресторан, мне было сложно справиться с ним в одиночку.

Не имея возможности тянуть все, я подала объявление о найме директора, и на собеседование пришел Гёкхан. Тогда он был еще совсем зеленым. Он окончил университет всего два года назад и не обладал достаточным опытом. Но, поговорив с ним, я ощутила, что мы можем сработаться. Возможно, я могла поискать еще кого-нибудь на эту должность, но тогда положение у Гёкхана было достаточно сложным. Ему срочно была нужна работа, а еще он обладал внутренним стержнем и той уверенностью, с помощью которой и убедил меня взять его на эту должность.

С того дня я ни разу не пожалела о своем выборе. Я бы даже сказала, что Гёкхан оказался моей звездой удачи. Через пару дней после того, как он вышел на работу, количество моих обязанностей стало постепенно уменьшаться и все в ресторане встало на свои места. В целом у меня был мягкий характер в качестве управляющей. Это отражалось на том, как я общалась со своими сотрудниками, и с большинством из них мы стали настоящими друзьями. Среди них были Гёкхан и Сена.

Моя милая Сена… Она всегда занимала особое место в моем сердце. И встреча с ней тоже оказалась особенной.

Сена была одной из моих подписчиц в социальных сетях. Она комментировала каждый мой пост и отвечала на каждую сториз. Я замечала ее среди всех моих подписчиков и почти каждый день вступала с ней в переписку. Однажды, когда она узнала, что я открываю ресторан, она с энтузиазмом отреагировала на эту новость и написала, что очень хочет помочь. Чтобы не обижать ее, я решила согласиться и взять ее на работу. И это оказалось одним из лучших решений, которое я приняла в своей жизни.

Сена была моим вторым по важности сотрудником после Гёкхана. Поскольку она была невысокого роста, все называли ее крошкой-муравьем. Работа кипела в ее руках. Она помогала на кухне, стояла у кассы, принимала заказы. Она была моим козырем и могла выполнять любую работу.

Я считала ее не только своей сотрудницей, но и относилась к ней как к своей младшей сестре. Ее любовь ко мне, граничащая с восхищением, вскоре переросла во взаимную симпатию, и я стала испытывать к ней сильную привязанность. Мы действительно стали как сестры. Когда я жила в Анкаре, она оставалась у меня на ночевку как минимум два раза в неделю. Я хорошо ладила с ее семьей, так что такие визиты не были проблемой. Ей исполнилось всего двадцать, но она вела себя так, словно была гораздо старше своего возраста. Я доверяла ей настолько, что даже передала управление своими аккаунтами в социальных сетях. Она следила за тем, чтобы моя активность в ленте не снижалась, даже если я какое-то время сама ничего не выкладывала; она загружала фотографии из черновиков, создавая посты в профиле.

Я никогда не упоминала об этом. Да, я была инфлюенсером. У меня было много подписчиков в Instagram[12] и в других социальных сетях. Хотя мне кажется неправильным само определение «подписчик» для людей, которым интересно следить за моей жизнью, сейчас речь не об этом. Я скучала по своим друзьям. У меня защипало в носу от подступающих слез. Для каждого из них в моем сердце было место, но еще больше я скучала по своему ресторану. Ресторан был моей отдушиной. Когда я общалась с посетителями, у меня не было времени погружаться в себя, думать о своих проблемах. От этих воспоминаний у меня сильнее заколотилось сердце.

Мне захотелось позвонить Гёкхану, поэтому я вышла в сад, чтобы попросить свой телефон. Прошло уже несколько дней, но Ариф так мне его и не вернул. Может, он о нем забыл.

Ариф, зачем ты положил телефон к себе в карман и что ты с ним сделал?

Все трое – Омер, Ариф и Каран – сидели за столом в гостиной и курили. Увидев меня, они сразу же потушили сигареты. Я одарила легкой улыбкой каждого и обратилась к Арифу.

– Я так и не смогла получить свой телефон обратно, – сказала я. – Его еще не починили?

Ариф бросил быстрый взгляд на Карана и откашлялся.

– Я отдал его Карану, – пробормотал он. – Наверное, он забыл тебе об этом сказать.

Значит, он в кармане у Карана.

– Я не хотел беспокоить тебя, потому что ты не выходила из своей комнаты. Поэтому и не отдал, – ответил Каран спокойно. – Твой телефон наверху. Я могу принести его, если хочешь, – закончил он и сделал движение, чтобы встать из-за стола.

– Не нужно, – остановила я его, вскинув руку. – Я помню нужный номер наизусть. Ничего, если я позвоню от тебя?

Он пододвинул ко мне лежащий на столе смартфон. Благодарно улыбнувшись на его немой ответ, я взяла телефон в руки. Я уже хотела уйти, как Каран остановил меня:

– Подожди.

Он указал глазами на стул и произнес низко:

– На улице прохладно. Возьми с собой шаль.

Его замечание вызвало в моем животе странное чувство. Улыбнувшись, я взяла шаль и накинула себе на плечи. Каран утвердительно кивнул, словно говоря «вот теперь все в порядке». Да, такими темпами бабочки в моем животе отрастят настоящие крылья и улетят в небо.

Чтобы он не понял, что у меня на уме, я спешно вышла из гостиной и стала ходить туда-сюда по саду. Пока я набирала номер Гёкхана, который знала наизусть, мне вдруг пришло в голову – а есть ли у него привычка не отвечать на звонки с незнакомых номеров? Я уже потеряла надежду, что он возьмет трубку, но вдруг услышала на том конце:

– Алло?

– Гёкхан! – ответила я.

– Эфляль, это ты? – спросил он удивленно.

– Конечно это я. Или ты уже забыл мой голос? – Уголки моих губ изогнулись в усмешке. – Какой славный у меня друг…

– Да ладно тебе, – ответил он.

На заднем фоне можно было слышать звуки ресторана. Я соскучилась даже по ним.

– Я удивился, что ты позвонила с другого номера. Как ты? От тебя не было слышно новостей уже больше недели. Если бы Озлем не сказала, что с тобой все в порядке, я бы уже начал переживать.

В его голосе слышался укор.

– Где ты, когда вернешься? Все скучают по тебе. Но я, конечно, скучаю по тебе больше всех. Даже по тому, как ты меня обычно дразнишь. Когда уже твой отпуск закончится?

Улыбка не покидала меня, когда я слушала быструю речь Гёкхана, но, когда он упомянул об отпуске, мое лицо недовольно сморщилось, ведь я вспомнила, что соврала ему. Я глубоко вздохнула, все еще прогуливаясь по огромному саду, в который вышла впервые за все время пребывания в доме.

– Я приеду в самое ближайшее время. – Не знаю, обманывала ли я Гёкхана или же саму себя. – Я тоже по всем соскучилась! Но больше всего по тебе, это от всего сердца.

Перестань уже говорить всем одну и ту же ложь.

– Йес! – воскликнул Гёкхан. – Как думаешь, когда Эмре об этом услышит, сильно расстроится?

Я рассмеялась и посильнее укуталась в шаль.

– По нему я тоже очень скучаю… – я вздохнула. – Какие вообще новости? В ресторане все в порядке?

С неба начал накрапывать дождь, и в саду можно было ощутить приятный запах влажной земли. Я вдохнула полной грудью.

– Только не вздумай сообщать мне плохие новости! – пригрозила я.

– Самая худшая новость, которую я могу тебе сообщить, – это то, что нам нужно заменить печи. Ты оставила меня за главного, начальница. Что плохого может случиться, пока я все здесь контролирую? – сказал он громко.

– Это что за вольности? – спросила я, смеясь. – Что с тобой случилось? Шуточки отпускаешь, эго демонстрируешь. Все хорошо?

Я была единственным источником звука во всем саду. Проходящий мимо охранник уткнулся лицом в землю, избегая встречаться со мной взглядом. Это позволяло мне передвигаться по саду более непринужденно. Я не знала, был ли у них приказ так себя вести или, может, это было основой рабочего этикета, чтобы вести себя так со всеми, кого они охраняли. В это время Гёкхан продолжал:

– Я думаю, за время твоего отсутствия мы все немного изменились. Увидишь, как только вернешься из отпуска.

Точно, мы же в отпуске на Багамах.

– Обещаю, что скоро вернусь, – ответила я.

Внезапно мною овладело сильное желание ступить на землю голыми ногами, поэтому я сначала сняла обувь, а потом и носки. Холод влажной земли и мокрой травы, мнущейся под моими ногами, заставил меня вздрогнуть. Через пару секунд я услышала в динамике второй голос.

– С кем ты говоришь? С Эфляль?

Это была Сена.

– Это с ней ты разговариваешь? – не унималась она.

– Да нет же, – ответил Гёкхан, отмахиваясь от нее. – Не с ней.

– Я тоже хочу ее услышать, – сказала я взволнованно. – Не зли ее и передай ей телефон, Гёкхан.

Гёкхан издал возглас, полный боли, потому что Сена, видимо, наконец-то добилась своей цели, выхватив телефон из его рук.

– Сестричка? Эфляль, это ты?

– Сестричка, – сказала я, и мое сердце защемило от тоски. – Это я.

– Эфляль, – голос Сены дрожал. – Я очень по тебе скучаю. Сильно-сильно. Когда ты вернешься? Без тебя жизнь теряет свои краски.

Мои глаза наполнились слезами, и стало понятно, что хождение по сырой земле тоже не принесло облегчения.

– Ты так сильно по мне соскучилась? – попыталась пошутить я. – Врунишка!

– Да нет же, это правда, – по ее тону стало понятно, что она вот-вот заплачет. – Клянусь, что скучаю. Без тебя все не клеится, вечно какие-то неприятности происходят, – стала жаловаться Сена. – Возвращайся поскорее.

Слезы уже полились по щекам, как вдруг я услышала Гёкхана, который закричал на заднем плане:

– Тюлай, дорогая, пожалуйста, вернись домой!

– Да уходи уже отсюда! – гаркнула Сена куда-то в сторону.

– Сестричка, я скоро вернусь, – судорожно произнесла я. – И тогда все снова будет хорошо.

– Обещаешь? – спросила Сена с надеждой.

– Обещаю.

– А когда? Когда ты планируешь вернуться? Как будто уже месяцы прошли… Ты пару недель назад говорила то же самое, – упрекнула она, и я невольно улыбнулась.

– Подросла и начала злиться на меня? Говорю же, немного осталось, скоро я буду дома, совсем скоро.

Медленными шагами пересекая территорию сада, я добралась до окраины, где находилась собачья будка.

– Вдруг я сделаю тебе сюрприз и приеду тогда, когда ты и не ждешь, – ответила я шепотом.

– Что? – закричала она в трубку. – А может, ты уже здесь? Вернулась?

Да, можешь проверить, вернулись ли мы.

– Нет, – километры между нами тяжелым грузом осели на сердце. – Давай поговорим в следующий раз. Не сегодня, но еще обязательно пообщаемся.

– Но… – начала она с грустью и всхлипнула, – я думала…

После того как мы виделись с Сеной каждый день и проводили друг с другом так много времени вместе, последние месяцы оказались для нас обеих очень болезненными. Врать ей было сложнее всего. Я закинула голову, обратив взгляд в небо.

– Мы с тобой два сердца, которые бьются под одним небом, – пробормотала я. – Что может встать между ними, что может разорвать такую крепкую связь?

Комок застрял в горле.

– Успокойся, не плачь и верь моему слову. Я скоро приеду, Сена.

– Пожалуйста, приезжай скорее, сестра, – Сена все-таки начала плакать.

Тут трубку перехватил Гёкхан.

– Эфляль, девчонка совсем раскисла. Поэтому я и не хотел, чтобы она с тобой говорила. Я сейчас постараюсь ее успокоить, позже позвоню. Хорошо?

– Перезвони мне, как только она успокоится, – поспешно ответила я. – Я буду ждать.

– Если что, перезвони мне сама, не дожидаясь ответа, – сказал Гёкхан. – Ну ладно, удачи тебе, – закончил он и разъединился.

Я так и стояла посреди сада, прижав телефон к уху, и глубоко дышала. Я скучала по ним всем. Как и сказал мой брат, если бы я не стала ожидать разрешения ситуации и вернулась домой в Анкару, то могла бы подвергнуть их опасности. Я чувствовала себя в тупике. Даже если я где-то совершила ошибку, это была не моя вина. В своей собственной жизни я была просто пешкой, которая всеми силами стремилась выбраться в дамки и обрести право решать самой свою судьбу.

С грустью в душе я уже хотела лечь на землю, но поняла, что буду вся в грязи, поэтому передумала. Чтобы отвлечься, я подошла к будке Босса и заглянула внутрь, чтобы познакомиться с собакой, которую еще ни разу не видела. Но только я собралась присесть на краешек пустой будки, как услышала вдалеке какой-то звук. Задняя часть сада находилась в тени, и мне было сложно что-то там разглядеть, но, судя по звуку, кто-то со всех ног бежал в мою сторону. Нет, не кто-то. Это Босс мчался ко мне. Я просто стояла столбом и смотрела на приближающуюся опасность. Один из охранников попытался удержать собаку на поводке, но она продолжала лаять и вырываться. Наконец доберман сорвался с поводка и кинулся ко мне.

Ляль, ну что ты стоишь как дура, сделай уже что-нибудь! Он же нас сожрет.

Внезапно все охранники в саду устремились в мою сторону. Я все так же стояла на одном месте словно завороженная. Я не понимала, почему Босс воспринял меня как угрозу, и не понимала, сколько секунд потребуется доберману, который по размеру был в два раза больше моей талии, разорвать меня на куски.

Пока охранники кричали друг другу, как перехватить Босса, Каран, Ариф и Омер, услышав звуки из сада, вскочили со своих мест и побежали ко мне.

Марафон Акдоганов.

– Спокойно, не двигайся! – закричал Каран.

Я наконец-то пришла в себя и, развернувшись, побежала к нему навстречу.

– Стой! Стой, иначе он набросится на тебя! – предупредил он, но я все равно бежала к нему изо всех сил.

Ну все, нам конец.

– Босс, стоять! – приказал Омер, однако, судя по хрипу, который раздавался за моей спиной, я поняла, что собака его не послушалась.

– Встань между ними! – крикнул кому-то Ариф. – Встань между ними сейчас же!

Я бежала к Карану, не сводя с него взгляда. Шаль упала с моих плеч. Сердце, казалось, подскочило к горлу. Беспокойство, которое я увидела в темных глазах Карана, заставило меня ускориться. Без обуви я скользила босыми ногами по мокрой траве.

В тот момент, когда я не справилась с равновесием и начала падать, а Каран закричал «Нет!», я, не дожидаясь, кинулась ему в объятия. В эту секунду он сделал движение в мою сторону. Мы не удержались и покатились по земле. Прежде чем я успела понять, что происходит, в нос ударил приятный резкий запах.

Глава 7

Момент

Иногда в жизни случаются моменты, которые невозможно предсказать. Я говорю не о таких простых вещах, как внезапный дождь, или трагичных, как внезапная смерть. Я имела в виду тот момент, когда от неожиданности руки начинают мелко дрожать, а сердце гулко колотиться в груди. Я назвала бы это «миг». И этот миг потом сложно забыть.

Сердце билось в груди как безумное, готовое вот-вот выскочить из-под ребер. Страх сковал мое тело с головы до ног и не давал нормально дышать. Руки тряслись. Каран был прижат подо мной, я накрыла его сверху, и так мы и лежали на земле. Наши тела с такой силой столкнулись в воздухе, что Каран, не удержав равновесия, упал, утащив меня за собой. Он растянулся на сырой траве, крепко держа меня за талию своими теплыми руками. Мне было совсем не больно, но он, наверное, сильно ударился при падении.

Повернув голову, я увидела беспокойство в его глазах. Он пытался понять, все ли со мной в порядке. Все случилось в считаные секунды. Когда мы услышали лай приближающегося Босса, Каран перевернулся и закрыл меня собой, защищая. Опоздай он хоть на секунду, и я могла бы стать добычей собаки.

– Босс, да уймись уже ты! – кричал Омер.

Каран сильнее прижал меня к себе, потому что пес не унимался и лаял громче. Лицо Карана почти касалось моей щеки. Он обхватил мою голову своими мускулистыми руками, полностью закрывая от любой возможной атаки.

– Не бойся, он скоро успокоится, – прошептал он мне на ухо, и у меня свело желудок. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Мое сердце, должно быть, билось со скоростью двести ударов в секунду.

Боже.

– Омер, убери Босса отсюда! – Голос Карана, секунду назад шептавший мне в ухо, стал жестким, его дыхание языками пламени лизало мою кожу. – Сейчас же!

– Ты что, не можешь справиться с собакой? – сердито крикнул Ариф на кого-то.

Я задрожала, когда услышала, что лай Босса стал громче. Его рычание было так близко, что все сжалось от страха. Почувствовав мое оцепенение, Каран еще крепче прижал меня к себе, стараясь не навредить. Я вздохнула поглубже, чтобы погрузиться в аромат его кожи. Запах был таким приятным, что мне захотелось задержать дыхание, сохранив его аромат в своих легких.

– Я пытаюсь, – извиняющимся тоном оправдался Омер. – Да успокойся же ты, зверюга! Из ума выжил, прекрати!

А Босс отвечает: тут такое дело…

Собака залаяла еще истошнее.

Это он так отвечает.

Босс заливался лаем так сильно, словно кто-то бил его палкой. Мы все так же находились с Караном недвижно в одной позе, и я уже не могла разобрать, чей стук сердца слышу – его или свой. Его широкая грудь и голова касались меня, а лицо приблизилось к шее. Я забыла, как дышать. Я с шумом выдохнула и только сейчас ощутила, как дрожит Каран.

Только спокойно.

– Скорее давай! – вдруг заорал он.

Спокойнее, лев. Не хотелось, чтобы ты орал нам прямо в ухо.

Омер и Ариф обсуждали, как им можно утихомирить Босса. Что такое случилось с собакой, я ведь думала, что мы отлично поладим?

Это действительно то, что тебя сейчас волнует? Давай вернемся к нашей проблеме.

Какой проблеме? В этот момент губы Карана почти коснулись моей шеи. Это меня сильно встревожило. Если бы я могла двигаться, то отстранилась бы от него, но сейчас такой возможности у меня не было. Аромат его кожи заполнил мои ноздри, и мне захотелось сильнее втянуть носом воздух. Я набрала в легкие больше воздуха. Сердце забилось сильнее. Голос Босса стал отдаляться, но Каран по-прежнему не двигался.

Ляль, может, он умер? Толкни его, проверь.

Его сердце билось рядом с моим, его дыхание блуждало по моей коже. Наконец через некоторое время я услышала голос Омера:

– Чисто!

Должно быть, они завели Босса в будку. Однако Каран не двинулся с места.

Думаю, ему просто понравилось так лежать.

– С тобой все в порядке? – сказал он, пошевелившись. Не знаю, было ли это специально, но это все-таки случилось: его теплые губы на мгновение коснулись моей шеи, а после Каран быстро встал с земли.

Что? Это был поцелуй?

Все произошло так быстро, что я ничего не поняла. Может, он и поцеловал меня, а может, его губы случайно коснулись моей кожи. Пока он поднимался, я все так же неподвижно лежала на траве. Так что, неужели это был поцелуй?

Почему? Как?

Каран поднялся и отряхнулся. Постучал ладонями друг о друга и поправил воротник рубашки. Потом откашлялся и посмотрел мне в глаза. Я так и не поняла, что означал этот его взгляд, но продолжала лежать на земле, как мумия.

Вставай уже, Ляль.

Из меня словно вынули все кости. Я не могла ни встать, ни пошевелиться. Каран улыбнулся и протянул мне руку.

– Конечно, на земле комфортнее, – сказал он в шутку.

Давай, упади на меня снова, и мы проверим.

Прекрати вести себя так нахально.

В первый раз за все время я увидела настолько яркие искорки в его глазах, настолько улыбающееся лицо.

Как поцеловал тебя, сразу же изменился, а за его взглядом спряталась улыбка.

Но он меня не целовал, да и зачем это ему? По крайней мере, мне так показалось. Да и зачем, ради Аллаха, он должен меня целовать?

Ляль, ну что ты как глупенькая. Почему бы ему этого и не сделать? Он нашел сладкую шейку и вцепился в нее, как скат.

Да замолчишь ты уже? Все мысли в голове перепутались. Не хватало, чтобы он понял, о чем я думаю.

Что бы он понял? Да он уже по твоему лицу все прочитал, поздно.

Каран протягивал мне руку, все еще ухмыляясь. Из-за того, что я долгое время лежала на земле, скрючившись, у меня заболела спина.

– Держись, я тебе помогу, – сказал он мягко.

Затаив дыхание, я протянула руку. Он быстро притянул меня к себе, ставя на ноги, и на короткое мгновение я прильнула к его груди.

Вот бы и ты его поцеловала в ответ.

– Ты в порядке? – спросил он, все еще держа меня за руку и не давая отстраниться.

Между нами было не больше дюйма. Когда я сделала шаг назад, он внимательно посмотрел мне в глаза.

– Я в порядке, – только и удалось мне пробормотать.

А с ним как, все в порядке? Между прочим, мы упали на него сверху и прижали к земле, он, наверное, спиной ударился.

– А ты как? – Спросив это, я ощутила, что он убрал руку с моей талии.

– Что со мной может быть не так? – вздохнул он с облегчением и расплылся в улыбке. – Я чувствую себя отлично.

Ой, ну не нужно так явно это показывать.

– В смысле, я же упала прямо на тебя… – начала я, не очень понимая, что тут веселого.

Он ухмыльнулся уголком губ.

– Даже если десять таких, как ты, упадут на меня, мне ничего не будет. – Он быстро оглядел меня с ног до головы. – Я тоже в какой-то момент придавил тебя. Так что без проблем.

Он говорил так, словно ему это понравилось. Конечно, настолько понравилось, что не удержался от поцелуя.

Так ты признаешь, что он поцеловал тебя, Ляль?

Так ты же сам сказал, что поцеловал!

А что ты на меня равняешься, я тут так, слоняюсь без дела. Моя цель – подначивать тебя.

Проклятье!

Вблизи Каран казался еще красивее. Было что-то очаровательное в точеных линиях его скул, чуть заостренном подбородке, небрежной щетине, носе с горбинкой, а своим уникальным запахом он словно говорил всем «я здесь самый замечательный».

Ляль, у тебя крыша поехала.

Возможно, мне так казалось потому, что у меня давно никого не было?

При чем тут это, дорогая.

Мы уставились друг на друга. Каран внимательно рассматривал мое лицо. Не знаю, как это выглядело со стороны, но Каран всем своим видом пытался мне что-то сказать. Между нами было всего три шага. Он сделал движение в мою сторону, и расстояние сократилось. Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но передумал, услышав голос Омера. Мы одновременно отступили друг от друга. Каран медленно покачал головой, стряхивая наваждение, а потом метнул взгляд в сторону приближающегося Омера и сказал тихо:

– Мы все в грязи, пойдем, приведем себя в порядок.

Вместе с ним пойдем, Ляль?

Наши спины действительно были в грязи. Комья земли застряли даже в моих волосах. Не говоря уже о голых ступнях. Срочно хотелось в душ. Я кивнула, приняв предложение Карана. Мы приблизились к дому, и, уже собираясь войти, я остановилась у порога. Мои ступни были такими черными, что если бы я вошла внутрь, то запачкала бы весь дом. Когда я подняла голову, чтобы сообщить об этом Карану, ко мне подошел Омер.

– С тобой все в порядке, Эфляль? – спросил он. – Ты не сильно испугалась?

– Испугалась, но сейчас все хорошо, – пробормотала я, а потом спросила, пытаясь скрыть страх: – Почему пес так внезапно на меня обозлился? Он всегда такой агрессивный?

– Нет, – ответил Каран, забрав мою обувь из рук Омера (честно, я даже не знала, что моя обувь была у него все это время) и поставив их у порога рядом со мной. – Босс, наверное, сильно перенервничал, заметив тебя у будки, ведь ты для него незнакомый человек. Даже если бы он подбежал к тебе, то никогда бы не напал, поэтому я и попросил тебя не двигаться и стоять на одном месте.

Он взглядом указал на мою обувь.

– Надевай и пойдем внутрь. Ты промокла, и ноги голые. Простудишься.

Я сделала так, как он сказал, и даже попыталась предварительно надеть носки, стараясь не показывать, как мне противна грязь на ногах.

– Если бы я не побежала, он просто подошел бы ко мне и начал лаять? – спросила я, ожидая разъяснений. – Мне так не показалось.

– Но так бы было, – сказал Омер. – Самое страшное, что он мог бы сделать, – это кружить вокруг тебя, лаять и обнюхивать. Он погнался за тобой, потому что увидел в тебе угрозу, которая стала от него сбегать.

– Но он бы никогда не напал, – подтвердил Каран слова Омера. – Он никогда ни на кого не нападает.

Я управилась с обувью. Каран секунду смотрел на меня, а потом указал головой внутрь дома:

– Давай, заходи.

Он пропустил меня вперед, и я прошла, не говоря ни слова. Мы вытерли обувь о коврик и по одному прошли в гостиную. Я стала подниматься по лестнице. Услышав, как Каран громко шагает позади меня, я невольно выпрямилась. Задержала дыхание (инстинктивно) и втянула живот. Интересно, как я выглядела со спины? Размеренным шагом мы преодолели ступеньки и поднялись на второй этаж, где находилась моя комната. Я обернулась и встретилась со взглядом Карана, который неотрывно смотрел на меня.

– Я пойду, – пробурчал он себе под нос, – тебе тоже нужно привести себя в порядок. Встретимся внизу.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он поднялся вверх по лестнице и пропал из виду.

Мне потребовалось время, чтобы выровнять дыхание и унять неспокойное сердце. Уже в душе, стоя под напором воды, я не смогла сдержать улыбки. Обычно меня трудно было настолько взбудоражить. Внешне я просто отключалась и смотрела на свою жизнь как будто со стороны, двигаясь на автопилоте. Это не было вызвано какой-нибудь глупой причиной, например, мыслью «я не заслуживаю счастья в этой жизни». Я верила, что заслуживаю счастья, но каждый раз, когда после таких моментов все разваливалось на части и рушилось, я не могла долго задерживаться в таком состоянии.

«Стой, – говорила я себе обычно, – прекрати наслаждаться своим счастьем, чтобы потом не пришлось так сильно страдать». Но сейчас я не хотела говорить себе «стой».

Разве тот момент, который я проживала сейчас, не стоил того, чтобы грустить после? Сожалеть об упущенных возможностях человеку всегда больнее, чем жалеть о случившемся.

«Оно того стоило, – хотелось сказать мне, – каждый момент в моей жизни достоин того, чтобы потом грустить».

Я переоделась в шерстяное платье кремового цвета и подошла к зеркалу. Было заметно, что крой платья удачно подчеркивал все преимущества моей фигуры. Стоит ли ходить в нем по дому или это слишком? Может, переодеться во что-то другое? В конечном итоге это было обычное платье, но я все равно ощущала себя неловко.

Я предлагаю тебе надеть красивое платье, а ты говоришь, что тебе неудобно. Эти ребята носят костюмы 24/7, как будто каждую минуту готовы отправиться на свадьбу, но как знаешь…

Внутренний голос прав. Рядом с Акдоганами я чувствовала себя немного неряшливо. Поэтому я постаралась уложить высушенные волосы в аккуратную прическу и пригладить пушистость. Мне нравилось наносить макияж, но сейчас совершенно не было желания этим заниматься. Поэтому я ограничилась румянами, слегка наложив их на щеки, чтобы придать здоровый цвет лицу. Мне казалось, что для передвижения по дому не нужно было добавлять что-то еще. Может, даже румяна не нужны были. Я привыкла гулять по собственному дому босиком, поэтому с этими светло-коричневыми ботинками, которые мне пришлось надеть, я чувствовала себя странно.

Ну тогда надень свой депрессивный кардиган и ходи так, Ляль.

Ты не знаешь, может, я так и сделаю, как только чуть обвыкнусь здесь.

Фу, позор.

Пожав плечами своему отражению, я вышла за дверь. Я провела в своей комнате почти полтора часа. Каран уже должен был спуститься в гостиную. Наверное, между собой они называют меня вечно опаздывающей девушкой. Но что я могла поделать? Если бы не мои пушистые густые волосы, я могла бы спуститься и пораньше.

Как сложно быть женщиной.

Еще не переступив порог гостиной, я услышала рычание и встала на месте как вкопанная. Высунув голову, я увидела на диване Омера. Он с любовью трепал по голове Босса, который сидел у него в ногах.

Ох ничего себе, какая красивая картина!

Они вели себя так расслабленно, как будто пару минут назад Босс даже не угрожал моей жизни.

Не преувеличивай.

Внезапно Босс повернул морду в моем направлении. Я тут же отпрянула и спряталась за колонну, но было уже слишком поздно.

– Босс, стой! – Омер, должно быть, пытался его удержать. – Стой же, я сказал!

Как только он повысил голос, пес тут же перестал лаять.

Ляль, кажется, Боссу ты понравилась.

Внутри меня все похолодело, пока я стояла там, прислонившись спиной к колонне, положив руку на сердце. Страх сковал меня, когда я вспомнила, как эта большая собака была готова напасть на меня.

Почему для Босса мы были такой проблемой? Что мы ему сделали – съели его еду, разогнали кур со двора, начали встречаться с его бывшей?

Да, он хотел тебя укусить именно из-за этих трех причин.

– Ариф! – позвал Омер. – Подойди-ка сюда.

Его голос казался сердитым. Я чувствовала себя ребенком, который, как только приходит в гости, сразу же нарывается на проблемы. Теперь из-за меня Омер злится на Босса. Конечно, Босс был виноват, и Омер правильно делал, что сердился, но казалось, что в то же время он сердился и на меня.

Я решила, что пойду в свою комнату, чтобы не нервировать собаку еще больше. Я резко развернулась влево и со всей силы ударилась обо что-то лицом. Зажав нос, я застонала от боли. Можно было предположить, что я врезалась в стену, но оказалось, что передо мной стоял Каран. Я посмотрела на него так, словно это он только что ударил меня в грудь, а не я.

– Притормози! – выпалила я уязвленно.

– Извини, – ответил Каран, не обратив внимания на мое нелепое высказывание, и осторожно приподнял мое лицо за подбородок. – Сильно больно?

Он медленно наклонился к моему лицу.

– Это было нечаянно, прости, – закончил он с грустью в голосе.

Ты заставила невиновного парня перед тобой извиняться. Как тебе не стыдно.

Пока он внимательно осматривал мое лицо, я смотрела на него в ответ. От запаха мятного шампуня, исходящего от его влажных волос, у меня перехватило дыхание. На нем была черная водолазка, которая так плотно облегала его тело, что мне стоило больших усилий не коснуться мышц пресса, проступающих под одеждой. На нем были черные джинсы, и теперь Каран казался гораздо моложе, потому что вся чопорность, окружавшая его, когда он был в костюме, улетучилась.

Я вздрогнула от неожиданности, ощутив тепло его пальцев на моем лице.

– Болит? – заботливо спросил он, касаясь моего носа, и от его голоса я на время перестала нормально соображать.

Боль от внезапного удара медленно затихала. Я неловко улыбнулась, потому что вела себя так, словно это он виноват, и теперь Каран был расстроен.

– Нет-нет, уже не болит, – сказала я.

Он убрал пальцы с моего лица.

– Сначала было больно, но теперь все прошло. – Я облизнула пересохшие губы, а потом виновато промямлила: – Мне очень жаль, ведь это я столкнулась с тобой.

Он медленно закрыл глаза и снова их распахнул.

– Нет проблем, – сказал он, смотря на меня с любопытством. – Все хорошо, ты куда-то уходишь?

– Нет. Почему ты так решил?

Он указал подбородком на мое платье.

– Ты так оделась, словно собираешься на выход, вот я и подумал, – сказал он.

Я уловила в его тоне нотки восхищения.

Представь, как плохо мы выглядели до этого, если, глядя на это простое платье, он подумал, что мы собрались в город или еще куда.

Я же сказала тебе, давай не будем его надевать!

Не будь неблагодарной, Ляль. Карану-то понравилось.

Я поджала губы.

– Вы постоянно ходите с Омером в костюмах, вот и мне тоже… Захотелось выглядеть презентабельно, – сказала я что-то невразумительное.

Он удивленно поднял брови, уголки губ изогнулись.

– Ты собираешься одеваться так же, как и мы? – Он широко улыбнулся. – Надевай то, что тебе нравится. Если все время брать с нас пример, тебе будет некомфортно.

– Я просто не привыкла, что в доме все так официально одеваются, – сказала я, как тут же услышала рядом с собой знакомый лай. – Ой!

Я тут же спряталась за спину Карана и схватилась за его водолазку.

– Где он? Это чудовище уже здесь? Где?

Босс, песик, оставь нас в покое. Ну сколько можно!

– Не бойся, его здесь нет, – ответил Каран. – Выходи, давай познакомим тебя с ним…

– Как познакомим? – спросила я на октаву выше обычного. – Ты думаешь, ему хочется со мной знакомиться? Его цель – вонзить в меня свои зубы и разорвать на части! Я никогда к нему не подойду!

– Он просто громко лает, – ответил Каран, пытаясь высвободить свою водолазку из моей хватки, но я сжала ткань так сильно, что у него ничего не получилось. – Кроме того, Босс обычно предпочитает готовое, а не сырое мясо…

Услышав веселье в его тоне, я невольно впилась ногтями в его кожу.

– Теперь мне стало спокойнее! – саркастически ответила я.

Наконец он схватил меня за запястье и резко притянул к себе. Взглянув в глаза, он произнес:

– Пока ты со мной, никто никогда не сможет тебя обидеть.

Он нагнулся ко мне:

– Я обещаю тебе, что ничего плохого не случится. Он лает не потому, что хочет тебя укусить, а потому, что не знает тебя.

– Я тоже его не знаю, но не лаю же! – Я попыталась высвободить запястье из его хватки. Он громко рассмеялся: – Да отпусти же меня!

Но Каран продолжал смеяться, не обращая внимания на мою просьбу. Я тащилась за ним, потому что он все еще держал меня за запястье.

– Мне действительно очень страшно. Правда-правда страшно! – кричала я.

– Не кричи, Эфляль, – сказал Омер. – Когда ты начинаешь повышать голос, Босс тоже боится.

После этого я замолчала.

– А лучше вообще не говори, пока он тебя как следует не обнюхает, – заключил Омер предупреждающим тоном.

Пытаясь высвободиться, я начала издавать нечленораздельные звуки, потому что говорить мне теперь не полагалось. Когда мы с Караном, который ни разу не повернул головы в мою сторону, дошли до середины гостиной, Босс во все глаза уставился на меня. Он смотрел так, словно хотел разорвать меня на мелкие кусочки.

Каран повернулся, чтобы что-то мне сказать, но в этот момент я укусила его за руку.

Вот кто здесь по-настоящему кусается.

Он перевел взгляд на наши руки, словно спрашивая: «Думаешь, это меня остановит?»

Да, ему следовало бы остановиться, но вместо этого он еще на шаг приблизился к Боссу, и я поняла, что его не переубедить.

– Успокойся и не делай резких движений, – сказал Каран, а после этого заставил меня сесть на диван и устроился рядом со мной.

От страха я теснее прижалась к Карану, заметив, как во взгляде Босса стала нарастать злость.

Омер, смотря на мое ошарашенное состояние, громко рассмеялся так, что мне захотелось и его укусить в отместку. Он сидел в кресле, зажав Босса между коленями и гладя по шерсти. Я пристально уставилась на Омера.

Каран, наблюдая за псом, обратился к Боссу:

– Давай, подходи.

Мои глаза расширились от ужаса. Я не могла больше молчать.

– Ты с ума сошел? Чего ты его зовешь? Сам к нему подходи, – поспешно затараторила я.

Каран искоса бросил на меня взгляд и сказал с вызовом:

– Я никогда не подойду к чьим-либо ногам.

Не подойду к чьим-либо ногам? Мы позволим ему так просто заткнуть нас, Ляль?

Я не могла ничего возразить на его слова. Потому что именно в этот момент Босс подошел к Карану. Язык пса был вывален наружу, он учащенно дышал и смотрел на меня не отрываясь. Между нами было меньше двух шагов.

МЕЖДУ НАМИ БЫЛО МЕНЬШЕ ДВУХ ШАГОВ.

Каран начал гладить Босса по голове. Взгляд собаки обратился к нему. Удобный случай, чтобы сбежать, но Каран не отпускал меня, снова ухватив за запястье.

– Наверное, пес просто ревнует. Увидев тебя возле своей будки, он распознал в тебе соперницу, – сказал он.

Босс, словно поняв слова Карана, залаял. Он смотрел на Карана с любовью в глазах. Я смотрела на них обоих с открытым ртом. Каран, все еще удерживая меня одной рукой, улыбнулся.

– Как увидел кого-то красивее себя, так сразу заревновал. Да ведь, малыш? – обратился он к псу.

Он что, сравнил нас с собакой? Вот неожиданно!

Омер оглядел меня.

– Ты куда-то собиралась? – Он указал на мое платье.

– На свадьбу, – буркнула я, разозлившись, что и он меня спросил о платье.

У нас явно что-то не так в жизни, раз мужчины вокруг помешаны на том, что на нас надето.

Омер нахмурился, пытаясь понять мой ответ.

– Ах, извини! Такими темпами мне можно наряжаться только на свои похороны… – продолжила я и попыталась встать. И, конечно, Каран остановил меня.

– Садись, вы еще не познакомились.

Можно ли сделать так, чтобы эта пытка поскорее закончилась?

Я думала, что мне будет сложно привыкнуть к этому месту, но на деле все оказалось гораздо проще. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы чувствовать себя как дома. Да, я имела в виду именно дом Акдоганов.

Я с веселым настроением зашла на кухню. Рядом с тетушкой Зулейхой я обнаружила молодую девушку лет двадцати.

– Доброе утро, – произнесла я, и их взгляды тут же обратились в мою сторону.

– Доброе утро, милая, – ответила тетушка Зулейха с улыбкой. Потом она указала на девушку и добавила: – Смотри, это моя средняя, о которой я упоминала.

– Доброе утро, – улыбнувшись, девушка протянула мне руку. – Меня зовут Ознур.

Я пожала ей руку и улыбнулась:

– Приятно познакомиться. Я Эфляль. Это ты изучаешь медицину, правильно?

– Да, это я, – девушка гордо расправила плечи.

– На каком ты курсе? – спросила я, присев на стул. Девушка села на другой стул напротив меня.

– Месяц назад я перешла на четвертый.

Я взяла из корзины один из мандаринов и начала очищать его от кожуры.

– То есть тебе еще три года учиться…

– К сожалению, – подхватила она, поджав губы.

Она казалась милой. В ней было роста не больше ста шестидесяти сантиметров, а фигура была слегка полноватой, но изящной. Ее волосы были черными, словно смоль, а глаза – такие же темные и глубокие, в цвет волос. Из-за маленьких рыжих веснушек, рассыпавшихся по ее белой коже, казалось, что она гораздо младше своих лет.

– Почему ты так поздно встала, милая? – спросила тетушка Зулейха, и я перевела на нее взгляд. – Наши мальчики давно ушли.

На часах было уже за полдень. Вчера вечером, после знакомства с Боссом, мы все вместе поужинали. А после чая я вернулась в свою комнату и легла в кровать. Во мне все еще было много энергии, но голова гудела от усталости. Так я пролежала до поздней ночи, наедине со своими мыслями. Мне удалось уснуть только на рассвете, а когда я открыла глаза, солнце давно стояло в зените.

– Мама, почему ты спрашиваешь, словно она на допросе? – отчитала Ознур свою мать. – Может быть, она не хочет рассказывать.

– Да все в порядке, – вмешалась я, протянув Ознур половинку очищенного мандарина, и добавила: – Поздно легла, поэтому и проснулась поздно.

Тетушка Зулейха бросила взгляд на дочь, продолжая месить тесто.

– Ты в мои дела не вмешивайся. Слова матери не подлежат критике, – возразила она.

Пока я тихонько хихикала, умиляясь этой картине, Ознур продолжала смотреть на меня, не обращая внимания на слова матери.

– Ты ей очень нравишься, – сказала она с улыбкой. – Приходя домой, она все время говорит только о тебе. Какая ты вежливая, какая милая, какие у тебя манеры, – добавила она тихим голосом, словно открывала мне тайну.

– Правда? – Мне было очень приятно. – Мне тетушка Зулейха тоже нравится.

С этими словами я встала и подошла к женщине:

– Я правда очень рада познакомиться с вами.

Посмотрев на меня влажными от слез глазами, тетушка крепко меня обняла.

– Ты меня до слез довести хочешь? – спросила она, шмыгнув носом.

– Не плачьте, – укоризненно сказала я. – Я разве сказала, что можно плакать? Вот и не надо.

На самом деле это я изо всех сил старалась сдержать слезы, с нежностью хлопая ее по спине.

– Все, все, не плачу я, – начала отрицать женщина.

Отойдя от меня на пару шагов, она продолжила:

– Ладно тебе, одну-две слезинки всего-то пролила, разве это слезы?

– Моя мама постоянно плачет, Эфляль, – вставила Ознур. – Не обращай внимания, ее доводит до слез любая мелочь.

В тот самый момент, когда тетушка Зулейха хотела что-то ответить своей дочери, на кухне появился Ариф; пожелав тетушке легкой работы, он приблизился к нам с Ознур. Поравнявшись со мной, он кивнул в знак приветствия.

– Чем занимаетесь? У вас тут где-то был список покупок.

– Вот, Ариф, сынок, – ответила тетушка Зулейха и протянула Арифу лежащий на холодильнике лист бумаги. – Я хотела узнать, когда Акдоганы вернутся. Мне много что нужно купить. Холодильник почти пустой.

Ариф бегло пробежался по списку.

– Я скажу Йигиту, он этим займется.

Когда я жила одна, то всегда сама ходила за покупками. Мне нравилось гулять по магазинам, бродить между отделами и рассматривать товары. После открытия ресторана я не изменяла своей привычке. Конечно, заниматься покупками для огромной кухни в ресторане было намного сложнее, но мне это нравилось. Я любила отделы с фруктами и овощами, но особенно – со снеками.

А когда я в последний раз ходила за покупками? С тех пор прошли месяцы. Я быстро ухватилась за идею, которая пришла мне в голову.

– Ариф, можно мне поехать с тобой? – спросила я взволнованно.

Кажется, Арифа удивило мое рвение.

– Я вообще не собирался никуда идти, но, если вы хотите, я могу вас сопровождать.

– Да, хочу! – вскрикнула я. Потом перевела взгляд на тетушку Зулейху. – Мне кажется, я в этом деле разбираюсь лучше, чем Йигит.

Не знаю, с чего я решила, что могу разбираться в чем-то лучше, чем тот, которого я в глаза не видела.

– Иди, конечно, милая, – засмеялась тетушка Зулейха. – Я впервые вижу человека, который бы так рвался отправиться за покупками, но иди, конечно, моя хорошая.

Я понимала, что она добродушно смеется над моим поведением, но это было из-за ее привязанности ко мне. Я пропустила ее насмешку мимо и обратилась к Ознур.

– А ты хочешь пойти? – протараторила я.

Ознур посмотрела на тетушку Зулейху и поджала губы:

– Я должна помочь маме, а потом мне нужно на занятия.

Я кивнула в ответ.

– Я хотел подбросить тебя, но тогда не получится, – обратился Ариф к девушке. – Я скажу Йигиту, он поможет.

Ознур благодарно улыбнулась:

– Спасибо, Ариф.

– Я могла бы отправиться вместе с Йигитом… – начала говорить я, но Ариф меня перебил:

– Я не могу доверить заботу о вас кому-то другому, – ответил он четко.

Как будто мы маленькие.

– Я только предупрежу своих, и можем ехать. – С этими словами Ариф достал из кармана телефон и вышел из кухни. Он повернулся ко мне: – Вы готовы?

На мне были черные спортивные штаны и такого же цвета толстовка. Я подумала, что в этом вполне можно ехать за покупками, так что просто утвердительно кивнула.

– Только за курткой схожу, – предупредила я.

Мы вышли из кухни. В предвкушении, что наконец-то мне можно будет выйти в город и заняться любимым делом, я крикнула через плечо Ознур и ее матери «увидимся позже», а потом побежала вверх по лестнице.

По своей натуре я домоседка, но выход в люди после долгого пребывания в четырех стенах ощущался сродни чуду.

Я зашла к себе в комнату и достала черный короткий пуховик, который привезла из Анкары. Нужно будет потом поблагодарить тетушку Зулейху, которая аккуратно разложила все мои вещи из чемодана в шкаф, и с этими мыслями я выскочила из комнаты.

Сумку брать не требовалось. Мой телефон все еще у Карана. Обычно я очень зависима от телефона. Но после случая с Озлем я опасалась снова притрагиваться к смартфону. Словно боялась, что, если возьму телефон в руки, обязательно прочитаю плохие новости. Поэтому чем больше времени я проводила без связи, тем лучше это было для моего состояния. Я решила, что не притронусь к нему, пока не возникнет острая необходимость.

Ариф, ожидавший меня внизу, обернулся на звук моих шагов по лестнице.

– Я готова, – сказала я с нетерпением. – Можем ехать.

Он улыбнулся.

– Клянусь, вы первая, которая с таким рвением ждет похода по магазинам, – сказал он и открыл дверь на улицу. – Проходите.

Ариф казался очень отзывчивым. Правда, мне было неловко, когда мы оставались с ним наедине, но прямо сейчас я не собиралась об этом думать. Я надеялась, что вскоре могу просить его (если он согласится) называть меня просто «Эфляль».

– Мне просто стало немного скучно, – пробормотала я.

Я вышла на улицу. Перед парадным входом уже стояла машина. Охранник, ожидавший нас, повернулся и открыл мне заднюю дверь, но я сказала:

– Я сяду спереди.

Ариф обратился к охраннику, который на секунду замешкался:

– Открой ей переднюю дверь.

Тот тут же захлопнул заднюю дверь и открыл переднюю.

Он так на нас посмотрел, словно мы сказали ему, что поедем на крыше, почему он так себя повел?

Наверное, просто из вежливости.

– Спасибо, – поблагодарила я и, сев на сиденье, тут же пристегнула ремень безопасности.

Когда Ариф сел за руль, я внезапно вспомнила о своей собственной машине.

– Ты знаешь, где моя машина, Ариф?

– В гараже, – ответил он, отъезжая от дома.

– Понятно. – Я потянулась к радио. – Могу включить?

– Конечно, развлекайтесь, – и с этими словами Ариф начал выезжать с территории.

Нажимая на сенсорные кнопки на дисплее, я посмотрела в зеркало заднего вида. За нами ехали четыре машины. Две из них обогнали нас и перестроились, как и в первый раз. Две машины остались позади. Я старалась не нервничать, уговаривая себя, что это всего лишь меры предосторожности.

Откинувшись на сиденье, я слушала по радио песню Сезен Аксу[13] «Потерянные годы». Мимо проносилась дорога, обрамленная стройным рядом деревьев; я наблюдала за ними, открыв окно и вдыхая свежий воздух.

Мои волосы медленно развевались на ветру, в ушах шумело от порхающих внутри меня бабочек. Я не вольна распоряжаться своей жизнью, но и узницей меня назвать нельзя. Даже маленький побег из моего убежища заставил почувствовать, как в сердце распустились цветы после долгой спячки. Я скучала по той Эфляль, которая делала то, что хотела и когда хотела. Если даже поход по магазинам наполняет меня безмерным счастьем, что бы я ощутила, имея возможность свободно гулять одной по улице?

В порыве я потянулась к радио и сменила песню. Мне не хотелось сейчас падать духом. Я прикрыла глаза, и новый веселый мотив постепенно отвлекал меня от размышлений.

По мере того как машина набирала скорость, мое сердце тоже ускоряло свой бег. Меня переполняло желание быть счастливой. Но я хотела не просто счастья. Я хотела чего-то настолько сильного, чтобы оно смогло вытеснить старые воспоминания. Возможно, я хотела ощутить сильную, всепоглощающую любовь. Кто мог знать, возможно ли это?

Через полчаса мы прибыли на оптовый рынок. Ариф припарковался, и мы вместе вышли из машины. Направляясь к рынку, я замедлила шаг и оглянулась на охранников, которые следовали за нами.

– Нам и правда нужно так много человек? – спросила я.

Почти все присутствующие на рынке смотрели в нашу сторону. Мне было не по себе, потому что я не привыкла к такой толпе.

– Я в опасности? – спросила я удивленно.

Ариф, взглянув на меня с непроницаемым лицом, ответил:

– Нет. Мы обычно так и передвигаемся.

Конечно, дорогой. Так мы и поняли, что вы ходите на рынок в сопровождении десятка охранников. Не поверю ни на секунду.

– Ладно, – произнесла я без дальнейшего разбирательства и продолжила ходить между рядами. Так как охранники продолжали следовать позади, взгляды толпы по-прежнему устремлялись на меня. Со стороны это выглядело очень странно: гулять в окружении толпы охранников.

Забрав из рук Арифа список, я стала его анализировать. Поскольку тетушка Зулейха расписала продукты по категориям, вначале я направилась в отдел продажи бобовых. Я взяла в руки щепотку булгура, проверяя, насколько он тонкий, как вдруг услышала сбоку от себя чей-то голос.

– Если вы ищете качественный булгур, то это точно не он, – сказал мне незнакомец. – Лучше обратите внимание на этот, он длинный.

Мы разве спрашивали?

Охранники уже спешили ко мне, но Ариф остановил их, подняв руку. Незнакомец, не обращая внимания на телохранителей, сделал шаг навстречу. Ариф встал между нами.

– Я тебя знаю, – отчетливо произнес Ариф. – Кто ты? Где я мог тебя видеть?

Мне был чужд такой холодный и резкий тон, исходящий от Арифа, и я не видела ничего, кроме его широкой спины, преграждающей обзор.

Незнакомец иронически рассмеялся:

– Мы не встречались, но я знаю тебя, Ариф.

Он выглянул из-за спины Арифа и протянул мне руку.

– С тобой мы тоже не встречались. Не было возможности…

При этих словах взгляд его голубых глаз изменился. А потом он продолжил уверенно:

– Меня зовут Али. Али Демироглу.

Глава 8

Перекресток

Прошлое иногда предстает чередой счастливых воспоминаний, а иногда вызывает лишь горькую улыбку сожаления. Некоторые события из прошлого нельзя облечь в одно слово… Но оно вызывает неизлечимую тревогу внутри. Внезапно перехватывает горло, ты не можешь дышать и кажется, что ты умираешь. Но в этом и проблема; «ты думаешь, что умираешь, хотя на самом деле продолжаешь жить».

Это чувство вернулось, удобно устроившись на моей груди. Нет, это не было страхом, я бы это поняла. Это было сродни тому, когда ты открываешь шкаф, не зная, что там находится. Я не знала, было ли на его полках что-то, что могло бы меня ранить. Неизвестность заставляла душу изнывать в страданиях.

Пока Ариф двигался к человеку, называвшему себя Али Демироглу, я пребывала в шоке, что познакомилась с кем-то с этой фамилией. Фамилия «Демироглу», моя настоящая фамилия, стала для меня сродни мифу, настолько давно это было, но вот она снова нашла меня спустя годы. Я не знала, как реагировать на его слова. Мог ли он врать мне? Не похоже. Ладно, но кем именно он мне приходился? Я бы не удивилась, узнав, что у меня мог быть двоюродный брат.

– Я вспомнил тебя, – жестко сказал Ариф. – Ты тот парень, что слонялся рядом с ее домом. Что с тобой не так? Ты не понимаешь предупреждений? – спросил он раздраженно.

Ариф схватил Али за плечо и толкнул.

– Нарываешься на драку?

Он ошивался рядом с моим домом? Когда? И почему мне никто об этом не сказал?

– Мне нужно поговорить с Эфляль, – произнес Али. Его голос звучал спокойно, в отличие от взвинченного Арифа. – До тебя мне дела нет.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Охранники окружили нас. Один из них подошел ко мне.

– Госпожа Эфляль, пройдите, пожалуйста, со мной.

– Ариф, – произнесла я, не обращая внимания на телохранителя.

Все присутствующие обернулись ко мне, включая Арифа, который, кажется, уже собирался снова толкнуть Али. Я сделала шаг вперед.

– Если ты позволишь, я хотела бы с ним поговорить.

Мне нужно было выяснить, кем был этот человек и говорил ли он правду о себе. Пора было пролить свет на прошлое, чтобы я наконец смогла отыскать дорогу к своему будущему.

– Госпожа Эфляль, – начал Ариф. Весь его вид безмолвно говорил мне, чтобы я не делала этого. – Мы не имеем понятия, что из себя представляет этот человек. Ради вашей собственной безопасности…

Я прервала его:

– Мне хотелось бы узнать, что это за человек и какова его цель.

Али засмеялся, празднуя свой маленький триумф.

– Но я не хотела бы оставаться с ним наедине. Поэтому говори, о чем ты хотел со мной поговорить? Кто ты? Твоя фамилия – Демироглу, но я тебя никогда не видела. Почему тебя видели рядом с моим домом? – скороговоркой выпалила я.

– Я… – начал Али, пытаясь объясниться, и сделал шаг ко мне навстречу.

Ариф остановил его, вытянув руку.

– Ни шагу больше! – пригрозил он, доставая телефон. – Если хочешь говорить, делай это отсюда.

Ариф старался сохранить дистанцию между мной и Али.

Если он сейчас же не позвонит Карану, то я даже не знаю, что и думать.

С улыбкой на лице, не обращая внимания на Арифа, Али произнес:

– Предполагаю, что я твой двоюродный брат, – сказал он.

Значит, мы верно предположили.

– Мы искали тебя все эти годы и больше не хотим потерять, – продолжил он.

– Ты говоришь «мы искали»? – прищурившись, спросила я.

Пожалуйста, говорила я про себя, пожалуйста, пусть между нами не будет ничего общего.

– Твой дедушка будет очень рад, узнав, что я смог поговорить с тобой, – сказал Али с той же улыбкой на лице, и от его слов я невольно отступила на шаг.

Твой дедушка… так он сказал. Вместо того чтобы назвать его истинное имя – человек, разрушивший мою жизнь, он решил выбрать для него просто слово «дедушка».

– Передай ему… – начала я, пытаясь скрыть свои эмоции, – передай, что он никогда меня не найдет!

Я перешла на фальцет.

– И заплатит за все, что он сделал! Я заставлю его это сделать! – Кровь в венах смешалась с жаждой мести. – Он ответит за все, что сделал со мной и моей семьей!

Во мне пылал гнев, я напряглась всем телом. Мне было непонятно, чего он хотел добиться, обратившись ко мне таким образом. Однако все, что я знала, – что все не так просто, как могло показаться со стороны. Мои родители погибли не просто так. И я не оставлю их смерть просто так.

– Что мы тебе сделали? – спросил Али, сощурившись.

Из-за приступа гнева я на мгновение разучилась говорить.

«Ты избил меня среди ночи и оставил умирать, – хотела произнести я. – Мне не была страшна физическая боль, которую ты мне причинил. Мне больно оттого, что ты украл у меня будущее, забрав мою семью».

Но я не могла сказать этого вслух. Я ничего не могла сделать, кроме как смотреть на него полными ненависти глазами.

– Алло, Каран, – произнес Ариф в трубку. – Да, хорошо. Как прикажешь.

Али уже снова открыл рот, чтобы заговорить, но у него не получилось, потому что я взглядом указала на него Арифу. Последний с силой оттолкнул незнакомца назад.

– Последний раз тебе говорю, – наступал на него Ариф. – Больше предупреждать не буду!

Кровь стыла в жилах оттого, что я находилась так близко к человеку, посланному моим дедом. Казалось, из продуктовой лавки выкачали весь воздух.

Ариф указал на Али.

– Уведите его отсюда, – выплюнул он.

– Спокойно, – Али обезоруживающе вскинул руки вверх и ухмыльнулся.

Встретившись с ним взглядом в последний раз, я представила, как медленно раскрывается книга его жизни, и первое слово, которое я прочитала на ее страницах, было «смерть».

– В следующий раз мы встретимся с тобой один на один, Эфляль. До встречи, – сказал он, не возражая, когда один из охранников схватил его за руку.

– Засранец, – процедил сквозь зубы Ариф.

Я так и стояла там, на рынке, словно мои ноги оказались прибиты к земле, и смотрела в спину удаляющемуся человеку. Я не боялась. Может, мне следовало бы бояться, но не это чувство смогло мной завладеть. Ненависть и обида переполняли меня, вытеснив страх. Я хотела знать правду.

«Почему ты сделал это с нами, почему пытался меня убить?» – хотелось прокричать ему вслед. Я хотела встать перед ним и заставить ответить за свои поступки. Однако если я чего и боялась, так это того, что правда, которую я знала, могла обернуться ложью. Я знала только то, что мое имя – Эфляль. Остальное было зыбким и непонятным.

После того как Али увели, я наконец смогла сдвинуться с места. Я шла к выходу, не обращая внимания на пристальные взгляды толпы. Меня не волновал сейчас список покупок и другие мелочи. Мне хотелось остаться одной и подумать. В глубине души я беспокоилась, что все равно не смогу добраться до истины. Может, будет лучше, если я обсужу это с братом.

Я услышала голос Арифа позади себя.

– Все в порядке, – спокойно говорил он в динамик. – Мы уже разобрались. Нет-нет, все хорошо, никаких проблем.

Была ли я положительным героем во всей этой истории?

Милый Ариф, у нас не все в порядке, нам предстоит вернуться домой и поразмышлять об этом. Если ты не заметил, мы сильно расстроены.

– Я дам тебе знать, – сказал Ариф и разъединился.

До самого дома мы не проронили ни слова. Единственное, о чем я думала, падая на кровать в своей комнате, – моя семья, которая была вынуждена покинуть этот мир, не имея возможности попрощаться.

Я погладила Босса по холке и поцеловала в морду. Он потерся о мою щеку и, лизнув лицо, лег и положил свою голову мне на колени.

Мы стали друзьями? Разве он не хотел съесть нас в прошлый раз?

Между нами больше не было разногласий. После того как Каран познакомил нас, Босс подходил ко мне всякий раз, как только я спускалась с лестницы на первый этаж, и постоянно требовал моего внимания. Я любила животных. И меня радовало, что я начала ладить с Боссом.

– Привет, – сказал Омер, улыбаясь. Я сидела в саду на расстеленном на земле покрывале, поэтому он нагнулся и присел рядом. – Как твои дела, маленькая птичка?

– Маленькая птичка? – переспросила я удивленно. – Это ты обо мне?

Ты вообще на птичку не похожа, это он мне говорит.

Омер погладил Босса и, откинувшись назад на локти, повернулся ко мне:

– Да, это ты. Не нравится такое прозвище?

– Вообще-то нравится, – ответила я, широко улыбаясь. – Очень.

И Каран, и Омер сейчас часто проводили время вместе со мной. Ариф вел себя так же.

После той поездки на рынок оба отзвонились Арифу и передали, что могут вернуться, чтобы побыть со мной рядом. Я знала, что они делали это не из чувства долга, а потому что действительно хотели успокоить меня. Мне было очень приятно, но я все же отвергла их помощь, объяснив, что хотела бы побыть одна. Я спустилась вниз и почти полчаса просидела в саду наедине с Боссом, так что в каком-то смысле они выполнили мою просьбу.

Омер выпрямился.

– Тогда я с радостью буду так тебя называть.

Внимательно глядя на меня, он спросил:

– А если серьезно, как ты? Сегодня у тебя был не очень хороший день.

– Так уж получилось.

Босс поднял морду с моих колен и встал. Находясь рядом, он словно чувствовал все эмоции, которые я сейчас проживала. Я сделала глубокий вдох и выдох.

– Я узнала, что Али все это время ходил вокруг моего дома. Почему ты не сказал мне? Я имела право знать об этом.

– Ясин попросил не говорить тебе.

– Это как? Брат был в курсе и все скрывал? – удивилась я.

– Не сосчитать, сколько раз он делал это, – ответил Омер, и я почувствовала какой-то странный намек в его словах. – Он не хотел, чтобы ты знала, пока мы сами не разберемся, в чем дело.

Заметив, как я изменилась в лице, он добавил:

– Он беспокоился о тебе, Эфляль. Другой причины нет.

Из моего горла вырвался горький смешок.

– Я разве похожа на ребенка, Омер? Почему он думает за меня? Понятно, что он не хочет меня пугать. Я не могу его винить, он постоянно так поступает. Но ничего плохого со мной не случится, если я буду в курсе ситуации. Я не хочу, чтобы кто-то контролировал мою жизнь, кем бы он мне ни приходился. Я уже говорила ему.

– Ты права. Но я не хочу вставать между вами, – пробормотал он, качая головой в подтверждение моих слов.

– В любом случае это не ты должен разбираться в наших проблемах, – сказала я, глядя в пространство перед собой. – Мне просто не с кем это обсудить…

Я не успела закончить предложение, потому что Омер прервал меня, положив руку на мое колено.

– Чтобы я больше такого не слышал, – сказал он укоризненно. – Мы здесь, рядом. Ты можешь поговорить с нами, если хочешь.

Он улыбнулся. Мне на ум сразу же пришел Каран.

– А где Каран? – выпалила я не задумываясь.

Какой бы птичкой он тебя ни называл, ты так и останешься глупой.

– У себя, – ответил Омер. – Хотел переодеться и спуститься вниз.

Мне стало стыдно от такого бессмысленного вопроса, поэтому я отвернулась, стараясь смотреть в противоположную сторону. Что со мной происходило? Он мог ходить куда угодно и когда угодно. Да, я жила у них дома, но они не давали мне права постоянно их допрашивать. Хотя лучше бы дали.

Омер быстро поднялся на ноги и протянул мне руку:

– Давай, вставай и пойдем в дом. Я уже проголодался, да и прохладно стало на улице.

Я подала свою руку и поднялась с покрывала. Вместе мы зашли в гостиную.

– Вы сегодня рано вернулись.

Да что с тобой не так, Ляль? Зачем постоянно задавать странные вопросы?

Ох!

– Сегодня мы рано закончили, – ответил он, повернувшись ко мне, а потом ухмыльнулся: – Кажется, ты не очень довольна. Можем уйти, если хочешь.

– Не говори глупостей, – засмущалась я. – Это и ваш дом тоже.

Серьезно, «и ваш дом тоже»?

Омер улыбнулся и легонько коснулся моего плеча.

– Ну спасибо, – с деланой благодарностью ответил он. – Карану будет очень приятно это услышать.

Мне было сложно держать себя в руках, потому что я уже употребила бесстыдное количество наречия «тоже» в своих ответах, поэтому просто натянуто улыбнулась.

С тобой сегодня что-то не так, но ладно, проехали.

– Что мне будет приятно услышать?

Внезапно возникший из ниоткуда Каран, услышав наш разговор, направлялся к нам. Я быстро повернулась к Омеру, говоря взглядом «пожалуйста, ничего ему не говори».

Ты смотришь на него так, что если он не замолчит, ты прибьешь его на месте…

Омер понял меня и громко откашлялся. Бросив взгляд на стол, он восторженно ответил:

– Ичли кёфте[14]! Ты будешь очень рад узнать, что сегодня у нас будут котлеты из булгура.

Я вздохнула с облегчением.

– Но я их не люблю. Их больше всего любит… – начал он, но остановился. Он посмотрел сначала на Омера, потом на меня и бросил: – Пойдемте тогда к столу.

Кто любит? Кто? Можешь спросить его, о ком он? Ты же все время ерунду какую-то спрашиваешь, хоть это узнай. Кто любит ичли кёфте?

Я не стала этого делать. Подавляя любопытство, я села на свое место. Я опять облажалась. С того самого момента, как Каран появился в саду, от него исходила нервозность, которую он перенес и за обеденный стол. Было бы лучше, если бы он закончил предложение, потому что обстановка была напряженной. Из-за этого я ощущала себя неуютно.

Тетушка Зулейха, зайдя в гостиную, поприветствовала нас и начала накрывать на стол. Мы сидели в полной тишине, я старалась не смотреть в сторону Карана. Казалось, что, если я замечу хоть что-то в его взгляде, это подогреет мое любопытство сильнее, и я не смогу нормально заснуть, пока не узнаю детали. Поэтому я отвернулась и начала поедать свой суп.

Омер нарушил молчание, спросив Карана:

– Ты ходил туда?

Я подняла голову. Омер пристально смотрел на Карана. Тот метнул в Омера гневный взгляд. Я впервые видела его таким, и это меня неприятно удивило. Я в последний раз посмотрела в его сторону и опустила голову.

– Обязательно нужно сейчас спрашивать, Омер? – резко спросил Каран.

Ляль, если ты еще хоть немного опустишь голову, то твое лицо окажется в супе.

Мне не хотелось присутствовать при их ссоре. Омер больше не сказал ни слова. Пока подавали второе, тетушка Зулейха, видя, какая за столом нервная обстановка, даже не пожелала нам приятного аппетита.

Почему Каран выглядел как муж, который злился из-за того, что его жена поздно вернулась домой? Или что так, словно его любимая лодка? Что за манеры?

Ах, если бы я могла его разгадать.

До конца обеда никто из нас так и не произнес ни слова. Ичли кёфте, которые стояли в центре стола, остались нетронутыми. Я не знала, в чем провинились эти котлеты, но, раз уж никто их не ел, я тоже не стала. Я даже не знала, что так скучала по этому блюду, пока не увидела его на столе. Котлеты выглядели такими красивыми и пухлыми, что у меня потекли слюнки.

Проснемся ночью и стащим парочку из холодильника.

Да, согласна.

Когда Омер и Каран одновременно встали из-за стола, я тоже последовала их примеру, хотя так и не доела свою порцию. Каран молча вышел из гостиной.

– Нам нужно поговорить. А ты развлекайся, – сказал Омер и пошел следом за громко дышащим Караном.

Ты тоже чувствуешь этот аппетитный аромат?

Замолчи, давай больше не будем думать об этих котлетах.

У меня пропал аппетит, так что я начала убирать со стола. Тетушке Зулейхе не нравилось, что я помогала ей, но я все же настояла на том, чтобы помочь ей поставить посуду в посудомоечную машину. После я приготовила кофе и хотела отнести его Карану и Омеру, но тут же передумала. Хоть Каран никак это не выказывал, я нутром чуяла, что проблема была во мне.

Милая, да что мы натворили? Это никак с нами не связано. Мы же не котлетки! Что он мог о нас сказать?

Согласившись со своим внутренним голосом, я выпила кофе и направилась в сад. Взяв шаль со стула, накинула ее на плечи. Если бы я сейчас была в Анкаре, то точно бы приготовила себе еще чашечку. Я не была зависимой от кофе, но и перестать пить его не могла.

Разве это не одно и то же?

Не-ет, не одно и то же.

Босс спал там же, где я его оставила, и, будто учуяв мое присутствие, открыл глаза. Проскулив, он поднялся и направился ко мне. Пес резко вскочил на ближайший стул, и от неожиданности я уронила чашку, которую держала в руке. Точнее, я сама отбросила чашку в сторону, чтобы не пролить на себя горячий кофе.

– Босс, – с тревогой сказала я, вставая с места. – Ты в порядке? На тебя не попало? Не обжегся?

Я пыталась рассмотреть шерсть Босса, но он только отвлекал меня, пытаясь лизнуть лицо.

– Малыш, поговори со мной.

Что?

– Ай, хватит лизаться.

– Госпожа Эфляль, что случилось? – Заметив пятно на земле, Ариф перевел взгляд сначала на меня, потом на Босса. – С вами ничего не случилось? Все в порядке?

Капли кофе попали мне на лодыжку, но это была ерунда.

– Мы в порядке, – ответила я, а потом спросила: – Говоря «вами», ты имел в виду только меня или меня и Босса?

Ариф жестом приказал охраннику рядом вытереть лужу, а затем коротко ответил:

– Вас обоих.

Его глаза, кажется, говорили: «Что за странный вопрос?»

– Не надо так смотреть, – сказала я, приподнимая брови. – Ты смущаешь меня, обращаясь ко мне на «вы».

– Я вас понял, – ответил он.

Здорово, вот так мы решаем проблемы.

Я не удержалась и закатила глаза:

– Тебе не нужно обращаться ко мне на «вы». Я не твой начальник.

Он помотал головой из стороны в сторону.

– Вы гостья моих начальников, – настоял он.

Я подошла к нему ближе.

– Об этом я и говорю. Я всего лишь гостья. Мне не хочется, чтобы между нами была дистанция. Мне неприятно, что ты так меня выделяешь, – сказала я в надежде, что он поймет мои чувства.

– Не могу, госпожа Эфляль, – ответил он. Меня злило, что Ариф оказался таким упрямым.

– Твоя настойчивость уже довела меня до слез! – выкрикнула я, и лицо Арифа удивленно вытянулось.

Но ты же не плакала, Ляль?

Он об этом не знает.

Ах ты дьяволица.

– Я… – начал тихо Ариф, склонив голову, как будто не знал, что сказать. Затем застенчиво продолжил: – Мне очень жаль. Я не хотел, чтобы вы из-за меня плакали.

Посмотри, ты его расстроила.

– Еще раз назовешь меня на «вы», и я снова заплачу! – пригрозила я.

Мужчина, вытирающий пол, покосился на нас с Арифом, и мне было страшно представить, о чем он подумал, но потом он снова вернулся к своей работе, оставив нас с Арифом наедине.

– Но… – промямлил Ариф.

– Никаких «но»! – Я вскинула руку в предупреждающем жесте. – Если хочешь, чтобы мы помирились, зови меня «Эфляль». И прекращай выкать.

Его брови удивленно взлетели вверх.

– Вы обиделись на меня?

Мы обиделись?

Нет.

– Да!

Не в силах совладать со своими чувствами, Ариф ответил:

– Я и не знал, что обидел вас.

Дорогой, мы тоже об этом в первый раз слышим! И, кстати, он все еще говорит тебе «вы».

Я истерически засмеялась.

– Если бы мы были друзьями, все было бы проще… – я легонько ударила его в плечо. – Давай будем приятелями! – громко сказала я.

Вот такими методами нам приходится пользоваться, чтобы искать новых друзей. Куда им подавать свои заявки?

Ариф посмотрел на свое плечо, потом на меня и изумленно переспросил:

– Приятелями?

Как будто он в первый раз в своей жизни произносил это слово. Я смотрела на него и еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться. После «приятельского» удара в плечо моя рука заныла от боли. Ничего себе, у него мышцы как камень.

– Все верно, – подтвердила я. – Можешь называть меня просто «моя подруга».

– Я должен говорить вам «подруга»?

– Ну конечно! – не выдержала я. – Неужели так сложно обратиться ко мне на «ты»? Мне от этого плохо, понимаешь? Даже мои сотрудники обращаются ко мне на «ты». К чему эти формальности, Ариф?

Он задумался на пару секунд.

– Эфляль, – сказал он, и я уже хотела прыгать от счастья, – госпожа. Я не могу, простите, – внезапно сказал он.

– Значит, так. – Я прищурилась, глядя на него. – Знай, что это ты начал войну, Ариф. – С этими словами я провела большим пальцем вдоль шеи. – Все кончено.

Уголки его губ изогнулись.

– Что кончено?

Я хитро ухмыльнулась.

– Ты… Я занесла тебя в черный список, – прошептала я. – Тебе конец.

И какой у тебя план, Ляль?

Без понятия.

Веришь или нет, но я не удивлен.

– Хорошо, – ответил Ариф с легкой улыбкой и склонил голову.

Я разозлилась, потому что он не воспринял мои угрозы всерьез, и, передразнив его, повторив: «Хорошо», с вызовом посмотрела ему в глаза. Потом шлепнула Босса по бедру.

– Пойдем отсюда, Босс.

Твердой походкой я направилась в гостиную и села на диван. Пес сел со мной рядом. Я скрестила руки на груди.

– Где это видано! Если не можешь говорить, как я хочу, тогда вообще ничего не говори. Вот я тоже буду к тебе на «вы» обращаться, посмотрим тогда, что будет!

Уверен, Ариф очень испугался твоих угроз.

Схватив пульт, я включила телевизор и уставилась в экран.

– Какого черта? – спрашивала я себя. Словно просьба была такой сложной!

Я не знала, сколько прошло времени, пока не услышала шаги и не повернулась на звук. Каран и Омер шли ко мне. Их лица были очень угрюмыми. Каран смотрел прямо на меня, но я не могла понять, чего мне ждать от их визита.

– Что смотрела? – спросил Омер, сев рядом со мной.

– Просто листала каналы, ничего конкретного, – ответила я.

Я выпрямилась и перевела взгляд на Карана. Сегодня нам еще не удалось пообщаться. Меня переполняло желание поговорить с ним, и я не могла не спросить:

– Каран, как ты?

Он перевел на меня взгляд и откинулся на спинку дивана.

– Все хорошо. А ты как? – спросил он.

В его голосе не было холода, но он все же звучал бездушно.

– Нормально, – пробормотала я. – Что нового?

– Ничего, – он поджал губы. – А у тебя что нового?

– Ничего, – повторила я.

– Как вообще дела, нормально?

«Ничего», хотела ответить я, чтобы продолжить этот бессмысленный диалог, как вдруг вмешался Омер:

– Что за ерунда? У меня от вашей переклички мозги опухли, – упрекнул он нас и переключил канал.

Маленькая птичка права.

– Помолчите и давайте просто посмотрим фильм.

Мы с Караном продолжали смотреть друг на друга, и, должно быть, Каран почувствовал мое напряжение, потому что его лицо тронула легкая улыбка. Я выдохнула, улыбнулась в ответ и откинулась назад. Я не знала, что беспокоило Карана, но это также отражалось и на моем состоянии. Надеюсь, он решит свою проблему как можно скорее.

– Что будем смотреть? – спросил Омер, а потом повернулся ко мне: – У тебя есть жанр, который тебе совсем не нравится?

– Хм… Включайте то, что вам интересно, мне все подойдет.

– Хорошо.

С этими словами Омер зашел в онлайн-кинотеатр, Каран уткнулся в свой смартфон.

Брови Карана были нахмурены, плечи напряжены. Я непроизвольно начала ерзать на диване. Не будет ли странно, если я спрошу его об этом? Или я нарушу личные границы? Ох, я так нервничала!

– Как тебе «Птичий короб»[15]? – спросил Омер, и я на секунду отвернулась от Карана. – Смотрела его?

– Нет, но слышала, – пробубнила я. – Можем включить.

После моего одобрения Омер нажал на «плэй» и, тыкнув куда-то на своем смартфоне, выключил свет в гостиной. Откинувшись, он сел удобнее и приготовился к просмотру.

Ляль, может, тебе стоит перестать пялиться в сторону Карана и сесть нормально?

Я уже думала об этом, но не могла ничего с собой поделать. Каран внимательно смотрел в экран и писал кому-то сообщение. Казалось, что от злости он готов укусить свой собственный смартфон. Отправив сообщение, он перехватил телефон левой рукой и с силой сжал в кулаке, и в этот момент наши взгляды встретились. Выражение его лица тут же смягчилось. Словно поймав его с поличным, Каран смущенно положил телефон рядом с собой и уставился в телевизор.

Может, у него была девушка, а он с ней поссорился? Может, это она любительница ичли кёфте? Конечно, я еще ни разу не видела девушку Карана, и, может, именно поэтому Каран расстроился, когда Омер напомнил ему о ней.

Хотя, когда Омер спросил: «Ты ходил туда?», он мог иметь в виду и сестру, например.

Молодец, неужели ты впервые дошла до стоящей мысли?

Клянусь, внутри меня сидел какой-то тролль.

Я не могла сказать, что Каран мне нравился, но меня бесила мысль, что у него могла уже быть девушка.

Ты бесишься, потому что он тебе понравился.

Нет. Мне нравилось в нем то, что он в первую очередь интересовался мной, а не собой.

Конечно, как скажешь.

Я обняла подушку, которую все это время держала в руках. Я честно пыталась смотреть фильм, но у меня ничего не выходило. Телефон Карана, у которого постоянно горел экран, не давал мне сконцентрироваться. Неужели ему так сложно пойти и разобраться во всем со своей девушкой и не отвлекать нас от фильма?

– Каран, – услышала я голос Арифа, и от этого стало еще невыносимее. – Ты, видимо, не видел моего сообщения, поэтому я пришел.

После этого он что-то тихо прошептал Карану.

То есть все это время Каран писал Арифу?

Такое разве возможно? Пожалуйста, хоть бы это было так.

Ариф присел рядом и продолжил что-то шептать на ухо Карану. Он это делал из-за меня?

Ты злишься на Арифа, мы поняли, но мы смотрим фильм, может, он из вежливости так тихо говорит.

Все-то ты знаешь!

Конечно.

Каран смотрел в экран телевизора, но параллельно слушал Арифа. Его руки, как обычно, были скрещены на груди. Он с задумчивым видом смотрел фильм, который, я была уверена, даже не понимал. Это раздражало. Возможно, он не осознавал, как сильно его поведение влияло на меня. Уж лучше бы он сразу объяснил, что с ним происходит, либо прекратил демонстрировать всем свои проблемы!

Ты как Моська, тявкающая на слона…

Наконец Ариф встал с дивана. Омер, который оказался единственным, кто и правда смотрел фильм, окликнул его:

– Ариф, скажи на кухне, чтобы нам принесли что-нибудь перекусить.

Ариф кивнул в ответ, а потом перевел взгляд на меня.

– У вас есть какие-нибудь особенные предпочтения? – спросил он.

– Я с тобой не разговариваю, – обиженно ответила я, еще крепче сжав в объятиях подушку.

– Все в порядке? – Каран выпрямился на диване.

Стрельнув взглядом в Арифа, я ответила:

– Я не скажу, сам его спроси.

Омер поставил фильм на паузу.

– Ну расскажи нам, Ариф. Что происходит? – спросил он удивленно.

Ариф тяжело вздохнул и взглянул на Омера.

– Госпожа Эфляль не хотела, чтобы я обращался к ней на «вы». Она мне угрожала.

Ну что, Ариф, полегчало тебе?

Брови Карана взмыли вверх.

– И как именно она тебе угрожала?

– Ах, Ариф, поверить не могу! – сказала я. – Разве я могла тебе угрожать?

Ты сделала его, Ляль.

У Арифа от неожиданности отпала челюсть, и он промямлил:

– Госпожа Эфляль, разве не вы говорили: «Я занесла тебя в черный список, тебе конец»?

Омер рассмеялся, услышав эти слова. Я выпрямилась на диване.

– Смотри-ка, он продолжает называть меня «госпожой»!

Он не понимал, что таким образом я хотела сократить дистанцию между нами.

– Обращайся как хочешь, Ариф. Мне все равно, – обреченно произнесла я.

– Если он все еще обращается к тебе «госпожа» после твоих страшных угроз, – засмеялся Омер, – то стоит только восхищаться его выдержкой.

– Конечно, он будет называть тебя «госпожой», – вмешался Каран. – Не говори ерунды.

Я посмотрела на него.

– Ты наша гостья, как еще он должен к тебе обращаться? – спросил он с упреком.

Ариф тут же добавил, словно ему не терпелось пожаловаться:

– Она просит, чтобы я называл ее подругой.

– Что? – выпалил Омер и снова засмеялся.

Теперь и этому смешно.

– А ты еще смеешь жаловаться на меня. Как тебе не стыдно, – сказала я, обращая на Арифа обиженный взгляд.

– Но вы ведь тоже на меня жалуетесь, госпожа Эфляль, – парировал Ариф с грустью в голосе.

– Ладно, давайте закроем этот вопрос, – жестко прервал нас Каран, и мне стоило больших трудов проигнорировать его выпад. – Ариф, можешь идти. Ты сам знаешь, как тебе следует вести себя в такой ситуации.

Что он имел в виду? Я чего-то не знаю? Когда я же открыла рот, чтобы высказать свое мнение, Каран меня опередил.

– В этом доме у тебя нет друзей. Следи за тем, как ведешь себя с другими, ты здесь все равно ненадолго. Никто здесь не обязан дружить с тобой, – решительно ответил он.

Какого черта ты несешь?

На мгновение я впала в ступор. Я совсем не ожидала услышать такие слова. Наступила звенящая тишина, во время которой я неотрывно смотрела на Карана. Расправив плечи и выпрямив спину, я пыталась не показывать, как сильно он сейчас меня ранил. По его словам, в этом доме у меня нет друзей. Тогда зачем вести себя так, словно у нас есть шанс быть ближе друг к другу?

Я сглотнула и, коротко сказав: «отлично», поднялась на ноги, не глядя на Карана.

– Хорошего вам вечера.

Омер остановил меня, схватив за запястье.

– Эфляль, куда ты? Мы же смотрели фильм.

Казалось, Омеру было стыдно за слова, которые Каран произнес в мой адрес.

– Если тебе неинтересно, может, поиграем с Боссом? – спросил он с надеждой.

Я горько усмехнулась:

– Мне не хотелось бы случайно подружиться с псом, Омер, мало ли. Повеселились, и хватит.

Я старалась скрыть свою злость, но у меня не получалось. Омер на мгновение взглянул в сторону Карана. Гнев, который я заметила в его взгляде, появился и тут же исчез, как только Омер поднялся с дивана.

– Пожалуйста, Эфляль. Не обижайся.

– Омер, может, я и правда только гостья, но я не сделала ничего такого, чтобы со мной так разговаривали. Поэтому, если ты разрешишь, я все-таки обижусь.

Я отстранилась от него.

– Спасибо большое за все, что вы для меня сделали, но больше я не могу здесь оставаться.

– Не придумывай! – воскликнул Омер, и его глаза расширились от ужаса. – Куда ты собираешься идти, особенно после того, что случилось на рынке? Я не разрешу тебе.

Он выглядел очень решительным. Я засмеялась, но это был саркастический смех.

– Во-первых, никакого разрешения мне не нужно. Во-вторых, я недавно узнала, что и друзей у меня здесь нет. Я не должна объяснять тебе свое решение.

Ляль, но Омер не виноват.

А я, что ли, виновата?

– Поэтому, пожалуйста, не мешай мне!

Не говоря больше ни слова, я вышла из гостиной, сжав трясущиеся руки в кулаки. Мне хотелось, чтобы боль от ногтей, которые впились в мягкую кожу на ладонях, смогла заглушить мои душевные муки. Но это не помогало.

Поднимаясь по лестнице, я услышала, как Омер говорил, повысив голос. Должно быть, вымещал свою злость на Каране. Однако человек, который сидел сейчас в гостиной, был не тем Караном, которого я знала.

Возможно, я вообще его никогда не знала. Пара недель – слишком маленький срок, чтобы узнать человека. Его настоящее лицо могло быть именно таким, каким я увидела его сегодня. Но почему же тогда его слова настолько меня расстроили? Почему, когда он так безосновательно и грубо ответил мне, это так сильно меня ранило?

Я вошла в свою комнату, вытащила чемодан и резким движением открыла крышку, все еще не веря в происходящее. Все случившееся свалилось на меня как снег на голову. Мне хотелось кричать во все горло, что я не заслужила такого, но все, что мне оставалось, – это упаковывать вещи в чемодан. Я не знала, куда мне податься, но была уверена, что хочу убраться из этого дома.

Когда в дверь постучали, я набрала в грудь побольше воздуха и сердито ответила:

– Я занята.

Мой голос дрогнул.

– Эфляль, – тихо произнес Омер за дверью. – Мы можем поговорить?

– Пожалуйста, Омер, – я сжала свитер в руках. – Пожалуйста, если не хочешь, чтобы я тебе нагрубила, оставь меня.

Я постаралась сглотнуть, но в горле пересохло.

– Можешь все высказать, – ответил он быстро. – Я понимаю, что тебе больно. Ты права. Но, пожалуйста…

Он остановился на полуслове, когда я открыла дверь. На моем лице застыла усмешка.

– Мне больно?

Тебе очень больно, Ляль.

– По его словам, мы даже не друзья. Почему мне должно быть дело до человека, который для меня никто? – Я нахмурила брови, голос стар резче. – Мне просто стало грустно. Знаешь почему? Мне жаль, что человек, назвавший меня гостьей, так и не понял, как надо с гостями обращаться. Позор, – закончила я, практически выплевывая последнее слово.

Омер смущенно опустил голову.

– Каран был на взводе. – Омер встал на его защиту и продолжил, не дав мне ответить: – Это не оправдание, конечно, но ты сама видела. Он прошел через очень сложный период, о котором я не могу тебе пока рассказать. Я не оправдываю его поведение, ни в коем случае. Ему стоило держать себя в руках, но…

– Омер, – прервала я его, стиснув зубы от напряжения. – Не важно, какая у него была причина, я этого не заслужила.

Я развернулась и снова склонилась над чемоданом.

– Спасибо за то, что помогли мне. Даже когда рядом не было моего брата, вы поддерживали меня. Но с этого момента я буду разбираться сама. Очевидно, что я больше здесь не гостья. Я найду способ, как отплатить за вашу помощь.

– Эфляль, что это значит? – спросил Омер в изумлении.

Он сел рядом со мной. Я с трудом могла скрыть, как от гнева дрожали мои руки.

– Пожалуйста, не расстраивай меня, говоря такое. Разве в этом доме только Каран хозяин? Со мной ты не считаешься? – спросил он мягко, но это не помогло затушить во мне пламя злости.

Я закрыла чемодан, даже не понимая, что из вещей успела положить внутрь, и поднялась на ноги.

– Мне жаль, Омер. После таких слов даже твоего присутствия в этом доме будет недостаточно, – мой голос звучал даже спокойнее, чем я ожидала.

Он смотрел на меня, не зная, какие еще слова ему нужно подобрать. Я была права. Даже ради Ясина я бы не осталась здесь ни секунды. Мне очень нравился Омер. Он действовал на меня умиротворяюще, даже когда просто сидел рядом и молчал. Он был со мной в трудные минуты, но, к сожалению, на этом наше общение должно закончиться.

– Пожалуйста, – покачал он головой, и я понимала, что ему действительно жаль. – По крайней мере, останься на эту ночь. Завтра мы найдем для тебя безопасное место.

Я улыбнулась.

– Мне очень приятно, что ты так заботишься обо мне, но не стоит, – я аккуратно подтолкнула к нему чемодан, пытаясь свести этот разговор на нет. – Просто помоги мне спустить его вниз.

Омер отрицательно покачал головой:

– Я не могу, Эфляль.

– Отлично, тогда я сама его потащу, – ответила я, и тогда Омер выхватил чемодан из моих рук и откатил его в сторону.

Он собирался что-то мне сказать, но я уже отвернулась, взяла второй чемодан и начала заполнять его вещами. Омер молчал. Он должен был понять меня. Я солгала ему о своих чувствах – на самом деле мне было невыносимо больно. Возможно, я изначально была о них слишком высокого мнения, хотя, если бы на их месте кто-то другой сказал мне те слова, я бы все равно ощутила эту боль.

Я боялась признаться себе, что меня задело то, что именно Каран так со мной поступил. Кое-как собрав второй чемодан, я встала и обернулась. Омер сидел на том же месте. Непонятно, когда и как, но в комнате появился Каран. Я остановилась в удивлении.

– Омер, оставишь нас на минуту? – спросил он сухо.

Если, говоря «нас», он имел в виду его и меня, то это была ошибка. Мне больше не о чем с ним говорить. Меня не волновали перепады его настроения. Омер молча вышел за дверь, а я продолжила складывать вещи в чемодан. После нескольких секунд полной тишины я услышала грустный голос Карана:

– Извини меня. Я очень разозлился и неосознанно выместил это на тебе.

Из моего горла вырвался горький смешок.

– Ты прав, конечно ты прав. Ты не заслужил того, чтобы я злилась на тебя или вообще с тобой говорила, – ответила я быстро.

Я пошла в ванную и начала сметать вещи с полок. Каран стоял в дверях и молча смотрел мне в спину. Я не игнорировала его, просто вела себя так, как будто его вообще не существовало. Я приложу все усилия, чтобы через пару часов он навсегда исчез из моей жизни.

Подойдя ближе, он произнес шепотом:

– Ляль.

Я резко развернулась, мои глаза, казалось, вот-вот могли выскочить из орбит от возмущения.

– Не смей называть меня Ляль! – повысила я голос.

Он никогда раньше не называл меня по имени, и это был первый раз, когда он обратился ко мне; но я не могла позволить ему называть меня «Ляль». Только отец меня так называл.

– Ты мне никто! Не смей называть меня так! – сердито крикнула я прямо ему в лицо.

По его удивленному лицу стало понятно, что он не ожидал такой реакции.

– Мне очень жаль, – произнес он. – Я просто…

– Ты просто что? Ты просто что, Каран? – Я зло рассмеялась. – Если ты указываешь мне, как себя вести, то сам не забывайся! Ты не имеешь права произносить мое имя так, словно мы с тобой друзья!

Я ударила его в плечо и вышла из ванной, крикнув вдогонку:

– Ты мне никто!

Я тяжело дышала, пытаясь надеть пальто. Мне было сложно сдерживать себя, чтобы не ударить Карана еще раз, у меня даже голова заболела. Мне нужно было куда-то направить свою ярость, пока у меня не случился приступ.

– Мне доверили оберегать тебя, – вдруг сказал он, и я рассмеялась так громко, что сама удивилась. – Я не могу отпустить тебя просто так. По крайней мере, пока.

Я продолжала смеяться.

– Да что ты! – проговорила я язвительно. – Извини, а ты кто? И какое ты имеешь право так говорить?

Я старалась дышать через нос, в то время как Каран выглядел очень спокойным. На его лице читались смущение и сожаление одновременно.

– И еще говоришь «пока»! Какое тебе до меня дело?

– Пожалуйста, – тихо сказал он в ответ на мой крик.

Его плечи поникли, глаза наполнились печалью. Но я уже не обращала внимания и, бросив короткий взгляд в его сторону, перекинула сумку через плечо. Схватив оба своих чемодана, я попыталась выйти из комнаты, не заботясь о том, как это выглядело со стороны. Двигаться с двумя большими чемоданами было сложно, поэтому я поставила один из них и собиралась вернуться за ним позже, но Каран одним движением руки выхватил у меня всю поклажу.

– Не упрямься, – проговорил он, глядя мне в глаза, словно умоляя. – По крайней мере, останься сегодня. До завтра я найду тебе новое место, куда ты сможешь отправиться.

Я оскалилась:

– А тебе-то что? Почему ты вдруг стал беспокоиться? Спасибо за все, что ты для меня сделал, но, как я и говорила, дальше я сама. Теперь, если позволишь…

Я потянулась за чемоданами, которые он держал в руках. Но он отошел назад, откатив их от меня.

– Мне не следовало так себя вести. Я даже не подумал, прежде чем сказать весь этот бред. Я еще раз очень извиняюсь.

Кривая улыбка появилась на его лице, после которой он спросил с детской надеждой:

– Ты простишь меня?

Я набрала в грудь воздуха, стараясь скрыть обиду.

– Я могла бы простить, если бы ты был моим другом. Но ты мне не друг. И, если я прощу тебя, ты снова так сделаешь, Каран. Слишком поздно.

Глава 9

У сожаления два лица

Причины и следствия. Два простых слова, которые управляют нашей жизнью. Я думала об этом, лежа на диване. О том разговоре, о причине, из-за которой судьба затащила меня в этот дом, на этот диван; о следствиях, с которыми мне все еще придется разбираться внутри себя. Я никогда не узнаю, поехала ли я тогда к Ясину потому, что мне некуда было идти, или какая-то неведомая сила заставила меня оказаться в том месте в роковой час.

Дом под номером 11 подарил мне много хороших воспоминаний, но также и многое разрушил. Я снова начала верить в судьбу. Встреча с теми двумя незнакомцами, дни, которые я провела бок о бок с ними, приятные воспоминания и положительные эмоции, которые я испытывала, напомнили мне, что я вновь могу быть счастливой… Для них в моем сердце всегда будет место.

Однако как я могла забыть причину, из-за которой мне теперь было так больно?

Я откинула тонкое одеяло и медленно села на диване. Потом снова упала назад, подтянув колени к животу. Накинула одеяло на плечи, чтобы согреться, и обхватила колени руками. Долгое лежание на неудобном диване привело к тому, что я отлежала себе все тело.

В доме не было электричества[16]. Ясин умудрился купить дом, но толком ничего здесь не настроил.

И почему нам всегда так везет?

Я ничего не ела со вчерашнего дня, поэтому в моем мозгу мыслей и было, что о котлетах из булгура. Мне даже приснилось, что я плаваю в бассейне, полном ичли кёфте. Все лицо опухло из-за этого менопаузного Карана.

Надеюсь, у него тоже что-нибудь где-нибудь опухло.

Аминь.

Помимо Карана и Омера Ариф был так же опустошен новостью, что я покидаю их дом. Вот куда нас привела просьба обращаться ко мне на «ты». Я не винила Арифа, но он, должно быть, считал себя причиной того, что случилось. Может, именно поэтому он сидел и ждал перед моей дверью?

Тогда почему Каран тоже там?

Перед тем как покинуть дом Акдоганов, я вспомнила, что мой телефон все еще находился у Карана, поэтому попросила его назад. Он решительно не хотел мне его давать, словно надеялся, что из-за этого я передумаю и останусь. Через пару минут, поняв, что сдаваться я не собираюсь, он вернул его мне. Я уехала от них на своей машине, но Каран последовал за мной. Зная, что за мной хвостом увязались Каран и Ариф, я специально выбрала скорость не больше пятидесяти километров в час, просто чтобы немного их позлить.

Уезжая, я попрощалась только с Омером, попросив у него номер тетушки Зулейхи. Я никому не звонила, потому что все еще не включала свой телефон, но решила, что обязательно наберу тетушку Зулейху и поблагодарю ее за заботу обо мне.

Я глубоко вздохнула и встала, закутавшись в одеяло. Мне все-таки нужно включить телефон, чтобы не умереть с голоду. Я взяла его со стола и снова села на диван. От стука в дверь, словно с той стороны кто-то изо всей силы бил кулаком, я подпрыгнула на месте.

Приложив палец к небу и подтолкнув им голову вверх[17], я непроизвольно произнесла «Уф!» и вскочила на ноги. Скорее всего, посетителем был кто-то из знакомых, ведь Ариф не пустил бы никого подозрительного к дому брата. Так что беспокоиться было не о чем.

Я медленно подошла к двери и уже хотела открыть, как в нее вновь ударили кулаком, отчего я снова испугалась.

– Давай, сломай! – закричала я сердито, поворачивая ручку. – Выломай уже эту дверь…

С порога на меня смотрел Ариф.

– Ариф, ну что ты, продолжай. Не стесняйся и вышиби уже эту дверь!

– Я сильно стучал? – робко спросил он. – Я же только притронулся.

Если ты все вещи так трогаешь, держись от нас подальше, юноша. Даже не прикасайся.

Я нахмурилась:

– Еще скажи, что ты стучал с любовью, Ариф. В любом случае проехали.

Я посмотрела наружу сквозь небольшой зазор между дверью и стеной.

– Шире открыть дверь не могу, а то дома сразу становится холоднее. Что-то случилось, ты хотел мне о чем-то сказать?

Он поднял в воздух пакет и спросил с улыбкой:

– Ты не голодна?

Он обратился к тебе на «ты»?

От удивления я открыла рот.

– Я перестала быть «госпожой»? – спросила я с изумлением. – Ариф, неужели мы достигли прогресса? Наверное, ты долго практиковался, прежде чем такое выдать. У меня чуть сердце не остановилось.

Я ухмыльнулась, а он в ответ чуть склонил голову в мою сторону.

– Что мне еще сказать! – ответил Ариф. – То есть… Иногда люди совершают ошибки… В конце концов, на то мы и люди… Говорят, век живи – век учись.

Меня до глубины души поразило то сожаление, которое я увидела в его глазах.

– Из-за меня вы… – он сразу поправился, – ты многого натерпелась. Мне очень жаль.

Я открыла дверь шире, вышла наружу и, не спрашивая, крепко его обняла.

– Не говори глупостей, Ариф. В чем твоя вина? Это не ты должен извиняться.

Было непонятно, почему он не обнял меня в ответ – из-за пакетов с едой или от растерянности.

– У нас нет никаких проблем, – сказала я мягко.

– Я очень рад, – кажется, Ариф все еще был удивлен.

Я медленно отстранилась и тут же заметила Карана, который сидел внутри машины, припаркованной у входа. Я могла различить в темноте его лицо, но не понимала, что оно выражало. Что он делал здесь после всего, что натворил?

Приехал подышать свежим воздухом.

Мог бы постыдиться появляться здесь. Я отвела взгляд от машины и спросила Арифа:

– Не хочешь зайти?

Уже темнело. Я решила принять помощь Арифа и пригласить его на ужин. Он откашлялся.

– Если можно, то я бы хотел наладить электричество в доме.

Я решила не отказываться и от этой помощи тоже.

– Есть время? – спросил он.

– Да, конечно, – сказала я и отступила на шаг, указывая рукой в коридор. – Проходи, пожалуйста.

Прежде чем войти, он свистнул и кивнул кому-то. Пока мы шли на кухню, меня уже пробрал озноб.

Внутри казалось холоднее, чем на улице. Словно дом продувался насквозь. Кроме того, здесь почти не было вещей и мебели, что тоже усугубляло ситуацию. Во всем двухэтажном особняке только гостиная и спальня были обставлены мебелью и пригодны для жизни. Я даже не была на кухне, поэтому не знала, что там.

Ариф поставил пакеты на стойку и начал доставать содержимое. Я сидела на стуле и, подрагивая от холода, наблюдала за ним. Сначала он вынул из пакета суп и поставил его передо мной. Потом выудил пластиковую ложку, передал мне и сел на стул напротив. Я не ела ничего со вчерашнего дня, поэтому была очень голодна. Когда горячий суп обжег горло, по моему лицу расплылась блаженная улыбка. Я с благодарностью взглянула на Арифа.

– Спасибо большое. Очень вкусно.

– Да какие проблемы. Ты из-за меня попала в эту ситуацию, думаешь, я извинюсь только одним супом? – спросил он и поднялся со своего места.

Прежде чем я успела что-то ответить, он достал из пакета еще одну порцию и поставил передо мной.

– Мы не знали, что именно тебе нравится, поэтому выбрали несколько блюд, – сказал он и продолжил выкладывать еду на стол.

Не говоря ни слова, я открыла новый пакет и начала поглощать содержимое. К счастью, мне попалась куриная шаурма, хотя сейчас было все равно, я собралась есть все без разбору. Запивая ролл супом, я ощутила, что мне стало теплее.

– В доме и правда очень холодно, – заметил Ариф. – Я надеюсь, ты не простынешь.

К сожалению, я уже.

– Я тоже надеюсь.

Я слышала, как в коридоре кто-то начал что-то ремонтировать, но все равно не могла оторваться от еды. Ариф сидел напротив и ждал, пока я закончу свой ужин.

Уже убирая обертки со стола, я вдруг поняла, что совсем забыла предложить еду Арифу.

– А ты ел, Ариф? – застенчиво спросила я. – Извини, я не подумала.

Он улыбнулся:

– Да, я уже ел. – Он посмотрел куда-то вдаль, за мою спину. – Я пойду проверю, как там дела.

С этими словами Ариф вышел из кухни.

Я мельком взглянула на содержимое пакетов, которые стояли на стойке, и направилась в гостиную. Перед тем как снова лечь на диван, я накинула на себя пальто. Мне было так холодно, словно я ночевала на улице. Озноб сковал все тело, я ощутила усталость после тяжелого ужина.

Прежде чем провалиться в сон, я почувствовала, как меня накрыли. В воздухе витал запах человека, разбившего мне сердце, и я запомнила, как завернулась в чью-то теплую куртку.

Открыв глаза, я поняла, что в некоторых комнатах горел свет, а еще как будто стало теплее. Если бы сейчас передо мной появился Эдисон, я бы расцеловала его в обе щеки.

Если бы я был Теслой, мне было бы обидно.

Приподняв голову, я обнаружила, что вместо одеяла меня укрывала куртка Карана. Я поднесла ее к носу и, вдохнув аромат, крикнула «Ослина!», откинув куртку подальше от себя.

– Бесстыдно приходит ко мне в дом и еще своей курткой накрывает. Да кто ты такой? – Все тело ломило от долгого лежания в одной позе, а я продолжала ворчать: – Только посмотрите на него! Разве я просила о помощи?

Я начала считать про себя, уставившись в потолок, а потом мне снова стало холодно, поэтому я натянула одеяло. К несчастью, оно зацепило за собой куртку Карана; я откинула ее в сторону, отчего она соскользнула и упала на пол.

– Вот и лежи тут! – вскрикнула я, перевернулась на другой бок и с головой накрылась одеялом.

Ляль, давай сначала сосредоточимся на себе? Дома, конечно, стало теплее, но мы все еще мерзнем. И этот менопаузный Каран помог нам отсрочить простуду.

Я чихнула.

Вот видишь, правда!

У меня саднило горло и ломило все тело. За окном занимался рассвет, но в доме по-прежнему было темно. Все, что я съела вчера вечером, исчезло в глубинах желудка, и я снова проголодалась. Я с ворчанием перевернулась на другой бок. Потом захотела взять со стола телефон и кому-нибудь позвонить. Кому-нибудь, с кем я могла бы просто помолчать в трубку. Чей голос я могу услышать рядом с собой, пусть даже этот человек был далеко от меня.

Я с трудом поднялась с дивана и направилась к столу. Из-за слабости в теле у меня совсем не было сил идти, и я с облегчением присела на стул. С трудом подавив желание положить голову на стол, я начала слушать длинные гудки из динамика. Я редко болела, но если это случалось, то уже надолго и основательно. Тяжело болеть, когда ты одна. Хотелось надеяться, что этому ослине Карану было так же плохо, как и мне.

Поставив телефон на громкую связь, я положила его на стол в ожидании, когда мне ответит Ясин. Через пару секунд раздался голос брата:

– Эфляль?

Я уже не удивлялась, что это было первое, что он говорил, снимая трубку.

– Как у тебя дела, братик? – в моем тоне проскользнули обиженные нотки.

– Ты что, заболела? – спросил брат, услышав мой голос, а потом строго спросил: – Звучишь совсем плохо. Неужели эти оболтусы о тебе не заботятся?

Я хотела сказать что-то вроде «Разве я ребенок, чтобы обо мне заботиться?» или «Я больше не живу под их присмотром», но в последний момент передумала.

– Где ты сейчас, Ясин? Ты в Турции?

– Ты же знаешь, я не могу сказать.

Я с шумом выдохнула:

– Я встретила Али Демироглу.

– Я знаю, – перебил он. – Я уже навалял за это придурку Карану. Не важно, что мы все эти годы пытались избегать его, давайте все испортим и дадим возможность подойти к нам на расстояние вытянутой руки. Идиот! – Ясин повысил голос. – Где он, кстати? Я звоню ему, звоню, а он трубку не берет. Если он рядом, дай мне поговорить с ним.

Я закашляла. Если честно, для меня оказалось шоком, что брат до сих пор не знал, что я вернулась к нему в дом; поэтому, не найдя что сказать, я произнесла:

– Он в ванной.

Иногда мне кажется, что у тебя совсем нет мозгов.

– Что? – удивился Ясин. – У вас там который час? Кто принимает ванну в такое время? А ты почему не спишь? И почему он так поздно в душе? И вообще, откуда ты знаешь такие детали? – начал он бомбардировать меня вопросами.

Давай, выкручивайся.

– Я сказала, что он в ванной комнате, про душ я ничего не говорила, – закончив фразу, я чихнула. – Я встала выпить воды и столкнулась с ним.

Ладно, моя девочка, мозги у тебя вроде есть.

– Эфля-я-я-ль… Ты не должна мне врать, – строго сказал он в трубку. – Заканчиваем разговор, сейчас я перезвоню этому идиоту!

И с этими словами он отключился.

– Ох! – вскрикнула я, опустив руки на стол и положив на них голову. Вот ведь свалились на мою голову! Надеюсь, Ясин побьет Карана.

Прикрыв глаза, я начала ждать, когда боль в горле немного утихнет. Если бы у меня были силы подняться, я могла бы добраться до чемодана и надеть на себя что-то теплое. На мне все еще было мое пальто. И даже оно не помогло согреться.

Чемоданы еще в машине, милая. Ты никогда не доберешься до них в таком состоянии.

Может, сила молитвы поможет занести их в дом?

По-моему, лучше будет просто притвориться, что они уже здесь.

Раздался звонок в дверь, который сильно меня напугал. Из-за звука, эхом разнесшегося по пустующему дому, на моем теле, дрожащем от холода, волосы встали дыбом.

– Иди отсюда, кем бы ты ни был! – крикнула я. Хотя на крик это было не сильно похоже, но да ладно.

Когда в дверь позвонили еще раз, я и правда закричала:

– Меня нет дома!

Однако кто-то настойчиво продолжал звонить. Из последних сил я встала и в гневе открыла входную дверь.

– Меня нет дома, сказано же!

За дверью стоял Каран. Он невольно сделал шаг назад и уставился на меня.

– Но ты же дома… – ответил он шепотом.

Надо же, какой умный.

– И кажется, ты болеешь, – добавил он.

– Чего тебе? – из моего горла вырвался сухой надтреснутый звук. – Пришел поиграть в доброго соседа? Чего бы ты ни хотел, у меня все равно этого нет. Давай, можешь идти к другим соседям, – я попыталась закрыть дверь, но Каран, схватившись за нее, остановил мой порыв.

– Пожалуйста, стой, – сказал он, смотря мне прямо в глаза. – Кажется, ты из-за меня заболела, – добавил он виновато.

– Именно! – Я вздернула нос. – Надеюсь, ты счастлив. Я заболела, потому что из-за тебя я провела две ночи в этом холодном доме!

Я попыталась закрыть дверь, но она не сдвинулась даже на миллиметр.

– А, прости, это все из-за меня. Ведь ничего бы не произошло, если бы я вела себя как полагается!

– Мне очень жаль, – тихо произнес он. – Ты права, это было глупо.

Я с трудом стояла на ногах.

– Ты уйдешь или нет? – спросила я устало.

– Я не могу уйти, – и с этими словами он вошел в дом. – Посмотри на себя, ты даже стоять нормально не можешь, – сказал он упрямо. – Не уйду, пока не увижу, что с тобой все в порядке.

– Ох! – Я провела ладонью по лицу. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего, менопаузный Каран, – произнесла я отрывисто.

Мы сказали это вслух. Поздравляю!

– Что? Как ты меня назвала? – спросил он, нахмурившись.

Я слегка улыбнулась:

– Я хотела сказать «андропаузный»[18], – и с этими словами я отвернулась.

Конечно, это уточнение исправило ситуацию.

– Что?

На какой-то момент воцарилась звенящая тишина. Я уставилась в пол и вела себя так, словно ничего не говорила секундой ранее, пока не почувствовала холод руки Карана на моем лбу.

– У тебя температура. Наверное, от жара ты начала бредить.

Я оттолкнула его руку от себя.

– Это у тебя температура… а у меня нет ничего подобного!

Кажется, он улыбнулся. Закрыв дверь, он нежно потянул меня за талию.

– Давай, не стой на сквозняке, заходи внутрь. Я принесу тебе что-нибудь теплое.

– Заходи внутрь? Это что, дом твоего отца?

Его губы скривились.

– Что-то вроде.

Ляль, теперь мне непонятно, мы опять, что ли, домом ошиблись? Мы совсем спятили? Разве это не дом под номером 11?

Воспользовавшись моим удивлением, Каран провел меня в гостиную и усадил на диван. Заметив свою куртку на полу, он поднял ее, не показывая вида. Стряхнув с нее пыль, он положил куртку на спинку дивана и направился на кухню.

Я отложила все мои подозрения на потом, потому что у меня ужасно раскалывалась голова. Я была почти уверена, что нахожусь в том самом доме под номером 11. Так что мне было непонятно, о чем толкует этот горный медведь[19]. Я легла на диван и натянула на себя одеяло. Из носа потекло. И рядом, как назло, не было салфеток.

По-моему, ты вполне можешь использовать для своих целей куртку Карана.

Она валяется на полу, не буду я ею нос вытирать.

Валяется на полу? У тебя точно жар.

Проехали.

Свернувшись в позе эмбриона, я тщетно пыталась согреться, когда в комнату зашел этот горный медведь.

– Я разогрел остатки вчерашнего супа. И заказал лекарства, скоро привезут.

Он поставил поднос на стол, подошел ко мне и склонился, согнув колени. Игнорируя направленный на него взгляд, он приложил тыльную сторону ладони к моему лбу.

– Наверное, сейчас не меньше 38,5, – сказал он сам себе.

– И что тебе от этого? – крикнула я ему в лицо. – Почему ты заботишься обо мне, словно мы друзья? Откуда ты вообще, из «Зеленого полумесяца»[20]?

Он с улыбкой выпрямился.

– У тебя есть аллергия на что-нибудь? – С этими словами он взял поднос в руки и сел у меня в ногах. – У некоторых людей бывает реакция на обезболивающие…

– Да, есть.

Он серьезно посмотрел на меня, когда я произнесла эти слова. Я попыталась высвободить ногу, чтобы пнуть его, но не смогла.

– На тебя у меня аллергия!

Я сощурилась, глядя на него. Он устало потер ладонью покрасневшие глаза.

– Странно, я не чувствую побочных эффектов, – сказал Каран и добавил заботливо: – Давай, садись и поешь, пока не остыло.

– Я не хочу, чтобы ты был здесь, – ответила я спокойно. – Пожалуйста, уходи и больше не возвращайся.

Улыбка тут же пропала с его лица. Он сглотнул и произнес:

– Съешь суп и прими лекарства. После я уйду.

– Ты сумасшедший? – удивилась я. – Какой суп, какие лекарства? Что тебе от меня нужно?

Я села и уже хотела указать на дверь, но снова чихнула.

– Уходи!

– Выздоравливай. – Он поставил поднос мне на колени. – Тебе совсем не идет так ругаться.

Подожди, ты еще не слышал, как мы ругаемся по-настоящему.

– Я скоро уйду. Давай ешь.

Я обреченно вздохнула и начала хлебать суп. Боль в горле не давала возможности продолжить спор с Караном. Тот же, неотрывно смотря на меня, наклонился вперед, опершись локтями на колени. Повернув голову, он пристально наблюдал за мной. Я почти была готова съязвить ему что-то вроде «извини, ведь обычно, как ты знаешь, я не слежу за своим поведением».

В дверь позвонили, и Каран молча вышел из гостиной. Он вернулся, когда я уже доела суп. В его руках был пакет, полный лекарств, и бутылка воды, поэтому он снова сел у меня в ногах.

Вынимая таблетки из пакета, он методично передавал их мне в руки. Я выпила все, не возражая. Вернув бутылку с водой, я растянулась на диване. Кажется, он понял, что я планирую спать, поэтому тут же встал.

– Может, тебе было бы лучше лечь в комнате наверху? Там теплее.

Он взял куртку со спинки дивана и посмотрел на меня.

– Я вернусь, чтобы проверить у тебя температуру. Это не будет проблемой?

Я хотела рассмеяться, но боль в горле остановила меня, и я издала сухой звук.

– А ты как думаешь?

– Думаю, что не будет, – ответил Каран, поджав губы. Он так и стоял посреди гостиной, держа куртку в руке. – Тогда я пойду.

– Иди на… – Я осеклась. Его брови взметнулись вверх. – Просто иди!

Я отвернулась от него.

– Андропаузный, – проворчала я напоследок.

Каран уже направлялся к дверям, но тут засмеялся и произнес:

– Я тебя слышу.

А через пару секунд до меня донесся звук закрывающейся двери.

Омер смотрел на меня, а я смотрела на Омера. Тишину нарушало только тиканье часов. Между нами не было напряжения, хотя я все же немного нервничала.

И снова чихнула.

– Будь здорова, – сказал он и откинулся на спинку дивана. – Лекарства не помогли? Ты все еще выглядишь неважно.

– Не знаю, – фыркнула я. – Давно не болела. Может, поэтому сейчас мне так тяжело.

– Не поэтому, – произнес он грустно. – Ты здесь совсем одна…

– У меня все в порядке, Омер. – Подняв с коленей контейнер с ичли кёфте, я потрясла им в воздухе. – Особенно сейчас, когда я могу съесть это, – закончила я со счастливой улыбкой.

Омер позвонил мне полчаса назад, предупредив, что приедет навестить. Мой мозг еще достаточно хорошо работал, чтобы понять, что это Каран рассказал ему, как настойчиво он звонил в дверь, а я ему не открывала.

На Омера я была не в обиде, поэтому разрешила ему прийти, заодно попросив прихватить немного котлет, которые сейчас так приятно согревали желудок.

Девочка, тебе пора унять свой аппетит.

– Приятного, – пожелал Омер.

В уголках его глаз появлялись морщинки всякий раз, когда он улыбался. Мне это нравилось.

– Хочешь, заварю тебе чаю? Горячие напитки смягчают боль в горле.

У меня сжималось сердце от того, как по-отечески он себя вел.

– Это ты гость в моем доме. Так что я сама заварю.

Я сделала вид, что собираюсь встать с дивана. Забудь о чае, у меня нет сил даже пальцем пошевелить.

Дьяволица.

– Стой, стой, – встрепенулся Омер и вскочил на ноги. – Я, может, и гость, но ты болеешь. Я сам все сделаю. А ты пока отдыхай, маленькая птичка.

Он легонько ущипнул меня за щеку, а потом вышел из комнаты.

Этому горному медведю Карану надо поучиться у Омера манерам. Как только я подумала о Каране, то тут же открыла контейнер и закинула в рот еще одну котлету.

Ты стараешься заесть свои мысли?

В этом доме было очень скучно. Я полностью разрядила аккумулятор смартфона во время просмотра социальных сетей. А потом оказалось, что розетка для подзарядки была слишком далеко от меня. Рядом не было ни одной книги, которую можно было бы почитать. Мой милый брат не удосужился даже телевизор купить, и я была на грани безумия от того, что приходилось оставаться наедине с самой собой, слушая звук собственного дыхания. Мне даже начал нравиться звук звонка, на который Каран нажимал каждые пятнадцать минут, когда я не впустила его второй раз.

Мы начинаем медленно сходить с ума.

Когда Омер вернулся, его лицо было угрюмым.

– Мне нужно идти, Эфляль, – сказал он торопливо. – Завтра я снова зайду. Сейчас появилось срочное дело.

Омер надел пальто.

– Если тебе будет что-то нужно, позвони, хорошо?

– Ладно, – произнесла я, стараясь скрыть сожаление. – Спасибо, Омер. Хорошо, что ты зашел.

Перед уходом он проверил у меня температуру.

– Не нужно благодарить меня, – сказал он, улыбнувшись. – Кажется, жар немного спал. Не забывай пить лекарства.

Я кивнула, и он добавил:

– Ладно, береги себя.

И с этими словами вышел через заднюю дверь, ведущую в сад, не став пользоваться парадным входом.

Съев уже четвертую по счету котлету, я отложила контейнер на край дивана. Вместо того чтобы вымыть руки в раковине, я просто вытерла их бумажной салфеткой.

А что ты будешь делать, если в туалет захочется? Давай уже, вставай!

Я не могла подняться, у меня свело живот. Нет, месячные не предвиделись. Ранее у меня обнаружили кисту в яичниках, поэтому цикл был нерегулярным. В последний раз менструации были менее трех недель назад. Это означало, что из-за холода киста вновь дала о себе знать. Меня не сильно это беспокоило, потому что боль казалась терпимой. Я легла на диван и стала ждать, когда отпустит. От боли я скинула ногой подушку, а она, зацепив лампу, упала на пол вместе с ней, и свет погас. Так, в полной темноте и тишине, я начала медленно погружаться в небытие.

Не знаю, сколько прошло времени, однако, услышав какой-то странный звук, я тут же вскочила на месте. Из-за резкого движения все тело пронзила боль, а стук сердца отдавался прямо в горле.

– Кто там? – испуганно спросила я, не видя абсолютно ничего в кромешной темноте.

Пульс участился, дыхание стало отрывистым. Игнорируя боль внизу живота, я попыталась встать на ноги, пока не услышала голос Карана рядом с собой и ощутила, как его рука обхватывает запястье.

– Не бойся, это я, – прошептал он.

– ТЫ ДУРАК? – закричала я и отпрянула. Приложив руку к груди, я пыталась успокоиться. – Идиот! И еще говорит мне «не бойся»!

Каран отошел и включил свет. Я села на диван и уставилась на него.

– Как ты зашел внутрь? – спросила я, нахмурившись.

Сунув руки в карманы, Каран кивнул в сторону двери, ведущей в сад.

– Она была открыта.

– Была открыта?

Явно Омер постарался.

– Вы оба думаете, что такие умные? Думаешь, я не пойму, что вы делаете? Это Омер оставил дверь открытой специально для тебя!

Каран, которого не волновало, как раздуваются мои ноздри, подошел ближе и спросил:

– Почему ты такая бледная?

Окинув меня быстрым взглядом, он продолжил:

– Так сильно испугалась? Все из-за этого?

Меня беспокоили и он сам, и боль внизу живота, но я не была намерена объяснять ему детали.

– Я позвоню в полицию! – крикнула я, и Каран нахмурился. – То, что ты сделал, называется взломом!

– Ты будешь спать?

– Ты глухой, что ли?

Видимо, так оно и было, потому что Каран выключил свет и сел в кресло напротив. Через несколько секунд он ответил спокойным голосом:

– Человек не может вламываться в свой собственный дом.

Это дом Карана? Не может такого быть.

– Дом принадлежит тебе? – удивилась я.

– Право собственности на этот дом по документам у меня, – ответил он бесстрастно.

Я открыла рот от изумления.

– Как это? – спросила я. – Но это же дом Ясина? Ты сам говорил, что дом под номером 11 принадлежит моему брату?

Голос охрип и был таким слабым, что я с трудом могла произносить связные предложения.

– Кого ты пытаешься обдурить?

– Никого, – просто сказал Каран. – Это дом Ясина, но право собственности у меня. Можешь считать Ясина моим арендатором.

Я ничего ему не ответила.

– Ты сама знаешь, что из-за своей работы Ясин держит некоторые вещи в секрете.

Сощурив глаза, я пыталась разглядеть выражение лица Карана в темноте, но тщетно.

Мой брат платил за аренду? Я так не думала. Тогда он должен был заезжать на ночевку сюда время от времени. Он не говорил мне ничего похожего на: «Это дом моего друга, но я иногда тут ночую».

Получается, я выгнала и не впускала Карана в его собственный дом. Чувствовала ли я себя виноватой? Нисколько. Просто все происходящее казалось мне такой нелепостью, что я даже не понимала, как реагировать. А Каран вновь повторил ранее заданный вопрос:

– Ты собираешься спать?

Я со звуком выдохнула:

– И да, и нет. Какое тебе дело?

Меня раздражало его присутствие. Я привыкла жить одна, и меня не пугала перспектива остаться в одиночестве. Он мне не нужен. Даже если бы Ясин приказал ему быть рядом со мной, мы бы здорово повздорили на эту тему.

– Ну и почему ты сюда пришел и расселся? На кресло у тебя тоже есть право собственности? – саркастически спросила я.

Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я начала различать резкие черты лица Карана. Он наклонился в мою сторону.

– Я пришел проведать тебя, Ляль.

– Не называй меня так! – прогремела я.

– Хорошо, хорошо, договорились. – С этими словами он поднял руки в воздух, словно сдаваясь. – Я пришел сюда, чтобы узнать, как ты. Я не хотел, чтобы ты оставалась одна в таком состоянии.

– Ты стоял перед дверью этого дома и до того, как я заболела, Каран.

Я сама не знала, каких объяснений ждала от него. Но точно не что-то вроде: «Я ждал, потому что умирал от любви к тебе».

– Тогда я тоже беспокоился за тебя, – сказал он мягко. – Как я и говорил, мне доверили тебя оберегать. Я не могу просто так тебя оставить.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выбить татуировку с надписью «оберегать» на его лбу.

Я засмеялась, однако вскоре мои смешки перешли в кашель.

– Я позвоню брату… – Я снова закашляла и продолжила: – После того, как вернусь в Анкару, и попрошу его больше никогда не использовать слово «оберегать».

На короткое время между нами воцарилась тишина. Растянувшись на диване, я повернулась к нему спиной. Я бы очень хотела уже завтра вернуться в Анкару. Если бы не случай с моим дедом и та проблема, в которую я вляпалась непонятно по чьей вине, я могла бы с легкостью осуществить свое желание.

Одна часть меня, которая не хотела подвергать опасности никого вокруг себя, и вторая часть, которая устала быть одна, вели внутри меня ожесточенную войну. Каран прочистил горло, и я поняла, что он собирается что-то сказать.

– Сейчас было бы ошибкой возвращаться, – сказал он тихо. – На данный момент это место – самое безопасное для тебя.

– А где это место? – спросила я непонимающе.

– Рядом со мной, – ответил Каран не раздумывая.

Я язвительно рассмеялась:

– Уж не знаю, безопасно ли мне рядом с тобой. Знаю только, что это больно.

Я не это хотела сказать. Я даже не хотела, чтобы он думал, что я злюсь на него. Я понимала, что вела себя с ним очень резко. Но сейчас я выдала себя, и он мог прочитать меня словно раскрытую книгу.

– Мне очень жаль, – мягко ответил Каран. – Я знаю, это ничего не изменит, но все равно прошу тебя простить меня. Я не должен был срываться на тебе. То, что ты сделала дальше, было логичной реакцией на мое поведение. Если кто и неправ, так это я.

Я услышала, как он вздохнул:

– Ты была не просто гостьей в том доме.

Я горько усмехнулась. Слишком поздно. Слишком много воды утекло, Каран Эфенди. Мне теперь все это до лампочки.

Что ты такое несешь, Ляль?

Живот болит, не могу мыслить логически.

Я вытащила руку из-под одеяла и закрыла себя с головой. У меня не было ответа для него, и не было сил повторять одно и то же. Завернувшись в одеяло, я свернулась калачиком. Боль усилилась настолько, что казалось, будто мне в живот вонзили нож. Я забыла о существовании болезни, но она вновь напомнила о себе. У меня даже киста проблемная.

Я закрыла глаза, прислушавшись к ровному дыханию Карана. Он так меня раздражал, что даже его дыхание выводило меня из себя. Неужели нельзя дышать тише? Горный медведь.

Он сказал: «Я пришел сюда, чтобы узнать, как ты». Разве он еще не удовлетворил свое любопытство? Я думаю, сейчас было самое время ему уйти.

Давай выгоним его из его собственного дома.

Даже я не могу быть такой наглой.

Мы потерпели поражение.

Я услышала, как Каран встал с кресла, когда зазвонил его телефон.

– Говори, – отрывисто сказал он и вышел из гостиной.

Мой сон пропал еще тогда, когда я испугалась внезапного вторжения Карана. Еще и боль внизу живота усилилась так, что глаза готовы были вылезти из орбит. Сев на диване, я обхватила руками живот, молясь, чтобы боль отступила. Быть женщиной порой очень трудно. Мне хотелось в отместку поколотить всех мужчин мира. Может, я могла бы начать с Карана?

Я слышала, как он на кого-то кричал. Конечно, мы еще как следует не познакомились, но думаю, у него явно были проблемы с нервами. Даже если злиться не в его привычке, он сам по себе был каким-то злым. Я не могла понять перемены в его настроении. Андропаузный мужчина!

Когда боль начала растекаться по всему телу, я скрючилась. Чтобы как-то прийти в себя, я решила встать с дивана и ополоснуть лицо. Но каждое движение только усиливало боль. Медленно встав на ноги, я ощутила, словно меня разрезали пополам. Я положила руки на талию и решила дать себе пару секунд. В тот момент, когда я сделала пару шагов вперед, в гостиную зашел Каран.

– Куда? – спросил он, подходя ближе. – Если тебе что-то нужно, только скажи, я принесу.

Я хотела бы, чтобы ты замолчал.

Не отвечая, я сделала несколько шагов в сторону, но он преградил мне путь.

– Пожалуйста, – сказал он тихо. – Хорошо, ты злишься на меня, но сейчас давай я тебе помогу. Как только тебе станет лучше, можешь снова на меня обижаться.

Если бы у меня были силы, я бы ударила его прямо по лицу. Обхватив рукой живот, я посмотрела ему в глаза, которые с трудом можно было разглядеть в темноте.

– Подвинься, – с трудом произнесла я.

Боль от низа живота начала расползаться к ногам. Я уже приняла достаточно лекарств от простуды, и мне не хотелось добивать организм обезболивающим, но если мне станет хуже, то мне придется выпить и его. Но сначала Каран должен пропустить меня.

– Не упрямься, – сказав это, он сделал шаг мне навстречу, сокращая дистанцию.

– Дай же пройти.

С этими словами я попыталась обойти его, но он схватил меня за руку и притянул к себе.

– Поговори со мной… – я услышала тихий болезненный звук, сорвавшийся с его губ. – Ч-что случилось? Я сделал тебе больно?

Он резко отпустил мою руку. От этого движения боль внизу живота снова усилилась. Перестав держать меня, он заметил, как все мое тело затрясло от боли, поэтому он перехватил меня за талию и наклонил ко мне лицо.

– Что происходит? – обеспокоенно спросил он. – Это я что-то сделал?

Я стиснула зубы и ждала, когда же колющая боль хотя бы ненадолго отступит.

– Я сильно сжал твою руку? Где болит? – Каран продолжал засыпать меня расспросами.

Мое тело обмякло в его руках. Он притянул меня, обиженную и болезненную, ближе к себе. Без его поддержки мои ноги подкосились бы и я могла упасть на колени. Я повернула голову в его сторону, и Каран стал умолять меня:

– Поговори со мной, пожалуйста. Поедем в больницу? Ты выглядишь очень плохо, и я не понимаю, что мне делать! Где болит?

Как только я поняла, что он собирается взять меня на руки, я остановила его, сжав плечо.

– Живот… – шепотом произнесла я.

– Живот? – спросил он непонимающе. – Живот… почему у тебя болит живот? – его голос звучал печально, и он сильнее притянул меня к себе. – Болит из-за того, что я тебя обидел?

Глава 10

Неожиданное предложение

То, что чувствуешь сердцем, не всегда получается выразить словами. Язык – это мостик между мыслями и словами. Иногда люди хотят сказать одно, а получается в итоге совсем другое. Если это происходит ненамеренно, человек может извиниться из-за того, что не может как следует объясниться. Но тогда как понять, что на самом деле он хотел выразить?

Однажды моя мама сказала:

– Посмотри в мои глаза, и ты увидишь, как сильно я тебя люблю. Даже если язык лжет, глаза никогда не врут, Эфляль. Ты можешь скрыть свои чувства глубоко в сердце, но глаза все равно расскажут правду.

Ее слова, которые все это время крутились у меня в голове, наконец обрели смысл.

Я поняла это, когда увидела в глазах Карана искренние печаль и смущение. Я все еще его не простила, но в то же время видела, что он действительно чувствовал свою вину передо мной. Моя мать была права. Когда Каран нагрубил мне той ночью, это не было намеренно, и я поняла это, просто взглянув ему в глаза. Его взгляд пытался передать мне то, что он был не в силах выразить словами.

Почему я все время думаю о нем?

Мы влипли.

Мне нужно выбросить его из головы!

Мягкий голос тетушки Зулейхи вырвал меня из глубоких раздумий.

– Ты в порядке, моя красавица? – спросила она, поставив на кофейный столик стакан с апельсиновым соком. – Тебе нужно что-нибудь?

Ее взгляд был полон сострадания, что сродни беспокойству, которое мать обычно чувствует к своему ребенку… То, по чему я так скучала.

Поплачь, если хочешь.

К черту эти чувства!

Это наша природа.

– Мам, она ничего не хочет. Пожалуйста, перестань ее беспокоить.

Ознур откинулась назад, проглатывая большой кусок банана.

– Ты тоже сядь, отдохни немного. С утра на ногах, – продолжила она, глядя на мать.

– И правда, тетушка Зулейха, – согласилась я с Ознур. – Со мной все в порядке, мне ничего не нужно.

Я похлопала по дивану, призывая ее сесть рядом.

– Давайте вместе кино посмотрим, – предложила я с теплотой.

Тетушка Зулейха настояла на том, чтобы я вернулась обратно в дом Акдоганов, и всю ночь просидела у моей кровати. Несмотря на протесты Карана, который не хотел оставлять меня одну после того, как привез меня в дом, тетушка Зулейха его выгнала.

Я не соврала бы, сказав, что после этого лед внутри меня стал медленно таять.

То есть как это? Может, расскажешь с самого начала? Путаница какая-то…

Ладно-ладно, начну сначала.

Каран подумал, у меня заболел живот, потому что он меня обидел. Тогда он помог мне аккуратно лечь на диван. По его взгляду и интонации было очевидно, что он очень беспокоился и не понимал, в порядке ли я. Он был так взволнован, что, пока мы ждали врача, каждую минуту спрашивал, как у меня дела и не болит ли у меня голова. Я немного пришла в себя после сильного обезболивающего, но Карану этого показалось мало. Он всерьез считал себя причиной моей боли. Пульс отдавался глухими ударами в моей голове. Когда я попросила его уйти, он позвонил тетушке Зулейхе и попросил, чтобы она к нам приехала. Я возмутилась, потому что он не имел права беспокоить ее посреди ночи, и уверяла, что со мной все в порядке и он должен оставить меня и уйти.

Но мы говорим о Каране. Он никогда никуда не уходит. Вот так вышло и в этот раз.

– Я лучше буду слушать, как ты кричишь на меня, чем оставлю тебя одну, – сказал он, сидя на диване и продолжая буравить меня своим взглядом.

Через некоторое время, поняв, что никакие доводы не сдвинут Карана с места, я позволила ему позвонить тетушке Зулейхе. Я не собиралась менять гнев на милость только потому, что он дважды позаботился обо мне. Я не хотела, чтобы он ухаживал за мной. Мне это было не нужно. До сих пор я отлично справлялась в одиночку, могла бы справиться и сейчас. Но все пошло совсем не так.

Каран позвонил тетушке Зулейхе и передал мне трубку. Тетушка была такой же упрямой, как и Каран, поэтому сразу сказала:

– В том доме совсем ничего нет. Если я даже не смогу заварить тебе чашку липового чая, то как мне тебе помочь? Скажи Карану, пусть срочно везет тебя к Акдоганам! Он уже причинил тебе достаточно проблем! Так что я не позволю тебе совсем размякнуть!

После этого она сразу же повесила трубку.

Так как мои чемоданы все еще были в машине, я взяла всего пару вещей и вышла из дома под номером 11. Я могла бы продолжить упрямиться и гнуть свою линию. Но когда вокруг меня были люди, которые переживали за мое здоровье, я подумала, что лучше быть с ними, чем одной. И я бы слукавила, сказав, что не хотела бы, чтобы тетушка Зулейха позаботилась обо мне. Я жаждала материнской заботы.

Возможно, жить в доме Карана с самого начала было ошибкой, но это не только его дом. Там жили Омер и другие дорогие мне люди. Я вернулась ради них.

Не обманывай себя, Ляль. Это не единственная причина.

Должна ли я тогда признаться, что мне хотелось, чтобы Каран пожалел о своих словах?

А вот и ответ.

Тетушка Зулейха сидела рядом со мной и широко улыбалась.

– Я пожарила картошку. Поешь, пока не остыла?

Тебе не кажется, что тетушка Зулейха похожа на ту полную даму из «Тома и Джерри»?

– Ты не голодна? – продолжила она.

Я протянула руку и коснулась ладони тетушки Зулейхи.

– Я правда не голодна, и мне ничего не нужно. – Я посмотрела на нее и широко улыбнулась: – Вы уже столько времени потратили на заботу обо мне. Уже поздно. Вам, наверное, уже пора заканчивать работу и возвращаться домой.

– Да разве можно сейчас тебя оставить? – запротестовала Ознур, и в подтверждение ее слов я чихнула. Она нахмурилась: – Вот видишь, лучше тебе не стало.

– Она права, – раздался голос Карана, и мы все дружно повернули головы в его сторону.

Как только он подошел ближе, я поморщилась, раздраженная тем, как же хорошо он сейчас выглядел. Темно-серая водолазка с высоким воротом, черные брюки и длинное черное пальто до колен… Он на работу собирался или на подиум? Когда тетушка Зулейха поднялась со своего места, Каран подошел и сел рядом со мной. Медленно осмотрев меня с ног до головы, он аккуратно спросил:

– Живот все еще болит?

– Нет, – ответила я и отвернулась. Он заблуждался, если подумал, что искупил свою вину.

– Ты что-нибудь ела? Может, поужинаем вместе? – Я все еще не смотрела на него, но знала, что он выжидательно смотрит в мою сторону. – Скоро вернется Омер. Можем подождать его и вместе сесть за стол.

Казалось, что он пытается заискивать передо мной, но мне это было безразлично. Теперь я была осторожна. Вот так-то. Когда я проигнорировала его вопросы, Каран повернулся к Ознур:

– На сегодня можете идти.

Он сказал это так, словно последующие возражения были неприемлемыми.

Мать и дочь вскоре ушли, напоследок напомнив, что я могу звонить им, если мне что-нибудь понадобится. На самом деле мне было уже лучше. Из-за лекарств, хорошей еды и наличия отопления простуда начала постепенно отступать. Я просто иногда чихала, и у меня болело горло.

Как только тетушка Зулейха и ее дочь скрылись за дверью, Каран повернулся ко мне. Я демонстративно отвернулась, когда услышала, как он пошутил:

– Голову свернешь, если будешь так упорствовать. Когда ты уже начнешь со мной разговаривать? – и, не получив ответа, продолжил: – Ляль, милая, не делай так.

Ляль? МИЛАЯ?

Я резко повернулась.

– Какая я тебе милая? Сам ты милый! – выкрикнула я сердито.

Он кивнул, поблагодарив за комплимент, и улыбнулся:

– Хорошо, согласен, что я милый.

Я нахмурилась.

– Тебе только кажется, что ты такой, – проворчала я, схватившись за пульт, а потом процедила сквозь зубы: – Еще «Ляль» меня называет! Явно глухой, какая досада…

И что нам делать с этим пультом? Можем прицелиться и кинуть его кое-кому прямо в голову.

Он выхватил пульт у меня из рук, и наши взгляды встретились.

– Ты голодна? Я вот очень. Что у нас сегодня на ужин?

Мне-то откуда знать?

Ляль, ты же сама выбирала блюдо, помнишь, тетушка Зулейха тебя спрашивала? Конечно, ты должна быть в курсе.

– Мне-то откуда знать? – Я впилась взглядом в его лицо. И тут мне пришла в голову идея, от которой я лукаво ухмыльнулась: – Есть ичли кёфте, кажется, они тебе нравятся.

Он встал, глядя прямо перед собой. Снимая пальто, бросил:

– Они мне не нравятся.

Улыбка, с которой он только что произносил свои глупые шутки, пропала и сменилась на сердитое выражение.

– Да что все зациклились на этих котлетах, – пробурчал он. – Кто их вообще любит?

Снова сев на диван, он оттянул ворот водолазки.

– Пусть те, кому они нравятся, их и едят, нам-то что?

Он опять нервничал. И сильно. Теперь могло показаться, что он сердился на всех людей мира, которым нравились ичли кёфте.

Интересно, та девушка ему изменяла?

Неужели можно изменять такому парню, как Каран?

Ляль, ты чего?

Так, не отвлекай меня сейчас.

Как только мы вновь встретились взглядами, он перестал хмуриться.

– Ты забыла свой телефон в том доме, – сказал он.

С этими словами он достал телефон из кармана и протянул мне.

– Тебе звонил какой-то Озкан раз сто, наверное… – протянул он, ожидая ответа в то время, пока я пыталась разблокировать экран.

Конечно же, я не ответила Карану.

Уже поздно было перезванивать Озкану. Я была удивлена его терпению. Либо брат в свое время по-хорошему его предупредил, либо моя угроза все же сработала. Было бы грубо описывать Озкана как «одержимого извращенца», но это не отменяло того, что он действительно мной одержим.

– Кто такой Озкан? – спросил Каран резко. – Твой друг или что-то в этом роде? Я так и не понял.

А как ты поймешь, мы же еще не объяснили? Сумасшедший!

В ожидании ответа на его лице застыло любопытство, поэтому я, игнорируя его вопрос, снова вернулась к телефону.

– А тебе-то что, Каран-который-не-друг? – спросила я с нажимом на каждое слово.

Каран с шумом выдохнул:

– Понятно, от тебя я сегодня ничего не добьюсь. – С этими словами он встал и продолжил угрожающим тоном: – Тогда я узнаю по-своему.

Я поморщилась и уставилась на него в ответ.

– Почему ведешь себя как горный медведь? Я не хочу тебе отвечать, неужели непонятно? – огрызнулась я. – Когда ты мне не отвечаешь, это нормально. А когда я делаю то же самое, это становится проблемой! Не вздумай беспокоить моих друзей своими «расследованиями»!

Он сдвинул брови к переносице, уперся руками в бока и рассматривал меня с высоты своего роста.

– Ля-я-яль! Не выводи меня из себя, правда.

– А ты не выводись тогда! Зачем тебе все знать, Каран? – Я тоже вскочила на ноги. – Какая тебе разница, кто кем мне приходится? Хоть десять раз спроси меня, хоть сто!

Меня понесло, и остановиться было сложно. Я широко раскрыла руки.

– Неужели кто-то не вправе переживать, что случилось с его подругой? Я думаю, что вправе.

Его губы разомкнулись от удивления.

– Что? – спросил он. – У тебя есть парень?

Когда я произнесла слово «подруга», я имела в виду именно друга женского пола, но он мог подумать, что у меня есть парень. Когда я неопределенно пожала плечами, ноздри Карана расширились.

– Ты врешь.

Он выжидал, явно надеясь, что я отвечу ему, что солгала. Но я не стала делать ему одолжение. Он подошел ближе и склонился к моему лицу.

– Я знаю, что у тебя никого нет, – уверенно сказал он. – А если бы и был… – на его губах заиграла нервная ухмылка, и он понизил тон, – я бы сам удушил ублюдка, который ни разу не навестил тебя, пока ты была в больнице.

– Следи за тем, как ты говоришь о моем парне! – бросила я ему в лицо.

Ты защищаешь того, кого не существует? Боже, остановись.

– Кто ты такой, чтобы решать, кого ты там задушишь? Горный медведь!

И в этот самый момент коварная улыбка расплылась по лицу Карана, когда он тихо произнес:

– Ты узнаешь, Ляль. Очень скоро ты обо всем узнаешь.

И с этими словами он пошел прочь. Воспользовавшись моим ступором, он добавил:

– Я переоденусь и вернусь.

А я так и осталась стоять на месте как вкопанная.

Я села на свою кровать, скрестив ноги. Я решила позвонить Озлем, поэтому нажала на ее имя во входящих. Спустя всего один гудок она ответила, и я с облегчением выдохнула в трубку.

– Озлем, – произнесла я, – как ты?

– Эфляль… Я хорошо, подруга. А ты как? – Я услышала на заднем плане голос Ягыза Эфе.

– Ты говоришь с тетей Эфляль, мама? Это она? – Я поняла, что он прыгает вокруг Озлем.

– Подожди, малыш. Да, это она, успокойся…

– Дай я поговорю! – Тут я поняла, что он выхватил телефон из рук матери. – Я очень по тебе скучаю! – закричал он в трубку. – Ты где? Уже столько времени прошло, а тебя все нет!

Я улыбнулась, услышав, как он меня упрекал.

– Малыш, – сказала я, положив руку на сердце. – Я тоже очень скучаю по тебе, Ягыз Эфе. Очень скоро я уже вернусь, обещаю.

В носу засвербело. Я тут же сменила тему.

– Расскажи, что у тебя произошло за то время, пока меня не было, – сказала я и растянулась на кровати.

– Я вырос… – ответил мальчик и усмехнулся: – Я уже ростом с моего папу!

Я рассмеялась в трубку. Сыну Озлем было всего пять лет. Я сомневалась, что за это время он стал ростом в сто семьдесят пять сантиметров, как и его отец.

– Почему ты смеешься? Не веришь? – спросил он сердито, и мне пришлось взять себя в руки.

– Да ты что! Конечно, я тебе верю. Просто ты меня немного удивил, – ответила я. – И, кажется, мне придется обменять вещи, которые я купила тебе в подарок. Не думала, что ты так быстро вырастешь.

Его тон сразу же изменился.

– Что ты купила? – взволнованно спросил он. – Подарок на Новый год?

– Я покупала его не специально к Новому году, но можно сказать и так.

– Ура! – сказал он, а потом вздохнул: – Но до Нового года еще столько времени… Разве ты не сказала, что скоро вернешься?

Я уже собиралась ответить Ягызу Эфе, как в дверь моей комнаты постучали. Прикрыв ладонью динамик, я услышала, что кто-то зовет меня из коридора. А в это время Ягыз Эфе продолжал говорить.

– Пожалуйста, приезжай скорее. Я соскучился по тому, как мы вместе ловили рыбу.

Вообще-то он имел в виду игрушку, в которую мы вместе играли. Тут в комнату зашел Каран, и наши взгляды встретились.

– Я тоже по тебе скучаю, милый, – с нежностью произнесла я.

Каран, нахмурившись, не сводил с меня глаз.

– Я вернусь совсем скоро, и мы снова будем вместе. Осталось немного, – продолжала я, ухмыляясь.

Ребенок говорит тебе об игрушке, а ты отвечаешь, что скучаешь по нему. Ты делаешь это специально, чтобы Каран неправильно понял.

Все верно.

Ты змея.

Карану, пристально смотрящему в свой телефон, я точно нравилась. Иначе он не выглядел бы таким злым, когда я упомянула, что скучаю по кому-то. Я была уверена, что он влюбился в меня.

Не летай в облаках, Ляль.

Ладно, ладно, но я точно ему нравилась.

Пока я смотрела в сторону Карана, Ягыз Эфе на том конце провода позвал меня:

– Тетя? Ты меня не слушаешь?

– Я слушаю те… – Я откашлялась и тут же поправила себя: – Я слушаю, это ужасно, Текинсиз.

Текинсиз?

– То есть Текин[21], извини.

Не улыбайся… Не улыбайся, говорю, он все поймет.

Каран удивленно приподнял бровь и направился ко мне. С большой вероятностью он сейчас просто вырвет телефон из моих рук.

Вешай трубку, мы сейчас опозоримся!

Так и не ответив Ягызу Эфе, я быстро произнесла:

– Хорошо, целую тебя, чмок!

Я тут же отключилась и крепко сжала телефон в руке. Каран засунул руки в карманы и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Чмок?

Он так идеально выговаривает это слово.

Я пожала плечами в ответ.

– Кто этот Текинсиз? – Он засмеялся. – Прости, Текин.

Понял.

– Это мой дру-у-уг, – протянула я и, поднявшись со своего места, встала перед ним. – Я случайно перепутала его имя. С кем не бывает?

Он улыбнулся. Я очень удивилась его реакции, потому что до этого у него было такое угрюмое лицо, что мне было страшно на него смотреть. Он слегка склонил голову.

– Когда ты врешь, твой голос начинает дрожать.

Он коснулся кончика моего носа.

– Не лги, – ласково добавил он.

Неужели мы купимся на парочку слов и милую улыбку? Стоим насмерть!

Я сглотнула:

– А какой в этом смысл? Почему тебе есть дело до того, дрожит мой голос или нет, правду я говорю или ложь?

Я откашлялась и попыталась пройти мимо, но он взял меня за руку.

– А я смотрю, ты уже привык руки распускать.

Он облизнул губы и шумно выдохнул через нос, словно смеясь. Так и не отпуская моей руки, он подошел ближе.

– Сходим поесть на улицу?

Нет.

– Во-первых, я не голодна, – сказала я и натужно растянула губы в улыбке. – Во-вторых, я хочу есть только с друзьями.

Вот это было хорошо.

Его брови взметнулись, словно говоря: «вот как ты играешь».

– Хорошо, – он отпустил меня. – По твоим расчетам, приблизительно через какое время мы будем с тобой друзьями, госпожа Ляль? – Спросив это, он выглядел очень серьезным.

– Я никогда не смогу быть вашим другом, господин Каран, – сказала я, глядя на него в упор, а потом вышла из комнаты.

Я начала спускаться по лестнице, когда услышала его ответ:

– Тогда мы будем друг для друга кем-нибудь другим.

Кем он себя возомнил? Думает, что может получить все, что захочет? Или он настолько глуп, что действительно верит, что после той боли, которую он мне причинил, я буду искать с ним дружбы?

То есть мы не сразу будем с ним друзьями.

Но он говорит, что будем кем-то другим. Хорошо, и кем же? Женой и мужем?

Я подумал, мы можем стать с ним приятелями, но…

Да я с этим горным медведем вообще не хочу иметь никаких дел! Пусть сначала пойдет почитает в интернете, что спазмы в животе происходят не из-за того, что кто-то кого-то обидел! Идиот!

– Маленькая птичка? На кого ты так разозлилась?

Омер увидел, как я зашла в гостиную, поэтому тут же встал и улыбнулся мне.

– Кто тебя разозлил? – Он удивленно поднял брови, а потом спросил: – Это Каран?

Молодец Омер, умный малый.

– Да, – ответила я, поморщившись. – Он ведет себя слишком грубо. Поэтому и злюсь на него.

Что?

Выражение лица Омера тут же стало серьезным.

– Что? – переспросил он. – Как именно? Не смеши, Каран бы никогда так не сделал.

– Он применил ко мне психологическое насилие. И он с силой сжал мою руку.

Не преувеличивай, Ляль, он просто тебя коснулся.

Помолчи.

Я уже хотела вернуть свои слова обратно, но тут Омер услышал, как Каран зашел в гостиную, и тут же обратился к нему:

– Ты грубо обращаешься с Эфляль?

Кажется, он сам не верил, что произнес это вслух. Вот бы Омер побил Карана.

Если кто-то и должен побить Карана, то это мы.

Точно, а то нам приходится делать это лишь в наших мечтах.

Я не могла видеть выражение лица Карана, но в его голосе слышался сарказм.

– Да, – сказал он. – Как только возвращаюсь домой, сразу бью ее, потом еще раз перед сном. Потом вышвыриваю с балкона.

Помолчав немного, он продолжил резким голосом:

– Не говори чепухи, Омер. Какая, к черту, грубость?

Омер перевел взгляд на меня, беззвучно спрашивая, зачем я позволила ему вступить в эту перебранку, а потом притянул к себе, взяв за плечо. Подведя меня к столу, он спросил тихо:

– Почему ты заставляешь меня выяснять с ним отношения, маленькая птичка? Послушай меня, он ведь сумасшедший. Только и нарывается на драку.

Когда я вновь встретилась глазами с Караном, то громко ответила:

– Ты прав, Омер, он сумасшедший. Мне кажется, что ты с легкостью бы его побил.

Ты что творишь?

– Каран очень быстро горячится и взрывается. Как ты и сказала, его можно уложить одним ударом.

– Не понял. – Каран перевел грозный взгляд на Омера: – Что значит, меня можно уложить одним ударом?

Каран тут же расправил плечи, вытянув все тело в струну. Омер развернул меня лицом к себе и положил руки мне на плечи.

– Чего ты добиваешься? – спросил он и лукаво подмигнул. – Хочешь, чтобы мы с Караном подрались?

– Нет, – сказала я тихо и улыбнулась: – Я хочу, чтобы ты побил Карана.

Омер втянул губы, пытаясь не рассмеяться, а потом присоединился к моей игре и начал громко отвечать:

– То есть ты тоже так думаешь, Эфляль? Что мое тело более атлетичное, чем у Карана? И что я могу заставить его дрожать под одним своим взглядом? Что он упадет к моим ногам и будет умолять: «Не бей меня»?

Он взял меня за локоть и развернул к Карану.

– Ты права. Глядя на нас со стороны, сразу видно, кто именно из нас двоих выйдет победителем, – сказал Омер с нотками гордости в голосе.

Омер, неужели ты только и ждал этого момента?

Каран, грозно глядя на нас с Омером, хрустнул шеей. Я тяжело сглотнула. Каран указал взглядом на стол перед нами.

– Оставьте свои глупые несмешные шутки и садитесь.

Сначала сел Каран, а затем мы с Омером, проигнорировав его резкий тон, сели напротив.

– Умоляю тебя… – ворча, произнес Каран тихо. – …не провоцируй меня прямо за столом, ты, кретин!

Я все еще не могла посмотреть в сторону Карана, когда услышала его умоляющий голос:

– Да прекрати уже, черт возьми!

Когда я повернулась к Омеру, тот поднял руки в извиняющемся жесте. Я ответила на его молчание улыбкой, показывая, что все в порядке и наша шалость удалась, но совершила ошибку и встретилась лицом к лицу с Караном. Он хмуро посмотрел в мою сторону, и мне казалось, что он готов перелететь на место рядом со мной.

Каран-летяга.

Конечно, я его не боялась, но его взгляд заставил изрядно понервничать. К тому же я была не голодна, как я опять оказалась за обеденным столом? Каран, не сводя с меня глаз, обратился к Омеру:

– Ты разобрался с тем гостиничным бизнесом?

Если Омер не разобрался с этой проблемой, то Каран прямо сейчас, судя по его тону, готов вонзить нож Омеру прямо в глаз. И вообще, почему он все время на меня смотрел? Если бы я откладывала по пять лир каждый раз, когда он бросал на меня взгляд, то уже бы разбогатела.

– Не я разобрался, а Ариф, – ответил Омер небрежно и принялся за еду.

В отсутствие тетушки Зулейхи сегодня нас обслуживал мальчик, имени которого я не знала. «Мальчику» на вид было лет двадцать-двадцать один. Я и сама могла о себе позаботиться, но не хотела вмешиваться в заведенный порядок.

Вдруг Каран резко крикнул: «Ариф!», и я испугалась от неожиданности.

И с этим у него тоже проблемы.

Увидев, что я смотрю на него с широко раскрытыми глазами, Каран быстро произнес:

– Извини. Не хотел напугать, – его голос был гораздо тише по сравнению с тем, как он кричал секунду назад.

– Без проблем, – произнесла я и улыбнулась. Может быть вежливым, когда хочет. А еще он казался таким милым, когда вел себя обходительно.

А это ты сейчас к чему?

Я встала из-за стола.

– Я не голодна, приятного аппетита, – и с этими словами пересела на диван.

– Я слушаю, Каран, – раздался голос Арифа, когда он вошел в гостиную.

Мне казалось, что Ариф был человеком с самым мощным телосложением, которого я когда-либо видела в своей жизни. Интересно, какой у него рост. А девушка у него такого же роста? Я представила рядом с ним миниатюрную девушку. Вместе они бы не выглядели комично, наоборот, это могло казаться очень трогательным. Я стала умиляться, представляя себе эту картину.

– Что с гостиничным бизнесом? – спросил Каран, аккуратно разрезая мясо на тарелке. – Удалось все уладить?

Глядя на жилистые руки Карана, я вдруг подумала, что единственным человеком, которого можно уложить одним ударом, в этом доме была именно я.

Зачем ты об этом думаешь?

Потому что скучно.

– Я все сделал, брат. Я забронировал место на двести пятьдесят человек на нужную нам дату. Завтра я направлю кого-нибудь из компании и проинструктирую по поводу организации мероприятия, – ответил Ариф.

Что за мероприятие? Почему мы об этом не знали?

А зачем им говорить нам об этом?

Откуда ж мне знать…

– Не нужно на двести пятьдесят. Нет необходимости в толпе, – ответил Каран спокойно. – Меньше, да лучше. Давайте приглашать только тех, кто действительно готов делать пожертвования. Нам не нужны типы, которые приходят на такие мероприятия, просто чтобы покрасоваться перед публикой.

Стало быть, Акдоганы организовали званый вечер.

Вау, интеллект так и прет из тебя.

Если он упомянул «пожертвования», значит, это будет благотворительная акция.

Умоляю, не строй больше никаких предположений.

– Хорошо, – согласился Ариф. – Значит, люди, которые будут выступать, будут те же?

Я ощутила, что Омер смотрит в мою сторону, и тоже обратила на него свой взгляд.

– Нет, – ответил Омер Арифу, широко улыбаясь. – Кажется, у нас есть еще один кандидат, который мог бы выступить.

Он говорит о нас!

Я склонила голову и указала на себя.

– Я? – Я не могла скрыть удивления.

– Да, ты. Разве ты не хочешь? – спросил Омер, но выглядел он очень воодушевленным.

Я невольно перевела взгляд на Карана, хотя не смогла понять его реакции. После недолгого молчания он наконец строго сказал:

– Ни в коем случае. Тогда все внимание будет приковано к ней. Я бы не хотел такого интереса к ее персоне.

Омер развернулся к Карану.

– Не неси чепухи, – ответил он. – Выступление – часть ее работы. Кроме того, она сможет привлечь внимание к цели этого вечера.

Потом Омер снова развернулся ко мне:

– Я думаю, что это отличная идея. Что скажешь, маленькая птичка?

– Даже не знаю, – пробормотала я. Каран смотрел на меня, словно говоря «нет». – Что это за мероприятие? Для какой цели придут гости?

– Это вечер пожертвований, который каждый год организует компания семьи Акдоган для детей-сирот, – пояснил Ариф.

Я уже хотела ответить, но Каран меня перебил:

– Это опасно. Большой риск находиться на сцене перед такой толпой. Если я сказал «нет», значит «нет», – отчеканил он и посмотрел на меня: – Я делаю это для твоего же блага. Мне доверили тебя оберегать.

Мне все больше нравилась идея побить Карана за каждый раз, когда он произносил слово «оберегать».

– Мне казалось, ты говорил, что самое безопасное место – рядом с тобой? – Его брови нахмурились, когда я произнесла эти слова. – Тогда не думаю, что со мной что-то случится.

Я перевела взгляд на Арифа.

– На какую дату запланировано мероприятие?

– На эти выходные, – ответил он.

– Осталось очень мало времени, – расстроилась я. – Как мне успеть подготовиться? Кроме того, вся моя сценическая команда в Анкаре. Им нужно обговорить замену в ресторане. И я пока не знаю, какие песни петь, нужно составить программу. И мне совсем нечего надеть!

Я говорила почти без остановки, и было понятно, что я сильно заволновалась.

– Успокойся, – засмеялся Омер. – Если ты говоришь «да», то остальное предоставь нам. Мы уладим все за пару часов. Так ты согласна выступить?

Подумав всего пару секунд, я выпалила «Да!», еще не подозревая, что произойдет дальше.

– Я согласна.

Глава 11

Прошлое

Внутри каждого человека есть панцирь, укрывающий уязвимое сердце от внешнего мира. Он помогает преодолеть невзгоды, он скрывает истинную сущность человека. И эта сущность ждет своего часа, чтобы выйти из-под панциря на свет. Словно ночь, которая ждет прихода солнца, она скрывается в ожидании шанса проявиться, и никогда не знаешь, как именно она проявится – станет огромной, словно густой лес, или незначительной, как осенний листок на ветру.

Я боялась этого. Та часть меня, которую я никому не показывала, была холодной и бесчувственной. Но не это пугало. Я боялась, что однажды встречу кого-то, кто обогреет и приютит меня на своей груди. Я бы защищала этого человека, словно старшая сестра, любившая говорить: «Кто будет критиковать мои килограммы, того я сама съем и не подавлюсь». Эту часть меня, обнаружив того, кто наберется смелости исцелить меня, подмигнув, тут же закупорила бы его в бутылку, предварительно обернув пару раз в лаваше.

Судя по твоим метафорам, ты проголодалась.

Я улыбнулась своим мыслям. Благодаря тетушке Зулейхе я больше не болела и не испытывала голода. Я всегда верила в исцеляющую силу любви. Благодаря заботе тетушки и ее любви я смогла быстро поправиться. Этой легкостью в теле я была обязана людям, которые окружили меня заботой и комфортом.

Сейчас мне нужно было очистить свой разум. Вдохнув холодный, свежий воздух, я увеличила яркость на своем планшете. Если я собиралась что-то делать, то выкладывалась на все сто, поэтому уже сейчас начала подбирать песни. Если я буду выступать, то должна сделать это идеально, поэтому я не могла думать ни о чем другом в этот момент. Мне не хотелось опозориться перед людьми Карана. Но я была спокойна, потому что они оставили вопрос по концепции концерта мне. Тем более уже завтра приедет моя команда. Я была уверена, что вместе мы подготовим отличное выступление. Потому что мы все были на одной волне.

Поэтому у тебя трясутся руки, Ляль?

Да нет ничего такого. Все равно ты никому об этом не скажешь.

Единственное, за что я переживала, так это как я смогу выйти на сцену после всего, что произошло в последнее время. Вроде бы ничего не предвещало беды, но и полностью расслабиться мне не удавалось. Я не хотела, чтобы какой-нибудь инцидент омрачил благотворительный вечер. Я надеялась, что все сделают взносы, я выйду на сцену, и мероприятие пройдет так чудесно, что я невольно произнесу: «Вот это да».

То есть хочешь, чтобы в этот вечер проблемы не стучались к нам в двери?

У меня что, есть сейчас какие-то проблемы?

А разве нет?

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать тревожные мысли. Если я продолжу накручивать себя, то назад дороги не будет, я испугаюсь и откажусь от выступления. Мне следовало сфокусироваться на текущих задачах. Иногда усталость отвлекает ум от навязчивых мыслей. Когда человек чем-то занят, он на время забывает о своих неприятностях, а иногда даже находит, как от них излечиться. Поэтому я должна была взяться за дело и не позволить страхам управлять моими мыслями.

Однако голос, который я услышала извне, прервал мои размышления.

– Привет, – окликнул меня Каран.

Я повернула голову. На Каране сегодня был черный костюм, а белая рубашка под пиджаком очень выгодно подчеркивала его внешность. Вдохнув аромат его духов, я тут же отвернулась, злясь на себя за то, что мне захотелось вдохнуть этот запах еще раз.

Каран пододвинул стул и сел рядом.

– Выбираешь песни? – спросил он, наклонившись к экрану планшета.

Я молча кивнула в ответ. Хоть я его и не ненавидела, но все равно пока не простила. И даже то, что он явно интересовался мной, никак не влияло на мои чувства.

Господин Каран, мы упрямы как ослы. И если тебе кажется, что своим эффектным внешним видом ты можешь как-то повлиять на нас, то продолжай, ты на верном пути.

– Когда приедет моя команда? – Я чувствовала себя как Риза-Баба[22].

– Завтра, – ответил он, и я хмыкнула себе под нос.

Кажется, Каран пытался всеми силами найти тему для разговора. Я знала, что он смотрит на меня, пока я продолжала изучать список песен на планшете. Мне не нужно было смотреть на него, я и так ощущала его взгляд кожей.

– Когда ты уже простишь меня? – спросил он. Наконец, взглянув на него, я наклонила голову к плечу. Я должна сказать ему конкретную дату?

– Если я скажу тебе, что больше никогда так не поступлю… – Он сощурил глаза и продолжил с надеждой: – Ты сможешь все забыть?

Я выключила планшет и отложила его в сторону. Взглянув ему в глаза, я поняла, что он ждет от меня прямой ответ. Я прочистила горло.

– Если я прощу тебя, Каран, это не значит, что я забуду то, что ты сделал. Я прощу тебя только потому, что это позволит облегчить боль, которую я испытываю. То есть это одновременно связано и не связано с тобой. – Я сильнее завернулась в шаль, которая укрывала мои плечи. – Поэтому, когда я почувствую, что не смогу больше выносить это чувство внутри, то прощу тебя. А до этого времени нам лучше держаться друг от друга подальше.

Горько улыбнувшись, я добавила: «Мне очень жаль» – и направилась в противоположную сторону сада, оставляя позади себя его виноватый взгляд.

Если Каран думал, что легко сможет вернуть мое расположение, то он сильно ошибался.

И, конечно, он не знает, что мы собирались обернуть его в лаваше и закупорить в банке.

Если он хотел, чтобы я его простила, то должен заслужить мое прощение.

Мне было бы легче, если бы мы просто могли дать ему пощечину, но к сожалению…

Мои ноздри учуяли его парфюм прежде, чем я успела ощутить движение справа от себя. Он догнал меня и пошел рядом, засунув руки в карманы.

– Ты права, – сказал он. – Мне нужно дать тебе время, чтобы ты смогла меня простить. Я зол, потому все эти события случились до того, как мы успели как следует узнать друг друга. Если бы ты знала меня лучше, то поняла бы, что в моменты гнева я рублю сплеча и что на самом деле я не имел в виду ничего плохого.

Он повернул голову в мою сторону, ожидая встречного взгляда, но я продолжала идти прямо.

– Мне правда очень жаль, что так случилось, – в его голосе звучала грусть.

Я наклонилась и потрепала по холке Босса, который в этот момент подбежал к нам.

– Даже если бы я знала тебя лучше, то все равно не смогла бы простить, так сильно ты меня обидел. Возможно, если бы я знала тебя лучше, я бы даже больше расстр…

Я не смогла договорить. Каран не ответил мне. Мы шли бок о бок по саду, а Босс в это время плелся за нами и терся о ноги. С одной стороны, мне нравилось, когда Каран молча сопровождал меня, но иногда мне так и хотелось ткнуть ему локтем под ребра. Что он сделает, если я вдруг пну его?

– Эфляль, – раздался голос Арифа, и мы с Караном остановились и оба повернулись на источник звука. Ариф сделал пару шагов и тут же оказался рядом.

– Мы купили билеты на всех людей из твоей команды, однако они сказали, что с ними придет еще один человек. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Нет.

– А кто он? – спросила я.

– Гёкхан Гюрсес, – ответил Ариф.

Уголки моих губ расплылись в улыбке, потому что, услышав имя дорогого мне человека, я вмиг ощутила себя счастливой. Гёкхан, должно быть, хотел сделать мне сюрприз, поэтому ничего не рассказал. Однако тайна открылась, потому что за дело взялись люди Акдоганов, которые никогда не упустят ни малейшей детали.

– Наверное, он хотел сделать мне сюрприз, – пробормотала я, все еще лучась от счастья. – Никаких проблем. Мы можем включить его в список тех, кто должен приехать.

– Это тот Гёкхан, который управляет твоим рестораном? – спросил Каран, и я от неожиданности развернулась к нему.

Есть ли что-то, чего он не знает?

Но сейчас взгляд Карана прикован к Арифу. Меня беспокоило, что он знает все подробности моей личной жизни. А я даже фамилию его узнала только от брата. Несправедливо!

Как по мне, сейчас он ведет себя так, будто готов рассказать тебе о всех своих родственниках до десятого колена, но да ладно.

Сейчас это не важно.

Как скажешь.

– Все верно, Каран, – ответил Ариф.

По моему хмурому взгляду, брошенному в сторону Карана, было понятно, что я недовольна тем, что они знают всю подноготную обо мне и моих друзьях. Голос Арифа был напряжен, и я невольно задумалась – а не боится ли он меня, несмотря на свой внушительный рост и размеры?

– Он настолько близкий друг? – и в этот раз Каран обращался именно ко мне. – Чтобы делать такого рода сюрпризы… – добавил он себе под нос.

Я только что сказала ему, что нам нужно держаться подальше друг от друга, а он вместо этого спрашивает, какие отношения связывают меня и Гёкхана. Я не спрашивала еще, не придурок ли он?

Вот и спросила бы.

С раздражением на лице я повернулась к Арифу.

– Ариф, позаботься, пожалуйста, чтобы вся команда с комфортом добралась до нас. Особенно Гёкхан, – отчеканила я последние слова.

Каран хотел прокомментировать мои слова, но я развернулась и пошла прочь, так что ему пришлось смолчать. Да кем он себя, в самом деле, возомнил? Говоря о том, что дает мне время на его прощение, он надеялся, что я так сразу начну ему все рассказывать? Или он слишком самоуверенный, или держит меня за дуру.

Я терпеливо посмотрела по сторонам. Ко мне подбежал Босс и положил к ногам игрушечный мяч, который раньше лежал у него в будке. Я улыбнулась и подняла мяч с земли.

– Хочешь поиграть? – Я поцеловала собаку в лоб и бросила мяч перед собой. – Давай, лови, малыш!

Босс, подав голос, побежал за мячом, а потом попросил повторить то же самое, принеся мяч к ногам. На этот раз я замахнулась сильнее, а потому случайно попала мячом в голову охраннику, курящему в углу сада.

Как ты умудрилась в таком огромном саду попасть человеку в голову, Ляль?

Мужчина повернулся, и я прикусила губу.

– Извините. Это произошло нечаянно! – крикнула я.

Мужчина, которому, судя по виду, было около тридцати, зажал сигарету в зубах и поднял мяч.

– Все нормально, – ответил он, улыбнувшись. Как только собака подбежала к нему, он швырнул мяч в сторону.

– Беги, Босс!

Я смотрела за тем, куда летит мяч, и поджала губы, увидев, что он упал к ногам Карана. Каран, взглянув сначала на мяч, потом на меня и охранника, облизнул сухие губы. Мне кажется или он сейчас готов укусить этот мяч?

Если он кого и укусит, так это нас.

Каран медленно наклонился и поднял игрушку с земли. Сжимая маленький предмет в ладони, он процедил сквозь зубы:

– Ты здесь в игры играешь, Серхат? Видимо, устал работать. Или уже все закончил и делать тебе больше нечего?

Босс лаял на Карана, ожидая мяч.

– Замолчи! – сказал он сердито собаке. – У меня, кроме тебя, есть еще человек, с которым надо разобраться, – и с этими словами он с вызовом посмотрел на Серхата.

– Каран, я кинул мяч, когда он упал рядом со мной, – ответил Серхат торопливо, застегивая пиджак на пуговицы. – Я выполняю свои обязанности.

Серхат, беги, спасайся, прячься.

– Это я кинула мяч, – вмешалась я. – А Серхат кинул его обратно. Если бы я не попала ему по голове, то не отвлекла бы. Человек занимался своей работой.

Я заметила, как Каран улыбнулся. Но уже не той милой улыбкой, которую я помнила.

– Серхат? – спросил он, снова назвав мужчину по имени. – Занимался своей работой, значит? – Я вздрогнула, услышав резкие нотки в его голосе. – А мне так совсем не показалось…

Не дав мне ответить, Каран медленно двинулся в сторону Серхата. Последнего, я уверена, уже трясло, он со страхом смотрел на Карана.

– Почему ты стоишь здесь, Серхат? У тебя перерыв? Ты сам себе его назначил и вышел покурить? – спросил Каран, тяжело дыша. – Какая у тебя, оказывается, замечательная работа. Я бы тоже на такой поработал. Твой начальник, должно быть, полный дебил!

– Каран… – начала я, но он, не глядя в мою сторону, вскинул руку, заставляя замолчать. Из-за того, что я отказывалась общаться с ним, он вымещал свой гнев на Серхате.

Кажется, он всегда так делает, заставляя других страдать.

Проблемный типаж.

Серхат в страхе опустил голову.

– Все верно, брат, – ответил он поспешно. – У меня был получасовой перерыв, однако…

Должно быть, на месте мяча Каран сейчас представлял голову Серхата или мою.

– Уходи с глаз долой! – сказал он сердито. – Я уже делал тебе выговоры раньше. Это последнее предупреждение!

Серхат быстро скрылся из поля зрения. Каран в это время медленно повернул голову в мою сторону.

Фильм ужасов какой-то.

– Со мной ты не разговариваешь, а с другими, значит, в игры играешь? – спросил он, ясно давая понять, как болезненно он это воспринял.

Я утвердительно кивнула, с его губ вырвался истерический смешок.

– Ляль, – процедил он сквозь зубы. – Пожалуйста, не зли меня.

Я сощурилась, расплываясь в язвительной улыбке.

– А что произойдет, когда ты разозлишься, Каран? – спросила я, подойдя к нему.

Его брови сошлись на переносице, челюсть сжалась.

– Не делай так, – сказал он, пристально уставившись на меня. Я услышала в его фразе немое «пожалуйста», но мне было все равно. Он указал рукой на дом. – Давай вместе вернемся в…

– Я хочу остаться здесь и поиграть с Боссом. У тебя с этим какие-то проблемы?

Он нервно рассмеялся, а я протянула руку ладонью вверх.

– Отдашь мне мяч?

Он прикусил нижнюю губу, не сводя с меня глаз. Когда он отдал мне смятый мяч, я заметила, что за своим гневом он пытался скрыть обиду. То, как я вела себя с ним, было лишь каплей в океане. Если мое поведение так обижает его, то что случится, когда я начну говорить ему то, что его действительно ранит?

Когда он молча отошел от меня, у меня перехватило дыхание. Насколько сильно он меня бесил, настолько же сильно у меня болело сердце, когда я видела его таким. Я вздохнула и ушла медленно прогуливаться по саду. Если он так сильно ранит других, значит, его и самого когда-то ранили. Возможно, если бы он понял, что я чувствовала, то я могла бы попробовать простить его.

Находясь в своих мыслях, я вышла к месту, где собрались остальные охранники, и они, завидев меня, тут же начали расходиться. Это выглядело комично, словно я была каким-то монстром. Я пошла за ними, и как только они заметили, что я иду следом, то тут же сменили направление. Как только я приближалась, они сбегали. После того как Каран накричал на Серхата, другие охранники, наверное, боялись даже просто стоять рядом со мной.

Я снова подошла к ним, засунув руки в карманы, еле сдерживая ухмылку. Но, как только я в очередной раз приблизилась на достаточно близкое расстояние, они начали разбегаться в стороны, как цыплята. Уже еле сдерживаясь от смеха, я кинулась за ними, но тут меня позвал Омер. Решив, что я могу продолжить свою охоту за ними завтра, я пошла к Омеру.

О, Аллах, Ляль.

Омер, присев на край стола, уже догадался, в чем дело, и задорно улыбался.

– Почему ты гоняешься за ними? – спросил он. – Как жаль, что они в страхе убегают. Наверное, Каран им что-то сказал?

– Мне просто скучно, – ответила я сквозь смех. – Мы еще не виделись сегодня. Как ты? – Я постаралась сменить тему.

Он глубоко вздохнул:

– Сама знаешь, как обычно. – Он кивнул на дверь в гостиную. – Нам нужно поговорить. Зайдем в дом?

– Что случилось? – спросила я испуганно, когда мы вместе двинулись в сторону дома. – Что-то плохое?

Я встревожилась. Внутренний голос говорил, что от этого разговора не стоит ждать ничего хорошего. В один момент вся моя кожа покрылась неприятными мурашками.

– Нет-нет, просто у нас есть несколько теорий, которые нужно обсудить всем вместе.

Как только он это произнес, я судорожно вздохнула. В гостиной на диване сидели Каран и Ариф и о чем-то разговаривали. Каран все еще выглядел сердитым.

– Проходи, пожалуйста, – произнес Омер, и я села в свободное кресло, сняла с плеч шаль и аккуратно повесила ее на подлокотник.

Каран, встретившись со мной взглядом, подался вперед, уперевшись локтями в колени. Он не сводил с меня глаз. Я пыталась разглядеть хоть малейшие намеки на то, о чем он думает, в острых чертах его лица, но безуспешно. Точно так же, как и в первую нашу встречу, по нему мало что можно было понять.

– Прежде всего, – начал Омер спокойным голосом, пока мы сверлили с Караном друг друга взглядом, – мы хотим сказать, что не будем обсуждать ничего такого, что могло бы как-то расстроить тебя, поэтому расслабься. Тот человек, которого ты встретила на днях, Али Демироглу… – при этих словах я непроизвольно выпрямилась и затаила дыхание. – Ты написала о нем Ясину, чтобы он мог найти больше информации. И мы кое-что для тебя узнали.

Да, я очень хотела, чтобы брат узнал больше об этом человеке. Рядом с Али я ощутила волну ненависти в мою сторону. То, как он говорил, и весь его вид сигнализировали, что его намерения явно не были безобидными. Сама я ничего не смогла о нем найти, поэтому хотела попросить брата. Но, так как после этого Ясин мне больше не писал, я подумала, что у него просто не было времени на поиски. И, кажется, он действительно доверял этим двум, раз позволил Акдоганам самостоятельно провести расследование. Это удивило меня, но я не показала вида. Я пыталась держаться прямо, хотя груз незнания с силой давил на плечи, и ждала, когда Омер продолжит говорить.

– Не нервничай, – обратился ко мне Каран.

Он смотрел на мои руки. Я проследила за его взглядом. Левой рукой я со всей силы сжала мяч, в то время как ногти правой впились в мягкую кожу ладони. Я отложила мяч в сторону и сцепила руки.

– Он ничего не сможет тебе сделать, пока ты здесь, – уверенно добавил Каран, и все мое тело заныло от напряжения.

Наверное, его слова должны были меня успокоить, но эффект получился обратный. Я не хотела жить в чужом доме вечно. И кто знает, что может произойти, как только я покину эти стены? Я нервно сглотнула, проигнорировав слова Карана. Словно прочитав мои мысли, он добавил:

– Он никогда и никаким образом не сможет причинить тебе вред.

Я прерывисто вздохнула, услышав, с какой уверенностью он это говорил. А Каран продолжил, видя, что я все еще не верю:

– Никто никогда тебя не обидит. Я не позволю этому случиться.

Как долго ты собираешься быть в моей жизни, Каран? Как долго ты собираешься защищать меня от незнакомцев, если даже я не понимаю, что они от меня хотят? Что мне делать, если однажды тебя не будет рядом, а мне придется столкнуться с ними лицом к лицу? Глядя в лицо Карану, я знала, что не найду ответов на эти вопросы. Я отвернулась.

– Вы сказали, что что-то узнали, – сказала я тихо и закашлялась. – Что именно?

Слово взял Каран:

– Али Демироглу – сводный племянник Барана Демироглу.

Племянник моего деда…

– На первый взгляд кажется, что они в хороших отношениях, но на самом деле это не так.

Я заерзала на месте, пытаясь унять волнение в груди.

– То есть как?

– На самом деле они с твоим дедом злейшие враги. Мы еще не выяснили почему, но сейчас мы точно знаем, что отношения между ними напряженные. И пока непонятно, почему он хотел встретиться с тобой, но… – Каран сделал паузу и посмотрел на меня, отчего мой желудок скрутило от напряжения. – Но мы это выясним. Через пару дней нам все станет известно.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не схватиться за сердце. Невидимая рука скрутила внутренние органы. Я не знала, знают ли Акдоганы правду, поэтому выпалила не подумав:

– Дедушка убил мою семью.

Атмосфера в гостиной сразу же поменялась. Холод сковал мои руки и ноги.

– Я знала это уже много лет. Все это время я не переставала думать о том, что именно он забрал у меня родителей.

Из моей груди вырвались тихие рыдания. Как могла бы повернуться моя жизнь, если бы у меня был шанс все исправить?

– Это… вот так… то есть я хотела сказать…

Из-за нахлынувших эмоций я не могла произнести ни слова. Тут вмешался Омер:

– Эфляль, мы тоже обсудили это с Ясином. Очевидно, в этой истории есть еще кое-что, о чем никто не знает.

Что он имеет в виду? Неужели он сейчас озвучит то, о чем я уже думала долгое время? От этих мыслей закружилась голова.

– Поверь, сейчас мы не знаем, что тогда на самом деле произошло. Поэтому мы не хотели говорить тебе, пока не узнаем точно.

– Ты хочешь сказать, Омер, что тогда покушение мог устроить не мой дед, а кто-то другой? – от внутренней боли мне было сложно говорить. – Что мою жизнь разрушил кто-то другой?

Омер осторожно кивнул в ответ, но Каран добавил:

– Мы не знаем точно.

Его спокойный тон совсем не соответствовал той буре эмоций, что творилась у меня внутри. Плечи, которые я пыталась держать прямо все это время, опустились в бессилии. Я пыталась осознать смысл того, что только что услышала. Многие годы я ощущала, будто что-то не так, что вся моя жизнь похожа на обман. Потому что раньше у меня была чудесная жизнь! Те прекрасные годы, которые я провела бок о бок со своей семьей, в одночасье исчезли, и все перевернулось с ног на голову. Их внезапная смерть втянула меня в водоворот неизвестности, которой я никогда прежде не испытывала; все это казалось нереальным, словно я жила в симуляции. Эта причинило невыносимые страдания той маленькой Эфляль, которая прежде не испытывала потрясений.

Знали ли Акдоганы, которые уверяли меня, что все было не так, как я помню, через что мне пришлось пройти? Я никогда не смогу забыть, когда отец сказал мне, что им пришлось сбежать в Германию. Он усадил меня перед собой, посмотрел в глаза и рассказал историю своей жизни.

Много лет назад моя тетя безответно влюбилась в одного мужчину. В то время в Урфе[23] выйти замуж просто так было нельзя. Девушкам полагалось брать в мужья того, кого для них выберет отец. И именно тогда моя тетя сбежала к мужчине, которого полюбила. Тот мужчина не ответил ей взаимностью, но несмотря на то, что любви между ними не было, никто не поверил в его невиновность.

Тетя всеми способами пыталась добиться этого брака, и это привело к ужасным последствиям. Чтобы разрешить ситуацию, между двумя семьями должен быть заключен еще один брак. А именно – мой отец обязан был взять в жены сестру того мужчины, своеобразный обмен. Тогда ни моя тетя, ни ее возлюбленный не были бы убиты. Но, к сожалению, девочка, которую присватали моему отцу, оказалась несовершеннолетней. Получается, что моя тетя разрушила жизнь трех человек из-за человека, который никогда ее не любил!

Кожа покрылась мурашками, когда я вспомнила, как со слезами в глазах и дрожащим тоном отец произнес:

– Я расскажу эту историю только один раз, Ляль, а ты слушай и запоминай.

Отец в то время уже был в отношениях с моей матерью. Даже после вынесенного условия о женитьбе на несовершеннолетней отец не отказался от своей любви к моей матери и искал пути решения этой проблемы. Но, к сожалению, судьба не благоволила ему. Как любовь тети, которая собиралась выйти замуж за мужчину, который не отвечал ей взаимностью, так и любовь моего отца к моей матери нанесли обеим семьям непоправимый ущерб.

Тот мужчина, чья жизнь оказалась разрушена моей тетей, сначала застрелил виновницу, а потом и себя, и их печальная судьба, как ураганный ветер, пронесшийся над Урфой, превратила две большие семьи в непримиримых врагов.

Смерть тети оставила глубокий шрам на сердце моего отца, но все же он выбрал в жены женщину, которую искренне любил. Однако дед не смог принять мою мать в качестве невестки. Ему не нравилось, что она исповедовала христианство и имела греческие корни. Дедушка был зол на невестку и опечален смертью моей тети, и его боль была настолько сильна, что они с моим отцом стали друг другу врагами. И, когда отец понял, что ему и его любимой угрожает опасность, он нашел единственное решение: сбежать в Германию. Отец и мать уехали, пытаясь замести следы, и начали все сначала, осев в новой стране, где через несколько лет родилась я.

Отец боялся, что когда-нибудь меня найдут, поэтому они не стали давать мне свою фамилию, Демироглу. Если дед рано или поздно вышел бы на их след, отец не хотел, чтобы он нашел и меня. Поэтому в свидетельстве о рождении моим отцом значился Ахмет Гёркем, его лучший друг; отцу пришлось так поступить, хотя это стоило ему больших душевных мучений.

В день выпускного в школе мои родители выехали рано утром из дома. Их убили, когда они выбирали мне платье в качестве сюрприза для выпускного бала. В тот самый момент жизнь Эфляль Гёркем, которая так и не стала Демироглу и хотела бы умереть вместе со своей семьей, перевернулась. Безответная любовь, начавшаяся когда-то давно в Урфе, разрушила жизнь молодой девушки в немецком городе Дортмунд. Самым горьким в этой истории было то, что больше всех пострадала девочка, которая тогда даже еще не родилась. Она никогда не смогла бы стать Демироглу и от этого ненавидела Урфу и всех, кто там жил.

Я попыталась вдохнуть, но легкие обожгло огнем. Моя судьба была мне предначертана еще до рождения. Я ненавидела свою тетю, которую даже в глаза не видела, и это наложило свой отпечаток. Я никогда не влюблялась, и те чувства, из-за которых погибла моя семья, так никогда и не коснулись моего сердца. Возможно, если бы я была по-настоящему влюблена, то не так сильно ненавидела бы свою тетю. Но именно из-за этой женщины моя ненависть к любви глубоко пустила свои корни в мою душу. Я не могла влюбиться. Мне мог кто-то нравиться, очень сильно нравиться, но полюбить его я не могла.

Для меня любовь ничем не отличалась от туберкулеза. Она сжигала не только тебя, но и всех, кто тебе дорог. День, в который я по-настоящему влюблюсь, станет днем моей смерти.

Любовь для меня под запретом.

Мои глаза наполнились слезами, и, произнеся: «если позволите», я встала с кресла. Неуверенными шагами я стала подниматься по лестнице, слыша, как Каран зовет меня, но ответить я не могла. Мне требовалось побыть в одиночестве. Мне хотелось вернуться туда, где глаза наполняются слезами от счастья, когда ты слышишь далекий родной голос, который зовет тебя…

«Ляль».

Спускаясь по лестнице, я услышала знакомый голос, от которого замерла как вкопанная, осознав, как сильно я скучала по этому человеку. Мои шаги ускорились, глаза расширились, и я с огромным волнением побежала вниз, чтобы поскорее обнять своего дорогого друга. Я спустилась на первый этаж и упала в объятия Гёкхана, ощущая удовольствие вновь почувствовать родные руки.

– Гёкхан, – крик счастья вырвался из моей груди. – Добро пожаловать!

Он положил руки мне на талию и крепко прижал к себе.

– Спасибо, начальник! – С этими словами он закружил меня в воздухе. – Если бы я знал, что ты так скучала, то приехал бы раньше.

Я засмеялась, а он наконец опустил меня, и мои ноги коснулись пола.

– Не задирай нос, дурак, – сказала я и поцеловала его в обе щеки. Мои губы коснулись аккуратно подстриженной бороды. – Да, я скучала, мне что, теперь объявление в газету написать? Сколько раз мне нужно сказать, что я скучала?

В ответ на мой шутливый упрек Гёкхан улыбнулся:

– Значит, сюрприз тебе понравился.

Я кивнула в ответ:

– Очень, – и с этими словами обняла его еще раз, а потом развернулась и посмотрела на остальных гостей в доме: – По вам я тоже скучала!

Когда вся команда в унисон произнесла: «Мы тоже!», ко мне подошла Зехра и обняла за шею.

– А я сильнее всего, – сказала она шепотом.

Зехра была моей бэк-вокалисткой. И в то же время университетской подругой. Мы были не сильно близки, скорее, нам бы больше подошло определение «приятельниц». Поэтому ее порыв показался мне необычным. Наверное, она и правда скучала.

– И я по тебе, моя брюнетка, – сказала я и обняла ее в ответ, и тут же заметила рядом троицу, которая неотрывно наблюдала за происходящим со стороны.

Каран, Омер и Ариф стояли и рассматривали мою команду, засунув руки в карманы.

На что они так уставились?

Кажется, взгляд Карана, которым он рассматривал гостей, оказался заразительным и для тех двоих. Я отпустила Зехру и подошла обнять Эмре со словами:

– А меня ты будешь обнимать? Или не скучал совсем?

Эмре шутливо насупился.

– То есть сейчас я твой самый любимый сотрудник? – спросил он.

Но мои глаза были прикованы к Карану, и я на время потеряла дар речи. Даже издалека я могла видеть выражение его лица, отчего по коже у меня поползли мурашки. Если его взгляд значил именно то, о чем я думала, то понятно, почему у меня от нервов затряслись руки.

– Ты что, язык проглотила, увидев нас? – спросил Гёкхан, стараясь понять, на что я так уставилась.

Давай не будем провоцировать Гёкхана на ревность, Ляль. Пока все здесь, будь аккуратна.

– Конечно, по тебе я скучала больше всего! – наконец произнесла я и подошла к Эмре.

Он поморщился, когда я, как обычно, немного приврала, чтобы порадовать его. Я медленно похлопала его по плечу:

– Ого, привел себя в порядок в спортзале… У меня очень симпатичный гитарист. Теперь у тебя отбоя от девушек не будет. Конечно, меня беспокоит, что во время выступления все будут смотреть только на тебя, но что ж поделать, как-нибудь переживу, – проворковала я, теша его эго, и Эмре не смог удержаться от смеха.

– Конечно, уж как он налегал на аминокислоты! – крикнул Ибрагим, подначивая Эмре, отчего тот нахмурился.

Ибрагим подошел, быстро меня обнял и отстранился, спросив:

– Как дела, босс?

Когда нас так называют, я действительно чувствую себя Боссом, но только собакой.

– Да иди ты! – крикнул ему Эмре, и в этот момент я схватила Зехру под руку, чтобы проводить в гостиную. – Сам-то непонятно что ешь, а уже здоровый, как буйвол!

Думаю, Эмре просто еще не видел Арифа.

– Не беспокойся о нем, – сказала Зехра, поворачиваясь ко мне, когда я присела с ней рядом.

Ее взгляд упал на шрам на моей брови, который медленно заживал, но она не стала задавать мне вопросов. Это позволило мне с облегчением выдохнуть.

– Хорошо выглядишь, – продолжила она, широко улыбаясь. – Стамбул хорошо на тебя влияет.

Я не знаю, сказала она правду или просто решила меня поддержать, но подумала, что было бы правильно в будущем как-то ее отблагодарить.

– С тобой все в порядке? – спросила я многозначительно. – Тебя словно подменили. Ты улыбаешься? Что случилось?

– Наша ледяная королева помолвлена, – вмешался Гёкхан, и я открыла рот от удивления. – Летом будем праздновать свадьбу, – добавил он по-отечески.

Неужели любовь так сильно смягчила ее характер?

– Ты серьезно? – с изумлением спросила я. – Ты же терпеть не могла мужчин. Как это произошло?

Зехра покраснела и отвела взгляд.

– Я просто влюбилась, – ответила она тихо.

– А в кого, хочешь знать? – прервав нашу беседу, в разговор вклинился Эмре.

Прежде чем он продолжил, в гостиную зашел Каран, и наши взгляды тут же встретились.

– В друга твоего парня!

Каран встал как вкопанный и уставился на Эмре. Когда он снова сделал пару шагов, его взгляд был сосредоточен только на мне. По его лицу я не могла разобрать, о чем он думал.

– В друга Озкана? – переспросила я, и заданный мной вопрос повис в воздухе.

Когда в гостиную зашли люди Карана, все поднялись на ноги и начали представляться друг другу. Пока я думала, стоит ли мне удивляться, в кого именно влюбилась Зехра или как сильно эта любовь ее изменила, все уже пожали друг другу руки, обменялись приветствиями и сели на свои места.

– Если вы проголодались с дороги, то давайте прямо сейчас поужинаем, – предложил Омер, и вся компания без колебаний согласилась.

Мои дорогие сотрудники проявились учтивость в незнакомом доме и согласились на ужин. Потому что я никогда не видела, чтобы они так делали раньше. Пока вся команда прошла в ванную комнату, чтобы помыть руки, я тоже поднялась со своего места. Ко мне подошел Ариф.

– Мы собирались подготовить комнаты для гостей, однако… – начал он, но Омер прервал его.

– Гёкхан сказал, что сегодня вернется обратно, – продолжил он. – А остальные предпочли остаться в отеле.

Я предполагала такой исход. Это место не было моим домом, поэтому я не планировала предлагать им остаться здесь на ночь. Ариф организовал для команды гостиницу, и, как только мы поужинаем, они поедут туда. А завтра утром мы встретимся на репетиции. У меня отлегло от сердца, потому что пока все шло именно так, как я и планировала.

– Я знаю, – кивнула я.

Вскоре вся команда начала вновь собираться в гостиной, и я позвала их:

– Пройдем к столу?

Все стали усаживаться вокруг обеденного стола. Гёкхан и Зехра сели по обе стороны от меня. Эмре, Ибрагим и Ариф расположились напротив. Каран и Омер сели по краям с двух сторон. Когда тетушка Зулейха разлила каждому по порции супа, я повернулась к Зехре, избегая смотреть в глаза Карану.

– И что, ты не собираешься рассказать мне подробности?

Зехра откашлялась и посмотрела по сторонам.

– Сейчас? Не буду, не говори глупостей! – быстро протараторила она.

Гёкхан, слушая наш разговор, прошептал мне на ухо:

– Теперь к особенностям ее характера добавилась еще и застенчивость.

Я взяла руку Зехры в свою и посмотрела в ее светящиеся глаза.

– Я очень рада за тебя. Мне радостно видеть тебя такой счастливой. Надеюсь, что вы всегда будете вместе и никогда не расстанетесь.

– Спасибо, Эфляль, – смущенно произнесла она.

От избытка эмоций я не удержалась и поцеловала ее в щеку.

– Можешь иметь меня в виду, когда будешь искать свидетелей на свадьбу… – сказала я в шутку и начала поглощать горячий суп.

– Она так и собиралась сделать, – вклинился Ибрагим, и я снова перевела взгляд на Зехру, а Ибрагим продолжал: – А Озкан будет свидетелем со стороны жениха, что, конечно, меня совсем не удивило. – Он поморщился. – Я уверен, этот козлина сам настоял, чтобы ты была свидетельницей со стороны невесты.

Озкан был сыном одного из влиятельных людей в Анкаре и по уши в меня влюблен. Он никогда не пропускал ни одного моего выступления, каждый вечер сидел за одним и тем же столиком и наблюдал за тем, как я пою. Сколько бы раз я ни говорила ему, что его чувства безответны, он не принимал это всерьез. Через какое-то время мне стало не по себе от навязчивого внимания с его стороны, и я рассказала об этом Ясину. Наверное, разговор с братом подействовал, потому что на какое-то время Озкан и вовсе пропал.

– Да нет же! – запротестовала Зехра. – Я сама хочу, чтобы Эфляль была моей свидетельницей, потому что именно она стала всему причиной. Если бы не Эфляль, мы бы никогда не познакомились.

Тут же Зехра повернулась ко мне и спросила с мольбой в голосе:

– Ты же согласишься?

Мои губы приоткрылись, чтобы ответить, но тут я услышала сердитый голос Карана, который сказал: «Нет!»

Что случилось, дорогой?

Все сидящие за столом уставились на него, а он в свою очередь смотрел прямо на меня. Не меняя интонации, добавил:

– Это понятно?

Он облокотился на стол и подался вперед:

– И кто такой этот Озкан?

А тебе-то что?

– Это одержимый маньяк, который по уши влюблен в Эфляль, – прокомментировал Эмре, подцепляя еду с подноса и кладя себе в тарелку. Пустоплет.

– Вот как? – Брови Карана взметнулись вверх. – А Ясин знает об этом? Этот Озкан беспокоил тебя?

Я невольно выпрямилась, когда увидела, как серьезно он задавал этот вопрос: плечи напряжены, челюсть стиснута, острый взгляд прожигал насквозь.

– Брат во всем разобрался, – ответила я.

Скажи еще тише, чтобы он ничего не понял.

Я явственно видела, как волна гнева застилает его взгляд. Он нахмурился.

– Так он тебя беспокоил?

Тебе нравится бесить Карана, не так ли?

О да.

– Как фамилия того Озкана? – спросил он напряженно.

Гёкхан наклонился ближе ко мне и прошептал:

– А что этот парень задумал?

В этот момент Эмре уже назвал фамилию Озкана. Каран бросил быстрый взгляд в сторону Арифа, явно давая понять, что нужно делать дальше, поэтому я не удержалась и постаралась вмешаться:

– Сейчас он вообще никак меня не беспокоит. Я его уже столько времени не видела. Он, должно быть, даже забыл про меня.

Ибрагим засмеялся, с шумом втянув в нос воздух.

– Да, конечно, – сказал он иронично. – Он буквально недавно приставал к Зехре с расспросами, где ты и как тебя найти. Конечно же, этот придурок тебя забыл.

– Ибо[24]! – крикнула я предупреждающе в его сторону. Мне не хотелось, чтобы Каран в это ввязывался.

Каран склонил голову к плечу, на его лице промелькнула дьявольская ухмылка.

– Пусть и к нам попробует поприставать… – при этих словах его шея хрустнула.

Ох, вот и наш спецназ Каран вернулся.

Я хотела сказать ему, что в этом нет никакой необходимости, потому что все намерения Озкана были пресечены раньше, но тут Омер быстро сменил тему, и разговор перешел в другое русло. Все начали обсуждать погоду в Анкаре и перепрыгнули на службу в армии, и все это время я нервно сидела на своем месте и пыталась есть. За столом болтали все, кроме меня и Карана. Мы оба молчали и смотрели друг на друга. Я бы все отдала, чтобы понять, о чем он сейчас думает.

После ужина, который оказался для меня слишком напряженным, парни ушли в сад покурить, а мы с Зехрой остались в гостиной. Внимательно присмотревшись к подруге, я заметила, что она просто сияла. Неужели любовь может так изменить человека?

– У тебя глаза светятся, – сказала я, видя, что она и правда счастлива. – Как будто та Зехра, которую я знала, исчезла, а на ее место пришла другая. Неужели любовь так сильно тебя изменила?

Мне было любопытно, что она скажет. Зехра глубоко вздохнула:

– Я говорила тебе раньше, что никогда не верила в любовь. Но сейчас, Эфляль, я чувствую, что переполнена любовью. Как будто она сделала мою жизнь более яркой.

Ее взгляд устремился вдаль, а голос стал спокойным. Я не ревновала, но все же завидовала.

– Я даже не поняла, как влюбилась. Любовь настолько поглотила меня, что я сама не заметила, как начала меняться.

Казалось, что сейчас она была в другом месте и витала в облаках, но это давало надежду и мне.

– Я очень рада за тебя, моя брюнетка, – улыбнувшись, произнесла я. – Надеюсь, что ваш союз просуществует до конца времен.

– Спасибо большое, пусть так и будет, – ответила подруга и села ко мне ближе. Она перевела взгляд в сторону сада и спросила лукаво:

– А это что было? Все эти возгласы «нет!» и расспросы про Озкана… Что происходит?

– Ш-ш-ш! – шикнула я на Зехру. – Ничего такого не было. Он несет за меня ответственность, поэтому так себя и ведет. Вот и все.

И мы поверим в эту ложь? Когда мы успели в это поверить?

– Не вешай мне лапшу на уши, начальник, – сказала она и толкнула меня в плечо. – Гёкхан предупреждал нас, чтобы мы ни о чем не спрашивали, но мне сложно устоять.

Она села, подогнув под себя ногу, и с интересом взглянула на меня.

– Почему ты здесь? Между тобой и этим черноглазым парнем что-то есть? Или… – она перевела взгляд на мой живот и воскликнула: – Ты беременна?!

– Зехра, ты чего! – Я закрыла ей рот ладонью. – При чем здесь беременность? Что за ерунду ты несешь?

Молясь, чтобы никто не услышал ее слов, я с силой ее ущипнула.

– Если кто-нибудь это услышал, клянусь, тебе несдобровать!

Она отстранилась от меня, смеясь от души. Казалось, что я еще долго не смогу привыкнуть видеть ее такой жизнерадостной.

– Я пошутила, ладно тебе! – ответила она, пытаясь спастись от моих нападок. Но, перестав смеяться, она снова взглянула на меня с тем же лукавством: – Он неплохой парень… Симпатичный, харизматичный, богатый, внимательный… Что еще тебе нужно? Будь я на твоем месте, постаралась бы не проворонить такого красавца.

От удивления, как именно она описала мне Карана, я открыла рот.

– И кого ты так хвалила? – раздался голос Гёкхана, и я с силой сжала челюсти.

Парни вернулись в гостиную, и мне не хотелось, чтобы они знали, о чем мы тут говорили.

– Ты об Озкане? – спросил он строго.

Я выпалила, не задумываясь о последствиях:

– Конечно о нем! О ком нам еще говорить? – сказала я и выдохнула. – Ты знаешь еще кого-то, кто подошел бы под это описание? Нет. Это именно Озкан.

Давай не будем так сильно его обелять, Ляль.

– Фу! – на лице Ибрагима появилось отвращение. – Уж лучше покопаться в мусорном баке, чем обсуждать этого маньяка!

Все парни, включая Карана, сидели на диване, и я старалась не встречаться с ним глазами, а Ибрагим продолжал:

– Кроме того, ты никогда раньше не обращала внимания на Озкана, почему сейчас все изменилось?

Я зло стрельнула глазами в Зехру, и та съежилась, отодвинувшись к углу дивана. Это все из-за ее любопытства. Мне пришлось притворяться, что мне нравится парень, цвет глаз которого мне сейчас даже и не вспомнить.

– Это не важно, – встрял Омер. Мы с ним переглянулись, и я поняла, что он на самом деле знал, что произошло, и хотел мне помочь. – Давайте не будем об этом. Может, кто-нибудь хочет кофе?

Все утвердительно закивали, и Омер обратился ко мне:

– Ты поможешь мне, маленькая птичка?

Я тут же вскочила с места.

– Конечно же помогу, – ответила я и побежала, не дожидаясь Омера.

Тетушка Зулейха в это время разговаривала по телефону; увидев, что мы пришли на кухню, она вышла с черного хода в сад, пока я обмахивала покрасневшее от смущения лицо. Казалось, будто своими действиями я невольно сделала комплимент Карану. Этот горный медведь не заслуживал, чтобы о нем так хорошо высказывались.

Омер, с улыбкой смотря в мою сторону, начал заливать воду в кофемашину.

– Тот богатый, симпатичный парень – это я? – спросил он многозначительно, ухмыляясь уголком рта. – Или Ариф?

Мне хотелось постучаться головой о стену. Или стукнуть головой Зехру, так даже лучше.

Зехра, ты сдала нас с потрохами!

– Подруга имела в виду своего парня, – пробормотала я себе под нос, доставая чашки для кофе. – Я лично с ним не знакома. В глаза его не видела…

Он включил кофемашину и повернулся ко мне.

– Да ладно тебе, – ответил он с притворным негодованием. – А я? Я тоже симпатичный, богатый и в то же время такой внимательный…

Мне пришлось подойти к нему и шутливо шлепнуть по руке.

– Омер, пожалуйста, прекрати. Мне и так стыдно! – Он с улыбкой смотрел на меня, пока я оправдывалась: – Кроме того, это были не мои слова, а Зехры. Я ничего такого не имела в виду!

Схватив резинку со своего запястья, я начала собирать волосы в пучок, смотря в улыбающееся лицо Омера.

– Прекрати так смотреть!

– Хорошо-хорошо! – сказал он, поднимая руки вверх. – Сдаюсь.

Я повернулась к выходу, бросив:

– Мне нужно подышать свежим воздухом.

Я была уверена, что сейчас мое лицо пылало. Теперь я поняла, что чувствуешь, когда тебе стыдно за слова другого человека. Пока я сидела на стуле в саду и пыталась остудить пылающее лицо ладонями, ко мне подошел Босс и начал тереться в ногах. Я наклонилась и коснулась лбом морды собаки.

– Что мне делать с моей тотальной неудачей, Босс? Стоит только подумать об этом человеке, как он тут же возникает из ниоткуда!

Ляль, замолчи. А то он и это услышит, поверь моему слову.

Я замолчала. Босс положил свою морду мне на колени, и я начала гладить его по холке. Хоть пес выглядел так же грозно, как и его хозяин, я знала, что на самом деле Босс был очень милым.

Да-да, милым, как и его хозяин.

– А это здесь при чем?

– Скоро мне придется рассказать всем, что ты сумасшедшая, – раздался голос Гёкхана; он поставил кофе на столик и сел напротив. – Почему ты сбежала? Из-за глупостей, которые наговорила Зехра?

Я глубоко вздохнула:

– Это было понятно, да? Каран точно понял, о ком именно мы говорили! – Я положила локти на стол и уткнулась в них лицом. – Он точно решил, что именно так я о нем и думаю!

– А разве не так? – спросил Гёкхан, сощурившись.

Я сердито уставилась на него в ответ, и Гёкхан продолжил, словно оправдываясь:

– Не пойми меня неправильно. Я не говорю, что все так и есть, но Зехра права. Тот парень именно такой, каким она его описала. Все время, что мы добирались сюда, он постоянно был с нами на связи и спрашивал, все ли у нас хорошо. Да и сейчас он вел себя очень достойно, как настоящий джентльмен.

Почему Гёкхан ведет себя так, словно стал фанатом Карана?

– Ну то есть, если он тебе не нравится, то я не буду тебя расспрашивать…

Я смотрела на него, словно не веря, что он вообще это произнес.

– Что значит «нравится», что значит «расспрашивать», Гёкхан? Между нами ничего нет. Я что, должна влюбляться в каждого симпатичного парня?

Да.

– Он выглядит заботливым и вежливым, но откуда ты знаешь, что это действительно так? Или в него можно влюбиться только потому, что он богат? Он совсем не тот, кем кажется на первый взгляд!

Мы пытаемся обмануть Гёкхана или самих себя?

Замолчи!

Гёкхан очень удивился моим словам, но быстро взял себя в руки.

– Успокойся, – сказал он примирительно. – Между вами что-то произошло и это тебя расстроило? Ты так говоришь, потому что он тебя обидел? Если это так, то почему ты все еще живешь с ним? Это так необходимо?

Я промолчала, и он продолжил:

– Я не знаю, что произошло между вами, но меня это сильно беспокоит.

Мне не нужна ничья забота. Если бы я просила помощи, то выглядела бы жалко в их глазах. Я понимала, что рано или поздно любому человеку требуется поддержка. Мой брат тянул время, чтобы до конца разобраться в том, о чем поведали мне Акдоганы. Поэтому сейчас я не хотела возвращаться в Анкару, хотя я могла бы жить в Стамбуле самостоятельно. Но я слишком заботилась о себе, чтобы остаться в незнакомом городе одной, пока мы все еще не выяснили, какая опасность мне грозила. Да и Ясин хотел, чтобы я не торопилась возвращаться. И была еще одна причина; казалось, Каран осознал свою ошибку. Иначе я бы ни минуты не осталась в этом доме. У меня все же была гордость, ради которой я могла рискнуть своей жизнью.

– Эфляль? – позвал меня Гёкхан, ожидая ответа. – Ты мне объяснишь, что происходит?

Чтобы дать себе время подумать, я поднесла чашку к губам и сделала глоток кофе. Я посмотрела Гёкхану прямо в глаза и поняла в ту же минуту, что, если расскажу ему все как есть, он не оставит меня здесь и будет настаивать на возвращении в Анкару. Я не могла позволить ему переживать, но и игнорировать его вопрос мне тоже не хотелось.

– Мы немного поссорились, но так все в порядке, – сказала я, надеясь, что моя улыбка заставит его поверить в эти слова. – Иначе почему я все еще здесь? Ты же меня знаешь…

– Не нужно скармливать мне эту ложь, – прервал Гёкхан, и я удивилась, как сильно он изменился в лице. – Ты не хочешь говорить мне правду, потому что не доверяешь мне или потому что чего-то боишься? Что за тайны?

Он резко выпустил воздух через нос.

– Ты сказала, что тебе нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя, а в итоге пропала на месяцы. Потом ты уезжаешь в Стамбул и говоришь, что проведешь здесь пару недель, но не возвращаешься. Я приезжаю сюда и вижу, что ты живешь под одной крышей с какими-то незнакомцами… Или, может, Зехра была права на твой счет?

Всем своим видом я показывала, чтобы он остановился и не выдвигал никаких поспешных суждений, но Гёкхан продолжил, игнорируя мой взгляд:

– Или ты беременна? И поэтому скрываешься?

– Гёкхан! – вскрикнула я, не веря в то, что услышала. – Что это значит? Ты сейчас серьезно об этом говоришь? Если бы я была беременна, то зачем нужно было бы скрывать это? И как я могла делать это месяцами?

Босс, услышав, как я повышаю голос, начал гавкать в ответ.

– В чем ты меня обвиняешь? И вообще, какое ты имеешь право?

– Какое право? – эхом повторил он. – Извини, босс, я забыл, что мы всего лишь твои сотрудники.

От меня не скрылась обида, прозвучавшая в его голосе. Даже если бы он был моим близким другом, я все равно бы так себя повела. Гёкхан был для меня не только подчиненным, но все же он не должен так со мной разговаривать.

– Мне следовало промолчать, когда ты ушла из гостиной, и больше с тобой не разговаривать. Ведь ты всего лишь мой босс!

Я нервно рассмеялась, не веря, что слышала это от Гёкхана.

– Прости, что забочусь о тебе! Прости, что я переживаю, что могу подвергнуть тебя опасности, если ты узнаешь правду! – сказала я.

В этот момент один из охранников схватил за ошейник лающего Босса и попытался отвести его от нас в сторону.

– Я не могу поверить, что ты вынуждаешь меня оправдываться за то, что ты для меня больше, чем сотрудник! – Я встала со стула. – Я правда не могу в это поверить!

Гёкхан тоже встал на ноги.

– Тогда что происходит, Эфляль? – спросил он, повысив голос. – Ты не можешь говорить мне, «что я для тебя больше, чем сотрудник», и не рассказывать, что творится в твоей жизни! Ты не должна юлить, оставляя меня гадать в растерянности. Если мы друзья, то ты не должна ничего скрывать!

Раздражение переполнило меня. Звук моего голоса разносился по всему саду:

– Потому что я думаю о тебе! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ВИНИТЬ МЕНЯ ЗА ТО, ЧТО Я ДУМАЮ О ТВОЕМ БЛАГОПОЛУЧИИ! – Мои глаза были полны гнева, в груди закололо от обиды и отчаяния. – Следи за тем, как ты ведешь себя и что говоришь!

– Это я-то? – В его взгляде злость смешалась с какой-то язвительностью. – Это ты уходишь от ответа. И это ты должна следить за тем, как ведешь себя. Но прости… Это ведь ты здесь главная! Ты можешь приходить и уходить, когда тебе угодно!

Гёкхан был слишком ослеплен гневом, чтобы заметить разочарование, которое я испытала после этих слов.

– Ты говоришь мне, что мы друзья. Какая это дружба, Эфляль? Я просто сотрудник, которому ты можешь позвонить в любое время дня и ночи и попросить об одолжении. Кроме этого, у меня больше нет никаких обязанностей перед тобой!

– Не надо, – сказала я тихо. – Пожалуйста, не разрушай нашу дружбу.

– Хватит! – Он еще больше распалился. – Что у тебя творится? Где та опасность, о которой ты говоришь и которую я не вижу? Сейчас, в твоем нынешнем положении, я не вижу никаких признаков того, о чем можно было бы беспокоиться! Если не хочешь ничего мне рассказывать, то хотя бы перестань лгать!

В отчаянии я села на стул, не в силах поверить, что он настолько ослеплен своей яростью. Я поджала губы и попыталась сжать дрожащие руки в кулаки, наблюдая, как падаю в глазах Гёкхана. В этот момент к нам подошел Каран; он встал перед Гёкханом и толкнул его в грудь, пока Гёкхан все еще со злостью смотрел в мою сторону.

– Знай свое место! – сказал Каран сердитым тоном. – И следи за тем, как разговариваешь! Сначала посмотри, кто перед тобой, а потом выбирай соответствующий тон!

Гёкхан, все еще сверля меня взглядом, отшатнулся назад. Наблюдая за ним, я подумала о всем том счастье, которое похоронила в своем прошлом. О всех наших радостных моментах и переживаниях, которые мы вместе испытывали, когда добивались успеха в общих делах… Он уничтожил их все. Он выставил меня виновной в том, что я заботилась о нем. Взгляды охранников, собравшихся вокруг, были устремлены в их сторону.

– Я злюсь, – ответил Гёкхан, и я невольно засмеялась. – Я очень злюсь, но все потому, что люблю тебя. Ты же это понимаешь?

– О какой, к черту, любви ты тут болтаешь? – повысил голос Каран. – Сейчас я покажу тебе! О какой любви ты треплешься?

Гёкхан перевел взгляд на Карана.

– Если бы я любил ее не как брат, то стал бы тебе более интересен, не так ли? – крикнул он ему в лицо.

– Тогда не спрашивай! – жестко отрезал Каран. – Если любишь, то не лезь с расспросами! Не расстраивай ее!

В это мгновение наши с Караном взгляды пересеклись, и я увидела ту печаль, которую он прятал внутри. В этот момент Каран понимал меня куда лучше, чем Гёкхан.

Каран посмотрел в сторону Арифа и приказал:

– Сопроводите его в аэропорт.

Кажется, Гёкхан хотел что-то сказать, но я перебила его:

– Разве ты не можешь поверить родному человеку? Почему тебе трудно принять то, что я тебе говорю? Почему ты не веришь, когда я рассказываю тебе, что вынуждена молчать, потому что забочусь о тебе? Как ты не можешь видеть, через что я прошла?

Я снова поднялась со своего места и продолжила, не обращая внимания на окружающих:

– Что я сказала тебе, когда уезжала? Я сказала, что доверяю тебе все, что у меня есть. Как ты думаешь, зачем мне нужно было все бросать, Гёкхан? По какой причине я оставила свою жизнь в Анкаре и покинула родной дом, если ты не видишь никакой опасности? Как ты можешь быть настолько уверен в своей правоте? – Разочарование в моем голосе было очевидным. – Ты сильно меня расстроил.

В саду воцарилась тишина. Даже Босс утихомирился, и казалось, что все присутствующие задержали дыхание. Уже перед тем, как развернуться и уйти, Гёкхан произнес:

– Мне просто хотелось знать правду и быть с тобой рядом.

Я горько ухмыльнулась:

– На самом деле ты был моим самым близким человеком. Я уже говорила, что именно тебе я доверила все, что мне дорого. – Я заметила в его взгляде сожаление, когда он понурил голову. – Иногда лучше не знать всей правды. И ты был именно тем другом, который поддерживал меня, не задавая лишних вопросов.

Сердце заныло, когда я использовала слово «друг» в прошедшем времени, а Гёкхан посмотрел на меня и замотал головой, словно прося: не делай этого.

– Я доверяла тебе. Спасибо за все твои усилия, но этого больше не потребуется. – Я тяжело сглотнула. – Ты сможешь передать доверенность на управление рестораном новому человеку, которого я пришлю завтра. «Алисия» больше не под твоим управлением.

Его глаза расширились от ужаса.

– Кому еще ты сможешь доверить управлять рестораном, кроме меня? – спросил он изумленно. – Как ты это сделаешь? Кому еще ты сможешь доверять, Эфляль?

– Теперь ты видишь, к чему это привело! – Я повысила голос. – Ты не сможешь больше управлять моим рестораном, Гёкхан. Я не могу доверить мое детище тому, кто ставит под сомнение мои слова и обвиняет меня во лжи!

Он двинулся в мою сторону, но Каран остановил его, выставив руку вперед. Я медленно закрыла и вновь открыла глаза, давая знак Карану, что он может не переживать по этому поводу. Каран опустил руку, и Гёкхан тут же подошел ко мне вплотную.

– Этот ресторан для меня важен так же, как и для тебя, Эфляль. Не наказывай меня так, – умоляюще произнес он.

Я закрыла глаза и набрала в грудь воздуха. Мне не хотелось, чтобы ссора между нами перешла все границы и мое решение выглядело непрофессиональным. Хоть я и злилась на Гёкхана, я понимала, что ресторан и правда для него очень дорог. Если бы я отстранила его прямо сейчас, то только подтвердила бы его слова о том, что я для него всего лишь начальница. Мне не следовало так поступать.

– Ты прав. Я не могу верить кому-то так же, как тебе, и никто не смог бы позаботиться о ресторане так хорошо, как это делал ты.

На его лице появилась грустная улыбка.

– Но в любом случае после этого наши пути расходятся, Гёкхан. – Я не позволила себе пустить слезу, хотя еле сдерживалась. – Мне жаль.

Взяв меня за руку, он взглянул мне в глаза.

– Я поддался своему эго. Ты живешь так далеко от нас, в другом месте… Прости меня. Я был несправедлив. Сам не знал, что говорил. Я не имел права переходить границы дозволенного. Мне правда очень жаль, – закончил он сокрушенно.

– Ты никогда не был для меня просто работником, – сказала я упавшим голосом. – В моем сердце ты всегда занимал особое место. Как ты мог этого не замечать?

Он поджал губы, притянул меня к себе и крепко обнял. Я не сопротивлялась, а потом обняла его в ответ.

– Прости меня, – прошептал он мне и обнял еще крепче, в то время как мы с Караном встретились взглядами за его спиной. Он с грустью смотрел на нас. Казалось, все близкие люди сговорились и решили разбить мне сердце.

– Поздно, Гёкхан, – сказала я, все еще глядя на Карана. – Уже слишком поздно для извинений.

Мои губы задрожали, а Каран опустил голову. Я не знаю, откуда у меня было такое предчувствие, будто Каран расстроился не из-за самой ссоры, а из-за того, что она произошла именно с Гёкханом. Он не говорил этого прямо, но это было написано в его глазах. Кажется, мой панцирь дал трещину, став более мягким по отношению к Карану.

Гёкхан отпустил меня и отошел на пару шагов.

– Возвращайся в Анкару, Эфляль, – сказал он так, будто одно это решило бы все проблемы. – Пожалуйста, возвращайся.

Я натянуто улыбнулась.

– Счастливой дороги, Гёкхан, – сухо произнесла я.

Я обернулась и увидела всю команду; их взгляды были обращены на нас.

– Увидимся завтра. Всем спокойной ночи, – сказала я и вышла из сада.

Зайдя в дом, я поднялась по лестнице и прошла в свою комнату, а потом услышала чьи-то шаги помимо лап Босса, который постоянно плелся за мной по пятам. Я знала, чьи это шаги. Лежала на кровати, подложив под голову подушку и закрыв глаза, и слушала, как шаги приближаются к моей комнате.

Некоторые вещи нельзя компенсировать. Каран, который все это время молча ждал перед моей дверью, пока я не выключила лампу у кровати, отлично это знал. Жизнь – это всего лишь день от рассвета до заката, и этот день – сегодня. Иногда нужно уметь забывать и жить дальше. Но иногда прощение могло быть ошибкой. Прощение не изменит прошлое, но может повлиять на будущее.

Когда сегодня я смотрела в глаза Карана, которые кричали о том, что ему и правда жаль, я поняла, что он заслуживает прощения. Потому что иногда это того стоит.

Глава 12

Параллельные жизни

Музыка имеет особенность уносить людей далеко от реального мира, позволяя путешествовать в неизведанные вселенные и страны. Иногда песня, которая звучала в самый радостный момент в жизни, может помочь воспарить к облакам; а иногда одна только строчка ниспровергает с небес, разрушая моральный дух. Исполнение музыки также чревато этими переменами.

Мне всегда нравилось, как звучал мой голос. В начальной школе я пела в хоре и иногда получала сольные партии. Моя мать тоже была творческим человеком и всегда поддерживала меня и вселяла уверенность. Сейчас, стоя с микрофоном в руке и закрыв глаза, я пела и благодарила жизнь за свой дар.

Моя мать учила меня быть собой.

Только сейчас, закончив петь, я услышала аплодисменты, которые вернули меня в настоящее. Шум аплодисментов Арифа и команды из десяти охранников был эквивалентен шуму толпы. Пожелаем здоровья их рукам, как же они стараются…

Я широко улыбнулась и поклонилась. Специально для репетиции Акдоганы зарезервировали зал для приемов в одном из отелей. Больше никого, кроме Арифа и его людей, не было. Но по довольным лицам было понятно, что им понравилось наше выступление. Ариф подошел ближе.

– Ты действительно молодец, – с восхищением произнес он. – Я и не ожидал, что ты настолько хорошо поешь.

Мои плечи невольно расправились, и я тихо произнесла:

– Спасибо большое.

Я знала, что у меня красивый голос, но комплимент от Арифа ощущался совсем по-другому. Я не смутилась, но щеки все равно покраснели от того, как сильно мне нравилось получать похвалу в свой адрес.

– Это все на сегодня, босс? – спросила меня Зехра.

Я опустила руку с микрофоном и посмотрела на команду, стоящую на сцене.

– Как мы уже обсуждали ранее, мы поем только тот репертуар, который уже знаем и с которым выступали много раз. Так что нам не нужна дополнительная репетиция. В день выступления мы пройдем материал еще раз, и на этом все, – я улыбнулась, когда увидела огоньки в глазах присутствующих. – Теперь вы можете наконец-то прогуляться по Стамбулу.

Ляль, а мы так этого и не сделали!

Эмре подошел и тихонько толкнул меня в плечо:

– Ты просто королева, ты знаешь об этом, не так ли?

Ибрагим поддержал:

– Где нам найти начальника лучше, чем ты?

Накинув куртку, я спросила с притворным удивлением:

– А ты уже ищешь?

Тут вмешалась Зехра:

– Ты не собираешься погулять с нами? – Она с тоской смотрела на меня. – Я думала, что мы могли бы исследовать Стамбул вместе.

Может, нам стоит рассказать, что за нами охотятся наемные убийцы?

Не преувеличивай!

Что? Как будто я неправду сказал.

– Я бы с радостью, но у меня сейчас другие дела. – Я подошла и чмокнула Зехру в щеку. – Погуляй за меня, милая.

Мне и правда хотелось исследовать город, но с таким количеством охраны это вряд ли было бы весело. Я хотела погулять спокойно, так что, может, в другой раз мне это удастся.

– Должно быть, твои дела связаны с этим… – пробормотал Ибрагим и мотнул головой в сторону охранников, но я не ответила.

Вся моя команда подозревала, что что-то происходит, но никто не вдавался в подробности. Даже если у них и были вопросы, после нашей ссоры с Гёкханом они передумали их задавать.

– Погуляйте и за меня, – повторила я и, взяв сумку, спустилась со сцены. – И делайте побольше фото.

– Увидимся, – произнесли ребята, и я, попрощавшись, вышла из зала отеля.

Я ощущала себя ребенком, которому нужно было вернуться домой до девяти, пока его друзья гуляли на улице. Хотя было понятно, что, находясь рядом с ними, я автоматически подвергала их опасности, мне было сложно скрыть обиду. Поэтому я дулась, как маленькая, сидя на пассажирском кресле в машине Арифа.

– Брат звонил, – сказал Ариф, повернувшись ко мне.

– Какой именно? – спросила я.

Он улыбнулся:

– Опять скажешь, что не знакома с ним? – Кажется, он подтрунивал надо мной и тем инцидентом в больнице, когда я не хотела отвечать на звонки Карана.

Какая же ты все-таки злобная.

Я скрестила руки на груди.

– Я имею в виду, звонил тебе тот, который Омер, или тот, который Каран, – ответила я с сарказмом.

– Тот, который Каран, – ответил он, все еще улыбаясь, а потом повернул руль, сделав маневр и развернувшись на перекрестке на сто восемьдесят градусов. – Он ждет в ресторане. Если хочешь сходить…

– Хочу конечно! – выкрикнула я, не дав ему договорить. Я мечтала посетить любое место за пределами моей «крепости». – Это близко отсюда?

– Минут через пятнадцать будем там.

И правда, через некоторое время мы приехали в ресторан. Я поблагодарила швейцара, который открыл передо мной дверь, и вошла в помещение. Не знаю, может, наличие такого количества охранников вызывало уважение, но все присутствующие закивали, завидев меня. Я была здесь знаменитостью или что-то в этом роде? Или они нашли мой профиль в социальных сетях?

Отдав куртку Арифу, я прошла к столику у окна, на который он мне указал. Теперь я могла спокойно осмотреться. Дизайн помещения выполнен в современном стиле, а сам ресторан располагался на берегу моря и казался достаточно утонченным. Даже форма официантов стоила дороже, чем то, что было на мне надето. Когда официант подошел ко мне и выдвинул стул, я поблагодарила его и села. Я искала глазами Карана, параллельно думая, достаточно ли соответствующе выгляжу для этого места. На мне была короткая юбка и стильная блузка, весь комплект от известного бренда. Я надеялась, что выгляжу достаточно стильно, особенно в сапогах до колена на высоком каблуке. Успокоив себя на этот счет, я развернулась к окну и стала смотреть на море. Несмотря на то что мой первый визит в Стамбул был омрачен недавними печальными событиями, я не могла отделаться от мысли, что чувствую себя здесь комфортно. Я очень любила Анкару. Город, который стал мне домом, помог залечить раны и вернуться к жизни. Но Стамбул влиял на меня иначе. Казалось, он шептал мне, что у меня есть какая-то история, которая должна стать частью его города. Я чувствовала это всем своим телом.

В этот момент я услышала, как кто-то громко спросил:

– Эфляль Гёркем?

Я повернулась на звук. Пока я пыталась вспомнить, где видела лицо незнакомца, который смотрел на меня сверху вниз, он продолжил:

– Это ты, не так ли? Твои глаза невозможно забыть. Да, это ты!

Мне с трудом удалось улыбнуться.

– Да, а вы кто?

Смотри-ка, мы здесь знамениты.

Может, это кто-то из подписчиков? Возможно, мы переписывались с ним раньше, потому что я точно его где-то видела.

– Да брось! – сказал он с притворным раздражением. – Я Дженгиз, из Университета Анкары. Мы вместе принимали тогда участие в конференции. – Я сощурилась, пытаясь вспомнить, о чем он говорит. – Ты была ведущей, а я стоял на входе, приветствуя гостей. Помнишь, ты устраивала вечер, на который к нам приехал знаменитый тенор?

– А-а-а… – я тут же подскочила на ноги. – Точно! Это был Мурат Карахан[25]. И ты тогда пролил на него чай.

Он радостно закивал:

– Да! Ну что, теперь вспомнила? – Едва он успел это произнести, как перед ним тут же оказался Ариф.

– Приветствую. Кто ты такой? – строго спросил он, и из-за внушительной спины Арифа я потеряла зрительный контакт с Дженгизом. Тому даже пришлось отступить, чтобы полностью разглядеть Арифа.

У тебя есть сантиметр? Давай уже сделаем замеры?

– Приветствую… – эхом повторил Дженгиз, кажется, не ожидая увидеть перед собой такого внушительного мужчину. – А ты кто?

Я мягко тронула Арифа за плечо:

– Я знаю его, Ариф. Все в порядке.

Но он даже не взглянул в мою сторону.

– Ты позволишь мне? – повысила я голос, ожидая, что он отойдет в сторону.

Поняв, что Ариф не двинется с места, Дженгиз отошел вправо, а потом вдруг схватил меня и притянул к себе. Его объятия сильно меня удивили. В университете мы не были особо близки. Он дважды хлопнул меня по спине и произнес:

– Я скучал по тебе. Я слежу за тем, как у тебя дела, за твоими новостями в социальных сетях… Ты и правда большая молодец. – С этими словами он отстранился, но руки с моих плеч так и не убрал. – Я писал тебе. Ты разве не видела?

– У меня нет времени проверять личные сообщения в соцсетях, – честно ответила я, пока Ариф грозно рассматривал незнакомца.

Я никогда не знала, как правильно вести все свои профили, поэтому передала заботу об этом Сене, но она никогда не говорила мне о сообщениях Дженгиза. Когда тот наконец убрал руки с моих плеч и отошел в сторону, я с облегчением выдохнула.

– Я вот тоже создал свой бренд.

Теперь мне стала понятна его цель. Он хочет, чтобы я его прорекламировала.

– Подумал, может, мы могли бы сотрудничать… – продолжил Дженгиз. Не дождавшись от меня ответа, он откашлялся и оглянулся на охранников, которые выстроились вокруг нас. – Кто это, Эфляль? У тебя какие-то проблемы?

Мы переглянулись с Арифом.

– Нет, – ответила я сухо. Брови Дженгиза взметнулись вверх.

– Ты уверена? Если ты в опасности… – он быстро перевел взгляд на Арифа и вернулся ко мне, – скажи, чтобы я знал.

Как будто он что-то сможет сделать.

– Нет, Дженгиз. Спасибо за заботу. – Я посмотрела на Арифа. – Ариф – мой друг. Он просто приглядывает за мной, – закончила я с улыбкой.

Услышав мои слова, Ариф расплылся в улыбке. Это не было ложью. Я действительно считала Арифа своим другом.

– Ну раз ты так говоришь… – протянул Дженгиз. Он смотрел на меня с волнением. – А что ты делаешь в Стамбуле? Мы же не пересекались со времен университета.

Как будто в университете мы часто виделись!

– Мне захотелось немного развеяться и сменить место, – пробормотала я, стараясь быть вежливой. – А ты чем занимаешься?

– Может, присядем? – спросил он, указав на столик, а потом вновь положил ладонь мне на плечо. Его потребность в постоянных прикосновениях начала меня раздражать.

– Кроме своего бренда я также унаследовал от отца бизнес. Ты помнишь, у нас была одна большая фабрика, – начал он с гордостью в голосе.

Я ничего не знала о его жизни, и мне, если честно, это было неинтересно.

– Вообще-то я жду друга, – ответила я, все еще пытаясь улыбаться. Мне так и хотелось сказать: «Иди уже отсюда».

– Вот как… – протянул он, все еще не убирая руку с моего плеча. Ариф, стоящий позади нас, казалось, готов накинуться на него. – Я давно тебя не видел, поэтому подумал, что мы могли бы немного поболтать. Мы же друзья, можем друг другу здорово помочь. Вместе у нас получится добиться большого успеха…

Я медленно высвободила плечо из его цепких пальцев.

– Мы сможем поговорить об этом в другое время, Дженгиз. Сейчас не очень подходящий момент, – решительно ответила я.

Излишняя навязчивость Дженгиза и то, как Ариф следил за ним, беспокоили меня.

– Ты не очень активна в социальных сетях, – продолжил Дженгиз как ни в чем не бывало. – Выкладывай фото почаще, чтобы мы все могли наслаждаться твоей красотой.

При этих словах Дженгиз попытался протянуть ко мне руку и коснуться щеки, но тут вмешался Ариф.

– Приятель, – произнес он сквозь зубы. – Отвали!

– Какого черта? – по тону Дженгиза стало ясно, что реакция Арифа его сильно задела. – Что ты меня торопишь?

Ляль, сейчас что-то случится. Нам нужно вмешаться.

– Дженгиз, тебе лучше уйти! – сказала я быстро. – Поговорим в другой раз.

Гости в ресторане уставились на нас.

Нас опять перед всеми опозорили.

Ариф, не обращая на меня внимания, встал прямо перед Дженгизом.

– А ты не повышай голос, – сказал он спокойно, но угрожающе.

Я потеряла Дженгиза из поля зрения, потому что теперь его загораживала спина Арифа.

– Да кто ты такой, а? Я тебя, что ли, должен спрашивать, как мне разговаривать? – набросился на Арифа Дженгиз. В этот момент охранники, стоявшие снаружи ресторана, зашли в зал. Мысленно я благодарила небеса за то, что сейчас тут не было Карана. Мне не нужно было видеть лицо Арифа, чтобы понять, как сильно тот разозлился.

– Я предупреждаю в последний раз. Вали отсюда!

Дальше все произошло так быстро, что я ничего не успела понять. Дженгиз сделал шаг навстречу Арифу.

– Ты надеешься на этих людей, а? Да пусть они все сюда подходят!

В этот момент Ариф со всей силы ударил Дженгиза в нос. Вскрикнув, я отступила в сторону. Ариф схватил Дженгиза за шею, наклонив к земле, пока тот зажимал нос рукой.

– Ну давай, баран, посмотрим, кто кого!

С этими словами он повел того к выходу из ресторана. Я с ужасом смотрела им вслед. Было очевидно, что Ариф сильнее Дженгиза; я была уверена, что Ариф побьет его. Пока Ариф бесстрастно тащил Дженгиза на улицу, тот продолжал кричать и ругаться. Неужели в ресторане нет охраны или управляющего? Почему никто ничего не предпринимал?

Ляль, может, ты что-нибудь сделаешь? Дженгиз, конечно, странный, но побьют его из-за тебя!

Я согласилась со своим внутренним голосом и уже собиралась бежать за Арифом и Дженгизом, как передо мной из ниоткуда вырос охранник, перегородив путь.

– Отойди в сторону! – сказала я, но он даже не шевельнулся. – Говорю тебе, отойди!

Выражение на лице охранника не поменялось. Я сделала шаг, чтобы обойти его, но мужчина попросил меня спокойно:

– Госпожа Эфляль, пожалуйста, оставайтесь здесь.

– Да он же побьет его! – закричала я. – Тот парень ошибся, незачем с ним разбираться!

И почему я должна оправдываться?

– Пропусти! – повторила я сердито, но охранник не отреагировал, продолжая перегораживать мне путь. В этот момент к нам наконец-то подошел Каран.

– Что тут происходит? – спросил он, и охранник тут же отошел.

Где же тебя носило, менопаузный Каран? Если бы ты пришел еще чуть позже, началась бы драка.

Я приблизилась к Карану и попыталась объяснить ситуацию, чтобы он принял меры:

– Ариф сломает ему нос или еще что-нибудь, я уверена. А может, уже сломал. Почему он раздул из мухи слона? Мог бы просто оставить его в покое. Разве тебе его не жаль, Каран? У него же тоже есть мать!

Я так и не смог понять, зачем ты приплела сюда мать.

Каран нахмурился.

– Какого слона? – Он огляделся и снова мягко обратился ко мне: – Успокойся и медленно объясни мне все с самого начала.

Его спокойствие еще больше распалило меня.

– Пока мы будем говорить, Ариф свернет ему шею!

Ну давай, преувеличивай. Скажи, что Ариф того парня уже убил.

– Может, выйдем и проверим, все ли в порядке? – спросила я.

– Я ничего не понял, – ответил Каран, поморщившись. – Может, присядем за стол…

– Каран, какой «присядем»? Ариф на улице избивает человека, говорю же тебе! Он сломал ему нос!

Каран глубоко вздохнул и, подойдя ближе, наклонился и посмотрел мне в глаза.

– Вот когда Ариф вернется, тогда и узнаем, что произошло. Будь уверена, он ничего плохого никому не сделает. Давай присядем. А пока спокойно расскажи, что случилось.

Он оглянулся и посмотрел куда-то за моей спиной.

– Смотри, вот и Ариф пришел.

Я быстро обернулась и увидела Арифа, который стоял за мной в полном спокойствии.

– Что случилось, Ариф? Ты избил его? – накинулась я.

– Какие побои? Ты о чем? Мы что, бандиты? – спросил он ровным голосом.

Я нахмурилась:

– Но ты же сам его ударил! Сказал «давай посмотрим, кто кого». Схватил за шею и выдворил из ресторана. По-твоему, бандиты так себя не ведут?

– Мы встретились, познакомились, потом я его отправил восвояси, – ответил Ариф, игнорируя мои вопросы. – Кроме того, если бы я не ударил его, он сделал бы это первым. Я действовал на опережение.

У меня открылся рот от удивления.

– Конечно, так все и было, – недоверчиво произнесла я. – Где сейчас Дженгиз? Мне надо его увидеть, только так я смогу поверить твоим словам.

– Да что тут произошло? – строго спросил Каран.

Мы оба повернулись к нему, но промолчали. Мы стояли посреди ресторана и обсуждали все это на глазах у гостей.

– Мне кто-нибудь объяснит? – повторил Каран.

– Послушай, Дженгиз, или как его там, подошел к нашему столику, – начал Ариф нехотя. – Как только поздоровался с госпожой Эфляль, полез к ней обниматься. Все пытался ее как-то коснуться… Я сначала никак на это не реагировал, но когда он приблизился к ней вплотную…

– Что ты имеешь в виду под «приблизился вплотную»? Он собирался ее поцеловать? – резко прервал его Каран, глядя прямо на Арифа. – Почему ты не вмешался раньше?

В гневе он выглядел пугающе.

– Да не было никаких поцелуев! – вмешалась я. – Он просто поднес руку к моему лицу…

– Значит, он все-таки собирался что-то сделать, верно? – спросил Каран, сжав челюсть.

Его взгляд застилал знакомый темный туман из гнева и злости, отчего по моему телу побежали мурашки.

– Кто такой этот Дженгиз? Почему он решил, что может тебя касаться? – Каран перевел взгляд на Арифа. – Почему ты не вмешался, Ариф?

Теперь уже все присутствующие отложили свои разговоры и уставились на нас, потому что Каран кричал. Я была уверена, что вскоре нас попросят покинуть ресторан.

– Послушай, брат, я не стал вмешиваться, потому что она назвала его своим другом, – попытался оправдаться Ариф. – Я не позволил бы ему переступить границы дозволенного.

Каран упер руки в бока и прищурился.

– Где этот мальчишка? – Он стал внимательно осматриваться, выискивая виновника.

Ляль, кажется, пора читать Дженгизу суру Аль-Фатиха[26].

– Я побил его и выгнал отсюда, – ответил Ариф, отчего мои глаза в ужасе расширились.

– Ты обманул меня, Ариф! Просто не верится! – воскликнула я.

Ариф – бандит.

По его лицу было видно, что он совсем не жалел о содеянном. А Каран, улыбаясь, подошел ко мне, аккуратно положил руку на талию и помог сесть за стол.

Кажется, настроение этого маньяка улучшилось, как только он узнал, что его соперника побили.

– Отправь к нам Сельчука, Ариф, – сказал Каран и сел напротив меня.

Ариф и остальные охранники удалились, а я стала рассматривать Карана. На нем сегодня была темно-синяя футболка поло. Обратив внимание на мышцы, туго стянутые рукавами футболки, я невольно вздрогнула, представив, с какой силой он может меня ударить.

Ты хоть иногда можешь контролировать то, о чем думаешь, Ляль?

В это время к нам подошел официант, и, пока Каран общался с ним, я могла спокойно рассматривать его черты лица. Даже немного злило, что он настолько красив.

– Что будешь? – спросил Каран. – Я бы посоветовал кашарлы кёфте[27].

Я улыбнулась и кивнула. Официант, которого, очевидно, и звали Сельчук, принял заказ у Карана и удалился.

– Чем занималась сегодня?

Мне было трудно поддерживать непринужденную беседу после инцидента. Некоторые посетители все еще смотрели в нашу сторону.

– Ресторан принадлежит тебе? – спросила я, уже заранее зная ответ.

– Да, – ответил он спокойно.

Мне было понятно, почему он ни разу не упоминал об этом месте. За все время нашего знакомства мы особо не делились деталями личной жизни. Облокотившись на стол, я продолжила:

– Ты единственный ребенок в семье? Омер, должно быть, твой двоюродный брат.

Кажется, вопрос оказался ему неприятен, что отразилось на его лице.

– Не совсем. Несколько лет назад к нам постучалась смерть, – сказал он печально. – И вскоре… забрала всю мою семью.

У меня в горле застрял горький комок.

– Мне очень жаль, – произнесла я. – Пусть души твоей семьи покоятся с миром.

– Аминь, – кивнул Каран и развернулся к окну.

Он расстроился, потому что я напомнила ему о прошлом. Внезапно странное ощущение возникло во всем моем теле, а кожу стало покалывать от неприятного предчувствия. Он тоже потерял семью в дорожной аварии? С Омером случилось то же самое? Казалось, что эти двое остались одни во всем мире.

Я судорожно вздохнула. Вернулся Сельчук с подносом и начал расставлять на столе тарелки с закусками, но Каран даже не повернулся. В его прищуренных глазах я видела отражение его былой жизни. Я знала, каково это, когда ты не можешь вернуть любимых к жизни, поэтому просто молча сидела и ждала, пока чувство, завладевшее сердцем Карана, ослабнет. Что бы я сейчас ни сказала, это не изменит прошлого.

Я тоже повернулась к окну и начала наблюдать за волнами. Погода сегодня была гораздо холоднее, чем обычно. Но я любила зиму, поэтому не сильно расстраивалась переменам в погоде.

– Как прошла репетиция? – наконец спросил Каран. Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди. – Может, что-то не устраивает?

– Нет, все прошло отлично. Проблем не возникло, потому что мы репетировали песни, которые обычно поем на выступлении с командой. Просто я немного взволнована, вот и все.

– Я тоже, – улыбнулся он.

Интересно, почему? Потому что впервые услышит, как мы поем?

Я облизнула засохшие губы.

– Понятно, – произнесла я, не зная, что еще сказать.

Почему он вдруг признался в этом? Мое сердце без всякой причины стало биться чаще. Его черные глаза смотрели прямо на меня. Я пыталась понять, куда деть ставшие в одночасье неуклюжими руки и ноги. Мне захотелось сменить тему. Откашлявшись, я опросила:

– А где Омер?

Он поджал губы:

– Не знаю, я его сегодня не видел.

Он облокотился на стол и спросил напряженно:

– А что, ты по нему скучаешь?

Его вопрос застал меня врасплох. Да что с ним сегодня такое? К счастью, тут же подошел Сельчук, избавив меня от необходимости отвечать. Сладкий запах мяса напомнил мне, как сильно я проголодалась. Мы оба поблагодарили Сельчука, и Каран, пожелав мне приятного аппетита, отрезал кусок котлеты и протянул его мне. Вместо того чтобы съесть свою порцию, он наблюдал за мной, ожидая, какой вердикт я вынесу.

Сейчас эта котлета застрянет у нас поперек горла.

– Очень вкусно! – одобрительно сказала я.

Мне правда понравилось. Настолько, что я даже захотела выкрасть рецепт и добавить это блюдо в меню своего ресторана.

– Комплименты вашему шефу. Умопомрачительно, – добавила я и нацепила на вилку еще один кусочек.

Каран смотрел на меня светящимися от радости глазами.

– Я был уверен, что тебе понравится. Я также рекомендую попробовать приготовленного на пару морского окуня. Это блюдо предпочитает большинство гостей.

Он принялся за еду, время от времени посматривая в мою сторону.

– Еще один рецепт, который я хотела бы позаимствовать, – сказала я, улыбаясь. – Ни за что не откажусь, если поделишься.

Сделав глоток воды, Каран подозвал кого-то к столу, махнув рукой. К нам подошел человек, который, с большой вероятностью, и был одним из поваров в этом ресторане.

– Попросите у шеф-повара рецепты морского окуня на пару и кашарлы кёфте. Пусть он запишет их и отдаст нам до того, как мы уйдем.

Мужчина кивнул и удалился на кухню. Я широко улыбнулась:

– Спасибо большое. Очень любезно с твоей стороны поделиться рецептом, не боясь, что я могу стать твоим конкурентом.

– Если хочешь конкурировать, пожалуйста, – ответил он и подмигнул, отчего я чуть не подавилась.

Еще немного, и скоро мы окажемся в могиле из-за странного поведения Карана.

– Когда ты вернешься в Анкару, – начал он, и его улыбка медленно растаяла, – я хотел бы навестить тебя.

– Конечно, – смущенно ответила я.

Я очень скучала по дому. Мне хотелось поскорее вырваться из этого плена, чтобы моя жизнь вновь вернулась в привычное русло.

– С того момента, когда мы говорили о моей семье, что-то изменилось? Вы с Омером мне больше ничего не рассказывали, поэтому я подумала, что новостей больше нет, но все же я хотела спросить. Может, есть что-то, что мне нужно знать?

Он помотал головой, дожевывая кусок.

– Пока ничего. Я на постоянной связи с Ясином. Если мы что-то узнаем, то обязательно тебе расскажем, не переживай.

Легко сказать. Я часто не могла уснуть, снова и снова прокручивая в голове их слова. Неизвестность сдавливала грудь. Я изводила себя мыслями о том, как быть дальше, и радовалась, что еще не тронулась головой.

Позади меня кто-то сказал: «приятного аппетита», и я развернулась. Прямо передо мной стоял Омер. Он сел за стол вместе с нами и ревниво переводил взгляд с меня на Карана.

– Никто не сказал мне: Омер, ты тоже приходи. Вы вместе едите, общаетесь, а я околачиваюсь снаружи. Разве это по-дружески?

Пока я продолжала жевать кёфте, Омер перевел взгляд на меня.

– Ладно, я ничего не жду от Карана, но ты… Ты меня удивила, маленькая птичка, – сказал Омер обиженно.

– Я… – начала я, отложив вилку в сторону. – Я не знала, где ты и что делаешь, Ариф привез меня сюда. Если бы я знала, что ты приедешь, то попросила бы подождать. Извини, Омер. Я правда…

– Да я пошутил, – прервал он меня, улыбнувшись. – Не думал, что ты воспримешь это всерьез. Это ты меня прости.

Когда он ущипнул меня за щеку, я все еще недоуменно смотрела на него.

– Зачем ты расстраиваешь девушку? – спросил Каран, и в глубине души я была благодарна, что он задал вопрос. – Мы что, всегда должны сообщать тебе, куда едем? С чего бы это?

Омер откинулся на спинку стула и насмешливо ответил:

– А разве мы не как три мушкетера? Куда вы, туда и я. Или я не прав?

Он достал из корзинки на столе кусок хлеба и разломал его.

– Но если такое повторится еще раз, я подам в отставку, – сказал он серьезным тоном, макая хлеб в мезе[28] из йогурта и баклажана.

– Я правда решила, что ты обиделся, – сказала я укоризненно.

Я продолжила есть, когда Омер, доев кусок хлеба, произнес:

– Ты сегодня очень стильно выглядишь.

Я искоса взглянула на него и заметила его обворожительную улыбку.

– Как прошла репетиция? Это из-за нее ты сегодня такая красивая?

Ему удается завоевывать наше сердце снова и снова.

Я поджала губы и смущенно улыбнулась в ответ на неожиданный комплимент.

– Спасибо, ты тоже сегодня хорошо выглядишь, – мягко ответила я.

– А я? – вмешался Каран, нахмурившись. – Я что, не хорошо выгляжу?

Этот горный медведь пытается привлечь к себе внимание?

– Нет, конечно, – быстро ответила я. – То есть он же сделал мне комплимент… Вот и я ответила тем же. Я имею в виду, ты сегодня тоже хорошо выглядишь. Ты всегда так выглядишь… Поэтому… Что я хотела сказать…

Когда они оба рассмеялись, я поняла, что они задумали, и нервно улыбнулась.

Да они нас подначивают.

– Прости, – с улыбкой ответил Каран. – Ты так мило волнуешься. Я не мог этого упустить.

Выпятив передние зубы вперед, я попыталась произнести сквозь смех:

– Фы фак мыфо форлнуефся. Фя не фог эфого уфустифь.

Кстати, ты заметила, он сказал, что мы милые.

Омер присоединился к веселью, не забывая время от времени отправлять еду себе в рот.

– На сегодня, наверное, хватит. А то Эфляль выглядит так, что вот-вот нас придушит, – сказал он, стараясь изобразить на лице испуг.

Улыбнувшись, я вернулась к еде, чтобы отвлечь от себя внимание. К нам подошел Сельчук и принял заказ Омера. Каран начал расспрашивать Омера о работе, а я стала слушать. Когда они перешли к обсуждению товаров, застрявших где-то на таможне, тон беседы сразу же изменился. Их лица приобрели серьезное выражение, и я продолжила вслушиваться в то, что они говорили.

– Какой у него радиус действия? – спросил Каран.

Я удивленно подняла голову. Он посмотрел на меня и прочистил горло. Похоже, он сболтнул что-то не то. То, что я не должна была услышать.

– Радиус действия? – переспросила я, думая, что ослышалась. – Вы что, торгуете оружием?

У меня по коже пробежал озноб.

– Это вы имели в виду, говоря о промышленных товарах?

Они оба замолчали, переглядываясь между собой. Омер отвернулся. Каран в это время не сводил с меня глаз.

– Да, но это не то, что ты думаешь, – ответил он так, словно разговоры об этом его явно нервировали.

– А что я думаю? – спросила я, выпрямившись на стуле. – Чем вы занимаетесь? Если это именно то, что я предполагаю, как мой брат с вами подружился?

В их глазах я увидела смутную угрозу. Сердце сковало льдом.

– Как Ясин смог это допустить? Он что, не знает, что вы делаете?

– Ясин все знает, – резко ответил Каран.

Неужели брат, который всю свою жизнь работал в Национальной разведывательной организации[29], знал, что эти люди провозят контрабандой оружие в страну, и все равно доверил им мою безопасность? Здесь была какая-то нестыковка, которую я не могла уловить, а мне так ничего и не объяснили. Если бы я знала это раньше, то никогда бы не осталась с ними под одной крышей.

– Эфляль, есть вещи, о которых мы не можем тебе рассказать, – начал Омер. Но его взгляд был устремлен не на меня, а в стол. – Ты сама знаешь, что Ясин никогда бы не нанес вред своей стране. Мы тоже не из тех, кто готов предать родину за деньги. Тебе просто нужно это знать.

– Вы работаете в МИТ?

– Нет, – сказал Каран и наклонился ближе. – Это они работают с нами.

– Что? – переспросила я. – Кто именно? Зачем им с вами сотрудничать? И как они могут разрешить вам провозить в страну оружие?

Я повысила голос, и Каран огляделся по сторонам. Столики рядом с нами были не заняты, поэтому никто не услышал моих вопросов.

– Может, объяснитесь?

Губы Карана приоткрылись, но Омер перебил его, сказав: «Не надо».

От удивления я приподняла брови.

– Не надо? – спросила я сердито. – Вы знаете абсолютно все о моей жизни. Хорошо, предположу, что вам это нужно чтобы меня защищать. Но разве я не должна знать что-то и о вас двоих? Я живу с вами в одном доме, я часть вашей повседневной жизни. Вы хотите, чтобы я сидела и не задавала вопросов просто потому, что мой брат вам доверяет?

Я перевела дыхание.

– Вы можете мне не доверять, но вы знаете всю мою подноготную. Если у вас есть какие-то опасения насчет меня, пожалуйста, забудьте об этом. Но, чтобы я могла продолжать оставаться с вами, мне нужно знать правду. – Я переводила взгляд с Карана на Омера. – Пожалуйста.

– Дело не в том, что мы тебе не доверяем, – сказал Каран осторожно. – Просто сейчас не то время и место, чтобы это обсуждать.

– Я никуда отсюда не уйду, пока не услышу правду, – твердо ответила я.

Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку стула.

Молодец, малышка!

В моей уже и так крайне запутанной жизни я не потерплю еще одну порцию неопределенности. Неужели они этого не понимают?

– Ты права, что хочешь узнать подробности, но может, сперва ты просто попробуешь нам довериться?

Когда Каран произнес это, я нахмурилась.

– Почему тогда ты не сделал то же самое и в моем случае? Зачем перерыл всю мою жизнь? Зачем ты узнавал мой домашний адрес и имена моих сотрудников? Почему ты просто мне не доверился, Каран?

В его взгляде опять появилось то выражение, когда он хотел мне передать что-то без слов, но он лишь произнес:

– Мне пришлось это сделать, чтобы помочь тебе.

Я саркастически рассмеялась:

– Что изменилось, когда ты узнал мой адрес? Разве общение с моим братом не придало тебе веры в меня? Чтобы мне помочь, нужно перевернуть мою жизнь вверх дном? – Я наклонилась вперед. – Если бы я знала, что сижу за столом с людьми, которые не могут доверять друг другу…

– Сейчас мы сидим именно за таким столом! – вклинился Омер.

Я непонимающе уставилась на него. Он имел в виду конкретно этот стол?

– Нет, – сказал он, словно услышав мои мысли. – Мы вынуждены находиться среди тех, кто нам не доверяет. Но мы обязаны продолжать. Это необходимо. Иногда нам приходится делать неприятные вещи.

Я подалась вперед.

– Не понимаю. Ты говоришь о какой-то организации? Но как с ней связан Ясин? – Я помотала головой из стороны в сторону. – Вы сбиваете меня с толку, а мне это совсем не нравится.

Ариф подошел к нам и сел за стол.

– Начальник, было бы лучше, если бы вы говорили чуть тише, – сказал он аккуратно. – Я удостоверился, чтобы близко к вам никто не садился, но все равно нужно быть осторожными.

Я продолжала молча глазеть на Карана и Омера, ожидая ответа. Они отмалчивались. Ариф выглядел так, словно его не удивило, что именно мы обсуждали. Зато Каран и Омер нервно переглядывались между собой. Я нервничала, потому что мне показалось, что они искренне ненавидели то, что делали.

Мы же не попали к мафии, не так ли? Ясин, кому ты нас доверил?

– Мы состоим в одной организации, – начал Каран. Мои глаза расширились от удивления. – Но это не организация в прямом смысле. Если хочешь, можешь называть это структурой, ячейкой, да хоть столом называй. Мы внедрились в эту структуру. И работаем совместно с Ясином, потому что наша общая цель – работая при поддержке государственных структур, разрушить эту организацию изнутри.

Он ухмыльнулся:

– Мы не плохие ребята, не нужно нас бояться.

Ариф рассмеялся:

– Кажется, теперь ты успокоишься, Каран.

Пока я пыталась понять, что имел в виду Ариф, низкий голос Омера вернул меня в настоящее.

– Ты спросила меня, почему я не хотел, чтобы ты осталась у нас. Именно по этой причине, – ответил он, и я ощутила, как участился пульс после его слов. Омер развернулся ко мне, и я смогла увидеть горечь в его взгляде. – Я переживал не о нас, а о тебе, поэтому не хотел, чтобы ты жила с нами. Я не хотел, чтобы ты ввязывалась во все это. Однако, как видишь, мы все равно не смогли избежать этого дня.

– Я тоже теперь причастна к этому? – спросила я испуганно.

– Омер! – пригрозил Каран. – Не пугай ее. Хватит говорить ерунду, ничего такого не произошло!

Каран развернулся ко мне, его взгляд тут же смягчился.

– Я уже говорил тебе, что рядом со мной ты будешь в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Тем более я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня, – закончил он твердо.

Я нервно сглотнула. Я пока так и не поняла, в какой именно организации они состояли. Но было ясно, что у Омера там что-то произошло. В противном случае он бы не стал так рьяно противиться, говоря на эту тему. Каран потерял свою семью, но Омер все равно воспринимал эту работу совершенно иначе.

Несмотря на то что меня сильно испугала вся эта ситуация, я не утратила стойкости. В моей жизни и до этого было много опасностей. Да, к ним добавились новые, однако мое доверие к этим людям нейтрализовало половину проблем. Я не знала, какие еще трудности встретятся мне на пути, но лучше в этот момент быть с Акдоганами, чем без них.

За столом повисло напряженное молчание, а я пыталась осмыслить то, что только что услышала. Осталось ли еще что-то, чего я не знала?

Глава 13

Тупик

Япровела рукой по атласному платью. Мои губы невольно расплылись в улыбке, ощутив текстуру ткани под пальцами. Сейчас я чувствовала себя обаятельнее и красивее, чем последние несколько месяцев. Словно все это время внутри меня копилась энергия, ожидающая, когда же я выйду на свет, чтобы наконец проявиться во всей красе.

Глядя на свое отражение в зеркале, я хотела кружиться и петь.

– Вы выглядите великолепно, – сказала Мелис, которая делала мне прическу и макияж для выступления. – Вашей фигуре позавидуют даже модели. Да и платье очень вам идет, – добавила она, с одобрением рассматривая мой наряд.

– Спасибо, – сказала я, широко улыбнувшись, и села на стул. Мне предстояло долго стоять на каблуках на сцене, поэтому лучше беречь силы. – Спасибо за вашу работу. Мне очень понравилось, как вы сделали макияж и прическу, – вновь поблагодарила я, накручивая прядь волос на палец.

Мелис собирала инструменты в сумку.

– Очень надеюсь, что ваш вечер пройдет отлично. И буду ждать фотографии, – сказала она елейным голосом.

Я ухмыльнулась. Кого я попрошу фотографировать меня во время выступления, Арифа? Я была уверена, что Акдоганы в этом плане были абсолютно бесполезны.

Можем попросить Зехру. Кстати, а где она сейчас?

Сборы в отеле заняли около двух часов. Перед тем как отправиться в номер, я провела со своей командой генеральную репетицию. Вероятно, они уже были готовы и ждали начала выступления. Обычно музыканты играли первыми и разогревали гостей, прежде чем я смогу выйти на сцену. Среди приглашенных уже ходили слухи, кто именно будет выступать, но я не хотела, чтобы меня объявляли официально. Мне нравилось быть на сцене, это всегда непередаваемые ощущения, однако я любила не саму сцену; я любила петь. А сцена просто давала мне такую возможность. Поэтому я не хотела, чтобы мое имя произносили вслух. Сегодня я хотела быть просто женщиной, которая своим голосом вызывает восхищение у слушателей. Этим вечером не я должна стать центром внимания.

– Я ухожу, – произнесла Мелис, а я еще раз поблагодарила ее за прекрасную работу. Она пожелала мне удачи и вышла из номера, а я тут же подошла к зеркалу. Я не могла перестать смотреть на свое отражение.

Это было мое платье, которое Озлем прислала из Анкары специально для этого выступления. До этого момента у меня не было случая надеть его, поэтому сейчас я с удовольствием это сделала. Это был неизвестный бренд, я купила его в маленьком бутике. Когда я буду позировать в этом платье, то хочу, чтобы в новостях упомянули название этого магазина.

Мы что, будем в новостях?

Ариф сказал, что на благотворительный вечер придут журналисты.

И мы официально станет знаменитыми…

Я еще немного покрутилась перед зеркалом. Платье было цвета лиловой сливы, в пол, с бретелями и изящным декольте и глубоким вырезом на правой ноге. Я распылила придающий сияния спрей на открытую ногу, которая выглядывала из-за выреза и словно говорила: «Эй, я тут». Волна распущенных каштановых волос, струящаяся по плечам, еще больше подчеркивала красоту наряда. Я ощущала себя принцессой.

Мне захотелось оставить в памяти этот момент, поэтому я взяла смартфон и начала фотографировать себя в зеркале. Выставив вперед обнаженную ногу, я сделала несколько поз, пока в отражении не встретилась взглядом с Караном, отчего немного напугалась. Меня удивило, что он так неслышно подошел. У меня вспотели руки, когда я смотрела, как он улыбался, осматривая меня с ног до головы.

– Ты сегодня красивая, – сказал он, подойдя ко мне сзади.

У меня перехватило дыхание, когда он оказался совсем рядом, все еще смотря на меня через зеркало.

– Хотя нет, ты сегодня очень красивая, – произнес он, нервно сглатывая, и этот звук громом раздался у меня в ушах.

– Ты тоже, – тихо ответила я, обратив внимание, как ему идет черный приталенный смокинг.

Совпадение ли, что платок в его нагрудном кармане того же цвета, что и мое платье?

Он так и стоял позади меня, а у меня на телефоне все еще была включена камера. Тем временем мы оба рассматривали друг друга.

Мне кажется, тебе стоит немного постесняться.

Набрав в грудь воздуха, Каран подошел ближе. Я невольно выпрямилась, потому что его пиджак задел мою обнаженную спину. Он указал на телефон и хрипло произнес:

– Сфотографируй. Пусть останется на память.

Я прочистила горло. Бессознательно выставила ногу вперед, и взгляд Карана невольно обратился к вырезу на моем платье. Он слегка поднял подбородок, переместив взгляд на мое лицо, даже не моргнув, и внимательно следил, как я откидываю волосы за спину, показывая платье.

– Ты прекрасна, Ляль, – произнес он, и то ли от его слов, то ли из-за высоких каблуков я пошатнулась, на секунду потеряв равновесие.

– Просто сделай фото, – попросил Каран и положил свою ладонь на мою руку, помогая удержать телефон; я посмотрела на него в отражении и нажала на экран, чтобы сделать снимок. – Ты в любом случае красиво выйдешь на фото.

В этот раз нервно сглотнула уже я. Я задержала дыхание, когда он убрал свою теплую руку с моей ладони. Мы и правда вместе так хорошо смотрелись, что я могла бы стоять так часами, разглядывая нашу пару.

Не пялься ты так на него и просто фотографируй!

Мы сделали еще пару фотографий, когда позади нас раздался чей-то голос. Я хотела повернуться, но из-за Карана, стоящего за мной, не смогла этого сделать. Подняв голову, я посмотрела на него, а он опустил лицо ко мне, рассматривая меня сверху. Между нами почти не осталось расстояния.

В этой близости мои губы приоткрылись, и Каран, медленно облизнув свои пересохшие губы, снова взял мою ладонь в свою. Он помог мне сделать пару снимков на зеркало, вот так, не сводя с меня глаз, и уголок его рта изогнулся в улыбке. Он наклонился ближе, и я ощутила, как волна тепла поднимается от моей груди по шее. Затаив дыхание, я наблюдала, как его губы немного приоткрылись.

– Каран, – раздался рядом мужской голос.

Я хотела повернуться на голос, но Каран остановил меня, сильнее сжав мою ладонь.

– Где ты? – продолжал звать кто-то.

Да уймешься ты, наконец?

– Каран!

Каран отстранился от меня, а я смогла повернуться.

– Да что ты орешь, как зверь! – грозно гаркнул Каран, разъединяя наши руки.

Когда мы смотрели друг на друга в зеркале, его взгляд был мягким, сильно контрастировавшим с резким тоном, которым он произнес последние слова. Я перестала на него смотреть и уже собиралась отойти от зеркала, как почувствовала прикосновение Карана к моей талии.

– Удачного выступления, – произнес он и прижал свои теплые губы к моему виску. – Постарайся не светить слишком ярко, – добавил он и, прежде чем я успела как-то отреагировать, вышел из номера, закрыв за собой дверь.

Мое сердце билось где-то на уровне горла. Я выходила на сцену бесчисленное количество раз, но сегодня все ощущалось иначе. Среди гостей было очень много знаменитостей и репортеров. Я знала, что многие пришли на вечер не из-за моего выступления, но была уверена, что в зале найдутся и те, кто пришел сюда ради меня. Наблюдать, как я пою, будут и Акдоганы. Из-за этого я никак не могла унять дрожь в руках.

– Ты готова? – спросил Ариф, когда Зехра закончила петь, а мелодия стала медленно затихать.

Я кивнула, и он указал ладонью на огромный банкетный зал, где должно было состояться мое выступление.

– Сцена твоя.

Я прижала руки к сердцу. Откуда волнение после стольких успешных выступлений? С этими мыслями я уверенной походкой направилась к сцене. Стук каблуков по паркету придал мне уверенности. Я шагала, глядя прямо перед собой. Я не знала, сколько людей в зале, смотрели ли они на меня, какое у них было выражение на лицах. Не оглядываясь по сторонам, я шла к сцене, шепча самой себе: «Ты справишься».

Просто поверь в себя. Сделай это, Ляль.

Ариф отступил и подал мне руку, приглашая на сцену. Зехра передала мне микрофон, и мы обменялись с ней мимолетными улыбками. Я развернулась к зрителям и быстро огляделась, отчего мне стало еще волнительнее. Музыка затихла, и взгляды толпы обратились к сцене, ожидая, когда я начну.

Ибрагим сказал: «И два, три, четыре», и в этот момент вступил оркестр. Я выпрямилась, установив микрофон на стойку. Ища глазами в толпе Карана, я пыталась выровнять сбившееся дыхание. Пока звучала музыка, люди в зале переговаривались между собой, потягивая напитки из бокалов. Я впервые выступала для таких стильных и элегантных слушателей. Это будет незабываемый опыт.

Я отдышалась и начала петь «Sway»[30].

Голос, вопреки моим опасениям, не дрожал. В отличие от рук, которые невозможно было успокоить. Все прошло, когда я наконец встретилась глазами с тем, кого искала в толпе, словно мне в конце концов удалось найти дорогу домой. Он гордо стоял вдалеке и, встретившись с моим взглядом, тут же расправил плечи. Я продолжала петь, неотрывно смотря в его сторону. Уголки его губ слегка изогнулись в улыбке, я улыбнулась в ответ и начала медленно покачиваться в такт музыке.

Когда в песне появился проигрыш, я, все еще неотрывно смотря на Карана, краем глаза заметила, что люди начали танцевать. Пока всего несколько человек скромно топтались на одном месте, но волнение в моей груди уже медленно исчезало. Это была моя работа, и я делала ее хорошо. Я снова запела, взяв более высокие ноты, и незнакомец, стоящий рядом с Караном, которого я видела впервые, начал мне аплодировать; его подхватили другие люди, и по всему залу раздались громкие аплодисменты.

Я улыбнулась и склонила голову, и тот же незнакомец, который, возможно, был другом Карана, присвистнул. Он, Омер и Ариф отставили напитки и продолжили аплодировать. Пока они хлопали, Каран не сводил с меня глаз. То, с каким очарованием он смотрел на меня, не могло не вызвать ответную улыбку на моем лице. Даже на такой дистанции я чувствовала его присутствие рядом с собой. Я пропела, не сводя с него глаз, фразу «Only you»[31], и это было искренне.

Когда песня закончилась, вторая волна аплодисментов пронеслась по залу, и я слегка поклонилась, поблагодарив слушателей. Незнакомец рядом с Караном, кажется, поставил себе цель взбудоражить всех присутствующих, выступая зачинщиком. Мне казалось, я где-то уже видела его, но где?

– Мы пропускаем вторую песню, – повернувшись к Эмре, я попыталась отдышаться. – Пока зрители на подъеме, нам не нужно петь медленную песню. Давайте поднимем им настроение.

Эмре, согласно кивнув, начал передавать мои слова остальным, а я развернулась к сцене и, сняв микрофон со стойки, переложила его в ладонь.

Ты рождена для этого, Ляль, моя красивая девочка.

В моей голове раздался голос отца, отчего я горько улыбнулась. Всем своим сердцем я желала, чтобы отец услышал, как я пою эту песню.

Пока все затаились в ожидании, я начала петь, сначала очень тихо, чтобы затем усилить звучание голоса. Я вкладывала в эту песню всю свою уверенность и энергию и стала медленно двигаться по сцене. Заметив, что люди подражают моим движениям, я запела еще громче.

«I will survive!»[32]

Я выживу! Несмотря ни на что, я буду жить ради себя!

От начала и до конца песни я без остановки двигалась по сцене. Увидев немую похвалу в глазах Акдоганов, наблюдающих за мной издалека, я еще больше распалилась. Я пела от всей души, словно вокруг меня больше никого не было. Зрители пели вместе со мной, и, словно выжидая момент, в тот миг, когда я в последний раз пропела «I will survive!», зал взорвался аплодисментами.

Видя, что Каран не моргая громко хлопает, я ощутила, как сильно у меня пересохли язык и нёбо. Я кивнула ему с легкой улыбкой, а он, улыбнувшись в ответ, подмигнул.

Ты помнишь, как дышать, Ляль?

Кажется, я совсем забыла, что это необходимо.

Я выпила немного воды в углу сцены, чтобы успокоить пересохшее горло, и направилась обратно, зная, что теперь все взгляды были обращены на меня.

Точно, сейчас ты потеряешь последние проблески скромности.

Гости ждали следующий номер, и я вышла в центр сцены, держа микрофон в руке. Я начала петь песню «Jest Oldu»[33] в интерпретации Карсу[34], и это была последняя песня перед перерывом. Каран, одарив меня своей харизматичной улыбкой, поднял бокал в мою честь и сделал глоток. Когда я начала петь припев, он указал бровями в мою сторону. Он что, просит, можно ли подойти ко мне прямо сейчас?

Подожди, Каран, а то мы сейчас завалимся в обморок. После устраивай свои подмигивания. И вообще, почему мы постоянно на него смотрим?

Потому что он так красиво улыбается.

Когда я начала исполнять припев второй раз, незнакомец рядом с Караном, на вид которому было около двадцати семи или двадцати восьми лет, стал подпевать, и его голос было слышно на сцене даже на таком большом расстоянии. Он широко улыбался, глядя на меня, и пытался обнять Арифа, ухватив за плечо, но из-за высокого роста Арифа незнакомцу не удавалось этого сделать. Я улыбнулась, глядя на эту картину. Мне он понравился, хотя я его даже не знала.

Песня продолжалась, а я в это время окинула взглядом зал перед собой. Некоторые гости держали в руках смартфоны и снимали меня на видео, другие просто танцевали. Кажется, всем нравилось мое выступление. Когда музыка оборвалась, я поклонилась, а присутствующие одарили меня аплодисментами. Моя грудь тяжело вздымалась, я примостила микрофон на стойку и отвернулась, чтобы покинуть сцену, чтобы в перерыве на полчаса меня смогла заменить Зехра.

Каран, оказавшись рядом со сценой, протянул мне снизу руку и со словами «держись» помог мне аккуратно спуститься; когда мы оказались друг перед другом, он посмотрел мне в глаза.

– Ты была великолепна, – произнес он. – Я полностью сражен.

Он и раньше не скрывал своего интереса ко мне. Каран поднес мою руку к своим губам и оставил на коже легкий поцелуй, продолжая смотреть на меня из-под опущенных ресниц.

– Я совсем не ожидал такого выступления. Ты вся сияла на сцене, Ляль.

Я нервно сглотнула и улыбнулась.

– Спасибо. Ты заставляешь меня смущаться, – произнесла я, отчего его улыбка стала шире.

– Пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить, – не отпуская моей руки, Каран повел меня в толпу.

С кем он хотел меня познакомить? Кто это может быть?

Он, конечно, начнет всем рассказывать, что ты находишься под его защитой. Тем более эти ребята торгуют оружием. Может, это кто-то из банды.

Не придумывай глупостей!

Все гости, сидящие за столиками, обращали внимание на наши сцепленные руки каждый раз, когда мы проходили мимо, а я улыбалась как идиотка. Когда мою ладонь накрыла рука Карана, мне показалось, он просто помогал мне, думая, что мои ноги вот-вот заплетутся и я упаду. Иначе зачем мы держались за руки? Я и без него ходить умею.

Когда мы поравнялись с Омером, Каран отпустил меня. Омер осторожно притянул меня к себе.

– Ты была неподражаема, маленькая птичка. Мы не могли насмотреться, – произнес он восхищенно, обнимая меня.

– Не то слово! – сказал тот самый незнакомец, который аплодировал и подпевал, пока я была на сцене. – Что за голос, что за гордость, клянусь, мы смотрели, открыв рты!

– Спасибо, – произнесла я, отстранившись от Омера и протягивая руку для приветствия. – А вы…

Незнакомец-шатен ухватил мою ладонь и сильно потянул к себе, заставив Карана предупредительно выкрикнуть: «Помедленнее!», но, игнорируя его слова, тут же крепко меня обнял.

– Эфляль, я уже давно слежу за тобой, – сказал он, смотря мне прямо в глаза. – Ты действительно так же хороша, как и на видео в социальных сетях. Я в восторге. Я в восторге. Я в восторге! – Он беззвучно произнес губами «helal olsun»[35]. – Кто бы мог подумать, что однажды я смогу услышать Эфляль вживую?

Он точно писал нам что-нибудь в личные сообщения. Наверное, даже реагировал на каждую нашу сториз в профиле.

– Я так поняла, что мы не встречались раньше, – уточнила я.

– Батухан Дикмен, – произнес он, на этот раз протягивая руку и мило улыбаясь. – Я школьный друг Карана.

– Эфляль, – я пожала его руку в ответ и искренне сказала: – Очень приятно, Батухан.

Батухан собирался что-то мне сказать, как вдруг его перебили.

– Выступление мне понравилось еще на репетиции, однако сейчас оно было еще лучше, – сказал второй незнакомец, слегка наклонив голову. Я одарила его улыбкой, которая весь вечер не сходила с моего лица, а он в ответ протянул мне руку. – А я Деврим.

Я пожала руку и ему.

– Мне очень понравилось наблюдать за происходящим на сцене. Ты выступаешь еще где-нибудь?

– У нее свой ресторан в Анкаре. Она там выступает, – вклинился Батухан; я не удивилась, услышав его слова. Вероятно, он долгое время был подписан на меня в социальных сетях.

– А ты откуда это знаешь? – спросил Каран, грозно глядя в сторону Батухана. Я подняла голову, всматриваясь в его лицо, и не могла поверить, как красиво свет в зале подчеркивал его скулы.

Он как статуя античного бога.

– Я подписан на ее профиль, брат. Откуда мне еще это знать? – сказал Батухан, переводя на меня взгляд, и произнес мягко: – Надеюсь, что однажды смогу побывать в твоем ресторане и послушать выступление еще раз.

– Надеюсь, – повторила я, чувствуя, что краснею.

Наши с Караном глаза встретились, когда я ощутила его руку на своей талии.

Почему он все время ищет повод прикоснуться к нам?

Каран наклонился и спросил:

– Что ты хотела бы выпить? Ты пьешь алкоголь?

– Да, но сейчас мне не хотелось бы пить что-то тяжелое. Лучше что-то, что помогло бы снять волнение перед повторным выходом на сцену. Можно коктейль.

Каран подозвал к нам ближайшего официанта и сделал заказ, называя предпочтения для каждого. Пока все общались между собой, глаза Карана неотрывно наблюдали за мной.

– Сколько песен тебе осталось спеть? Четыре? – Я кивнула в ответ на его вопрос. – Тебе обязательно нужно их исполнять?

Я удивленно приподняла брови, снова кивнув в ответ.

– Ты уверена?

То есть, а зачем тогда мы здесь?

– Почему ты спрашиваешь? – не поняла я.

Он поджал губы.

– Ничего… Я просто спросил, – сказал он, словно не хотел вдаваться в подробности.

Официант принес напитки, и Каран, найдя мой, взял его с подноса и передал мне. Я сделала глоток персикового коктейля, надеясь, что он меня немного успокоит.

– Здравствуйте, – раздался голос, и все взоры обратились на девушку примерно моего возраста, которая подошла к нашей группе. – Всем добрый вечер.

На ней было черное платье-футляр, а длинные прямые волосы черной волной спадали на спину. Вид у нее был немного официальный, что не отменяло её привлекательности.

– Добрый вечер, Айшегюль, – произнес Омер. – Все в порядке?

– Да, все хорошо, Омер. Пока никаких проблем не возникло. Примерно через сорок пять минут мы начнем собирать пожертвования, – произнесла она и повернулась к Карану: – Пришли все, кого мы пригласили. Но, конечно, есть и те, кто попал на мероприятие без приглашения.

Она протянула мне руку.

– Приятно познакомиться, госпожа Эфляль. Я Айшегюль, ассистентка господина Карана.

Я пожала ей руку и улыбнулась.

– Люди без приглашения оказались фанатами, которые пришли посмотреть на ваше выступление. Хотите, чтобы я запустила их в зал?

– Кто они? Как их зовут? – начал допытываться Каран.

Айшегюль взглянула на экран своего смартфона.

– Я не запомнила их имена… – пробормотала она. – Это все молодые девушки…

– Можешь их впустить, – прервал ее Каран, а потом обратился ко мне: – Не возражаешь?

Я кивнула, согласившись. Поэтому Каран подозвал Арифа и что-то сказал ему на ухо. Ариф, получив приказ, быстро удалился. Каран посмотрел на меня и, улыбнувшись, пригубил свой напиток.

Похоже, он что-то задумал. Я носом чую.

– Кстати, господин Каран, спасибо за платье, – с улыбкой произнесла Айшегюль, и я невольно нахмурилась, услышав эти слова.

Каран купил ей платье?

– К сожалению, я не смогла его надеть, потому что похудела. Не было времени ушить платье в ателье. Но просто знайте, что оно мне очень понравилось, – добавила она с благодарностью в голосе.

Я повернулась и уставилась на Карана.

– Ты можешь надеть его в любое другое время, Айшегюль. Носи с удовольствием, – ответил он искренне.

Зачем кому-то покупать одежду для своих подчиненных?

Я медленно осмотрела Айшегюль. Проявляла ли она интерес к Карану? Если и да, то что мне с того?

Конечно, милая. Какое нам дело? Если бы нам было все равно, мы бы так сильно не сжимали бокал, словно хотим его разбить.

Я расслабила руку.

Мы бы так пристально не смотрели на Карана.

Я отвернулась и стала разглядывать гостей в зале.

И зубы бы не стискивали.

Я расслабила челюсть, приоткрыла губы и выдохнула. Не нужно надумывать.

Слушая песню, которую исполняла Зехра, я отбивала ногой ритм. Голос подруги помогал мне успокоиться. Медленная песня, которую она пела на сцене, и выпитый коктейль помогли избавиться от роя мыслей в голове. Как только я решила, что готова вновь выйти на сцену, Зехра закончила петь, а Ариф, подойдя ближе, прошептал ей что-то на ухо. Наши с Арифом взгляды пересеклись, и он непроизвольно нахмурился. Он взял микрофон в руки, и все взгляды в зале устремились к нему.

– Дорогие гости, мы готовы провести вас в зал, где будет проходить сбор пожертвований. Желаю всем отличного вечера, – сказал он и поставил микрофон на стойку.

Я обернулась и уставилась на Карана.

– Что это значит? Я должна была выйти на сцену еще раз. Почему он сказал, что гости могут проходить в зал? Что происходит, Каран?

Как только люди рядом с нами отошли в сторону, Каран подошел ближе.

– Кажется, будет лучше, если ты выйдешь на сцену после сбора пожертвований. Разве не лучше выступать в самом финале этого вечера? – спросил он, наклонив голову. – Мне показалось, так будет лучше…

– А мне так не показалось! – рассердилась я. – Как ты смог принять такое решение, не посоветовавшись со мной? Ведь это я выступаю на сцене, мне и решать!

Несколько человек обернулись на нас, потому что я непроизвольно повысила тон.

– Я соглашалась со всеми вашими идеями, потому что хотела выразить благодарность за эту возможность. Но даже если ты являешься организатором вечера, ты не можешь в одиночку принимать такие решения. Это выглядит подло.

Сказав это, я развернулась и направилась в зал для сбора пожертвований. Если бы я стояла рядом с ним еще хоть секунду, то не удержалась и ударила бы его по его красивому лицу. Я не могла поверить, что он так поступил.

– Ляль, – догнав, позвал он и нежно коснулся моей руки. – Ты права, мне следовало спросить тебя.

Я остановилась.

– Ты сделал это специально! – Я не могла перестать сердиться. – Ты не хотел, чтобы я вновь вышла на сцену. Почему?

Он облизнул губы и взял мою руку в свою ладонь; я хотела пресечь это, но люди оглядывались на нас, а мне не хотелось давать им поводов для сплетен.

– Мне очень жаль, – произнес он, с грустью смотря мне в глаза. – Если хочешь, я сейчас же все поменяю. Я сделал это, не спрашивая твоего разрешения, потому что поддался порыву. Извини.

– Каран, какому порыву? – Я впилась ногтями в его ладонь. Я не понимала, почему ему было так важно держать меня за руку. – Почему ты не захотел, чтобы я продолжила выступление? Тебе не понравилось? Ты мне соврал?

На его лице не отразилось ни единого намека на боль.

– Не смеши! – сказал он и притянул меня к себе. Медленно рассматривая мое лицо, он тихо сказал: – Я не знал, чего мне не хватало в жизни, пока не встретил тебя.

Его дыхание коснулось моего лба.

– Это не имеет ничего общего с тем, понравилось мне выступление или нет…

Я замолчала, мои губы приоткрылись. Мы стояли посреди зала среди гостей, которые наблюдали за нами, и в этот момент мозг просто отказывался работать.

Каран прикусил нижнюю губу.

– Ляль… милая, твои ногти…

Когда он произнес это, я попыталась высвободить руку из его ладони. Но он не отпустил меня, поэтому мы пошли в зал вместе, рука об руку.

– Может, лучше будешь обижаться дома? Нам надо собрать пожертвования… – произнес он довольно.

Я шла за ним с открытым ртом, находясь в полном замешательстве от его поступков и не понимая, как на это все реагировать. В одну секунду я злилась на него, а в следующую мне уже хотелось его обнять. Я все еще горела желанием ударить его по лицу, но не прошло бы и секунды, прежде чем я бы не поцеловала то место, в которое целилась.

Ну все, у нас поехала крыша.

Мы сели рядом с Омером, и, когда глаза Карана коснулись моей обнаженной в разрезе платья ноги, он отвернулся и больше ни разу не посмотрел в мою сторону до конца вечера. Но каким-то образом он все время напоминал о своем присутствии, легонько касаясь плечом в течение вечера. Я не дышала и даже не слышала, кто сколько пожертвовал. Я вспомнила, что и сама хотела внести пожертвование, в самый последний момент.

Близость к Карану окончательно выбила меня из колеи.

Батухан оказался таким милым, что у меня через полчаса уже болел живот, так сильно он меня смешил. Все сидящие с нами гости сидели спокойно, но только мы покатывались от хохота. Если бы я вовремя не остановилась, то лопнула бы.

– Над чем вы так смеетесь? – с непониманием спросил нас Деврим. – Что вас настолько развеселило?

Батухан постарался успокоиться и взять себя в руки.

– Что, мой юмор тебе непонятен? – спросил он Деврима, подмигнув мне. – А вот девушки любят, когда я их веселю. Не правда ли, Эфляль?

Я откашлялась и начала обмахивать раскрасневшееся лицо.

– Это точно. Кроме того, девушкам нравятся парни, которые заставляют их смеяться…

– Неужели? – спросил Каран отрывисто, сдвинув брови к переносице. – К тебе это тоже относится?

Я кивнула в знак согласия, и Каран невольно прикусил губу.

– Понятно… – протянул он, сжав бокал так, словно собирался его разбить, и одним глотком допил его содержимое.

Если он сокрушается, что недостаточно веселый для тебя, пусть сначала посмотрит на свое отражение в зеркале. Необязательно быть комиком, чтобы веселить…

Какое мне до него дело?

Надо было думать раньше, а не после того, как он забрал у меня возможность выступать и премило общался с Айшегюль. У него не было возможности сесть рядом со мной, но он вполне мог продолжить общаться со своей секретаршей. Я приложила холодный бокал к голове. Мне нужно срочно узнать адрес компании и наведаться к ним в офис.

– Милый, ты сам по себе смешной, – сказала я, толкнув Карана в плечо. – Ты самодостаточный. Забудь о том, что говорят вокруг… но, Аллах! – Я рассмеялась и повернулась к Батухану: – Я так рада, что мы познакомились, Батухан!

Голос сорвался, я уже достаточно выпила.

– Мне тоже очень приятно с тобой познакомиться, – сказал Батухан, ущипнув меня за щеку, и заказал себе еще выпить. Мы сидели вместе всего пару часов, но мне казалось, что мы знакомы уже очень давно.

После того как присутствующие внесли пожертвования, у меня больше не было желания выходить на сцену. Гости стали медленно расходиться, энергия в зале сошла на нет, и этот менопаузный Каран добился того, что задумывал изначально.

Мы прошли в бар отеля, к нам присоединилась моя команда, но они почти сразу же покинули нас, чтобы успеть на рейс в аэропорт. Я не знаю, насколько серьезно они восприняли мои слова о том, что я передаю всем привет и хочу, чтобы они обняли Гёкхана за меня. У бара остались только Каран, Батухан, Омер, Ариф, Деврим и Айшегюль, и я искренне не понимала, почему она все еще не ушла отсюда.

Ляль, если ты не успокоишься, мы что-нибудь натворим. Поверь, пока еще слишком рано. Мы же не хотим, чтобы они увидели нашу плохую сторону, правда?

Я медленно отставила бокал. Сидящий рядом со мной Каран придвинулся ближе и стал говорить что-то мне на ухо, пытаясь перекричать громкую музыку, и я тут же выпрямилась.

– Ты сегодня ела? Неправильно столько пить натощак, – попытался докричаться он.

Уголки моих губ непроизвольно изогнулись в усмешке. Он что, думал, что, заботясь обо мне, сможет искупить свою вину? Повернувшись, я приблизилась к его уху.

– Я не голодна. – Его запах опьянял меня сильнее, чем алкоголь. Было бы лучше, если бы он держался от меня подальше. – Когда мы можем уйти?

Он наклонился ко мне, чтобы расслышать, что я говорю, и его щека коснулась моей, потому что я не успела отпрянуть. Его щетина процарапала мою кожу, и я судорожно вздохнула.

– Если хочешь, можем уйти сейчас. Здесь больше нечего делать, а ты и так устала.

Он немного отстранился, чтобы поймать мой взгляд. Я вздрогнула, настолько близко мы были друг к другу.

– Может, пойдем поедим? Я немного голоден, – добавил он.

– Хорошо, – я едва могла говорить.

Неужели нужно стоять так близко ко мне? Иди и стой рядом со своей Айшегюль! Я помотала головой из стороны в сторону. Нет, мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался!

Каран обеспокоенно смотрел, как я качала головой.

– Так хорошо или нет? – спросил он, снова прильнув к моему уху, и я закрыла глаза, слушая его голос. – Мы можем поесть и дома. Давай так и сделаем, – словно отвечая сам себе, добавил он, и, прежде чем отстраниться от меня, его губы коснулись моей щеки.

Он нас погубит.

Когда я вновь открыла глаза, Каран уже отодвинулся от меня. У меня все сжалось внутри, когда я перевела взгляд на его губы, расплывшиеся в улыбке. И как только я не потеряла рассудок, живя с ним в одном доме?

– Ну что, может, уже пойдем? – обратился Каран к присутствующим, и все одобрительно отреагировали на его вопрос.

Протянув руку, он помог мне подняться со своего места. Он позвал Арифа и сказал:

– Позаботься о журналистах. Я не хотел бы иметь с ними дело.

Потом он перевел взгляд на Омера.

– Ты на своей машине приехал?

Я в это время смотрела на Батухана и улыбалась.

– Не унывай, хорошо? Встретимся как-нибудь еще раз, – произнес он, крепко обняв меня на прощание. Из-за этого Карану пришлось выпустить мою ладонь.

– Береги себя, Бату.

– И ты тоже, Эфляль. До скорой встречи. Мне еще нужно познакомить тебя с Айсу. Договоримся на любое удобное для тебя время.

Айсу была девушкой Эмре, друга Карана. Батухан был уверен, что мы с ней поладим, и поэтому мечтал представить нас друг другу.

– Для меня любое время будет удобным, – улыбнулась я.

Затем я протянула руку Девриму. Я бы не назвала его отстраненным человеком, но он точно соблюдал дистанцию с новыми людьми.

– До скорой встречи, Деврим.

– Береги себя, Эфляль. Приятно познакомиться.

Я ответила ему тем же, и теперь очередь дошла до Айшегюль.

– До свидания, Айшегюль, – произнесла я бесстрастно, протягивая ей руку.

Лучше, если бы ты не сверлила ее взглядом.

Она с широкой улыбкой пожала мою ладонь.

– Мне было очень приятно, госпожа Эфляль. Мы часто ездим в Анкару по работе. Мы с мужем будем рады еще раз услышать ваше выступление вживую.

Я непроизвольно открыла рот.

– Какой муж? – ляпнула я, не подумав. – Что за муж? Ты замужем? За кем?

Надеюсь, что это не Каран.

Омер рассмеялся и опустил руку мне на плечо.

– А за кем, как ты думаешь, маленькая птичка? За мужем, конечно же. А ты что подумала? – кажется, он явно подначивал меня.

Думаешь, Омер все понял?

– Думаю, алкоголь затуманил твое сознание, – добавил он так, словно сделал важное открытие.

Я все еще с удивлением смотрела на Айшегюль, игнорируя выпад Омера.

– Конечно, я буду ждать, – произнесла я, улыбаясь как дурочка.

Скажи спасибо, что Каран в это время прощался со своими друзьями и не видел твоего позора.

После того как Айшегюль покинула нас, пожелав нам хорошего вечера, Омер встал передо мной и внимательно посмотрел на меня.

– Это алкоголь сделал тебя такой пьяной? – спросил он, ухмыляясь. – Почему ты так улыбаешься? Ты сейчас выглядишь очень милой, – он ущипнул меня за щеку. – Или тебя что-то другое так осчастливило? Или кто-то?

Я с силой ударила его в плечо.

– Прекрати, Омер! – закричала я укоризненно. – Не провоцируй меня!

К нам подошел Каран; я поняла это, когда ощутила, как он накинул мне на плечи свой пиджак. Омер продолжал смотреть на меня многозначительным взглядом.

Кажется, он заслужил, чтобы мы его тоже укусили.

– Давайте, уезжайте. Встретимся дома, – сказал Омер.

Я все еще пристально смотрела на него, когда он подмигнул мне и направился к остальным. Он продолжал смущать меня своим поведением.

– Ты готова? – спросил Каран, взяв со стола мою сумку и протянув ее мне.

Я кивнула; он положил мне руку на талию и вежливо указал направление.

– Давай выйдем через черный выход. У парадного входа ждут журналисты. Сейчас у меня нет сил разбираться с ними, – произнес он с раздражением в голосе. Поэтому той части моей личности, которая мечтала позировать для газет, пришлось отступить.

– Хорошо, – пробормотала я, пока мы продвигались к дверям, располагавшимся в конце зала.

Я старалась идти прямо, но не думаю, что мне удалось бы пройти весь этот путь без поддержки Карана. Меня злило, что алкоголь так сильно влиял на меня. Каран открыл передо мной железную дверь и выпустил на воздух, произнеся с нежностью:

– Если замерзла, можешь просунуть руки в пиджак.

Когда мы вышли в переулок, я развернулась к Карану, широко улыбаясь.

– Я не замерз… – начала я, но резко остановилась, заметив незнакомых мужчин, стоящих перед нами.

Каран повернулся и попробовал открыть дверь в бар, но она уже оказалась заперта. Он тут же загородил меня, выйдя вперед. Мужчины перегородили дорогу, заблокировав нас в тупике в конце улицы. Перед нами выстроилось как минимум десять человек, все с дубинками в руках.

– Позвони Омеру и не смей двигаться, – сказал мне Каран, прежде чем сделал шаг вперед.

– Господа, вам стало скучно, раз вы шляетесь тут среди ночи? – начал он устрашающим тоном, пока я доставала телефон из сумочки.

Увидев, что у меня почти полностью разрядился аккумулятор, я с трудом подавила крик.

Ляль, ну хоть раз заряди нормально свой телефон!

– Да, – произнес один из мужчин, который выглядел крупнее остальных. Он противно ухмылялся. – Нам стало скучно, поэтому мы пришли посмотреть на твою новую игрушку.

Это он нас игрушками назвал? Да мы тебе рот вырвем!

– Я тебе нос сломаю за такие слова! – зарычал Каран, и казалось, что его совсем не пугает такое количество нападающих.

Вполне в его духе.

– Следи за своим языком, а то случится так, что говорить тебе будет уже нечем! – продолжил Каран.

Незнакомцы начали смеяться. В это время Каран уже закатывал рукава рубашки. Я отступила в угол и в ужасе замерла.

– Ты один против девяти, Акдоган! – выкрикнул другой мужчина. Я испугалась его голоса. Он стучал битой по ладони и скалился так, что меня чуть не стошнило от страха.

– И что? – пренебрежительно бросил Каран. – Разве цель того ублюдка, который послал вас сюда, заключалась не в том, чтобы меня побить? Думаете, меня испугает дополнительная пара кулаков?

Он скрестил руки на груди, издавая носом звук, похожий на хмыканье.

– Через пару часов я вас найду. Вы правда думаете, что тогда ваш брат защитит вас? Я бы не был так уверен, господа.

О ком он говорит?

Мужчины начали переглядываться; хладнокровие Карана сбивало их с толку.

– Каран! – закричала я, молясь, чтобы он посмотрел на меня.

Каран обернулся и взглянул на меня с успокаивающей улыбкой.

– Пожалуйста, – произнесла я, надеясь, что он поймет намек.

Пожалуйста, пусть с тобой не случится ничего плохого.

– Ты можешь отойти подальше? – продолжая улыбаться, вежливо попросил он, и я быстро сделала пару шагов назад. – И надень пиджак. На улице прохладно, – добавил он, и я изумленно уставилась на него.

Мы серьезно обсуждаем сейчас, не холодно ли на улице?

– Они скоро придут за тобой. Не бойся, все в порядке.

Последнюю фразу он сказал шепотом, так, чтобы ее слышала только я.

– Мы что, пришли сюда, чтобы поболтать? – спросил один из мужчин. Каран улыбнулся мне в последний раз и повернулся к нападающим.

– Тогда меньше слов, больше дела, – сказал он, подзывая незнакомцев к себе.

Он занял оборонительную позицию. Мое тело пробила дрожь; я боялась, что с ним что-то случится. У меня тоже могли возникнуть проблемы, но сейчас в опасности находился именно Каран; вероятность, что они сделают ему что-то плохое, была настолько велика, что я не могла думать о себе.

Я когда-то брала уроки по самообороне у Ясина, но сейчас все это вылетело из головы. «Какая рука у тебя сильнее?» – спрашивал брат. А может, он говорил о ноге?

Пусть Бог простит тебя за все, Ляль.

К Карану приблизились двое. Один из них замахнулся битой, целясь ему в живот. Каран поднял руку и, остановив биту, ударил нападающего ногой в грудь. Тот упал навзничь. В это время Каран перехватил биту второго нападающего и потянул его на себя, ударив головой в лицо. Теперь и второй оказался на земле.

– Подходите сюда, ублюдки! – закричал Каран, а я продолжала смотреть на него расширенными от ужаса глазами.

Где были Омер и остальные? Почему они не заметили ничего подозрительного? Сможет ли Каран отправить в нокаут остальных?

Думаешь, он не справится, если только что вырубил двоих прямо у тебя на глазах? У него даже дыхание не сбилось. А мы уже задыхаемся от страха!

Незнакомцы начали перебраниваться между собой, и сразу четверо пошли на Карана.

Ударь его в челюсть…

Каран одним движением отбросил нападающего. Но остальные трое напали на него, схватив за руки. Из моего горла вырвался судорожный крик. Каран пытался высвободиться, но вместо этого получил пару ударов прямо в лицо. Но как только он заметил, что один из нападающих направился в мою сторону, то с криком «Нет!» начал вырываться и вконец освободил руки. Теперь он стал еще более агрессивным. Сбив с ног держащих его людей, он схватил приближающегося ко мне бандита за шею. Но в этот момент кто-то так же перехватил Карана сзади. Наши взгляды на мгновение встретились, и я, словно прочитав его мысли, положила пиджак и сумочку на землю и заняла оборонительную позицию, смотря, как ко мне подходит один из незнакомцев.

Я планировала снять туфли на высоких каблуках и швырнуть их ему в голову, но от перенапряжения у меня закружилась голова. Кроме этого, я ничего не могла сделать против этих преступников, и, к сожалению, все равно бы и не успела это сделать.

– Мне сказали не прикасаться к тебе, однако… – приблизившись вплотную, он улыбнулся так, что у меня скрутило живот. – Если я как следует не рассмотрю тебя, то не смогу уснуть ночью.

– Я устрою тебе сладкие сны! Не подходи ко мне! – закричала я, но он лишь ухмыльнулся.

Я попыталась ударить наклонившегося ко мне мужчину каблуком по колену, но потеряла равновесие. Он ухватил мою голую ногу и сомкнул пальцы на горле, развернув меня спиной и прижав к груди.

– Ну и кто кому сейчас устроит? – спросил он со смехом; несмотря на всю растерянность, я начала искать глазами Карана. Он не отрываясь смотрел на меня.

– Оставь ее! – зарычал Каран, и пятеро мужчин с трудом удерживали его на одном месте. – Я тебя убью, не смей ее трогать! ОТОЙДИ!

Карана опустили на колени. От множества ударов из его носа текла кровь. Я не знала, откуда во мне появились силы сопротивляться, но мне нужно было сделать хоть что-то.

– ЛЯЛЬ! – закричал он, но я слишком поздно его услышала, приняв решение.

Я наклонилась и что есть силы откинула голову назад, ударив мужчину в нос. Мне удалось ослабить хватку на своем горле и отстраниться. Потом я развернулась и, воспользовавшись тем, что мужчина все еще зажимал разбитый нос, ударила его каблуком между ног. Он согнулся пополам.

Опустив ногу, я попыталась найти равновесие и схватилась за стену, чтобы удержаться на ногах. Когда я услышала позади себя странные звуки, то обернулась и увидела, что Каран уже встал на ноги, но шестеро нападающих начали наносить по нему один удар за другим. Я сделала шаг в его сторону, и один из этих уродов подошел ко мне сзади, схватив за волосы, и потянул назад.

– Куда пошла, маленькая шлюха? – зарычал он, развернув меня к себе и с силой ударив по лицу. Моя голова дернулась вправо, во рту появился металлический привкус крови. Не в силах стоять, я рухнула на колени.

– Ляль!

Я едва могла слышать голос Карана, прорывавшийся ко мне через звон в ушах. Нападающий схватил меня за волосы и дернул назад, чтобы видеть мое лицо; он уже хотел что-то сказать, но тут с другого конца улицы донесся звук, который его отвлек.

– Черт! – зарычал он и толкнул меня на землю. Мне удалось не упасть на асфальт, вытянув перед собой руки.

– Ариф, присмотри за Эфляль! – услышала я голос Омера.

Подняв голову, я откинула волосы со лба и посмотрела перед собой. Омер, Батухан, Деврим и куча охранников, которых я не могла сосчитать, избивали напавших на нас бандитов. Каран, непонятно каким образом обогнав Арифа, положил мою руку себе на плечо и помог подняться на ноги. Я увидела кровь на его лице, и мне показалось, будто кто-то воткнул мне в сердце железный прут. Каран перевел взгляд на кровь, которая сочилась из моей разбитой губы, и его челюсти сжались.

– Больно? – спросил он, аккуратно вытирая большим пальцем кровь с моей кожи; на его лице появилось болезненное выражение.

– Брат, ты в порядке? – спросил Ариф, подбегая к нам.

Каран неотрывно смотрел на меня. Видеть его таким было невыносимо. Мое тело сотрясала дрожь, пока я не поняла, что на самом деле это дрожала не я, а он.

– Ариф, – сказал он так, словно ему не хватало воздуха. – Подними пиджак с земли и накинь Ляль на плечи.

– Ты с ума сошел? Какой пиджак, о чем ты думаешь? – спросила я и потянула его за собой к углу здания.

Теперь уже я помогала Карану присесть на ступеньках лестницы, хотя до конца не понимала, откуда у меня еще были силы. Омер подбежал к нам.

– Омер, вызови «Скорую», – произнесла я, находясь в состоянии аффекта. Я продолжила, не сводя глаз с Карана: – Мне кажется, что Карану нехорошо. Позвони в «Скорую», нам нужно быстрее попасть в больницу!

Я села с ним рядом. Каран откинул голову назад, прислонившись к стене, и закрыл глаза. Выражение боли на его лице не исчезло. Омер и Ариф что-то наперебой мне говорили, но я не слышала; закрыв уши, я придвинулась к Карану, подавшись всем телом, чтобы услышать фразу, сорвавшуюся с его приоткрытых губ.

– Ляль, – произнес он тихим хриплым голосом. – На улице холодно, накинь пиджак.

Я вскинула голову, чтобы обрушить на него свой полный раздражения взгляд. Но, видя, что он так и не открыл глаза, я вдруг явственно ощутила холодный воздух, окутавший нас со всех сторон.

Глава 14

Остаток ночи

До этого дня я никогда не наблюдала за кем-то спящим. А теперь смотрела, как дремлет Каран, боясь моргнуть. Во сне он выглядел настолько милым, что я невольно подумала – именно этого мне не хватало всю жизнь. Казалось, я буду чувствовать себя виноватой, если упущу хоть секунду этого момента.

Только Каран не спит. Он просто притворяется.

Не важно, в любом случае он выглядел очень привлекательно. Он лежал на кровати в одних спортивных штанах, его торс был обнажен. Меня трясло, когда я натыкалась взглядом на повязки на его лице. Мне хотелось сломать руки тем, кто это с ним сделал. Надеюсь, что так и будет. Как они могли повредить такое красивое лицо? Бессовестные.

– Ты не будешь спать? – спросила я хрипло.

Его глаза все еще были закрыты. Я сидела на кровати Карана, скрестив ноги. Положив локти на колени и подперев лицо ладонями, я не отрывала от него взгляда.

– Я не буду спать, пока ты не спишь, – произнес он, открыв глаза. – Я в порядке, Ляль. Пожалуйста, не нужно так беспокоиться.

Я помотала головой:

– А если у тебя случится кровоизлияние в мозг? Или тромб оторвется? Или тебя стошнит?

Он улыбнулся. Наши губы были разбиты в одних и тех же местах. Почему это казалось мне милым?

– Во-первых, если у меня есть риск кровоизлияния в мозг, то спать мне нельзя. Во-вторых, у меня нет ничего такого, из-за чего мог образоваться тромб. И в-третьих, если меня стошнит, то так тому и быть. Твое беспокойство ничего не изменит.

Когда он сделал движение, я тут же вскочила и подошла к нему, но он и без моей помощи сел, откинувшись на спинку кровати.

– Пожалуйста, перестань так на меня смотреть, – произнес он, словно ему не нравилась эта ситуация, но раздражения в его голосе не было.

Я нахмурилась:

– Если бы ты не выпил так много алкоголя, то мог бы принять обезболивающее. Как мне не жалеть тебя, когда ты в таком плачевном состоянии? – спросила я укоризненно.

Он поджал губы и улыбнулся, будто ему нравилось меня сердить. Он провел пальцами по бинтам на груди.

– Неужели в них была необходимость? – насмешливо спросил он. – Они же не в грудь меня били.

Потерев нос, я продолжала молча сверлить его взглядом. Он прикрыл глаза, но через пару минут снова их открыл, хотя мне показалось, что прошли годы.

Омер объяснил мне, что Каран потерял сознание из-за смеси алкоголя и количества полученных ударов и что он обязательно скоро проснется, но я не могла не волноваться. «Надеюсь, он успел кого-нибудь побить и заставил их страдать», – молилась я про себя, хотя после раскаивалась из-за своих мыслей.

Ты очень добросердечная, поэтому предполагаю, что твои молитвы могут быть услышаны, но еще ты очень наивная. Так что не удивлюсь, если в конце концов они не будут исполнены.

– Тебе нужно положить мазь на губу, – это первое, что произнес Каран, когда открыл глаза в том переулке. Мне хотелось ударить его по лицу. Злило, что он в первую очередь думал обо мне, забывая, что ему нужно позаботиться и о себе. – Если тебе холодно, то поехали домой. А потом я заставлю их пожалеть о том, что они родились на свет.

Омер тогда послушал именно Карана, а не меня. Поэтому вместо больницы нас отвезли домой, несмотря на мои протесты. После я не оставляла Карана одного ни на минуту, кроме момента, когда мне нужно было переодеться. А когда он менял одежду, я даже не стала выходить из его комнаты – просто отвернулась и ждала. Хоть я и предполагала, что это позабавило Карана, вслух он ничего не сказал. Я была в долгу перед ним за то, что тогда, в больнице, он ни на шаг от меня не отходил. Как я могла уйти теперь, когда все его лицо было в крови?

– У тебя вся кожа была красная от ударов, – произнесла я, глядя на бинты, изо всех сил сдерживаясь и не позволяя себе дотронуться до его груди. – Если бы мы не перевязали, могло бы начаться воспаление.

Он подавил короткий смешок и растянул губы в улыбке, но потом его лицо исказилось от боли, а мое – следом за ним.

– Как можно получить воспаление, если нет открытой раны, красавица? – спросил он, насмешливо глядя в мою сторону.

Как мофно пофучить вофпафение, ефли нет открыфой фаны? Дурак!

– Это ты тут красавец! – произнесла я, поднимаясь на ноги. Взяв с тумбочки кувшин, я наполнила пустой стакан водой и протянула ему. – Почему бы нам не перестраховаться? Лучше, чтобы ты ходил и светил вокруг своими ушибами? – спросила я раздраженно.

Каран взял стакан и снова глупо ухмыльнулся.

– Ты права. – Я не поняла, к чему это он. – Гораздо логичнее обмотать меня бинтами с ног до головы и делать вид, что я, смертельно раненный, вернулся с поля боя… – Он опустил голову и посмотрел на перевязки. – Хотя в бинтах тепло.

Очень жаль, что мы не перебинтовали ему еще и лицо.

Когда мы добрались до дома, он сам промывал кровоточащие раны перед зеркалом. Мне было больно смотреть на него. Вот почему я вызвалась помочь ему, бесцельно обмотав его грудь бинтами в каком-то нелепом порядке. В тот момент Каран не издал ни звука; а сейчас он надо мной смеялся.

– Ха. Ха. Ха, – сказала я с нажимом на каждый слог.

Каран выпил воду и протянул мне пустой стакан, который я поставила обратно на тумбочку. Я снова села на кровать и стала внимательно его разглядывать.

– Ты не язвил, когда обрабатывал рану на моей губе. Наоборот, выглядел так, словно мне голову оторвали, – огрызнулась я.

Улыбка тут же пропала с его лица, он яростно сжал челюсти.

– Не говори об этом! – сказал он, отказываясь слушать подробности той ночи. – Я хотел дождаться, пока тебе не станет лучше; иначе бы уже давно встал и отделал как следует того ублюдка. Я бы сам с ним разобрался, не прося Омера.

Он выпрямился на кровати, постепенно закипая.

– Как он посмел тебя ударить? Как он вообще может считать себя мужчиной после такого…

Когда он замолчал, я прикоснулась ладонью к его груди.

– Успокойся, – произнесла я тихо. – От одной пощечины я не умру. Но я хочу знать, кто это был и зачем они поджидали нас. Ты мне расскажешь?

Он перевел взгляд на мою ладонь, которая все еще покоилась на его груди. Я поняла, что не удержалась, но и убирать руку не стала. Пальцы касались его черных волос, и я ощутила, как тепло от его кожи переходило в мое тело. Гнев в его глазах исчез, он смягчился и улыбнулся.

– Что это? – спросил он, пытаясь поверить в происходящее. Он все еще не сводил глаз с моей руки. – Это какое-то волшебство или что?

– В смысле? – спросила я, прищурив глаза. – Я не поняла.

Он облизнул пересохшие губы и широко улыбнулся.

– Поверь мне, я тоже ничего не понял, – произнес он и, подняв мою руку с груди, оставил на ней поцелуй. – Но скоро мы во всем разберемся.

От этих слов я невольно встала с кровати, ощущая, как мое тело пробила мелкая дрожь.

– Время сейчас уже за полдень. Ты тоже не спала и ничего не ела. Предлагаю спуститься вниз и перекусить. Заодно смогу выпить обезболивающее. Хорошо? – спросил он сладким голосом.

Я молча кивнула в ответ.

– Сейчас накину что-нибудь и приду.

С этими словами он встал с кровати и вышел из комнаты. Я смотрела ему вслед, и на моем лице расплывалась глупая улыбка.

Что с нами произошло, мы теперь стали как Лейла[36]?

Я подошла к окну; на улице шел дождь. Вчера вечером я сильно испугалась, но сейчас со мной все было в порядке. Это был первый раз в жизни, когда кто-то меня ударил, но та пощечина не шла ни в какое сравнение с побоями, которые обрушились на Карана. Я коснулась пальцем ранки в уголке губы. Каран тогда сказал в переулке: «Я знаю, что вы пришли за мной». Почему человек, который прислал их избить Карана, не захотел укокошить его на месте? Зачем устраивать такие разборки, если можно было просто пустить своему врагу пулю в лоб?

– Больно? – спросил у меня возникший из ниоткуда Каран. Он оторвал мою руку от губы и взял меня за подбородок, притянув к себе. – Может, нанести обезболивающий крем?

Я улыбнулась, увидев, сколько сострадания было в его глазах.

– Мне не больно. Удар был несильный.

Поняв, что Каран сейчас снова начнет заводиться, я отвлекла его, укусив за руку.

Ляль, сказала бы ему просто что-то вроде «давай спустимся вниз». Зачем кусаться?

– Давай спустимся вниз, – произнесла я быстро.

Надо было раньше, глупая!

Карана позабавила моя реакция, но он не стал мне подыгрывать. Лишь коснулся своими теплыми пальцами раны на моей губе.

– Давай спустимся, – ответил он мягко.

Он надел сверху черную футболку. Я невольно дотронулась до его груди, словно проверяя, и Каран прикусил губу.

– Они на месте. Я их не снимал, госпожа медсестра, – ответил он тихо.

– Молодец, – произнесла я с улыбкой.

Звук входящего вызова оборвал связь между нами. Отвернувшись и взяв с тумбочки телефон, Каран посмотрел на экран, а затем обернулся ко мне:

– Ты могла бы дать мне пять минут? Мне нужно ответить.

– Буду ждать внизу, – произнесла я, видя, каким серьезным внезапно стало его лицо.

Я вышла из комнаты. Скорее всего, Каран не питал симпатии к человеку, который ему звонил. Интересно, каким Каран был на работе?

Какое отношение это имеет к нам?

Ты думаешь, что я потеряла способность думать логически?

В точку, в первый раз за все время.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала себя словно пьяная.

Может, у нас упало давление.

И улыбалась как дурочка.

Из-за голода может понизиться уровень сахара в крови.

У меня тряслись руки.

Точно, это сахар в крови понизился.

Казалось, что здесь была только моя оболочка, а я сама витала далеко в облаках.

Продолжай в том же духе, и от тебя ничего не останется, глупая!

– Привет! – сказала я, зайдя на кухню, но там было пусто.

– И тебе привет! – ответила я сама себе и заглянула в холодильник.

Очевидно, тетушки Зулейхи сегодня не было, но на полках лежали контейнеры с готовой едой. Я выложила их на столешницу, достала напитки и поставила рядом.

– Привет.

Услышав голос Арифа, я повернулась. Он выдвинул стул и сел.

– Проголодалась?

– Немного, – пробубнила я. – Тебе положить еду в тарелку? Каран скоро спустится, можем поесть все вместе.

Я переложила еду из контейнера и поставила в микроволновую печь.

– Я не голоден, но не откажусь, – произнес Ариф, и я улыбнулась себе под нос.

Не зря мы называли его «великаном».

Пока я раскладывала еду по тарелкам и поочередно разогревала, Ариф во что-то играл в своем смартфоне. Я отказалась от помощи, потому что мне хотелось себя чем-то занять. Как только я все приготовила и закончила сервировать стол на кухне, появился Омер. Я удивилась, увидев его в костюме, который, как казалось, он так и не снимал со вчерашнего вечера.

– Приятного аппетита… Опять без меня едите, постоянно так. Не стыдно? – сказал он, сев напротив Арифа. Наши взгляды встретились, и я поняла, когда он понурил голову, что в этот раз он не шутил. – Мне обидно…

– Не пытайся заговорить меня! – нахмурилась я. – Разве это не ты не ночевал дома? Как ты мог проголодаться, сейчас же еще полдень? И почему на тебе тот же костюм? Это все из-за вчерашнего? У тебя есть новости? – Я села рядом. – Омер, ты можешь мне рассказать? Пожалуйста? Что произошло?

Я бомбардировала его вопросами, а он так и сидел, не успев вставить ни слова, и добродушно улыбался.

– Если бы я знал, что ты устроишь мне допрос, то лучше бы не приходил. – Он по-дружески ущипнул меня за щеку. – Все в порядке, маленькая птичка. Мне просто нужно кое о чем переговорить с Караном. Да, о том, что случилось вчера, но к тебе это не имеет никакого отношения. Поверь, иначе я бы тебе рассказал.

Мое лицо вытянулось.

– Ладно, я поняла уже, что вы мафия. Но зачем вы все еще этим занимаетесь? Расскажи как есть. Или вы что-то еще от меня скрываете?

Думаешь, что нет, Ляль?

Я работаю над тем, чтобы между нами не было секретов.

– Мафия? – раздался резкий голос Карана. – Мы не мафия.

С этими словами он придержал стул и, потянув меня к себе, пересадил на соседний, вклиниваясь между мной и Омером. Я успокоилась, увидев, что его голос не имел ничего общего с выражением лица, на котором не было признаков раздражения.

– Тогда кто вы? Я поняла, что вы работаете на МИТ, но почему, какая в этом цель? Этого я не понимаю. Я хочу это знать, особенно в свете того, что случилось вчера, – отчеканила я твердо.

Каран устало вздохнул. Ему явно не нравилось упоминание о ночном инциденте.

– Ты сказал, что эти люди пришли, чтобы проучить тебя. Зачем им это, если они могли просто убить?

Ариф рассмеялся:

– Ты что, хотела, чтобы его…

Но тут вмешался Каран, не дав Арифу договорить.

– Есть определенные правила, – процедил он, переведя взгляд на Арифа, который тут же замолк.

– Ох, я голоден, – перевел тему Омер и, поднявшись со стула, взял приборы и сел обратно за стол.

Пока все трое ели разогретую в микроволновке еду, я сидела, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, как сильно обижена. Когда они так себя вели, пропасть непонимания между нами увеличивалась. Разве они не сознавали этого? Я поднялась, но Каран перехватил меня за запястье.

– Куда ты? Тебе не понравилась еда? Тогда подожди, я тебе что-нибудь приготовлю.

Я аккуратно высвободила руку. В его глазах все еще теплилась забота, но его поведение невероятно раздражало.

– Не нужно, – произнесла я холодно, точно так же, как пару минут назад сделал он.

Я стала накладывать еду в тарелку. Почему они все время от меня что-то скрывают? Вчера я получила пощечину непонятно за что, но сегодня я так и не смогла узнать причину. Это несправедливо!

– Ох! – произнесла я вслух. Я умышленно придала своему возгласу сердитый тон. Я снова села за стол; на кухне были слышны только стуки вилок и ножей. Никто не поднимал голову, избегая смотреть мне в глаза. Мне хотелось их всех задушить.

– Айшегюль до сих пор не отправила документы, – сказал Каран, полностью игнорируя меня, и перевел взгляд на Арифа. Кажется, побои были для него обычным делом, поэтому он не вдавался в детали. – Ариф, когда ты ездил в офис, ты говорил ей, что это срочно? Который сейчас час?

В его голосе проскользнули угрожающие нотки.

Как только спустился вниз, его будто подменили. А в комнате наверху он был ласковым, словно кот. Давай, нужно взять тарелки и переместиться наверх.

– Я говорил ей, – пренебрежительно бросил Омер. – Она скоро позвонит, тогда я напомню еще раз.

Я смотрела на Омера, ковыряясь вилкой в рисе. Если я чувствую себя некомфортно, то им тоже не поздоровится. Омер подмигнул мне и покачал головой.

– Почему ты так на меня смотришь, маленькая птичка? – и отправил большую порцию риса в рот. Ариф ел, не поднимая головы, а Каран уставился в телефон, не глядя поедая содержимое тарелки.

Здесь никому до нас нет дела, Ляль. Вставай, уходим отсюда.

Куда пойдем?

Куда пойдем? В гостиную, конечно.

Я уже собиралась встать, когда Каран обратился ко мне:

– Разве тебе не нужно принять обезболивающее?

Я села на место. Его взгляд был прикован к моей ране на губе.

– Хотя лучше, если ты не будешь принимать таблетки. – Он прищурился. – Нам еще нужно поспать.

Нам нужно поспать? Вместе?

– Что? – спросила я, на мгновение впав в ступор. – Зачем нам спать?

Люди должны спать не менее пяти-шести часов в сутки, если ты не в курсе…

Он улыбнулся и продолжил:

– У тебя пропал сон? Ты же всю ночь была на ногах. Да и я тоже. У меня вечером запланирована встреча. Я хочу восполнить силы перед поездкой.

– Брат, у тебя появились новости? – спросил Омер резко. – Что произошло, Каран? Почему я ничего не знаю?

Милый Омер, мы тоже ничего не знаем. Не волнуйся.

Каран сделал глоток воды и поднялся.

– Перед тем как спуститься вниз, мне позвонили. Сначала я посплю, а потом обсудим детали. – Он повернулся в мою сторону: – Пойдем?

Мы что, серьезно собираемся идти спать вместе? Что он имел в виду? Наверное, я неправильно его поняла. Возможно, когда предлагаешь человеку «спать вместе», это просто означает обычный сон, даже в разных комнатах. Сначала я действительно подумала, что он предлагает мне разделить с ним постель, но не думаю, что он имел в виду именно это.

– Ляль? – спросил Каран, не получив от меня ответ.

– Какой, черт возьми, сон? – вмешался Омер и поднялся со своего места. – Как ты думаешь, что случится, когда ты придешь на встречу с таким лицом? Что угодно можно подумать. Еще рано, Каран. Лучше бы ты подождал…

Он повернулся ко мне и спросил мягко:

– Мне нужно поговорить с ним. Ты разрешишь?

Когда это он начал спрашивать у меня разрешения поговорить с Караном? Или Омер думал, что мы уже спали вместе? Пусть делают все, что им заблагорассудится. Зачем меня спрашивать?

Кто ты такая?

Правильно, кто я такая?

Сейчас ты просто уставилась на них как идиотка. Скажи что-нибудь!

– У меня разболелась голова, – раздраженно бросил Каран. – Мне нужно вздремнуть час-два, потом поговорим. Сейчас я не в состоянии…

Он протянул мне руку:

– Пойдем, Ляль.

Омер схватил Карана за вытянутую руку.

– Не пой мне песенки про сон или свои головные боли! Ты хочешь, чтобы я сидел и ломал голову, пока ты спишь?

Он не сказал «пока вы спите вместе».

– Надо поговорить сейчас. После можешь делать что хочешь.

Каран тяжело вздохнул и посмотрел на меня, прося моего разрешения. Я стояла как вкопанная, абсолютно не понимая, что именно мне нужно делать и как себя вести.

Я должна сказать: «Хорошо, я ушла спать» – и пойти в свою комнату?

А он должен остановить тебя и произнести: «Подожди, вместе пойдем»?

Или: «Почему ты спала здесь? Твое место рядом со мной?»

Нет, может, он скажет: «После этого момента ты принадлежишь мне до самой смерти и после нее»?

Не преувеличивай!

Я вздрогнула, когда он приложил ладонь к моему лбу.

– С тобой все в порядке? Почему ты так смотришь?

Смотри какой воспитанный, не говорит тебе, что ты выглядишь глупо.

– Вроде температуры нет, – протянул он задумчиво.

Я откашлялась и встала из-за стола, а потом вышла из кухни, ничего не сказав. Игнорируя их недоуменные взгляды, я бросила напоследок:

– Пойду проведать Босса!

И все это время, пока я шла от кухни, я пыталась утихомирить сердце, которое при одной мысли о том, что мы могли оказаться с Караном в одной постели, забилось чаще.

Я сидела в саду на траве, когда услышала звонок в дверь. Я тут же вскочила на ноги. Босс поднялся вместе со мной.

– Я открою! – крикнула я, хотя не понимала, к кому именно обращаюсь. Охранники, вполне справедливо, проводили меня бессмысленными взглядами. Значит, охрана пропустила гостя на территорию, но почему тогда он звонил в парадную дверь, а не сразу вошел в сад?

Я открыла дверь и улыбнулась, когда увидела перед собой Деврима. Я не ждала, что он приедет к нам.

– Добро пожаловать. Проходи, пожалуйста, – сказала я, указывая в глубь прихожей.

– Спасибо, Эфляль. Как ты? – Он снял пальто и повесил его на крючок в прихожей. – Как чувствуешь себя после вчерашнего?

Его взгляд на мгновение задержался на царапинах на моем лице, отчего его лицо сразу помрачнело.

– Со мной все в порядке, – ответила я, пытаясь всем видом показать, что это не просто дежурные слова.

– Я рад, – он кинул взгляд на лестницу за моей спиной. – Где Акдоганы? Они же дома?

– Да-да, – я указала головой куда-то вверх. – Каран сегодня должен с кем-то встретиться вечером, поэтому перед этим им с Омером нужно было что-то обсудить.

Деврим удивился.

– Каран рассказал тебе?

Мои брови взметнулись вверх.

– Что он должен был мне рассказать? Я знаю только, что он должен был с кем-то встретиться. Ты знаешь с кем?

Как только я начала задавать вопросы, то осознала, что совсем не задумывалась о серьезности этой встречи. Я думала, что Каран должен пересечься с кем-то по работе. И я была уверена, что на встречу к Карану придет именно мужчина[37].

Деврим поджал губы.

– Я в этих вещах ничего не понимаю, – бросил он равнодушно. – Ты сидела в гостиной? Давай я вымою руки и присоединюсь к тебе.

Потрепав по холке Босса, он прошел в ванную комнату. Я в это время прошла в гостиную вместе с псом и села на диван. Реакция Деврима меня смутила. Уточняя, рассказал ли мне Каран, он имел в виду их тайную организацию? Я и не представляла, что это настолько секретно. Но я ведь уже долгое время живу рядом с ними, да и они близки с моим братом. Почему Деврим удивился, что Каран мог мне что-то рассказать?

Босс положил морду на мои колени и гавкнул.

– Я тоже так думаю, малыш, – сказала я и погладила его по голове. Босс так мило смотрел на меня, что я не удержалась и поцеловала его в морду.

– Не будь таким милым, а то я тебя съем! – произнесла я и прижала собаку к себе.

– Доберманов не назовешь милыми, – раздался голос Деврима, который зашел в гостиную и сел в кресло напротив меня; он действительно очень красив собой.

Обычно мне нравились темноволосые парни, но от Деврима исходила такая сильная аура, что он не мог не понравиться. Я любила находиться среди красивых людей.

– Милый, но… – начала я, и Босс снова гавкнул. – Да, малыш. Пусть говорят что хотят, а ты настоящий милаха.

Деврим с улыбкой смотрел на нас обоих.

– Долго они разговаривают? – спросил он, взглянув на часы. – У меня скоро самолет, мне не хотелось бы опоздать.

– Где-то полчаса уже. Куда ты летишь?

– В Германию, – сказал он и откинулся на спинку кресла; я удивленно уставилась на него.

– Ты не шутишь? – спросила я с тоской в голосе. Он утвердительно кивнул. – Я родилась и выросла в Германии. Долгое время я там не была, и мне от этого так грустно…

Он удивленно поднял брови.

– Я не знал. Где ты жила?

– В Дортмунде.

Он с пониманием кивнул.

– А я в Хагене. Между нашими городами менее часа езды. Ты знаешь, где находится Хаген?

Я горько усмехнулась. Босс, словно почувствовав мою печаль, сильнее прижался к моим ногам.

– У моего отца там был офис. Я никогда там не была, но это место знаю, – сказала я, и каждое слово комком застревало в горле.

– Dann ist dein Deutsch gut, oder?[38] – спросил он, сменив тему.

– Ja schon, aber ich habe lange nicht gesprochen[39], – ответила я, почувствовав, как радостно мне было снова говорить по-немецки. – Die Sprache ist schnell vergessen, wenn man mit niemandem spricht, aber Deutsch ist für mich ganz besonderes[40].

– Du hast einen schönen Akzent. Man merkt, dass du dort aufgewachsen bist[41], – сказал он, отвечая на мою улыбку. – Kannst du auch noch auf anderen Sprachen sprechen?[42]

– Ich spreche fünf Sprachen, darunter Türkisch[43], – произнесла я, и брови Деврима снова взлетели вверх. – Deutsch, Englisch, Spanisch und Griechisch[44].

– Я поражен, – сказал Деврим. – Ich liebe es, eine neue Sprache zu lernen. Ich freue mich sehr, wenn ich Menschen kenne, die mehrere Sprachen sprechen. Wie hast du es denn gelernt?[45]

Он спрашивал с таким интересом, что мне невольно передался его энтузиазм, и я продолжила свой рассказ.

– Wie gesagt, ich habe Deutsch in Deutschland gelernt. Da wir in der Schule als Zweitsprache Englisch wählten, hatte ich auch die Möglichkeit, diese zu verbessern[46]. – Я опустила глаза и набрала в грудь воздуха. – Als ich in die Türkei kam, hatte ich nicht viel zu tun. Deshalb wollte ich eine neue Sprache lernen. Diese Sprache war Spanisch. Ich habe ein Jahr lang versucht, Spanisch zu lernen. So habe ich das auch gelernt[47].

Я подняла голову и увидела, как губы Деврима изогнулись, словно произнося: «Вау!»

– Und was ist mit Grieschisch?[48]

– «Es wird nicht deine Muttersprache sein. Du kennst jede Sprache, die du lernst, wie deine Muttersprache», – sagte meine Mutter. Dank ihm wurde zu Hause nie nur eine Sprache gesprochen. In der Schule musste ich Deutsch und Englisch sprechen. Als ich mit meinem Vater Türkisch und mit meiner Mutter Griechisch gesprochen habe, habe ich sie alle gelernt[49].

В моем голосе проскользнула грусть. Когда я вспоминала прошлое, на глаза невольно наворачивались слезы. Во время ссор родители так смешно выясняли отношения на немецком, что иногда я специально искала повод, лишь бы еще раз послушать, как они выясняют отношения. Когда они наконец-то успокаивались, отец с улыбкой смотрел на мать и говорил ей на турецком: «Улыбнись, моя красавица». Я никогда не смогу это забыть, даже если сотрут мне всю память.

Деврим, все еще с восхищением смотря на меня, спросил:

– У тебя нет акцента в турецком, потому что ты учила все языки одновременно?

Я отбросила печальные мысли и вернулась в реальность.

– I really love to speak with British accent[50], – произнесла я, имитируя британское произношение. – I have to think before I talk because of the fake accent but still it makes me feel different[51].

Губы Деврима, пока он меня слушал, удивленно приоткрылись.

– У тебя отлично получается британский акцент, Эфляль. Поверить не могу, – произнес он, подаваясь вперед. – Ты могла бы использовать этот навык где угодно. Ты никогда об этом не думала?

Я смущенно улыбнулась:

– Где мне его использовать?

– Ты могла бы стать актрисой дубляжа.

Не знаю почему, но после этих слов я поджала губы, а он продолжал:

– Ты могла бы переводить зарубежные сериалы на турецкий или переводить на иностранные языки локальные сериалы и фильмы. Ты добилась бы огромного успеха в этой сфере. И у тебя приятный голос. Перед тобой открыто множество дверей.

Я никогда раньше не думала о работе (или, вернее, идее работы) в такой сфере.

– Такая мысль не приходила мне в голову. Но, даже если это возможно, я не знаю, куда мне обратиться, – ответила я, пожимая плечами.

– Я познакомлю тебя со своим другом, – сказал Деврим с энтузиазмом. – Как только Стивен увидит тебя, то потеряет дар речи. Твой голос для него будет звучать как дорогая индийская ткань. Он не только может предоставить тебе работу, но и показать закулисье этого мира. Ты…

– Какого черта ты несешь? – сердито произнес Каран, и мы одновременно развернулись на его голос. – О каком Стивене ты говоришь? Какой, к черту, дар речи он потеряет? – Он приблизился к Девриму. – Дорогая индийская ткань, а? Работу он предоставит…

Деврим прервал ругательства Карана, встав с кресла.

– Это менеджер! Ты что, животное? Почему ты отчитываешь меня, не услышав и половины того, о чем мы говорили?

Каран с вызовом посмотрел на Деврима.

– О каком таком менеджере ты говоришь? – спросил он и, повернувшись, обратился ко мне: – Это ты ищешь менеджера?

Да что опять стряслось с этим менопаузным?

Было забавно, когда он неправильно считывал ситуацию и начинал ревновать, поэтому я пробормотала:

– Нет же… Не я его ищу, а он меня.

– Что, прости? – спросил он, склонив голову. – Для какого дела? Зачем он тебя ищет?

Деврим все еще был зол на Карана, потому что тот его неправильно понял, но все же, положив ладонь Карану на плечо, кратко изложил, о чем мы говорили. По тому, как Деврим пришел к нам в дом – звоня в дверь, а не проходя через сад, – я поняла, что Деврим был очень воспитанным. Поэтому поведение Карана, этого горного медведя, казалось ему ненормальным. Я подавила смешок, осознавая, насколько комичной получилась вся эта ситуация, и Каран тут же повернулся ко мне.

– Что смешного? – спросил он, подмигнув. – Ты так и не надумала спать?

Ляль, этот парень одержим твоим сном, спасайся.

– Надумала, – сказала я тихо.

Мне хотелось продолжить фразу словами «только тебя ждала», но я этого не сделала. Не была уверена, какой ответ последует за этим предложением. Пока я думала, в гостиную вернулись Омер и Ариф, и у всех четверых завязался разговор. Они уже давно сменили тему и завели непринужденную беседу. Я направилась на кухню за водой. Босс последовал за мной. Не в силах устоять перед его преданностью, я наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Малыш, хочешь немного вкусняшек? – спросила я, и пес начал тереться о мои ноги. Улыбнувшись, я достала корм и положила немного в миску. Должно быть, Босс сильно изголодался, раз так набросился на еду. Я присела на стул и стала наблюдать за ним. Как он мог есть что-то, что пахло настолько отвратительно? Он же явно учуял этот запах раньше меня. Но, наверное, раз Босс не был человеком, то проблем для него эта еда не вызывала.

Когда я встала, чтобы поставить пустой стакан в посудомоечную машину, в дверь снова позвонили, отчего я на миг замерла. За все то время, что я жила в этом доме, я слышала звонок в дверь всего два раза, и оба они случились именно сегодня.

– Я открою, – крикнула я и направилась в прихожую. Но тут же встала как вкопанная, видя, как Каран обогнал меня и первым подбежал к двери, открывая гостю. Не подозревая, что через пару секунд мой маленький мир разобьется на части, я так и стояла, ожидая, кто же окажется за дверью.

В проеме, не сводя с Карана сияющих глаз, стояла девушка. Она упала в его объятия, обвив руками его шею. Я невольно нахмурилась. Кажется, минутная стрелка сделала лишь движение, а я уже ощутила, что готова рухнуть на пол. Все еще обнимая Карана, она отодвинулась, чтобы рассмотреть его, а потом произнесла то, что я никак не ожидала услышать:

– Я так скучала по тебе, любимый!

С этими словами она прильнула к его губам, а я так и стояла в прихожей, перестав дышать.

Глава 15

Раскрытые чувства

Всвоей жизни я много раз вновь и вновь поднималась с колен, не показывая, как мне больно. Несколько недель назад я поняла, что важно было не то, что я упала, а то, что я все еще находила в себе силы вставать. Но даже маленькое слово, словно острое стекло, могло вскрыть не зажившие на сердце раны. Я знала, что они заживут и затянутся. Я смотрела на шрам, оставшийся после этого, и говорила себе: «Я смогла это преодолеть», а значит, все это имело смысл.

Но тогда почему я была уверена, что рана, появившаяся после того, как я увидела тех двоих вместе, никогда больше не затянется? Эта картина запомнится мне до конца моих дней; но и через нее я кое-что поняла. Чувства не выразить словами. Чувства видно по глазам человека. Слова же, словно клятва, подтверждают их.

Я подалась вперед и, наклонившись, присела, ухватившись за сильное тело Босса. Я боялась, что кто-то мог заметить, как задрожали мои колени. Я не могла выразить то, что со мной происходило. Мне невыносимо захотелось оказаться одной. Все это время я строила мост между собой и окружающими, слушая только светлую сторону своей натуры. Мне нужно было уединиться, чтобы напомнить себе, что я чуть было не совершила ошибку, поддавшись эмоциям.

Мы уже совершили эту ошибку, Ляль. Мне жаль.

Девушка обнимала Карана, не убирая руки с его шеи. Я все еще стояла в коридоре и молча смотрела на них. Молчание стало теперь мне верным другом. Что-то кольнуло внутри, когда я поняла, что уже ничего не изменишь. Каран, положив руки на талию незнакомки, отстранил ее от себя, повернул голову и посмотрел на меня, стоящую в конце прихожей. Его взгляд пытался о чем-то мне сказать. Он хотел, чтобы я что-то прочитала в его глазах, как будто он извинялся за произошедшее.

Какая польза от извинений, если сердце уже разбито? Было слишком поздно, и некоторым извинениям никогда не достигнуть своей цели.

– Любимый! – произнесла девушка, взяв Карана за подбородок и повернув к себе. – Почему ты не смотришь на меня? Ты разве не скучал? Я вот очень по тебе скучала!

С этими словами она прильнула к его груди. Мне захотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть.

– Я считала дни до этого момента!

Хорошо, а что я делала здесь все эти дни? Может, я просто бежала за первой возможностью, которая мне представилась. Позволила одному маленькому чувству, одному внимательному взгляду взять себя за руку и потащить в пропасть. Я страдала от болезни, симптомы которой не успела разглядеть. Я наблюдала, как моя душа, покрытая коркой от этой болезни, медленно сползала по скале в морскую пучину. Я крепче обняла Босса, а потом поднялась на ноги. Бескорыстная любовь со стороны пса помогла немного исцелить зияющую рану. Даже с такого расстояния я могла заметить, как подрагивали ресницы Карана, когда он смотрел в мою сторону. Осталось ли у меня хоть немного веры в то, что я видела в его глазах?

Не осталось…

– Аху, – когда Каран произнес вслух имя своей девушки, в моем горле застрял ком. – Откуда ты приехала? Разве ты не была за границей? – спросил он удивленно, разворачиваясь к ней. – Почему ты решила вернуться? Да еще и не предупредив!

Не дожидаясь ответа Аху, я сделала шаг по направлению к гостиной. Руки, колени, даже сердце – все тело сотрясалось в судорогах.

– Ляль! – крикнул Каран, но я, проигнорировав его, вышла из коридора.

Все трое, Омер, Деврим и Ариф, увидев меня в гостиной, молча смотрели на меня, не зная, что сказать. Я улыбнулась. Несмотря на то что внутри бушевал пожар, я улыбалась; сегодня я была человеком, горящим заживо. Я не хотела, чтобы мне кто-то что-то объяснял или пытался оправдываться.

– Я пойду спать, – сказала я, не понимая, зачем мне нужно им об этом сообщать. Взглянув на Деврима, я слегка склонила голову и постаралась произнести фразу так, чтобы не выдать волнение в голосе. – Счастливого пути.

– Спасибо, Эфляль, – произнес Деврим, и я тут же развернулась и побежала вверх по лестнице в свою комнату.

Омер окликнул меня, но, повернувшись к нему спиной, я больше не оборачивалась. Я не могла выносить вид пары, которая сейчас разговаривала перед дверью в коридоре. Может, Карану нужно будет место, где он мог бы уединиться и провести время со своей девушкой. Хотя разве так проводят время с человеком, которого ждали? Может, он планирует переспать с ней сегодня.

Я вошла в комнату и попыталась закрыть дверь, но чья-то рука не дала мне это сделать. Пытаясь понять, кто мне помешал, я столкнулась лицом к лицу с Омером.

– Мы можем поговорить? – спросил он тихо. – Не уходи так, Эфляль. Ты неправильно…

Я попыталась улыбнуться, но вместо этого скривила губы, отчего Омер посмотрел на меня с еще более печальным видом.

– С прошлой ночи, после того, что случилось, я не сомкнула глаз. И я не спала всю ночь до выступления, потому что сильно волновалась… – Я с шумом выдохнула. – Даже не смогла как следует смыть макияж. Поэтому я хотела бы просто отдохнуть.

Омер приоткрыл дверь и встал передо мной.

– Я не хочу вмешиваться, но я не хочу, чтобы ты неправильно все поняла, – сказал он. Я остановила его, положив руку на его плечо.

– Здесь нечего понимать, я просто хочу остаться в своей комнате и немного поспать.

Когда я произнесла эти слова, он с укором посмотрел на меня, словно говоря: «Не делай так».

– Когда ты проснешься, мы все обсудим, хорошо? Возможно, тогда мы наконец-то поймем, что между нами не должно быть тайн.

Я положила руку на дверную ручку и молча ждала, пока он уйдет. Он медленно закрыл глаза, а потом снова открыл и посмотрел на меня.

– Если ты захочешь услышать объяснения, я буду тут, – произнес он.

Я улыбнулась, но в этой улыбке скрывалось раздражение. Когда я спрашивала, Омер никогда ничего не рассказывал. Теперь же он говорит, что будет рядом, когда я захочу услышать объяснения. Он либо издевался надо мной, либо и правда решил исповедаться; я не хотела этого знать и сделала шаг, чтобы закрыть за ним дверь.

– Увидимся позже, – произнесла я.

Он пытался сказать что-то еще, но я тут же захлопнула дверь и заперла ее на замок.

Глубоко вздохнув, я направилась в ванную. Мои руки тряслись. Я сняла с себя одежду и встала под душ, даже не отрегулировав воду. Но даже ледяного напора было недостаточно, чтобы погасить пожар в моем теле. Я начала с силой тереть лицо, когда увидела красные пятна на пальцах из-за раны на губе. Увидев кровь, капающую на пальцы ног, я наконец сдалась и осела вниз. Я пыталась обманывать себя, уверяя, что холодный мрамор сможет остудить мои распаленные чувства.

Как? Как я не поняла этого раньше? У меня что, напрочь отсутствовал женский инстинкт? Капли ледяной воды, словно гвозди, вгрызались в кожу; вода вперемешку с солеными слезами и хлоркой катилась по моим щекам.

Я не могла выбросить из головы девушку, которая поцеловала Карана. Она назвала его «любимым». Я не была настолько глупа, чтобы не видеть, что Каран проявлял ко мне симпатию. Я понимала, что нравлюсь ему. Но разве это не равносильно измене, если в его жизни уже был кто-то другой?

Он и тебе изменял, Ляль. Играл с твоими чувствами, это тоже своего рода измена.

Я склонила голову и вытянула ноги. Внутри все еще полыхало от гнева. Все самое ценное, во что я верила, обратилось в прах. Мне казалось, что я потеряла веру в человечность. Почему я так ему доверяла? Почему я позволила себе привязаться к нему?

Поэтому я ненавидела любовь. Я не была влюблена в Карана, но все же любила его. Я любила Омера и Арифа, но любовь к Карану была иной. С того момента, как мы встретились, Каран пробуждал во мне чувства, до этого мирно дремавшие в глубине моего сердца. Я не была влюблена. Если бы я влюбилась, неужели не почувствовала бы? Но почему тогда так сильно болит в груди? Почему мне кажется, как чья-то рука сжимает сердце?

Я зажмурила глаза, как вдруг услышала его голос.

– Ляль? – послышалось за дверью. – Ты спишь?

А я ведь даже позволила ему называть меня «Ляль».

– Мы можем поговорить? Пожалуйста, позволь объяснить, не оставляй это так.

Я истерично засмеялась. Как часто он делал так, не давая мне побыть одной? Имела ли я право требовать от него объяснений? Мы же не вместе, как я могу что-то от него хотеть?

Может, нужно спросить: «Почему ты заставил меня поверить, что заботишься обо мне?»

А может, я должна прокричать: «Как у тебя могла быть девушка?»

«Ты не думал о том, что я чувствую, когда играл со мной?» – я не могла произнести даже этого.

У меня не было права открывать рот и претендовать хоть на что-то. Он принял меня в свой дом и был рядом. Может, в его глазах я была не гостьей, а скорее другом, но это было все. Как я могла быть кем-то большим для него, когда его сердце уже занято?

За дверью больше не раздалось ни звука, и я поняла, что Каран ушел. Ему все равно пришлось бы уйти. Что он собирался мне сказать? Что он с Аху не по своей воле? Что он ввязался в отношения, которых не хотел? Кто мог заставить такого человека, как Каран, ввязаться в это? Я не поверила бы ни единому слову. Она назвала его «любимый» с такой искренностью, что это не могло быть просто игрой.

Я дышала, но воздух не достигал легких. Мои ожидания острым лезвием вспарывали внутренности.

Не знаю, как долго я оставалась под холодным душем, но, выйдя из ванной, я ощутила, как все мое тело колотит мелкая дрожь. Я вытерлась полотенцем и натянула старую одежду, стараясь не думать об иголках холода, покалывающих кожу. Рискуя в очередной раз заболеть, я высушила волосы и легла в кровать.

Рана на губе ныла так сильно, что казалось, будто боль со всего тела сконцентрировалась в одной маленькой точке. Когда я снова вспомнила их поцелуй, волна обреченности, словно ветер, которому я не могла сопротивляться, пронеслась по моему телу. Лежа под одеялом, я тряслась как осиновый лист. Внешне могло показаться, что меня бьет озноб из-за температуры. Но это не тело билось в конвульсиях, а моя душа. Меня опять с корнями вырвало из земли, которой я доверилась.

«Я никому не позволю тебя обидеть», – сказал он, а сам в тот же миг ранил больнее всех.

Все те чувства, что я испытывала к Карану, сейчас были рядом, лежали со мной на одной кровати. Когда Каран смотрел на меня в коридоре, он словно просил, чтобы я сохранила все те чувства, что испытывала к нему. Разве он не знал, что их невозможно забыть?

Я закрыла глаза. Я понимала, что даже если посплю, они все равно не исчезнут, но я так хотела, чтобы все было иначе.

Внезапно раздавшийся телефонный звонок дубинкой ударил по голове; я открыла глаза, ощущая невероятную головную боль. Протянув руку к телефону, я ответила на звонок, даже не посмотрев, чье имя высветилось на экране.

– ДА? – прокричала я. – Зачем ты звонишь в такое время, АЛЁ?

– Сейчас одиннадцать вечера, Эфляль, – раздался голос из динамиков. Я чертыхнулась себе под нос, сообразив, кто со мной говорил. – Пора бы уже просыпаться, сестричка. И почему ты спишь в такое время? Не понимаю, вроде на дворе не зима…

– Шутник, – пробубнила я и перевернулась на спину. – Ты знаешь, Ясин, обычно люди как раз в это время и ложатся спать… А почему ты ведешь себя так, словно сейчас утро?

– Может, потому что ты уже не пойми сколько времени валяешься в кровати, сестра? – Я не ответила, поэтому Ясин продолжил: – Внизу тебя кое-кто ждет. Этот кто-то стучался к тебе, но ты так и не услышала. Испортила сюрприз, который он хотел тебе сделать. Так что давай, спускайся!

С этими словами он тут же разъединился.

– Что за сюрприз? – спросила я вслух, переворачиваясь в кровати. – Или сюрприз – это я? О чем он говорит? Ох!

Любопытство наконец-то пересилило, и я встала с кровати. Я направилась в ванную, чтобы умыться, но боль отдавалась в голове при каждом шаге. Мне нужно было срочно принять обезболивающее, мой слабый организм не выдерживал такой боли.

Я сходила в туалет, вымыла руки и лицо, даже не глядя на свое отражение в зеркале. Наверное, к этому времени мои волосы свалялись в колтуны. На мне был темно-синий пижамный комплект. Атласная ткань помялась, потому что я ворочалась как сумасшедшая, но сейчас это совсем меня не волновало. Я открыла дверь комнаты и, опираясь о стену, стала спускаться. Когда я спала много, мне было плохо, когда мало – тоже.

На последней ступеньке я услышала необычный звук и сразу остановилась. Ариф заливался смехом в гостиной. Мне было интересно, кто же его так рассмешил, потому что я впервые слышала, чтобы Ариф так себя вел. Зайдя в салон, я увидела Сену, которая сидела напротив Арифа; завидев меня, она подбежала ко мне и крепко обняла.

– Спящая красавица, мы уже вечность ждем, когда ты проснешься! – Она поцеловала меня в обе щеки, а я стояла, не в силах прийти в себя.

Я так и не поняла, чему удивилась больше – внезапному приезду Сены или тому, что в первый раз в жизни увидела Арифа в спортивном костюме?

А что ты скажешь, когда увидишь, что он еще и в кроссовках?

Что скоро будет конец света.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, обняв Сену в ответ. – Подруга, как тебе удалось сюда приехать?

Я вдохнула ее аромат, и от нахлынувших эмоций у меня защипало в носу.

– Как ты можешь все еще пахнуть, как младенец, ты ведь уже такая большая!

Отстранившись, она засмеялась, а потом снова меня расцеловала.

– Эфляль, что случилось с твоей губой? – спросила она; я сразу решила сменить тему.

– Там вскочил прыщ, я решила его выдавить, и вот… Но как ты сюда попала? Я не ожидала тебя когда-нибудь здесь увидеть.

Кажется, она поверила мне. Мне не хотелось, чтобы она узнала, что меня ударили.

– Я решила сделать сюрприз, – сказала Сена и, потянув меня к дивану, усадила рядом с собой. – Вообще-то я собиралась приехать еще вчера, но решила, что из-за выступления у нас не будет времени поговорить. Ты была великолепна на сцене!

С этими словами она вытащила телефон из кармана и повернула ко мне экран.

– Посмотри, ты выглядишь невероятно… – закончила она очарованным голосом.

Я взяла телефон из ее рук и начала просматривать видео. Из-за происшествия ночью у меня не было времени посмотреть новости. Но Сена сохранила все фотографии и видео с выступления и даже сделала отдельный альбом с благотворительного вечера в телефоне.

– А комментарии ты читала? – спросила я, все еще просматривая видео. Я испытывала странное чувство, наблюдая за собой со стороны. – В социальных сетях кто-то что-то упоминал?

– Ты с ума сошла? – спросила Сена с волнением в голосе. – Твиттер трещит по швам!

Я подняла голову и удивленно посмотрела на нее.

– Все только и делают, что делятся твоими видео со словами: «невероятный голос, супер, я в восторге».

Сена от возбуждения перешла на крик.

– Даже… – начала она, потом выхватила телефон, открыла сообщение и передала мне обратно. – Посмотри!

«Дорогая госпожа Эфляль, мы, будучи семьей Ideli femmes[52], были очень рады видеть Вас в платье от нашего бренда. Мы хотели выразить Вам свою благодарность, потому что получили множество заказов на данное платье после того, как Вы чудесно преподнесли его на Вашем выступлении. Благодарим Вас за поддержку нашего нишевого бренда и за то, что Вы выбрали именно нас. Мы будем рады отправить Вам небольшой подарок, если Вы сообщите адрес, куда его можно выслать.

Еще раз спасибо и желаем Вам хорошего дня».

– Число подписчиков за один вечер увеличилось вдвое, – продолжила Сена с гордостью. – А на некоторые наши выступления уже солд-аут[53]!

Не знаю почему, но после этих слов мои глаза наполнились слезами.

– Я сделала что-то хорошее, – произнесла я, широко улыбаясь.

– Точно, и увеличила количество подписчиков!

Я рассмеялась, видя, как восторженно Сена продолжала рассказывать новости. Моя головная боль прошла, как только я увидела подругу в гостиной, но сейчас громкий голос Сены начал болезненно отдаваться в ушах.

– Мы приближаемся к миллиону!

– Ты серьезно? – от удивления я широко раскрыла глаза. Я не ожидала, что могу когда-то дорасти до такого количества подписчиков. – Неужели сцена может оказывать такое влияние? Не могу поверить…

Я открыла свою страницу и поняла, что Сена говорит правду.

– Ничего себе!

– А я что говорила? – сказала она и прильнула ко мне, словно кошка. – Моя Эфляль добивается своего во всем, что делает. Она старалась изо всех сил и потому действительно блистала на сцене.

Когда она произнесла это, я положила руку Сене на плечо и потянула к себе, обняв.

– У меня не было времени просматривать новости, но сейчас я выпью обезболивающее и все внимательно изучу. И, конечно, давай обсудим, как у тебя дела и что нового, маленькая мышка, – сказала я и ущипнула ее за щеку, но так, чтобы ей не было больно. – Чем ты занималась в мое отсутствие? Без меня в ресторане не так весело, правда?

Она усмехнулась и посмотрела мне в глаза.

– Совсем невесело, невероятно скучно, – ответила она, бросив быстрый взгляд на Арифа.

Только сейчас я вспомнила, что Ариф все это время сидел рядом с нами.

– Когда ты собираешься возвращаться? Пока тебя нет, Гёкхан постоянно дает мне много работы, – пожаловалась она.

Нам сложно сосредоточиться из-за Арифа, который сидит в гостиной в спортивках.

– Сена, – сказала я, прищурившись. – Может, поговорим на кухне? Я сварю тебе кофе.

С этими словами я встала, и Ариф тоже поднялся со своего места. По какой-то причине все его лицо светилось от счастья, словно на нем расцвели розы.

– А ты куда собрался, великан?

Он сморщился при этих словах.

– Что за великан? – спросил он и повернулся к Сене: – А мне нельзя выпить с вами кофе?

Потом Ариф посмотрел на меня.

– Мне просто хотелось… – начал он, и его голос в этот момент звучал так мило, что я не смогла сдержать улыбку.

Ляль, мне кажется, пока нас не было, эти двое нашли общий язык. Давай это проверим.

Согласна.

Я заметила, как Сена, робко моргая, смотрела на Арифа.

Что происходит? Ну что за сцена! Не дав понять, что я уловила связь между ними, я молча указала головой в сторону кухни и, не дожидаясь, пошла первой. Оглянувшись на этих двоих, стоящих позади меня, я мысленно усмехнулась. А ведь когда-то я задумывалась, как будет смотреться миниатюрная девушка рядом с огромным Арифом. Теперь, смотря на него и Сену, мне стало смешно. В этом великане было точно больше двух метров роста. А в Сене не больше метра шестидесяти пяти.

Но смотрелись они вместе очень мило.

Ляль, мы что, будем их шипперить[54]? Ты забыла, кто у Арифа босс? Скажи мне, кто твой босс, и я скажу, кто ты…

Мое лицо тут же вытянулось, и я угрюмо поплелась на кухню. Где он сейчас, я не знала, и мне это было не интересно. Завтра утром я поговорю на эту тему с братом и узнаю, как долго мне нужно еще здесь оставаться. Сможет ли мое сердце выдержать, если я увижу его еще раз?

– Какой кофе ты пьешь обычно? – спросила Сена.

Я, состроив гримасу, ответила «средней крепости», хотя она явно задала вопрос Арифу, а не мне. А тот, в свою очередь, улыбался как дурачок, не отрывая взгляда от Сены. Человек не должен показывать свои чувства так явно, но что поделать. Наконец, сообразив, что Сена обращалась к нему, Ариф тут же сорвался с места и пошел за ней.

– Средне-сладкий, – откашлявшись, произнес он, и я невольно засмеялась.

– А не сладко-средний? – поддразнила я, и Ариф тут же нахмурился. Он выглядел так, словно я только что подорвала весь его авторитет. Рядом с ней он вел себя совсем по-другому. Что поделать, если мне так хочется выместить всю свою злость на нем?

Пожалуйста, давай так и сделаем. Хочу увидеть, как этот великан плачет.

Сена, не отходя от меня, занялась приготовлением кофе. Ее инициативность в гостях меня не удивила. Кажется, эти двое пытались произвести впечатление друг на друга. Чуть позже, когда мы сели на кухне и стали пить кофе, от их постоянных гляделок у меня закружилась голова. Я решила дать своей «операции» зеленый свет. Задавая вопросы Сене, я время от времени посматривала на Арифа.

– Сена, как твои братья?

Ариф тут же выпрямился, а я продолжила:

– Я их давно уже не видела. Они все так же, как раньше, стоят за тебя горой?

Ариф нервно сглотнул.

– Они давят на тебя? – спросила я.

Единственное, на что они давили, так это на учебу. Сена училась в университете. И хотя она была только на втором курсе, один из семестров ей удалось закончить экстерном. Сена была очень трудолюбивой девушкой, но таких успехов смогла добиться только благодаря поддержке семьи. Хотя сейчас Арифу не нужно знать деталей.

Ты дьяволица.

– И не говори, сестра, – ответила Сена раздраженно. – Мой брат уже успел прийти в университет и переговорить со всеми моими преподавателями. Из-за этого я все еще чувствую себя школьницей. Нельзя так сильно вмешиваться в жизнь другого человека…

– Почему он так делает? – внезапно спросил Ариф, сдвинув брови к переносице. – Тебя кто-то донимает в университете?

Притормози, горный медведь.

– Да, донимает! – вставила я, приподняв бровь. – И что ты будешь делать? Тоже пойдешь в университет и изобьешь их всех, бандит Ариф?

Он расправил плечи.

– При чем тут это? Всего один только раз подпортил репутацию… – пожаловался он. – Если ее кто-то беспокоит, я просто с ним поговорю. Зачем же мне избивать его?

Он нас уделал, милочка.

– Да… – произнесла я, как будто соглашаясь со словами Арифа. – Но к тебе-то это как относится? У Сены есть брат, за которым она как за каменной стеной. Что тебе до нее? Ее брат придет и сам вежливо поговорит с тем, кто пристает к его сестре. Или ты собираешься ехать из Стамбула в Анкару? Зачем? В чем причина? Ты ей кто?

Ляль, может, сбавишь обороты? Это не Каран, это Ариф.

– Я… – прошептал Ариф себе под нос. А потом посмотрел на Сену: – Я просто хотел предложить свою помощь. Я не хотел тебе как-то причинять неудобства.

Сена улыбнулась.

– Я понимаю тебя, – произнесла она, облизнув нижнюю губу.

– Ты не можешь его понять! – решительно вставила я. – Думаешь, что сможешь понять его поступки, но на самом деле это не так. – Я указала бровью в сторону Арифа. – Они наобещают тебе всего, а потом ни с чем оставят. Никогда им не верь. Тебя не должны смутить ни его взгляд, ни его слова. Даже если он что-то тебе скажет, ты все равно никогда не ответишь ему: «Я тебе верю»! – Я залпом выпила свой кофе. – Никогда!

– Да что я сказал? – удивленно спросил Ариф.

Раз ты мужчина, ты такой же, как и твой босс.

– Ладно-ладно, не поеду я никуда разбираться, – закончил он с грустью в голосе.

– И не нужно ехать! – покачала я головой. – Разве кто-то просил, чтобы ты приезжал и помогал? Или ты хочешь помочь, просто потому что ее брат тебя об этом попросил? Допустим, так и случилось… тогда почему ты ведешь себя так, словно у тебя есть к ней какие-то чувства? То, что ты делаешь, как-то совместимо с понятием «настоящего мужчины»?

Ариф, милый, ты же понимаешь, что мы сейчас говорим не о тебе. У нас просто крыша поехала, не воспринимай это на свой счет.

Его брови взметнулись вверх.

– Все, что ты говоришь, очень обидно, но… – Ариф пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь понять скрытый смысл моих слов. – У тебя какие-то проблемы?

– Нет! – быстро ответила я. – При чем тут это? Как будто за пару часов могло что-то произойти… Нет, никаких проблем нет.

Я тут же встала на ноги, схватила Сену за руку и подняла со стула.

– Мы посидим в гостиной! – произнесла я и вышла из кухни, бросив презрительный взгляд на этого великана.

В чем его вина, маньячка?

А моя вина в чем?

Ну хорошо, давай тогда ударим Арифа, раз так.

Ох!

Когда я опустилась на диван, то заметила, что Сена не последовала за мной. Конечно, нашла красавца и теперь не отойдет от него ни на шаг.

Подожди, как только она увидит Арифа в костюме, вашей дружбе конец.

Мне тоже так кажется. Что за жизнь? Кто приходит – обижает, кто уходит – делает то же самое!

Босс, подойдя ближе, обнюхал мои ступни и снова убежал по своим делам. Неужели я так невкусно пахну? Я понюхала свои подмышки. Вроде все в порядке. Возможно, в пижаме я выглядела немного неряшливо, но по крайней мере я была чистая. Хотя решено – для этого дома я официально заканчиваю свою эру красоты. Даже усики не буду убирать.

Твои процедуры по эпиляции машут тебе рукой, ничего не выйдет.

Ну, им-то знать не обязательно.

– Эфляль, ты из-за чего-то нервничаешь?

Сена, стоя надо мной, смотрела на то, как я дуюсь.

– Что-то случилось? Может, расскажешь?

– Все в порядке, не выдумывай! – ответила я. – Ты вдруг вспомнила о моем существовании?

Она подала мне стакан воды.

– Я принесла тебе обезболивающее, – продолжила она тихим голосом, и за это я ее простила.

Мы все равно не обижались.

– Ты так себя ведешь, потому что у тебя болит голова? – спросила она, сев рядом со мной. Я взяла таблетку, лежавшую в ее ладони, и запила водой.

– Наверное, дело и правда в этом… – сказала я более спокойно, чем пару мгновений назад. – Ладно, расскажи лучше о себе. Как ты, чем сейчас занимаешься, есть ли какие-нибудь сплетни? И почему ты сюда приехала?

В этот момент зашел Ариф, и я грозно стрельнула в него глазами.

– У тебя что, нет работы? Почему ты не со своими приятелями?

Ариф сел напротив, игнорируя мои выпады.

– Я не хотел оставлять вас одних в доме. И мне все равно нужно было заехать и забрать Сену из аэропорта.

Из-за того, как хрипло прозвучал его голос, когда он упомянул Сену, мне захотелось окончательно и бесповоротно его добить.

– Сену? – сказала я с изумлением в голосе. – Черт, я умоляла тебя называть меня «Эфляль»! А ты мне все – госпожа, госпожа! И как ты так быстро перешел с Сеной на неформальное общение? Клянусь, ты настоящий бандит…

Ариф поднял брови.

– Бандит? – спросил он. – «Черт»?

Я махнула рукой, словно показывая, что меня не интересует, что он говорит.

– Да, черт возьми, ты бандит! С этим какие-то проблемы?

Он поджал губы.

– Нет…

Если бы мне не нравился Ариф, я бы продолжила его подначивать, но потом решила не затягивать.

Это так, по-твоему, выглядит «не затягивать»?

Пока мы с Сеной обсуждали новости из Анкары, Ариф сидел рядом с нами, не произнося ни слова, и слушал. Его глаза были прикованы к Сене. Как только я перехватила его пристальный взгляд, он тут же смутился и быстро отвернулся. Мне нравилось, что хрупкая девушка, сидящая сейчас с ним рядом, так сильно влияла на состояние этого громилы. Я не знала, что ждало их в будущем, однако для меня Сена все еще была ребенком. И я не знала ни одного мужчины лучше, чем Ариф, которому я могла бы доверить эту малышку.

Когда я встала и направилась в уборную, одна идея пришла мне в голову, поэтому я остановилась.

– Сена, а ты не проголодалась? Извини, я даже забыла тебя спросить.

– Ничего страшного. Пока ты спала, мы с Арифом уже поели.

Слава Аллаху, пока я спала, они не успели пожениться. Я хотела услышать от Сены подробности их разговоров с Арифом, но тот постоянно крутился рядом, и я ничего не могла сделать. Мне одновременно хотелось и ударить его, и расцеловать в щеки.

Я думаю, что ты все-таки его ударишь.

Подойдя к раковине, я посмотрела на свое отражение в зеркале. Растрепанные волосы выглядели до того комично, что я не могла поверить, что сидела в таком виде в гостиной. Я попыталась пригладить пушащиеся волосы. Из-за приезда Сены и ее заразительного энтузиазма апатия начала медленно отпускать меня. Мне становилось лучше, но обида все еще болезненно отдавалась в сердце, и казалось, что она еще не скоро меня покинет.

Приведя себя в порядок, я снова вернулась в гостиную, но Сены и Арифа там уже не было. Каран стоял ко мне спиной, но тут же повернулся ко мне лицом.

Но каким из своих лиц?

Бросив на меня короткий взгляд, он слегла улыбнулся и произнес: «Привет». Я не ответила и просто молча стояла на месте.

– Мы можем поговорить? Я пришел сюда именно за этим. Это до сих пор не дает мне покоя… У меня есть полчаса, потому что потом мне нужно уехать.

Мне было все равно.

– Хочу узнать, как дела у Сены, – ответила я и направилась к двери, ведущей в сад, пытаясь держать спину ровно. Я решила не вступать с ним в беседу. Мне хотелось свести все наши недопонимания к минимуму.

– Пожалуйста, подожди. – Он схватил меня за руку, развернув к себе. – Разве у меня нет права объясниться? Неужели ты настолько со мной не считаешься?

Я отдернула руку и посмотрела ему в глаза. Мой взгляд был полон боли и гнева.

– И как именно объясниться? – раздраженно спросила я. – Зачем вообще ты должен мне что-то объяснить? С какой целью? Тебе надо было думать об этом раньше, когда я задавала тебе вопросы, а ты их игнорировал. И только сейчас ты наконец додумался мне что-то объяснить?

Я перешла на крик, но он только тихо произнес:

– Пожалуйста. У меня есть всего тридцать минут, чтобы все тебе рассказать. И я не хочу тратить их на оправдания. Пожалуйста, Ляль.

То, как он произносил мое имя, «Ляль», действовало на нервы. Глядя на него, я тут же вспоминала, как его губы слились в поцелуе с губами той девушки. Я не могла сдержать гнев, разраставшийся в моем теле, он сжигал меня изнутри.

Я не могла позволить себе спросить: «Что я значу для тебя?» Потому что я не понимала, что сейчас значил для меня Каран. Я так сильно запуталась, что мне было не выбраться из этого лабиринта чувств. Поэтому я просто подошла к дивану, села и стала ждать, что он мне скажет.

Подхватив единственный в гостиной стул одной рукой, он поставил его напротив меня и сел. От одного взгляда на его лицо мне становилось так плохо, что я даже не смела смотреть в глаза, которые так мне нравились. Что он сотворил со мной? Зачем он так меня обидел, когда я обращала на него взгляд, полный счастья?

– Я уже приходил к тебе раньше, поднимался к твоей комнате, но ты, наверное, спала. Я ждал, когда ты проснешься, но потом мне пришлось срочно уехать. – От бессонной ночи его глаза покраснели. – Если бы ты тогда не уснула, я рассказал бы тебе всю правду о том, что ты увидела в коридоре.

Я сидела, скрестив ноги. Он оглядел меня с ног до головы. Не потому ли, что Каран впервые увидел меня вот так, растрепанной и в пижаме, уголков его губ коснулась еле заметная улыбка? Казалось, ему нравилось видеть меня такой.

– Я слушаю, – произнесла я, прочистив горло. Он глубоко вздохнул, переведя взгляд на мое лицо.

– Аху – дочь одного из людей, с которым я веду дела. Мы познакомились на деловом ужине. Аху споткнулась и чуть было не упала, а я успел подхватить ее…

– Ты надо мной издеваешься? – перебила я. – Ты пришел сюда, чтобы рассказывать мне, как вы с ней познакомились? Зачем мне это знать, Каран? Какое это имеет ко мне отношение? Это ты имел в виду под «объяснениями»? Поверь, мне совершенно не интересно!

– Пожалуйста, выслушай, – сказал он, положив руку мне на колено. – Я рассказываю с самого начала, чтобы после у тебя не осталось вопросов.

Я скрестила руки на груди и ждала, когда он продолжит, но внутри мне хотелось, чтобы этот разговор поскорее закончился.

– После того как я ей помог, она почему-то решила, что у меня к ней есть чувства. Она постоянно крутилась вокруг меня и каждое мое действие воспринимала как проявление любви к ней. Когда я переговорил с ее отцом, мне стало понятно, в чем дело.

– Она больна? – спросила я удивленно. Судя по тому, что я услышала, это могло быть единственным объяснением.

– Да, – кивнул Каран. – У нее болезнь, которая называется бредовым расстройством. Она придумывает ложные убеждения и верит в них. У бредового расстройства есть несколько типов. У Аху это эротомания. То есть вера в то, что другой человек в нее влюблен.

В моем горле внезапно пересохло. Любовь действительно была болезнью, и я боялась ее до смерти.

– То есть она думает, что она твоя девушка? Поэтому она поцеловала тебя? – Я удивленно приподняла брови. – Но откуда мне знать, что ты говоришь правду? Я впервые слышу о такой болезни, и то, что я увидела, было мало похоже на расстройство.

Я старалась аккуратно подбирать слова. Если он действительно пришел ко мне, чтобы объясниться, то у него должны быть доказательства. Я все еще считала, что правда была на моей стороне.

Обычно так и бывает.

– Секунду, – сказал Каран, доставая телефон; тыкнув по экрану несколько раз, он протянул его мне. – Брата Аху зовут Барыш. Если ты прочитаешь нашу переписку, то все поймешь.

Сообщения, отобразившиеся на экране, были отправлены пару месяцев назад. Человек, которого звали Барыш, переписывался с Караном, постоянно извиняясь за то, что сделала Аху. Он также писал, что для Аху это не первый случай. Ответы Карана в основном были довольно краткими. Он вежливо отписывался словами вроде: «нет проблем», «главное, чтобы со здоровьем все было в порядке, остальное не важно», «здоровье превыше всего», «не беспокойтесь».

Пару дней назад Каран отправил Барышу сообщение с вопросом, когда они вернутся в город. Барыш сообщил, что они все еще находятся за границей, а сестра наблюдается у психиатра, поэтому не было гарантий, что они вернутся в ближайшее время.

«Я не хотел бы создавать неприятную ситуацию для всех нас; поэтому сообщите, как будете возвращаться», – написал Каран. Предполагаю, после этого никто не ожидал, что случится дальше.

Так Аху верит, что она девушка Карана. И она уверена, что он в нее влюблен. Поэтому и поцеловала его. Теперь мы верим?

Барыш даже отправил Карану заключение, подписанное психиатром Аху. В нем говорилось, что лечение не принесло видимых результатов; медикаментозное лечение такой болезни крайне неэффективно, и найти медикаменты, с помощью которых можно было бы улучшить состояние пациентки, очень сложно.

Мне стало грустно. Перед моими глазами все еще стояла сцена с их поцелуем, но в то же время я жалела Аху. Жалела, потому что у нее была болезнь, лечение которой еще не найдено, а значит, она не поправится. Каран очень вежливо и деликатно повел себя в этой ситуации.

Я вернула ему телефон. Каран выжидающе смотрел на меня.

– Ты веришь мне? Если хочешь, я даже могу познакомить тебя с семьей Аху. Ты найдешь у них подтверждение моим словам. То есть, если сообщений для тебя недостаточно, это можно устроить, но я клянусь, что не вру тебе. Я не такой человек, Ляль, – произнес он быстро.

– Я верю, – произнесла я тихо. Его глаза расширились.

– Ты серьезно? – Он взял меня за руку. – Может, у тебя остались еще какие-то сомнения?

Хотя у меня и не осталось сомнений в правдивости того, что он сказал, что-то не давало мне покоя. Почему для Карана было так важно объясниться передо мной? Испытывал ли он ко мне чувства, о которых я и не подозревала?

– Нет, все в порядке, – пробормотала я. – Просто…

Я глубоко вздохнула, и он продолжил за меня:

– Просто тебе было неприятно стать свидетельницей той сцены.

Он смотрел на меня так, словно понимал, что я чувствовала.

– Будь я на твоем месте, я бы… – начал он и задумался на несколько секунд. Сжал челюсти, а потом решительно ответил: – Не важно, не хочу продолжать.

– Мы ничего не знаем друг о друге, – сказала я. – Мы уже давно живем вместе, но я даже не знаю даты твоего рождения. Разве это нормально, когда между нами возникают такие проблемы просто потому, что мы боимся что-то о себе рассказать? О чем бы я у тебя ни спросила, у тебя сразу меняется взгляд. Иногда я спрашиваю тебя, уже заранее зная, что никогда не получу ответ, – закончила я с сожалением.

– 22 февраля.

Я закатила глаза.

– Ну да, теперь я знаю тебя лучше. Спасибо!

Он улыбнулся и ткнул большим пальцем в мою руку.

– Ты права, – сказал он задумчиво. – Сейчас у меня уже не осталось времени, но завтра я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Ты согласна?

Он что, приглашает нас на свидание?

Меня вдруг охватило волнение.

– Но ты же еще как следует не отдохнул, – сказала я, стараясь не показывать смятения. – И сегодня, видимо, поздно вернешься…

Он облизнул губы и улыбнулся, а потом приблизил свое лицо ко мне.

– У тебя рана кровоточит. Ты не обрабатывала ее?

– А ты в курсе, в каком состоянии твое лицо? У меня очень маленькая рана, разве это важно?

Он наклонил голову влево и посмотрел мне прямо в глаза.

– Твоя маленькая рана для меня важнее, чем все мои раны, вместе взятые. Я призову к ответственности любого за одну каплю твоей крови. Вот почему сейчас мне нужно уйти, пока я снова не вышел из себя, – в его голосе чувствовалась угроза.

– Неужели ты собрался идти на разборку с этими бандитами? – спросила я со страхом.

– Нет, – сказал он ровно. – Я пойду к главарю этих подлых выродков.

Он взял мою руку и поцеловал пальцы.

– У тебя очень милая пижама, – произнес он, улыбаясь.

– Спасибо, – смущенно пробормотала я. – С тобой же ничего не случится, правда? А где Омер?

Я все еще беспокоилась.

– Не волнуйся. С нами ничего не случится. На этот раз рядом со мной не будет того, из-за кого я не могу нормально думать, – сказал он, приближаясь к моему лицу.

Когда его губы почти коснулись моей щеки, я блаженно закрыла глаза.

– Мне нужно идти, – произнес он, так и не поцеловав меня, и глубоко вздохнул.

– Мне нужно идти, – повторил он то же самое.

Он быстро коснулся губами моей щеки. И, перед тем как отстраниться, прижался носом к моим волосам и вдохнул их запах.

– Надеюсь, этого достаточно, – сказал он, отодвигаясь.

Казалось, стук моего сердца было слышно в каждом уголке гостиной. Я открыла глаза, все еще неровно дыша.

– Будь осторожен, – это все, что я могла сказать.

Я подумала, что, если он еще хоть мгновение продолжит смотреть на меня таким взглядом, я упаду в обморок. В моем животе порхали бабочки всякий раз, когда я видела, с какими сияющими глазами он смотрит на меня.

– Я буду, – широко улыбнулся Каран и встал, не выпуская мою руку из своей ладони.

Когда мы вместе, бок о бок, подошли к входной двери, он вдруг заметил, что я была босиком.

– Почему ты не надела носки? Если ты не в курсе, приближается зима. Тем более мы ходим по дому в уличной обуви. Нельзя так ходить, это навредит твоему здоровью.

Подойдя к двери, он развернулся в последний раз.

– Немедленно вымой ноги и надевай теплые носки. Договорились?

– Когда ты вернешься? – Когда я его спросила, выражение его лица тут же изменилось.

Но он улыбнулся:

– Я вернусь утром, но мы не об этом. Надень…

– …носки на ноги, – прервала я его. – Ты сможешь сообщить мне, когда встретишься с Омером? Я переживаю. Кроме того, мне все равно не спится. Ты можешь позвонить мне в любое время. Я буду ждать твоего возвращения.

Он положил свои руки мне на плечи и слегка их сжал.

– Возможно, у меня не будет возможности позвонить самому, но я найду способ, как это сделать. Здесь не о чем беспокоиться. Мы будем дома уже утром, – произнес он и поцеловал меня в лоб. – Не стой в коридоре босиком, поднимайся наверх.

Я улыбнулась в ответ:

– Я буду ждать новостей от тебя.

Он снова посмотрел прямо мне в глаза и вздохнул.

– Жди. – Он сказал это с таким чувством, словно наконец-то обрел внутренний покой. – Жди, красавица.

– Сам ты красавец, – сказала я, склонив голову, отчего он громко засмеялся.

– Ладно, я тут красавец. – Каран крепко меня обнял. – Передавай от меня привет Сене. Завтра вместе отвезем ее в аэропорт.

Я обняла его за талию, вдыхая запах его кожи.

– И надень кардиган поверх пижамы.

– Хорошо, папа! – саркастически ответила я. Теперь он поцеловал меня в волосы.

– Поверь мне на слово, – сказал он, ухмыляясь, – ты под защитой. Завтра увидимся.

С этими словами он открыл дверь и, быстрыми шагами спустившись вниз, сел в машину. Мне было забавно наблюдать, как он старался побыстрее преодолеть расстояние до машины, чтобы не оглядываться. Словно если бы оглянулся, то уже передумал куда-то ехать. Я продолжала смотреть на него, пока он сигналил, покидая территорию дома. Стоя в дверях с глупой улыбкой на лице, я думала о том, что же сейчас произошло между нами и кем мы теперь друг другу приходимся.

Глава 16

Крик души

Вмоей груди поселилось огромное счастье. Я раскрыла ребра и собственноручно поместила его внутрь. Я дала ему возможность медленно прорастать внутри, питая его своими слезами. Я думала, что дверь, на которую я извергала свою ненависть, никогда не откроется; и казалось невозможным, что это все-таки случилось. «Это жизнь, вот так ты должна чувствовать ее дыхание», – скажете вы. Дыхание, что соединяет раскрытые ребра и питает твое счастье…

Я как будто заново училась дышать. Даже помидоры, которые я сейчас держала в руках, приобретали в моих глазах какой-то тайный смысл. Солнце сегодня не светило так ярко, но казалось, что сегодня оно взошло специально для меня. Оно освещало своими лучами осенний воздух, который дышал со мной в такт. Мне сложно описать тот покой, который поселился во всем моем теле. В моих жилах вместо крови текла вера; вера в светлое будущее.

– Мне добавить специи к картошке, сестра? Или в этом доме кто-то не ест приправы? – спросила меня Сена, и я тут же вернулась в реальность. Идея вместе приготовить завтрак пришла мне, однако Сене нравилось это занятие больше моего. – Или сделать оба варианта? Со специями и без?

Я поджала губы:

– Не думаю, что они вообще заметят разницу.

Они все равно едят, как горные медведи.

– Можешь сделать со специями, милая. Если не понравится, пусть не едят, что нам от этого? – Я мелко порезала помидоры и добавила их к жареному луку и сладкому перцу. Да, мне кажется, что менемен[55] нужно готовить с луком. – Ты пожаришь сосиски? А то Акдоганы скоро проснутся.

На самом деле с того момента, как я уснула, прошла всего пара часов. Пока я ждала возвращения Карана и Омера, Сена уснула у меня на коленях. Ариф, который сидел рядом и не мог оторвать глаз от прекрасного личика Сены, вместе со мной дожидался возвращения Акдоганов. Когда же Каран и Омер под утро вернулись, оба выглядели вполне целыми и невредимыми. Они тут же направились наверх, чтобы поспать, и мы с Арифом тоже решили разойтись по своим комнатам. Ариф предложил понести спящую Сену на руках, на что Каран сказал ему только: «Не сочиняй». Я засмеялась, Сена проснулась от моего голоса и сама поднялась наверх.

Кажется, Каран забыл, что совсем недавно обнимал тебя.

Поспав пару часов, мы с Сеной проснулись и направились на кухню готовить завтрак. Меня беспокоило, что до ее отъезда осталось совсем немного времени, но я старалась не показывать своей грусти. Я чувствовала, что скоро мы снова увидимся.

– Когда обычно просыпается Ариф? – спросила Сена, и я тут же нахмурилась. Когда она произнесла имя «Ариф», ее голос предательски дрогнул.

– Все хорошо, госпожа Сена? Какое вам дело до мистера Великана? – спросила я, и ее щеки тут же стали пунцовыми.

– Эфляль! – сказала она застенчиво. – Ладно, ты все поняла. Почему ты смущаешь меня?

Я подошла к ней и ущипнула за щеку.

– Потому что ты мне ничего не рассказываешь!

Я потянула ее за руку и заставила присесть на стул. Выключив плиту, я встала перед ней и взволнованно продолжила:

– Давай! Хочу знать все в деталях. Как вы впервые заговорили?

Сена начала нервно покусывать губы и перебирать пальцы.

– Твой брат Ясин дал мне его номер. Я позвонила ему, когда приземлилась. Он уже ждал меня на выходе из аэропорта, тут же подошел и поздоровался. Когда я в первый раз его увидела, я как будто… – Она сглотнула и улыбнулась: – Я почувствовала, словно обнаружила то, что давно потеряла. Ты скажешь, что мы знакомы всего-то пару часов, но именно так я себя почувствовала. Ты подумаешь, что я сумасшедшая, если я скажу тебе, что мне кажется, будто он тоже ко мне что-то чувствует?

Когда она произнесла это, ее глаза сузились. Я взяла ее за руку и улыбнулась:

– Может, это и есть любовь с первого взгляда, моя Сена?

– Ты так думаешь? – В ее голосе появилось детское волнение. – Разве такая она, любовь? Когда знаешь кого-то пару часов, а по ощущениям, словно несколько лет – так чувствует себя влюбленный человек? Так, словно ты дышишь только для него одного?

Когда я увидела, сколько счастья было в ее улыбке, на глазах невольно появились слезы.

– Думаешь, он чувствует то же самое? – спросила она.

– Мне кажется, он влюблен в тебя даже сильнее, – произнесла я и повернула голову, услышав какой-то звук. Позади нас стоял Ариф, смотря на нас обеих с широко раскрытыми глазами. Он наклонился, чтобы подобрать нечаянно оброненный на пол ключ.

– Ариф? – удивилась я. – Что ты тут делаешь?

– Да я только что пришел, – сказал он, поспешно выпрямляясь во весь рост. – И у меня с ушами беда. Какая-то проблема со слухом, – попытался увернуться он. – То есть можете хоть в ухо орать, я не услышу. То есть я хотел сказать, что ничего не слышал… Вот, до скорого.

С этими словами он быстро развернулся и тут же выскочил из кухни.

– Он все слышал! – заволновалась Сена. – Точно слышал! Проклятье!

Она тут же вскочила со своего места. Я тоже поднялась на ноги.

– Даже если и так, что это меняет? Он разве что-то не то услышал? Нет. Если он относится к тебе серьезно…

– Эфляль, не смеши меня, – перебила меня Сена. – В каком смысле серьезно? Уверена, он скажет что-то вроде «пару часов прошло, а она уже в меня втюрилась» и сбежит. Разве ты не знаешь мужчин? Когда они понимают, что их полюбили, тут же уходят. И этот уйдет! – Радость исчезла с ее лица. – Почему я не видела, как он вошел?

– Ш-ш-ш! – Я схватила Сену за плечо. – Я не знаю, как поступали мужчины, которых ты встречала раньше, но Ариф не один из них. Ты видела, что он не знал, куда ему деть свои руки-ноги при виде тебя? Если бы ты ему не нравилась, разве бы он смотрел на тебя так?

Я снова улыбнулась Сене:

– Он достаточно смелый человек, чтобы держаться за свои чувства. Даже если между вами что-то произойдет, он не обидит тебя. Поверь.

– Ты уверена? – спросила Сена с надеждой, и я мило чмокнула ее в щеку.

– Думаешь, если бы я не была уверена, то позволила бы ему втереться к тебе в доверие?

Сена отрицательно покачала головой.

– То-то же. Так что поверь моему слову… А теперь давай наконец-то приготовим завтрак, пока остальные не проснулись.

Мы вернулись к плите, и вскоре еда была готова. Сена поднялась наверх, чтобы принести свою сумку. А я в это время положила корм в миску для Босса и прошла в гостиную, чтобы оценить, как мы накрыли на стол. Услышав приближающиеся шаги, я повернула голову и произнесла:

– Сможешь отправить мне несколько фотографий ресторана, когда вернешься в Анкару? Я очень по нему скучаю.

Я думала, что разговаривала с Сеной, но на кухню зашел Каран.

– Извини, я спутала тебя, – сказала я, улыбаясь.

– Я думаю, она с кем-то разговаривает по телефону наверху, – ответил он и вплотную приблизился ко мне. Оглядев стол, он повернулся и, улыбнувшись, посмотрел в глаза: – Могла бы так не трудиться…

Обняв меня за талию, он поцеловал меня в щеку, отчего я непроизвольно задержала дыхание.

– Доброе утро, кстати, – сказал он. Не отходя от него, я посмотрела ему в глаза и прикусила нижнюю губу.

– Доброе утро… Мы сильно не старались. В Анкаре мы с Сеной обычно вместе готовили завтрак. Захотелось вспомнить старые добрые времена.

Почему его рука на моей талии не давала как следует набрать в легкие воздуха?

– Хм… – задумался Каран. – Значит, «нет ничего, чего бы ты не могла сделать»?

Ляль, перестань уже кусать губы и так смотреть на него.

– Ты готова к сегодняшнему обеду? – спросил он, быстро оценив, во что я была одета. Когда я расслышала нетерпеливые нотки в его голосе, у меня от волнения скрутило живот.

Спокойно, только не вздумай кричать ему «да!» прямо в лицо.

– Готова, – сказала я тихо. Все, что я сейчас могла, – это продолжать вдыхать аромат его парфюма, и этот запах так сильно пьянил меня, что я теряла способность думать. – Мне только нужно будет переодеться. А то я все еще могу пахнуть менеменом.

Его рука сильнее сжала мою талию, и он приблизился к моей шее. Сделав глубокий вдох носом, он сказал:

– Ты очень приятно пахнешь.

Я нервно сглотнула.

– Ты даже… – начал он хрипло, касаясь носом моей кожи. Я не дышала. – Даже…

Он не договорил, потому что мы оба услышали приближающиеся шаги Омера. Каран отошел от меня и повернулся на звук. Омер, неуверенно смотря на нас, только и произнес:

– Доброе утро?

Почему мне кажется, что нас поймали с поличным?

– Как дела? – спросил Омер, улыбаясь. – Кажется, я подписал себе смертный приговор.

Да уж, судя по тому, с каким видом на него смотрит Каран, напряжение между ними можно резать ножом.

Каран, все еще находясь на расстоянии, кинул на меня быстрый взгляд и снова повернулся к Омеру, сухо ответив «Доброе утро!»

Как будто он собирался избить Омера только за то, что тот вообще сегодня проснулся.

– Проклятье! – пробурчал Каран и сел за стол. Мило, что он так быстро потерял самообладание при Омере.

Все еще смущаясь, что меня поймали, я быстро прошла на кухню. По звукам шагов позади я догадалась, что Омер шел следом. Я думала о том, что хотел мне сказать Каран до того, как Омер нас заметил. Может, он хотел сказать: «Ты даже пахнешь великолепно?»

По мне, так он хотел сказать: «Даже тебе нужно принять душ».

Замолчи!

– Уф, с утра еле успел спастись от этого придурка, – произнес Омер. Он смотрел на меня как-то по-иному. – Что этот ворчун такое творил? Нюхал тебя, как наш пес Босс?

Омер, прекрати, или мы сами тебя, как Босс, сейчас укусим.

– Это нормально – так вести себя с самого утра? – продолжил он.

– Да какая разница? Он просто рассказывал мне кое-что по секрету, – попыталась вывернуться я. – Ты отнесешь чашки в гостиную?

Когда я выходила из кухни, то слышала, как Омер смеялся мне вслед. Только и знал, как издеваться надо мной. Над Караном он никогда не пытался шутить; явно его боялся.

– Доброе утро, – раздался веселый голос Арифа. – Спасибо вашим рукам[56], вот уж правда, завтрак выглядит очень аппетитно.

Я поставила сахарницу в центр стола и взглянула на Арифа.

– Если ты обидишь Сену, я тебя побью! – сказала я. – Не посмотрю, что ты такой высокий. Попрошу Карана тебя побить!

Я перевела взгляд на Карана, ожидая одобрения, на что он медленно закрыл и открыл глаза, словно говоря «да».

– Усвоил, великан?

Ариф нахмурился.

– Не нужно никого просить. Я сам себя за такое побью, – сказал он просто.

Наверное, будет бить себя головой об зеркало.

– Но почему ты вообще об этом говоришь? Я не понимаю. – Он смотрел на меня так, как будто и правда боялся меня. В конце концов, Сена была мне как младшая сестра.

– Просто так, на всякий случай, – ответила я. Омер ущипнул меня за щеку, испортив всю мою напускную строгость.

– Да что с тобой такое с утра пораньше? Ты из-за чего-то разозлилась? – спросил он, положив в рот оливку. Мне хотелось кинуть стул в Омера, который не мог скрыть ухмыляющейся улыбки.

– Да! – сказала я резко. Выдвинув стул, я села рядом с Караном. – Аллах, дай мне терпения!

Я пристально смотрела на Омера с противоположного конца стола, но он все так же улыбался. Смотря в его лучистые глаза, я тут же передумала махаться стульями. А то вдруг из-за моих флюидов Вселенная меня услышит, и тогда Омеру достанется по-настоящему. Может, я вообще была ведьмой?

– Доброе утро, – раздался хриплый голос Сены. Сев напротив Арифа, она стрельнула в него глазами.

– Я налью всем чай, – сказала я, уже собираясь встать, но Ариф опередил меня. Его рука, которая спокойно держала чайник, дернулась, как только дошла очередь наливать чай Сене.

– Приятного аппетита, – произнес он, сев рядом с ней. – Девушки, здоровья вашим рукам. Завтрак выглядит очень аппетитно.

Остальные сказали то же самое. Мы пожелали друг другу приятного аппетита и приступили к еде.

– Кстати, Сена, здорово, что ты смогла к нам выбраться, – добавил Омер. – Хоть ты и уедешь через пару часов, мы будем рады вновь видеть тебя в нашем доме.

– Вы очень хорошо меня приняли, – ответила Сена, не подумав.

Она так и прожигает Арифа взглядом. Почему? Потому сегодня Ариф надел костюм. Сена, наверное, скоро упадет в обморок от такого зрелища.

– В следующий раз я буду ждать вас в Анкаре, – сказала она нежно.

Мы переглянулись с Караном.

– Мы приедем, – ответил он, улыбаясь. Потом перевел взгляд на Сену: – А ты приезжай к нам еще раз. Считай это место своим домом. Можешь приезжать к Ляль в любое время.

Мои губы приоткрылись в изумлении. Как долго еще мне нужно здесь пробыть, раз он ответил подобным образом?

Сена удивленно подняла брови.

– Ляль… – пробормотала она. – Тот парень, Озкан. Однажды ты его чуть не ударила, когда он назвал тебя «Ляль»!

Когда до нее наконец дойдет, что именно она сказала, то она станет первой, кого я и в самом деле ударю.

– Это тот парень, который влюблен в тебя? – небрежно спросил Омер, продолжая есть. Этого вопроса было достаточно, чтобы челюсти Карана снова свело.

– Ха! – произнес Омер, вспомнив. – Это был тот самый Озкан, которого мы по-хорошему предупредили?

Я удивленно посмотрела на Карана.

– Предупредили? – спросила я сердито. – Я говорила тебе, что мне не нужна помощь. Почему ты проигнорировал мою просьбу?

Ему не было необходимости вмешиваться. Да, возможно, Озкан был мной одержим, но абсолютно безобиден. Я не хотела, чтобы из-за меня у него возникли проблемы.

Да и какое дело этому Карану-медведю до него?

И правда, какое ему дело?

Каран нахмурился:

– Он рыскал рядом с нашим домом. Озкан начал расследовать, что с тобой приключилось, – процедил Каран сердито. – Что я должен был сделать, молчать и смотреть, как он вторгается в твою частную жизнь без твоего согласия? И ведь он еще в тебя влюблен! – Каран повысил тон, отчего я удивленно раскрыла глаза. – Как я мог это допустить?

– А что, в меня и влюбиться нельзя? – спросила я, увидев, как от моих слов раздуваются его ноздри. Каран положил кусок менемена в рот.

– Давайте вернемся к еде, – произнес он, и все тут же уставились в свои тарелки.

То, как он себя вел, заставляло усомниться в нормальности наших отношений, а я ненавидела неопределенность. Неопределенность – это дорога, которая ведет в пропасть. А у меня не было ни сил, ни желания бродить вдоль обрыва.

Спустя пару минут, во время которых в гостиной царила полная тишина, я перевела взгляд на Карана, который накладывал себе в тарелку жареную картошку. Он не смотрел в мою сторону, а вперил взгляд перед собой, но, кажется, делал это непроизвольно. Я улыбнулась про себя. Потом мы пересеклись взглядами с Сеной. Она тоже видела, как вел себя Каран, и улыбнулась мне в ответ.

– Вам необязательно везти меня в аэропорт, – произнесла она, на что я отрицательно покачала головой. – Правда-правда, это необязательно. Я поеду на такси.

– Разве так можно? – сказал Ариф. – Я тебя сам отвезу.

Каран прочистил горло.

– Мы вместе отвезем, – сказал он, произнося отчетливо каждое слово. Он грозно посмотрел в сторону Арифа, но, переведя взгляд на Сену, тут же смягчился: – Ты же наша гостья.

Я была удивлена, что он не произнес свое коронное «ты под нашей ответственностью».

Возможно, это относилось только к тебе.

– Забота о дороге в аэропорт на наших плечах, – сказал он, словно старший брат. – В любом случае мы бы не пустили тебя одну на такси.

Я улыбнулась, когда он это сказал.

– Спасибо, – ответила Сена.

Завтрак был окончен. Каран, не разрешивший нам самим убрать грязную посуду, сказал, чтобы мы лучше провели оставшееся время вместе с Сеной. Тогда мы взяли с собой кружки с кофе и направились в сад, а я радовалась, как нам повезло с погодой. День сегодня начался очень хорошо. Надеюсь, он так же хорошо и закончится.

– А где ты учишься, Сена? – спросил Омер.

– В Университете Гази[57], на факультете торговли, – ответила она с гордостью. – Я сейчас на втором курсе, но уже закончила первый семестр, потому что беру дополнительные занятия.

Каран, сделав глоток кофе, откинулся на спинку стула. Интересно, смогу ли я когда-нибудь добавить соль[58]?

В кофе Карана?

Точно, уничтожу его надпочечники.

– А ты знаешь иностранные языки, Сена? – спросил он серьезно.

– Конечно, – ответила она. – Благодаря Эфляль я подтянула свой английский, а потом с ее помощью начала изучать испанский.

Я подмигнула Сене и перевела взгляд на Карана с Омером. На их лицах отразилось смятение, когда они поняли, что кое в чем просчитались.

– Да, но… – сказала я весело. – Разве ты не уточнил, сколько языков знает девушка, у которой ты перерыл всю подноготную? Возможно, тогда ты бы подумал дважды, прежде чем говорить перед ней на испанском.

Каран откашлялся.

– Прости, – произнес он. Сейчас он был похож на маленького мальчика, которого отчитали за плохое поведение. – То, как мы себя вели тогда в больнице, было невежливо.

– Прости нас, маленькая птичка, – поддержал Омер.

– Без проблем, – произнесла я, склонив голову. – Хотя мне не понятно, зачем использовать другой язык, если вы не говорили ни о чем таком секретном…

Каран тут же быстро посмотрел в сторону Омера, отчего я удивленно подняла брови. Затем Каран снова повернулся ко мне, но я не могла разобрать, что же значил его взгляд. Это что, какая-то игра? Может, они знали, что я говорю по-испански, и просто проверяли меня?

– Сена, что бы ты сказала, если бы я предложил тебе место в нашей компании? – спросил Каран, сменив тему, и вопрос, который я хотела задать, так и остался при мне. – Я бы не хотел упускать такой молодой и опытный ум, как у тебя. Если после окончания университета ты захочешь к нам присоединиться, то Группа компаний «Акдоган» будет тебя ждать.

Глаза Сены тут же загорелись, да и Ариф засветился от счастья. Как два человека могут так быстро понравиться друг другу?

Когда ты на пять минут осталась наедине с Караном, то тут же втрескалась в него по уши.

Нисколько!

– Я буду очень рада этому, – сказала Сена с радостью. – Спасибо за предложение.

– И что мне без тебя делать? – вмешалась я, смотря ей в глаза с напускной печалью. – Кто будет подговаривать меня совершать странные поступки? Кто быстро поймет, что мне нужно, и сделает это еще до того, как я что-то скажу? Я не отдам тебя Акдоганам. Все, что они тебе предложат, я удваиваю! – сказала я с азартом.

– Утраивай, брат! – с волнением произнес Ариф. – Пусть даже будет 1:0, но мы не поделимся Сеной!

Омер засмеялся.

– Что значит 1:0? – спросил он. – Мы работников нанимаем или футболистов?

Он подначивал Арифа точно так же, как и меня. Я ухмыльнулась, потому что мне было весело смотреть, как Омер издевается над кем-то, кроме меня и Карана. Ариф тут же вперил взгляд в Омера, словно прося: «Не надо. Не позорь меня перед девушкой».

– Ляль, – произнес Каран. Когда он так обращался ко мне, мне тут же хотелось положить свою руку ему на грудь, чтобы услышать биение его сердца. В моей жизни было всего два человека, теплота сердец которых была так мне желанна. Одним из них был отец, а вторым – Каран. Билось ли его сердце так же быстро, как и мое сейчас?

– Возьми у меня все, что хочешь, но сотрудницу не забирай, – сказал он мягко. – Ты только зря потратишь время. Не утомляй себя, красавица.

Я наклонилась к нему ближе.

– Во-первых, она еще не твоя сотрудница. А вообще-то моя, – произнесла я. – Если я чего-то захочу, то обязательно это заполучу, – добавила я, имитируя Хюррем-Султан[59], но над этой шуткой посмеялась только Сена.

Какое неуважение к сериалу.

Уголки губ Карана скривились.

– Не веришь? – спросил он, словно вызывая меня на спор. – В этой жизни нет ничего, чего бы я не смог получить.

Да я сейчас такое ему скажу, Ляль!

Оставь, он все равно никак не сможет доказать свои слова.

– Ну давай! – продолжил он, смеясь. – Чего бы ты хотела?

Может, скажешь «тебя»? Даже так, скажи, что хочешь что-то, связанное с ним и с тобой одновременно…

Я приподняла одно плечо.

– Я не скажу. Если я скажу, ты у меня это украдешь, – ответила я, взяв Сену за руку и развернув к себе. – Я тебе ее не отдам!

– Еще скажи, что у тебя есть бумага на право ею распоряжаться! – встрял Ариф, смерив меня свирепым взглядом. – Что значит «не отдам»? Почему ты самовольно решаешь ее будущее?

Вот бы Каран надавал ему оплеух за эти слова.

– Там, где нет Эфляль, нет и меня, – сказала Сена и придвинулась ко мне, а я подмигнула Арифу, как бы говоря: «Видел?»

Выкуси. Остуди немного свой пыл.

– А может, нам стоит и Эфляль предложить работу? – спросил Омер. Он посмотрел в мою сторону и улыбнулся: – Ей достаточно просто стоять в углу и быть усладой для наших глаз и сердец. А если она еще и споет, то нашему счастью не будет предела.

Я почесала нос.

– Очень мило с твоей стороны, но я что, буду работать шутом? Может, мне еще и массаж нужно будет тебе сделать, – саркастически произнесла я. Омер подмигнул в знак согласия.

– Правда же, мне такое подходит. С завтрашнего дня можешь приступать к работе, – сказал он, словно уже стал моим начальником.

Каран потянулся за пачкой сигарет, но, видимо, вспомнил, что у Сены астма, и тут же остановился.

– Так, все успокоились, – сказал он медленно. – Компания уже принадлежит Ляль. Если она хочет…

– Если она принадлежит мне, перепиши ее на мое имя! – встряла я, отчего Каран рассмеялся.

– Хорошо, – искренне ответил он. – У меня есть только одно условие.

Я изогнула бровь.

– Какое?

Он склонил голову:

– Мне нужна твоя подпись.

Я улыбнулась:

– Всего-то? То есть где мне расписаться? Давай, я сейчас же это сделаю.

Каран улыбнулся уголками губ, а Омер прочистил горло и устремил свой взгляд перед собой. Я знала это выражение лица Карана. Я видела похожее выражение утром, когда смотрела сама на себя в зеркало; это ожидание светлого будущего. Сейчас на мое сердце села птица, и я чувствовала, как она хлопала крыльями между моих ребер.

– Договорились, – повторил Каран, глядя мне прямо в глаза. – Однажды обязательно.

Я прищурилась. На каких условиях я могу подписать эту бумагу?

А как ты думаешь, о какой именно подписи он говорит?

Ну, он имеет в виду «Вот, распишись здесь перед священником». Я пошутила, конечно же нет.

Да я клянусь тебе. Он прямо в лоб говорит тебе «будь моей женой».

Нет же! Мы еще даже не пара.

Уже.

Не уже. Разве я не называла бы тогда его «мой любимый»?

Нет, ты проскочила это и стала сразу называть его «мой муж».

Неужели Каран действительно решил взять меня в жены? Я никогда не думала о свадьбе. Может, потому что ни к одному мужчине в моей жизни я не чувствовала такого порыва. Но выйти замуж за Карана… Я ведь его толком не знаю, как я вообще могла рассматривать эту возможность? Неужели он околдовал меня? И неужели его взгляд, который пронзал меня насквозь, пробудил во мне такие мысли?

Да, Каран – наш персональный Лорд Волдеморт.

Пока за столом в саду шла непринужденная беседа, я смотрела на Карана. Он откинулся на спинку стула и сидел, не сводя с меня глаз, а я не понимала, куда мне деть руки в такие моменты. На его лице играла легкая улыбка, словно его устраивало то, как все сейчас сложилось. Кто знает, как это было бы, если бы мы провели всю жизнь вместе, сохранив трепетное отношение друг к другу.

Я всегда боялась, что в один из дней пойму героиню Лейлу. Я думала, что любовь приносит много боли, и сравнивала ее с историей о Джульетте. А может, я могла бы стать героем другой истории; может, я могла быть счастлива в своей собственной сказке. Кто знает, вдруг она уже началась. Я знала только, что в моей руке появилась ручка, которой я могла написать эту историю на страницах своей жизни.

Красота прощаний в том, что после вы обязательно встретитесь. Сначала мне было тяжело, потому что я не видела, что ожидало меня впереди; но теперь в груди теплилось волнение от встречи со своей судьбой. Пытаясь повернуть реку жизни в новое русло, я в то же время пыталась за ней угнаться. Та жизнь, о которой я мечтала, была за закрытыми дверями. А человек, сидевший рядом со мной, оказался ключом к этим дверям; сейчас я это чувствовала.

– Ты задумалась, – произнес Каран. – Мы скоро вернемся ее проведать. Как только все уладим… – Он покосился на меня, а потом вновь развернулся и стал смотреть перед собой, на дорогу. – В самое ближайшее время.

– Мы? – спросила я, не в силах сдержаться от вопроса. – Ты тоже поедешь?

Он остановился на красном сигнале светофора и посмотрел на меня, а потом очаровательно улыбнулся:

– Мне не стоит ехать?

Я вдохнула запах салона. Именно на этой машине Каран забрал меня из больницы и отвез к себе в дом. Игнорируя его вопрос, я провела ладонью по кожаному сиденью.

– Это новая машина?

Он рассмеялся:

– Почему ты спрашиваешь?

Я пожала плечами.

– Да, новая. Я купил ее в тот день, когда забирал тебя из больницы.

Ну, раз он такой богатый, то нам это вполне подходит, Ляль.

Я вскинула брови:

– Зачем? То есть я не думаю, что у тебя была какая-то необходимость в этой покупке.

Каран перевел глаза на дорогу, и машина тронулась с места.

– В другой моей машине кое-что произошло, поэтому я не хотел, чтобы ты туда садилась, – пробормотал он себе под нос.

А я тебе говорил!

– Ты сейчас серьезно? – ошарашенно спросила я. – Что значит «кое-что»?

Тебе тоже в голову пришла мысль о другой девушке, разве не так?

Да, но при чем это здесь?

А я тебе говорил, что он с первого взгляда в тебя влюбился.

Не неси чепухи!

Каран выключил радио.

– Я знаю, тебе неприятна тема с оружием, – сказал он, и я невольно вздрогнула. – В машине кое-что оставалось. Я не хотел, чтобы ты почувствовала запах пороха. И поэтому…

Он бросил на меня быстрый взгляд, и у меня мгновенно пересохло в горле.

– Это очень благородно с твоей стороны, – сказала я, словно издалека. – А обычно ты носишь с собой пистолет? Скорее всего, ты пользуешься всем оружием, которое поставляешь, разве не так?

После заданного вопроса я внимательно присмотрелась к Карану, пытаясь угадать, что он чувствовал.

– Как я уже и сказал, я знал, что тебе это не нравится, поэтому перестал носить пистолет, как только ты к нам переехала. Как и другое оружие. Об этом я и хотел с тобой поговорить.

Он припарковал машину и остановился; я поняла, что мы приехали в Бебек[60]. Отстегнув ремень безопасности, Каран развернулся ко мне.

– Теперь нам снова придется носить оружие. Ты сама видела, в какие ситуации мы иногда попадаем.

Я почувствовала необходимость сглотнуть, но вызвано это было тем, что я пыталась смотреть ему в глаза, а вместо этого видела раны на его лице. Мое сердце сжималось при виде синяков на его скулах. Если бы в тот вечер у него был с собой пистолет, с нами ничего бы не случилось. Получается, кто-то из близких к Карану людей знал, что он не носил с собой оружия; но кто это мог быть?

Я судорожно выдохнула:

– Если так будет надежнее…

Он протянул руку и прикоснулся большим пальцем к ране на моей губе.

– Да. Так определенно будет надежнее, – ответил он.

Я так и сидела неподвижно на своем месте, а он тихо продолжил:

– Когда ты рядом со мной, все меры безопасности кажутся мне недостаточно надежными. Например, одного охранника недостаточно, их должно быть как минимум два. Мы должны как следует обучить людей, находящихся рядом с нами. После того как я удостоверюсь, что они полностью готовы, я позволю им встать рядом и охранять тебя.

Я заметила, как расширились его зрачки.

– Когда ты рядом, я осознаю, что есть еще много вещей, к которым мне нужно относиться внимательнее.

– А если меня не будет рядом?

Он вплотную приблизился к моему лицу.

– Это маловероятно, – произнес Каран, а потом поцеловал меня в лоб. Он отстранился, убрав руку. – Готова подышать морским воздухом?

– Да, – кивнула я, удивившись, как внезапно изменилось его настроение. Но меня это совсем не расстроило.

– Тогда вперед, – сказал Каран и вышел из машины.

Ариф открыл мне дверь, и я, поблагодарив его, встала с сиденья. После того как мы проводили Сену, Ариф загрустил, а оттого казался настолько милым, что мне хотелось потрепать его за щеки. Я пыталась держать себя в руках, потому что знала, что Ариф рассердится на меня, если я сделаю это на глазах у всех. Мне не хотелось портить его репутацию перед его же людьми.

Каран шел рядом со мной, но я все равно нервничала из-за охранников, которые окружили нас спереди, сзади и даже по бокам. Я думала, что со стороны это выглядело странно, особенно в городе, на открытом воздухе.

– Тебе некомфортно? – спросил Каран. – Предполагаю, что да, но нам необходимо принять меры… С тех пор, как ты приехала в Стамбул, ты видела море лишь издалека. Я бы хотел, чтобы ты наконец-то была к нему ближе, – закончил он мягко.

– И правильно сделал, – ответила я, застегнув куртку. Я любовалась морем. – Это очень красиво.

– Мне тоже так кажется, – произнес Каран, но смотрел он не на море, а на меня, и я готова была простить ему даже этот банальный комплимент. Он заметил, как я потираю замерзшие руки. – Если тебе холодно, я принесу еще что-нибудь, чтобы согреться.

– Все в порядке, – произнесла я, но он уже взял мою руку в свою.

– Давай сначала согреем твои пальцы, – произнес он.

Я стояла и смотрела, хлопая ресницами, как он зажал мою руку между своими ладонями. Из-за хронической анемии мои руки и ноги почти всегда были ледяными. Кожа Карана, напротив, была горячей. Может, это нормальное состояние для здорового человека, но мне казалось, будто я поднесла ладони к плите. Его руки согревали меня так же, как и его взгляд, прикованный к моему лицу.

Я придвинулась ближе, стараясь не обращать внимания на проходящих мимо людей, которые с интересом нас разглядывали. А Каран тем временем взял мою правую руку и начал греть в своих ладонях, глядя прямо перед собой. На нем сегодня была черная водолазка, которая смотрелась на его теле просто великолепно. Девушки, проходящие рядом, уставились на Карана, отчего я кинула на них грозный взгляд. Они что, не видели, что рядом с ним стою я?

– Ты ешь кукурузу? – спросил он, взглянув на меня и успев заметить, как я его разглядывала.

Он все равно уже об этом знал, Ляль. Было видно, как он глупо улыбался.

Я поморщилась.

– У меня аллергия на кукурузу. Может, что-нибудь другое? – спросила я с волнением. – Раньше, когда я была маленькой, у меня была аллергия и на молоко, но потом она прошла…

Услышав это, он удивился:

– Аллергия на молоко – обычное явление, но как она прошла? Разве аллергия может просто так исчезнуть?

Я пожала плечами:

– Не знаю, значит, может. А у тебя есть аллергия на что-нибудь?

Он медленно покачал головой из стороны в сторону, а затем устремил серьезный взгляд куда-то вперед. Я повернулась, чтобы посмотреть, что именно его отвлекло.

Охранник, которого, насколько я помнила, звали Серхат, стоял с девушками, которые совсем недавно проходили мимо нас; они болтали и курили. Каран кивнул Арифу, и тот быстро подошел к Серхату.

Серхат, на этот раз ты здорово облажался.

Мои мысли подтвердились, когда Каран тихо выругался. Мы стояли на том же месте и не двигались. Ариф подошел к Серхату и что-то ему сказал. Даже издалека было видно, как Ариф рассержен. Я наблюдала, как Серхат с испуганным взглядом выбросил сигарету. Когда охранник направился в нашу сторону, мне было непонятно, почему он так сильно испугался того, что сказал ему Ариф.

Он встал перед нами и обратился к Карану, сказав: «Брат», но Каран не позволил ему продолжить. Выпустив мою руку из своих ладоней, он схватил Серхата за ворот и с силой потряс. Лицо Серхата исказилось от боли.

– Черт возьми, ты до сих пор так ничему не научился? Какого хрена ты продолжаешь уклоняться от своих обязанностей, кретин? – спрашивал он, повышая голос.

На нас смотрели все, включая тех девушек, с которыми Серхат разговаривал ранее. Когда Каран заметил это, он потянул Серхата в сторону.

– Я не уволю тебя только потому, что тебе нужно помогать своей матери, но ты не желаешь исправляться! Сколько раз я буду предупреждать тебя, Серхат? Кто защитит нас, пока ты стоишь там и болтаешь в свое удовольствие, а? – Каран оттолкнул его от себя. – Проваливай, не хочу тебя видеть!

Серхат тут же скрылся из поля зрения, даже не подняв головы, пока Каран сердито дышал через нос. К нему подошел Ариф.

– Брат, это было последним предупреждением. Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он.

Каран, держась за переносицу, резко выдохнул.

– Сколько раз я давал шанс этому парню? – произнес он сердито. Мы встретились лицом к лицу, и он продолжил, тут же смягчаясь: – Мне очень жаль. Этот Серхат продолжает испытывать мое терпение.

Я медленно взяла его за руку.

– Понимаю, ты злишься, но правильно ли было разбираться на глазах у всех? – спросила я.

– Он стоял от нас буквально в нескольких шагах. И тем не менее если даже в таком случае он отлынивает от своей работы, то рискует нарваться на проблемы.

Каран повернулся и обратился к Арифу:

– В этот раз обсуди с ним его поведение как следует, Ариф. Я терплю его, однако никто на моем месте не стал бы терпеть. Если я его уволю, он уже больше никуда не сможет устроиться…

Каран старался успокоиться, хрустя шеей то вправо, то влево.

– Я даю ему последний шанс, и то из-за его больной матери, но ты должен преподать ему урок, – сказал он угрожающе.

– Как скажешь, Каран, – произнес Ариф, склонив голову.

Я знала, что под «преподать урок» подразумевалось, что Ариф устроит ему сильную взбучку кулаками. Но промолчала, потому что не имела права встревать в таких вопросах.

Каран раздраженно выдохнул:

– Может, пойдем в другое место? Мне кажется, что чем дольше я здесь, тем больше злюсь.

Я улыбнулась и кивнула в ответ. Отпустив мою ладонь, он подставил локоть, чтобы я смогла взять его под руку.

– Мне очень нравится, что ты такая послушная. – У меня стало покалывать кожу от того, каким нежным голосом он это сказал. – Пойдем, пройдемся, котенок.

Он называет так только тебя, Ляль.

«Важно не то, где ты, а то, с кем ты». Смотря в глаза Карана, я только теперь поняла смысл этой фразы. Мы сидели рядом, перед нами открывался чудесный вид на море, но мои глаза видели только его лицо. Еще никогда раньше он не казался мне таким красивым, даже когда у него не было синяков.

– Ты рассказывала о своей школе, – сказал он, сделав глоток вина. Я глубоко вздохнула.

– Не могу сказать, что в школе все было хорошо. Не обошлось без проблем, которые тогда казались мне очень серьезными, но сейчас они вспоминаются как совсем незначительные. – Я приподняла бровь, готовясь объяснить. – У меня были отношения с одним бэд-боем.

Каран сощурил глаза.

– Тебе нравился бэд-бой? – спросил он удивленно, наклонившись над столом. – Что общего могло быть между ним и такой наивной девушкой, как ты? – Он поморщился. – «Бэд-бой» – такое нелепое выражение.

Я улыбнулась:

– Сейчас я думаю так же, но в то время я переживала сложные времена. Он был придурком, который в первые годы обучения издевался и подначивал меня, а потом решил в себя влюбить. Знаешь, такой тип, который издевается над девушкой, когда она рядом, и защищает от нападок других, когда девушки рядом нет.

Каран поджал губы:

– Не знаю.

– Понятно, я в любом случае не могу представить тебя кем-то вроде того парня, – ответила я, водя пальцем по краю бокала. – Ты определенно ведешь себя очень галантно, встречаясь с девушками.

Каран отрицательно покачал головой.

– То есть как? – удивленно спросила я. – Ты обычно грубо себя ведешь?

Каран шумно выдохнул через нос.

– Я не знаю, что тебе сказать, – ответил он, глядя мне в глаза, словно ожидая от меня какой-то реакции, но я не понимала, что он имел в виду, – потому что у меня никогда не было девушки.

Вино застряло у меня в горле, и я начала кашлять. Кашель все не утихал, поэтому Каран встал с места, намереваясь помочь, но я жестом остановила его.

– Со мной все в порядке, – ответила я надтреснутым голосом. – Я просто немного в шоке.

– Я ожидал, что это тебя удивит, – сказал он, ухмыляясь.

– Тебе двадцать девять, ты очень симпатичный и харизматичный парень, но у тебя никогда не было девушки?

Притормози, Ляль.

Он смущенно почесал нос, улыбаясь полученным комплиментам.

– Обычно я не так выгляжу в глазах других людей. Я скрытен и скуп на эмоции. Поэтому меня редко можно видеть таким, как сейчас, – сказал он тихо. – Почему ты так на меня смотришь? Что, со стороны я похож на того, который меняет девушек как перчатки?

– Нет-нет, – поспешила ответить я. А потом замолчала, не зная, что еще сказать. К счастью, к нам подошел официант и наполнил наши бокалы.

Каран казался очень милым. Он всегда был очень добр ко мне, если не считать некоторых случайных инцидентов. Если бы то, что я видела в его взгляде, действительно предназначалось только для меня, то я бы уже вскочила на стол и начала танцевать от счастья. Если бы он так смотрел на любую другую девушку, то уже давно был бы женат. Я все еще не могла оправиться от потрясения после услышанного.

Когда официант удалился, Каран указал на меня бровью.

– Хорошо, мы узнали об этом придурке из твоей школы. Есть ли еще второй придурок, о котором ты мне не рассказывала? Или придурки?

Он произносил слово «придурок» с таким остервенением, что я не могла удержаться от смеха. В ответ он тоже улыбнулся:

– Что ты смеешься?

– Есть еще один, – сказала я, проигнорировав его вопрос. Он начал внимательно смотреть на меня, готовясь слушать. – Хотя в этом случае «придурком» в нашей паре была именно я, – подытожила я, проведя пальцем по губам.

– Как это? – спросил он, и я грустно вздохнула.

– Сначала между нами были просто деловые отношения. Это длилось не очень долго, но все равно у нас было много проблем. Зачем нам быть вместе, если мы не могли найти общих тем для разговора?

Взвешивая мои слова, Каран прочистил горло.

– Ты права. Если вам нечем делиться друг с другом, то и жизнь делить на двоих тоже неразумно.

Я подумала о том, чем бы мне хотелось поделиться с Караном. Мне казалось, что я не смогу полностью узнать его, даже если мы будем разговаривать часами. Казалось, что все, о чем мы говорили, было лишь каплей в океане. Каран казался мне очень сложным человеком, хотя, может, я просто не могла его пока понять.

– У меня есть несколько вопросов, – сказала я, развернувшись к нему.

– Спрашивай.

Я сделала глоток шампанского.

– У меня их много, но один из них волнует меня особенно сильно. Ты можешь не отвечать, если посчитаешь его некорректным, но я должна спросить, иначе это сожрет меня изнутри.

Он прищурился.

– С Омером что-то случилось в прошлом. Что-то очень тяжелое.

– Ляль, – перебил Каран. – Будет лучше, если Омер сам расскажет тебе об этом. Я не тот человек, который должен отвечать на этот вопрос.

– А он расскажет?

– Да. Как ты правильно заметила, он действительно пережил кое-что тяжелое, о чем он обычно не распространяется. После того, что с ним случилось, он удивлялся, как что-то еще могло его расстроить в этой жизни. Если ты спросишь, то он расскажет, потому что Омер никогда не делится своими переживаниями, если не задать ему вопрос прямо.

Я прерывисто вздохнула, а Каран продолжил:

– Я не могу спрашивать за тебя. Но если ты задашь ему этот вопрос, он тебе откроется.

– Как я могу это сделать, зная, что ему будет больно вспоминать об этом? – спросила я тихо. – У меня не получится.

– Он чувствует эту боль независимо от того, спросишь ты или нет.

Сожаление поселилось в моей груди.

– Это связано с его женой? – спросила я невольно.

Сжав губы, Каран тяжело опустил голову, подтверждая мои слова. Я сглотнула. Как я смогу спросить Омера об этом? Я попыталась представить, как в его глазах появляются слезы, когда он рассказывает мне о своем прошлом. И поняла, что не смогу выдержать такого зрелища. Но Каран следующей фразой сделал только хуже.

– Она была на пятом месяце беременности.

Я вскрикнула и тут же прикрыла рот рукой. Он предал земле не одну, а две жизни, и страдал за обеих. Он потерял свою семью. Да, Омер не был похоронен вместе с ними, но сейчас я наконец поняла те эмоции, которые читались в его взгляде. Вместе с женой и ребенком Омер потерял свою душу. Весь смысл жизни Омера сейчас был присыпан горстью земли.

Я привыкла к смерти. Ее рука постоянно лежала на моем плече с тех пор, как я была маленькой девочкой. Она всегда была на краю моего подсознания; на фотографиях моей семьи, где хранились воспоминания; в моих снах, в которых я видела отца и мать. Смерть в какой-то степени стала моим другом, находясь постоянно рядом.

– Смотри, я здесь, не забывай меня, – говорила она. И каждый раз, когда я на мгновение забывала о ней, то она без колебаний напоминала о своем существовании. Например, как сейчас.

В турецком слове «смерть» всего один слог, как и в слове «жизнь». Слово, которое начинается со вздоха и оканчивается горстью земли в руках.

Омера приговорили к казни одним этим словом. Я была подавлена тяжестью знания, когда поняла наконец, что скрывалось за его проницательным взглядом. Как бы он выглядел, будь он счастливым? Я представила, каким бы он был, если бы ему удалось стать любящим мужем и заботливым отцом, представила, потому что на ум мне приходил еще один образ, который я пыталась спрятать. Я старалась не думать, какой крик раздался из его груди в момент, когда он понял, что потерял их. Если бы я подумала об этом хотя бы еще секунду, то не остановилась бы, пока не нашла его, не обняла и не заплакала вместе с ним. Я сдерживалась, потому что не имела права напоминать ему об этом.

В глазах Карана отразилась боль. Он вновь переживал то, о чем рассказал мне. Возможно, прямо сейчас он вновь слышал крик Омера, который, впрочем, всегда был в его памяти. Душевная боль близкого нам человека окутала нас. Она воплотилась во что-то материальное и сдавила наши плечи.

– Как? – спросила я дрожащим голосом. – Все было так плохо?

Он медленно покачал головой из стороны в сторону. Мне показалось, что кто-то взял мое сердце и со всей силы сжал в кулаке.

– Есть множество воспоминаний, которые мне хотелось бы забыть, однако… это самое худшее из них, – сказал он, словно само то, что он об этом говорил, вызывало у него ненависть. – Его голос так и остался звучать в самом далеком уголке моего подсознания. Голос мужчины, который кричит, видя смерть любимой женщины, оставляющей кровь на его руках. – Он глубоко вздохнул. – Омер, брат мой.

Я быстро смахнула с глаз подступившие слезы.

– Это было убийство? – спросила я со страхом.

Он сжал пальцы правой руки в кулак.

– Гнусное покушение, – ненависть извергалась из него с каждым словом. – Это случилось неожиданно, а оттого было настолько ужасным… Я до сих пор не могу понять, как Омер смог с этим справиться. Как он мог оставаться таким стойким? Как?

Он отвернулся и перевел взгляд на море, которое бушевало так же, как и огонь в его глазах.

– Я видел много смертей. Видел больше горя, чем ты можешь представить. Но никогда – такого, что случилось с Омером. Он кричал настолько громко, что я физически ощущал боль, просто коснувшись его плеча. Когда я увидел его таким, то дал себе обещание.

Каран развернулся ко мне. Я видела твердое намерение в его взгляде, но казалось, что это обещание далось ему нелегко.

– Я никогда не влюблюсь.

Тихий всхлип сорвался с моих губ.

– Я мог бы полюбить кого-то, но я никогда бы не влюбился.

Его величество случай изо всей силы ударил меня по лицу. Передо мной сидел мужчина, выкрашенный в цвета совпадений между нашими жизнями. Я протянула руку и взяла его ладонь. Стиснула зубы, чтобы остановить слезы, и медленно сжала ладонь Карана. Я смотрела на него, словно говоря – «я понимаю тебя». Я понимала, через что они прошли, как страх сводил их с ума и как боль с каждым вздохом вгрызалась все глубже. Сердце, корчащееся от страданий, моментально распознало своего близнеца в другом человеке.

– Он рассердится, – криво ухмыльнулся Каран. – Очень рассердится.

– Из-за того, что ты мне рассказал? – Высвободив руку, я взяла салфетку и вытерла ею влажные от слез щеки. Я могла бы притвориться, что ничего не знаю.

Он все поймет, стоит тебе только раз взглянуть на него, Ляль.

– Нет, – произнес Каран, не задумываясь. – Вообще-то он будет только рад, что не стал рассказывать об этом сам.

Я вскинула брови. Тогда из-за чего ему злиться?

– Ты поймешь, – ответил Каран, внимательно глядя на меня. – Как только придет время.

Я не ответила. Делая глубокие вдохи и выдохи, я ждала, когда пепел от бушующего пламени наконец рассеется. Это был тот самый момент, когда я поняла, что некоторые вещи лучше не знать. Лучше бы я вообще не спрашивала. Лучше бы мои догадки остались лишь догадками. Лучше бы я знала заранее, что, как только я вспомню о его боли, он сразу это почувствует; тогда я бы никогда не спросила о том, что случилось, я держала бы рот на замке.

– А что еще? – спросил Каран, и я перевела на него взгляд. Он облокотился на стол и сцепил кисти. – Больше у тебя не осталось вопросов? Может, ты спросишь меня о чем-то, что поможет сгладить этот момент?

Он спросил это с таким нетерпением, словно ему хотелось забыть о той ране, что я разбередила. Я облизнула губы. Задумавшись на миг, я все же спросила:

– Ты действительно никогда не слышал обо мне до того, как мы встретились? То есть ты даже не знал о моем существовании? Неужели Ясин настолько хорош в своем деле?

– Ты сама знаешь, обычно он не сильно распространяется о себе. После того как я тебя встретил, я понял, в чем была причина некоторых его поступков. Но да, до того момента я не знал о тебе.

– Хм… – произнесла я тихо. – Ты знаешь, что мне не нравится, когда меня обманывают.

Я сама не знала, почему это сказала.

А кому это нравится, Ляль?

Каран нахмурился, а я продолжила:

– Не обманывай меня.

Он выпрямился и откинулся на спинку стула, а в выражении его глаз появилось спокойствие. Каран скрестил руки на груди, словно отстраняясь от меня.

– Я бы не стал обманывать намеренно, – сказал он просто.

Что он хотел этим сказать? А как он мог обмануть тебя ненамеренно? Что, он дальше скажет, что тебя обманул твой собственный брат?

Я издала носом звук, похожий на смех.

– И что это значит? – спросила я.

Его широкие плечи напряглись сильнее. Кажется, он хотел ответить, но его приоткрытые губы тут же сомкнулись, когда к нам подошел официант.

– Хотите чего-нибудь освежающего? – спросил официант, и я отрицательно помотала головой.

– Хочешь десерт? – спросил Каран. – Здесь подают очень вкусный казандиби[61].

На этот раз я согласилась, и Каран, озвучив заказ, отослал официанта. Я медленно осматривала Карана, ожидая, когда же он наконец ответит на мой вопрос. Но он без особых колебаний перевел тему:

– Можешь рассказать мне немного о своей семье?

Я невольно задержала дыхание.

– Я узнал у Ясина только самую необходимую информацию, но все равно некоторые моменты не складываются у меня в голове. Например, почему твоя семья не разрешала тебе ездить туда, где они работали? – спросил он с любопытством.

Я занервничала.

– С чего ты это взял? – спросила я резко.

– Ясин мне так сказал.

– Такого не было, – ответила я, подняв подбородок. – Просто мне нечего было делать у них на работе. Моя мать все равно работала из дома чаще, чем в ателье.

Мой взгляд устремился вдаль, когда я задумалась о том, что никогда не видела, чтобы моя мать делала эскизы дома. «Я чувствую себя некомфортно, когда наблюдают за моей работой», – сказала она мне однажды. Я поверила ее словам и никогда не подвергала их сомнению.

Но тогда почему сейчас это кажется мне такой нелепой отговоркой? Я разозлилась на себя за то, что могла вспомнить только один раз, когда видела ее за эскизами. Хотя у каждого художника могут быть свои особенности.

– Ляль? – спросил Каран, и я тут же откашлялась.

– Офис отца находился в получасе езды от нашего дома. И я говорю не о таких расстояниях, как в Стамбуле. В Германии за сорок пять минут ты можешь приехать в другой город, думай об этом именно так. То есть его офис был далеко.

Каран кивнул мне в ответ, подтверждая, что ему все понятно, и ждал, пока я продолжу.

– Вот поэтому я не могла добраться до его офиса. Тем более они не любили, когда я путешествовала одна. Отец выходил из дома очень рано, и мы редко виделись из-за этого. Почему ты видишь в этом какую-то проблему? – спросила я, не понимая.

– Нет-нет, никаких проблем нет, – ответил он поспешно. – Просто…

– После пожара ничего не осталось, и их следы было невозможно найти; тебе не кажется, что от этого создается ощущение, будто они никогда не существовали? – спросила я, не дав ему договорить. – У меня иногда возникает именно такое ощущение, но после я сержусь сама на себя. Ведь только то, что после них ничего не осталось, не делает их призраками, правда, Каран?

– Они существуют в твоих воспоминаниях, Ляль.

– А разве воспоминания не умирают, Каран?

– Только они никогда не умирают.

Я горько усмехнулась:

– Я тоже пока не умираю.

От этих слов губы Карана приоткрылись. Официант принес нам десерт и удалился, а Каран взял меня за руку.

– Если бы смерть была решением всех проблем, на кладбищах уже не было бы свободного места, – сказал он, словно пытаясь убедить меня в чем-то. Но я это уже знала. – Самая глубокая могила – это человеческий разум. Держись за свои воспоминания, и тогда ты будешь жить.

Не знаю почему, но мои глаза наполнились слезами. Я гладила ладонь Карана, желая «создать новое воспоминание» в своем разуме. Его взгляд скользнул по нашим рукам, снова вернулся ко мне; Каран улыбнулся.

Он разобьет нам сердце.

Глядя на него, я хотела надеяться, что ошибаюсь.

– Поедем к Омеру? – спросила я через некоторое время. Каран удивился, но кивнул.

– Ешь десерт, а после поедем, – сказал он.

Затем он подал знак Арифу, который сидел за соседним столом и ел уже третье по счету блюдо. Когда наши руки разъединились, меня тут же накрыло чувство опустошенности.

Казандиби действительно был очень хорош. Каран съел несколько кусочков десерта, как вдруг зазвонил его телефон, и он, извиняясь, поднялся с места. Он направился в угол зала, продолжая разговаривать, и Ариф тут же подошел к нему. Они оба так серьезно обсуждали рабочие вопросы, что это было даже мило.

Я бы не стал называть милыми парней, которые больше похожи на ослов.

Да нет же, посмотри на них.

Через несколько минут к моему столу подошел Серхат, что очень сильно меня удивило. Казалось, что раны, зажившие на лице Карана, просто переместились и нашли себе нового владельца. Было заметно, что Серхата сильно избили.

Да, наш великан бьет без промаха.

Каран, завидев Серхата рядом со мной, с серьезным выражением лица направился в нашу сторону.

– Приятного аппетита, – с обидой в голосе произнес Серхат. – Я пришел, чтобы извиниться перед вами. То, что я сделал, было ошибкой, мне очень жаль.

Почему он извинялся перед нами?

Каран, подойдя сзади, схватил его за плечо и развернул к себе.

– До чего же ты бестолковый, черт возьми! Кто дал тебе разрешение подходить и извиняться перед ней? Почему ты поступаешь так, как тебе в голову взбредет, паршивец? – резко произнес он.

Серхат, склонив голову, промолчал.

– Черт, Серхат! Ты идиот! – процедил Каран сквозь зубы, а потом посмотрел на Арифа: – Убери его отсюда с глаз долой!

Пока Ариф за руку утягивал Серхата за собой, я повернулась к Карану.

– Разве это не слишком? – спросила я. – Понятно, что работа…

– Пожалуйста, не вмешивайся, Ляль, – ответил Каран сердито. – Мы здесь не в игры играем. Если он не знает, как себя вести и что делать, то либо уйдет с позором, либо получит хорошую взбучку. Если он не понимает по-хорошему, а делает только хуже, что еще мне делать? Сказать ему «спасибо»?

Я замолчала, а он посмотрел на мою тарелку.

– Может, просто пойдем отсюда? – спросил он, и его голос прозвучал уже гораздо мягче, чем секунду назад.

Вместо ответа я молча встала. Мы шли бок о бок, и его напряжение передавалось мне. Меня всегда удивляло, как быстро он вспыхивал при малейшей проблеме. Я думала, что он просто хотел, чтобы все было именно так, как он задумывал. Когда работаешь с таким количеством людей, происходят срывы. Похоже, Каран до сих пор не осознавал причину своей вспыльчивости.

– Омер все еще в офисе, но сказал, что скоро будет собираться. Мы можем заехать на работу или сразу же ехать домой, как ты сама решишь, – сказал он.

Я хотела посмотреть, где они работают, но мне не хотелось заставлять Омера ждать нас.

– Лучше домой, – предложила я.

Каран с легкой улыбкой открыл передо мной дверь автомобиля, чтобы я могла сесть, и я улыбнулась ему в ответ. Он пару секунд смотрел прямо мне в глаза, прежде чем закрыть дверь, а потом обошел машину и сел за руль. В пути его телефон не умолкал ни на секунду. А когда к этому добавились пробки на дороге, он снова начал сердиться. Ругался себе под нос и проклинал всю Вселенную.

Маньяк.

Наконец мы добрались до дома. Перед тем как зайти внутрь, Каран коснулся моей талии.

– Надеюсь, тебе понравился сегодняшний день. – Он с волнением ждал моего ответа. – Конечно, не все было так, как я планировал, но для меня самого это большой шаг вперед. День еще не закончился, я знаю. Может, ты хотела еще чем-нибудь заняться?

– Черт, опять? – сказал Омер, и я повернулась на его голос. Он стоял в дверях и смотрел так, словно его в очередной раз обидели. – Мне что, вены себе перерезать? Хватит уже проводить время без меня!

Не дожидаясь, когда он продолжит, я обняла его, положив голову ему на грудь. Омер, находясь в замешательстве, обнял меня в ответ.

– Вот как нужно исправлять свои ошибки, – пошутил он.

Слушая, как бьется его сердце, я глубоко вздохнула. Я не хотела расстраивать его, но, если бы он позволил, я бы плакала вместе с ним часами, чтобы разделить его боль. Меня разрывало на части от того, что теперь я знала, какие страдания скрываются за этой улыбкой.

– Ты так сильно соскучилась? – спросил он, и я сильнее обняла его, закрыв глаза. Я услышала в его голосе подозрения. Могла бы поспорить, что сейчас он внимательно смотрел на Карана.

– Ага… – протянул он через несколько секунд, когда осознал, в чем дело. Я ощутила, как его руки сильнее обвили меня. Он глубоко вздохнул и обратился ко мне: – Я в порядке.

– Будь в порядке всегда, – произнесла я, не сумев унять дрожь в голосе. Он отстранил меня, внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ты восприняла это так близко к сердцу? – спросил Омер, когда увидел слезы, застывшие в моих глазах. – Или потому, что это случилось со мной?

Он пытался сменить тему, но взгляд выдавал его. Глаза Омера рассказывали историю, конец которой еще не был написан. Но книга эта была погребена глубоко под землей.

Потянувшись к его лицу, я поцеловала его в щеку.

– Наверное, я… – пробормотала я.

Внезапно Каран, стоявший позади нас, оттащил меня от Омера и, развернув к себе, сердито спросил:

– Что происходит?

– Что значит «что происходит»? – удивилась я, когда брови Карана сошлись на переносице.

– Почему ты целуешь этого придурка? – спросил он строго. Омер засмеялся, и я засмеялась вместе с ним.

Ого, он что, ревнует?

– Не вздумай повторять такое дома!

Посмотрите-ка на него. А где нам еще это делать, милый?

Я встала на цыпочки и поцеловала Карана, но не в щеку, а в шею. Я знала, что после я буду сильно стыдиться, вспоминая этот момент. Мои губы горели после того, как я прикоснулась к коже Карана. Я выдохнула и отошла от него. Каран встал как вкопанный и тяжело сглотнул.

– Ты что это сделала? – спросил он тихо, проведя рукой по тому месту, где только что были мои губы.

– Поцеловала тебя, – ответила я невинно.

Ляль, что происходит?

Со мной явно что-то происходит. На этот раз Омер потянул меня к себе.

– Так, ну все, а то вы не остановитесь! – сказал он с напускной строгостью. Взяв меня под руку, он взглянул на Карана. – Что стоишь как столб, идиот? Когда дело касается меня, то у меня «все дома», но как только дело касается тебя…

Каран тут же его прервал.

– Она не пойдет с тобой! – ответил он решительно. Он потянул меня за запястье и нежно привлек к себе. По коже пробежали мурашки от тепла его ладони.

Однако как они нас перекидывали друг другу!

– Все, давайте пойдем наверх! – сказал Каран.

Прежде чем я поняла, что вообще произошло, Каран уже привел меня в свою комнату.

– Каран, я хотела поговорить с Омером! – сказала я укоризненно. – Мы ведь для этого приехали домой – чтобы поговорить с ним!

Каран накрыл дверную ручку ладонью и развернулся ко мне.

– Милая, – произнес он, и в этот момент я поняла, что отныне сделаю все, о чем он меня попросит. – Сейчас тебе лучше умыться, переодеться и привести себя в порядок, а потом мы снова поговорим с Омером.

С этими словами он поцеловал меня в лоб.

Это был контрольный выстрел, и теперь мы полностью повержены.

– Мне нужно кое-что обсудить с Омером, а потом ты можешь спускаться, договорились? – спросил он нежно.

Я медленно кивнула, но только позже поняла, как глупо это выглядело.

Из-за него наши мозги совсем расплавились.

Каран улыбнулся и, прежде чем закрыть дверь, подмигнул. Я плюхнулась на кровать и так и лежала, думая, какой же он все-таки милый.

Когда я открыла глаза, на часах было 4:13 утра. Я села на кровати, ворча и злясь на себя за то, что не додумалась взять в комнату стакан воды. Я решила спуститься вниз и смягчить пересохшее горло. Двигаясь по коридору нетвердыми шагами, я сонно потирала глаза.

Мы же упадем!

В последний момент схватившись за стену, я избежала падения и убрала волосы с лица. Почему нам нельзя было жить в обычном доме?

А что в этом доме плохого?

Мне не нравилась лестница.

Я вымещала свой гнев на доме, хотя на самом деле злилась на Карана. Оставив меня в комнате, он еще долго разговаривал с Омером. Пока я их ждала, меня одолел сон, поэтому, переодевшись, я легла в кровать и уснула. Я помню, как он пришел ко мне и поцеловал в волосы.

Я спустилась на кухню и налила себе воды. На моем лице застыла блаженная улыбка, когда я подумала о нем. Я опустошила два больших стакана, как будто изнывала от жажды не пару часов, а несколько дней.

Мне определенно придется просыпаться еще раз, чтобы сходить в туалет.

Я поставила стакан в посудомоечную машину и направилась к дверям, ведущим в сад. Должно быть, ночью шел дождь, потому что я ощутила приятный запах земли, который тут же наполнил мои легкие. Стоя в дверях, я сделала шаг, чтобы выйти, как вдруг мой нос уловил еще что-то. А потом чья-то рука обхватила меня за шею и потянула в сторону, прижав к стене.

– Стой спокойно и ни звука! – сказал голос.

Я вздрогнула от страха, когда ощутила холодное лезвие ножа на своей шее. В самое темное время ночи я оказалась пленницей в руках незнакомца.

Глава 17

Дом, где царит одиночество

Иногда темная тихая ночь может усыпить бдительность. Сейчас, по ту сторону света, темнота превратила плохих людей в хозяев этого дома. Вместо часов она разделила ночь на мгновения. В голову тут же полезли разные странные воспоминания. Перед моим взором появился фрагмент из детства, хотя где-то на задворках сознания трепетала еще одна мысль. Я думала о человеке, который сейчас мирно спал наверху, не подозревая, что сейчас со мной происходило. Не из-за того ли, что сон ходил рука об руку со смертью, мои крики были обречены на то, чтобы их никто не услышал?

Я все еще думала о холодном лезвии ножа, приставленного к моему горлу, и попыталась сделать шаг в сторону, но остановилась, почувствовав, как еще один кусок стали прижался к моей коже.

– Даже не думай об этом! – услышала я голос и ощутила пистолет, дуло которого упиралось мне в живот; страх тут же сковал все тело.

Голос незнакомца принадлежал Серхату. Из его рта пахло настолько плохо, что было понятно, что он пьян. Иначе ему не хватило бы смелости на такой поступок. Алкоголь, текущий в его венах, не давал ему думать логически.

– Серхат, – произнесла я, и он сильнее прижал нож к моему горлу. – Ты сейчас не можешь адекватно оценить ситуацию. Отпусти меня. Скоро…

Он прервал меня, затаскивая внутрь дома. Потом закрыл дверь ногой.

– В моих действиях никогда не было логики, – его язык заплетался. – Твой парень точно в курсе этого! А еще он знает, как опозорить меня на глазах у всех!

Я слышала, с каким гневом он произнес последнее предложение. Я едва дышала. Перехватив его за руку, я попыталась оттолкнуть его, но мне не хватало сил. Он прислонил меня спиной к стене и навалился всем телом сверху. Так он перестраховался, чтобы охранники, дежурившие в саду, нас не заметили.

Я знала, что ножу, приставленному к горлу, нужно всего пару секунд, чтобы отделить мою душу от тела. От ужаса у меня задрожали коленки. Холод опасности окутал меня с головой.

– В чем моя вина? – спросила я, и он сильнее сжал мою руку.

– Вина в том, что ты появилась в его жизни! – сказал он сквозь зубы. – Поэтому ты – единственный способ заставить этого ублюдка испытать то же, что испытал и я.

Ляль, если мы не закричим, он, возможно, убьет нас прямо здесь.

А если мы закричим, он пырнет нас ножом.

Что нам тогда делать?

– Поэтому сейчас ты будешь молчать и ждать, пока я с тобой не разделаюсь!

Я впилась ногтями в его руку, и он с силой ткнул в меня пистолетом. От напряжения мне стало трудно дышать, и казалось, что я потеряю вот-вот сознание. Я была в шаге от смерти. Как только Серхат отодвинулся от меня, чтобы поменять позицию, я начала учащенно дышать и закашлялась. Он закрыл мне рот рукой.

– Заткнись! – предупредил он. – Заткнись, или они услышат тебя. Замолчи!

В его голосе слышался страх. Мы оба боялись. Однако, в отличие от меня, Серхат продолжал действовать. Он приставил пистолет к моему виску, а нож – к ключице. И хоть сейчас стальное лезвие перестало быть для меня прямой опасностью, страх все же не ушел. От Серхата, который сейчас был абсолютно невменяем, можно было ждать чего угодно. Он смотрел на меня с широко раскрытыми глазами, пока я наконец не перестала кашлять.

– Пожалуйста, Серхат! – умоляла я, пытаясь выровнять дыхание. – Если хочешь ему мстить, это твое дело. Но я здесь ни при чем! Он даже не мой парень!

Он медленно провел ножом по моей шее. Когда он выдохнул мне в лицо, у меня скрутило живот от ужаса.

– Ты важна ему, – ответил он. Кажется, он наслаждался этим моментом. – Поэтому он заплатит за то, что опозорил меня!

Мои глаза в ужасе расширились, когда он снял с пистолета предохранитель и прижал его к моей груди.

Ляль, кричи!

– Что ты творишь? Отпусти меня! Отпусти! Тебе что, силенок хватает только, чтобы справиться с девушкой? – мой голос дрожал. Из-за того, что я перешла на крик, его гнев только усилился.

– Если ты издашь еще хоть звук… – он сильнее вдавил нож мне в кожу. – То я не позволю умереть тебе быстро!

Его голос звучал омерзительно. К горлу подкатил ком. Когда он наклонился, чтобы положить нож на стол, то случайно задел стакан. Звук бьющегося стекла нарушил клятву этого дома хранить молчание. Я молилась, чтобы кто-нибудь это услышал. Где носило этих охранников?

– Проклятье! – произнес он и повернулся ко мне: – Что мне сейчас делать?

Казалось, что Серхат вовсе потерял голову. Я попыталась уговорить его.

– То, что ты делаешь, абсурдно! – сказала я. – Неужели ты думаешь, что сможешь выбраться отсюда живым, если убьешь меня?

Я видела, что в его взгляде промелькнуло сомнение; он пытался прикинуть свои дальнейшие действия. И как только он приготовился схватить меня за шею, в дом забежал Босс и, с лаем набросившись на Серхата, вцепился ему в ногу. Серхат, пытаясь оттолкнуть Босса, начал кричать, бросаясь проклятьями. Но пес накрепко сжал челюсти на ноге Серхата. Серхат отодвинулся от меня и переместился на середину кухни, а у меня тут же подкосились колени и я осела вдоль стены. Все происходящее казалось мне нереальным. Увидев, что Серхат направил на Босса пистолет, я наконец закричала.

– Нет! – вырвалось у меня из груди. Тут же на кухню вбежал Ариф, набросился на Серхата и вырвал из его рук пистолет.

– Проклятье! – крикнул Ариф, хватая Серхата за горло. Он ударил его головой прямо между бровей, а я в этот момент окончательно распласталась по полу, не в силах удержать свое тело.

Слезы затуманили зрение, но тут на кухню с криком «Ляль!» вбежал Каран, и я смогла разглядеть, сколько беспокойства было в его взгляде. Пока Ариф и пара охранников пытались разжать челюсти Босса, который намертво вцепился в ногу Серхата, Каран сел рядом и притянул меня к себе.

– Все закончилось, Ляль. Милая, все хорошо, – приговаривал он, прижимая мою голову к своей груди, чтобы я не видела, что происходило на кухне.

– Тебе конец, урод! – крикнул он в сторону Серхата, все еще прижимая меня к себе. – Я тебя убью!

Я попыталась обхватить Карана дрожащими руками, но мне это не удалось.

– Каран, – произнесла я, сотрясаясь от плача.

Сквозь звон в ушах я расслышала голос Омера. Мое тело все еще переживало последствия стресса, который я испытала.

– Как ты посмел? – закричал он и с силой ударил Серхата кулаком по лицу; меня начало тошнить от звука ударов и скрежета костей.

– Ляль? – с беспокойством спросил Каран. Он хотел приподнять мою голову, но я его остановила. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, и я попыталась сосредоточиться на запахе Карана, наполнявшем мои легкие. Омер кричал и сыпал проклятья, и я все еще могла слышать звук ударов, которые он наносил Серхату.

Я не знала, сколько людей сейчас было на кухне, но чувствовала себя так, словно была здесь одна. Даже Каран, который гладил мои волосы и говорил успокаивающие слова, не мог помочь мне перестать чувствовать себя одинокой. Мне все еще было очень страшно.

Кто-то нежно коснулся моих ног, отчего я задрожала только сильнее. Это Босс прижимался ко мне, словно говоря: «Не бойся». Мой герой рядом.

Несколько секунд спустя Каран все же отстранился от меня и заставил посмотреть ему в глаза, и в этот раз я смогла это сделать. За его участливым взглядом я увидела пламя гнева. Заметив, что я все еще дрожу, он снял с себя рубашку и, не спрашивая, надел ее на меня через голову.

Мое тело казалось мне пустым сосудом. Я не могла пошевелить ни руками, ни ногами.

– Не плачь, – сказал мне Каран, словно прося об одолжении. Он просунул мои руки в рукава рубашки и снова прижал к своей груди.

– Умоляю тебя, не плачь!

Из моего горла вырвался громкий всхлип. Я не могла остановиться.

– Пожалуйста, не заставляй меня думать о плохом!

Я рыдала. Даже когда Серхата вывели из кухни, я продолжала плакать, пока страх наконец не отступил. Я судорожно дышала, осознавая, насколько близка была к смерти. Что произошло бы, если бы Босс прибежал на кухню на пару минут позже? В такие моменты людям хочется, чтобы рядом с ними была их семья.

Каран был рядом со мной, но он никогда не заменит мне отца, который приговаривал: «Моя Ляль». Однажды те, кого я любила, умерли, и теперь, из-за чего бы я ни грустила, я всегда оплакивала и их смерть. Каран все так же гладил меня по волосам, продолжая повторять: «Все прошло». Он крепко прижимал меня к себе, а мои слезы текли по его обнаженной груди. Казалось, он боялся, что, если отпустит меня, со мной что-то случится. Но это на самом деле было так. Я ощущала себя виноградной лозой, обвивающей статное дерево, уходящее корнями глубоко под землю. Я похоронила свою семью, которая была моими корнями, но обнимала человека, который, возможно, мог стать моей опорой в жизни.

– Маленькая птичка, – раздался тихий голос Омера, и я повернула голову, встретившись с ним взглядом.

– Омер, – только и смогла произнести я, видя, сколько тревоги в его глазах. Омер наклонился и взял мою дрожащую руку в свои ладони.

– Т-с-с, все закончилось, – сказал он, стараясь меня успокоить. – Смотри, мы с тобой рядом. Больше этот ублюдок никогда не причинит тебе вреда. Больше никто не сможет этого сделать!

Я помотала головой. Каран кончиками пальцев вытер слезы с моих щек, а потом прижался губами к моему лбу.

– Омер, – произнес он, и в его голосе было столько же холода, как и во всем моем теле.

Когда он встал с пола, я все еще держалась за него. Заметив, что я не могу стоять, он поднял меня на руки.

– Предоставь это мне, – продолжил он, глядя на Омера. Я поняла, что он имел в виду Серхата. – Пока я не вернусь, ты ничего не предпримешь!

Дыхание смерти пронеслось в его голосе. Я хотела, чтобы Серхат заплатил за содеянное. Омер кивнул и посмотрел на меня. Прижавшись губами к моему лбу, он произнес:

– Утром ты будешь вспоминать об этом, как о страшном сне. Поверь мне. – Омер попытался ободрить меня и улыбнулся: – А теперь тебе нужно просто поспать. Хорошо?

Я медленно моргнула. У меня даже не было сил кивнуть. Омер в последний раз бросил на меня взгляд и вышел в сад. Я знала, куда он пошел и что именно собирался делать.

Каран, немного приподняв меня, сделал пару шагов, и я снова прислонилась головой к его груди.

– Мне очень жаль, – сказал он с горечью в голосе. – Мне очень жаль, Ляль. Прости меня.

Я закрыла глаза, а он прижался губами к моим волосам.

– Прости меня. Прости меня. Прости меня…

Я пыталась сказать ему, пока мы поднимались наверх, что в его извинениях нет необходимости. Я хотела сказать, что это была не его вина, что он не знал, что так случится и что он не должен корить себя. Но я не смогла это сделать. Сил хватало лишь на то, чтобы беззвучно плакать на его груди.

Он вошел в комнату и уложил меня на кровать. Заметив, что меня все еще трясет, он накрыл меня одеялом. Но меня бил озноб не от холода, а от пережитого страха. В темноте я с трудом могла разглядеть его глаза.

Каран сел на край кровати, взял мою руку в свои ладони и прижался к ней губами.

– Каран, – произнесла я надтреснутым голосом.

– Ляль, – быстро ответил он и снова прижал меня к себе. Он крепко обнимал меня, тяжело дыша. – Умоляю тебя. Больше не плачь, пожалуйста. Я не смогу вынести твоих слез!

Я чувствовала, как быстро бьется его сердце; он прижимал меня к себе так сильно, словно надеялся, что так сможет унять мою дрожь.

– Не плачь. Не плачь, иначе я умру.

Как только он это произнес, ужас внутри меня разгорелся еще сильнее. Я положила ладони ему на грудь, пытаясь убедить себя, что он здесь, со мной. То, что случилось со мной пару минут назад, теперь уничтожало мое тело. Должно быть, у меня упало давление. Потому что казалось ненормальным, как сильно меня потряхивало.

– Ты ледяная, – произнес он тихо.

Он нежно уложил меня на кровать и лег рядом, крепко обнимая. Он пытался укрыть нас обоих, чтобы как-то согреть мое холодное тело.

– Может, наденем на тебя еще что-нибудь? Хочешь, я принесу тебе свитер?

Когда я не ответила на его вопрос, он вопросительно поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз.

– Милая?

Как только я поняла, что он собирается вставать с постели, то тут же выпалила:

– Не уходи! Я не хочу оставаться одна!

– Проклятье! – тихо ответил он.

Я чувствовала его горячее дыхание на своих волосах.

– Я никуда не уйду, Ляль. Я не уйду. Я здесь, с тобой, ты под защитой. Никто не сможет тебя тронуть, – он медленно гладил меня по руке. – Не надо больше дрожать, милая. Не дрожи, умоляю тебя. Я здесь, с тобой.

Слыша его мягкий голос, я стала медленно успокаиваться, а тело, парализованное страхом, расслаблялось.

– Все, не плачь, – начал он с напускным укором. – Перестань плакать, иначе я еще больше себя возненавижу.

Я прерывисто вздохнула и закрыла глаза.

– В этом не было твоей вины, – ответила я дрожащим голосом. Его рука, которая гладила меня по волосам, остановилась.

– Он сделал это из-за меня! – сказал Каран с ненавистью в голосе. Его резкий выдох наполнил мои легкие. – Но сейчас не думай об этом. Просто засыпай, когда наступит утро…

– Не уходи, – прервала его я.

Он глубоко вздохнул:

– Только если ты не будешь плакать…

– Договорились, – ответила я, вытирая мокрые щеки, и Каран, обняв за талию, подтянул меня повыше к себе.

– Хорошо, я не уйду, – ответил он тихо. – Я бы и не смог уйти.

Дыхание, которое я почувствовала на своей шее, напомнило мне Серхата. По всему телу пронеслась волна ужаса. Я попыталась забыть выражение глаз Серхата и сосредоточилась на звуке, с которым билось в груди сердце Карана. Я прижала ладонь к коже и стирала из памяти тот ужас, который пережила. Стук сердца, отдававшийся в мою руку, успокаивал. Было ли в сердце у Карана, который так беспокоился обо мне, место и для меня?

Я вздрогнула, услышав щелчок открываемой двери. Каран обнял меня еще крепче.

– Тс-с, не бойся, – он поцеловал меня в волосы. – Я с тобой, Ляль. Не бойся, милая.

Я сильнее прижалась к нему.

– Говори, – произнес он кому-то.

Это оказался Ариф.

– Брат, – когда он произнес это, я поняла, что что-то произошло. – Тебе нужно на это посмотреть, – закончил он поспешно.

Я подняла голову и умоляюще посмотрела на Карана, пытаясь удержать его.

– Мне стоит пойти? – спросил он, внимательно смотря мне в глаза. – Разве я смогу оставить тебя, даже если они скажут, что наступил конец света?

Дыхание, которое я невольно задержала, облегченно вылетело из моей груди. Поцеловав меня в лоб и прижав мою голову к своей груди, он произнес:

– Пусть Омер разберется с этим.

– Тебе нужно это увидеть, Каран. Я буду за дверью. Но тебе нужно идти.

Я ждала ответа Карана, и ужас, что он уйдет, вновь поселился в моем теле. Я всхлипнула и крепче его обняла. Если он оставит меня, я больше никогда не смогу быть одна в темноте.

– Отставить эти «нужно»! – сердито ответил он. – Что бы там ни было, разберитесь с этим без меня!

– Брат… – беспомощно ответил Ариф. – Там пришли люди.

Каран продолжал гладить меня по волосам, не обращая внимания на слова Арифа.

– Пусть приходят, – сказал он пренебрежительно.

Ариф не ответил. Каран приблизился к моему уху.

– Ты ведь дрожишь не от холода, правда? – спросил он. Казалось, что он боялся услышать от меня ответ. – Я порежу на кусочки того, кто заставил тебя так страдать!

Я напряглась в его объятиях, как только он повысил голос.

– Ладно, ладно, – сказал он, стараясь успокоиться. – Сейчас мы просто будем спать. Утром все закончится.

Через несколько минут под воздействием успокаивающего голоса Карана дрожь в теле постепенно начала утихать. Сознание погружалось во тьму. Я слышала, как открылась дверь, а потом Каран и Омер начали тихо переговариваться между собой, чтобы не разбудить меня; но я не могла разобрать, о чем они говорили.

Последнее, что я ощутила перед тем, как окончательно провалиться в сон, – это руки и губы Карана на моих волосах.

– Моя Ляль.

Я начала возиться у отца на коленях, и он остановил меня, перехватив за талию.

– Ляль, мама сейчас будет сердиться. Пожалуйста, успокойся, дочка, – сказал он тихим голосом.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза:

– Но, папочка…

Прежде чем я успела продолжить, он приложил указательный палец к моим губам.

– Ты не сможешь меня заболтать, маленькая мисс. Ты будешь сидеть тихо-тихо, пока мама не закончит рисовать.

Я пожала плечами, как маленький ребенок. Мне и было всего девять, и я пока не беспокоилась о трудностях жизни. Я пыталась набраться терпения, пока мама рисовала наш с папой портрет, потому что уже давно горела желанием посмотреть мультфильм.

Сейчас, видя эту сцену как будто со стороны, я осознала, что вижу сон. Совсем скоро я проснусь и буду вытирать заплаканные глаза.

– Папа, – позвала маленькая Эфляль. Я пыталась проглотить горький комок, потому что понимала, что больше не услышу его голос. – Ты же до сих пор меня любишь, правда?

Губы отца изогнулись в улыбке.

– Очень люблю, – сказал он, поцеловав меня в лоб.

– Тогда помоги мне выбраться отсюда! – прошептала я ему на ухо.

Слезы бесконечными потоками лились из моих глаз. Глядя на нас, я чувствовала себя одновременно и очень хорошо, и очень плохо. Я тонула, но тянули меня на дно мои любимые; я тонула, потому что их больше не было рядом.

Отец подавил смешок, в то время как мама поправила очки на переносице и сказала:

– Осталось немного… Всего пара минут, подождите.

Я упала на колени и начала рыдать.

– Я ждала всю жизнь. И я буду ждать до последнего вздоха, только вернитесь ко мне! – Я кричала, смотря, как их силуэты медленно исчезают и они больше не слышат меня. – Папа! Не оставляй меня!

– Ляль, – услышала я голос Карана словно издалека. – Ляль. Просыпайся, милая.

Во сне я взглянула на отца и мать в последний раз. Я никогда не смогу попрощаться с ними. Я не могла позволить видению, которое снилось мне почти каждую ночь и из-за которого я каждый раз просыпалась в слезах, еще больше расстраивать меня. Я зажмурилась, а потом открыла глаза и увидела перед собой Карана.

– Ты в порядке? Ты плакала. Видела плохой сон? – спросил он, смотря на мои влажные глаза. Он нервно сглотнул. – Ты видела тот момент?

Я села на кровати, вытирая щеки, и Каран немного отодвинулся от меня. На нем все еще не было рубашки, а по глазам было понятно, что он вовсе не спал.

– Который час? – спросила я. Голос был настолько безжизненным, что Каран, заметив это, прищурился.

– Уже полдень, – ответил он, а затем прижал тыльную сторону ладони к моему лбу. – У тебя температура. Ты от этого плакала? – спросил он тихо.

Я прислонилась спиной к изголовью кровати.

– Обычно когда я очень долго грущу, то начинаю заболевать, – я шмыгнула носом. – Эту черту я унаследовала от матери.

Он поджал губы и приблизился ко мне, отчего я невольно задержала дыхание. Мои глаза закрылись сами собой, когда я ощутила, как его прохладные губы касаются моего лба. Я услышала, как Каран грустно вздохнул, прежде чем отстраниться.

– Температура повышается. Полчаса назад ты не была такой горячей, – сказал он как будто сам себе.

Меня трясло, но в этот раз из-за холода во всем теле. У меня саднило горло.

– Голова болит, – поморщилась я. – В доме есть обезболивающее?

Он отрицательно помотал головой.

– Сначала тебе нужно что-нибудь съесть, – сказал он, потянувшись за телефоном, а потом кому-то позвонил. Я опустила голову на подушку и смотрела на Карана, пытаясь не вспоминать о прошлой ночи, но у меня не получалось. Каран, словно прочитав мои мысли, сел рядом и притянул меня ближе к себе.

– Ариф, попроси принести наверх какой-нибудь еды и лекарство от простуды. Когда он пришел? – вдруг спросил он, и я повернула голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Каран нахмурился.

– Пусть подождет, – ответил он резко. – Ей сейчас не очень хорошо. Да, пришли кого-нибудь сюда, – закончил он и отключил телефон.

– Кто пришел? – спросила я.

Прежде чем Каран успел ответить, я услышала голос Ясина в коридоре.

– Где, черт возьми, моя сестра? Отпусти меня! Где она? Ариф! Я сейчас тебе руки переломаю! Да отпусти же меня, громила!

– Ты опоздал! – закричал из-за двери Каран, и я тут же встала с постели.

– Брат, она спит, – вмешался Ариф.

– И какого хрена ты тут орешь? – раздался уже голос Омера.

Ясин попытался открыть дверь в комнату и, когда у него не получилось, начал бить в нее кулаком.

– Где этот ублюдок Каран? Куда ты дел мою сестру, а?

Ляль, если не откроешь дверь, он ее выломает.

Как только я дотянулась до дверной ручки, то почувствовала, как Каран коснулся моей талии. Я повернулась к нему, и он сказал:

– Побудь с Ясином вдвоем и обязательно что-нибудь поешь. У меня есть дела, это всего на пару часов, а потом я снова буду рядом с тобой.

Я улыбнулась и обняла его, отчего он сильно удивился, но ответил на мое объятие.

– Спасибо за то, что остался со мной, Каран, – произнесла я, и он поцеловал меня в висок. Ясин продолжал молотить в дверь.

Представляю, если бы сейчас дверь открылась и он застал бы нас в обнимку.

Тогда у брата случился бы сердечный приступ.

– Не благодари, – произнес Каран, отстраняясь от меня, и я, улыбнувшись ему, наконец открыла дверь.

– Ясин! – произнесла я с тоской в голосе. Не дожидаясь его реакции, бросилась ему в объятия.

– Эфляль, – прошептал он, отрывая меня от пола. – Как ты, любимая сестра? Как только я узнал о том, что случилось, тут же выехал к тебе.

Он поставил меня на землю и пристально посмотрел мне в глаза.

– Как ты, моя ненаглядная? – Он начал по обыкновению осматривать меня с ног до головы.

– Все в порядке, брат, – соврала я, и брови Ясина сдвинулись к переносице.

Ляль, на тебе мужская рубашка, а на Каране вообще ничего нет! Вот мы и попались!

– Какого хрена! – выругался Ясин и перевел взгляд на стоявшего позади Карана. – Что тут происходит? Почему на тебе нет рубашки?

Потом он снова посмотрел на меня. Увидев, где на самом деле сейчас была рубашка Карана, которая смотрелась на мне как платье, он явно не обратил внимания на короткие шорты, которые, между прочим, на мне тоже были.

– Какого лешего на тебе его одежда?

– Не мели чепухи! – прикрикнул на него Каран.

– Ясин… – начала я, пытаясь его утихомирить, и положила руку ему на плечо. – Каран просто помог мне.

– Я не хотел, чтобы Ляль оставалась одна, поэтому был рядом с ней, – поддержал меня Каран. – Больше ничего…

Брови моего брата взметнулись вверх.

– «Ляль»? – переспросил он (так, словно сам в первый раз услышал мое имя). – Какая она тебе Ляль? Как ты назвал ее? – огрызнулся он.

– Да, Ляль, – сказал Каран, не дав мне объясниться, словно бросал вызов Ясину.

Как будто он не знает, что за этим последует; он специально его провоцирует.

– Мы позже это обсудим, – сказал Ясин, внимательно глядя на меня. – А сейчас давай спустимся и поговорим.

Он бросил на Карана угрожающий взгляд, взял меня за руку, и вместе мы спустились в гостиную. Немного успокоившись, он поцеловал меня в висок. Когда мы сели на диван, он посмотрел мне в глаза и с грустью произнес:

– То, что случилось вчера… Милая сестра, прости меня за это.

Я взяла его руку в свою.

– Ясин, в чем здесь твоя вина? Никто не виноват в том, что произошло, – произнесла я, и он сгреб меня в охапку, притянув к себе.

– У тебя лицо от слез опухло. И еще я заметил красные отметины на твоей шее. Иногда я думаю, правильное ли решение тогда принял. Кажется, для тебя небезопасно оставаться здесь, Эфляль. Невозможно исправить ошибку ошибкой.

– Что за бред ты несешь, Ясин? – сказал Каран, и я повернула голову на голос. Он по-прежнему не надел ничего сверху. Ходил по дому, как античная статуя.

– Что значит «небезопасно здесь оставаться»? Это ты, что ли, решаешь?

Наши взгляды встретились.

– Ты тоже так думаешь? – спросил меня Каран, и я видела, что он хотел услышать от меня «нет».

– Это я так думаю! – решительно ответил Ясин. – У тебя есть возражения?

– Давайте не будем усугублять, – вмешался Омер.

Я чихнула.

– Будь здорова, маленькая птичка. Пойдем со мной, давай что-нибудь перекусим на кухне. Пусть они разбираются между собой, – сказал Омер и протянул мне руку. Мне не хотелось покидать брата, но я все же встала.

– Оп-оп-оп! – произнес Каран, останавливая нас с Омером. Когда он обнял меня за плечи, глаза моего брата расширились от ужаса.

– Я тебе покажу «оп»! – встрепенулся Ясин, утягивая меня за собой. – Ты кто такой, чтобы ей «оп» говорить?

– Да это я тебе говорю, идиот, «оп»! – парировал Каран, наклоняясь ближе к Ясину.

– Каран, у нас и так много проблем, что вы устроили ерунду из-за какого-то «оп»? – спросил Ариф удивленно.

Единственный разумный человек в этом доме – наш великан.

Ясин истерически рассмеялся.

– Кто ты такой, идиот? Кем ты себя возомнил, чтобы говорить моей сестре «оп»?

Да что они заладили с этим «оп». Давай и мы тоже так скажем. ОП!

– Знай свое место! Не зли меня, Акдоган! – сердито произнес Ясин.

Каран с напускной застенчивостью ухмыльнулся и, сцепив руки за спиной, наклонился к моему брату.

– А что произойдет, если я тебя разозлю, господин Гёркем? – спросил он Ясина и подмигнул мне.

Он пытался отвлечь Ясина от ночного инцидента.

Я и сама понимала, что теперь они разбирались между собой, а не из-за меня. Как это случилось? Я еще не оправилась от пережитого, а они уже трепались о какой-то чепухе. Иногда у мужчин полностью отказывал мозг. Я отодвинулась от брата, не обращая внимания на внезапное головокружение. Омер, заметив, что мне стало плохо, подошел ко мне, приобнял и вывел на кухню.

– Стой спокойно и ни звука!

Я остановилась как вкопанная, вспомнив голос Серхата. Я была еще не готова вновь очутиться на кухне. Омер уставился на меня, не понимая, почему я вдруг остановилась. Он проследил за моим взглядом.

– Тогда пойдем наверх, – предложил он, считав мое состояние. – Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Я не знала, насколько ужасно было чувствовать себя в опасности там, где, казалось, ты должна быть под защитой. От противоречивых эмоций внутри меня назревала буря. Как будто его рука, схватившая меня, все еще касалась моей шеи. Я представила, что прямо сейчас он схватит меня и оттащит к стене. Я тяжело вздохнула и села на кровать в своей комнате. Снизу доносились голоса Ясина и Карана.

– В доме есть обезболивающее? – спросила я Омера. Он, как и Каран, в точности повторил его слова:

– Сначала тебе нужно поесть, а потом уже принять лекарства.

Когда Омер выходил из комнаты, я хотела попросить его остаться, но тут ко мне пришел Босс; он прыгнул на кровать и лег рядом.

– Малыш, – произнесла я, не в силах больше сдерживать слезы. Пес положил морду мне на колени и смотрел на меня снизу вверх, а я наклонилась и поцеловала его в холку. – Спасибо, Босс. Спасибо, мой спаситель.

Когда я растянулась на кровати, Босс без промедления лег рядом со мной. Он положил морду на лапы и лизнул меня в лицо, а я вытерла глаза. Босс коснулся языком моей щеки, слизывая одинокую слезу.

– Хорошо, я поняла, не буду больше плакать, – улыбнулась я.

Притянув пса к себе, я обняла его, обхватив за живот. У меня раскалывалась голова, и я закрыла глаза, ощущая, как поднимается температура. Однако болезнь, пустившая корни в теле, возникла не из-за простуды, а из-за раны в душе. Я продолжала прокручивать в голове события прошлой ночи, и от этого все мое тело окоченело. Серхат мог убить меня в любой момент. Но не был ли этот инцидент связан с тем, что в последнее время я то и дело возвращалась к теме смерти, словно звала ее к себе?

Босс уткнулся мордой мне в шею и тихо заскулил.

– Хорошо, думать о плохом тоже не буду.

Нас все еще трясет. Как будто в тело встроили какой-то механизм и забыли отключить. А может, стоит принять душ, Ляль?

У меня не было сил даже поднять руку. Я отчаянно подавляла рвотные позывы, потому что физически не могла добраться до ванной. Может ли отчаяние довести до тошноты? Меня точно может.

– Ляль? – раздался голос Карана. Босс начал ворочаться у меня в объятиях, отчего мне в рот попал клок его шерсти. Я тут же села на кровати и прикрыла рот рукой, подавляя тошноту. Каран зашел в комнату.

– С тобой все в порядке? – спросил он, шлепнув Босса по бедру. – Спускайся с кровати, малыш!

– Я в порядке, – ответила я почти беззвучно, пытаясь глубоко дышать. – Обезболивающее…

– Сначала тебе нужно съесть вот это.

Ясин вошел в комнату с подносом в руке и сел на противоположном конце кровати.

– Нужно открыть окна и двери. Все в этой комнате пропахло этим идиотом Караном. Конечно, мою сестру будет тошнить, – сказал он, поморщившись.

– А ну вали отсюда! – закричал на него Каран. – Что ты наговариваешь на мой запах. Ничего такого нет, правда же? – спросил он, переведя взгляд на меня.

Идиоты.

Брат знал, что меня часто тошнит в напряженных моментах, но все равно хотел задеть Карана.

– У меня болит голова. Пожалуйста, можете не орать здесь, – боль в горле стала нестерпимой, я нахмурилась. Омер, который тоже зашел в комнату и сидел сейчас в кресле-качалке, взял слово.

– Пусть они уходят. А мы останемся здесь вдвоем. Договорились, маленькая птичка? А то у меня от них тоже голова трещит, – сказал он, с напускной серьезностью схватившись за голову.

Я знала, что Каран ни за что не уйдет первым. А Ясин приехал сюда ради меня. Ариф, стоявший в дверях, с беспокойством смотрел на меня и, похоже, тоже никуда уходить не собирался. От этой картины на глаза мне тут же навернулись слезы.

Больше никто не проронил ни звука. Протянув руку к подносу, я взяла тост. Откусила кусок. Никто меня ни о чем не спрашивал. Я еще пару раз надкусила тост. После этого Каран вытащил из кармана обезболивающее и протянул его мне, глядя на меня с искренним состраданием. Я понимала, что он все еще винил себя в случившемся.

Его взгляд упал на мое горло. Заметив, что я перехватила его взгляд, он тут же перевел его и посмотрел мне в глаза.

– Что с ним случилось? – спросила я, отчего Каран нахмурился еще сильнее.

– Не нужно, Ляль, – ответил он.

– Что случилось? – настаивала я. – Он все еще здесь? Я не хочу находиться с ним под одной крышей!

Прислонившись спиной к изголовью кровати, я подтянула колени к животу и обхватила их руками.

– Не хочу здесь больше оставаться, – добавила я.

Плечи Карана поникли. Когда я встретилась с ним взглядом, мне показалось, будто кто-то ударил меня под дых. Я не хотела причинять ему боль своими словами.

– Его здесь нет, – отозвался Омер. Его глаза, в которых мгновение назад было так много сострадания, теперь пылали гневом. – Думаешь, мы позволили бы ему находиться здесь, в одном доме рядом с тобой?

Ясин положил ладонь мне на колено.

– А может, хочешь поехать со мной в Испанию? – спросил он и слегка улыбнулся: – Отдохнешь от всего, что на тебя навалилось. Что скажешь?

Мое сердце, словно ища приюта, заставило меня повернуться и посмотреть на Карана. Я сглотнула, видя, что он ожидает моего вердикта. Выражение его лица говорило мне, что он примет любое мое решение, каким бы оно ни было. Даже если бы прямо сейчас я сказала «Да» и попросила отвезти меня на другой конец света, он бы взял меня на руки и самолично отвез туда, куда я скажу.

Игнорируя вопрос брата, я настойчиво повторила:

– Что с ним случилось?

Если я не буду знать правды, то не смогу сделать ни шагу в этом доме.

– Он умер, – ответил Ариф.

Я вздрогнула, не ожидая услышать эти слова.

– Ариф! – предупреждающе встрял Каран. – Зачем ты так сразу, животное!

Каран перевел взгляд на меня:

– Только успокойся и не пойми неправильно. Я не выходил из комнаты все то время, пока ты спала. Никто не сделал ему ничего намеренно, – пытался убедить меня он.

Почему мне не стало легче, когда я узнала, что Серхат мертв? Когда девушка внутри меня, которая желала, чтобы он просто получил по заслугам, вдруг стала такой жестокой? В какой момент мне захотелось, чтобы он корчился и извивался от боли, которую чувствовала я?

Ясин видел, как расширились мои зрачки.

– Передозировка, – объяснил он. – Еще до того, как он пришел за тобой… – Брат остановился, не в силах закончить предложение. – Он принял дозу буквально за пару минут до нападения.

Я сильнее обняла себя за колени. Меня успокаивало, что в комнате вместе со мной находились эти парни, но в то же время я сильно боялась. Я боялась, что их жизни тоже в опасности. Я зажмурилась, молясь про себя, чтобы все это было просто длинным ночным кошмаром. Где я могла быть в безопасности? О чем сейчас думал Ясин, понимая, что сам принял решение спрятать меня здесь, в этом доме? Где тогда мой дом?

Я ощутила прикосновение ладони Карана на моем лбу.

– У тебя все еще жар, – услышала я его голос и открыла глаза. – Прими душ. После этого можем снова лечь спать.

Он встал с кровати.

– Можем лечь спать? – переспросил брат, словно Каран сказал что-то абсурдное. Я поспешила вмешаться.

– У меня нет сил обсуждать это, Ясин. Пожалуйста, – попросила я тихо. На его лице появилось виноватое выражение, и я выдохнула, поняв, что он решил отложить разбирательства до лучших времен.

– Хорошо, – сказал он, глядя на Карана.

Когда Ясин собирался встать с постели, я крепко его обняла.

– Я знаю, что через пару часов тебе нужно уезжать. Я могла бы согласиться на твое предложение поехать в Испанию, но сейчас у меня правда нет ни желания, ни сил что-то решать. Я устала, но это не физическая усталость, ты сам понимаешь, брат.

Он погладил мои волосы и поцеловал меня в висок.

– Знаю, любимая сестра. Тогда отдыхай. Я постараюсь побыть здесь еще немного и подождать, пока ты не проснешься. – С этими словами он поднялся. – Хочешь, принесу тебе молока?

Я попыталась улыбнуться. В этом не было необходимости, но и обижать его я тоже не хотела.

– Да, хочу.

Ясин кивнул и вышел из комнаты; на его место тут же сел Омер.

– Если хочешь, можем вместе провести время и что-нибудь поделать, – предложил он. Я тоже обняла его так же, как минуту назад своего брата.

– Спасибо тебе, Омер, – искренне ответила я.

– Маленькая птичка, – произнес Омер и обнял меня в ответ, словно был моим старшим братом. – Все, теперь молчи и больше не расстраивай меня.

Он похлопал меня по спине.

– Когда ты выспишься и отдохнешь, тебе станет гораздо лучше, и со временем все эти переживания утихнут. Одна ночь не решит твоих проблем, но любая ночь – это новая надежда, – произнес он так, словно сам пережил нечто подобное.

Он в последний раз похлопал меня по спине и поднялся на ноги. Не оборачиваясь, быстро вышел из комнаты.

– Сходи в душ, а я переоденусь и вернусь к тебе. Ариф будет ждать здесь, у дверей, – сказал Каран. Ариф кивнул, подтверждая его слова. – Но, если ты хочешь, я могу подождать тебя в комнате.

– Не стоит.

Поднявшись с кровати, я направилась к шкафу, чтобы достать свои вещи, пытаясь не показывать, как сильно кружится голова. Когда я проходила мимо Карана, он остановил меня, положив свою ладонь мне на живот. Он стоял, смотря мне в глаза, и молчал.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Нет, – произнес он, прижимаясь губами к моему виску.

Мы так и стояли. Моя правая рука невольно потянулась к его обнаженной груди. Его сердце билось так быстро и громко, что казалось, оно было в моей ладони.

– Ради тебя, – вдруг сказал он, и я подняла голову, чтобы посмотреть на него.

– Что? – промямлила я.

– Я буду ждать тебя здесь, у тебя голова кружится, – улыбнувшись, произнес он.

Потом повернулся к Арифу и продолжил:

– Ариф, принеси мне сюда какую-нибудь одежду.

Он проводил меня до ванной комнаты. Прежде чем закрыть дверь, Каран сказал напоследок:

– Если у тебя закружится голова, схватись за что-нибудь или немедленно сядь на пол. Держи полотенце при себе. Позови меня, я тут же приду. Хорошо, милая?

Я кивнула. Каран закрыл за мной дверь. Не глядя в зеркало, я сняла с себя одежду, быстро ополоснулась в душе, сняла мокрое белье и переоделась в сухое. Я нашла тонкую пижаму с длинными рукавами. Чтобы немного унять дрожь в теле, я принялась сушить волосы, смотреть на себя в зеркало.

Выйдя из ванной, я столкнулась лицом к лицу с Караном. Медленно осмотрев меня с головы до ног, он взял с тумбочки лекарство и протянул мне вместе со стаканом воды.

– Это жаропонижающее.

Я выпила таблетки. Он протянул мне стакан молока.

– Я знаю, что тебе не очень хотелось его пить, но сделай хотя бы глоток.

Я не стала с ним спорить. Сделав пару глотков, я легла в постель. Каран стоял и смотрел на меня сверху вниз.

– Ты сказал, что у тебя есть кое-какие дела на пару часов, что ты собираешься делать? – спросила я. Он прищурился.

– Я понял, что, кроме тебя, у меня нет более важной работы, – сказал он, и я от удивления открыла рот.

Каран улыбнулся, увидев мою реакцию, а затем указал на место рядом со мной:

– Я могу прилечь?

– Да, конечно, – закивала я.

Давай только рот закроем.

Он лег рядом и повернулся ко мне лицом. На нем уже была футболка. Наша близость меня взволновала. Я положила голову ему на грудь, а он, упершись подбородком мне в лоб, обнял меня и притянул к себе.

– Чем ты пахнешь? – спросил он, сделав глубокий вдох. – У этого аромата есть название?

Улыбнувшись, я подняла голову.

– Это называется «шампунь», – сказала я, рассмеявшись.

Когда мы встретились глазами, я увидела, что он тоже улыбается.

– Нет, этот твой запах, – Каран приблизился к моей шее.

Я задержала дыхание.

– Это совсем другой запах.

Он снова набрал полную грудь воздуха и продолжил задумчиво:

– Он сводит с ума.

Он отдалился от моей шеи, но расстояние между нашими лицами все еще было таким незначительным. Я чувствовала, как мои губы покалывает от близости к его губам. Каран, казалось, был так же взволнован. Не в силах сдержаться, я придвинулась к нему, словно лишь в его губах могла найти лекарство от всех своих бед. Наши губы уже почти соприкоснулись, как он вдруг отстранился.

– Не делай этого, Ляль, – сказал он хрипло.

Я на мгновение застыла. Я сделала это, думая, что наши чувства взаимны. Неужели я ошиблась? Что почувствовал Каран, раз так быстро отстранился от меня? Неужели я все неправильно поняла? Но как? Что? Все это сбивало с толку.

Я отвернулась, не в силах скрыть свои чувства. Я думала, что нравлюсь ему. Была уверена в этом. Тогда почему он так поступил? В чем причина? Я пролежала так какое-то время.

– Ляль? – произнес он, и в его голосе явственно слышалось сожаление. – Ты спишь? Я… Ты уснула?

Он вел себя очень осторожно, стараясь не прикасаться ко мне. Потом выругался себе под нос. Я не подала вида.

– Если ты скажешь мне, что не готова… В смысле из-за того, что случилось… То есть ты же себя неважно чувствуешь… Именно поэтому я… И это так не вовремя…

Я слышала, как он сглотнул.

– Ты слышишь меня? Ты спишь?

Те клочки предложений, что долетали до меня, несли с собой ветра сожалений. Он заставил меня почувствовать себя глупо, потому что заботился обо мне? Но именно из-за этого я так отвратительно сейчас себя чувствовала. Мне хотелось, чтобы он дал мне право самой решать, что я хочу сделать и в какое время.

Когда я не ответила, он остался лежать рядом, не произнося ни слова. Тишина стала рекой, проложившей в ночи русло между нами. Незадолго до того, как я окончательно провалилась в сон под действием таблеток, он обхватил меня за талию и притянул к себе.

– Сколько ошибок я уже совершил? Смогу ли я исправить хоть что-то из того, что уже натворил? – произнес он, целуя мои волосы, пока я проваливалась в темноту.

Если разум не сыграл со мной злую шутку, то я услышала, как он сказал: «Моя прекрасная роза»[62]. И крепче меня обнял.

Глава 18

Вопросы без ответов

Что означает «умиротворение»?

Место, где ты сейчас находишься; ласковое слово, приятный вечер за ужином, тихие моменты, в которых чувствуешь себя счастливой… Иногда это страница книги, иногда – мелодия, которая уносит тебя назад в прошлое, иногда это чьи-то глаза… Умиротворение случается со всеми, но у каждого оно ощущается в теле, голове и жизни совершенно по-разному.

Для меня умиротворение – это возможность не думать. Это значит не тревожиться о проблемах, горьком опыте и неудачах, которые ждут в будущем, потому что однажды они исчезнут. Действительно, какой была бы наша жизнь, если бы мы заранее знали, когда умрем? Да, мы все знаем, что рано или поздно это случится, но что, если бы мы это осознавали? Потрясенная этим выводом, я тут же вернулась в реальность.

Сейчас, сидя рядом с братом и склонив голову ему на плечо, я ощущала умиротворение. Никакие мысли не пронзали острыми стрелами мою грудь. Я закрыла глаза, прислушиваясь к звуку капель дождя, которые стекали, казалось, прямо мне в сердце. Я вдыхала запах сырой земли, наполнявший мои легкие, и нашла прибежище внутри собственного тела, которое меня оберегало. Я выбросила все сомнения, которые в прошлом причинили мне боль. Я ведь смогла их выбросить, правда?

Ясин нежно гладил меня по руке.

– Ты молчишь, и это меня пугает, – встревоженно произнес он.

Я пожала плечами.

– Как будто, если я заговорю, ты ответишь на все мои вопросы, – вздохнула я.

– Прежде чем ты начнешь меня спрашивать, тебе нужно начать просто разговаривать со мной. И тогда я постараюсь объяснить тебе все, что ты хочешь узнать.

Понимая, что даже те крупицы правды, что он мне расскажет, не прояснят всю картину, я почувствовала, как обострилось мое чувство одиночества. Телефон Ясина подал короткий сигнал, извещая о входящем сообщении, и брат бросил на экран короткий взгляд.

– Ты же понимаешь, что правда о том, что я делал для тебя все это время, может сильно тебя расстроить? – спросил он.

Я перебила его.

– Значит, твои слова так или иначе причинят мне боль? – задала я вопрос, заметив, как он глубоко вздохнул.

– Ты помнишь, как ты спрашивала меня когда-то: «Ясин, когда же я наконец перестану грустить?» Это то же самое. Не в моих силах это исправить, Эфляль. Все, что я могу, – это только уменьшить последствия от грядущих проблем.

Я не ответила. Вообще-то можно было спросить: «Неужели именно из-за твоих действий я так расстраивалась в прошлом?», но не стала этого делать. Я боялась. Боялась, что он ответит «да» или вовсе промолчит. Потому что знала, что брат до сих пор скрывал от меня что-то важное.

Но кому мы можем доверять больше, чем Ясину, Ляль? Он бы никогда не сделал ничего такого, что заставило бы пошатнуть нашу веру в него.

Когда по всем новостным каналам передают экстренное сообщение о надвигающемся шторме, ты не можешь никак повлиять или предотвратить эту ситуацию и делаешь единственно возможное – укрываешься от непогоды дома. И сейчас я ощущала, что эта буря приближается. Да только у меня не было дома, где я могла бы ее переждать. Как я собиралась противостоять стихии, понимая, что в конце концов она разорвет меня на части? И, что самое главное, чью руку бы я держала? Может ли шторм, уносящий мое тело прочь от земли, распалить внутренний огонь в сердце?

Чей-то голос вырвал меня из вереницы размышлений, и я развернулась, услышав чье-то приветствие. Это Омер. Он подошел и сел напротив.

– Как дела, родственники? – спросил он, лукаво подмигнув.

Слава Аллаху, у него хорошее настроение.

– И тебе привет, все нормально, а? – ответил брат. – Что это с тобой такое? Почему ты выглядишь таким счастливым? Что-то случилось? Каран упал с крыши?

Я подавила улыбку.

Мне нравится, что Ясин так ненавидит Карана.

Омер тоже улыбнулся:

– Он не упал, потому что ты его еще не успел столкнуть. Но, видимо, это вскоре случится. – С этими словами он указал куда-то позади нас.

Неужели Каран стоял сзади? Тот самый Каран, который отказывается нас целовать, а когда мы просыпаемся, то вместо него обнаруживаем Босса? Он?

– Если ты и дальше будешь так себя вести, с крыши полетишь именно ты, Омер! – Услышав ответ, я тут же поняла, что за нами тот самый Каран, который не целуется.

Он сел рядом с Омером и достал из кармана сигарету. Я видела, что он закурил, хотя старалась не смотреть в его сторону. Он выглядел так, словно с трудом дышал через нос.

Каран с силой бросил зажигалку на стол.

– Кажется, мне не нужно ничего делать, потому что вы и так готовы сбросить с крыши друг друга… – произнес Ясин с издевкой.

Я всем своим видом игнорировала Карана, отчего мой взгляд невольно столкнулся с глазами Омера.

– Нам, Акдоганам, нравится стрелять себе в ногу, мой командир, – с широкой улыбкой ответил Омер, косясь на Карана. – Мы ведем себя как идиоты, отчего отталкиваем от себя дорогих нам людей. Еще мы немного неуравновешенны. А еще никогда не прислушиваемся к словам своего двоюродного брата…

Ого! Омер что, подтрунивает над Караном по той же причине? Поэтому он так себя ведет? Теперь мне что, Омера тоже стыдиться? Он теперь тоже все знает?

Я перевела взгляд на Карана. Тот посмотрел на меня в ответ.

– Омер! Прекрати молоть ерунду и не нервируй меня. Заткнись!

В его голосе чувствовались ноты гнева. Но разве это не я должна была злиться?

Я нахмурилась и тут же от него отвернулась. Пока я всем своим видом показывала, что для меня Карана здесь не существует, Омер, громко рассмеявшись, ответил:

– Я видел много придурков, но такого, как ты, – никогда.

Теперь я была уверена на сто процентов. Омер не только знал о том, что случилось той ночью, но и продолжал издеваться над Караном, не заботясь о том, что я при этом чувствую. Я с силой пнула его по ноге под столом.

– Ай! – крикнул Омер. – Маленькая птичка, за что?

Видя, как он с усмешкой задал этот вопрос, я разозлилась сильнее. Поэтому я еще раз ударила по ноге, но в этот раз попала не в Омера, а в Карана.

– Промахнулась! – сказал Омер.

Каран посмотрел на меня, не издавая ни звука. То, что случилось ночью, кажется, никак на него не повлияло. Ах, если бы я могла ударить его сильнее! Меня беспокоило, что теперь, глядя на меня, он курил. Он старался не выдавать своих чувств, сидя в очень спокойной позе, однако в его глазах я явно видела сожаление. Меня бесило, что каждый раз у него на все были какие-то свои особенные причины. Хотелось задушить его.

– Здесь происходит что-то, чего я не знаю? – спросил брат, приподнявшись и взглянув мне в глаза. – Это как-то связано с тобой?

– Нет. Я к этому не имею ни малейшего отношения! – быстро ответила я.

Мы никогда не пытались этого показывать.

Брови Ясина взметнулись верх.

– Неужели? – С этими словами он перевел взгляд на Карана. – А почему же мне кажется, что это не так? В частности, я уверен, что это напрямую связано с вами двоими.

Каран сердито выдохнул через нос:

– Ясин, она уже сказала тебе, что к ней это не имеет отношения. Что ты пристал?

С этими словами он со злостью потушил сигарету в пепельнице.

Спокойнее!

– Да и что тебе с этого? Если дело касается только нас, мы что, отчитываться тебе должны? – продолжил Каран.

Я рассмеялась.

– Извини, а кто это «мы»? – спросила я.

Каран нахмурился. Я повернулась к Ясину, игнорируя реакцию Карана.

– Брат, пойдем в дом? – Я повернулась к Омеру: – И ты заходи с нами тоже.

Ясин поднялся со своего места и взял меня под руку. В его голосе звучало легкое озорство, когда он ответил мне, глядя на Карана:

– Конечно, давай пойдем вместе. А некоторым придуркам лучше остаться здесь, на воздухе.

– Ладно, давайте уже, – поторопил нас Омер и последовал за нами. Я знала, что Каран, оставшись в саду, придет в гостиную менее чем через пять минут. В конце концов, это же его дом… Но он придет не по этой причине. Где бы я ни находилась – он всегда оказывался рядом. И, хоть я и злилась на него, мне это нравилось.

Брат поднес мою руку к губам и поцеловал, а потом спросил:

– Ты уверена, что не хочешь поехать со мной? Я не могу понять, безопасно ли тебе оставаться здесь. Я уверен, что они хорошо к тебе относятся, но иногда люди могут причинять боль, даже не догадываясь об этом. Поэтому я хочу спросить – Эфляль, тебя как-то обидели?

Да, нас обидел Каран, потому что не ответил на наш поцелуй. Когда мы приблизились к нему, он отдернул голову метров на сто назад.

Не преувеличивай!

– Я так скучаю по тебе… – произнесла я, глядя в глаза брата, по которым так часто тосковала. – Иногда я думаю, что отдала бы все на свете, чтобы всегда быть рядом с тобой.

На его лице появилась грустная улыбка.

– Но сейчас я не готова отправиться в очередное путешествие, брат. Может, и ты не поедешь? – спросила я, словно маленький ребенок.

В этот момент опять раздался звонок, уже в который раз, и Ясин положил телефон обратно в карман.

– Совсем скоро я вернусь. И, когда это случится, я наконец смогу рассказать тебе всю правду.

Он неожиданно застал меня врасплох последней фразой.

– Ты готова к этому, Эфляль?

Он как будто проверял на прочность. Я не была уверена в своем ответе, но я понимала, что рано или поздно все откроется.

– К чему? – уточнила я, нахмурившись. – Не нужно передо мной юлить, Ясин. Лучше скажи это прямо, без всяких намеков!

Ясин нахмурился в ответ.

– Что случится, когда ты вернешься? И когда ты вернешься? Я должна узнать правду о своем деде или о событиях прошлой ночи? Ты из-за этого уезжаешь в Испанию, чтобы найти ответы? Поэтому ты предложил мне поехать с тобой? Что вообще происходит?

Подождав, пока я выговорюсь, он ответил:

– Помедленнее, сестричка. Какое отношение это имеет к Испании? Мне просто нужно время, чтобы прояснить некоторые детали. У меня есть и другие обязанности. Ты же помнишь, что у меня есть основная работа? – Последние слова прозвучали с издевкой.

– Ты это о прошлой ночи? – настойчиво спросила я.

Он промолчал. Когда он отвел от меня взгляд, то только подтвердил мои догадки о том, что он что-то знал. Я решила встать на темную сторону и залепить ему пощечину, но он поймал мою руку в воздухе. Тогда я грозно уставилась на него. Не обращая внимания на мой сверлящий взгляд, он достал из пачки сигарету и закурил. Его не волновало, что я уже с ума сходила от неизвестности. Он даже улыбался.

– Да хватит уже! – повысила я голос. – Не притворяйся, что не понимаешь! Разве ты не задолжал мне объяснений?

Он повернул голову, выдохнув дым в сторону, и развернулся ко мне.

– Милая сестра, – начал он, и я, поняв, что он снова решил увести разговор, перебила его:

– Один раз ты увернулся от ответа, и я сказала «хорошо»… Второй раз ты сделал то же самое, я опять повелась, так, может, уже хватит? Сколько раз я должна повторять, что это моя жизнь? Посмотри, я оказалась в смертельной опасности. А что, если бы я умерла и так бы не узнала всей правды? – Я специально говорила эмоционально, чтобы задеть его.

– Не говори ерунды, Эфляль! – разозлился Ясин. – Думаешь, ты заставишь меня проболтаться, если надавишь?

А разве нет?

– Ты сильно ошибаешься, – решительно произнес он.

Я раздраженно выпустила воздух из носа.

– Значит, речь идет о могилах? – вдруг спросила я.

Дым застрял у него в горле, и он начал откашливаться. Я похлопала его по спине.

– Ты в порядке? Может, принести воды?

Он поднял руку, остановив меня.

– Я в порядке. – Он попытался улыбнуться. – Слишком быстро выпустил дым.

Мы на это не купились.

– Так это связано с могилами? – повторила я свой вопрос, отчего лицо Ясина покраснело еще сильнее.

Я не понимала, почему он так себя вел. Я никогда не имела возможности навестить могилу моей семьи. Ясин убедил меня, что это было необходимо в целях безопасности, но почему тогда он так странно отреагировал? Неужели это еще одна часть пазла, о которой я ничего не знала? Я была сбита с толку.

– Эфляль, – сказал он и взял меня за руку: – Я клянусь тебе, как только ты увидишь меня в следующий раз, я все расскажу. Поверь мне еще раз и еще один раз дождись меня. Сможешь, сестра?

Я вырвала руку из его ладоней.

– Так, значит, речь идет о могилах! Как ты мог молчать об этом? Почему ты не дал мне их навестить? Зачем ты так поступаешь со мной? – закричала я.

В этот момент в гостиную зашли Омер, Каран и Ариф и с удивлением уставились на меня.

– А вы? Вы тоже об этом знали? Вы тоже от меня что-то скрываете? – Я рывком поднялась на ноги.

Все трое уставились на меня, пытаясь понять, как выпутаться из этой ситуации, отчего я уже перешла на крик:

– Ответьте мне! Вы что-то знаете? Да говорите уже!

Омер подошел ко мне, положил свою руку мне на плечо и спокойно произнес:

– О чем сейчас речь, маленькая птичка?

Тут же вмешался Ясин.

– Никто ничего не знает, Эфляль. Потому что ничего и нет.

Он встал передо мной и посмотрел прямо мне в глаза.

– Если бы и правда что-то было, разве я бы тебе не рассказал? Почему ты так себя ведешь?

Я истерически рассмеялась:

– Ты пытаешься сломать меня? Разве не ты сказал мне только что, что расскажешь об этом позже?

Омер убрал руку с моего плеча. Я перешла на фальцет.

– Что-то происходит, но я не понимаю что. И с меня уже хватит!

– Ляль, – позвал меня Каран и подошел ближе. Он тихо сказал: – Красавица, ты можешь успокоиться?

– Сам ты красавица!

Ляль, ну хватит орать, правда.

– Вы все объединились против меня и теперь решили свести с ума? – Брови Карана сомкнулись на переносице. – А ты не смотри на меня так, менопаузный! Это тебе не поможет. Мне уже не важно, на чьей ты стороне, хороший ты или плохой. Пока я пыталась тебя разгадать, у меня волосы поседели!

Я подошла к Карану и с силой толкнула его в грудь, но он даже с места не сдвинулся.

– Если ты будешь продолжать играть с моими чувствами, я тебя убью! Ты понял?

Каран смотрел на меня с широко раскрытыми от удивления глазами.

– Я не понял, почему опять во всем виноват я?

Я с трудом сдержала злую улыбку, видя, как он растерян. Когда он заметил, что я все еще хмуро смотрю на него, то протянул руку к моему лицу и коснулся щеки.

– Хорошо, договорились, тогда ты меня убьешь, – сказал он, улыбаясь.

Я с трудом подавила визг.

– Цыпленок-убийца сеет ужас, – пошутил Омер, и я не могла больше сдерживаться и засмеялась. – Откуда в тебе столько злости? Кто прогнал нашу курочку с насеста?

– Омер, как здорово, что тебе удалось в одном предложении перечислить всех пернатых… – произнес Ариф и тоже засмеялся.

В этом доме нет ни одного адекватного человека. Где же Босс? Пусть он придет и повысит градус интеллекта в этой комнате.

Все это время Каран не сводил с меня взгляд. Я была удивлена тому, как быстро попадала под очарование его глаз. Но тут очередной телефонный звонок нарушил тишину.

– Долг не ждет, – сказал Ясин, подойдя ко мне и целуя в лоб.

– Но Эфляль подождет, – проворчала я. – Она даже может получить рак от этого ожидания, но ее брата это, конечно, не волнует. Ведь он продолжает ее обманывать! – С этими словами я укусила его за руку.

– Ай! – застонал он, а потом расцеловал меня в обе щеки. – Пока я не вернусь, мне придется делать прививки от беш… – Он осекся, увидев, как я поморщилась при этих словах.

– Ты же меня любишь? Любишь, я знаю, – сказал он, обняв меня за плечи.

Так мы в обнимку прошли до двери. Мне все равно было неприятно, что я не получила ответа, но продолжать этот спор не было времени.

– Когда я вернусь…

– Да поняла я уже! Когда ты вернешься! – прервала я, огрызнувшись. – Хорошо, когда ты вернешься, мы все обсудим. И хорошо, я даю тебе еще время. Как будто у меня есть альтернатива…

Моего брата никогда не трогали мои язвительные речи, он, наоборот, всегда смеялся над ними, как осел.

– Умная сестра. – С этими словами он на прощание поцеловал меня в лоб. – Когда приеду, привезу тебе шоколад. А если будешь вести себя хорошо, то получишь еще подарок, – иронично произнес он.

– Ха-ха-ха! – ответила я и обняла со всей силы, чтобы он почувствовал боль.

Не нужно вести себя так, словно у тебя сейчас запор.

– Но, когда вернешься, не забудь купить себе немного мозгов, они пригодятся тебе, – добавила я.

Ясин ущипнул меня за щеку.

– Разве так разговаривают со старшим братом? У тебя ни стыда, ни совести.

Я пожала плечами.

Ты хочешь, чтобы он натравил на нас весь МИТ?

В это время Ясин продолжал с удивлением смотреть на меня.

– И откуда у тебя такая смелость? Может, мне стоит связать тебя по рукам и ногам, прежде чем я уеду?

Я улыбнулась. Ясин улыбнулся в ответ и обнял меня в последний раз.

– Уже скучаю по тебе, маленькая лягушка. И не разрешаю тебе брать в голову всякие дурные мысли, пока я не вернусь. Договорились?

Я помотала головой из стороны в сторону.

– Я же сказала тебе… Может, я уже умру к тому времени.

Когда с моих губ сорвался тяжелый вздох, брат нежно постучал мне по лбу.

– Мне нужно выбить из тебя эту дурь. Может, перестанешь так говорить? Ты заставляешь меня беспокоиться, Эфляль.

Во мне снова закипала злость.

– Почему ты меня бьешь? – огрызнулась я, схватившись за свой лоб.

– Клянусь, мне придется заставить Босса тебя укусить, – произнес он.

Босс, появившись рядом, тут же залаял.

Наверное, он просто услышал свою кличку, поэтому и отреагировал, но кто знает, кто знает.

– Будь осторожен, Ясин Гёркем! – сказала я ему на прощание и помахала в воздухе средним пальцем. Он схватил меня за палец и рассмеялся.

– Ты тоже будь осторожна, милая, – шутливо пригрозил он.

Я уже собиралась сказать, что попрошу Карана побить его, но тут подошел Омер и обнял меня за плечи.

– За ней стоят Акдоганы, мой босс. Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, – снисходительно ответил он Ясину.

Когда я развернулась, то заметила, что Каран и Ариф стояли рядом, руки в карманах, и буравили моего брата взглядом. Боже, Каран такой красивый, что мне хочется его поцеловать.

Ляль, тебе не кажется, что сейчас не время об этом думать?

– Очень страшно, – с фальшивым трепетом ответил Ясин. Он еще раз ущипнул меня за щеку. – Ты находишься под защитой Аллаха, а потом уже – под защитой этих ребят.

Он кивнул им в знак прощания и сел в машину. Каждый раз, когда я провожала его, чувство, прятавшееся внутри меня, тут же пробуждалось. Я ненавидела, когда на меня оглядывались перед тем, как уйти. Было невозможно грустно вспоминать ночами его взгляд, который он бросал мне вслед перед отъездом.

Омер покачал головой:

– Я уж думал, он никогда не уедет…

Я захихикала. Вернувшись в гостиную, он остановился.

– Нам нужно в офис, маленькая птичка, – сказал Омер и поджал губы.

Мне не хотелось оставаться дома одной, пока они были на работе. Я знала, что Ариф не будет отходить от меня ни на минуту, но все же теперь было неуютно находиться в доме, окруженном таким количеством охранников. Я прислушалась к тому внутреннему голосу, который подсказывал забыть историю прошлой ночи и просто отвлечься, поэтому со мной все было в порядке; но я не была уверена, что это не изменится, когда я останусь одна. Я не хотела, чтобы они уходили, но и не могла просить их остаться. Я просто улыбнулась и кивнула в ответ.

– Может, хочешь поехать с нами? – произнес Каран, стоявший позади Омера, и я видела, что он колебался, задавая мне этот вопрос.

Кажется, то, что я наорала на него пару минут назад, принесло свои плоды. И как он посмел не поцеловать меня после того, как весь день не отрывал от меня своих глаз?

– Чтобы ты не оставалась дома одна, – закончил он.

Я подняла и опустила одно плечо, упрятав фразу «не хочу» себе в карман.

– Можно, – сказала я, притворившись, что не сильно и хотелось. – Однако мне нужно будет время, чтобы подготовиться и переодеться…

Конечно, я соврала. Я бы быстро сменила одежду.

Но если ты не нанесешь консилер, я с тобой никуда не поеду.

– Нет проблем, мы подождем, – ответил Каран, склонив голову.

– Хорошо, – ответила я и начала подниматься наверх, шаркая ногами.

Каран хотел было последовать за мной, но его опередил Босс, поэтому он тут же остановился. Разве он не считал, что нам нужно держаться друг от друга на расстоянии?

Неужели мы настолько обижены, что готовы отдалиться от него просто потому, что он не ответил на наш поцелуй?

Этот человек дарит надежду и тут же ее забирает, так что я считаю, что делаю все правильно!

С того момента, как я наконец была готова спуститься, прошло два часа. И я сделала это не специально, чтобы позлить Карана. Я собиралась приехать к ним в офис в первый раз, а у меня не было подходящего наряда для такого события. Я привезла с собой только спортивные штаны и термобелье. Решив про себя, что делать нечего, я выбрала из всей своей одежды юбку, которую взяла на всякий случай. Это была миди-юбка с разрезами до колен. Клетчатым свитером я завершила образ, сделав его более формальным. А как обычно одеваются люди в офис? Я не хотела сильно выделяться среди них.

Спускаясь, я услышала Босса. Он залаял, извещая о моем приходе. Как будто я собиралась выйти на сцену, а он объявлял меня в микрофон. Он так заливисто тявкал, что мне захотелось залаять в ответ.

Ты заметила, что как только мы поселились в этом доме, с нашими мозгами что-то произошло.

Что именно?

Мы не можем больше мыслить логически. Извини, не можем думать нормально.

Ты затихнешь?

Нет!

– Почему ты так оделась? – спросил Каран, когда я встретилась с ним взглядом и поняла, что лай Босса сработал мне на руку.

Он стоял внизу лестницы, медленно осматривая меня с ног до головы.

– Почему ты так долго готовилась? Мы же в офис едем, – сказал он.

В его голосе слышались непривычные нотки.

Ему что, понравился наш вид?

Я встала перед ним, скрестив руки на груди.

– Это просто юбка и свитер. Ты же сам постоянно ходишь в костюме. Мы на свадьбу, что ли, собираемся?

Его брови взметнулись вверх.

– А мне нужно ходить в спортивных штанах?

Я поджала губы. Каран посмотрел на меня с сочувствием.

– Ладно, проехали… Но ты очень хорошо выглядишь.

При этих словах мои губы невольно изогнулись в улыбке, но я тут же взяла себя в руки.

– Однако почему ты настолько красивая?

Это что, вопрос?

Если нет, то почему этот горный медведь так на нас пялится, Ляль?

Я прокашлялась.

– Видимо, по случайности… – произнесла я, не зная, что еще сказать.

Боже, прошу, уничтожь этот мир!

Он откинул голову и издал легкий смешок. Я с восхищением смотрела на него. Его улыбка была подобна капле дождя, падающей на иссохшую землю. Эта капля достигла моих корней, и я расцвела, как цветок. Несмотря на то что обладатель этой улыбки меня так и не поцеловал, я уже была влюблена в него.

– Давай пойдем, – сказал он с ухмылкой, положив свою руку мне на талию, а я все еще не могла оторвать от него взгляд.

Когда он смеялся, то выглядел таким привлекательным, что мне хотелось прямо сейчас его сфотографировать, а потом часами рассматривать снимок. А может, стоило бы снять видео?

Напомню, что мы устроили истерику, потому что он тебя не поцеловал. Может, придешь уже в себя? Хватит уже!

Как только мы вышли из дома, к нам подошел Ариф.

– Брат, можешь подойти?

Каран отошел, попросив у меня разрешения. Эти постоянные «можешь подойти» у Арифа все не заканчивались… и да, я никогда не понимала, о чем они говорили. В следующий раз я не разрешу ему уходить с Арифом. Я буду как мать, которая хочет, чтобы ее дочь всегда была рядом с ней, под боком.

Ясин что-то подсыпал тебе в чай, Ляль? Что за глупые мысли?

Послушай меня, Ляль! Что ты творишь?

Я подошла к машине со стороны водителя и села в кресло. Когда один из телохранителей, Йигит, открыл дверь для Карана, то потерял дар речи, увидев меня за рулем.

– В чем дело, Йигит? – спросила я, пытаясь отрегулировать сиденье.

И как только Каран ездит на машине, если его сиденье так далеко?

– Ничего, ничего, – сказал он быстро и посмотрел куда-то позади себя. Когда я наконец разобралась с сиденьем и хотела закрыть дверь, горный медведь Каран помешал мне, придержав ее и заглянув внутрь.

– Все в порядке, маленькая госпожа? Куда ты собралась? – спросил он.

Я улыбнулась, но эта улыбка была полна раздражения.

– Да вот, решила подработать таксистом… Известно, что из пасти горного медведя не вытащить добычу, так что… – сказала я, и на лице Карана появилось любопытство. – Давай садись и поедем, – закончила я без лишних церемоний.

Мы встретились взглядами с Арифом, который стоял позади него. И почему он так ухмылялся?

– Ля-я-яль, – протянул Каран. – Твои водительские права годятся только для автомобилей с автоматической коробкой передач. А здесь механика.

Считаю преступлением, что он знал о нас даже это. Предлагаю подать на него жалобу в суд по правам человека.

– Ты можешь выйти, пожалуйста? – попросил он вежливо.

Самая первая машина Ясина была с механической коробкой передач, поэтому я знала, как ею управлять, хоть в правах у меня и было написано по-другому. В свое время Ясин Гёркем научил меня всему, чему только мог. Я поблагодарила его про себя, но решила солгать Карану.

А я уже начал беспокоиться, где пропадает твоя дьявольская сторона личности!

– Кара-а-ан, – передразнила я. – Неужели ты мне не доверяешь?

Он посмотрел на меня внимательно и помотал головой из стороны в сторону. Я поморщилась.

– Если не хочешь верить, не верь! Тогда поеду с открытой дверью, – произнесла я и завела машину.

Моя нога уже коснулась педали, когда он схватил меня за руку, пытаясь остановить.

– Не смеши! Я что, сам с собой разговариваю? Я к тебе обращаюсь!

Я не могла двигаться, потому что он все еще держал мою руку, и мне хотелось прямо сейчас со всей силы врезать по его прекрасному лицу.

– Ты можешь выйти, пожалуйста? – повторил он, на этот раз не так вежливо.

– Ты можешь сесть, пожалуйста? Потому что я точно не выйду! Давай же!

Если бы ты с самого начала призналась, что умеешь водить, то ничего бы и не было. Но нет, тебе надо сначала вывести его из себя.

Он с шумом выдохнул через нос.

– Обернись! – вдруг крикнул он, и я повернулась, застыв на месте. Нас что, сейчас зарежут?

Нет, скорее сразу казнят.

А тем временем Каран одним движением подхватил меня с кресла и вместе со мной сел на водительское сиденье. Мне больше ничего не оставалось, как обхватить его за шею.

– Почему ты такая упрямая? Тебе что, совсем наплевать на свою жизнь? – спросил он, и я подумала, как может человек спрашивать такое и не быть серьезным? Казалось, ему доставляло удовольствие, что теперь я практически сидела у него на коленях.

– Нет, я сделала это со злым умыслом.

Он широко улыбнулся:

– Ты беспощадная.

Его голос, прозвучавший совсем рядом с моим ухом, вызвал легкую дрожь по телу. Я задержала дыхание, ощущая, как его теплая рука обхватила мои ноги.

– Ты… Ты совсем меня не жалеешь, – прошептал он.

– О, Аллах, – сглотнув, пробурчала я себе под нос.

Я старалась не показывать, как сильно была сейчас взволнована.

– Почему я должна тебя жалеть? Ты что, жалкий?

Нет, ты не могла такое сказать! Нет! Каран сейчас выкинет тебя из машины. Нам еще хочется пожить.

Он посмотрел на меня.

– Хм… – произнес он, качая головой.

Он аккуратно усадил меня на соседнее сиденье и сел за руль. Он все еще улыбался, пристегиваясь. Сидя рядом и просто смотря на него, я не могла не вдохнуть его запах.

Ты же потеряешь голову от того, что он сейчас рядом, правда?

– Если бы ты не была такой милой… – сказал он, стрельнув в меня взглядом, а потом глубоко вздохнул: – Ах, ты бы так легко меня не одолела.

– Не поняла? – сказала я, правда не понимая, о чем он.

Он улыбнулся и поцеловал меня в висок, прежде чем отстраниться.

– Поняла-поняла.

Чувство трепета охватило меня, пока я разговаривала и смотрела на него; мне хотелось тут же его обнять. Я не могла поверить, как он довел меня до такого состояния. Мои руки вспотели, я тяжело дышала. Он то отстранялся от меня, когда я хотела его поцеловать, то начинал вести себя, как сейчас. Я понимала причины, почему он так делал, и я соврала бы, сказав, что мне это не нравилось. Из-за всего, что я пережила в последнее время, он дистанцировался, чтобы помочь мне не наделать глупостей. Но я не хотела целовать его из-за чувства одиночества. Я действительно хотела его поцеловать. И хотя в ту ночь, когда мы лежали вместе, он задел мою гордость, я знала, что он тоже этого хотел. А как иначе, если я видела, как он мне улыбался?

Сидя рядом со мной и пристегнувшись, он обернулся и крикнул стоящим рядом охранникам:

– Вы можете расходиться по местам.

Они тут же направились к своим машинам. Прежде чем выехать за ворота, Каран пробурчал себе под нос:

– Посмотрим, какая еще дичь нас сегодня ждет.

Я твердо решила, что он пожалеет об этих словах. Каран Акдоган еще не знал, с кем имел дело, и в конце дня он в этом удостоверится.

Глава 19

Из прошлого

Каран очень любил командовать. Я поняла это, как только мы подошли к офису. Потому что, едва зайдя внутрь, он уже раздал поручения десятку подчиненных. Ему нравилось доминировать, и он этого не скрывал. Серьезное выражение лица, волевые плечи и резкий тон делали его еще более привлекательным.

Ляль, если ты не перестанешь так смотреть на него, я подам в отставку.

Подавай.

Закончив отдавать распоряжения, он осторожно притянул меня за талию и повел к лифту. В огромной кабине были только мы вдвоем. Я повернулась к зеркалу и начала прихорашиваться, пытаясь уложить руками распущенные волосы. Я знала, что Каран внимательно на меня смотрел. Казалось, он настолько увлекся, что не сразу услышал, как зазвонил его телефон. Я не могла поверить, что он так сильно в меня влюбился.

Да, у нас снова крыша поехала.

Раздался характерный звук, информирующий о том, что мы достигли нужного этажа, Каран прочистил горло и протянул руку, чтобы помочь мне выйти. Вместе мы направились к одному из кабинетов, а я наконец смогла осмотреться. Работники, завидев нас, провожали нашу пару с таким выражением, что я невольно подумала, будто со мной что-то не так.

Разве он раньше не появлялся в офисе с девушкой? Да-да, я помнила, что раньше он ни с кем не встречался, но у него ведь могла быть просто подруга? И все же, почему сейчас я так наслаждалась этим положением? Я была близка к тому, чтобы прыгать от радости у всех на виду.

– Айшегюль обычно никогда не опаздывает, – пробормотал он, открывая дверь с табличкой «Каран Акдоган». Улыбнувшись, он предложил мне войти. Когда я прошла в кабинет, то сразу почувствовала, что все здесь несет в себе запах Карана. Конечно, обстановка в офисе отличалась от домашней, но и тут была какая-то особенная атмосфера.

Я оценивающе осмотрела комнату в кремово-коричневых тонах. Я ожидала, что мебель в офисе будет черной, как и все, что надевает Каран, и потому такой выбор меня несколько удивил. Каран развернулся ко мне:

– Смотрю, тебе понравилось.

Я положила пальто и сумку на диван и направилась к окну, расположенному позади рабочего стола. Увидев Босфор, я глубоко вздохнула. Стамбул казался мне очень красивым, но может, это потому, что рядом со мной был Каран?

Он стоял рядом, положив руки в карманы, и тоже наблюдал за видом. Я не была низкой девушкой, но все же Каран казался очень высоким. По моим подсчетам, в нем было не меньше ста девяноста сантиметров.

Тогда какого роста наш великан Ариф, Ляль?

Наверное, не менее двух метров.

Ого!

Краем глаза я заметила, как Каран повернул ко мне голову.

– Ты дала обет молчания? – спросил он низким голосом. – Или этот вид…

Я повернулась к нему, и, когда мы встретились взглядами, он тут же осекся. Я сглотнула, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Он сделал шаг вперед, вынул руку из кармана и поднес к моему лицу. Я не могла дышать. Он заправил мне локон за ухо.

– На солнце твои волосы еще красивее, – произнес он, но так тихо, что на какой-то момент мне показалось, что его голос прозвучал только в моей голове.

– Как это может быть? – спросил он как будто сам себя.

Он постоянно меня провоцировал, а потом я оказывалась виноватой в том, что обиделась, потому что он меня не поцеловал!

Согласен, убедила.

– Что может быть? – переспросила я.

В горле пересохло. Как я могла сохранять спокойствие, когда он в стильном костюме был так близко и смотрел мне в глаза? Несправедливо. Если он хотел заставить меня страдать, у него прекрасно получалось. Он стал гладить меня по щеке большим пальцем.

– Ляль… – произнес он, улыбнувшись, словно мое имя сделало его в одночасье счастливым. – Твое имя соответствует тебе в полной мере.

Я невольно подняла брови. Мое имя, «Эфляль», означает «небесно-голубой», но Каран говорил не об этом. Потому что меня он называл именно «Ляль».

Он что, только что назвал нас немыми[63]?

Я приоткрыла губы, чтобы ответить, но в этот момент дверь в кабинет открылась. Каран медленно отошел от меня и повернулся на звук. Это был Омер. Казалось, Каран готов задушить Омера прямо на месте. Я повернулась.

– Однако… вы опять про меня забыли! – произнес Омер обиженно.

Точно, мы совсем не вспоминали про Омера!

– Как вы вообще могли уехать без меня? Невероятно!

Я подошла к Омеру и обняла его.

– Извини, пожалуйста. Я не видела, что ты был в доме, поэтому…

Он обнял меня в ответ.

– Да ладно, маленькая птичка. Хотя я всегда говорил, что все меня могут забыть, а вот ЭФЛЯЛЬ никогда такого не сделает. Ты разбила мне сердце.

Я поджала губы и отступила.

– Прости меня, – произнесла я, смотря на него из-под полуопущенных ресниц. – Ты долго ждал нас? Если бы…

Каран обхватил меня за живот и потянул назад, отчего я не смогла закончить предложение.

– Прекрати просить девушку перед тобой извиняться, – сказал он, прижимая мою спину к своей груди. – Ты уехал из дома раньше нас. Почему ты врешь ей, придурок?

Думаю, нам стоит ответить Омеру тем же.

– Омер! – воскликнула я, театрально прижимая руку к груди. – Вот не ожидала от тебя! А я ведь и правда расстроилась!

В ответ Омер только захихикал.

Надо его укусить.

– Да еще и смеешься! – повысила я голос.

– Не верь этому придурку, – произнес Каран, поцеловав меня в висок. Его внезапный поцелуй ошеломил меня. Почему сейчас он так спокойно обнимал и целовал меня?

Каран – неисправимый тактильный маньяк.

– Ладно, ладно, на этот раз ты и правда расстроена. Не буду больше так делать, – произнес Омер, ущипнув меня за щеку. – Но я тебе не обещаю…

Я закатила глаза, а он, глядя на Карана, подмигнул.

– Айшегюль так и не пришла. Она тебе что-то говорила? – спросил он.

– Она звонила мне, но я не слышал, – ответил Каран. Значит, именно она звонила ему, когда мы были в лифте. – Я перезвоню ей чуть позже.

Я чувствовала его дыхание на своих волосах. Должно быть, в этой комнате я была единственной, кто не понимал, в каких мы все же отношениях. Омер, похоже, не обращал внимания, что Каран так и продолжал обнимать меня, и обсуждал с ним сегодняшнюю встречу. Не к добру, что мы стояли так близко друг к другу. Точно не к добру. Но я не могла и не хотела сделать и шагу, чтобы отстраниться.

– Разве его подпись нам не нужна? – спросил Омер, и я ощутила, как напряглось тело Карана. Мы встретились взглядом с Омером, и он опять выглядел так, словно сболтнул лишнего.

– Не нужна! – резко ответил Каран, поцеловав меня в волосы, а после аккуратно отстранился. Омер все еще смотрел на него тем странным взглядом.

Интересно, накалится ли атмосфера, если я спрошу «чья подпись»? Но я не могла этого сделать, потому что понимала, что атмосфера, конечно же, накалится. Я планировала подождать удобного случая, чтобы узнать, в чем дело, но тут дверь в кабинет открылась, и вошла Айшегюль.

– Извините, пожалуйста, – сказала она запыхавшись.

Она держала в руках ребенка, поэтому я сразу подбежала к ней на помощь.

– Моя сестра попросила посидеть с ее сыном несколько часов, господин Каран. Я сказала ей, что это невозможно, но другого выбора у нее не было. Еще раз, пожалуйста, извините. Я ничего не могла сделать в этой ситуации, – быстро пролепетала она.

– Привет! – сказала я маленькому мальчику с оленьими глазами. – Как ты можешь извиняться за то, что привела сюда такого сладкого малыша, Айшегюль? Посмотрите на него… – с этими словами я взяла пухлую ручку ребенка и поцеловала. – Это мы должны тебя благодарить за то, что ты его привела. Я бы всего его затискала, такой он милый!

Айшегюль со смущением и благодарностью смотрела на меня. Каран одобрительно кивнул.

– Ляль правильно говорит. Не нужно извиняться из-за маленького ребенка.

– Как его зовут? – спросила я, перебив Карана.

– Юсуф, – ответила Айшегюль, выдохнув с облегчением.

– Ты такой же красивый, как и твое имя, Юсуфчук[64]! – улыбнулась я еще шире и осыпала руку малыша поцелуями. Он смотрел на меня и довольно хихикал. – Ты будешь так же смеяться, если я тебя затискаю?

– Если хотите, можете подержать его, – сказала Айшегюль, передавая мне Юсуфа и слегка склонив голову. – Кстати, я не поздоровалась. Добрый день. Как ваши дела, мы ведь не виделись с прошлой встречи?

Внезапно я сильно переволновалась и сделала шаг назад.

– Айшегюль, он же еще такой маленький. Я боюсь, что если возьму его на руки, то сделаю больно, – произнесла я с беспокойством.

– Вы не сможете ему навредить, – произнесла она и передала мне ребенка.

Когда она положила маленькое тельце Юсуфа мне в руки, малыш все еще улыбался. Он начал легонько крутиться в объятиях. Я наклонилась к шее, чтобы почувствовать его запах. Не удержавшись, я вдохнула аромат малыша еще раз. Юсуф, которому не понравилось, как я на него дышу, засучил ножками.

– Ой, ну не могу, затискаю тебя до умопомрачения!

– Вы хорошо смотритесь вместе, – произнесла Айшегюль.

Я подняла голову и намеренно посмотрела на Карана. Тот удивленно посмотрел на меня в ответ. Интересно, о чем он сейчас думал? Каран переводил взгляд с меня на Юсуфа, а потом нервно сглотнул.

Уверен, что наш менопаузный Каран застигнут врасплох.

– Мне тоже так кажется, – произнес он, подойдя ближе. – Чересчур хорошо смотритесь.

Улыбаясь, я аккуратно подняла Юсуфа в воздух и приблизила его личико к своему.

– Разве мы не хорошо смотримся вместе? – спросила я довольно.

Каран продолжал удивленно смотреть на нас, но уже широко улыбался. Юсуф прижался губами к моей щеке и лизнул ее, а потом попытался потереть об нее свое беззубое небо. Я вернула его на уровень моих глаз и поцеловала в пухлую щечку.

– Кто кого тут пытается съесть, кто тут самый сладкий?

– Я буду в своем кабинете, – произнес Омер и быстро вышел за дверь.

Я проклинала себя за то, что не подумала об этом раньше. У Омера в сердце была рана размером с гору, одна сторона которой всегда была в тени. Я нечаянно разбередила эту рану. В груди стало больно, как только я вспомнила о его горе. То, с какой грустью он произнес последнюю фразу, заставило мои руки задрожать.

Может ли земля заглушить голоса? Могла ли земля поселить тьму в человеке, чьи глаза когда-то сияли? Омер был воплощением этих вопросов. Даже когда он смеялся, в его голосе проскальзывала грусть. В момент, когда он потерял свою семью, блеск в его глазах пропал вместе с ними.

Айшегюль вышла из кабинета, чтобы ответить на входящий звонок на ее телефоне. Каран подошел ко мне ближе.

– Я не ожидал увидеть нечто подобное, – сказал он, и я видела, как быстро двигались его зрачки.

– Ты не можешь выглядеть красиво в каждой ситуации, Ляль, – сказал он, словно сердясь на меня.

Я прикусила щеку изнутри. Смущаясь, я подтянула Юсуфа ближе к себе.

– Посмотри! – произнесла я с волнением.

Каран и так смотрит.

– Он такой сладкий, разве не так?

Он улыбнулся, игнорируя вопрос. Потом коснулся указательным пальцем носа Юсуфа и произнес мягким голосом:

– Привет, малыш, я Каран.

Юсуф снова начал смеяться.

– Мне тоже приятно познакомиться, – сказал Каран; он наклонился, чтобы поцеловать малыша, но вдруг остановился. – Моя борода может ему не понравиться, правда?

Нам она точно понравится, целуй нас.

Я кивнула, подтверждая его слова. Он выпрямился.

– Тогда сначала я поцелую тебя, а ты передашь мой поцелуй ему, – произнес Каран и нежно поцеловал меня в щеку.

Посмотрите, как он заговорил.

Если бы не Юсуф у меня на руках, я бы сейчас лежала на полу без сознания. Каран провел тыльной стороной пальца по щечке Юсуфа. Другую руку он положил мне на талию. Его постоянные прикосновения точно не идут нам на пользу. Возможно, он делал это специально, чтобы услышать, насколько громко может биться мое сердце.

Я же говорю, маньяк.

– Иногда достаточно одного короткого мига, чтобы понять что-то важное, – сказал он.

Я повернула голову и взглянула на него, что явно было ошибкой. Теперь наши лица оказались слишком близко, и Каран смотрел прямо мне в глаза.

– Сейчас я понял, чего хочу в этой жизни, и это связано не только с личными мотивами. – Он бросил быстрый взгляд на Юсуфа и снова посмотрел на меня: – И я очень хорошо умею убеждать.

От его низкого голоса по всему телу пробежал озноб.

О чем он говорит? Я ничего не понял. А ты поняла, Ляль? Почему ты продолжаешь так таращиться на него?

Возможно, я поняла не все, но то, что я услышала, мне понравилось.

Пожалуйста, скажи это еще раз.

– И как именно ты умеешь убеждать? – не в силах скрыть свое удивление, спросила я, облизнув сухие губы. На его лице появилась опасная ухмылка.

– Ты удивишься, – сказал он и поцеловал меня в лоб.

Мы уже удивлены. Удиви нас еще раз, мы готовы.

Каран глубоко вздохнул. Он собирался сказать что-то еще, но остановился, потому что Айшегюль вернулась в кабинет.

– Я могу забрать Юсуфа? Скоро его нужно будет покормить.

Она перевела взгляд на Карана.

– Вы и правда не против, что так получилось? Я понимаю, сегодня очень важное совещание…

– Пожалуйста, Айшегюль, – произнес Каран, как будто она говорила чепуху. Я неохотно передала Юсуфа обратно на руки Айшегюль.

– После того как закончите его кормить, можете снова отдать малыша Ляль, если она попросит. Кажется, они поладили.

Хоть я сейчас не видела его лица, я знала, что он улыбался.

– Конечно, – быстро ответила Айшегюль. – Благодарю.

С этими словами она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

Каран сел за свой рабочий стол. Я разместилась в кресле напротив, положив ногу на ногу. Он бросил взгляд на мою голую ногу, видневшуюся в разрезе юбки, и повернулся к компьютеру.

– Ты собираешься сидеть так целый день? – спросил он тихо, прочистив горло. Потом понял, что сказал что-то не то, и поправился: – То есть ты хочешь до конца работы оставаться в этом кабинете? Тебе не будет скучно?

– Нет… – произнесла я, поиграв ногой. – Здесь есть ты, отчего же мне скучать?

Он поднял брови вверх, словно спрашивая, серьезно ли я.

– Я здесь, но у меня есть дела, Ляль. Сегодня у нас три совещания. К одной из этих встреч мы готовились больше месяца. Я хотел бы провести время с тобой, но дела не ждут.

– Хорошо, – сказала я, встав, а потом быстро спросила: – И куда мне идти? Если ты занят, я прогуляюсь по компании. Встретимся, когда закончишь работу.

Я ухмыльнулась.

Думаешь, он купится, Ляль?

Уже купился.

Каран тут же встал, смотря на меня.

– Ты могла бы остаться здесь. Как только я закончу…

– Мне скучно, – перебила я. – Кроме того, ты сам сказал, что у тебя работа. Я не вправе тебя задерживать.

Он нежно сжал мои плечи и усадил обратно в кресло.

– Ты меня не задерживаешь, – он наклонился к моему уху, стоя позади меня. – Хочешь, попрошу принести тебе кофе? Ты предпочитаешь средней крепости, все верно?

Он снова сел на свое место и по телефону заказал Айшегюль два кофе. Его взгляд постоянно метался от компьютера ко мне и обратно. Я знала, что отвлекала его. Он наклонял голову и сгибал шею, крутя головой из стороны в сторону. Казалось, что под моим взглядом он сильно нервничал.

Может, потому что ты так и сверлишь его взглядом?

Это был реванш за все, что он сделал со мной ранее.

Вскоре в кабинет зашла Айшегюль и принесла нам кофе. Я услышала уведомление о новом сообщении на своем телефоне, отчего тут же переключила внимание. Гёкхан выслал мне фотографии из ресторана. Они изменили расположение сцены.

«Кажется, свет в этом месте гораздо лучше. И ближе к черному входу. Как тебе?» – написал он.

После нашего неприятного расставания мы с ним больше не переписывались. И в наших отношениях по-прежнему сквозил холодок. Я больше не думала о том, кто прав, а кто – виноват. Я знала только, что в самую первую нашу встречу мы оба поняли, что смотрим по жизни в одну сторону. Гёкхан занимал особое место в моем сердце. Как бы я ни переживала по поводу произошедшего, я не могла обижаться слишком долго. Вот такие у нас были отношения.

Я отправила ему ответ, написав, что мне понравилось новое расположение, а потом начала просматривать социальные сети. Я встала с места и сделала фото с видом из окна. Пока я выкладывала сториз, Каран сосредоточился на своей работе. Я посмотрела ему в компьютер – там был документ с большим количеством цифр. Каран смотрел на него так, словно эти цифры прокляли всю его семью. Мне показалось это забавным, поэтому я прислонилась к стене и начала наблюдать за ним.

Вскоре я сделала снимок Карана и добавила его в историю, приписав:

«Мы делаем все, что в наших силах!»

Папка с личными сообщениями в Директе была переполнена. Каран, не подозревая о моей шалости, разговаривал с кем-то по телефону и отдавал приказы.

Я провела пару часов, то наблюдая за Караном, то просто слоняясь по его кабинету, продолжая его отвлекать. Я заметила, что ему одновременно и нравилось то, что я рядом, и раздражало. Но он не знал, что мы еще только начали.

Может ли человек, сам того не заметив, провалиться в бездонную яму? Могут ли чьи-то глаза заставить его испытывать настолько глубокие чувства? Можно ли принять чужую боль настолько близко, что она становится твоей собственной?

Я боялась того, что могла разглядеть в глазах Омера. Казалось, он навечно заключен в чистилище. Даже если бы я захотела вытащить его из этой бездны, у меня бы ничего не получилось. Но и оставлять его там не позволяла совесть. У меня были связаны руки. То, как изменилось его лицо, как только он увидел Юсуфа, говорило о том, что воспоминания снова нахлынули на него с новой силой.

Он выглядел так, словно в один момент перестал дышать…

– Как долго тебе придется пить эти таблетки? – спросил Омер, нарушая воцарившуюся тишину. Очевидно, он не хотел говорить о себе. – Я слышал, что это не сильнодействующий препарат.

– Да, не сильнодействующий, – я глубоко вздохнула. – Я уже принимала его раньше. Он позволяет мне не сильно глубоко погружаться в свои мысли.

Я перевела взгляд на руки. Чтобы забыть трагический инцидент, я переговорила с доктором Мераль и приняла решение начать курс. Я была не против лекарств. Препарат действительно переносился легко, да и пересчитать людей, которые не употребляют такие таблетки, можно было на пальцах одной руки.

Омер встал со стула и подошел ко мне. Он накрыл своей ладонью мою, и я подняла на него глаза.

– Если захочешь поговорить, я здесь, – сказал он просто.

Я тоже была здесь для него, однако о своих проблемах он говорить не хотел. Я уважала его решение, но мне хотелось ему помочь.

– Иногда забыть бывает очень сложно, правда? Мне бы хотелось, чтобы это было так же легко, как говорить. Если бы можно было это все оставить в прошлом… – сказала я, и при этих словах Омер прищурил глаза.

– Мне бы хотелось, чтобы мы могли хоть что-то сделать. Я бы хотела вытащить всю эту боль из твоей груди собственными руками. Я не остановлюсь, Омер. Чем бы мне ни пришлось пожертвовать, я все равно хочу каким-то образом забрать у тебя эту боль, – закончила я с глазами, полными слез.

Я бы сделала все, что в моих силах, если бы знала, что смогу вернуть улыбку на его лице. Он горько усмехнулся:

– Я знаю, маленькая птичка. Я понял это, заметив, как твои глаза наполняются слезами каждый раз, когда ты смотришь на меня, – произнес он с грустью. – Но некоторые раны не излечиваются. И мою боль тоже невозможно унять. Время не излечит это, как и…

Он замолчал. Его глаза устремились в пространство перед собой, словно он что-то мог там увидеть. Я не вмешивалась и просто ждала, когда он вновь заговорит. Секунды превратились в минуты, но вскоре он продолжил:

– Я бы хотел увидеть ее улыбку в последний раз. Но не тогда, когда она лежала в крови. Не тогда, когда она прощалась со мной навсегда.

Я положила голову ему на плечо, чтобы он не заметил слез, которые текли по моим щекам. Он обнял меня за плечо. Я хотела, чтобы он выговорился, но не хотела, чтобы ему было больно.

– Как ее звали? – спросила я дрожащим голосом.

Я ощутила, как Омер затрясся.

– Хале, – произнес он так, словно это было заклинание для перехода в другой мир. – Хале Акдоган… Моя родная душа.

Мне стало трудно глотать. Душа человека, который потерял свою половину, была мертва.

– Она была в чем-то похожа на меня, представляешь? – сказал он, вытирая щеки.

По его голосу не сразу было понятно, что он тоже плакал.

– Она так же щурила глаза, когда улыбалась. А когда хмурилась, над ее переносицей пролегала глубокая морщина. Когда мы оба злились, то тут же закрывались в себе и держались друг от друга подальше, чтобы не ранить друг друга неосторожными словами.

Можно ли скучать по человеку, которого я никогда не знала?

– Она была так похожа на меня. Настолько похожа, что иногда, перед тем как я о чем-то подумал, она уже все это обдумала и нашла ответ… И как? Как мне теперь не скучать по ней? – сказал он так, словно жизнь ускользала сквозь его пальцы.

Я крепко обняла Омера. Пусть боль в его сердце хоть ненадолго утихнет. Я мечтала, чтобы он больше не грустил, чтобы Хале вернулась, хотела, чтобы его тоска осталась под землей. Я не хотела, чтобы эти молчаливые слезы причиняли мне такую сильную боль.

– Мне очень жаль, Омер. Очень жаль, – сказала я надтреснутым голосом. – Сожалею о твоей потере.

Он вытер глаза.

– Спасибо, – сказал он тихо.

Он не оттолкнул меня, а обнял, как может обнять старший брат, или младший, или лучший друг. Омер глубоко вздохнул.

– Никто на свете не должен испытать того, что испытал я, Эфляль. Я смогу с этим жить. Но он не сможет, – страх в его голосе вызвал озноб на моей коже.

Я поняла, что он хотел сказать, но не ответила. Сказать, что даже если ручку держит один и тот же человек, его подпись всегда будет отличаться? Но нет, я не могла спорить. Я пыталась успокаивать себя, старалась избавиться от поселившегося в груди страха. До безумия боялась, что то, что произошло с Омером, когда-то случится и со мной. Слушая, как стучало его ноющее сердце, я боялась того, что готовила мне судьба.

– Иногда любовь… – начала я.

Мы одновременно вздохнули.

– Любовь иногда – это броситься навстречу смерти, это ходить босиком, несмотря на то, что после такой прогулки заболеешь и умрешь, но все равно продолжать. Разве не так? Разве иногда любовь не стоит этого, Омер?

– Действительно, разве она не стоит этого, маленькая птичка? – сказал он так, словно верил в это всем сердцем. – Не важно, как сильно потом тебе будет плохо, все, что касается любви, стоит того, чтобы прожить ее. Можно отдать свою жизнь всего за пару секунд любви и все же не жалеть о своем выборе.

Я сглотнула.

– Но… – начал он, и я поняла, что сейчас он скажет что-то плохое, но Омер остановился.

Возможно, он хотел сказать: «Никогда не влюбляйся», но не смог. Даже если твоя любовь причиняет боль, ты должна знать: «За любовь нужно умереть, тогда это и будет любовью»[65].

Какое-то время мы просто молчали и сидели рядом, пока наши слезы не прекратились. Я отошла от него и пересела на другое место. Когда наши взгляды устремились на дверь напротив, я поняла, о чем он сейчас думал. Он думал о своей жене, о радостных временах и, возможно, о своем неродившемся ребенке. Я делила с ним это молчание. Однако если мое молчание было вызвано горечью в груди, то молчание Омера казалось лавиной, обрушивающейся с огромной высоты.

Если бы несколько месяцев назад мне сказали: «Ты будешь жить в одном доме с людьми, которых никогда раньше не видела, и делить с ними общую боль», я бы ни за что не поверила. Хоть в то время быть в одиночестве казалось мне тяжким испытанием, я была готова встретить одиночество, словно старого друга. Поэтому ситуация, в которой я оказалась сейчас, казалась невозможной. Не думала, что разломать мой панцирь будет так легко. Как будто жизнь, которую я вела много лет, была лишь подготовкой к нынешней моей жизни. Как будто я всегда нуждалась в них, а они – во мне.

Может, именно это и есть место встречи разбитых сердец?

Дверь открылась. Вошел Каран, сказав с порога:

– Ляль, я уже полчаса жду, когда ты придешь.

Я поднялась с места и, не дав ему одуматься, обняла его. Я не хотела, чтобы судьба Омера постигла и Карана. Между нами еще ничего не было, а я уже боялась потерять его. Справившись с секундным удивлением, он обнял меня в ответ.

– С тобой все в порядке? Ты плакала?

Я не ответила. Я полагала, что, взглянув на Омера, он тут же поймет, о чем мы говорили. Обняв меня крепче, он глубоко вздохнул, уткнувшись в мои волосы.

– Моя красавица…

Я шмыгнула носом:

– Сам ты красавец!

Услышав позади смех Арифа, я подняла голову и перевела на него взгляд.

– Красавец? Это он-то? – спросил Ариф, словно его очень позабавила моя фраза. Каран схватил меня за подбородок и развернул к себе.

– Только не называй меня так при всех, договорились? – с нежностью произнес он. – Особенно когда мы на работе.

– Хорошо, красавец, – ответила я. Он нахмурился.

– Ляль, прошу, – сказал он предупреждающе.

Я пожала плечами. Он не стал продолжать препираться и посмотрел на Омера.

– Они скоро приедут сюда. Ты готов?

– Да, – просто ответил Омер. Из-за слез его голос дрожал. Он встал, чтобы умыться и привести себя в порядок. Тут я поняла, что все еще обнимаю Карана, поэтому тут же отстранилась от него.

Мы же планировали его игнорировать?

Мы это и так делаем.

Конечно, обнимая.

Я откашлялась и перевела взгляд на Арифа.

– А ты пойдешь на встречу? Или, может, вместе проведем время?

Ариф бросил взгляд на Карана и ответил:

– Я останусь с тобой.

– Собрание может затянуться, – сказал Каран. – Ариф будет рядом. Я не хочу, чтобы ты оставалась дома одна. Сможешь подождать в офисе?

– Хорошо.

В этот момент в кабинет вошла Айшегюль.

– Они поднимаются на лифте, господин Каран.

Каран, приобняв меня за талию, проводил в свой кабинет. Омер, который уже стоял у лифта, завидев нас, улыбнулся и подмигнул мне. Я улыбнулась ему в ответ. Меня немного успокоило, что он так быстро переключился на деловой настрой.

– Увидимся после собрания, – сказал мне Каран, поцеловав в висок, и я заметила, как глаза окружающих расширились от удивления.

Все смотрели на нас в замешательстве. Кто-то из работников даже толкнул другого локтем, указывая на нас.

– Пока, красавица.

Но только я отошла от Карана, как тут же резко остановилась, заметив человека, выходящего из лифта. Передо мной стояла тень из моего прошлого.

Артур недоверчиво смотрел на меня в ответ. Он подошел ко мне, игнорируя сотрудников, которые здоровались с ним.

– Sea[66]?

Меня пронзило странное чувство; я уже много лет не слышала из уст других людей мое сценическое прозвище. Я вздрогнула, услышав слово, которое тут же вернуло меня назад в прошлое.

– Bist du das?[67] – удивленно спросил Артур.

– Arthur? Ich glaub es nicht![68] – сказала я, удивившись не меньше его.

Проклятье бывших неотступно следует за нами.

Омер в это время приветствовал делегацию, выходящую следом из лифта. Я ощутила, как Каран, стоящий рядом со мной, напрягся. Артур открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Каран положил свою левую руку мне на талию. Правую он протянул для приветствия Артуру.

– I’m Karan… Karan Akdoğan. What about you?[69] – спросил он. Я была уверена, что услышала в его словах нотки ревности. Артур пожал руку в ответ.

– I’m the CEO of Miler Company[70], – ответил он, а потом снова вернулся ко мне. – Ich hätte nie gedacht, dass ich dich in der Türkei finde![71]

Он искал? Зачем он меня искал? Улыбаясь, я пожала его протянутую руку.

– Ich hätte auch nicht gedacht. Ich freue mich, dich zu sehen[72].

Я не лгала. Как бы плохо мы ни расстались, все это было в прошлом, много лет назад. Мне было приятно вспомнить былые времена. Каран притянул меня ближе к себе и тихо, но резко сказал на ухо:

– Кто это?

Я уже рассказывала ему о своем бывшем, но имени не называла.

– Откуда он тебя знает?

Пока Артур переводил взгляд с меня на Карана, пытаясь понять, в чем дело, к нам подошел Омер.

– Говори с ним по-английски, – решительно произнес Каран, и я едва удержалась, чтобы не прыснуть от смеха.

– Hi! – сказал Омер, встав между нами и Артуром, таким образом избавив от неловкой ситуации. – I’m Ömer. You must be Arthur?[73]

Артур кивнул, не сводя с меня глаз. Когда Омер схватил руку Артура, чтобы пожать ее, то сильно ее тряс, заставив Артура переключиться и посмотреть на него.

– Glad to meet you! – громко сказал Омер. – Shall we go to the meeting?[74]

Каран не отходил от меня ни на шаг, пока здоровался и пожимал руку пришедшей делегации. Он бросил суровый взгляд на Артура, но тот, не обращая внимания, продолжал смотреть на меня, словно до сих пор не мог справиться с удивлением, что встретился со мной в таких обстоятельствах.

– Hi! – сказала я, поздоровавшись с новоприбывшими, а Омер попросил Айшегюль проводить всех в конференц-зал. Однако Артур не сдвинулся с места.

– Ляль, иди в кабинет, – произнес Каран, ища Арифа. – Ариф!

Это значит, что нам пора уходить.

Но как только я двинулась с места, Артур поспешно спросил:

– Wohin? Arbeitest du hier? Willst du nicht an der Besprechung teilnehmen? Oder gehst du jetzt?[75]

Артур, ты мог бы не говорить по-немецки? Каран, кажется, уже готов тебя убить.

Я улыбнулась:

– Nein ich arbeite nicht hier deshalb werde ich nich an der Konferenz teilnehmen[76].

Когда я закончила, Каран спросил, нахмурившись:

– Ты специально говоришь по-немецки, чтобы меня позлить?

– Не придумывай! – ответила я. – Если он спросил по-немецки, на каком языке, по-твоему, я должна ответить?

Я заметила, как сжалась его челюсть.

– Значит, не отвечай! – сказал он грозно, а потом повернулся к Артуру: – They are waiting for us[77]. Ариф, а вы проходите в кабинет.

Омер жестом указал Артуру перед собой.

– Давай же, братишка, проходи.

Но Артур повернулся ко мне и спросил удивленно:

– Könntest du nicht teilnehmen? Du würdest sehr behilflich sein?[78]

И как именно я могла помочь? Помочь разозлить Карана?

– Dann würden wir nicht alles auf Englisch sprechen. Es fällt mir schwer, einige der Begriffe ins Deutsche zu übersetzen. Kannst du helfen?[79]

– Что несет этот тип? – спросил сердито Каран, глядя мне прямо в глаза. – И почему он продолжает говорить по-немецки? Кто это, Ляль? Скажи уже!

Я положила свою ладонь на руку Карана, пытаясь успокоить его внезапный порыв.

– Он хочет, чтобы я помогла с переводом на встрече.

– Мы вляпались, – проворчал Омер.

– Это мой школьный друг. Конечно, он удивился, встретив меня здесь. Не стоит придавать этому такое большое значение, – закончила я спокойно.

Артур нахмурился, заметив, как я прикоснулась к Карану.

– Это тот парень, о котором ты упоминала? – сказал он с отвращением. – Тот, кого ты в старшей школе назвала бэд-бой?

Услышав это прозвище, Артур рассмеялся.

– Redet ihr über mich?[80]

И как только он это понял?

– Nein[81], – ответила я поспешно и взглянула на Карана. – Может, пойдем уже на встречу? Если не хочешь обострить ситуацию…

Каран, не дав мне договорить, поцеловал меня в щеку, отчего я была потрясена не меньше, чем Артур. Я все еще не могла привыкнуть к его внезапным порывам.

– Let’s start the meeting[82], – произнес он отстраненно.

Ляль, он буквально сказал тебе: «После я с тобой серьезно поговорю».

Без лишних слов Артур развернулся и пошел вперед вместе с Омером.

– Узнай, кто этот парень, – обратился Каран к Арифу.

Я чувствовала, как он внимательно смотрел на меня.

– А ты лучше ничего не говори. Не говори, иначе разозлишь меня. Давай посмотрим, что этот тип из себя представляет.

Я еле сдерживалась, чтобы не показать ему язык.

Прежде чем мы вошли в зал, Каран развернул меня к себе и посмотрел мне в глаза.

– Не своди меня с ума, хорошо? – сказал он нежно.

Я кивнула.

У тебя будут проблемы, Каран. Вернее, они уже начались.

Посмотрев на меня еще пару секунд, Каран вошел в зал и поздоровался с присутствующими. Он показал мне место, куда я могу сесть, и я расположилась рядом с Омером. Каран сел во главе стола, с другой стороны. Артур сел напротив и не отрываясь смотрел на меня. Это начинало нервировать. Конечно, я тоже была удивлена, встретившись с ним здесь, но кажется, он переигрывал… Я не хотела отвечать на его знаки внимания, чтобы не злить Карана. Наконец Омер откашлялся и начал говорить.

Я стала внимательно слушать, что обсуждалось на встрече. Должно быть, компания Miller успешно закрепила свои позиции в Германии. Теперь они хотели выйти на турецкий рынок. Акдоганы очень хорошо подготовились к этой встрече. Я поняла это по выражению лиц зарубежных партнеров, которые внимательно слушали презентацию. Кажется, они были довольны. Айшегюль и еще одна работница компании великолепно презентовали доклад, поэтому я была здесь совсем не нужна. Я ничего не делала, просто сидела на встрече, как манекен. Почувствовав прикосновение Карана, я повернулась к нему. Он взял меня за руку и тихо спросил:

– Тебе скучно? Хочешь покинуть встречу?

– What do you think about these subjects, Mr. Akdogan?[83] – задал вопрос Артур, и мы перестали смотреть друг на друга.

Артур перевел взгляд на наши руки.

– We are eager to listen to your ideas[84].

Каран холодно ответил:

– You heard me talking about my ideas, if you need to hear them the second time I would go over them again. Some people don't understand at the first time[85].

Как только он это произнес, лицо Артура вытянулось, а плечи напряглись. Омер, понимая, что атмосфера накаляется, тут же спросил:

– Would you like us to refresh your drinks? Our Turkish coffee is famous. Don’t you want taste it?[86]

Омера ждал бы успех, даже если бы он работал на Гранд-базаре[87].

Это предложение положительно восприняли все новоприбывшие партнеры из-за границы. Только Артур отказался. Он злился, потому что Каран оскорбил его.

Я решила, что эта напряженная обстановка явно не для меня, и поднялась с места. Участники встречи переговаривались между собой, и во мне здесь не было нужды. Когда Артур поднялся вместе со мной, Каран последовал его примеру.

– Gehst du, Sea? – сказал Артур, подходя ко мне. – Wollen wir danach etwas trinken gehen?[88]

– Что он говорит на этот раз, Ляль? – спросил Каран сквозь зубы, будто уже готов наброситься с кулаками на Артура. – Почему он так на тебя смотрит?

– Yes, I’m leaving Arthur, – я специально ответила на английском, чтобы Каран понял меня. – Unfortunately I’m not available at the way out, too[89].

Как бы я ни была рада его видеть, я не собиралась рассиживаться с ним в кафе, помня все его издевательства. Не важно, сколько нам было лет, но то, что он сделал, было неправильно. Я была такой же молодой и наивной, как и он, но он разбил мне сердце.

Каран резко выдохнул через нос.

– Это тот парень, да? Тот, который глумился над тобой?

Я умоляюще взглянула на Омера, прося помощи, и он тут же оказался рядом с нами. Каран сделал шаг к Артуру.

– What are you going to do? Are you going to bother her again?[90] – сердито спросил он.

Люди за столом начали перешептываться между собой, пытаясь понять, что происходит.

Ляль, сейчас начнется суматоха. Пойдем уже.

Артур засмеялся.

– Hast du über mich gesprochen?[91] – снова спросил он.

Он ведет себя так, словно мы всю дорогу должны были его хвалить!

Я хотела уже ответить «нет!», но меня опередил Каран, повысив голос.

– Speak English[92], мразь!

Мразь?

Омер подошел к Карану и отошел с ним на пару шагов назад.

– Не дури, Каран. Мы работали над этим проектом несколько месяцев. Успокойся и не порти встречу!

Он повернулся к Артуру и сказал с напряжением в голосе:

– Please take your sit. We will continue with the meeting[93].

Артур положил руки в карманы и злорадно ухмыльнулся. Увидев это, я вдруг осознала, что он так и не изменился. Он все так же любил доводить других людей и получал от этого удовольствие, прямо как в школьные времена. Я знала, что он больше не испытывал ко мне чувств. Он просто делал вид. Именно его должны любить, именно он должен всем нравиться. Теперь я не была рада, что мы встретились.

– Why are you shouting? – спросил он спокойно, все еще ухмыляясь. – Why did you get angry with my insignificant question?[94]

Его тон еще больше разозлил Карана.

– What’s bothering you anyway? We don’t have any relationship like that, do we, Sea?[95] – продолжил Артур и подмигнул.

Каран зло похлопал себя по лицу.

– Он все еще называет тебя «Си»! Какого хрена это вообще значит, «Си»? Что за «Си»? – С этими словами он уже собирался подойти к Артуру вплотную, но Омер снова перегородил ему дорогу, встав между ними. – Говори прямо!

Он с трудом контролировал себя.

– Hör auf mich so zu nennen Arthur![96] – сказала я. – Es gefällt mir nicht und du verärgerst ihn![97]

Я тоже была на пределе. Это прозвище он дал мне из-за моих глаз, и, хотя тогда оно казалось мне достаточно милым, сейчас это навевало неприятные воспоминания.

– Ляль! – сказал Каран, обращаясь ко мне. – Милая, ты испытываешь меня? Почему ты продолжаешь говорить с ним по-немецки?

Подойдя ко мне, он заправил мне волосы за ухо, а его голос был таким спокойным, что мне стало страшно.

– Я устрою ему немецкий. Сделаю так, что он больше никакую «Си» в своей жизни не увидит! – процедил он сквозь зубы, сплевывая каждое слово.

– Си? – спросил Артур, и Каран медленно повернул голову в его сторону. – Ist das dein Freund? Ist er so unhöflich das der uns nicht reden lässt?[98]

Он на секунду задумался, а потом продолжил:

– Es soll nicht unhöfflich klingen aber es gab auf Türkisch ein begriff war es[99] «неотесанный дубина»?

– Speak English[100], ублюдок! – крикнул Каран, и все присутствующие поднялись из-за стола.

Артур засмеялся и сказал что-то в ответ, но я не смогла понять, потому что его слова утонули в окружающем шуме. Однако Каран разозлился еще больше.

– Speak English, подонок!

Почему он говорит по-английски, а ругается по-турецки?

Ляль, неужели ты думаешь, что это самая важная проблема прямо сейчас?

– Calm down![101] – встрял между ними Омер. В этот момент в помещение зашел Ариф, чтобы вмешаться, отчего в зале стало совсем шумно. Когда иностранная делегация начала обсуждать эту ситуацию на немецком, Каран уже почти вышел из себя.

– Все будет в порядке, если я просто отсюда уйду, – обратилась я к Омеру, который единственный действовал рационально. – Пожалуйста, усмири Карана.

Ариф уступил мне дорогу, и я уже хотела уйти, как почувствовала на своей коже чье-то прикосновение, отчего тут же остановилась.

Если это рука Артура, то мы вляпались, моя сладкая мягкая халва.

Повернувшись, я столкнулась лицом к лицу с обладателем таких же, как у меня, голубых глаз.

Поздно.

– Wohin gehst du?[102] – поспешно спросил он.

Это ты уходишь, а не мы, дорогой. Прямиком в ослиный рай.

– Ну держись у меня! – гневно сказал Каран, схватив Артура за воротник и прижав к стене. – What is your problem[103], черт тебя дери? What is your purpose[104], ублюдок?

Каран буквально кричал на него.

Он буквально на глазах создает новый стиль разговора.

Я собиралась вмешаться, но Омер встал передо мной.

– Эфляль, тебе лучше уйти. Каран сильно разозлился. Сейчас нам его не остановить, – сказал он поспешно.

– Си! – позвал меня Артур, все еще смеясь. – A woman like you doesn’t suit man like that. Look…[105] – Он поднял обе руки вверх. – Even when I talked you he went crazy. Recently…[106]

Каран с силой приложил его об стену. Артур тут же замолчал.

– Ай! – вскрикнул он, застонав от боли.

Каран выглядел так, будто сам едва мог стоять на ногах.

– If you say Sea again, the last thing you’ll see is my dark eyes![107] – зарычал он. – Он специально провоцирует меня, – объяснил он, повернувшись ко мне, а затем окинул взглядом всех присутствующих. – Go back to your country. I’m not making deal with you[108], – закончил он сердито.

Я не знала, куда деть глаза. Работники офиса столпились перед конференц-залом, заглядывая внутрь. Это была нелепейшая ситуация, а я стала девушкой, которая устроила весь этот бардак, едва войдя в офис компании. Люди из Miller, недовольные таким поворотом, начали собираться. Они обсуждали между собой, что Каран оказался очень грубым человеком, который неуважительно отнесся к их начальнику. Я не могла сказать им, что Артур нарочно вывел Карана из себя. Я просто хотела, чтобы он и его делегация ушли и чтобы этот эпизод поскорее закончился.

Но, конечно, все произошло иначе.

Ариф схватил Артура под руку, собираясь вывести его из кабинета, пока Каран сверлил их свирепым взглядом. В этот момент Артур впервые перешел на английский, и это еще больше обострило ситуацию.

– What’s mentioned about you is true. The Turks are barbarians, I wasn’t wrong. I’m so glad, we didn’t sign you[109].

Его лицо обезобразила уродливая улыбка. Он окинул меня взглядом.

– I wish you all the best with this rude man. See you, Sea[110].

Кажется, Каран был единственным, кого нужно было успокоить. Как только Артур назвал турок варварами, Омер сорвался с места, чтобы поквитаться с Артуром, но Каран оказался быстрее.

– Вот так делают варвары, ублюдок, – сказал Каран и со всей силы ударил Артура в нос.

Омер в это время разбирался с другим немцем, который пытался вмешаться в разборки.

– Это кого ты назвал варваром? – заорал он.

Ариф отошел в сторону, взял меня за руку и потянул к выходу.

– Йенге[111], проходи сюда.

Что? Йенге? Это когда мы ею стали?

– Ну что ты стоишь? Скорее проходи, – поторопил Ариф.

Я даже не поняла, что остановилась.

– Какая я тебе йенге? – сказала я, удивленно смотря на него.

– Каким образом? Что это значит? Почему ты так меня называешь? – я начала заваливать его вопросами.

– Потому что ты наша йенге, вот и все, – сказал Ариф, улыбаясь.

О, конечно, теперь все сразу прояснилось!

Внутри конференц-зала творился настоящий ад, а я прицепилась к этой фразе. Когда я успела стать для них невесткой? Еще пару часов назад я была просто Эфляль. Как это произошло? Я с открытым ртом уставилась на Арифа. Он же что-то обсуждал со стоящими рядом охранниками. Интересно, это Каран ему что-то сказал?

Думаю, если бы Каран ему что-нибудь не рассказал, Ариф бы не отважился к тебе так обратиться, Ляль.

Он рассказал Арифу, но не сказал мне? Почему?

Мы же не могли как-то не так понять Арифа, не правда ли? Йенге значит невестка.

А может, он говорил о ком-то другом? И вообще, чьей невесткой я могла бы быть?

Арифа.

А кого Ариф называет братом?

Карана.

А я тогда кто?

А ты – девушка Карана!

– Да ну! – внезапно произнесла я вслух. – Ого! Ого! Ого!

Ариф, услышав мои крики, тут же повернулся ко мне и внимательно осмотрел с ног до головы.

Наверное, подумал, что кто-то обидел нас, раз мы так орем.

– Ого! И как это случилось? Каким образом? А я не в курсе? – начала быстро спрашивать я.

– Что случилось? – обеспокоился Ариф. – Почему ты кричишь, йенге?

Я снова закричала:

– А-а-а!

Как это возможно? Откуда он вообще это взял? Кто ему сказал? Почему он меня не предупредил?

Ариф обхватил меня руками за голову и внимательно посмотрел в глаза.

– Тебя ударили? Что с тобой случилось? – спросил он, с ужасом осматривая меня.

Внутри меня застрял очередной крик, и у меня от всего этого уже голова была кругом.

– Что ты говоришь? Я тебя не понимаю, йенге.

– Скажи это еще раз! – сказала я, смотря на него. – Давай!

– Что? – спросил Ариф удивленно.

Я собиралась ответить, но тут к нам подошел Каран, поэтому я передумала. Рубашка на нем была порвана. Схватив меня за руку, он вместе со мной направился к выходу. Когда мы проходили мимо офисных работников, они оборачивались нам вслед, провожая изумленным взглядом.

Первый день, а мы уже устроили беспорядок. Мы просто в ударе.

Каран завел меня в кабинет и плотно закрыл дверь. Возможно, мне следовало испугаться, но я просто стояла и смотрела на него, улыбаясь как идиотка. Отпустив мою руку, он схватил себя за волосы и с силой их дернул.

– Мне нужно было заключить эту сделку. Мне нужно было подписать документы. А я что сделал? Я ударил генерального директора нашей партнерской компании! – повысил он голос.

Что ты орешь, сумасшедший?

– Почему? Потому что он говорил с тобой на иностранном языке, не обращая внимания, что я стою рядом! Почему? Потому что он считает, что может называть тебя Си! – Его глаза покраснели от гнева. – Почему?

Это вопрос?

Выглядит именно так.

– Почему? – тихо повторила я. – У тебя остались еще «почему»?

Он с шумом выдохнул.

– Почему я не могу совладать с собой, когда ты рядом? – спросил он.

Я поджала губы.

– Почему я хочу придушить этого ублюдка? Что ты делаешь со мной? Как это вообще возможно?

Я медленно подняла и опустила плечи.

– Откуда мне знать! – ответила я с легким упреком. – Почему ты кричишь на меня? И почему Ариф так странно обращается ко мне? Что-то случилось, а я не в курсе?

Каран приблизился, и я отступила на шаг. Когда моя спина уперлась в дверь, я подняла голову и посмотрела на него.

– Разве я не просил не провоцировать меня?

Вот это больше похоже на вопрос.

– Да, просил, – ответила я.

– Хорошо, а ты что сделала?

– А я что сделала? – Я изумленно подняла бровь.

Он облизнул губы. Казалось, он готов рассмеяться.

– Я не просил ответа, Ляль, – произнес он, слегка наклонившись ко мне.

– Тогда… тогда почему спрашиваешь? – Я все еще не понимала, что ему от меня нужно.

Мы лишились мозгов в тот момент, когда услышали в свой адрес «невестка».

Он, подняв подбородок, рассмеялся.

– Вот уж проблемы мне на голову, – пробормотал он, а я смотрела на его шею. Какая она у него длинная.

– Я же только что разозлился! – сказал он, глядя мне в глаза.

Каран смотрел так, словно что-то для себя решал.

– Однако ты не похожа на море. Ты океан, – произнес он решительно.

В этот момент я словно застыла.

– Что? – переспросила я.

Его дыхание лизнуло меня по лицу. Он приблизился к моему уху.

– Самое красивое в моем море то, что оно – океан, – прошептал он.

Я подняла брови от удивления. Он говорил мне что-то еще, но в голове застряло всего одно слово – йенге. Кем мы были друг для друга? Оставив на моей щеке поцелуй, он смотрел на меня, ожидая реакции. Кажется, он не ожидал, что я, положив руку ему на грудь, оттолкну его от себя, а поэтому на миг потерял равновесие.

– Ариф назвал меня невесткой! – заорала я, а потом затараторила: – Каким образом? Почему он так меня назвал? В смысле как? Что случилось-то?

Его губы слегка приоткрылись.

– Ты сейчас серьезно об этом спрашиваешь? – спросил он недоверчиво. – Ты не понимаешь?

– Каран, – произнесла я со всей серьезностью. – Ты больной?

Он нахмурился.

– Ляль, – сказал Каран, подходя ближе. – Милая, мне что, дать объявление в газету? Мне действительно нужно об этом сейчас говорить?

Я энергично закивала. Он еще спрашивает. Сам назвал себя женихом и радуется.

Ляль, мы пытались его поцеловать. Кажется, после этого он все для себя решил.

Нет, не решил!

– Значит, хочешь услышать ответ? – спросил он, приподняв одну бровь.

– А ты хочешь, чтобы я совсем с ума сошла? – ответила я, положив руки ему на грудь. – И почему ты так странно вел себя после той ночи? Ты хотел меня запутать? Почему вместо того, чтобы сказать прямо, нес какую-то чепуху? Мне начинает это дико надоедать! – закончила я сердито.

Он улыбнулся.

– Ты такая милая, когда сердишься, – сказал он, проведя пальцем по моей щеке.

Да я сейчас в обморок упаду!

– Ох! – вырвалось у меня, когда я оттолкнула его от себя. – Прости, что помешала тебе подписать сделку. В этом не было моей вины, но все же я правда прошу прощения!

Я направила на него указательный палец.

– Но именно ты должен просить прощения за все остальное, что случилось между нами!

Он снова удивился, подняв брови.

– Ляль, почему ты извиняешься? Думаешь, меня волнует, не подпишу я один или тысячу контрактов? Я злился на себя за то, что не смог сдержать свою агрессию. Если я заставил тебя неверно думать о том, что случилось, то я прошу прощения, – быстро сказал он.

Каран снова подошел ко мне вплотную. Я с раздражением выдохнула.

– Что тебе с того, Каран? Почему тебе важно, как Артур называл меня, что он мне говорил? Почему ты вмешался? Почему ты разозлился и напал на него? – Я ощутила, как его рука легла на мою талию. – Кто ты? И какое право…

Я замолчала. Он коснулся пальцем моих губ.

– Ш-ш-ш, – сказал он тихо. – Пожалуйста, не произноси больше его имя, милая.

Закрыв глаза, он поцеловал меня в лоб. Его губы на долю секунды задержались на моей коже. Это позволило мне немного успокоиться. Каран наклонил мою голову себе на грудь и крепко обнял.

– Я невежественен, незрел, я ничего не знаю… Я стараюсь не совершать ошибок, но все равно расстраиваю тебя.

– Ты непоследователен, Каран… – сказала я, расслабившись в его объятиях. – Даже сейчас. Ты обнимаешь меня, и я слышу, как бьется твое сердце, но в то же время ты как будто избегаешь меня. Почему? – спросила я с мольбой в голосе.

В ответ он начал гладить меня по волосам.

– Ты красивая… очень красивая. И я говорю не только про внешность. Твоя душа и сердце так же красивы, как и ты сама… Твоему притяжению невозможно сопротивляться. Любой, кто проведет с тобой пару часов, влюбится, завидев блеск в твоих глазах.

Я задержала дыхание. Это было признанием?

– Я просто хочу быть достойным, чтобы ты могла мне довериться. Я не хочу совершить ошибку, выбрав неподходящее время. Если я разобью тебе сердце, поверь, я сам разобью себе голову об стену. Все, что я хочу, – это…

– Все это из-за того, что пришлось пережить Омеру? – прервала его я.

Он посмотрел мне в глаза, взял меня за подбородок и приподнял мое лицо, а потом улыбнулся.

– Я никому не позволю забрать тебя у меня. И Омер здесь ни при чем, – уверенно произнес он.

Я смотрела ему в глаза, ожидая, что он скажет дальше.

– Прости меня, – сказал он, приближаясь к моему лицу. – Прости меня, моя прекрасная роза.

Мой мир остановился в тот момент, когда я почувствовала прикосновение его губ на моих губах. Звук сердца, который, казалось, готов разорвать меня изнутри, отдавался в голове. Я ощутила, как из моей груди полился свет. Настоящее, распадаясь на части, стало вращаться вокруг меня.

Я не слышала ничего и никого, кроме звука его сердца, отдающегося глухим стуком в мою ладонь. Когда Каран притянул меня ближе, я открыла губы, отвечая на его требовательный поцелуй.

Со мной случилось то, чего я так отчаянно боялась. Эта болезнь заразила меня. Теперь мне было не убежать и не спрятаться от ее чар. Я ощутила, как любовь нашла в моем сердце крошечный уголок, который я оставила для нее, и заполнила собой все мое естество. Это был момент, когда я смертельно заразилась любовью.

Глава 20

Запечатанные души

Раньше я думала, что сердце дается человеку по его качествам, а любое воспоминание однажды забудется навечно. Сейчас минуты падали на меня, словно песок. Мои чувства превращались в песчаную гору. А мои глаза устремлялись к океану, который раскинулся прямо за этой горой.

Я ощущала, что мой мир перевернулся. Чувства нахлынули на меня, и причиной этому был тот, чьим губам я отдавала свое тепло. Мое тело дрожало, словно воробушек, и наполнилось волнением и счастьем. Между моим сердцем и сердцем другого человека была дорога, которую я ранее наглухо запечатала. Но именно поцелуй, окруживший меня любовью, сломал эту печать. Каран разрушил защиту, за которой я так бережно хранила свое сердце.

Мой путь привел меня к нему.

Мы все еще стояли в кабинете Карана. Эмоции, захлестнувшие меня, были настолько сильны, что у меня дрожали ноги, и я стояла ровно только благодаря Карану. Он крепко прижимал меня, обняв за талию, и я ощущала, что он здесь, рядом со мной.

Когда губы Карана медленно оторвались от моих, он посмотрел на меня. Увидев его сияющие глаза, я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее.

– Как будто я раньше не жила, – пробормотала я.

Каран оставил еще один легкий поцелуй на моих губах. Он улыбнулся, когда мы одновременно сглотнули.

– Хочешь, чтобы я сделал что-то еще, чтобы ты наконец поняла? У меня есть и другие методы, – лукаво произнес он.

Пытаясь отдышаться, я покачала головой.

– Ты меня убедил, – прошептала я.

Мне не хватало воздуха. Это земля ушла у меня из-под ног? Или мой мир сошел с орбиты из-за переизбытка эмоций?

На этот раз его покрасневшие губы коснулись моего лба. Поцеловав меня, он прижал мою голову к своей груди, и теперь я не могла слышать ничего, кроме биения наших сердец.

– Теперь я не смогу уйти. Теперь это невозможно, – сказал он, и я крепче обняла его, прижимаясь всем телом. – Отныне я не оставлю тебя, только если ты сама этого не захочешь. Мне неважно, что будут говорить о нас или думать. Я вытерплю все, что выпадет на мою долю, но не оставлю тебя.

Он поцеловал меня в волосы.

– Никогда.

Я сильнее прижалась ухом к его груди, чтобы слышать его сердце.

– Кто что может сказать о нас? – спросила я, не понимая.

Ляль, кажется, ты забыла Ясина?

– Ты о моем брате?

Каран прижал подбородок к моей голове. Из его рта вырвался смешок.

– Он попытается вмешаться, но у него ничего не получится, – уверенно ответил он. – Но не бери это в голову, я просто констатирую факт.

Я все равно не могла думать сейчас ни о чем другом, потому что до сих пор была под действием поцелуя. Мы что, теперь официально встречаемся?

Нет, вы теперь официально родственники.

Мы простояли так несколько минут, пребывая в молчании, потому что каждый из нас пытался осознать, что же ему делать дальше. Я была одновременно взволнована и встревожена. Что же будет с нами после? Когда Ясин вернется, мне придется уехать в Анкару, к своей прежней жизни. Я чувствовала это. После того как я поговорю с братом, все вернется на круги своя. А сейчас стоило подумать о том, что делать, если мне придется на время расстаться с Караном.

Каран меня поцеловал. Мы поцеловались. Мы поцеловались с Караном! Ничего себе!

После этого момента все события развивались молниеносно. Когда в кабинет вошел Омер, Каран оказался слегка раздраженным, потому что нам пришлось выпустить друг друга из объятий. Омер, взглянув на меня, начал с того, что попросил не винить себя в том, что случилось, однако из-за выходки Карана у компании возникли большие проблемы. Я несколько минут стояла и слушала, как они ссорятся.

Однако я была словно в другой вселенной. Эффект, который изначально произвел на меня Артур, почти исчез, потому что его заменили совсем другие события. Ариф назвал меня йенге, а мы с Караном поцеловались. Всю дорогу до дома я улыбалась как дурочка. Каран отменил последнюю встречу, которая была запланирована на сегодня, поэтому мы освободились раньше и вернулись домой. Я перекусила на кухне и поднялась в свою комнату, и все это время чувствовала биение своего сердца где-то в горле. А теперь оно стало биться еще быстрее, ведь я ждала у себя Карана. Это ребяческое возбуждение невольно вызывало на моих губах улыбку.

Да, я собиралась сегодня спать с Караном в одной постели. Успокоительное помогло мне не сильно на этом зацикливаться, но не избавило от беспокойства. Я лежала спиной к двери, и мне чудилось, как кто-то подкрадывался сзади и, схватив, готовился задушить. Иногда ночные кошмары одерживали надо мной власть, воплощаясь в физические ощущения. Пытаясь отбросить их отголоски на задворки сознания, я распрямилась в кровати и зажала дрожащие ладони между коленей. В этот момент в комнату зашел Каран.

– Ты спала? – спросил он тихо.

– Нет, – ответила я. Он лег на кровать и развернул меня к себе. Поцеловав мой лоб, он подложил руку мне под шею. Я сильнее прижалась к нему, глубоко вздохнула и поцеловала его в грудь, почувствовав, как он дрожит. Я продолжила целовать его, и он, как и в тот раз, снова отстранился.

Каран, прекрати уже это делать!

– Ляль, не надо, – ответил он мягко.

Я усмехнулась. Потом положила подбородок на его грудь. Когда он собрался встать с кровати, я крепко обняла его, прижавшись щекой к обнаженной коже.

– Ладно, ладно, не уходи, – произнесла я. – Ты так быстро меняешь свое настроение. У тебя тики или что?

– Это я быстро меняю настроение? – спросил он и вдруг начал щекотать мои подмышки.

– Я думаю… – начала я, но не смогла закончить, засмеявшись и пытаясь оттолкнуть его от себя. Но он начал щекотать меня сильнее.

– Не делай так, Каран! – попросила я сквозь смех. – Пожалуйста… О… Остановись!

Я приподнялась на коленях, пытаясь сбежать от него, но он перехватил меня за талию и перевернул на спину, нависнув сверху. Он продолжил щекотать мои живот и ноги, и я начала смеяться так громко, что у меня почти осипло горло. У меня не было сил просить его остановиться.

Если бы он спустился ниже, было бы веселее.

Я нечаянно ударила его ногой, и Каран прижал мою ногу коленом к кровати, стараясь не давить слишком сильно. Потом одной рукой перехватил оба моих запястья, не давая мне двигаться, и, наклонившись к моей шее, коснулся кожи щетиной, продолжая щекотать меня за живот.

– Я… Я умру! – закричала я, заливаясь смехом. – Не могу дышать… Каран!

Я не поняла, в какой момент он достал телефон, но сейчас, улыбаясь и глядя на меня, он снимал меня на камеру.

– Я умираю! – повторила я, все еще смеясь.

Я запыхалась, а потом позировала для него, все время принимая разные выражения лица, и только потом осознала, что совсем не смущалась. Когда он освободил мои руки, я убрала волосы с лица и с улыбкой посмотрела в камеру. Каран видел меня во всех состояниях. И не было ничего плохого в том, что он фотографировал мое лицо, которое наверняка сейчас было красным как помидор. Наконец он убрал телефон, положив его рядом на выступ в стене, и лег подле меня, опершись локтем на подушку и подперев ладонью щеку. Каран смотрел на меня с такой улыбкой, что я чувствовала себя самой красивой девушкой в мире. Я видела свое отражение в его глазах, его зрачки были расширены. Он продолжал разглядывать меня, пока я наконец не успокоила дыхание. В его взгляде читалось столь многое, что мое сердце трепетало от счастья быть рядом.

Луна наполняла комнату светом, а Каран наполнил собой мое сердце.

Каран положил свою руку мне на талию и, приподняв край рубашки, начал медленно гладить обнаженную кожу. Я ждала, пока он что-то скажет, хотя в этом не было никакой необходимости. Его глаза говорили красноречивее всяких слов.

– Мы могли разбудить Омера, – я пододвинулась ближе. – Кажется, я смеялась слишком громко, это все из-за тебя!

– Ну и пусть, – ответил он так, словно в этом не было ничего особенного. – Кроме того, начала именно ты. Я просто продолжил.

Промолчав, я приподняла голову и поцеловала его в подбородок. Мне так нравилось, что теперь я могла целовать его, когда захочу. Приятно быть парой.

А может, мы и не пара еще. Нет никаких гарантий.

Так вот же доказательство!

В ответ Каран поцеловал меня в кончик носа.

– Почему ты нахмурилась? – спросил он, поцеловав меня в морщинку между бровями.

Эта менопаузная Эфляль разбирается со своим внутренним голосом, так что не вмешивайся.

Если я спрошу его: «Кто мы друг другу?», он точно посмеется. Но мне бы хотелось, чтобы мы не пропустили конфетно-букетный период, когда влюбленные приглашают друг друга на свидания.

Ляль, я не могу представить, чтобы Каран сказал: «Пойдешь со мной на свидание?» Он с большей вероятностью поцелует тебя в лоб и произнесет: «Ты моя законная жена».

Я начала хихикать про себя. Мне нужно перестать представлять Карана в свадебных ботинках и с розой в зубах.

На какой-то момент я увидел перед собой Тойгара из «Начинающих ведьм»[112]…

– Над чем ты смеешься? – спросил Каран, принимая удобную позу для сна, и я услышала в его голосе задорные нотки. – Ты задремала и увидела сон?

Я кивнула.

– Что в нем было?

– Кое-что, кое-что… – пробормотала я. – Спокойной ночи, красавец, – добавила я тихо, когда мы уже были готовы спать.

– Спокойной ночи, красавица, – ответил он, заключая меня в свои объятия, и я впервые ощутила умиротворение. Я все еще улыбалась, когда тьма захватила мое сознание, отправив в мир снов.

Должно быть, прошло несколько часов. Я открыла глаза, ощутив, что тепло Карана больше меня не согревает. За окном медленно занимался рассвет. Я потянулась рукой вправо, но его сторона кровати была холодной. Он же не мог оставить меня одну?

Ляль, не придумывай, просто давай дальше спать.

Но сон как рукой сняло, и страх вновь вернулся ко мне. Даже если бы рядом был Босс, а я могла слышать его дыхание, это бы не остановило нарастающую тревогу.

Я села и протерла глаза. Затем встала, медленно ступила на пол, холодный воздух в комнате охватил мое вспотевшее за ночь тело, отчего я мелко задрожала. Я вышла из комнаты, окутанная тишиной, от которой мурашки бежали по коже. В доме вообще не было слышно ни звука, и это напомнило фильмы ужасов. Где мог быть Каран в этот час?

Почему мы вечно ищем приключений на свою голову? Может, он встал, чтобы выпить воды. Ну же, возвращайся в постель и давай спать.

Одна я все равно больше не засну.

Ох, Ляль!

Мелкими шагами я продвигалась к лестнице, чтобы спуститься, и, кроме шаркающих ног по полу, в доме больше не было ни звука. Опираясь о стену, я двинулась вниз по ступеням, мои руки вспотели. Может, стоит его позвать или я только разбужу остальных?

Нет, конечно, милая, зови и кричи сколько душе угодно.

Я зашла в гостиную, которую тускло освещали первые лучи солнца, как вдруг ощутила позади себя чье-то присутствие и потому резко обернулась. Хриплый крик, вырвавшийся из моей груди, затих на полпути, когда я прикрыла рот рукой.

– Босс! – произнесла я, прижимая руку к груди. – Что ты тут делаешь?

Я наклонилась и обняла его.

– Ты меня напугал. Сумасшедший маньяк!

Через пару секунд я услышала чей-то голос.

– Йенге? – позвал меня Ариф.

Я повернула голову и увидела Арифа в дверях; он был без футболки, в спортивных шортах. Заметив, что я смотрю на дуло пистолета в его руке, направленного прямо на меня, он тут же поспешно его спрятал.

– Ты кричала? Что-то случилось? Почему не спишь в такой час? – начал он расспрашивать меня.

Зато себя он забыл спросить, почему не спит в такое время. Ариф, ну что это? Кто ты вообще такой? Ты человек или нет? Или греческий бог? Или статуя? Метеор? Что ты за существо, друг? Ну что за тело у тебя? Разве так можно?

Ради всего святого, внутренний голос, заткнись уже!

Я встала, все еще хмурясь.

– Где Каран? А ты почему на ногах? И в таком виде? – спросила я, быстро окинув его взглядом. Ариф и правда очень красив, и у него было просто невероятное тело.

Оглянув себя, Ариф тут же скрестил руки на груди, прикрываясь, и я не удержалась от смеха.

Этот великан еще и скромник? Ему невозможно отказать.

– Черт! – резко произнес он. – Я услышал твой голос и тут же прибежал. Брат сейчас занимается спортом. Он дал мне перерыв, поэтому я cказал ему, что послоняюсь рядом недолго, – закончил он смущенно, и я вновь рассмеялась.

Было одновременно смешно и мило видеть, как такой здоровый парень стушевался передо мной.

– Ты так же прикрываешься, когда ездишь отдыхать на море? – спросила я, указав бровями на его скрещенные руки. – Не смущайся, Ариф. Хорошо, я не смотрю.

С этими словами я демонстративно закрыла глаза. Но когда я их открыла, он все еще стоял передо мной, не меняя позы.

– Ой, ладно, хорошо, все, больше не смотрю. Опускай уже руки, – сказала я, внутренне забавляясь.

Ляль, я чувствую себя Приставучим Джошкуном[113]. Давай больше не будем на него смотреть.

– Йенге, прекрати! – произнес Ариф с упреком, а потом тут же сменил тему. – Ты хочешь пойти к моему брату? Если да, то пойдем.

Он опустил руки, но все еще выглядел смущенным. Поджав губы, я последовала за ним, хотя мне ужасно хотелось успокаивающе похлопать его по напряженной спине и посмеяться. Но, конечно, я не стала так делать. Когда мы вышли в сад, я вздрогнула, ощутив холодный воздух на своей коже. Полуголый Ариф выглядел так, словно действительно собирался на пляж. Интересно, о чем думали девушки на отдыхе, когда видели Арифа? У меня даже предположений никаких не было.

Мы обогнули дом, и я поняла, что никогда не была здесь прежде. Ариф открыл передо мной большую черную дверь, и до моих ушей донеслась песня Эминема «Lose Yourself». Я зашла внутрь.

То, что я вижу, реально? Почему Каран бьет по боксерской груше как сумасшедший? И почему Омер висит вверх ногами, как Человек-паук? И почему они почти голые?

Что произошло с этим домом, пока я спала? Почему мне казалось, что я все еще сплю, а такого места на самом деле не существовало в действительности?

– Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного! – вскрикнула я, не в силах сдержаться.

Кто-то должен немедленно дать мне пощечину. В противном случае я бы так и продолжила стоять истуканом с открытым ртом, стыдясь, что появилась перед ними в пижаме с короткими рукавами и растрепанными волосами.

На Каране были черные шорты. Он, как и остальные, был голым по пояс. Когда он замахнулся, чтобы ударить по груше, я засмотрелась на его напряженные мышцы. Хорошо, что это не меня он так бил.

А с чего бы ему это делать, Ляль?

Если я случайно попаду под его удар, мало не покажется, так что просто пусть этого не случится.

Я не знала, как долго он уже был в спортзале, но на его лице собрались капельки пота. Прядь волос упала на лоб, а губы были приоткрыты, когда он усиленно дышал.

– Маленькая птичка? – раздался голос Омера. Он повис на перекладине вверх ногами, словно летучая мышь.

– Доброе утро, – сказал он так, словно на самом деле хотел узнать, что я тут делала. – Ты рано сегодня.

Я наклонила голову, пытаясь посмотреть ему в глаза.

– Ты висишь вниз головой и еще мне что-то говоришь? – ответила я.

Омер улыбнулся и одним движением аккуратно приземлился на землю.

Он действительно Человек-паук.

Каран, услышав наши голоса, развернулся и заметил меня. На мгновение удивившись, он тут же схватил полотенце с пола, вытер лицо и направился в нашу сторону.

– Ариф, подай мою куртку, – произнес он, подойдя ближе и убирая волосы с моего лица. – Почему ты проснулась, милая? Что-то случилось?

Ариф принес куртку и накинул мне ее на плечи.

– Почему ты ничего на себя не надела? На дворе почти зима.

С этими словами Каран застегнул молнию на куртке и поцеловал меня в лоб.

– На себя посмотри, – ответила я, нахмурившись от того, насколько абсурдно звучали его слова в данной ситуации. – Ты вообще голый, ты знаешь об этом?

Кажется, Карану не помешал бы стилист.

Он улыбнулся.

– А мне что, в деловом костюме заниматься? – С этими словами он начал растирать шею полотенцем. – Почему ты проснулась? Когда я уходил, ты спала как младенец.

– Что-то случилось? – вмешался Омер.

– Просто так получилось. Ничего страшного не произошло… – пробормотала я.

Потом я оглядела спортивный инвентарь и оборудование.

– Неужели вам так сильно нравится вставать рано утром и каждый день заниматься спортом?

Зачем им четыре беговых дорожки, Ляль? У них что, разве не по две ноги?

– Ого! – воскликнула я, увидев вес гирь. – В таком весе вообще есть необходимость?

Наклонившись, я решила поднять одну из них, как Каран тут же закричал:

– Осторожно!

Он остановил меня и взял гирю в руку.

– Здесь 20 килограммов, тебе ее не поднять. – С этими словами он положил гирю на место.

Я рассердилась:

– Откуда ты знаешь? Может, у меня за спиной спортивное прошлое! И, может, я вообще бывшая штангистка!

Он засмеялся и ущипнул меня за щеку.

– Но ведь ты не штангистка.

Я закатила глаза. Этот человек знал меня как свои пять пальцев. Как же здорово, что у него такие глубокие познания о моей жизни. Я улыбнулась, заметив, что Ариф надел футболку.

Как будто бы без нее мы бы его с потрохами съели.

Я взглянула на Карана.

Нет, у меня другие предпочтения в еде.

– Ну-у, продолжайте тогда, – протянула я с нетерпением в голосе.

Я села на один из ковриков, скрестив ноги.

– Я не буду подсматривать, честно, вы занимайтесь.

Вот бы я додумалась взять с собой телефон. Если бы я выложила в сториз, как они тренируются, то тут же набрала миллион просмотров.

Вот блин!

Омер накинул полотенце на шею и подмигнул мне.

– Я хотел бы дать тебе насладиться видом на прекрасных нас, но мне нужно принять душ и идти по делам. Я, в отличие от некоторых, не могу работать из дома… – сказал он, многозначительно глядя на Карана.

– Двигай давай, – ответил ему Каран и присел рядом со мной.

– Удачи, маленькая птичка, – передразнила я Омера, улыбнувшись.

Ариф убавил громкость динамиков.

– Маленькая птичка? – переспросил он, словно его позабавило это обращение. – Брат, она убила весь твой авторитет. Если бы хоть кто-нибудь услышал, как йенге тебя назвала… Одного она красавцем обзывает, второго птичкой.

Омер засмеялся.

– Пусть все знают, – добавил Ариф.

– А он прав, – произнес Каран, наклонившись к моему уху, и я тут же поцеловала его в щеку.

Омер в это время схватил Арифа за шею.

– Если я заставлю тебя молчать, то кто тогда узнает, а? – спросил он.

Ариф поморщился.

– Сплетник!

Ариф хотел сказать что-то в свое оправдание, и они вместе с Омером вышли из зала.

– Ну и что? – спросила я, повернувшись к Карану. – Вы тоже меня постоянно обзываете. Что с того, что я делаю так же?

На самом деле мне было очень смешно, но Карану знать это было необязательно. Я попыталась изобразить обиду.

– Ты смущаешься, когда я так говорю?

Ляль, ну что ты начинаешь искать себе приключений на голову с самого утра?

– Хорошо, тогда я больше не буду так тебя называть! – заключила я.

Каран улыбнулся и, прислонившись спиной к стене, обнял меня и прижал к себе.

– На этот раз ты меня не провела, милая, – сказал он.

Я укусила Карана прямо за обнаженную кожу на груди, и он вскрикнул от боли. А потом поцеловал мои волосы и начал гладить руку, отчего я сразу почувствовала себя ребенком. Рядом с ним все, что я делала, казалось абсолютно нормальным. Он заставил меня поверить, что будет любить меня в любой ситуации. И я могу любить и принять все его стороны. Я могла подтвердить это, потому что прямо сейчас обнимала его, хотя он был весь мокрый от пота.

Он же пахнет.

Но пахнет очень приятно.

Ляль, пожалуйста, не устраивай спектакль.

Через пару минут мои глаза стали снова слипаться.

– Ты дома сегодня? – пробормотала я.

– Да, – ответил он, глубоко вздыхая. – Нам нужно будет уехать из города на пару дней. Вот почему сегодня я хотел бы провести этот день с тобой.

Я подняла голову и посмотрела на него.

– Обещаю тебе, это ненадолго, – продолжил он, поцеловав меня в нос. Мое лицо тут же осунулось. – Я не смогу взять тебя с собой, Ляль. Место, куда мы поедем, не для тебя.

Как будто мы так сильно просились поехать с ним.

Вообще-то мне интересно, но ему об этом тоже знать не нужно.

– А куда вы отправитесь? – с грустью в голосе спросила я. – Только, я надеюсь, не туда, где будет красиво!

Каран улыбнулся, услышав мои слова.

– Без тебя ни одно место в мире не может быть красивым, – сказал он твердо.

Я прикусила нижнюю губу и заметила, как его взгляд переместился на мой рот.

Каран, не двигайся, стой, где стоишь.

– Возьми меня с собой, – прошептала я, опустив голову. – А то потом будешь причитать, что опять нашел проблем на свою голову.

Он не понял моей шутки, однако, рассмеявшись, произнес:

– Опять нашел проблем на свою голову. Ты имеешь в виду позволить тебе приехать и посеять очередной хаос? В этот раз я не позволю.

Как он успел так хорошо нас узнать? Может, он и менопаузный, но умный.

– Мы выезжаем вечером. Ариф останется здесь. Босс может охранять тебя и спать в твоей комнате, но, если хочешь, я могу попросить дочку тетушки Зулейхи, Ознур, также побыть с тобой рядом.

– Достаточно, если Ариф будет здесь. Кроме того, мне нужно привыкать заново оставаться одной, – сказала я, и Каран тут же нахмурился.

– Зачем тебе привыкать к этому? Есть же я. И что значит «оставаться одной»? Откуда вообще эти мысли?

Я затрепетала всем телом, слушая, как он говорил, словно маленький обиженный ребенок, а потому не удержалась и слегка поцеловала его в губы. Он на мгновение закрыл глаза, а потом тут же открыл и спросил удивленно:

– Ты пытаешься меня одурачить?

Я поцеловала его еще раз.

– Конечно, – сказала я, широко улыбаясь. – Что, не получилось?

Он облизнул губы.

– Получилось, получилось, – сказал он, притягивая меня к себе на колени. – Но на меньшее я не согласен.

На этот раз наконец-то Каран сам приблизился ко мне. Когда он поцеловал меня, то мне показалось, словно он целует не только мои губы, но и мою душу. Я испытывала настолько сильные эмоции, что казалось, будто я уже падаю со скалы – с такой силой билось мое сердце.

– Кажется, мне придется отложить свою поездку, – сказал он, сделав паузу между поцелуями.

Когда он снова поцеловал меня, я улыбалась. Запустив руки в его волосы, я осторожно потянула его от себя. Каран сжал руки на моей талии, будто был разозлен тем, что я заставила наши губы разъединиться.

– Может, посмотрим вместе фильм? – спросила я сладким голосом.

– Любимая… – сказал он тоскливо. – Ты решила прямо сейчас об этом поговорить?

Он потянул меня к себе, положа мне руку на шею, но я не двигалась, пытаясь осознать слова, которые он только что произнес.

– Прости, что? – сказала я, глядя на него с открытым ртом.

До Карана дошло, что он только что произнес, и выражение его глаз изменилось.

– Тебе не понравилось? – спросил он напряженно. Он выглядел неуверенно.

– Ты с ума сошел? – спросила я.

Нет, ты закричала.

– Мне очень понравилось! Назови меня так еще раз! – сказала я, оставляя очередной поцелуй на его губах. Он улыбнулся мне так искренне, что мое сердце заколотилось с утроенной силой.

– Моя любимая… – повторил он, приблизившись к моей шее, и моя защита пала, а сердце разорвалось на куски.

Оставляя на моей шее нежные поцелуи, он говорил и говорил: «Моя красивая, моя любимая», и в какой-то момент я подумала, что вот-вот потеряю сознание. Бремя от такой сильной любви грузом навалилось на мои плечи. А что, если я получу сердечный приступ от такого избытка любви и попаду в кому из-за Карана?

Я не позволю ему это сделать!

Я попыталась отстраниться, потому что борода Карана начала раздражать мою кожу, но его руки крепко держали меня за талию.

– Ты так приятно пахнешь… – сказал он, глубоко вдохнув. – Откуда ты такая появилась? Что я сделал в этой жизни такого хорошего, чтобы заслужить тебя?

Он словно спрашивал сам себя. Каран посмотрел мне прямо в глаза.

– Ляль… Моя Ляль.

Мы сидели на резиновом коврике в спортзале, на часах было непонятно сколько времени, однако на самом деле я ощущала себя на седьмом небе. Так вот что такое по-настоящему любить? Казалось, что больше никогда в жизни я не буду грустить, что я буду полна надежд и безграничного счастья всякий раз, стоит мне встретиться с ним глазами, что я никогда не умру. Каран превратил меня в совершенно другую девушку. Девушку, которая заразилась любовью…

И Каран был единственным лекарством, которое могло бы излечить мою одержимость им. Когда я прижала свою ладонь к его щеке, он поцеловал ее. А потом положил на нее свою голову.

– Мой любимый… – сказала я тихо.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела его раскрытые губы и расширенные зрачки. Если даже одно это вызывало внутреннее землетрясение, то жизнь вместе с ним разрушит меня до основания. Но я горела желанием разрушения. Я желала быть с ним до конца.

– Это… – произнес он, взяв мое лицо в свои руки. – Это самое лучшее, что я слышал в своей жизни.

Он тяжело сглотнул.

– Скажи это еще раз.

Улыбнувшись, я повторила свои слова. Я видела, как дрожали его зрачки. Я бы все отдала, чтобы узнать, что он чувствовал в тот момент. Чувствовал ли он, будто умирает, хотя все еще жив, или дышит, хотя на самом деле задыхается?

– Этими словами мне тебя не удивить, – с упреком сказал он и вдруг понял, что это не тот ответ, которого я ждала.

Облажался!

Я укусила его за щеку.

– Осел! – вскрикнула я, вырвалась из его объятий и встала с колен. – Дурак! Горный медведь!

Каран встал с коврика и посмотрел на меня, ухмыляясь.

– Неужели так люди реагируют на ласковые слова? Я ведь тоже хочу услышать что-то хорошее в ответ! – Я поморщилась. – Это очень обидно!

Я практически выплюнула последнюю фразу.

Лучше бы по-настоящему плюнула. Хотя иногда слова Карана – просто мед для ушей…

Каран рассмеялся, вновь притянул меня за талию и поцеловал в уголок рта.

– Ты права, – сказал он весело. – Когда-нибудь я научусь, как надо. Шаг за шагом. Но иногда я могу совершать ошибки, пожалуйста, заранее прости меня за это.

– Хорошо, – согласилась я, не в силах противостоять его сладкой речи. – Но тогда не задавай мне вопросов, если я решу тебя ударить. Моя рука иногда случайно соскальзывает…

Его брови взлетели вверх.

– Ты же никогда раньше так не делала? – удивился он.

Я ухмыльнулась, а потом шлепнула его по шее.

Шлеп.

– Теперь мы квиты.

– Ох! – воскликнул Каран, хватаясь за шею.

Он с непониманием смотрел на меня.

– Ты склонна к насилию, знаешь об этом? – спросил он так, словно сделал важное открытие.

Я повела плечом. Я не могла этого отрицать. Он еще не видел меня пьяной. Тогда ему придется искать место, куда он сможет спрятаться от меня.

– Чем займемся? Нам нужно переварить все то, что случилось… – сказал он и подхватил меня под руку. – Я все еще потный после зала. Мне нужно принять душ, а потом мы можем вместе позавтракать.

Я кивнула в ответ, а потом облокотилась на его плечо и вдохнула запах его тела. Словно вдохнула запах весны, которая наконец-то расцвела в моем сердце.

Сегодня я поняла, что порт с самым красивым морским видом, куда хочется причалить кораблю, – это любовь. Глаза Карана, которые казались бездонными колодцами, были моим маяком; он держал меня за руку, помогая причалить к берегу любви. Я не знала, какая из моих эмоций в будущем, превратившись в грозовое облако, обрушится на наши головы дождем. Все, что я знала, – это то, что человек, с кем я хотела бы пройти рука об руку всю жизнь, был здесь. И в его силах было проложить путь в наше общее будущее.

Обычно я хорошо ладила с животными.

Ты сейчас имеешь в виду Карана?

Я говорю о Боссе! Мне нравилось наблюдать, как преданно и понимающе он смотрел на меня всякий раз, когда я гладила его по морде и целовала. Мне нравилось, когда он прижимался ко мне всем телом, издавая рычащие звуки. Хоть иногда это звучало угрожающе, я все равно не отпускала его, потому что не могла расстаться с этим прекрасным псом. Босс положил свою морду мне на грудь и время от времени лизал мой подбородок.

Надеюсь, Каран тебя тоже поцелует в подбородок.

Ты омерзителен!

Листая фильмы в онлайн-кинотеатре, я ждала, пока Каран приготовит попкорн. Вернее, я ждала, пока попкорн, который мы заказали, наконец до нас доедет. Полчаса назад Каран самоуверенно направился на кухню со словами «Я сам сделаю», но так оттуда и не вышел. Интересно, кухня все еще на месте или он ее взорвал?

– Ты выбрала? – наконец раздался его голос через пару минут. Он сел рядом со мной. В его руках была большая миска с попкорном. Я взяла немного и положила себе в рот. Каран недовольно посмотрел на Босса и попытался согнать его с места.

– Вставай давай! – приказал он. – Босс, давай слезай!

Но Босс только громко залаял и снова опустил морду на мою грудь.

– Это ты его к этому приучила, – с упреком посмотрел на меня Каран, а я тупо уставилась на него с попкорном во рту.

Как я могла приучить к этому собаку? Я сощурилась. Проглотив все, что было у меня во рту, я ответила:

– Он весь в папочку. Посмотри, прямо как он… в том смысле, что ведет себя как упрямый баран!

С этими словами я взяла еще немного попкорна и на этот раз угостила им Босса. Каран направил указательный палец на себя.

– Это ты про меня? – спросил он изумленно. – До того, как ты появилась, Босс по одному моему взгляду понимал, что я собираюсь сказать, и тут же выполнял команды. Но пришла ты, и теперь эта принцесса с места не двигается.

Интересно, может, у Карана были какие-то проблемы? Например, он и вправду считал себя почти отцом Боссу?

По-моему, стоило бы показать его врачу.

Каран перехватил тело Босса и приподнял его в воздухе.

– Меня, меня послушай! Не продавайся так дешево другим людям! – сказал он собаке, не скрывая своей обиды.

Я оттолкнула руки Карана и обняла Босса за шею.

– О, разве кому-то понравится, когда с ним так грубо обращаются? Мой малыш понимает только нежные слова, – ответила я и поцеловала Босса в лоб. – Давай, малыш, спускайся.

На этот раз я поцеловала пса в щеку.

– Мы с этим горным медведем хотим посмотреть фильм, а потом я тебя снова буду обнимать.

Босс, гавкнув, спустился с дивана и, сев в угол, начал за нами наблюдать.

Да, у вас обоих проблемы.

Каран хмуро смотрел на Босса.

– Ты и правда его избаловала, – сказал он. А потом пригрозил Боссу пальцем: – Я запомнил это, проказник. Ты придешь ко мне и будешь подлизываться. А я даже смотреть на тебя не стану!

Я укусила Карана за палец.

– Следи за тем, как ты говоришь! Ты нанесешь псу психологическую травму, – сказала я, повышая голос.

И вообще, что с нами стало происходить? Каран сделал меня похожей на него.

Нет, это мы сделали его похожим на нас.

Я начала смеяться. Поцеловав палец, который только что укусила, я произнесла:

– Это ведь больше похоже на сумасшедший дом? Мы сошли с ума?

Он приобнял меня за плечо и притянул к себе, положив в рот попкорн. Наше глупое поведение казалось ему совершенно нормальным.

– Я абсолютно серьезен, но да ладно… – пробурчал он себе под нос. – Так ты выбрала фильм?

Я помотала головой.

– Ладно, тогда вместе выберем. – С этими словами он потянулся за пультом. – Какой жанр тебе нравится? В прошлый раз, когда мы смотрели фильм, ты так и не ответила.

Я внезапно застыла, вспомнив тот далекий вечер. Фраза, произнесенная Караном, зазвенела у меня в ушах. «В этом доме у тебя нет друзей. Следи за тем, как ведешь себя с другими, ты здесь все равно ненадолго. Никто здесь не обязан дружить с тобой». Я тяжело сглотнула и, увидев, как напряглось тело Карана, поняла, что он тоже это помнил. С того времени уже много воды утекло, но обида, которую я ощутила тогда, вновь напомнила о себе. Иначе я бы так сильно не желала прямо сейчас надеть ведро с попкорном ему на голову.

Я ощутила его губы, которыми он начал целовать мои волосы, словно пытаясь извиниться. Но я уже давно его простила. Я верила, что все это произошло не просто так. Тот разговор должен был случиться. Конечно, я хотела бы его избежать, но мне тоже надоело постоянно жаловаться и сетовать на судьбу. Я не хотела портить то, что происходило между нами в данный момент.

– Давай уже выбирать, – сказала я, меняя тему.

Поцеловав меня еще раз, Каран развернулся к телевизору.

– Так, фильмы ужасов смотреть не будем, тебе сегодня спать одной, – сказал он, просматривая турецкие фильмы. – Триллеры тоже мимо.

Я продолжала его слушать, не реагируя, а он продолжал:

– Я точно не хочу смотреть романтические комедии. Боевики тоже нет, и так вся жизнь как один боевик. Фантастика или фэнтези тоже нет. Мне и этой планеты достаточно, на какую-то другую я все равно не смогу отправиться. Драма – нет; если хочешь посмотреть драму, можно приехать к нам в гости и снять документальный фильм. Стендап? Кто сказал, что я буду смеяться над тем, что говорят другие?

Я дотронулась до руки, в которой он держал пульт, и Каран развернулся ко мне.

– А другие фильмы остались? – спросила я удивленно. – Ты все раскритиковал, Каран.

Я перехватила пульт и начала листать.

– Посмотрите на него… – пробормотала я.

Пока Каран поедал попкорн, я продолжала поиски, но не смогла найти ничего, что бы мне хотелось посмотреть. Прошло уже почти пятнадцать минут, и Каран уткнулся в телефон. Наконец мне попался какой-то фильм, и я остановилась. Включила трейлер и начала смотреть.

Ляль, ты уверена?

Я была уверена, когда увидела на экране человека, говорящего: «Are you lost, baby girl?»[114] Я смотрела трейлер не моргая и не понимала, почему не видела этот фильм раньше. Когда я уже собиралась нажать на кнопку «Play», Каран выхватил пульт из моих рук.

– Что ты делаешь! – рассердилась я. – Я хотела его посмотреть!

Он выключил телевизор и швырнул пульт на соседнее кресло, чтобы я не смогла до него добраться.

– Поэтому я сделал это, как только ты решила его включить. Что это, Ляль? Что это за фильм? Неужели тебе интересны такие вещи? – спросил он укоризненно, удивляясь моему выбору. – Что за «are you lost baby girl?»

Я не поняла, из-за чего он так разозлился, но меня зацепило кое-что другое.

– Ух ты! – сказала я с волнением в голосе. – Произнеси это еще раз! Ты так классно это сказал!

Каран нахмурился.

– Ты сейчас серьезно? Тебе понравилось? Что за человек сидит внутри тебя? – Он смотрел на меня так, словно мы обсуждали самое ужасное, что только могло случиться на свете.

Он натянуто улыбнулся:

– Мы же так хорошо сидели вместе. Пожалуйста, не выводи меня.

– Это же просто фильм! – сказала я с нажимом на каждое слово. – Сюжет показался мне интересным. Что в этом такого?

Он сердито ухмыльнулся в ответ.

– Тебе понравился сюжет или главный герой?

Он наклонился ко мне ближе:

– У тебя глаза загорелись, как только ты увидела его на экране. Ты почти вошла в телевизор. Не заставляй меня тебе это объяснять! – закончил он раздраженно.

Ну вообще… это правда. Но он сам напросился. Сейчас мы ему устроим.

Он отвернулся и стал смотреть перед собой. Я видела, как сжались его челюсти.

– Для начала… – начала я, откашлявшись. – Я подумала, что главный герой очень похож на тебя.

Хорошая тактика, продолжай.

– То есть мне понравился актер… – он тут же развернул ко мне голову, – который в обычной жизни никогда бы мне не понравился. Это вообще не мой типаж. Он смуглый, высокий, мускулистый, бородатый, прямо все то, что мне не нравится… Я вообще блондинов люблю, а не этих горных медведей! – затараторила я.

Так… Теперь мы доказали всем, что мозгов у нас нет. То ли еще будет.

Каран смотрел на меня.

– Тебе нравятся блондины? – спросил он, приподняв брови. – Какие именно блондины тебе нравятся?

Что за тупой вопрос? Конечно, я не собиралась отвечать Карану. Я просто улыбалась в ответ, стараясь еще больше не испортить ситуацию.

– Актер похож на меня, но это совсем не твой типаж? А какой тогда у тебя типаж? Расскажи, мне интересно… Кто он? – Голос Карана был холоден как лед.

Я сглотнула.

– Как обычно говорят? – сказала я, положив свою руку ему на плечо. – «Не люби блондинов, от них веснушки. Не люби рыжих, они неопрятные. Если хочешь влюбиться, влюбись в брюнетов… Чем больше их любишь, тем слаще они становятся», – закончила я, утвердительно качая головой в подтверждение своих слов.

Не знаю, откуда эта фраза пришла мне в голову, но я была рада, что быстро нашлась. Однако Каран нахмурился еще сильнее.

– Кто это сказал? – спросил он сердито.

Я обвила рукой его шею и крепко обняла.

– Не важно, кто это сказал. Проехали… – я попыталась сменить тему. – Попкорн, кстати, очень вкусный. Что это за бренд?

С этими словами я бросила горсть покорна в рот. Каран поджал губы.

– Не знаю, Йигит его купил, – ответил он небрежно.

– Но ведь ты сказал, что сам собирался его приготовить? – спросила я, и тут Каран понял, что его поймали.

– Давай просто посидим. Без приключений на свою голову, – ответил он.

Улыбнувшись, я положила голову на плечо Карана и уставилась в черный экран телевизора. Иногда приятно разделить с человеком даже тишину. Не обязательно наполнять каждое мгновение вместе какими-нибудь делами. Достаточно просто быть рядом.

Это было самое долгое время, которое мы провели наедине за все время знакомства. После нашего неудачного решения посмотреть фильм мы вместе пообедали, а потом засели в социальных сетях. Я показывала ему свои фотографии, а Каран спрашивал, где я их делала, с кем фотографировалась, когда это было; он внимательно слушал все мои рассказы. Мне казалось милым, что он хочет знать как можно больше о моей жизни. Казалось, что мы знакомы с ним уже вечность.

– А нашей совместной фотографией ты поделишься? – Его глаза засияли, когда он решился спросить меня об этом.

Когда я ответила ему «да», он улыбнулся, словно ребенок, чьи мечты наконец-то сбылись. Должно быть, для него это было очень важно. Для меня тоже. Я собиралась выложить фотографию, которую мы сделали перед зеркалом на благотворительном вечере, после того как я ее отредактирую. Я уже могла предположить, какой резонанс это вызовет в Сети; мне хотелось сделать это завтра.

Вечером, провожая Акдоганов в дорогу, я подумала, что этот день получился особенным.

– Нам нужно уезжать, – сказал Омер, глядя на меня. – Береги себя, маленькая птичка. Не позволяй ничему плохому случиться с тобой, пока мы будем в отъезде.

Я улыбнулась и обняла его.

– Хорошо, я подожду, пока вы вернетесь. А дальше буду делать все, что придет мне в голову, – ответила я.

Не поняв моей иронии, Омер ответил:

– Пусть лучше тебе ничего в голову не приходит.

– Легкой дороги. И не забудь написать мне по приезде, – попрощалась я, поцеловав Омера в обе щеки.

Мне так не хотелось прощаться с Караном, что сначала я уделила внимание каждому человеку, который был в доме. Мне не хотелось, чтобы настал его черед. Когда Омер сел в машину, Ариф, словно прочитав мои мысли, отошел в сторону, Каран положил руки мне на талию и развернул к себе, уткнувшись носом в мою шею.

– Держи телефон рядом, чтобы услышать, когда я позвоню. Я не всегда смогу быть на связи.

Он глубоко вздохнул, как будто хотел вобрать в себя мой запах.

– Перед тем как соберешься спать, напиши мне. Если не сможешь заснуть, скажи Арифу, он вызовет Ознур.

Я обняла его, прижимая руки к его лопаткам.

– И не забудь принять лекарства. Пиши обо всем, что случится. И не сильно балуй Босса.

Улыбнувшись, я оставила поцелуй на его груди.

– А если я наберу тебе, ты перезвонишь? – спросила я, глядя ему в глаза.

– Возможно, я не сразу смогу это сделать, но буду стараться, – ответил он.

Я не знала, куда они направляются. Только видела, как Каран переписывался с моим братом. Должно быть, это не было связано с их текущим заданием. Я не спрашивала, потому что не хотела сейчас в это вникать. И, наверное, именно поэтому он предупредил меня, что не всегда может быть доступен для звонка. Как бы эта ситуация ни нервировала, я ничего не могла поделать, кроме как молиться, чтобы они вернулись целыми и невредимыми.

Я встала на носочки и поцеловала его в бровь.

– Хотя бы напиши мне сообщение, – попросила я тихо. – Чтобы я не переживала. Если будет возможность, пиши. Я пока не хочу спать и еще какое-то время подожду.

Он слегка улыбнулся.

– У тебя уже глаза закрываются. Я знаю, что твои таблетки вызывают сонливость. Не заставляй себя сидеть и просто иди спать. Как только будет возможность, я тебе обязательно напишу.

Мы обнялись.

– Если что-то нужно, скажи Арифу. Он будет дежурить у твоей комнаты. Если что-то случится, тут же зови его. Не переживай. Никто больше не причинит тебе вреда, – ответил он серьезно.

Я вдохнула аромат его кожи.

– У меня все будет хорошо. Я не буду бояться, да и помощь мне не нужна.

Ничего страшного, если я немного ему соврала.

– Не думай обо мне. Как ты и сказал, Ариф будет со мной. Как закончишь все свои дела, возвращайся. Это все, что я хочу, – ответила я с тоской в сердце.

Я не хотела его отпускать. Он отстранился и быстро поцеловал меня в губы.

– Я вернусь, – сказал он и снова поцеловал меня. – Особенно зная, что ты ждешь меня дома.

Пока его глаза блуждали по моему лицу, запоминая каждую деталь, я изо всех сил старалась не заплакать. Я уже давно не ребенок, но мне все равно хотелось прижать руки к груди и закричать в слезах «Не уходи!». Губы Карана оставляли поцелуи на моих щеках, подбородке и лбу, чтобы в последний раз коснуться моих губ.

– Все, иди в дом, замерзнешь, – произнес он, хлопая меня по предплечьям. – Береги себя.

Казалось, что в тех местах, где его губы коснулись моей кожи, тоска тлеющими углями стала прожигать меня изнутри. Он прижался щекой к моей ладони, а я потянулась к его губам, словно только они могли оживить меня, словно я хотела сделать последний глоток Карана, источника моей жизни. В отличие от его поцелуев, мой поцелуй был длинным. Его отъезд невыносим. Когда Омер просигналил, от неожиданности я подпрыгнула и попятилась назад.

– Ох! – выдохнула я, испугавшись. Повернув голову в сторону звука, я обнаружила, что это не Омер, а Ариф.

– Ты что, баран? – сердито спросил Каран, обернувшись. – Какого хрена ты сигналишь, дурак!

Ариф обезоруживающе вскинул руки вверх.

– Наверное, случайно… – начал он, но Каран перебил его:

– Заткнись, хорошо?

Я взяла Карана за подбородок и развернула к себе. Все равно не было ничего такого в том, что мы целовались у всех на виду. Я не могла совладать с собой, однако Ариф помог мне оторваться от Карана.

– И ты береги себя. Пиши мне. Дай мне знать, что у тебя все в порядке. Я с тобой. Целую тебя, люблю, – сказала я, на прощание обняв его, а потом забежала в дом.

– Маленькая птичка, ты стала Лейлой? – крикнул мне Омер шутя, и Каран рассмеялся.

Я засмущалась. А им было весело.

Потом я направилась к себе в комнату. Когда ко мне присоединился Босс, я закрыла дверь и легла в кровать. Грустно осознавать, что я буду без них почти два дня. Если в этом мире есть заклинание, с помощью которого можно проскочить следующие сорок восемь часов, то мне срочно нужно его найти. Кровать, на которой мы спали вместе с Караном прошлую ночь, была холодной. Приняв позу эмбриона, я пыталась заснуть, думая об объятиях Карана и его улыбающихся глазах, которые смотрели прямо мне в душу.

Мне никогда не хотелось жить в большом доме. И не нравилось оставаться одной в таком огромном помещении. Да, здесь было все, чего могла пожелать моя душа, но, когда я осталась одна, мне ничего не хотелось делать. Иногда достаточно и одной комнаты, лишь бы с тобой был человек, которого ты любишь. Каран был моим домом. Домом, на стены которого я хотела бы развесить свои воспоминания и где бы его смех эхом отдавался в комнатах.

Я оторвалась от экрана ноутбука и размяла шею. Я уже много часов просидела в гостиной, просматривая отчетности по ресторану. Приближался конец года, и мне хотелось понять, чего мы достигли за это время. Поначалу я не очень разбиралась в этих вещах. Суммы, доход, расход, прибыль, убыток, долги, кредиты… Но со временем я смогла понять смысл. У нас был бухгалтер, но я все равно самостоятельно просматривала документы. Деньги перестали быть для меня целью, а стали лишь инструментом. И как только я научилась управлять рестораном, то стала по-настоящему наслаждаться работой. Инвестирование в бизнес сделало меня счастливой.

Я подхватила ноутбук с колен и положила его на диван, встала и потянулась, чтобы размять спину, а потом решила приготовить кофе. На часах была почти полночь. Завтра проснусь, а до возвращения Карана останется всего двадцать четыре часа. Я была довольна собой, потому что почти целый день уделила своему бизнесу в Анкаре и очень хорошо поработала. Это помогло отвлечься, поэтому время пролетело ннезаметно, и я мысленно поблагодарила ресторан за это.

За дверью, ведущей на кухню, слышался голос Арифа. Перед тем как зайти внутрь, я прислушалась. Босс, словно считав мои мысли, неслышно подошел и сел на пол рядом со мной.

Как тебе не стыдно, Ляль.

Не стыдно. Потому что Ариф изменяет Сене!

Ого!

– Да, твоя правда… Не нужно так сильно себя корить. Если хочешь, я сам поговорю.

В это время Ариф что-то делал на кухне, потому что оттуда раздавались еще какие-то звуки.

– Я знаю, что получилось именно так… Хорошо, хорошо, как знаешь.

А может, он разговаривал с Сеной, а не с другой девушкой? Я знала, что Сена сейчас должна быть дома. Когда он произнес «не нужно так сильно себя корить», он имел в виду учебу или работу? Как так получилось, что у нее могли возникнуть проблемы, а я об этом даже не знала?

– Ты цветок для моих глаз, – через некоторое время тихо сказал Ариф в трубку, и я тут же смягчилась. – Разве есть в этой жизни что-то важнее тебя? Да, учеба тоже очень важна, но здоровье нельзя променять ни на что. Я попрошу йенге. Может, она даст тебе выходной на этой неделе.

«Йенге» – это он, наверное, обо мне.

Мы возьмем ответственность с этого великана на свои плечи.

– Хорошо, хорошо, ты поговоришь… Ладно, не буду встревать между вами.

Мне было радостно узнать, что Ариф и Сена так общались между собой, но меня расстроило, что Сена позвонила Арифу, а не мне. Она никогда не боялась рассказать мне о том, что у нее происходило. Неужели расстояние между нами стало причиной того, что мы отдалились друг от друга? Как она могла рассказывать о своих проблемах еще кому-то, кроме меня? Мне хотелось отшлепать их обоих.

Я услышала, как Ариф выдвинул стул. Потом раздался щелчок зажигалки.

– Понял, – сказал Ариф, закуривая. – Ладно, а что на тебе надето?

Ого, это уже перебор!

– Эй! – крикнула я, врываясь на кухню.

Ариф тут же вскочил на ноги и уставился на меня.

– Какого хрена ты с ней так разговариваешь? Что за вопросы?

Ариф продолжал смотреть на меня, открыв от удивления рот.

– Может, она переживает за свое будущее! А то, если ты будешь на нее давить, и она потеряет к тебе терпение!

Я ударила Арифа кулаком в плечо. Но у меня тут же заболела рука.

– Что это все значит? – закончила я сердито.

– Йенге… – сказал он сдавленно. – Ты что, подслушивала мой разговор?

Я быстро кивнула.

– Ты сейчас об этом переживаешь? – спросила я.

Я попыталась выхватить телефон из его рук, но он поднял его над собой.

– Отдай мне его! – сказала я, пытаясь подпрыгнуть, чтобы достать телефон, но мне бы никогда не удалось это сделать.

– Успокойся, – сказал мне Ариф, пытаясь высвободить свои руки из моей хватки. – Ты все неправильно поняла. Я спросил это не по той причине, о которой ты подумала. Клянусь. Я что, похож на извращенца?

Я принесла стоящий рядом стул и встала на него. Когда я попыталась ухватить телефон, Ариф отступил на два шага назад.

– Давай обойдемся без жертв. Если ты упадешь или с тобой что-нибудь случится, Каран меня убьет! – С этими словами он аккуратно перехватил меня за руку и спустил со стула.

– Отдай мне телефон! – Я продолжала тянуть руку, укоризненно глядя на Арифа. – Как ты мог спрашивать такое у моей сестры? Не ожидала от тебя, Ариф!

Он убрал телефон в карман и протянул ко мне руки, прося успокоиться.

– Сена заболела. Поэтому я хотел спросить у тебя разрешение дать ей отгул. У нее была тяжелая экзаменационная неделя, и она чувствует себя не очень хорошо. А еще она простудилась, потому что всю неделю очень легко одевалась.

Он глубоко вздохнул.

– Вот и сегодня без шарфа вышла из дома. И спит в тонких вещах. Я спросил ее, надела ли она на себя что-то теплое. В противном случае, упаси Аллах… – сказал он, качая головой. – Почему я должен спрашивать, в чем она сейчас? Я что, идиот?

Мы поверили?

Вроде да.

– Хорошо, а почему тогда Сена рассказала все тебе, а не мне? – спросила я, хмурясь.

Ответ от Арифа не заставил себя ждать.

– Потому что в последние дни в ресторане было очень много работы. Она не хотела отпрашиваться у тебя. Поэтому и не рассказывала. Она и мне сказала: «не спрашивай, я сама», но я-то знаю, что она этого не сделает. Потому что для нее твой ресторан как родной дом. Она даже чувствует себя не в своей тарелке, если хоть один день пропустит. Сказала: «Они так заняты, что я не могу оставить их». Что бы я ни говорил ей, я не смог ее убедить, однако ей и правда нездоровится.

Ариф стоял и оправдывался передо мной как маленький ребенок.

– Она мне тоже небезразлична. Я хочу, чтобы она осталась дома и немного отдохнула.

Он смотрел на меня, ожидая, что я смогу разрешить Сене не приходить в ресторан. Мое сердце сжалось. Я подошла к Арифу и обняла его. Уже все в этом доме привыкли к моим внезапным объятиям, поэтому Арифа это не удивило.

– Какой же ты милый, великан. Сене повезло, что она тебя встретила, – сказала я, и у меня защипало в носу.

Меня шокирует, как быстро ты меняешь свое отношение к человеку.

– Для меня нет ничего важнее ее здоровья. И я знаю, что она меня не послушается и пойдет в ресторан. Я поговорю с Гёкханом и решу этот вопрос, – сказала я.

Потом коснулась места, куда недавно ударила Арифа в плечо.

– Тебе было больно? – спросила я, поморщившись.

Он издал странный смеющийся звук.

– Да я даже не почувствовал, йенге.

Я рассмеялась ему в ответ и села на один из стульев.

– Хочешь, я и тебе кофе приготовлю? – спросил Ариф, и я утвердительно кивнула.

Перед тем как сделать кофе и поставить его передо мной, я видела, что он отправил сообщение Сене. Ариф смотрел на меня, словно хотел о чем-то спросить.

– Тот парень в твоем ресторане… – начал он нерешительно. – У него еще имя такое, то ли Шахин, то ли Гюверджин… – на его лице появилось отвращение.

Я сделала глоток кофе и улыбнулась:

– Доган?

– А, да, этот тип, – сказал Ариф, тут же став серьезным. – Он много крутится вокруг Сены. Забирает ее из университета, отвозит куда ей нужно, утром забирает ее из дома… Я его отправлю в такое место, что он оттуда больше никогда не вернется, – гневно закончил Ариф.

Доган был с нами недавно, но его нельзя было назвать ни костяком нашей команды, ни новичком. Я знала, что Сена ему очень нравилась, но, когда Сена не ответила ему взаимностью, они решили остаться просто друзьями. Хотя Доган по-прежнему испытывал к Сене нежные чувства, для Арифа это могло обернуться большой проблемой. Интересно, знал ли Ариф об их прошлом?

Я откашлялась.

– Сена ничего тебе не сказала об этом? Тогда зачем ты вмешиваешься? Они сами разберутся между собой… – начала я, пытаясь понять серьезность ситуации.

– Потому что он не понимает! – повысил голос Ариф.

Мне пришлось успокаивающе похлопать Босса, который залаял, потому что решил, что Ариф закричал на меня.

– Она уже столько раз говорила ему, что в его помощи нет необходимости! Но он все равно от нее не отстает. Один раз, второй раз, но уже на третий…

– Что, ты побьешь его, бандит? – вмешалась я, не удержавшись от смеха. Ариф прищурился и опасно улыбнулся.

– Нет, легонько поцелую, – ответил он.

Скажи мне, кто твой начальник, и я скажу, кто ты, Ляль. Думаю, нам следует вмешаться, пока не поздно.

– Я сама с этим разберусь. Не встревай, пожалуйста. Давай не будем нагнетать отношения между сотрудниками ресторана и наживать лишних проблем, – попросила я спокойным голосом. – Договорились?

Он склонил голову, беззвучно поблагодарив за помощь.

– Надеюсь, он поймет. А если нет, я ему по-хорошему объясню, – угрожающе добавил он.

Мы уже это поняли, милый Ариф. Ты изобьешь его и вышвырнешь куда подальше.

Я улыбнулась, взяла чашку с кофе и встала.

– Пойду в свою комнату. Ты собираешься спать?

Он вскинул подбородок[115].

– Перед тем как лечь, ты напишешь мне? Чтобы я точно уснула до этого времени, – попросила я, зная, что если усну позже Арифа, то опять буду бояться.

– Мне все равно не спится. Я подожду, пока ты заснешь. Так что не переживай, – сказал он, улыбнувшись. Я ответила ему тем же и вышла из кухни.

Ляль, мы знаем, что как только твоя голова коснется подушки, ты тут же уснешь.

Я ненавидела побочный эффект от лекарств. Но как только я легла в кровать, через пять минут уже провалилась в сон.

Время рассеивалось с каждым движением минутной стрелки на часах. Луна, жемчужина неба, уступала свое место огненному солнцу. И как солнце согревало землю после холодной ночи, так и у меня был человек, который согревал мое сердце. Как только сон начал исчезать, я ощутила в комнате чье-то присутствие. Ощутив тепло губ на своей щеке, я попыталась повернуться. В нос ударил знакомый запах, и я поняла, что Каран вернулся. Он лег в кровать и обнял меня, а я сильнее прижалась к его телу. Губы Карана оставляли свои следы на моих шее и затылке, но я не могла полностью раскрыть глаза. Пробурчав что-то под нос, я развернулась и уткнулась лицом в его шею.

– Я не смог вынести разлуки с тобой, – прошептал он хрипло.

Я боялась, что это просто сон, но его голос и поцелуи успокоили меня, и я снова начала проваливаться в небытие.

– Ты простишь меня однажды? – прошептал он, обхватив и приподнимая мое тело выше. – Я буду ждать твоего прощения… До конца своей жизни.

Я не могла понять, реально ли было то, что я слышала. Мое сознание угасало, найдя убежище в его теплых объятиях. Холод, окутавший душу с тех пор, как он уехал, отступил, давая место солнечному свету.

У этого мира два лица. Одно из них повернуто к небу, а второе – к земле. И сейчас мое лицо повернуто к звездам, которые светились моими надеждами. И самой яркой из этих звезд была лишь одна – Каран.

Глава 21

Заблуждения

Если бы птица любила свою клетку, разве она улетела бы на свободу? Разве лист не был бы зол на осень, из-за которой он оторвался от своего дерева? Захотел ли огонь, неминуемо угасая, загораться вновь? А ночь, полюбившая белый цвет, разве не влюбилась бы в зиму? И сердце, охваченное любовью, не задушило бы собой гордость?

Внутри меня назревала проблема, суть которой я не могла никак себе сформулировать…

Моя мать однажды сказала: «Любовь одновременно ранит и связывает сердце с камнем. Ранит, потому что от любви ты глубже погружаешься в огонь. А камни ей нужны для того, чтобы сделать тебе больно, когда ты этого совсем не ждешь».

Теперь я понимала, что именно пыталась сказать мне мать. Я осознанно шагала прямо в пламя. Я в полной мере осознала глубину слов Шамса[116], который сказал: «Если изменится ваше сердце, изменится мир». Словно птица, я полюбила свою клетку и потому была не вольна вернуть себе свободу.

Я медленно сжала руку Карана в своей ладони. То, что он произнес ночью, все еще отдавалось эхом в моих ушах. Я знала, что это был не сон. Он спросил: «Ты простишь меня однажды?» Я всматривалась в его лицо и молилась, чтобы он не сделал ничего, за что я не смогла бы его простить. Да и что это вообще могло быть? Сколько дней прошло с тех пор, как мы по-настоящему стали присутствовать в жизни друг друга? Как он мог меня расстроить? Мне хотелось развеять страх, поселившийся в сердце.

– Не смотри на меня так внимательно… – произнес он.

Я вздрогнула, когда он вдруг заговорил. Когда он медленно открыл глаза, я почувствовала, что серый дым, наполнявший комнату, тут же развеялся.

– Доброе утро, – прохрипел он и улыбнулся. Он расцепил мои перекрученные ноги и подтянул меня к себе.

– Почему ты так далеко лежишь? Придвинься ближе, – попросил он, положив голову мне на плечо.

– Доброе утро, – тихо сказала я. – Ты вернулся рано.

Я положила ладонь на его грудь. Биение его сердца казалось мелодией, мотив которой напевала моя душа. Он пару раз поцеловал меня в висок.

– Я скучал, – ответил он так искренне, что я невольно расплылась в широкой улыбке. – Я больше не мог терпеть расставания, зная, что ты ждешь меня дома… Ты смогла заснуть, пока меня не было?

Его мягкий голос напомнил мне, как сильно я по нему тосковала. Вскинув подбородок, я заглянула ему в глаза. Когда я проснулась, то поняла, что оказалась в комнате Карана, в его постели. Я так сильно хотела спать, что даже не запомнила, как попала сюда.

– Зачем ты меня сюда перенес? – пробормотала я.

Каран прищурился.

– Я хотел, чтобы ты была здесь. Прямо тут, в моей кровати, пока я сплю… Чтобы я мог ощутить твой аромат на этих простынях, в моих объятиях… – сказал он и глубоко вздохнул. Его слова заставили меня покраснеть, и я смущенно улыбнулась.

– Хм… – ответила я, поджав губы.

Я не знала, как реагировать на то, что он мне говорил, и решила, что лучше сменить тему, чем сказать до глупости абсурдное «спасибо» или «как мило с твоей стороны».

– Как все прошло? Ничего серьезного не случилось?

– Возникла пара моментов, но ничего такого, чего нельзя было бы решить. Но на этой неделе нам снова придется уехать. В последнее время мы часто пренебрегали своими обязанностями. Нужно подкормить немного этих стервятников, пока они не создали нам проблем, – холодно произнес он. – Да и сегодня еще собрание. После завтрака мне нужно ехать в офис.

После того как он закончил рассказывать, мне захотелось расспросить его о деталях.

– Что именно вы делаете? – спросила я, прося объяснений. – Я поняла, что вы внедрены под прикрытием в какую-то организацию и хотите ее уничтожить, но кажется, что вы занимаетесь этим уже много лет. Почему тогда она до сих пор существует? Как именно с этим связан мой брат?

Посмотрев на меня пару секунд не моргая, Каран вдруг поднялся и сел. Достав сигареты с выступа в стене, он закурил и с шумом выдохнул. Он повернулся ко мне спиной и согнулся, уперев локти в колени.

– Есть правила. Все, сидящие за одним столом, должны защищать друг друга. Нравится тебе это или нет…

Я тоже села.

– Поэтому пока никто никого не убивает. Если хоть кто-то умрет, вся наша операция разрушится. Вот поэтому мы ждем удачного момента.

От того, как быстро он скуривал очередную сигарету натощак, у меня закружилась голова. Но я не остановила его.

– Поэтому они не убили тебя той ночью? – спросила я, осознавая, что, задавая этот вопрос, скручивается все мое нутро.

Он медленно повернул ко мне голову и внимательно посмотрел на меня, а затем снова развернулся, уставившись в точку перед собой.

– Мне предстоит прожить еще много дней на этой земле. Я не испущу свой последний вздох, пока не уравновесится чаша весов и не восторжествует справедливость.

Каран, что за метафоры прямо с утра, на сонную голову.

– Так что не стоит тревожиться… – продолжил он, и я опустила свою голову ему на колени. – У меня еще есть мечты, которые я хочу претворить в жизнь.

Я прикусила нижнюю губу и коротко рассмеялась.

– Например, какие? – спросила я.

Потушив сигарету, он выпустил дым и наклонился к моему лицу. Обычно я не переносила запах сигаретного дыма, но сейчас мне было все равно.

– Тебе еще нужно кое-где расписаться, – сказал он с улыбкой.

– Ты все-таки собираешься переписать компанию на мое имя? – пошутила я, и он рассмеялся.

– Я тебе предлагаю свою жизнь. А ты все о компании да о компании… – его голос звучал укоризненно и весело одновременно.

Я уже приподняла голову, чтобы дотянуться до его губ, как нас прервал звук входящего вызова. Не обращая внимания на телефон, Каран запечатлел короткий поцелуй на моих губах.

– Возможно, это важно, – сказала я, отстранившись.

Ворча, он потянулся к телефону. На его лице возникла недовольная гримаса, когда он увидел на экране имя «Барыш».

– Почему он звонит мне в такой час? – сердито спросил Каран.

– Разве это не брат Аху? – уточнила я, на что Каран утвердительно кивнул и нажал на кнопку «ответить».

– Да, Барыш, – сказал он ровным голосом в трубку. – Что? Что за ересь ты несешь?

Каран тут же встал с кровати, и я последовала его примеру.

– Когда это случилось? Черт, какого хрена ты позволил этому случиться! – Он нервно провел рукой по волосам. – Хорошо. Хорошо, я уже еду. Отключаюсь!

– Что случилось? – спросила я тревожно.

Каран снял с себя футболку и кинул на пол.

– Аху пыталась покончить с собой, выстрелив из пистолета, – услышав его слова, я от ужаса прикрыла рот рукой. – Мы потеряли нашего ребенка.

С этими словами он направился в гардеробную. Я встала как вкопанная, только сейчас поняв смысл брошенной им фразы.

Мы потеряли нашего ребенка? То есть ребенка Карана и Аху? Или нашего с Караном ребенка?

Ляль, так как у вас с Караном никакого ребенка еще нет, значит, он говорит об Аху!

Пытаясь разобраться в случившемся, я так и стояла посреди комнаты, ожидая, когда Каран вернется. Вероятно, это была одна из придуманных Аху историй. В смысле, я хотела надеяться, что это так.

Когда Каран вернулся в комнату, на нем были черная водолазка и брюки. Взяв со стула черное кашемировое пальто, он надел его, подошел ко мне и поцеловал в лоб.

– Я обязательно сообщу тебе новости. Позвоню через пару часов.

С этими словами он повесил пистолет на пояс и выбежал из комнаты прежде, чем я смогла понять, что произошло.

Я просто глупо смотрела ему вслед.

Мы же тоже поедем, не правда ли?

Конечно же мы поедем!

Я переоделась настолько быстро, что могла бы поставить мировой рекорд по этой дисциплине. Когда я сбежала по лестнице и открыла парадную дверь, рядом со мной тут же оказался Ариф.

– Йенге, куда ты? – спросил он; я схватила его за руку и потащила к машине.

– Нам нужно ехать, Ариф. Это очень срочно! – произнесла я с паникой в голосе. Когда мы подошли к машине, Ариф остановился.

– Куда мы едем? У кого-то проблемы? Это как-то связано с Караном? Он чуть раньше…

– Нам нужно спешить! – перебила я, не давая ему закончить предложение.

Когда я села на пассажирское кресло и всем своим видом показала, что никуда не сдвинусь, Арифу пришлось сесть за руль.

– Мы едем к Аху.

Ариф резко повернулся ко мне.

– Извини, что? – спросил он, нахмурившись. – Что нам там делать? Мы что, сумасшедшие или полоумные, зачем нам туда?

Великан, по-твоему, мы нормальные?

Пристегнувшись, я произнесла:

– Ты собираешься заводить машину, Ариф? Я говорю, что нам нужно спешить, а ты на меня как баран на новые ворота уставился. Давай же, поехали!

Я ударила его по руке.

– Ну же, гони, гони давай!

Он смотрел на меня так, словно видел в первый раз. Я приподняла бровь, не понимая, в чем проблема.

– Йенге, ты что, хочешь нашей смерти? Чтобы потом брат порезал меня на кусочки? Хочешь, чтобы он убил меня? – спросил он жалостливо.

Могло показаться, что ему удалось меня убедить, но нет, я нисколько не поверила.

Я закатила глаза:

– Можешь не преувеличивать! Если ты меня туда не отвезешь…

Давай пригрозим ему Сеной!

– …Я позвоню Сене и смогу убедить ее, чтобы она с тобой больше не встречалась! – произнесла я, нисколько не смущаясь.

Глаза Арифа расширились.

– Я расскажу о тебе ее отцу. А если этого не будет достаточно, то и брату. Про то, что ты и пьешь, и куришь… И скажу, что ты носишь с собой ружье!

Я скрестила руки на груди и уставилась перед собой.

– Я добьюсь своего, Ариф. Я всегда добивалась своего, – уверенно произнесла я.

После нескольких секунд гробового молчания Ариф завел машину. Внешне я выглядела очень спокойно, хотя внутри меня распирало от желания прокричать: «ЧЕРТ, ДА!»

– Это все добром не кончится, – проворчал Ариф, и в тот момент я поняла, что женские уловки вновь победили. Я решила, что, как только снова увижусь с Сеной, поцелую ее в лоб.

Всю дорогу я слушала нытье Арифа. Что нам там нечего делать, что нам не нужно никаких проблем, что брат его побьет, что если он еще хоть раз послушает меня… Он все говорил и говорил. Я заметила, как он отправил кому-то сообщение, и была уверена, что адресатом был Каран. Мне было все равно, потому что мы уже направлялись к Аху. Они что, хотели, чтобы я лопнула от неизвестности?

Когда мы подъехали к внушительных размеров вилле, Ариф остановил машину.

– Йенге, ты уверена? – спросил он с мольбой в голосе. – Может, ты все-таки передумаешь. Давай вернемся домой. Я заварю тебе чай.

Я улыбнулась, услышав робкую надежду в его голосе.

– Это так ты собираешься меня отговаривать, Ариф? Я что, по-твоему, поведусь на чай? – поморщилась я и вышла из машины.

Ариф тоже вышел и тут же оказался рядом со мной. Я осмотрелась. Повсюду стояли машины и охранники. У меня создалось ощущение, что я попала в кино.

Мы дали менопаузному фору. Но сейчас мы начинаем действовать.

Увидев Арифа, один из охранников открыл перед ним железную дверь.

– По крайней мере, хотя бы не отходи от меня, – сказал Ариф, аккуратно взяв меня под руку, отчего я удивленно на него посмотрела. Он, словно курица, защищающая своего цыпленка, впивался взглядом в каждого, кто бросал на нас взгляд.

– Йигит, ты тоже проходи, – позвал он охранника позади нас. Мы продвигались к вилле, и нас окружало больше людей, чем я смогла сосчитать.

Увидев табличку на крыльце, я остановилась как вкопанная. Мое внимание привлекла вывеска с надписью «Welcome to Karan and Ahu’s House»[117]. В мозгу фактически засверкали молнии.

Аху, молись, чтобы у тебя и правда были проблемы со здоровьем. Молись, дорогая.

Я решила разобраться с этим позже и двинулась туда, откуда доносились странные звуки. Внутри виллы было очень много людей. Аху стояла перед толпой, и, когда я вошла, наши взгляды встретились.

– А ты кто такая? – сердито произнесла она, продолжая плакать. – Я видела тебя у них в доме. Кто ты? Что тебе здесь нужно?

Ее голос перешел на крик. В одной руке она держала детскую куклу. Она выглядела так, словно снималась в фильме ужасов: из-за слез ее макияж потек, в правой руке она сжимала пистолет. От ее крика мне стало страшно. Взгляды присутствующих обратились ко мне, и тут я заметила в толпе Карана. Когда он сделал шаг в мою сторону, Аху закричала.

– Не уходи! – сказала она, и Каран остановился.

Он повернулся к Аху и поднял руки в воздух.

– Я не ухожу, Аху! – ответил он. – Я никуда не ухожу!

Аху направила на меня пистолет и помахала им в воздухе. Я услышала, как пара человек начали кричать.

– Ариф! – взревел Каран.

Но Ариф уже встал передо мной, закрывая меня от Аху.

– Что ты здесь делаешь? – снова спросила Аху. – Кем ты приходишься Карану?

– Йенге, скорее уходи отсюда! – сказал он и кивнул головой Йигиту. – Она одержима тобой. Посмотри, как ты ее разозлила. Скорее убирайся отсюда!

Обстановка в помещении была настолько напряженной, что у меня моментально заболела голова. Я медленно обошла Арифа и оказалась перед ним. Ариф схватил меня за руку, не разрешая двигаться к Аху.

– Почему ты живешь с ними? – закричала Аху, глядя на меня. – Поэтому Каран так отдалился от меня. Из-за тебя? Я знала! Я знала, что это из-за тебя!

В этот момент она приставила пистолет к виску.

– Стой! – выкрикнула я. – Да, я живу с ними в одном доме, но не имею к господину Карану никакого отношения!

Я быстро взглянула на Карана. Он смотрел на меня так, словно готов был убить за эти слова на месте. Я высвободилась из хватки Арифа и вышла на середину.

– Ты неправильно все поняла, Аху. Какое мне дело до господина Карана? – продолжила я, не сводя с нее глаз.

Аху вытерла лоб тыльной стороной руки, в которой все еще держала пистолет.

– Хорошо, тогда кто ты? – спросила она, всхлипывая. – И что ты там делаешь?

Ее голос охрип от слез. Мое сердце сжалось от боли. Она держала ребенка в руке и прижимала к груди так, словно это была ее последняя надежда. Налитые кровью глаза блуждали между мной и Караном.

Пожалуйста, не вздумай произнести какую-нибудь глупость. Лучше умри, но не вздумай говорить!

Я знала, что если не произнесу эту фразу-клише сейчас, то она так и останется внутри меня.

– Вы должны пропустить меня, я доктор! – сказала я, выпятив грудь. – Я пришла, чтобы проверить ребенка.

С этими словами я приблизилась к Аху. Я не имела понятия, что последует за этим дальше, но все же двинулась вперед.

– Ляль! – гневно произнес Каран, и я могла понять, почему он злился, но поворачиваться к нему не стала.

– Что? – спросила Аху недоверчиво. – Ты правда доктор?

– Да, – кивнула я.

Мне удалось подойти к ней ближе. Я была спокойна, потому что она больше не направляла на меня пистолет.

– Не ври мне! – внезапно закричала Аху. Я испугалась, но виду не показала.

– Как ты думаешь, почему я живу с ними в одном доме? Сейчас я работаю помощницей, потому что меня пока официально не назначили.

Голоса в толпе стали громче, а я посмотрела на Карана.

– Что не так с вашим ребенком? – спросила я его.

Тебе не кажется, что ты переигрываешь?

Каран нервно ухмыльнулся. Он засунул руки в карманы и указал бровями на куклу. В его глазах читалась тревога.

– Мне сказали, что он умер. Если хотите, осмотрите его! – сказал он, клокоча от гнева.

Его поведение не приносило пользы в сложившейся ситуации. Я повернулась к Аху.

– Скорее всего, он не умер. Дай я посмотрю. – С этими словами я взяла куклу из ее рук.

Аху смотрела на меня глазами, полными слез, в которых читалась надежда; это изменило мое отношение к ней. Я взяла куклу, словно настоящего ребенка, и стала осматривать ее тело. Пока я смотрела на куклу, которую держала в руках, то понимала, что, возможно, держу в руке жизнь Аху. К нам направлялся человек, которого, судя по голосам, звали Барыш, но Аху тут же закричала:

– Брат, не подходи!

Барыш поднял руки.

– Хорошо, сестра, я не подхожу. Только отдай мне пистолет. Давай, милая, – сказал он успокаивающе. – Ну же, отдай его мне.

Аху смотрела на меня, отрицательно помотав головой.

– Он жив! – обратившись к ней, сказала я с улыбкой.

Аху облегченно выдохнула, как и остальные в помещении. Ладно я была увлечена своей новой ролью, но с другими-то что произошло?

– У него просто поднялась температура. Может, поэтому тебе показалось, что он умер… – произнесла я, покачивая куклу на руках.

Я не понимаю, насколько это необходимо, Ляль.

Взгляды присутствующих устремились на меня, и я занервничала. А когда я нервничаю, то начинаю смеяться.

– Если вы уделите ребенку больше внимания, с ним все будет хорошо. Только держитесь на расстоянии от господина Карана. Он недавно перенес грипп, и ваш ребенок не должен заразиться, – быстро произнесла я.

Конечно, давай посоветуем ей держаться от Карана подальше, пока у нас есть такая возможность.

Аху вытерла слезы и положила пистолет на кресло. Кто-то из толпы тут же его подобрал. Она взяла ребенка из моих рук, прижала к себе и начала рыдать. Я не могла двинуться с места, наблюдая за ней. Она не была настоящей матерью, но плакала так, словно действительно чувствовала себя ею. Мое сердце сжалось. Конечно, физическое здоровье очень важно, но гораздо важнее сохранить свою психику. Я видела боль от потери в ее глазах. В груди ныло. Аху была красивой девушкой. Я пожелала, чтобы ее дальнейшая судьба была такой же красивой, как и она сама.

Брат Аху подошел к ней и крепко ее обнял, а только сейчас я заметила в углу комнаты пожилую женщину, которая потеряла сознание, но никто не обращал на нее внимания.

Но мы не можем позаботиться обо всех.

От большого сердца большие беды. Каран не сводил с меня глаз, пока разговаривал со стоявшим рядом с ним пожилым мужчиной.

– Вы готовы идти, госпожа доктор? – спросил меня Ариф, подойдя ближе и слегка наклонив голову.

– Готова, – ответила я.

Когда мы вместе выходили с виллы, все присутствующие провожали нас благодарными взглядами. Охранники, стоявшие рядом, оттесняли людей от меня настолько, что казалось, никто больше не осмеливался сделать даже шаг в мою сторону.

– Хорошо, что в пистолете были пластиковые пули, йенге, – сообщил мне Ариф. – Иначе Каран убил бы меня. Конечно, мне все равно достанется, но я переживу…

Выйдя на улицу, мы встали перед машиной Карана и начали ожидать, когда он выйдет. Через пару минут, когда он появился в дверях, я тут же выпрямилась. Его сопровождали трое мужчин, но его взгляд был неотрывно направлен в мою сторону. Я была уверена, что вскоре получу хороший нагоняй. Приблизившись, он гаркнул:

– В машину!

Я тут же села на пассажирское сиденье.

Мы даже немного испугались.

Прежде чем сесть в машину, он внимательно посмотрел на Арифа и произнес:

– А с тобой увидимся дома, ослиная голова!

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, потому что выражение лица Арифа было очень комичным. Каран быстро развернулся задним ходом.

– Ты что наделала! – сказал он сквозь зубы. – О чем ты думала? Как тебе в голову взбрело такое? Зачем ты приехала туда, Ляль? Ты вообще понимала, что творила?

В его голосе смешались все оттенки гнева.

– А если бы с тобой что-то случилось? Если бы она не успокоилась? Если бы она причинила тебе вред?

Но не причинила же!

– Как ты могла подвергнуть себя такому риску? Неужели ты настолько не ценишь свою жизнь?

Эфляль, мы могли объявить о сборе пожертвований в социальных сетях в помощь той малышке. Проведем наши последние дни на земле достойно.

– Я же помогла тебе, Каран, – сказала я тихо.

Он зло ухмыльнулся.

– Ты должен был заботиться о своем ребенке, чтобы тот не умер! – повысила я голос.

Он с силой сжал руль.

– А ты все издеваешься! Ей было все равно, о чем ты думала в тот момент. Она могла убить тебя прямо там! Она бы выпустила пулю. Если бы ты сказала хоть что-то, что ей не понравилось, она бы выстрелила! – ответил он сердито. – Ладно, о себе ты не думала, а вдруг из-за нас с Аху что-нибудь бы случилось? Она больна, Ляль. Она могла потерять контроль из-за любого слова, которое ты неосторожно произнесла, и могла навредить себе. Что, если бы из-за нас она бы убила себя? Ты подумала об этом?

Я смотрела на него, ожидая, когда он закончит говорить.

– Поэтому я и не сказала правду! – огрызнулась я. – Как будто это я облажалась. Почему ты нагнетаешь?

Он глубоко выдохнул.

– Помолчи, пожалуйста! Не говори больше и не выводи меня из себя.

На красном сигнале светофора он остановился и повернулся ко мне.

– Ведь было несложно просто подождать меня, разве нет? Я же сказал, что позвоню. Зачем ты приехала?

Не дожидаясь моего ответа, он продолжил сердито:

– Ох и влетит Арифу за это. Не смог остановить миниатюрную девушку!

– Я угрожала ему… – ответила я тихо.

– Ну молодец, у тебя получилось, – сказал он сухо и тронулся с места. – Ждешь, чтобы я тебя похвалил?

Я ждала вообще-то. Мы очень правдоподобно угрожали.

Наморщив нос, я скрестила руки на груди и тоже развернулась, став смотреть перед собой. Ладно, возможно, любопытство сыграло со мной злую шутку. И, возможно, мой приезд был ошибкой. Стакан наполовину пуст или полон, и я выбрала пессимистичный взгляд на вещи. И Каран должен понять в конце концов, что он не может контролировать все. Особенно меня. Я ведь сама себя едва контролирую.

Всю дорогу мы оба молчали. Когда я вышла из машины и направилась в дом, то слышала, как Каран следовал за мной. Даже звук его шагов звучал сердито. С лестницы донесся голос Омера, и я остановилась. Я ждала, пока Омер спустится, когда Каран догнал меня. Омер подошел ближе, и я заметила, что его рука была забинтована.

– Что случилось, Омер? Ты ранен? Как? – Я аккуратно взяла его за перебинтованную руку. – Что случилось? Зачем тебе эта повязка? Тебе больно?

Я не на шутку встревожилась. Потом я повернулась к Карану:

– Как это случилось? Чем вы занимались? С кем вы связались?

Омер развернул меня к себе.

– Тс-с-с! Это они с нами связались, маленькая птичка… Ничего серьезного, со мной все в порядке. Это не имеет значения, – равнодушно ответил он.

Я схватила его за неповрежденную руку и потащила в гостиную.

– Как это не имеет значения? – Сев рядом, я рассмотрела повязку. – Это пулевое ранение? Или от ножа? Как это случилось?

Я посмотрела ему в глаза.

– Ты собираешься мне рассказать или будешь продолжать нервировать своим молчанием?

Меня злило, что все мои вопросы оставались без ответа.

– Ни то, ни другое, – ответил Каран.

Он сел напротив нас. Скрестив руки на груди, он смотрел на нас обоих.

– Вот что может случиться, если вмешиваешься куда не надо, – продолжил он, хмурясь.

Это Каран сделал?

Омер наклонился вперед:

– Мне не пришлось бы вмешиваться, если бы ты не ушел. А теперь ты обвиняешь меня… У тебя все нормально с головой, брат? – ответил он, нервно смеясь.

Каран быстро стрельнул в меня глазами.

– А тебе-то что с этого? Хочу – прихожу, хочу – ухожу, тебе какое дело?

Неужели у Омера случились проблемы, потому что Каран вернулся раньше? Но ведь Каран приехал, чтобы увидеть меня… Ком встал у меня в горле.

– Этого не произошло бы, если бы ты сидел тихо и не высовывался. Но даже если твой рот молчит, ты не можешь держать на замке все остальное, Омер. Не взваливай вину на меня!

Омер уже собирался ответить, но я поспешила вмешаться.

– Позже будете ругаться. Тебе больно? – спросила я Омера, дотронувшись до повязки. – Что под бинтами? Сильная рана?

Омер взял меня за руку и улыбнулся.

– Немного жжет. Но, как я и сказал, маленькая птичка, ничего серьезного. Не переживай так, – ответил он мягко.

Я расстроилась, но старалась не подавать вида, чтобы еще больше не осложнять ситуацию. Хотя это случилось не из-за меня, я все равно чувствовала себя виноватой. Вот почему, когда эти двое буравили друг друга, я решила отправиться на кухню и приготовить суп для Омера. Поскольку тетушка Зулейха на пару дней уехала в свой родной город, я часто проводила время на кухне. Я уже знала, где что лежит, поэтому найти необходимые ингредиенты было легко.

Помешивая суп, я задумалась, а есть ли у нас в аптечке мазь от ожогов.

Боюсь, как бы мы и взаправду не стали врачами.

Каран подошел ко мне, обнял за талию и прижался грудью к моей спине. Я отвлеклась от своих мыслей.

– Что это за суп? – спросил он, поцеловав меня в щеку.

Его губы начали порхать по моей коже, оставляя легкие поцелуи.

– Овощной, – сказала я тихо. – Ты простил меня, раз решил подойти? Все, отпустило?

Я не могла не спросить. Он начал гладить меня по животу.

– Нет, – ответил он и откинул мои волосы. Мне стало щекотно, когда он прижался носом к моей шее. Он сказал «нет», но все же обнимал меня.

Он одновременно и менопаузный, и страдает биполяркой.

Каран отстранился и поцеловал меня в волосы. Его ладони все так же прижимались к моему животу.

– Тут пока пусто, – пробормотал он.

– Да, потому что я голодна, – ответила я, убавляя огонь, когда суп закипел, и повернулась.

Он улыбался. Когда его руки нашли мою талию, он потерся кончиком носа о мой нос и нежно сказал:

– Не в этом смысле. Но мы все исправим.

Я нахмурилась. Разве он не хотел есть суп? Вообще, в его словах была доля правды. Мне тоже не хотелось есть суп с самого утра, перед завтраком.

– Мне приготовить завтрак? – спросила я.

После того как он пару минут просто смотрел на меня, не отвечая, наконец произнес:

– Давай приготовим вместе. Ты можешь подготовить закуски, а я сделаю омлет.

Поцеловав меня в нос, он подошел к холодильнику, а я не удержалась от смеха, сказав ему:

– Ты же не будешь заказывать омлет по телефону…

Он повернулся ко мне, и я заметила, что он держал в руке пару яиц.

– Не вздумай смеяться над своим парнем! – сказал он, притворившись рассерженным.

Подойдя к нему, я поцеловала его в щеку, а потом стала готовить закуски. Омер лежал в гостиной и смотрел в экран смартфона. Напротив него сидел Ариф и делал то же самое. Ни один из них не вызвался помочь. Но Омер ранен, а Арифа отругали из-за меня. Хотя их все это не особо волновало.

Пока Каран раскладывал омлет по тарелкам, я прислонилась к двери и стала за ним наблюдать. Чем бы он ни занимался, выражение его лица всегда было серьезным. Он хмурился, потому что старался тщательно подходить ко всему, за что брался.

Я медленно подошла к нему сзади и обняла, обхватив за талию. Поцеловав его в спину, я произнесла:

– Какой же ты умелый… Может, мне стоит выдать за вас свою дочь?

Он беззвучно рассмеялся:

– Меня уже выдали. Вы можете поискать своей дочери другого жениха, госпожа.

Он разжал мои руки, которые я сцепила у него на животе, и повернул меня, прижав между собой и кухонным гарнитуром.

– Вы сегодня очень энергичны. Чем мы обязаны такому счастью? – спросил он.

Я поджала губы, а Каран расставил руки по обе стороны от меня, опершись на столешницу, и наклонился ближе.

– Мое отсутствие пошло тебе на пользу? Что мне тогда сделать, снова уехать? – сказал он с озорством в голосе.

Я обвила руками его шею.

– Нет-нет, не уезжай.

Когда я поцеловала его в губы и решила отстраниться, он остановил меня, притянув к себе за шею. Слившись в долгом поцелуе, мы не сразу услышали кашель, доносившийся со стороны двери, ведущей на кухню. Я тут же высвободилась из объятий Карана и, повернувшись к нему, произнесла:

– Этот омлет не получился, Каран. Сделай новый!

Избегая смотреть в лицо Омера, я быстрыми шагами вышла прочь с кухни.

– Зачем ты смущаешь девушку, идиот! – сказал Каран, и я услышала, как Омер засмеялся в ответ.

Я села за стол как ни в чем не бывало. Мне пришлось обмахивать руками лицо, которое горело от стыда. Надеюсь, однажды по ошибке я не спалю Омера заживо. Или не опущу его голову в ванну в надежде, что он научится дышать под водой. Он меня раздражал!

Когда все сели, я изо всех сил пыталась вести себя так, словно ничего не произошло.

– Омер, ты же не поедешь сегодня в офис, не так ли? Думаю, сегодня тебе нужно отдохнуть, поработаешь завтра, – сказала я.

– Мне нужно быть там, – ответил он.

Я нахмурилась.

– Пожалуйста, Омер. Я буду переживать. И как ты собираешься работать с такой рукой? – спросила я с грустью в голосе.

Когда Ариф улыбнулся, я перевела на него взгляд.

– Йенге, стоит ли так преувеличивать? Это ведь всего лишь ожог. Моему брату приходилось переживать и худшее. Да и что ему делать этой рукой? Он же только приказы раздает…

Что съел Ариф? Какой-то пирожок для смелости?

Омер дал Арифу подзатыльник.

– Что это значит, а? В этом, по-твоему, заключается моя работа? Да если бы меня не было в компании, каким местом ты бы смог управляться с делами? Посмотрите на этого засранца! – произнес Омер и отправил в рот большой кусок хлеба.

Он пристально смотрел на Арифа, но тот вообще не обращал на него внимания. Он даже улыбался, словно получал удовольствие от того, что смог подначить Омера.

– Может, все-таки не поедешь? – сказала я, прищурившись. – Я тебе еще суп приготовлю. Будешь суп?

Омер страдальчески улыбнулся, и я ответила ему тем же.

– Я не могу называться мужчиной, если не поеду, – сказал он, подмигнув.

– Ох… – произнесла я.

Я постаралась смягчить свой тон.

– Если тебе чего-то хочется, я смогу это сделать. Какой у тебя любимый десерт? – спросила я взволнованно. – Я приготовлю его для тебя.

– Не нужно, маленькая птичка, – ответил он, слегка склонив голову.

– Но я хочу. Так ты мне скажешь? – настаивала я.

– Я не прошу тебя готовить, но вообще я люблю шекерпаре[118], – сказал Омер, и мое лицо тут же осунулось.

Я не знала, как делать этот десерт.

Можем заказать доставку, как обычно делает Каран.

Да, можно было сделать и так, но мне хотелось сделать десерт самой. Может, мне просто испечь ему кексы?

Ляль, между кексами и шекерпаре нет ничего общего, но как знаешь.

Я перевела взгляд на Арифа.

– А у тебя какой любимый десерт? – спросила я.

Он смущенно отвел глаза.

– Не стоит, йенге. Я все равно не люблю все эти сладости, – ответил он поспешно.

Разве не мило, как смущается этот великан, когда ему уделяют чуть больше внимания?

Из-за того, как застенчиво вел себя Ариф, я представила, что он мог бы быть мне младшим братом. Иногда он вел себя как маленький ребенок, и это выглядело очень трогательно.

– Пожалуйста, – сказала я, широко раскрыв глаза. – Все равно я не смогу, наверное, его приготовить. Мне просто любопытно.

– Пахлава[119], – ответил Ариф, почесывая лоб.

Ляль, ну хоть кому-то из них должны нравиться пудинги или просто печенье. Как мы это все приготовим?

Интересно, смогу ли я убедить Арифа, что сама приготовила пахлаву? Думаю, что это возможно, судя по тому, какой он наивный.

– А почему ты меня не спрашиваешь? – раздался сердитый голос, и я повернулась на звук. Каран укоризненно смотрел на меня.

– Почему тебе не интересно, какой десерт люблю я? Ты у всех узнала, только не у меня.

Я прыснула со смеху. Он выглядел таким злым, что мне хотелось ущипнуть его за щеку.

– Если ты еще планируешь в обморок упасть… – пробурчал Омер себе под нос.

Я взяла ладонь Карана, которая лежала на столе, в свою.

– Потому что, милый, я уже знаю твой любимый десерт, – соврала я.

Я не спросила Карана, потому что знала, что его не будет дома. Но, вспомнив, как мы ели в ресторане, предположила, приподняв бровь:

– Разве это не казандиби?

– Да, – сказал он ровно. – Да, верно, но все же…

Поджав губы, я отвернулась, уставившись в точку перед собой.

– Брат, может, мне поехать с тобой? – спросил Ариф. – У меня есть кое-какие дела вне дома, и мы можем наконец сменить тему.

Каран утвердительно кивнул, и Ариф перевел взгляд на меня.

– Йенге, тебе что-нибудь привезти? Я могу купить на обратной дороге.

Вообще-то мне нужны были таблетки, которые я обычно принимала во время месячных. Я сказала название Арифу и уточнила:

– Ты точно сможешь их купить?

– Что это за таблетки? – спросил Каран.

Мне совсем не хотелось обсуждать такой вопрос за столом.

– Не важно, – отмахнулась я.

Ариф, бросив взгляд на Карана и получив его немое одобрение, сказал, что привезет мне лекарство. Можно подумать, он бы не сделал этого, если бы Каран ему отказал. Теперь у меня был козырь, с помощью которого я могла манипулировать Арифом, как хотела. Если захочу, сделаю его своим рабом. Но он и так делал все, что мне нужно, так что в этом не было необходимости.

После короткого завтрака Каран ушел переодеваться, пока мы с Арифом убирали со стола. Омер лежал в гостиной. Когда Каран предложил мне позвать кого-нибудь в помощь, я отказалась. Я уже начала думать об этом месте как о своем доме. И мне не составило труда убрать со стола посуду. В любом случае прислуга в этом доме делала все остальное.

Когда я вошла в гостиную, Омер тут же встал и сел на диван.

– Итак, госпожа доктор, как ваши дела? Как ваши пациенты? – сказал он насмешливо.

Я ухмыльнулась, и Омер откинулся назад, тут же став серьезным.

– Я шучу, Эфляль, но ты должна знать, что то, что ты сделала, было неправильным. Зачем ты вообще приехала туда? А если бы в ее руках было настоящее оружие? Даже пластиковая пуля может причинить сильный вред. И крови было бы немало, – отругал он меня.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но тут вошел Каран и ответил за меня.

– Она все равно не послушает твоих угроз. И будет и дальше совать свой любопытный нос куда попало, – сказал он так, словно его беспокоило мое поведение.

А когда еще я делала что-то подобное?

Я встала, чтобы проводить его.

– Я ухожу. Увидимся вечером. – С этими словами Каран поцеловал меня в лоб.

– И тебе пока! – раздался позади него голос.

Каран обнял меня за талию, игнорируя слова Омера.

– Если закончу пораньше, может, поужинаем вместе? – спросил он, когда мы подошли к двери.

– А как же Ариф и Омер? – спросила я, поджав губы.

– Нам обязательно нужно брать их с собой, куда бы мы ни пошли? – спросил он резко. – Пусть делают что хотят. Нам какое дело?

Бездушный менопаузный.

– Ладно-ладно, договорились, – сказала я, потянувшись к его щеке. – А куда ты хотел пойти, что за место? И что мне надеть? У меня с собой не так много одежды. Так что выбирай место с учетом этого.

Мне в голову пришла одна мысль, и я с волнением поделилась ею с Караном:

– А может, поедим балык экмек[120]? В социальных сетях все выставляют фотографии, как его едят, мне тоже хочется. Да и одежду выбирать не придется, могу пойти в спортивных штанах.

Улыбка на его лице стала шире, когда он слушал меня. Каран поцеловал меня в уголок губ.

– Тогда нам нужно пройтись по магазинам. Можем пойти куда хочешь. Только попроси, и мы пойдем за покупками.

Я склонила голову и мило ему улыбнулась.

– Как закончишь в офисе, дай знать. А теперь вперед, иди на работу и принеси еды в дом, – произнесла я, и он обнял меня, притянув к себе.

– Не забудь выпить свои таблетки.

Я кивнула:

– Береги себя.

– И ты себя, моя красавица.

С этими словами он поцеловал меня в лоб и, взглянув на прощание, отстранился.

Я наблюдала за ним, пока он не скрылся в саду. У меня резко заболел живот – от холода и того, что давно не было месячных. Я поднялась наверх, прихватила кардиган и снова спустилась в гостиную. Когда я заметила, что Омер уже ушел, то решила наполнить миску Босса кормом и налить воды. В этот момент вернулся Омер.

– Тишина, – пробормотал он себе под нос. – Я скучал по этому.

Мой взгляд коснулся повязки на его руке.

– Как это случилось? Как ты обжег себе руку? – не удержалась я от вопроса.

Когда я снова подняла эту тему, на его лице появилась маска безразличия.

– Я волнуюсь. Пожалуйста, не молчи и расскажи.

На мгновение в гостиной воцарилась тишина. Казалось, он готов мне что-то рассказать, а я взглядом молила его объяснить. Но Омер колебался. Думаю, дело было не в ожоге. Он хотел поговорить о чем-то другом. Но я не остановлюсь, пока не выпытаю правду, скрывающуюся за его красноречивым взглядом.

Я терпеливая. Я очень терпеливая.

Я могла ждать столько, сколько потребуется, чтобы узнать то, что мне нужно. Но я чувствовала, что эта правда была уже совсем рядом. Шаги, которые я делала в темноте, наконец привели меня к цели. На этот раз время было на моей стороне, и я ощущала это кожей.

– Баран Демироглу, – произнес Омер, нарушив молчание.

Моя спина тут же выпрямилась, как только я услышала это имя.

– Это он сделал? – спросила я резко. – Он сделал это с тобой?

Услышав это имя, я ощутила, словно все мое тело пронзили шипы.

– Нет-нет, – поспешно ответил Омер, поднимая руку, словно пытаясь меня успокоить. – За последние дни он испробовал все способы, чтобы до тебя добраться. Каран собирался обсудить это с тобой, но я попросил его, чтобы я лично рассказал тебе об этом.

Он наклонился чуть вперед и посмотрел мне прямо в глаза.

– Он и раньше хотел связаться с тобой, ты сама знаешь, но теперь он хотел сделать это без посредников. Теперь между ним и тобой нет Али Демироглу. Он послал нам сообщение, что хочет увидеть тебя лично. То есть, извини, он угрожал, что сделает это.

В горле пересохло.

– Как именно он угрожал? И почему он так хочет меня увидеть? – спросила я со страхом в голосе.

– Твой дед – закрытая книга, маленькая птичка. Поверь, мы сами не знаем, что ему нужно, – сказал Омер. – До того как встретиться с тобой, он хотел увидеть Карана. Каран собирался спросить тебя об этом… Что касается его угроз, то он настроен серьезно. И не остановится, пока не найдет тебя и не истребит на корню семью Акдоганов.

У меня по коже пробежал озноб, но Омер улыбался.

– Многие пытались. Пусть и он попробует, посмотрим, что у него получится, – сказал он небрежно.

– Не дай Карану встретиться с ним! – взволнованно сказала я. – Мы не знаем, что он хочет, что он может сделать. Не позволяй ему сделать это, Омер. Если он хочет встретиться, пусть поговорят по телефону. Или не знаю, письма друг другу напишут, факс отправят, но только не дай им встретиться лично! Почему в этом такая необходимость? О чем он собирается говорить с Караном? Почему так жаждет с ним встретиться?

Вопросы, которые сыпались один за другим, только подтверждали, как много в моем сердце было страха. Все, кого я полюбила в этом доме, были в опасности. Тоска прожигала меня изнутри. Я посмотрела на Омера, и он, заметив, как сильно я испугалась, встал и тут же подошел ко мне.

– Эй, эй! Успокойся. Неужели Каран такой дурак? – Омер слегка улыбнулся. – То есть рядом с тобой он действительно ведет себя как последний болван, что поделать… Но он не сделает ничего, что могло бы подвергнуть его или тебя опасности. Будь уверена, Каран – это последний человек, за жизнь которого тебе следует опасаться.

Во мне поселилось огромное чувство горечи.

Закрыв глаза и облокотившись на спинку дивана, я слушала тишину, которая обволокла меня со всех сторон. Передо мной наконец открывалось то, что я хотела узнать много лет назад. Истина медленными шагами приближалась ко мне. Мне не хватало воздуха. Я была совсем маленькой, когда потеряла свою семью. Сейчас я выросла. И теперь я не могла снова потерять тех, с кем жила в одном доме и считала семьей. В моей груди как будто кто-то установил качели; мое детство и юность, одно за другим, взмыли к небу. Я вздохнула и напомнила себе, что теперь я не одна.

Любовь должна победить все зло. Мои стены были окружены цветами любви. Я не имела понятия, что ждет меня дальше. Но я знала, что страх не остановит то, что рано или поздно должно было произойти.

Глава 22

Душевное потрясение

Неторопливыми шагами я подошла ко входу в здание, где располагалась компания Акдоганов. После того, что случилось в последний раз, я могла только представить, как меня встретят работники. Интуиция меня не обманула. Сотрудники, которые присутствовали при той ссоре, смотрели на меня очень странно. Как будто это я все начала. Да, инцидент случился по моей вине, но не я его спровоцировала. Однако уверена, что слухи, разлетевшиеся по офису, говорили прямо противоположное. Но разве не так обычно бывает? Больше всего люди любят рассказывать о том, чего не знают.

Выйдя из дверей лифта, я столкнулась с Айшегюль, которая уже ожидала меня.

– Добрый день, добро пожаловать, – произнесла она, улыбнувшись.

Я сняла солнечные очки и улыбнулась в ответ.

Не снимай их, пусть солнцу будет стыдно, что оно не светит на тебя в помещении.

– Как ваши дела?

– Хорошо, но я хотела сделать сюрприз, Айшегюль. Откуда ты узнала, что я приеду? – спросила я, и в этот момент к нам подошел Ариф.

– Она знала еще до того, как ты вышла из дома, йенге, – ответил он.

Я повернулась и сердито уставилась на него.

– Ты не умеешь держать язык за зубами, Ариф. Разве это не должен был быть сюрприз? Зачем ты рассказал? – упрекнула я его.

– Я и не говорил. Каран, видимо, догадался, что я больше ничего не могу ему рассказывать, а потому предупредил Йигита, чтобы тот докладывал обо всем, что творится в доме, – ответил он, пожимая плечами.

С шумом выдохнув, я попрощалась с Айшегюль и направилась в кабинет Карана. Я не видела его уже пару дней. Они снова уехали из города, на этот раз на три дня. Когда же они вернулись, оба выглядели очень уставшими. Однако, даже не отдохнув, они тут же вернулись в офис и теперь приходили домой, просто чтобы поспать. Почти все это время я была свободна и предоставлена самой себе, но не смела упрекнуть их в этом.

После того ужасного совещания с Артуром они пытались заключить договор с другой компанией, чтобы найти замену сорванной сделке. Я чувствовала себя виноватой, и мне было достаточно того, что они заботились обо мне все предыдущие недели, а Каран, возвращаясь с работы среди ночи, ложился спать, прижимая меня к своей груди. Но мне хотелось кричать от того, как сильно я скучала по ним обоим.

Вчера ночью я слышала, как Каран разговаривал по телефону. Он упомянул, что не смог кого-то найти. Его голос был нервным и озабоченным. По тому, что я услышала, мне стало понятно, что человек, который внезапно пропал без вести, был для Карана очень дорог. Я хотела узнать, что случилось, и в то же время устроить им сюрприз, придя в компанию и посмотрев на них средь бела дня. Однако у меня не получилось этого сделать.

– Привет! – сказала я, открыв дверь, и Каран, завидев меня, тут же встал со своего кресла и направился ко мне. Казалось, он рад меня видеть. Закрыв дверь, он крепко меня обнял, и я ощутила, как он облегченно выдохнул.

– Я хотела приехать неожиданно, но, кажется, кое-кто уже все рассказал… – проворчала я, покрывая его шею поцелуями.

– Сейчас все по-другому. Мы должны быть осторожнее. – Он поцеловал мои волосы и заглянул мне в глаза. – Поэтому, даже если ты собираешься сделать что-то неожиданное, мне нужно заранее об этом знать. Договорились?

Я сглотнула, обратив внимание на то, насколько красными были его глаза.

– Добро пожаловать. Хорошо, что ты приехала… Для моих глаз нет ничего лучше, чем видеть твое лицо, – произнес он усталым голосом.

Я взяла его лицо в свои руки и поцеловала в губы. Я так скучала по нему, что готова была заплакать. Любовь разбудила во мне всю палитру чувств.

– Ты в порядке? – спросила я, и Каран закрыл глаза, прижавшись лбом к моему лбу. – Что-то случилось? Я слышала твой разговор вчера ночью. Кто потерялся?

Он не ответил. Только уткнулся мне в шею и начал глубоко дышать. Словно он попал в глубокую яму, из которой не мог выбраться. И единственное, что могло вытащить его оттуда, был аромат моей кожи. Я слышала, как быстро билось его сердце.

– Каран? – спросила я через пару мгновений.

Я могла обнимать его часами напролет, но вся эта ситуация меня расстраивала. Из-за кого он так сильно убивался?

– Любимый? – произнесла я, так и не получив ответа.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза так, словно ждал, когда я скажу это слово.

– Пожалуйста, поговори со мной. Ты меня пугаешь.

Он все еще молчал, чего-то ожидая. Затем подошел ко мне вплотную и поцеловал в лоб.

– Со вчерашнего дня мы перестали получать известия от одного близкого нам человека.

Тревога, звучавшая в его голосе, ножом вонзилась мне в грудь.

– Наверное, это могли быть временные проблемы, но все же… – продолжил он, сжав губы в узкую полоску. Он словно пытался заставить себя поверить в свои же слова.

– О ком ты говоришь? – спросила я тихо.

– О том, с кем бы ты не хотела встретиться.

Я нахмурилась. Не говоря больше ни слова, он взял меня за руку и потянул за собой. Когда мы сели на диване, я облокотилась на его плечо.

– Я знаю, что не уделял тебе внимания. Давай переживем эту неделю, и потом мне нужно будет кое-что тебе рассказать. После этого нам обоим станет спокойнее.

Положив свою голову ему на плечо, я начала перебирать его пальцы.

– Ты собираешься рассказать мне что-то плохое… – у меня перехватило дыхание, как только я сказала это вслух.

– Я собираюсь рассказать о том, что уже давно разъедает меня изнутри.

Эти слова вырвали меня из реальности. В этот момент я почувствовала, как мечты одной маленькой девочки обратились в прах. То, на что она возлагала такие большие надежды, исчезало одно за другим, как если бы она смотрела за цветами, которые увядали в ее руках, а правда, которую она не хотела знать, лавиной обрушилась на ее голову. Сердце этой маленькой девочки было в моих руках. И теперь судьба этого сердца зависела от слов, готовых сорваться с губ Карана.

Я потеряла счет времени. Я молчала, понимая, что правда, которую я так долго искала, наконец нашла меня. Когда Каран вышел из кабинета, чтобы поговорить по телефону, я ни на дюйм не сдвинулась с того места, где сидела. Неужели я была трусихой? Или, оставаясь один на один со своими страхами слишком часто, я перестала видеть в своей жизни что-то иное?

Я облокотилась на спинку дивана и откинула голову. Какой врач мог бы вылечить болезнь, от которой нет обычных лекарств?

– Ты медитируешь?

Вздрогнув, я подняла голову. Передо мной стоял Омер; засунув руки в карманы, он смотрел на меня и улыбался.

– Я тебя напугал? – спросил он, заметив, как я дернулась.

Схватившись за его протянутую руку, я поднялась.

– Немного задумалась, – пробормотала я, обнимая его. – Как ты, Омер? Я скучала по тебе. Уже столько дней я не видела твоего лица, кто бы знал…

Он протянул руки к моим волосам.

– Я тоже по тебе сильно скучал, – ответил он, коснувшись моих прядей. – У меня все в порядке, или скажем, хотелось бы, чтобы так все и было, маленькая птичка.

В его голосе звучала печаль, а глаза были такими же красными, как и у Карана. Они оба все еще держались на ногах, но сложно было сказать, что они были в порядке.

– Ты хотела сделать сюрприз, но не вышло, – сказал он, подмигнув.

– Омер, кто этот пропавший человек? – спросила я внезапно.

Он тут же посерьезнел.

– Откуда ты про это узнала? – спросил он, отчего я нервно ухмыльнулась.

– Разве тебе еще не сообщили, что я узнала и об этом? Не успел придумать очередную ложь? Или Каран приказал тебе молчать и ничего мне не говорить?

Когда его губы приоткрылись, я отвернулась и подошла к окну.

– Как только понимаешь, что человек тебе верит, то сложно совладать с соблазном не использовать это в своих целях, – произнесла я, не скрывая обиды.

Эта обида была подобна наводнению, которое однажды могло уничтожить все вокруг себя. Омер молчал.

– Ты оставишь нас, Омер? – произнес Каран, успев расслышать последнюю фразу.

Потом раздался звук закрывающейся двери, а Каран медленно подошел сзади и обнял за талию, но я не ответила на его объятия.

– У меня сейчас в голове такой бардак… И мне кажется, что если бы я рассказал тебе обо всем прямо сейчас, то сделал бы только хуже. Просто знай, что тот, от которого мы больше не получаем вестей, – очень близкий мне человек.

Я расцепила его руки и оттолкнула от себя.

– Пожалуйста, Ляль, не отталкивай меня, – умоляюще произнес Каран, когда я развернулась к нему.

Я горько улыбнулась:

– Это ты во всем виноват, Каран. Тебе не кажется, что пришло время объясниться? Или ты думаешь, что я так глупа? Или что, если я молчу, то не понимаю, что происходит? Что бы ты ни скрывал от меня…

Его губы заставили меня замолчать. Он притянул меня, обхватив одной рукой за талию, а второй – за затылок. То, с какой настойчивостью он целовал меня, обезоруживало, и я поняла, что отвечаю ему взаимностью. Я отдавала ему свою душу, позволив поглотить меня без остатка. Только когда моя спина коснулась окна, мы наконец остановились. Мы смотрели друг на друга, когда он, не мигая и тяжело дыша, отстранился.

– Этим вечером, – сказал он твердо.

Подойдя ближе, он коснулся губами моих губ, все еще продолжая говорить.

– Еще не поздно. Сегодня вечером, когда я вернусь после работы, мы обо всем с тобой поговорим.

Он прерывисто выдохнул:

– Даю тебе слово, моя прекрасная роза.

Я положила ладонь ему на грудь.

– Этим вечером… – повторила я.

Он кивнул.

– Почему ты называешь меня «прекрасной розой»? – спросила я, ощущая его дыхание на своем лице.

В свое время отец называл так мою мать, поэтому я совсем не ожидала услышать это от Карана. Может, поэтому мое сердце так сильно билось каждый раз, когда он произносил эти слова, потому что в этой фразе я видела отражение любовной связи между моими родителями. Будем ли мы когда-нибудь похожи на них?

Он отошел, чтобы посмотреть на меня, но тут в дверь постучали.

– Позже поговорим, – сказал он, поцеловав меня в лоб, а потом обернулся к дверям: – Заходите.

Увидев, кто стучался, он спросил:

– Разве я не говорил, что не хочу, чтобы меня беспокоили, Айшегюль?

– Я знаю, но господин Батухан Дикмен… – начала объясняться она, но Батухан уже вломился в кабинет.

– Черт, где Альптекин? – зарычал он, и мы тут же встретились глазами. Завидев меня, он тут же изменился в лице и нервно улыбнулся.

Я устала от этого. Еще немного, и я скормлю их всех Боссу.

– Думаешь, если бы мы знали, то не позвонили бы? – резко сказал Каран, присаживаясь на стул.

– Что такое, Батухан? – спросила я хрипло. – Как увидел меня, тут же лицо вытянулось. Опять случилось что-то, о чем я не знаю? Невероятно!

Он, смотря, как я начинаю устраивать сцены, закатил глаза. Я знала, что это никак ко мне не относилось.

– Да я просто шучу. Успокойся, – ответила я, подходя ближе и обнимая его. – Когда мы виделись в последний раз? Как ты?

Я пыталась улыбаться.

– Хорошо, – произнес он, бросая на Карана быстрый взгляд.

Он выглядел робко и нерешительно.

– А ты как?

Театрально упав в кресло, я подначила его:

– Наслаждаюсь последними часами своей жизни…

– Ляль, пожалуйста, милая, – предупредил Каран.

– Ладно, ладно, – я подняла руки в знак того, что сдаюсь.

– Что тут происходит, я ни хрена не понимаю. Где Омер? – спросил Батухан и, не дожидаясь ответа, быстро вышел из кабинета.

Этот Альптекин, должно быть, очень важен для Батухана. Это подтверждали страх и тревога, что я увидела в его глазах.

Ляль, может, нам тоже стоит познакомиться с этим Альптекином?

Если его найдут, то почему бы и нет.

Надеюсь, что найдут.

– Они не имеют никакого отношения к нашей ситуации, – произнес Каран.

Он смотрел прямо на меня, произнося эти слова.

– Пожалуйста, давай оставим это между нами. И давай забудем обо всем, что ты здесь услышала, до сегодняшнего вечера. А сейчас – может, просто пообщаемся, хорошо?

Я кивнула и улыбнулась.

– Ты завтракала? Может, мне попросить что-нибудь тебе принести?

– Я перекусила. А ты? – спросила я.

Желание быть как можно ближе пересиливало. Я встала с дивана и подошла к нему. Откатившись на кресле, он нечаянно ударился правой ногой, а я, словно кошка, аккуратно присела на его колено. Его рука легла на мою талию, он уткнулся лицом в мою шею. Мои пальцы коснулись его волос на затылке.

– Ты ведь хотела съездить за покупками, – произнес он, поцеловав меня в шею. Я знала, что Ариф рассказал ему о моих планах. – Может, отложишь это на другой день? Сегодня у меня много работы. Я не смогу сосредоточиться, думая о том, как ты. Если хочешь, в другой день мы можем поехать вместе.

Его голос звучал приглушенно, потому что его губы все еще касались моей шеи.

– Хорошо, – ответила я, протягивая последнюю «о».

Казалось, мы оба соблазняли друг друга. Мое сердце нуждалось в этом, поэтому я продолжила.

– Тогда я пойду, чтобы ты мог наконец вернуться к работе, – произнесла я, поцеловав его в щеку.

Но прежде чем я приготовилась встать, он сильнее обхватил меня за талию.

– Подожди! – сказал он быстро. – Подожди еще немного, потом можешь идти.

Я подчинилась. Мне нравилось, как его пальцы блуждали по моему телу, оставляя горячие следы на моих шее, талии и лице. Он прикасался ко мне, словно в последний раз. Его дыхание углубилось, он вдыхал аромат моей кожи, как будто боялся, что сможет его забыть. Я опустила голову ему на плечо, наслаждаясь, как он нежно ласкает меня. Мои глаза были закрыты, я словно видела сон наяву. Единственными звуками в кабинете были лишь часы и биение наших сердец. Прежде чем отстраниться, я поцеловала его в подбородок и щеку.

– Каран Акдоган, – прошептала я.

– Ляль, – ответил он мне тихо. – Моя любимая.

Я улыбнулась:

– Когда ты закончишь с делами? Хочешь, чтобы я тебя дождалась? Вместе поедем домой.

Прежде чем он ответил, в дверь постучались, отчего Каран сердито вздохнул.

– Если ты останешься, я не смогу уделить тебе время, да и остальные не оставят нас в покое!

С этими словами мы оба поднялись на ноги.

– И ты будешь отвлекать меня от дел. Лучше тебе ехать, милая, – закончил он, улыбаясь.

– Договорились, – я обвила руками его шею.

В этот момент в дверь снова постучали.

– Встретимся вечером.

Обхватив меня за талию, он приподнял меня над полом. Когда мои глаза оказались на одном уровне с его, он быстро поцеловал меня в губы и опустил на землю.

– Может, ты тогда пойдешь? – попросил он мягко.

Мои губы расплылись в широкой улыбке, и в этот раз в дверь стали бить кулаком.

– Я захожу! – заорали из коридора. – Приготовься!

Дверь резко открылась, и в кабинет влетел Батухан.

– Черт, почему тебя уже часа два невозможно дождаться? – сказал он раздраженно.

– А ты не жалуйся! – ответил Каран.

Я не выйду отсюда, пока не услышу продолжение.

– А то получишь по зубам! – добавил Каран со злостью.

Батухан засмеялся, откинувшись назад.

– Ладно-ладно… Успокойся, лев.

Он перевел взгляд на меня.

– Пусть он наконец займется работой. А мы можем вместе выпить кофе. Что скажешь? – спросил Батухан мягко.

Вместо меня ему ответил Каран:

– Мы сами решим, что нам делать. Не начинай тут про кофе придумывать. Вот ты иди и пей! А Ляль поедет домой.

Я подняла голову и посмотрела на Карана.

– Думаю, от одной чашки вреда не будет. И сейчас еще рано, мне не хочется возвращаться.

Каран прищурился, смотря на меня, а я продолжила:

– Ты же согласишься, что будет даже лучше, если Батухан меня немного отвлечет, любимый?

Когда я произнесла «любимый», Каран засиял так, что мое сердце тут же растаяло. Он с настойчивостью поцеловал меня в щеку.

– Будьте осторожны, – сказал он, глядя на Батухана.

Кажется, как только мы назвали его «любимый», он влюбился в нас еще раз.

– И возьми трубку, когда я буду тебе звонить.

Я кивнула и поцеловала его в щеку в ответ.

– Я слежу за вами, – добавил он так, словно отчитывал детей.

– Не преувеличивай так! – вмешался Батухан. – Как будто нам по пять лет.

– Тогда не веди себя так, – послышался голос Омера, когда он вошел в кабинет.

Он тут же нашел меня глазами.

– Хотела уйти, не попрощавшись со мной? – спросил он обиженно.

Я собиралась подойти к нему, но не смогла пошевелиться, потому что Каран крепко держал меня за талию.

– Отпусти уже ее, – произнес Омер, глядя на Карана.

Я услышала, как Каран недовольно пробурчал себе что-то под нос. Он притянул меня ближе к себе, и я, развернувшись, крепко его обняла.

– Я буду ждать тебя, – сказала я, словно прося его отпустить меня. – Не продлевай мое ожидание.

Он вдохнул аромат моих волос и поцеловал в лоб. Всем своим видом он говорил о том, как сильно ему не хотелось меня отпускать. Я попрощалась с Караном и уже готова была покинуть кабинет, как Каран напоследок снова меня обнял. Я должна была понять, что все это было предвестником какого-то неминуемого конца, но в тот момент не могла этого знать. Возможно, я сделала все, чтобы приблизить его. Я шла по дороге, где мне придется испытать боль от ножей предателей, вонзенных в спину.

Если бы я знала, то не ушла бы тогда. Я пообещала себе когда-то: если я потеряю семью, то не допущу того, чтобы потерять и своих близких. Через несколько часов те самые близкие люди, которых я считала семьей, оставят меня, передав в руки секрет, разгадку к которому я так долго искала. На пару с одиночеством, которое всегда было моим верным другом и спутником, мне предстояло построить стену, чтобы вновь погрузиться на глубину.

Я открыла окно в машине, желая вдохнуть аромат Стамбула. В моих глазах стояли слезы, которые я отдала на волю ветра, треплющего мои волосы. Внутри закипала неопределенность, в груди ныла рана… Я была подавлена. Батухан, заметив это, прибавил громкость радио. Я горько улыбнулась, когда до моих ушей донеслась песня Джема Адриана[121] «Прощальный поцелуй». Неужели Вселенная пыталась дать мне знак?

Подпевая слова припева, Батухан изменил часть слов, произнеся: «Да что же это, я устал молчать!»

А кто сможет заставить умолкнуть мысли, которые так и крутились в моей голове? Из моего левого глаза медленно покатилась слеза.

Ох, слеза моя, ты не должна была пролиться…[122]

Я вытерла щеку тыльной стороной ладони. Я даже не знала, почему и отчего плакала. Внутри вспыхнул пожар, который я не могла потушить. Я боялась, очень боялась. Впервые я так боялась того, что уготовила мне судьба. Я с силой растерла лицо. Не в силах сопротивляться навязчивым попыткам Батухана меня приободрить, я закрыла окно и повернулась к нему.

– Это не та Эфляль, с которой я познакомился! – произнес Батухан настороженно. – Где та девушка с неиссякаемой энергией? Где та, которая плакала только от смеха? Где та жизнерадостность, за которой мне было так приятно наблюдать? Что ты с ней сделала?

Я чувствовала, как он поддразнивает меня.

– Здесь она, здесь, – ответила я, пытаясь улыбнуться.

Когда Батухан ускорился, я спросила:

– Это так ты пытаешься меня приободрить, превышением?

Мы приближались к отметке в двести километров в час. Я не боялась скорости, потому что водила сама, но в машине Батухана я сидела впервые. И не солгала бы, сказав, что немного нервничала. Батухан посмотрел в зеркало заднего вида.

– Я пытаюсь взбесить Арифа… А, смотри, вот и он звонит, – ответил он, указывая на телефон.

Он включил громкую связь.

– Милый, ты что, уже по мне соскучился? Так долго не можешь терпеть мое отсутствие? – спросил Батухан с озорством в голосе.

Ариф в трубке орал так, словно говорил мне прямо в ухо.

– Кончай придуриваться!

Ого, взгляните-ка на этого великана.

– Если ты не скинешь скорость, я тебя разорву! У тебя же йенге в машине сидит, ты, придурок!

Я открыла рот от удивления, но Батухан только рассмеялся.

– Я тоже тебя люблю, – сказал он с ухмылкой.

Мы еще немного ускорились.

– Батухан, ты умереть хочешь? – уже более спокойно спросил Ариф. – У нас и так сейчас много проблем. Нам что, не хватало потерять вас обоих?

Я не могла с ним не согласиться. Батухан глянул в мою сторону.

– Нервничаешь? – спросил он, и я утвердительно кивнула.

Он удивленно вскинул брови. Надеюсь, он не подумал, что это от страха.

– Извини, Эфляль, – сказал он и начал притормаживать.

– Нет проблем, – ответила я, улыбнувшись.

Батухан развернулся и сказал в телефон:

– Мы снизили скорость, так что прекращай кричать на меня!

– Да стой же ты, стой. Я покажу тебе, как только доберусь до тебя!

Даже я испугалась, каким тоном Ариф угрожал Батухану, но тот только ухмылялся.

– Еще немного снизь скорость. Половина нашей охраны осталась позади, – приказал Ариф.

Батухан вдруг резко свернул направо и заехал в переулок.

– Хорошо. Подождем их здесь. Мне все равно нужно купить сигареты, – сказал он.

Мне было сложно понять, в каком мы районе, потому что я совсем не знала города. Мы встали перед небольшим продуктовым магазином, вокруг которого возвышались старые полуразрушенные дома.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил он.

– Батухан, тебе не кажется, что здесь как-то жутко? – спросила я, оглядываясь.

Голос Арифа из телефона поддержал меня, сказав:

– Йенге права. Я сейчас подъеду к вам!

Батухан, махнув рукой, словно не понимая, что в этом такого, вышел из машины. Я тут же заперлась изнутри. Вскоре машина Арифа и еще одна машина припарковались позади нас. Ариф тут же подбежал ко мне.

– Йенге, выходи и пойдем со мной, – сказал он, морщась. – А то этот придурок опять что-нибудь устроит. Давай не будем подвергать тебя опасности.

Я открыла двери. Мне хотелось пристыдить Батухана, но вдруг в переулке раздался взвизг тормозов, который заставил меня застыть на месте. Машины, заехавшие на улицу, перекрыли дорогу. Когда Батухан вышел из магазина и подошел к нам, Ариф закричал:

– Веди йенге к моей машине!

Ариф помог мне выйти из машины Батухана, вытащил пистолет и тут же набрал кого-то по телефону.

– Брат, мы попали в засаду!

Вместе с Батуханом мы пересели в бронированную машину, и я была благодарна, что пока что не услышала выстрелов.

– Какого хрена тут происходит? – нервно спросил Батухан.

Раздался звук входящего вызова на его телефоне. Я начала открывать дверь машины, но он тут же остановил меня:

– Эфляль, не выходи!

– Но Ариф снаружи! – закричала я. – Мы что, оставим его там? Он же на улице!

В этот момент передняя дверь открылась, и Ариф влетел в машину, сев на водительское кресло.

– Здесь Баран Демироглу. Пока он на нас не нападает, – сказал он в спешке.

Я подумала, что он говорил это нам, но на самом деле Ариф все еще разговаривал по телефону.

– Конечно, я никогда ему не позволю, брат. Да, буду защищать как себя самого… Спасибо.

С этими словами он отключился и развернулся ко мне.

– Йенге, не вздумай выходить из машины. Не паникуй! – предупредил он и снова открыл дверь.

– Ты что, издеваешься? – закричала я ему вслед. Он заставил меня сесть в бронированную машину, а сам вышел, подвергая себя опасности.

Пока Батухан сообщал кому-то по телефону адрес, я со страхом в сердце наблюдала за Арифом. Я не могла отчетливо видеть, что происходило на улице, потому что вокруг нашей машины выстроилась стена из телохранителей. Но я заметила, что Ариф стоял перед большим джипом и с кем-то разговаривал. Чуть позже из машины вышел пожилой мужчина, и я тут же поняла, кто это, хотя ни разу в жизни его не видела. Это был Баран Демироглу. Палач из моего прошлого.

– Вот ведь попали!.. – зарычал Батухан. – Они перекрыли въезд. Никто не сможет к нам проехать!

Я не слышала, что он говорил дальше. В ушах звенело, а я не могла оторвать взгляд от лица Барана Демироглу, который всем своим видом напомнил мне отца. От ужасающего сходства мое сердце невольно замерло. Так мог бы выглядеть мой отец, если бы ему позволили состариться?

В моей голове зазвучал его голос:

– Они всегда сравнивали меня с моим отцом. Говорили, что я пошел в него – глазами, ростом, выражением лица. А на кого ты похожа больше всего? Наверное, глазами ты пошла в маму?

– Да, папочка! – хотелось мне закричать. – Ты так сильно похож на своего отца, что мне хочется умереть. Я с трудом сдерживаю себя, впиваясь ногтями в кожу ладоней, чтобы не выбежать и не обнять его.

Но я не смогла произнести ни слова. Я вытерла слезы, не понимая, когда я успела заплакать, и продолжала наблюдать за ним из машины.

– Эфляль? – спросил Батухан, коснувшись моей руки.

Он протянул мне телефон.

– Это Каран.

Дрожащими руками я взяла телефон и приложила его к уху.

– Ты к нему не выйдешь! – тут же произнес Каран. – Не важно, что он тебе скажет, что будет обещать, ты не пойдешь туда. Как бы он тебя ни уговаривал. Ты меня услышала? Не паникуй! Через десять минут я буду там. Ты не сделаешь ни шагу, не узнав его истинных намерений. Хорошо?

Он кричал в трубку, и я слышала шум двигателя, понимая, что сейчас он мчался ко мне навстречу.

– Уже поздно, Каран, – сказала я сердито. – Возможно, мне следовало уже давно это сделать.

Слова, сорвавшиеся с моих губ, были последними, что он от меня услышал. Я передала телефон Батухану.

– Нет, не надо! – услышала я Карана, который пытался достучаться до меня.

Батухан тоже что-то мне говорил, но я уже не слушала; открыв дверь, я вышла из машины. Звук, раздавшийся на тихой улице, заставил всех собравшихся в переулке людей обернуться.

– Йенге, вернись в машину! – приказал Ариф, а Батухан, схватив меня за руку, попытался остановить.

– Пожалуйста, вернись в машину, Эфляль. Каран скоро приедет. Пожалуйста! – приговаривал он.

Я улыбнулась:

– Как долго можно убегать от судьбы, Батухан?

Я смотрела на мужчину, который был отражением моего прошлого.

– Я знала, что сегодня все изменится, – я медленно высвободила руку из его хватки. – И ты не сможешь этому помешать.

Его глаза расширились, когда он услышал, с каким спокойствием я это говорила.

– Ты с ума сошла? – спросил он.

– Йенге, сядь обратно! – взревел Ариф.

Баран Демироглу стоял и смотрел на меня, ничего не говоря и не делая ни шага в мою сторону; людей вокруг него было гораздо больше, чем наших охранников. Всю свою жизнь я боялась его так сильно, что он стал являться мне в кошмарах, которые преследовали меня каждую ночь. Теперь я смотрела в его глаза, как две капли воды похожие на глаза моего отца, и ничего не боялась. Мне хотелось подойти ближе и рассмотреть его.

Он напомнил мне отца, и, возможно, я не боялась его, потому что он дал мне возможность на мгновение представить, что отец все еще жив.

Меня больше не волновали ни Батухан, который пытался меня удержать, ни охранники, старающиеся меня остановить, ни крики Арифа – я шла навстречу своей судьбе. Каждый шаг был одновременно и пыткой, и исцелением незаживших ран. Правда, за которой я гонялась всю жизнь, стояла передо мной в обличье Барана и смотрела в мои глаза. Я знала, что каждый мой шаг в будущем принесет лишь одни страдания, но все же продолжала идти.

Когда я встала перед ним, то услышала, как охранники позади меня и люди Барана направили пистолеты друг на друга и начали что-то кричать. Но никто из них не двинулся с места; все они как завороженные смотрели на нас. Я смотрела в глаза Барана Демироглу, моего деда. Вблизи я увидела еще больше сходства между ним и моим отцом, отчего мне стало трудно дышать. То, что я жива, – награда или наказание? Я не знала. Слезы потекли из моих глаз, и я больше не могла притворяться сильной. Мне хотелось упасть на колени и зарыдать. Потому что этих крохотных слезинок было недостаточно.

Вынув руки из своего длинного черного кашемирового пальто, он улыбнулся мне, и я почувствовала тепло в груди. Я с силой закусила нижнюю губу, увидев ухмылку под его седыми усами. Даже это его выражение напомнило мне лицо отца. Меня трясло от прилива чувств, охвативших все тело. Казалось, что в переулке, кроме нас, больше никого не осталось.

– Вот мы и встретились, Эфляль, – сказал он. – Здравствуй, моя прекрасная внучка.

У меня заболела переносица. Как так произошло, что даже голос этого человека был похож на голос отца? В нем было столько родного, что я хотела умолять его говорить, лишь бы он не останавливался. Моя тоска пожирала тело изнутри.

– Похоже, у нас с тобой есть незавершенные дела, – сказала я с дрожью в голосе. Он смотрел на меня так, словно понимал, что эта дрожь исходила из самого моего сердца. – Разве для этого время еще не пришло?

– Время почти ушло, – ответил он, указав на свою машину. – Проходи.

Я хотела сделать шаг, но Ариф схватил меня за руку, не дав двинуться с места.

– Я не отпущу тебя, даже если мне придется умереть! Подожди Карана, йенге!

Он развернулся к Барану.

– Я не давал тебе разрешения увозить ее! – резко произнес он.

Когда Баран Демироглу рассмеялся, у меня перехватило дыхание.

– Я никого не увожу, мой мальчик. Я просто хочу немного поговорить со своей внучкой.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Я бы не посмел сделать это без ее согласия. Но если тебя это не устраивает, ты можешь присоединиться к нам. Наши двери открыты всем, – ответил он спокойно.

Я заметила, как это ошеломило Арифа. Не знаю почему, но я совсем не удивилась такому повороту. Может, потому что он похож на моего отца. Я не дала другой части меня, которая хотела уйти, даже шанса. Спустя пару минут мы сидели в машине, и я не успевала обдумывать происходящее. Баран Демироглу сел прямо передо мной, а Ариф пристроился рядом со мной. Казалось, он в любой момент готов выстрелить из пистолета, который держал в левой руке. Я видела, как, придерживая правой рукой телефон, он отправил Карану наше местоположение.

Я вступила на эту тропу. Когда я наконец узнаю тайны, которые тщательно от меня скрывали, узнаю места и людей, которые связаны с моей судьбой, все изменится. Перед моими глазами цвета океана возникли песочные часы. Чья-то черная рука схватила их и перевернула. День разделился на две части; солнце перестало светить. Сначала угас блеск в моих глазах, а потом пропал и пульс. Все, что у меня осталось, – лишь моя душа.

Единственный свидетель моего прошлого теперь сидел напротив, собираясь раскрыть карты. Качель снова взвилась в небо. И все мое детство, невинность и воспоминания накрыло грозовой тучей.

Глава 23

Осколки

Вкакой момент осколки разума, подобно шипам розы, пронзили мою грудь, заставляя гореть сердце? Да и могло ли это сердце, за годы превратившееся в пепел, вновь вспыхнуть внутри меня с новой силой? Этот вопрос крутился в моей голове, пока я смотрела на Барана Демироглу. Мои глаза не отрывались от того, кто взвалил на мои плечи бремя, боль которого я пронесла сквозь годы. Я сидела в четырех стенах напротив человека, в котором не могла не видеть своего отца, и это осознание не давало нормально дышать.

Его глаза были зеркалом, в котором отражалось мое прошлое и будущее. Я понимала, что это зеркало, будучи мостом между нами, рано или поздно разобьется на сотню осколков. Я была лишь маленькой девочкой, но хранила внутри себя память о каждом из этих осколков. Каждый дюйм тела этого человека напоминал мне о том, кого я потеряла. Я хотела улыбнуться, я правда хотела, но не смогла. Мои губы скривились от осознания того, что совсем скоро я узнаю правду, которой в глубине души так сильно боялась.

Я глубоко вздохнула. Это было единственное, что я сделала за все время, что мы провели в его шале, и этот вздох не ускользнул от взгляда Барана Демироглу. Если бы меня спросили, о каких событиях я стесняюсь рассказать, то я бы вспомнила именно этот момент. Я не знала, о чем мне говорить и куда себя деть.

– Эфляль, – произнес дед после долгого молчания, и это было первое слово, которое слетело с его губ после того, как мы здесь оказались.

Я подняла голову и встретилась с ним глазами; он вздохнул, и я заметила в его взгляде какое-то чувство, которое пока не могла разгадать.

– Я много раз произносил твое имя, глядя на фотографии, но произносить его, обращаясь к тебе напрямую, для меня все еще очень странно.

Он откинулся назад, а я так и продолжала сидеть молча, не шевелясь. Тишина, окутавшая нас одеялом, вновь заполнила помещение. Я не хотела долго на него смотреть, ведь каждый раз, когда я переводила на него взгляд, я видела своего умершего отца. Я тут же отвернулась и взглянула на Арифа, который сидел неподалеку. Когда мы приехали в этот дом, он был со мной рядом, и его присутствие успокаивало. Сначала он просто стоял рядом со мной, но, когда я попросила его сесть, выбрал ближайшее ко мне кресло. Я видела, как он злился, но не потому, что я стала для него йенге; он искренне любил меня и заботился обо мне.

Как только мы выберемся отсюда, давай как следует покусаем этого великана в знак благодарности.

Он держал в руке телефон, и его экран постоянно светился. Доказательство того, что он все еще оставался на связи с Караном. Вот бы Каран был здесь. Если бы я только смогла его увидеть, мои проблемы тут же бы исчезли.

– Ариф, ты в порядке? – спросила я, просто чтобы снять напряжение в комнате, но он лишь утвердительно кивнул.

Моя попытка начать диалог провалилась.

– Твое право отказаться, но… – начал Баран Демироглу тихим голосом, и я перевела на него взгляд. – …может, хочешь ромашкового чаю? Или чего-нибудь другого?

Он подбросил полено в камин.

– Она не будет пить! – громко возразил Ариф, нарушив тишину.

А вдруг у нас в горле пересохло!

Баран Демироглу улыбнулся в ответ на реакцию Арифа.

– Думаешь, я хочу ее отравить?

Такая мысль никогда не приходила мне в голову. Как только я увидела его в первый раз, тут же поняла, что он никогда не причинит мне вреда.

– Думаешь, если бы я хотел ее убить, то сделал бы это при помощи чая, Текин? Я не буду делать это сейчас, как и не собирался делать этого раньше.

Ариф продолжал буравить его глазами. Баран Демироглу сел напротив нас и посмотрел на меня.

– Мне было нелегко до тебя добраться. Сначала мне мешал Ясин Гёркем, потом и Акдоганы. А ведь все, что я хотел, – это провести с тобой пару часов и просто поговорить.

Он обращался ко всем сугубо по фамилии. Так почему же меня звал просто «Эфляль»? Может, ему не нравилось, что я носила фамилию Гёркем? Может, он звал меня по имени, потому что я так и не стала Демироглу. В горле появился ком, ведь именно мой дед был причиной того, что я не смогла взять фамилию моей семьи. Это была единственная правда, которую я знала с рождения. Но так ли это?

Мои пальцы оставили в покое кутикулу.

– Я боялась тебя, – сказала я. Выражение его лица не изменилось. – А они просто помогали мне.

Баран Демироглу прищурился.

– Ты не видишь перед собой ничего, кроме того, что другие хотят показать тебе. Иногда истина гораздо ближе, чем ты думаешь, – сказал он, бросив взгляд на Арифа. – Доверие – очень хрупкая вещь, и разрушив раз, его уже невозможно восстановить. Кто заставил тебя перестать мне доверять?

Казалось, этот вопрос терзал его каждую ночь. Я заметила, как он затрясся от напряжения, и невольно сглотнула, поджимая губы.

– Мой отец, – сказала я, подражая его тону.

Услышав ответ, он медленно прикрыл глаза, а потом тяжело, прерывисто выдохнул. Неужели он, так же как и я, ощущал, что умирает каждый раз, вспоминая моего отца? У него перехватывало дыхание? Погружался ли он во тьму мертвой ночи, вспоминая сына?

Я подумала, что ему было даже хуже, чем мне. Во вздохе Барана Демироглу было столько тоски по погибшему ребенку, что казалось, он собирался испустить последний вздох прямо сейчас, передо мной.

– Гюнал… – произнес он через некоторое время.

В груди все сжалось, как только я услышала из его уст имя отца.

– Он втянул нас в ситуацию, когда мы все оказались в тупике. И если ты позволишь мне открыть тебе правду, то увидишь, что в конце этого тупика я стою и жду тебя, моя внучка. Сможешь ли ты открыть мне свое сердце? – сказал он, словно умоляя.

Некоторое время я просто молчала, пытаясь понять, была ли в его словах правда. Я ощущала, как мое сердце, в котором хранилась память об отце, начало давить на ребра. Оно стучалось изнутри, беззвучно кричало. В этом и была причина, по которой я согласилась на встречу – я хотела услышать его версию. Теперь же, смотря на деда, я была уверена, что он расскажет мне всю правду, хотя не знала, в чем она заключалась. Мне просто нужно было его услышать.

Глубоко вздохнув, я начала говорить. Я не знаю, как долго я рассказывала, что именно я говорила, получалось ли у меня выразить все, что было у меня на сердце, словами. Во время моего монолога его глаза наполнились слезами. Мой голос предательски дрожал, и казалось, наши сердца бились в унисон, испытывая одинаковую боль. Прошлое, выйдя на свет, веревкой обвилось вокруг нас, сдавив шеи.

– Как? – спросил он, когда я закончила. – Как он мог так обмануть тебя? Неужели он не предполагал, что рано или поздно ты все узнаешь? Как они могли так сильно напугать мою внучку?

Слезы текли по его щекам, но он, казалось, этого не замечал.

– Неужели я не заметил, через что им пришлось пройти? Как и они, я верил, что был обманут… Возможно, я заслужил то, что мне пришлось пережить, – ответил он беспомощно.

Из моей груди вырвался тихий всхлип.

– То есть ты их не убивал? – через силу спросила я.

Мне недостаточно было его взгляда; я хотела услышать ответ из его уст. Как только он услышал вопрос, из его глаз вновь потекли слезы.

– В последний раз я видел Гюнала, когда он солгал мне, сказав, что уезжает из города. Если бы я знал, что так он прощался со мной навсегда, то смог бы в последний раз его обнять… Как я мог убить его, если каждую ночь вновь и вновь переживал в своих кошмарах тот день? Как?

Он не мог больше продолжать. Баран Демироглу принял протянутую ему салфетку и вытер глаза. Он не стыдился своих слез. Ручейки, стекающие по его щекам, ранили мое сердце, но он этого даже не осознавал.

– Я не убивал, – сказал он позже.

На этот раз он собрался с силами.

– Но я жив, чтобы отомстить тому, кто это сделал. Я готов умереть, чтобы добраться до мерзавца, кто забрал его у меня. И я не умру, пока не сделаю этого!

Я почувствовала, как Ариф положил свою ладонь на мою руку. Он медленно разжал мои пальцы, которые я изо всех сил сжимала в кулаке. На моих ладонях была кровь. Ариф слегка сжал мою руку и отпустил.

«Я здесь», – говорил он беззвучно. Хорошо, что он был рядом.

– Кто? – спросила я, стиснув зубы. – Кто, зачем, почему?

Я повысила голос, но мой дед никак не воспротивился этому. Подав кому-то знак, он повернулся ко мне.

– Обо мне говорят разное. И ты права… – сказал он, склонив голову. – Я должен развеять каждое из твоих заблуждений, и тогда увидишь правду как на ладони, моя внучка.

Один из людей деда протянул мне телефон, и я, взяв его в руки, воспроизвела видео на экране.

– Это видео с того дня, когда, по предположению Акдоганов, я организовал взрыв. Пусть и Ариф Текин глянет, посмотрим, что он скажет.

Я ничего не знала ни о каком взрыве. И уж тем более не знала о том, что это могло быть организовано Бараном Демироглу. На видео мы увидели огромное помещение, вроде депо, уже после взрыва. Видео переключилось на соседнюю камеру. В машине сидел Али Демироглу, его взгляд был направлен в сторону склада. Яркость видео была изменена, чтобы можно было более четко видеть его силуэт.

– Что не так с этим парнем? – сердито спросил Ариф. – Это видео выглядит так, будто ты и в самом деле организовал взрыв! Разве Али не твой племянник?

Я увидела, как сжались челюсти Барана Демироглу.

– Родственники тоже умеют предавать, Ариф Текин, – ответил он резко. – Иногда именно родственники чаще других вонзают нож тебе в спину.

Кто-то принес деду таблетку от давления, и он, запив ее водой, вернулся к нам.

– С тех пор как ты, Эфляль, оказалась под опекой Акдоганов, я стал проверять всех более тщательно. Но я и не знал, что именно Али выставлял меня в худшем свете. Когда же я это обнаружил, он уже нашел тебя.

Его слова сбили меня с толку. То есть это Али Демироглу убил мою семью? Или за ним стоял кто-то еще? Зачем ему нужно было это делать? Была ли здесь связь между Бараном Демироглу и тем, что мы с семьей жили от него вдали? Я чувствовала, что мой мозг вот-вот взорвется.

Ариф держал телефон в руке так, словно готов его вот-вот сломать.

– Кто за этим стоит? Ты его найдешь или нам стоит взять это в свои руки? – холодным тоном спросил Ариф, но Баран Демироглу лишь улыбнулся.

– Вы все равно больше ничего не сможете сделать, – ответил он, облокотившись назад. – Ваше время вышло.

Я вскинула брови.

– Что это может значить? – попыталась спросить я вежливо, но Ариф перебил меня, и он точно был не в настроении любезничать.

– Это ты, что ли, решаешь? Если речь идет о безопасности нашей йенге, ты не смеешь ставить нам условия! Мой брат сам решит, что делать!

Баран Демироглу слегка покачал головой:

– Нет. Отныне это решаю я. После сегодняшнего дня твой брат даже близко не подойдет к Эфляль. А теперь передай ему, что вокруг нашего дома выставлены снайперы. Никто не зайдет сюда и никто не выйдет. Однако если тебе так хочется, то я тебя отпущу. А Эфляль остается здесь, – его голос звучал невозмутимо.

– Ты не с тем связался! – выпалил Ариф и вскочил с места.

Он поднес телефон к уху и резко развернулся, направившись в противоположный угол комнаты.

– В чем твой конфликт с Акдоганами? – спросила я удивленно. – Как ты можешь говорить, что они больше не у дел, если я все еще не до конца тебе верю? Они оберегали меня от тебя, потому что это я попросила их. Они не имеют никакого отношения к тому, что было в прошлом!

– Эфляль, – произнес он, грустно улыбаясь. – Ты ничего не знаешь.

Я попыталась осознать, что он только что сказал. Чего я могла не знать? И почему он так сильно хотел разлучить меня с Акдоганами? Возможно, здесь назревал какой-то конфликт интересов. Может, кто-то из людей Карана что-то ему сделал? Возможно, Баран Демироглу и его люди были готовы отомстить? Это то, о чем хотел рассказать мне Каран? И почему я так отчаянно пытаюсь убедить себя в этом?

Ариф продолжал тихо переговариваться по телефону, и все это время его взгляд был обращен в мою сторону. Мы находились в шале, вдали от города. Я знала, что сейчас Каран где-то рядом и намеревается вломиться. Понимая, что это еще больше усугубит ситуацию, я сказала Арифу:

– Я не хочу, чтобы Каран в этом участвовал.

Каран не мог контролировать свой гнев. Если он проникнет в шале, могут пострадать люди. Мне не хотелось, чтобы из-за меня пролилась кровь. Во мне все еще горело желание держать Карана за руку, но сейчас ему лучше было держаться отсюда подальше.

– Хорошо, брат, – произнес Ариф в трубку спустя пару секунд.

Когда он вернулся и сел рядом со мной, то тут же обратился к Барану Демироглу.

– Он дал тебе еще полчаса. Хорошенько подумай об этом, – ледяной голос Арифа напомнил мне, как мало терпения у Карана.

В глазах Барана Демироглу, красных от усталости, появилась насмешка.

– Я позволяю тебе находиться здесь только потому, что Эфляль чувствует себя спокойно рядом с тобой. Не пытайся злить меня, молодой человек. Хрупкая вещь ломается за секунду, помни об этом, – сказал он.

Я вздрогнула, услышав угрозу в его голосе.

– Ариф со мной, и, если ты навредишь ему, я буду считать, что ты навредишь и мне! – вмешалась я, не дав Арифу ответить. – Я предлагаю не отвлекаться на посторонние вещи, пока у нас есть более важные проблемы. Ты должен рассказать, кто убил мою семью и зачем он это сделал. Кто убил твоего сына, Баран Демироглу?

Он нахмурился, услышав, как я произношу его имя. Он что, ждал, что я буду называть его «дедушкой? Я столько лет провела, вынашивая ненависть к нему, что не могла изменить свое отношение за несколько часов. Я должна быть уверена, что полностью могу ему доверять.

– Али всегда был злым и эгоистичным ребенком, – начал он, смотря перед собой в пустоту. – А когда он потерял отца, то стал еще более озлобленным. Я старался воспитывать его, взяв под опеку после смерти своего брата, но с возрастом он так и не поумнел. Он годами злился на меня, потому что я получил власть, против которой был настроен отец Али. Мне нужно было заботиться о нем и в то же время принять то, что он до конца жизни будет меня ненавидеть.

Он горько усмехнулся, а потом продолжил:

– Однако я видел только эту его часть и не заметил остального, хотя уже все равно… Я должен был заметить перемены в Али после того, как Гюнал покинул нас. Но в тот момент я потерял одновременно и дочь, твою тетю, и сына. Мне было больно, я чувствовал себя уязвленным. У меня не было времени разбираться с тем, что творил Али. Сначала мне нужно было справиться со своей болью.

На какое-то время он замолк. Я внимательно следила за ним. Раньше мне казалось, что это я была самой большой проблемой. Баран Демироглу выглядел сейчас очень беспомощно и одиноко. Я ощущала, как отец корчится в могиле от боли. Огромный груз упал мне на грудь.

Он прерывисто вздохнул:

– Я годами искал Гюнала. Но каждый раз на моем пути вставали препятствия. Как только мне казалось, что я почти добрался до него, я оказывался совсем в другом месте. Я и не подозревал, что кто-то близкий все это время мешал мне найти его; что кто-то поддался нелепым амбициям и поставил своей целью разлучить меня с моими детьми.

Он смотрел на меня с мольбой, ожидая, что я пойму его.

– Я пытался быть ему отцом, но он подарил мне только смерть… Внучка, я не знал, – произнес он извиняющимся тоном.

Я напряглась всем телом. То есть я потеряла свою семью из-за чьих-то амбиций? Из-за простого, по-ребячески наивного и бесполезного желания стать первым? Собравшись с духом, я спросила:

– Когда ты это понял? Кто еще был вместе с ним?

Салфеткой, которую все еще держал в руке, он вытер мокрые щеки.

– Мой лучший друг, – сказал он дрожащим голосом. – Еще одна змея, которую я пригрел на своей груди много лет назад. Еще один подонок, который знал о каждом моем шаге и мог с легкостью меня одурачить!

Баран Демироглу повысил голос. А я все еще не могла в это поверить.

– Это… это не может быть причиной, по которой я потеряла свою семью! Они не могли так просто лишить меня моих родителей! – Я тоже невольно повысила голос.

В моих жилах закипала кровь.

– Должно быть что-то еще. Наверное, ты им как-то навредил. Потому что иначе это просто невозможно! Нет, только не из-за этого!

Ариф притянул меня к себе и крепко обнял, пока я продолжала рыдать.

– Нет! Тогда они должны были убить и меня. Из-за них… я тоже чуть не умерла!

– Ш-ш, – успокаивал меня Ариф, гладя по волосам. – Не плачь, йенге. Если хочешь, давай выйдем на свежий воздух. Мой брат расскажет тебе все как есть.

В этот момент я вспомнила о Ясине и, отстранившись от Арифа, перевела взгляд на Барана Демироглу.

– Но почему Ясин не понимал этого столько лет? Как он не смог выяснить, что ты невиновен? Я годами не могла посетить могилу родителей, опасаясь, что ты можешь меня выследить! Ты не можешь просто сидеть и говорить, что в этом не было твоей вины, и умалчивать остальное!

Правда больно ранила меня.

– Как? – произнесла я тихо. – Столько лет потеряно…

Баран Демироглу внезапно резко встал со своего места.

– Дальше нам нужно будет поговорить с тобой наедине. Надеюсь, Ариф Текин уже понял, что я не причиню тебе вреда, – сказал он, переводя взгляд на Арифа.

– Я не уйду отсюда, даже если мне придется умереть! – гневно произнес он и встал со своего места.

Я последовала его примеру.

– Зачем нам такая секретность? Мне нечего скрывать от Арифа, – сказала я спокойно.

– Но ему есть что скрывать от тебя, – ответил Баран Демироглу, подав кому-то знак рукой.

Что это значит, Ляль? Что Ариф мог от нас скрывать?

– Не делай этого! – встрял Ариф, смотря мне в глаза, но и не отрицая того, что я только что услышала. – Оставь это, мы разберемся со всем сами.

Ариф сердито посмотрел на Барана Демироглу.

– Ты! Не вмешивайся в наши дела!

Я осторожно коснулась руки Арифа:

– Ариф, что ты от меня скрываешь?

Меня поразило, как спокойно я это спросила. В голове все смешалось. А принимала ли я сегодня таблетки?

Ариф почесал лоб.

– Йенге, – с тревогой произнес он. – Пожалуйста, сначала поговори с Караном. Я не оставлю тебя одну. Когда ты поговоришь с ним, он тебе все расскажет. Он и так хотел тебе все рассказать! Так что давай просто уйдем отсюда. Лучше тебе услышать правду от Карана! – закончил он быстро.

– А что же твой брат до этого момента так и не удосужился все рассказать? – спросил Баран Демироглу, и в его голосе звучали одновременно ирония и раздражение. – Давай позволим Текину самостоятельно покинуть эту комнату.

С этими словами Баран Демироглу посмотрел на меня, ожидая одобрения.

Я задумалась. Против моей воли я вспомнила, как вел себя Каран в офисе. Я с силой потерла лицо ладонями. Сегодня кто-то не выйдет из этого дома живым. И только я могла решить, кто это будет. Но, судя по обеспокоенному взгляду Арифа, это не я буду палачом, который нанесет последний удар.

Я повернулась и обняла Арифа, и он, должно быть, понял, что это и был мой ответ. Он тут же начал уговаривать меня передумать. Я отошла от него и наблюдала, как четверо мужчин с трудом удерживали его на месте, а он продолжал говорить.

– Выслушай Карана! – закричал он мне вдогонку, и на моем лице появилась горькая улыбка.

– Ариф, правда имеет обыкновение рано или поздно выходить наружу, – сказала я безжизненным голосом. – Передай Карану, что он должен уважать мое решение.

Еще несколько человек подошли и попытались вытолкнуть Арифа наружу, и я продолжила:

– Я вернусь. Что бы ни случилось… Конечно я вернусь.

Это были последние слова, которые Ариф успел от меня услышать, а затем дверь закрылась перед его носом. И теперь Акдоганы и их друзья, с которыми я провела все последние дни, остались снаружи, вне зоны досягаемости.

Иногда в твою жизнь врывается человек и в одночасье ставит все с ног на голову. Мои близкие, считавшие берега моего сердца надежным портом, уходили, оставив меня позади. Раньше мое прошлое и будущее были параллельными линиями, которые никогда не пересекались. Старые воспоминания ожидали часа, когда им можно будет погрузиться на дно болота, а настоящее, несмотря ни на что, продолжало с надеждой поднимать глаза к небу.

Правда имеет обыкновение рано или поздно выходить наружу. И то, как Ариф смотрел на меня перед тем, как за ним закрылись двери, лишь подтверждало эти слова. Был уже поздний вечер. Мы с Бараном Демироглу наблюдали за темнеющим небом. Падающие звезды превращались в пыль, едва коснувшись моей ладони.

Правда, которая так долго от меня скрывалась, была готова явить свое лицо. И пока мои мысли вращались вокруг этого осознания, мой взгляд упал на Барана Демироглу, который наблюдал за мной, стоя на небольшом отдалении.

– Если ты меня выслушаешь, Эфляль, то наконец-то докопаешься до истины.

Я боролась, как птица, чтобы наконец услышать всю правду. И сегодня, когда мир все еще вращался вокруг своей оси, а от солнца было тепло, я сделала шаг навстречу к тому, кто мог мне помочь.

– Я внимательно слушаю. Я оставила мужчину, который обещал мне все рассказать, за дверями этого дома, чтобы услышать именно тебя, – сказала я, ощущая, что страх, охвативший разум, вскоре станет единственным, что я смогу чувствовать.

Он сделал глоток воды.

– Ты боишься, – произнес он, словно читая мои мысли. – Ты боишься услышать правду. И как ты успела так быстро к ним привязаться? Почему так быстро поддалась их влиянию?

Я с силой прикусила нижнюю губу. Ощутив острый вкус крови на языке, я молилась Аллаху, чтобы мои самые страшные опасения не сбылись и чтобы люди, которых я так полюбила, не превратились в могилы в моем сердце. От осознания неотвратимости момента у меня заныли кости, но молитвы, которые я продолжала произносить про себя, не прекращались. Маленький луч надежды не оставлял меня.

– Не надо, – сказала я тихо. – Пожалуйста, не усложняй все еще больше.

Он не ответил. Луна медленно поднималась на горизонте. Я ощущала на своей коже горячий воздух от огня, трещавшего в камине. Этот огонь, отразившийся на наших лицах, напомнил мне, как были связаны наши жизни. Баран Демироглу внимательно за мной следил. Он ни на секунду не отводил от меня взгляд, словно пытаясь разглядеть ответ в моих глазах. Я затаила дыхание, и через пару мгновений он начал говорить.

– Многие годы, – произнес он тихо, – когда я приходил на его могилу, я не мог остановиться. Я плакал, пока земля не становилась влажной от слез.

С горечью в голосе он продолжил:

– Однажды, когда я вновь приехал на могилу твоего отца, мне стало плохо. Очнулся я уже в больнице. Я не помнил, как потерял сознание. Все, что я помнил перед тем, как меня настигла темнота, – это чей-то голос, который сказал: «Его там нет».

Он с трудом сглотнул.

– Сначала я не понял значения этих слов. Но голос продолжал звучать в моей голове. Его там нет. Его там нет. Его там нет… Внутрь меня закрались отравляющие подозрения. Я знал, что не осмелюсь, не буду пробовать это совершить, но все же вскоре решился.

Я зажмурилась. Впиваясь ногтями в кожу ладоней, я сдерживала внутренний крик, который пытался вырваться из моей груди, чтобы произнести то, что было сейчас на уме. В бездне моей души послышался болезненный вопль. Я шагала в реальность, после которой я больше никогда не стану прежней.

– Я вскрыл их могилы, – с трудом выговорил Баран Демироглу. – И столкнулся с горькой правдой, в которую не мог поверить. Они были пусты. Там вообще ничего не было.

До меня не сразу дошел смысл его слов.

Все, что я знала, словно костяшки в домино, падало одно за другим, и я не понимала, могла ли я выдержать эту правду.

Я покачала головой.

– Что? – спросила я недоверчиво. – Как это возможно? Как это понимать? И, если там пусто, значит ли это…

Я не смогла закончить. Я не могла спросить, что, если могилы оказались пустыми, это могло значить, что мои родители все еще живы. Но этого не может быть, это невозможно. Ясин лично привез их тела в Турцию. Это бессмысленно. На вскрытии присутствовали он и дядя Ахмет.

Пусто. Там ничего не было. Могилы, в которых я похоронила свое сердце, оказались ложью, и теперь все мои воспоминания, которые я похоронила вместе с землей, выжигали меня изнутри.

Я бы все отдала, чтобы иметь возможность хоть один раз в жизни побывать на их могилах. Я бы сделала все что угодно, только бы иметь возможность полить на них воду, своими руками посадить в землю две красные розы, показав, как сильно я по ним скучаю. А сейчас я не смогу этого сделать, потому что оказалось, что у них даже нет места, где я могла бы их увидеть. Я почувствовала себя бездомной. От меня как будто оторвали корни, разрубив пополам. Да, я не была на местах захоронения, но я хотя бы знала, что они были там. Даже если я бы никогда туда не попала, я знала, что они упокоились с миром. Я потянулась руками к горлу. Мне казалось, что я задыхаюсь.

Было ли в этом мире место, где Эфляль Гёркем могла бы снова стать Демироглу и прожить счастливую жизнь? Может, в другой вселенной, в окружении улыбающихся людей… Мать по правую руку от меня, отец – по левую…

Я заплакала. Я не поняла, когда Баран Демироглу подошел ко мне и обнял. Но от этого я заплакала еще больше, ведь моих ноздрей тут же коснулся запах, который я так хотела почувствовать.

Запах моего отца.

Я ответила на его объятия, крепко обхватила его и сильнее разрыдалась.

– Папа! – прокричала я, не в силах справиться со своими чувствами. – Папа. Мой любимый папа. Где ты? Пожалуйста, вернись! Что бы ни случилось, не умирай на этот раз, папочка! Пусть мама тоже вернется ко мне!

Из моей груди вырвался громкий всхлип.

– Или меня… – продолжила я плача. – Или забери и меня с собой!

– Ш-ш-ш… – сказал Баран Демироглу, гладя меня по волосам. – Не плачь, внучка. Не плачь, моя дорогая. Не плачь.

Он и сам не смог сдержать слез.

– Умирать легко. Мой Гюнал выбрал легкий путь. А мы продолжаем жить. Ради него, ради себя, ради того доверия, которое он нам оказал.

Он говорил так, словно хотел убедить в этом не меня, а себя самого.

– Нет пути назад. Отныне мы не можем останавливаться!

Он сильнее прижал меня к своей груди и обнял так, словно наконец обрел частичку себя.

Мое сердце ныло от боли. Наши громкие вздохи эхом разносились по комнате. Эти стены стали свидетелями боли двух сердец, которая сжигала их изнутри. Каменный дом скрывал двух человек, изможденных от плача о жизнях, которые не вернуть. На перекрестке судеб плакали дед и его внучка. Горе было нашим верным спутником, постоянно сидящим у нашего изголовья. Оно крепко держало нас за руки и не отпускало. Прошлое ранило с невероятной силой.

Мне все еще не хотелось в это верить. Каждый раз, когда я думала о том, чтобы навестить могилы родителей, в сердце разгорался пожар. Однажды Ясин поймал меня, когда я попыталась сбежать из дома, чтобы добраться до кладбища. Он схватил меня за руку и повел в дом.

– Ты хочешь умереть? – кричал он тогда.

– Если ты еще раз так сделаешь, я тебе этого не прощу, Эфляль! Ты больше не пойдешь туда! Ты не умрешь. Ты будешь жить! – отругал он меня.

Ком застрял в горле. Внутри разливалось чувство бесконечной утраты.

– Дитя мое, – произнес Баран Демироглу, когда наши общие слезы стали медленно иссякать. – Ты вся дрожишь.

Я не могла признаться, что меня трясло от тоски и грусти.

– Выпей чего-нибудь горячего. У тебя могло резко упасть давление. Хочешь поесть? – начал спрашивать он по-отечески.

От этого мне стало еще больнее. Не говоря ни слова, я медленно отстранилась от него и глубоко вздохнула.

– Где у вас тут раковина? – спросила я надломленным голосом. Баран Демироглу позвал одного из своих людей и попросил проводить меня в ванную.

На нетвердых ногах я направилась следом, не обращая внимания на головокружение. Войдя в ванную, я закрыла дверь. В зеркале я увидела свое отражение; глаза, доставшиеся мне от матери, были красными от слез. Я чувствовала, что разваливаюсь на части. Лицо отекло, макияж размазался, и выглядела я просто ужасно. Я умылась, хлестая себя по щекам, словно надеялась, что это могло избавить меня от внутренней боли. Воспоминания об одном моменте из прошлого эхом отдавались в ушах.

– Да? – взволнованно произнесла я, отвечая на звонок. – Мама, это ты? Где вы остановились? Мне очень хочется посмотреть на платье. Когда вы приедете?

Однако голос, который я услышала, не принадлежал моей матери. Этот голос еще долго будет преследовать меня в ночных кошмарах. Сначала он назвал имена моих родителей. Спросил, знаю ли я, кто они. После моего ответа он попросил меня присесть. Я сделала то, что он сказал, без колебаний.

– Примите мои соболезнования, – сказал он. – Алисия и Гюнал Демироглу попали в серьезную автомобильную аварию и в результате погибли. Скоро к вам приедет наша команда…

Остальное я уже не слышала. Я упала в обморок. Когда я очнулась, то обнаружила себя лежащей на ковре с телефоном в руке. Я буквально выросла на этом ковре. Именно на нем я оплакивала свое потерянное детство, все надежды и мечты. Я прорыдала вечность. Ни полиция, ни кто-либо другой так и не приехал. Ночь сменилась днем, а я все рыдала, всхлипывая. Когда я наконец встала, чтобы найти своих родителей, из-за опухших от слез глаз я сделала неверный шаг и упала. Я ударилась головой и больше ничего не помнила. Очнулась лишь в больничной палате. Со мной были Ясин и дядя Ахмет. Они сказали мне то же самое, что и тот человек по телефону.

– Прими наши соболезнования.

– Не приму! – помню, как я закричала. – Приму все, что угодно, только не соболезнования!

Слезы потоком текли по моим щекам. Радость от поры взросления оказалась погребена под землей, и все, что у меня оставалось, – воспоминания о моем детстве.

В течение долгих лет меня бросало из стороны в сторону из-за сильной тоски по ним. Это событие оказалось слишком болезненным для семнадцатилетней девушки. Автомобильная авария… ужасная, как и моя жизнь. Я плеснула себе в лицо холодной водой, стараясь сохранять спокойствие, и вышла из ванной. Когда я вернулась в комнату, то застала, как Баран Демироглу, держа руки в карманах, смотрел из окна на улицу. Он слышал, что я подходила к нему, но не стал оглядываться. Словно боялся того, что мог увидеть.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я подошла к нему, скрестив руки на груди.

– На журнальном столике есть чай. Выпей его, он согреет.

Я сделала так, как он сказал. У меня саднило горло. Чай смягчил связки, и я медленно осушила кружку. Мы оба молчали. Но это был еще не конец. Я понимала, что не услышала самую худшую часть. Мы оба молчали, словно одновременно готовясь к тому, что будет сказано позже.

Когда Баран Демироглу понял, что я расправилась с чаем, он медленно повернулся в мою сторону.

– Присядем? – спросил он, и я кивнула в ответ. Мы сели друг напротив друга, и он посмотрел мне прямо в глаза.

– Я правда пытался связаться с тобой. Когда я узнал о твоем существовании, не осталось ни одного места, где бы я ни искал тебя. Ни в Турции, ни в Германии, ни где-либо еще. Но не только это было моей проблемой. Ясин Гёркем сделал все возможное, чтобы мы никогда не встретились.

Я горько усмехнулась:

– Он верил, что поступает правильно.

Единственным человеком, которому я доверяла, был мой брат.

Но Баран Демироглу покачал головой, словно не соглашаясь с моими словами.

– Я многое понял, пытаясь отыскать тебя. О вещах, которые изначально были скрыты от тебя, поэтому ты ничего и не знала. И о людях, которые бесстыдно смотрят тебе в глаза, продолжая врать и сознательно так с тобой поступать… – сказал он с ненавистью.

– Ты говоришь о Ясине? – спросила я недоверчиво. – Но что ему скрывать от меня? Он бы никогда так не сделал.

– Ясин Гёркем обо всем знал, – ответил Баран Демироглу спокойно.

Его слова, словно пощечина, ударили меня по лицу. Я не сразу поняла смысл сказанного. О чем он знал?

Баран Демироглу видел, что его слова причинили мне боль. Я медленно закрыла и открыла глаза.

– Он знал, что могилы были пусты.

– Что? – переспросила я сердито. – Такого не может быть! Брат никогда бы так не поступил! Если бы он знал, то не стал бы скрывать этого от меня. Да и зачем ему? Как ему могло прийти в голову сделать что-то подобное? Он же мой брат. Это невозможно!

Я перешла на крик.

– Ты ошибаешься. Может, ты думал, что он обо всем знал, но на самом деле он не имел ни малейшего понятия. Тебя обманули! – продолжила я.

Ясин был для меня единственной тихой гаванью в этой жизни. Свидетель моего прошлого, он приютил и оберегал меня.

– Мне очень жаль, – произнес Баран Демироглу, поджав губы. – Если бы это было так.

Я с силой сжала подлокотники кресла.

– Ты говоришь о Ясине Гёркеме. Даже если он не брат мне по крови, он все равно моя семья. Зачем ему что-то скрывать от меня? Зачем это делать человеку, который плакал вместе со мной, который боялся оставить меня одну, который не давал мне шляться одной по кладбищу в поисках семьи? Он бы мне все рассказал! Потому что он меня любит. Клянусь, он очень сильно мной дорожит. Поэтому он никогда бы так со мной не поступил! – закончила я быстро.

Мое тело, как и голос, дрожало от избытка эмоций.

– Эфляль, иногда те, кого мы любим больше всего, причиняют нам боль, – ответил Баран Демироглу, и от его слов я съежилась.

Как мог человек, с которым я провела под одной крышей долгие годы, человек, который каждый раз помогал мне подняться с колен, когда я оступалась, скрыть такое от меня? Что за причина могла им двигать? Такой причины просто не могло быть. Иначе он бы никогда так со мной не поступил. Ясин Гёркем не мог меня предать.

Пожалуйста, молилась я про себя, пусть это будет веская причина. Умоляю.

Баран Демироглу внимательно смотрел на меня:

– Некоторые раны не заживают с годами. Они могут покрыться коркой, но стоит их тронуть, как они снова кровоточат. И как бы мне хотелось, моя милая девочка, чтобы этот удар ты получила не от того, кому больше всех доверяешь, – произнес он с грустью.

Горькая улыбка расползлась по моему лицу.

– Неужели есть что-то еще? – спросила я в страхе.

Он слегка наклонился вперед:

– Ты доверяешь Акдоганам?

Стоило ему это сказать, как я ощутила, словно сердце на секунду остановилось. Он спрашивал, доверяю ли я тем, кто стоит и ожидает меня в паре метров от шале? Он спрашивал меня о тех, кто защищал меня и был готов разрушить этот дом по кирпичику, если только один волос упадет с моей головы; про человека, в которого я была влюблена, но боялась признаться в этом самой себе? Как он мог решить, что я не доверяю людям, которые провели бок о бок со мной столько дней и ночей и подарили надежду на светлое будущее?

– Да, – сказала я. – Ясин доверил меня им. Отчего же мне им не доверять?

Он нахмурился:

– Ты думаешь, что это я напал на тебя после того, как ты вышла из-под опеки полиции в Анкаре?

– Я больше не думаю, что это был ты. Может, Али? – спросила я.

– Нет, – ответил он быстро. – Это вообще никак не было связано со мной.

У меня резко пересохло в горле. Он ведь не собирается утверждать, что это сделал кто-то из близких к Карану людей? Я запомнила голос человека, который ударил меня той ночью. Ни у одного из Акдоганов не было такого голоса. Да и разве Каран мог причинить мне вред? Если бы он хотел, то мог сделать это уже много раз. Я вспомнила, с каким беспокойством он смотрел на меня, когда у меня болел живот. Это невозможно. Каран никогда бы меня не обидел.

– Ты несешь полную чушь! – сказала я, не скрывая своего гнева.

Я подозревала Карана в некоторых вещах, но была уверена, что они не имели ни малейшего отношения к тому случаю у дома под номером 13.

– Они бы меня и пальцем не тронули. А если бы это было так, зачем тогда они разрешили мне жить с ними в одном доме? Это ерунда какая-то!

Баран Демироглу встал, не обращая внимания на мои слова.

– Я хочу познакомить тебя кое с кем. Когда ты увидишь его собственными глазами, то поверишь мне.

С этими словами он указал головой на двери.

– Давай пойдем.

Он вышел из комнаты. Я все еще стояла на месте, потому что кое-кто пришел мне на ум. Человек, связь с которым они потеряли…

Альптекин.

Человек, который стал вдруг всем интересен с тех пор, как внезапно исчез… Может, это тот, с кем хотел меня познакомить дед…

«Со вчерашнего дня мы перестали получать известия от одного близкого нам человека».

«Прости меня, прости меня, прекрасная роза».

«Сегодня вечером, когда я вернусь после работы, мы обо всем с тобой поговорим».

Каран, что ты наделал?

В ушах звенело, когда я следовала за Бараном Демироглу. Мой мозг прокручивал каждый взгляд, каждое слово, каждое выражение лица, которому я верила, каждое мгновение, в котором я тщетно пыталась себя обмануть. В моей голове, словно трейлер к фильму, мелькали все эти недели, проведенные с ними под одной крышей. Человек, с которым я так не хотела встретиться вновь, был здесь, но кто он? Что связывало его с Караном? В какую игру я ввязалась?

Спустившись вниз, мы услышали шум снаружи.

– Решат! – позвал кого-то Баран Демироглу.

Мужчина, которого, очевидно, звали Решат, подошел к нам, скрестив руки перед собой.

– Ты мог бы их как следует усмирить? Держи их подальше от этого дома!

Обернувшись ко мне, он облокотился на перила.

– Я терпелив к ним только из-за тебя. Иначе я бы уже всех… – сказал он, чертыхаясь.

Я ничего не могла ответить. Он слишком зол. Я знала, что он готов убить всех, кто сейчас стоял у дома. Акдоганам нужно быть терпеливее. Я же сказала, что вернусь, что бы ни случилось. Я не знала, как мне отсюда выбраться, но я и не планировала сбегать. Я знала, что стоит мне только попросить, и меня отпустят.

Решат оставил нас, спеша выполнять приказ, а мы спустились вниз. Когда мы остановились перед дверью в темном, укромном углу помещения, Баран Демироглу развернулся ко мне.

– Я рядом, – произнес он, слегка сжимая мое плечо. – Отныне ты никогда не будешь одинока. Не нужно думать, что у тебя больше никого не осталось. Я всегда буду рядом.

После таких слов я должна чувствовать себя лучше, разве не так? Но этого не случилось; напротив, мне стало страшно. Ведь его слова значили, что люди, с которыми я делила до этого свою жизнь, покинут меня. Часть меня, которая не хотела их терять, шептала мне на ухо: «Убегай отсюда. Пусть все останется так, как есть, не позволяй лжи испортить это». Но я не могла так поступить. Я прислушалась к другой части себя, которая, как я знала, не могла бы дышать полной грудью, не узнав, что скрывалось за этой дверью.

Комната, пахнущая сыростью, напомнила мне слова Ясина.

«Невозможно исправить ошибку ошибкой».

Брат, какая же из твоих ошибок поставит на нас крест? Какая из твоих ошибок уничтожит все то доверие, которое я к тебе испытывала? Когда я вновь смогу улыбаться? А самое ужасное – когда я вновь смогу полюбить?

Я остановилась и глубоко вдохнула, готовясь к тому, что мне предстояло увидеть. Возможно, сейчас свершится правосудие. Я вспомнила объятия Карана, то, как мое сердце трепетало каждый раз, когда я сталкивалась с ним лицом к лицу; чувство, которое я испытывала, когда держала его за руку; спокойствие, которое возникало каждый раз, когда я спала на его груди; как от его прикосновений обжигало мою кожу; как он улыбался и как я чувствовала себя в эти моменты по-настоящему живой; доверие, которое исходило от него…

Все это было слишком реально, чтобы оказаться ложью. Даже если это лишь мираж, он был таким же настоящим, как улыбка на моем лице, когда я просыпалась рядом с ним. Я не могла так быстро изменить свое мнение о нем. Я не могла отринуть любовь, которую видела в его глазах. Я не могла так быстро стереть его из своего сердца.

Я сделала шаг в темноту. В комнате послышалось чье-то прерывистое дыхание, и я медленно пошла на звук.

– Кто ты? – спросила я тихо.

Ответа не последовало. Я подождала, пока мои глаза привыкнут к темноте. Перед окном я заметила человеческую фигуру со связанными под потолком руками. Лунный свет падал на обнаженное по пояс тело. Я увидела засохшие пятна крови на груди незнакомца. Когда я пригляделась, то поняла, что человек без сознания. Я не могла разглядеть его лица.

– Включите свет, – приказал Баран Демироглу.

Флуоресцентная лампа, издав характерное шипение, осветила комнату. Увидев лицо пленника, я невольно отступила на шаг. Я не знала, кем был этот человек, так исказилось его лицо. Даже если бы я его знала, то ни за что бы не признала в таком состоянии. Губа была разбита, как и брови, под правым глазом разлился лиловый синяк. По скуле текла свежая кровь. Его шею обвивала веревка, из-за которой вся кожа была в синяках, а грудь в крови. На животе виднелся еще один синяк.

В горле пересохло. Мне стало дурно. От количества ран на этом мужчине у меня невольно затряслись руки; я не понимала, кто он такой и почему находился здесь. Мою кожу покалывало от ужаса.

– Кто он? – спросила я.

Баран Демироглу подошел ближе.

– В таком состоянии, конечно, ты его не узнаешь… – сказал он, нисколько не переживая о том, что сделали с этим пленным. – Приведите его в сознание!

Один из мужчин плеснул на незнакомца ведро воды.

– А вот сейчас ты его узнаешь, – холодно заключил Баран Демироглу.

Мужчина, очнувшись, ту же начал бороться, стараясь выпутаться из веревок.

– Отпусти меня! – закричал он, и я, услышав его голос, тут же встала как вкопанная.

Это был он. Тот, кто сказал мне той ночью: «Ты пришла к своему Азраилу?» Я никогда не забуду его голос. Он был полон гнева, как и сейчас. Я вздрогнула и снова отступила на шаг.

– Конечно, легко избивать связанного. Да я вас всех…

Его голос, шепелявивший из-за лопнувших губ, резко замолк, когда один из мужчин с силой ударил его по лицу. В гневе закричав, он повернулся влево. И именно тогда наши взгляды пересеклись.

Я не знаю, то ли мир в одно мгновение перестал вращаться, то ли то сходство, которое я увидела в его глазах, заставило меня так подумать. Я прикрыла рот рукой, смотря на его лицо, и он, кажется, тоже был шокирован моим присутствием. Он знал меня. А я не знала о нем ничего, кроме того, что его глаза как две капли воды были похожи на глаза Карана.

– Ты… – только и смогла я произнести, когда правда обрушилась на меня как снег на голову. – Кем ты ему приходишься?

Я тяжело сглотнула.

– Я не хотел, чтобы это случилось, – сказал он, сплюнув кровь на пол.

– Мне очень жаль. Мне правда очень жаль. Это все из-за меня. Прости меня. Пожалуйста, не вини его ни в чем. Это я сделал. Моя ошибка! – начал говорить он быстро.

Он пытался подойти ко мне ближе, но связанные руки не давали этого сделать.

– Зачем? – спросила я, не в силах оторвать от него взгляд.

Я изо всех сил держалась, чтобы не упасть на колени.

– Кем ты ему приходишься? Зачем ты это сделал? Отвечай! – закричала я, подходя к нему ближе. – Что за злобу ты таил на меня все это время? Что я тебе сделала? Почему ты хотел меня убить?

– Нет-нет. Я не хотел ничего такого. Это была ошибка. ОШИБКА! Я сделал это ненарочно. Спутал тебя с другим человеком. Я думал, это кое-кто другой… – торопливо говорил он.

Его глаза, так похожие на глаза Карана, налились кровью. Даже сейчас он был настолько похож на него, что мне не требовалось спрашивать, все и так очевидно. Со мной случилось то, чего я так сильно боялась. Я лишь криво усмехнулась. Слезы катились из моих глаз.

– Зачем? – спросила я еще раз. – Зачем вы это со мной сделали?

Он не смог ответить, потому что получил удар в живот. Крик боли вырвался из его груди, изо рта пошла кровь. Я не могла больше этого выносить. Я отвернулась, и меня тут же вырвало. Я давилась, мысленно желая, чтобы это помогло облегчить ту боль, что я чувствовала внутри. Казалось, что меня окончательно вывернет наизнанку, поэтому я оперлась о стену. Слезы текли не останавливаясь. Я больше не понимала, что мне чувствовать. В голове царил хаос. Рука Барана Демироглу легла на мое плечо.

– Ты в порядке? Может, тебе лучше присесть?

Я взяла предложенную им салфетку и вытерла рот.

– Мы можем поговорить позже. Я слишком ускорил события. Отдохни немного, а после мы продолжим, – сказал он с тревогой в голосе.

Когда слезы вновь потекли из глаз, я начала смеяться над всем, что произошло.

Я узнала правду от человека, которого всю жизнь считала врагом. Меня настолько загнали в угол, что внезапно враг превратился в союзника. Истерический смех заполнил комнату, однако все молчали. Я смеялась до тех пор, пока мой смех не превратился в рыдания. Когда я поняла, что еще чуть-чуть, и я потеряю контроль, я постаралась выровнять дыхание и снова уставилась на пленника. Тот смотрел на меня с беспокойством. Даже ему, будучи в таком положении, было жаль меня. Это лишь доказывало, как низко я пала.

– Кто ты? – спросила я еще раз.

Даже смотреть ему в глаза было для меня невыносимо. Он должен был открыть свой рот и как можно скорее произнести вслух то, что я и так ожидала услышать. Я больше не могла терпеть это молчание. Вместо него ответил Баран Демироглу.

– Это Альптекин Акдоган, – сказал он бесстрастно. – Родной брат Карана Акдогана.

– Нет, – прошептала я, и никто, кроме меня, не услышал этого.

Я предполагала, что это мог быть его двоюродный брат или кто-то из дальних родственников. Но это не могла быть его родная кровь.

– Его брат мертв, – сказала я, крепко сжав руку Альптекина. – Он сказал мне, что он умер. «Несколько лет назад к нам постучалась смерть» – такими были его слова! Каран не мог мне солгать! «Смерть»!

Я с мольбой в глазах посмотрела на пленника.

– Скажи, что ты – не он! Скажи мне: «Я не его брат»!

Из глаз Альптекина тоже потекли слезы. Он покачал головой из стороны в сторону.

– Ты меня убиваешь! – вскрикнула я. – Не нужно, мне уже и так слишком больно! Пожалуйста, не делай этого!

Мои ноги все же подкосились, и я осела перед ним на колени.

– Он сказал мне: «Смерть забрала всю мою семью». Он не мог… Каран не мог меня обмануть!

– Извини, – произнес Альптекин сквозь слезы. – Он не хотел. Я его попросил. Я хотел, чтобы ты думала, что я мертв. ЭТО МОЯ ОШИБКА! Я это сделал. Я все испортил! Это все я! – громко прокричал он.

Он продолжал что-то говорить, но я уже не слушала его. Я даже не могла больше думать. Казалось, что я прожила в одночасье тысячу жизней. Какая еще боль, кроме боли предательства, может перекрыть доступ к кислороду? Я вкусила ложь, склонившись от тяжести ножей, вонзившихся мне в спину, и была казнена. Мне было настолько плохо, что я не могла понять, что именно из того, что я узнала, окончательно меня убило. Может, все-таки больше всего потерь принесла мне моя любовь?

День, когда моя жизнь остановилась, день, когда я поняла, что во мне больше нет любви. Моим концом стал день, когда я узнала, что человек, в сердце которого я нашла доверие и любовь, мне лгал. Разум был настолько погружен во тьму, что та часть меня, которая все еще хотела жить и радоваться, смотрела на меня со стороны со слезами на глазах. Доверие – словно две стороны одного кинжала. И сегодня его острая сторона вонзилась в спину, разбив мне сердце.

Мне казалось, что я находилась в городе, все улицы которого заканчивались тупиками; мои глаза были обращены к небу, но на сердце лежала непомерная тяжесть. На меня падал дождь, а я вспоминала человека, чьи глаза напоминали бездонные колодцы. Однажды встретились мужчина и женщина… Каран, воплощение всего неизведанного… Могу ли я впредь тебя любить? Когда я снова взгляну в твои глаза, сможет ли мое сердце, как прежде, затрепетать, словно птица?

Холод земли, к которой я прижала ладони, отрезвлял, передавая всю реальность происходящего. Я не могла понять ничего, что происходило во внешнем мире; я просто застыла. До того момента, пока я не услышала голос, который вырвал меня из оцепенения.

«Ляль!»

Благодарности

Эфляль, моя маленькая птичка, из-за которой у меня часто болели глаза…

Я еще не знала, что в тот день, когда идея о тебе, как семечко, запала в мою голову, ты прорастешь в моем сердце, а на твои ветви сядут птицы. Вместе с тобой я смеялась, плакала и росла. Твое существование привнесло в мою жизнь много красок, хотя трудности тоже были. За счастье, которое пришло вместе с твоим успехом, я говорю тебе тысячу спасибо. Спасибо за день, когда ты появилась в моем сердце.

Спасибо моим дорогим читателям, моим маленьким птичкам, которые поддерживали мое творчество на всех платформах, когда я только-только начала это приключение; спасибо, что стали моей семьей, и я с нетерпением жду возможности посвятить вам очередную книгу; мне сложно описать, как сильно я вас люблю. Вы короли моего сердца, и я всегда готова служить вам, работать ради вас. Я хочу сказать спасибо за ваши сердца, благодаря которым каждую секунду могу чувствовать, что вы рядом со мной. Спасибо, что вы есть.

Моей самой большой удачей оказалось встретить Т. Й. Мазер и прочувствовать ее энергию; спасибо за заботу обо мне как о писательнице, за твое наставничество, руководство, за то, что была мне верной сестрой и подругой и помогла совершить это приключение.

Присутствие в моей жизни этого человека и то, чему она меня обучила, бесценно, поэтому она занимает особое место в моей душе. Я желаю, чтобы ты всегда была рядом… Моя дорогая подруга и писательница Джансу Карагёз, ты была со мной, поддерживала меня, держала за руку на всем пути; как хорошо, что ты есть в моей жизни.

Я хотела бы поблагодарить свою подругу-писательницу Озге Наза, которая также поддерживала меня на протяжении всего процесса написания книги, читала отрывки, когда я просила, и комментировала их, когда мне это было так нужно; я также ожидаю от тебя большого писательского успеха.

Спасибо Севги Гюлер, чью поддержку и искренность я ощущаю каждый раз, смотря на ее улыбающееся лицо; я хочу выразить свою любовь моей сестре и подруге по духу Мерве Шималь Услу. Я хочу поблагодарить людей, имена которых не могу здесь написать, которые вышли за рамки читателей и стали моими друзьями, разделив мои мечты и стремления.

Спасибо моей маме и любимой семье, которая всегда была рядом; я благодарна вам за то, что вы всегда волнуетесь куда больше, чем я, и очень гордитесь моими достижениями. Мой успех зависит от вашей веры. Я тысячу раз говорю вам спасибо за то, что научили меня твердо стоять на ногах, за вашу руку, которую я всегда ощущаю на своем плече. Я рада, что вы есть у меня.

Я хотела бы поблагодарить издательство «Артемис Миллениум» за то, что предоставили возможность издать книгу, моих редакторов Нурдана Башалана и Хасана Озана Эльма, чьи труд и ценные советы помогали мне совершенствоваться, Дилян Кайя, которая проиллюстрировала мою книгу, а также Дерью Севим, которая помогла мне встретиться с коллегами из «Артемис Миллениум» и сделала свой вклад в то, чтобы книга увидела свет.

И напоследок я хотела бы еще раз сказать спасибо своим дорогим читателям, моим маленьким птичкам; я благодарна за каждое мгновение, проведенное рядом с вами. Эфляль написана для вас.

Целую, люблю.

Notes

1

Хасан Али Топташ (тур. Hasan Ali Toptaş; род. 15 октября 1958) – турецкий писатель, автор романов и коротких рассказов. – Прим. пер.

2

Игра слов. В турецком языке местоимения «мой», «твой» и т. д. выражаются за счет присоединения аффиксов к подлежащему. Принадлежность к 1-му лицу единственного числа выражается надбавкой аффикса «м» [«лале» (lale) – тюльпан, «лалем» (lalem) – мой тюльпан, «эв» (ev) – дом, «эвим» (evim) – мой дом].

Путая имя Карана, героиня оговаривается и словно говорит: «Мой Каран», собеседник замечает эту деталь и использует ее в качестве заигрывания.

3

В данном случае под словом «брат» не имеется в виду кровное родство; в Турции к человеку можно обратиться со словами «брат» или «сестра». В данном контексте Ариф имеет в виду именно это, но Эфляль специально неверно истолковывает его слова, чтобы найти причину не отвечать на звонок.

4

Имеется в виду традиция жертвоприношения в исламе. Жертвоприношение является одним из важных обрядов поклонения. Наиболее известным жертвоприношением является удхия – жертвоприношение в праздник Курбан-байрам, но помимо нее мусульмане приносят в жертву барана по случаю рождения ребенка (акика), а также в качестве обета (назр курбан). – По материалам Википедии.

5

Facebook/Instagram – здесь и далее по тексту – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России запрещена.

6

В Турции приветствуют друг друга поцелуем в обе щеки, независимо, мужчина это или женщина. Исключением могут считаться консервативные турецкие женщины, которые носят платки, поэтому они будут просто пожимать руку, если вы не знакомы друг с другом.

7

В Турции за щеку щипают в знак сильной любви и близкой связи между людьми.

8

В Турции обеденный стол обычно находится в гостиной. По традиции предполагается, что во время приема еды (особенно завтрака) вся семья садится за стол. На кухне только готовят.

9

В Турции сахар кладут в кофе сразу при приготовлении в джезве и наливают уже готовый сладкий (или нет) напиток в чашки.

10

Высказывание Мевланы (Мухаммед Селаледдин-и Руми, известный как Мевлана, 30 сентября 1207 – 17 декабря 1273), персидский суннитский мусульманский поэт, завоеватель, ученый, теолог и суфийский мистик.

11

Чанкая – центральный район Анкары.

12

Продукт Meta, признанный экстремистским и запрещенным на территории РФ.

13

Сезен Аксу (род. 1954) – самая популярная турецкая певица, поп-дива, королева эстрады.

14

Ичли кёфте (içli köfte) – котлета из булгура с начинкой из мясного фарша и орехов.

15

«Птичий короб» – постапокалиптический фильм ужасов режиссера Сюзанны Бир, вышедший на экраны в 2018 году. Сценарий написан Эриком Хайссерером на основе одноименной книги Джоша Малермана, изданной в 2014 году.

16

В Турции во многих домах не предусмотрено центральное отопление. Дома обогревают за счет кондиционеров или электрических котлов, которые располагаются внутри квартиры.

17

Обычно турки так делают, когда сильно пугаются. В России при похожей ситуации дергают мочку уха.

18

Андропауза (возрастной андрогенный дефицит) – состояние у пожилых мужчин, для которого характерны относительно низкие уровни тестостерона и клинические симптомы, в основном сексуального характера, в том числе снижение либидо, уменьшение спонтанной эрекции и эректильная дисфункция. – По данным Википедии.

19

Горный медведь (тур. dağ ayısı) – так говорят о человеке, не привыкшем к манерам, который ведет себя очень грубо.

20

«Зеленый полумесяц» (Yeşilay) – некоммерческая организация, которая борется с курением, алкоголем и другими зависимостями, такими как употребление наркотиков, и предоставляет услуги и методы защиты всем гражданам, особенно молодежи, страдающим от вредных привычек. Была основана 5 марта 1920 года в Стамбуле.

21

Текин – турецкое имя, означающее «тихий, спокойный». В то же время слово «текинсиз» означает табу или ужасное место. Героиня, говоря «ужасно», употребляет слово «текинсиз» и уже по ходу разговора понимает, что можно обыграть это так, что получится имя выдуманного молодого человека.

22

Риза Сойлю, или Риза-Баба, – вымышленный персонаж из телесериала «Арка Сокаклар» («Закоулки»). Сериал впервые вышел на «Канале D» 31 июля 2006 года. Персонажа играет турецкий актер Зафер Эргин. – По данным Википедии.

23

Урфа – город на юго-востоке Турции, столица ила Шанлыурфа. Население 526 247 человек (2012 год).

24

Ибо – сокращенно от «Ибрагим».

25

Мурат Карахан – турецкий оперный певец, тенор. С 2005 года – солист Турецкого государственного театра оперы и балета в Анкаре. С 2018 по 2023 год – глава директората Государственных театров оперы и балета, объединяющего все оперно-балетные театры Турции.

26

Сура 1 «аль-Фатиха» (Открывающая) – первая сура (Глава) в Коране, открывающая Священное Писание, повествующая о смысле мироздания.

27

Кашарлы кёфте (тур. Kaşarlı köftesi) – турецкое блюдо, котлеты из мяса, фаршированные сыром.

28

Мезе (тур. meze) в Восточном Средиземноморье – набор закусок или маленьких блюд, часто подаваемых с алкогольными напитками.

29

Национальная разведывательная организация, МИТ (тур. Milli İstihbarat Teşkilatı, MİT) – спецслужба Турецкой Республики, созданная в 1965 году вместо Национальной службы безопасности (МЭХ). Аналог Федеральной службы безопасности (ФСБ) в России.

30

Песня «Sway» является саундтреком к сериалу «Доктор Хаус». Принадлежит канадскому певцу, автору песен и музыкальному продюсеру Майклу Стивену Бубле.

31

Только ты (англ.).

32

«I Will Survive» (с англ. – «Я выживу») – песня из репертуара Глории Гейнор, вышла в октябре 1978 года.

33

«Jest Oldu» («Это был жест») – турецкая песня, автор слов и музыки Мустафа Сандал. Является одним из самых популярных турецких певцов, альбомы которого были раскуплены тиражом более чем 17 млн экземпляров.

34

Карсу Дёнмез (Karsu Dönmez) – турецко-голландская певица из Амстердама. Была одной из пяти финалистов внутреннего отбора Нидерландов на конкурс песни «Евровидение-2024», где в конечном итоге был выбран Йост Кляйн.

35

Helal olsun – выражение благодарности и уважения, которое используется в турецком языке, чтобы выразить признание чьим-то усилиям, достижениям или добрым делам. Буквально оно переводится как «пусть это будет чистым» или «пусть это будет правильным».

36

Лейли (Лейла) и Маджнун – трагическая история любви, популярная на Ближнем и Среднем Востоке. История основана на реальных событиях и описывает жизнь арабского юноши, жившего в VII веке на территории современной Саудовской Аравии, влюбившегося в девушку из этого же племени по имени Лейли аль-Амирийя. История Лейли и Маджнуна стала трагедией вечной любви, задушенной внутриплеменной войной, схожей с появившейся через четыре столетия трагедией Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта».

37

В турецком языке местоимения «он» и «она» не различаются и произносятся как «о». Узнать пол можно только по контексту. Если уточнения не было, то местоимение «о» может обозначать как мужчину, так и женщину. Когда Омер и Каран обсуждали встречу, они употребили местоимение «о», поэтому Эфляль подумала, что они говорят о мужчине, хотя на самом деле из разговора это было неочевидно. В русском переводе в этих предложениях местоимения специально опущены, чтобы из разговора было не ясно, о ком речь.

38

Нем. – Значит, ты хорошо говоришь по-немецки?

39

Нем. – Я давно не разговаривала, но да, говорю хорошо.

40

Нем. – Когда долго ни с кем не разговариваешь, быстро забываешь, но для немецкого языка в моем сердце особое место.

41

Нем. – У тебя хороший акцент. Сразу понятно, что ты выросла там.

42

Нем. – Ты знаешь еще какие-нибудь языки?

43

Нем. – Я знаю пять языков, включая турецкий.

44

Нем. – Немецкий, английский, испанский и греческий.

45

Нем. – Мне нравится изучать новые языки. Поэтому я так радуюсь, когда удается найти людей, говорящих на нескольких. Как ты их учила?

46

Нем. – Немецкий, как я уже говорила, я выучила в Германии. В школе я выбрала вторым языком английский, поэтому у меня была возможность его усовершенствовать.

47

Нем. – Когда я переехала в Турцию, мне было нечем заняться. Поэтому я решила учить новый язык, и выбор пал на испанский. Я учила его около года. Так и выучила еще один.

48

Нем. – Хорошо, а греческий?

49

Нем. – Моя мать как-то сказала: «У тебя не будет родного языка. Но ты будешь говорить на любом языке, который выучишь, так, словно это твой родной». Благодаря ей дома я почти никогда не говорила только на одном языке. В школе я общалась на немецком и английском. С отцом говорила на турецком, с мамой на греческом, и так я выучила их все.

50

Англ. – Я очень люблю говорить на английском с британским акцентом.

51

Англ. – Мне приходится сначала думать, прежде чем произнести что-то из-за фальшивого акцента, но зато он заставляет чувствовать себя особенной.

52

Несуществующий бренд, однако в названии автор использовала свою настоящую фамилию Идели (полное имя автора Рукие Идели (Rükiye İdeli). Название бренда звучит как «Девушки семьи Идели».

53

Солд-аут (солдаут) – термин, появившийся от английского словосочетания sold out. Буквально переводится как «распродано» или «распроданный».

54

Шипперить (сленг.) – представлять, что выдуманные персонажи или реальные люди находятся в романтических отношениях, хотя на самом деле это не так. Глагол образован от слова ship, которое в разговорной речи часто используется для обозначения отношений. Например, relationship – взаимоотношения, связь.

55

Менемен (тур. Menemen) – «турецкая яичница». Традиционное турецкое блюдо, которое включает яйца, помидоры, сладкий зеленый перец и специи, такие как молотый черный и сушеный красный перец. Менемен готовится на оливковом или подсолнечном масле.

56

Ellerinize sağlık (эллеринизе саалык) – или дословно «здоровья вашим рукам». Так турки говорят спасибо тому, кто сделал что-то своими руками. Это относится не только к приготовлению еды, но и к другим вещам, например, к фотографии, живописи, игре на музыкальном инструменте и т. д.

57

Университет Гази (тур. Gazi Üniversitesi) – высшее учебное заведение, расположенное в Анкаре. Был основан в 1926 году. В настоящее время Университет Гази состоит из 25 факультетов, включает 18 исследовательских центров и ряд других подразделений. Среди выпускников университета – видные турецкие писатели (Ильхан Берк, Мустафа Балел), политики, олимпийская чемпионка 2004 года Нурджан Тайлан.

58

Скорее всего, автор здесь обыгрывает турецкую традицию. Существует обычай, при котором, когда семья жениха идет свататься к будущей невесте, та может добавить в кофе соль вместо сахара. Если жених выпьет кофе и не покажет вида, что ему не понравилось, значит, он готов прожить с невестой долгие годы и не боится трудностей.

59

Хюррем-Султан – героиня сериала «Великолепный век» и реальная историческая личность. Хюррем Хасеки-султан, также известная как Роксола́на, – наложница, а затем супруга османского султана Сулеймана I Великолепного, мать султана Селима II. Являлась одной из самых влиятельных женщин в истории Османской империи. А «Великолепный век» (тур. Muhteşem Yüzyıl) – турецкий остросюжетный телесериал в жанре исторической драмы, сюжет которого основан на реальных событиях.

60

Бебек (тур. Bebek) – исторический район в Бешикташе в Стамбуле, расположенный на европейском берегу пролива Босфор. Название района дословно переводится с турецкого как «младенец». Считается, что название произошло от сокращенного Boğaz'ın Gözbebeği, что в переводе, дословно, «зрачок Босфора», или более литературно «зеница ока Босфора».

61

Казандиби – разновидность классического десерта тавук гёсу. Это молочный пудинг, который состоит из риса, сахара, рисовой муки и молока. Есть вариант с измельченной курятиной. В казандиби тонкий слой пудинга карамелизуется, прежде чем его поливают заварным кремом и дают ему застыть.

62

Скорее всего, здесь имеется в виду песня турецкой певицы Леман Сам (Leman Sam) «Красота розы» (Gül Güzeli) о неразделенной любви.

63

Одно из значений слова «ляль» (Lâl) – лишенный дара речи; немой.

64

Юсуфчук – уменьшительно-ласкательное прозвище от имени Юсуф, но в то же время в турецком языке слово «юсуфчук» означает «стрекоза».

65

Слова из песни «Сожги все» турецкой певицы Сезен Аксу. Автор текста – Сезен Аксу, музыка – Тану Микроутсику, исполнитель – Сезен Аксу.

66

Артур называет Эфляль английским словом «Sea», что означает «Море», из-за цвета глаз главной героини. Для избежания путаницы далее будет использоваться транслитерация этого слова на русский – «Си».

67

Нем. – Это ты?

68

Нем. – Артур? Не могу поверить!

69

Англ. – Я Каран… Каран Акдоган. Можете представиться?

70

Англ. – Я являюсь генеральным директором компании Miller.

71

Нем. – Никогда не думал, что отыщу тебя в Турции!

72

Нем. – Я тоже не думала, что встречусь здесь с тобой. Рада тебя видеть.

73

Англ. – Привет! Я Омер. А ты, должно быть, Артур?

74

Англ. – Рад знакомству! Пройдем на встречу?

75

Нем. – Куда ты? Ты здесь работаешь? Разве ты не пойдешь на встречу? Тебе нужно уходить?

76

Нем. – Я здесь не работаю. Поэтому не смогу присутствовать на совещании.

77

Англ. – Нас уже ожидают.

78

Нем. – Ты могла бы присоединиться? Можешь нам помочь?

79

Нем. – Мы не сможем перевести все на английский. А объяснить некоторые термины с немецкого будет достаточно трудно. Может, ты могла бы нам помочь с этим?

80

Нем. – Вы говорите обо мне?

81

Нем. – Нет.

82

Англ. – Давайте начнем встречу.

83

Англ. – Что вы думаете об этом, мистер Акдоган?

84

Англ. – Мы готовы выслушать ваши идеи.

85

Англ. – Я их уже озвучивал, но если вам нужно, чтобы я повторил, то я это сделаю. Некоторые люди не понимают с первого раза.

86

Англ. – Может, мы принесем вам напитки? Наш турецкий кофе очень популярен. Не хотите попробовать?

87

Гранд-базар (также Крытый базар, Крытый рынок, Капалы-чарши; тур. Kapalıçarşı) – один из крупнейших крытых рынков в мире. Расположен в старой части Стамбула и занимает 30 700 м². На 66 улицах базара расположено более 4000 магазинов.

88

Нем. – Си, ты уходишь? Может, встретимся после собрания и выпьем чего-нибудь вместе?

89

Англ. – Да, Артур, я ухожу. К сожалению, после я тоже буду занята.

90

Англ. – Чего ты добиваешься? Ты снова собираешься надоедать ей?

91

Нем. – Это он обо мне?

92

Англ. – Говори по-английски!

93

Англ. – Пожалуйста, сядьте на место. Мы продолжим наше собрание.

94

Англ. – Почему вы кричите? Почему такой пустяк вывел вас из себя?

95

Англ. – Что тебя беспокоит? Между нами ведь ничего нет, не так ли, Си?

96

Нем. – Перестань называть меня так, Артур!

97

Нем. – Мне это не нравится, и ты его злишь!

98

Нем. – Это твой парень? Он настолько груб, что не дает нам возможности просто поговорить?

99

Нем. – Не хочу дерзить, но, кажется, в турецком есть слово, обозначающее «неотесанный дубина»?

100

Англ. – Говори по-английски!

101

Англ. – Успокойтесь!

102

Нем. – Куда ты уходишь?

103

Англ. – Что с тобой не так?

104

Англ. – Чего ты добиваешься?

105

Англ. – Такой девушке, как ты, не пристало быть с такими парнями, как он. Посмотри…

106

Англ. – Даже когда я просто с тобой говорю, он уже в ярости. В одночасье…

107

Англ. – Если ты еще раз скажешь «Си», то последнее, что ты запомнишь, – это мои темные глаза!

108

Англ. – Возвращайтесь в свою страну. Я не буду заключать с вами сделку.

109

Англ. – То, что говорят о вас, правда. Турки настоящие варвары, я был прав. И я очень рад, что мы не заключили сделку.

110

Англ. – Счастливо оставаться с этим грубияном, Си.

111

Йенге (yenge) – аналог русской «невестки». Так называют девушку, которая стала женой брата или дяди.

112

«Начинающие ведьмы» (Acemi Cadı) – турецкий фэнтезийный ситком 2006–2007 годов (2 сезона), Тойгар – один из главных героев сериала.

113

Приставучий Джошкун – персонаж из турецкого фильма «Asi Gençler» (Мятежные подростки) 1972 года. Джошкун выполняет всю грязную работу за мафию и при каждой возможности пристает к женщинам, отпуская пошлые шутки и ехидно потешаясь над ними.

114

Англ. – «Ты потерялась, малышка?» Скорее всего, автор имела в виду мелодраматический фильм «365 дней», снятый по мотивам одноименного эротического романа Бланки Липинской.

115

В Турции, когда хотят сказать «нет», не качают головой, а приподнимают подбородок к небу и цокают.

116

Мавлана Шамсулхакк ва-д-дин Мухаммад ибн Али ибн Маликдад Тебризи (обычно упоминается под именем Шамс Тебризи, ок. 1185 года, Тебриз, – 1248) – персидский мыслитель, мистик, суфий, богослов и философ.

117

Англ. – «Добро пожаловать в дом Карана и Аху».

118

Шекерпаре (Şekerpare) – десерт с добавлением щербета. После приготовления теста шекерпаре разрезают на небольшие кусочки, формируют овальную форму и кладут сверху орехи (фундук, арахис, миндаль, грецкий орех и т. д.) прежде, чем ставить в духовку.

119

Пахлава (Baklava) – многослойный десерт. Пахлаву изготавливают из листов теста толщиной с бумагу, которые промазываются маслом и выкладываются слоями в прямоугольную посуду для выпечки, перемежая со слоями начинки, представляющей собой смесь меда и орехов (чаще всего грецких орехов или фисташек).

120

Балык экмек (balık ekmek) – турецкая уличная еда, дословно переводится как «рыба в хлебе». Рыба может быть подана как в булке, так и в лаваше, обильно сдобренном специями.

121

Джем Филиз (родился 30 ноября 1985 года) – более известный под псевдонимом Джем Адриан, турецкий музыкант боснийского происхождения. Певец, автор песен и продюсер.

122

Слова из песни «Прощальный поцелуй». Слова – Орхан Сейфи Орхун, музыка – Юсуф Налкесен.

Content

Р. Идели
Птица, лишенная голоса

Эфляль Предисловие

Глава 1 Незнакомые силуэты

Глава 2 Лекарство

Глава 3 Одиночество

Глава 4 Начало

Глава 5 Дорога в неизвестность

Глава 6 Неожиданный поворот

Глава 7 Момент

Глава 8 Перекресток

Глава 9 У сожаления два лица

Глава 10 Неожиданное предложение

Глава 11 Прошлое

Глава 12 Параллельные жизни

Глава 13 Тупик

Глава 14 Остаток ночи

Глава 15 Раскрытые чувства

Глава 16 Крик души

Глава 17 Дом, где царит одиночество

Глава 18 Вопросы без ответов

Глава 19 Из прошлого

Глава 20 Запечатанные души

Глава 21 Заблуждения

Глава 22 Душевное потрясение

Глава 23 Осколки

Благодарности

Notes