Ирина Корчагина

Женщины в поисках любви. Истории о мечтах, разочарованиях и новом вечернем платье

© Корчагина И., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Предисловие от автора

Однажды я задумалась: а если про мою жизнь написать книгу? Увы, ничего остросюжетного не получится. Все обычно, рутинно, без погонь, интриг и стрельбы. Досадно. Но тут меня осенило: моя профессия. Вот где интересно! Уже больше 25 лет я работаю психологом, и каждый мой клиент – это увлекательный сериал. Нет, погони и перестрелок там тоже нет, но есть очень поучительные примеры того, как люди справляются со своими комплексами, страхами, предубеждениями.

И я решила собрать все истории вместе. Назвала эти рассказы психотерапевтическими, хотя, строго говоря, не являюсь психотерапевтом. Я – психолог-консультант, работаю с ситуациями. Люди приходят ко мне и говорят: «Случилось беда, что мне делать?» Начинаю искать варианты, думать, как человеку выбраться из сложной ситуации. Иногда выход лежит на поверхности, клиенты сами понимают, как надо поступить. Но не всегда получается выбраться. Не получается, потому что есть внутренние затыки, которые мешают увидеть необходимый ресурс или сделать нужный шаг.

Такие состояния я называю лягушачьими шкурками. На людей надеты лягушачьи шкурки, которые делают человека ниже ростом, сковывают его движения, сокращают обзор. Задача – снять лягушачью шкурку.

И вот тогда происходят чудеса. Снимается шкурка, а вместе с ней человек избавляется от страхов и депрессии. У некоторых проходят головная боль или боли в спине. Многие совершают такие неожиданные повороты в жизни, о которых даже и подумать не могли до встречи со мной.

Мне часто говорят: «Не знаю, как вы это делаете, но у вас получилось». Меня даже называют волшебницей, и мне это очень приятно. Приятно, когда ты можешь совершать чудеса.

Как я этого достигаю? Применяя множество методов. Все они разными путями идут к одной цели. И в рассказах, которые я предлагаю читателям, возможно, мне удастся представить вам некоторые приемы. Почему «некоторые»? Почему «возможно»? Честное слово, сама иногда не понимаю, почему в людях происходят волшебные метаморфозы.

Давайте читать истории моих доверителей. Возможно, со стороны вам многое станет понятнее. И еще убеждена: это чтение поможет многим – и тем, кто нуждается в помощи, и тем, кто эту помощь оказывает.

В своих рассказах я сильно изменила факты из реальной жизни каждого клиента, чтобы людей невозможно было узнать. Я соблюдаю конфиденциальность и профессиональную этику. Фактически мои рассказы это не документальные истории, а художественное преображение.

Полагаю, что в рассказах люди узнают свои проблемы и своих тараканов. А если вы узнали себя, уверяю вас: все совпадения случайны. Я очень старалась сделать реальные кейсы неузнаваемыми.

Читайте и исцеляйте свои душевные раны!

Волшебная Венеция

Дашу привела подружка. Садясь в кресло, девушка пробормотала:

– Вообще-то я в психологов не верю.

– Но вы же сюда пришли.

– Подруга пристала, как банный лист, – оправдывалась Даша.

– Что не нравится вашей подруге? – спросила я.

– Ей не нравятся мои мужья, – вздохнула Даша.

– А вам они нравятся?

– Что там может нравиться!

С некоторым недоверием во взгляде она все же принялась рассказывать свою историю.

С детских лет Даша от мамы усвоила две глобальные заповеди: выходить замуж надо рано, пока еще приличных парней не расхватали, и мужа надо терпеть любого, таков женский удел.

Первую заповедь она выполнила в восемнадцать лет. Парень ей достался видный, из обеспеченной семьи. Но, после того как брак был заключен, у него обнаружился страшный изъян, который его родители тщательно скрывали ото всех: он был наркоманом. Даше пришлось выполнить вторую заповедь: терпеть мужа-наркомана. Она мучилась с ним, пыталась его лечить, перевоспитывать.

Чудом Даша не пристрастилась к наркотикам сама, хотя муж ее очень уговаривал.

– Попробуй! Давай улетим вместе. Ты себе не представляешь, как там классно!

Даша чуть не поддалась однажды, уж очень ей было сложно отказывать любимому супругу. Но тут она увидела его взгляд, и ей стало страшно.

– Дима, я не буду, прости. Может, ты тоже не будешь?

Периодически она наблюдала, как его трясет, и принималась искать возможности ему помочь. Перечитала кучу литературы, как общаться с такими людьми. Вызывала врачей на дом. Это надо было делать тихо, через частные полулегальные центры, чтобы нигде не засветиться, чтобы не портить ему грядущей карьеры. Он числился в вузе, но практически никогда там не появлялся. Его это не удручало, потому что родители уже договорились с нужными людьми, и диплом ему был обеспечен. Ему рисовали отметки за каждую якобы сданную сессию, и все это благодаря финансированию семьи. А если бы Диму спросили, где он учится, он бы с трудом вспомнил название своей альма-матер.

Родители Димы очень любили Дашу, да что там любили – они надышаться на нее не могли, потому что ей действительно удавалось сдерживать мужа. Даша не работала, перевелась с дневного обучения на заочное, поэтому бо́льшую часть времени была дома, рядом с Димой, и помощь ему вызывала мгновенно. Диму чистили, приводили его в порядок за огромные деньги, которые не скупясь давали родители.

На некоторое время воцарялось счастье. Дима становился любящим и нежным, а его родители забрасывали Дашу дорогими подарками.

Но потом все начиналось снова: ломка, агрессия. Он ужасно на нее ругался в такие моменты, обвиняя в чем-то, чего Даша не могла разобрать.

Однажды у Димы случился страшный припадок. Он схватил ножницы и стал носиться за ней. Что-то ему причудилось. Брызгая слюной, он кричал нечто несвязное. Его глаза застыли, зрачки превратились в черные точки. Казалось, что он смотрит внутрь себя, в свои кишки, в свою печень, и видит там ужасы.

Даша не смогла выдержать этой сцены, и, выждав, когда он отскочил в сторону, выскользнула из квартиры.

Она целый час бродила по улицам, боясь возвращаться домой. Сердце Даши бешено колотилось.

Когда она вернулась домой, произошло то, чего она втайне всегда опасалась: Дима лежал посреди коридора, скорчившись в луже крови. Как потом выяснилось, он напоролся на ножницы.

Дашу обвинили в том, что она убила мужа. Родители Димы, до этого такие мармеладные и ванильные, кричали на нее, обвиняли в том, что она убила их хорошего мальчика, чтобы завладеть его наследством – они купили Диме квартиру, в которой они вместе с Дашей жили.

Родители Димы отказались оплачивать адвокатов. И еще у Даши создалось впечатление, что свекры подкупили следователя, чтобы факт наркомании сына был скрыт. А следователь был только рад: преступление раскрыто мгновенно, преступник обнаружен на месте, пойман с поличным. И отпечатки пальцев Даши на ножницах были. Еще бы! Это были ее ножницы.

Даша оказалась под следствием, дело передали в суд. У Даши создалось впечатление, что свекры даже перекупили ее адвоката, потому что тот вдруг начал убеждать суд, что Даша убила своего мужа в состоянии аффекта, требовал минимальный, полагающийся в этом случае, срок. Какой аффект? Какой минимальный срок?!

Даша наняла другого адвоката, которому заплатили столько, чтобы его невозможно было перекупить – пришлось расстаться с половиной драгоценностей, подаренных свекрами. Адвокат потребовала пересмотра следствия. Опять начались допросы, следственные эксперименты.

Следователь на этот раз был другой, и он смог установить, что Дима был самым что ни на есть махровым наркоманом и что на ножницы напоролся он сам. И без ножниц судьба уготовила ему короткую жизнь.

Освободили Дашу прямо из зала суда.

Когда вина с нее была снята, родители Димы снова стали шелковыми: они упрашивали, чтобы она никому не рассказывала, какой Дима был на самом деле. А кому она расскажет? Да и не хотелось ворошить весь этот ужас. Все то время, которое она провела под следствием, было для нее еще бо́льшим кошмаром, чем Димины припадки ярости.

Квартира по наследству досталась Даше, но она не смогла в ней оставаться: каждый сантиметр напоминал о тех страшных днях, о мучительных припадках мужа, о собственных страданиях. Она продала квартиру и оставшиеся драгоценности. Ей хотелось расстаться со всем, что могло бы напоминать об этом замужестве. Она купила себе новое жилье и начала жизнь заново. С чистого листа.

Целый год она приходила в себя и думать не могла ни о каких отношениях. Снова перевелась на дневное и погрузилась в учебу. Чтобы занять время, устроилась на работу. В скором времени у нее появились новые друзья, которые ничего не знали о ее страшной жизни в прошлом. Но сама она постоянно задавала себе вопрос: как же ее так угораздило? Почему среди всех своих поклонников она, девушка без намека на вредные привычки, выбрала самого тяжелого, безнадежного наркомана?

Даша обещала себе: никакого больше замужества, никаких отношений, она возьмет ребенка из детского дома. Она побывала замужем – ей там не понравилось.

Но молодость взяла свое, и через некоторое время она снова стала встречаться с парнем.

Он был таким романтичным! Сочинял ей стихи и даже пел серенады под окнами. Правда, соседям это не понравилось, и Даша деликатно попросила его выражать свои чувства менее публично.

– Хорошо, – согласился Петр. – Тогда выходи за меня замуж!

Даша снова была влюблена и счастлива, но торопиться с росписью не стала. Уж очень замужество с Димой оказалось драматичным, и она решила присмотреться к новому избраннику.

Петр поселился у Даши, в ее уютном гнездышке. Скоро выяснилось, что осторожность ее по отношению к новому избраннику была не лишней. Выяснилось, что Петя любил заложить за воротник. А когда напивался, начинал буянить и кричать на Дашу. От его былой романтичности не осталось и следа. Даша, помня наставления мамы о том, что мужа надо терпеть любого, собралась и этого мужчину терпеть. Но, к счастью, вмешалась сама мама. Она слишком хорошо помнила, какие страдания причинял ее дочери первый муж, и Петра выгнала в одночасье. Тем более что он не был мужем. Так, временным сожителем.

Этот временный сожитель вместе со своими пожитками унес Дашин ноутбук и еще кое-что из дорогой техники.

– Заяви на него в полицию! – настаивала подруга, единственная, кто знала Дашу давно и была свидетелем всех ее жизненных передряг.

Собственно, именно эта подруга и привела Дашу ко мне.

Заявлять на сожителя Даша отказалась.

– Сама виновата! Не смогла распознать негодяя. Вечно я в розовых очках! Доверчивая дура. Что я в полиции скажу? Меня обокрали? И кто? Человек, за которого я собиралась замуж? Да пусть подавится моим ноутбуком. Я себе в состоянии купить новый.

Даша в очередной раз решила, что личное счастье не для нее, и погрузилась в работу. В конце концов, замужем она побывала. Хватит.

Но вокруг Даши всегда роилась толпа поклонников – она была видной длинноногой девушкой с копной темно-русых волос. Да и молодость снова требовала своего, и Даша в очередной раз влюбилась.

Ей уже исполнилось двадцать четыре года, и Даша решила, что надвигается старость. Она не стала тянуть с замужеством. Вот она, девичья память! Словно она забыла, сколько страданий принесли ей предыдущие браки, законный и гражданский.

Расписались, сыграли красивую свадьбу – Даша решила насытить свою жизнь новыми праздниками.

Ее второй законный муж всем был хорош: не кололся, не пил, травы не курил. И вообще ничего не курил. Но у него обнаружились проблемы с трудоустройством. Он окончил журфак, мечтал создавать журналистские шедевры, но при этом особого усердия не проявлял.

Целый год Даша содержала Володю, а он искал работу. В это время все было хорошо. Можно сказать, идеально! Володя варил кофе ей на завтрак и жарил тосты, а вечером встречал с приготовленным ужином. Счастье всем на зависть! Даша ни разу не попрекнула его куском хлеба, поддерживала добрым словом и все время повторяла, чтобы он, устраиваясь на работу, не хватался за все подряд, а рассматривал только стоящие предложения.

Наконец ему подфартило: удалось устроиться в хорошее издание, где ему стали платить солидную зарплату. Но продержался он всего несколько месяцев – допустил грубую ошибку в тексте, и его уволили. Муж с горя завалился на диван и вообще перестал мышей ловить. Он больше не варил ей кофе по утрам и не жарил мяса на ужин. Теперь все должна была делать она. Ведь он страдал! Даша, приходя с работы, хваталась за тряпку, за утюг, потому что у него должны быть свежие рубашки на тот случай, если его пригласят работать в престижное место. Иногда он куда-то уходил, но не объяснял куда. Даша предполагала, что на собеседование, но это были только ее предположения.

Жили они на одну ее зарплату, к счастью, Даша хорошо зарабатывала. К тому времени она уже успела сделать успешную карьеру, но личная жизнь постоянно буксовала.

В этот период за Дашу и взялась ее подруга детства и привела ее ко мне. Дашина подруга не была моей клиенткой, но читала мои книги, они помогали ей решать текущие вопросы, и когда с Дашей стало совсем плохо, подруга знала, к кому идти.

Работать с Дашей было очень сложно, потому что она все время повторяла:

– У каждого человека – своей крест. А мой крест – тащить на себе никчемных мужчин. И психология тут бессильна.

Но при этом она аккуратно посещала консультации, приходила каждую неделю, без пропусков. Ей нравилось со мной говорить. А моя задача была определить, какой же фасон у ее лягушачьей шкурки.

И однажды Даша сделала открытие:

– Так вся причина во мне, а не в мужчинах! Я совсем себя не ценю. Позволяю мужчинам над собой измываться. Это я притягиваю таких, да?

– К сожалению, так часто бывает. Но я рада, что вы это открыли. У вас начинается процесс снятия вашей тесной лягушачьей шкурки.

– И в чем моя лягушачья шкурка?

– Вы отрабатываете мамин сценарий: мужчин надо терпеть. А терпят каких? У которых есть изъяны, – ответила я.

– Нормальные мужчины вообще существуют? – с сомнением спросила девушка.

– А как вы думаете? Осмотритесь вокруг. Вот ваша подруга. Она ведь замужем? У вашей подруги нормальный мужчина?

– Не знаю. Со стороны они выглядят идеальной парой. Воркуют все время, аж противно. Фальшиво все это смотрится.

– А на самом деле?

– На самом деле я не знаю. Я у них дома часто бываю, у них всегда мур-мур. Но у меня недоверие. Мне кажется, что это все неправда! Не верь глазам своим. Уверена, как только я ухожу, он на диван заваливается и орет на нее.

– А что подруга рассказывает?

– Она нахваливает его постоянно. Он и по дому помогает, и цветы ей с каждой зарплаты приносит, и отпускает ее с подружками потусить.

Даша задумчиво замолчала и пристально на меня посмотрела:

– Думаете, это все правда? А я от зависти выдумала, что у них все плохо? И на самом деле хорошо, как на картинке, которую они всем показывают?

Даша погрузилась в глубокое размышление:

– Значит, все-таки существуют нормальные мужчины? И я смогу такого встретить?

– Конечно, встретите. Мы с вами выправим ваши семейные сценарии. Вы же заповеди мамы исполняете. А мамы не всегда правы. Они частенько ошибаются.

– И эти ошибки уродуют жизнь их детям, – буркнула Даша.

– Не держите зла на маму. Она вас любит. Просто любовь имеет разные формы и далеко не всегда приносит благо, – произнесла я.

– Как же мы будем исправлять мамин сценарий? – поинтересовалась Даша.

Я придумала для нее несколько упражнений. Они построены на повторении ключевых фраз, которые меняют установки. Фразы эти я всегда обсуждаю вместе с клиентами. Предлагаю свои заготовки, клиенты их повторяют и проверяют, как они для них отзываются. «Отзываются» – это слово мне как-то подарил один клиент. Он сразу понял смысл моих упражнений и тут же реагировал: «Это не отзывается, а это отзывается». С тех пор я включила это слово в свой инструментарий. Мы многому учимся у наших клиентов.

С Дашей мы записали несколько фраз, которые ей понравились, они отзывались, и она счастливая ушла с консультации.

В этот же день Даша, придя домой, сразу заявила мужу, что подает на развод. Муж резко возразил, что никакого развода он ей не даст, при этом наговорил кучу гадостей и обозвал шалавой. Оказывается, это она была виновата в том, что он не может устроиться на хорошую работу. Она душила его инициативу и подрубала ему крылья. Надо же!

Даша удивилась: почему он так заговорил? В чем он ее обвиняет? Некоторое время назад она в самом деле начала бы искать причины в себе: что-то не доделала, недолюбила, не позаботилась. Но теперь, когда она вылезла из лягушачьей шкурки, Даша точно знала, что ей не в чем себя упрекнуть. Ну, может, только в одном: что она в очередной раз посадила себе на шею недостойного мужчину.

Пусть муж говорит, что хочет, подумала она с азартом. Она себя почувствовала свободной женщиной, а свободная женщина может делать все, что ей заблагорассудится. И в голову пришла озорная мысль.

Она стала искать в Интернете горящие туры и нашла: в Венецию, на выходные. Венеция давно была городом ее мечты, только с ее мужьями о такой поездке и помыслить было невозможно.

Все сложилось как нельзя лучше: на работе дали несколько дней отгулов, откликнулась одна из подруг, у которой было и свободное время, и свободные деньги. И девушки отправились в Венецию, в город сказки и волшебства.

Венеция не разочаровала, хотя Даша слышала разные мнения. Мол, Венеция воняет и переоценена. И вовсе она не воняет. Она завораживает! Особенно маленькие улочки, где вместо мостовой течет вода.

Даша словно перенеслась в другое пространство, в другой мир, где не было проблем и мучительных воспоминаний.

Они с подругой остановились посреди площади Святого Марка.

– Надо обязательно сделать тут фотку, – решили они.

Даша покрутила головой и заметила рядом двух парней. Она обратилась к ним по-английски, попросила сфотографировать их вместе с подругой на фоне собора. Молодые люди тоже ответили по-английски, стали фотографировать девушек, но уже через несколько минут выяснилось, что они тоже русские, тоже из Москвы и тоже приехали на пару дней, чтобы развеяться. Выяснилось, что они даже летели одним самолетом в Венецию и обратно полетят тем же рейсом.

С этого момента они гуляли вместе. Вчетвером катались на гондоле, всей компанией поплыли на остров Мурано смотреть на знаменитое муранское стекло.

Из двоих друзей Даше приглянулся Кирилл. Он, похоже, тоже выделил Дашу. Но они проводили все время вчетвером. И это очень понравилось Даше, потому что не возникало необходимости рассказывать о себе. Ей совсем не хотелось рассказывать про свою хромую жизнь и про своих злополучных мужей. Такой рассказ любого человека напугать может! Ей всего двадцать пять лет, а такой триллер позади…

Все вместе они болтали о пустяках, и выяснилось, что у Даши с Кириллом много общего: они любили одинаковые фильмы, читали одинаковые книги, ходили на одни и те же выставки. Даже машины у них оказались одной марки. Неужели это судьба, подумалось Даше?

«Не может быть, – рассуждала она, – это даже не курортный роман, это лишь короткий эпизод, просто приятно проведенное время на экскурсии». Никаких поползновений в сторону секса никто не делал, ни парни, ни девчонки, и это было хорошо. Просто мило общались. Будет у такого общения продолжение?

Там же, в Венеции, они зафрендились в социальных сетях, тут же выложили фотографии. Даше вновь показалось, что у нее начинается новый многообещающий роман. Но она снова отогнала эту мысль – никакой не роман, просто волшебство Венеции.

Но через неделю после возвращения в Москву Кирилл написал ей в мессенджер. А Даша уже собралась перевести этого мужчину в раздел несбыточных мечтаний. У каждого человека есть несбыточные мечты! Но он написал и предложил встретиться.

В московской обстановке он показался ей еще лучше, чем был на отдыхе: весь с иголочки, в отутюженном костюме, в начищенных ботинках. На глаза навернулись слезы: утром у нее был очередной скандал с мужем. Он не хотел покидать территорию ее квартиры, кричал, что никакого развода не будет. Ну как не будет? У них не было ничего совместного: ни детей, ни имущества. И из квартиры она его выдворит. Полицию, возможно, придется вызывать. Или можно будет ограничиться быстрой сменой замков? Поймать момент, когда он куда-то отлучится, и быстро вызвать мастера. Она уже и замок в интернете заказала. А вдруг она начнет менять замок и в этот момент заявится муж? Какой же будет скандал! Точно придется вызывать полицию. А что она скажет? Ведь они еще не развелись! Он пока еще ее законный муж. Жуткий, скандальный, мерзкий. Для полиции это просто семейные разборки. Между супругами всякое бывает…

А тут перед ней сидит Кирилл – весь такой идеальный. Улыбающийся, ухоженный. Такими ухоженными бывают только женатые мужчины, причем счастливо женатые.

– Ты женат? – спросила она с места в карьер.

– Нет, – встрепенулся Кирилл. – С чего ты взяла?

– Извини, глупости всякие в голову приходят.

Ей все время хотелось спросить: «Тогда какой в тебе изъян?» Но она сдерживалась, хоть и с трудом. Даша уже усвоила мои рекомендации: не надо культивировать в мужчинах возможные изъяны и недостатки. Ведь даже идеального мужчину можно испортить, если допускать ошибки в поведении.

Чтобы таких ошибок не допускать, Даша ходила на мои консультации, как первоклашка в школу. Лягушачьи шкурки имеют свойство возвращаться снова! Я регулярно объясняла Даше, что именно способствует тому, что шкурки на нас напяливаются снова и снова.

Они стали встречаться. Встречи с Кириллом помогали ей пережить неприятности развода. Муж, постепенно переходивший в раздел бывших, все время устраивал сцены, заявлял, что никуда не уйдет. Как хорошо, что у нее хватило мозгов не прописывать его в своей квартире!

Между тем прошло три месяца со дня их знакомства с Кириллом.

– Сегодня 17-е число, – торжественно произнес он.

– Да, мы 17-го числа познакомились, – подтвердила Даша.

Кирилл торжественно протянул ей красивую упаковку.

– Это тебе.

Даша с некоторым испугом взяла пакет из рук Кирилла.

– Да что ты так напугалась! Это подарок. В честь нашего дня знакомства.

Неужели кольцо? Кирилл собирается делать ей предложение? О нет, она не готова к новому замужеству. Хватит, навыходилась замуж. Она заглянула в пакет – там лежала коробка среднего размера. Для кольца великовата.

Даша открыла коробочку – там был кулон, который Даша мерила в Мурано. Он ей очень понравился, но она купила там сережки, а кулон, скрепя сердце, вернула продавщице.

– Там купил? – спросила она недоверчиво.

– Да, я заметил, что этот кулон тебе понравился. Ты так долго его рассматривала, мерила.

– Верно, мне хотелось его купить, но я же купила сережки. Нельзя купить все.

– А я купил. Вы тогда с подружкой в другой магазин забежали.

– Вы сказали, что пойдете попить воды, – рассмеялась Даша.

– Да, сказали. А сами вернулись в ту лавочку. Ты мне сразу очень понравилась. И мне захотелось сделать тебе подарок. Но тогда это было еще рановато. А сейчас – в самый раз.

Домой Даша скользила плавно и легко, как гондола по каналам Венеции. Она прислушивалась к себе: ее заполняло новое необычное ощущение. Это было ощущение счастья. Из глаз брызнули слезы, но это были слезы радости. Да-да, они были похожи на летний дождь, после которого легко дышится. Даша не сомневалась: у нее началась новая жизнь. И она сама теперь новая, и наконец-то она впустила в свою жизнь достойного мужчину. Мужчину, с которым она сможет быть по-настоящему счастлива.

Боясь все испортить, Даша продолжала посещать консультации регулярно. Периодически всплывали в голове рассуждения мамы о том, что мужчины выродились и приличных не осталось совсем и что женский удел – терпеть любого мужа, нести свой крест. Нет, теперь Даша верила, что каждый человек рожден для счастья, и это счастье мы создаем сами.

Знакомство в интернете

Татьяна была успешной женщиной, хозяйкой собственного пиар-агентства, и недостатка в кавалерах не испытывала, но ни с кем из них отношения не складывались. И дело не в том, что она была слишком жесткой, мол, любила командовать, в чем часто упрекают женщин, стоящих у руля. Нет, Татьяна умела прятать свой характер, умела молчать, когда надо. Она была настоящим дипломатом в жизни, и эти качества помогали ей вести бизнес. Проблема была в том, что она не могла встретить мужчину своей мечты. Точнее, никто ей не нравился, никто не западал ей в душу.

Деловых партнеров она как мужчин не воспринимала. Они были замечательные, она с ними дружила, сотрудничала, но романтических чувств они у нее не вызывали, хотя многие подбивали к ней клинья.

Мужчины, которые работали в ее агентстве, и вовсе не были ей интересны, хотя смельчаки бросали в ее сторону красноречивые взгляды: Татьяна была интересной женщиной, яркой брюнеткой с красивой фигурой. Но ей с ними было скучно. Что могли ей дать подчиненные?

Она тосковала по мужчине романтичному, ей хотелось старорежимных отношений, когда мужчина целует даме руку, подает ей пальто, пододвигает стул и говорит комплименты. А ее сотрудники говорить комплименты не умели. Они были главным образом айтишниками, погруженными в компьютерные программы. Татьяна умело ими руководила, но общаться с ними в жизни ей не хотелось.

Она долго размышляла, обращаться ли ей к психологу. Вроде проблемы-то нет. Но она привыкла все вопросы обсуждать с профессионалами, вот и пришла ко мне. Рассказала о своей мечте.

– Глупо, конечно, – сказала она на первой консультации. – Я что, неисправимая идиотка? Сейчас везде пропагандируют гендерное равенство, а мне оно не нравится. Хочу, чтобы мужчина мне руку целовал и вставал при моем появлении. Я не знаю, смогу ли выдержать такого настолько долго, чтобы выйти за него замуж, но я бы хотела такого встретить. Глупо, да?

– Ну, почему! У вас есть мечта – надо ее реализовать, – успокоила я Татьяну. – Надо сделать все от себя зависящее, чтобы совесть перед собой была чиста.

Мы с Татьяной разработали план, как найти мужчину мечты. Решили использовать для начала сайты знакомств.

– Думаете, там есть нормальные мужчины? – с сомнением спросила она.

– Как и в жизни: на сто мужчин – пяток таких, которые могут вызвать ваш интерес.

– Поняла, – кивнула головой Татьяна. – Надо разработать проект под названием: ищу романтического спутника жизни.

Я подсказала ей образ: дама из Серебряного века. Татьяне идея так понравилась, что она с ходу начала ее развивать: подбирала наряды в стиле ретро, сделала фотосессию в соответствующем образе. Она человек дела, и в самые кратчайшие сроки все было готово. Новому образу она дала имя – Лиля, в честь Лили Брик.

Татьяне очень понравился придуманный образ, но сайты знакомств она быстро забросила. Она была женщиной решительной и сразу определила для себя, что валандаться там ей придется долго, и она удалила ото всюду свои странички. Зато она завела страничку в соцсети: романтическая «Лиля». Вот эта игра ее очень увлекла.

Татьяна резвилась, как дитя. Ни слова о работе! Для служебных целей у нее была другая страничка, наполнением которой занимались профессионалы, ее сотрудники. Сама соцсетями она никогда не занималась и даже не предполагала, что это занятие может быть для нее интересным.

На страничке «Лили» она выкладывала стихи поэтов эпохи Серебряного века, собственные фотографии в образе дамы из прошлого. На фото она всегда была в шляпках, иногда с вуалью, лицо полуприкрыто. Ее нельзя было узнать. И ей нравилось то, что она открыла в себе лирические таланты. Сама стихи она сочинять не стала, но с удовольствием их читала.

А когда я сказала, что выучивание стихов наизусть полезно для мозга, что это очень хорошая профилактика возрастных изменений, а они начинаются у человека уже в тридцать пять лет, Татьяна стала усиленно учить стихи наизусть. И вскорости знала уже много. Ей нравились Северянин, Блок. Любимым поэтом стал Брюсов.

– Но я боюсь, что слишком увлеклась процессом наполнения соцсетей контентом. Слишком углубилась в изучение стихов, а ведь у меня совсем другая задача. Мне знакомиться надо! Сколько уже времени прошло, а ни одного кандидата, – посетовала она на очередной консультации.

– У вас для этого есть я, чтобы вы не ушли далеко в сторону, – ответила я. – Мы занимались созданием образа, он готов. Теперь вперед! Начинаем активно действовать.

Я предложила Татьяне не ограничиваться образом в интернете, а развивать новый образ в реале. Так больше шансов себя показать, да и людей разных повстречать. Она ухватилась за идею и стала посещать мероприятия: иммерсивные спектакли, ужины с лекциями о литературе. Эти посещения оказались полезными для наполнения странички «Лиля».

Проект «Лиля» занимал все больше времени, и Татьяне даже пришлось отодвинуть работу на второй план. Но ее агентство работало слаженно, и она могла себе позволить не торчать в офисе, как раньше, хотя руку на пульсе она держать не перестала и требования к сотрудникам предъявляла еще более строгие. Она знала, что за глаза ее называли Маргарет Тэтчер. И ей это импонировало.

Зато на страничке «Лиля» она была игривая и кокетливая. Такие фото делала, что сама себе удивлялась. В шляпах с широкими полями, с длинным мундштуком, в платьях в стиле ретро. Образ так увлек ее, что она даже подкинула деньжат для его раскрутки. Количество ее подписчиков резко подпрыгнуло, стали появляться рекламодатели и первые доходы.

– Ну вот, хотела романтики, а опять делаю бизнес. Я просто неисправима! – сетовала Татьяна.

– Одно с другим можно сочетать, – успокаивала я свою клиентку.

В случае с Татьяной мне не надо было снимать с нее никаких лягушачьих шкурок. Она являла собой вполне органичную зрелую личность. Моя задача была скорректировать ее действия, помочь ей увидеть ресурсы, которые она, увлеченная своей работой, могла не замечать. В таких случаях я называю себя зеркалом. Чтобы увидеть, как на вас сидит платье, надо посмотреть в зеркало. А с психологом вы получаете рациональный взгляд, взгляд со стороны постороннего обученного человека. То есть не кривое зеркало, а самое реалистичное. Этим рекомендации психологов отличаются от советов подружек и родственников: их советы лишены беспристрастности. Подружек можно сравнить с улучшенными зеркалами.

– Но где искать поклонников? С сайтами я завязала, там пишут одни утырки, мне времени стало жалко. А в социальных сетях разве знакомятся? У вас были такие случаи? – расспрашивала меня Татьяна.

– Были, конечно. И ваша страничка – прекрасный ресурс для знакомства, – заметила я. – Нужно только присмотреться к тем, кто вас лайкает. Вы же привыкли не замечать, что вокруг вас крутятся мужчины. А им нужно помочь. Нужно дать им понять, что они вам интересны.

Татьяна с таким изумлением на меня посмотрела, что мне стало очевидно: она вообще не понимает, о чем речь. Как это – помогать мужчинам? В чем помогать? Они же добытчики, сами должны добывать. Сами должны воевать. Сами должны добиваться женщину. Ох уж эти стандартные установки!

– Помогать мужчине – это не значит кормить его с ложечки, – объяснила я. – Это значит подавать очень деликатные знаки. Давайте посмотрим, что у вас имеется в наличии.

Прямо на консультации мы стали изучать страничку Татьяны-Лили.

– Ну вот же, вот ваш романтический воздыхатель, – я указала ей на комментарии подписчика.

Мы вместе посмотрели: да, он чаще других ставит ей лайки и несколько раз написал комментарии. Не просто комментарии, а восторженные комплименты. Очень интеллигентные и не пошлые.

– Вы же хотели комплиментов, старорежимного подхода. Вот ваш потенциальный кавалер. Неужели вы его не заметили до сих пор? – спросила я.

– Реально, воздыхатель, – удивилась Татьяна. – Я его комментарии видела, даже отвечала. Но до меня не дошло, что это романтический поклонник. А ведь правда! Я грежу о романтике, но не замечаю, что вот она и есть.

Сразу же мы с Татьяной перешли на страничку ее почитателя. Там все было понятно: научный сотрудник литературного музея.

– Ой, – разочарованно произнесла Татьяна. – Наверняка нищеброд, который только и может что сулить луну с неба.

– А вы предполагали найти миллионера? С романтическими наклонностями?

– У миллионеров все в порядке с романтическими наклонностями. Они могут целую машину роз прислать и на собственной яхте покатать. Был у меня такой поклонник. Сказал через три дня: бизнес свой продавай, зачем тебе с ерундой возиться. Я тебя всем обеспечу. Я посмеялась и предложила ему заниматься рекламой его проектов. До сих пор так и ведем одну из его фирм. Неужели я не смогу ни с кем общаться? Обречена на одиночество?

– Какая вы торопыжка! Не спешите делать выводы, сначала надо ближе познакомиться с вашим музейным работником. Вдруг это то, что вам надо?

– А как я могу с ним познакомиться? – недоумевала Татьяна.

– Поблагодарите за внимание, предложите вместе посетить какое-нибудь поэтическое мероприятие. Не сильно дорогое, чтобы не отсеивать работников бюджетной сферы. Или посетите с ним концерт в консерватории. Там тоже бывают доступные цены.

– Мне самой пригласить? – удивилась Татьяна. – Ведь он мужчина…

Она заметила мою саркастическую улыбку и осеклась.

– Поняла, этот никогда не решится сделать первый шаг. Придется внедрять гендерное равенство.

– Это никакое не гендерное равенство. Женщины всегда исподволь помогали мужчинам. Томный взгляд, нескромный вздох, как бы случайно оброненный платок. Это целое искусство!

– Значит, в 21-м веке мы его безнадежно потеряли. Так что мне надо делать? – недоверчиво посмотрела на меня Татьяна.

– Предложите ему игру, – сказала я.

– Игра под названием «владельцев автомобилей премиум-класса просьба не беспокоиться»? – рассердилась она.

– Татьяна, вы слишком запарились по поводу денег. Духовное вас больше не интересует? Или я ошибаюсь?

– Ах, извините, действительно, что это меня на деньгах так переклинило. Надо… Как вы говорите? Дать мужчине шанс проявиться! Диктуйте, что мне делать, я записываю.

– Надо ненавязчиво довести до его сведения, что есть мероприятие, которое вы хотите посетить. Это называется работа с информацией, – пояснила я. – Вы его не приглашаете, а просто сообщаете информацию.

– А как он поймет, что я хочу, чтобы он пошел со мной?

– Не поймет. Надо спросить: не желает ли он составить вам компанию, – подсказала я.

– Господи, как все просто! А ведь я и не додумалась.

– Для этого у вас и есть я, чтобы показать, что все самое сложное на самом деле очень просто!

Татьяна тут же, на консультации, написала своему робкому поклоннику про мероприятие, которое давно приметила и на самом деле хотела его посетить. Ничего выдумывать не пришлось. Мужчина незамедлительно ей ответил, написал, что сочтет за честь сопроводить ее.

– Надо же, – удивилась Татьяна. – Сочтет за честь! Так быстро написал, как будто стоял на низком старте. Ого, смотрите, что он пишет: он возьмет билеты.

– Ну вот, настоящий кавалер. Расходы берет на себя.

– Да они копеечные, эти билеты, – безнадежно махнула рукой Татьяна. – И ничего хорошего от этого мероприятия я не жду.

– Конечно, вы привыкли ходить только на концерты, цена которых равна месячной зарплате работника музея. Но вы и сама знаете, что цена не всегда гарантирует качество. В Москве множество интересных активностей по бюджетным ценам. И даже бесплатно. Давайте я вас настрою не на критику предстоящего события, а на приятную неожиданную радость.

Наша консультация закончилась прорывом: окрыленная клиентка начала готовиться к первой встрече с романтическим кавалером.

Татьяна была ошарашена этой встречей. И концерт ей, вопреки предположениям, понравился. А новый знакомый вообще очаровал.

– Это совершенно другой мир! – делилась она со мной. – Я как будто на машине времени перенеслась в другую эпоху. Представляете? У него простой телефон! Не смартфон, не айфон. Обычный, кнопочный. Телефон только для того, чтобы звонить! Да я уж думала, что такие телефоны больше не существуют.

– А как же социальные сети? У него же свой блог, и он активный пользователь.

– Для этого у него есть ноутбук и планшет. С технической точки зрения он неплохо упакован. Но машины у него нет. На метро передвигается.

– Вы дали ему отставку? – поинтересовалась я.

– Нет! Что вы! Ни в коем случае. Мне с ним очень интересно! Он так красочно рассказывает об Ахматовой, о Блоке. Стихи читает на разные голоса. В театр ходить не надо. Я готова слушать его часами. Это все так разнится с моей средой обитания, где только цифры, проекты да инвестиции. Но я боюсь его спугнуть. Он как увидит мой «гелик», сразу сбежит. Мне что, ради него ездить на метро? Почему я должна ухудшать свои жизненные условия? Я не увлекаюсь дауншифтингом.

– Вы, разумеется, не должны ухудшать свои жизненные условия. Но почему вы думаете, что он сбежит?

– Может, и не сбежит. Но как я буду себя чувствовать в этих отношениях? Я за месяц зарабатываю больше, чем он за год в своем музее.

– Не спешите делать выводы. У вас еще нет никаких отношений. Вы просто посетили культурное мероприятие.

– Да, да, – замотала головой Татьяна. – Послезавтра снова идем, в Дом поэтов в Трехпрудном переулке. Там какие-то его друзья вечер устраивают. Вообще бесплатно пригласили.

Они встретились еще раз, и Татьяну снова поразило, что бесплатное мероприятие оказалось очень качественным. Максима там все знали, а ее он представил как Лилю, преуспевающего блогера. Оказалось, что ее блог эти люди читали. Ей было очень приятно.

После культурной части был фуршет, тоже очень приличный. И Татьяну снова удивило, что, оказывается, в Москве есть такая жизнь, очень насыщенная, творческая.

А потом они гуляли по переулкам вокруг Патриарших прудов, и Максим с таким восторгом рассказывал о своей работе, что Татьяна даже ему позавидовала. Она привыкла к тому, что люди меряются счетами в банках, с гордостью рассказывают, когда заработали свой первый миллион. Но своей работой никто не хвастался. Наоборот, все говорили о том, что надо работать три часа в день, а остальное время посвящать приятным делам. Стало быть, работа им не была приятна?

А вот Максим говорил о своей работе с восторгом, ему нравилось писать рефераты и доклады, выступать на научных конференциях. Ему нравилась его музейная деятельность, и он не сетовал на жизнь, не говорил о том, что все дорожает. Про деньги вообще не было разговоров, словно их и не существует.

Для Татьяны это было открытие: есть мир, в котором деньги не являются основной ценностью. В этом мире можно достойно жить со скромным достатком. Правда, он совсем не сильно тратился на их свиданиях. Да и можно ли было эти встречи назвать свиданиями? Просто культурные вылазки блогера и музейного работника. Купить бюджетные билеты может каждый.

В следующий раз Максим пригласил ее на экскурсию в музей, которую он вел сам. И Татьяна, и все остальные посетители слушали его завороженно.

После экскурсии он предложил ей проводить ее до дома.

– Спасибо, я за рулем, – сказала она.

– Жаль, мне так хотелось тебя проводить.

– Давай зайдем в кафе, поболтаем, – предложила она.

Татьяна решила, что пора сказать новому кавалеру правду. Он ей нравился, и она поняла, что больше не хочет морочить ему голову.

– Я не Лиля, – сказала она, как только они сели за столик. Официант щедрой рукой выложил перед ними меню.

Татьяна хотела по привычке быстро и по-деловому сделать заказ, но осеклась. Посмотрела на Максима.

– Если ты за рулем, то шампанское отменяется? – спросил он.

– Да, лучше просто кофе, – ответила Татьяна.

– Хорошо, закажем кофе, – сказал Максим и сделал заказ официанту, который разочарованно потрусил за двумя чашками капучино.

– Я знаю, что ты не Лиля. Это твой блогерский псевдоним, – уточнил Максим.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Татьяна.

– Мир знатоков поэзии Серебряного века не так велик. Сейчас блогеры все больше инвестициями занимаются. Ну или всякую лапшу на уши вешают. Поэтому, когда ты так ярко появилась на наших литературных просторах, мне стало интересно. Короче, музейщики тоже сейчас не лыком шиты. И хакеры у нас имеются. Ребята пробили твой блог, установили, что к чему. Короче, я знаю, кто ты и чем занимаешься. И на какой машине ты ездишь.

– И ты молчал? – возмутилась Татьяна.

– Но ты ведь тоже молчала. Я поддерживал твою интригу. Ну и вообще, мне было интересно, сколько ты выдержишь.

– Это нечестно! – бушевала Татьяна. – Я тебе что, подопытный кролик для наблюдения?

– Ну почему кролик! Один-один. Ты предложила тему, я ее поддержал. Ты сама придумала такой образ? Или все твое пиарагентство старалось? Было занимательно.

Она уловила в его голосе легкую издевку и возмутилась. Если бы это был кто-то из ее деловых партнеров, она бы разнесла его в пух и прах. Бизнес надо вести открыто! Хотя… пробивать потенциального партнера – это нормально, справки наводить необходимо, а то нарвешься. Но в романтических отношениях… Впрочем, что говорить? Она же сама не захотела выступать с открытым забралом, сама спряталась за прекрасную даму Лилю.

– И что тебе было занимательно? – спросила Татьяна, мысленно просчитав до двадцати и слегка успокоившись.

– Было занимательно с тобой разговаривать. Ты неплохо разбираешься в стихах. И мне действительно интересно читать твой блог. Ты же убедилась: в нашей тусовке к тебе относятся серьезно. Некоторые посты демонстрируют свежий взгляд. Мне стало интересно, кто ты. А так как ты свой образ погрузила в туман, вот я и стал выяснять, кто ты на самом деле.

– А просто спросить не пришло в голову? – сердито произнесла Татьяна.

– Не смог. Во время наших разговоров ты всегда уходила от личной темы. Так умеешь ловко соскальзывать с тем, которых нельзя касаться. Вот я и напряг своих приятелей. Мне хотелось понимать, с кем я имею дело.

В голосе его послышались извиняющиеся нотки, и Татьяна немного успокоилась. В общем, сама виновата. Навела тень на ясный день, вот теперь и пожинай плоды.

Домой Татьяна возвращалась в глубоком раздумье, и ей опять потребовалась моя помощь.

– Он мне нравится, – рассуждала она. Больше сама с собой разговаривала, чем со мной. – У него приятная внешность, он опрятно одет. В брендовые вещи. Ну, мужчинам много не надо. Одни джинсы и кроссовки на все случаи жизни. И тем не менее – кроссовки у него не из дешевых. И у него хороший парфюм. И пуза нет. Терпеть не могу пузатых, обрюзгших мужчин. Он, похоже, спортом занимается. Я не спрашивала про спорт, мы все больше об искусстве говорили. И мне нравится, что он относится ко мне очень трепетно. Не лезет с пошлыми приставаниями. Но и подарков не дарит. Он не приходит на свидания с цветами. Хотя, строго говоря, у нас и свиданий не было, мы просто посещали разные культурные места. И все время церемонно на «вы», только в последний раз перешли на «ты».

– Так что в сухом остатке? – спросила я. – Этот мужчина из вашей мечты?

– Не знаю. Он мне нравится, это факт. Но когда выяснилось, что он за мной пошпионил, мне как-то неловко стало, даже неприятно. Как будто за мной слежка была. Хотя, наверное, это закономерный исход, когда ты являешься в маске. Или, как в детективах говорят, под прикрытием. Наверно, так себя чувствуют шпионы? Возможно, мне стало жалко, что настала пора расстаться с моей Лилей. Я к ней прикипела.

– Будете продолжать общение? – спросила я.

– Сделаю паузу. Слегка затаюсь. Замолчу. Подожду, какой он сделает ход. Станет искать встреч со мной? Захочет продолжать общение? А если захочет – наверное, уже целоваться пора. Мы даже руками не соприкасались. Хотя, нет, вру. Он пару раз поцеловал мне руку. Как я и хотела! Мужчина, целующий руку. Но это просто жест вежливости. Ничего личного. В их среде так принято.

Татьяна заметила мой вопросительный взгляд и пояснила:

– Он интеллигент в каком-то там седьмом поколении. Его дедушки и бабушки были научными работниками, и родители из профессуры. И квартира у него где-то в центре в старом доме. В профессорском. Я не была, он рассказывал. С родителями живет. Представляете? Парню тридцать с лишним лет, а он с мамой-папой живет. Куда он девушек своих водит? К маме под обстрел?

– Мне кажется, вы начали искать в нем недостатки, – заметила я. – Предлагаю критику прекратить.

– Да, точно, критику прекращаю, – согласилась Татьяна. – Но инициативу тоже проявлять не буду. Подожду его ход. Сколько дней можно выжидать?

– На неделю точно можете затаиться, – предложила я.

Ни на следующий, ни через день Максим никаких действий не предпринял. Он даже не отреагировал на ее посты в блоге, что было непривычно.

Прошла еще неделя, и снова никаких шагов со стороны Максима не было. Татьяна перестала выкладывать посты в своем романтическом блоге. И, наверно, сильно бы переживала, но тут на работе случился форс-мажор. Заказчик проявил недовольство работой ее сотрудников, пришлось вмешаться. Разгорелся конфликт, потому что заказчик оказался весьма капризной персоной. Татьяна вникла в документацию, выяснилось, что ее драгоценные сотрудники действительно напортачили. Она посмотрела документы других проектов, и там обнаружила косяки. Не сильно фатально, но и таких не должно быть.

Она с горечью усмехнулась: оказывается, личная жизнь не совмещается с карьерой. Нос вытащишь – хвост завязнет! Она решила, что это знак судьбы, и означает он, что с Максимом ей не по пути. Тем более что он никак не проявлялся.

Через две недели Татьяна снова появилась в моем кабинете. Расстроенная и встревоженная.

– Если бы я могла заплакать, я бы сейчас у вас разревелась. Но я никогда не плачу, у меня нет такой способности, – сказала она.

– По какому поводу вы бы расплакались? – уточнила я.

– Да все сразу! Личная жизнь не ладится. Мужчина мной не интересуется совсем. Это… Бьет по амбициям. Такого никогда не было в моей жизни, чтобы мною пренебрегали. И кто? Нищеброд какой-то.

– Ну, если он для вас нищеброд, то и правильно, что он не появляется. Возможно, он гордый человек и ему сложно к вам подступиться. Он не знает, на какой козе подъехать!

– Полагаете, я опять должна ему помогать? Ну уж нет! Ему же на меня абсолютно пофиг! Я что же, буду навязываться?

– Навязываться, конечно, нет. Но сигнал подать можно. Вы даже блог свой забросили. За две недели ни одного свежего поста. Что он должен подумать? Что вся эта ваша история была мимолетным капризом сытой барыньки?

– Некогда мне было. На работе завал, аврал. Не могу я совмещать карьеру и личную жизнь. Мне не дано! – кипятилась Татьяна.

– А как же раньше? Как раньше вы совмещали карьеру и личную жизнь?

– Да не было никогда у меня путной личной жизни! Кавалеров тьма, а романы все какие-то глупые, – вспылила Татьяна. – Я, наверно, не способна на чувства. Мне толком не нравился никто. Так, легкие увлечения или удовлетворение потребностей тела. А по-настоящему ничего и не было.

– Ну а что сердце говорит? У вас есть к нему чувства? – спросила я.

– Я человек деловой. Сердце включаю не сразу. Да, я рациональна и контролирую свою чувства, – произнесла Татьяна, заметив мой сомневающийся взгляд. – Я пока не уверена, что Максим – мой человек. Просто… как это у вас говорится? Незавершенный гештальт. И чувствую себя идиоткой. А я не люблю такие состояния. Я не понимаю его поведения. Какие у него мотивы? Вы говорите, надо подать ему сигнал? Бросить спасательный круг утопающему? Ладно, попробую.

На следующий день она выложила в блоге «Лиля» очередное завораживающее фото и пламенный пост о том, что обстоятельства ее отвлекли от поэзии, что она винится перед всеми своими подписчиками и клянется, что больше так не поступит. И добавила строчку из Цветаевой: «За все, за все меня прости, мой милый, что тебе я сделала»…

В ответ тут же получила море лайков, комментариев. Максим тоже отреагировал, но скромно – просто отправил улыбку в строчке для комментариев.

Татьяна злилась. Я вон как! А он – просто улыбочку.

Но на следующий день Максим пригласил Татьяну на Патриаршие.

Он ждал ее на лавочке – на той самой, где с Берлиозом, согласно Булгакову, встретился Воланд. В руках у него был букет, и Татьяна с ходу оценила его примерную стоимость.

Недешево, однако.

– Это мне? – на всякий случай уточнила она.

– Да, конечно.

Он протянул ей букет, галантно поцеловал руку.

– Я хотел пригласить тебя в ресторан, но ты ведь, наверное, не ешь после шести.

Был девятый час вечера, но майское небо еще ярко светилось.

– А если бы ела?

– Неподалеку есть хорошее местечко.

– Пошли, – Татьяна решила не щадить его карман. Хочет гусарить? Вперед!

– Пошли, – без всякого смущения сказал он, и они пошли к ресторанчику, который не относился к категории бюджетных.

По тому, как он привычно кивнул официанту, Татьяна решила, что он здесь не впервые.

– Ну да, это все места моего детства, – сказал Максим, поняв пристальный взгляд Татьяны. – Я же тебе говорил, что у меня богатая семейная история. Родители живут в том переулке, недалеко от Патриков. У москвичей квартиры – от бабушек, от родственников. Мне досталась квартира от бабушки – чуть подальше, ближе к Садовому. Я здесь все места знаю. Каждый камушек. «Бульвары, башни, казаки, аптеки, магазины моды», – процитировал он.

– «Балконы, львы на воротах, и стаи галок на крестах», – машинально подхватила Татьяна.

– Ты знаток «Евгения Онегина»? – с удивлением спросил Максим.

– Так погрузилась в Серебряный век, что машинально провалилась в Золотой, – пояснила Татьяна.

По моему совету она учила наизусть «Евгения Онегина» все с той же целью: тренировка памяти и профилактика возрастных ухудшений.

Максим посмотрел на нее с нескрываемым восторгом.

Официант принес вазу для цветов, положил меню.

– Может, все-таки шампанское? – неуверенно спросил Максим. – За встречу? И за поэзию.

– Скажи, знаток поэзии, а зачем ты мне про квартиры сейчас начал говорить? – насторожилась Татьяна.

– Ну, чтобы ты не думала, что я нищеброд. Я сдаю бабушкину квартиру. Это очень хорошая прибавка к музейному заработку. И в музее совсем не безнадежно. Мы все время какие-то гранты получаем, дополнительные проекты делаем, за которые платят. Еще я лекции читаю. На круг неплохо выходит. Конечно, не так, как платят коммерсам за их гешефты. К сожалению, в России труд не всегда связан с оплатой. Музейный работник – высокообразованный человек, с дипломом, а то и двумя. Но наши заработки никогда не сравняются с заработками… скажем, сотрудников банка. Конечно, это несправедливо. Но я на судьбу не жалуюсь. И, с учетом моего дополнительного дохода в качестве лендлорда, получается вполне достойная жизнь на московском уровне. Да и с родителями я живу не из экономии. Просто они классные. Если захочешь, мы съездим к ним в гости. Ты сама убедишься.

Татьяна молчала. Она выжидала: что же будет дальше.

– Я очень обрадовался, когда увидел твой свежий пост. Я думал, ты меня никогда не простишь… Ну, за мой шпионаж.

– Уже не сержусь, – произнесла после некоторого молчания Татьяна. – Ты прав, надо знать, с кем общаешься. Один – один.

– И это правда, что у тебя были сложности с работой? Ты написала в блоге.

– Конечно, разве это что-то ненормальное?

– Я подумал, очередная мистификация.

– В каждой работе бывают сложности. Тем более у бизнесмена, – спокойным тоном проговорила Татьяна.

– Да, извини. Короче, мне хочется продолжать с тобой общение. Ну, если ты не возражаешь.

У Татьяны чуть не вырвалось: ну слава богу, разродился. Но она сдержала себя и томно, как ей казалось, в образе дамы из Серебряного века, произнесла:

– Что ж, давай общаться. Я не возражаю.

Поначалу их общение происходило все так же в культурных местах. У Максима оказалось множество знакомых творческих профессий, и он приглашал Татьяну на спектакли в маленькие частные театры, на презентации вышедших книг неформальных авторов, которые проходили в музеях. Все это было очень занятно и нравилось Татьяне. Но ей уже хотелось развития отношений, а Максим все так же трепетно провожал ее до машины и робко целовал ей руку на прощание. Они даже не поцеловались ни разу!

Татьяна, сидя у меня в кабинете, жутко возмущалась:

– Скажете, что он робеет? Что ему, пятнадцать лет? Или у него проблемы с потенцией?

– Наверное, вам придется пригласить его к себе, – предложила я.

– Опять брать на себя инициативу? Мне хочется общаться с мужчиной, который действует сам. Или приглашения на концерты и есть его действия? А в койку я должна его тащить?

– Ну вы же хотели старорежимного! Год на пионерском расстоянии. А поцелуй – это уже прям должен жениться, – улыбнулась я.

– Надеюсь, вы шутите, – произнесла Татьяна. – Но в любом случае, надо придумать, как это сделать естественно. Ко мне ведь мимо проходя не зайдешь.

Она жила в загородном коттеджном поселке, недалеко от Москвы.

– Пригласить в гости? Почему-то неудобно. У нас отношения все еще очень церемонные, – рассуждала Татьяна. – Мне это поначалу нравилось. Было приятно смотреть на его трепетные жесты и такие почти юношеские взгляды. Но уже утомило. Не двадцать пять лет.

– Надо придумать какой-то повод, – сказала я. – А, может, вам собрать компанию? Устройте у себя прием знатоков Серебряного века. Попросите Максима, чтобы он составил список гостей. Пусть он предложит небольшое количество кандидатур. А поводом может быть день рождения любого поэта. Или дата выхода книги.

– Да, хорошая задумка, я ее разовью, – произнесла Татьяна, и на этом наша консультация в тот день завершилась.

Но Татьяна так и не успела придумать поэтическую вечеринку. Жизнь не дала заскучать.

Через несколько дней после нашего с Татьяной разговора Максим пригласил ее на вернисаж к модному галерейщику, чем опять удивил ее: она каждый раз поражалась, какие у него разнообразные знакомства.

Собравшихся гостей угощали приветственным бокалом шампанского, и в этот момент у Татьяны зазвонил мобильный.

– Извини, надо ответить, – сказала она, мельком взглянув на дисплей. – С работы. Мы отправили нашего клиента на интервью на телевидение. Если мне звонят, значит, какие-то внезапные вопросы возникли. Надеюсь, что это не форс-мажор.

Но пока она разговаривала, у нее побледнело лицо:

– ЧП… Представляешь… Клиент во время интервью прямо перед камерой… упал и скончался. А на телевидение он поехал прямо из нашего офиса. Полиция полагает, что мы там его чем-то напоили и спровоцировали инфаркт. Какой-то бред… Зачем нам травить клиента, который нам уже третий год платит хорошие деньги за свою раскрутку? Кто убивает курицу, несущую золотые яйца?

– Ты поедешь туда? – спросил Максим.

– Конечно, поеду. В любом случае мне придется со всем этим разбираться. Я же глава фирмы.

– Я поеду с тобой, – коротко сказал Максим, и Татьяна была ему очень благодарна за это предложение. Ей совсем не хотелось в такой момент оставаться одной.

Сначала они поехали на телевидение, потом полицейский захотел поехать в ее офис. Долго опрашивали сотрудников пиар-агентства, которые готовили клиента к интервью. Кто составлял ответы на предполагаемые вопросы интервью? Чем поили? Чем кормили? Где продукты? Где чашки? Почему все вымыли? А что же, их на выставку отправлять немытыми?

– Какой-то бред! – говорила Татьяна следователю. – Вот, посмотрите договор. Мы с этой компанией работаем уже три года! Занимаемся раскруткой личного бренда ключевых сотрудников фирмы, ведем соцсети, занимаемся публикацией статей в СМИ. Для нас потеря этой компании – четверть бюджета!

– Может, это ваши конкуренты его убрали?

– Да какие конкуренты! Мы же не нефть качаем. У нас не такой бизнес, чтобы убивали за договор. Ну вы что, не знаете, что люди смертны? Иногда даже внезапно смертны. Почему вы не хотите принять, что это несчастный случай? Человек переволновался. Он не молод, а телевидение – это всегда стрессовая ситуация.

Татьяна злилась, психовала, ругалась, а Максим все это время держал ее за руку и поглаживал по плечу.

– Успокойся, не переживай. Они во всем разберутся. Конечно, ты тут ни при чем, но есть процедура. Они должны выполнить все пункты своего регламента, – неторопливо произносил он, и Татьяне очень помогало его спокойствие.

Он вел себя как заботливый старый друг. Нет, скорее, как муж. Хотя Татьяна никогда не была замужем и слабо представляла, как должен вести себя в подобной ситуации муж.

– Ты очень сильно нервничаешь, суетишься, – сказал Максим, когда они оказались в коридорчике, где никого не было и никто не мог их подслушать.

– Очень заметно? – с нервной улыбкой спросила Татьяна.

– Ну да. Ты как будто виновата в его гибели. Ему наливали успокоительное? Переборщили с недозволенными антидепрессантами?

– Ничего ему не давали, – быстром шепотом заговорила Татьяна. – Но, понимаешь, тут есть один мутный момент. Видишь ли… он поехал на телевидение с фейковой историей.

– Что это значит?

– Ну мы частенько придумываем нашим клиентам разные скандальные инфоповоды. Ведь хорошими делами прославиться нельзя. Вот мы и изобретаем плохие. Обобрала любовница, жена сбежала с конкурентом, который оказался ее любовником. СМИ такие шмульки печатает очень охотно. Иногда историей интересуется телевидение, приглашают участвовать в ток-шоу. Тогда мы нанимаем актеров, которые должны кого-то изображать.

Максим посмотрел на нее с веселым изумлением.

– Ну, вы и выдумщики!

– Да, за такие фейки люди платят очень большие деньги. Затрат много, как ты понимаешь. И вот Борис – наш, погибший, он как раз ехал на телевидение, потому что его фейком заинтересовались. Мы долго его уговаривали, чтобы он согласился на нашу авантюру. Уговорили на свою голову. Это не может быть расценено как доведение до убийства?

– Я никому не расскажу про ваши пиарвыдумки, клянусь, – торжественно произнес Максим.

Татьяна еще долго подписывала протоколы, по сто раз говорила одно и то же. Разумеется, про выдуманную для пиара историю ни она, ни ее сотрудники не рассказали.

Максим и Татьяна вышли из отделения полиции в первом часу ночи.

– У меня руки дрожат. Как я сейчас сяду за руль? – сказала она безо всяких намеков. – Мне за город ехать. Я живу в коттеджном поселке на Новой Риге.

– Хочешь, поедем ко мне? – предложил Максим. – Всяко ближе, чем за город ехать. И, если тебе совсем плохо, я могу повести машину. Да у меня есть права, не переживай. И я вожу машину. Просто, когда живешь в центре и работаешь в шаговой доступности, машина не требуется.

Так Татьяна оказалась в квартире Максима.

– А твои родители спят? – спросила она шепотом, когда Максим стал включать свет в просторной прихожей.

– Можно не шептать, дома никогда нет. Родители редко бывают в Москве, у нас в Кратово дача. Они там на свежем воздухе.

С этими словами он провел ее в большую гостиную, обставленную старинной мебелью. В другой раз она бы с интересом осматривалась, но сейчас она без сил опустилась в мягкое кресло и прикрыла глаза.

– А выпить у тебя есть? – спросила она.

– Коньяк, виски, джин?

– Лучше водку.

– Ну я бы никогда не рискнул предложить даме водку, – улыбнулся Максим.

– Я сейчас не дама, я пострадавшая сторона. И жутко измученная.

– Сейчас. У меня есть рецепт для бодрости.

Неожиданно стремительно он вылетел из комнаты и через пару минут вернулся с небольшим серебряным подносом, на котором располагались запотевший от холодного содержимого графинчик, две изящные рюмки с позолотой, порезанный лимон на блюдце и солонка, такая же старинная, как и поднос.

– Пожалуйста: лизнуть, куснуть и махнуть рюмашку. Водка, сервированная как текила. Рекомендую, – и он разлил содержимое графинчика по рюмкам.

– Максим, спасибо тебе. Ты меня так поддержал сегодня. Давай выпьем за то, чтобы все это скорее кончилось.

– А я думал, что у нас все только начинается, – многозначительно произнес он, чокаясь.

– Сегодня, когда ты меня держал за руку, мне казалось, что мы с тобой вместе уже тысячу лет.

Он прикоснулся губами к ее руке, но это уже не был светский ритуал вежливости.

– Надеюсь, это тебя взбодрит еще лучше, чем рюмка водки, – произнес он, нежно закутывая Татьяну в свои объятия.

– Господи, я думала, этого никогда не будет, – сказала она, отвечая на его ласки.

– Ты думала, я как Блок, который только издалека восхищался своей женой?

– Женой?

– А что? Стала бы ты моей женой?

Ко мне Татьяна смогла попасть только через две недели после случившегося, потому что ей приходилось разгребать срочно свалившиеся дела.

Подтвердилось, что клиент пиар-агентства Татьяны действительно умер по естественным причинам, в полиции с облегчением закрыли дело, а агентство занялось похоронами.

Несмотря на трагические события, договор фирма пострадавшего не разорвала, согласилась и дальше сотрудничать с Татьяной, работать над личным брендом других сотрудников.

Финансово агентство Татьяны не только не пострадало, а даже выиграло. Мгновенно разлетелась информация о том, как человек от волнения отправился на небеса прямо перед камерой. Название пиар-агентства заполнило весь интернет.

Сразу несколько крупных фирм заказали у Татьяны свои рекламные кампании.

– Кому война, а кому мать родна, – с грустью произнесла Татьяна, рассказывая мне о событиях последних недель. – Представляете? Я выиграла от его трагической кончины! Как хорошо, что дело уже закрыли, а то наверняка бы полицейские сказали, что я специально все это подстроила, чтобы бабла срубить. Как же мир жесток!

– Ну а что же Максим?

– Он оказался на высоте, во всех отношениях. Он действительно такой вот деликатный, поэтому не хватал меня за руки и не тянул в койку, не приставал. Он действительно… старорежимный. Как его квартира. Точнее, квартира его семьи. Там сплошной антиквариат! Мебель еще дореволюционная. Как только сохранилась? Не удивляюсь, почему человек пошел работать в музей. Он живет в музее. Он сам – музей.

– Ну так что, это действительно мужчина вашей мечты? – спросила я, выждав, когда Татьяна закончит свой рассказ.

– Звучит довольно пошло: мужчина мечты. Как в слюнявых фильмах на дамских телеканалах. Но он мне нравится! Да, нравится. Пожалуй, вы правы. Это то, что я хотела. Как интересно устроен мир. Если бы не интернет, не ваши подсказки, я бы просто не имела возможности его встретить.

– И он вам уже сделал предложение? – уточнила я.

– Пока это только рекогносцировка[1]. Но он сказал, что готовится и в самое ближайшее время сделает предложение по форме. Как положено. А пока я живу в его квартире в центре. Это очень удобно. Не надо тратить время на поездку за город, торчать в пробке. Но это не главное! Главное, что он замечательный, заботливый. И совершенно не соревнуется со мной, как это делали мои прежние кавалеры. Мне с ним так комфортно, что даже… Это плохо! Я начинаю расслабляться.

– Это прекрасно, что вы начинаете расслабляться. И ничего в этом плохого нет. Ну а чтобы вы не потеряли голову, продолжайте ходить ко мне на консультации. Очень важно сохранить это состояние, когда все хорошо. Люди в массе своей такое состояние не умеют ценить и опускаются в состояние, когда все плохо. Но я вам этого не позволю сделать.

Шапочку не наденешь – убью!

Надю привела ко мне мама. Повод был более чем серьезный: Надя пыталась резать вены. Правда, резала она их не с внутренней стороны, где вены проходят и резать их действительно опасно. Она поцарапала бритвой внешнюю сторону запястья, где носят часы. Так нередко делают подростки, желая попугать родителей. Но Надя уже не была подростком. Это была девушка двадцати лет, с красивыми чертами лица, но очень полная. Навскидку ей смело можно было бы сбросить пятнадцать килограммов, и это все еще не был бы сорок восьмой размер.

Мама вышла, она прекрасно понимала, что при ней дочь не будет откровенничать. Я еще раз взглянула на царапину и вопросительно посмотрела на Надю.

– Знаю, так вены не режут, – сказала она. – Очень страшно убивать себя. Наверно, это надо сделать так, чтобы было не больно. Наверно, таблетки лучше всего.

Надя говорила это не мне, а, скорее, рассуждала сама с собой. Я молча ждала, когда она начнет рассказывать о причинах, почему у нее возникли эти страшные мысли.

– Зачем такая жизнь? Кому я нужна? Жирная такая. Парни на меня даже не смотрят. Я огромная, а они меня даже не видят. Тупо смотрят, как сквозь стекло.

– И давно это началось? – спросила я.

– Так было всегда.

На самом деле я уже знала, что лишний вес у Нади был не всегда. Ее неуемное желание есть появилось пару лет назад, на предварительной консультации мне об этом рассказала мама Нади. Она искренне любила свою дочь и хотела ей помочь, но дочь не желала ничего маме рассказывать. Что происходило с дочерью? С кем она дружила? С кем встречалась? Мама ничего не знала о своем ребенке, вот и обратилась ко мне за помощью.

На первой консультации Надя тоже сначала не сообщила. Только повторяла, что жизнь – ужасная штука, делать ей в жизни нечего, никто ее не любит. И маме с папой на нее наплевать.

– Зачем же тогда мама привела вас ко мне?

– А для порядка. Чтобы потом сказать: вот, я даже к психологу ее сводила, а она такая неблагодарная, ничего не ценит.

Несмотря на огромное сопротивление со стороны Нади и нежелание раскрывать душу, она согласилась на следующую консультацию. Это был хороший признак. Значит, у нас появился шанс.

Сначала разговор не клеился. На все мои вопросы Надя отвечала сухо: нормально, не знаю, не помню. Я поняла, что она решила наглухо от меня отгородиться. И как же мы в таком случае будем снимать лягушачьи шкурки? А на Наде их было не меньше ста штук!

Я воспользовалась проективной методикой и стала показывать девушке заранее подготовленные картинки. Проективные методики помогают раскрыться даже таким неразговорчивым клиентам, как Надя, которым трудно произносить самые обычные слова.

– Хочу придумать про них рассказы. Поможете? – схитрила я. Не хотелось говорить Наде впрямую, что это тесты.

Девушка стала рассматривать изображения, сделанные в черно-белом цвете. Знаменитый тест ТАТ[2].

Некоторое время она молча перекладывала листы. А потом ее вдруг прорвало, и она рассказала мне все.

В их семье было двое детей, две девочки. Надя была старшей сестрой. Младшую родители любили, тряслись над ней, а старшая всегда была БОЛЬШАЯ.

– Ты же большая! – твердили ей. – Отдай сестренке. Пригляди за сестренкой. Помоги сестренке. Покажи пример сестренке. Не хнычь!

И так во всем. Надя чувствовала себя в доме приживалкой, невезучей Золушкой, которую заставляли чистить грязные котлы, когда все уходили на бал.

Когда Надя подрастала, ей постоянно говорили:

– Не вертись у зеркала! Учись! Про мальчиков даже не думай. Глупости всякие из головы выброси!

Или еще:

– Ты у нас страшненькая уродилась, тебе учиться надо. На мужчин не рассчитывай. Учись! Будешь сама зарабатывать, сама себя обеспечивать.

Надя училась, благо учеба ей давалась легко. Ей нравились все предметы – и русский, и литература, и иностранный. Но больше всего ей нравилась геометрия. Геометрия была очень красивая, четкая, логичная и законченная. Треугольники, ромбы и пирамиды казались Наде совершенством! Совершенство, недоступное для человека.

После школы она поступила на информатику. В их группе было так мало девочек, что парни их не воспринимали как представительниц прекрасного пола. С ними дружили, они были «своим парнем». А Надя среди всех девочек была «самым своим парнем», и ей было в этом комфортно.

Она была лучшей ученицей курса, ходила на все лекции и семинары, выполняла все домашние задания и охотно давала списывать. Она стала лучшей не потому, что она рвала подметки, просиживая за учебниками денно и нощно. Нет, ей просто легко давалась учеба. К тому же она ни с кем не встречалась, не тратила время на глупые свиданки, тогда как все однокурсницы только и трещали, что о своих парнях. Она ни в кого не влюблялась, и никто из парней к ней не подкатывал, и Надя считала это совершенно нормальным, ведь ей внушили, что она страшненькая, что замуж ее никто не возьмет и что ей надо хорошо учиться, рассчитывать только на себя, самой зарабатывать и пробиваться по жизни только самой.

Несмотря на все это, ей было весело, она активно участвовала в студенческой жизни и чувствовала себя вполне счастливой. Ну нет у нее парней – и так хорошо. Кому-то судьбой предначертано жить в одиночестве, и Надя была убеждена, что ее одиночество вполне себе гармоничное.

Однажды на студенческой вечеринке к ней подошел парень. Возможно, он был из другого вуза, потому что Надя видела его первый раз в жизни.

Они стали танцевать, и Надя почувствовала себя непривычно, по-новому.

Она раньше танцевала с ребятами из группы, они частенько ходили в клубы, но с ними было легко и непринужденно, а с этим – напряженно и опасно. Ей даже смотреть на него было страшно. И что он, такой красавчик, вообще в ней нашел, в такой уродине?

Парень заметил ее состояние и сказал:

– Ты что такая смурная? Выпить хочешь?

– Нет, нет, – яростно замотала головой Надя. – Я уже один коктейль выпила. Мне больше не надо. Меня тошнить будет.

– Да уж, тогда не надо, – хохотнул парень. – Не люблю, когда девушек тошнит.

Они стали танцевать, и он очень близко притянул ее к себе. Надя напряглась.

– Але, гараж! – снова засмеялся парень. – Ты чего такая напряженная? Расслабься! Мы же отдыхаем! Сессия кончилась.

Надя очень смутилась. Она чувствовала себя пушинкой и боялась, что улетит, как только подует ветер. Ей хотелось, чтобы парень был с ней рядом, и она боялась, что он внезапно исчезнет, но вместе с тем его бесцеремонность была ей неприятна. Она не знала, как с ним разговаривать. Она пыталась перевести разговор на привычные рельсы, заговорила о студенческой жизни, но парень все время усмехался и повторял, что надо расслабиться.

Потом он исчез, и она чуть не заплакала. Конечно, подумала она с ужасом, я такая уродина, он не хочет со мной общаться.

Объективно говоря, Надя не была уродиной. Она была высокая и стройная, с миловидными чертами лица, с хорошей кожей, с длинными ухоженными волосами. Носила очки, но ей они были к лицу. Однако, когда с детства самые близкие люди внушают, что ты страшная, в это невозможно не поверить.

Минут через двадцать парень снова появился, и в руках у него был бокал с напитком.

– Держи, это мартини с оливкой, – сказал он. – Девушки такие напитки любят, и после него тебя не будет тошнить.

Надя послушно выпила мартини.

– Ну что, стало получше?

– Да мне и так хорошо было, – промямлила Надя.

– Тогда поехали отсюда. Тебе будет еще лучше, – скомандовал он.

– Поехали? А куда? – растерянно спросила она.

– Так ли уж важно, куда ехать, если ты едешь со мной? – сказал он весело.

Они поехали на такси и оказались у него дома. Парень снова налил ей что-то в бокал.

– Выпей, у тебя сразу поднимется настроение, – сказал он таким строгим голосом, что она безропотно ему повиновалась.

– Мне домой надо, – неуверенно проговорила она. – Родители волноваться будут.

– Куда же ты поедешь, ты же пьяненькая. Напиши маме, что заночуешь у подруги.

И она снова подчинилась. Она осознавала, что должно произойти. Не совсем же глупенькая! Ей хотелось, чтобы у нее был парень. Вот девчонкам бы рассказать! Да еще такой красавчик. Но ей не хотелось, чтобы было ТАК.

Но произошло именно так, как она не хотела. Николай был очень настойчив, что-то говорил ей, она плохо разбирала слова.

Никого удовольствия она не получила. Хотелось, чтобы все быстрее кончилось и чтобы ее уже оставили в покое.

Наутро она проснулась рано, Николай еще безмятежно спал, и она умчалась из его дома, чтобы не видеться с ним. Ей было очень стыдно от того, что произошло между ними.

Когда она ехала домой, ей казалось, что все смотрят на нее и с укоризной говорят: ах, вот ты какая, позор-то какой.

Дома никого, к счастью, не было, и ей не пришлось объясняться, у какой такой подруги она была. Надя принялась убираться в квартире и с остервенением драила пол.

Когда пришли родители, они даже не спросили у нее ничего. День крутился привычным распорядком, а у нее гудело в висках. Ей казалось, что вот-вот рухнут небеса и начнется вселенское наводнение. Или солнце повернется в другую сторону.

Но ничего не происходило, и Надя расстроилась еще больше: я никому не нужна. Даже своим родителям не нужна.

Николай на связь не выходил. А она так ждала, что он напишет что-то веселенькое: ну что ты, глупенькая, сбежала. А я собирался приготовить нам завтрак.

Но он и не писал, и не звонил. Она оправдывала его тем, что она не оставила своего номера телефона. Как он мог ей позвонить? Он не знает о ней ничего. Но ведь ее так легко найти. Социальные сети, общие друзья. Если бы он захотел…

Значит, он не хотел. Значит, он просто ее использовал.

Через два дня у нее начиналась практика, а эти два дня ей решительно нечего было делать. Время тянулось ужасно медленно. Надя не находила себе места, не зная, чем себя занять. Снова мыть пол? Она пошла на кухню, открыла холодильник. Машинально достала оттуда продукты. Сделала себе бутерброд с ветчиной и с сыром. Полегчало. Сделала еще пару бутербродов, и сама не заметила, как отправила их в рот.

Перед практикой ей надо было заехать в универ, чтобы забрать необходимые документы.

Подходя к зданию, она издалека увидела Николая. Все внутри нее возликовало. Он ее нашел! «Вот оно, когда в животе порхают бабочки», – радостно подумала она и приготовилась махать ему приветственно. Но тут она осознала, что он не обращает на нее внимания, а мило воркует с какой-то девушкой. «Надо ли обратить на себя внимание?» – с сомнением подумала она. Так и не приняв никакого решения, она тем не менее стала двигаться в его сторону. Ноги сами несли. Она подошла совсем близко. Поравнялась с ним. Он скользнул по ней взглядом, но никак не отреагировал. Словно ее вообще не было.

Так всегда – парни ее не замечали.

Слезы неожиданно хлынули из глаз. Надя застыдилась своих слез, принялась кашлять, как будто у нее начался приступ. В таком виде, кашляя, она вошла в учебную часть, назвала свою фамилию. Со стыдом и страхом ожидала, что ее сейчас спросят: «Ты чего ревешь? Что случилось?»

Она мучительно начала перебирать варианты возможных ответов. Заболела? Скончалась любимая бабушка? Украли кошелек с карточками? Потеряла телефон?

Но никто ничего не спросил, словно плачущие девушки – это совершенно нормальное явление, как будто в учебной части иначе и не бывает. Ей протянули документы, она молча взяла их, кивнув вместо спасибо, и вышла на улицу.

Там ей стало еще хуже. Никто! Вообще никто во всем мире не замечает ее! Она никому на всем белом свете не нужна.

Сквозь слезы она заметила, что проходит мимо пекарни, и зашла в нее.

После трех круассанов с большой чашкой капучино стало немного легче. Рев прекратился.

И потекли серые нудные дни жизни Нади, которые становились радостнее только тогда, когда на тарелке появлялась вкусная еда.

Через какое-то время мама заметила:

– Ты поправилась сильно. И есть стала много. Обычно в твоем возрасте девушки стараются следить за фигурой. У вас же сейчас модно правильное питание, смузи из сельдерея. Вот Маринка наша целыми днями калории подсчитывает, пирожки мои фирменные есть перестала, и я их теперь не пеку. А ты все на бургеры да на пиццу налегаешь.

Как только Надя услышала имя сестры, весь остальной текст мамы пролетел мимо ушей.

– Вам куска хлеба для меня жалко? Едой стали попрекать? Все только для Маринки? – она долго кричала, все в таком духе, а потом разревелась и закрылась в свой комнате.

С тех пор она стала часто плакать, закрываться в своей комнате. И только круассаны с шоколадной начинкой прерывали ее безутешные рыдания.

В тот день это произошло с ней впервые. Она ревела без видимых на то причин, а когда слезы перестали литься, она выскочила на улицу. Дома стало нестерпимо душно, она не могла там больше оставаться.

Надя хорошо знала свой район, прожила в нем всю жизнь, с самого рождения. Но не смогла узнать места, где вдруг оказалась, и села на лавочку. Некоторое время сидела неподвижно, обрывки мыслей бешено метались в голове. Домой идти не хотелось. Но куда тогда? Близких подруг у нее не было, податься было некуда.

Тяжело вздохнув, решила от безысходности идти домой. И вдруг со страхом обнаружила, что не может двинуться с места. Ей было страшно куда-то идти. Сердце бешено колотилось, голова кружилась. Виски словно кто-то сжимал. В глазах потемнело. Она боялась, что, если встанет и сделает несколько шагов, рухнет и больше никогда не встанет.

Видимо, у нее был очень беспомощный вид, потому что проходящий мимо молодой человек остановился и спросил:

– С вами все в порядке? Мне кажется, вам нужна помощь.

Кто-то, но не Надя, гулко ответил:

– Да, мне нужна помощь. Я боюсь идти.

Парень почему-то не удивился, а просто деловито осведомился:

– Куда идти?

Надя назвала адрес, потому что не знала, по какому маршруту надо следовать. Прямо? Налево? Направо? Назад? Она совершенно потерялась в пространстве.

Молодой человек взял Надю под локоть и зашагал уверенно. Она послушно пошла с ним.

– Так нормально идти? Не быстро? – поинтересовался спутник вежливо.

– Нормально, – снова кто-то ответил за Надю чужим голосом.

Путь домой казался ей неимоверно долгим. Молодой человек довел ее до квартиры, поинтересовался, не нужно ли вызвать скорую помощь. Надя решительно помотала головой и вытащила ключи из кармана сумки.

– Откройте, пожалуйста. У меня руки ватные.

Он опять не удивился ее странной просьбе. Повернул ключ в замке и открыл дверь.

– Спасибо, дальше я сама. Мама поможет, – все тем же чужим голосом проговорила Надя. Но к маме она обращаться не стала, а зашла в свою комнату, рухнула на кровать и уставилась в потолок.

Заметив, что с дочкой творится что-то неладное, мама предложила ей поехать на море на недельку. Но Надя никуда не хотела, из комнаты не выходила. А потом начала царапать себе запястья, примеряясь, как лучше себя убить.

Вот тогда мама испугалась не на шутку и привела ее ко мне.

Мы стали работать с Надей. Ее лягушачьи шкурки – многочисленные детские обиды, которые она жадно заедала любой пищей без разбора. Я постепенно вела ее к тому, чтобы она стала радоваться не только еде, но находила другие удовольствия в жизни. И еще надо было помочь ей понять, что родители ее любят. Не так, как бы ей хотелось, но это любовь, когда родители всеми силами стараются уберечь ребенка от опасностей в жизни. Так уберегают, что превращают свое любимое чадо в лягушку, подолгу сидящую на болоте.

Когда же напяливаются эти шкурки? Парадокс: родители хотят своим детям лучшего, а наносят им неизгладимую травму, на всю жизнь. Чаще всего словами, которые люди произносят невзначай, не задумываясь о смысле оброненных слов.

Например, когда мамы легко бросают вот такие странные фразы: «Шапочку не наденешь – убью». Разумеется, мамы и в страшном в сне не могли бы помыслить о чем-то, что может навредить их обожаемому дитятку. Они же бросают эти слова не со зла! Но так устроен мозг ребенка, и фразу человек воспринимает впрямую: я маме не нужен, она меня убьет.

Такие фразы особенно ранят детей с определенной структурой личности: малоподвижной, склонной к меланхолии. Для такого ребенка любое неосторожное слово может стать смертным приговором. Именно таким ребенком Надя и была. И слова родителей, что она страшная, что парням она будет неинтересна, стало основой для ее жизненного сценария. Ей оставалось только дождаться подходящего случая, чтобы сценарий превратился в трагедию. И случай подвернулся в лице беззаботного пожирателя девичьих сердец Николая.

Когда мы работали с мамой Нади, подтвердилось, что она была человеком малоэмоциональным, считала, что обнимать детей часто – только их развращать. А вот разные нелицеприятные слова в адрес детей у мамы вылетали легко. Мама Нади была убеждена, что только строгость способна воспитать из ребенка достойного человека. Она и сама воспитывалась в строгости, и жизнь у нее удалась. Ее муж – преуспевающий бизнесмен. Ее дом – полная чаша, а она сама – ухоженная домохозяйка, регулярно посещающая фитнес, а шопинг и вовсе в неограниченных количествах.

К слову сказать, Марина, младшая сестра Нади, тоже была недовольна родителями и тоже предъявляла им множество претензий. Я разочек посетила это семейство. Я не практикую вызовы на дом и придерживаюсь точки зрения, что психолог – это не патронажная сестра. Но иногда, чтобы лучше понять картину, имеет смысл навестить клиента и провести хотя бы одну консультацию на дому. Особенно, когда это касается родительско-детских отношений.

И вот что показало посещение.

У девочек на самом деле все было по-честному, никто ни в чем не был обделен. Папа, как и многие успешные бизнесмены, не так часто бывал дома, но дочек своих обожал и мог обеспечить их всем. У каждой была своя комната со всем необходимым оснащением, которое требуется современной девушке. При этом обе девушки держали обиды на родителей, хотя у младшей, Марины, они не были так ярко выражены. Надю родители своими высказываниями отталкивали от себя, но они хотя бы внушили ей, что надо хорошо учиться, и давали ей установку на успешную карьеру. Марину же они так укутывали своей любовью, что разбаловали ее: она выросла капризной принцесской, которая считала, что ей все должны. Родители должны, сестра должна, парни должны. Учиться она не стремилась, да и с парнями особо не ладилось.

Наши консультации с Надей продолжались, и она делала заметные успехи: уже десяток лягушачьих шкурок уверенно скинула и перестала объедаться круассанами и бутербродами. Она еще не вернулась к своим первоначальным размерам, но уже попрощалась с изрядным количеством килограммов, так что потребовалось полное обновление гардероба. Надя, в отличие от мамы и сестры, не была большим любителем путешествовать по бутикам, но выбирать наряды в интернете ей нравилось, и она заказывала курьера на дом.

Жизнь налаживалась. Но тут произошло событие, которое потрясло все их семейство.

Был обычный семейный ужин. Муж, как всегда, пришел с работы поздно, но Лариса, так мы назовем Надину маму, его всегда ждала и кормила тщательно сбалансированной едой, которую можно поглощать в позднее время суток, не опасаясь за фигуру.

Телефон супруга лежал возле его тарелки, и в тот момент, когда Лариса накладывала ему запеченную грудку индейки с брокколи, пришло сообщение. Лариса, привлеченная звуком, машинально взглянула на экран телефона и обмерла. Она успела прочитать первые слова: «Котик, ты чего пропал?»

Лариса от неожиданности тут же спросила:

– Кто это на ночь глядя пишет тебе сообщения?

– Это по работе, – проворчал муж, с нарочитым усердием налегая на еду.

Не стану описывать детали семейного скандала. Лариса, неожиданно для себя, напирала на мужа и потребовала рассказать, какие такие котики. Муж сначала вяло отпирался, но потом под натиском жены неожиданно признался во всем.

– Знаешь, я даже рад, что ты теперь все знаешь. Хочешь развод? – напористо спросил он. – Прекрасно. Будем разводиться. Эту квартиру я оставляю тебе. За свое содержание не беспокойся. Твоя жизнь не изменится в плане финансового обеспечения. А мне с тобой давно уже неинтересно. Мне скучно с женщиной, которую ничего кроме еды и тряпок не интересует. Я тебе сколько раз предлагал: открыть бизнес, пойти на учебу, завести интересное хобби. Тебе же только стряпня нужна! Ну вот и стряпай дальше. А я пойду в новую жизнь.

Надя очень тяжело переживала разрыв родителей. Для нее, девушки, тяготеющей к консерватизму, такая резкая перемена в жизни оказалась тяжелейшим стрессом.

С отцом поддерживать отношения она не желала, потому что считала его предателем. С мамой тоже не хотела общаться, потому что в глубине души считала ее виноватой в измене отца. Со мной она эту тему тоже обсуждать не жаждала. Мои аккуратные попытки приблизиться к тревожному разговору пресекала. Делала вид, что намеков моих не понимает.

На еду она на сей раз не набросилась. Наоборот, начала страдать потерей аппетита и кое-как впихивала в себя пищу. Если ей не напомнить, она забывала поесть.

Надя начала стремительно терять вес, и от недоедания у нее началось головокружение. Я предлагала отправить Надю куда-нибудь в хороший санаторий, благо папа был готов на любые расходы. Но Надя на все предложения молча мотала головой.

Я очень беспокоилась за нее. Ситуация усугубилась в тот день, когда она узнала, кто же был избранницей ее отца.

Папа решил познакомить дочь со своей новой подругой. Ему вдруг пришло в голову, что девочки подружатся. Именно девочки, потому что новая пассия папы была всего на пять лет старше Нади. Для Нади это был страшный шок!

– Как он посмел! Как она посмела! – рыдала она на нашей очередной консультации. – И он хочет на ней жениться? Законный брак? Я не позволю!

На другой день после консультации я написала Наде вежливое сообщение. Осведомилась о ее настроении. Девушка не отвечала. У меня возникло неприятное предчувствие. Я позвонила на городской телефон, благо их семейство от него не отказалось. Никто не отвечал. Мое напряжение возрастало. Интуиция мне подсказывала, что Надя может очень далеко пойти в своем желании не позволить папе вступить со своей новой подругой в официальный брак.

Я стала названивать маме, благо знала ее номер.

Когда мы с мамой ворвались в квартиру, сразу почувствовали запах газа. Все конфорки плиты были открыты, а Надя лежала на полу в кухне.

– Окна! Открывайте скорее окна! – скомандовала я маме и принялась хлестать Надю по щекам.

– Надо вызвать неотложку, – одними губами прокричала мама.

– Не надо. С ней все в порядке. Это очередная демонстрация. А если мы вызовем неотложку и выяснится, что это попытка суицида, ее точно заберут в больницу и поставят на учет. Не уверена, что Наде это понравится. – И я обратилась к девушке: – Ты ведь открыла газ, когда услышала, что на лестничную клетку поднялся лифт? Я правильно понимаю?

Надя отвела в сторону глаза.

С этого времени она быстро стала приходить в норму, как в душевном, так и в физическом плане. Я сурово пригрозила ей, что, если она еще раз устроит демонстрацию суицида, я на самом деле вызову скорую помощь, и ее направят в клинику неврозов и пропишут антидепрессанты. Надя категорически не желала принимать таблетки – «никаких колес!» – и моя угроза подействовала. Увы, иногда приходится прибегать и к таким методам.

Отец Нади к супруге своей не вернулся, но дочка в скором времени смирилась с его выбором. Да, она согласилась, что папа имеет право на свою жизнь, тем более что дети уже выросли. А через некоторое время она и в самом деле подружилась с новой женой папы.

Лариса, оставленная супруга, тоже смирилась со своей участью и стала смиренно ожидать внуков.

К счастью, у Нади и в самом деле вскоре появился шанс стать счастливой матерью. Она вышла замуж за того самого парня, который помог ей дойти до дома, когда у нее началась паническая атака. Парень оказался соседом и учителем математики. А Наде ведь всегда нравилась геометрия!

Ко мне Надя ходит регулярно. Она избавилась практически от всех лягушачьих шкурок, а я слежу за тем, чтобы она не нахватала новых.

Гарем по-русски

Официально в нашей стране гаремы не разрешены. Но по факту – появилось довольно много мужчин, у которых две, а то и три жены. Да, именно, не любовницы, а прямо-таки жены, у которых появляются узаконенные дети, с которыми проводится множество времени и в которых инвестируют средства разными способами. Во всяком случае, по роду деятельности мне с такими мужчинами приходится сталкиваться постоянно. Точнее, не с ними, а с женщинами, которые оказываются в такой ситуации. У меня сложилось впечатление, что чуть ли не треть российских мужчин завели себе по гаремчику. И это, как вы понимаете, отнюдь не мусульмане.

Одна из таких женщин – героиня нашего следующего рассказа.

Зоя – красивая женщина тридцати лет, уже два года встречалась с женатым мужчиной. Вернее, неженатым, но точно не свободным. Про своих жен, а точнее, детей, он рассказывал охотно, поэтому Зоя все знала. Во всяком случае, так думала она.

С первой, официальной женой, он был в разводе, но содержал и жену, и ребенка, и те ни в чем не нуждались. Жена никогда нигде не работала, и сам он регулярно их навещал, уверяя Зою, что без сексуальных отношений. Но у Зои вертелись в голове крошечные мушки сомнений.

Со второй женой он брак не оформлял, но называл ее женой, и у него с ней был общий ребенок, еще маленький. Зое постоянно говорилось, что Сергей (так мы назовем нашего любвеобильного героя) не может оставить малыша на произвол судьбы. Вот ребенок немного подрастет, тогда он и будет готов связать себя узами любви и брака с Зоей, от которой он тоже хотел ребенка. Сергей был такой чадолюбивый человек, своими детьми гордился, а еще больше гордился тем, что он был в состоянии всех их содержать. Причем содержал не только своих биологических детей, но и ребенка от первого брака своей первой жены, и тот ребенок называл его папой и тоже ни в чем не нуждался.

Зоя тоже хотела детей, но категорически отказывалась заводить ребенка вне брака. Она часто повторяла Сергею, что она хочет нормальной семьи, хочет детей и будет ждать, пока Сергей созреет, чтобы создать эту самую нормальную семью с ней и с их будущими детьми. Он с ней соглашался, говорил: «Конечно, дорогая, мы обязательно поженимся, надо только немного подождать».

Они виделись почти каждый день. Работали в одном офисном здании, собственно, там и познакомились, в кафе, куда оба забежали в перерыв выпить по чашке кофе. С того момента они стали пить кофе вместе практически каждый день. После работы они ехали вместе, в его машине, к ней домой.

Зоя кормила Сергея ужином, а он совсем по-семейному расхаживал по ее квартире. Даже помогал ей обустраивать быт: прибивал полочки, подправлял карнизы на окнах, прилаживал краны в ванной, устанавливал очередной предмет кухонной техники. Квартира была новая, еще находилась в стадии благоустройства, поэтому постоянно нуждалась в умелой мужской руке.

Потом они вместе смотрели какой-нибудь фильм, занимались сексом, а потом он уезжал. Уезжал к той женщине, которая, по уверению Сергея, была ему никем, а просто матерью его ребенка.

Он никогда не оставался у Зои ночевать, даже если задерживался допоздна.

– Какой смысл ехать домой в два часа ночи? – недоумевала она. – Твоя дочка уже спит.

– Моя дочка утром должна видеть перед собой улыбающегося папу. У нее должен формироваться правильный образ семьи. Разве не так? – Сергей обескураживающе улыбался, а Зоя чувствовала себя уложенной на обе лопатки.

По выходным они встречались нечасто. Он то ездил к своей бывшей жене, чтобы навестить детей. В другие выходные он проводил время со своей маленькой дочкой от женщины, которую не считал своей женой. А то и вовсе уезжал в командировку.

В те выходные, которые предназначались Зое, они ходили в кино, ездили на шашлыки с друзьями – причем каждый раз с разными. Сергей был очень коммуникабельный человек, и у него были друзья везде: и в медицине, и в образовании, и в спорте, и в искусстве, и в бизнесе.

– Никогда не знаешь, что понадобится детям, поэтому надо развивать нетворкинг, – любил повторять он.

Но даже приезжая в загородные дома друзей Сергея, они никогда не оставались ночевать: из самых запоздалых гостей возвращались в Москву, он забрасывал ее домой и уезжал к себе.

– Такое ощущение, что он боится ночевок, – делилась Зоя своими тревогами со мной. – Так ведь бывает? Боится привыкнуть, боится, что ему понравится со мной засыпать и просыпаться? Или он боится той женщины, которая ему вроде как никто? Боится ее расстроить? А как она воспринимает его поздние возвращения домой? Наверняка он говорит, что допоздна работает.

– Вас очень волнует судьба той женщины? – спросила я, чтобы вернуть клиентку к разговору о собственных проблемах.

– Нет, конечно, меня волнует моя собственная судьба. Я не знаю, как мне быть. Боюсь продолжать эти отношения и боюсь их прекратить. Боюсь остаться одна.

– Вас такое положение дел устраивает? – спросила я довольно строго.

– Получается, что да. Мы вместе проводим много времени. Сергей обо мне заботится. Финансово помогает, – рассуждала Зоя, но ее тревога не исчезала.

– У меня складывается впечатление, что вы обманываете себя. Мы же не в мусульманской культуре. Нам, русским женщинам, сложно жить в гареме.

– Вы произнесли это слово – гарем, и мне стало не по себе, – призналась Зоя. – Да, так прямолинейно я никогда не определяла свою ситуацию. Гарем! И я даже не понимаю, главная я жена или нет?

– А главной женой согласились бы быть?

– Нет, – ответила Зоя после некоторого раздумья. – Хочу быть единственной. Но как это сделать? Я не представляю.

– Скорее всего, придется применять рискованные действия, – предположила я.

Зоя к риску оказалась не готова. С нее надо было снять целых две лягушачьих шкурки: страха и заблуждений. Страх остаться одной, а заблуждение, что она не одна. Мне надо было подвести ее к осознанию того, что у нее всего лишь приходящий любовник, с которым она проводит время только тогда, когда удобно ему. Такую ситуацию я определяю как отсутствие мужчины, только видимость. И совершенно очевидно: она не была единственной.

Через некоторое количество консультаций, на которых мы занимались приведением в порядок ее самооценки, она заявила:

– Я готова к решительным действиям. Я хочу семью, а не иллюзию.

– Хотите поговорить с Сергеем? – уточнила я.

– Да с ним я говорила тысячу раз! Он всегда талдычит одно и то же: мы поженимся. Но надо подождать, когда вырастет малышка.

Я решила промолчать. Я много раз слышала такие истории от своих клиентов: мужчина обещает любовнице, что разведется с женой, а сам даже и не помышляет о том, чтобы поменять свой образ жизни. Но я не могла этого произнести Зое. Надо было добиться того, чтобы она сама сделала это открытие.

– Так что вы хотите предпринять? Или еще не придумали? – спросила я Зою.

– Придумала. Я пойду к той женщине, от которой у Сергея маленький ребенок. Я хочу открыть ей глаза. Серега морочит ей голову. Почему она мирится с тем, что он чуть ли не каждый день приходит за полночь? Он наверняка говорит, что занят на работе. Пусть она узнает всю правду и перестанет его удерживать.

Зоя стала готовиться к атаке: она наняла детектива, чтобы узнать адрес Сергея, вернее, той самой мадам, которая стояла на пути к ее полноценному счастью.

– Она ведь не жена, правда? Так что семью я не разрушаю. А мне надо свою создавать, – произнесла Зоя торжественно, когда пришла ко мне на очередную консультацию.

– Будьте готовы ко всему, – предупредила свою доверительницу я.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Зоя.

– Я должна подготовить вас. Возможно, ситуация совсем не такая, как вы ее себе рисуете.

– И Сергей окажется совсем не Сергеем, а кем-то еще? – с улыбкой произнесла Зоя.

– Ну, примерно так.

– Я об этом думала. Я готова. Хочу знать правду. Я не на помойке себя нашла. Я достойна семьи, любви и преданности.

Мы с Зоей придумали эту последнюю фразу, чтобы она ее повторяла и настраивала себя на перемены к лучшей жизни.

Нанятый Зоей детектив со своей работой справился за несколько дней.

Квартира, в которой жил Сергей, оказалась его собственностью. А ведь он говорил Зое, что это квартира той женщины, что он ходит к ней в гости. Он купил ее для той мадам? Или это вообще другой дом и там нет никакой женщины и никакого ребенка? Зоя уже избавилась от своих лягушачьих шкурок и была готова пойти до конца в своих поисках.

После нашей очередной консультации, получив от меня свежую порцию решимости, Зоя взяла день отгула и отправилась по найденному детективом адресу.

Зоя предвкушала, как она подъедет на «БМВ», подаренном Сергеем, а потом помашет перед носом соперницы бриллиантовым кольцом с камнем величиной с горошину, купленном Сергеем. А потом она продемонстрирует фотки, на которых они с Сергеем вместе, улыбающиеся и счастливые.

Долго ждать не пришлось. Зоя увидела, как дама выходила из подъезда. Она держала за руку девочку лет десяти. Маленький ребенок? Сергей говорил, что ребенок совсем маленький. Или это не она? Другая особа?

Зоя еще раз перелистала фотки – детектив их набрал немало. И только сейчас, внимательно их рассматривая, Зоя разобралась, что на некоторых фото эта дама была с ребенком, и девочка действительно была не малышка.

«Вранье? – подумала Зоя. – Он мне все время врал?»

Но открытие не остановило ее, а еще больше раззадорило. Если ребенок не маленький, ее ничто не остановит. Теперь она точно должна открыть этой дамочке глаза на истинное положение дел и расчистить себе дорогу к семейному счастью.

Зоя подскочила к женщине, которая выходила из подъезда и направлялась к автомобильной парковке.

– Мне надо вам кое-что сказать, – заговорила Зоя. – Я встречаюсь с Сергеем уже третий год.

– Что? – переспросила женщина.

По тому, как спокойно она это произнесла, Зоя поняла, что женщина не рисуется, не притворяется. Она действительно просто не расслышала.

Женщина провела рукой по своим волосам, поправляя прическу, и Зоя с ужасом отметила, что у той на руке точно такое же кольцо, какое ей подарил год назад Сергей. И машина, к которой подошла эта женщина, была точно такой же марки, которую Сергей подарил ей, Зое. Такой же марки, такого же цвета, с таким же тюнингом.

В этот момент ей вдруг стало смешно. Да, да, смешно. Ситуация для нее прояснилась с очевидной точностью.

«Ну и тип! – подумала она о своем возлюбленном. – Он даже не берет на себя труд покупать разные подарки. Да, скорее всего, не он покупал, а дал задание секретарше».

– Извините, я обозналась, – сказала Зоя и быстро отступила назад.

И что удивительно: она не почувствовала ни досады, ни злости, ни обиды. Только облегчение.

Теперь все встало на свои места. Сергей – конченый эгоист, который обустроил свою жизнь так, как ему было удобно. Только ему! И он ничего не будет менять. Каждой своей женщине он рассказывает драматическую историю, почему он не может жениться. А сам навещает всех по своему графику. Все это может длиться очень и очень долго, а ее годы летят стремительно.

План по созданию собственной семьи с Сергеем полностью провалился, зато слетели разом все лягушачьи шкурки. Хороший результат!

Жить в гареме Зоя решительно не хотела, тем более что ей в этом гареме определили место третьей жены. Точнее, даже не жены, а наложницы. Даже дорогие подарки Сергея ее не прельщали.

И Зоя прямиком поспешила к ломбарду – она решила продать кольцо, подарок Сергея, чтобы ничто не напоминало ей о затянувшемся бесперспективном романе.

Из ломбарда она сразу направилась ко мне.

В моем кабинете храбрость Зои улетучилась, и она расплакалась.

– Я все же так надеялась, до последнего момента надеялась, что у меня есть шансы. Что та женщина манипулировала Сергеем, держала его ребенком, что он такой безропотный и деликатный… А он! Бессердечный эгоист, который думает только о своих удобствах и выгодах.

– Я рада, что вы расстались не только с Сергеем, но и с иллюзиями. Надеюсь, что бесповоротно, – сказала я.

– Да, я тоже надеюсь, что у меня хватит здравого смысла не наступать на те же грабли.

Она окончательно успокоилась и уже твердым голосом произнесла:

– Надо двигаться дальше и искать такого мужчину, который не будет водить меня за нос. Хочу семью, замуж, детей. И никаких женатых. Даже условно женатых! А вас попрошу меня пинать, чтобы я не застревала на бесперспективных отношениях. Я даю себе год.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Ваше задание принято. С вашими блестящими внешними данными мы обязательно поставленную задачу выполним в срок. Только теперь попрошу все мои предписания выполнять неукоснительно.

Приватный танец

Аленка с детства решила, что будет фотомоделью. Мама у нее была высокая, статная, очень красивая, но всю жизнь проработала в аптеке в маленьком городке и ничего хорошего не видела. Даже за границей ни разу не была. Аленка статью пошла в мать, но жизнь себе пожелала другую.

– Мне моя жизнь нравится, – уверяла дочку мама. – Я в городе уважаемый человек, все меня знают, за советом приходят, за лекарством. Я скольким людям жизнь спасаю!

– Себе бы еще спасла, – ворчала Аленка. – А я склеротикам пилюли продавать не собираюсь.

Мама дочке не перечила: хочешь быть моделью – будь, только учись хорошо, в институт поступай.

– В какой же мне институт поступать? – дерзила дочка. – Моделей в институтах не готовят.

– Ну, в театральный поступай, – не совсем уверенно отвечала мама. – Вон твои любимые модели – они все-таки актрисы. Должна же какая-то работа быть.

В понятии Аленкиной мамы модель не сопоставлялась с работой. К тому же она была убеждена, что век у модели недолгий.

– Всем только молоденькие нужны. А женский век короткий.

Аленка с мамой согласилась – поступать в институт надо, и театральный институт – это не то что фармацевтический колледж. Девочка стала посещать театральную студию в городском клубе, участвовала в городском конкурсе красоты. Она везде была первая, лучшая, самая красивая и была убеждена, что если ей покорился мир ее городка, то и Москву она покорит с легкостью. Аленке и в голову не приходило, что большой город живет совсем по другим законам.

Через дальних родственников Аленка нашла место в общежитии в Москве по сходной цене и отправилась покорять столицу.

В театральное училище она не поступила. И даже как-то и не очень расстроилась. Покрутившись там, она решила, что мир театра не для нее. Она толком и в театры-то не ходила. В их городе был один драматический театр, пару раз их водили туда всем классом, но всякий раз пьеса была скучная, и Аленке по своей воле ходить туда не захотелось. Да и бог с ним, с этим театром! Это мама ее надоумила в театральный вуз поступать, а сама-то она не о театре мечтала, а о подиуме и о фотосессиях для глянцевых обложек.

Она разузнала, где находятся модельные агентства и как в них попасть, и решила отправиться туда. Всюду ее брали, но за обучение надо было платить, да немаленькие деньги, таких денег в их семье никогда не было. А еще надо было создать свое портфолио, а это тоже стоило приличных денег.

Возвращаться домой у Аленки и в мыслях не было. Выход был только один: надо найти такую работу, чтобы хватало и жилье оплатить, и курсы фотомоделей.

Она стала рыскать по просторам интернета, чтобы понять, какую же ей найти работу, потому что ничего путного ей в голову не приходило. И вдруг наткнулась на объявление, которое показалось ей стоящим: ночной клуб приглашал на работу девушек. Надо было танцевать. Опыт работы не требовался, и обучать их обещали бесплатно. Аленка обрадованно помчалась на собеседование, тем более что танцевать ей всегда нравилось.

Оказалось, что танцевать надо стриптиз, и это, конечно, огорошило Аленку. Но менеджер, который проводил собеседования с девушками, а их было больше двадцати в тот день, уверял, что заведение у них очень солидное, танцовщицам гарантирована безопасность, раздеваться надо не до конца, а условия работы и оплата очень хорошие. Ну, в общем, обычный танец, только в полураздетом виде.

– У нас не бордель, – несколько раз повторил менеджер. – Публичные дома в нашей стране запрещены законом, а у нас заведение солидное, и законы мы уважаем.

– В турецкое рабство нас не продадите? – пошутила одна из кандидаток.

– Фильмов дурацких насмотрелись, да? – обиделся менеджер.

С легким сердцем Аленка подписала договор. Танцевать так танцевать. Ну, подумаешь, раздеваться придется. Но не догола ведь!

Обучались девушки практически без отрыва от производства: едва только кто-то из девушек осваивал основные танцевальные движения, их выпускали на сцену. С ними работал хореограф, им ставили танцы, и Аленке все очень нравилось. И зачем ей это театральное училище? Тут так хорошо!

Аленка очень старалась запоминать танцы, ей уже очень хотелось начать зарабатывать и отправлять деньги домой, потому что пока ей платили копеечную зарплату, она жила на те средства, которые ей пересылала мама, отчего Аленка чувствовала себя несостоятельной нахлебницей.

Менеджер им постоянно повторял, что если гости обратят на них внимание и будут заказывать им приватные танцы, тогда их заработки вырастут в разы.

Аленка смотрела на танцующих девушек и думала: как же выделиться? Все такие красивые, как на подбор, все одного роста, с похожими фигурами, с похожими чертами лиц – с впалыми глазами и острыми скулами.

Аленка старательно занималась не только в зале, во время занятий, но и в комнате общежития. Наконец ей дали разучивать сольный танец, а менеджер сказал, что она делает большие успехи и что ее скоро включат в список на заказ приватного танца.

Она много слышала про приватные танцы, слышала о том, что за приватные танцы девушкам хорошо платят, но только не понимала, что это за приватные танцы, и поинтересовалась у одной девушки, которая работала уже давно.

– Приватные танцы? – девушка хитровато оскалилась. – Ну, это когда гости заставляют тебя делать все, что они хотят.

– В смысле?

– В смысле будешь ублажать мужика по-всякому.

– В сексуальном смысле? – опешила Аленка. – Но ведь нам говорили, что здесь не бордель, что танцовщиц нельзя трогать руками.

– Это на загнивающем Западе стриптизерш нельзя трогать руками. А у нас все можно. Генитальный секс, наверное, запрещен, но кто же узнает, что там в кабинете за закрытыми дверями делается?

– Но ведь проверки приезжают, – недоумевала Аленка.

– Приезжают, и что? Приватные танцы законом не запрещены, а уж как они выглядят, эти танцы, – какая ж проверка это увидит. А почему, ты думаешь, у нас текучка ломовая? Постоянно все новые и новые девушки почему приходят? Потому что старые сваливают. Больше года тут мало кто выдерживает. Хорошо еще, что взаперти не держат и паспорта не отбирают. Все законно: подаешь заявление об уходе и через две недели катись. Никто не проронит ни одной слезинки.

– Погоди, – не унималась Аленка, – нам ведь Костик постоянно повторяет, что у нас солидное заведение, что у нас интима нет. Как же так?

Девушка расхохоталась.

– Ну, ты и дура! Наивная дура! Ты из какой провинции приехала? Сейчас таких дур-то и не осталось нигде. Все повывелись! Сама подумай, кто такой Костик? Шестерка! Ему велели говорить, вот он и повторяет, как попка – дурак. А что он, по-твоему, должен говорить? Здравствуйте, девушки, добро пожаловать в наш бордель? Тогда он через пять минут вылетит отсюда с треском.

Новость для Аленки оказалась шокирующей, но деваться было некуда. Не возвращаться же домой! Это совсем позорно будет. Аленка решила смириться с судьбой, поработать годик, подзаработать денег и начать уже искать работу модели, как и планировала с самого начала. Свои планы она с подружками не обсуждала, не хотелось снова услышать, что она наивная дурочка из глухой провинции. Что происходило с девушками, которые увольнялись из клуба, она не знала, как правило, все дружеские связи обрывались с увольнением танцовщиц. Да и некогда было лясы точить, они все ночи напролет работали, утром отсыпались, а вечерами занимались в тренажерном зале или делали процедуры в спа-салоне: им нельзя было поправляться ни на грамм и никаких намеков на целлюлит им тоже не позволялось. За это могли выгнать с работы. Их бедра, талии и попки должны быть безупречными!

Когда Аленку впервые вызвали на приватный танец, она очень нервничала. Хотела махнуть рюмашку коньяку, но им запрещали спиртное. Ни капли! Если поймают на горячем – уволят.

На ватных ногах она вошла в комнату, где ее ждал клиент.

– Да ты чего трясешься так? – спросил клиент, мужчина лет шестидесяти, в строгом деловом костюме. – Первый раз, что ли? Не бойся! Я только на титьки твои посмотрю. Уж очень я на титьки ваши смотреть люблю. Больно гарные у вас титьки, молоденькие. Ну, потрогаю немножко, если разрешишь. А не разрешишь – ну и не надо. Но ты же потрогать разрешишь?

Хотя Аленке не пришлось делать ничего такого, от чего бы ей было жутко стыдно, она очень перенервничала. Подруга посоветовала ей пойти к психологу.

– А то еще свихнешься! Сходи, наши многие ходят. Хоть выговоришься. Всяко легче будет.

Вот так Аленка попала ко мне.

Ее очень беспокоило то, что она обманывает маму. И то, что стала заниматься совсем не тем, о чем мечтала. А еще ее очень напрягало, что ей постоянно хотелось есть, а есть было нельзя. Она очень боялась поправиться, потому что их каждый день взвешивали, и если вес полз вверх, девушек увольняли. Она даже не могла сказать наверняка, что ее тревожило больше: угроза увольнения или необходимость танцевать приватные танцы.

– Танцы эти не так уж страшно, – поведала она. – Ну, понимаете, тут все зависит от того, что ты разрешишь клиенту. Если разрешишь много, то и заплатят больше. А если не разрешишь – никто не накинется. Но я пока не могу разрешить. Мне жутко стыдно. Думаете, это пройдет? Мой стыд…

– А вы хотите, чтобы прошло? – спросила я.

– Не знаю. Заработка хватает. Мне много не надо. Главное, что я могу деньги маме отправлять. Я очень радуюсь от этого. Сестренка растет, для нее много всего покупать надо. А танцевать мне нравится. Нам танцы крутые ставят. Девчата у нас очень красивые! Костюмы прикольные.

В Аленке проснулся настоящий талант танцовщицы. Она была пластичная, легкая, и многим посетителям клуба нравилось, как она двигается. Ее вызывали для приватного танца ради ее грациозности. Но признаваться маме в том, что она танцует стриптиз, она стыдилась. В ее городе ей бы за это овацию не устроили, это точно.

Хозяин их заведения был человеком креативным. Он постоянно вводил какие-то новшества, что со стороны могло казаться заботой о девушках. На самом деле все это придумывалось для того, чтобы выудить из посетителей больше денег. Для девушек регулярно проводились занятия по этикету. Они подсаживались к гостям за столы и должны были изящно держать в руках приборы, а многие, поступая на работу, даже не подозревали, зачем возле тарелки в ресторане выкладывался нож.

Девушек отправляли на курсы английского языка – среди гостей было немало иностранцев. Это у себя, на своем загнивающем Западе, они были чопорные и законопослушные, а в России они оттягивались по полной и позволяли себе такие вольности, о которых в своих странах и подумать бы не смогли.

С девушками проводили занятия по ораторскому мастерству – надо было уметь разговаривать с гостями, предлагать им пробовать новые блюда. За консумацию[3] девушкам тоже платили, но основные доходы шли от приватных танцев.

Аленка проработала уже три месяца и стала настоящим ветераном, когда в их заведении появился психолог. Психолога наняли для того, чтобы он обучил девушек разным хитростям и приемам соблазнения, чтобы гости заведения приходили к ним еще чаще и еще шире раскрывали свой кошелек.

Среди гостей был большой процент постоянных. Некоторые приходили каждую неделю. И как только их жены это терпели? Или женам говорилось, что у них каждую пятницу совещание?

Психолог оказался молодым элегантным мужчиной, и девушки принялись наперебой с ним заигрывать. Сразу выяснили, что он еще не женат, и каждая задумалась: вот неплохо было бы заполучить его в мужья. Все девушки втихомолку мечтали выйти замуж, чтобы вырваться из этого заведения.

– Так, на мне вновь усвоенные методики не тренировать, – строго приказал он. – Я вас обучаю, но тренажером для вас не буду. Поберегите свой пыл для гостей.

Алексей Михайлович, так звали психолога, держался с ними на расстоянии, всегда был сдержан и холоден, ходил в пиджаке и галстуке, был нарочито застегнут на все пуговицы, но девушки все равно строили ему глазки и подшучивали над ним. Да и как не подшучивать, если предметом его обучения были всякие приемы, как доставлять мужчинам удовольствие не столько в сексуальном, сколько в эмоциональном плане.

Алексей Михайлович растолковывал девушкам, как надо разговаривать с гостями, чего мужчины любят, а чего терпеть не могут. Психолог учил своих учениц, как расположить к себе мужчину, чтобы он расщедривался и платил за все подряд, что предлагалось гостям в этом заведении.

На очередной консультации Аленка рассказала мне про психолога.

– Мне кажется, я ему нравлюсь, – со смущением сказала она. – Я теперь чую, когда мужчины ко мне яйца свои настраивают. Сам же Алексей Михайлович и научил. Он вроде как от нас в сторонке держится, но на меня частенько поглядывает.

– Ну что же, психологи тоже люди.

– Девчат-то у нас много. Как выбрать? Все такие классные! А он смотрит на меня как-то по-особенному. Я сейчас разбираться стала в мужских взглядах. Ну, после его тренингов и после ваших консультаций.

– И что вы можете сказать про психолога? Что вы про него поняли?

– Он прикольный! – улыбнулась Аленка. – Пыжится, мол, ему все до лампочки. А у самого глазки так и бегают, так и салятся. Мы вокруг него полуголые. Не так, как на подиуме. Но все равно юбочки короткие, шортики, майки такие, что пузень торчит. Бедняжка! Девчата его слегонца клеют. Все хотят его закадрить. А он железного чурбана из себя изображает. Вот умора! Девчата у нас красивые. Всех хоть на конкурс красоты. Жалко мне его. Тяжко ему с нами работать. И зачем взялся? Ну да, деньги-то ему наверняка хорошие отстегивают.

– А он вам нравится? – спросила я.

– Ой, больно умный. Такие слова иной раз произносит, что и не поймешь ничего. А тренинги у него крутые. Нам нравятся. Легче с мужчинами стало. Особливо там, в кабинете. Ну, когда приватные танцы. Я раньше-то мужчин вообще боялась. А теперь ничего, лажу с ними. И денег мне побольше теперь платят, уже откладывать немного начала.

Как-то после тренинга психолог оказался у стойки бара рядом с Аленкой – ему захотелось выпить сока. Девушка пила воду.

– Почему ты здесь? – спросил он.

– В смысле?

– Почему ты работаешь в этом заведении, а не танцуешь в профессиональном коллективе? На сцене? Ты красиво двигаешься, могла бы на больших сценах танцевать. Ты где училась?

– Нигде не училась. Танцевать мне всегда нравилось, в школе танцевала. Но танцевать я и не собиралась. Я сюда вообще случайно попала. Хотела моделью стать. Но чтобы в модели попасть, бабосов сильно много надо. А где их взять, эти бабосы? Да и прорваться в модели дюже тяжко. Таких как я – прорва! Никуда теперь не денешься, только здесь.

– Кто же тебе такое внушил? – удивился Алексей Михайлович.

– Никто не внушил, я и сама знаю, что никому не нужна.

– Почему ты решила, что никому не нужна? – с жаром произнес психолог.

– Нам Тимур Андреевич постоянно это говорит, – сказала Аленка. – Ну не сам, конечно, мы самого его не видим. Он с нами-то не тусуется. И правда, что ему с нами-то якшаться? Таких, как мы, навалом. Одни девчата уходят, другие приходят. Тут, считай, каждую неделю новый набор.

– Так это Тимур вам самооценку понижает? Я работаю над тем, чтобы вы были самоэффективными личностями, с адекватным восприятием окружающего мира. Чтобы вы могли противостоять психологическим хищникам, которыми изобилует это заведение. А Тимур, наоборот, вас угнетает. Смещает баланс власти в сторону толстосумов.

Аленка, с трудом понимая все произнесенные слова, с удивлением посмотрела на психолога: у него зло сверкнули глаза.

– Ну что вы, Алексей Михайлович, у нас все хорошо. Нас тут никто не обижает, – заступилась Аленка за свое рабочее место.

– Ну как же не обижает! Вас за людей не считают, вы просто механизм по добыванию средств.

– Ну вы сюда тоже не за просто так приходите, – промолвила Аленка. – Вы за баблом сюда пришли. А эти бабосы мы, между прочим, для заведения своими задницами зарабатываем.

Алексей явно хотел продолжить с ней разговор, но тему решил сменить:

– А почему ты пьешь воду? Мучит жажда?

– Кушать все время хочется, а нам нельзя, – с грустной улыбкой сказала Аленка. – Чуть в бедрах весу прибавится, Тимур Андреевич нагоняй устроит. Сначала лишит бонусов, а потом и выгонит. В три щелчка выставит, даже если чутка поправишься.

– Да что за беда? Уволит! – с жаром произнес психолог. – Устроишься на другую работу.

– Зачем другая работа? – испугалась Аленка. – Мне эта нравится!

– Как эта работа может нравиться? Вы перед этими пьяными мордами красоту свою выставляете напоказ. Мама осведомлена, какой образ жизни ты ведешь?

– Мама не знает, – вынуждена была признаться Аленка. – Маме я говорю, что официанткой в ресторане работаю. Мама не переживет, если узнает, чем я тут промышляю. Моя мама – уважаемый человек. Можно сказать, почетный гражданин города. Она позора не вынесет!

– Все-таки позор, – угрюмо произнес Алексей. – Все-таки ты понимаешь, что твоя работа позорна.

– Да что вы меня позорить взялись! – вспылила Аленка. – Тоже мне, праведник! Это вы нас учите, как толстосумов на бабки раскручивать. Ваша работа пуще моей позорна. Я сюда по необходимости пришла, мне деваться некуда, я в институт не поступила. И не на панель пошла. Я в солидном заведении танцую. У меня стаж трудовой идет, все по закону.

И Аленка пошла прочь от психолога, совершенно не понимая, что такое вдруг нашло на Алексея Михайловича, почему он так ругался.

Ей нравилось танцевать, она оказалась удивительно способна к танцам, и ее гости, а у нее уже появился свой круг почитателей, заказывали ее именно для танца, хотя ей и приходилось обнажаться немного больше, чем в общем зале. Она всякий раз очень смущалась, и это смущение, видимо, даже нравилось ее почитателям. Один даже замуж позвал, правда, выяснилось, что он женат, чем смутил Аленку еще сильнее.

Она периодически приходила ко мне на консультации, потому что ей было необходимо выговариваться. У нее с мамой с детства сложились достаточно близкие отношения, она всегда раньше рассказывала маме практически все, советовалась. И сейчас ее угнетало, что приходится скрывать самое главное. Я стала для Аленки своеобразным заменителем мамы, который ее одобряет и во всем поддерживает. Лягушачью шкурку я на ней не обнаружила, просто поддерживала ее морально.

Еще у нее была проблема – ей постоянно хотелось есть. Не то чтобы мучил голод, но она все время думала о еде. Ее голод был не физиологический, она хорошо выглядела, не производила впечатление человека замученного. Она не страдала от физического голода, не изнуряла себя. Но сам факт того, что ей нужно постоянно следить за весом, что надо постоянно ограничивать себя, ни в коем случае нельзя съедать лишнего кусочка – эти мысли ее угнетали.

Я ей предложила игру, как можно обманывать мозг: делить сразу порцию еды, которая предназначалась для обеда или ужина, на две неравные части. Первую съедать сразу, а вторую потом, вроде как добавку.

– Ваш голод не физиологический, – объяснила я Аленке. – Живот ваш есть не хочет, ему хватает питания. Ваше чувство голода – психологическое, оно появляется от того, что вы постоянно думаете об ограничениях. Вы когда у себя дома жили, как ели? Сильно себя ограничивали?

– Да молотила все подряд! Все быстро переваривалось, – согласилась Аленка.

– Ваш обмен веществ хорошо работает. Вы молоды и много двигаетесь. Ваша еда быстро сгорает. А мозг беспокоится, дает команду: надо еще поесть. Дай животику добавку.

– Зачем мой мозг так себя ведет? Он что, дурачок? – посмеялась Аленка.

– Мозг не дурачок, в нем просто много всего лежит. В нем сохраняется все, что ему встречается за вашу жизнь. Все команды, все слова, которые были произнесены вашими родными, все там сохраняется. Возможно, ваш мозг выполняет команду вашей мамы, которая очень переживает, что вы худенькая и постоянно хочет вас накормить, – объяснила я.

– Точно, мама все время переживает, что я худенькая. А дома мама мне постоянно добавку предлагала, – с теплотой произнесла Аленка. – Только не помню, ела я ее или нет. Не замечала. Как-то все само собой шло.

– Вот именно, напряжения не было, и все само собой шло. Мама на вас не давила. Не было никакой опасности. Вы могли есть, могли не есть. Мама же вас не заставляла? Только предлагала, и у вас был выбор. А теперь выбора не осталось. Вы постоянно опасаетесь, что прибавите в весе, что вас уволят. И получается вечный стресс, хотя серьезных поводов для него, в общем-то, и нет. Я имею в виду вашу фигуру. Конечно, следить за собой надо, но без фанатизма.

– Как же без фантазма, когда у нас такой суровый хозяин! Просто жуткий!

Девушки панически боялись своего главного шефа, Тимура Андреевича, хотя почти никогда его не видели. Все свои указания и распоряжения он передавал через менеджеров. И увольнял через менеджеров. За глаза девушки называли его «Великий и ужасный» – как волшебника из сказки про Изумрудный город. «Великий и ужасный» никогда с девушками не взаимодействовал, но как будто незримо присутствовал возле каждой из них, наблюдал и изучал. Так, во всяком случае, танцовщицы себя ощущали.

В тот день, точнее, в тот вечер, все было как обычно. Девушки танцевали танцы на подиуме, потом Аленку вызвали для приватного танца. Она была в костюме полицейской, с палкой в руках, и пошла в кабинет, почти уже не боясь ничего. Там сидел мужчина, которого она раньше не видела в клубе. Он был лет пятидесяти, в брюках и рубашке, расстегнутой на несколько верхних пуговиц. Рубашка ему была явно маловата и растягивалась на величественном животе. Мужчина был тучный и постоянно потел.

Вытирая лоб носовым платком, он скомандовал Аленке:

– Ну давай, раздевайся.

Аленка начала танцевать, сняла верхнюю курточку, оставаясь в тонкой маечке и очень короткой юбочке, и продолжала танцевать.

– Совсем раздевайся! – грубо скомандовал мужчина.

Аленка начала медленно, под музыку, развязывать веревочки на юбке, все еще не выпуская из рук полицейскую палку. Эта палка только выглядела увесисто, а на самом деле была сделана из легкого материала и вряд ли кому могла навредить. Но девушка чувствовала себя под защитой, держа в руках эту игрушечную дубинку. Мужчина вызывал у нее неприязнь. Он был сильно выпивший, а когда он открывал рот, было видно, как повисала застывшая слюна. Взгляд у него был мутный и тяжелый. Такими глазами на нее глядели бомжеватые мужики в ее городке, которые крутились возле вокзала. Она всегда от таких убегала, благо была шустрая. А от этого убежать было нельзя, надо было как-то продержаться.

– Да быстрей раздевайся! – Он схватил Аленку за плечи.

Аленка машинально размахнулась и ударила его по рукам.

– Танцовщиц нельзя хватать руками, – спокойно произнесла она, вспоминая все правила общения с мужчинами, о которых им рассказывал психолог: не бесить подвыпившего мужчину, не будить в нем зверя.

– А, ты решила со мной поиграть, ну давай, – хрипел он. – Я бандит, лупи меня, ментовка.

Аленка хлопнула его еще раз, на этот раз слабее. Ей стало еще страшнее. Он смотрел на нее тяжелым взглядом и сильно сопел.

– Ваше время уже заканчивается, – сообразила она.

– Я продлю.

– У меня следующий танец, – быстро соврала Аленка.

– Мне плевать на следующий танец. Я плачу!

Он сильно схватил ее за плечи и начал стягивать с нее остатки одежды.

– Мне больно, – громко воскликнула Аленка. – Пожалуйста, аккуратнее.

Она вырывалась из его пьяных объятий, стараясь не бесить мужчину, поддерживая впечатление, что это игра, и так она смогла продержаться до конца забронированного времени, а затем быстро вырвалась из кабинета, в разодранной одежде и с синяками на предплечьях.

Охранник привычно осведомился: цела? Врач не нужен?

– Все в порядке, – буркнула Аленка и побежала в раздевалку приводить себя в порядок.

Хотя Аленка и не распространялась о том, что произошло с ней во время приватного танца, моментально среди сотрудников клуба и танцовщиц разнеслась весть, что ее пытались изнасиловать.

Через два дня у них был очередной тренинг с Алексеем Михайловичем, и после тренинга психолог подозвал к себе Аленку и сурово спросил:

– Клиент тебя домогался? И ты собираешься это замолчать?

– Да перестаньте, никто меня не домогался. Просто мужчина бухой был, плохо собой владел. У нас такое случается. Это… как его… Издержки нашего ремесла.

– Как можно так безразлично относиться к своему телу! – продолжил было психолог, но Аленка жестом его прервала:

– Только не надо мне на мозги давить! Не ваше это дело. И вообще все у нас хорошо.

Она не смотрела в его сторону, но боковым зрением заметила, какой у него было колючий и осуждающий взгляд. От этого взгляда Аленке тоже стало не по себе. Он мало чем отличался от того клиента на приватном танце. Кстати, денег тот хорошо заплатил. Видимо, даже не понял, что Аленка его отталкивала.

С того времени она стала часто замечать осуждающие взгляды психолога. Она старалась вообще не смотреть на него. Во время занятий смотрела ему на ухо. Алексей Михайлович сам так учил, чтобы не магнитить мужчину взглядом. Прямой взгляд глаза в глаза воспринимается как призыв, надо смотреть слегка вбок. Выглядит, будто девушка с легкой косинкой. Мужчинам вроде тоже это нравилось. Это им все психолог на тренингах рассказывал.

Когда занятия заканчивались, она быстро куда-то ускользала и на корню пресекала всякие попытки Алексея Михайловича завязать с ней разговор.

Однажды она видела издалека, как психолог разговаривал с Тимуром Андреевичем. «Великий и ужасный» явно не был доволен разговором. Он хмурил брови, а Алексей Михайлович говорил что-то с жаром, размахивая руками.

Аленка передала мне свои впечатления от стычки психолога и «Великого и ужасного».

– Небось лекцию шефу читал. Мол, как плохо, что девочки голыми попками перед клиентами трясут. Вот что лезет не в свое дело! Проводи уж свои тренинги и посапывай в тряпочку. Почему он всех лечит, Ирина Леонидовна? Ему больше всех надо?

– Ну да, психолог – помогающая профессия. Хочется мир спасти.

– Неблагодарное это дело, мир спасать, – совсем по-взрослому произнесла девятнадцатилетняя Аленка. – А за психолога я беспокоюсь. Он последнее время какой-то чумной стал, дерганый. Но тренинги хорошо проводит. Девчатам нравится. И начальство довольно. Бабосики-то заведению вернулись, девчата стараются!

В тот день она поговорила с мамой по видеосвязи и очень расстроилась. Ничего особенного во время разговора не было, все как обычно. Мама рассказывала о том, как прошли выходные, как они с сестренкой ходили за грибами.

Мама, как всегда, посокрушалась:

– Какая ты все-таки худенькая! Что же они, в твоем ресторане, тебя покормить не могут? Ты же возле еды, всегда покушать можешь себе соорудить.

– Мам, ну я же не повар! Это ж повар готовит и пробует. А я только блюда таскаю и тарелки грязные убираю. Не буду же я объедки за гостями доедать!

– Уж больно ты худая! – вздыхала мама.

К маминым вздохам Аленка привыкла и не реагировала на них. Она не худая, она стройная и такой должна оставаться. А вот прогулка по лесу за грибами ее очень расстроила. Она живо представила себе запах леса, и лесную тропинку, и листву, шуршащую под ногами. Очень захотелось домой. Но пришлось идти на работу. Она натерла тело антицеллюлитным кремом, критично посмотрела на ноги – завтра надо сделать эпиляцию – и стала одеваться. Она уже совсем была готова к выходу, стала надевать туфли, как по телефону позвонила подруга, такая же танцовщица, как Алена. Подруга поехала на работу раньше, с ней в тот день проводили занятия по этикету.

Сначала подруга минут пять верещала в трубку, Алена ни слова не могла понять.

– Да угомонись ты, наконец! Тебя что, змея ужалила?

– Тимура Андреича убили! – провизжала она.

– Какого Тимура Андреича?

– Да нашего! Шефа!

– Великого и ужасного?

– Ну да, его!

– Ты чего несешь?

– Убили нашего благодетеля! Куда мы все теперь денемся!

– Кто убил?

– Прикинь, наш психолог! Он совсем умом повредился. Взял и шефа замочил. Сам тут же сдался ментам. Нес какую-то пургу. Типа: отстоял честь поруганную. Нельзя поощрять… Ну я не помню, чего он там порол. Клуб оцепили, нас всех домой отправляют. Наделал нам этот психолог траблов. Выступлений сегодня не будет. А когда теперь они будут-то? Пропадем мы, совсем пропадем.

«Вот дурачок, – подумала Аленка про Алексея Михайловича. Она сразу все про него поняла. – Зачем же он такой грех на душу взял? Не надо было!»

Но почему-то на душе полегчало. «Великий и ужасный», а какой-то хилый психолог с ним расправился так легко. Надо пойти в церковь свечку поставить, за помин души «Великого и ужасного», то есть за Тимура Андреевича. И за Алексея Михайловича тоже, пусть его не сильно наказывают. Он же за девчат заступался, за нее.

Успокою своих читателей: Аленка без особых приключений проработала в клубе год, скопила немного денег. Но в модели не пошла. Она пришла к выводу, что такая работа не для нее. Тяжело на публику себя все время выставлять. И вечный страх, что поправишься. Этот страх постоянно заставлял ее сидеть в лягушачьей шкурке и не позволял ей раскрыть свои лучшие качества.

Один из постоянных клиентов неожиданно сделал ей предложение. Нет, не руки и сердца. Он был хозяином сети магазинов элитной мужской одежды и предложил ей стать консультантом. Аленка, которая к тому времени овладела и грамотной речью, и приемами общения с мужчинами, с удовольствием согласилась. Наконец-то она могла больше не скрывать от мамы, где и кем работает.

А ко мне она продолжила ходить, потому что теперь она поставила цель выйти замуж за обеспеченного мужчину, и я взялась ей помогать в этом сложном деле. И для того, чтобы построить благополучную личную жизнь, надо уметь не превращаться в лягушку, сидящую на болоте в режиме бесполезного ожидания. Аленка прекрасно понимала, что в одиночку с такими задачами ей не справиться, тем более что мама была далеко, так что моя помощь была очень важной и полезной.

Битва на кухне

Когда Артем сделал Вере предложение, он сразу ей сказал:

– Жить будем с мамой. У нас хорошая квартира, и я никуда оттуда не уеду. С мамой ты пересекаться не будешь. Она всегда занята своей наукой, так что не переживай, проблем со свекровью у тебя не будет. Я сам, живя с мамой в одной квартире, иной раз неделями ее не вижу. Она то на симпозиумах своих, то сидит в кабинете очередную монографию кропает. В общем, все будет замечательно.

Вера уже имела честь быть представленной маме. Это была интеллигентная женщина, с благонравными манерами, из дворянского рода. Правда, у Веры возникли предположения, что род их несколько сомнительный: от дворянства в семье осталась только пара старинных тарелок и серебряных вилок. Нечто похожее она видела в антикварном магазине. Но квартира там была действительно хороша: сто четыре квадратных метра в сталинском доме, с высокими потолками с лепниной, три просторные комнаты, большой холл, в котором тоже можно было жить. Вере квартира нравилась, и было понятно, почему Артему с ней жалко расставаться. К тому же Татьяна Ильинична, так звали свекровь, действительно целыми днями, если была дома, сидела в своем кабинете и шлепала клавишами ноутбука. Во всяком случае, пока они с Артемом женихались, Вера ее практически не видела.

Приключения начались, когда Артем объявил маме, что они с Верой наконец-то решили расписаться, и назвал дату.

На другой же день Артем позвонил Вере и тревожным голосом сообщил, что у мамы поднялось давление, что они не смогут сегодня встретиться, чтобы поехать в свадебный салон.

– Маму забрали в больницу? – осведомилась Вера.

– Нет, ей дали больничный, а я хлопочу дома, сейчас в аптеку помчусь. Тут столько всего выписали.

Вера незамедлительно оказалась у меня на консультации. Она и до этого постоянно со мной консультировалась. С нее тоже постоянно приходилось снимать лягушачью шкурку неуверенности в себе, так что весь неоднозначный путь от знакомства с Артемом до предложения руки и сердца я помогала ей проходить. И теперь она с тревогой мне сообщила:

– Кажется, мы опять не женимся.

– Но вы же подали заявление? – уточнила я.

– Подумаешь, заявление! Как подали, так и забрали. Сегодня мы не едем в свадебный салон, потому что он с азартом принялся лечить свою маму. Что будет следующее? Вот-вот грянет буря. Печенкой чувствую!

– Почему вы так решили?

– Да потому, что это спектакль с давлением! Наша мама катается на горных лыжах, плавает в бассейне, по три часа парится в сауне, на Крещение лезет в ледяную прорубь. И у этой женщины давление? Не смешите мои тапочки! Мне теперь понятно, почему до 35 лет Артемка не женился. Эта женщина никого не хочет впускать в свою стометровую квартиру. Вот уже собака на сене!

– Сдаетесь?

– Помогите, мне надо победить мою будущую свекровь, – взмолилась Вера.

Мы с ней разработали концепцию укрощения свекрови, и новоиспеченная невеста отправилась на бой.

Артем очень удивился, когда увидел ее на пороге квартиры.

– Я пришла помогать твоей маме, – сказала Вера нежно, но решительно.

– Спасибо, я, честно говоря, не смел тебя нагружать, но очень тронут.

Вера, оттеснив жениха, буквально вломилась в комнату к будущей свекрови. Та торжественно возлежала в кровати, с ноутбуком поверх одеяла, на тумбочке рядом стояла целая батарея пузырьков, блистеров, стаканчиков, бутылочек с водой.

– Татьяна Ильинична, ну зачем же вы себя утруждаете! – мармеладным голосом пропела Вера. – С давлением вам нельзя работать!

Она хотела было забрать у мнимой больной ноутбук, но та цепко в него впилась.

– Что ты, деточка! Оставь мне эту радость. Работа лечит от всех хворей!

– А лекарства вы все приняли? – с настойчивой заботой произнесла Вера. – Я сейчас вам помогу, выполним все назначения.

Испугавшись, что ее сейчас заставят глотать все имеющиеся в наличии пилюли, Татьяна Ильинична быстренько избавилась от своей хвори.

– Спасибо, дорогая! Я постараюсь справиться сама, – пропела она, старательно изображая слабость в голосе. – Вы идите с Артюшей, куда собирались. Мне уже гораздо лучше.

В первом раунде Вера одержала сокрушительную победу. Но взгляд свекрови показал: это были цветочки, все самые изобретательные ягодки будут впереди.

Свадьбу сыграли немногочисленную, но очень красивую, в Измайловском Кремле: с костюмами, скоморохами и взмывающими в небо белыми голубями. Фотографии получились волшебными. Потом молодожены на неделю укатили на море, в свадебное путешествие, потом свекровь планировала упорхнуть на очередную научную конференцию, и Вера могла бы забыть о возможных проделках свекрови. Но! Пока они пребывали в медовой неделе и нежились на пляже на песочке, в холле появился портрет Татьяны Ильиничны, на котором она была изображена пафосно, в наряде графини девятнадцатого века.

– Ух ты, какую себя маман заделала, – заметил Артем. – Не ожидал.

Ответным шагом Вера поместила рядом большую, такого же размера, как мамин портрет, фотографию из серии свадебных. Заказала витиеватую рамку, под стать портрету.

– Ну согласись, это сюда классно подходит? – умильно хлопая глазками сказала Вера, вспоминая Людоедку Эллочку, которая соревновалась с госпожой Вандербильт. Правда, пока Вера не решила, кто она: напористая Эллочка, которой приходилось локтями отстаивать свое право на красивую жизнь, или госпожа Вандербильт, которой ничего не надо доказывать, потому что у нее и так все было.

Когда Татьяна Ильинична вернулась с конференции, она вдруг решила показать себя хозяйкой и начала готовить еду. Раньше она практически никогда этим не занималась, а тут вдруг стала варить легкие низкокалорийные супчики и делать полезные блюда из овощей. Кулинаром она оказалась весьма посредственным и даже из хороших продуктов ухитрялась сделать малосъедобное. Но она усердно пыталась потчевать своей стряпней сына. Правда, только сына, усиленно делая вид, что Веру она не замечает.

Вера, в отличие от свекрови, была искусным кулинаром. Она обожала разных кулинарных блогеров и постоянно готовила что-то нестандартное и очень вкусное. Артем попробовал мамин супчик и сказал, что будет есть Верину стряпню.

Татьяна Ильинична обидчиво поджала губки.

– Мамуль, ну что с тобой? Иди, кулинарь науку, а продукты ты только переводишь зря. Вера прекрасно справляется!

Сыну не приходило в голову, что новоиспеченная свекровь взялась всерьез отстаивать свое право быть главной хозяйкой в доме. Но Вера была готова сражаться до победного.

В тот же вечер молодая жена соорудила сложнейшее блюдо: мраморную говядину, запеченную в овощах, сыре и зелени. Вера хоть и была финансовым директором крупной компании, но бо́льшую часть работы проделывала дома, на удаленке, которая привилась во многих серьезных компаниях после ковида. К тому же Вера умела распределять свое время так, чтобы хватало и для работы, и для мужа, и для кухни, на которой началась настоящая битва за право накормить Артема.

Очередной полезный супчик сиротливо завис в холодильнике, Артем даже не обратил на него внимания. Но явилась свекровь. Она заявила, что они едят форменную ерунду, какое-то месиво из мяса перепуганных забитых коров, а между тем она сварила такой полезный вегетарианский супчик.

Артем хотел было посмеяться:

– Мам, ты что? С каких пор ты стала вегетарианка? Ты всегда уписывала мясо за обе щеки, и в виде шашлыков, и бифштексов с кровью, и свиные эскалопчики с жирком тоже всегда жаловала.

Но мама была настроена решительно, насмешки сына прихлопнула разом, как комара.

– Человеку свойственно ошибаться, а сейчас наступило время полезной еды, – сказала она тоном, не терпящим возражения.

Артем был в замешательстве. Ему и маму не хотелось огорчать, и жену он любил. Целый час он ходил по комнатам, успокаивая то одну, то другую.

Вера снова подхватила игру свекрови: хотите полезную еду? Вегетарианство? Отлично! И в следующий вечер она закатила такое вкуснейшее блюдо из кабачков, что придраться было не к чему. И вкусно, и полезно.

– Кабачки можно приготовить вкуснее мяса, – торжественно произнесла Вера, когда свекровь вышла из своего научного укрытия, желая устроить очередной разгром невестки. Но ничего не подозревающий Артем обнял маму за плечи и совершенно искренне пригласил ее к столу.

– Как хорошо, что ты оторвалась от своей научной работы, – сказал заботливый сын. – Садись с нами и поужинай. Верочка приготовила очень вкусное блюдо. Ты даже не угадаешь, из чего оно. Представляешь, из кабачков!

Татьяна Ильинична, привыкшая питаться полуфабрикатами, пельменями либо сосисками, поняла, что ей не хочется менять научную работу на карьеру шеф-повара, и затею с кормежкой прекратила.

Вера одержала блистательную победу во втором раунде.

Недели две Татьяны Ильиничны вообще не было видно, только слышно: она выходила из своего кабинета, направлялась в ванную или на кухню и умело попадала туда только тогда, когда сына и его супруги там не было.

Следующий раунд Вера затеяла безо всякой задней мысли. Ей просто не нравилось, что Артем совершенно не помогал по дому. Татьяна Ильинична ничем не затрудняла своего сыночка, как, впрочем, и сама не сильно напрягалась. Не делая культа из еды, она и сама не готовила, и в основном питались они на ходу, бутербродами и готовой едой из магазинов. Вера предпочитала еду домашнюю. Но она не хотела сильно погружаться в готовку сама – она надумала приобщить к кулинарии Артема.

Когда совершенно неожиданно Татьяна Ильинична в один из вечеров заглянула на кухню, она застыла в дверях, словно сраженная громом и молнией. Она увидела, как ее сын послушно чистит картошку, в то время как Вера хлопотала над духовкой.

– Вы собираетесь есть картофель? У картофеля высокий гликемический индекс и огромное содержание крахмала! Это самый вредный продукт, – это было единственное, что смогла вспомнить и произнести Татьяна Ильинична в тот момент, чтобы выразить свое негодование происходящим.

Вера благоразумно молчала, ожидая, что сейчас нужные слова произнесет Артем. И она в нем не ошиблась:

– Мам, ну ты вспомни, как еще несколько месяцев назад мы с тобой уминали картофельные чипсы, и ты ничего не говорила о вреде картофеля. Приходи через часок, ужин будет готов.

– Я после шести не ем, – только и смогла вымолвить сраженная наповал свекровь.

А Вера между тем устроила новое нападение. На сей раз она решилась взяться за обустройство жилища.

Квартира, в которой до недавнего времени жили Татьяна Ильинична и ее единственный сын Артем, а теперь еще поселилась и Вера, была большая, просторная и могла бы быть нарядной, но была слишком захламлена.

Уборкой Татьяна Ильинична с давних времен не заморачивалась, приходила два раза в неделю женщина, но она только мыла пол, вытирала пыль и стирала белье, а порядок, точнее, беспорядок, как был, так и оставался.

И Вера решила внести новшества. Начала она с комнаты Артема, и эти преобразования были совершенно логичными, потому что приют холостяка превращался в семейное гнездышко. Вера, согласовав все, разумеется, с супругом, заказала новый спальный гарнитур. Гарнитур был под стать квартире и дворянскому происхождению ее хозяев: в классическом стиле, с резным обрамлением зеркал, изящными шкафом и комодом.

Но чтобы вся эта красота вместилась в бывшую холостяцкую комнату Артема, надо было выбросить старую мебель. Против кровати и шкафов Артем не возражал, но уперлись в этажерку.

– Этажерку не выкину, – заявил Артем. – Ее мой папа покупал. Мне она как память дорога.

– Милый, я не предлагаю тебе выкидывать этажерку. Ее можно перенести в другое место. Смотри, в коридоре ее свободно можно поставить, – мягко возразила Вера.

– Не хочу в коридор, – заупрямился Артем. – Она с детства в моей комнате стоит. Тут мои любимые вещички.

Вещички, по мнению Веры, тоже были жутким хламом и, по ее эстетическому пониманию, с новой мебелью, которую должны были привезти через несколько дней, выглядели бы как помойка на центральной улице фешенебельного города.

Услышав спор, вынырнула из своих научных чертогов Татьяна Ильинична и поддержала сыночка. Да, эта этажерка – неотъемлемая часть Артюшиной комнаты. Ее двигать нельзя.

В тот день Вера с Артемом впервые поругались. Устав быть белой и пушистой, молодая жена, сама от себя не ожидая, сорвалась, накричала на мужа, обозвала его инфантильным маменькиным сынком, нарекла его ретроградом, припомнила ему еще какие-то старые незначительные грехи. В ответ также получила кучу неласковых эпитетов.

Артем, громыхая дверями, ушел на кухню и стал пить с Татьяной Ильиничной чай. А Вера рухнула на диван, который доживал свои последние дни, и вынуждена была признать, что этот раунд битвы со свекровью она с треском провалила.

Артем вернулся из кухни с несколько виноватым видом, который еще больше усугубился, когда он увидел супругу, лежащую на диване с повязкой на голове.

– Прости, Мокушка, я тебе глупых слов наговорил со зла, – миролюбиво произнес супруг.

– Это ты меня прости, – пошла на попятную Вера. – Глупо скандалить из-за каких-то деревяшек. Пусть этажерка стоит там, где ты захочешь. Ведь это твой дом.

Вера машинально отметила, что трюк с больной головой сработал, и она повторила его еще раз, когда решила отправить Артема на кухню без своего сопровождения. Вместе они и готовили, и прибирались после ужина в будни и в выходные, но теперь Вера захотела отдать супругу полностью прерогативу в приготовлении блюд.

– Милый, у меня беспощадно разболелась голова. Сообразишь что-нибудь поесть?

– Конечно, Мокушка, отдыхай. Я мигом.

И он действительно вернулся так быстро, что Вера даже еще не успела помечтать, как супруг попотчует ее их любимым греческим салатом, а на горячее запечет картошку с сыром.

Но Артем торжественно завел ее в кухню, где в кастрюльке дымились сосиски, а в салатнице красовались крупно накромсанные помидоры.

– Какой ты затейник, милый, – вынуждена была пролепетать Вера и записала в воображаемом дневничке: полностью инициативу мужу лучше не отдавать. Да и притворяться больной и беспомощной ей не понравилось.

Тогда она подумала: пора им выходить куда-то вместе. Ведь раньше они постоянно ужинали в разных приятных кафешках и ресторанчиках. Почему теперь, поженившись, они так упорно засели дома, словно это была крепость, которую надо денно и нощно охранять?

Вера принялась изобретать, как и раньше, походы в пир и в мир, и супруг с охотой на это откликнулся, потому что, вероятно, и сам немного заскучал от размеренной супружеской жизни.

Свекровь все это время была мало заметна. Вера решила, что Татьяне Ильиничне хоть и не хотелось сдавать позиции главы дома, но ее активная научная жизнь действительно наполняла ее эмоциями, и сил на борьбу с невесткой оставалось не много. Тем более что она улетела на очередной научный симпозиум.

Ее не было целую неделю. За это время Вере все-таки удалось выдворить из комнаты старую этажерку. Артем сам это предложил, потому что вынужден был признать, что она объективно выглядит как рухлядь на фоне новенького элегантного спального гарнитура.

Когда Татьяна Ильинична вернулась, она выглядела преображенной, сияющей и счастливой. Вера подумала, что свекровь наградили чем-то очень важным, может, даже Нобелевской премией. Уж очень она сияла.

За воскресным обедом Татьяна Ильинична с удовольствием уминала жаркое, в котором плавали кусочки сочной баранины, и взахлеб рассказывала о том, какое впечатление произвел ее доклад, сколько ей досталось рукоплесканий и восторженных отзывов. Лекции о вегетарианстве и низкокалорийном питании были напрочь забыты.

Но когда свекровь увидела в коридоре этажерку, которую непочтительно загнали в угол, азарт ее вспыхнул вновь. И эта интеллигентная, образованная женщина, с некоторым дворянским происхождением, стала применять методы, которые совсем не подходили под ее стиль жизни.

Вера узнала об этом совершенно случайно. Как-то она зашла на страницу своего супруга в социальных сетях, что, в общем-то, делала крайне редко, но Артем сам предложил ей посмотреть, какие крутые фотки у него получились с недавнего мастермайнда. Вера сначала поверхностно обозрела снимки супруга, потом запустила более пристальный взгляд на его страничку и обратила внимание на то, что в друзьях у него его мама. Нажала на ссылку. Лучше бы она этого не делала!

Да, там были посты про ее научную деятельность, про ее доклады на конференциях. Но еще она писала про личную жизнь. И про то, какая у нее коварная и неблагодарная невестка. Татьяна Ильинична сообщала своим подписчикам о своей тяжелой доле под гнетом этой недостойной особы, которая хитростью окрутила ее сыночка, и спрашивала совета, как ей жить дальше. Подписчики давали ей совершенно искренние советы, сочувствовали ей и сокрушались по поводу несчастной участи ее сыночка.

Свекровь писала о том, что Вера покупает нелепые вещи и захламила их изысканный дом. И даже дала фотографию, причем сумела сфоткать так, что под давнюю изысканность ее дома попал недавно купленный Верой гарнитур.

А еще она сетовала, что злыдня-невестка все деньги тратит на свои наряды, а мужу даже носков купить не может. Вера и правда не покупала мужу носков, потому что считала, что уважающий себя мужчина должен сам заботиться о своих носильных вещах.

Но это было не все! С азартом сквалыжной базарной торговки эта ученая дама описывала, что меркантильная невестка готовит еду только себе, а бедный Артемка вынужден довольствоваться жалкими сосисками, и были выложены фотографии, как Вера готовит некое сложное блюдо, а ее ненаглядный сынок варит две сиротливые сосиски. Заботливая мама успела щелкнуть его в тот единственный раз, когда Артем готовил ужин без участия Веры.

Ошарашенная Вера понеслась к Артему, который сидел в комнате за ноутбуком и разрабатывал очередной сайт на продажу.

– Милый, в чем дело? – спросила Вера голосом, подразумевающим, что сейчас грянет гром.

– Что случилось? – спросил Артем, не отвлекаясь от клавиатуры.

– Ты знаешь, что пишет обо мне твоя мама?

Артем не сразу понял, о чем идет речь. Вера дождалась, когда он вынырнет из своих рабочих замыслов и проникнется семейными проблемами.

– Твоя мама пишет очень странные вещи обо мне в своем блоге! – с возмущением несколько раз повторила Вера.

– А, ты об этом! – небрежно отмахнулся муж. – Ерунда, Мокушка, не обращай внимания.

– Как я могу не обращать внимания! Она пишет чудовищную клевету и позорит меня перед мировым научным сообществом.

– Мокушка, дорогая, не пыли. Ну кому нужно это научное сообщество? Горстка устаревших чудаков! Просто не обращай на это внимания.

И Артем снова погрузился в работу.

Но Вера не была склонна преуменьшать значение фундаментальной науки. Она снова появилась в моем кабинете.

– Надо обязательно что-то придумать! – растерянно проговорила она. – Я никак не могла предположить, что с интеллигентной дамой попаду в такие жернова. Мне домой не хочется идти. Такое ощущение, что я вышла замуж не за Артема, а за Татьяну Ильиничну. Неужели она победила?

– Вера, ну а как же главное средство ночной кукушки? – напомнила я. – Ночная кукушка должна победить дневную.

– Верите, у меня всякое желание пропадает. Как только вспомню эти ее пасквили в социальных сетях. Одно дело – битва на кухне, другое дело – всемирная паутина. Она же меня опозорила на весь мир! А Артему дела нет. «Не бери в голову». Как это можно не брать?

– Вера, давайте попробуем использовать прием образов. Сейчас вы находитесь в состоянии лягушки. Вас в лягушку превратила свекровь, и ваши действия ограничены. Вы можете только скакать на болоте. Надо в кого-то превратиться, чтобы обрести силы.

Вера закрыла глаза. Посидела немного в таком состоянии. И вдруг вспыхнула радостью:

– Я превращусь в бабочку. В гигантскую бабочку. Размах крыльев – полметра. Никакая свекровь меня не достанет. У нее такого сачка не найдется. Она в своей науке застряла.

– Отличный образ! И какие пути ваша бабочка подсказывает? Что надо сделать?

– Моя бабочка – это новая реинкарнация Людоедки Эллочки. А та преград вообще не знает. Она даже с могущественной госпожой Вандербильт соревнуется. Может, поговорить с мужем? – рассуждала Вера.

– Вы хотите настроить сына против матери? Опасный ход.

– Да, он очень привязан к матери, хоть и относится к ней вполне реалистично. Мужа надо из игры вывести.

Вера помолчала, представляя, как она порхает над свекровью, размахивая своими огромными крыльями.

– Сказать свекрови напрямую? Мол, не клевещите на меня, уважаемая доктор наук Татьяна Ильинична, – рассуждала Вера в образе гигантской бабочки.

Я предложила Вере представить этот разговор и визуализировать его результаты.

– Да никаких результатов не будет! – сделала вывод Вера. – Может, буркнет что-то типа: ты все неправильно поняла. И, может, даже притихнет на некоторое время. А потом все равно начнет ахинею писать.

– Верно! Надо действовать ее же методами. Пусть ваша бабочка начнет хитрую и мощную борьбу на волнах интернета.

– Писать ей с левого аккаунта! – осенило Веру.

И тут она сообразила, что ничего выдумывать не надо, а надо взять имеющуюся в наличии бабушку, реально существующую Изольду Карлову.

Бабушка интернетом мало интересовалась и соцсетями не баловалась, но внучку обожала и ради любимого чада была готова на все.

– Пойду навещу бабушку, – обрадованно поспешила Вера, когда закончилась наша консультация.

Буквально на следующий день в социальных сетях появилась почтенная дама, заслуженный пенсионер, в прошлом преподаватель престижного московского вуза, Изольда Карловна, которая очень понимала Татьяну Ильиничну, потому что у самой такая же неблагочестивая невестка. (Никаких невесток на самом деле у нее не было, потому что потомство семьи идет исключительно по женской линии: мамы, дочки, внучки, поэтому Вера себя чувствовала комфортно – ни на кого не надо было возводить напраслину.)

И вот Вера под ником Изольда Карловна начала расписывать, что Татьяна Ильинична счастья своего не понимает, что у нее золотая невестка, потому что вот у нее, у Изольды Карловны, – на самом деле исчадье ада. По дому ничего не делает, не убирает. Все на нее, на Изольду, свалила. А сама, нахалка, целыми днями крутится перед зеркалом, каждый день что-то покупает. Как это у них называется? Онлайнжопинг. Ужас какой! От этого шмотья уже деваться некуда. Вся квартира ее шмотками завалена. Так этого мало! Эта мегера вынудила мужа кредит взять, сама не зарабатывает ни копеечки, а сыночка заставляет на трех работах горбатиться. От усталости он, бедняжка, так однажды напился, что не смог домой дойти. Во дворе на лавочке так и заснул, сердечный.

Татьяна Ильинична очень прониклась несчастьями Изольды Карловны, успокаивала ее, сокрушалась, какая молодежь пошла.

Как-то раз – очень редкий раз – Вера зашла на кухню, когда там находилась Татьяна Ильинична. Проходя мимо, Вера увидела, что свекровь пишет комментарий к очередной придумке Веры, то есть Изольды Карловны.

Вера отошла в сторонку, подальше от стола, тут же написала комментарий и послала его свекрови.

«Хотите со мной ближе познакомиться? Я тут, напротив вас сижу», – было написано в строке Изольды Карловны.

Свекровь машинально подняла глаза и увидела смеющуюся Веру.

– Да, я чувствовала, что тут какой-то подвох. Уж больно все нереально выглядит, – пробормотала Татьяна Ильинична и, вспорхнув, как перепуганная сорока, стремительно вышла из кухни.

Жалобы на невестку в блоге свекрови прекратились. Вера записала себе блистательную победу в очередном раунде битвы на кухне. Но расслабляться она себе не позволяет. Жизнь полна неожиданностей, и неизвестно, куда еще направится неиссякаемая фантазия мамы Артема. Вера регулярно наведывается ко мне, чтобы поймать малейшие сигналы, если в ее королевстве что-то начнет загнивать. Да, и теперь она окончательно избавилась от всех сковывающих движения лягушачьих шкурок и чувствует себя госпожой Вандербильд, которой ничего не надо доказывать, потому что у нее есть все для полного счастья.

Когда муж страшнее Отелло

– Вы себе не представляете, как меня все достало!

Юля глубоко вздохнула, развязала косынку на шее – словно освободилась от петли, которая ее душила.

Я терпеливо ждала, когда клиентка немного освоится в моем кабинете. Она выглядела такой напряженной, словно сквозь нее только что пропустили проволоку с током.

– Я никогда не обращалась к психологу. Даже не представляю, чем вы можете мне помочь, – произнесла она.

– Попробуем разобраться, – сказала я. – Готовы рассказывать?

Она еще немного помолчала, собираясь с духом. Или все еще сомневалась, правильно ли она поступила, обратившись к психологу. Мне такие сомнения уже давно стали привычными, поэтому я просто молча жду, когда человек успокоится.

Наконец она произнесла:

– Муж извел меня своей ревностью. Просто всю перекрутил, сдавил, приплюснул. Дышать невозможно, – и для иллюстрации своего состояния вся сжалась в комочек.

– Давно это началось?

– Не помню. Надо подумать.

– Как вы познакомились? Он сразу был таким ревнивцем?

– О, начиналось все очень красиво, – Юля откинула назад голову, выложив на спинку кресла копну роскошных золотисто-медных волос, и принялась рассказывать свою историю.

Она работала помощником адвоката в небольшой адвокатской конторе. Алик проходил свидетелем по делу своего приятеля, который обвинялся в махинациях с квартирами. Он сразу в нее влюбился и, растолкав всех Юлиных поклонников, стал ухаживать красиво и настойчиво. Каждый день он ее куда-нибудь приглашал, приглашал с размахом. Если в ресторан – то в самый пафосный в Москве. Если в театр – то в Большой, в царскую ложу. Цветы дарил охапками. Через неделю знакомства предложил провести уикенд в Париже, но заказал ей отдельный номер и даже не намекал на приставания. Вел себя очень галантно. Все это время они общались подчеркнуто вежливо и даже не перешли на «ты». А через две недели он сделал предложение.

– Но мы же совсем не знаем друг друга, – замялась Юля.

Алик ей нравился, терять такую партию не хотелось, но его щедрые подарки ее слегка пугали. Интенсивность ухаживания тоже несколько настораживала, уж очень напористо он действовал. Да и разница в возрасте немного смущала, Алик был на двенадцать лет старше, и в ее двадцать три года он казался Юле безнадежным стариком.

Алик настойчиво уговаривал:

– А чего там знать! В мужиках вообще очень просто разбираться. Мы все одинаковые, только по уровню дохода отличаемся. А у меня с доходом все норм, – хохотнул он хвастливо.

Алик был хозяином сети магазинов для мужчин: оружие и рыболовные снасти. Свои товары также продавал в интернете.

– Только свадьбу сыграем через год, – сказала Юля, оставляя себе пространство для маневра.

– Ну, это понятно! Подготовиться надо. Это будет самая крутая свадьба! Всю Москву встряхнем! Будет свадьба века!

Она все еще сомневалась, но он подарил ей помолвочное кольцо с таким крупным бриллиантом, что она, завороженная блеском камня, согласилась.

На другой же день она переехала жить к нему, и Алик сразу же предложил ей уйти с работы.

– Предлагаешь мне золотую клетку? – спросила она игриво. Теперь, когда они перестали разводить церемонии и перешли на «ты», Юле стало легко с ним общаться, как будто они были знакомы тысячу лет.

– Про золотую клетку лузерши придумывают от зависти. Какая клетка! Просто когда теперь тебе работать? Тебе некогда будет.

– Намекаешь, что все время у меня будет уходить на уборку твоих хором?

Алик жил в элитном доме, в просторной квартире метражом более 200 квадратных метров.

– Ну опять ты не туда! Я ж тебя не в служанки нанимаю, королева моя. Женский тюнинг много времени занимает, я знаю. Массажи там всякие, фитнес. Сама увидишь, что тебе скоро некогда будет работать.

Юле не хотелось уходить с работы, ей нравился коллектив, и сама работа ей была интересна, в перспективе она планировала стать адвокатом. Но так совпало, что в их адвокатской конторе произошли не самые приятные изменения, они были вынуждены съехать из офиса, сотрудников отправили работать по домам, и Юля решила, что это знак судьбы.

Она действительно очень быстро втянулась в жизнь богатой жены, которой не нужно было думать о хлебе насущном. Три дня в неделю она проводила в дорогом фитнес-клубе, полдня занимали походы по торговым центрам. Вечерами у них с Аликом начиналась светская жизнь, и Юля демонстрировала свои наряды, украшения и безупречные формы.

– Как они все на тебя пялятся, – то ли с восторгом, то ли с досадой говорил Алик. – Прям видно, как штаны шевелятся.

– Предлагаешь мне замотаться в хиджаб? – весело спросила Юля.

– Не, не, не! Пусть глазеют, пусть слюни текут. Пусть все видят, какие у моей бабы сиськи.

– Только не «баба» и не «сиськи», – сурово поправила Юля.

– Да, прости, королева. Никакой похабщины! У моей любимой женщины красота.

Но главным делом, которым занималась этот год Юля, была подготовка к свадьбе, эту почетную обязанность Алик полностью спихнул на нее, и она с удовольствием в эти приготовления окунулась.

Надо было продумать сценарий, собрать гостей, всем придумать костюмы, найти актеров, оформить приглашения, разослать их гостям с курьером. Выбрать и оформить место, где планировалось действие. Посуду специальную выбирали. В общем, хлопот оказалось столько, что временами Юля опасалась, что и в год не уложится, хотя было нанято престижное агентство, которое занималось ивентами, и Юлю уверяли, что все идет по плану. Но она все равно сама все перепроверяла, иногда сама находила лучшие варианты и порой сильно нервничала, что свадьбу придется переносить. А это не перенос встречи с подружкой!

Все, к счастью, сошлось, она успела, и переносить свадьбу не потребовалось.

Это была действительно всем свадьбам свадьба. В стиле гангста, с настоящими выстрелами. А захват ОМОНа выглядел так реально, что непосвященные могли бы испугаться.

Сама Юля была в ослепительном красном платье стоимостью в миллион.

После свадьбы Юля резко заскучала. Нечем было занять пустоту.

– Я, может, на работу пойду? – спросила она. – Меня зовут в адвокатскую коллегию, мой сокурсник создал. Он толковый, у него быстро дела пойдут.

– Этот сокурсник, небось, в универе к тебе клеился? – недоверчиво спросил Алик.

– Ну не без этого, – хвастливо произнесла Юля.

– Ну вот и нечего там работать. Чтобы всякие мужики на тебя пялились.

С этого момента Юля стала замечать, что Алик начал особенно ревностно за ней приглядывать.

Началось с того, что он стал дергаться всякий раз, когда ей приходило какое-то сообщение на телефон.

– Покажи! – требовал он.

– Да подружка!

– Не доверяю я твоим подружкам! Шалавы и завистницы.

– Нормальные у меня подружки, – огрызалась Юля. – Не гони волну.

Потом он стал требовать, чтобы она демонстрировала ему свои переписки в мессенджерах.

– Алик, ты больной! Что на тебя нашло!

– Покажи немедленно. Или тебе есть что скрывать?

– Да подавись ты, псих! – и она швыряла ему телефон.

– Код скажи, – рычал он.

– Дата нашей свадьбы.

– То-то же.

Несколько дней подряд он устраивал ей проверку, но, ничего не найдя, вдруг завопил:

– Ты все стираешь!

– Что я стираю? У нас же приходящая домработница. Ты сам потребовал, чтобы я не занималась домашней работой и берегла свои пальчики.

– Ты мне дурочку не строй! Прекрасно понимаешь, о какой «стирке» я говорю. Ты стираешь переписки со своими хахалями!

– Какие хахали, Алик! Ну зачем мне кто-то. Ты самый лучший! – пыталась урезонить мужа Юля.

– Сегодня самый, а завтра кто-то самее меня! – заводился Алик.

– Уймись, ты совсем чокнулся!

– Я чокнутый, а хахали твои лучше?

– Заткнись, идиот!

Еще по меньшей мере полчаса они обменивались бранными словами, пока Юля не вышла из комнаты, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.

Алик помчался за ней, стал просить прощения, целовал ей руки и бормотал, что любит ее больше всего на свете. Потом у них был бурный секс, а на следующий день он подарил ей новые сережки с изумрудами.

Юля решила, что сюжет закрыт и муж больше не начнет устраивать проверки ее телефона. Как она ошибалась!

Через пару дней он пришел домой с пареньком, который совсем не походил на его друзей. Те были все такие мощные, накачанные, с золотыми цепочками на атлетических шеях. А этот был щупленький, сутуловатый, в круглых очочках.

– Твой бедный родственник из Пензы? – хохотнула Юля.

– Он компьютерный гений, – рявкнул муж, выхватывая из ее рук телефон.

– И что ему надо в моем телефоне? – напряглась Юля.

– Проверит удаленные переписки и установит программу слежения.

– Слежения за мой? – вскрикнула Юля.

Она начала орать на мужа, не стесняясь присутствия постороннего человека. Муж тоже в долгу не остался. Компьютерный гений, не обращая внимания на крики супругов, спокойно поковырялся в телефоне, потом протянул аппарат Алику.

– Удаленных переписок нет, программу я поставил, но ее можно удалить.

– Поставил? А теперь удали. Удаляй немедленно! – гаркнула Юля таким грозным голосом, что хакер тут же подчинился.

Когда он ушел, супруги опять страстно выясняли отношения, проверенный хакером телефон полетел в голову мужа, потом они бурно примирялись, что закончилось упоительным сексом. На другой день Алик опять принес Юле дорогое украшение и новый телефон.

Она отказывалась принимать подарки, кричала, что будет теперь жить без телефона, все равно ей продыху не дают, но Алик упорно стоял на коленях, бормотал слова любви и умолял его простить.

– Прости, королева моя. Понимаю, что я идиот, но ничего не могу с собой поделать. Я до потери разума тебя люблю. Я шкатулочку твою изучил, там красных камешков нет. Это настоящие рубины, не какие-то там выращенные в кабинете под лампой. Прими, королева моя! Это мое сердце обливается кровью, – он протягивал ей серьги с полыхающими яркими рубинами.

Юля снисходительно посмотрела на мужа и расхохоталась. Уж очень у него был нелепый вид! Пришлось принять подарки. Мир воцарился, но она теперь уже понимала, что это всего лишь затишье. Включился вечный двигатель ревности.

Недели через полторы после этого события она застала своего мужа на подземной парковке, принадлежавшей их многоквартирному дому. Он копался в ее машине.

– Что ты тут делаешь? – грозно спросила она.

– Ээээ. Хотел один адрес посмотреть в твоем навигаторе, – невнятно проблеял он.

– В моем навигаторе? Адрес? Да ты никак решил проверять маршруты моих поездок? – догадалась Юля. – Ты совсем рехнулся со своей ревностью? Слушай, если ты не прекратишь свои идиотские выходки, я и в самом деле заведу любовника. Причем из числа твоих самых близких дружбанов. Понял?

– Тогда я тебя убью, – хрипло сказал он. – И его.

– И тебя не будет защищать ни один адвокат в Москве. Я заранее об этом позабочусь!

Она резким движением оттеснила его от машины и, бросив слово «придурок», хлопнулась на водительское сиденье.

– И не вздумай мне приставлять охрану и водителя! – пригрозила она. – Всем яйца откручу!

Но Алик не успокаивался. Он перестал домогаться ее навигатора, но начал устраивать ей допросы с пристрастием: где ты была? А покажи покупки, а сколько времени ты провела в торговом центре? Покажи маршрут, куда ты заходила? А твой фитнес-тренер точно женщина? Никаких мужиков! И массажисты – тоже только женщины.

Они ходили в один спортивный клуб, и Алик проверял, а точно ли она на йоге с женщинами, а с кем она пошла в сауну, а какой тренер с ней работает на тренажерах.

– Алик, я сменю клуб, если ты будешь меня преследовать! – грозила Юля.

– Прости, королева! Ничего не могу с собой поделать. Как только себе представлю, что какой-то долбаный массажистик прикасается в твоим бедрам, глаза кровью наливаются, в висках колотун начинается. Ты знаешь, как я тебя люблю!

– Алик, какой ты примитивный! Я не повернутая на сексе маньячка! Меня не интересуют мужчины, у которых вместо мозгов анаболики. В фитнес-клуб ты можешь меня отправлять спокойно и не волноваться за мою девственность.

После очередного сильного скандала, когда Юля разбила о голову мужа очередной телефон, в котором он все норовил узреть следы измены, наступило очередное затишье.

Заскучавшая Юля решила устроиться на работу, хотя бы с частичной занятостью, а то боялась, что свихнется.

Долго размышляла, как лучше поступить: рассказать мужу про работу или затаиться, схитрить? Покумекав так и эдак, она решила, что лучше все же поставить его в известность, потому что с Алика станется, он и детектива наймет, узнает случайно про ее работу и вообще тогда голову ей открутит.

Она стала рассказывать мужу очень подробно, когда она ходила в коллегию, что там делала. Она видела, как у Алика ходили по лицу желваки, но он терпел. Он сжимал кулаки так, что сам себе до крови протыкал ногтями ладони, но молчал.

– Какой ты молодец, мой дорогой! Я тебе очень благодарна за все, – щебетала Юля.

Если скинуть со счетов неуемную ревность мужа, она действительно была очень довольна своей жизнью. Из всех своих подружек, только у нее было такое благополучие – и в финансовом плане, и во всем остальном. Все ее подружки – из школы, из универа, из студенческих компаний – не могли похвастаться такими подарками, такой шикарной жизнью и такой сильной любовью со стороны мужа. Многие жили стандартно. Кто-то еще вообще замуж не вышел, кто-то уже развелся. Одна маялась с мужем-алкоголиком. Некоторые едва скрипели от зарплаты до зарплаты. Юля многим раздавала свои наряды, потому что у нее их было столько, что, даже если менять образы каждые пять минут, все равно половина останется не надеванной. Денег она никому не давала, сразу четко определила: девчонки, взаймы не просите. Если хотите продолжать дружбу, про деньги молчок. Она могла оплатить счет в ресторане, когда они вместе обедали, могла купить какой-то не сильно дорогой подарочек, но не более того. На нее никто не обижался.

Алик перестал ее расспрашивать, где она бывала. Да и что расспрашивать, ежели она о каждом своем шаге ему рассказывала? Ей иногда казалось, что муж ходит с ней рядом в шапке-невидимке и следит за всеми ее действиями. Иной раз ей казалось, что она чувствует его дыхание.

– У меня глюки начались? – спросила Юля, прерывая свой драматичный рассказ.

– Это не глюки, но симптомы неприятные, – ответила я. – Но вы не тревожьтесь. Все поправимо.

– Хорошо, – неожиданно быстро согласилась Юля и продолжила рассказывать.

Однажды за ужином Алик вдруг произнес ни с того ни с сего:

– А могла бы ты с ним не вступать в разговоры, а сразу послать по известному адресу. Ты замужняя женщина, и нечего с посторонними прохожими лясы точить.

Юля пристально посмотрела на мужа. Совсем кукушка съехала от ревности? Заговариваться стал?

И тут она вспомнила, что в этот день на заправке – она все время заправлялась в одном и том же месте – с ней заговорил мужчина приятной наружности. Перебросились парой фраз про погоду, про качество бензина. И больше ничего.

– Ты все же поставил программу, которая за мной шпионит?

– Нет, королева, ну что ты.

– Откуда ты знаешь, что я разговаривала на заправке с незнакомым мужчиной? Ты нанял детектива следить за мной?

– Нет, королева, я не посмел. Ты же опытный юрист, сразу определишь слежку.

– Тогда как ты узнал про этот разговор? Признавайся, скотина, или хуже будет, – Юля швырнула в него тарелку, и если бы он ловко не увернулся, то тарелка бы точно оставила бы след на его лице. – Сейчас же расскажи мне, недорезанный Отелло, что ты сделал? Или я за себя не ручаюсь!

В Алика полетели еще две тарелки. Он смиренно сжал голову в плечи.

– Я нанял артиста, он стал разговаривать с тобой, потому что я ему заплатил. Я хотел понять, вступаешь ли ты в разговоры с другими мужчинами.

– Да, черт возьми, – орала Юля, – я разговариваю с незнакомцами, мужчинами и женщинами, потому что мне нравится общаться, потому что на работе я практически не бываю, работаю из дома, поэтому мне не хватает общения, и ты меня совсем задолбал.

В тот вечер она демонстративно ушла спать в другую комнату, на диван в гостиную, которая запиралась на ключ. Алик всю ночь стоял возле двери и скулил, вымаливая ее прощение.

Под утро она не выдержала, распахнула дверь и сказала:

– Прекрати вести себя как дебил. И следить за мной прекрати, иначе я с тобой просто разведусь.

– Я не дам тебе развода, – с обидой в голосе проговорил виноватый муж.

– Не давай. Все равно нас разведут, я юрист и знаю процедуру. У нас нет детей, а имущество твое мне не нужно, подавись им.

Целый месяц Алик держался, не устраивал разговоров о том, где она была, не следил за ее телефонными разговорами, и в доме наступила идиллия. Они катались с друзьями на яхте, он подарил ей полет на воздушном шаре. Юля даже решила, что Алик излечился от своего недуга, и заговорила о детях.

– Конечно, королева. Я буду счастлив, если ты мне родишь мальчика. Или девочку. Какая разница! Я думал, ты никогда не захочешь.

– Почему?

– Ну, фигуру не захочешь испортить.

– Глупости, я, как любая женщина, хочу нормальную семью, детей. Это тебе дети не нужны.

Юля знала, что Алик уже был женат. Первый ранний студенческий брак. С женой он развелся, но Юля никогда не интересовалась причиной развода. Она только знала, что бывшая жена с дочерью жили в Англии, ни в чем не нуждались, но на ее, Юлином, материальном положении это никак не отражалось.

В честь того, что Юля выразила желание двигаться в сторону увеличения их семьи, Алик подарил ей новый телефон, очень элегантный, навороченный и очень дорогой.

– Королева, так как ты не хочешь водителя и охрану, я купил тебе простенький телефон. Чтобы твоя трубка не стала поводом для нападения каких-нибудь отморозков.

– Крокодиловая кожа? – спросила Юля, разглядывая новый аппарат.

– Да, не золото.

– Эти камешки – не бриллианты?

– Стразы. Но самого лучшего качества. Блестят ярче бриллиантов.

– Спасибо, милый. Ты мой настоящий герой.

Но буквально через несколько дней он подскочил к ней обескураженный, держа в руках ее новую трубку:

– Ты сменила пароль? На дату нашей свадьбы он не разблокировался.

Они сидели на кухне, было время воскресного завтрака, когда никто никуда не спешил.

– Так ты все это время по-тихому проверял мои телефоны? – начала закипать Юля. – Да, бешеный урод, я сменила пароль. Теперь телефон можно разблокировать только по отпечатку пальца! Тебе нужен мой палец? На! Режь! – заорала она, резко подлетела к шкафчику, где хранились ножи, и швырнула нож перед мужем. – На, отрежь мой палец. Давай. Пусть этот пароль будет всегда при тебе.

Она протянула изысканно наманикюренную руку.

– Ну что ты застыл? Режь! Отруби мой палец, носи его с собой, проверяй мой телефон, Отелло недоделанный.

– Ты с ума сошла!

– Нет, это ты с ума сошел! – кричала Юля. – Держи нож!

Она стала махать перед ним ножом, Алик неловко взмахнул рукой, и нож попал по руке. Брызнула кровь.

Оба застыли в ужасе.

– Алик, прости, – Юля первая пришла в себя и помчалась за аптечкой.

– Это ты прости меня, моя королева, это я тебя довел.

После этого случая Юлия и пришла к психологу. Ей не на шутку стало страшно.

– Сильно вы его порезали? – спросила я у клиентки, воспользовавшись тем, что она сделала паузу в своем рассказе.

– К счастью, нет, по руке попала, выше запястья. Жизненно важные органы не задели. Но я все равно потащила его в травмпункт.

Она опять помолчала и произнесла:

– Это вчера произошло. И я теперь боюсь. Что будет дальше? Неужели эти его приступы ревности никогда не закончатся? И до какой степени я дойду? Я ведь сама становлюсь ненормальная с ним.

Она немного помолчала, снова поправила свои роскошные волосы.

– Я ему сказала, что его ревность – болезнь, что ему голову лечить надо. А он мне: нечего хвостом вертеть, тогда и ревности не будет. Так мне что, кислотой себя облить, чтобы никто на меня смотреть не мог? Нет, он хочет, чтобы я была красивая, и все тюнинги меня заставляет делать. Я все подкачала, все подправила, на уколы и массажи хожу постоянно. И при этом чтобы хвостом не вертела. Да не верчу я хвостом! Но это же очевидно, что на меня все палятся, где бы я ни появилась.

Юля немного приосанилась, словно хотела показать все свои достоинства. Там действительно было на что смотреть.

– Чего вы хотите? – спросила я. – В идеале? Не задумывайтесь о преградах и препятствиях. Вам волшебник дал волшебную таблетку. Что вы сделаете? Визуализируйте свою жизнь!

– Я его убью, – сказала Юля как о давно решенном. – Нет, волшебная таблетка тут ни при чем. Я юрист. Я работаю с опытными адвокатами, мы ведем уголовные дела. Я могу придумать идеальное преступление. Могу! Да, идеальные преступления бывают. Это только в кино всех преступников находят, в жизни все гораздо суровее. Справедливости нет, зло торжествует.

Я привыкла серьезно относиться к чувствам и желаниям своих клиентов, поэтому не стала посмеиваться над Юлей. Мы ведь так часто бросаемся этим словом – «убью». Убью, если шапочку не наденешь, убью, если поздно придешь, убью, если опять напьешься. Но Юлино «убью» звучало совсем иначе.

– Хотите сесть в тюрьму? Вам себя не жалко? – спросила я.

– Мне себя жалко, потому что эти разборки меня измотали. А в тюрьму я не сяду. Я правда могу придумать идеальное убийство. Например, несчастный случай. Автомобиль слетел в обрыв.

Юля мечтательно закрыла глаза.

– Допустим, – сказала я, немного помолчав. Я выжидала, пока Юля визуализирует. – Вы придумаете идеальное убийство. Вы избежите наказания. Что дальше? Что вы будете делать дальше?

– Да ничего! – Юля резко вернулась из своих блаженных мечтаний. – Дружки его меня вычислят, вот что. Так что убивать – не вариант. Вот почему я и пришла к психологу. Говорят, что вы умеете находить выходы из самых тупиковых ситуаций.

– Сказать по правде, убивать мужей мне еще не приходилось, – стушевалась я. – Но давайте что-нибудь придумаем. Ведь он вас любит? Это такая любовь?

– Да, удушающая.

– Ему бы сходить к психиатру, – сказала я. – Надо понять, там действительно что-то с мозгами или человек не умеет себя держать в руках.

– К психиатру? Все так запущенно? Да, я и сама понимаю. Хорошо, я поговорю с ним. Он сейчас ходит как пришибленный, с колен не встает, – Юля рассмеялась. – Он такой забавный, когда прощения просит. Да все бы хорошо было, он парень-то золотой, если бы не эти приступы ревности. Вы говорите, это может быть не болезнь? Просто распущенность? Нежелание держать себя в руках? От денег крышу сносит? Человек почувствовал свою вседозволенность? Комплекс бога?

– А вам сносит от денег крышу?

– Я их не вижу! – рассмеялась Юля. – Ну, есть карточка. Я могу ею расплачиваться. Заказываю продукты. Шмотки. Шмотки перестала заказывать, уже надоело. Нельзя же все платья одновременно надеть. Уже все подружки в моих платьях, сколько еще покупать? Я дело люблю, работать хочу. Скучно мне быть домашней женой. Я сейчас освежаю свои знания, буду получать статус адвоката.

– Работа – хорошее лекарство от многих бед. Но жалко, что это не помогает вашему супругу. Он ведь много работает, а все равно силы и время остаются на ревность. Уговаривайте его пойти к психиатру.

– А если я его к вам приведу? – спросила Юля.

– Не уверена, что это мой случай, но приводите. Можно начинать с консультации психолога. Жду вас в следующий раз вместе с супругом.

Через пару дней я, ожидая новостей от Юли, увидела в мессенджере, что она начинает со мной беседу.

«Мне срочно! Срочно нужно с вами поговорить!» – гласило сообщение.

«Хорошо, давайте через час», – согласилась я.

Юля ворвалась в мой кабинет вся зареванная. Я с трудом ее узнавала. Всегда такая энергичная, Юля сидела в кресле вся смятая, потерянная, подурневшая. От рыданий она не могла начать говорить. Пожалуй, это было впервые за все время нашего консультирования, когда я увидела Юлю в лягушачьей шкурке. Всегда ироничная, уверенная в себе, она была разбитая и подавленная.

– Муж был у психиатра, и ему поставили страшный диагноз? – предположила я. Надо было как-то остановить поток ее слез.

– Все гораздо хуже!

– Что может быть хуже психиатрии?

– Тюрьма. Алика посадили.

Да уж! Такие события даже на самого стойкого человека наденут лягушачью шкурку.

– Вот это поворот. Так что же произошло?

– Я пока сама толком не понимаю. Какие-то экономические махинации. Он мне всего не говорит, – хлюпая носом, говорила Юля.

– Вы будете его адвокатом?

– Ну какой я адвокат! Адвокат должен быть с железным сердцем, непробиваемым мозгом. А у меня все спуталось. Да и статуса адвокатского у меня еще нет. Пока его получишь… А время упускать нельзя. Алик! Он ведь так меня любит. Никто не будет любить меня так, как он. Да, он меня задолбал своей ревностью. Но ведь это же от любви!

Она немного успокоилась, вспомнив, как Алик за свои прегрешения вставал перед ней на колени, как подносил ей всякие красивые коробочки с дорогими украшениями, чтобы загладить свою вину.

– Совершенно не понимаю, как теперь жить дальше. Я уже так привыкла быть беспечной, не задумываться, хватит мне денег до зарплаты или надо ужаться с расходами. Привыкла к роскоши. А теперь… Представляю, сколько денег уйдет на всех адвокатов, на все это…

Она задумчиво замолчала и вдруг встрепенулась, как испуганная птица:

– Бизнес Алика? Что теперь с ним будет? У него там, конечно, всякие управляющие… Это они и довели до того, что его посадили. За что? Неизвестно. Он мало что говорит. Повторяет только, что его подставили. Кто будет в этом разбираться?

– А его компанию разве не заблокировали? Если он под следствием? – уточнила я.

– Какую-то фирму наверняка заморозят. Но там не все на него оформлено, – уже более спокойным голосом проговорила Юля. – У него разные фирмы, так многие делают. Нельзя класть все яйца в одну корзинку. На всякий случай. И вот он наступил, этот всякий случай.

Ее голос опять упал.

– То есть вы все же немного в курсе? – я старалась вытащить Юлю на разговор, который дает ей энергию.

– В самых общих чертах. Кое-что он мне рассказывал… Мне тревожно. Кто же будет заниматься его делами? Его партнерам и управляющим я не совсем доверяю. Мне Алик сам всегда повторял, что все лучше держать в своих руках. Надо сделать дело хорошо – сделай сам. И как теперь? Кто же в этом разберется?

– А вы как думаете? – задала я вопрос, глядя пристально Юле в глаза. – Кто лучше разберется в его делах? Будет продолжать его бизнес?

– Кто? – Юля посмотрела на меня упор. – Думаете, я? Я справлюсь? Я потяну? У него же там такие обороты!

В ее глазах появился испуг.

– Я в вас верю, у вас обязательно получится, – произнесла я уверенно.

Эта простая фраза творит чудеса, как волшебная палочка Феи Крестной. Я это точно знаю, я часто говорю это своим клиентам. Но только тем, в ком я вижу потенциал.

– Вы любите действовать, вас привлекает работа, вам интереснее производственные процессы, нежели сидение дома. Судьба так распорядилась, что от вас требуются действия. Засучите рукава и приступайте к делу. У вас получится! – я еще раз повторила волшебную фразу.

– Спасибо, мне приятно, что вы так говорите, – обрадовалась Юля. – Да, действительно, надо попробовать заняться бизнесом мужа, ныть некогда.

Из моего кабинета уходила совершенно другая женщина: уверенная в себе, бодрая, решительная и очень красивая.

Она действительно справилась и довольно быстро навела порядок в делах мужа. Алик же полностью излечился от ревности – в тюремных казематах не до этого.

Мои консультации Юля посещает регулярно, они помогают ей справиться с неожиданным зигзагом судьбы, который превратил ее из праздной дамочки, не знавшей, куда девать время, в толковую и грамотную бизнесвумен.

Я люблю деньги, но не до такой степени

Томочка была единственной дочкой обеспеченных родителей и вполне могла бы вести праздную жизнь бесшабашной мажорки, но она выбрала другой путь, да и родители правильно ее воспитали. Девушка усердно училась, осваивая практически одновременно два разных образования: финансы и международные отношения. А еще она училась музыке и даже после окончания музыкальной школы не перестала играть Баха, Моцарта и Шопена.

Уже на третьем курсе она начала работать, к пятому занимала позицию топ-менеджера в крупной компании и купила квартиру, сама, на свои заработанные средства, но не готовую, а на уровне котлована. И пока квартира строилась, она жила с родителями.

Защитив диплом по первой специальности, она решила заняться личной жизнью, для чего и пришла ко мне на консультацию.

Она настаивала на том, чтобы я обращалась к ней: «Томочка». Так с детства звали ее не только родители, но и ближайшие родственники и друзья. Хотя по виду ей больше подходило называться Тамарой Николаевной: у нее был очень серьезный вид, очки в толстой оправе, волосы собраны в пучок, который прибавлял ей пару лет. Она была полновата и невысока ростом. Одевалась по-офисному старомодно.

Томочка сообщила, что собирается знакомиться через брачные агентства, и уже выбрала самое дорогое, элитное, и оставила там свои данные. На днях ей должны прислать список кандидатов для свиданий.

– Правильно я понимаю, что должна вас настроить, напитать решимостью и пустить в романтическое плавание? – уточнила я свою задачу.

– Да, все верно.

Томочка призналась, что ее личная жизнь не отличалась насыщенностью. Ей очень нравилось учиться, причем еще с дошкольных лет. В пять она уже читала лучше пятиклассника и увлекалась химией. В школьные годы ее интересы сместились к точным наукам и к изучению языков.

Когда одноклассницы начинали обсуждать мальчиков, Томочка начинала зевать и находила самые разные благовидные предлоги, чтобы сбежать куда-нибудь… Например, в библиотеку или в лингафонный кабинет. К окончанию школы она уже свободно владела английским и немецким и неплохо разбиралась в китайских иероглифах.

В процессе консультирования выяснилось, что Томочку надо было не только настроить, но и немного подлатать. Все-таки лягушачья шкурка в анамнезе у нее имелась, хотя сразу это было сложно определить. Все-таки любимые папины дочки имеют правильную основу характера.

Некоторое время назад у нее был бурный роман с однокурсником, который закончился болезненно. Они даже попробовали жить вместе, даже сняли квартиру. Но однажды парень вдруг резко заявил, что она не девушка его мечты. Собрал вещички и ушел, бросив через плечо, что квартира оплачена до конца месяца и она может там оставаться.

Томочка подозревала, что он ушел к их общей подруге, которая считалась на курсе первой красавицей. Эти драматические события сильно ранили Томочку, но от страданий ее спасла учеба, в которую девушка погрузилась больше прежнего. Именно благодаря этой несчастной любви она училась со скоростью космической ракеты и стала обладательницей красного диплома.

С того времени прошло уже несколько лет, и Томочка думала, что все забылось, но, рассказывая об этом давнем студенческом романе, так разрыдалась, словно расставание произошло всего пару дней назад.

– А я думала, что я справилась, что я сильна, – с огорчением произнесла Томочка.

– Вы сильная, и вы справились, – заверила ее я. – А следы от душевных травм, увы, остаются надолго. Вашу лягушачью шкурку надо вытеснять по принципу «клин клином».

– Хотите сказать, что следующий роман поможет мне забыть обиды и залечить душевные раны?

– Забывать ничего не надо, но делать правильные выводы и идти вперед необходимо.

– А я не напорюсь на те же грабли? – настороженно спросила Томочка. – Вдруг опять окажусь в ситуации, когда мужчина меня бросит?

– Не будем заранее себя на что-то программировать. Идем постепенно, по этапам. Первая задача – учиться знакомиться. Превратим процесс знакомства в игру. Вы играете! Цель игры – развивать коммуникативные навыки и нарабатывать опыт общения с разными мужчинами. Вы мало общаетесь с противоположным полом в личных целях, слишком были заняты сначала учебой, теперь карьерой.

– Думаете, у меня мало опыта в личной жизни? Совсем не разбираюсь в мужчинах? Пожалуй, да. Всех сравниваю с папой, но никто не может с ним сравниться, потому что папа у меня замечательный.

– Прекрасно, что у вас есть эталон замечательного мужчины в лице папы. Гораздо хуже, когда девушка по определению всех мужчин считает козлами.

– Ой, такие ужастики мне даже в голову никогда не приходили.

– Тогда отправляйтесь в мир и набирайте опыт общения. Чем больше свиданий, тем лучше.

Томочка, выслушав меня, привычно, как делала это во время учебы, отправилась выполнять задания.

В брачном агентстве ей выдали список потенциальных кавалеров. Томочку смутило, что все кавалеры были уже далеко не юношами. Но мы с ней обсудили и этот момент, и Томочка пришла к выводу, что с мужчинами старше ей будет легче взаимодействовать, меньше опасений, что она с места в карьер влюбится и потеряет голову. Короче, со взрослыми мужчинами ей будет проще превращать свидания в тренировки.

В своей анкете, в графе пожеланий возможного ежемесячного дохода ее женихов, она поставила цифру 500 тысяч. Ей хотелось общаться с мужчинами успешными, самодостаточными, не имеющими материальных проблем.

Первым кандидатом был мужчина пятидесяти лет, бывший военный, а ныне владелец охранного агентства.

Он предложил ей пойти в парк Сокольники. Был разгар августа, прекрасные дни уходящего лета, и Томочка легко согласилась.

У кандидата было смешное имя – Ананий. И вообще весь он был смешной: высокий, щуплый, ссутулившийся так, что походил на вопросительный знак.

«Странный какой военный, – подумала со смешком Томочка. – А где же выправка?»

Ананий пришел на свидание с нелепой торбой, которая, по виду, досталась ему от бабушки. В ней оказались яблоки, и Ананий с гордостью заявил, что эти яблоки из собственного сада. Томочка взбодрилась, решив, что у ее нового знакомца собственный дом, с собственным садом, в котором благоухают яблоки. Правда, яблоки были битые – первый урожай, падалица. Хотя Яблочный Спас уже прошел. Мог бы и хороших яблок набрать, отметила про себя Томочка.

Оказалось, что эти яблоки не только падалица, а еще не из его собственного сада, а какой-то родственницы, и он важно сообщил, что помогает ей собирать яблоки на ее дачном участке в восемь соток.

Томочка сникла: ей стало понятно, что хозяин охранного агентства жуткий жлоб, и она решила по-быстрому свернуть свидание. На этот случай у нас была заготовка: телефонный звонок якобы от тети, которую надо было срочно отвезти в больницу. Позвонить должна была подруга, специально для этой цели подготовленная.

Подруга, получив специальный сигнал, позвонила, но бывший военный решительным голосом сказал, что тете надо вызвать такси. И если она не умеет, он готов ей в этом помочь.

Томочка растерялась от такого неожиданного поворота, а так как она была девушкой вежливой, то не смогла возразить бывалому военному. Она написала эсэмэс подруге, та все поняла, а бедная Томочка продолжила прогуливаться по парку и вяло грызть побитые яблоки.

Ананий поведал, что военный он не строевой, что работал в конструкторском бюро, в ракетных войсках. Начал подробно рассказывать историю своей службы, Томочка пыталась вникнуть в его рассказ, но у него была странная манера говорить: к середине фразы он снижал громкость звука, чуть ли не до шепота, и его трудно было понять.

Она решила оборвать его нудное и непонятное повествование и предложила куда-нибудь зайти. На территории парка проходила выставка, работали ресторанчики.

Но все предложения, сопряженные с финансовыми затратами, Ананий категорически отвергал. И Томочка сделала еще один вывод: он не просто жлоб. Он жлоб в квадрате! Может, даже в кубе. Тратить на него свое драгоценное время ей стало безумно жалко, и тут она уже перестала стесняться. Томочка сказала, что ей срочно нужно в туалет, и деловым шагом направилась туда, куда указывала стрелка.

– А вы оставайтесь здесь, – сказала она, кивнув ему на лавочку.

Возвращаться к нему она не собиралась. Тут же внесла его телефон в черный список, чтобы ему не пришло в голову ее разыскивать, и рысью помчалась вон из парка.

Для себя она поставила галочку: больше на предложение пойти в парк не соглашаться ни за какие коврижки. Это явный симптом жлобства.

Следующий кандидат пригласил ее к себе в гости в его загородный дом. Томочке не хотелось ехать к незнакомому мужчине. Но памятуя о скрюченном в вопросительный знак Анании, который хвастался мятыми яблоками с чужого дачного участка, Томочка решила согласиться: по крайней мере, сразу будет понятно, какой достаток у этого фрукта. Да и агентство ручалось за порядочность своих подопечных.

Будущий жених предлагал прислать за ней машину с шофером. Томочка оценила этот жест, но сразу же отказалась, оставив за собой право покинуть территорию неприятеля в любой удобный для нее момент.

Его дом находился в типовом коттеджном поселке, и этот пункт программы ее вполне устроил. Но вот дальше… Ее встретил добродушный старичок лет шестидесяти. Хотя в анкете значилось, что ему сорок пять. Неужели так быстро состарился?

– Вы Вениамин? – на всякий случай уточнила Томочка.

– Можешь звать меня дядя Веня.

Не давая ей опомниться, он повел ее в просторную гостиную и широким жестом указал на стеллажи, где были выставлены разного размера и формы баночки.

– Коллекция моих уникальных чаев, сейчас буду тебя отпаивать чаем.

Томочка утомилась за дорогу, преодолевая неизбежные дачные пробки, и решила, что чайку она попьет. Заодно немного передохнет и при первой же возможности слиняет от дедушки.

Дядя Веня оказался весьма приятным собеседником и про чаи рассказывал действительно интересно.

– Так вам нужна подруга жизни или торговый агент, который будет заниматься продажами вашего продукта? – деловито осведомилась Томочка.

Подозревающий о своей отставке жених растерянно замолк.

– Заносит меня всегда, люблю я свои чайные творения, – пробормотал он. – Ищу подругу жизни, а получается презентация чаев.

«Слава богу, хоть про чаи рассказывает, а не про проблемы с мочевым пузырем», – подумала с грустью Томочка.

– Спасибо вам, дедуля, за угощение, а мне уже пора, – твердо произнесла Томочка. Дядю Веню, видимо, не смущала молодость его гостьи, но гостья не была готова продаваться за деньги. Она никогда не испытывала в них нужды.

И Томочка отступила на заранее заготовленные позиции.

Отказать Вениамину было просто – с ним она почувствовала себя на переговорах, а контрагент оказался неподходящий. Она никогда не затягивала деловые переговоры, если не чувствовала их перспективу.

В свою очередь Вениамин оказался человеком вежливым и даже робкой попытки не сделал, чтобы ее удержать. Он был уверен в том, что непременно найдет себе длинноногую блондинку, которая пойдет с ним под венец, чтобы раскрасить яркими красками закат его жизни.

– Могло быть и хуже, – делилась со мной Томочка, придя на очередную консультацию. – Дедуля мог бы оказаться маньяком или каким-нибудь извращенцем. Нет, больше никаких экспериментов. Встречаюсь только в общественных пространствах. Кроме парков, конечно.

– Да, вы отважная девушка, – согласилась я. – Назначайте свидания сами и выбирайте места, где исключены щекотливые ситуации. Управляйте своими свиданиями, не доводите до того, чтобы свидания управляли вами.

Следующий кавалер, который значился в списке брачного агентства, предложил встречу в ресторане, и Томочка выдохнула. К тому же и время для свидания было совершенно безопасное: двенадцать часов дня, суббота.

Мужчину звали Роман, и по возрасту он соответствовал своей анкете: сорок пять лет. Но его фото в анкете явно были подвергнуты серьезной обработке, потому что в реальности у него было килограммов на сорок больше. И еще у него была пышная округлая купеческая борода с проседью, а Томочка терпеть не могла бородатых мужчин. И пузатых тоже. Словом, этот кавалер был всем тем, что ей не нравилось.

«Ладно, хоть поем», – подумала она, намереваясь вкусно позавтракать. Завтраки в этом ресторане сервировали до четырнадцати часов.

Но Роман игриво спросил:

– Чай? Кофе?

От слова «чай» у нее уже начиналась аллергия, и она сердито произнесла:

– А мы разве есть не будем?

– Время еще не обеденное, – все тем же игривым тоном произнес Роман, то ли не замечая ее сердитого тона, то ли не желая его замечать.

– Зато завтракательное, – парировала Томочка и углубилась в изучение меню.

Когда она делала заказ официанту, краем глаза наблюдала за Романом. Он походил на провалившегося клоуна в цирке – над его шутками никто не смеялся.

«Господи, откуда же вы такие беретесь! – с грустью подумала Томочка. – А ведь у него есть деньги!»

Томочка умела различать, когда мужчина обеспечен, но жмется и жалеет каждую копейку, а когда у него в самом деле нет денег, чтобы оплачивать ее запросы.

– Я сама оплачу свой завтрак, – предупредила она, и Роман сразу повеселел.

– На Западе уже давно каждый платит сам за себя, – сказал он без всякого смущения.

«Как хорошо, что мы не на Западе», – хотела ответить Томочка, но ей принесли еду, и она уже нацелилась на яйцо пашот.

Пока Томочка наслаждалась завтраком, Роман вел себя очень странно. Он нашептывал на свой телефон голосовые сообщения и отсылал их ей. Томочка терпеть не могла голосовые сообщения, потому что они были очень неудобны для деловой переписки, и всех своих знакомых давно приучила к тому, чтобы голосовые ей не отправляли. Иногда новые знакомые из числа коллег вежливо осведомлялись у нее, можно ли послать голосовое, и по ситуации она решала этот мелкий вопрос. Этот даже не спрашивал, а чего-то там бормотал тихим шепотом в телефон и посылал. Сообщения летели одно за другим, как снежинки в буран.

Томочка демонстративно их не слушала – она была занята едой.

– Что вы мне там наговариваете? Просто так сказать нельзя? Без телефона никак?

Она не стеснялась быть невежливой.

– В сообщении мне проще передать свой восторг, – все так же игриво ответил он.

Томочка вполуха слушала: он пафосно рассказывал, что занимается юриспруденцией, и очень успешно, а еще читает лекции болванам в академии. Ну и что-то еще, но Томочка была больше увлечена едой, нежели разговором.

Уже потом, когда мы с Томочкой разбирали эту ситуацию, она поняла, что за сообщения посылал мужчина с купеческой бородкой: он делал веерную рассылку своих восторгов всем девушкам, кто отозвался на его анкету в брачном агентстве.

– Я не выполнила вашего задания, – с некоторым сожалением сообщила Томочка. – Коммуникативные навыки я не развила. Коммуницировать с этим паноптикумом мне не хотелось. Что же со мной не так? Почему мне прислали из агентства всех этих дедушек? Какую лягушачью шкурку я при себе держу?

– Томочка, вы зря расстраиваетесь. Задание вы выполнили блестяще! Вы прекрасно выражали свои желания и чувства, ни одно свидание не затянули, быстро ото всех сбежали, как колобок. И глупостей не наделали. Не позволили лисе себя съесть.

Но что же с ней не так? Мне надо было подвести Томочку к тому, чтобы она поменяла свой имидж, рассталась с пучком, который ее старит, перестала носить серые пиджаки и невзрачного цвета рубашки, которые делали ее старше. Но моя профессия не позволяет делать такие предложения резко. Надо было как-то мягко намекнуть. Надо было подвести ее к тому, чтобы она сама это осознала.

– Давайте попробуем поставить другую задачу, – начала я издалека.

Но Томочка буквально читала мои мысли.

– Мне надо поменять внешность! Я поняла: все эти брачные агентства специализируются на том, чтобы соединять набитые мужские кошелки с длинноногими Барби. А все остальные, вроде меня, просто фон, который приносит им деньги. Ну уж нет, фоном я не буду. Барби, я, конечно, стать не могу. Но кое-что сделаю, – решительно произнесла Томочка, и на этом наша очередная консультация завершилась.

Больше трех месяцев девушка не появлялась, и я подумала, что она уже с кем-то познакомилась и решила все свои вопросы. Или наоборот: закрыла личную тему. Так тоже бывает.

Но выяснилось, что пропала она совсем по другой причине. Когда она появилась, я едва ее узнала: постройнела, похорошела, стала выглядеть на свои двадцать шесть. Даже моложе. Очки в широкой оправе исчезли. Пучок превратился в стильную молодежную стрижку.

– Да, да, я сделала липосакцию, изменила форму носа и кое-что еще сделала с лицом. Теперь я ношу линзы. Кстати, некоторые цветные, так что я еще меняю цвет глаз. Знаете, сегодня даже ноги можно удлинить. Но я не стану сходить с ума. Тем более что с новой внешностью я уже стала пользоваться большим вниманием у сильной половины человечества.

– Судя по вашему ликующему виду, вы уже нашли свою судьбу, – предположила я.

– Ну, пока еще рано говорить о том, судьба это или нет, но я познакомилась. В одном закрытом деловом клубе! Без всяких сайтов знакомств и брачных аферистов. И, похоже, этот мужчина соответствует всем моим запросам. Он, правда, не юн, ему 40 лет, он на 14 лет меня старше. Но он прекрасно выглядит, никакого пуза, никакой бороды. Он умный, содержательный и при деньгах. Все, как я люблю.

Отношения с Олегом развивались стремительно. Уже после третьего свидания он ей сказал:

– Переселяйся ко мне жить.

– Так быстро?

– А что тянуть! У меня на ухаживания времени нет. Бизнес, знаешь ли.

Томочка согласилась, хотя ей было очень неудобно с технической точки зрения. Олег жил за городом, в собственном доме. И ей приходилось каждый день тратить по два часа в пробках, чтобы добраться к началу рабочего дня. И обратно она тоже попадала в самый поток. Сам Олег работал в свободном режиме, офис у него был в ближайшем поселке, так что проблемы пробок он не ощущал так остро.

Томочка робко заметила, что ей приходится много времени проводить в дороге.

– Вставай раньше, – сказал он. – Или ты предлагаешь к тебе переехать? К маме с папой под крылышко?

Прозвучало совершенно абсурдно, и Томочка не стала продолжать тему.

Еще через несколько дней после ее переселения Олег торжественно объявил, что сделал ей подарок и сейчас этот подарок привезут. Это были первые выходные, которые Томочке предстояло провести в доме Олега, и она решила, что подарок связан с каким-то нарядом. Наверное, он хочет ее во что-то обрядить. Должно быть, во что-то эротическое. Может, это будет костюм гейши?

К обеду подарок приехал. Точнее, приехал фургон внушительных размеров. Томочка увидела его через окно. Для костюма гейши транспорт великоват. Что же это может быть? И через некоторое время она увидела, как из фургона грузчики выносят… белый рояль.

– Ну что? Нравится тебе? Настоящий, акустический. Не какое-то там цифровое фуфло. Полтора ляма отвалил. Будешь мне Шопена играть. Ни у кого такого в поселке нет. Только у меня будет настоящая музыка.

Томочка послушно села за инструмент и стала играть Шопена. Рояль был восхитительный.

Всю следующую неделю она провела в наслаждении. Если не считать неудобств, связанных с дорогой и ранним подъемом, их семейная жизнь выглядела идеально. Вечерами она играла на рояле, Олег, закрыв глаза, слушал. Больше всего ему нравилась «Лунная соната» Бетховена, и Томочка играла ее так часто, что ей стало казаться, будто она сама ее сочинила.

В очередную субботу случился новый сюрприз: к Олегу приехал ребенок от первого брака. Томочка знала про ребенка и была готова полюбить его всей душой. Но все произошло не так сладостно, как это показывают в кино. Ребенком пришлось заниматься ей, потому что Олег срочно уехал по делам, а никакой няни к пятилетнему отпрыску не приставили. У мальчика была своя комната со множеством игрушек, но малышу явно не сиделось в одиночестве и взаперти. Он занял собой весь дом. В одной комнате разместилась железная дорога, в другой пожарная станция, в третьей он стал строить замок из конструктора размером два на два метра. И все время он требовал, чтобы Томочка была с ним, чтобы с ним играла, его развлекала, от него пряталась или за ним бегала. При этом он резко менял свои занятия, перебегал то в одну комнату, то в другую, и десяти минут не мог уделить чему-то одному, и Томочка должна была мчаться за ним.

– Так будет каждые выходные? – спросила она Олега.

– Через раз.

– И ты будешь каждый раз уходить? Давай уходить вместе. Я хочу в выходные проводить время с тобой. Будем ходить в интересные места.

– К сожалению, мне приходится работать и в выходные.

– А почему мне выпала честь воспитывать твоего ребенка? – не скрывая растущего возмущения, спросила Томочка.

– Ты моя женщина, в перспективе жена. Привыкай.

– Я не готова воспитывать твоего ребенка. На меня это свалилось неожиданно. Пусть его мама приезжает и сидит с ним.

– Мы договорились, что жена будет в выходные заниматься своими делами, а ребенок на мне, – сказал он.

– Бывшая жена? – уточнила Томочка.

– Не совсем бывшая. Мы разъехались, но пока еще не развелись, – признался Олег.

– Ну вот когда разведешься, тогда и позвони, – сказала Томочка и так же решительно, как Олег предложил ей к нему переехать, уехала от него.

Хотя она сделала это быстро и бодро, без страданий не обошлось. Олег ей очень нравился. Она надеялась, что он позвонит, попросит прощения, будет уговаривать и обещать в самое ближайшее время завершить процедуру развода, но он не звонил.

– Давайте действовать, – сказала Томочка, когда пришла на очередную консультацию. – Если этот клин я не выбью новым клином, то свихнусь. Какая там у вас система? Десять кружков для поиска мужчин?

– Десять условных мест, куда вы можете пойти, где бывают мужчины и где теоретически вы можете познакомиться. Или хотя бы потренировать коммуникативные навыки, – ответила я. – Это работает. Главная идея: расширение круга общения.

– Знаю, мне девочки на тренингах говорили. Крутая система. Эти кружки мы же сами составляем? В зависимости от запроса, образа жизни и финансовых возможностей? Только мне надо что-то поменять в запросах. Что-то я делаю не то.

– Может, сократить цифру дохода в описании мужчины мечты? – осторожно предложила я. – Доход в полмиллиона предполагает, что мужчина уже зрелый, сложившийся…

– И у него куча тараканов и паровозы с вагонами прошлого, – закончила мою мысль Томочка. – Вы правы, надо искать не продукт, а сырье.

– Сырье?

– Чтобы быть женой генерала, надо выйти замуж за лейтенанта. Так ведь? Вот я и пойду искать лейтенанта. Желательно все-таки старшего.

Она помолчала немного и решительно произнесла:

– Да, все верно: сумму дохода надо менять. Я, конечно, люблю деньги, но не до такой степени. Сокращу эту цифру в пять раз. И начну расширять круг общения.

Для расширения круга общения Томочка сделала очень хитрый ход: она пошла на курсы обучения продажам на маркетплейсах. Сама она не собиралась ничем торговать, а пошла, чтобы немного отвлечься и забыть очередной неудачный роман. Да и учиться ей по-прежнему нравилось.

Я ставила перед Томочкой задачу заводить новые знакомства. Ей действительно надо было отвлечься от вопросов личной жизни, перезагрузиться. Переосмыслить все, что с ней происходило.

Томочка погрузилась в учебу, старательно выполняла задания наставника по маркетплейсам, выбрала нишу, для закрепления знаний открыла свой бизнес и вложила сто тысяч, которыми могла рискнуть без всякого сожаления. Но неожиданно дело пошло, и Томочка окупила затраты. А потом и прибыль начала поступать. Новый проект ее затягивал. Она так увлеклась бизнесом, что даже не заметила, как желанное знакомство произошло.

Парень, ее ровесник, был с ней в одной группе и по успехам шел с ней шаг за шагом. Ну, самую малость отставал, Томочка в группе была лучшая. С парнем они иногда соревновались, иногда сотрудничали. Томочка поначалу не воспринимала его как возможного кавалера, хотя он был приятной наружности и с головой у него было все в порядке. Просто Томочка, как она сама часто повторяла, была однозадачная. Если увлечена одним, то все остальное уходило в тень.

Однажды он предложил:

– Давай в кафешку сходим, обмоем наши успехи.

В интерьере уюта и романтики она вдруг увидела его глаза, полные любви и нежности.

С этого момента они не только занимались работой: ходили в панда-парк, стреляли в тире, посещали концерты любимых певцов и по ночам гуляли по мосту, встречая рассветы. Томочка даже не интересовалась, какой доход у ее нового молодого человека. Цифры потеряли всякое значение.

– Как все-таки здорово встречаться с ровесником! – делилась со мной Томочка. – А деньги – дело наживное. Мои родители, когда познакомились, ни гроша не имели. Начинали с нуля!

Слава, так звали ее молодого человека, снимал квартиру в удобном для Томочки районе, и она с удовольствием у него поселилась. Ей не приходилось тратить время на дорогу, мучительно пересекая МКАД, и выхаживать чужих детей.

Бизнес скоро стал совместным, и Томочка решила уйти с работы по найму. Родители ее поддержали и даже вложили деньги.

– Это не подарок, – с нарочитой строгостью сказал отец. – Это инвестиции. Будешь нам с матерью выплачивать дивиденды.

– Папуля, ну конечно, буду!

Томочка вышла замуж за Славу и совершенно счастлива. У меня не появляется, ведь к психологу приходят с проблемами, а не с радостью. Но она регулярно посылает мне приветы и слова благодарности через людей, которых направляет ко мне, чтобы сняла с них лягушачьи шкурки.

Испытание футболом

В семь лет Кешу отдали в элитную музыкальную школу. Муж к затее Виктории отнесся скептически, но в воспитательные процессы не вникал. Пусть делает, что хочет. Он слишком много работал и был благодарен супруге за то, что она его не трогала. Отдала сына музыке учиться – и пусть. Будет музыкантом? Ну, ладно. Среди музыкантов тоже обеспеченные люди попадаются.

Виктория уже в три года заметила в Кеше особый музыкальный слух и обратила внимание на его длинные пальцы. Она стала приглашать учителя музыки домой, и сын не подвел: у него действительно оказались способности.

– Это пальцы музыканта! – восклицала Виктория, показывая руки ребенка родственникам и друзьям. – Вы только посмотрите! Руки у Кешеньки – как у Шопена.

Шопен – не Шопен, а музыкой Кеша, на удивление, занимался с удовольствием. И в музыкальную школу ходил без сопротивления.

Знающая тетя Виктории даже спросила:

– Если ты готовишь ребенка к карьере музыканта, почему тогда не отправляешь его в музыкальную школу при консерватории? Там он, по крайней мере, получит серьезное образование.

– А вдруг ему не захочется? Вдруг он проявит тягу к чему-то другому? Я все-таки не считаю себя вправе решать за ребенка. Пусть у него будет свобода выбора.

– Мягкая ты, Вика, – пожурила ее тетя. – Моцарта не спрашивали, хочет он или не хочет. Его драли нещадно и сделали из него великого музыканта.

– Я не хочу ребенка драть. Пусть он сам решает!

Всего только один раз Кеша проявил недовольство:

– Что я, как девчонка, на клавиши давлю. Не мужское это дело, на пианино играть.

В их классе в музыкальной школе и в самом деле были одни девочки, но Викторию это обстоятельство ни капельки не смутило.

– В классе у вас одни девочки, а все великие музыканты – мужчины. Посмотри, где тут женщины? – Вика протянула сыну сборник музыкальных произведений, обложка которого была украшена портретами великих композиторов. Кеша повертел в руках ноты – действительно, ни одного женского портрета. И женского имени в числе композиторов он не мог вспомнить, и великих исполнителей среди женщин не знал.

– Музыка – самое мужское дело, – заключила Виктория. – Так что занимайся и не забивай голову всякими пустяками.

Кеша занимался и к пятому классу играл сложные технические произведения. Мама решила, что пора уже Кешу куда-то продвигать. Она начала подыскивать какой-нибудь конкурс для юных дарований, чтобы Кеша принял в нем участие.

Но вдруг неожиданно у Кеши заболела рука. Опухла кисть. Виктория решила, что Кешу укусило какое-нибудь коварное насекомое. Но рука который день не проходила, играть было больно, и Виктория повела ребенка к врачу.

– Переиграл ваш мальчик руку, – сурово произнес врач.

– Как это?

– Не выдержала рука нагрузки. Суставы у вашего сынка слабенькие. Не судьба ему выдающимся пианистом стать.

– В смысле? – опешила Вика.

– Иногда так случается. Советую ребенку переквалифицироваться. В конце концов, жизнь только начинается. Какой у вас класс? Шестой? Ну вот, все еще впереди. Перед ним еще открыты все дороги.

– Но музыкальная дорога уже закрыта? – с ужасом пролепетала Вика.

– Ну почему закрыта? Может в оркестре играть, в ансамбле. Певцам аккомпанировать. Такие нагрузки его суставы выдержат.

– А сольные?

– Фортепианный концерт не сыграет. Не рискуйте! А то вообще руку можете потерять.

Кеша расстроился не меньше, чем мама. На нервной почве он заболел воспалением легких и провалялся дома целый месяц. А после того, как выздоровел, наотрез отказался идти в общеобразовательную школу. Он привык ходить уверенно, все к нему относились как к будущей знаменитости, а тут – такая беда. Не хотелось, чтобы его жалели, чтобы девчонки сопли распускали.

Пришлось нанимать учителей, чтобы не потерять год. Потом Кеша попросил, чтобы его перевели в другую школу – не хотелось ему идти туда, где все напоминало ему о его несостоявшейся карьере великого музыканта. Ему не хотелось появляться лузером.

Следующий учебный год был очень тяжелым. Кеша часто болел, плохо занимался по всем предметам. Поменял за год две школы. В результате все равно он остался на домашнем обучении. Мама носила подарки нужным людям, чтобы Кеша получил положительные отметки за год.

Виктория очень переживала. Кеша постоянно упрекал ее в том, что случилось:

– Ты во всем виновата! Ты меня заставляла много играть!

Виктория не спорила. Она не обижалась на сына, прекрасно понимая, что ему надо пережить боль, и она готова была стать мишенью для его недовольства.

К восьмому классу страсти улеглись. Кеша был парнишкой вменяемым, в меру амбициозным. Он понимал, что надо учиться. Надо было браться за ум.

Выбрали очередную новую школу. Виктория предлагала определить сына в частную школу, но муж принципиально выступил против частных школ, он был убежден, что там учатся одни лоботрясы и никакого образования сын там не получит. Он настоял, чтобы школа была хорошая, но государственная. Нашли такую. Это была английская спецшкола с сильным преподавательским составом по всем предметам. Английский у Кеши был слабоват, но Виктория на каникулах перед школой отправила его в Англию, в языковой лагерь, чтобы подтянуть язык. В общем, жизнь налаживалась.

Кеша смирился с тем, что Шопеном ему не быть, стал привыкать к жизни обычного мальчишки. Если раньше ребята его куда-то звали, он не ходил, всегда отказывался, потому что ему надо было посещать музыкальную школу и играть гаммы каждый день не меньше четырех часов. Теперь ничего посещать не требовалось, к инструменту он вообще не подходил. Времени освободилось много. Мама поводила его по разным кружкам в городские центры досуга, но все кружки показались ему глупым занятием. Поэтому он соглашался и шел с ребятами. А что еще делать-то?

– Пошли в футбол погоняем! – говорили ему новые друзья.

– Пошли.

– Погнали сегодня на Манежку!

– А погнали!

Уроки Кеша делал выборочно. Учеба давалось ему легко, особых пристрастий к тем или иным предметам он не испытывал. О будущем теперь старался не думать. Что толку от этих дум? Все равно все получается не так, как загадываешь.

Вскоре Кеша просек, что бо́льшая часть мужской половины класса – фанаты «Спартака». Его тоже как-то спросили:

– Ты за кого болеешь?

Он сообразил, что надо говорить: «За „Спартак“», иначе побьют. Ему, в принципе, было все равно, он прежде никогда не интересовался футболом, но обстоятельства вынудили, и он записал себя в болельщики популярного московского клуба.

Но одними словами не обошлось. Через некоторое время друзья сказали: в четверг все идем на матч «Спартака» с «Зенитом». Ну ладно, идем так идем, согласился Кеша. Ему, по большому счету, было все равно. «Спартак», «Зенит»… Он никогда не играл в футбол, мама держала его подальше от детских площадок, от коробок для футбола. Она боялась, что он получит травму, несовместимую с занятиями музыкой.

Кеша был воспитанным ребенком, послушным мальчиком, поэтому он доложил родителям, что собирается с ребятами из класса на футбол. Он ожидал услышать равнодушное: как хочешь, но вместо этого получил целую бурю негодования.

Мама прочла целую лекцию:

– Тебе надо учебу подтягивать, а ты на какой-то дурацкий футбол собрался. У тебя тройка по физике. Куда это годится?

– Подумаешь, тройка. Не пара же! Эта физичка ко всем придирается. У нее пятерка только для Нобелевских лауреатов. Да подтяну я учебу! Не завтра же в институт поступать.

– Деточка, на стадионе выпивают, курят. Там всякий сброд! Ты попадешь в дурную компанию! Нет, нет и еще раз нет! – твердила мама.

Отец тоже не поддержал.

– Футбол – ублюдочное занятие. Бегают по полю двадцать два балбеса и по воротам не могут попасть. Балбесы по полю носятся, балбесы на трибунах сидят. Порядочные люди на стадионы не ходят. Хочешь заниматься спортом? Запишись в секцию большого тенниса. Или в дзюдо, сейчас это модно. А на футбол нечего времени тратить. В нашей семье лоботрясам-футболистам не место.

Кеша очень расстроился. Ну как они не понимают! Если он не пойдет с пацанами на матч, его просто зачмырят. А теннис, дзюдо… Ничего ему не хотелось. Ему и на футбол-то не очень хотелось, но ведь все идут. И насчет лоботрясов отец ошибается. Вон Лехин отец, фанат со стажем, а такой крутой. Леху в школу на «Хаммере» возят. И еще Лехин отец мальчишкам из их класса оплатил абонементы на домашние матчи. И у Кеши, между прочим, тоже абонемент имеется. Так что же, он не пойдет? Нет, не идти нельзя.

Пришлось соврать родителям, что он пойдет в кино с Маринкой. Маринка – тоже фанатка, на все матчи ходит и всех мальчишек выручает, если что соврать надо. У Маринки вид очень приличный, она из хорошей семьи. На нее ни за что не подумаешь, что Маринка свистит через два пальца громче всех в классе.

Виктория поняла, что проблема на рассосется, она хорошо знала своего сына – и пришла ко мне на консультацию.

– Что мне делать? Весь этот футбол – ужас. Я должна запретить ребенку?

– Уверяю вас, вы заблуждаетесь, – увещевала я Викторию. – Футбольные фанаты – очень интересная субкультура, а для современных подростков – прекрасная школа взросления. Мальчики там приучаются быть самостоятельными. Испытание футболом – дело полезное, уверяю вас.

– Туда ходят одни балбесы и лоботрясы, сплошной отстой, – продолжала настаивать на своем Виктория.

С Виктории надо было снимать лягушачью шкурку шаблонных заблуждений, а сделать это было нелегко, потому что муж Виктории оказывал на нее огромное влияние. Я набралась терпения – в нашей профессии это очень важное качество – и принялась потихоньку разъяснять выгоды, которые Виктория получит от нового увлечения сына.

– Футбол самый массовый вид спорта. Во всем мире. На футбол ходят представители всех социальных срезов. Кстати, билеты на многие матчи стоят очень дорого, – сказала я.

– Вы хотите сказать, что на футбол ходят серьезные бизнесмены? – Кешина мама начала выходить из раковины глухоты и прислушиваться к моим слова.

– Конечно. Когда вы разберетесь в футболе, поймете, что это очень полезно для взросления мальчишек.

– Не пущу! Только через мой труп! – страстно воскликнула Виктория и осеклась. До нее дошел глубинный смысл ее восклицания. – Думаете, он меня может ослушаться? Пойдет на этот чертов футбол, даже если мы его запрем дома?

– А вы как думаете? – Мне было важно не давать клиентке готовых ответов, а побудить ее думать самой.

Она помолчала.

– Говорите, билеты на футбольные матчи дорого стоят? – задумчиво уточнила она.

– Особенно, когда идут чемпионаты. Или серьезные игры. Футбольные фанаты по всему миру ездят за своей командой. Или на какие-то особые матчи ездят. Даже за рубеж.

– То есть посещать футбольные матчи – это круто? – осенило Викторию. – Муж меня не поймет. Он настроен категорически против футбола.

– Может, начать потихоньку его переубеждать? – предложила я.

– Пока мне самой в этом надо разобраться, – заключила Виктория.

– Это будет общая тема для ваших разговоров с сыном, – подсказала я. – Вы же говорили, что после крушения его музыкальной карьеры ваши отношения сильно ухудшились?

– Да, он заметно от меня отдалился. Обвиняет во всем случившемся. Наверное, он прав, я переусердствовала, заставляла его часами заниматься.

– Воспользуйтесь футбольной темой, чтобы восстановить отношения с сыном.

Я видела, как лягушачья шкурка начала стремительно сползать с Виктории. Победа будет скорой!

– А мужу пока ничего не говорить? Да, попробую. Ой, представляю, как Кешка обрадуется, когда я скажу, что посещать футбол можно, – рассуждала Виктория.

– Только держите руку на пульсе. Не пускайте ситуацию на самотек. Вы непременно должны понимать, что там происходит.

Я дала клиентке несколько рекомендаций, как можно аккуратно наблюдать за тем, с какими ребятами сын общается на футболе, с кем ходит на стадион; как с ним разговаривать, чтобы он был более откровенным. Виктория все аккуратно записала в блокнот и поспешила домой обрадованная и окрыленная.

А Кеша, между тем, собрался с друзьями ехать в Волгоград, на очередной матч «Спартака» с командой соперников. Поездка приходилась на каникулы, со школой проблем не будет. Но как сказать родителям? Запретят ведь! Или в пожарном порядке отправят куда-нибудь. Мама что-то насчет Англии заикалась. Конечно, Англия тоже круто, но ехать за границу с чужими ему не очень хотелось. Со своими лучше! И потом, выезд на игру – так прикольно. Но как туда сгонять, чтобы родители ничего не знали? Ведь если он вечером не появится дома и отключит телефон, мама поднимет на ноги всю Москву и найдет его. Позвонит какому-нибудь знакомому из органов, они пробьют, где он находится, даже при выключенном телефоне. И тогда – прощай футбол. Да и карманных лишат надолго. Нет, бдительность родителей надо как-то усыпить. Но как?

Кеша всю голову сломал: как же ему поступить? Что же придумать? Может, поговорить с бабушкой?

Бабушка у Кеши была мировая: она в походы ходила, в баскетбол играла, а работала в газете и статьи писала. Бабушка посещала всякие тусовки и Кешу иногда с собой брала. Еще бабушка преподавала на факультете журналистики, работала с молодежью и была в курсе современных трендов. Бабушка все поймет!

Кеша приехал к ней в гости и все ей выложил. Бабушка мигом въехала в тему и стала рассуждать:

– Если мы скажем, что ты у меня, мама твоя всенепременно примчится, будет проверять, как я тебя кормлю. Хожу ли я с тобой во «Вкусно и точка».

– Можно подумать, что я сам не могу туда сходить. Что, у меня денег, что ли, нет? – улыбнулся Кеша.

– Мама тебя все за малыша держит. Все думает, что тебе пять лет, что тебя за ручку водить надо.

– Поэтому на футбол и не пускает, – вздохнул парнишка. – А папа мой, он был паинькой?

– Твой папа один раз чуть школу не взорвал – опыты химические ставил.

– Ты мне не рассказывала!

– Надо было поддержать имидж хорошего мальчика. Но теперь время пришло. Да, папа твой, Иннокентий, не был паинькой. Один раз он даже из дома убежал – романтики захотелось. Но тебе из дома убегать не надо. У твоей мамы нервы не выдержат. Куда вы с вашими фанатами намылились? В Волгоград? Хм, а что, если мы скажем, что я тебя беру с собой в Волгоград? Придумаю, что там у меня дело какое-то, мне типа интервью надо у важной персоны взять, а ты едешь страну посмотреть. Как тебе план?

– Клевый план, ба! Ты лучшая!

Кеша вернулся домой и прямо с порога закричал:

– Мы с бабушкой на каникулы полетим в Волгоград.

– Бабушку подговорил, да? – хитро улыбнулась мама.

Лицо Кеши перекосил такой ужас, что мама чуть не заплакала. Разве можно так ранить ребенка! Хотела улучшить отношения, а сделала только хуже.

– Сыночек, прости. Я, наоборот, с хорошими новостями. Тебе не надо вступать в сговор с бабушкой, не надо мне врать. Я посмотрела в интернете про матч в Волгограде. Я тебе разрешаю туда поехать. Решила поддержать твое увлечение футболом. Только при одном условии: ты мне все будешь подробно рассказывать.

– Мам, ну конечно, расскажу!

– Все-все расскажешь! И никаких сигарет или выпивки! А вот папе мы скажем, что ты едешь с бабушкой на каникулы в Волгоград. Хорошо, что ты уже с ней договорился.

Дав обещания маме, Кеша отправился в свой первый фанатский выезд.

У них собралась большая компания, а двух пацанов надо было протащить без билета. Не было денег, а поехать очень хотелось. Как назло, главный спонсор их класса, Лехин папа, находился в отъезде, и финансовый вопрос решить не удалось. Значит, надо было заболтать проводницу, чтобы она не заметила, что у нее количество билетов и пассажиров не сходится. К счастью, проводница оказалась молоденькой, хорошенькой, и парни по очереди вешали ей лапшу на уши.

Вообще-то если бы все участники поездки, и дети, и взрослые, вывернули карманы, то нашлось бы и на два билета, и даже осталось бы. Вся Кешина компания состояла отнюдь не из бедных людей. Дети были из состоятельных семей, а взрослые мужчины сами хорошо зарабатывали. Но было весело везти бесплатных пассажиров. Это было уморительное приключение, и оно задалось. Один из безбилетников был известной персоной в фанатских кругах. Для него поехать на выезд бесплатно было делом чести. Рассказывали, что ему даже за границу на автобусе удалось проехать без билета и без паспорта. Конечно, если бы другие фанаты его не прикрывали, то едва ли он в одиночку смог проскочить. Но все друзья поддерживали безбилетника и даже гордились им.

Когда они прибыли на вокзал, московский поезд уже ждали местные фанаты, и началась потасовка. Кеша никогда в жизни не дрался. Мама так смогла организовать его жизнь, что никто не покушался на него, и для справедливой драки не было поводов, а нападать самому тоже не было смысла. Отец всегда внушал ему, что без толку размахивать кулаками – удел лоботрясов. У отца «лоботряс» было самым жутким ругательством.

Перед выездом друзья инструктировали Кешу, научили его нескольким важным приемчикам, но теперь, на вокзале, когда все произошло так быстро, он растерялся. Огромный кулак влепился ему в лицо, из носа потекла кровь, зашатался передний зуб. Мама огорчится, подумал Кеша. Но тут он почувствовал, как два друга поджали его с обеих сторон, чтобы он очухался и набрался сил. Кеша перевел дыхание, резко взмахнул кулаком, как его учили. Он ловко врезал парню из лагеря противника. Но тут чей-то резкий голос взлетел над толпой дерущихся:

– Менты-ы-ы!

Местных парней тут же сдуло с площади, как ураганом. С визгом остановился полицейский фургон, за ним следующий, и всю московскую команду запихнули в автозаки. Через некоторое время Кеша и его товарищи оказались в полицейском участке. Лицо сильно болело, но внутри все ликовало: вот здорово, и драка, и кутузка. Столько приключений за один раз! В серьезность опасности Кеше не верилось. В их группе были опытные фанаты, взрослые мужики, некоторые уже больше десяти лет по выездам катаются. Они знают, что делать! Конечно, неизвестно, сколько времени они тут просидят. А ведь вечером – матч. Ради чего они сюда ехали? Да и на Мамаев курган надо было попасть. Он маме и бабушке обещал, что обязательно посмотрит достопримечательности Волгограда.

Хоть местные полицейские и были настроены против москвичей, но пухлая пачка купюр и пара звонков важным людям свое дело сделали. Через пару часов их отпустили, и вся орава совершила налет на ближайшее кафе. Потом некоторые помчались на Мамаев курган, потому что собирались возвращаться в Москву сразу после матча.

Кеша был в той группе, которая не торопилась. Они поселились в гостинице и на Мамаев курган намеревались отправиться на другой день. Посещение исторических памятников – дело серьезное, мельтешить нельзя. А до матча они помчались на Волгу, все искупались, хоть вода еще была холодная. Но когда еще на Волгу попадешь? В группе, к которой принадлежал Кеша, все было размеренно, по плану.

Матч оказался незабываемым зрелищем. Почему-то игра воспринималась совершенно иначе, нежели дома. Может, потому что «Спартаку» надо было преодолеть враждебность чужого места? Волгоградцы лютовали, как будто бились с врагом, который собирался захватить их землю. Москвичам приходилось нелегко, и ничья, которой закончилась жестокая схватка, была самым лучшим итогом для «Спартака». Пацаны, конечно, расстроились немного, что ничья. Но все-таки не проигрыш!

После матча полицейские выстроили кордон в несколько рядов, чтобы не допустить очередной потасовки. Фанаты покинули стадион без эксцессов.

На другой день Кеша уже не был футбольным фанатом, он превратился в обыкновенного туриста, который с удовольствием осматривал городские достопримечательности.

На вокзале в Москве его встречала мама. Она все-таки уговорила сына, что приедет за ним, хотя Кеша сопротивлялся, говорил, что не маленький, сам доедет. Но когда он увидел маму, очень обрадовался.

Только мама не обрадовалась: сразу заметила и синяк под глазом, и отколотый кусочек зуба.

Кешу распирало все сразу рассказать, но они поехали домой, где к ним присоединилась бабушка – она же должна была быть в курсе, как ездила с внуком по просторам родной страны.

Виктория слушала Кешин подробный рассказ с нескрываемым ужасом.

– Прав папа, в футболе одни дебилы, – грустно проговорила мама. – И кто играет, и кто смотрит.

– Мам, ну с чего ты взяла?

– Они же головой по мячу лупят! Что там от мозгов остается? Одна жижа!

– Мам, ты ничего не понимаешь! Футбол – игра математическая. Полет мяча – геометрическая фигура. Это очень интересно! Надо только разобраться. Я вас с отцом свожу на футбол, возьму над вами шефство. Что же вы таких важных вещей не знаете!

– Ты дрался!

– Мам, мужчине надо уметь драться. Я ведь защитник! А вдруг на тебя нападут? Теперь смогу тебя защитить.

– Ты в полицейский участок попал! – продолжала мама.

– Мам, ну мы эти вопросы быстро решили.

– Каким же образом?

– В нашей группе опытные мужики, им по сорок лет.

– По сорок лет? И в игрушки играют? Погоди, но они ведь в поезде наверняка выпивали! И не говори мне, что они пили чай. А то я не знаю, как у нас в поездах ездят!

– Выпивали. А то как же! И закусывали.

– Час от часу не легче! Значит, и ты с ними пил?

– Ну почему сразу пил? У мужиков что-то вроде отеческих чувств проснулось. Они шухерили, чтобы мы не пили. Так что мы только добрую колу. Мы за здоровый образ жизни.

Мама с бабушкой переглянулись.

– Такое, Викуш, не придумаешь, – резюмировала бабушка. – Кешка не врет! Не пили они там. На мой взгляд, от этого футбола сплошная польза. Ну, скажи, когда бы твой сын еще в Волгоград попал?

– И в полицию, – едва слышно пролепетала Виктория.

– Ну вот! Лучше бы не рассказывал!

– Да ладно, что там говорить: в полицейский участок можно попасть и без футбола. Вика, возьми себя в руки! Твой сын молодец, он становится самостоятельным взрослым человеком.

В тот вечер Кеша сел за пианино. Он два года не прикасался к инструменту! Виктория с удивлением посмотрела на сына, подошла к нему. Кеша оборвал игру и сказал:

– Я парням из класса проговорился, что играть умею. Они хотят группу организовать. У них как раз клавишника нет. Предложили мне поучаствовать. Вот решил потренироваться немного. Думал, что забыл. Нет, не забыл. Помнится.

Виктория молча чмокнула сына в макушку. Испытание футболом принесло такие плоды, о которых Кешина мама даже не мечтала.

На очередную консультацию Виктория пришла с букетом.

– Это вам! Я так благодарна, что вы мне помогли наладить контакт с ребенком! Теперь еще надо рассказать про футбол мужу. Ох, и будет он бушевать.

– Ну что ж, давайте подумаем, как можно смирить гнев вашего мужа.

И мы с клиенткой принялись придумывать новый план, как поговорить с мужем. Пришлось применять разные женские уловки, чтобы обратить на себя внимание, чтобы муж заметил, что его супруга по-прежнему молода и привлекательна. Футбол не только укрепил отношения Виктории с сыном, но и освежил отношения с мужем, которые после пятнадцати лет брака начинали немного затухать. Футбол для этой семьи оказался полезен во всех отношениях.

Вечернее платье

Ольга обратилась ко мне в связи с тем, что ей предстояла сложная операция. Диагноз ей поставили самый что ни на есть серьезный, и ей потребовалась профессиональная моральная поддержка.

Она оказалась человеком очень позитивным, всячески старалась переключить внимание со своей проблемы и была мне благодарна за то, что про болезнь мы не говорили. Мы обсуждали ее жизненные ценности, строили планы. Моя задача выглядела так: отвлечь ее от болячек и настроить на позитив и на жизнь.

Ольга уверяла меня, что всем вполне довольна.

Действительно, внешне все выглядело благополучно: у нее хорошая работа, к тому же любимая. Ее ценит начальство и уважают коллеги по работе. Она получает достойную зарплату, у нее собственная обустроенная квартира. Сын-старшеклассник хорошо учится и готовится к поступлению в вуз. Есть любимый мужчина, с которым она не так часто встречается, но это ее не удручает, потому что работа стоит на первом месте, и ей Ольга отдает бо́льшую часть времени и сил. Она никуда не ездит в путешествия, потому что выходные у нее случаются редко – она и дома занимается работой.

Слова Ольги звучали убедительно и искренне. Не было основания не верить ей, и тем не менее моя интуиция подсказывала мне, что Ольга не совсем правдива. Уж очень заученно она повторяла, что у нее все хорошо. Словно она себя в этом убеждала. А на самом деле…

На самом деле через несколько консультаций Ольга призналась:

– Мой мужчина женат. И мне от этого очень грустно. Мне так хочется путешествовать! Но как? Сын уже взрослый, дал понять, что с мамой за ручку он ходить не будет. Подруги все замужние, у них свои семьи. А мой мужчина… У него своя семья. Мы вместе работаем. Он мой начальник. Он занят, вот мне и приходится работать вечерами и в выходные, чтобы заглушить тоску.

Виктор сразу сказал ей, что семья для него – святое, он ничего Ольге не обещает. Она приняла. С мужем Ольга давно рассталась безо всякого сожаления. Этот человек ей подходил во всех отношениях. Она воспитывала сына, встречалась с любимым мужчиной и считала себя совершенно счастливой. Зачем ей муж?

С любимым они виделись каждый день на работе, но их любовные свидания проходили изредка, для этих целей они снимали гостиничный номер. Никуда с любимым мужчиной Ольга не ходила, никогда не была в ресторане, и в ее шкафу не висело ни одного вечернего платья.

– Вам хочется иметь вечернее платье? – Я быстро подхватила тему, которую начала Ольга.

– Вечернее платье? Хочется. Но зачем? Оно ведь будет висеть в шкафу.

– Пусть висит! – сказала я с жаром. – Только вы повесьте его на видное место, чтобы оно в руки просилось каждый раз, когда вы открываете шкаф.

Ольга пожала плечами:

– Зачем? Мне некуда в нем ходить.

– Вы все равно купите. Пусть будет в шкафу, – повторила я.

Ольга ко всем моим рекомендациям относилась очень внимательно. Она немного посмеялась над идеей обзавестись вечерним платьем, но все-таки его купила. Каждой женщине нравится покупать себе наряды! Далеко не все, что нами покупается, носится потом. Даже есть такая женская шутка: я это купила не для того, чтобы носить, а для того, чтобы купить. Ведь когда мы делаем покупки, мы устраиваем себе праздник. Словом, Ольга купила себе вечернее платье, очень красивое, с открытой спиной, длинное, в пол. И повесила его в шкаф на самом виду. Теперь каждый раз, доставая из шкафа очередной наряд, Ольга видела это платье. Она стала мечтать: а куда его можно надеть?

Отвлекусь немного от Ольги и расскажу о вечерних платьях. Мне очень нравится преображать моих подопечных, и я всех призываю покупать и, главное, носить вечерние платья. Одно занятие из цикла своих тренингов «Женские тайны» я даже провожу в вечерних платьях. Участницы тренингов покупают или сами шьют платья для этого занятия. Правда, не все. Некоторые так и не отваживаются облачиться в вечерний наряд. Оказывается, надеть, а, главное, выйти в свет в вечернем платье – это своеобразный женский подвиг. Неслучайно поэт сказал: быть женщиной – великий шаг, сводить с ума – геройство.

Не все мои подопечные отваживаются на такое геройство, но те, кто приобретает вечерние платья, обязательно потом что-то меняют в своей жизни. Ведь платье надо выгуливать! К платью надо приложить соответствующие обстоятельства. Надевая вечернее платье, девушки преображаются, как Царевна Лягушка, которая сняла свою шкурку и превратилась в Василису Премудрую.

Такое преображение произошло с Ольгой. Но не сразу. Это только сказка быстро сказывается, а психологический процесс требует времени.

После операции Ольге была назначена серьезная и болезненная терапия, но она храбро переносила все испытания судьбы. Мы общались регулярно, благо консультирование онлайн дает огромные возможности. Моя моральная поддержка была для нее очень значимой. Мы по-прежнему не обсуждали болезнь, а говорили о жизненных целях, планах на будущее, о воспитании сына.

Благодаря лечению у Ольги наступила устойчивая ремиссия, и она стала постепенно возвращаться к привычной жизни.

– Только я не хочу возвращаться на работу, – призналась она. – Не хочу продолжать отношения с Виктором. Поняла, что себя обманывала. Вы были правы. Не то что я прям замуж хочу, но положение тайной любовницы меня и в самом деле угнетало. Мы были вынуждены все время прятаться, скрываться. А мне не хочется прятаться. Мне хочется по-настоящему быть счастливой, чтобы все это видели.

Она немного помолчала и поделилась своими сомнениями:

– Только не знаю, как расстаться с ним? Ведь он очень помог, оплачивал лечение. В хорошую клинику меня устроил.

– Будете теперь обязаны ему бесконечно? – спросила я.

– Я ему, конечно, благодарна, но не хочу из благодарности посвящать ему жизнь. Которой, может, и осталось немного.

– Не будем о грустном. Определите задачу: вы хотите прекратить отношения с Виктором совсем? Или только интимные?

– Я хочу резко поменять свою жизнь. В той жизни на меня свалилась тяжелая болезнь. А значит, надо начать новую, чтобы порвать с прошлым, – рассуждала Ольга.

– Что для этого надо сделать? – помогала я.

– Все старое надо прекратить, – сказала она решительно, но замялась. – Я боюсь с ним разговаривать. Не знаю, что сказать, – тревожилась женщина. – Он скажет: вот, я тебе лечение оплатил, а ты меня кидаешь.

– Страшно говорить? Но зачем разговаривать? Можно ведь написать. Раньше писали письма на бумаге, теперь можно все быстро написать в мессенджере и отправить в любой момент.

– Точно! – обрадовалась она. – Это ведь так просто! А я не сообразила.

– Когда мозг занят тяжелой проблемой, ему трудно соображать.

Я помогла Ольге сформулировать сообщения Виктору, и прямо на консультации мы их отправили.

Она была опытным бухгалтером и очень быстро нашла новую работу. Она в глубине души надеялась, что Виктор будет ее уговаривать, удерживать. Это польстило бы ее самолюбию, а, может, и побудило бы поменять решение. Но Виктор не упрашивал. Он ответил: «Ок».

Просто «ок»! Ольга очень расстроилась. На консультации мы это прорабатывали целый час. Конечно, ей бы хотелось быть с Виктором. Но тот ничего не хотел менять в своей жизни. Ольга плакала, к чему лукавить, она все еще его любила.

– Знаю, что на мое место уже наняли другого человека. Работать-то надо! Я то в больнице, то на процедурах. Это я понимаю, – рассуждала Ольга на нашей очередной консультации. – Я была ему очень удобна. Давно это поняла, только пряталась, страшно было это признать. Работала, как лошадь. Представляете, он теперь двух человек нанял, чтобы мою работу выполнять. И тут же ему постель. Его жена постоянно беременная. Сейчас они четвертого ребенка ждут. Он ей быстренько ребеночка заделает и ко мне в постельку. Ей он предохраняться запрещал, а со мной следил, чтобы я нечаянно не залетела.

– Наверное, вам очень больно все это осознавать, – заметила я.

– Раньше никогда не задумывалась. Воспринимала все как должное. Я даже радовалась, что все у меня есть. И работа, и сын, и любимый. А любимый на самом деле у меня был?

– С кем он проводил праздники? Новый год? – Я знала, что это болезненный вопрос, но надо было помочь Ольге до конца избавиться от лягушачьей шкурки заблуждения.

– Со мной он никогда не проводил праздники, – вынуждена была признать она. – Выходные часто. Он говорил жене, что едет в командировку, а сам приезжал ко мне. Но мы никуда не ездили. Дома у меня были. Он денег жалел, точно! Экономил. Продукты покупал, это было. Но никаких подарков, никаких нарядов. Только самое необходимое. А я радовалась, что он мне дает возможность зарабатывать. Вот какая же дура была! Все сама вывозила. И его фирму тоже вывозила.

Она помолчала немного и потом произнесла, как будто озарение на нее нашло:

– Получается, у меня никогда и не было любимого. Была только иллюзия.

– Рада, что вы это поняли и перестали обманывать себя. Теперь у вас начнется новая жизнь. Платье еще не надевали?

– Нет. Надо срочно его выгулять, ваше вечернее платье! – сквозь слезы произнесла она, стараясь быть веселой.

– Оно не мое, оно – ваше, – поддерживая ее веселость, уточнила я.

– Да, конечно. Мне надо срочно искать, куда в нем пойти. Оно у меня в шкафу висит на видном месте, как вы сказали. И теперь я вечерами представляю, куда можно пойти в таком платье. Дома его иногда надеваю. Надо ведь привыкать ходить в длинном платье! Оно мне очень идет.

Возможность появилась довольно скоро, ведь если что-то задумано, оно практически всегда выполняется в том или ином виде.

На новой работе ей предложили пройти курс переподготовки, даже частично его оплачивали. Ольга ухватилась за шанс, посчитав его настоящим подарком судьбы. Не то чтобы она собиралась идти на занятия в вечернем платье, про него она и не вспомнила – она хваталась за любую соломинку, чтобы отвлечься, чтобы не думать о болезни, которая так неожиданно, так фатально на нее свалилась. Все время в голове не переставали свербить мысли: почему? За что? И эти мысли Ольга тщательно прятала, усилием воли заставляла себя думать о другом.

На обучении было много народу, Ольга никого не знала, и это ее окрыляло: никто не будет спрашивать, как она себя чувствует, о процедурах и вообще ни о чем таком.

Обучаться было интересно. Лекции перетекали в семинары с бурным обсуждением, а семинары – в чаепитие, во время которого они все перезнакомились.

С Федором получилось все очень естественно и органично. После очередного занятия, которое закончилось чаепитием, они вместе вышли в вестибюль, он помог ей надеть пальто. Не потому, что у нее был болезненный или слабый вид, а потому, что Федор был воспитан в старых традициях, когда женщинам подавали руку и пропускали вперед.

Они вместе вышли на улицу, и он спросил:

– Тебе в какую сторону?

Выяснилось, что им по пути. Они оживленно болтали, обсуждали учебу.

– Ты не хочешь начать свой бизнес? – поинтересовался Федор.

– Мне комфортнее работать на дядю, – возразила Ольга. – Так надежнее.

С языка чуть не сорвалось про болезнь, что она боится чего-то не успеть, не смочь, что не хватит сил. Но в глазах Федора она увидела восторг, он смотрел на нее, как на женщину, а не как на бесполую участницу курсов повышения квалификации. А если он узнает про болезнь, восторг наверняка сменится сожалением или даже испугом.

– Давай куда-нибудь сходим? – предложил в этот момент Федор.

– Куда?

– Поужинаем.

– В ресторан? – оживилась Ольга. – Пригласи меня в хороший ресторан! Никогда не была в ресторане. В настоящем ресторане. Чтобы были интерьеры богатые, люстры, зеркала в оправе под старину.

– Никакого хайтека?

– Никакого хайтека. Я надену вечернее платье. До сих пор никуда в нем не ходила. Купила, и в шкафу висит.

Федор пригласил ее в дорогой пафосный ресторан с красивыми интерьерами, все как она просила. Так вечернее платье выбралось из шкафа и отправилось гулять на ее плечах.

Обучение закончилось, а с Федором они продолжали встречаться. Ольга все же решилась рассказать ему о своей болезни. Сбежит так сбежит. Зачем ей пугливый.

Все получилось очень естественно.

Федор как-то предложил:

– Сгоняем на море? Сможешь взять недельку за свой счет?

– На море не могу, – она поняла, что уже больше не в силах сохранять тайну. – Мне на юг нельзя, солнце может спровоцировать рецидив. Врачи запретили.

И она рассказала Федору о том, что с ней случилось. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Ну почему обязательно на юг. Море же и на севере есть. Поедем смотреть норвежские фьорды. Ты там была?

– Я нигде не была. Даже в Турции, – с сожалением сказала Ольга.

– Ну, это же прекрасно! – воскликнул Федор.

– Что же тут прекрасного?

– Буду показывать тебе мир. Начнем с круиза по Норвегии. А зимой можно поехать в Турцию. Там не будет жарко, и солнце тебе не навредит.

– А если мне опять потребуется лечение?

– Не беспокойся, дорогая. Теперь я рядом и, что бы ни случилось, всегда буду рядом.

Судьба распорядилась так, что жизнь Ольги оказалась короткой. Но последние годы были по-настоящему счастливыми, потому что рядом был любимый и любящий мужчина.

И красивое вечернее платье она успела торжественно выгулять много раз.

Примечания

1

Рекогносцировка – процесс исследования и разведки местности или ситуации с целью получения информации и оценки условий.

2

Тест ТАТ (тематический апперцептивный тест) – проективная психодиагностическая методика, разработанная в 1930-х годах в Гарварде. Целью методики является исследование движущих сил личности – внутренних конфликтов, влечений, интересов и мотивов.

3

Консумация в современном понимании – коммерческий ход, стимулирование спроса в ночных клубах, ресторанах, караоке, барах и т. п. с помощью специально нанятых привлекательных девушек, которые должны «раскрутить» клиентов на покупку дорогих спиртных напитков. Они знакомятся с мужчинами, подсаживаются к ним за столик и выпивают вместе с ними. Вознаграждением для них является определенный договором процент от суммы заказа клиента.

Content

Ирина Корчагина
Женщины в поисках любви. Истории о мечтах, разочарованиях и новом вечернем платье

Предисловие от автора

Волшебная Венеция

Знакомство в интернете

Шапочку не наденешь – убью!

Гарем по-русски

Приватный танец

Битва на кухне

Когда муж страшнее Отелло

Я люблю деньги, но не до такой степени

Испытание футболом

Вечернее платье

Примечания