Квасова Наталья Александровна

Влюбленная в науку. Влюбленная в магию

© Квасова Н.А., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

В оформлении обложки использованы иллюстрации: mentalmind, Tasha Drik, maybealice / Shutterstock / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Влюбленная в науку

Часть I

Лизбет никак не могла заснуть и не отрываясь смотрела в настежь распахнутое окно на тихую, спокойную, умиротворенную ночь. Окна ее комнаты выходили прямо на дом семьи Милошевичей. На протяжении десятого и одиннадцатого классов Лизбет встречалась с их старшим сыном Андреем, но перед поступлением в университет произошел конфликт, который уже никак нельзя было решить. Лизбет рано научилась лгать, что часто помогало ей выкручиваться из, казалось бы, безвыходных ситуаций, но даже искусная ложь не смогла ей помочь – они расстались навсегда.

Завтра утром Лизбет придется попрощаться со своей уютной, привычной и комфортной жизнью в огромном родительском доме и отправиться на несколько лет в закрытый частный вуз для детей мировой духовной и политической элиты, чтобы вместе с лучшими представителями молодого поколения изучать древнейшие практики, совмещенные с современными технологиями и достижениями медицины и фармацевтики. Попасть в него было чрезвычайно сложно.

* * *

– Итак, поговорим об основных целях и задачах курса, – строго вещал лектор за кафедрой перед огромным амфитеатром. – Во-первых, необходимо завершить комплектование высшей совершеннейшей людской касты и создать эффективные институты контроля за умеренностью и своевременностью ее потребления. На протяжении всего обучения мы будем готовить вас к управлению этими институтами. По результатам обучения, вы будете определены на стажировку в одно из уже существующих учреждений, а также примете участие в создании новых органов управления. Помните, что наша цель – изменить этот мир к лучшему.

– Но не стоит забывать и о второй по приоритетности задаче, – подхватил мысль лектора стоящий рядом с ним молодой симпатичный мужчина, которого представили как наставника потока Лизбет. – Я говорю о создании защиты от противников наших разработок и реформ. Однако, над этим направлением будут работать только лучшие студенты, у которых в процессе тщательнейшего тестирования мы выявим стратегический подход к решению задач.

– Разве стратегическому мышлению нельзя обучиться? – дерзко и довольно громко спросила Лизбет.

Молодой ученый (на вид ему было меньше тридцати) ненадолго замолчал и пристально посмотрел на девушку.

– Вы правы, мисс, развить можно любые качества, однако нельзя спорить с наличием или отсутствием таланта и предрасположенности к той или иной области, – спокойно ответил ученый. – Впрочем, женщины редко выбирают это направление.

– Я думала, мы уже давно живем в мире, в котором существует равноправие между мужчинами и женщинами, – не могла остановиться Лизбет.

– Мы все собрались здесь, чтобы привнести это в мир, мисс. Реальность, как и во все времена, несколько отличается от декларируемых постулатов, – тоже не сдавался ученый.

– Мистер Гилберт, – в диалог вступил директор университета, – я понимаю, что вам очень интересно общаться с мисс Лизбет, но у вас, как у куратора первого курса, еще будет такая возможность. А я предлагаю перейти к обсуждению следующей задачи.

– Я абсолютно с вами согласен, мистер Уилсон, – Гилберт оторвал взгляд от Лизбет и оглядел аудиторию. – Итак, переходим к нашей следующей локальной задаче – необходимости отключить так называемый вектор старения. Мы начнем заниматься этим в самом начале программы. Участникам проекта «Новая Земля» просто необходимо идеальное здоровье. За годы вашей, еще недолгой, жизни многие уже могли приобрести тот или иной «ущерб», и нам необходимо идентифицировать, что из приобретенного можно компенсировать. Резюмируя: чтобы управлять «Новой Землей», вам понадобится «новое тело».

– Вы говорите о Кайа-кальпа, не так ли, мистер Гилберт? – снова перебила Лизбет. Она сама не понимала, зачем ей хотелось задеть его и показаться умной и начитанной. – Мы будем изучать здесь рецепты, с помощью которых греческие боги и индийские сидхи обретали бессмертие?

По выражению лица Гилберта Лизбет поняла, что достигла своей цели. Его взбесило, что она умничает и перебивает его. Он сильно сощурил глаза и пристально смотрел на нее в течение нескольких секунд, сохраняя молчание. Его взгляд выражал смесь презрения и раздражения, но именно этого девушка и добивалась. Лизбет чувствовала торжество.

– Мисс Лизбет, – продолжил Гилберт, – вы даже представить себе не можете, насколько вперед мы шагнули и методологически, и технологически, и фармакологически. Вы узнаете об этом совсем скоро, так что прошу вас иметь терпение и не забегать вперед.

Лизбет решила больше не злить преподавателя, и остаток встречи прошел спокойно. В конце директор университета еще раз напомнил студентам, что по любым вопросам они могут обращаться к мистеру Гилберту как к их куратору.

Поскольку учеба Лизбет совсем не интересовала, она решила доводить мистера Гилберта. После ланча девушка сразу же отправилась в его кабинет. В приемной никого не было, и Лизбет беспрепятственно подошла к его столу.

Гилберт медленно поднял голову, бросив на девушку раздраженный взгляд. С сощуренными глазами он не казался Лизбет таким красивым; в этот момент создавалось ощущение, что наружу выходит какая-то совсем другая сущность, отличная от привычного образа.

– Что вы здесь делаете, мисс Лизбет? – сквозь зубы проговорил Гилберт, растягивая каждое слово, чтобы не накричать на нее.

– Мистер Гилберт, – быстро начала Лизбет нарочито бодро, – профессор Уилсон рекомендовал обращаться к вам по любым возникающим вопросам как к куратору нашего потока. И вот я здесь, – Лизбет расплылась в довольной улыбке, чувствуя свою полную безнаказанность.

– Это касается всех студентов, за исключением вас, мисс Лизбет. Прошу вас, покиньте мой кабинет. В отличие от вас, мне нужно работать, – пренебрежительно ответил молодой ученый и начал демонстративно печатать что-то на своем ноутбуке.

– Но, мистер Гилберт, позвольте поинтересоваться: почему же только я не имею права обращаться к вам по важным для меня вопросам? Чем я заслужила такое отношение? – спросила Лизбет возмущенно, однако внутри порадовалась, что нашла себе мистера Гилберта, общение с которым обещало много веселых моментов и ситуаций. Ей очень нравилось, как он злится, хоть она и не могла объяснить себе почему.

Гилберт резко встал и уперся руками в противоположный от Лизбет край стола.

– Все дело в том, мисс Лизбет, – начал он с язвительной издевкой в голосе, – что я не готов тратить ни минуты своего времени на человека, который поступил, не побоюсь этого слова, в лучший университет таким образом, как вы. Я знаю всю вашу историю. Но, чтобы вы лучше понимали картину в целом, мисс Лизбет, – ее имя он выделил особой интонацией, – здесь я независимый директор, и это дает мне право называть вещи своими именами. Мы оба прекрасно понимаем, как вы сюда попали, и то, что вы совершенно недостойны здесь находиться. Вы занимаете место кого-то по-настоящему талантливого. Человека, который мог бы что-то сделать для нашего общества. Для нашего мира. Ваша мать входит в состав попечительского совета университета, а отец делает спонсорские взносы. Вот почему, несмотря на сумасшедший конкурс, нам пришлось взять вас, мисс Лизбет. Как я должен к вам после этого относиться? Поэтому еще раз настоятельно прошу покинуть мой кабинет и больше здесь не появляться.

На этом монолог Гилберта закончился. Лизбет опустила глаза. Нет, ей не было по-настоящему больно, скорее обидно. Девушка думала, что в университете она начнет все с чистого листа, что напоминание о прошлом не просочится сюда, в мир, где о ней ничего не знают. Но в первый же день ей доказали обратное. Она не хотела больше находиться здесь и, не прощаясь, просто развернулась и ушла. С этой минуты Лизбет решила переместить свой фокус на обучение и избегать встреч с Гилбертом. Последнее было достаточно проблематично, но она надеялась, что ей удастся не вступать с ним в непосредственный контакт.

* * *

Первым этапом программы курса был так называемый блок «Очищение». Студентам предстояло две недели принимать специальные препараты под названием «Ампула А» и «Ампула В». При постоянном применении они должны были сделать студентов более умными и работоспособными. «Ампула В», в частности, помогала избавиться от привычки обманывать как в мелочах, так и в крупных и важных вопросах, что было чрезвычайно важно для формирования руководящего состава управленцев нового образца, не склонных к коррупции и использованию власти в своих корыстных целях. Между собой студенты называли «Ампулу В» сывороткой правды.

Лизбет быстро заметила в себе существенные изменения: за эти две недели, которые пробежали как один день, она стала лучше выглядеть и себя чувствовать, ее силы и энергия не заканчивались, она перечитала огромное количество обязательной и дополнительной литературы и даже факультативно на курсе по выбору начала свой проект, в рамках которого она создавала NFT-коллекции, изображающие древнегреческих богов и богинь.

К концу второй недели обучения кожа Лизбет стала настолько сияющей, что казалось, будто она светится изнутри. Девушка заметила подобный эффект у большинства студентов; как им объяснили, сияние являлось симптоматикой приема «Ампулы А». Сияющая светло-голубым оттенком кожа свидетельствовала о принадлежности человека к высшей касте. В случае приема «Ампулы А» представителями других каст, даже после процедур качественного «очищения» и приема дополнительных усиливающих препаратов, таких результатов не удавалось достичь.

Лизбет обратила внимание, что некоторые однокурсники подсвечивались в гораздо меньшей степени. Как ей лично объяснил мистер Уилсон (он вел себя с Лизбет гораздо любезнее и общительнее, чем Гилберт, которого девушка за глаза стала называть Акулой, особенно когда обсуждала его с новыми подружками), дело было в родословной: дети, рожденные в смешанных браках, где только один из родителей принадлежал к высшей касте, не могли достичь высоких значений коэффициента своего полезного действия и яркого свечения. Для Лизбет это не имело никакого значения – она общалась со всеми на равных, но некоторые из ее одногруппников под действием сыворотки правды не смогли скрыть своего снобизма. Однако подобное сразу пресекалось: конфликтных студентов тут же приглашали на беседу в службу психологической поддержки первокурсников.

По прошествии начального двухнедельного этапа мистер Уилсон на установочной лекции нового блока торжествовал:

– Дети мои, – он часто обращался так к студентам, шутливо объясняя это обещанием родителям быть им как отец на этот достаточно долгий период разлуки, – я потрясен вашими первыми результатами! Вы все выглядите просто великолепно! А будете еще лучше! Вы же помните мистера Майлза, который читал вам вашу первую лекцию, когда вы только приехали? Его знал еще мой отец, и даже в годы его молодости мистер Майлз выглядел так же, как сейчас! Сколько, вы думаете, ему лет? Ни много ни мало сто пятьдесят три года! Для современной науки это достижение, доступное далеко не каждому.

Мистер Уилсон оглядел аудиторию довольным взглядом. Он был из тех, кто наслаждается и ликует, когда видит непосредственные результаты своей работы.

– Вы все по праву рождения, – продолжал он на возвышенных тонах, отчего со стороны становился похож на идейного фанатика, – изначально сфокусированы на высших потребностях, составляете высшее звено человечества, и вам некогда и совершенно не нужно отвлекаться на все мирское. Вы выше этого!

– Вы хотите сказать, что здесь мы реализуем свое предназначение? – спросил Сид, харизматичный наследник индийского короля, с которым Лизбет уже успела подружиться.

– Вы отчасти правы, мистер Сид, – с удовольствием ответил директор. Он искренне верил, что, взаимодействуя с молодежью, получает дополнительный приток энергии. – Мы помогаем вам его найти и перестать в нем сомневаться. Вот вы, например, не успели родиться, а уже вошли в список Forbes, являетесь самым завидным женихом не только в своей стране, но и в мире, иконой стиля. Вам уже, по сути, нечего хотеть, и только в таком статусе можно и нужно переходить к решению глобальных задач. Когда обычные человеческие потребности перестанут вас отвлекать, вы сможете целиком и полностью посвятить себя улучшению мира. Обычно политики ждут исполнения семидесяти лет, чтобы беспрепятственно начать заниматься идейными проектами. Вы можете посвятить себя служению проекту «Новая Земля» прямо здесь и сейчас начиная с восемнадцати лет, имея огромное преимущество в части сил и энергии.

– Спасибо за ответ, мистер Уилсон. Отец всегда мечтал, чтобы я стал вашим учеником, – скромно ответил Сид.

– Я призываю вас забыть все, что вы знали до этого, включая классическое летоисчисление. Здесь мы ведем его от начала получения людьми «Нового знания» первых технологий, качественно улучшающих жизнь человека, изначально совершенно не приспособленного к условиям нашей планеты, что заставляет нас задуматься о том, что, возможно, мы и сами когда-то пришли сюда, чтобы освоить ее под дальнейшее развитие человеческой расы.

После лекции Лизбет задержалась, чтобы задать несколько дополнительных вопросов директору, а сейчас, одухотворенная и испытывающая необыкновенный душевный подъем, почти как в детстве, вприпрыжку спускалась по широкой и совершенно пустой светло-серой лестнице.

Находясь глубоко в своих мыслях, она неожиданно налетела на мистера Гилберта. Девушка чуть не упала, но Гилберт поймал ее, крепко ухватив двумя руками за плечи. Расстояния между ними совсем не осталось. Она подняла на него глаза и неожиданно для самой себя спросила:

– Вы тоже чувствуете это, мистер Гилберт?

– О чем вы, мисс Лизбет? – строго спросил он, при этом не выпуская ее из рук.

– Я не знаю, как это объяснить, – начала девушка, испытывая смущение. – Я чувствую, что между нами нет никаких преград, что как будто между нами все уже было, все, что может быть между мужчиной и женщиной. Простите, мистер Гилберт. Видимо, это дает о себе знать действие сыворотки правды. – Конечно, в такой ситуации лучше было бы промолчать, но Лизбет в состоянии шока от собственных чувств и эффекта их неожиданной встречи не смогла сдержаться, объяснив это действием «Ампулы В». Она была искусным лжецом и в своем обычном состоянии ни за что бы себя не выдала, особенно ему, человеку, с которым у нее произошел конфликт и который относился к ней с таким откровенным предубеждением. Но сейчас ее сознание не подчинялось ей, поэтому она снова спросила: – Скажите, вы чувствуете то же самое, что и я?

– Нет, – сухо ответил он, тут же выпустив девушку из объятий, но по его глазам Лизбет сразу поняла, что он обманывает ее: ведь если умеешь лгать сам, всегда сможешь определить, когда другие говорят неправду.

Лизбет не поверила Гилберту; она точно знала, что он лжет. Но как? Ее отец всегда говорил: «Чтобы разоблачить преступника, надо мыслить как преступник». Лизбет задумалась: все студенты и сотрудники университета были обязаны принимать сыворотку правды. Неужели он пропускает прием ампул? Другого объяснения быть не могло.

В это же мгновение Лизбет решила сама попробовать перестать принимать «Ампулы В». Таким образом, она получит преимущество перед другими студентами, а главное, сможет отомстить Гилберту за то, что он так резко отреагировал на ее внезапный порыв, который она не смогла скрыть под действием препаратов.

– Мне нужно идти, мистер Гилберт, – нашла в себе силы ответить ему Лизбет, и это действительно было правдой. Она боялась выдать ему все свои мысли сразу, поскольку из-за сыворотки ее преследовало навязчивое желание тут же признаться ему во всех своих планах и наблюдениях.

Только вернувшись в апартаменты в жилом корпусе университета, Лизбет снова позволила себе думать. «Наше с Гилбертом притяжение взаимно, и он ничего не может с этим поделать, хотя презирает таких, как я. Что же мне со всем этим теперь делать? И как отомстить ему?» Юношеский максимализм давал о себе знать, и поэтому второй вопрос волновал Лизбет сейчас гораздо больше.

Она не стала откладывать свое решение и с того же дня перестала принимать «Ампулу В», продолжив при этом прием «Ампулы А», чтобы не отстать от остальных студентов, ведь препарат давал невероятный ресурс для усвоения значительных объемов информации. Спустя две недели Лизбет вернулась к своему первоначальному состоянию. Все эти дни она старалась по возможности избегать близкого контакта с людьми, особенно с мистером Гилбертом, чтобы случайно не выдать себя и не раскрыть свою тайну. К завершению второй недели проекта «Антидот» (так про себя Лизбет назвала свою гениальную идею) девушка начала чувствовать нечто вроде скрытой власти над другими, ведь остальные студенты под воздействием «Ампулы В» с каждым днем становились все более открытыми.

Лизбет окончательно убедилась в том, что Гилберт давно не принимает «Ампулы В». Когда они случайно пересекались на лекциях и в коридорах университета, девушка видела, что ему едва удается сдерживать свои настоящие чувства, и речь шла далеко не о возвышенной любви, а скорее о чем-то первобытном, не подвластном ему самому и больше похожем на инстинкт. Однако, для всех остальных Гилберт казался сдержанным и спокойным, умело скрывая происходящее внутри него.

«Ну что же, мистер Гилберт, похоже один-один. Пусть мной проиграна первая битва, но не война», – думала про себя Лизбет, изображая равнодушие при каждой встрече, не здороваясь и не поднимая на него глаз.

Около двух недель Лизбет наслаждалась своим триумфом и вела себя очень самодовольно, пока в один из вечеров, вернувшись в свои апартаменты после занятий, с удивлением не обнаружила там Гилберта. Он сидел на диване, закинув ногу на ногу, широко раскинув руки по разным сторонам спинки дивана. Он пристально смотрел на Лизбет своим фирменным сощуренным взглядом, и вся его поза говорила об одном: он знает, что одержал победу, но оттягивает момент, чтобы насладиться ей.

– Чем обязана, мистер Гилберт? – нарочито весело спросила Лизбет с легкой издевкой в голосе.

– Прошу вас, присаживайтесь, мисс Лизбет, – радушно начал он свою речь. – Ах, что же я приглашаю вас присесть, это же я у вас в гостях, а не вы у меня! Мисс Лизбет, не молчите, предложите мне эту опцию. А то я так неудобно себя чувствую!

– Что это за фарс, мистер Гилберт! – девушка догадалась, что издевательство будет долгим, и решила побыстрее перейти к сути вопроса. Она специально села на диван максимально близко к нему, прекрасно понимая, что его единственной уязвимостью была неожиданная страсть к ней, которую он, должно быть, еще не успел в себе подавить.

– Вы, как я вижу, привыкли считать себя самой умной, мисс Лизбет, и что вам, по всей видимости, позволено все? Не так ли, мисс? – продолжал Гилберт, но было видно, что от ее близости он начал нервничать.

– Что вы имеете в виду, мистер Гилберт? Скажите мне прямо, – Лизбет чувствовала, что пока еще держит удар.

На этих словах Гилберт включил свой экран.

– Я как ваш наставник пристально наблюдаю за вами все эти две недели, дорогая мисс Лизбет, и должен заметить, что увиденное меня, мягко говоря, очень и очень расстроило. Взгляните сами.

На экране один за другим транслировались ролики, показывающие, как Лизбет прячет таблетки и принимает только «Ампулы А».

– Разве… разве вы имели право?! – девушка не знала, что сказать.

Гилберт самодовольно улыбнулся и, чувствуя вкус победы, начал размеренно отвечать:

– Во-первых, да, имел, все согласовано вашими родителями в рамках учебного договора. Во-вторых, мисс Лизбет, я подстраховал себя и получил дополнительное письменное разрешение ректора Уилсона, обнаружив определенные странности и отклонения в вашем поведении, косвенно свидетельствовавшие об отказе от приема препарата. Дабы не делать поспешных выводов и не опускаться до клеветы, я взял дополнительное время на проведение расследования. Вот такая история, мисс Лизбет. Искренне надеюсь, что я ответил на ваш вопрос.

Девушку переполняло негодование. Лизбет не была готова к такому развитию событий. В этот момент она почувствовала, что Гилберт, конечно же, гораздо умнее и сильнее ее. Она резко встала с дивана, желая поскорее оказаться подальше от него, но случайно оступилась и упала прямо на колени Гилберту. Увидев, что она теряет равновесие, тот инстинктивно поймал ее, не дав упасть. Он крепко прижимал ее к себе своими сильными руками. Она с искренней нежностью, возможной только в столь юном возрасте, посмотрела ему прямо в глаза. В ту же секунду она поняла, что в таком положении Гилберт находится в самой серьезной что ни на есть ловушке.

– Неужели, – со всей чувственностью, на которую была способна, спросила его Лизбет, – неужели вы и теперь будете утверждать, что не чувствуете того же, что и я? Теперь, когда не только вы, но и я не принимаю сыворотку правды?

Гилберт, определив манипуляцию, резко отстранил Лизбет от себя и встал с дивана.

– Я ничего не чувствую, мисс Лизбет. Смешно с вашей стороны разыгрывать эту карту.

Но Лизбет снова почувствовала его обман.

– Неважно, что вы скажете сейчас, мистер Гилберт. Я не верю ни единому вашему слову. Главное для меня то, что вы знаете, что я права. Поэтому довольно лжи. Ответьте лучше на другой вопрос, раз оказались в моих апартаментах. Вы вообще верите в любовь?

– Мисс Лизбет, вы говорите о любви в рамках собственных представлений, сформировавшихся благодаря вашему возрасту, полу и социальному кругу. Та любовь, в которую верите вы, и та любовь, в которую, возможно, верю я, – два разных понятия, и это необходимо учитывать. Но если говорить серьезно, то для человека, выбравшего мою профессию, любовь не имеет смысла – она только мешает и отвлекает от достижения глобальной цели. Мы, настоящие ученые, выше этой парадигмы. Да и если посмотреть глазами обычного человека, любовь – это что-то проходящее, то, о чем вы через пару лет, увлеченная мощным потоком жизни, даже и не вспомните, мисс Лизбет, – Гилберт стал неожиданно серьезным.

– Не согласна с вами, – тихо ответила девушка. – Любовь, о которой писал Бунин в своих «Темных аллеях», – чувство, о котором помнишь всю жизнь.

– Мисс Лизбет, вы еще ребенок, вы ничего не знаете о любви. Настоящие ученые, такие как я, открыто пропагандируют официальный отказ от любви в пользу науки. Всегда приходится чем-то жертвовать. У всего есть своя обратная сторона и цена.

– Мистер Гилберт, вы сейчас такой… такой настоящий… я первый раз вижу вас таким, – слова Гилберта искренне тронули Лизбет. – Прошу вас, не возвращайтесь к своему обычному амплуа! Помогите мне адаптироваться к этой новой жизни! – Она умоляющее посмотрела ему в глаза, подошла ближе и взяла за руку, но он быстро отошел, чуть сощурил глаза и коротко произнес:

– Я ничем не могу вам помочь, мисс Лизбет. Долгосрочный прием «Ампулы А» притупляет чувство любви, по крайней мере, в том романтическом варианте, о котором вы говорите. Спокойной ночи.

На этих словах он резко развернулся и ушел. Лизбет еще несколько минут смотрела на оставшуюся открытой дверь, после чего прямо в одежде прилегла на диван и сразу же уснула.

Часть II

На следующее утро девушка проснулась от стука в дверь: во время утреннего обхода принесли свежеприготовленные ампулы. С минуту она колебалась – не выпить ли ей обе капсулы перед камерами, – но в итоге решила забрать их в ванную комнату, выключив свет для перестраховки. Ее новый план заключался в том, чтобы отказаться от приема и «Ампулы А», ведь неизвестно, к каким еще последствиям он может привести. Отдельно Лизбет переживала о том, что ждет ее сегодня, ведь было непонятно, как Гилберт поступит с полученной информацией и продолжает ли он свою слежку.

Утреннюю лекцию вел Гилберт; Лизбет решила занять первый ряд, хотя обычно предпочитала сидеть в конце. Гилберт сделал вид, что не обратил на нее никакого внимания. Лизбет до сих пор не понимала, будут ли какие-то последствия ее отказа от приема ампул. Сможет ли Гилберт с ней так поступить? Она не знала.

– Итак, друзья мои, – начал Гилберт, – сегодня я хотел бы начать с небольшого отступления от темы лекции.

Сердце Лизбет сжалось. «Неужели он так безжалостен?» – подумала она.

– Мы вместе с командой, состоящей из настоящих профессионалов, не один год работали над проектом «Новая Земля», создавали уникальный комплекс, в котором вам посчастливилось начать свою студенческую карьеру. Но прямо сейчас нам придется провести ряд адаптационных мероприятий. Как мы поняли за этот месяц, многие детали требуют коррекции по ходу развития проекта, ведь были выявлены случаи грубого нарушения устава университета.

На этих словах Гилберт взял паузу и посмотрел прямо в глаза Лизбет. Раньше он всегда старался избегать ее взгляда. «Ну все, это конец, – подумала она, – теперь меня уже ничто не спасет». Девушка с мольбой и отчаянием посмотрела ему в глаза, но он тут же отвел взгляд в сторону.

– Вынужден признать, что в этом есть и часть моей вины. Я не учел того, что для принятия уровня ответственности, возложенного на вас с самых ранних лет, прежде всего было необходимо подготовить ваше сознание. Но, к сожалению, это не может изменить случившегося. Те, о ком я говорю, понимают, о каких нарушениях устава идет речь. Сейчас Камилла раздаст красные конверты, содержащие юридические документы о расторжении договоров на обучение. Я прошу тех, кто их сейчас получит, немедленно покинуть стены этого лектория.

И Гилберт замолчал. Лизбет была полностью уничтожена. Она не могла сдержать своих эмоций, встала со своего места и громко выкрикнула:

– Но, мистер Гилберт, позвольте сказать…

Она не успела договорить, так как Гилберт резко, даже зло, оборвал ее:

– Сядьте, мисс Лизбет, ваши комментарии в данный момент как минимум неуместны.

Он сказал это так властно и безапелляционно, что Лизбет, осознавая свое безоговорочное поражение, медленно опустилась на свое место. Повисла тяжелая пауза. Камилла, молодая эффектная помощница Гилберта, не торопясь раздавала красные конверты, тем самым только накаляя напряженность момента.

Камилла вернулась к Гилберту, а Лизбет так и не получила в свои руки красный конверт. Хаотично оглядывая аудиторию, наблюдая за тем, как уже бывшие одногруппники покидают свои места, она ничего не понимала.

– Но это еще не все, – продолжил Гилберт, – часть студентов сейчас получит желтые конверты, что является первым и единственным предупреждением. В случае повтора ситуации второго шанса не будет. Вы получите красный конверт и будете отчислены без права восстановления. Мы не заинтересованы в людях, бросающих тень на репутацию нашего университета и проекта «Новая Земля».

Лизбет ликовала. Неужели Гилберт пощадил ее и смягчил наказание до желтого конверта? Она точно не знала, какую ей стратегию выбрать дальше, но это известие, несомненно, обрадовало ее.

Каково же было ее удивление, когда и желтый конверт ей не достался.

– Студенты, получившие желтые конверты, прошу вас также покинуть лекторий. С вами мы увидимся ровно через неделю, ведь с момента получения желтого конверта вы отправляетесь на домашнее обучение. Все это время вас будет курировать ответственный за вас человек.

Что все это значит? Лизбет не могла понять, почему Гилберт не вручил ей желтый конверт и не отправил на домашнее обучение. Она растерянно смотрела на него, но он не обращал на нее никакого внимания.

На перемене Лизбет подбежала к Гилберту, дотронулась рукой до его плеча и сказала:

– Спасибо, мистер Гилберт, вы даже не представляете, как много это значит для меня. – В ее взгляде светилась настоящая нежность. Про себя девушка отметила, что он снова не может выдержать ее взгляда.

– Считайте, что связи вашего отца снова помогли вам, – сухо ответил он, но Лизбет поняла, что он обманывает ее и ни ее родители, ни мистер Уилсон ничего не знают о случившемся.

– Но я вижу, что это неправда, мистер Гилберт…

Он не дал ей договорить, снова резко перебив:

– Ваш случай у меня на личном контроле, мисс Лизбет, не переживайте. Это в какой-то мере даже хуже, чем красный конверт.

Однако Лизбет уже почувствовала его особое расположение, несмотря на то, что он всячески пытался его скрыть.

– То есть желтый конверт вы мне дать не решились, чтобы не проводить целую неделю вместе со мной под домашним арестом? – спросила она с улыбкой, но Гилберта это только вывело из себя.

– Чего вы добиваетесь, мисс Лизбет? Если вы продолжите в том же духе, я прямо сейчас попрошу выдать вам красный конверт.

Он резко развернулся и быстрым шагом направился прямо в кабинет мистера Уилсона.

* * *

Прошло еще около двух недель. Из-за отказа от приема таблеток Лизбет стало тяжелее даваться освоение программы. Девушка думала, что разработала хорошую систему конспирации с приемом ампул, но она не могла сообразить, как же ей выкрутиться с учебой. Объемы задавали колоссальные, и она едва успевала с ними справляться. Когда остатки «Ампулы А» совсем уйдут из крови, ее успеваемость будет вызывать вопросы.

Каждый вечер возвращаясь в апартаменты, Лизбет чувствовала себя очень уставшей и полностью разбитой. Она мечтала только об одном – лечь спать пораньше. Гилберт ее избегал, а учеба стала занимать столько времени, что она больше ни на что не могла найти свободной минуты.

Лизбет меланхолично распахнула дверь. Перед ней, в абсолютно такой же позе, как и в прошлый раз, сидел Гилберт. Однако на этот раз, увидев девушку, он тут же поднялся.

– Мисс Лизбет, сколько еще вы намерены испытывать мое терпение? Вы видели себя в зеркало? Ваше свечение уменьшилось до такой степени, что это видно невооруженным глазом! Я знаю, что вы перестали принимать «Ампулы А». Я думаю, вам лучше уехать домой, мисс Лизбет. Если завтра профессор Уилсон увидит вас в таком виде, он сразу же разоблачит вас. Единственное, что вы можете сделать, это покинуть стены университета прямо сейчас.

– Нет, прошу вас, мистер Гилберт! Прошу, простите меня, я сегодня же возобновлю прием ампул и выпью еще одну завтра с утра! Умоляю, не отправляйте меня домой, – на этих словах она сделала шаг в сторону Гилберта, но он тут же отодвинулся и произнес:

– Сядьте, мисс Лизбет. Вы человек, управляемый одними эмоциями. Если быть откровенным, вы абсолютно не подходите для пути, на котором сейчас находитесь.

– Но, мистер Гилберт, – взмолилась Лизбет, присаживаясь за стол, – я клянусь, что начну прием «Ампул А» сегодня же…

– Мисс Лизбет, это вам уже не поможет. Цвет свечения кожи не успеет восстановиться.

– Я никуда не уеду, и будь что будет. За свою репутацию можете не переживать, мистер Гилберт. Я возьму всю вину на себя. – На этих словах Лизбет по-детски зарыдала.

– Мисс Лизбет, прекратите немедленно, – Гилберт испуганно отошел еще дальше от девушки, но в ответ на его слова она зарыдала только громче. – Перестаньте плакать сейчас же, возьмите себя в руки в конце концов, – однако он, вопреки своим словам, подошел к девушке и аккуратно обнял ее за плечи.

Девушка никак не могла остановиться, слезы градом текли по ее щекам. Она прижалась к Гилберту так, словно его объятья были единственным, что могло помочь ей в эту минуту.

– Вам надо прийти в себя. – Он проводил ее до дивана, после чего отошел к входной двери и выключил свет. Лизбет услышала, что он что-то достает из своего портфеля. В полной темноте и тишине, не издав ни звука, он сел напротив нее на диван и произнес:

– Мисс Лизбет, быстрее засучите левый рукав.

– Что? – только и успела произнести Лизбет.

– Молчите, прошу вас, не произносите ни звука, – командным голосом сказал он.

Гилберт взял ее руку, и в ту же секунду Лизбет почувствовала, как в нее вошла игла, а в тело медленно потекла жидкость. Когда инъекция была завершена, Гилберт отвел ее в ванную.

– Что это вообще такое было?! – возмущенно спросила Лизбет, как только дверь закрылась.

– Спокойно, Лизбет, самое страшное уже позади. Я сделал тебе инъекцию, которая обеспечит к завтрашнему дню необходимый уровень свечения. При этом твой уровень восприятия информации не только вернется к прежнему, но даже превысит его минимум на пятьдесят процентов. А твои чувства, о которых ты так переживаешь, останутся неизменным.

– Мистер Гилберт, я не знаю, что сказать… Спасибо. Но зачем вы помогаете мне? – и, не дожидаясь ответа, она обняла и поцеловала его, но Гилберт довольно резко отстранил ее от себя.

– Лизбет, я не хочу, чтобы все было так. Я хочу, чтобы ты помнила обо мне даже спустя тридцать лет, чтобы твои воспоминания были такими же, как у Бунина в «Темных аллеях». А сейчас мне пора. Тебе нужно ложиться спать, потому что бустер, который я тебе вколол, достаточно тяжелый. Не переживай по поводу занятий. К утру ты будешь не только помнить все лекции слово в слово, но и видеть в своей голове каждую страницу. И запомни: не принимай больше ампулы! – И, не дожидаясь ее ответа, он развернулся и быстро вышел из апартаментов. Лизбет сама не помнила, как дошла до кровати и провалилась в очень глубокий сон.

* * *

– Мисс Лизбет, мисс Лизбет. – Проснулась она от голоса Камиллы, который доносился из-за двери, – лекция начнется через десять минут, и вы пропустили завтрак, у вас все нормально? К вам зайти?

– Нет-нет, все в порядке, ничего не нужно, я успеваю.

На лекции, как и обещал Гилберт, Лизбет просто поразила Уилсона своими ответами.

– Пожалуй, мисс Лизбет, – весело сказал ректор в конце лекции, – я подам вашу кандидатуру на рассмотрение для стажировки в стратегическом управлении, несмотря на концепцию гендерного неравенства, пропагандируемого мистером Гилбертом. – Уилсон самодовольно улыбнулся, считая, что его шутка удалась, и жалея только о том, что главный объект его насмешки – мистер Гилберт, которого он искренне считал своим духовным сыном, – не присутствует в данный момент в лектории.

Так прошло еще около двух недель. Гилберт продолжал демонстративно игнорировать Лизбет, а она, в свою очередь, не могла не думать о нем. Девушка начала замечать, что ее свечение немного ослабевает и ей снова стало сложнее сосредоточиться на задаваемом объеме информации. Но Гилберт не подавал никаких сигналов, и подойти к нему не представлялось возможности.

Вечером, вернувшись в свои апартаменты, Лизбет обнаружила на своей тумбочке три одинаковые ампулы на маленьком серебряном подносе. Рядом лежала короткая записка:

«Выпей на ночь. Г.»

Девушка тут же сделала, как было сказано, порвала записку и сразу отправилась спать, зная по прошлому опыту, что эффект наутро превосходит все ожидания и об учебе можно не беспокоиться.

На этот раз Лизбет проснулась неожиданно рано – на часах было всего лишь пять утра. Она лениво подошла к зеркалу, но, увидев в нем свое отражение, резко вскрикнула: ее кожа подсвечивалась зеленым цветом, а не синим. У Лизбет началась паника. Не зная, что предпринять, она быстро оделась, накинула сверху плащ с капюшоном, чтобы не привлекать к себе внимание, и выбежала на улицу.

Через десять минут она уже была на пороге дома Гилберта. Он располагался на некотором отдалении от студенческих кампусов и представлял собой современное одноэтажное строение, состоящее из полностью стеклянных стен и крыши, разделенное на два крыла – жилое и рабочее, где располагалась личная лаборатория Гилберта.

Гилберт открыл очень быстро. По его виду создавалось ощущение, что он вообще не ложился. Увидев Лизбет, он воскликнул:

– Боже мой, скорее заходи!

– И это все, что вы хотите мне сказать, мистер Гилберт? – зло спросила Лизбет, переступая через порог его дома. – Что за опыты вы ставите на мне?

– Спокойно, мисс Лизбет. Надо срочно все исправить, у нас еще есть время до начала учебного дня. Черт, как такое могло произойти!

– Этот вопрос хотела задать вам я, мистер Гилберт, – язвительно ответила Лизбет.

Она сбросила на пол свой плащ, прошла в гостиную и демонстративно села на диван в той же позе, в какой Гилберт дважды встречал ее в студенческих апартаментах.

– Вот теперь я готова вас слушать, и на этот раз я имею право на объяснения. Во время лекций и вы, и мистер Уилсон уверяли всех нас, что при приеме «Ампулы А» кожа так называемых избранных людей должна подсвечиваться голубым цветом, что и является свидетельством их принадлежности к «высшей касте реформаторов». Про зеленый цвет не было ни слова. И к какой же, как вы выражаетесь, «касте» я почему-то стала принадлежать теперь? Что это за чертовщина, мистер Гилберт?

– Вы все сказали, я надеюсь? То, что мы рассказывали вам на лекциях, – правда. Но без деталей и уточнений. На самом деле при приеме «Ампулы А» у людей «высшей касты» проявляется светлое, так называемое белое свечение, но для эффекта мы добавили специальный краситель. По правде говоря, краситель позволяет добиться свечения любого цвета, но во время экспериментов было решено остановиться на голубом оттенке, чтобы обыграть метафору «голубая кровь». Но старые образцы сохранились у меня, и, очевидно, один из них я по ошибке принес вам. – Гилберт недовольно покачал головой и продолжил: – Сейчас я предлагаю не тратить ни минуты на пустые разговоры, а заняться исправлением случившегося. Я сейчас приготовлю порошок для нейтрализации свечения – его необходимо растворить в воде и принять. Ровно через десять минут после этого я сделаю вам инъекцию. Но все это время, мисс Лизбет, вам придется провести у меня, чтобы никто не заметил изменений свечения. К тому же мне необходимо следить за другими возможными побочными эффектами.

Лизбет вдруг стало очень жаль себя, и она тихо обратилась к Гилберту:

– Я просто хочу домой, я так больше не могу…

– Лизбет, послушай, – сказал Гилберт неожиданно мягко, – нельзя при каждой неудаче прятать голову в песок и капитулировать, нужно бороться. В жизни бывают и гораздо более сложные ситуации, особенно на выбранном тобой поприще. Ты сама отказалась от приема «Ампулы А», которая помогла бы тебе не обращать никакого внимания на эмоции и приглушить чувства. Но поскольку ты хочешь чувствовать, ты должна научиться себя контролировать. Все, я ушел готовить порошок. – И он быстрым шагом направился в соседнюю комнату.

– Хорошо, – еле слышно прошептала Лизбет.

Буквально через пару минут Гилберт принес стакан с разведенным порошком. Лизбет залпом выпила его.

– «Ампула А» для нас, ученых, – неожиданно начал Гилберт, достаточно сухой на откровения, – тот самый философский камень, при добавлении которого в кровь получается совершеннейший человек. Его пытались найти все великие мыслители – и вот, мы его создали. Это величайшее достижение человечества, которое перевернет мировую историю.

– Если честно, я вам невероятно завидую, Гилберт, – вступила в разговор Лизбет. – Вы так увлечены тем, чем занимаетесь. Я пока не чувствую своего предназначения.

– Это все потому, что ты отказалась от приема «Ампулы А» в классическом виде. Она как раз разработана для того, чтобы сразу понять свое предназначение. Ты обратила внимание, что на капсуле есть едва различимая серая полоска?

– Да, этим она отличается от «Ампулы В», я помню. – Лизбет было очень лестно, что Гилберт разговаривает с ней на равных, а не как обычно.

– Если посмотреть на этот вопрос глубже, по факту получается следующее: полоска в «Ампуле А» дает возможность контролировать человека, внушать ему любые идеи, в частности, кем ты хочешь стать и чем заниматься. По сути, совет директоров университета делает выбор за студентов и создает из них идеальных кандидатов на назначаемую должность. По факту, ты теряешь свою уникальную личность и перестаешь чего-то хотеть, переключаясь на служение глобальной идее.

– Гилберт, почему вы делитесь со мной этим? – Лизбет искренне не могла этого понять. – Неужели потому, что не можете противостоять своим чувствам?

– Нет, все гораздо прозаичнее: мне было необходимо отвлечь твое сознание на эти десять минут работы порошка, иначе тебя могло унести, и пришлось бы тратить время на возвращение тебя обратно в сознание. А у нас каждая минута на счету. Отвлечь сознание в такие моменты можно только темой, которая интересна объекту, то есть тебе. Я пошел за инъекцией, сейчас вернусь.

Через пару минут он вернулся со шприцом в руке.

– На это раз будет больно, справишься? Готова?

– Да, – неуверенно ответила Лизбет, протягивая ему свою руку.

Когда инъекция завершилась, Гилберт произнес:

– Теперь засекаем час. Если я все правильно рассчитал, по истечении этого времени ты сможешь идти. Пойдем на кухню, тебе нужно что-то съесть, чтобы тебя не накрыло.

Они переместились на кухню. Гилберт закрыл все стеклянные стены с помощью жалюзи.

– У вас есть красный нектар? – Из всех вкусов он нравился ей больше всего. Через неделю после приезда в университет все студенты перешли на отказ от обычной пищи в пользу нектара, который был частью программы оздоровления и создания идеального здоровья.

– Раз уж ты нарушила все, что только можно, то предлагаю тебе один раз позавтракать настоящей едой. Я приготовлю тебе яичницу, апельсиновый сок и кофе. Какой ты любишь?

– Настоящую еду? Разве ты не принимаешь нектар, как все? Да еще и сам готовишь? Я думала, ученые не готовят.

– Я предлагаю тебе ответить на вопрос о том, какой кофе ты хочешь, пока я действительно не передумал и не принес тебе твой любимый красный нектар.

– Хорошо, хорошо, я все поняла. Вопросов больше нет. Я бы не отказалась от капучино. Я уже забыла аромат свежесваренного кофе. – И Лизбет улыбнулась, глядя на то, как Гилберт заботится о ней. – Может, тебе чем-то помочь? – незаметно для себя девушка поддержала их неформальное общение.

– Не нужно. Женщина на кухне как женщина на корабле – ни к чему хорошему привести не может. Да и что ты можешь приготовить, если всю жизнь воспитывалась в семье, где на каждого приходится по десять человек обслуживающего персонала?

– Я и забыла про твои гендерные предрассудки, – к Лизбет начинало возвращаться ее чувство юмора.

Гилберт ничего не ответил, и остаток завтрака прошел в молчании. Под конец Лизбет обратила внимание на фотографию на комоде. Еще юный Гилберт на фоне Галатской башни улыбался с фотографии.

– Сколько тебе здесь лет? – спросила Лизбет, показывая глазами на фотографию.

– Столько же, сколько тебе сейчас, – коротко ответил Гилберт.

– А почему ты выбрал именно эту фотографию? – Лизбет было интересно все, и она не собиралась упускать, возможно, единственного шанса задать все интересующие ее вопросы.

– Башня Галата каждый день напоминает мне о том, что за любое нарушение рано или поздно последует возмездие. Тебе бы тоже не помешала такая фотография, – первый раз за все утро усмехнулся он.

Но сейчас Лизбет никак не задевали его насмешки. Она наслаждалась завтраком, общением с Гилбертом и радовалась тому, что удалось выкрутиться из ситуации с зеленым свечением. Еще пару часов назад она готова была провалиться под землю, а сейчас жизнь казалась ей самой прекрасной на свете.

Внезапно в дверь позвонили.

– Черт, – только и сказал Гилберт, встав из-за стола и направившись к двери, – сиди тихо и ни при каких обстоятельствах ничего не говори.

Когда он вернулся, Лизбет тут же спросила его:

– Кто это был?

– Камилла. Но это неважно, – сухо и явно нехотя ответил он, – пойдем в гостиную, нам надо снять показатели и поскорее вернуть тебя в студенческое крыло. Университет уже начал оживать. Чем раньше ты уйдешь, тем будет лучше для нас обоих.

– Что ей было нужно в столь ранний час? – не могла скрыть своего любопытства Лизбет, испытывая безосновательную неконтролируемую ревность.

– Тебя это не касается, – он явно не хотел продолжать эту тему. – Считаю, что через пять минут тебе можно выходить. Хорошо было бы задержаться еще на пятнадцать минут, но безопаснее уйти раньше. Ни с кем не болтай по дороге, быстро возвращайся в апартаменты.

– Спасибо, мистер Гилберт! Вы даже не представляете, как много для меня значит то, что вы сделали, – от всего сердца поблагодарила его Лизбет.

– Я спасал в первую очередь себя, – просто ответил он.

Лизбет подошла к нему совсем близко и потянулась, чтобы поцеловать, но Гилберт аккуратно отстранил ее от себя.

– Нет, Лизбет, не нужно. Я не хочу, чтобы ты целовала меня из чувства благодарности. У нас все равно нет будущего. Ты просто хочешь юношеской любви, сама не понимая, что тебе нужно на самом деле.

– Как ты можешь быть со мной таким жестоким?

– Чего ты хочешь от меня добиться? – воскликнул он. – Хочешь знать, интересна ли ты мне? Да, интересна. Довольна? Но у тебя будет еще много таких, как я, и я не хочу быть просто эпизодом в твоей жизни. Разговор на этом окончен. Пять минут прошло, тебе пора идти. И имей в виду, если продолжишь в том же духе, то следующей инъекцией я полностью заблокирую твои эмоции, слышишь?

– Да, – ответила Лизбет, очень довольная тем, что ей удалось выбить из него признание. – Можешь меня не провожать, – бросила она ему на прощание.

Успев на лекцию Уилсона и сияя исключительно голубым цветом, Лизбет уверенным шагом зашла в лекторий. Стоявшая у входа Камилла окинула девушку презрительным взглядом. «Видимо, она знает, что я с утра была у Гилберта, и ей это явно не нравится, – подумала Лизбет. – Наверное, Камилла тоже не принимает ампулы, раз мое общение с Гилбертом задевает ее и выводит на эмоции». Тем временем помощница Гилберта протянула ей именной конверт и сухо произнесла:

– Не открывать до получения указаний от мистера Уилсона.

Ректор, как всегда, был в приподнятом настроении.

– Сегодня к вашей учебной программе добавится блок поддержания физической функциональности тела. Я говорю об интенсивной программе спортивной подготовки, которая будет идти ближайшие две недели. Можете воспринимать это время как каникулы. По итогам программы вам будет необходимо выбрать три вида обязательной физической активности и включить их в расписание; так, в дальнейшем у вас будет три часа в день для регулярных занятий спортом. Всю информацию необходимо заполнить в находящихся в конверте формах и передать Камилле для составления и утверждения итоговой версии вашего индивидуального плана. Благодаря действию «Ампулы А» скоро ваша потребность во сне существенно сократится, и время на физическую подготовку освободится.

«Значит, мне не показалось – Гилберт действительно не ложился, когда я пришла к нему утром», – отметила про себя Лизбет.

– Если в предложенных занятиях нет тех, что вам интересны, отразите свои пожелания в специальной графе бланка, и университет все организует. Все, что мы делаем здесь, – исключительно для вашего комфорта. Мы максимально стараемся учесть пожелания наших студентов и получить от них обратную связь. Вопросы есть? – Уилсон оглядел лекторий-амфитеатр и, убедившись, что вопросов нет, продолжил: – А теперь переходим к самому интересному. Жизнь даже самого продвинутого человека нельзя представить без отношений. Поэтому с сегодняшнего дня ваш поток будет разделен на пары. Это сделано для того, чтобы вы бессмысленно не тратили время на поиск второй половины и на переживания по поводу того, ответна или безответна ваша любовь. Настоящим ученым некогда тратить на подобные глупости свое драгоценное время. Однако, первобытные инстинкты так или иначе заложены в человеческом организме, и полностью блокировать их пока не удается, и поэтому мы разбили вас на пары с учетом ваших психотипов и индивидуальных особенностей. Откройте конверты – на первом листе вы увидите имя того, кто вам выпал. Вы можете встречаться с вашим партнером и только с ним. Как именно вы будете проводить время вместе – ваше личное дело. Если ваш партнер по каким-то причинам вам не подходит, вы можете один раз, повторяю, один раз заполнить заявку на смену партнера. Тогда он будет выбран из таких же подавших заявку студентов, или ваша кандидатура окажется в листе ожидания. Даю вам пять минут на осознание новой реальности.

Лизбет бросило в дрожь. При мысли о том, что сейчас в ее жизни появится человек, который, возможно, будет от нее что-то хотеть, ей сделалось не по себе. Она сразу же решила, что постарается избегать свою пару. Скажет, что занята работой, а парень, которому она выпадет, пусть меняет партнера, если захочет. Ей это совершенно не интересно.

Лизбет вскрыла конверт и увидела, что ей выпал Сид. «Не самый плохой вариант», – подумала она. В рамках учебы они общались как хорошие знакомые, но девушка не испытывала к нему абсолютно никаких чувств. Лизбет оторвалась от конверта и тут же пересеклась взглядом со своей парой – Сид улыбнулся и подмигнул ей. Лизбет тут же стало жаль Сида, обреченного на одиночество в их паре, поэтому она решила отправить заявку на смену партнера. Так будет честно.

В раздумьях прогуливаясь после занятий, Лизбет увидела Гилберта и подбежала к нему, чтобы высказать все свои мысли по поводу создания пар.

– Мистер Гилберт, я сегодня же подам заявку на смену пары! Между нами никогда не будет никаких отношений, и я не хочу, чтобы Сид страдал.

– Когда же ты наконец-то поумнеешь, Лизбет, – не сдерживая раздражения, ответил Гилберт. – Один человек, не принимающий «Ампулу А», доставляет мне столько проблем.

– Перестаньте со мной так пренебрежительно разговаривать, я уже все решила… – не останавливалась Лизбет.

– Кандидатуру Сида согласовали твои родители. Не так просто будет найти достойную замену…

– А моим мнением по этому вопросу вообще кто-нибудь интересовался? – негодовала Лизбет. – Прием сыворотки правды тоже согласовали мои родители?

– Повышенную дозировку – да, поскольку у вас приобретенная склонность к тому, чтобы говорить неправду, – безразлично ответил Гилберт.

– Я вас ненавижу, – сквозь зубы сказала Лизбет.

– Что же, определенный прогресс в наших отношениях. По крайней мере это лучше вашего навязчивого желания меня поцеловать.

– Немедленно прекратите издеваться надо мной, – Лизбет была очень зла.

– Перед тем, как мы расстанемся, хотелось бы сказать «навсегда», но долго вы без меня не протянете, я хочу сказать только одно. Не подавайте заявку на смену пары. Эта опция – всего лишь проверка на то, остались ли у вас эмоции и не нужно ли вам увеличить дозировку компонента «Ампулы А». В случае подачи такой заявки вы окажетесь под более пристальным контролем и не сможете вести тот свободный образ жизни, к которому здесь привыкли. Впрочем, решать вам. Я могу лишь предупредить вас.

И, как обычно не прощаясь, Гилберт ускорил шаг и пошел по своим делам.

Лизбет присела на ближайшую скамейку, чтобы собраться с мыслями, но через несколько минут ее уединение нарушил Сид. Он присел рядом с девушкой.

– Я рад, что мне выпала ты, – Сид улыбнулся и положил руку на плечи девушки.

– Сид, послушай меня, – начала Лизбет, не убирая его руки, – я сейчас пока не готова к отношениям, понимаешь…

Ее монолог неожиданно прервал буквально из ниоткуда появившийся Гилберт.

– Мисс Лизбет и мистер Сид, – сказал он своим строгим голосом, – если ваши симпатии совпали, это вовсе не означает, что нужно воспринимать слова мистера Уилсона буквально. Здесь не место и не время для демонстрации ваших личных взаимоотношений. К тому же буквально через несколько минут начнется следующая лекция, на которой вы оба должны быть.

Довольный тем, что он подшутил над Лизбет, Гилберт отправился дальше. Девушка, задетая его издевками, обняла Сида и неожиданно его поцеловала, рассчитывая, что Гилберт это увидит.

Ее расчет оказался верным: пройдя несколько шагов, он действительно обернулся и даже на секунду замер. Впрочем, почти никто этого не заметил, ведь Гилберт быстро взял себя в руки, развернулся и скрылся в здании университета.

– Ну все, нам пора, мы не можем опоздать, – сказала Лизбет, отстраняясь от Сида. Она взяла его за руку, и они вместе побежали в лекторий.

* * *

Всю лекцию молодой ученый только и делал, что придирался к каждому своему ученику. Особенно не повезло Сиду. Лизбет внутренне ликовала, радуясь, что Гилберт ревнует. После лекции он попросил мисс Лизбет задержаться.

Она спокойно подошла к нему и встала совсем близко.

– Вы что-то хотели, мистер Гилберт? – спокойно спросила Лизбет, улыбаясь.

– Если вы думаете, что подобное поведение производит на меня впечатление, то вы сильно заблуждаетесь. Можете быть свободны, – только и сказал Гилберт, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

– Это все, что вы хотели мне сказать? – уточнила Лизбет.

– Да, – сухо ответил он и первый вышел из лектория.

Когда Лизбет вернулась в свои апартаменты и увидела лежащие при входе ампулы, ее охватил такой гнев, что она схватила поднос и со всей силы кинула его об стену. После этого ей стало легче. Она взяла одну из факультативных книг и допоздна читала ее, лежа в кровати, пока не уснула.

Утром ее разбудил звонок в дверь. Открыв дверь, девушка увидела на пороге Гилберта; в руках он держал желтый конверт.

– Вы что, спали в одежде? – спросил он, не поздоровавшись.

– Что все это значит? – спросила его Лизбет, не сводя глаз с желтого конверта.

– Я пройду? – спросил Гилберт и, не дожидаясь ответа, вошел в коридор.

Оказавшись в прихожей, Гилберт начал водить рукой по стене справа от двери, пока не обнаружил небольшую панель; откинув защитную крышку, он ввел какой-то код.

– Что ты делаешь? – спросила Лизбет.

– Перестраховываюсь. Не хочу, чтобы эта видеозапись сразу же отправилась Уилсону.

– Конверт ты принес для меня? – спросила Лизбет.

– Как ты догадалась, – с издевкой сказал Гилберт. – Вчера Камилла, просматривая записи камер из твоей комнаты, зафиксировала, как ты кидаешь таблетки об стену, и тут же написала рапорт Уилсону. Зачем ты это сделала, можно тебя спросить? Поздравляю, с этой минуты ты уже находишься на домашнем обучении.

– А зачем ты вчера устроил этот театр с Сидом? – неистовствовала Лизбет, – Зачем ты меня демонстративно игнорируешь?

– Не зря я отключил камеры. А театр с Сидом устроила ты, а не я.

– Иди к черту, Гилберт…

– Так я могу включить камеры обратно? Нам нужно еще раз записать диалог с вручением тебе желтого конверта, только без твоих эмоций.

На этот раз Лизбет сочла благоразумным промолчать. Оказалось, что Гилберт назначил себя ее куратором на эту испытательную неделю. Вручив ей конверт под запись, Гилберт объяснил ей правила поведения и назначил воспитательную встречу в конце дня. В связи с его большой загруженностью, Лизбет было разрешено приходить к нему самой, поэтому, еле дождавшись в своей комнате окончания учебного дня, девушка бросилась к его дому. Гилберт быстро открыл ей дверь и спросил:

– Ты как?

– Нормально, читала целый день. Ко мне даже заходил Уилсон, говорил, что все люди ошибаются, успокаивал меня и обещал взять все под контроль.

– Вот видишь, я же говорил, что ты здесь на особом счету, – усмехнулся Гилберт.

– Сейчас, конечно, самое удачное время для шуток, – ответила ему Лизбет, проходя в гостиную. – Чем займемся?

– Если честно, ты можешь приходить сюда просто для формальности. Я выбрал такой вариант, чтобы не изображать в твоих апартаментах бурную научную деятельность перед камерами.

– Ах, вот оно что! А мистер Уилсон говорил, что ты так занят, – иронизировала Лизбет.

– Раз уж ты пришла, и нам не нужно ничего делать, может, поужинаем вместе? Выпьем по бокалу вина…

– Ты серьезно? – глаза Лизбет загорелись от восторга. – Гилберт, это лучшее, что ты мог мне предложить!

– Садись к столу, я налью вино и принесу еду.

– Нельзя ли продлить мой желтый конверт?

– Я же говорил, что ты совершенно не подходишь для работы на проекте – у тебя на уме одни гедонистические мысли, – сказал Гилберт, садясь совсем рядом с девушкой.

Они сами не заметили, как выпили первую бутылку вина, весело болтая ни о чем. Так хорошо Лизбет не было уже очень давно.

– Пойду схожу за еще одной, у меня припасен очень редкий экземпляр, для особых случаев, – сказал Гилберт, направляясь к винному шкафу.

– А у ученого может быть мечта? – вдруг спросила Лизбет.

Услышав этот вопрос, Гилберт стал неожиданно серьезным.

– У меня есть, – ответил он и замолчал на мгновение. – Моя мама мечтала, чтобы отец сделал ей предложение в ее любимом парижском ресторане – La Mère Catherine. Родители не были расписаны, и эта мечта так и не осуществилась. Я мечтаю сделать предложение в этом ресторане в память о маме.

– Гилберт, это так романтично! Я даже представить себе не могла, что за твоей мужественностью скрывается такая чувственная душа, – Лизбет потянулась, чтобы обнять его, и впервые Гилберт не стал ее отталкивать.

– Ты хочешь потанцевать со мной прямо здесь и сейчас?

– Конечно, хочу! – радостно воскликнула Лизбет. Ей казалось, что это один из лучших дней в ее жизни, как будто она попала в параллельную реальность, где ей было позволено все.

Гилберт включил саундтрек к «Крестному отцу», подал Лизбет руку и крепко прижал ее к себе. Песня повторялась снова и снова, а молодые люди продолжали танцевать.

– Гилберт, это лучший вечер… – начала было Лизбет, но он не стал дожидаться завершения фразы и поцеловал ее. Так страстно и серьезно ее никто никогда не целовал. Они опустились на ковер рядом с камином и остались на нем, проснувшись только наутро в объятьях друг друга.

– Лизбет, просыпайся скорее, тебе нужно вернуться к себе, – тихо позвал ее Гилберт следующим утром.

Она обняла его обеими руками и с улыбкой сказала:

– Но мне так хорошо здесь.

– Просыпайся, мне нужно тебя отвезти.

Вернувшись в свои апартаменты, Лизбет упала на кровать и без зазрения совести легла спать дальше; на пары ей идти было не нужно, а материал она прочитала еще вчера. Благодаря сыворотке, которую давал ей Гилберт, ее успеваемость оставалась на высоком уровне.

Вечером Лизбет, как ни в чем не бывало, снова позвонила в дверь Гилберту, но на этот раз он довольно долго не открывал. Через пять минут дверь распахнула Камилла, презрительно посмотрела на Лизбет и неприятным голосом произнесла:

– Мистер Гилберт сейчас занят и не может вас принять, у нас много работы. Займитесь лучше самостоятельным образованием. – И, не дождавшись реакции Лизбет, захлопнула дверь перед ее носом. Девушка была зла, но ей ничего не оставалось, кроме как вернуться в свои апартаменты. Ей не давала покоя мысль о том, что эта мерзкая Камилла сейчас с Гилбертом. Ей было очевидно, что Камилла была неравнодушна к нему. Пребывая в своих мыслях, Лизбет не заметила, как прошел час. Раздался звонок в дверь. На пороге стоял Гилберт.

– Лизбет, прости, мы правда работали. Поедем ко мне?

– Я не знаю, я еще не отошла от встречи с Камиллой, если честно.

– Если хочешь, я останусь здесь с тобой, но у меня будет безопаснее.

– Как скажешь, – быстро согласилась девушка, ведь на самом деле она очень хотела провести вечер с ним.

Они сели в багги и быстро добрались до его дома. До трех часов ночи они наслаждались друг другом, но затем сработал будильник – Гилберт специально завел его, чтобы отвезти Лизбет к ней.

– Неужели нам всю жизнь придется провести во лжи, Гилберт? Почему нельзя не притворяться, а быть самими собой, настоящими?

– Великие идеи требуют великих жертв, Лизбет, по-другому, к сожалению, не бывает. Я счастлив, что ты со мной здесь и сейчас. И я клянусь, что буду вспоминать о тебе и через тридцать лет, – он прижал ее к себе.

– Тем более что с учетом современных технологий тридцать лет не так уж и много, – улыбнулась девушка. – Кстати, а что мы будем делать, когда эта неделя закончится? Как мы будем встречаться?

– Я что-нибудь обязательно придумаю, но сейчас давай наслаждаться моментом.

* * *

Следующим вечером, когда Гилберт и Лизбет лежали обнявшись на диване и смотрели любимый фильм Лизбет «Афера Томаса Крауна», раздался звонок в дверь. Гилберт пошел открывать, и Лизбет решила подслушать разговор, встав недалеко от двери так, чтобы ее не было видно.

– Камилла, извини, я не могу тебя принять. Сейчас я с Лизбет.

– Ты не мог бы побыстрее завершить вашу встречу? Мы же оба понимаем, что это просто формальность, а Уилсону вообще все равно, будешь ты ее контролировать или нет. Забыл, что она здесь на особых условиях? К тому же ты знаешь, что эта девчонка меня раздражает.

– Все, остановись, Камилла, довольно.

– Напиши мне сразу, как избавишься от нее. Я буду ждать.

Дверь закрылась, и Гилберт тут же увидел Лизбет, которая все слышала.

– Теперь я точно никуда не уйду, – первой нарушила тишину Лизбет.

– Но нам с Камиллой правда нужно работать… – начал Гилберт.

– Можешь передать Камилле, что ее неприязнь ко мне взаимна. И я совсем забыла спросить: как получилось, что именно она увидела мою запись с таблетками?

– Лизбет, это моя вина. Она увидела это на моем мониторе, и больше такого не повторится.

– Гилберт, а ты можешь объяснить мне, какое право и возможность она имела так легко и беспрепятственно пользоваться твоим монитором? И вообще так нагло себя вести?

– Ты же знаешь, что мы вместе работаем, – ответил Гилберт, но Лизбет не слишком поверила его словам, однако решила не продолжать конфликт.

– Я в любом случае никуда не уйду, – просто сказала девушка, скрестив руки и отвернувшись от Гилберта.

– Я и сам не хочу никуда тебя отпускать.

* * *

На следующий день Гилберт и Лизбет договорились, что он сам заедет за ней, когда закончит работать, чтобы Камилла больше не беспокоила их. Однако вечер постепенно перетекал в ночь, а Гилберт так и не появлялся, поэтому Лизбет решила дойти до него сама, но, выйдя из апартаментов, сразу столкнулась с ним в коридоре.

– Я уже не могла ждать, – прямо сказала Лизбет, радостно улыбаясь ему. Гилберт, ничего не сказав, сразу потянулся, чтобы ее обнять. – Ты сам теряешь конспирацию, Гилберт, – рассмеялась Лизбет, оказавшись в его руках.

– Потому что я хочу чувствовать себя счастливым, – ответил он, не отпуская ее из своих объятий.

Позже, лежа в кровати, Лизбет сказала Гилберту:

– Как думаешь, уже настало время для такого клише, как признание в любви? Я вот легко могу сказать, что люблю тебя и никого до этого по-настоящему не любила.

– Лизбет, ты же понимаешь, что для меня это очень серьезно. Давай я скажу тебе об этом в Париже, когда подарю кольцо? Тогда мое признание будет не просто пустыми словами, что люди говорят каждый день, ничего в них не вкладывая. Ты знаешь, что ты самое дорогое, что у меня есть.

* * *

На следующее утро Лизбет вернулась в лекторий – ее испытательная неделя закончилась. Ей казалось, что она отсутствовала целую вечность. Все вокруг стало другим, а главное, она понимала, что сама уже никогда не будет прежней.

Уилсон, как всегда восторженно, читал лекцию:

– «Новая Земля» будет представлять абсолютное иное измерение человеческого опыта. В рамках этого глобального проекта Земля не опустошается и не эксплуатируется в ущерб собственной экосистеме. Мы уже смогли кардинально изменить технологии и продолжаем работу по их улучшению и повсеместному внедрению. И это, безусловно, говорит о новой, ранее недостижимой ступени развития человеческого сознания. На «Новой Земле» не будет войн и создающих угрозу жизни технологий.

Речи Уилсона и раньше вдохновляли Лизбет, но сегодня она чувствовала особый трепет и необыкновенный душевный подъем. Про себя она даже допускала, что на время обучения согласна и дальше держать их отношения с Гилбертом в тайне во имя великой цели.

Сегодня у них не получалось встретиться – у Гилберта накопилось много работы, и Уилсон уже начал его торопить. Вернувшись в свои апартаменты, Лизбет с удивлением обнаружила на столе букет белоснежных фрезий: в этом мире дарить цветы было не принято.

«Какой же он все-таки романтик, – подумала Лизбет, – не побоялся снова пойти на нарушение устава ради того, чтобы порадовать меня в день, когда у него не было возможности находиться рядом».

Было уже достаточно поздно, но Лизбет совершенно не хотела спать. Она решила прогуляться до дома Гилберта в надежде увидеть его и пожелать спокойной ночи, а если получится – остаться на ночь. На улице было темно; накрапывал мелкий дождь, что только добавляло уюта и делало вечер более романтичным.

Жалюзи в доме Гилберта были полностью открыты, и, не успев подойти совсем близко, Лизбет увидела, что Гилберт сидит на диване с Камиллой. Ее сразу передернуло. Лизбет подошла ближе, чтобы посмотреть, что же будет дальше. Камилла весело смеялась, но Гилберт выглядел несколько отстраненно. Выпив по бокалу вина, пара на диване начала целоваться. В этот момент Лизбет хотелось умереть прямо на месте. Она стояла у окна, не в силах сдвинуться с места, пока Гилберт не отвел взгляд и не увидел ее в окне. Он резко встал и бросился к выходу, и Лизбет поняла, что ей надо уходить. Она не сможет вынести этого разговора.

Гилберт догнал ее на полпути, остановил и крепко сжал в своих руках.

– Отпусти меня. – Слезы рекой лились по щекам девушки, смешиваясь с каплями дождя.

– Лизбет, послушай меня, пожалуйста…

– Мне не важно, что ты скажешь! Я видела ваш поцелуй… – Лизбет безуспешно пыталась вырваться из его рук.

– Умоляю, дай мне возможность все объяснить!

– У тебя все равно не получится… – Лизбет не могла даже смотреть на него.

– Я понимаю, что слова не могут меня оправдать, но ты должна меня выслушать. По-настоящему я люблю только тебя, слышишь? Камилла – моя пара в рамках рабочего контракта, она выпала мне так же, как тебе Сид. Я не успел полностью разорвать с ней отношения, я не был готов в один миг полностью разрушить всю установленную здесь систему, понимаешь? Все развивалось так стремительно, мы с тобой нарушили все, что только можно. Лизбет, я тоже всего лишь человек. Я понимаю, что виноват перед тобой, но я искренне люблю тебя, так, как не любил и не полюблю уже никого.

Лизбет чувствовала, что Гилберт говорит правду, но у нее не было сил на то, чтобы пережить эту ситуацию и простить его.

– Гилберт, я не верю ни единому твоему слову. Прощай, прощай навсегда. Я завтра же уеду отсюда.

– Ты правда готова вот так уйти, не дав мне второго шанса?

– Если для тебя хоть что-то значит все то, что между нами было, прошу тебя, отпусти меня и дай мне спокойно уйти, – серьезно произнесла Лизбет, перестав плакать.

– Помни, я хочу, чтобы ты была счастлива.

Он выпустил ее из объятий и молча смотрел вслед исчезающей Лизбет.

* * *

Добравшись до своих апартаментов, Лизбет никак не могла успокоиться. Она понимала, что Гилберт любит ее, а она – его, но она ничего не могла поделать с потоком собственных эмоций. Девушка была вне себя от злости. Она открыла свой тайник с «Ампулами В», выпила их все и отправилась в дом Уилсона.

Эффект от большой дозы наступил сразу. Рыдая, поскольку «Ампулу А», сдерживающую эмоции, она не выпила, Лизбет рассказала Уилсону все до мельчайших деталей. Она не утаила ничего, рассказав и об их отношениях с Гилбертом, и об отказе от приема ампул. Уилсон по-отечески пожалел ее, поскольку был хорошо знаком с ее родителями, но на такие нарушения невозможно было закрыть глаза.

На следующее утро Гилберта навсегда отстранили от участия в проекте «Новая Земля». В фойе комплекса, перед тем как покинуть университет, Гилберт и Лизбет впервые встретились после того вечера. В обычной одежде, без униформы, которую они всегда носили в этих стенах, они выглядели не как ученые, а как самые простые люди.

– Знаешь, Лизбет, – нарушил тишину Гилберт, – теперь моей мечте не суждено сбыться.

– Это была и моя мечта… – тихо ответила девушка.

– Мистер Гилберт, вам пора, – пригласил его портье. – Машина уже подана.

– Прощай. Я люблю тебя, – сказал Гилберт, уходя, – если ты когда-нибудь простишь меня, то знай – я буду каждый вечер ждать тебя в La Mère Catherine.

Лизбет даже не посмотрела на него. У нее оставалось еще несколько минут до приезда водителя, и она решила немного прогуляться.

Около выхода Лизбет столкнулась с Камиллой. Она остановилась рядом с девушкой и начала разговор:

– Постойте, Лизбет, я расскажу вам всю правду. Вы разрушили мое счастье, и я имею полное право отплатить вам тем же.

– Мне все равно, что вы скажете, Камилла. Это уже не имеет никакого значения. Но раз уж начали, я слушаю вас, – безразлично ответила Лизбет.

– Вы всегда находились здесь на особом положении, на специальном контракте, который заключили ваши родители. Это давало вам множество поблажек и преимуществ. Гилберт взял вас под личный контроль по просьбе мистера Уилсона, хотя испытывал к вам презрение: таких, как вы, в нашей среде не любят. Ваши родители хотели отвлечь вас от болезненной привязанности к Андрею Милошевичу, поэтому, тщательно отсмотрев всех кандидатов, выбрали вам в пару Сида, перспективного молодого человека королевских кровей. Но вы им совершенно не заинтересовались! Родители долго изучали остальных претендентов, но тщетно – никто не подходил.

Тогда Уилсон предложил им кандидатуру Гилберта. Гилберт многим ему обязан, поэтому согласился на этот план. Кандидатура Гилберта понравилась вашим родителям: молодой красивый миллиардер, серьезный мужчина, ученый. А еще ваши родители получили возможность управлять вашими отношениями: по их инициативе в соглашении было прописано, что Гилберт не будет с вами спать. Идеальный вариант, устроивший всех. Но Гилберт перешел черту и в первую очередь предал Уилсона. Ректор относился к нему как к сыну, и не смог простить этого предательства. Теперь, Лизбет, вы знаете все, и вам с этим жить, – и Камилла, завершив свой монолог, ушла.

В это время Гилберт уже ехал в аэропорт. Из кармана он незаметно достал несколько «Ампул А» и запил их большим количеством воды, чтобы хотя бы немного уменьшить свою душевную боль. «Почему формула до сих пор не позволяет блокировать чувства полностью? – Мысли хаотичным неконтролируемым потоком пульсировали в его сознании. – Лучше я полностью сосредоточусь на выполнении моей новой миссии».

Часть III

– Я не могу без тебя жить, Лизбет, не могу, слышишь меня? Я каждый день, каждую минуту думаю только о тебе. Я хочу быть с тобой, ты мне нужна, просто необходима. Я ни в чем не вижу смысла без тебя… – Гилберт сидел напротив и держал ее за руку.

– Зачем ты мучаешь меня, Гилберт? – По щекам Лизбет текли слезы. – Ты же знаешь, как я тебя любила…

– Я редко кого-то о чем-то прошу, Лиз, но сейчас я просто умоляю тебя, прости меня… Жизнь такая сложная, но моя любовь к тебе, возможно, единственное настоящее, что в ней есть. Если ее отнять, то от меня ничего не останется… Я стану просто частью миссии, исполняемой другими людьми…

– Гилберт, я до сих пор люблю тебя, но я не могу и не хочу начинать отношения с паутины лжи, у меня просто нет на это сил. Я знаю, что не справлюсь и буду несчастной, поэтому, прошу тебя, уходи и не ищи больше встреч со мной… – Голос девушки дрожал и срывался на рыдания.

– И что дальше, Лиз? Ты снова будешь искать новые объятия, способные утешить тебя от предыдущих падений?

– Да как ты смеешь такое говорить!

В кафе La Mère Catherine сегодня было особенно оживленно, и Гилберт с Лиз смешались с общей толпой, состоящей из многочисленных парочек.

После всего случившегося Лизбет переехала в Париж и приходила сюда на ужин каждый день. Появлялся здесь и Гилберт. Обычно он подходил к окну и смотрел на свою возлюбленную, но не решался подойти. Видеть ее и осознавать, что она приходит сюда каждый день, было для него счастьем и мучением одновременно, раздиравшим на части его душу.

Когда он решился наконец подойти к ней и присесть за столик, ни к чему хорошему это не привело. Они любили друг друга и страдали, потому что не могли больше быть вместе. Что-то сломалось внутри Лизбет, что-то важное, без чего нельзя было двигаться дальше. Ее сердце обливалось кровью, когда она слушала Гилберта; ей очень хотелось броситься к нему на шею, обнять, прижаться к нему крепко-крепко и никогда больше не отпускать. Но внутри нее как будто находился кто-то, не позволявший ей это сделать.

– Мне нужно идти, – Лизбет встала из-за стола и остановилась, как будто в ожидании.

Гилберт резко встал и оказался рядом с ней, схватил ее обеими руками за плечи, но Лизбет вырвалась из его объятий и побежала к выходу из ресторана.

На следующий вечер девушка пришла в тот же ресторан, села за тот же столик, заказала бокал вина и просто молча смотрела перед собой в одну точку. Она не могла простить Гилберта, но и не могла перестать сюда приходить. Как будто он привязал ее к себе на всю жизнь.

Гилберт, как обычно, подошел к окну ресторана и молча смотрел через него на сидящую вдалеке Лизбет. Когда ему удалось поймать взгляд девушки, он слегка улыбнулся, посмотрел на нее так, как будто прощается навсегда, и быстро ушел, желая поскорее затеряться в толпе.

Лизбет продолжала ужинать в этом кафе каждый день, но Гилберт больше не появлялся. Зря она пыталась разглядеть его среди бесчисленного количества посетителей ресторана и уличной толпы. Она чувствовала, что его просто нет рядом, но ежедневные ужины в ресторане La Mère Catherine были единственным спасением от душевной боли.

* * *

В один из дождливых дней, идеально подходивших под меланхоличное настроение Лизбет, в ресторан зашел молодой человек, закрывающийся от дождя газетой, как будто она могла помочь в такой ливень.

– Вас ожидают? – спросила его девушка на входе.

– Я… я не знаю… – невнятно ответил молодой человек, стряхивая с плаща капли дождя и пытаясь сложить газету. Лизбет сразу же узнала его голос.

– Сид! – воскликнула девушка, подбегая к нему и хватая за руку. – Как же я рада тебя видеть, – Лизбет бросилась ему на шею, и Сид в ответ обнял ее так крепко, как только мог.

– Садись же скорее ко мне, я сижу одна. Боже, ты даже не представляешь, какой счастливой я себя чувствую теперь.

Друзья расположились за столиком Лизбет и начали болтать без остановки, как часто бывает с бывшими университетскими друзьями, особенно, если у одного из них была симпатия к другому.

Сид рассказал, что приехал в Париж без определенной цели, желая отдохнуть и хорошо провести длинные каникулы перед тем, как он определится, что ему делать дальше – продолжить обучение у Уилсона, совершить кругосветное путешествие или вернуться в свою страну и начать готовиться к политической карьере.

– Обещай мне, что если выберешь кругосветное путешествие, то возьмешь меня с собой. – Впервые за долгое время ее глаза сияли.

– Лизбет, ты не оставляешь мне выбора, после такого предложения я уже не смогу предпочесть другие варианты.

После ужина друзья отправились гулять по улицам Парижа. В первом же цветочном магазинчике Сид купил Лизбет цветы, и после этого лед между ними тронулся.

С того самого вечера они стали встречаться каждый день, и девушка сама не заметила, как начались их отношения. Они очень отличались от того, что было у нее с Гилбертом. Все было гораздо проще, легче, без надрыва и постоянной лжи. Она отдыхала рядом с Сидом, ей было хорошо и спокойно, как будто она вернулась домой после долгого сложного путешествия.

Как и обещал, Сид пригласил ее в кругосветное путешествие, и жизнь Лизбет снова засияла яркими красками. Нет, она не забыла про Гилберта, просто считала эту страницу своей жизни закрытой.

Гилберт вернулся к своей деятельности ученого и погрузился в науку с головой. Он прекратил общение с Камиллой, несмотря на многочисленные попытки с ее стороны, а также пытался не вспоминать о Лизбет, пока однажды не обнаружил на первых полосах газет фотографию Сида и Лизбет верхом на слоне. Броский заголовок гласил: «Наследник Индии отдал свое сердце». Гилберт резким движением руки скинул газету на пол и нервно закурил.

С того дня Гилберт снова каждый день ужинал в La Mère Catherine, но Лизбет там больше не появлялась. Он приходил, каждый день, заказывал себе вино и «все равно что». Девушка, обычно обслуживающая его, старалась изо всех сил, чтобы это «все равно что» как можно реже повторялось. Она, совсем еще юная, смотрела на него восторженными глазами, как на какое-то божество, воплощение юношеских грез, но он ее в упор не замечал, при этом каждый день оставляя чаевые, превышающие сумму заказа. Ему не на что было тратить свое огромное состояние – все свое время он посвящал работе.

Так прошел месяц, а может, два – Гилберт не смотрел в календарь, а просто плыл по течению, пока однажды в двери кафе не вбежали Сид и Лизбет. Пара обнималась и выглядела исключительно влюбленной друг в друга. Сид, на мгновение оторвавшись от девушки, заметил своего бывшего наставника и учителя.

– Мистер Гилберт, какая неожиданная встреча! У вас свободно? Можно мы к вам присоединимся?

– Сид, Лизбет, – Гилберт подошел ближе, чтобы поприветствовать ребят. – Садитесь, буду рад, если вы составите мне компанию, – и на этих словах ученый и его бывшие студенты весело и шумно направились к столу.

Сид и Лизбет весело делились своими впечатлениями о кругосветном путешествии, перебивая друг друга и громко смеясь, в деталях рассказывая все произошедшее. Гилберт всеми силами пытался сделать вид, что рад за них, но Лизбет все равно заметила легкую грусть в его взгляде.

Неожиданно разговор прервал звонок на телефон Лизбет. На экране смартфона высветилось: «папа». Но Лизбет не спешила брать трубку.

– Я не разговаривала с ним целую вечность, – растерянно сказала Лизбет, а после быстро схватила телефон и вышла на улицу, не желая, чтобы Сид и Гилберт стали свидетелями разговора.

– Семья и уход из университета, – начал Сид, когда они с Гилбертом остались одни, – это две темы-табу у Лизбет, и я стараюсь не трогать ее.

Сиду было неловко перед Гилбертом за то, что в жизни Лизбет есть вопросы, которые она не готова обсуждать даже с ним, хотя он по праву считал себя самым близким человеком в ее жизни. Гилберт хотел что-то сказать, но не смог подобрать слова.

Повисла неловкая пауза.

– Еще вина? – наконец сказал он, чтобы хоть как-то сгладить это многозначительное молчание.

– Мистер Гилберт, пока Лизбет не пришла… я так и не поблагодарил вас за то письмо. Благодаря ему я нашел Лизбет здесь, и, видимо, поэтому это кафе так много значит для нее. Своим счастьем и любовью я обязан вам.

– Сид, право, не стоит больше об этом. Я просто помог двум и так любящим друг друга людям, не более того. К тому же мне хочется, чтобы и Лизбет, и ты были счастливы. Вы оба этого заслуживаете, – и Гилберт грустно улыбнулся.

– Мистер Гилберт, вы окажете мне большую честь, если согласитесь быть свидетелем на нашей свадьбе, – неожиданно сказал Сид. – У меня совсем нет близких друзей, а вы сыграли судьбоносную роль в моей жизни. Прошу, не отказывайтесь сразу, хотя бы подумайте об этом. – Сид искренне хотел разделить с Гилбертом свое счастье, даже не догадываясь о том, что связывает его девушку и бывшего наставника.

– Нет, Сид, прости, но я вынужден отказаться, – уверенно ответил ученый тем самым тоном, каким ставил на место студентов на лекции. – Заслужить доверие такого порядочного и достойного человека, как ты, – честь для меня, но я совершенно не подхожу для этой роли.

В этот момент к столу вернулась Лизбет. По ее глазам было очевидно, что разговор с отцом вывел ее из равновесия. Она нервно сжимала в руках телефон и закусывала губу.

– Лиз, милая, – Сид встал, чтобы подвинуть ей кресло, – я предложил Гилберту стать свидетелем на нашей свадьбе, но…

– Нет, – резко перебила его девушка, но, видимо, сама испугавшись своего ответа, взяла себя в руки и продолжила более мягко: – Любимый, мне кажется, что мы не должны ставить мистера Гилберта в такое неудобное положение. Давай обсудим это позже, если ты не возражаешь. Лучше налей мне еще вина, после разговора с отцом мне это нужно.

– Конечно, – спокойно ответил всегда уравновешенный и галантный Сид.

– Мистер Сид, – к столу подошел официант, – на улице ждет мужчина, говорит, что он здесь по поручению вашего отца. Что ему передать?

– От отца? Я подойду сам, спасибо, – и Сид поспешно удалился, оставив Лизбет наедине с Гилбертом.

– Тебя можно поздравить? Ты счастлива? – срывающимся голосом проговорил Гилберт. – Сам не знаю, зачем я спрашиваю.

– Ты, как и твой отец, Гилберт, так и не сделал предложение девушке, которую любил. А кто-то другой сделал – вот в чем вся разница между вами, – Лиз говорила это со злостью, и болью, и ненавистью.

– Как ты можешь такое говорить, Лизбет, после того, как я умолял тебя простить меня во время нашей предыдущей встречи!

– А где ты был, когда был мне так нужен? Рядом был только Сид. Зачем ты опять встретился на моем пути? Зачем? – Лиз злилась, и эта злость граничила с отчаянием.

– А для чего ты пришла сюда? Это место не значит для тебя того, что оно значит для меня. Ты сама искала встречи со мной, раз оказалась здесь, – к Гилберту начинало возвращаться самообладание.

– Можно мне еще вина? – обратилась Лизбет к официанту, не обращая внимания на своего бывшего любовника.

В это время Сид уже закончил свой разговор и зашел в кафе, но его собеседник крикнул ему вслед:

– Вся страна не может зависеть от ваших ошибок, наследник. Помните об этом, – и темная фигура молниеносная удалилась, как будто бы никого секунду назад здесь и не было.

Сид молча присоединился к Лизбет и Гилберту. Он выглядел не так уверенно и спокойно, как несколько минут назад.

– Сид, я хочу домой, – мягко сказала Лизбет, видя эту перемену.

– Да, дорогая, самое время. Мистер Гилберт, рады были встрече с вами.

* * *

На следующее утро в прессе вышла статья с заголовком «Скандал в школе для миллиардеров», содержащая все детали взаимоотношений Лизбет и Гилберта. Камилла, движимая ревностью и не готовая простить ученого за то, что тот предпочел другую, дала показания и привела множество неопровержимых доказательств.

Сид, даже не догадывавшийся о прошлых отношениях Лизбет, не смог выдержать такого удара. Только вчера он как дурак сидел за одним столом с Лизбет и Гилбертом, ничего не зная о том, что связывает его бывшего наставника и будущую невесту.

Он сухо сказал Лизбет, что ему нужно на какое-то время уехать к отцу по срочным делам, и что он сообщит ей о своих дальнейших намерениях позже.

Лизбет сразу поняла, что это конец их истории. Да, наверное, было не вполне честно использовать Сида как запасной вариант, не ставя его в известность обо всем происходившем в ее жизни до их отношений, но теперь было поздно.

Несколько дней девушка не выходила из номера отеля, не находя в себе сил даже на телефонные звонки. Через неделю Лизбет собралась, чтобы дойти до La Mère Catherine, то ли в надежде встретить там Гилберта, то ли по привычке, то ли чтобы не сойти с ума от одиночества.

Гилберт сидел за тем же столом, что и неделю назад. Могло создаться впечатление, как будто бы он и не уходил вовсе, если бы не другой костюм.

Лизбет молча села напротив. Она не могла сама начать разговор и ждала, когда Гилберт возьмет инициативу в свои руки.

– Мне жаль, что все так получилось, Лизбет, и я чувствую вину перед тобой. Прости меня, если сможешь, но, к сожалению, время нельзя повернуть вспять. Я просто хочу, чтобы ты знала – я ни о чем не жалею. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы снова выбрал прожить все те моменты с тобой.

– Не надо, Гилберт, право… Я все это знаю, но твои слова сейчас ни к чему, – тихо ответила Лизбет.

Но она солгала. Ей было очень важно ощутить и почувствовать поддержку Гилберта в этот тяжелый момент. Ей было просто необходимо его плечо.

– Лизбет, раз он уехал, – Гилберт сразу понял, что Сид не смог выдержать этих новостей, – значит, он и не любил тебя по-настоящему. Но я люблю тебя, Лиз, с первой минуты нашей встречи, люблю тебя такой, какая ты есть, со всеми недостатками, проблемами и сложностями…

– Спасибо, Гилберт. Можно я останусь у тебя сегодня? Всего на одну ночь, и больше ты меня никогда не увидишь, а главное, не будешь искать встречи со мной, обещай. Но мне необходимо это прощание. – В глазах Лизбет отражалась ее грустная улыбка. – Перед тем, как мы уйдем, скажи мне правду: скольких девушек в университете ты еще отвлекал от предыдущих отношений или других проблем?

– Лизбет, изначально я согласился на это только из-за моих обязательств перед Уилсоном, но если быть откровенным, то ты понравилась мне с первого взгляда.

Они в молчании посидели еще несколько минут, после чего поехали в квартиру, которую снимал Гилберт. Ранним утром, пока мужчина еще спал, Лизбет быстро собрала вещи и тихо ушла, как она думала, навсегда.

Девушка зашла в ближайшее кафе, чтобы взять кофе с собой. Осень в Париже казалась ей особенно красивой и наилучшим образом подходила под ее сегодняшнее настроение: было в этой осени что-то такое, что помогало справиться с ее безысходной тоской.

Лизбет шла по тропинке парка, сильно засыпанной желтыми золотистыми листьями, что делало это время года еще более волшебным и уютным. Небо было ясное и безмятежное: листья под ногами девушки довольно шуршали, создавая аккомпанемент ее шагам.

Лизбет, смотря себе под ноги, не заметила, что ей на встречу идет красивый молодой человек с рыжими волосами, цвет которых делал его как будто продолжением этой осенней идиллии. Он же, почти вплотную приблизившись к ней, собрал с дорожки красивую охапку листьев и, протягивая ее, словно букет, произнес, обращаясь к Лизбет:

– Я всегда рисовал себе именно такую картинку знакомства с девушкой моей мечты… Осень, она идет по дорожке, усыпанной листьями, красивая и немного печальная. Я Том, а вас как зовут?

Лизбет посмотрела на него равнодушным взглядом, но, тем не менее, слегка улыбнулась и ответила:

– Меня зовут Лизбет, и я только что ушла от человека, которого любила всей душой… Поэтому я самый неудачный вариант для знакомства, простите. Я не хотела обесценить вашу мечту.

– Прошу вас, возьмите мою визитку, вдруг вы когда-то передумаете, – ничуть не смутившись, улыбнулся ей молодой человек, протягивая небольшую бумажку.

Девушка быстрым движением руки положила визитку себе в сумку, еще раз улыбнулась и, ничего не сказав, отправилась дальше.

Тем же вечером Лизбет купила билет в Нью-Йорк и улетела на следующий день, пообещав себе никогда не появляться в ресторане La Mère Catherine.

Ритм большого города быстро захватил девушку. Она встретилась со всеми знакомыми, которые волею судеб оказались жителями этого мегаполиса. Вечеринки сменяли одна другую бесконечной вереницей, и казалось, что этому празднику жизни не будет конца. Лизбет возвращалась домой только под утро, ложилась спать, просыпалась не раньше позднего обеда, после чего начинала готовиться к очередному походу в оперу, кино, ресторан или чей-то дом.

Иногда она ночевала не одна, но принципиально не заводила никаких отношений дольше, чем на один вечер, пока в какой-то момент, сидя за поздним завтраком с очередным ухажером, не поняла, что вся эта суета – всего лишь яркая мишура, за которой скрывается пустота и одиночество.

После этого она резко оборвала все случайные связи так же внезапно, как начала их.

Распрощавшись со светской жизнью, Лизбет сменила и место жительства. Она арендовала себе минималистично обставленную квартиру в хорошем районе, а все наряды и драгоценности оставила на прежнем месте жительства. В новый гардероб девушка купила только джинсы, футболки и кроссовки.

Спустя несколько месяцев Лизбет стало совсем скучно и тоскливо, и, чтобы как-то вернуть энергию детства и беззаботного счастья, в один из теплых весенних дней она отправилась на прогулку в парк развлечений на Кони-Айленд. Лизбет вспомнила, как когда-то давно смотрела с родителями фильм Вуди Аллена «Колесо чудес», и подумала, что это очень символично. Только чудо могло спасти ее от этой меланхолии и нежелания куда-то двигаться дальше.

В кафе парка девушка случайным образом завязала знакомство с хозяйкой, обаятельной женщиной Жаннет.

– Я бы хотела работать у вас в парке, – неожиданно для самой себя сказала Лизбет, – а в обеденный перерыв купаться в океане.

Обаяние Лизбет расположило к себе Жаннет, и та с радостью согласилась, выделив Лизбет под управление детский аттракцион, где нужно было выигрывать призы.

Девушка не щадила себя и работала каждый день в две смены и без выходных, чтобы заполнить душевную пустоту. Она относилась к своей деятельности так, будто делала самый важный для человечества проект.

В один из теплых летних дней к аттракциону подошел молодой мужчина.

– Лизбет, это вы?

Перед девушкой стоял тот самый рыжий молодой человек, которого она встретила перед отъездом из Парижа.

– Вы застали меня врасплох, – Лизбет почему-то стало смешно. Скорее всего, оттого, что он увидел ее работающей в парке аттракционов. – Не ожидали, что я работаю в таком месте?

– Нет, совсем не ожидал, если честно, – он расплылся в широкой обаятельной улыбке.

– Хотите сыграть? – Лизбет от души смеялась.

– Я даже не знаю. Привел сюда племянника, заберу его вечером. Может, пообедаем? Когда у вас перерыв? Вы знаете что-нибудь поблизости?

– Конечно, знаю! Давайте купим еду в закусочной и пообедаем на пляже, как вам? Не привыкли к таким простым вещам? – ситуация была настолько комичной, что Лизбет не могла перестать улыбаться. Мужчина, изначально державшийся очень уверенно, по-детски терялся, попав в непривычную и слишком простую для себя среду.

– Ради вас я готов рискнуть, – его улыбка могла расположить к себе кого угодно, и Лизбет не стала исключением.

– Однако есть одна проблема, – девушка сказала это немного неуверенно.

– В чем дело?

– Я, к своему стыду, не помню, как вас зовут. И ту визитку, конечно же, не сохранила. Признаюсь, вы застали меня тогда не в самый удачный момент жизни.

– Меня зовут Том, – тут же ответил молодой человек. – И я надеюсь, что сейчас вы свободны.

* * *

Через три месяца Лизбет и Том поженились. Молодожены переехали в новый роскошный дом – свадебный подарок родителей жениха.

Через несколько дней после свадьбы Лизбет позвонил отец. Девушка редко общалась с родителями; несмотря на приглашение, они даже не приехали на ее свадьбу. Однако тем вечером отец попросил Лизбет поучаствовать во Всемирной встрече ученых-глобалистов, которую организует Уилсон. Лизбет согласилась.

В черном платье, расшитом пайетками, девушка смотрелась просто неотразимо. Она знала, что обязательно встретит там Гилберта, и он действительно пришел, но не один, а с Камиллой. Лизбет не стала к ним подходить.

Когда заиграла музыка из «Крестного отца», Гилберт неожиданно оказался рядом и пригласил Лизбет на танец.

– Я соглашусь, только если ты не будешь спрашивать, счастлива ли я, – ответила девушка, протягивая ему свою руку.

– Я вижу по твоим глазам, что да, – улыбнулся он, и они начали танцевать.

– Я видела, ты пришел с Камиллой. Вы снова вместе? – девушка не смогла сдержать свое любопытство.

– Да, мы поженились, – честно ответил Гилберт.

– Вот как, – только и сказала Лизбет.

– Лизбет, на самом деле я хотел попросить тебя об одном одолжении…

– В чем дело?

– Я хотел попросить тебя вернуться к Уилсону. Дело в том, что я сейчас работаю на его конкурентов и мне нужен свой человек в его империи.

– Гилберт, нет. Я в такие игры не играю.

Оставшийся танец прошел в молчании. Кивнув друг другу на прощание, Гилберт и Лизбет разошлись, однако спустя полчаса Лизбет заметила, что Гилберт болтал с Томом за барной стойкой. До этого они не были знакомы.

– О чем вы говорили? – спросила Лизбет у Тома, как только Гилберт отошел от ее мужа, чтобы поприветствовать других гостей.

– Мистер Гилберт поздравил нас со свадьбой и сказал, что он бы и сам на тебе женился, – ответил Том, как всегда, безукоризненно улыбаясь.

– Так и сказал? – Лизбет приподняла одну бровь. – Я, пожалуй, оставлю тебя еще ненадолго, мне нужно кое-кого увидеть.

Девушка взяла себе еще бокал шампанского и попыталась затеряться в толпе приглашенных, однако рядом с ней оказалась Камилла. «Только тебя здесь не хватало», – подумала Лизбет, но изобразила нечто вроде приветственной улыбки.

– Лизбет, – Камилла первая начала разговор, – не нужно изображать, что ты рада меня видеть. Это ни к чему. Как там поживает твой новый подставной миллиардер? Помнишь то утро, когда ты ушла навсегда от Гилберта и как будто случайно встретила Тома? А потом он неожиданно увидел тебя в парке аттракционов, где ты работала. Неужели ты до сих настолько наивна, что веришь в такие совпадения? Все это лишь результат договоренности ваших с Томом родителей, считающих себя в буквальном смысле королями мира. Для таких, как они, все люди пешки: и ты, и Гилберт, и Сид, и Том, и профессор Уилсон. И даже вся наука – всего лишь глобальный проект, необходимый для удовлетворения их глобальных целей. Очередной план по обогащению и расширению сфер влияния. Может, в сравнении с тобой я никто, но с кем же остался Гилберт? К тому же я гораздо свободнее, и моя свобода стоит больше богатства твоих родителей. Твои родители – кукловоды, они выбирают и актеров, и декорации, и сюжет спектакля. А вы всего лишь играете отведенные вам роли. И да, Гилберт выполнил свой договор до конца. Прощай, Лизбет, я искренне надеюсь, что мы больше с тобой никогда не увидимся, – и Камилла ушла, гордо и снисходительно посмотрев перед этим на свою конкурентку.

Лизбет нашла Гилберта одного за все той же барной стойкой. Она заказала себе мартини и громко произнесла, обращаясь как будто не только к нему:

– Я выйду к Уилсону, но пощады не жди, Гилберт…

Влюбленная в магию

Я была сиротой и ненавидела тетю, которая воспитывала меня всю жизнь. Ее присутствие было мне неприятно даже на физическом уровне, и я часто думала о том, что лучше бы меня отдали в детский дом.

Незадолго до моего восемнадцатилетия тетя покинула наш мир и отправилась в лучший. Я рассчитывала, что наконец-то стану свободной и начну жить, как все нормальные люди моего возраста, но неожиданно на пороге дома появилась дальняя родственница, которая вдруг чрезвычайно заинтересовалась моей судьбой. Она содержала частный закрытый пансион, который носил название «Университет Мироздания». Студенты жили там практически все время, включая выходные и каникулы, иногда по нескольку лет. Очевидно, моя родственница искала одаренных сирот, но попасть туда было престижно для всех, хотя никто толком не знал, чем занимаются студенты университета. Но если кто-то говорил, что окончил «Университет Мироздания», то его собеседник чаще всего делал очень многозначительное выражение лица и говорил нечто вроде «угу» или «ну надо же» и, в крайнем случае, «кто бы мог подумать». Больше о системе образования в этом заведении было ровным счетом ничего неизвестно.

Располагался университет в личном имении моей вновь обретенной тетушки, в красивом огромном особняке. Внутри все было удобно обустроено под частный пансион для большого количества учащихся: северное крыло занимали комнаты воспитанников и учебные классы, а в южном крыле располагались жилые и гостевые комнаты, предназначенные для самой хозяйки и ее частых гостей.

Первое письмо от новой тетушки начиналось со слов «Vale (что в переводе с латыни означает „береги себя“), моя дорогая!» Далее тетушка подробно рассказывала о том, как будет невероятно счастлива знакомству со мной и почтет за честь, если я приму ее предложение пройти обучение в «Университете Мироздания». Все расходы она была готова взять на себя. Я не очень понимала, что мне там делать, но особого выбора не было – я осталась совсем одна и без денег. Поэтому, с радостью человека, хватающегося за любую соломинку, я приняла ее приглашение. «Выбор – это всегда отказ от чего-то», – любила повторять моя умершая тетя. Так, отказавшись от всех возможных перспектив, связанных с неопределенностью, я выбрала вариант обучения в «Университете Мироздания».

И вот, я сижу на первой встрече в зале-лектории, слушая хозяйку университета.

– Vale, друзья мои! Я рада видеть вас в одном из хорошо спрятанных от внешнего мира институтов, занимающихся исследованием эзотерических аспектов с точки зрения белой магии. Сообщество белых магов – это группа людей, меняющих мир к лучшему на ежедневной основе. Для того чтобы стать ее частью, вам придется соответствовать очень высоким требованиям, соблюдение которых обязательно в этом учебном заведении. Высочайший профессионализм, преданность делу, многогранность ума и таланта, принципиальность, порядочность – вот далеко не полный список качеств, которому должен соответствовать белый маг, прежде, чем он начнет на практике воплощать изучаемый здесь инструментарий. Мы, в свою очередь, стараемся создать здесь среду, в которой вы будете постоянно расти и развиваться.

– А теперь, – продолжила она, когда помощники раздали всем студентам бумагу и письменные принадлежности, – произнесем заговор, чтобы учиться было легко. Повторяйте за мной: «Силы будет много, разум будет ясен, память будет крепкой».

Мы все повторили за ней эти слова, не совсем понимая, зачем все это нужно.

– Прошу вас взять листки бумаги, лежащие перед вами, и написать на нем три руны: Ансуз, Кану и Манназ.

Пока моя вновь обретенная тетя проговаривала названия рун, помощница вывела их мелом на школьной доске. Руны выглядели красиво и загадочно.

– Кто знает, что означает полученная надпись? – спросила тетя.

– Позвольте мне ответить на этот вопрос, мэм, – произнес юноша с первой парты. Как раз такие обычно нравятся всем девушкам в институте. Он был необычайно хорош собой, даже слишком.

– Прошу вас, Майлз, – приветливо обратилась к нему тетушка.

– Вместе эти руны означают «магия дает ясность человеку». – Голос у Майлза был такой же приятный, как и внешность. Неудивительно, что он собрал на себе взгляды всего лектория. Каждая девушка думала только о том, как бы оказаться с ним наедине.

– Абсолютно верно, – ответила тетушка Майлзу и довольно улыбнулась. – Важно, чтобы эти руны были первым, что написано вашими новыми ручками.

– Итак, – подхватила ее помощница, – еще раз все вместе повторим за мной: «Силы будет много, разум будет ясен, память будет крепкой».

Мы снова повторили волшебные слова, хотя я особо не задумывалась над тем, обладают они какой бы то ни было силой или нет.

После этого, помощница попросила нас сложить листки с написанными рунами и спрятать их в карман или в сумку и предупредила о том, что отдавать свою ручку нельзя никому.

«Не самое сложное мастерство, – подумала я. – Это не высшая математика, и не физика, и не история. Да, пожалуй, мне это подходит. Несколько лет я могу не задумываться о том, к чему мне стремиться и на что жить».

Находясь в своих мыслях, я медленно прогуливалась по коридору во время перерыва, пока практически вплотную не столкнулась с Майлзом – красавчиком, выступившим в аудитории.

– Много мечтать вредно, – только и сказал он, помогая поднять рассыпавшиеся тетрадки. – Маг – это практик, а не теоретик, – и на этих словах он многозначительно улыбнулся.

«Наверное, это и есть первая влюбленность», – промелькнуло у меня в голове, хотя, конечно же, я понимала, что это смешно и банально. Я, не отрываясь, смотрела ему прямо в глаза и не могла сдвинуться с места, даже когда он поднял самую последнюю тетрадку.

– Ты смотришь слишком откровенно, – сказал Майлз. – Так не принято. В каждой игре есть свои правила, и отношения не исключение.

– Я не знаю этих правил, – просто ответила я, понятия не имея, как продолжить разговор.

– Сегодня вечером, в десять, когда все уже разойдутся по комнатам после ужина, я буду ждать тебя у статуи Венеры в большом зале на втором этаже. Ты придешь? – быстро, как будто куда-то торопился, спросил он.

– Да, да, в десять, я буду, – только и ответила я, – я приду.

– Vale, – произнес Майлз, слегка кивнул мне и быстрым шагом направился к лестнице.

Мне было даже не во что переодеться на мое так неожиданно запланированное свидание. Помимо формы университета, в моем гардеробе было всего два похожих друг на друга серых длинных платья. Одно из них было с белым кружевным воротником, его я и выбрала, мечтая о том, чтобы на первую стипендию купить себе что-то красивое.

Медальон, доставшийся мне от матери, был моим единственным украшением и самой ценной вещью. В центр медальона был вставлен бриллиант, вокруг которого шла надпись на латыни: «Nihil non potest fortis animus», что означает «Сильному духом доступно все». Поэтому я привыкла ничего не бояться. Я вынула медальон наружу поверх воротничка: больше мне нечего было добавить к моему образу.

После ужина, когда все начали расходиться по своим комнатам, я незаметно проникла в темную залу, где мы договорились встретиться с Майлзом. Практически в то же самое время появился и он сам. Мы без слов подошли друг к другу и начали целоваться.

Внезапно зажегся свет, и, распахнув глаза, я увидела вокруг одногруппников и свою тетю, которая стояла отдельно от этой толпы. Мне хотелось провалиться сквозь землю. По комментариям, доносившимся со всех сторон, я догадалась, что все это было подстроено.

– Я не смог устоять перед чарами вашей племянницы, – с иронией в голосе произнес Майлз, довольный своей выходкой.

– На неделю ты останешься в своей комнате, Дженни, а потом посмотрим, – тихо сказала тетя, обращаясь ко мне. Она была очень зла.

Разогнав остальных студентов по комнатам, тетушка лично проводила меня до моей спальни, не сказав мне ни слова.

* * *

Всю неделю я не выходила из комнаты и не видела никого, кроме персонала, приносившего мне еду. Все время, по приказу тети, я должна была выливать воду в раковину из стакана со словами: «Все лишнее уходит». Как она объяснила, эта практика помогала разуму освободиться от ненужных мыслей.

Спустя неделю мне стало казаться, что во мне не осталось ничего, кроме ненависти и желания отомстить Майлзу.

Перед окончанием моего недельного пребывания в четырех стенах. Тетушка зашла ко мне лично. Наше общение изначально было достаточно сухим и крайне формальным, и я до конца не понимала, зачем она вообще решила появиться в моей жизни.

– Ну что же, юная леди, вы хоть что-то вынесли из всей сложившейся ситуации? – назидательным тоном спросила она.

– Да, мэм. Майлз – полное ничтожество, – в сердцах ответила я.

– Он не может быть полным ничтожеством, он единственный сын одного из самых могущественных черных магов, – покачала головой тетя.

– Черных магов? – с удивлением переспросила я. – Я была уверена, что здесь обучаются только будущие белые маги…

– Разве сын черного мага не имеет права быть белым магом? Разве его родители не могут желать ему судьбы, отличной от своей? Знаешь, дорогая моя, в этом и заключается эксперимент, проводимый мною здесь. Около пятидесяти процентов детей, обучающихся у меня, являются детьми черных магов. Другая часть – белые маги и обычные люди. Это сделано специально для того, что перетянуть на светлую сторону очень сильные потомственные энергетические потенциалы. Хотя зачем я это рассказываю? У тебя, похоже, вообще нет никаких способностей… – тетя тяжело вздохнула и отвела от меня взгляд. – С завтрашнего дня можешь вернуться к обучению. Я и так потратила на тебя слишком много времени. Надеюсь, подобные выходки с твоей стороны впредь не повторятся и ты не будешь позорить репутацию моего университета. С завтрашнего дня к тебе будет приставлен наставник, Серхио, магистр белой магии. Он лично будет отчитываться мне о твоих успехах. – И тетя вышла из комнаты, давая понять, что разговор окончен.

Я вернулась к занятиям, стараясь не высовываться и не привлекать к себе внимание. Вернувшись в комнату после окончания учебного дня, я нашла на кровати конверт. В официальном уведомлении было сказано, что мой наставник будет ждать меня в игровой гостиной сразу после ужина. У меня осталось только одно платье, так как второе я в порыве ярости разорвала в клочья после неудавшегося свидания. Есть одна теория, которая гласит, что одежда впитывает и хранит энергию носившего ее человека; тогда я была в гневе, и мне казалось, что платье было олицетворением моей неудавшейся попытки. Оставшееся платье было более скромным и простым, но выбора не было.

В гостиной, освещенной только свечами, я в первый раз увидела его. Высокий, со светлыми волнистыми волосами, серьезным и слегка сощуренным изучающим взглядом. На вид ему было около двадцати пяти.

– Итак, мисс Дженни, меня зовут Серхио, и я буду вашим наставником в течение всего обучения. Прошу вас подойти к бильярдному столу, и мы сразу начнем. – И, дотронувшись до моего плеча, другой рукой он указал на дальнюю часть залы, где располагался бильярдный стол. Играть я, конечно же, не умела и за игрой раньше наблюдала лишь по телевизору.

– Серхио, но где взять кий? – пожала плечами я, подойдя ближе к столу.

– Он вам не понадобится – мы же изучаем магию. Играть будем силой мысли, – безмятежно ответил он.

– В смысле? Я не ослышалась? Но я не умею… – Мне казалось, он просто насмехается надо мной, но Серхио молча подошел к столу, пристально посмотрел на шар, и тот действительно начал двигаться.

– Теперь твоя очередь, – обратился он ко мне, когда несколько шаров закатились в лузу.

– Серхио, но… у меня нет никаких магических способностей, – тихо начала я. – Позвольте мне быть с вами откровенной. Вы можете поступить с этой информацией, как вам заблагорассудится, но думаю, что вы должны знать. Я попала сюда, потому что у меня нет ни семьи, ни денег, мне негде и не на что жить, я ничего не умею и у меня нет высшего образования… Хозяйка университета – моя родственница, и я просто решила переждать здесь несколько лет и посмотреть, куда выведет меня судьба. Не тратьте свое время, просто скажите тетушке, что провели занятие.

В ответ на это признание Серхио лишь усмехнулся и в очередной раз повторил:

– Ваш ход, Дженни. Вы будете пытаться, пока у вас не получится. Именно для этого я здесь. А не для того, чтобы быть вашим психотерапевтом.

Я смотрела на него как на безумца, не понимая, что он вообще от меня хочет. Внутри меня кипела злость на наставника, тетю и всю эту затею с университетом. Однако, делать было нечего, поэтому я просто уставилась на шар, мысленно проклиная все вокруг, и он тут же с огромный скоростью залетел в лузу.

– Браво, Дженни, а вы в себя не верили, – похлопал Серхио. – Злость – это великая сила, но помните, что мы здесь изучаем белую магию. Не переходите черту.

– Что все это значит? Вы хотите сказать, что я и правда силой мысли управляла движением шара? – Я не чувствовала ничего, кроме страха.

– Да, именно это я и хочу сказать. Более того, вы справились быстрее, чем я ожидал. Похоже, этот медальон действительно достался вам неспроста. Мы с вашей тетей думали, что вы стали его обладательницей случайно.

– Нет, – резко сказала я, – он у меня с самого рождения. Я не помню себя без него.

Серхио ничего на это не ответил. Мы продолжили партию и завершили ее ничьей.

– Я провожу вас, уже поздно. – Его интонация не предполагала отказа.

Теперь каждый вечер заканчивался подобной игрой в бильярд. Помимо этого, Серхио просил меня в любую свободную минуту делать упражнение по перемещению пустоты. Я просто представляла себе определенный кусочек пространства, который хотела мысленно перенести из одного места в другое.

Мы практиковались игре в бильярд с помощью магии всегда ближе к ночи, когда рядом никого не было, и количество отвлекающих факторов стремилось к нулю.

Серхио владел телекинезом на высочайшем уровне. В качестве утренней зарядки он прописывал мне поднимать листы бумаги и собственные руки, не используя мышечную силу.

Главной целью на ближайшее время стало изменение формы предметов, но для этого было необходимо освоить перемещение более сложных материалов, чем простая бумага.

Из-за активных занятий, после которых я всегда засыпала без сил, незаметно для меня прошло несколько месяцев. Весь пансион готовился к зимнему ежегодному балу. Тетя, довольная моими результатами, разрешила мне выбрать два платья. Я выбрала белоснежное платье с коротким рукавом для бала и еще одно, голубое, для особых случаев. Я была на седьмом небе от счастья. Помимо платьев, тетя оплатила мне две пары туфель, и жизнь моя после этого абсолютно наладилась.

* * *

Бал был в самом разгаре. Я чувствовала себя абсолютно счастливой и влюбленной в атмосферу праздника и веселья. Все вокруг предвкушали вечер, полный танцев, легких напитков и ни к чему не обязывающего общения.

– Выпьешь со мной шампанское в знак примирения? – напротив меня оказался сам Майлз. Мы практически не общались с ним все эти месяцы за весьма редким исключением в виде необходимости разговаривать во время совместных учебных проектов.

– Я соглашусь просто потому, что у меня сегодня исключительное настроение, ведь я впервые попала на мероприятие такого размаха, и даже ты не можешь испортить этот день, – я не могла скрыть улыбку.

– Дженни, мне жаль, что наше знакомство так началось. Ты знаешь, я думаю, у нас гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд, – Майлз говорил быстро, как будто боясь, что я его не дослушаю.

Спустя все это время он перестал казаться мне таким изящным и идеальным, как раньше. Безусловно, он был очень красив, но его личностные качества оставляли желать лучшего. После его поступка я перестала замечать его красоту.

– Дженни, давай потанцуем? – спросил Майлз.

– Нет, Майлз, это лишнее и ни к чему.

– Дженни, но я хочу с тобой потанцевать. – Майлз становился настойчивее и резко схватил мою руку чуть выше запястья, пытаясь обнять и увести за собой.

– Майлз, – за моей спиной раздался всегда спокойный и уверенный голос Серхио, – оставь ее в покое.

– Нет проблем, сэр, – Майлз развел руки в стороны и пожал плечами, изображая при этом неприятную гримасу. – Похоже, малышка Дженни приобрела серьезного покровителя…

– Держи свой язык за зубами, Майлз, если не хочешь, чтобы я связался с твоим отцом и на этом полная вседозволенность здесь закончилась, – так же спокойно ответил ему Серхио.

– Уже ухожу, больше вы меня сегодня не увидите. – Майлз направился к барной стойке, приобняв по пути какую-то хорошенькую брюнетку.

– Спасибо, Серхио, – отделавшись от Майлза, я наконец-то смогла вздохнуть с облегчением.

– Ну что же, мисс Дженни, мне кажется, теперь мы можем спокойно потанцевать, если хотите, – наставник на мгновение улыбнулся. Его улыбки всегда были редкими и короткими, как будто обычные эмоции были для него непозволительной роскошью.

– Какой же бал без танцев. – Я была на седьмом небе от счастья.

Мы растворились в музыке и романтической атмосфере этого вечера. Студенты разделились по парочкам, кто-то танцевал, кто-то обнимался на диванчиках; одиночки сидели рядом с барной стойкой, надеясь все-таки найти себе пару на вечер. Майлз переходил из одних объятий в другие, но к нам больше не приближался.

– Я провожу вас, – сказал Серхио, когда вечер подошел к концу.

– Может, немного прогуляемся? Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. – Мне не хотелось снимать свое белоснежное платье. Завтра снова начнутся рутина и скука, и я оттягивала как могла их неизбежное наступление.

– С удовольствием, – быстро улыбнулся Серхио и тут же снова стал привычно серьезным.

Я сама не заметила, как сплелись наши руки, и, оказавшись под фонарем, подсвечивающим красиво падающий снег, мы начали целоваться.

С того самого вечера мы начали встречаться с Серхио, однако держали наши отношения в тайне. Скрываться было легко, ведь из-за совместных занятий мы и так все время проводили вместе.

В одну из теплых весенних суббот мы завтракали на веранде, расположенной в центре сада пансиона, и вдруг Серхио замер, смотря куда-то за меня.

– С тобой все в порядке? – спросила я.

– Нет, – прямо и честно ответил он, – за тобой сидит фантом из моего прошлого. Мой главный конкурент, бывший однокурсник, заклятый враг, с которым мы не поделили первую любовь. Честно говоря, я совсем не ожидал его здесь увидеть, твоя тетя ничего не говорила об этом визите, – Серхио выглядел необычно тревожно.

– Мне кажется, он тебя узнал, – тихо прошептала я, – ты не будешь с ним здороваться?

– Мои желания не имеют никакого значения, – грустно ответил он. – Уверен, твоя тетя не заставит себя ждать и позовет нас обоих на совместный ужин.

– Если не хочешь здесь сидеть – иди, я не обижусь. – Мне хотелось поддержать Серхио.

– Ты точно не расстроишься, если я оставлю тебя? – Было видно, что он искренне благодарен появившейся у него возможности сбежать.

– Без проблем, – улыбнулась я, хотя мне не хотелось оставаться одной.

– Спасибо, ты лучшая. – Он на мгновение сжал мою руку, чтобы не привлечь к этому излишнего внимания, хотя людей за завтраком было не так много, и еле слышно прошептал: – Я люблю тебя.

Когда Серхио ушел, я пересела, чтобы скрыться от яркого солнца, и оказалась напротив нового гостя. Увидев, что я пристально разглядываю его, он прямолинейно улыбнулся. Его улыбка, в отличие от улыбки Серхио, была открытой, уверенной и долгой. Он смотрел прямо в глаза, и мне даже стало немного неловко, как будто своим взглядом он вторгался в мое личное пространство и находился ближе, чем был на самом деле.

В этот момент к завтраку спустилась тетушка. Зайдя на веранду, она как будто бы на минутку замешкалась, решая, какой столик ей выбрать. Подозвав меня легким кивком, она направилась к столу гостя.

Мужчина, наблюдая за нашим приближением, продолжал самодовольно улыбаться и с явным любопытством разглядывать меня.

– Милая, – раньше тетушка ко мне так не обращалась, – позволь представить тебе моего важного и дорогого гостя, Александра Берга. Александр, надеюсь, вы задержитесь у меня как можно дольше. А это моя племянница, Дженни. Здесь она пытается изучать магию. – На этих словах тетушка неестественно расхохоталась, давая понять, что мои попытки не совсем удачны.

– Рад знакомству, Дженни, – открыто поприветствовал меня Александр. Его волнистые русые волосы и яркие зеленые глаза казались особенно красивыми в гармонии весеннего утра и яркого солнечного света.

Я осторожно кивнула в ответ, думая только о том, что в такой момент на мне снова ненавистное серое платье. Если у меня получается менять форму предметов, могу ли я сделать то же самое с платьем?

Пока мои мысли блуждали, Александр продолжил:

– Прошу вас, не откажите и составьте мне компанию за завтраком в это прекрасное утро, – и на этих словах он встал, чтобы помочь присесть тетушке, а затем и мне.

Александр и тетушка, несмотря на большую разницу в возрасте, болтали, как старые приятели. Мне же было очень сложно присоединиться к их разговору. Казалось, что кто-то поставил блок на мои попытки вступить в диалог. Все мои редкие ответы звучали глупо и банально, и тетя каждый раз бросала на меня осуждающий взгляд и недовольно качала головой.

Пока мы пили кофе, я постоянно теребила рукой свой медальон, пытаясь успокоиться.

– Дженни, Дженни, милая, вернись уже к нам из своих мыслей, детка, умоляю тебя. – Тетя уже жалела, что присоединилась к Александру вместе со мной. – Нам пора, мы уже уходим.

Александр насмешливо смотрел мне прямо в глаза.

– Спасибо, что составили мне компанию, – учтиво ответил он и, обращаясь ко мне, продолжил: – Дженни, рад знакомству, надеюсь, мы его продолжим. Не упущу возможности воспользоваться гостеприимством вашей тетушки чуть дольше. А пока что желаю вам успехов в освоении магии, – тут он ненадолго замолчал, окидывая меня удивленным взглядом. – Vale, моя дорогая Дженни! Я впечатлен тем, как эффектно вы изменили цвет своего платья на зеленый. Позвольте поинтересоваться, вы его подбирали в тон моих глаз? – и, коварно улыбнувшись, он подхватил мою руку и поцеловал на прощание.

Я же, растерянно посмотрев вниз, на подол, увидела, что платье стало красивого изумрудного цвета. Незаметно для себя у меня и впрямь получилось изменить цвет собственного платья.

* * *

Вечером я нашла в комнате записку от Серхио: он сообщал, что уехал из университета на несколько дней. Я понимала, что истинная причина этого – его нежелание видеться с Александром. Видимо, Серхио рассчитывал на его скорый отъезд. Я до конца не понимала, что именно между ними произошло, поэтому решила не трогать его лишний раз.

Думая об этом конфликте, я было привычно потянулась рукой к медальону и с ужасом поняла, что он пропал. Как и когда это произошло, я не знала, помнила только то, как держалась за него во время завтрака с Александром. Я побежала к веранде, но в темноте найти что-либо было невозможно.

Вернувшись в свою спальню, я обнаружила на тумбочке конверт, внутри которого оказался медальон и небольшая записка:

«Милая Дженни, возвращаю медальон, который Вы обронили за завтраком. Если в качестве благодарности Вы не будете возражать еще раз позавтракать со мной, то буду ждать Вас на террасе за тем же столиком в 8:30 утра. Всегда Ваш друг, Александр».

Некоторое время я так и продолжила стоять, держа записку в руках. Поскольку Серхио уехал, а Александр помог вернуть мою главную ценность, я решила согласиться на это предложение, несмотря на их размолвку. Я не понимала, насколько все серьезно в их взаимоотношениях, но решила, что ни к чему не обязывающий завтрак в окружении других студентов и постояльцев пансиона не скомпрометирует меня в глазах Серхио.

Однако была и другая причина: Александр вызывал у меня магнетическое любопытство. Я не могла ему противостоять и взять себя в руки. В отличие от Серхио, с которым я всегда чувствовала себя свободно и легко, Александр заставлял меня переживать за каждое слово и неосторожный жест.

Утром я надела свое любимое голубое платье, прекрасно зная, что оно мне очень идет. Мне была необходима уверенность в себе.

Когда я подошла к столику, Александр тут же встал и улыбнулся своей бесподобной улыбкой.

– Bonjour, – сказал он и добавил: – Французы всегда говорят «bonjour», какое бы ни было время суток.

– Bonjour, – машинально повторила я. На этом мои познания во французском языке заканчивались.

Мы выпили кофе, не сказав друг другу ни слова, и, как только настало время собираться на занятия, на улице начался сильнейший ливень.

– Я провожу вас до пансиона, – сказал Александр, доставая зонт. – Очень жаль, что наша встреча оказалась такой короткой.

– Спасибо, – только и ответила я, не в силах избавиться от внутренней скованности.

Он раскрыл зонт прямо надо мной, сам оставаясь практически под дождем.

– Я не знаю, – начал Александр, – насколько близко могу подойти к вам, чтобы не смутить…

– Все в порядке, что вы! Спасибо за то, что спасли меня от участи промокнуть насквозь… – Я изобразила нечто вроде улыбки, хотя меня трясло внутри из-за того, что он находился так близко.

– Вы невероятно красивы под дождем…

– Зачем вы мне это говорите? – вырвалось у меня. – Вы видели меня с Серхио и таким образом хотите отомстить ему?

– Ирония в том, что нам с ним все время нравятся одни и те же девушки, и вы не стали исключением. Но нет, я не это хотел сказать. Я вас совсем не знаю, но я просто очарован вашими глазами, вашим взглядом. Даже если бы вы не произнесли ни слова, я бы уже влюбился в вас. Если говорить о нас с Серхио… Любовь всей моей жизни ушла к нему, но это в прошлом. Я не мог дать то, что ей было нужно, – время, внимание. А он смог. Вот в чем наше основное отличие, – он ненадолго замолчал. – Однако я не ответил на ваш вопрос. Мой комплимент не зависел от того, с Серхио вы или нет. Да, признаюсь, я видел, как он взял вас за руку. Я сразу понял, что между вами что-то есть, – Александр был предельно откровенен.

– Но вы позвали меня на завтрак вдвоем, зная, что мы с Серхио вместе? – парировала я.

– Отвечу вопросом на вопрос: вы же согласились? – не растерялся Александр.

– Я думаю, на этом нам необходимо прекратить общение. Так будет честно по отношению ко всем, – я посмотрела ему прямо в глаза.

– Я восхищен вами и вашей силой воли. Vale, моя дорогая, я искренне желаю вам всего самого лучшего. – На этих словах он учтиво поцеловал мою руку и, не дожидаясь ответа, ушел.

Я отправилась на занятия, твердо решив, что мне нужно сильнее погрузиться в учебу, чтобы отвлечься от противоречивых мыслей. До этого ничто не мотивировало меня увлечься миром знаний, даже все старания Серхио.

Все свободное время после занятий я провела в библиотеке за изучением древних книг по белой магии и, вернувшись в свою комнату, падала с ног от усталости.

На моей тумбочке лежало две записки. Я с трудом набралась сил, чтобы их открыть и прочитать.

Первая была от Александра:

«Вы были абсолютно правы: я пригласил вас на завтрак, надеясь, что Серхио об этом узнает и выйдет из себя. Медальон послужил залогом того, что вы мне не откажете. Однако мои планы не отменяют безумную красоту ваших глаз. Vale, дорогая моя. Я завидую Серхио. Прощайте».

Вторая была телеграмма от Серхио:

«Вынужден задержаться еще на пару дней. Скучаю. Только в разлуке понял, что не могу без тебя. Навеки твой, Серхио».

От этих двух записок мне стало только хуже. Я убрала их в верхний ящик тумбочки и тут же уснула.

* * *

В ожидании Серхио я с головой ушла в учебу. Когда основные занятия заканчивались, я читала любые заклинания, которые могли бы мне когда-нибудь пригодиться, и даже те, что никогда бы точно не понадобились. Иногда я даже читала молитвы, применяющиеся в белой магии, – настолько мне хотелось заглушить непрекращающийся поток мыслей.

Я сама не знала, почему меня так задела встреча с Александром. Ничего особенного не произошло, но внутри меня что-то изменилось. Я чувствовала себя более взрослой и внезапно поняла, что вообще не знаю, чего я хочу и к чему стремлюсь, а знать обязательно надо.

Вестей от Серхио больше не было, и я с удивлением обнаружила, что совсем не скучаю по нему. Однако в субботнее утро я решила дойти до его комнаты, чтобы оставить томик редкой книги, найденной мною в библиотеке. Между страницами книги я вложила записку и засушенный цветок, который он мне когда-то подарил.

Дверь в его комнату была открыта, и я сразу поняла, что там кто-то есть.

– Добрый день, могу я увидеть Серхио? – спросила я, заглянув внутрь.

– Вы Дженни? – в центре комнаты стояла красивая высокая брюнетка. – Серхио мне все о вас рассказал, и мне жаль, что вы были так наивны. Вот, посмотрите. – На этих словах девушка подняла руку, на безымянном пальце которой было надето кольцо с огромным изумрудом. – Дженни, Серхио сделал мне предложение, и я согласилась. Именно поэтому его не было в пансионе все эти дни. Он собирался сегодня поговорить с вами и все вам рассказать, но вы его опередили.

Я стояла и молча смотрела на кольцо с изумрудом. Казалось, все мои мысли испарились, все мои чувства были обесценены. Осталась одна пустота. Я не нашла ничего лучше, как спросить:

– А разве на помолвку не дарят кольцо с бриллиантом?

– Ах, Дженни, вы еще совсем ребенок. Бриллиант больше подходит вам. Мне, как истинной брюнетке, больше подходят насыщенные цветные камни. Дитя мое, вы тоже будете счастливы, непременно, – брюнетка самодовольно улыбалась, наигранно изображая из себя мать Терезу.

В этот момент мне пришла мысль, что это и есть бывшая девушка Александра и, возможно, именно их неожиданная встреча подтолкнула Серхио к тому, чтобы сделать предложение. Возможно, я была неправа, но для меня это уже не имело ровным счетом никакого значения.

Я, не найдя слов, просто развернулась на 180 градусов и пошла по длинному коридору с огромными окнами. Ничего не замечая перед собой, я столкнулась с Александром.

– С тобой все в порядке, Дженни? – действительно взволнованно спросил он. Видимо, вид у меня был не очень.

– Нет, – честно ответила я, – все плохо.

– Ничего не спрашивать? – участливо спросил Александр.

– Ничего не спрашивай.

– Пойдем со мной, тебе нельзя оставаться одной. Пойдем.

Я не помню, как мы дошли до его комнаты. Александр посадил меня за стол в гостиной и налил бокал красного вина. Я выпила его залпом, и мне сразу же стало легче – я как будто бы снова смогла нормально дышать. Александр просто сидел рядом и ничего не говорил. Я стала осматривать комнату, в которой мы находились. Мой взгляд привлекла необычная картина с узнаваемыми деталями.

– Это Босх? Репродукция? – спросила я. Первая тетя много внимания уделяла моим занятиям искусством, поэтому я разбиралась в живописи.

– Почему ты так плохо думаешь обо мне? Не репродукция, – усмехнулся Александр.

– Не может этого быть! Я знаю, где висит оригинал. – Я была уверена, что он шутит, хотя его взгляд говорил об обратном.

– Ты же обучалась телекинезу, судя по твоим экспериментам с платьем. Раз так легко получилось у тебя, почему ты думаешь, что другие не могут владеть этим умением в совершенстве? – Его глаза смотрели на меня насмешливо.

– Ты использовал магию, чтобы похитить картину? – удивленно спросила я.

– Я этого не говорил. Кто-то мог сделать это за меня, вариантов может быть бесконечное множество, – он говорил об этом так спокойно, как будто похищение картины посредством телекинеза было какой-то рядовой вещью.

– Но Босх в своем творчестве использовал много атрибутов темных сил!

– И что ты хочешь этим сказать? – Казалось, его ничто не могло смутить или удивить.

– Мы же здесь изучаем белую магию и даже пытаемся переманить на свою сторону детей потомственных черных магов, – неуверенно начала я.

– И как, на твой взгляд, успешно? – он явно издевался надо мной.

– Ты же понимаешь, о чем я!

– Я здесь просто гость твоей тети, не более того, – только и улыбнулся он, ничего не объясняя.

Я понимала, что задержалась в его комнате непозволительно долго, и поэтому быстро начала собираться к себе.

Александр решил меня проводить, и, когда мы дошли до моей комнаты, он на мгновение остановился и пристально посмотрел мне прямо в глаза, как будто бы прощаясь.

Мне не хотелось вот так его отпускать, и я потянулась, чтобы поцеловать его, но Александр резко отстранил меня от себя и сказал:

– Дженни, ты даже не представляешь, как я хочу поцеловать тебя. Но ты делаешь это сейчас, чтобы отомстить Серхио. Так же, как и я, когда позвал тебя на завтрак. Я уезжаю завтра. Давай решим, может ли что-то между нами быть, при нашей следующей встрече. Не торопи события. – Он уже привычно поцеловал мою руку и ушел.

* * *

После отъезда Александра я внезапно осознала, что не готова к тому, чему здесь учат. Тетя согласилась оплатить мое обучение в Европе, где я стала изучать рынок ценных бумаг. Начав инвестировать самостоятельно, я сразу же стала обеспечивать себя сама и даже вернула тетушке деньги за обучение.

После того как мое финансовое положение стало стабильным, я решила продолжить обучение, занявшись чем-то для души, а не просто для роста финансового благополучия. Я оплатила себе учебный курс в колледже дизайна Святого Мартина в Лондоне, и через несколько лет защитила выпускную работу, создав необыкновенную скульптуру, содержащую в себе элементы картины Босха, висевшей у Александра – о ней даже писали в газетах.

Пока я раздумывала о том, как я буду дальше развиваться в сфере искусства – создам свою галерею или буду творить самостоятельно, – я неожиданно получила письмо от Александра. Все эти годы я ничего не слышала о нем и с тетушкой тоже связь не поддерживала.

«Vale, дорогая моя Дженни. Ты, наверное, уже забыла о своем друге. Я в Лондоне, и если ты свободна завтра вечером, то я буду ждать тебя в отеле „Ритц“ в 19:00. С надеждой на скорую встречу, всегда твой Александр».

Он казался мне воспоминанием из детства, но тем не менее с нетерпением и, даже легким трепетом, я спешила на встречу с ним. Мне хотелось, чтобы он увидел, какой я стала, чтобы он восхитился мной.

Александр совсем не изменился. Он поприветствовал меня, поцеловав мне руку. Мы разговаривали всю ночь напролет обо всем, рассказывая, как жили все эти годы. В конце встречи он задал вопрос, который я совсем не ожидала услышать:

– Дженни, мне кажется, тебе пора заняться чем-то более серьезным. Какие у тебя планы на ближайший год?

– Почему ты спрашиваешь? – удивилась я. – Ты знаешь, никаких конкретных планов у меня нет.

– Тогда я хочу предложить тебе вернуться к магии, но другой. Я предлагаю тебе прикоснуться к изучению черной магии…

– Что, Алекс, ты в своем уме?! О чем вообще ты говоришь? – нервно перебила я. – Я завязала с магией от слова «совсем». Это был не мой выбор тогда, в пансионе. А про черную магию я вообще молчу… Я нашла себя в искусстве, и больше не хочу про это ничего слышать.

– Но ты же не будешь отрицать, что свою дипломную работу, которая произвела такой фурор, ты создала с помощью магии, поскольку вдохновение тебя так и не посетило, сколько бы ты ни старалась?

– Черт, Алекс, откуда ты это знаешь? Да, это правда, но…

– Разве это не говорит о том, что твое настоящее призвание совсем не искусство, а именно магия? Разве это не говорит о том, что ты ничего не забыла и у тебя и правда есть талант? – Теперь мне было понятно, что Александр встретился со мной именно для этого. Какой наивной я была, думая все эти годы, что он не может меня забыть.

– Предположим. Но черная магия… К этому я не готова.

– Мне кажется, у тебя какое-то предубеждение. Черная магия – это всего лишь следующий уровень изучения магии. А ее применение – сфера твоей осознанности, не более того. И ты к этому новому уровню готова, теперь готова.

– Я против, Александр, прости меня. Я не могу на это пойти. – Я знала, что, возможно, это испортит наши дальнейшие отношения.

После моих слов он потянулся рукой к воротнику своей рубашки и достал медальон.

– Посмотри, Дженни, посмотри внимательно. Он такой же, как у тебя, только с черным бриллиантом. Такие медальоны дают при рождении только потомственным магам, чье предназначение заключается в изучении магии.

Резким движением руки я сорвала свой медальон с шеи и бросила его на стол, не зная, как реагировать на подобные слова. Каково же было мое удивление, когда медальон в ту же секунду оказался снова на моей шее, а камень почернел.

– Это ответ, Дженни. Нет смысла противостоять своему предназначению. Ты все равно к этому придешь. Я – магистр черной магии высшей степени, и я лично всему научу тебя всему, что знаю сам. А если ты превзойдешь меня, я помогу выбрать тебе другого наставника.

– А я так надеялась, что ты вернулся для того, чтобы быть вместе со мной. Что ты тоже не мог меня забыть все эти годы…

– Я полностью в твоем распоряжении.

Content

Квасова Наталья Александровна
Влюбленная в науку. Влюбленная в магию

Влюбленная в науку

Часть I

Часть II

Часть III

Влюбленная в магию