Соня Субботина

По страницам четверга

* * *

© Субботина С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Дорогие читатели!

Некоторые сцены этой книги могут сработать как триггеры. Предупреждение о триггерах вы найдете на последней странице (осторожно, там будут спойлеры!).

Ваша Соня Субботина

Плей-лист

***еть, BELOGLAZOV – «Пьяно»

Luverance – «Падали звезды»

iOSTRA – «Для тебя»

By Индия – «Ей так страшно»

MaRia – More

«забей, лерочка» – «поздно»

Brand die – «Выдыхай»

Бюро – «Трещины»

By Индия – «А за тебя»

«Весна в Сан-Бликко» – «Виноград»

Драгни – «Лепесток»

«Гости Гаррисона» – «Огонек»

xMax – «Просто люби»

By Индия – «Кислород»

Omaru – «Тебе можно»

iOSTRA – «А мы не ангелы, парень»

есть что сказать – «Вспоминай»

DOPECLUB feat. Jeembo – Kimono

«Аманит» – «ветерок»

By Индия – «Если день был ужасным»

«забей, лерочка» – «каждый, кто тебе делал больно»

Zlata Lari – «Бесконечность»

Markul – «Счастливая песня»

«Ночные снайперы» – «Раскаленные»

«Картинки» – «Одна»

«Крыли» – «Золото»

By Индия – «Ты мое безумие»

«Холодный воздух» – «Свет»

Глава 1

Зона 62

Книги могут спасать нас по-разному: согревать наши сердца, а в чрезвычайных ситуациях наши тела.

«Служба доставки книг». Карстен Себастиан Хенн

Красный диск солнца поднимался над фигурными крышами традиционных японских домиков. Под толщей воды среди кувшинок мелькали яркие спинки карпов кои. Синтоистские храмы и статуи божеств сменяли друг друга.

За недолгое время работы в «Комореби» Катя уже успела выучить этот видеоряд практически наизусть. Но так и не смогла понять, зачем же здесь на каждой стене телевизоры, показывающие карпов кои, когда при входе в ресторан есть искусственный водоем, в котором плавают точно такие же, но настоящие.

О владельце этого ресторана Катя знала совсем немного, практически ничего, она видела его от силы лишь раз, но одно о нем можно было сказать наверняка – он считал, что атмосфера – самое важное, что только можно придумать. Отсюда и фильмы, и мини-пруд в помещении. В принципе, человеку с фамилией Карпов подобные рыбные закидоны будто бы даже простительны. Вот только они – лишь вершина айсберга, и «нерыбных» все-таки больше.

В «Комореби» японскими не были разве только сотрудники. Катя нисколечко не сомневалась, что в один день их красные фартуки и белые футболки с небольшим красным кругом на правой стороне груди сменят на настоящие кимоно. Наверное, в тот же день придется уволиться и искать себе новую работу. Жизнь показывала, что Катя могла вынести любое, даже самое мерзкое, наплевательское и потребительское отношение к себе, но подобный маскарад… Всему же должен быть предел! Нет, лучше уж сразу увольнение!

Но все же, несмотря на периодические выкрутасы начальства, Катя всей душой любила утренние смены в «Комореби», которые быстро стали одной из немногих радостей в ее жизни за последний год.

Кате нравилось сбежать из дома с утра пораньше (хотя, по правде сказать, побеги доставляли ей удовольствие вне зависимости от времени дня), сесть в такси и начать смотреть в окно на уличные фонари и нерасчищенные сугробы на месте тротуаров, радуясь, что в машине работает печка и январские морозы ее не достанут. Приезжала она всегда задолго до открытия, забегала каждый раз в одну и ту же кафешку и пила ореховый латте, чтобы окончательно проснуться. Она с сочувствием и грустью смотрела на бариста. С сочувствием, потому что его рабочий день начинался в восемь утра. С грустью, потому что скоро из-за учебы ей придется распрощаться с этой маленькой милой традицией кофепития в одиночестве перед сменами. И учебы не где-то там, а в самом отвратительном месте на свете – медицинском институте. Если бы не родители, за шкирку притащившие ее подавать документы на восстановление, Катя бы ни за что не вернулась туда.

Она взглянула на наручные часы. Желающих начать свой день с роллов или тарелки поке всегда было немного. Весь удар и полную посадку принимала на себя вечерняя смена. А в такие моменты Катя могла бы спокойно обслужить все столики и в одиночку – воздух вряд ли сможет сделать заказ. Но жизнь Кати уже давно отошла от ее мечтаний, и смену приходилось делить еще с несколькими официантами, среди которых была Инга. Она пришла в ресторан примерно в то же время, что и Катя, и отношения у них сразу не заладились. Не то предчувствие, не то предвзятость, а может, и все вместе, причем у обеих.

– Что-то твой постоянник задерживается. Все, прошла любовь? Не смогла удержать рот закрытым и он понял, какая ты на самом деле? – выдернула Катю из мыслей внезапно появившаяся возле бара Инга.

– Ничего он не мой, – возмутилась Катя, мысленно ставя традиционную для каждой смены отметку «0 дней без шпилек от Ингуси».

– Ага, конечно. Я ж не слепая. Видно же, как ты ему глазки строишь и какие он тебе в ответ чаевые оставляет. Еще немного, и прям верхом на него сядешь, чтоб с ложечки покормить, – прищурилась она.

После того как Катя осенью прочитала «Службу доставки книг», где главный герой называл окружающих именами книжных героев, у нее появилась привычка невольно сравнивать людей вокруг с персонажами. Порой Катя так сильно сливалась с литературными героями, что невольно и ненадолго, обычно на пару недель, перенимала у них некоторые черты.

Сейчас Инга, посылающая испепеляющие лучи не то любопытства, не то ненависти, наводила Катю на мысли о книжных стервах-бывших, которые постоянно крутятся рядом с главными героями и раздражают и его, и ее, и читателя. Имена таких героинь Катя запоминала хуже, чем эмоциональную окраску, которую они придавали истории. Уж по чему, а по Инге, когда придется из-за учебы перейти на вечерние смены, Катя скучать не будет.

– Все еще не понимаю, о чем ты. Он просто сел за один из моих столиков, не более. А с таким же успехом мог сесть и за один из твоих, – хмыкнула Катя и наконец-то увидела его.

По четко отработанной схеме Катя взяла меню и направилась к столику, за которым уже ждали, несомненно, именно ее.

Его имени она не знала – в должностные обязанности знакомство с посетителями, даже постоянными, не входило. Да и знакомиться с ним Кате, в отличие от Инги, не очень-то и не хотелось. У нее была на это парочка причин.

Во-первых, она считала его, мягко говоря, странным. Кто вообще идет в японский ресторан, просто чтобы попить кофе? Нет, она бы еще поняла, если бы он заказывал чай – здесь была обширная чайная карта с интересными авторскими купажами (медовый юзу не только звучал как сладкая мечта, но и на вкус был точно таким же). Но кофе?! Отвратительный. И его не исправить даже карамельным сиропом. Тем более буквально напротив «Комореби» пару месяцев назад открылась чудесная кофейня, куда Катя каждый раз заходила перед работой.

Во-вторых, после предыдущих… Катя так и не решила, можно ли назвать происходившие между ней и Нечаевым, ее преподавателем биохимии, отношениями, весь лимит доверия к мужчинам исчерпал себя. Она боялась вновь обжечься, поэтому сторонилась любой, даже самой маленькой искорки. Старые ожоги еще давали о себе знать и до сих пор болели. В такие моменты Катя жалела, что в их семье врачей нет ни комбустиологов, ни психологов.

Катя, как и всегда, положила меню перед гостем. Он, как и всегда, не взглянул в него, вместо этого посмотрел Кате прямо в глаза и попросил американо. Она тут же отвела взгляд, мило улыбнулась, кивнула и убежала к бару. Все как всегда. Все по старой схеме. Ничего нового.

У бара Инга смерила напарницу презрительным взглядом, на что Катя лишь усмехнулась. Сама когда-то была такой же. Проклинала Садовскую, бывшую одногруппницу, и мечтала оказаться на ее месте. Домечталась. Разгребает последствия до сих пор. Откуда знать, вдруг этот тоже… точно такой же…

– Знаешь, а ты мне кого-то напоминаешь, – задумчиво протянула Катя, барабаня пальцами по барной стойке в ожидании американо.

– И кого же? – Инга скрестила руки на груди, не понимая, к чему брошена эта внезапная фраза.

– Меня, но год назад, – Катя кинула быстрый взгляд в сторону бармена, вряд ли он их слышал, – такая же завистливая дура. Когда-нибудь ты поймешь, что тут нет причин для зависти. – Оставалось доработать несколько дней, и с начала февраля Катя перейдет на вечерние смены, ей уже нечего терять. Да и вряд ли Инга выйдет на тропу войны и начнет мстить. В любом случае муравьями, запущенными в форму, Катю не испугать. Она пережила вещи и похуже.

Вместо ответа Инга подавилась воздухом.

– Ингусь, не переживай, и на твоей улице однажды перевернется грузовик с мужиками. Если повезет, то кто-то из них выживет и даже не сильно покалечится, – Катя подмигнула напарнице. – Спасибо, Никит, – обратилась она к бармену и лучезарно улыбнулась, прежде чем поставить американо на поднос.

– Стерва, – бросила Инга вслед уходящей, виляющей бедрами Кате.

Инга смотрела, как Катя подходит к столику и ставит чашку перед гостем, и представляла, как напарница одним неловким движением проливает горячий кофе на его очевидно дорогущий костюм и белую рубашку из того же ценового сегмента. Как тут же из своего отпуска телепортируется Ираида Пална, их управляющая, чтобы отчитать и уволить Катю. И зарплату ей, конечно же, никто не станет выплачивать, чтобы покрыть расходы гостя на химчистку. Но, увы, визуализация и запрос в космос снова не сработали. Катя, все так же виляя бедрами, вернулась к бару.

– Ингусь, выключи субтитры с лица, а то морщины будут и никакой ботокс не поможет, – хихикнула Катя.

– Не боишься, что я скажу Ираиде, когда она вернется, что ты, вместо того чтоб работать, с гостями флиртуешь?

– Нет. – Катя со скучающим видом поправила стопку с меню. Никита куда-то отошел, значит, можно будет пустить в ход козырь, если Инга продолжит угрожать.

– Очень зря. – В голосе Инги засквозили нотки «мне есть что рассказать начальству».

– Тогда в этот же момент Ираида узнает, чем вы с Никитой в подсобке во время смены занимались.

– Она тебе не поверит… – еле слышно выдохнула Инга. Боевой настрой тут же иссяк.

– Конечно, не поверит, поэтому у меня есть запись на диктофоне с вашими охами, вздохами и голосами. А еще видео, как вы чуточку помятые выходите из подсобки.

– Ты подслушивала и записывала?! Я думала, ты просто стерва, но ты еще и извращенка!

– Давай называть вещи своими именами. Собирала компромат. Ах, Никита, не останавливайся. Да! Еще! Я почти… – изобразила голос напарницы Катя и рассмеялась.

– Какая же ты конченая…

– Я, по крайней мере, в первый рабочий день с барменом в подсобке не трахалась. Там вон за твой столик сели. Кажется, кое-кому пора обслужить не только Никиту.

Никаких записей у Кати не было. Еще чего, забивать этим память на телефоне. С вечными съемками видео для блога ее и так никогда не хватает. В тот день Катя услышала странный шум и приглушенные голоса, когда проходила мимо подсобки. Так что не Инге упрекать коллег в неподобающем поведении на рабочем месте. Тем более когда Катя ни с кем не флиртовала. Но эффект получился именно тот, что она ожидала, – Инга тут же притихла. Остаток смены прошел на удивление без происшествий.

Катя вышла из ресторана и вызвала такси до дома. Она знала, что ее точно укачает, стоит ей полезть проверять соцсети, но ничего не смогла с собой поделать. Из «Тиктока» пришло новое уведомление. Пожалуй, стоило их отключить, еще когда число подписчиков перевалило за десять тысяч, но Катя почему-то этого не стала делать. Ей казалось, что без уведомлений она точно упустит что-нибудь важное.

Под одним из ее видео развели нешуточные словесные баталии. В такие моменты комментарии напоминали Кате микроэкосистему, только вместо консументов первого и второго порядка там были те, кто защищался, и те, кто нападал. И непонятно, кто из них опаснее. Так что к представителям обеих групп лучше не соваться. Скандалы в своем инфопространстве Катя не приветствовала, но, кажется, в книжном сообществе без них никак не обойтись. Что послужило причиной на этот раз, Катя так и не поняла, да и разбираться не сильно хотелось. Возможно, диванные эксперты в белых пальто вновь высказывали свое фи в отношении современных русских авторов и их любовных романов (почему нельзя читать нормальную литературу?!). Катя сделала глубокий вдох. Куда важнее, что роликом делятся и он продолжает выходить в ленту рекомендаций. А эти слова – ерунда. Зачем кому-то позволять испортить тебе день одним или парочкой комментариев?

Катя закрыла видео и перешла в профиль взглянуть на цифру подписчиков. Скоро новый юбилей – пятьдесят тысяч. Надо бы уже начать думать над запуском конкурса. Недостающие три тысячи могут и за неделю прибежать, было уже такое после одного особенно залетевшего видео почти на миллион просмотров. Желательно организовать конкурс совместно с кем-то из авторов. Надо только вспомнить, у кого из знакомых, кто уже раньше приходил для сотрудничества, скоро выходят новинки.

После «Тиктока» она проверила свой канал в «Телеграме». За время, пока Катя порхала между столиками, Книжная Фея, ее блогерское альтер эго, порхала по строкам и выпустила несколько постов. Спасибо чудесным людям, придумавшим отложенную отправку!

Микромир комментариев в телеграм-канале Кате нравился больше. Если в «Тиктоке» экосистема была открытой и высказаться под роликом мог любой желающий, то здесь люди извне практически не приходили. Цифра подписчиков застыла, немного не дойдя до десяти тысяч, и не спешила расти. Экосистема закрытая и оттого более приятная.

В комментариях под постами писали одни и те же девочки, которых Катя за месяцы ведения книжного блога уже успела запомнить. Когда-то их объединила любовь к книгам, и они стали для Кати поддержкой в трудные жизненные времена. И даже больше – стали практически второй семьей. Семьей, из которой не хочется сбежать при первой же возможности.

Ожидаемо – Катю укачало. Она положила телефон на колени и посмотрела в окно, за которым уже мелькали дома частного сектора. Машина затормозила перед высоким черным забором. За ним виднелся второй этаж и крыша большого серого дома.

– Это что, какой-то особо охраняемый объект? – удивился таксист. – Вам колючей проволоки для полноты картины не хватает.

– Да, весь ядерный потенциал нашего города за этим забором. Зона 62. Как в Америке, только лучше. Вы осторожнее, тут камеры понатыканы. – Выходя, Катя сильно хлопнула дверцей машины.

Не говорить же, что этот дом и правда как тюрьма и мысли о проволоке ее не раз саму посещали. Да и камеры у них были. Причем и снаружи, и внутри. Поддержание чистоты на такой большой площади требовало огромного количества времени и сил. Выручал клининг. Контора проверенная, но с видеонаблюдением в разы спокойнее. А что с рождения Егора с уборкой справлялись своими силами, чтобы не было чужих в одном доме с маленьким ребенком, и поэтому камеры давно выключили (но не убрали!) – мелочи.

По пути от калитки до двери Катя зашла в приложение такси и поставила водителю три звезды. Терпеть не могла, когда таксисты лезли не в свое дело, да и манера вождения у него была слишком уж неосторожная, так что заслуженно.

Катя как можно тише зашла в дом и разулась. Взглянула на часы – времени до приема не так уж и много, но, чтобы быстро сходить в душ и переодеться, хватит. Она повесила куртку в шкаф и аккуратно придержала дверцу, чтобы та не хлопнула.

– Кать, он не спит, можешь не тихушничать! – весело крикнула с кухни, совмещенной с залом, мама.

– Хорошо, – откликнулась Катя и зашла в комнату. – Привет, мам! И тебе привет, – заглянула она в манеж. Егор повернул голову на звук ее голоса и улыбнулся. Катя через силу улыбнулась в ответ.

– Погуляешь с ним? Я тут утку запекаю, – мама кивком указала на духовку.

– Я сейчас к окулисту поеду. Почему тебе не выкатить коляску на веранду и не поставить рядом радионяню?

– Катя!

– Именно так ты меня и назвала двадцать лет назад.

– Это ребенок, а не кукла!

– Ну тогда я сделала все, что могла. И про прием я тебе сказала еще неделю назад! Попроси Иру, – пожала плечами Катя. – Она слишком долго балдеет. Мало того, что они почти не учатся сейчас, так она еще и сессию автоматом закрыла. Заотдыхалась совсем.

– Я вообще-то все слышу, маленькая ты негодяйка!!! – закричала со второго этажа сестра. Следом послышался топот на лестнице.

– Ира и так мне весь день помогает.

– Вот-вот! – Ира зашла на кухню. – И вообще-то я все каникулы не фигней страдаю, а научку пишу по акушерству!

– Фу, – Катя изобразила, что ее вот-вот вырвет. – Ну да, как же я могла забыть, что с нами под одной крышей живет человек, который продолжит славить фамилию деда, – Катя закатила глаза.

– Кать, все извилины сосчитала? – хмыкнула Ира.

– Ой, иди ты.

– Надеюсь, наш папа вернется не слишком раздраженным с суток. – Мама подошла к манежу и взяла Егора на руки, тот радостно заугукал, увидев знакомое лицо. – Тогда пойду сама гулять с этим прекрасным молодым человеком. Ир, ужин на тебе.

– Ок, ма. Все будет!

Собираться Кате пришлось в темпе вальса. Она смыла макияж и после быстрого душа надела первое, что нашла в своем шкафу, сменила линзы на очки и убрала волосы в небрежный пучок. Вызвала такси и спустилась в прихожую. Уже одетая, она следила за тем, как машинка уезжает все дальше и дальше от ее дома. Наконец-то водитель осознал свою ошибку и нашел нужный дом. Катя доехала до клиники, собрав все пробки. Чудом не опоздала.

Из кабинета почти сразу вышла врач и позвала Катю. Смотря сквозь крышу домика, Катя молилась, чтобы зрение не слишком сильно упало, и морально готовилась к проверке глазного дна. Но зря переживала, врач сообщила хорошие новости – зрение прекратило падать, глазное яблоко точно перестало расти, так что в обозримом будущем можно будет сделать лазерную коррекцию.

Дождавшись, пока капли для расширения зрачков подействуют, Катя зашла вслед за врачом в другой кабинет, который еще при первом же посещении клиники мысленно окрестила пыточной. По сравнению с тем, что происходило за этой дверью, красная комната мистера Грея выглядела как детская.

От только протертых частей щелевой лампы резко запахло спиртом, а от яркого света тут же заслезились глаза. Не диагностический аппарат, а настоящее приспособление для пыток!

– Екатерина Борисовна, плохие новости… – начала врач, и Катя почувствовала, как ком рыданий подступает к горлу. За последний год она слышала эту фразу слишком часто. И все врачи неизменно коверкали ее имя, будто не было перед ними бумажек, где написан правильный вариант. «Катерина» она. Без «Е». – С левым после лазерной коагуляции все хорошо, но вижу на правом глазу разрывчик сетчатки. В прошлый раз его не было. Надо снова коагулировать.

– Да, конечно, – дала свое согласие Катя, хотя на самом деле хотела совершенно другого – сбежать от этой безболезненной, но жутко неприятной процедуры.

Врач закапала Кате в глаз анестетик, дождалась, пока он подействует, и поставила специальную линзу. Катя поморщилась, как только линза прикоснулась к роговице. Врач включила аппарат и начала запаивать лазером края разрыва. Звук его работы напоминал Кате швейную машинку. В голове быстро возникла картинка, как настоящая игла проходит сквозь все слои сетчатки (сколько их там? Плюс-минус бесконечность?) и впивается прямо в мозг. Захотелось зажмуриться, но линза мешала закрыть глаз. Облегчение Катя смогла испытать, только когда врач отсоединила линзу, та издала мерзкий чпокающий звук.

Катя расплатилась за прием и поехала домой, еле сдерживая слезы.

Откуда вообще взялся новый разрыв? Неужели каждый поход к врачу будет приносить плохие вести? Если жизнь зебра, то когда же наконец появится светлая полоса не только от света щелевой лампы? Почему поломанную жизнь нельзя спаять лазером так же, как и сетчатку? Катя прекрасно знала, когда в ее жизни случился разрыв и она разделилась на до и после. На счастье в любви надежды уже не было, поэтому она наивно полагала, что хотя бы здоровье наладится. Хотелось верить в законы баланса и всемирного равновесия, но каждый новый день показывал Кате, что они – полная брехня.

Она знала, что сейчас стоит воздержаться от использования телефона, но зашла в приложение с аудиокнигами и включила случайную из подборки «рекомендации для вас». Хорошо хоть со слухом все в порядке. И на том спасибо.

Год назад в это время Катя поехала бы с подружками в бар, но сейчас она собиралась приехать домой, лечь на кровать и поплакать в темноте и одиночестве. Отличный план для типичного вечера любой классной девчонки. Да и из тех «подруг» рядом уже никого. Все они отвернулись, после того как Нечаев стал ее избегать. Осталась только сестра, ставшая за последний год самым близким человеком.

Глава 2

Книжно-блогерские делишки

Нам редко предоставляется шанс помочь окружающим как-то масштабно, а вот по мелочи – каждый день.

«Встречи на полях». Мелисса Фергюсон

Все же в проблемах со здоровьем были и плюсы. Ничтожные на фоне всего остального, но плюсы.

Для начала наставление врача не напрягать глаза дало иммунитет от домашних дел и, что особенно радовало Катю, от помощи маме с Егором. Вся эта эстетика кормления из бутылочки, гладких детских попок и смены памперсов ее абсолютно не привлекала.

Из этого вытекало, что можно все выходные безвылазно сидеть в своей комнате, освещаемой только огоньками гирлянд, что украшали стеллажи с книгами, и не пересекаться с отцом. С того момента, как мама ушла в декрет, он взял больше суточных смен и дома появлялся нечасто, но и этих редких часов было достаточно, чтобы взвыть от вечных упреков и захотеть выйти в окно. Жаль, что в доме всего два этажа, а под окнами сугробы. Причем отец говорил всегда одно и то же, так что Катя была в шаге от того, чтобы составить бинго из его фраз. Тогда хоть что-то веселое появилось бы в дни, когда отец дома.

Она и без напоминаний знала, что ей стоит равняться на старшую сестру, не заниматься всякой херней и думать об учебе. К сожалению, практика показывала, что, чтобы Катя ни делала, она все равно была недостаточно хороша, чтобы отец если не гордился ею, то хотя бы прекратил на время упрекать. Зачем тогда стараться?

Последний пункт был суммой первых двух: до следующей смены в «Комореби» можно чуточку пожить для себя. Под «пожить для себя» Катя имела в виду, конечно же, «уйти в книжный запой». Аудиокнижный, если быть точнее, ведь глаза по-прежнему не стоило напрягать.

Книга, которую Катя начала в такси, жутко ей не понравилась. Кажется, алгоритмы напрочь сломались, иначе почему ей, читающей последний месяц романтику, романтику и еще немного романтику, они подсунули эпическое фэнтези с настолько замороченным мироустройством, что разобраться в нем было еще сложнее, чем в курсе биохимии?! Дослушивать эту книгу Катя, конечно же, не стала. Упоминать ее у себя в канале тоже. Она считала, что о книгах – как о покойниках: либо хорошо, либо никак. В конце концов, ни книга, ни автор не виноваты, что ее мозги не заточены под этот жанр.

Под конец второго дня такой внеплановой самоизоляции Катя успела прослушать три книги, бумажные версии которых ей прислали для сотрудничества, и накидать в заметки идеи для постов и видео по ним. Скорость 3х в списке лучших изобретений человечества, по мнению Кати, занимала почетное второе место сразу после отложки в «Телеграме».

До начала семестра оставалось два дня, а с учетом смены в ресторане – всего полтора. И за них надо бы успеть написать и отснять контента желательно на неделю вперед, потому что, скорее всего, потом будет совсем не до блога. Пусть половину дисциплин Кате перезачтут и их посещение перейдет в разряд необязательных, все равно стоит создать себе небольшую «подушку безопасности» в виде отложенных постов.

Утром Катя встала не с той ноги. Вернее, нога была та, но вот место, куда она наступила… Тощий черный кот с зелеными глазами, которого сердобольная Ириша притащила неделю назад с помойки, нагадил прямо у нее перед кроватью и теперь смотрел из угла своими зелеными глазищами.

– Дымок! Я думала, мы друзья, а ты сволочь неблагодарная!

В ответ Дымок издал мявк и умчался прочь. Наверное, в комнату к Ире, чтобы сделать вид, что размазанная по полу кучка не его маленькой хитрой жопы дело.

Катя подумала, что можно принести кота с улицы, но улицу из кота не вынести никогда. Собралась с силами, убедила себя, что кошачьи какашки, так же как и птичьи, к деньгам, и попрыгала на одной ноге до ванной. Быстро устранив последствия вопиющего бескультурья питомца Иры с себя и с пола, Катя начала собираться на работу.

На кухне она столкнулась с отцом, хотя ей казалось, что он должен был быть сегодня на сутках, поэтому сильно удивилась.

– Куда собралась? Я думал, ты отсыпаешься перед началом учебы. – Он жарил яичницу с сосисками и этой встрече был удивлен не меньше дочери.

– На работу, – ответила Катя, изучая холодильник на предмет чего-то, что сгодится для быстрого перекуса.

– В больницу, я надеюсь?

– Пап, ну какая больница? Я понимаю, что человеческий мозг вытесняет неприятные воспоминания, но я уже столько раз говорила, что я работаю официанткой.

– А я каждый раз надеюсь, что ты не настолько безнадежна, как хочешь казаться, и выкинешь из головы эту дурь.

– Ну, папуль. – Катя закрыла холодильник, посмотрела на отца и захлопала глазками: – Вынуждена тебя в очередной раз разочаровать. Я не хочу казаться. Я такая и есть.

– Моя дочь, – он выключил плиту, открыл шкафчик с посудой и достал оттуда тарелку, – работать обслуживающим персоналом не будет! – Он захлопнул дверцу с такой силой, что задрожали не только тарелки в нем, но и Катя. Она была уверена, что отец не закричал только потому, что за окном показалась мама, катящая перед собой коляску с Егором.

– Но медицина уже стала сферой обслуживания.

– Не сравнивай жопу с пальцем. А что подумают люди, если узнают, что моя дочь официантка? Ты позоришь себя. Позоришь меня. Позоришь мать. Позоришь имя деда.

– Хуже правды люди все равно ничего не придумают. Не о том волнуешься. А за деда не переживай, в отличие от Иры, у меня твоя фамилия, а не его. Никто даже не поймет, что я его внучка.

Катя решила, что вопрос исчерпан, и вышла с кухни в прихожую. Отец бросил ей вслед, что ему очень жаль, что именно она его родная дочь, а не Ира.

День только начался, а Катя уже четыре раза услышала, что кого-то там позорит. Впрочем, ничего необычного. И что он так прицепился к деду? Это даже не его отец – мамин.

В надежде, что остаток дня сможет компенсировать отвратительное утро, Катя вызвала такси до работы. Позавтракать она так и не смогла, но решила, что и пироженки с кофе хватит, чтоб не свалиться в голодный обморок посреди смены.

Хотя Катя не думала, что Инга сможет устроить ей какую-то подлянку, но дверцу своего шкафчика на работе открыла все же с осторожностью. Никаких муравьев, ползающих по ее рабочей одежде, она не обнаружила.

В зале Катя перебросилась с Ингой парочкой дежурных колкостей и ушла в свои мысли, чтобы хоть как-то скоротать время до прихода первых посетителей.

В основном она переживала. Сможет ли закрыть глаза на темный эпизод своего прошлого и вернуться на кафедру биохимии? Вспомнят ли преподаватели, что она та самая?.. Лучше бы нет. Заведующая была на самом деле не плохой теткой, но кто знает, что ей в голову ударит? Как Катю примет новая группа? На учебу уже послезавтра, а староста группы так ей и не написал. И самое главное, как совмещать учебу, работу и ведение блога, который фактически стал второй работой? Утром учеба, днем работа, вечером домашка, а ночью книги и посты? И когда жить? Есть? Спать? Семестр еще не начался, а Катя уже мысленно отсчитывала месяцы до летних каникул. А дальше третий курс, который был адом даже для Иры. А она в глазах Кати всегда выглядела сверхчеловеком. Ира мало того, что закончила третий курс, так еще сессию на отлично закрыла, в Питер на олимпиаду съездила, привезла оттуда дипломы и написала несчетное количество статей для журналов и пару научных работ. Катя не знала, кто отец Иры, но считала, что он должен был быть минимум нобелевским лауреатом. Одних генов мамы (и деда!) для такой гиперпродуктивности явно маловато.

За столик, где обычно сидел таинственный любитель отвратительного кофе, села семья из матери с двумя детьми, Катя взяла меню и подошла к ним. Они туда даже не взглянули. Говорили они очень быстро, будто каждого из них поставили на скорость 2х. Катя едва успевала записывать. Том ям, но без риса. Детский обед (кто вообще обедает в 11 утра?), но без поливки для корндога. Теплые роллы с лососем и тунцом, но без кунжута и унаги-соуса. Действительно, зачем им меню, когда они решили придумать свое? Катя повторила заказ и ушла на кухню, а когда вернулась в зал, увидела его.

Инге снова не повезло: столик, который он выбрал, находился на территории, подвластной Кате. Будто знал, какие она обслуживает.

Раз их встреча изначально пошла не по сценарию, Катя решила отклониться от привычного хода вещей еще сильнее и отправилась сразу к бару.

– Ваш американо, – Катя поставила чашку перед посетителем.

– Екатерина, а если я на этот раз хотел открыться для чего-то нового? Вы теперь не оставили мне ни шанса на эксперименты. – Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

– Тогда прошу прощения, – она не успела отвести взгляд и попала в ловушку пленительного оттенка орехового латте, что так любила, – шанс есть всегда, я сейчас принесу вам меню. А кофе за счет заведения. – Она сжала поднос.

– Не нужно. Ни меню, ни счета заведения. Обычно я угощаю девушек, а не они меня.

Вместо ответа Катя кивнула и поспешно ушла обратно к бару. Она чувствовала, как горят щеки и колотится сердце. Пока разговаривали, она так и не смогла отвести взгляда от его лица. Он выглядел так, будто кто-то решил взять лица всех ее любимых актеров и привести к общему знаменателю, оставляя лишь все самое лучшее.

Катя повернулась лицом к залу, чтобы не пропустить новых гостей, и даже не заметила, как снова начала рассматривать его. И чем дольше она на него смотрела, тем больше выхватывала деталек, что так и манили. В его темно-русые волосы хотелось запустить пальцы. Провести по спинке носа, чтобы почувствовать под подушечкой пальца небольшую горбинку. Казалось, что за его широкими плечами можно было укрыться от всех неприятностей, например от гопников в подворотне. А еще он идеально вписался бы в каст «Острых козырьков», возможно, даже вместо самого Киллиана Мерфи. Если бы Катя писала роман, то точно бы утащила, как сорока, этого посетителя себе в качестве прототипа для главного героя. Или бы с удовольствием прочитала бы про него книгу.

Он перехватил ее взгляд. Катя тут же сделала вид, что за окном происходит что-то очень интересное.

«Ну что началось-то?!» – мысленно отчитала она себя. Не хватало, чтобы Инга заметила, как она пялится на их постоянника. Катя почувствовала, как кровь снова прилипла к щекам. Частоте, с которой она сегодня краснела, позавидовала бы даже сама Анастейша Стил.

Когда он ушел, Катя выдохнула. Он просто посетитель, чей выбор места, где можно попить кофе, весьма странный, а не объект для пристальных наблюдений и фантазий. Тем более Ираида ясно дала понять, что ресторан не место для флирта. И в отличие от Инги, для Кати эти слова не пустой звук. Проблем она не хотела, вылетать из «Комореби» тем более. А то вдруг Инга запишет в свой маленький блокнотик для заказов каждый взгляд, брошенный Катей в сторону гостя, чтобы потом обо всем доложить управляющей?

Катя подошла к столику, за которым еще пару мгновений назад сидел он. Рядом со счетом лежала небольшая бежевая записка с цитатой одного из японских писателей. Их приносили в качестве пожелания на остаток дня. Небольшая приятная традиция. Обычно эти записки забирали с собой, но он всегда их оставлял на столе. Катя присмотрелась – шрифт на бумажке отличался от того, что она привыкла видеть. Она с трудом разобрала корявый почерк, который никак не вязался с внешним видом этого гостя. Ей казалось, что у такого человека, как он, почерк должен быть аккуратным, буковка к буковке, и мелким, прям как у ее старшей сестры.

Катя открыла счет. Его чаевых всегда хватало не на один стаканчик орехового латте из той кофейни. В этот же раз он оставил вдвое больше, чем обычно. Кажется, причиной, по которой он приходил сюда, был вовсе не отвратительный американо. Катя запретила себе думать о настоящей. Не стоит питать иллюзий. Она уже знала, чем может обернуться слишком быстрый взлет с крыльями любви за спиной и розовыми очками на глазах.

В суете время до конца смены пролетело незаметно. Катя вызвала такси и помчалась домой. Впереди маячили последние 1,5 дня, когда она может пожить. Дома Катя первым делом побежала к старшей сестре.

Несмотря на частые ссоры в подростковые годы и редкие стычки сейчас, обе понимали, что ближе, чем они сами, у них никого не будет. Так что недавней сцены на кухне будто бы и вовсе не было.

– Ты забрала?! – спросила она, закрыв дверь в бежево-розовую комнату Иры, самую светлую во всем доме. Все самые красивые Катины фото и видео были сняты именно здесь.

– Да, в шкафу. – Ира даже не обернулась и продолжила что-то печатать. – Кое-как прошла мимо Бориса с такими-то баулами. Мне кажется, он скоро раскроет нашу преступную схему и поймет, что ты читаешь совсем не учебники.

– Много хочет. – Катя открыла дверцу и, если бы Егор не спал, точно бы завизжала на весь дом при виде посылок! Посылочек! Бандеролей с книгами, и конвертов с открытками от авторов, и парочки боксов от издательств!

Долгое время Катя не могла выйти за пределы территории дома, так что все посылки от авторов и издательств оформлялись на имя Иры, в то время как подписи в книгах и на открытках были для Книжной Феи. Запутанно, но очень удобно с учетом того, что никто не знал ни ее настоящего имени, ни того, как она выглядит, ни где конкретно живет, – Катя давала адрес почтового отделения возле медгородка, чтобы Ире после учебы было удобно заходить за посылками. Такая шифровка нужна была, чтобы скрыть свои соцсети и увлечения в первую очередь от отца. Блогеры, вне зависимости от темы блога, в его картине мира занимали место еще ниже, чем официантки и даже стоматологи. В комнату к Кате отец никогда не заходил, а камеры в их доме стояли не во всех комнатах – все же хоть какое-то подобие личного пространства здесь было. Так что огромный книжный стеллаж, на котором из недели в неделю появлялись новые полкожители, остался незамеченным.

– Интересно, когда же он отстанет от меня… – задумчиво протянула Катя.

– Никогда. – Ира повернулась на стуле и подкатилась ближе к сестре. – Отмучаешься шесть лет – скажет поступать в орду, потому что, фу-фу-фу, родная дочь участковый терапевт. Закончишь орду – иди работать. Зря, что ли, за твою учебу столько лет платили? Бежать тебе надо отсюда. Бежать.

– Я не могу. Мне порой кажется, будто я привязана цепью к этому дому, как собака к конуре.

– Ты не думала брать деньги за свои услуги? – Ира кивнула в сторону посылок.

– Думала, но… знаешь, мне неловко как-то. Авторы в большинстве своем бедные люди. И у каждого таких, как я, десятки, а у кого-то и сотни…

– А ты бедная студентка. И у тебя десятки, а то и сотни авторов. Учеба начинается, твое время будет стоить немного дороже бумажной книги и пары открыток.

– Но мы не бедные!

– Кать, ты понимаешь, о чем я. Думаешь, я просто по приколу научки пишу? Это он думает, что это только, чтобы славить имя деда. Ага, щас. Они дают неплохие баллы на ПГАС. Доучусь и свалю на эти деньги в Питер в орду.

– И это меня еще называют меркантильной, – Катя засмеялась.

– Да. Я не меркантильная, я расчетливая. Твоими книгами разве только огонь разводить, когда у тебя вдруг отопление за неуплату отключат.

– Не надо так о них. – Она схватилась за левую грудь и сделала вид, что ей поплохело.

– Кать, сердце почти по центру, за грудиной. Давай прайс составим. Сколько у тебя там уже?

– Почти десять в телеге и сорок семь в тиктоках. – Катя поймала непонимающий взгляд сестры и поспешно добавила: – Тысяч, разумеется. Есть еще «Пинтерест», но там не очень много просмотров.

– Ого! Да я живу со звездой! Тебя на улице еще не узнают?

– Очень смешно. Ты же прекрасно знаешь, что я снимаю без лица.

– Ладно-ладно. Предлагаю тебе на пятьдесят тысяч выйти из шкафа и рассказать Борису о своих соцсетях. Как думаешь, что для него хуже: дочь – книжный блогер или дочь-стоматолог?

– Ир.

– Что?

– Иди в жопу.

– Ой, даже пошутить нельзя, – хихикнула Ира.

– Поможешь мне с распаковками? – улыбнулась Катя, прекрасно зная, что Ира на подобные посылы не обижается.

– Конечно! Что там у тебя на этот раз?

– Все как всегда, романтика. Я хочу чуток поэксплуатировать твои стены и кровать. И руки! У меня маникюр отрос, не очень красиво будет. А еще, насколько я помню, там что-то про медиков есть.

– Достаем Гошу из шкафа? – В то время как у Кати были только метафорические скелеты в шкафу, у Иры хранился в том числе и настоящий.

– Да! Я тогда притащу сейчас кольцевую лампу.

На самом деле за блогом скрывались сразу две Книжные Феи. Пусть Ира и не читала ничего, кроме учебников, научных статей, нонфика и редких книг с медиками в главных ролях, ее участие в ведении соцсетей было ощутимым. Помимо того, что именно Ира забирала все посылки, она помогала придумывать идеи для видео и постов, а еще очень часто выступала в качестве модели, чьи руки держали книгу или целую стопку книг. Комплекции девушек немного отличались: Катя была чуть полнее, да и грудь у нее побольше, чем у старшей сестры, но из-за удачно подобранных ракурсов и одинаковых длинных темных волос никто даже не догадывался, что на самом деле их двое.

Единственная идея Иры, которая не прижилась, – книжные макияжи. Она видела огромный потенциал в съемке видео с макияжами под обложку книги, даже сама была готова выступать в качестве визажиста, но… Катя ни в какую не соглашалась показывать свое лицо. Ира ее понимала, поэтому не настаивала и лишь надеялась, что ее идея не придет в голову кому-нибудь другому и их не опередят, пока Катя собирается с силами.

Катя притащила кольцевую лампу и начала руководить сестрой, как ей лучше встать, как удачнее взять в руки посылку, как перехватить книгу, чтобы кадр с перелистыванием страничек вышел красивым, как подбросить для перехода. Ира то серьезно выполняла указания Кати, то начинала дурачиться, отчего на всю комнату стоял гогот и хохот их обеих, а испуганный Дымок, вечно путающийся под ногами, убегал под кровать.

Испорченные кадры не используешь для блога, но Катя их не удаляла, потому что они сохраняли сестринское тепло, любовь и эмоции.

Ночь подкралась незаметно, и сестры разбежались по комнатам, чтобы наутро продолжить съемки. Тем более завтра глава их семейства уйдет на смену и не придется шифроваться.

Начать с утра пораньше не вышло, потому что Катя проспала до обеда. Проснулась она от того, что в нее кто-то кинул подушкой.

– Просыпайся, соня! – Ира подхватила на руки прибежавшего вслед за ней Дымка. – А то сейчас в тебя полетит кот! – Она протянула сестре недовольное животное.

– Убери от меня этот блохастый домик! – Катя открыла один глаз и потянулась.

– Не обижай Дымка! Я ему уже протравила всех блох!

– Это он меня обижает. – Катя села и нащупала ногами мягкие бежевые тапочки. – Нагадил мне вчера перед кроватью!

– Хорошо не на, – рассмеялась Ира.

День пролетел в приятной и не очень суматохе. Приятной из-за составления прайса, съемки видео, написания постов и отзывов на прочитанное и подбора эстетик. Не очень – из-за подготовки к семестру, который, как назло, начинался с пары по биохимии. Кто-то шел первый раз в первый класс, а Катя собирала рюкзак, чтобы пойти второй раз на второй курс меда.

Ближе к вечеру она увидела новую заявку в друзья «ВКонтакте» от некоего Юры Зверева. С аватарки на нее смотрел какой-то аниме-персонаж. Она хотела отклонить заявку, но подумала, что это, должно быть, и есть тот староста, так что нажала «принять». И не ошиблась – ее тут же добавили в беседу группы. Ребята там общались еще активнее, чем ее девочки в книжном чате. Катя поздоровалась со всеми и спросила, нет ли еще расписания с преподами. Ей тут же ответил Юра, что пока ничего не известно. Катя его поблагодарила, отключила уведомления в беседе и вернулась к своим книжно-блогерским делишкам.

Катя понимала, что вечер стоит уделить изучению биохимии, но нашла уйму причин этого не делать. В отличие от новых одногруппников, изучающих эту дисциплину с сентября, у нее даже учебника не было, а в каникулы библиотека не работала. А еще им может повезти, и на паре никого спрашивать не будут. Ну или повезет Кате и не спросят только ее.

Но главной причиной, почему Катя так и не притронулась к биохимии в этот вечер, были воспоминания о Нечаеве. Картинки с его участием всплывали перед глазами каждый раз, стоило открыть тетрадь, учебник или просто подумать об этой дисциплине. И к удивлению Кати, самыми болезненными мыслями были вовсе не о дне, когда он ее чуть не изнасиловал на кафедре. Вспоминать, как ей было классно рядом с ним, его внимание, его нежность и ласки, до того, как все пошло под откос, оказалось в разы больнее. Как те фото, «за секунду до», когда ничего еще не произошло, люди на картинке еще ничего не понимают, но ты чувствуешь тревогу неизбежности. Знаешь, что именно осталось за кадром. Кто же мог подумать, что безобидная на первый взгляд интрижка с преподавателем обернется именно так?.. Секунды «до» ранили Катю сильнее всего, хотя «после» для нее стало настоящим беспробудным кошмаром, напоминание о котором она каждый день видела и слышала дома.

Она долго сомневалась, стоит ли писать этот пост – очень редко выходила в соцсети с какими-то личными обращениями и переживаниями. Не любила, когда блогеры со временем превращают книжные каналы в личные, и себе этого не позволяла. Она подписывалась ради книг, а не ради постов с эстетичными завтраками или невыдуманными историями, о которых невозможно молчать.

Но сейчас Катя чувствовала, что ей нужно высказаться. Пост она написала достаточно быстро, гораздо дольше решалась, стоит ли его выкладывать. Наконец нажала на стрелочку отправки.

Книжная Фея: Если честно, не думала, что этот момент когда-то настанет, но мой академ, взятый по болезни, подходит к концу. С завтрашнего дня я вновь студентка второго курса лечебного дела. Немного переживаю, что мне будет трудно совмещать учебу в медицинском и ведение блога, поэтому сразу хочу предупредить, что, возможно, посты будут выходить реже. Но! У меня уже заготовлены посты на первые пару недель учебы (боже, храни отложку!!). Надеюсь, я смогу быстро войти в новый ритм, но это будет сложно. Спасибо за понимание! Люблю вас, мои феечки.

На посте тут же появилось несколько реакций, в том числе разбитые сердечки. Кате сейчас было так же грустно, как и ее подписчикам.

Катя вышла из «Телеграма», открыла заметки и быстро накидала текст, чтобы завтра днем разослать его авторам, с которыми сотрудничает. Общими усилиями они с Ирой составили прайс-лист. Оставалось только сообщить неприятное известие, что теперь сотрудничество переходит с бартерных условий на коммерческие, и ждать, что ей ответят. Что количество книг, которые ей будут присылать, сократится в разы, Катя не сомневалась, но не сильно переживала об этом. В конце концов, времени на чтение у нее теперь и правда будет сильно меньше, так что в этом плане баланс получится сохранить.

Дописав текст сообщения, Катя вновь зашла в «Телеграм». Под постом появилось несколько десятков комментариев. Ей писали слова поддержки. Радовались, что ее проблемы со здоровьем наконец-то ушли. Восхищались, что она не собирается забрасывать блог, даже несмотря на учебу в медицинском. Убеждали, что ничего страшного в редких постах нет, главное, чтобы ей было комфортно.

В эту ночь Катя засыпала со слезами на глазах. И впервые за долгие месяцы это были слезы счастья. Ее девочки. Ее феечки. Ее вторая семья.

Глава 3

Биохимический клуб

Одиночество – как голод: ты не замечаешь, как ты проголодался, пока не начнешь есть.

«Тревожные люди». Фредерик Бакман

Катя стояла в просторном светлом холле между кафедрами, где еще не успели убрать новогодние украшения, и всматривалась в лица других студентов, пытаясь найти своих новых одногруппников. Она чудом не опоздала. На этот раз сюрпризы от Дымка обошли ее стороной, но утренние сборы и дорога до института и без этого оказались задачкой со звездочкой.

Сначала на подготовленной с вечера любимой блузке цвета хаки с принтом в виде змеиной кожи внезапно обнаружилась дыра на локте. Как и за что Катя могла зацепиться, она не знала, да и времени выяснять особо не было – куда важнее быстро решить, что же надеть вместо нее. Выбор тут же пал на черную водолазку, лежавшую на вершине стопки с одеждой на полке шкафа. Что ж, вместо роковой красотки придется быть ниндзя-неудачником, который решил, что total black – отличный выбор, чтобы затеряться в толпе среди белых халатов.

После этого произошел целый ряд нелепостей – от удара мизинцем об угол тумбочки до пролитого на джинсы горячего чая. Пришлось бежать в комнату и переодеваться. Видимо, вселенная подавала Кате знаки, что возвращение в медицинский – одна большая ошибка. Да и Катя сама была согласна со вселенной, только ее родители думали совсем иначе.

А потом началось самое «любимое» – проблемы с такси. Такое случалось редко, но метко. Сначала в приложении долго не находилась машина, а когда наконец-таки нашлась, таксист свернул не туда, видимо, решил поехать через Сочи на Солотчу, а потом и вовсе остановился в паре улиц от ее дома. Катя гипнотизировала машинку в приложении, но она отказалась сдвинуться с места. Пришлось перезаказать такси. И конечно же, цена сильно выросла. Не то чтобы Катю в этот момент волновал вопрос финансов, ее расходы на передвижение по городу покрывали родители, но было все же очень неприятно. Эпопея с такси закончилась попаданием в пробку из-за аварии. Проезжая мимо происшествия, Катя зажмурилась – еще успеет насмотреться на всякие страсти в меде.

Не опоздала Катя только потому, что перепутала время – пара начиналась не в восемь, а в девять утра. Так что в холле между кафедрами она появилась сильно заранее.

С тех пор как Катя стала много читать, она порой ощущала себя героиней любовного романа. Так было гораздо проще объяснить все свои ошибки и провалы. Сейчас был как раз такой момент.

Не утро идет наперекосяк, потому что ты сидела в телефоне до трех часов ночи, переписываясь со своими девочками в комментариях и теперь не выспалась перед первым учебным днем, а часть авторского замысла. И по законам всех романтических комедий, чем больше ты косячишь, тем выше шансы, что именно сегодня ты встретишь того самого, кто сгребет тебя в охапку и увезет в малиновый закат. Желательно не на малиновой «Ладе», а на красном «Мерседесе», но тут уж как повезет. Правда, Кате никак не везло – ни одного красавчика-хоккеиста, владельца ресторана или горячего темноволосого ученого на горизонте. В отличие от настоящих парней, книжных не нужно было опасаться и сторониться, прекрасно помня о том, как когда-то обожглась. Они почти не косячили, заботились о главной героине и никогда не делали ей больно. Чего не скажешь о реальности, в которой приходилось жить. Так что Катя почти смирилась с тем, что ее жизнь не ромком, а смесь остросоциальной прозы и типичного сериала по «России 1».

– Привет, ты Катя? – вернул ее в стены медицинского незнакомый голос.

– Да, а ты?.. – Она сделала паузу и посмотрела на своего собеседника.

Еще никогда Катя не чувствовала себя настолько низкой, хотя обладала ростом чуть выше среднего. Так и до комплекса неполноценности недалеко. В следующий раз придет не в кроксах, а на каблуках. Наверное, придется заново учиться на них ходить. За месяцы, что она не выходила за ворота родительского участка, совсем отвыкла. Стоило только подумать о горячих темноволосых ученых, как один из них материализовался перед ней. Хотя вряд ли ученый, скорее просто студент. Да и горячим его не назовешь, скорее уютным и теплым – из-под расстегнутого халата выглядывал нелепый новогодний свитер. Видимо, никого в стенах этого университета не волновало, что праздники давно прошли.

– Я Юра, староста твоей группы. – Он поправил очки.

– А-а, – протянула Катя, – не признала. Прости, но в жизни ты не выглядишь как аниме-пацан, – сослалась она на его аватарку «ВКонтакте», – скорее как Адам Карлсен, – хихикнула она.

– Как кто?

– Да не бери в голову, просто персонаж книги.

– Надеюсь, он не маньяк какой-нибудь.

– Нет, он ученый.

– А мне он уже нравится. Ты еще не узнавала, в каком мы кабинете?

– Нет пока.

– Тогда пойдем посмотрим, – он кивнул в сторону доски с информацией.

Кабинет оказался тем же самым, в котором Катя изучала биохимию весь прошлый учебный год, а вот фамилия новой преподавательницы, пусть и была вкусной и забавной, ни о чем не говорила. Не Стерлингова, которая, по рассказам очевидцев, психически и эмоционально давит так, что хочется повеситься прям на паре, или заведующая, знающая не самый этичный эпизод прошлого Кати, и на том спасибо.

Столы стояли все так же странно, как и в прошлом году. Часть из них была сдвинута вместе по четыре, так что получались два стола, за каждым из которых могло сесть восемь, а при необходимости и все десять человек. Еще несколько столов стояло вдоль стен. Катя села рядом с Юрой за один из двух больших столов около окна. Больше из новых одногруппников пока никто не подошел.

Постепенно комната начала заполняться студентами. Занимались двумя группами, но представители обеих садились вперемешку, наверное, успели прочно прикипеть друг другу за полтора года учебы и десятки совместных пар. Тут же поднялся гул. В основном обсуждали, кто как провел недолгие каникулы. Катя не спешила знакомится с новыми одногруппниками и параллельногруппниками. Вклиниться в разговор со своими расспросами, как кого зовут, не было возможности, да и все равно в начале пары будет перекличка. Успеет еще узнать и запомнить имена.

– О преподше не известно ничего? – спросила темноволосая девушка, сидящая напротив Юры.

– Нет, – тут же ответил Зверев. – Гель, ты не узнавала?

Катя еле сдержала смешок. Гель? Серьезно? А почему не суспензия или мазь? И только потом до нее дошло, что, должно быть, это прозвище – сокращение от имени Ангелина.

– Мои источники пока молчат. Скорее всего, это кто-то новый. – Геля посмотрелась в экран телефона и поправила и так идеально уложенное каре.

«Кажется, кто-то вместо подготовки к паре решил посетить парикмахера, чтобы обновить персиковый блонд», – подумала Катя, смотря на нее и припоминая, были ли в беседе ее группы Ангелины. Вроде как нет. Значит, она из смежной.

– Новый препод посреди года? – подали голос из дальнего конца аудитории. Катя не смогла понять, кто говорит. – Их разве не в августе набирают?

– Ой, да эту кафедру фиг поймешь, – отмахнулась Геля. – В прошлом году у них один препод резко ушел в конце мая, когда до конца семестра от силы дней десять оставалось.

Катя нервно сглотнула. Она прекрасно знала, что именно за преподаватель так резко покинул университет. Оставалось понять, насколько сильно осведомлены остальные в сплетнях. От этого зависело, насколько спокойно пройдет семестр.

– Он не сам ушел, – заговорщическим тоном проговорила девушка, сидящая напротив Юры, – его выперли. За отношения со студенткой.

– Жень, хватит верить во все, что тебе кто-то там говорит. Ну бред же, – осадил ее Юра, и Катя была готова поклясться, что в этот момент у него над головой появился нимб. Ее спаситель!

– Ну как знаешь… – ответила Женя, смотря на Катю и растягивая гласные. – Мои источники мне никогда не врут.

Катя уставилась невидящим взглядом куда-то в область раковины рядом с вытяжным шкафом. Куда ни беги, от своего прошлого не убежишь. Она всегда знала, что сплетни по личным сообщениям и беседам групп распространяются еще быстрее, чем вирус при пандемии, но никогда не думала, что это коснется ее. И откуда эта Женя узнала? И почему так пристально посмотрела на нее? Где утечка? Кто стал тем самым нулевым пациентом?

– Кать, все в порядке? Ты что-то дрожишь, ты, случайно, не температуришь? – тихо спросил у нее Юра.

– Все нормально. Можно я возьму твоего Северина? Я еще не получила учебники, – перевела тему она.

– Без проблем. – Он подвинул увесистый зелено-оранжевый томик на середину стола.

Когда в кабинет зашла преподавательница, распределение вопросов к паре между представителями двух групп было в самом разгаре. «Кто возьмет седьмой?» так и повисло в воздухе.

Катя взглянула на преподавательницу. На вид ей было не больше тридцати. Если бы Катя случайно встретила ее на улице, никогда бы не подумала, что она хоть как-то связана с медициной помимо косметических процедур, явный след которых был на ее лице. Как бы Катя ни одергивала себя, что нельзя думать о человеке, только исходя из его внешности, все равно наполнилась скепсисом при виде пирсинга в брови, темно-коричневой помады на слишком пухлых, чтобы быть естественными, губах, и такого же оттенка слишком длинных, чтобы быть своими, ногтях. А ее стрелками, стремящимися куда-то к вискам, точно можно было убить парочку студентов, что решили не готовиться к паре. Вот уж точно стрелы любви. В одной руке преподавательница держала стаканчик с кофе.

«И где они ее только откопали? Неужели на кафедре настолько не хватает кадров?» – подумала Катя.

– Можете прекратить заниматься этой ерундой. Все равно, если здесь и будут спрашивать по желанию, то только по моему. – Вместо того чтобы сесть за стол, преподавательница обошла его и села прямо на него. – У меня пока нет ваших журналов, так что просьба к старостам написать мне списки групп.

Геля с щелчком разжала кольца в блочной тетради и достала оттуда два листа в клетку. Один протянула Юре, на втором начала писать сама.

– Ага, спасибо, – преподавательница забрала импровизированные журналы из рук Юры, – теперь можем знакомиться. – Свободной рукой она перекинула волосы на одну сторону, и Катя увидела на ее шее кусок татуировки. Какие-то этнические узоры начинались ниже ворота халата и убегали за ухо. – Меня зовут Вероника Вячеславовна. Фамилию мою, думаю, вы уже узнали и пробили по всем своим студенческим базам данных, чтобы найти отзывы на меня как на преподавателя. Готова поспорить, что по запросу «Борщ» там ничего не найдено, но вы хотя бы попытались. – По кабинету прошел негромкий смешок. Она улыбнулась, взяла со стола стаканчик и отпила из него. – Я буду вести у вас биохимию в этом семестре, и держите за меня кулачки, чтобы в следующем я сюда не вернулась. Считайте, вы одни из немногих везунчиков. Будете хорошо себя вести – расскажу вам несколько смешных историй со «Скорой». Если день колка выпадет на утро после моих суток, а на столе будет стаканчик кофе, – плюс балл всем.

Пока Вероника Вячеславовна проводила перекличку и отмечала отсутствующих, Катя смотрела на нее со смесью презрения и неодобрения. Молодые преподаватели ее больше не впечатляли, а те, что не соблюдали субординацию, – вдвойне. Катя почувствовала, что стала единственной, кому не понравилась преподавательница. Хотя, по правде сказать, ей сейчас бы никто не понравился, потому что она ненавидела саму дисциплину.

– А теперь познакомимся поближе. И начнем со старост. Ангелина, к доске.

– Можно просто Геля, – встала из-за стола та.

– Хорошо, просто Геля, вперед к знаниям!

Уже через пару мгновений по скорости, с которой Геля выводила схему какого-то там цикла, Кате стало понятно, что времени подготовке к парам староста смежной группы уделила не меньше, чем походу в парикмахерскую. Следом пошел отвечать Юра. Катя не была в этом уверена, но как будто бы у них с Гелей было негласное соперничество, кто кого передушнит в плане учебы. Еще через полчаса (опросы на этой дисциплине всегда отнимали слишком много времени и желания жить), когда начал отвечать очередной человек, Катя поняла, что в эту учебную гонку были вовлечены не только старосты. Она бы ничуть не удивилась, если бы узнала о существовании тайного рейтинга учащихся, по результатам которого тех, кто оказался под красной чертой, пускали бы на анатомические препараты.

Время подходило к перерыву и завершению опроса – вторая часть пары была посвящена выполнению лабораторных работ. Катя уже успела выдохнуть и расслабиться, что ее не успеют спросить, как услышала свое имя.

– Я не готова, – честно призналась Катя. Вопрос она не расслышала, но ей это было и не нужно, чтобы понимать, что отработка неизбежна. Лучше так, чем позориться, пытаясь вспомнить, что не знаешь. Хотя многие были и другого мнения и предпочитали выйти потянуть время, чтобы прикрыть остальных.

– Серьезно? Не расскажешь нам про виды протеолиза? Я сюда пришла, чтобы вас учить жизни. Биохимия – это все фигня и прикрытие. Первое правило биохимического клуба – бороться за свое счастье до конца. А жизнь без отработок – это счастье. Кать, выходи. Я тебе помогу. Если что, два все равно ставить не буду. Первая пара как-никак.

Вероника Вячеславовна звучала очень убедительно, так что Катя неспешно встала и вышла к доске. Преподавательница задавала наводящие вопросы, приветливо улыбалась, шутила и на ходу выдавала небольшие двустишия, чтобы информация легче запоминалась. Вскоре Катя переняла ее радостный настрой и откопала из глубин своей памяти какую-то информацию с прошлого года, отмечая про себя, что Вероника Вячеславовна оказалась не таким уж и плохим преподом. И что самое главное, за все время, что Катя отвечала и думала о биохимии, ее ни разу не посетили мысли об отношениях с Нечаевым и о том, чем они закончились. Казавшаяся нерушимой ассоциативная связь надорвалась, будто состояла из белков, на которые подействовали протеолитические ферменты.

– Ну, молодец! А говорила, не готова! Все ты знаешь, – улыбнулась Вероника Вячеславовна. – А теперь все бегом на перерыв. Дежурные, возьмите в лаборантской реактивы.

Катя восприняла перерыв как возможность чуточку почитать. Даже пары предложений ей было достаточно, чтобы скрасить не очень удачный день. Правда, она так и не смогла сосредоточиться из-за шума и смеха одногруппников, поэтому пришлось отложить телефон.

– Сходишь со мной за реактивами? – спросил у нее Юра.

– Я так себе помощник, я не помню ни названия, ни что нам надо.

– Да забей, я сам все скажу, мне просто одному не унести все.

– Ладно, пошли.

Сначала Катя согласилась, а только потом поняла, что этого делать не стоило. В коридоре они столкнулись с заведующей, и Катя пожалела, что не может съежиться до размера протеасомы, о которых ранее рассказывала Веронике Вячеславовне. Но пожилая женщина не обратила на Катю никакого внимания и начала расспрашивать Юру о каких-то научных работах. Неужели не узнала? Забыла? Или просто делает вид, что ничего не произошло?

В лаборантской Катя ожидала увидеть еще одно знакомое лицо, но этого не произошло. Вместо старшекурсницы с темной карешкой там оказалась милая бабуля, которая надавала им с Юрой кучу пробирок и склянок с реактивами.

Как это обычно происходило в меде, десятиминутный перерыв растянулся на полчаса. По кабинету пронесся тревожный шепоток. С одной стороны, мисс Борщ (так окрестили преподавательницу девочки, не заметившие кольца на ее пальце) указаний начинать лабораторную без нее не давала, но с другой – они не успеют сделать лабу, если не начнут сейчас.

К счастью для всех, мисс Борщ вскоре вернулась. К несчастью, судя по ее реакции, они должны были начинать без нее. Она выбрала из числа тех, кто не отвечал на паре, по одному представителю от каждой из двух групп и снова уселась на преподавательский стол. Болтая ногами, она заявила, что устала их опрашивать и предложила продолжить знакомство немного в другой форме – спросила, зачем они вообще пошли в мед и кем вообще хотят стать, когда вырастут.

Катя слушала своих одногруппников, но не спешила делиться своими планами на будущее, тем более уж кем-кем, а врачом она не собиралась становиться. Люди вокруг поменялись, но мотивы и выборы специальностей остались теми же. На две группы – десять кардионейрохирургов и восемь акушеров-узистов, жаждущих продолжить династии. И ни одного терапевта. База.

– Кать, а ты что там притихла в своем уголке? – вдруг спросила у нее Вероника Вячеславовна.

– Увы, не могу поддержать вашу воодушевленную беседу, – откинулась на спинку стула Катя. Хотела сказать что-то колкое, что вообще не рада находиться в этих стенах, но вовремя сдержала себя. Вдруг кто-то воспримет это на личный счет?

– Что, родители заставили, что ли? – улыбнулась мисс Борщ.

– Вроде того, – вздохнула Катя.

– Ну, милая моя, просто держись. Я тебя отлично понимаю. Дед онколог, – Вероника Вячеславовна начала загибать пальцы, – бабушка онколог, мать онколог, отец онколог, брат онколог… у меня только я сама не онколог. Вообще не хотела сюда поступать, но как будто выбора не было. Первое время было сильное отторжение ко всему, еще и братец мой, чтоб его, сразу влился, кружки всякие посещал, сессии на отлично закрывал. Бесил жутко!

– Очень знакомо, – хихикнула Катя, – у меня сестра старшая такая же.

– О-о, – протянула Вероника Вячеславовна, – мы тогда вообще с тобой сестры по несчастью. Только мой учился со мной в одной группе. Я хотела выжать из этого и из того, что мы близнецы, хоть какую-то пользу, подстричься под мальчика и посылать его вместо себя на экзамены, но он сначала мне отказывал, а потом, зараза такая, к старшим курсам раскачался, как шкаф, и бороду отрастил. – Она посмеялась вместе со своими студентами. Кажется, общий язык найден и можно прекратить переживать.

Запищал фотоколориметр, сообщая о том, что наконец-то готов к работе.

– Девочки, вы там как? – обратилась Вероника Вячеславовна к выполняющим лабораторную.

– Все нормально, сейчас… – неуверенно откликнулась одна из них.

– Да господи… – Мисс Борщ поняла, что ничего не нормально, и спрыгнула со стола. По пути она закатала рукава халата, и Катя увидела, что этнические узоры у нее были не только на шее, но и на обоих предплечьях. – Вы что, мочи испугались? А практику вы как летом проходили?

– Мы вместо нее рефераты писали, – подала голос Геля.

– Кошмар, просто кошмар! Мы теряем все, что создано предками! – закатила глаза Вероника Вячеславовна, ловко смешивая реактивы и разливая полученный раствор по кюветам. – Ой, не завидую я вам, девочки, этим летом. Такое погружение будет. Так, все, дальше сами, надеюсь, вы помните, как обращаться с этим монстром, – она кивнула в сторону фотоколориметра, – потому что я – нет.

– Я помню, – сказал Юра.

– Нет, сиди пока, не порти мне тут эксперимент по выращиванию сильных, независимых и не боящихся мочи и других биологических жидкостей.

Через несколько минут стало очевидно, что оба эксперимента (и по определению содержания пировиноградной кислоты, и по выращиваю сильных и независимых) провалились и все же пришлось прибегнуть к помощи Юры. Затем он же провел все расчеты, и обе группы отпустили пораньше.

– Только тихо сбегайте, а то всем нам влетит, – попросила мисс Борщ.

До следующей пары, физкультуры, оставалась уйма времени. Судя по разговорам, которые Катя слышала в фойе, пока переодевалась, половина группы не собиралась на нее идти. Соблазн был велик, но все же Катя пересилила себя и вместо того, чтобы вызвать такси до дома, пошла в кафе напротив медгородка. Она взяла ореховый латте, села за столик около окна, открыла приложение с книгами и погрузилась в чтение, думая о том, что, если их будут так отпускать всегда, стоит носить с собой бумажную.

Сюжет настолько ее затянул, что, когда Катя посмотрела на время, оказалось, что уже пора выходить на пару. Однако она не спешила. Переодеваться в маленькой раздевалке, полной народа, абсолютно не хотелось. Лучше уж опоздать.

Когда Катя вышла из раздевалки в полной боевой готовности покорять спортивные снаряды, вся женская половина курса, дожившая до физкультуры, уже бегала. Катя влилась в поток и оказалась за двумя девочками. Она не хотела подслушивать их разговор, но по обрывкам фраз поняла, что это ее одногруппницы. И говорили они сейчас именно о ней. Причем очень даже нелестно. Катя не понимала, чем так не угодила им, но ей досталось и за восстановление, и за не самый сильный ответ у доски, и даже за то, что она села с Юрой. Катя, конечно, понимала, что новеньких чаще всего воспринимают в штыки, но она все же надеялась, что сможет поладить с новой группой. Она ускорилась и, обгоняя парочку сплетниц, как бы случайно задела плечом одну из них. Пусть в следующий раз смотрят по сторонам, прежде чем языками чесать.

Уже во время разминки Катя умерла и пожалела, что не уехала домой. Она и забыла, что учится не на врача-лечебника, а на олимпийскую чемпионку в каждом из видов спорта. А потом их группу забрали в тренажерку, и Катя умерла во второй раз. А потом и в третий, когда их в конце пары вновь отправили в зал бегать заминочные круги. Отмечали только в конце пары, и Катя сильно пожалела, что опоздала всего на пятнадцать минут, а не на час.

– И последний момент, – пожилая преподавательница, совсем не выглядящая как человек, который несколько минут назад загонял молодых девчонок до полусмерти, поправила очки, – со следующей недели можно будет ходить вместо пар в бассейн. Прийти нужно будет только на последнее занятие семестра – нормативы сдать. Никто не хочет?

– Ой, а запишите меня: Ло-щи-ли-на. – Катя решила, что провести часок в бассейне лучше, чем умирать по три раза каждую неделю в тренажерке.

– Конечно. Желающих больше нет?

Еще парочка девочек назвала свои фамилии. Преподавательница проинструктировала их, куда и когда идти, что взять с собой, и отпустила в раздевалку.

Наконец-то Катя вышла из корпуса и вдохнула морозный февральский воздух. Из хороших моментов – первый учебный день позади. Из плохих – будет еще и второй, пятый, десятый и сотый. Подъехало такси, готовое увезти ее домой, куда совершенно не хотелось возвращаться.

Глава 4

Воробьев и Северин

Некоторые люди прячут своего монстра внутри. Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения.

Фредерик Бакман

Пусть Катя и посещала половину учебных дисциплин, но первая учебная неделя выдалась для нее достаточно тяжелой (и не только из-за физкультуры). Отчасти потому, что нужно было заново вливаться в ритм с ежедневными ранними подъемами. Отчасти потому, что все равно пришлось бегать по всем кафедрам, чтобы проставить подписи заведующих, что они согласны перезачесть Кате дисциплины. Каждый раз, когда она стояла под дверью и собиралась с духом, чтобы постучать, в голове всплывал мем «Подпишите мою петицию».

А потом с этими бумажками приходилось идти по своим преподавателям. Кате казалось, что каждый раз ребята из группы неестественно затихали, стоило ей появиться в поле их зрения. После случая на физре напрашивался самый логичный вывод – обсуждают ее. Кате было что скрывать, и оттого эта мысль крепла в ее голове.

Единственный, кто держался в такие моменты в стороне от оживленных дискуссий, – Юра, поэтому на парах, куда все же приходилось ходить, Катя держалась поближе к нему. Но это тут же вызывало косые взгляды со стороны новых одногруппниц и, видимо, становилось новым предметом для обсуждений. Порочный круг замыкался, и Катя не понимала, как его разорвать. Ей просто хотелось спокойно доучиться семестр, и она не понимала, почему ее общение с единственным человеком, кто проявил к ней хоть каплю дружелюбия, стало такой проблемой.

Катя знала, что вливаться в новый коллектив всегда тяжело, но никогда бы не подумала, что настолько. Группа выглядела так, будто ребята знали друг друга всю свою жизнь и успели притереться еще сильнее, чем камни в египетских пирамидах, в зазоры между которыми нельзя было протолкнуть даже самое тонкое лезвие или лист бумаги. Нет, ее не игнорировали, не избегали и не устраивали никаких подлянок (так бы она точно сошла с ума), но по одному их виду было понятно – новенькую, тем более восстановленную, точно пришедшую портить рейтинг их группе, не ждали.

Зато с преподавателями повезло, хотя бы потому, что они ничего не вели у Кати в прошлом году. Хотя, даже если и вели, вряд ли бы ее узнали. В этот раз группа Кати собрала настоящее комбо из молодых преподов. И хотелось верить, что они не будут самоутверждаться за счет студентов и выстраивать себе авторитет угрозами, а вместо этого окажутся из числа понимающих и тех, кто на одной волне со своими студентами, прямо как Вероника Вячеславовна. В любом случае кто есть кто – только время покажет. Или первый коллоквиум.

В пятницу после долгой и скучной пары по микре (лучше уж повеситься, чем слушать второй раз про среды для выращивания микроорганизмов, чей состав не менялся, кажется, сотни лет) Катя ощутила все прелести полной посадки и нехватки рук. Одна из официанток еще не вышла из отпуска, а Ираида, к слову, тоже находящаяся где-то за пределами страны, не стала перераспределять смены между своими людьми и предложила в рабочем чате поделить столики той девушки. Так что теперь Катя металась между своими и чужими столиками и проклинала и вечерние смены, и внезапно ставшую отвратительной организацию рабочего процесса. Во время очередного забега с подносом наперевес Катя поняла, насколько оказалась неправа, думая о том, что не будет скучать по Инге. Сейчас была бы ценна любая помощь.

Вернувшись домой, Катя свалилась на свою кровать, даже не переодевшись в домашнее. Какая уж там подготовка к парам и чтение – сил нет, даже чтоб нажать кнопку и включить аудиокнигу.

На следующий день ситуация на работе ничуть не улучшилась. Да и отец успел наорать в тот короткий перерыв, когда Катя заскочила домой между лекциями и сменой. Наверное, понял, что, раз просто разговоры не помогают, надо обязательно повысить голос. Но проблемы со слухом и нежелание слушать – это немного разные вещи. Сначала Катя просто молча слушала отца, а потом не выдержала и начала кричать в ответ, стараясь не расплакаться и не высказать, что это ее жизнь и она хочет хоть что-то в ней решать.

– Ага. Решальщица тут нашлась хуева. Ты вон уже решила раздвинуть ноги перед тем преподом, – вдруг вернулся к спокойному тону отец.

– Папа! – взвизгнула Катя, будто ей под ребра всадили нож, а она почему-то вместо мамы решила вспомнить другого родителя. Отцу не составило труда вновь надавить на больную точку:

– Что «папа»? Пока трахалась непонятно с кем за «автомат» вместо того, чтобы нормально учиться, как сестра, отца не вспоминала.

– Пожалуйста, хватит… – прошептала она, чуть ли не плача. – Да, я облажалась, но я это уже поняла.

– Ты всегда лажа…

Она не стала дослушивать остаток фразы и выбежала из дома. Лучше ждать такси на морозе, чем находиться в домашнем аду. До «Комореби» она ехала, утирая слезы. За годы жизни с таким отцом она успела научиться плакать молча и бесшумно. Кажется, таксист даже не заметил, что его пассажирка плачет. Либо сделал вид, что ничего не произошло, и не стал докучать расспросами. По меркам Кати, такое поведение заслуживало не пяти, а всех 10 звезд.

Катя по-быстрому привела себя в порядок в раздевалке, подкрасила ресницы и губы, переоделась, приклеила себе на лицо широкую наигранную улыбку и вышла в зал к гостям делать вид, будто не рыдала в такси из-за ссоры с отцом.

И кто вообще придумал эту глупую присказку про субботу не работу? Ближайшие несколько месяцев все субботы Кати, как и сегодняшняя, должны были быть рабочими. Точно какой-то новый вид психологического насилия.

Смена, как и предыдущая, прошла в суете и уже близилась к концу, когда за одним из своих столиков Катя вдруг заметила его и, сама не зная почему, обрадовалась этому. Неужели наконец-то хоть что-то приятное за день?

– Добрый вечер, – она улыбнулась неловко, но впервые искренне за всю смену и положила перед ним меню. На этом моменте ей следовало бы замолчать и уйти, чтобы дать гостю сделать выбор в тишине и покое, но зачем-то продолжила: – Преследуете меня?

Катя прощупывала границы дозволенного и не боялась последствий. Ни одного сдерживающего фактора в виде Ираиды или Инги рядом. Лишь привлекательный молодой человек, который вновь пришел сюда либо ради отвратительного кофе, либо ради нее самой.

– А что, если да? – он нагло ухмыльнулся.

– Тогда мне придется сменить место работы. Сталкерство – один из красных флагов для меня. – Она снова улыбнулась, но на этот раз вспоминая, как чуть не выкинула в окно книгу, потому что главный герой оказался тем еще сталкером, не уважающим чужие границы. А аннотация была такой многообещающей! – Эх… а мне тут так нравилось, – с грустью в голосе добавила она.

– Неужели? Обычно официантки всем недовольны. – Он сделал вид, что с интересом изучает меню, хотя отчасти сам участвовал в его составлении.

– А кто сказал, что я обычная? К тому же мне пошли навстречу и изменили график, да и коллектив тут дружный. – На словах про коллектив Катя вспомнила об Инге и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Звучит так, будто вам заплатили за эту агитационную речь и вы теперь стремитесь заманить каждого посетителя в ваши дружные ряды, – посмеялся он.

– Как знать. Так что, вы готовы сделать заказ?

Он, как и всегда, взял свой отвратительный кофе, а потом ушел так же внезапно, как и объявился, оставив после себя такие же щедрые, как и в прошлый раз, чаевые и листок с воодушевляющей фразой японского автора. Катя взяла лист в руки и перевернула в надежде найти на обороте новое послание. Радость тут же сменилась разочарованием. На месте, где могли бы быть его корявые буквы, на этот раз было целое ничего. И что же тогда было в прошлый раз? Неужели у него есть брат-близнец и именно он, как какой-то неуверенный в себе школьник, оставил ту записку?

Катя заставила себя поверить, что отсутствие нового послания ничуть не задело ее. Тем более она была еще не готова открываться кому-то новому. Одно дело, пара разговоров на грани флирта на рабочем месте, пока управляющая в отпуске, но совсем другое, если он выйдет за стены «Комореби» и станет чем-то большим. Нет, не сейчас. Пока не время. Шрамы от прошлых отношений напомнили о себе нестерпимым зудом.

Домой Катя возвращалась без сил и с тяжелым сердцем. Выходные не сулили ничего хорошего. Отец, который снова найдет до чего докопаться. Ребенок, который всегда находит из-за чего пронзительно и громко зарыдать (Катя ему порой даже немного завидовала – ей тоже хотелось выплеснуть эмоции, не заботясь о звуковом комфорте окружающих). И мать, которая никогда не могла охладить пыл отца и всегда была лишь молчаливым свидетелем, изредка восклицая: «Ну, Боря!», как будто это могло что-то изменить.

Понедельник стал тяжелым не только из-за вопросов входного теста по гигиене про колодцы, толщину корки черного хлеба по ГОСТу и нормы освещения в больницах, но и из-за получения учебников.

Кате не составило труда отыскать в библиотеке в толпе студентов Юру – он, как и всегда, возвышался надо всеми на целую голову.

– Я уж подумал, что тебе настолько нравится брать мои учебники, что ты решила не получать свои, – улыбнулся Юра при виде новенькой.

– Не переживай, Воробьева и Северина я точно с собой таскать не буду. Дамская сумочка, конечно, бездонная вещь, но у всего есть предел.

– Не переживаю. Думаю теперь, куда жаловаться, что меня эксплуатируют. В профком? Или сразу в деканат?

– Никто тебе не поможет. – Пусть Катя и улыбнулась, но сказано это было с грустью.

Очередь Кати получать учебники подошла очень быстро, спасибо Юре, что пришел пораньше. Библиотекарша поставила на стойку внушительную книжную стопку, единственную, при виде которой Катя испытывала не радость, а отчаяние. Пересчитав книги, Катя попросила принести еще учебник по биохимии. С недовольным видом библиотекарша ушла его искать, ворча о том, что, скорее всего, их все уже разобрали. Вскоре женщина вернулась с увесистым зелено-оранжевым томиком в руках и сообщила Кате, что ей очень повезло. Этот – последний.

Чтобы не задерживать очередь, пока убирает учебники в рюкзак, Катя взяла стопу и вышла в холл, где ее ждал Юра. Он сразу забрал у нее книги и сам понес в сторону диванчиков. Как Катя и думала, часть учебников не уместилась в рюкзак, но, к счастью, у Юры был с собой еще один пакет.

– Тебе далеко? Я могу помочь донести, – он кивнул в сторону стоящего на диванчике рюкзака, когда Катя принесла им из гардероба куртки.

– Я на такси, уже вызвала. – Она достала из рукава шапку с шарфом, прежде чем надеть куртку.

– А… – Кате показалось, что в его голосе засквозили нотки досады. – Давай я тебе хоть до машины помогу их донести.

– Хорошо. – Она обернула вокруг шеи шарф и скрыла за ним половину своего лица, чтобы Юра не заметил, в насколько широкой улыбке она расплылась от этого внезапного приступа заботы. – Спасибо.

Каким-то чудом в перерывах между учебой, работой и помощью маме с ребенком Катя все же смогла найти время на свой блог. Точнее, пожертвовала частью домашки в его пользу. Раз она и так ужасная дочь, то станет еще ужаснее.

Запасы заготовленных постов истощались, а новые сами себя писать не желали. Книжки тоже сами себя не прочитают, равно как и сообщения об изменениях условий сотрудничества себя не разошлют.

Для многих авторов известия оказались крайне неприятными. Пусть они и ответили что-то вежливое или хотя бы нейтральное, Катя не сомневалась – они к ней больше не вернутся.

Некоторых волновала судьба отправленных, но еще не полученных Катей книг. Изменения застали их врасплох и временно лишили возможности здраво мыслить. Ох уж этот ранимый и тревожный творческий народ – поддаются панике с пол-оборота. Кате пришлось запастись терпением, прежде чем отвечать одно и то же. Что старые сотрудничества она завершит на бартерной основе. Что изменения касаются только новых книг. Что, возможно, сроки прочтения и публикации контента увеличатся из-за учебы.

Парочке авторов она не стала сообщать об изменениях. Их книги любила всей душой и была готова продолжать брать по бартеру и находить на них время даже на неделе колков.

Хотя Катя изначально знала, что именно так все и обернется и она потеряет часть авторов, все равно чувствовала вину за свое решение и какое-то опустошение. И лишь поддержка Иры давала ей понять, что она все делает правильно.

Еще одним неприятным моментом в переходе на коммерческие условия сотрудничества стала необходимость оформления самозанятости. Катя никогда бы не подумала, что уже в двадцать соберет почти все бинго «взрослой жизни». Работа, налоги, проблемы со здоровьем… только замужества не хватало для полноты картины.

Подошла к концу только первая учебная неделя, а она чувствовала, будто уже отпахала лет десять в приемнике областной больницы.

Ради приличия и из уважения к Веронике Вячеславовне Катя все же решила открыть учебник и хотя бы пробежаться по новой теме. В тот раз на паре она даже смогла продержаться без воспоминаний о Нечаеве. Думала, что и сейчас откроет учебник и будет видеть только сухой текст и формулы, но слова отца в очередной раз попали точно в цель и ковырнули старые раны.

И почему человек, который сутки напролет собирал по кускам кости и тела незнакомых ему людей после несчастных случаев и аварий, всего лишь парой фраз мог сломать родную дочь? Катя думала, что травматологи должны устранять старые травмы, а не добавлять новые. Но в случае с ее отцом система дала сбой.

Катя вспомнила, как в один из вечеров Нечаев разоткровенничался сильнее обычного и даже не уклонился от парочки ее вопросов. Оказалось, что он учился в ординатуре по ортопедии и травматологии в Москве.

«Ничего себе, – думала тогда Катя, – тоже травматолог. Кажется, они с папой быстро найдут общий язык».

Тогда она еще наивно мечтала познакомить его с родителями. Тогда она еще верила, что у них любовь. Тогда она еще не знала, что скрывается за ослепительной улыбкой и холодным взглядом. Тогда ей казалось, что она сможет растопить его лед и стать той самой. А «автомат» – так, был всего лишь небольшим приятным бонусом. Но она ошиблась…

Страницы учебника пошли волнами от влаги. Дверь еле слышно скрипнула, и Катя услышала сначала шаги старшей сестры, а потом топот Дымка. Второй полезный навык после беззвучных рыданий, когда твой отец не самый приятный человек на земле, – узнавать по скрипу половиц, кто из родственников приближается к тебе.

– Это скоро закончится, – Ира нежно погладила Катю по плечу.

– Это не закончится никогда. – Катя прикрыла лицо руками. – В моей голове столько воспоминаний с ним, что порой мне хочется прострелить себе висок, лишь бы меня прекратило откидывать в прошлое.

– Что тебе сказал Борис на этот раз? – Ира продолжила гладить Катю, но теперь по спине. Она уже привыкла, что причина таких резких перепадов настроения сестры заключается либо в отце, либо в том преподе, либо в них, вместе взятых.

– Все то же, разве что шлюхой не назвал, и на том спасибо. Хотя он это и имел в виду. Какая же я дура… а ты говорила… надо было тебя слушать…

– Кать, все имеют право на ошибку. Просто твоя оказалась чуть больше, чем мы ожидали.

– Ага, еще и расти продолжает каждый день. Ладно. – Катя убрала руки от лица и посмотрела на сестру. – Ир, мы ведь прорвемся? – Ее голос был полон надежды.

– Конечно прорвемся.

– И сбежим из этого дурдома «Ромашка»?

– Скорее из дурдома «Борис». Или «Барбарис».

Катя хихикнула, отчего Ира улыбнулась, продолжая гладить сестру по спине.

– В Питер? – задала новый вопрос Катя.

– В Питер сбегу я, не забирай себе все мои идеи!

– А я куда? Я думала, я с тобой.

– А ты – куда тебе сердце укажет.

– Но оно пока молчит.

– Значит, пока не время. А вообще, спать пора. Давай туши свет, закрывай все и ложись.

Глава 5

Золотая рыбка

По воде способен идти лишь тот, кто не боится утонуть.

«Лавр». Евгений Водолазкин

– Ты в порядке? – поинтересовался Юра, когда понял, что его соседка по парте уже десять минут смотрит на страницу учебника, и непохоже, что она повторяет или экстренно пытается запомнить незапоминаемое.

– Да. – Катя быстро проморгалась, возвращаясь в реальность. Попытка доучить тему перед парой была изначально провальной. Стоило ей только взглянуть на этот дурацкий учебник, как мысли тут же унесли ее куда-то в прошлое. – А что такое? – Она постаралась не подавать вида, но вопрос одногруппника сильно смутил ее. Раньше перемены в ее настроении замечала только сестра.

– Выглядишь так, будто перед тобой не синтез гема, а пошаговое руководство, как топить котят, – попытался шуткой разрядить обстановку Юра, но быстро понял, что она не очень смешная. Катя даже не улыбнулась. Что ж, шутить он никогда не умел.

– Мне кажется, синтез гема еще хуже. Ты только посмотри эти формулы! И как это запомнить? – Катя прислонилась головой к стене у окна.

– Да ладно, ты же не первый раз все это изучаешь. Наверное, тебе сейчас легче, чем нам… – Катя резко повернула голову, посмотрела на него так, что он начал опасаться, как бы на второй части пары на него как бы случайно не пролили реактивы. – Наверное…

– Ну как тебе сказать. Первый семестр я вообще не помню. А второй… – Она осеклась, пытаясь что-то придумать, не рассказывать же про все сцены, которые живо предстают перед глазами, стоит открыть учебник. – Он же на первом базируется, – нашла что сказать она. – Короче, как снежный ком. По шизе еще хуже.

– Ну ничего, ты ж на половину пар не ходишь, быстро все повторишь и нагонишь. Например, вместо написания конспектов по философии. – Юра закрыл учебник, чтобы вид страшных формул больше не беспокоил его соседку по парте.

Кате хотелось ответить: «Что началось-то? Нормально же общались». Юра ей нравился и казался единственным нормальным человеком здесь. Пока не озвучил мысли всех косо смотрящих на нее. Да, она не ходит на половину пар, но что с того? Как будто ей не хочется пожить? Имеет на это право. Она сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

– Я работаю после пар.

Катя ощущала, что работает одновременно на трех работах. К сменам в кафе добавлялись неоплачиваемые часы в роли домработницы и изредка няньки Егора и теперь уже полноценная работа книжным блогером (зря, что ли, они с Ирой провели весь вечер, разбираясь с приложением «Мой налог»?). К удивлению Кати, с ней осталось даже больше авторов, чем она могла ожидать, и парочка даже внесла предоплату. Читать книги и получать за это деньги, что может быть лучше?!

– Серьезно? В больнице, что ли?

– И ты туда же! – Катя прикрыла лицо рукой. Теперь Юра заговорил прям как ее отец. Приплыли. Если бы еще и волосы у одногруппника были бы светлые, то она бы охотно поверила, что переместилась в прошлое и встретила более молодую версию своего отца. Интересно, а он уже тогда терапевтов, медсестер и стоматологов за людей не считал или это пришло только спустя годы работы хирургом?

– Куда?

– Туда, – Катя раздвинула пальцы и в образовавшиеся щелки посмотрела на Юру, – к помешанным на медицине. Порой мне кажется, что меня окружают люди, которые считают, что центр вселенной – мед, а все остальное крутится только вокруг него. Чувствую себя белой вороной в красном фартуке. – Она убрала руки от лица. – Официантка я. Закатывать глаза и фукать можно, я привыкла.

– Прости, если задел, я не хотел. Да, я, как и многие из тех, кто сидит тут, как ты говоришь, помешан на медицине. Но ты точно не белая ворона. Скоро прилетит к нам еще одна, которой тоже жить нравится больше, чем учиться тут. И фукать не буду, ты не первая официантка в моем окружении. И с чего я вообще должен? Работа как работа. Точно не хуже, чем санитаркой в больнице.

– Тут ты прав, – хихикнула Катя. Юра только что полностью реабилитировался в ее глазах.

Пара уже началась, а Вероники Вячеславовны так и не было. Студенты запереживали и полезли в чат курса смотреть фото расписания с преподавателями. Вдруг их мисс Борщ заболела и сейчас на замену придет Стерлингова, которой из года в год пугали второкурсников. Но фортуна сегодня была на их стороне. В соседних кабинетах пары вела заведующая и еще парочка ассистентов. Да и Вероника Вячеславовна все же пришла к ним на пару, правда, задержавшись на полчаса, и со стаканчиком кофе в руках. Но пришла же!

– Извините за опоздание, я в пробку попала. – Для полного сходства с котом из мема ей не хватало только круассана в другой руке. – У кофейного автомата. Ох уж эти перваши, нет бы пропустить преподавателя. Но да ладно, – улыбнулась она, подходя к своему столу. – Ой, я забыла ваши журналы. Придется сегодня вам поверить на слово. Кого нет?

– В седьмой все на месте, – тут же подала голос Геля.

– В восьмой нет только Разумовской, – подхватил Юра.

– Разумовской? Ее ведь и на прошлой паре не было? – Вероника Вячеславовна снова устроила бунт против стульев и села на стол. – У нее уваж будет? А то бедолага заколебется сегодняшнюю тему отрабатывать.

– Да, у нее больничный, – прикрыл свою девушку Юра.

Если Регина чем-то и болела, то только воспалением хитрости, про которое так любят шутить учителя в школах. А еще отсутствием всякого стыда и совести. Умотала на каникулах с родителями к сестре в Лондон и так и не вернулась. Пока Регина смотрела на Биг-Бен, Юра смотрел на слайды лекций и конспекты с пар, попутно прикрывая свою девушку на дисциплинах, где не отмечали, потому что уж очень сомневался, что она сможет получить уваж. Хотя это же Регина, такая зубы заговорит любому, в том числе и теткам в деканате, и они ей уваж поставят, только чтобы она наконец-то замолчала.

– Тогда ладно, вернемся к нашим азотосодержащим веществам. Думаю, пока меня не было, вы, конечно же, все повторили. Все закрываем, достаем двойные листочки. Два вопроса. Первый – синтез гема. Второй сейчас придумаю.

Студенты с обреченными вздохами начали закрывать конспекты с учебниками и выдергивать листочки из тетрадей. Слух у Вероники Вячеславовны всегда был хорошим, так что она услышала среди шуршаний и шорохов парочку нелестных слов в свой адрес. Ну ничего, она не злопамятная, но память на лица у нее хорошая. А коллоквиум уже скоро. Наконец-то все подготовились к написанию внеплановой самостоятельной и посмотрели на нее. Вероника Вячеславовна изо всех сил старалась до последнего сохранить серьезное лицо, но не выдержала и рассмеялась.

– Да расслабьтесь, не будет ничего. Просто всегда хотела это сказать. Должно же быть хоть что-то веселое в работе здесь. – Она снова засмеялась, студентам же шутка не понравилась.

Уже через несколько минут все дружно пришли к выводу, что тема крайне дурацкая, формулы и реакции запомнить невозможно и остается лишь поставить свечку и молиться, чтобы в билете на экзамене не попался вопрос по этой теме. Вероника Вячеславовна быстро на пальцах объяснила сложные моменты, указала, на что стоит обратить внимание к экзамену и оставшееся время до перерыва развлекала свои группы рассказами с учебы и «Скорой». В тему входили еще желтухи. Уж что-что, а мужчин с циррозом и кожей разной степени желтизны она повидала достаточно.

– Что ж, – Вероника Вячеславовна взглянула на экран телефона, – перерыв двадцать минут. Идите за реактивами. Я глянула, там опять с той игрушкой дьявола лабы, так что все сегодня, Юр, на тебе. И прихвати свою подружку с собой, – она кивнула в сторону Кати, и по кабинету тут же пронесся едкий шепот, – а то она совсем заскучала, пусть хоть так развлечется. И не ждите меня, начинайте сразу, а то есть вероятность, что я не захочу к вам возвращаться и снова задержусь.

Когда преподавательница вышла из кабинета, Катя обреченно посмотрела на Юру:

– И за что мне такие мучения?

– Настолько не хочешь выполнять лабораторную со мной в паре? Мне обидеться? – Он открыл тетрадь с лабами, чтобы посмотреть, какие реактивы им нужны на этот раз.

– Дело не в тебе, в принципе не хочу больше иметь ничего общего с биохимией.

– Я все сделаю сам, а ты просто рядом постоишь для вида. Договорились?

– Да! – Катя воскликнула радостнее и громче, чем следовало бы. Девочки, оставшиеся в аудитории, тут же повернулись в их сторону. Кажется, Катя только что подала им новый повод для сплетен. Так бурно отреагировать можно было разве только на предложение руки и сердца.

– А биохимия совсем скоро закончится. Потом на фарме еще скучать по этой кафедре будешь.

– Ну уж нет, – улыбнулась Катя, думая о том, что, когда начнется фарма, ее в этом вузе уже не будет. Сбережения медленно, но верно росли. К сентябрю она рассчитывала сбежать от родителей. Правда, куда, еще не придумала. Но выбор пункта Б дело десятое, в ее алфавите сначала шла буква Д. Деньги.

Пока Катя выполняла лабораторную работу, вернее, пыталась не мешать Юре и делала вид бурной деятельности: переставляла склянки с реактивами с места на место и изучала устройство автоматической пипетки, затылком чувствовала обжигающие взгляды одногруппниц и слышала фоновое шушуканье явно не биохимического характера. Неужели ее продолжает настигать карма за косые взгляды в сторону Садовской? Если так, то вселенной стоило бы прекратить подкидывать Кате кармические уроки – она все поняла еще на Инге. И Вероника Вячеславовна тоже хороша, нашлась тут главная шипперша! Нет, Юра, конечно, классный, но становиться предметом обсуждения из-за того, что ее поставили в пару с парнем, на которого, видимо, положили глаз чуть ли не все представительницы обеих групп, радости мало.

Но Катя не могла знать, что такую бурную реакцию вызвало не столько ее поведение, сколько Юры, которому, по мнению девочек, явно не следовало проявлять излишнее внимание в сторону Кати при наличии живой-то девушки. Обычное человеческое отношение к новенькой, помощь по учебе и желание помочь влиться в новый коллектив все почему-то восприняли как явный флирт и оттого ждали возвращение Регины, чтобы наконец-то увидеть, чем же закончится история «мужской неверности».

Когда Вероника Вячеславовна вернулась подписать лабы, Катя уже стояла в первых рядах, чтобы поскорее сбежать, заполучив заветный автограф «В. В. Борщ».

В перерыве между парами Катя решила вновь посидеть в кафе напротив медгородка. В этот раз она взяла с собой бумажную книгу, чтобы провести время с удовольствием и пользой, но что-то пошло не так. Книга, которую ей прислали для сотрудничества, после половины внезапно стала ужасна. Кате редко хотелось кидаться книгами или вырывать из них страницы, как это делали некоторые более популярные ее коллеги-блогеры, но сейчас был именно такой случай. Придется вечером писать автору и вместе решать, что делать дальше. Никакого негатива нести в свой блог Катя по-прежнему не хотела, но и врать и расхваливать что-то, что ей не понравилось, она бы не смогла. Продолжая думать, как же аккуратнее сформулировать свои мысли в сообщении автору книги, Катя вышла из кафе и направилась в сторону «АкваВиты», бассейна при меде.

Что идти в бассейн вместо физкультуры не самая удачная идея, Катя осознала, оказавшись посреди просторной раздевалки с длинными рядами белых шкафчиков и низенькими скамеечками перед ними. Никаких кабинок для переодевания, как в аквапарке. Катя понимала, что рассчитывать на них было изначально глупо, но надежда до последнего тлела в ней маленьким угольком, который тут же затушило хлорированной волной. Ситуация усугублялась тем, что, хоть «АкваВита» и находилась на территории медгородка, абонемент сюда могли купить не только студенты меда, но и любой житель их города. Этот бассейн считался одним из самых лучших, так что желающих, в том числе и находящихся сейчас в раздевалке, было полно. И ни для кого, в отличие от Кати, отсутствие кабинок не было проблемой.

Катя разулась, забралась с ногами на скамейку и уткнулась лицом в колени. Для многих, в том числе для нее самой год назад, это могло показаться сущим пустяком – быстро раздеться и так же быстро натянуть купальник, но сейчас нужно было время собраться с силами. Да и причина, почему Катя так не хотела переодеваться прилюдно, для многих показалась бы таким же пустяком – растяжки и шрам после операции. И последний беспокоил Катю сильнее всего. Несмотря на все заверения врача, что со временем он посветлеет, станет совсем незаметным и не будет приносить никаких неудобств, она продолжала его отчетливо видеть и ощущать, даже когда он скрыт одеждой. Возможно, психосоматика, но Катя была готова поклясться, что, когда она нервничала, тот зудел и жегся. В такие моменты она чувствовала себя Гарри Поттером, правда, со шрамом не на лице, а на полживота. И если в раздевалке перед физрой или на работе все несовершенства тела еще можно было хоть как-то скрыть под футболкой или забившись в уголок, то теперь разве только сразу приходить в слитном купальнике под одеждой. И то это решило бы только половину проблемы, не пойдешь же обратно в мокром, тем более в мороз. А если там еще и душевые без шторок? Ужас… Захотелось взвыть от досады.

– Кать, ты чего? Разучилась пользоваться раздевалками и загрустила? – услышала она знакомый, чуть визгливый, будто его обладательница все время находилась в шаге от истерии, голос старосты смежной группы.

Катя отлипла от колен и увидела Гелю и Женю. Как бы плохо в моменте ни было, всегда будет куда хуже. Бесконечность не предел. Катя отчетливо помнила, что в бассейн записывались другие девочки, тогда что они тут забыли? Она растерялась и впервые не нашлась что ответить.

– Не боись, тут все свои, – приветливо улыбнулась Женя и бросила свой рюкзак на скамеечку. – Твои сиськи точно не станут достоянием общественности. – Она открыла один из свободных шкафчиков и тут же стянула свитер.

– Этого я уж точно не боюсь. – Катя собралась с силами, слезла со скамейки и открыла один из соседних шкафчиков. – Такие сиськи, как у меня, грех не показать, – отшутилась она.

– А вот такой настрой уже по-нашему, – хихикнула Геля.

Катя отвернулась от однокурсниц, убедилась, что на нее точно никто не смотрит, и начала быстро переодеваться. Пока она натягивала свой оранжевый с золотыми вставками купальник, ее не покидала мысль, почему девочки вдруг сменили холод на милость. Несмотря на приветливые интонации, Катя так и ожидала от них какую-нибудь подлянку, но в глубине души надеялась, что Геля и Женя только кажутся пассивно-агрессивными занозами в заднице, а на самом деле нормальные девчонки.

– Кать, тебе еще долго? – спросила Геля. – Надо еще к Нине Андреевне подойти отметиться.

– Секунду. – Катя закинула рюкзак в шкафчик и закрыла электронный замок вшитым в силиконовый браслет чипом. – Все, идем.

К облегчению Кати, душевые были разделены перегородками и закрывались шторками. Хоть где-то подобие личного пространства. Быстро ополоснувшись и натянув дурацкие шапочки, девочки вышли из душевой и тут же нашли Нину Андреевну.

– Девчат, вас сегодня погонять или просто полягушатитесь? – спросила она, после того как отметила их.

– Не, спасибо, – улыбнулась Женя, – мы сами.

– Ну как знаете, тогда не задерживаю.

– Это тренер нашей мужской сборной по плаванию, – шепнула Геля Кате, когда Нина Андреевна уже не могла их услышать. – Если она нас гонять будет, мы прям тут помрем, и не откачают.

– Тренер мужской сборной женщина? – удивилась Катя.

– Ну что за дурацкие гендерные стереотипы, Кать? – подколола ее Женя.

– Тем более она не женщина, а настоящий тиран в купальнике, которого боятся все наши пловцы. Зато первые места берут, – хихикнула Геля.

Стоило им залезть в воду, как времени на разговоры и хихиканье стало гораздо меньше. Но и коротких фраз было Кате достаточно, чтобы понять, что Геля с Женей не так плохи, как казались на первый взгляд. Она даже смогла расслабиться и перестала ждать, что одна из них вдруг внезапно подплывет сзади, схватит за лодыжку и утащит на дно. Кате хотелось верить, что период, когда ее, как новенькую, воспринимали в штыки, закончился, и теперь на учебе станет получше. В конце концов, если не шутки девочек, она так бы и сидела, чуть ли не плача, в раздевалке.

Катя впервые пожалела, что пара по физре так внезапно подошла к концу. Она вылезла из бассейна и поняла, что не может найти свои шлепки. Сказав девочкам не ждать, она стала обходить по периметру бассейн.

Она смотрела под ноги и не смотрела по сторонам, так что совсем не заметила группу парней, вышедших из мужской душевой, и налетела на одного из них. Голая ступня предательски заскользила по мокрому кафелю. Катя уже приготовилась звездочкой распластаться по полу, но парень подхватил ее за талию и прижал к себе.

– Ой, простите! – Катя взглянула на своего спасителя и тут же узнала его, даже несмотря на то, что и он был в дурацкой плавательной шапочке. Те же глаза кофейного цвета. Постоянный клиент из «Комореби». Более нелепой встречи не придумаешь.

– Все в порядке, мир бы не пережил потери такой красотки, если бы ты расшиблась из-за меня. – Он тоже узнал ее и улыбнулся, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Он ни за что бы не подумал, что вновь увидит Катю при таких обстоятельствах. Он будто поймал золотую рыбку, только три желания ему были совсем не нужны. Все, что он хотел с тех пор, как случайно увидел ее в ресторане, – видеться с ней снова и снова.

– Спасибо, но вряд ли я сейчас тяну на красавицу в этой шапочке.

– Я прекрасно помню, как ты выглядишь без нее, так что… – он улыбнулся.

– Думаю, я уже крепко стою на ногах. – Катя не поняла, из-за чего смутилась сильнее: из-за его слов или потому, что была по-прежнему прижата к парню, чьего имени она до сих пор не знала.

– Да, конечно. – Отпускать ее совершенно не хотелось, как будто она тут же выскользнет из его объятий и уплывет в синее море, а он больше никогда не сможет ее найти, но убрать руку все же пришлось.

Катя неловко сделала шаг назад и быстрым взглядом окинула парня перед ней. Она смогла убедить себя, что не изучает его подкачанное тело, как какая-то извращенка, а следит за капельками воды, оставшимися после душа и стекающими по кубикам его пресса. На ребрах справа она увидела тату. Четкие готические буквы складывались в одну короткую, но такую емкую фразу. Memento mori. Помни о смерти. Должно быть, у кого-то был очень бурный первый курс. Кто-то ставил статусы на латыни «ВКонтакте», кто-то набивал их же на своем теле. Среди студентов меда подобное уже считалось моветоном. Она хотела усмехнуться, но заметила над надписью кривой шрам. От веселья не осталось и следа. Должно быть, эта татуировка со смыслом.

– Ну, я пойду, а то Андреевна сожрет меня за опоздание на тренировку. Еще увидимся, Катя, – улыбнулся он.

Когда он отошел, шлепки, которые она так долго искала, нашлись в паре метров от места их встречи. Катя быстро скрылась за дверью женской душевой, хотя на самом деле хотелось сгореть со стыда.

Он же быстро нагнал парней из своей сборной.

– И кто это был? – спросил один из них. – Ничего такая и…

– Лучше бы так о соревнованиях думал, Сём, – пресек на корню скабрезную шуточку он. – Стоит напомнить, что ты в прошлый раз показал худший результат?

– Кто бы говорил, головастик. Видел я, как ты сам на ее сиськи пялишься, – хмыкнул Семен.

– Не нарывайся. – Его голос звучал спокойно, но угрожающе.

– А то что? Вдаришь мне? Хотя такому золотому мальчику, как ты, впадлу руки пачкать. А то травмируешься еще накануне соревнований. Или ты цепного пса своего на меня натравишь? А?

– Придурок ты, Сём. Но еще один взгляд или слово в ее сторону, и… – Он хотел сказать, что ради той девушки готов пересмотреть свои приоритеты и собственноручно расправиться с самыми наглыми и непонятливыми, но его резко прервали.

– Данил, – не дал ему договорить один из парней сборной, которому надоело наблюдать за этим цирком, – че ты завелся так? Это просто случайная девушка, а не твоя собственность. И если мы не поторопимся, Андреевна нас сейчас всех прикончит одним взглядом. Я не шучу. Сами посмотрите на нее.

Пока они шли до своего тренера, Данил подгадал отличный момент, когда на крайней дорожке никого не будет, и как бы случайно столкнул Семена в воду. Что это была случайность, поверил бы разве что слепой или очень тупой, но Данил планировал отрицать свою причастность. Посмеявшись с парнями над недовольным видом Семена, он посмотрел в сторону Нины Андреевны, та кричала на него одним взглядом. Теперь смеяться будет она и загоняет его так, что мало не покажется, но эта мимолетная слабость определенно того стоила.

Глава 6

Сногсшибательные новости

Некоторые люди хуже липучек.

«Тесса на краю земли». Тата Алатова

Выходные подленько подкрались со спины, чтобы всадить Кате меж лопаток нож в виде очередного скандала с отцом. Она ненавидела выходные, особенно те редкие, когда человек, которого она должна была, улыбаясь, называть папой, оставался дома. И если по субботам благодаря учебе (хоть какая-то польза от возвращения в медицинский) и работе можно было пропадать почти весь день вне дома, то воскресенья нужно было просто пережить, желательно не разрыдавшись с утра пораньше из-за слов отца.

В этот же раз острые ощущения и поводы для слез добавила еще новая болячка. Действительно, давно пора, а то слишком хорошо Катя жила без напоминаний о том, что ей не нужно заниматься саморазрушением – ее тело с этим справляется само по себе.

Поход в бассейн оказался отвратительной идеей, даже несмотря на то, что Катя впервые за долгое время отлично провела время без помощи книг. То ли продуло, то ли застудилась, то ли не до конца обсохла и выскочила мокрая на мороз – причина не так важна, как результат. Катя даже не удивилась, когда почувствовала знакомое жжение, пока, борясь со сном, читала про микроклимат помещений к паре по гигиене. Цистит уже давно был верным спутником ее жизни, так что в холодильнике всегда лежал зеленый тюбик фитопрепарата, помогающего разве что на уровне самовнушения.

Катя спустилась на кухню, чтобы в очередной раз перекинуться с мамой парой фраз, выслушать от сидящего напротив телевизора отца очередную гадость и навести себе самого настоящего ведьминского варева, которое пока что не приносило никакого облегчения. Его запах хвои уже въелся в слизистую носа и мерещился повсюду. Катя отпила темно-зеленой жижи и поморщилась. Должно быть, Дамблдор в шестой части «Гарри Поттера» пил то же самое.

Поднявшись на второй этаж, Катя даже не поняла, как зашла не в ту дверь и оказалась в спальне родителей рядом с кроваткой Егора. Он спал, а рядом с ним стояло устройство видеоняни. Катя нависла над ребенком. Все вокруг считали его настоящим ангелочком – светлые волосы и серо-голубые глаза. Катя была уверена, что со временем они не поменяют цвет на карий, как у многих детей, а станут еще ярче и пронзительнее, прям как у его отца. Бабушка с дедушкой, живущие в Москве, куда они переехали после того, как деда пригласили преподавать в один из столичных медицинских вузов, видели пока Егора только на фотографиях, очень радовались рождению еще одного внука. Ира продолжала сохранять имидж классной старшей сестры и старалась помочь маме чем могла. Отец, работавший теперь за двоих, уставал так, что на исполнение роли любящего папаши у него не оставалось сил, и к ребенку он практически не приближался. И только Катя была не рада появлению Егора на свет и считала его самым настоящим дьявольским отродьем, прямо как его отец. Особенно в моменты, когда Егор визгливо и пронзительно кричал на весь дом.

* * *

Катя зашла в кабинет, где у них проходила гигиена, и хотела занять свое место за четвертой партой около окна, но там рядом с Юрой уже сидела девушка с короткими волнистыми рыжими волосами. Ее Катя видела впервые. Пятая парта этого же ряда, на удивление, была никем не занята, поэтому Катя бросила на нее рюкзак и села позади незнакомки, на что та тут же обернулась.

– Привет, ты новенькая? – улыбнулась она.

– Да. – Катя достала из сумки тетрадь с конспектом, который так и не смогла дописать, забросив на половине, и повесила рюкзак на крючок. – Катя.

– Я – Регина, Юра мне много о тебе рассказывал. Я уж думала начать ревновать. Улетела всего лишь на пару недель, а он… – хихикнула она.

– Регина! – возмутился Юра.

Некоторое время они очень красноречиво смотрели друг на друга. Казалось, что они могут общаться лишь еле заметными движениями глаз. Наконец Регина сдалась.

– Ладно-ладно, – она чмокнула своего парня в нос, – уже даже побесить тебя нельзя.

– А, вот оно как… – задумчиво протянула Катя, поймав на себе парочку любопытных взглядов. Их разговор тут же привлек внимание.

Наконец-то все встало на свои места. Если бы наравне с психрометрами и барометрами существовали приборы для измерения глупости и неловкости, то сейчас их показания зашкаливали бы. Катя чувствовала себя самой настоящей дурой и злилась из-за этого. И что это получается? Все знали, что у Юры есть девушка, но вместо того, чтобы хоть как-то намекнуть, просто шушукались за их спиной? Что ж, это многое объясняет. Наверное, в голове одногруппников все выглядело именно так: появилась какая-то мадам, которая приходит на пары, только чтобы позаигрывать ради личной выгоды со старостой, а потом и вовсе увести его у девушки.

Катя старалась держать лицо, но внутри у нее все закипало. И Юра тоже хорош, мог бы хоть как-то намекнуть, что у него есть вторая половинка. Но нет, зачем же? Пусть потом Катя сидит и глупо себя чувствует.

В кабинет зашла преподавательница и начала опрос, но Катя была слишком погружена в свои мысли, чтобы слушать людей вокруг. Она испытывала жгучую ненависть к гигиене, к меду, ко всему миру. Да еще и цистит напомнил о себе жжением. Катя подняла руку и попросилась выйти. Теперь она ненавидела и свое тело, которое, вместо того чтобы служить ей верой и правдой, постоянно подводило ее.

Стоило Кате вернуться в кабинет, как преподавательница объявила перерыв и ушла. Регина тут же встала, открыла окно на проветривание и села на подоконник. Она достала из кармана халата одноразку и выпустила в воздух облачко едкого пара с ароматом личи.

– Ты можешь хотя бы в кабинете не курить? – Юра откинулся на спинку стула и посмотрел на свою девушку.

– Нет, не могу, потому что ты ограничиваешь мою свободу, а это уже попахивает абьюзивными замашками.

– Попахивает тут только твоими личами.

– Ничего не знаю, я открыла окно! – Она скинула кроксы и подтянула к себе ноги.

Наблюдать за этой парочкой было настолько забавно, что от Катиной злости ко всему, что движется или просто существует, не осталось и следа. Она бы никогда не подумала, что такой сдержанный парень, как Юра, будет встречаться с такой взбалмошной девушкой, как Регина.

Вскоре стало понятно, что если Юра – мозг их группы, то Регина – душа. И в ее отсутствие все перерывы проходили бурно и оживленно, но сейчас будто кто-то выкрутил на максимум все базовые настройки этого мира. Широкие улыбки. Звонкий смех. Шиканье Юры, когда его девушка, а вслед за ней и вся группа вела себя слишком громко. Рядом с Региной на подоконник забралась еще одна девочка, и к едкому химозному запаху личи присоединились ягодные нотки. Открытое окно уже не спасало.

Темы для обсуждений находились так же быстро, как и потом сменялись. За время затянувшегося перерыва Катя в очередной раз вышла по первому зову своего цистита, а когда вернулась, не поняла, как от рассказа Регины про поездку в Лондон к сестре перешли к обсуждению, когда лучше рожать, если ты учишься в меде, чтобы при этом не уходить в академ и не нахватать отработок.

От одного упоминания беременности и родов Катя поморщилась. Оставаться в аудитории не хотелось, и она вышла за кофе в надежде, что, когда вернется, девочки начнут обсуждать что-то более приятное.

– Я не могу понять, – обратилась Регина к Кате, когда та вернулась в кабинет со стаканчиком кофе в руках, – у тебя настолько сильная никотиновая зависимость или с почками проблемы? Куда ты все бегаешь?

– Регина! – одернул ее Юра.

– Ну что «Регина»? Столько встречаемся, нет бы прозвище милое мне придумать. – Она затянулась и выпустила облачко белого пара.

– Придумаю, если прекратишь вести себя так, будто у тебя не все дома!

– Но у меня и правда не все дома, сестра давно живет за границей, – хихикнула она, на что Юра снял очки и прикрыл лицо рукой.

– Юр, все в порядке. – Что фильтр слов и мыслей у Регины уже давно забит, Катя поняла еще в начале перерыва. – Кто бы еще говорил про никотиновую зависимость. – Катя улыбнулась и отпила кофе, все же в этом корпусе были самые классные автоматы.

– Ладно-ладно, – хихикнула Регина, – прости, Коть, я не хотела тебя обидеть.

– Я Катя.

– Я так и сказала. – Регина по-лисьи улыбнулась, думая о том, что они с Катей точно смогут подружиться. На сообщения, которые ей успели настрочить одногруппницы про Юру и Катю Разумовской было абсолютно плевать. Она полностью доверяла своему парню.

После пар Катя решила забежать в студенческую поликлинику. Как она и ожидала, терапевт посоветовала продолжать пить бесполезный фитопрепарат (спасибо, что не родить поскорее), но Катя шла сюда не за лечением. Освобождение от физкультуры сейчас куда полезнее в сложившихся обстоятельствах. Идти в бассейн на этой неделе не стоило, а на физкультуру – не хотелось, так что, получая бумажку с печаткой и подписью, Катя смотрела на терапевта перед ней как на настоящую спасительницу и гениального знатока в области лечения циститов.

Зайдя на следующий день в раздевалку ресторана, Катя почувствовала какой-то очень знакомый химозный запах. Вряд ли кто-то здесь надушился перед сменой, куда вероятнее, что кто-то решил, что правила созданы, только чтобы их нарушать, и курил прямо здесь. Кто-то очень слабоумный и отважный, потому что такой наглости никто себе не позволял даже в отсутствие управляющей.

– Регина?! – удивилась Катя при виде своей одногруппницы, когда вышла в зал.

– Котя?! – подыграла ей Разумовская, хотя была не слишком удивлена.

– Я бы могла догадаться по запаху в раздевалке, что тебя увижу. Не боишься, что тебя выгонят?

– Ни капли. Начальство слишком меня любит, чтобы совершить такую глупость, – улыбнулась Регина, прежде чем убежать обслуживать столик.

Вскоре бурный рабочий водоворот затянул и Катю. С возвращением недостающей официантки стало куда легче и уже не хотелось рухнуть между столиками и пролежать там до конца рабочего дня, как это было последние смены. Да и стоять у бара, когда гостей нет, с Региной оказалось куда приятнее, чем с Ингой. Теперь вместо свистящих в воздухе шпилек рядом с Катей шумел словесный поток нескончаемых историй. Катя не понимала, как можно разговаривать так быстро и так много.

– Нравится? – Регина, вытянула руки в сторону Кати, когда поняла, что она украдкой изучает ее татуировки.

– Выглядит интересно, – честно ответила Катя, смотря на десятки маленьких контурных рисунков, которые раньше на учебе не было видно из-за медицинского халата.

– Они еще все со смыслом! Вот это – лапка моей собаки. Эту я набила, когда наконец-то сдала колок по костям, мне на отработке дали бедренную кость, единственную, которую я знала. – Регина не заметила, что Катя уже в шаге от обморока из-за переизбытка информации, поэтому продолжила: – Колба – часть парной татуировки, у Юры вторая. «Надо было идти в эскорт» – любимая фраза моей лучшей подруги. Эта…

– Там за твой столик сели, – Катя наконец-то смогла выдать сочетание звуков побольше, чем «ага» или «угу», и поставила на паузу подкаст «История моих татуировок».

Ойкнув, Регина тут же убежала, а Катя осталась у бара, думая о том, что одногруппница точно не сможет уложиться в двенадцатиминутный прием, если будет работать участковым терапевтом. А если придет еще и какая-нибудь бабулька, жаждущая рассказать всю свою жизнь, то один сбор жалоб затянется на плюс-минус вечность. Хотя зачем так далеко загадывать, можно просто дождаться биохимии, чтобы уже стать свидетелем чего-то подобного. Вероника Вячеславовна тоже любила поболтать. Катя же никогда не понимала такую излишнюю открытость и желание поговорить о себе. Открыться ты всегда успеешь, а вот закрыться, даже при всем желании, уже не выйдет. Она решила тщательно следить за тем, что говорит при Регине. Человек, который не бережет свои секреты, вряд ли сможет сохранить чужие.

В рабочие реалии Катю вернула шумная компания, севшая за один из столиков и заказавшая самый большой сет роллов, что был в меню. Выходя с кухни с тяжеленным подносом наперевес, Катя впервые с момента столкновения в бассейне увидела его. И в дверях почему-то вместо хостес или уже вернувшейся Ираиды Палны его встретила Регина и, забив на рабочую этику, с визгом бросилась ему на шею. А он еще, зараза такая, обнял в ответ, приподнял и покружил! От такого зрелища Катя забыла даже, как дышать и ходить. Нога подвернулась, и от падения ее спасла только стоимость сета, которую бы точно вычли бы у нее из зарплаты, рухни она сейчас вместе с подносом.

Обида, горечь и непонимание, тут же наполнившие Катю, оказались еще тяжелее, чем поднос, который она продолжала нести. Но все же рациональная часть мозга взяла вверх над эмоциональной и пришла к заключению, что Регина просто его давняя знакомая. В конце концов, у Разумовской все еще был парень, и вряд ли бы она стала так бросаться в объятия другого на глазах их с Юрой общей знакомой. И если это так, то Катя наконец-то сможет узнать не только имя молодого человека, о котором думала и вне их встреч в этом ресторане, но и парочку интересных фактов о нем.

– Сразу закажете? – Катя опустила меню на стол.

– Ты ведь из меда. – Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос.

– Возможно. И давно ли мы перешли на «ты»? – уклончиво ответила Катя, стараясь не смотреть ему в глаза. Понимала: если их взгляды встретятся, то на ее лице тут же появятся субтитры и она уже не сможет оставаться загадочной и скрывать свою симпатию и то, что она уже несколько дней вспоминала о нем каждый раз, когда на страницах книг, что читала, появлялся очередной нереалистичный идеальный мужчина, написанный женщиной.

– В тот момент, когда мы столкнулись фактически в одном нижнем белье? – вопросом на вопрос ответил он со смешинками в голосе и глазах.

– Справедливо, такое, кажется, и правда сближает. – На мгновение Катя забыла, что на работе, позволила себе немного вольностей и разделила веселый настрой, но быстро вернула разговор в формальное русло: – Я была бы очень рада поболтать, но мне платят не за это. Так что, вы готовы сделать заказ?

– Мне как обычно и… – Он сделал паузу, взвешивая слова.

– Хотите какой-нибудь десерт?

– В некотором роде… Во сколько ты заканчиваешь? – Он уже знал ответ на этот вопрос, так что задал его, только чтобы не быть преследователем в глазах Кати, если без предупреждения встретит ее у служебного входа после работы.

«Потому что ты лучше всякого десерта скрасишь этот отвратительный кофе», – мысленно добавил он.

– К сожалению, в меню нет позиции «Узнать, во сколько заканчивается смена». Может, все же шоколадный фондан?

– Тогда буду ловить тебя в меде или «АкваВите», рыбка.

– Не боитесь, что я снова ускользну?

– Ну я же смог уже один раз тебя удержать.

– Смотрите, уже ускользаю, – хихикнула она, отошла на пару шагов и бросила, обернувшись: – Чтобы принести вам кофе.

Больше всего на свете Кате хотелось быть нормальной, обычной девчонкой, которая после неудачных отношений не будет отталкивать парня каждый раз, когда с ней хотят сблизиться. Да, она много думала о нем, даже чуточку фантазировала перед сном, каким может быть их первое свидание, но когда дело доходило до взаимодействий в реальной жизни, появлялся страх.

Она знала только, что он учится в меде и состоит в сборной по плаванию. Как же понять, что он не обидит ее, не разобьет сердце, не причинит ей боль? И как уже ей не раз показывала жизнь, причастность к сфере медицины – не гарант хорошего человека. И почему никто не придумал сканер для людей? Наводишь, и он тебе сразу показывает, кто мудак, а кто булочка с корицей?

Катя чувствовала, что попала в замкнутый круг: чтобы не бояться сблизиться с ним, нужно было побольше узнать о нем, но чтобы узнать – сблизиться. Остаток смены Катя думала об одном – как же его разорвать. Ответ на этот вопрос совершенно неожиданно появился из облачка пара с ароматом личи.

– А я смотрю, у тебя хороший вкус, раз ты положила глаз на сына владельца, – как бы невзначай бросила Регина, когда после смены они остались вдвоем в раздевалке.

– Что? Нет. Ты вообще о чем? То есть о ком? – занервничала Катя. Очевидно, вопрос был о нем, потому что больше она сегодня ни с кем так не улыбалась и не хихикала. Досмеялась. Теперь Ираида Пална точно об этом узнает. Легче удержать воду в решете, чем слова в Регине.

– Да брось притворяться, что не понимаешь. Я о Даниле, – она взяла из шкафчика сумочку и закрыла его, – парне за третьим столиком.

– Ой, иди ты. Если ты решила так пошутить, то не смешно. – Катя закрыла свой шкафчик, и они вместе пошли в сторону выхода для персонала. Хотя она своими глазами видела их с Регионой встречу, в такое верилось с трудом. Да и не хотелось верить, потому что тогда выходило, что несколько дней назад она агитировала сына владельца ресторана стать одним из официантов. Она не могла припомнить, когда успела разгневать кого-то, чтобы на нее наслали порчу на попадание в глупые и неловкие ситуации.

– Коть, ну зачем мне тебя обманывать? Мне что, тебе наше семейное фото показать?

– Ваше семейное фото?! – Катя от неожиданности резко остановилась, сапог заскользил по льду, и она приземлилась на землю прямо пятой точкой. Она думала, Регина и Данил знакомые или друзья, а они родственники.

– Подруга, в тебя что, Белла Свон вселилась? – Регина протянула ей руку.

– Нет, это все твои просто сногсшибательные новости. – Катя приняла помощь и поднялась, но дальше они не пошли, так и остались стоять с торца ресторана. – Надеюсь, я не сломала копчик.

– Я тоже не хочу ехать в травмпункт с тобой, мы там точно до утра проторчим. Короче говоря, я дочь управляющей и, упс, любимая племяшка владельца.

– Трындец, – только и смогла выдавить из себя Катя.

– Не понимаю, что конкретно тебя расстроило. Мне казалось, что это офигеть какие крутые новости. Общаешься с классным парнем и – хоба! А у его отца ресторан. Предлагаю тебе не париться, кайфовать и есть за счет заведения, как это делаю я. Скажи честно, сколько кофе с корицей по четвергам ты выпила?

– Что? Какой кофе? Какая корица?

– Ну примета денежная.

– Не знаю таких. Но знаю другую – безденежную. Если нарушать правила, установленные Ираидой, то с работой можно распрощаться. Если ты не ее дочь, конечно же… А если она нас с ним сегодня видела?.. – Катя прикрыла лицо рукой.

– Ничего она не видела. А я могила.

– Ага, – хмыкнула Катя. Если могила, то только с кладбища Вечного утешения из книги «Тесса на краю земли», где зомби могли подниматься из-под земли чуть ли не каждую ночь.

– И ты правда думаешь, что она уволит девушку своего племянника?

– Да кто ее знает… – протянула Катя, прежде чем до нее дошел смысл сказанного Региной. – Я не его девушка!

– Это пока что. Буду рада стать твоей двоюродной золовкой, – по-лисьи улыбнулась Разумовская.

– Не думаю, что есть двоюро… Регина! Ты знаешь, что ты еще хуже детей, кричащих «тили-тили тесто»?

– Спасибо за идею! Играть на нервах – определенно мой талант. Твои очень красиво звучат. А по поводу мамы моей, прошу прощения, Ираиды Палны, даже не переживай. Я ее знаю всю свою жизнь. Никто тебя не уволит. Мы живем по заповедям Дона Корлеоне и Доминика Торетто.

– В смысле?

– Семья превыше всего.

– Но я не…

– Зато он да, и ты скоро будешь, – перебила Регина тоном, не терпящим возражений, – я в этом уверена. Чувствую. А у нас ведьмы в роду были, мне можно верить.

– По тебе и видно. – В слова о семье Катя не верила. Да и в сами семьи как явление тоже. Тем более в такие, где все друг за друга стоят горой. Ей было куда проще поверить в существование ведьм или единорогов. И вряд ли у нее с Данилом получится сблизиться не только в ее мечтах. Пока что действует только она – отталкивает его.

– Я знаю. Если Даня тебя обидит, я на него порчу на понос наведу!

Грустный настрой тут же улетучился, и Катя рассмеялась. Под такой защитой ничего не страшно.

Глава 7

Парочки и пары

Время – главный враг решимости.

«Лавр». Евгений Водолазкин

Две лекции, на которых хотелось спать, и английский третьей парой уже сами по себе не сулили ничего хорошего, но флер Дня всех влюбленных сделал пребывание на учебе еще более невыносимым.

В этом году Катя оказалась в лагере отрицающих и ненавидящих этот праздник. В этот день, если ты одинокая одиночка, еще не нашедшая или уже потерявшая свою вторую половинку, ты, хочешь не хочешь, вовсю ощутишь свою неполноценность. А если у тебя еще и нет подруг, которые смогут тебе подарить валентинку, чтобы хоть как-то поднять настроение, лучше вообще не высовываться никуда из дома.

До этого дня Катя даже не замечала, сколько невыносимо влюбленных парочек учится с ней на потоке. Сейчас же Кате было прекрасно видно их все со своей галерки, куда она забралась, рассчитывая сначала сделать домашку, на которую с вечера забила из-за очень интересной книги, а потом дочитать и ее, когда с английским будет покончено. Или же в обратном порядке. Все равно она собиралась отпроситься со второй половины английского, и ее очередь пересказывать текст про заболевания легких может и вовсе не дойти.

Пусть Катя и старалась держаться отстраненно, однотипные шутки про 14 февраля добрались и до ее слуха. Вроде как и в прошлом году шутили про то, что в этот день, благодаря отделу расписаний, никто не останется без пары. Только в этот раз Кате было совершенно не весело.

На английский Катя приехала раньше остальных. Пока вся группа дружно пошла на остановку, она вызвала такси. Пока еще не сбежала от родителей, хотелось еще немного пошиковать за их счет. Такси лишь малая часть ее трат, впереди по планам пройтись по врачам, сдать кучу анализов и поправить здоровье. Пусть отец и постоянно называл ее позором семьи и всем своим видом показывал, что ему жаль, что это его дочь, в финансах он ее не ограничивал. Да и не мог, потому что он лишь приносил деньги в дом, а распоряжалась ими мать – единственное, что Кате нравилось в родительских отношениях. Все заработанные деньги Катя откладывала на день, когда финансовый поток, по которому она плывет сейчас, закроется.

Постепенно на кафедре собралась вся группа. Юра взял из преподавательской ключ, и все переместились в кабинет дожидаться опаздывающую преподавательницу. Стоило всем рассесться на свои места, как Регина тут же начала расспрашивать девочек, кто как собирается провести сегодняшний день, и про сюрпризы, которые им готовят парни. Либо она не понимала значения слова «сюрприз», либо была уверена, что девочки, как и она сама, уже давно успели раскусить замыслы своих парней.

– Коть, а ты что молчишь? – Регина поняла, что Катя все это время сидит молча, и попыталась вовлечь ее в общее обсуждение.

– А что мне говорить? Парня у меня нет, а планы мои на вечер ты прекрасно знаешь. Из романтики у меня сегодня только столики с парочками, которые я буду обслуживать.

– Юр, смотри, у тебя появился конкурент в плане занудства! – хихикнула Регина. – Что, совсем никаких планов кроме ресторана? – продолжила она чуть разочарованно.

– Ладно, признаюсь, – Катя решила чуть подыграть одногруппнице, – у меня сегодня свидание со стоматологом.

– О-о-о… – протянула та, – Рот потом болеть не будет? – Катя тут же успела пожалеть, что начала подыгрывать.

– Регина, прекрати свои двусмысленные намеки, – вмешался Юра.

– У кого что болит, – весело протянула она. – Никаких скрытых смыслов. Простой интерес. Вдруг Катя собралась зубы мудрости удалять и завтра вообще не придет.

– Уж не знаю даже, как тебя благодарить за беспокойство. За мой рот не переживай. Я по крайней мере понимаю, когда его стоит открывать, а когда нет.

Катя посмотрела Регине прямо в глаза. Одногруппница ей нравилась, но слишком уж часто совершенно не думала, что говорить. Катя старалась дать понять, что она не тот человек, который будет прощать в свой адрес подобные высказывания.

Регина лишь хмыкнула, отказываясь признавать свое поражение, и тут же перевела тему на самую, как ей казалось, логичную и очевидную в этой ситуации. Решила поговорить с одногруппницами об их любимых цветах, хотя ее интересовали слова только одной из них – Кати. Глупого медлительного братца нужно было срочно выручать.

Вчера Регина очень удивилась, когда Мистер Я-всегда-все-делаю-сам обратился к ней за помощью – встретить во время смены курьера возле ресторана, а потом поставить букет Кате в шкафчик. Сам Данил уехал в другой город на соревнования и подарить цветы лично не смог бы. Такую идею Регина тут же забраковала. Откуда ему знать, какие цветы ей нравятся? Или он не угадает с цветом? Вдруг она ненавидит желтый? Или красный? А она не сомневалась, что Даня возьмет и закажет банальный огромный букет красных роз. Дорого-богато, красиво, но без души… А может, у нее вообще аллергия? Или она не любит букеты в принципе? Это, конечно, вряд ли, потому что каждая девочка любит, когда ей дарят цветы без повода, а с поводом уж тем более, но все же перестраховка лишней не будет. Данил сдался под таким натиском, решил полностью доверится Регине, сразу скинул деньги и попросил потом написать ему все, что получится узнать о Кате. И фото букета отправить, нужно же знать, что именно он подарил.

Регина вполуха слушала болтовню девочек, ожидая, что Катя сама заговорит, но та молчала как партизан. Невыносимая. Все из нее приходится клещами вытаскивать.

– Коть, а ты что молчишь?

– Надежды, что ты наконец-то начнешь обращаться ко мне по имени, нет? – Катя недовольно отвлеклась от книги в телефоне. Все так хорошо шло, у нее получилось абстрагироваться от конфетно-букетных разговоров, а ее снова решили затянуть в самую гущу.

– И не будет, если продолжишь гнушаться нашим обществом и общением с нами.

– Хорошо. – Катя поняла, что от нее просто так не отстанут. – Мне нравятся анемоны. – Она заметила, как одногруппница полезла их гуглить, и добавила: – Они такие беленькие с черными сердцевинами.

– Угу, а еще их в нашем городе фиг найдешь, – буркнула себе под нос Регина. Перерыв между английским и работой обещал быть суетным.

– Да ну эти цветы, если уж парень хочет сделать подарок, то пусть оплатит корзину на вб, – сказала Женя.

– Наконец-то здравомыслящий человек! Или в ЧГ! – подхватила Катя, на что Регина тут же отлипла от телефона.

– И что же у тебя в корзине в «Читайке»? – Регина так часто задавала кучу странных вопросов, что подобное уже воспринималось всеми как что-то обыденное и не вызывало подозрений.

– «Крестный отец». Никогда бы не стала ее читать, но мне сказали, что это книга о семейных ценностях.

Юра рассмеялся: когда они читали «Крестного отца» в книжном клубе, Регина подготовила презентацию с аргументами, почему же эта книга в первую очередь про семью. Ну и, конечно же, добавила туда мемы с волками и Домиником Торетто. В тот день ее позицию, ко всеобщему удивлению, разделил и создатель их клуба, а они с Региной очень редко сходились во мнениях.

– Да, было такое, – улыбнулась Регина, печатая в заметку, где уже было слово «анемоны», следующий пункт списка – «Крестный отец». Даня теперь точно будет в непомерном долгу перед ней.

Наконец пришла преподавательница, и все умолкли. Регина спрятала телефон под стол и начала вслепую печатать сообщение Данилу.

Регина:

Я тут узнала, что у твоей девочки сегодня свидание с каким-то стоматологом.

Галя, отмена?

Данил:

Какая девочка? Какая отмена?

Регина:

Жаль, ты плаваешь быстрее, чем соображаешь. Я подумала, что у тебя хватило мозгов позвать ее на свидание и мне уже не нужно подбрасывать ей букет в шкафчик на работе.

Данил:

Я бы очень хотел, но я все еще в Самаре на соревнованиях и при всем желании не смогу вернуться сегодня.

Регина:

Значит, тебя кто-то опередил))

Ревнуешь?

Данил:

Если ты хочешь меня позлить или вывести из себя, то не выйдет.

Регина:

Три…

Регина:

Два…

Данил:

Так и сказала, что идет на свидание?!

Регина:

Один!

Данил:

Вот же я идиот. Надо было раньше действовать. Теперь понятно, почему она меня избегает… У нее кто-то есть, почему я сразу не додумался?

Регина:

Зато кофе на год вперед напился))

Данил:

Не злорадствуй.

Регина:

Ни в коем случае))

Данил:

Ты можешь узнать, с кем?

Регина:

Я уже узнала все, что мне нужно.

Данил:

И кто он?

Регина:

А я не говорила, что узнала, кто он… Только то, что мне было нужно.

Данил:

Регина, будешь наводить смуту, я скажу твоей матери, что ты на работе куришь прямо в зале.

Регина:

Вот и помогай после этого людям. Ты ревнуешь)) Если вы с Киром уже что-то замыслили, размыслите. Никто на твою девочку не претендует.

Данил:

Какая же ты язва.

Регина:

Зато точно не буду страдать от язвенной болезни.

Данил:

Это еще почему?

Регина:

Потому что одна древняя хирургическая мудрость гласит: язва на язву не садится))

* * *

Клиника встретила Катю ослепительно-белыми стенами и такой же плиткой, мягкими диванчиками и знакомым стоматологическим запахом, который тут же навеял не самые приятные воспоминания из прошлого, когда ей вырывали зубы мудрости. Только Катя удобно уселась на одном из диванчиков и открыла на телефоне книгу, как ее тут же позвали в кабинет.

Врач-стоматолог была очень красивой, ухоженной и приятной по общению женщиной. Только вот говорила эта красивая женщина очень неприятные для Кати вещи. От ее чуткого взора и стоматологического зеркала не укрылись ни одна выпавшая пломба и ни один зуб с кариесом. Пока она диктовала своей ассистентке зубную формулу с расположением каждого дефекта, Кате казалось, что у нее не осталось ни единого здорового зуба.

– Работы будет очень много, – резюмировала стоматолог, снимая перчатки.

«Продавайте почку», – мысленно закончила за нее Катя.

– Могу вас сразу записать на следующий прием. В какой половине дня будет удобнее?

– А можно сначала отбелить зубы, а потом уже пломбы ставить? – Катя решила, гулять так гулять. Пусть отец хоть что-то сделает для нее хорошее. Конечно, это не перекроет его отношение к ней, но в ответ на слова про дочь-шлюху показывать ослепительно-белые зубы будет куда приятнее. Да и мама как-то уже говорила, что Кате нужно срочно устранять последствия кофейных пристрастий.

Стоматолог улыбнулась настолько широко, что ее лицо можно было спокойно разместить на рекламных баннерах этой клиники, и начала рассказывать о видах отбеливания. Кате хотелось получить результат как можно скорее, поэтому ее не пугали ни необходимость сидеть 2,5 часа на попе ровно (зато можно будет поспать), ни возможная болезненность процедуры (она так и не поняла, что за «прострелы», из-за которых не все могут досидеть до конца), ни соблюдение белой диеты, хотя без кофе будет и правда тяжеловато.

Записавшись на прием, Катя, довольная, помчалась на работу. В такси она открыла мессенджер и тут же написала маме про поход к стоматологу. С обилием плачущих смайликов, потому что, когда ты видишь план лечения и его стоимость, не плакать невозможно. Дурацкая взрослая жизнь. С молочными зубами было проще – сам выпал и уже не болит.

В раздевалке Катя не почувствовала знакомого химозного запаха одноразки Регины. Это значило одно – она еще не пришла, хотя смена начиналась уже через пару минут. Катя мысленно выругалась. Очевидно, Регина решила продолжать брать от жизни все, кайфовать и пользоваться своим статусом дочки управляющей и устроила себе внеплановый выходной в такой романтичный день. А остальным теперь работать и за себя, и за своего товарища. Теперь понятно, почему Регина выглядела сегодня на английском довольной и радостной, будто демоническая лиса, обманом затянувшая путника с верной тропинки в свои владения.

Катя вновь вспомнила об Инге. Та, конечно, была той еще занозой в заднице, но никогда не опаздывала, не отпрашивалась пораньше и не пропускала смены. Кроме секса с барменом в подсобке, за ней не было замечено совершенно никаких косяков.

Стоило Кате выйти в зал, как ее тут же утянуло в рабочий водоворот. Бегая с подносом между столиками, она радовалась только одному: что цистит наконец-то прошел и не нужно думать, как бы незаметно выйти в туалет. Катя даже не заметила, как в минуту спокойствия рядом с ней у бара материализовалась запыхавшаяся Регина.

– Надо же, явилась, – недовольно хмыкнула Катя, которая на самом деле была очень рада появлению одногруппницы.

– Скажи спасибо, что не под конец смены пришла. Знаешь, влюбленные часов не наблюдают, все такое, – Регина забарабанила пальцами по подносу, что держала в руках.

– Освободи меня от подробностей. И можешь, пожалуйста, не стучать?

– Любой каприз, Коть. – Регина тут же прекратила.

На самом деле время, что Регина провела между парами и работой, нельзя было назвать счастливым. И она очень даже наблюдала не то что каждый час, но и каждую отдельную минуту и секунду. Сначала, пока обзванивала все цветочные города, чтобы найти тот, где будут продаваться анемоны, которые она уже успела возненавидеть (правда, потом, стоило их только увидеть вживую, всю ненависть как рукой сняло). Параллельно с этим она выбирала издание «Крестного отца» посимпатичнее. Выбор пал на синюю книгу с переливающимися ружьями. Отслеживала каждую минуту, когда с книгой в руках ехала по пробкам до единственного магазина, где в наличии были нужные цветы. И когда стояла в этом цветочном дурдоме среди забывчивых мужчин. А потом еще когда пыталась найти общий язык с флористкой, чтобы она вместе с цветами в букет засунула книгу. Неважно, каким способом, но чтобы «Крестный отец» остался в целости, сохранности и, главное, читаемым!

Ну неужели так сложно заранее позаботиться о подарке для любимой девушки, чтобы потом не пришлось мотаться, как сраному венику, по всему городу? И в первую очередь возмущения Регины касались Дани. Наверняка этот дурень не вчера и не сегодня узнал о соревнованиях. А о Дне всех влюбленных вообще было известно еще год назад! И неважно, что они с Катей тогда еще не были знакомы. Вот он вернется, она тут же устроит ему серьезный разговор. Столько девушек у него было, и каждый раз одно и то же. Нет, она понимала, что он вечно в учебе, делах и заботах, но… не понимала! Регина считала, что Дане очень повезло, что у него есть такая помощница, как она.

Несмотря на беготню и полную посадку, Катя не упускала момента, чтобы взглянуть в сторону входа или поискать среди гостей Данила. После произошедшего с Нечаевым одним из своих жизненных девизов Катя сделала «Не очаровывайся, если не хочешь разочаровываться», но вчерашние слова Регины заставили ее об этом позабыть. Весь день она надеялась, что вот-вот Данил придет с букетом и утащит ее на свидание прямо посреди рабочей смены, потому что может себе позволить, но этого, увы, не произошло. Она понимала, что Данил ей ничего не должен и что ее обманутые ожидания – не его проблемы, но чем меньше времени оставалось до конца смены, тем мрачнее и грустнее становилось и тем сложнее было улыбаться гостям. И зачем она только поверила Регине? Очередные глупости, которые одногруппница постоянно говорила, не думая о последствиях. Или же это был дурацкий розыгрыш, на который она глупо купилась. Больше Катя не поверит ни единому ее слову.

Свой шкафчик Катя открывала в отвратительном настроении. Хотелось резко швырнуть туда свой фартук, но она увидела букет, стоящий в вазе, одной из тех, что подавали сегодня парочкам, если девушки приходили с букетами, и замерла в растерянности, разглядывая его. Белые пионовидные и кустовые розы, хлопок, голубая гортензия, какие-то маленькие, будто бархатные, листочки и… ее любимые анемоны. Катя взяла букет в руки, чтобы рассмотреть его поближе. Между листами голубой и синей упаковочной бумаги Катя заметила что-то странное. Отогнула один лист. Книга. «Крестный отец». Записки не было, но кто даритель, стало очевидно. И кто подельница этого дарителя тоже. Не очевидно одно – почему он не подарил букет лично. Остается только надеяться, что вскоре и этот момент прояснится.

Катя уткнулась носом в цветы, вдохнула их аромат и расплакалась. Как же немного нужно, чтобы понять, что ты не безразлична, о тебе помнят и… возможно… даже любят. Но Катя не позволила себе долго давать волю чувствам и быстро утерла слезы. В конце концов, она стоит в раздевалке, где помимо нее есть и другие официантки, которые уже начали шушукаться за ее спиной.

Переодеваясь, Катя пыталась себя мысленно убедить, что один букет еще ничего не значит. Нужно знать себе цену, не очаровываться так сразу, не привязываться и не думать все время о нем. Проходили уже. Эйфория очень быстро проходит, оставляя тебя в глубокой дофаминовой яме, где, кроме горечи и пустоты, нет ничего. И чем выше ты поднимаешься на небеса от счастья, тем больнее и глубже падать.

Сердце твердило, что наконец-то в ее жизни появился тот, кому не все равно на нее. Разум же кричал, что нужно бежать от любой возможности сближения, чтобы не могли снова сделать больно. Да и если Данил узнает всю правду о ней, вряд ли захочет продолжать отношения, если, конечно же, они вообще начнутся. Катя не понимала, какую часть себя ей стоит послушать на этот раз.

Дома ее уже ждала Ира. И не одна, а с двумя противнями печенек курабье с малиновым джемом, чуть ли не тазиком сладкого попкорна, заварочным чайником с фруктовым чаем и уже выбранной мелодрамой для совместного просмотра. И зачем вообще нужны какие-то парни, когда есть такая сестра?! Ангел, сошедший с небес! Нет! Богиня, не меньше!

Но просмотр пришлось ненадолго отложить – сначала нужно было найти вазу, чтобы поставить букет. Цветы у них дома появлялись с частотой между «раз в тысячу лет» и «примерно никогда», так что эти поиски оказались тем еще квестом.

Когда цветы уже стояли в вазе, а «Крестный отец» – на одной из полок книжного стеллажа Кати, девочки плюхнулись в гору подушек стоящей в углу кровати Иры, укрылись пледом и включили фильм. Тут же прибежал Дымок, чтобы сначала попытаться залезть в тарелку с попкорном, а потом искусать все Катины пальцы на ногах.

– И кто же он? – осторожно поинтересовалась Ира, ставя на паузу финальные титры.

– Не понимаю, о чем ты.

– Тайный поклонник, угадавший с твоими любимыми цветами.

– А… он… – протянула Катя, делая вид, что до нее только сейчас дошло, о ком спрашивает Ира. – С чего бы начать… судя по всему, гений, миллиардер, плейбой, филантроп.

Ира рассмеялась.

– А если серьезно?

– Из того, что я успела о нем узнать, он так себе кофейный сомелье, двоюродный брат моей одногруппницы, сын владельца ресторана, в котором я работаю, и еще пловец сборной нашего меда.

– Курс? Группа? Факультет?

– Я не знаю.

– Ну ты даешь… нет бы сразу всю инфу пробить о нем, раз учишься с его сестрой.

– Я не успела.

– Тогда будем надеяться, что он с леча или хотя бы педа.

– А если стомат или клинпсих?

– Тогда помянем его, тебя, вас и ваши отношения, если об этом узнает Борис. Ты прикинь, какая романтика: вместо Монтекки и Капулетти – лечебники и стоматологи.

– Ир, что за бред ты несешь? – Катя сдержала смешок. – И нет никаких отношений!

– Но будут!

– Господи, и ты туда же!

– Я просто рада, что после… – Ира осеклась. Ей понадобилась пауза, чтобы подобрать слова. – Всего, что случилось между тобой и тем преподом, ты наконец-то можешь двигаться дальше.

– Радоваться будем, когда это движение начнется в сторону куда подальше от меда и нашего гребаного замка со рвом и стенами!

– У нас вокруг дома нет рва, – хихикнула Ира.

– Но будет! – передразнила сестру Катя. – Сейчас, как в марте таять все начнет, тут же целая река под забором будет. Или появится еще раньше силами любимого папочки, если вдруг окажется, что Данил не с того факультета.

– О, раскрыта новая графа: имя. Давай искать его страничку! Пловец, говоришь? Давай найдем в группе меда посты о сборной. – Ира на ноутбуке перешла во вкладку с «ВКонтакте» и зашла в новостной паблик их университета. – Смотри! О них как раз новый пост. Как раз сегодня соревнования в Самаре были. Сейчас по лайкам найдем его страницу.

– Ир, я облегчу тебе задачу еще сильнее. Его фамилия Карпов, прекращай маяться херней с вычислением по лайкам, просто забей в поисковик по подписчикам группы.

– То есть ты давно знала, как его зовут, и не стала искать его страничку?

– Да, мне хотелось сохранить интригу. Ну и это он должен меня искать.

Ира быстро нашла нужного Данила Карпова и залезла в список его подписок.

– Что ж, есть хорошие новости – судя по всему, он читает и даже подписан на группу книжного клуба нашего меда. Даже не думала, что у нас есть такой. Из плохих… – Ира перешла в одну из групп.

– Он со стомата…

– Председатель факультета…

Девочки уставились на пост с фотографиями с последнего сбора актива факультета стоматологии.

– Реально гений, миллиардер, плейбой, филантроп, – хихикнула Ира.

– Только толку-то, если папочка сделает все возможное, чтобы мы не были вместе.

– Что Борис не узнает, ему не навредит. – Ира нажала на кнопку выключения ноутбука, закрыла его и поставила на тумбочку.

– Снова дурацкие семейные тайны и секреты. Мало того, что мне приходится скрывать от всех за пределами этого замка свое прошлое, так еще надо теперь внутри него не проболтаться о настоящем. – Катя прикрыла лицо рукой. – Как же я от этого всего устала.

– Зато так нескучно жить! И память упражняешь, пока пытаешься запомнить, кому что говорила. Или, в твоем случае, что не говорила.

Вместо ответа Катя схватила подушку и несильно ударила ею Иру. Сестра не растерялась, схватила другую и тут же дала сдачи. Их подушечный бой, гогот и веселье прервала мама, зашедшая поинтересоваться, нельзя ли потише, потому что в соседней комнате уже давно спит Егор.

Глава 8

Плюс вайб

В нашем ненадежном мире нет ничего более труднодостижмого и хрупкого, чем доверие.

«Ничья на карусели». Харуки Мураками

Синие купальники. Розовые купальники. Черные. Белые. Всех цветов радуги, но ни одного оранжевого с золотыми вставками, как тот, в котором он видел Катю в прошлый раз. Да и самой Кати сегодня здесь не было. Наверное, уже ушла. Кажется, давно пора попросить у Регины ссылку на ее страничку. Даня осмотрелся, но вместо того, чтобы наконец-то увидеть девушку, которую искал, поймал красноречивый взгляд Нины Андреевны – нужно поторопиться, даже победителям нельзя опаздывать на тренировки. Тем более победителям.

– И где же твоя девчонка? Не вынесла тебя и сбежала? – Семен плечом задел Данила, когда Нина Андреевна наконец прекратила их мучить и выпустила из воды. В той девушке он увидел возможность лишний раз достать Данила.

– Если бы думал об учебе и соревнованиях столько же, сколько о девушках, то не показал бы самый худший результат, – холодно и равнодушно ответил Даня, пытаясь убедить себя, что бассейн не лучшее место для выяснения отношений с человеком, который уже второй год подряд при каждой встрече не то нарывался на конфликт, не то пытался напитать свою батарейку негативной энергией окружающих. – Сейчас твои шансы остаться в сборной еще меньше, чем твой член, который ты постоянно ищешь, куда присунуть.

– Ауч! Не знал, что у головастиков есть зубы, – рассмеялся Семен. Он понял все, что ему было нужно: Данил определенно положил глаз на ту девчонку. Почему бы не попытаться добраться до нее чуточку раньше? Досаждать Данилу уже давно стало одним из смыслов жизни Семена, сейчас же самое время перейти к игре по-крупному.

* * *

Пока Кате нужно было держать баланс всего лишь между учебой, работой и ведением блога, все получалось, но когда к этому добавились постоянные мысли о Даниле и сотня записей на прием к десяткам врачей, все рухнуло. Социальная батарейка разрядилась, менталочка дала сбой, и единственное, чего хотелось, – забиться в дальний темный угол комнаты и просидеть там вечер, нет, вечность с котом в обнимку. Подойдет даже Дымок. Несбыточное желание, когда ты большую часть суток проводишь среди людей, да еще и работаешь вместе с Региной, которая заполняет своими разговорами все пространство вокруг. Однако из ее болтовни Катя смогла извлечь выгоду.

– Регина, ты можешь, пожалуйста, обслужить вон тот мой столик? – Кате хотелось забиться под барную стойку, лишь бы ее не заметили, но пришлось довольствоваться местом у стены, откуда ее не будет видно гостям.

Регина посмотрела, куда указывает Катя, и удивилась.

– Но там же Даня. Вы что, не успели сойтись, а уже поссорились? Нет-нет, иди сама. Милые бранятся – только тешатся.

– Пожалуйста! – Катя вложила всю безнадегу и отчаяние в голос.

– Я поняла, ты обиделась, что он не подарил тебе букет лично, и теперь строишь из себя холодную и неприступную?

– Да, в самую точку, – Катя затараторила, пытаясь не выдать ложь. – Скажи, что меня тут вообще сегодня нет.

– И что я ему скажу?

– Ну, Регина! Придумай, пожалуйста, что-нибудь!

– Ладно, скажу, что ты заболела поносом.

– Можно что-то поприятнее?

– Еще и торгуешься? Тогда сама иди к нему.

– Прошу!

– Ладно, ты лежишь дома с температурой, но должна мне будешь!

– Все что угодно, спасибо!

Из своего укрытия Катя стала украдкой наблюдать за Региной и Данилом. Она не слышала голосов, но по выражению его лица и ее жестам поняла, что со своей задачей одногруппница справилась на ура. Сколько же еще раз рыжая спасительница согласится так прикрыть?.. Кажется, пора писать заявление по собственному, отрабатывать две недели и в марте искать новую работу.

В том, что Катя хочет выглядеть холодной и неприступной, Регина была права лишь отчасти. Она и правда решила избегать Данила, но обида тут ни при чем. Катя понимала, что соревнования за честь вуза – уважительная причина не появиться на пороге ресторана с букетом. Основания для такого ее поведения были совсем другими.

Слишком много сомнений и страхов, слишком мало уверенности, что ее хоть с кем-то в этой жизни может ждать «долго и счастливо». Она боялась, что ее снова обманут, воспользуются и вместо счастья она получит лишь новые раны и шрамы на теле, от которых вновь будет скулить в своей комнате в одиночестве, как когда-то очень доверчивая и преданная, а теперь побитая и разочаровавшаяся во всех людях собака.

Слишком большая тайна, которую она хранит вместе с родителями и сестрой, в попытках защитить и так подмоченную, по мнению отца, репутацию.

Слишком мало сил и желания, чтобы скрывать отношения от отца. А если он все же узнает, кто стал ее избранником на этот раз, вынесет ли она новые упреки?

И к этому всему закрадывалась такая маленькая, но такая ядовитая мысль, что она не заслуживает любви и счастья. Что она не те девочки, о которых читает в любовных романах, ей принц и счастливый финал не положены и никогда не были. Кому нужна потерянная и напуганная девушка с кучей заморочек и целым ворохом болячек в придачу, которая бежит при первом же хоть немного ощутимом знаке внимания в свою сторону?

Нет, проще и безопаснее оттолкнуть уже сейчас, пока симпатия и интерес не переросли во влюбленность и бабочек в животе, а влюбленность – в любовь и привязанность. Катя и так зашла дальше, чем могла себе позволить. Поигралась, построила глазки, и хватит. Держаться на расстоянии от парней – самое правильное решение. Пусть они и дальше будут только на страницах книг и в мыслях.

Утро следующего дня началось у Кати с новой заявки в друзья, которую она обнаружила, когда зашла в ВК, чтобы попросить Юру не отмечать на лекциях. Она совсем не удивилась, когда увидела уже хорошо знакомые имя, фамилию и аватарку. Принимать заявку она не стала, но и отклонять тоже. Сделала вид, что ничего не видела. Страничка у нее самой закрытая, сообщения тоже, в других соцсетях она сидит под видом Книжной Феи. В интернете Данилу до нее уже не достучаться, а что до реальной жизни, в избегании и безразличии у нее были лучшие учителя – отец и Нечаев.

Пока остальные ее одногруппники сидели, пытаясь не уснуть на скучных лекциях, Катя ждала в коридоре очередной частной клиники свое контрольное МРТ гипофиза. Хотела бы она страдать ипохондрией вместо кучи болячек, обладательницей которых была на самом деле. Видимо, когда где-то свыше раздавали проблемы, последнюю ипохондрию забрали прямо перед ней и, чтобы Катя из-за этого не грустила, подарили целый букет настоящих, а не надуманных болезней.

Тем самым темным углом, о котором она так мечтала, чтобы не видеть и не слышать людей, стал аппарат МРТ. Если бы он еще не жужжал и не гудел так, что вот-вот лопнут барабанные перепонки, а тихо мурлыкал, как кот, было бы вообще замечательно. И если бы еще врач, чтобы ввести контраст, попал в вену с первого раза, а не истыкал ей в тщетных поисках обе руки, счастью не было бы предела.

Катя предпочла бы заняться составлением контент-плана в тишине и спокойствии, но пришлось довольствоваться шумом и тревогой, последняя из которых сопровождала каждый из ее походов по врачам. Но когда ты лежишь в аппарате для МРТ, развлечений у тебя немного: только фантазия и мысли, которые тут же утекают в самое неприятное из всех возможных направлений. Перспектива вспомнить все слова отца и разрыдаться прямо здесь от собственной ничтожности, ущербности и беспомощности Катю совершенно не привлекала. Да, ее бы никто не услышал, но лежать без возможности утереть слезы и чувствовать, как они затекают в уши, – сомнительное удовольствие. Так что лучше уж составление контент-плана, пусть и не в самой подходящей обстановке.

Когда врач наконец-то вызволил Катю из ада клаустрофоба, ей оставалось лишь перенести в заметки все, что она успела придумать. Этим она и занялась в такси по пути на работу. Угроза, что ее может укачать, была как никогда ощутима, но желание все записать, пока не забыла, сильнее.

В «Комореби» Катя старалась не попадаться лишний раз гостям на глаза, на случай если одним из них откажется Данил, который, судя по всему, решил вообще не приходить, раз Катя «болеет». Это вызвало смешки и подколы со стороны Регины, но Катя не обращала на них внимания. Смена подошла к концу. Тот, кого Катя так ждала и не ждала одновременно, так и не объявился. Переодевалась она, испытывая смесь грусти, облегчения и раздражения. Она хотела, чтобы он пришел, хотя, с другой стороны, собиралась продолжить свою игру в прятки. Как там говорят: с глаз долой, из сердца вон? И все же она снова думала о Даниле, хотя знала, что ей стоит прекратить и поскорее забыть, и злилась из-за этого.

В воскресенье у Кати с Ирой было много дел. У первой – операторских, у второй – модельных. Какая учеба? Какая неделя контрольных? Какие физиология с биохимией? Какие парни? Какие душевные и любовные терзания? Блог и книги! Лучшее средство, чтобы отключиться от мира.

День съемок, монтажа и написания постов, и следующие недели две (если не перерывы на подурачиться и посмеяться, то и все четыре) о соцсетях можно забыть. Или почти забыть. В чат со своими девочками-феечками Катя заходила каждый раз, когда у нее появлялась возможность. Правда, гораздо реже, чем хотелось бы.

Новая неделя встретила ее контрольными, которые она чудом не завалила, хотя даже не пыталась готовиться дома или списать на паре. Какая разница, какая оценка, если родителей все равно не устроит ничего, кроме высшего балла. А для самой себя Катя в выходные выбрала пожить и забить на учебу, все равно никогда не собиралась работать по специальности, так что совесть на тему, что она, будущий врач, не выучила темы, ее совершенно не мучила.

В среду после пар вместо работы Катя вновь поехала к стоматологу. Ближайшее время записи совпадало со сменой, и ей очень повезло, что Ираида Пална пошла навстречу и разрешила выйти в другой день.

Катя сидела на мягком, удобном диванчике напротив двери кабинета, куда ее должны были вскоре позвать, и листала комментарии под одним из своих последних постов.

Дверь бесшумно открылась, и Катя услышала, как ее зовут. Только на этот раз вместо женского голоса был мужской и очень знакомый. Катя оторвалась от телефона и увидела Данила в медицинской форме. Сомнений не было, он здесь работает в качестве ассистента стоматолога.

Пока Катя смотрела ему в глаза, стараясь не думать, как же ему идет форменная хирургичка этой клиники, в голове одна за другой проносились мысли. Она так хорошо играла в свою авторскую смесь пряток и догонялок (хотя в ее случае скорее «убегалок») и так глупо и обидно проиграла. И какова вообще была вероятность, что они встретятся вновь при таких обстоятельствах?! Ничтожно мала, но никогда не равна нулю?! Хорошо хоть получилось отговорить Регину говорить про понос, тогда бы смотреть ему в глаза было бы еще более неловко. Хотя о какой неловкости из-за подобного может идти речь, когда ей сейчас предстоит два часа сидеть с открытым ртом и роторасширителем перед ним. Хуже уже точно не будет. Надо было все же выбирать домашнее отбеливание и месяц спать с каппами во рту, но нет же, хотелось побыстрее!

– Пойдемте? – повторил вопрос Данил, когда понял, что Катя подвисла и перестала реагировать на внешние раздражители. Он ее прекрасно понимал, удивлен был этой встрече не меньше. До последнего думал, что на прием записана ее однофамилица.

– Да. – Катя встала с диванчика, хотя хотелось провалиться под землю.

– Рад, что ты поправилась, – тихо сказал Данил, когда она подошла к нему, хотя давно раскрыл ее маленькую ложь. Не так сложно узнать, кто пришел на смену, а кто нет, когда в ресторане помимо сестры работает еще и тетя.

– Что? – Катя хотела возразить, что и не болела, а потом вспомнила про свой небольшой обман. – Да, спасибо.

Это отбеливание она без раздумий назвала бы самым неловким эпизодом своей жизни, и, кажется, еще не скоро что-то сможет его переплюнуть.

Когда стоматолог, чьего имени Катя так и не запомнила, и Данил встали рядом, стало очевидно, что они мать и сын, хотя женщина сохранилась настолько хорошо, что Катя спокойно приняла бы ее за старшую сестру.

Всю процедуру Катя сидела в кресле с закрытыми глазами и делала вид, что ее тут нет. Если она никого не видит, то и ее тоже никто не видит. Но, к сожалению, она все прекрасно слышала. Судя по всему, Данил распереживался не меньше, чем она сама. То ронял инструменты, то подавал не то, что надо, на что его мама (после первой же ее реплики рассеялись последние сомнения) не упускала момента, чтобы подколоть его:

– Данил Александрович, нельзя ли повнимательнее? А то Екатерина Борисовна решит еще, что у нас работают некомпетентные специалисты, и больше к нам не придет, – усмехнулась женщина в очередной раз устанавливая аппарат для отбеливания напротив зубов Кати.

Катя так и не осмелилась открыть глаза и надеялась, что все косяки Данила из-за того, что и он сейчас стоит с закрытыми глазами, чтобы не смотреть на нее. Кате даже знать не хотелось, как она сейчас выглядит. Возможно, Данил уже привык, что люди предстают перед ним в подобном свете, но она-то нет!

Начался последний подход отбеливания, появились те самые «прострелы», о которых Катю предупреждали на прошлом приеме. Точнее слова не придумаешь. Сначала ноющая боль возникала где-то на поверхности зуба (хотя, казалось бы, как эмаль, лишенная нервных окончаний, может болеть?), а потом резко отстреливала прямо в мозг, как четко пущенный дротик. Хотя стоматолог и сказала сообщить, если вдруг появятся неприятные ощущения, Катя стойко высидела всю процедуру до конца.

Из кабинета она вылетела пулей, ведь после такого ей срочно нужно было побыть одной. Хотелось заесть свой стресс чем-нибудь, но есть и пить пока что ничего нельзя.

Садясь в такси, Катя решила, что, если Данил даже после того, как два часа смотрел на нее, пока она сидела с широко раскрытым ртом, в дурацких очках из оранжевого пластика да еще и с синими деснами, из-за состава, защищающего их от ожогов от аппарата для отбеливания, как гребаная Смурфетта, вдруг снова решил оказать ей какой-нибудь знак внимания (что очень и очень сомнительно), то она не станет от него сбегать вновь. Честное слово! Возможно, сейчас был как раз один из таких моментов, что сближают людей даже сильнее всяких разговоров по душам. Немного глупо, но, может, если он не испугался сейчас, то вдруг ему больше совсем ничего не страшно и он сможет принять ее любой? Со всеми тараканами, осложнениями и заморочками?

Это условие казалось Кате невыполнимым и оттого безопасным, чтобы его можно было поставить.

* * *

– Мам, я больше не хочу с тобой работать. – Данил снял перчатки и бросил их в мусорку.

– Ой, ну что на этот раз? – Она залезла в компьютер и посмотрела, когда у них следующий прием.

– Это кошмар!

– А я думала, плюс вайб, – хмыкнула она. До следующего пациента еще полчаса, можно немного передохнуть.

– Тебе надо меньше общаться с Региной! Ладно я ее уже давно перестал понимать с этими модными словечками. Ей девятнадцать, и она еще не вышла из своей подростковой фазы, но тебе сорок девять!

– Ладно, ладно! Но! Ты сам хорош! Если бы ты не был криворучкой, я бы не шутила!

– Ты трижды назвала меня дурачком при девушке, которая мне нравится! И что это было за «теперь Екатерина Борисовна точно не захочет идти с тобой на свидание, а то напоишь ее красным вином вместо белого и весь наш труд насмарку»?! Она меня и так избегает всю эту неделю, а теперь уж точно переедет от меня на Камчатку! Я уже молчу, насколько подобные высказывания непрофессиональны!

– Это что, та самая Катя, о которой ты мне рассказывал?!

– Да.

– Тогда скажи мне, Лена, какого хрена, – она перешла на более допустимые (по мнению ее сына) для женщины ее возраста выражения, – ты все еще тут, а не бежишь за ней?! Усомниться в моем профессионализме ты и дома можешь.

– Мам, я съехал от вас год назад.

– Мало я тебя дураком называла. Беги за ней, говорю! Кабанчиком!

Пока мама не метнула в него чем-то, что лежало у нее под рукой на столе, Данил вылетел из кабинета. Он ожидал перехватить Катю у стойки администратора. Терминалы для оплаты часто тупили и висли, отчего пациенты подолгу задерживались. Но именно сегодня, как назло, все оплаты проходили быстро. Катя уже уехала. Сам виноват, что снова ее упустил. Сам дурак. При следующей встрече он ее уже точно больше не отпустит.

Глава 9

Действовать нестандартно

Бумага – углерод, думал он, и человек состоит из углерода. Книги и люди состоят из одного и того же вещества.

«Служба доставки книг». Карстен Себастиан Хенн

Отказаться от кофе во имя белоснежной улыбки было и правда легко, но вот смириться с отсутствием эффекта от кофеина – тяжелее, чем Катя могла себе представить. Сейчас бы она все отдала за возможность пить этот горячий бодрящий напиток в ожидании Вероники Вячеславовны, которая не спешила одновременно и порадовать группу своим появлением, и огорчить контрольной работой. Наверняка вновь попала в пробку возле кофейного автомата. Катя еле держала глаза открытыми и искала способы не уснуть. Вспомнился кот из «Тома и Джерри», который вставлял себе спички в глаза, чтобы веки не закрывались. Такой способ Кате точно не подойдет. Лучше уж преподавательнице поспешить, если она не хочет, чтобы одна из ее студенток уснула прямо на паре, прислонившись виском к стене и слушая, как все вокруг судорожно повторяют темы.

Присоединяться ко всем Катя не собиралась, хотя и знала, что это точно поможет взбодриться. Ей хватило «веселого» вечера в обнимку с учебником по биохимии и последовавшей за этим бессонной ночки (по причине слез, а не зубрежки), из-за чего она себя сейчас ощущала хуже дохлой мухи, которую кто-то попытался безуспешно оживить в водке по старому лайфхаку из интернета.

Всю неделю Катя не готовилась к контрольным, но тем не менее все сдавала, хотя и ужасно. Казалось бы, не стоило и начинать, но черт ее вчера дернул открыть этот гребаный учебник на тарабарском языке. Она наивно подумала, что биохимия поможет ей отвлечься от мыслей о последней встрече с Данилом и прекратить сгорать со стыда и неловкости, но… не вышло. Да и глупо было надеяться, что это вдруг сработает. В отличие от романов, учебники никогда не были для Кати спасением. Тогда почему один из них должен был стать им, еще и сейчас? Северин лишь усугубил ситуацию.

Вместо формул Катя видела их с Нечаевым встречи. Вместо химических реакций – кабинет заведующей, в которой она пыталась успокоиться в день, когда ее чуть не изнасиловали на этой кафедре. Вместо заумного текста про клинические проявления желтух – записку, написанную аккуратным почерком лаборантки с контактами юристов и флешку с записью со скрытой камеры из ассистентской. Видела, как смывает эту флешку в унитаз, а записку поджигает от плиты. Вместо хода лабораторных работ – тест на беременность с двумя полосками, тоже своего рода лабораторка, по определению уровня ХГЧ. Правда, на парах ее разбирали только в теории, но Катя отличилась и смогла сделать ее дома на практике.

Она просто хотела сдать без проблем экзамен и не подвести родителей, но вместо автомата и любви получила лишь нож в спину, ребенка под сердце и отцовское презрение, которое жгло каждый сантиметр ее кожи.

Казалось бы, обычный учебник: бумага да чернила, но Кате казалось, что, перелистывая его, она бежит по строкам своей жизни. И все они после их первой встречи с Нечаевым сливаются в одну чернильно-черную полосу.

И кому она теперь нужна будет такая? С проблемами с доверием, кучей болячек, да еще и с ребенком, которого ее родители выдают за своего сына, рожденного от суррогатной матери.

Рыдающую над учебником Катю нашла Ира. На вопрос старшей сестры: «Из-за чего?», она коротко и емко ответила: «Из-за всего». Слезы не дали произнести что-то больше пары слов, да и этот ответ как нельзя лучше описывал ситуацию. Сдали нервы, а причины, которые к этому привели, уже не так важны.

Из воспоминаний вчерашнего вечера на кафедру биохимии Катю вернуло внезапное появление Вероники Вячеславовны. Так резко могли появиться только два человека – профессор Снейп и мисс Борщ. Вторая тоже понимала, что на должности преподавателя магловского аналога зелий долго не протянет. Только, в отличие от книжного краша и коллеги, она умирать не собиралась. Наоборот, ей хотелось жить, а это куда проще, если не приходится ходить в мед.

Вероника Вячеславовна села за преподавательский стол и окинула взглядом кабинет. Десяти человек она недосчиталась.

«Интересно девки пляшут…» – подумала она. Никак не ожидала такой картины. Между прочим, она не меньше, чем они, не хотела сегодня сюда приходить, но пришла же!

– И где все? Я думала, мы друзья, а они вот так поступают. Что началось-то? На пары же нормально ходили, ребята вы вроде не глупые. А как колок, так не приходит треть.

– У нас с понедельника контрольные каждый день стоят, – слабоумно и отважно подала голос Регина, так и не наученная за первый год учебы, что подобные слова для преподавателя все равно что красная тряпка для разъяренного быка. Каждый препод считает, что его предмет самый важный (особенно если это какой-нибудь английский или философия).

– Ах вот оно как? – Вероника Вячеславовна откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Произнесла она это тихо, но настолько сурово, что даже Катя взбодрилась. – А к моей, значит, все выдохлись? – она прищурилась.

– Типа того, – продолжила, сама того не понимая, закапывать товарищей Регина. Ее не остановило даже то, что Юра аккуратно и незаметно от преподавательницы ткнул ее локтем в бок, давая знак замолчать.

– Ладно. Совсем рафинированные стали. Кто выжил – молодец. А неженкам передайте, что их «мисс Борщ» теперь «мисс Обиженка». Всех, даже у кого уважи будут, на кафедру. Пусть даже не бегают за мной.

– Вот блин… – буркнула себе под нос Регина, на что Юра лишь тяжело вздохнул. Никогда такого не было, и вот опять: его девушка сначала говорит, а только потом думает.

– Так, сколько у нас осталось времени… – Вероника Вячеславовна взглянула на экран телефона, – два двадцать. Вас тут тоже двадцать. Путем нехитрых математических подсчетов… – она открыла калькулятор на телефоне, – по семь минут на человека. Думаю, успею устно всех опросить. Ну что, кто первый?

Юра и Геля повернулись друг к другу и быстро скинулись на камень-ножницы-бумага, кто пойдет первым. Юра благородно уступил даме место, хотя и победил. Глупая детская игра была лишь формальностью и традицией, бежать вперед он не рвался, все равно ждать Регину, которая решит пойти в числе последних.

В целом все по плану. В отведенные на каждого студента семь минут Вероника Вячеславовна успевала и задать каверзные вопросы отличникам, и вытянуть тех, кто был далек от мира академических свершений. Ей даже удалось сэкономить немного времени на особо быстрых ответах своих студентов, видимо, для битвы с настоящим боссом – Региной, которая могла заговорить и заставить забыть о времени любого. Уже через пару мгновений устный опрос превратился в разговор о жизни. Что произошло, Вероника Вячеславовна поняла, только когда надежды уйти пораньше с кафедры не осталось.

Последней села отвечать Катя. За два часа можно было выучить всю тему, но Катя после вчерашнего нервного срыва по-прежнему не питала желания открывать учебник или конспекты. По Веронике Вячеславовне было видно, насколько ее утомила Регина. Катя надеялась, что после такого у преподавательницы не осталось сил мучить последнюю студентку.

– Домой поскорее хочешь?

– Хочу.

– И я хочу. Тройка устроит?

– Да. – Тройка по биохимии – предел мечтаний каждого среднестатистического студента, так что кто Катя такая, чтобы отказываться от подобного?

– Тогда предлагаю сыграть тебе в одну игру.

– Знаю я один ужастик, который начинался так же, – хмыкнула Катя, которая пока не разделяла энтузиазма преподавательницы.

– Поверь, если проиграешь, будет еще страшнее, чем в фильме. Отработка на кафедре, думаю, похуже мучительной смерти будет, – улыбнулась Вероника Вячеславовна. – Тебе нужно ответить на один вопрос. Ответ – одно слово. Согласна?

– Ну давайте.

– Какой билирубин может попасть в мочу при желтухе?

– Непрямой, – быстро выпалила Катя. Ответ она знала только потому, что рядом с ней Юра раза три повторил Регине различия желтух. Про непрямой билирубин, попадающий в мочу, он тоже неоднократно упоминал.

– Молодец, заслуженно. А теперь валим отсюда.

С кафедры биохимии Катя отправилась прямиком в спортивный зал. Нужно было найти преподавательницу и отдать справку, прежде чем уйти домой: сегодня у Кати еще действовало освобождение от физкультуры.

* * *

– А я смотрю, твоя рыбка так и не вернулась, головастик, – не упустил возможности подколоть Данила Семен. – Похоже, она отрастила прекрасные ножки, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

– Скорее сбежала от твоих похотливых взглядов, – ухмыльнулся Данил. – Ты прям как подросток, который впервые полуголую девушку увидел.

– Ну-ну. Я, в отличие от некоторых, просто смотрю и руки не распускаю. В такое уж время живем. Чуть девушку тронешь или слово не то скажешь, и все, харассмент.

– Я должен был ей дать упасть и разбить голову? И что ты вообще прицепился ко мне с ней? Вторую неделю подряд припоминаешь.

– Потому что у тебя наконец-то что-то не получилось, головастик.

Данил глубоко вдохнул и мысленно досчитал до десяти, чтобы успокоиться. Слова Семена никогда не достигали цели. До этого дня. Теперь-то он смог нащупать больную точку и радостно давил на нее снова и снова.

Девушка, о которой Данил думал столько, сколько не думал никогда и ни о ком, и правда сбежала, а он так и не смог ее догнать. Злился на себя: сначала медлил, потом упустил. Тупил и вел себя как какой-то семиклассник, что издали смотрел на понравившуюся старшеклассницу на каждой перемене, но боялся к ней подойти.

А когда Данил все же сделал шаг навстречу к ней, она ответила не одним десятком шагов в неизвестном направлении. Возможно, нужно было после такого понять, что он ей абсолютно не интересен и совершенно не нужен. Что стоит оставить ее в покое, пока не перешел тонкую грань между «ты романтик, ты добиваешься девушки» и «ты гребаный сталкер, отстань от нее, пока она не вызвала полицию». Но теперь Данил не собирался отступать, пока Катя сама лично не скажет ему прекратить бегать за ней. Собственные догадки и мысли – так себе основания, так себе способ понять, что происходит в чужой голове. Лучше спросить напрямую. Ему бы еще один разговор, желательно побольше, чем пара формальных фраз, которыми они перебрасывались в «Комореби».

* * *

– И где ты была? – Кате давно было пора привыкнуть к тому, что Регина отрицает приветствия как явление.

– У врача. – Катя положила поднос на барную стойку, чтобы покрепче завязать узел на фартуке.

– У какого?

– Понятие «врачебная тайна» тебе ни о чем не говорит? – она шикнула на одногруппницу.

– Если у писькиного доктора, ты так и скажи, – хихикнула Регина и по реакции поняла, что попала в точку.

– Господи, ну где так я согрешила, что ты мне послал ее? – подняла руки к потолку Катя. За подобные слова и упоминания Господа всуе она бы получила строгий выговор от своей набожной бабули.

– А что, если я не искупление грехов, а запоздалый подарок на Новый год или день рождения?

– Тогда уж сильно запоздалый. Оно у меня в ноябре.

– Значит, скорпион? Что ж… это многое объясняет… – задумчиво протянула Регина и достала из кармана форменных брюк телефон. – Даня – лев, и…

– Регина, кончай свою фигню, я знаю, что ты задумала! – возмутилась Катя, которая больше не верила в гороскопы.

– У вас прекрасная совместимость!

– Ага. – «Гугл» то же самое говорил и про нее и Нечаева, и что вышло?

– Так что прекращай его избегать! Он тебя сегодня перед сменой искал, но так и не нашел. Мальчик переживает. И я, как ваша главная шипперка, тоже! Я хочу быть подружкой невесты на вашей свадьбе!

– Я его не избегаю! Погоди, что? Зачем он приходил?

– Сама у него узнай, – таинственно улыбнулась Регина и убежала обслуживать столики.

Остаток этой смены и всю следующую Катя больше не предпринимала попыток найти ответ на свой вопрос. Регина же то делала вид, что безумно занята и ей не до разговоров, то и правда была занята, то рассказывала какие-то истории. В принципе, Катю все устраивало. Чем больше она слушала о чужой жизни, тем меньше думала о своей. Кажется, они нашли друг друга: одна любила поболтать, вторая послушать.

Субботняя смена подошла к концу, и девочки покинули ресторан через выход для персонала. Регина так заболтала Катю историей о походе на страшный квест в Лондоне, что та даже забыла вызвать такси.

– Ой, кажется, мне пора. Пока-пока, увидимся в понедельник. – Регина прервала свой рассказ на полуслове и тут же убежала. Катя даже не успела попрощаться.

Вскоре в паре метров от себя Катя увидела причину такого резкого побега подруги. И эта причина, считавшая себя выше необходимости тепло одеваться в февральские морозы, приближалась к ней. При одном виде Данила без шапки ей стало холодно и захотелось снять свой шарф и укутать в него парня перед собой, чтобы теперь именно он выглядел по-дурацки, зато был в тепле. Пока Катя размышляла над спасением замерзающих, Данил подошел достаточно близко, чтобы уже не вышло сделать вид, что она его не заметила, и продолжать играть в игру: «Да он мне безразличен, я могу прекратить думать о нем, когда захочу». И в ее продолжение: «Просто… пока не хочу!» Да и, кажется, это можно расценить как проявление внимания в ее сторону. Если так, то больше нельзя прятаться. Обещания, особенно те, что даешь сама себе, нужно выполнять.

– Привет, давно не виделись. – Катя опустила шарф с носа и рта, чтобы ее было лучше слышно, и постаралась звучать так, будто это не она пряталась от него все эти дни.

– Привет. – Улыбка Данила тут же приковала взгляд Кати. – Решил больше не отвлекать тебя от работы. Постараюсь кратко и сразу по делу, а то ты постоянно куда-то спешишь, да и стоять тут холодно. – В ответ он услышал легкий смешок Кати. – Кажется, кратко уже не получилось. Так, ладно. Скажи честно, ты меня избегаешь?

Что произошло в следующее мгновение, стало приятной неожиданностью для обоих. Катю застали врасплох и загнали в угол. Честно ответить, глядя Данилу в глаза, что да, она его избегает и что у нее на это есть три причины: беды с башкой, проблемы с доверием и сумасшедшая семейка, она бы все равно не смогла. И что, если они прекратят встречи, будет проще для них обоих. Она до конца не понимала, как же уйти от этого вопроса в лоб, поэтому решила действовать нестандартно. Быстро сунула в карман перчатки, сделала шаг к Данилу, нежно положила ладонь ему на щеку и… поцеловала его. Тот сначала чуточку растерялся, но быстро взял себя в руки, притянул Катю, чтобы она стала еще ближе, и ответил на поцелуй, думая о том, что слоев одежды, что их разделяют, слишком много, и надо было все же ему приходить во время смены. Кате, которая всегда тяжело переносила морозы и точно бы не выжила в долгую зиму во вселенной ее любимой «Игры престолов», тут же стало тепло. Ира бы точно объяснила это приливом адреналина, расширением сосудов и какой-нибудь другой подобной научной фигней, но Катя была уверена, что сейчас ее грели чувства, что она, несомненно, испытывала к Данилу и, возможно, он к ней.

Какая разница, что столбик термометра отказывается подниматься с отметки «жопу отморозишь». Что идет снег. Что после подобного губы точно обветрятся. Что нос и пальцы уже покраснели и замерзли, если Данил рядом и нежно целует в ответ.

Глупо играть в игры, где вместо во́ды любовь. Она все равно отыщет. Она поймает. Она не отпустит. Она победит.

Поцелуй прервался так же внезапно, как и начался.

– Я избегаю тебя не больше, чем ты меня преследуешь. – Катя быстро натянула шарф до самых глаз, но Данил все же смог заметить, что она улыбается. У нее все же получилось уйти от ответа, причем одним из самых приятных и красивых способов. Сомнения и страхи, терзавшие ее последнюю неделю, никуда не ушли. Это только на страницах книг поцелуи имеют волшебную силу. Принцессы оживают, лягушки превращаются в принцев, а враги становятся возлюбленными. В жизни немного не так. Катя просто решила дать им с Данилом шанс. Потихонечку открываться самой и узнавать его в ответ. Кажется, именно так и строятся здоровые отношения? – Скажу честно, ты самый очаровательный из моих преследователей.

– И много у тебя их? – Данил до сих пор не мог понять, что же это было. Ясно одно – эта девушка сводит его с ума. И чем дальше, тем сильнее.

– К счастью, ты первый, – хихикнула Катя.

– Даже не знаю, радоваться мне или нет. Тебя подвезти?

– Родители меня учили не садиться в машины к незнакомым дядям.

– Я уверен, что Регина уже успела тебе все обо мне рассказать, так что мы уже заочно знакомы.

– На самом деле она больше рассказывает, как жд… – Катя осеклась, пока не сболтнула лишнего. Наверняка Регина и ему уже успела все уши прожужжать, как ждет их свадьбу, не стоит повторять этот бред. – Жаждет поскорее закончить этот дурацкий мед.

– Очень на нее похоже, но теряет хватку. Я думал, она уже до моих детских фоток успела дойти, – посмеялся он.

– А они у нее есть?

– Да. Она перефоткала самые нелепые из альбома, чтобы меня сначала шантажировать ими, а потом перед девушками позорить.

Катя рассмеялась, видимо, не только у нее семейка с небольшой придурью.

– Мы сможем по пути заехать в ВБ?

– Мы заедем, куда скажешь.

В машине Катя тут же включила себе подогрев сиденья и объяснила, где пункт выдачи, а где ее дом. Некоторое время ехали молча. Дороги были почти пусты. Данил вел аккуратно, уверенно и спокойно. Катя краем глаза смотрела на его профиль и мечтала о том, чтобы они внезапно попали в огромную пробку и застряли вдвоем в машине на всю ночь.

– Прости за случившееся в клинике, – вдруг прервал тишину он. – Ситуация так себе.

– За что конкретно ты извиняешься? Что там работаешь? – Катя издала нервный смешок.

– Скорее за свою маму, которая забыла, что в первую очередь врач, а потом уже моя родительница. Кажется, тебе было некомфортно из-за этого.

Катя рассмеялась. Слова мамы Данила были последним, из-за чего она переживала в тот день.

– Мама у тебя очень классная. И веселая. Тебе не за что извиняться. В конце концов, ты сам виноват, что у тебя руки не из того места растут. – Ей было как-то совершенно по-детски жаль, что ее мама не подходит под такое описание. Она была скорее спокойной, вечно уставшей и холодной. Последний раз схожие эмоции она испытывала в детстве, когда смотрела какую-то передачу про звезд и жалела, что ее родители не Анджелина Джоли и Брэд Питт.

– Эй, я растерялся, когда тебя увидел. – Он остановился рядом с пунктом выдачи.

– Поверь мне, я растерялась не меньше, когда увидела вдруг парня, который… которого… я знаю. – Катя хотела закончить фразу чуточку по-другому, но не стала раньше времени признаваться в своих чувствах. Возможно, это глупо, ведь они поцеловались полчаса назад по ее инициативе. Она открыла дверь. – Надеюсь меня не проклянут, что я пришла за пять минут до закрытия.

В машину Катя вернулась, сжимая в руках плотно упакованное в картон нечто.

– Что это? – поинтересовался Данил, выруливая из двора на дорогу. – И я думал, все выбирают пункт выдачи рядом с домом, а не там, куда ткнут в карту с закрытыми глазами.

– Книга. А адрес я по привычке поставила. Мы с родителями только недавно переехали, а этот в приложении сохранился, вот я и ткнула не туда, – соврала Катя. Книгу ей заказала одна из подписчиц, после того как Книжная Фея выложила пост-подборку с книгами, которые давно хочет прочитать, но руки все никак не доходят купить. Адрес пункта выдачи рядом с домом Катя никому не давала.

– Какая? – Данил поблагодарил высшие силы, что наконец-то послали ему читающую девушку.

– «Хочу съесть твою поджелудочную».

– Странные у тебя, конечно, предпочтения. Давай я лучше тебя в ресторан свожу.

– Это название книги такое.

– Многообещающее. Это про зомби, которые вместо мозгов едят поджелудочные?

– Это про неизлечимо больную девушку и парня, который нашел ее личный дневник.

– Да уж… – От былой радости не осталось и следа. – На счастливый конец можно не надеяться?

– Ага. Судя по отзывам, концовка неожиданная и все рыдают. Только пока не понимаю, над чем рыдать, если сразу понятно, что она умрет?

– Расскажи тогда потом, как поймешь. Или хочешь, я ее в книжный клуб наш предложу, и в следующем месяце обсудим.

– Книжный клуб? – удивилась Катя, будто уже не успела узнать, что Данил его основатель.

– Да, нашего меда. «Клуб любителей кофе и книг».

– Ты не похож на любителя кофе, иначе как ты смог пережить американо из «Комореби»?

– А что, если пить невкусный кофе – мой личный сорт мазохизма?

– Тогда полностью оправдан. – Катя еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– На самом деле меня тетя попросила время от времени приходить присматривать за официантами в ее отсутствие. Я решил приходить как гость. Японскую кухню терпеть не могу, поэтому выбор пал на кофе. Надо же было что-то заказать.

– Но ты приходил и после того, как Ираида Пална вернулась.

– Да, но уже только ради тебя.

Катя отвернулась к окну, чтобы скрыть эмоции, но Данил краем глаза в отражении в стекле все же заметил, как она улыбается.

– Так вот, про клуб, – вернул он тему в прежнее русло, чтобы не смущать лишний раз Катю, а то вдруг еще выпрыгнет на ходу из машины от переизбытка чувств и затеряется где-то в ночи, если, конечно, не переломает себе обе ноги. – Мы собираемся каждый последний четверг месяца. В этот раз получается 29 февраля. Можно прийти, даже если не прочитал или не дочитал книгу. Первое собрание в семестре обычно в формате Power Point Party. Каждый выбирает себе книжную или околокнижную тему, делает презентацию и выступает. Обычно выбирают одну книгу и рассказывают о ней, но помню, было как-то что-то об истории книгоиздания и даже книжная викторина. Но что я точно никогда не забуду, это как в сентябре Регина рассказывала нам про порноретейлинги греческих мифов. Кажется, я слишком много болтаю, я тебя еще не утомил?

– Видимо, это у вас семейное. После Регины меня невозможно утомить. И мне нравится, как ты агитируешь меня вступить в ряды любителей кофе и книг. Жаль, мне пока кофе нельзя. – Ей очень нравилось, когда парни что-то увлеченно рассказывали. По тому, как блестели глаза Данила, было видно, что книжный клуб – детище, которым он горит.

– Вообще, уже можно, но только если немного и ты сразу зубы почистишь, как его выпьешь.

– Правда? – с недоверием спросила Катя. – Обратно желтыми не станут?

– К тому оттенку, что был до, точно никогда уже не вернутся.

– Ладно, поверю тебе. Расскажи мне еще о своем клубе.

– Но я не говорил, что он мой.

– Ты правда думаешь, что я совершенно ничего не узнала о тебе? Я бы тогда ни за что не села к тебе в машину. Я знаю, что основатель книжного клуба – ты.

Пока они ехали до дома Кати, Данил выполнил ее просьбу и продолжил рассказывать про книжный клуб. Как появилась идея его создания. Как клуб вышел за пределы одного факультета и охватил весь институт. Как ему не нравится составлять отчеты о деятельности клуба и подавать их в отдел по внеурочной деятельности. Где они обычно проводят собрания. Сколько книжных мероприятий успели провести вне стен университета за полтора года существования. И сколько бились с профкомом, чтобы выбить финансирование на эти мероприятия. Какие книги успели обсудить. Какие-то из них Катя тоже читала, и монолог Данила временно превращался в дискуссию о персонажах, их поступках. Катя так увлеклась обсуждением одной из книг Бакмана, с длинным и странным названием про бабушку, которую читала за последний год трижды, что даже не заметила, что Данил уже давно остановил машину около калитки ее дома.

– Настоящая крепость, – пошутил Данил, имея в виду высоту забора.

– Рва не хватает, и мы выстоим любую осаду. В кладовке солений хватит года на два. Спасибо, что подвез.

– Рад был с тобой поболтать. Про ресторан я серьезно сказал. Я могу надеяться, что ты примешь мою заявку в друзья и напишешь мне, когда тебе удобно будет? Она уже несколько дней у тебя висит.

– Возможно, – хихикнула Катя, закрывая шарфом рот и нос, прежде чем выйти из машины.

Стоило Кате зайти в свою комнату, как следом за ней прошмыгнули Ира и Дымок.

– На чем ты приехала? – спросила старшая сестра. Окна ее комнаты, как и родительской спальни, выходили на дорогу.

– На такси. – Катя стянула свитер и надела домашнюю растянутую футболку. Люди приходили и уходили, а эта футболка с уже выцветшим принтом в виде ирисов оставалась рядом всегда. В ней Катя пережила и стресс из-за ЕГЭ и поступления, и слезы из-за парней, и беременность, и упреки отца. Казалось, в ней можно и конец цвета пережить. Ну или все умрут, а на планете останутся только тараканы, крысы и эта футболка.

– И давно у нас таксисты на «Лексусах» разъезжают? Насколько я помню, у нас в городе выше комфорта тарифа нет. Или он бизнесмен, а таксует для души?

– Ладно, ладно, ладно. Это было не такси.

– Тогда рассказывай все!

Глава 10

Шрамы

Травма – странная вещь.

Она подобна горю.

От нее не избавиться.

Но у нее есть свои стадии развития.

К ней можно приспособиться.

«После этого». Элейна Брусас

Остаток выходных Катя провела не то читая в перерывах между сообщениями от Данила, не то отвечая ему в перерывах между чтением глав книги про поджелудочную и что-то, что хочет ее съесть.

Данил ненавязчиво интересовался, в какой же из вечеров можно будет выкрасть Катю и вкусно ее накормить. Катя же пыталась в голове сопоставить свое учебное расписание, график своих смен и дни, когда отец на дежурстве. Последний пункт нужен был, чтобы избежать неприятных расспросов про «где», «куда» и «с кем». Сопоставление прошло безуспешно, и сошлись на том, что Данил выкрадет Катю без ее ведома.

Книжка, что читала Катя, оказалась меньше, чем она думала, и по размеру, и по объему, но заставила пролить слез еще больше, чем учебник по биохимии. Девушка в конце умерла самым неожиданным образом, о чем Катя написала Данилу, как только закрыла книгу. Она бы записала ему пару кружочков со своими эмоциями, но они еще не были достаточно близки, чтоб выходить в «прямой эфир» как есть: в очках, слезах, соплях, растянутой домашней футболке и с вороньим гнездом на голове. Не стоит расшатывать хрупкую мужскую психику раньше времени.

В планах на неделю у Кати был всего лишь один пункт: дожить до собрания книжного клуба. Учеба уже давно не стояла у нее на первом месте, а с появлением Данила и вовсе отошла на стотысячный план. Многие (в особенности отец) ее осудили бы за такой подход, медик же. Но Кате было абсолютно плевать. Ее жизнь, ее поступки, ее ошибки. В конце концов, хуже уже точно не будет. Она чувствовала, как черная полоса начинает светлеть и наливаться ярким светом, что принес в ее жизнь Данил. Катя старалась не думать о том, как же страшно и больно будет потом вновь опускаться во мрак, если Данил вдруг оттолкнет ее, когда узнает всю правду о ней. Но мысли об этом все же нет-нет да проскальзывали.

В понедельник после пар пришлось выйти на смену взамен той, на которую Катя не смогла выйти из-за МРТ, которое, к слову, не показало ничего нового и интересного. Теперь Катя думала, что лучше уж бы забила на это исследование, чтобы не тратить время и деньги. В век платной медицины сложно верить, что врачи вокруг не шарлатаны, которые хотят сначала найти тебе с десяток сопутствующих болячек, пока ищут причину основной, а потом забрать все твои деньги, пока лечат тебя от удивительных находок, что внезапно обнаружили. Если бы Катю здоровье не беспокоило настолько сильно, а половина врачей не была бы знакомыми ее родителей или деда, то она бы бежала куда подальше от всех частных клиник и лечилась бы народными методами.

Она и так не была в восторге от перспективы работать три дня подряд из-за абсолютно бесполезного исследования, так еще и первой, кого увидела в раздевалке перед сменой, оказалась Инга, которая при виде своей старой клятой коллеги расплылась в улыбке от уха до уха.

– А я уж думала, тебя уволили. – Инга положила аккуратно сложенные джинсы и водолазку в шкафчик. – Что ж, не очень рада тебя видеть, – по-прежнему улыбаясь, продолжила она.

– Ингусь, а ты так губы не криви, – Катя скинула рюкзак и принялась разматывать шарф, – а то лопнут еще. Или ты второй шрам на верхней губе для симметричности хочешь?

Вместо ответа Инга хлопнула дверцей шкафчика так сильно, что у Кати зазвенело в ушах. Она совсем не ожидала, что нелюбимая коллега вдруг психанет, но решила продолжить переодеваться как ни в чем не бывало. Инга никуда не ушла, так и стояла, прислонив ладонь к шкафчику.

– Что, настройки до заводских слетели? Так и знала, что ты робот-андроид с программой по выведению меня из себя, – хмыкнула Катя, чтобы прервать неловкую паузу.

– Иди ты знаешь куда… – прошипела Инга. Она не выдержала, и слезы, которые эти пару мгновений старалась держать в себе, сорвались с ресниц. Весь макияж насмарку. Смена начнется через пару минут. Еще и эта Катя рядом. – Как же я тебя ненавижу! Не подходи ко мне больше!

Она убежала в служебный туалет, оставив Катю в полной растерянности и непонимании. С первой смены они невзлюбили друг друга и обменивались дежурными колкостями, которые никогда не задевали ни одну из них. Но ровно до этого момента, пока наугад пущенная Катей шпилька не попала прямиком в маленькую ранку на губе.

Инга попыталась поправить макияж, но лишь сильнее все испортила. Теперь на нее из зеркала смотрела девушка с темными пятнами туши, похожими на синяки под глазами. Отражение в зеркале, как и слова Кати про шрам, принесло не самые приятные воспоминания о бывшем, который, стоило им съехаться, превратился из самого обычного парня в конченого, психически неуравновешенного ублюдка. Она уже точно не помнила, что послужило причиной той ссоры. Пересолила борщ? Переборщила с солью? Не так важно, когда тарелка с супом, что ты с любовью и заботой готовила для человека, который этого не заслуживает, летит тебе прямо в лицо. А потом вслед за ней и удар, от которого губа лопается, а голова откидывается назад на угол кухонного шкафа с такой силой, что потом врачам приходится накладывать кучу швов. Этот случай стал последней каплей, и она, после месяцев домашней тирании и насилия, ушла. Сначала в травмпункт, потом в полицию, где лишь развели руками и ничего не стали предпринимать. А после этого с частью вещей к лучшей подруге на время, пока будет искать себе съемную квартиру, куда можно будет перевезти остальные оставшиеся у того мудака вещи. Вариант вернуться к родителям она даже не рассматривала, не ради того уходила после девятого и начинала работать где только можно, чтобы потом снова вернуться в родные обшарпанные стены, полные запаха перегара и пьяного шума. Да и с бывшим она продержалась столько лет только потому, что идти было некуда. У лучшей подруги, конечно, классно, да и ее родители любили Ингу, как родную дочь, но напрягать их своим долгим присутствием она считала чем-то неприличным.

В тот день Инга в очереди в травмпункте разговорилась с парнем со странным именем Кир, который, судя по всему, был любителем уличных драк и завсегдатаем этого злачного места. Рядом с ним было так легко, будто она знала его всю свою жизни, и он был единственным на всем свете, кто ее понимает. Хотя он вовсе не выглядел как человек, которому можно доверять. Скорее как тот, от которого стоит бежать, если не хочешь, чтобы на твоем теле появились новые синяки и шрамы. Если бы она встретила его где-нибудь в тесной подворотне, то первым делом решила бы, что он хочет ее затащить куда-то в кусты и изнасиловать, но там, среди белых больничных стен и мерзко-желтых ламп, она продолжила болтать с ним по душам. Инга рассказала сильно больше, чем ей хотелось бы. Про все разы, когда приходилось прятать синяки от знакомых. Как опытным путем узнала, какой тональник лучше все перекроет. Что до последнего верила, что сможет его исправить. Слово за слово, и Инга сама не поняла, как показала ему одну из совместных фоток со своим уже бывшим парнем. Одну из тех, что успела сделать до того, как погрузилась в пучину ада. Одну из тех, на которой они еще были счастливы. В ответ она услышала суровое и краткое:

– У меня хорошая память на лица. Увижу этого уебка – убью.

Она не придала словам Кира особого значения, но потом, через пару месяцев, в конце января, от общих знакомых услышала, что ее бывшего в уличной драке избили до такой степени, что он попал в реанимацию. Было это совпадением или нет, она так и не узнала. Кира она так и не смогла найти, хотя пыталась. Видимо, то странное имя оказалось ненастоящим.

Инге наконец-то удалось избавиться от остатков туши, привести себя в человеческий вид и выйти в зал к гостям. Катя что-то лепетала, пыталась извиниться, но ей уже было все равно.

– Ты не можешь наверняка знать, откуда у человека шрамы, – только и сказала Инга, прежде чем окончательно вернуться в рабочее русло.

Больше за смену они ни слова друг другу не сказали. Эра взаимных подколок подошла к концу так же внезапно, как и началась.

До этого момента Катя и не понимала, насколько привыкла к тому, фоновому информационному шуму, что создавала Регина. Без нее, да еще и с угрюмой Ингой под боком, она чувствовала себя как в вакууме. Она так и не поняла, что же произошло, почему Инга так резко отреагировала, хотя ни одно из ее слов не выходило за рамки общения, что у них было всегда. К коллеге после извинений и слов про шрамы Катя больше не подходила.

Катя смогла выдохнуть, что пытка тишиной прекратилась, только когда вышла на свежий морозный воздух. У дверей служебного выхода ее уже ждал Данил.

– Я даже не буду спрашивать, как ты узнал, что я сегодня работаю. – Катя засияла от радости. Она уже давно успела забыть, как же это приятно считать секунды до новой встречи с человеком и понимать, что и он ведет такой же глупый обратный отсчет.

– Я все равно не выдам тебе своих надежных информаторов. – Данил забрал у Кати рюкзак, и они пошли в сторону его машины.

– А… то есть их уже несколько? Я смотрю, вы за мной глобальную слежку устроили, Данил Александрович. Копаете компромат для руководства?

– Так я уже. Завтра жди приглашение на ковер к Ираиде.

– Да ну тебя! – Катя хотела толкнуть плечом Данила в плечо, но тот увернулся, о чем сразу пожалел – девушку тут же пришлось ловить.

– Кажется, у кого-то проблемы с координацией, – посмеялся Данил.

– Мне просто нравится, как ты меня ловишь. – Катя почувствовала, что ее щеки покрылись румянцем не только от холода.

– Хорошо, больше не буду. Садись в машину, пока снова не поскользнулась. – Он открыл ей дверцу со стороны пассажирского сиденья. – Тебе противопоказано ходить пешком. По крайней мере в гололед.

– К твоему сведению, – продолжила разговор Катя, когда Данил сел в машину, – на удивление, я ни разу себе ничего не ломала! – «Кроме жизни», – подумала она, но вслух добавила: – И в травмпункте никогда не была.

– Везет. Не могу похвастаться тем же. – В его голосе Катя различила еле слышные грустные нотки.

– Memento mori? – Любой другой подумал бы, что она сошла с ума, раз внезапно перешла на мертвый язык, но Данил сразу понял, о чем она.

– Оно самое. Но чаще в качестве сопровождающего для лучшего друга.

– Тоже проблемы с координацией?

– Скорее с самоконтролем, – усмехнулся Данил, хотя ничего смешного в этом не было. Кир постоянно создавал проблемы себе и окружающим и, казалось, совсем не ценил свою жизнь, судя по тому, с какой частотой влезал в уличные драки и становился обладателем бабочек в животе, но не тех, о которых пишут в девчачьих книжках. Один раз такая бабочка прилетела и к Данилу. Прилетела и села на легкое, в паре сантиметров от самого сердца. Вот что значит оказаться не в то время, не в том месте, так еще и рядом с неправильным человеком. После такого о смерти забыть невозможно. – Давай не будем сейчас об этом. Еще не придумала тему для презентации к собранию?

– Если честно, я хотела прийти без нее. – Катя позволила увести себя в сторону книг и не стала доставать Данила расспросами про смысл татуировки и тот шрам. Сам расскажет, когда придет время. В конце концов, ей бы тоже не понравилось, начни ее кто-то расспрашивать про ее шрам от кесарева, даже несмотря на то, что они с Ирой уже давно придумали складную историю про осложненный аппендицит и нетипичный оперативный доступ. Неврачи вряд ли бы стали вдаваться в подробности, а если еще и накинуть сверху пару страшных непонятных медицинских слов: «деструктивный», «гангренозный», «лапаратомия», то вопросов точно никто задавать не будет. А врачам можно было наплести что-то про пьяных хирургов накануне Нового года, все равно никто по шраму не поймет уже, когда была операция: в начале ноября или конце декабря.

«Ты не можешь наверняка знать, откуда у человека шрамы», – пронесся в ее голове голос Инги.

– А что так?

– Книг слишком много, я не могу выбрать одну. Знаешь, типа, когда ложишься спать сразу со всеми плюшевыми игрушками, потому что вдруг остальные обидятся? Вот то же самое. А обо всех рассказать не могу. И вдруг я покажусь всем занудой?

– Ты решила рассказать об учебниках?

– Нет.

– О научных статьях?

– Тоже нет.

– Тогда ты не зануда.

– Спасибо, успокоил. Но я все равно не знаю, о чем рассказать. – На самом деле у нее была одна идея – приоткрыть завесу тайны и поделиться внутрянкой ведения книжного блога, но это значило отчасти потерять анонимность, а к такому она еще не была готова.

– Просто выбери одну, что тебе ближе всего по духу, – пожал плечами Данил, у которого никогда не было проблем с выбором.

Он считал, что один из лучших способов узнать человека – спросить о его любимой книге. Или книгах. После слов Кати про игрушки он был уверен, что у нее таких несколько, и хотел сначала узнать, а потом и прочитать их все, чтобы стать еще ближе.

А факт, что человек не читает вовсе, может сказать даже больше, чем одно или парочка коротких названий, любимый жанр или имя автора, ставшего автопокупаемым.

– Спасибо, кэп. В следующий раз напомни мне больше не просить у тебя советов.

– Я ведь и обидеться на такое могу, – нахмурился Данил и забарабанил пальцами по рулю в такт песне, что играла по радио.

– Ну прости. – Катя воспользовалась тем, что они стоят на светофоре, и быстро чмокнула его в щеку. – Простишь? Да?

– Добавляй, – ответил он, сохраняя серьезно-хмурый вид и повернул голову в ее сторону.

Катя, как ей казалось, поняла намек, потянулась чмокнуть его еще раз, но Данил перехватил ее губы своими и утянул в нежный, но недолгий поцелуй. Им тут же засигналили сзади, намекая, что зеленее не будет.

– Тогда последнюю прочитанную, про поджелудочную, – продолжил Данил, будто они и не прерывали разговор.

– Чтобы я снова все слезами залила? Нет, спасибо. Ладно, буду думать дальше.

Спустя два дня, в которые Данил неизменно встречал Катю с работы и за которые Катя так и не придумала тему для выступления, наконец-то настал тот самый последний четверг февраля.

Катя не хотела идти ни на физру, ни в бассейн, чтобы вместо этого можно было потратить все время между парами и клубом (удивительно, как всего за год сменился вектор ее интересов и место ночных занял книжный) на сборы, но Геля с Женей были очень убедительны, и она не смогла им отказать. А когда в конце отведенного им на плаванье часа увидела Данила, поняла, что точно пришла не зря. Она вновь сказала девочкам не ждать ее и пошла ему навстречу.

– Привет, за тобой сегодня заехать перед клубом? – Данил взял Катю за руку и нежно погладил большим пальцем по тылу ее ладони.

– А можно? – Бабочки из живота перекочевали в мозг и мешали вспомнить, дома ли сегодня отец.

– Наверное, если б было нельзя, я бы не спрашивал. Только нужно будет приехать чуть пораньше остальных, потому что бронь на мое имя.

– Хорошо, тогда побегу, чтобы успеть собраться. Спишемся еще.

– Спишемся. – Данил нехотя отпустил ее руку и пошел к своим товарищам по сборной.

Глава 11

Магия книжного клуба

И почему мы всегда ждем каких-то общепринятых поводов для того, чтобы радоваться хорошим вещам? Может быть, всем нам надо создавать себе свои собственные праздники.

«Наследство в Тоскане». Джулиана Маклил

– На свидание собираешься? – Ира сначала услышала, как скрипнула дверь, а потом и спиной почувствовала, как младшая сестра подбирается к ее шкафу с одеждой.

– Не думаю, что встречу книжного клуба можно назвать свиданием, – вздохнула Катя и посмотрела на платья, в которые ей не влезть. Это даже больнее, чем на губы, которые не можешь поцеловать.

– Вообще можно, если придут только двое. – Ира повернулась на компьютерном кресле и вместо МРТ-снимков малого таза начала разглядывать сестру.

– Это не свидание! – отрезала Катя. – Я видела опрос в чате книжного клуба, нас будет человек восемь.

В чат клуба ее добавили пару дней назад. Многих людей оттуда она не знала. В основном какие-то девочки-старшекурсницы, судя по всему, со стомат-факультета. Из знакомых лиц были только трое: Данил, Регина и Юра. Последнего, кажется, затащили сюда под дулом пистолета. Катя сразу выключила уведомления – необходимая процедура для любого чата, в котором состоит Регина.

– А что, если это все его выдуманные личности и фейковые страницы?

– Типа как Светлана Богачева?

– Да, да, да! – рассмеялась Ира и после паузы добавила: – Блузку мою новую взять не хочешь? Я ее сначала купила, а потом подумала, что рукава слишком широкие и под халат неудобно будет. И мне пока особо некуда ходить, кроме меда и больниц.

– Ира! Ты просто лучшая! Я тебя обожаю! – Катя бросилась сестре на шею.

– Как же мало надо человеку для счастья, – улыбнулась Ира. Если бы не компьютерное кресло, они бы обе упали бы. – Только не пищи еще громче. – Одной рукой она открыла нижний ящик стола и достала сверток. – Тебе тут пришло. Чувствую себя почтальоном Печкиным. До тебя я даже не знала, что такое бандероль. Гони мой велосипед!

Все оставшиеся время в ожидании Данила Катя провела за приятной девчачьей рутиной. Долго думала, какой из оттенков из ее любимой палетки по «Игре Престолов», что Ира привезла ей из Ирландии, лучше подойдет под цвет блузки. Злилась, что стрелки не получились одинаковыми ни с первого, ни со второго, ни со сто пятьдесят второго раза. Психанула, стерла все и заново нанесла тени. Накрасила ресницы, глупо открыв рот. Видимо, у всех женщин есть врожденный реснитчато-оральный рефлекс.

Пусть поход в книжный клуб и не был свиданием, собиралась Катя так, будто это было оно. После нескольких месяцев академа, что она провела затворницей в родительском доме, любой поход не на учебу или работу ощущался как выход на красную дорожку Оскара или Мет Гала, не меньше. «Спасибо» папе, который решил, что лучший способ спрятать «позор» дочери – спрятать ее саму от всего мира и выпускать из дома только под контролем матери на обследование к знакомым врачам, которым заплатили за молчание. «Спасибо» маме, что поддержала его бесчеловечную идею. «Спасибо» Ире, которая… Хотя нет, ей Катя была по-настоящему благодарна, без всякого сарказма.

Во время заточения Кате помогли не сойти с ума только Ира, книги и книжных блог. Да и если бы не старшая сестра, вовремя оказавшаяся рядом и сообразившая, что происходит, вряд ли бы Катя сейчас стояла здесь перед зеркалом и критически оценивала свой внешний вид.

В кармане джинсов зажужжал телефон – сообщение от Данила, который уже приехал и ждет ее около калитки. Катя не спешила выходить. В конце концов, она же девочка, а девочкам полагается опаздывать.

В машине Катя тут же размотала шарф. Шапку в этот раз она решила не надевать – вряд ли придется гулять или долго ждать на улице. Впервые за долгое время она чувствовала себя на все сто. И как ей казалось, наконец-то выглядела получше зомби и ждала, когда это заметит и Данил, но тот лишь поздоровался, улыбнулся самым краешком губ и включил ей подогрев сиденья. Катя решила, что проблемы со зрением тут не только у нее. Возмущаться было бы глупо, она понимала, что ее неоправданные ожидания – не его проблемы и нечего тут дуться из-за пустяков, но на ее лице сама собой появилась бегущая строка: «Скажи, что я красивая, дурак непонятливый, блин».

– Чудесно выглядишь, – прервал тишину Данил, когда на светофоре повернулся в сторону Кати и наконец-то смог получше ее рассмотреть. Освещение перед ее домом было ужасное, а в дороге он предпочитал смотреть на дорогу. Уже было дело, одна из бывших постоянно отвлекала его за рулем. Теперь ни той девушки, ни машины. Первая жива-здорова, просто скандалит теперь с другим, а вторая после череды замен фар и бамперов перепродана кому-то с пометкой: «Не бита, не крашена».

– Спасибо. – Теперь Кате казалось, что она напросилась на комплимент. Она посмотрела в окно и добавила: – Нам еще долго? Никогда не слышала об этом кафе.

– Потому что это тайное место нашего клуба. Скоро будем.

Нужное кафе оказалось прямо за поворотом, однако пришлось еще поездить кругами, чтобы найти парковочное место. К дверям кафе они подошли одновременно с девушкой, чей внешний вид буквально кричал, что у нее уже есть один богатый папочка и она явно ищет второго. Шуба явно из натурального меха, платок на голове, айфон последней модели в пальчиках, обтянутых кожаными перчатками, полуботинки на шпильке. Скорее всего, где-то тут неподалеку припаркована ее машинка, которую она ласково называет Малышкой. Из образа богатой сучки выбивалась только самая обыкновенная тканевая сумка для ноутбука, очевидно какой фирмы. Она заметила парочку и тут же расплылась в широкой улыбке, обнажив неестественно белые зубы.

«Точно виниры», – подумала Катя.

Девушка, чьего имени Катя пока не знала, поздоровалась и обнялась с Данилом. Катю начинало уже подбешивать, что он постоянно оказывается в объятиях каких-то девушек. Ладно Регина, она его сестра, но это вообще кто? Будто прочитав ее мысли, Данил заговорил:

– Катя, это Яна, моя правая рука. Яна, это Катя.

– Рада знакомству, – улыбнулась Яна. Катя была готова поклясться, что свет из окон кафе отразился от этих виниров и прожег ей сетчатку. – Ну и загнул, правая рука. Я просто зампреда факультета и выполняю за Даню всю грязную работу.

– Один раз попросил заполнить ее отчеты по клубу. – Данил открыл дверь кафе и пропустил девушек в тепло.

– Я переписывала их восемь раз! Восемь! – начала она рассказывать больше Кате, чем Данилу. – Уверена, что эта стерва постоянно меняла требования к их оформлению, просто чтобы вывести меня из себя! А профком? Сколько раз Даня меня отправлял к ним на поклон за деньгами? А я, извините меня, совсем не похожа на бедную студентку, которой нужна матпомощь! Ношусь, как гребаная Яна Симакина. А я похожа на Яну Симакину?! Кать, ну скажи, похожа?! – Катя отрицательно мотнула головой. – Ну слава богам! Про «Ян, найди нам ингалятор», «Ян, нам нужен аквагрим», которые прилетают мне в личку в час ночи, я вообще молчу. Чувствую себя мамой первоклашки! Может, мне еще гербарий среди зимы начать собирать?

– Но ты уже не молчишь, – усмехнулся Данил.

Он слушал Яну только краем уха, потому что прекрасно знал все ее жалобы. Сам когда-то проходил через то же самое, когда был замом у предыдущей председательницы факультета. Снежа постоянно придумывала что-то, а реализацию скидывала на него. Ей казалось, что ее подписи в отчетах было достаточно, чтобы сказать, что это она в поте лица занималась организацией. Ну да, сейчас он сам наслаждался властью. Но только если чуть-чуть! В конце концов, после всего, что он стойко вынес под руководством Снежи, имел полное право подрасслабиться. Да и просил он Яну о чем-то, только когда не мог сам. Тот отчет отдал ей только потому, что уезжал на сборы. А в профком посылал Яну только потому, что там сидят одни мужчины, и кому просить у них деньги, как не симпатичной девушке? Его самого каждый раз разворачивали у двери, а Яна всегда возвращалась с нужной суммой, и потом у нее даже чеки никто не спрашивал!

Данил нашел официантку, которая посмотрела брони на этот вечер и отвела их к большому круглому столу в углу зала. Ребята разделись и повесили верхнюю одежду на стойку рядом. Когда все сели, Данил продолжил:

– Ну знаешь, я два года был мальчиком на побегушках у Снежи, а тебе осталось всего пару месяцев от твоего годового срока, мой юный падаван. Ты взяла ноут?

– Нет, только сумку от него, – съязвила Яна и достала «Макбук». Катя хмыкнула: кто бы сомневался, очередное яблоко. – А презентацию твою специально не стала сохранять.

На удивление, Катя не чувствовала себя третьей лишней, ей было интересно просто наблюдать за этим разговором. Не хватало попкорна и 3D-очков. С такой правой рукой стоит быть всегда начеку. Катя бы ей не доверяла.

Наблюдая за перепалкой на тему председательства и злоупотребления полномочиями, в которых Яна обвиняла и Данила, и Снежу, Катя решила, что в жизнь книжного клуба будет вливаться постепенно. Сначала будет просто смотреть и слушать, а потом, когда привыкнет ко всем, присоединится к обсуждениям.

– Как зачет? – спросил Даня, когда устал слушать совершенно беспочвенные обвинения в свой адрес. Такова жизнь активиста, Яне уже давно пора это принять. Кто-то да выступает в роли мальчика или девочки на побегушках, пока сам не встанет на вершину активистской пирамиды. И Данил не сомневался, что все это представление Яна затеяла только ради Кати, чтобы показать, какая она бедная, несчастная, а он тиран-самодур, чьи просьбы надо постоянно выполнять. Сейчас еще по закону подлости должна появиться Регина и вспомнить еще парочку позорных историй, после которых Катя точно снова сбежит и будет избегать его до конца своих дней.

Катя сначала не поняла, что за зачет в начале семестра. Подумала про пересдачи и только потом вспомнила, что старшие курсы учатся циклами: изучают один предмет две-три недели, а потом в конце сдают зачет.

– Как подготовка к аккреду? – прищурившись, ответила таким же неприятным вопросом на вопрос Яна.

Этот словесный бадминтон мог продолжаться до бесконечности, но к ним за столик начали подсаживаться и другие ребята из книжного клуба. Яна тут же начала собирать флешки, чтобы перекинуть презентации, а Катя уткнулась в меню, чтобы найти замену кофе. Лучше ванильного молочного коктейля она ничего не нашла. Не очень любила ваниль, но либо она, либо вода. Остальные позиции в меню ставили под удар эффект после свежего отбеливания. Данилу, что от одной чашки кофе ничего не будет, если сразу почистить зубы, она верила, но рисковать не хотела. Равно как и стоять в туалете кафе перед рядом раковин с зубной щеткой и пастой. А вдруг кто зайдет? Подумают еще, что она бездомная или сумасшедшая.

– Сколько?! – внезапно воскликнула Яна на все кафе, поняла, насколько это было громко, и тут же понизила голос: – Сто двадцать слайдов?!

– Да, – с гордым видом ответила Регина. – По тридцать на каждую часть!

– Да иди ты на фиг, мы до утра тут просидим! – ответила Яна, прокручивая презентацию.

– А где Юрец? – спросил Данил, которому не хотелось оставаться единственным парнем на встрече.

– Кажется, он знал, пиздец какого масштаба нас ждет, и сбежал по пути. – Яна закрыла презентацию, потому что увидела уже достаточно. – Я слишком стара для всего этого дерьма…

– Почти, у него сегодня СНК по биохимии, – хихикнула Регина.

Пока Яна перекидывала оставшиеся презентации и проверяла, не слетели ли какие слайды, вновь подошедшие делали заказы. Наконец можно было начать. «Макбук» Яны передавали по кругу. Регина попросилась выступать последней, потому что, по ее заявлениям, такое нужно оставлять на десерт.

Пока все ждали «десерт», Катя ждала, пока очередь дойдет до Данила. Как бы она его ни расспрашивала и при личных встречах, и по переписке, он молчал как партизан и только отмахивался, что расскажет об одной из любимых книг и что Катя точно не знает такую. К счастью, ожидание было недолгим. Во-первых, не все пришли с презентациями, а во-вторых, за смехом и шутками время пролетело незаметно. Катя быстро привыкла к новым людям и уже на втором выступлении подхватывала нить обсуждения и участвовала в небольших интерактивах, которые девочки вставляли в конец своих презентаций.

Катя хотела поснимать собрание, чтобы написать парочку постов в «Телеграм» и смонтировать видео в «Тикток», но быстро одумалась, что не стоит. Вдруг за этим столом есть кто-то из ее подписчиков? Шанс ничтожно мал, но никогда не равен нулю. Лучше сохранять анонимность. Так что если Катя и доставала телефон, то только чтобы записать очередное название книги, которую прям точно надо прочитать, но до которой она не факт, что доберется с кучей своих сотрудничеств. Когда начал выступать Данил, Катя уже жалела, что пришла без презентации. Рядом с этими девочками и Данилом было весело и совершенно не страшно показаться какой-то не такой. В другой ситуации она бы робела перед незнакомыми людьми, но сейчас сработала какая-то магия книжного клуба.

– Ну нет… только не опять твой Евгений в водолазке… – застонала Регина, стоило Данилу открыть титульный слайд.

– Кто бы говорил. Сама снова сделала презентацию по очередной порнухе, да? – ловко парировал он. – Итак, «Лавр».

О такой книге Катя никогда не слышала, хотя, если верить надписи на обложке, это победитель какой-то там престижной книжной премии. Хотя где Катя с ее любовными романами, а где шорт-листы с книгами, написанными умными дядями и тетями. Она тут же записала название, но на этот раз не в заметки, а сразу в поисковую строку сначала «Вайлдберриза», а потом и «Озона». Сравнила цены и кинула в корзину там, где было дешевле.

С ее места было не очень удобно смотреть на презентацию, поэтому Катя решила ни в чем себе не отказывать, сесть в пол-оборота и смотреть только на Данила. Видела, как движутся его губы, слышала звуки его слов, но не всегда понимала их смысл. Попала в какое-то подобие транса и улетела далеко в свои мысли. Глядя на Данила, Катя думала, как же везет парням, которым уже по умолчанию от природы даны длинные ресницы и нормальная кожа. Кате же пришлось при помощи косметики пытаться спрятать покраснения и делать ресницы длиннее и гуще. Гиперфиксация Беллы на красоте Эдварда теперь ей была абсолютно понятна и уже не казалась чем-то странным. Может, Данил тоже вампир? Катя мысленно закричала. Нет, не вздрогнул, значит, мысли читать не умеет.

«А, блин. Эдвард же не мог читать мысли Беллы», – подумала Катя, и Данил, будто прочитав ее мысли, улыбнулся.

Катя тут же опомнилась, чтобы не надумать ничего лишнего, и начала вслушиваться.

О сюжете Данил особо ничего не рассказывал. Катя поняла только, что это история про средневекового целителя, который после смерти возлюбленной стал путешествовать по свету, чтобы прожить жизнь не только за себя, но и за нее. В основном же Данил рассказывал о фишечках, которые повторяются у этого автора из книги в книгу. О моментах, которые перекликаются с биографией автора, хотя, казалось бы, Средние века и современность пересекаться не могут. И приводил классные, по его мнению, примеры стилизации текста под древнерусский язык. Судя по их количеству, половина книги, если не больше, была написана на древнерусском.

Всего этого было достаточно, чтобы понять две вещи. Насколько Данил восхищается и этой книгой, и личностью ее автора. И насколько эта история странная, и на любителя. Катя решила все же дать «Лавру» шанс и прочитать. Только потому, что эта мегастранная книжка очень нравится Данилу.

Когда Регина открыла первый слайд своей презентации, Катя поперхнулась остатками молочного коктейля – уж не думала, что первая за вечер знакомая ей книга будет такой.

– Ты знаешь эту книгу? – удивился Данил.

– Она очень популярна в «Буктоке», и… это цикл, – ответила Катя.

– Ну наконец-то! Приятно иметь дело со знающим человеком! – Регина трижды щелкнула на кнопку, и рядом с первой появились еще три обложки, только на этот раз англоязычного издания. – Короче…

– Короче точно не будет, – шепнул Данил Кате на ухо, отчего у нее по шее побежали мурашки. – Тебе взять еще один молочный коктейль?

– Не нужно, не хочу, чтобы он у меня пошел носом от смеха, – так же тихо ответила Катя.

– Так, голубки! Ворковать будете потом, в своем гнездышке! – прервала их идиллию Регина. – А не сейчас, когда я вам рассказываю про интеллектуальную литературу. У нас переведен не весь цикл, поэтому я привезла остальные из Англии и читала вечерами через переводчик по фото. К сожалению, успела не все. Первая часть, «Невеста дракона», и там… – Она выдержала паузу, прежде чем сразу пойти с козырей. – У главного героя два члена.

Регина начала свой путаный рассказ о сюжете книги без сюжета, но с обилием постельных сцен, переключала слайды, состоящие на 90 % из мемов, а остальные в это время пытались не умереть от испанского стыда, неловкости и смеха. Такое и правда нужно было оставить на десерт.

– А еще у них есть кулоны-обереги от детей. – Никто не понял, что она имеет в виду, пришлось пояснить: – Ну противозачаточная магия типа. Признайтесь, если захотели. Стольких проблем можно избежать.

Кате показалось, что Регина смотрит прямо ей в душу, пытаясь достать оттуда самые страшные и грязные тайны.

«Она точно все знает, – пронеслась глупая навязчивая мысль у Кати в голове, – с чего бы ей так смотреть на меня?» – От былого веселья не осталось и следа.

От глубокого раскрытия темы тентаклей, шуток про наконец-то уместный эпитет «каменный» в отношении члена главного героя (потому что он горгулья) и еще тридцати слайдов про страстную любовь с демоном всех спасла официантка, которая подошла к их столику, чтобы сообщить, что кафе закрывается через пять минут. Все выдохнули с облегчением. Регина же расстроилась, что ее снова прервали на самом интересном месте, но пообещала скинуть свою презентацию в чат. Обсуждение выбора книги на март решили перенести туда же.

Глава 12

Облом

Нет врага опаснее дурака.

Японская пословица

Выбор новой книги затянулся на неделю. Хотя Данил и говорил неоднократно, что это они еще быстро определились, что читать дальше, Катя все равно не верила. Как, ну как можно так долго решать?! Конечно, у Кати самой порой возникали муки выбора, но список сотрудничеств из раза в раз все их развеивал. Катя с интересом и опаской ждала момента, когда чтение по списку ей надоест, но сейчас ее все устраивало. Пока есть список – есть возможность заработать на побег, а там дальше счастливая и спокойная жизнь без криков отца, оглушительного молчания матери и брата, который на самом деле никакой и не брат.

Катя была уверена, что книжноклубные выборы затянулись только из-за Регины, которая постоянно путала все карты и к которой почему-то все остальные прислушивались. Катя никогда бы не подумала, что местным авторитетом в сфере литературы окажется рыжая ведьма, читающая порно про всякую хтонь и бесов. Возможно, это должно было многое сказать об этом книжном клубе, но Катя пока решила воздержаться от поспешных выводов. Как показал конец недели, очень даже и не зря.

Сначала Регина заявила, что хочет прочитать что-то смешнявое, ненапряжное и желательно подростковое, так что через пару суток их чат превратился в источник, из которого можно составить не одну подборку young adult чтива. А потом, когда нужно было выбрать из этого обилия всего десять книг для голосования, выдвинула «Замок Броуди» Арчибальда Кронина. С большущим отрывом победил последний. Возможно, в этом и заключался коварный план Регины подсунуть свою книгу: заставить всех искать одно, а потом выкинуть совершенно другое, что на контрасте создаст вау-эффект и привлечет внимание. Если выбранный в итоге замок – что-то смешнявое, ненапряжное и подростковое, то Катя – обладательница Нобелевской премии по медицине. Об этой книге Катя была наслышана достаточно, чтобы никогда не брать ее по своей воле, но книжный клуб есть книжный клуб. Еще на уроках литературы в школе Катя уяснила, что обсуждать книгу, которую читал, гораздо интереснее, чем ту, в которой не смогла продвинуться дальше названия и аннотации.

Неделька выдалась тяжелой и мучительной не только из-за книжной смуты.

Пока все наступали на одни и те же грабли, Катя заныривала в один и тот же бассейн, причем это даже не было метафорой. Снова быстрые сборы, снова мокрая одежда, снова мороз на улице, и… привет, цистит! Не опять, а снова!

Почувствовав жжение, к которому на этот раз прибавились еще и тянущие боли в пояснице, которые становились сильнее день ото дня, Катя лишь обреченно вздохнула и пошла наводить себе ведьмино варево из шишек. К врачу она идти пока что не собиралась. Само прошло в тот раз, пройдет и в этот, а по клиникам она еще успеет потаскаться. Все равно еще кариес лечить, пломбы ставить, а на это тоже нужны и время, и деньги.

О том, что не осталась дома на больничном, Катя пожалела ровно в тот момент, когда Регина ни с того ни с сего (хотя, казалось бы, когда ее высказывания вообще были к месту?) начала забрасывать Катю невыдуманными историями, о которых невозможно молчать, так что к физическим тяготам из-за болезни добавились еще болтовня Регины, которая наносила настоящий психический урон.

В среду во время на удивление безлюдной и спокойной смены Регина запрыгнула на барный стул рядом с Катей, скручивающей для гостей послания с цитатами японских авторов, и ненавязчиво начала:

– А ты никогда не замечала, как тут чисто?

– Это ресторан, здесь едят. Тут должно быть чисто, – совершенно не поняла, к чему клонит Регина, Катя.

– Нет, ты не понимаешь. Тут очень чисто. «Комореби» не просто обрадует Елену Летучую, тут вся съемочная группа начнет писаться кипятком от восторга!

– Угу… – Катя мало того, что не разделяла восторга, так еще и на фразе «писаться кипятком» ощутила фантомное жжение. Умеет все же Регина создать неприятные ситуации!

Монолог обещал быть долгим. Катя приготовилась продолжать угукать после каждого предложения, демонстрируя свою вовлеченность и пытаясь понять, зачем же все это рассказывается.

– Так вот… – Регина забрала у Кати часть бумажек и продолжила свой рассказ, свято веря, что помогает подруге получше узнать людей, с которыми ей предстоит породниться. О том, что, возможно, лезет не в свое дело, она даже не думала. – Мой дядя, отец Дани, называй его, короче, как хочешь, одно время жил в Японии. Причем достаточно долго. Очень проникся всей этой их культурой. А японцы все чистюли, у них там по религии положено. Все чистое – божественное, все грязное – сама понимаешь. Короче, вся семейка у них с маниакальной тягой к чистоте. И ресторан всего лишь верхушечка айсберга. Вот увидишь потом, у них не квартира, а больничная палата, все блестит и скрипит. Порой мне даже кажется, что ОКР – заболевание генетическое. Меня, слава богам, японским или не знаю каким, это стороной обошло. Спасибо папе за доминантные гены хаоса.

Катя в очередной раз угукнула и улыбнулась, хотя было вовсе не до смеха. Хозяйка из нее еще хуже, чем нобелевский лауреат. Да еще и волосы, которых с нее сыплется больше, чем шерсти с облезшего Дымка… Если даже десятая часть того, о чем говорит Регина, правда, то на еще не начавшихся отношениях (заветный вопрос так и не прозвучал ни в одном из разговоров, телефонных звонков и переписок) можно уже ставить крест.

Кате уже давно хватило, но Регина лишь продолжила свой информационный поток.

– Наверное, поэтому Данил так не любит детей, – хмыкнула Разумовская, скручивая очередную бумажку, и посмотрела Кате прямо в глаза, – они просто концентрация хаоса и источник грязи. Все эти желтые сопли и зеленые какашки. Так себе радуга.

– Да-да, – Катя подавилась воздухом. И зачем Регина все это рассказывает?! Жирно намекает, что все знает? Откуда? Зачем? Почему не сказать прямо? Смотрит в глаза, но как будто в их отражении видит все, что было, есть и будет, как гадалка в хрустальном шаре. Катя перевела взгляд на бумажку, что держала в руках. Красивая фраза про семейное счастье и дом – полную чашу. Да они издеваются. Катя сделала глубокий вдох и продолжила: – Меня тоже не привлекает вся эта эстетика гладких детских розовых попок. – За смешком Катя попыталась скрыть липкий ужас, от которого избавиться куда сложнее, чем от волос по всему полу или противных детских соплей.

Причем Катя даже не наврала. Радостей материнства она не испытывала, но все же был нюанс… маленький такой, четырехмесячный, порой кричащий нюансик с прочерком в графе «отец».

– Значит, вы с Даней точно созданы друг для друга! – радостно воскликнула Регина, по-прежнему считающая, что занимается исключительно благими делами и помогает влюбленным получше узнать друг друга, хотя на самом деле самым лучшим решением было бы оставить Катю и Даню одних вместе с их прошлым, настоящим и желательно будущим.

После такого вытянуть состояние хотя бы до отметки удовлетворительно не помогла даже встреча с Данилом. Наоборот, она лишь усугубила ситуацию, потому что теперь, когда Катя смотрела на него, в голове возникал голос Регины, от которого тут же бросало то в жар, то в холод.

Данил же быстро заметил, что Катя выглядит, мягко говоря, неважно, и аккуратно поинтересовался, все ли в порядке. Та лишь отмахнулась, сославшись на усталость, и попросила не беспокоиться сильно. Взрослая девочка, тем более оба родителя врачи, ничего с ней не случится. Не говорить же, что «писать кипятком» для нее сейчас чуточку больше, чем образное выражение!

– Да ты вся горишь! – На одном из светофоров Данил приложил тыльную сторону ладони к ее лбу.

– У тебя просто руки холодные. Нормально все, – вновь отмахнулась Катя.

– Ну-ка посмотри на меня. – Стоило Кате повернуть голову, как он положил ладонь на горящую нездоровым румянцем щеку, осторожно погладил ее большим пальцем и нежно коснулся губами ее лба. – Без изменений. Губы у меня тоже холодные?

– Это все потому, что я горячая штучка.

– Это все потому, что ты без шапки прошлась. – Загорелся зеленый, и Данил свернул в сторону частного сектора.

«Скорее уж без шерстяных трусов», – подумала Катя. Поясница заныла с новой силой, пришлось прибавить еще одно деление подогрева сидений, обычно тепло помогало.

– Ну и что, ты тоже без шапки щеголяешь. И ничего, – добавила вслух она.

– Значит, так, стрелки мне тут не переводи. Идешь домой, вызываешь врача, не идешь ни на пары, ни на работу и лечишься!

– Забыл, где мы учимся? – усмехнулась Катя, которую на самом деле пугали не столько отработки, сколько гнев отца. Пока она жила в его доме, нужно было играть по его правилам. А его правила гласили: не можешь идти на пары – ползи. Учиться она не училась, но на пары исправно ходила, создавая яркую иллюзию хорошей дочери. Да и к тому же даже на кафедре биохимии находиться было приятнее, чем под одной крышей с отцом, который завтра должен был быть весь день дома.

– Кать, не дури.

– Ладно, – Катя сдалась под быстрым пронзительным взглядом Данила, но лишь для виду, потому что по-прежнему собиралась поступить по-своему.

Остаток вечера так же мучительно тянулся, как и вся неделя до этого момента. Ей больше всего на свете хотелось поставить болезнь на 2х, а лучше 3х, как чтеца в приложении с электронными и аудиокнигами, чтобы можно было побыстрее пропустить все стекло и драму и проснуться где-то в хеппи-энде. Жаль только, жизнь еще не научились так ускорять.

Сил искать градусник не было, а сообщать маме с Ирой о том, что в этот раз, кажется, чуточку хуже, чем обычно, не хотелось. Так что Катя написала Данилу, что и правда немного простыла и собирается чуток отлежаться дома. Врать не стоило, но своей настоящей болячки она стеснялась. Лучше уж сопли (хорошо, что не детские), чем это. Попросила не терять, если вдруг уснет, и стала тупо смотреть в стенку, сжавшись на кровати калачиком и выползая время от времени из своего убежища до кухни или туалета и обратно.

Катя собиралась, как и всегда, избегать домашних и делать вид, что ее поглотили очень важные дела, но сначала к ней забежал Дымок, потом пришла Ира, а за ней и мать. Тут же нашлись и градусник, и жаропонижающие.

Увидев в один из забегов до белого фаянсового друга кровь, Катя первым делом подумала, что у нее оторвалась почка. Немного неприятно и очень грустно – теперь нечем будет платить за стоматолога в случае чего, раз одной из почек больше нет. Про месячные она подумала только потом, когда поняла, что при отрыве почки вряд ли будет просто тянуть поясницу, скорее болеть так, что вряд ли даже с кровати встать сможешь. Как же легко о них забыть, когда они сами забыли о тебе и не приходили года полтора точно. Сначала из-за бед с башкой, вернее, из-за проблем с гипофизом, а потом и из-за беременности.

Когда-то давно, кажется, будто в прошлой, более счастливой и беззаботной, жизни, врачиха пугала Катю бесплодием и выписывала все новые и новые таблетки, ни одни из которых не помогали. Но как оказалось, чудеса случаются, правда, вовсе не те, на которые рассчитываешь. И вот сначала в семье врачей все в упор не замечали беременность, пока не стало слишком поздно. А потом девочка, которая никогда не мечтала о материнстве и радовалась встроенному в мозги противозачаточному чипу и на которой, казалось бы, уже сама природа поставила крест и лишила возможности продолжать свой род, становится матерью, хотя совершенно к этому не готова ни физически, ни психически, ни эмоционально. И теперь чувствует, что крест стоит теперь на всей ее жизни. Зато маленькое чудо. Зато не аборт.

Наутро стало получше и, запив обезбол фитолизином (вряд ли так можно было делать, но ей было не до задачек на взаимодействие лекарственных средств), потащилась на пары. Откуда такая тяга к знаниям и желание не разочаровать отца, она и сама не понимала. Никогда не любила тех, кто приходит на пары больным, но в очередной раз стала объектом своего презрения, пытаясь оправдаться тем, что она не чихает, не кашляет и вообще не заразна, а значит, проблем нет.

Что благополучие было мнимым, Катя поняла на паре. Низ живота и поясницу теперь тянуло не так сильно, спасибо чудо-таблетке сильного обезболивающего, но температура вновь дала о себе знать. Вероника Вячеславовна, стоило ей зайти в кабинет, тут же отправила Катю в студенческую поликлинику. С Юрой, чтобы точно дошла, и с вещами, чтобы даже не думала возвращаться.

Терапевт косо посмотрела на Катю, второй месяц подряд попадающую на прием с одним и тем же недугом, вновь не сказала ничего нового о лечении, вновь открыла больничный и вновь назначила дату следующего приема. Юра, как ему и было поручено, дождался с Катей такси и вернулся на кафедру, только когда то уехало.

Поехала Катя не домой, а в платную клинику недалеко от дома. Студенческая для освобождения от физры и допусков, частная – уже для чего-то хоть смутно напоминающего настоящее лечение. Температура, что намерила терапевт, шагнула за отметку «38» и вместе с болью в пояснице выглядела как тревожный звоночек.

Уже хорошо знакомая врач на частном приеме выслушала жалобы Кати, отправила на УЗИ, а потом, глядя в только что распечатанный лист, в котором не было написано ничего хорошего, подтвердила самые страшные догадки – нелеченая инфекция добралась до почек. Фитолизин помог выиграть одно сражение, но не победить в войне.

– Эти анализы нужно сдать чем раньше, тем лучше, – врач протянула Кате парочку листков, в каждом из которых было отмечено с десяток различных показателей. Катя быстро прикинула и поняла, что на эти деньги можно было спокойно купить три-четыре книги, а если со скидками, то и все пять. – И обязательно мочу на посев. Я тебе курс антибиотиков тоже выписала, но это на первое время, потом надо будет поменять на другие, как только поймем, к чему эта зараза чувствительна, – она протянула Кате еще один листок. – Как результаты придут, снова ко мне.

– Это колоть или пить? – Катя до ужаса боялась иголок. Неважно, кололи ее или нужно было уколоть на паре неподвижный манекен по имени Иван Иваныч.

– Колоть.

– А можно что-то, чтобы пить?

– Можно.

– Правда?! – Катя просияла.

– Если ты хочешь, чтоб воспаление стало хроническим.

Приняв поражение, она попрощалась с врачом и пошла расплачиваться за прием и вызывать такси, хотя быстрее было бы добраться пешком. В ожидании машины Катя купила нужные лекарства и шприцы в аптеке, удачно расположенной прямо в клинике. Она не сомневалась, что тут берут втридорога, но тащиться куда-то еще уже не было сил.

В прихожей Катя столкнулась с отцом, искавшим что-то в шкафу. На многозначительный взгляд, переводящийся как «Почему не на учебе?», она потрясла пакетом с упаковками лекарств и шприцами и ответила:

– Па, не начинай, и так херово.

– Что на этот раз? – Катя хотела бы услышать в его голосе беспокойство, но его не было. Только холодный интерес, как долго дочь планирует сидеть дома и ничего не делать.

– Почки. – Она скинула ботинки, ожидая в качестве ответа ситуативную интерпретацию присказки про голову, которую можно завязать и лежать.

– А, ну, значит, никого не заразишь.

– Ага. – Катя захотела побыстрее слиться с этого диалога, скинула куртку и ушла искать мать.

Хочешь не хочешь, боишься не боишься, а курс антибиотиков проколоть надо. Тем более если не смотреть на иглу, то не так уж и страшно, а у мамы рука легкая. Легче только у бабули, но бабуля в Москве и зачастую лекарствам предпочитает свечку в храме.

Сил ни на что не было, так что Катя решила ненадолго прилечь с аудиокнижкой, какое-то славянское фэнтези из подборки «рекомендации для вас» (и почему ей вечно пихают фэнтези, когда она почти всегда читает любовные романы?!), в наушниках и сама не заметила, как провалилась в сон.

Хаотично вспыхивающие электрическими импульсами нейроны перенесли Катю из ее комнаты куда-то далеко.

Снег приятно щекотал босые ступни. Белая туника с расшитым воротом развевалась на ветру и облепляла тело, но холода Катя не чувствовала. Кругом хвойный лес. На раскидистых еловых лапах белые пушистые шапки.

Кате показалось, что на нее смотрят, а потом под одним из деревьев увидела лису. Та, поймав на себе изучающий взгляд, тут же подскочила и побежала в чащу по видимой одной ей тропинке. Катя сначала молча смотрела ей вслед, но потом почувствовала, что какая-то сила тащит ее следом за животным, будто они связаны одной незримой нитью. Пришлось бежать следом. Вдали послышался детский плач. Тут же захотелось сменить направление, чтобы подальше убежать от брошенного в лесу ребенка, но невидимая сила была сильнее, и Катю выбросило на лесную опушку в самой чаще прямо к одиноко стоящей коляске, откуда и раздавался детский плач.

Боковым зрением Катя заметила движение, и лиса превратилась в рыжую девушку, одетую в такую же свободную белую тунику с расшитым воротом. Девушка чем-то напоминала Регину, только старше, выше, да и с волосами подлиннее. Хотя Кате все рыжие казались на одно лицо. Девушка молча смотрела на Катю, видимо ожидая каких-то действий. Катя понимала, что должна взять ребенка на руки, успокоить, убаюкать, но вместо этого развернулась и бросилась прочь от всей этой чертовщины.

Босые ступни заскользили по снегу, но Катя чувствовала, что топчется на одном месте и не может пересечь край опушки. Плачь не утихал, и теперь к нему присоединился задорный смех незнакомки.

– От прошлого не убежать, – смеялась она.

Наконец Катя смогла переступить незримую черту, но тут же споткнулась об из ниоткуда возникший корень и упала.

Катя открыла глаза. Аудиокнига, поставленная на таймер, давно умолкла. Наушник выпал, пока она ворочалась во сне, и теперь лежал рядом с подушкой. Да уж, с температурой, да и под фэнтези еще и не такое приснится.

В родительской спальне разрывался от плача Егор. Мать что-то обеспокоенно говорила, слов Катя так и не смогла разобрать, а отец ругался вполголоса, явно недовольный тем, что ему не дают выспаться перед дежурством. Катя накрыла голову подушкой, чтобы не слышать эти мерзкие звуки, и снова провалилась в сон, на этот раз без лис, рыжих незнакомок, колясок в лесу и всякой чертовщины.

Проснувшись утром, она первым делом потянулась к телефону и увидела с десяток сообщений от обеспокоенного Данила. Мучить его неведением и дальше было уже некрасиво, так что Катя быстро напечатала ответ.

Катя:

Утро доброе, я жива. Все в порядке, насколько это возможно.

Она не думала, что ответ придет сразу, в конце концов, у Данила пары, но телефон тут же радостно бзыкнул.

Данил:

Это не может не радовать. Хочу заехать сегодня к тебе, ты как? Получше стало?

Катя:

Зачем?

Данил:

Во-первых, соскучился. Во-вторых, поздравить.

«Во-первых» отозвалось в Кате гораздо сильнее, чем «во-вторых», она даже на время забыла, что должна вообще-то лежать, хандрить и жаловаться на боль и слабость. Кажется, знатоки из прошлого не правы: лечит не время, а влюбленность. Ну и антибиотики с жаропонижающим, что уж там. Но «во-вторых» Катю заинтересовало куда сильнее. После дневного сна, плавно перетекшего в ночной, она не совсем понимала, где сейчас находится и какой сейчас год, месяц или день.

Катя:

С чем?

Данил:

А это смотря на чьей стороне ты находишься. Либо с днем весны и красоты, либо с днем поддержки женщин в борьбе за равные права.

Катя:

А, это. Выбираю тогда весну и красоту.

Данил:

Так что?

Катя:

Приезжай, только не привози мимозы! У меня на них аллергия, и терпеть не могу желтый цвет.

Данил:

А я похож на человека, который бы мог?

Катя:

Кто знает, какие черти водятся в твоем омуте))

Катя положила телефон в карман теплых пижамных штанов и побежала, насколько вообще могла, приводить себя в порядок. План-минимум включал в себя мытье головы и поиск не рваной домашней футболки. План-максимум – как пойдет и на что еще хватит времени. Но стоило ей, споткнувшись об Дымка, влететь в гостиную, как она поняла, что все ее планы идут этому самому распространителю шерсти и рассаднику блох под хвост. Рядом с обеспокоенной матерью, держащей Егора на руках, стояла участковый педиатр. Видимо, детские крики ночью ей не только приснились. Катя, чуть ли не плача, достала телефон, чтобы написать еще одно сообщение.

Катя:

Облом. У меня младший брат заболел, и теперь, кажется, у нас что-то типа карантина. Тебе лучше не приезжать, а то мало ли что.

Данил:

Понял, лечитесь и отдыхайте.

Ей казалось, что из каждой буквы сочится грусть и разочарование. По крайней мере, это сообщение у себя в голове Катя прочитала голосом Данила именно с такой интонацией. Может, потому, что сама сейчас была очень грустная и очень разочарованная. Одна из проблем коммуникаций в социальных сетях – никогда не можешь знать наверняка, какую эмоцию заложил человек на противоположном конце, так что очень легко додумать что-то свое и перенести это на чужие безликие буквы. Говорят, именно поэтому по переписке так легко ругаться. Но ругаться Катя сейчас не собиралась, да и некого было ругать. Вместо этого она ответила на часть сообщения, которую до этого оставила якобы без внимания.

Катя:

Я тоже очень-очень соскучилась по тебе. Жаль, что так вышло.

Глава 13

Сюрприз

Сколько раз человек может тонуть и при этом оставаться в живых?

«451 градус по Фаренгейту». Рэй Брэдбери

Следующие две недели Катя провела дома, лишь изредка выбираясь к врачам.

В студенческой поликлинике она подключила все свои актерские способности и сделала умирающий вид, лишь бы ее оставили еще на одну неделю дома. На удивление, прокатило. В платной сначала сдала анализы, подтвердившие инфекцию почек, а потом пришла на прием за новыми антибиотиками, которые тоже пришлось колоть.

Стоило Кате парочку дней отлежаться и отоспаться, как стало получше. Температура утихла, боли и жжение ушли, даже Дымок вдруг превратился из блошиного домика в тарахтящий обогреватель и верного друга. Из неприятного осталась лишь необходимость колоть лекарства. Продолжать лечение не хотелось, но получить еще одно хроническое заболевание к уже имеющимся хотелось еще меньше.

Без учебы и работы свободного времени стало столько, что поначалу Катя даже не знала, чем себя занять. Читать? Писать посты? Снимать и монтировать? Переписываться с девочками в своем чате? Выбор казался невозможным. Катя так и не смогла сосредоточиться на чем-то одном, начала читать несколько книг (не из списка), но все забросила. Смонтировала несколько видео, но все они показались ей дурацкими и улетели в папку «Недавно удаленные». Написала несколько отзывов на книги, но потом отправила их все на цифровое кладбище. Или куда там отправляются неугодные посты из отложки «Телеграма», после того как рассыпаются на пиксели.

Но странное состояние, в котором хотелось все и не получалось ничего, прошло так же быстро и внезапно, как и появилось. Обилие свободного времени позволило параллельно с книгами, что стояли для сотрудничества на март, начать что-то для себя. Выбор пал на «Лавра», которого Катя успела забрать еще до того, как слегла с болезнью. И в отличие от предыдущих книг, которые она забросила на первой главе, эта смогла ее заинтересовать, но не столько сюжетом или, как это принято писать в отзывах, «легким и приятным слогом», сколько сопровождавшим чтение желанием найти ответ на вопрос: почему же она так нравится Данилу?

Книги Катя обычно читала очень быстро, но «Лавра» растягивала как могла, чтобы их с Данилом созвоны-обсуждения не прекращались. И пусть, что они о паре страниц могут говорить часа два.

– Нет, это просто невозможно читать! – в очередной раз Катя начала телефонный разговор с возмущений. Она лежала на животе и одной рукой придерживала книгу, чтобы та не закрылась.

– Тебя слышно просто ужасно. Ты можешь выйти из бункера или выкинуть эти дурацкие наушники? – Смысл сказанного был понятен Данилу, но все же хотелось услышать голос Кати, а не сплошные помехи из-за того, что у нее была дурацкая привычка выходить на связь в эирподсах.

– Ой, прости. – Катя села, прислонившись спиной к изголовью кровати, подтянула колени к себе, чтобы можно было положить на них книгу, убрала наушники в футляр, приложила телефон к уху и продолжила: – Так лучше?

– Гораздо. – Катя по голосу поняла, что Данил улыбается. – Так что на этот раз?

– Язык.

– А что с ним не так?

– Почему половина книги на древнерусском? – Она положила закладку и зашуршала страницами, чтобы найти стикеры, которыми отметила самые тяжелые для восприятия моменты.

– Так в этом и смысл! Автор же филолог, который к тому же топит за популяризацию древнерусской литературы. – В голосе Данила было столько воодушевления и увлеченности, что Катя, разделяющая мнение, что самая сексуальная часть тела мужчины – мозг, тут же поплыла. – Мне кажется, у него получилась очень классная стилизация. Меня как будто в школьные годы откинуло, когда я настоящие древнерусские тексты во время подготовки к олимпиаде по русскому читал. Одно из заданий региона и всеросса – как раз перевод фактически с русского на русский, а потом еще и вопросы по этому тексту. Это задание еще всегда последним ставили, чтобы наверняка на него ни времени, ни сил не оставалось. Может, поэтому мне не так сложно было «Лавра» читать. Там еще дальше будут кусочки, в которых он передает особенности разных диалектов… или нет… может, это в «Чагине» было.

– Теперь-то все ясна-панятна, – протянула Катя, намеренно коверкая слова. – Куда уж простому смертному, как я, до таких знатоков языка, как вы с Евгением, – рассмеялась она.

– Но скажи, что атмосферу старой Руси отлично передает.

– Да, особенно пластиковая бутылка в лесу! – В ответ она услышала смех и снова рассмеялась.

– Ох уж эта бутылка! Я смотрел одно интервью с Водолазкиным, он говорил, что ему так часто указывали на это, что он даже успел пожалеть, что добавил ее.

– То есть эта бутылка со смыслом? – Катя отложила книгу в сторону и сползла вниз по изголовью на подушку. Прикрыла глаза и продолжила слушать Данила. Так создавалось ощущение, что он не на другом конце города, а здесь, лежит рядом с ней и рассказывает про свою любимую книгу и ее автора. Еще мгновение – возьмет ее за руку, переплетет их пальцы, притянет к себе, поцелует…

– Да, только я не помню с каким.

– Эх… – грустно вздохнула Катя, опечаленная больше тем, что Данил сейчас не рядом с ней, нежели тайной этой несчастной бутылки. – Я так разочарована! Я же теперь жить не смогу без этого знания!

– Ну хочешь, я снова найду это интервью и потом расскажу тебе?

– Не нужно, я ж пошутила.

Повисла небольшая пауза. Молчать рядом с Данилом было так же комфортно, как и обсуждать книги.

– Ты уснула там, что ли?

– Нет, просто задумалась.

– И о чем же?

– Что мужчины-авторы совершенно не умеют писать постельные сцены.

– Все никак не можешь отпустить плоть с плотью, пот с потом и холстину, ставшую наутро алой?

– Именно! У меня психологическая травма! Написать о сексе так, чтобы он выглядел как антисекс… это прям надо уметь!

– Как по мне, все уместно и в рамках контекста, это же не эротический роман, а стилизация под житие, – бросился защищать автора Данил.

– Да я смотрю, ты влюбился!

Слова «только если в тебя» вертелись на кончике языка, но вслух он ответил совершенно другое:

– Кать, не дури!

– Ладно-ладно. – Она поймала себя на мысли, что если ей и стоит в будущем ревновать Данила к кому-то, то только к Евгению Водолазкину, и улыбнулась.

– Только не бросай «Лавра», пожалуйста! Там такой финал… даже я чуток прослезился, тебе понравится. Ты же как раз любишь над книгами порыдать. – На самом деле он тоже не хотел, чтобы эти созвоны прекращались. Он был готов вечно обсуждать любимую книгу с девушкой, которая ему так нравится. Даже если эта девушка нелестно высказывается о книге. Даже если приходится служить бесплатным переводчиком с русского на русский.

– Хорошо, не брошу. Значит, буду пугать тебя кружочками, где я буду вся в слезах и соплях. – Катя тут же поняла, что про кружочки зря сказала, но теперь отступать было некуда.

Параллельно с «Лавром» и ромкомом про девушку, которая приходит на практику в онкодиспансере и не может выбрать, кто ей нравится больше: такой же студент меда, как и она, врач или пациент, Катя начала «Замок Броуди». Даже со скоростью 2,5х шло гораздо медленнее, чем хотелось бы. Будь ее воля, она бы прям на обложку налепила предупреждение:

Катя еле сдерживала слезы, пока ее слушала. Совершенно незнакомый ей человек, умерший задолго до ее рождения, смог прекрасно прощупать все ее болевые точки, чтобы давить на них снова и снова с каждой страницей. Отец тиран, помешанный на том, что же подумают люди. Мать, которая не может и слова против сказать. Одна дочь, которую беременной выгоняют из дома. Вторая, которая вынуждена все свободное время сидеть за учебой, лишь бы угодить отцу. Да уж… Катя сама будто жила в таком замке. Вряд ли она сможет добраться до финала истории, но в любом случае, даже опираясь на прослушанный кусочек, на собрании будет что обсудить, главное – только не разрыдаться при всех.

Спокойные, размеренные дни Катиного больничного, состоявшие из книг, книг и еще книг, разбавил внезапный приезд Данила, посчитавшего слова Кати о выздоровлении младшего брата за отмашку, что наконец-то можно подорваться и объявиться без предупреждения на крыльце ее дома. В одной руке – цветы и коробка эклеров, чтобы поднять настроение болеющей. В другой – чуть запоздалый книжный подарок на Восьмое марта.

Этот букет получился ничуть не хуже того первого, который Данил подарил какой-то бабуле на улице, когда узнал, что их встреча с Катей отменяется. До новой цветы явно не дожили бы, а так смогли выполнить свое предназначение – стать причиной женской улыбки. А вот книга была той же – подарочное издание Аси Лавринович, о котором вскользь упомянула в одном из разговоров Катя, пошутив, что уже продала одну почку ради похода на отбеливание, а без второй жить нельзя, так что остается только смотреть на это подарочное, пускать слюни, но руками не трогать.

Пока они с Катей виделись чуть ли не каждый день, Данил не отдавал себе отчета, насколько привязался к ней. Но стоило прожить больше пары дней без возможности увидеться, как он сразу понял, что долго без нее не протянет. Хотелось сгрести Катю в охапку и никогда не отпускать. Постоянно думал о ней, чем бы ни был занят. Из-за несвойственной рассеянности чуть не слетел с автомата, благо препод не стал валить на последней контрольной цикла. А вот Нина Андреевна не скупилась в выражениях, когда ей показалось, что Данил перестал выкладываться на всю. Равно как и мама в клинике, которая теперь все свои шуточки оставляла до момента, когда пациент выйдет за пределы кабинета, чтобы не потерять своего криворукого, но все же любимого помощника.

Спасали вечерние созвоны. Данил ставил телефон на громкую связь и слушал, как голос Кати и ее звонкий смех, переходящий порой в задорное гоготание, заполняет каждый уголок его небольшой квартиры теплом и уютом. Он не жалел, что наконец-то съехал от родителей, давно пора было, но вечерами чувствовал одиночество. Если бы не аллергия, завел бы себе собаку или кошку, чтобы хоть кто-то его встречал, но пока довольствовался только аквариумом с рыбками.

Так что при первой же возможности он подорвался и приехал, чтобы устроить сюрприз. Только вот сюрприз чуток не задался.

Калитка очень удачно оказалась открыта, и Данил оказался по другую сторону высоченного забора. Дошел до металлической входной двери и постучался. Не думал, что его услышат – дом-то большой, так что достал телефон, чтобы написать Кате, но дверь открылась.

– Гостей не ждем, – улыбнулась девушка в розовом бархатном спортивном костюме, должно быть, Ира, старшая сестра Кати. Он часто слышал о ней и до того момента, как заболел младший брат Кати, был уверен, что их в семье двое.

Такой «радушный» прием несколько смутил Данила, но не успел он открыть рот и представиться, как Ира обернулась и крикнула так, будто сестра находилась не где-то на одном из двух этажей, а за пределами соседней галактики:

– Кать! К тебе тут мальчик пришел! С цветами! Давай скорее! – Она знала, что Борис уехал по делам, а мама гуляет с Егором за пределами участка, поэтому ни в чем себе не отказывала. – Ладно, проходи, – улыбаясь, она обратилась уже к Данилу, – Катя сейчас спустится. Тапочки не предлагаю.

Ира ушла к себе, чтобы не смущать сладкую парочку.

Катя сбежала по лестнице как была: во фланелевых пижамных штанах, шерстяных носках, футболке с Чарли из «Сумерек», очках и с небрежным пучком на макушке. Она выглядела такой расслабленной и домашней, что Данил тут же невольно подумал о том, как ему хочется, чтобы каждый день, когда он возвращается с пар или из клиники, его встречала она.

– Привет! – Весь словарный запас, который Катя месяцами набирала за чтением книжек, схлопнулся до одного слова от неожиданности.

– Привет. – Со словарным запасом Данила происходили сейчас те же самые изменения. – А я думал, ты в команде Эдварда, – сказал он первое, что пришло в голову.

– Люблю постарше и с усами. – Перед выходом из комнаты Катя поменяла свою домашнюю футболку с ирисами на первую попавшуюся, но только после слов Данила поняла, на какую именно.

– Мне отрастить усы? – усмехнулся он.

– Тогда уж и постареть лет на двадцать. О, у твоего отца как раз усы. – Катя видела Александра Павловича лишь раз в жизни, но усы, которым позавидует даже отец Беллы, отлично запомнила. – Ладно, думаю, ты пришел поговорить не о моих книжных крашах, – добавила она, взглядом указывая на букет и думая о том, что, если Данил сейчас не затупит и не вернется кто-то из родителей, будет прекрасный момент предложить встречаться. Жаль, парни обычно не понимают таких вещей. Особенно Данил, который либо никуда не спешит, либо не собирается прекращать передружбу с поцелуями время от времени. Конечно, дружбу сексом не испортишь, но после предыдущих недоотношений Катя больше не собиралась соглашаться на подобное. Теперь ей хотелось очертить понятные для обоих рамки.

– А, да. Я тут принес, чтобы ты не грустила, и запоздалый подарок. Как ты просила, без мимоз, – Данил протянул цветы, эклеры и книгу Кате, мысленно отчитывая себя за то, что снова теряется и ведет себя как какой-то школьник.

Катя положила эклеры и подарок на подоконник, а букет, в этот раз без анемонов, но тоже чудесный и нежный, прижала к груди и зарылась в него носом, вдыхая цветочный аромат.

– Спасибо, – улыбнулась она, но вновь подумала, что отец может вернуться в любой момент, тут же стала серьезной и взяла с подоконника запакованный подарок. – Это ведь книга, да? – За быстрой речью она попыталась скрыть свою нервозность и растерянность.

– Да, откроешь? – Данилу начинало казаться, что приехать вот так, без предупреждения, не самая лучшая идея и что вот-вот все пойдет наперекосяк.

– Не сейчас. – Катя открыла шкаф и убрала ее на верхнюю полку. – Прости, я тут немного живу во вселенной «451 градуса по Фаренгейту», – отшутилась она, возвращаясь к Данилу, пока перед глазами мелькали яркие картинки, как отец берет книгу и сжигает ее в камине просто потому, что ее принес кто-то, кто ему не нравится, а ему не понравится любой, кто окажется рядом с его дочерью, чтобы отвлекать от учебы. Конечно, отец раньше книги не жег, но никогда не поздно начать. Каждый раз, когда Катя допускала мысль, что отец не так плох, как хочет казаться, и на самом деле любит ее, просто немного странной, чуть жестокой любовью, он доказывал обратное.

– Книги под запретом? – удивился Данил, который никогда бы не подумал, что истории о первой любви можно приравнять к контрабанде.

– Все, кроме учебников, мой отец считает бесполезной дурью, – честно призналась Катя.

Пока она думала, как лучше поступить, чтобы и Данила не обидеть, и на неприятности дома не нарваться, дверь раскрылась и на пороге появился отец. В голове Кати тут же пронеслось нецензурное слово из шести букв, прекрасно описывающее ситуацию. Данил же, встретившись с суровым взглядом, понял, что не все сюрпризы одинаково приятны.

– Даня, это мой папа, Борис Викторович. Папа, это Даня, и он сейчас уже уходит, – быстро и нервно затараторила Катя, смотря на Данила и посылая ментальные извинения и обещания все объяснить.

Закрыв за Данилом дверь, она тут же достала из кармана пижамных штанов телефон и написала два коротких сообщения.

Катя:

Прости, что так вышло.

Катя:

Я тебе все объясню, как только смогу.

А потом еще одно.

Катя:

Еще раз прости.

Она подняла глаза от телефона и встретилась взглядом с отцом, который уже успел разуться и снять куртку.

– И что это за хуй в пальто?

– Я же сказала, Даня. – Катя собиралась прошмыгнуть мимо отца с букетом, чтобы поставить его в вазу, но ее остановили и конфисковали цветы.

– Лучше бы об учебе так думала, – брезгливо и пренебрежительно бросил он и добавил свое любимое окончание любого упрека: – Как Ира.

Остаток дня Катя рассчитывала провести в своей комнате в слезах и голодной забастовке. Она плюхнулась на кровать и открыла переписки. В диалоге с Данилом было одно непрочитанное сообщение.

Данил:

Все в порядке, я сам хорош, будет мне уроком не вламываться в чужие дома.

Катя тут же написала ответ.

Катя:

И за что ты мне такой понимающий?

Катя:

Мы можем созвониться, обсудить «Лавра»? Или просто поболтать? О чем угодно, только не о моем отце. Пожалуйста. Я все объясню, но позже, пока не хочу об этом.

А в ответ пришло голосовое. Катя достала наушники и включила его. Данил сказал, что пока за рулем, но, как доберется до дома, позвонит. Минут через десять раздался звонок. Все это время Катя лежала, слушая грустную музыку и смотря в потолок. Ответила она, не доставая наушники из ушей.

– Ты когда-нибудь покинешь свой бункер или нет? – Катя представила, будто Данил лежит рядом с ней, голова к голове, плечо к плечу, пальцы переплетены.

– Я пытаюсь. – Она почувствовала, что по щеке катится слеза, быстро утерла ее и убрала наушники в футляр.

– И где в обсуждении «Лавра» мы остановились в прошлый раз?

– Сейчас скажу, – Катя взяла с тумбочки книгу.

И снова начались привычные жалобы, что слог в книге очень сложный и что из-за этого ничего не понятно, а вслед за ними и рассказы Данила про фишечки этой книги. Он все же нашел то интервью и узнал, зачем пластиковая бутылка в средневековом лесу, но рассказать об этом так и не успел, потому что их идиллию прервала Ира. Катя поспешно попрощалась и сказала, что потом напишет.

– Борис зовет тебя ужинать. – Ира одной рукой закрыла за собой дверь и так и осталась около нее стоять, пряча что-то у себя за спиной.

– Не пойду. Видеть его не хочу. – Катя демонстративно раскрыла книгу на случайном месте и уткнулась в нее. Тут же поняла, что она кверху ногами, но менять ничего не стала.

– Он ясно дал понять, что у тебя есть десять минут… – Ира не договорила, но сестра и без слов поняла, что ужин лучше не пропускать.

– Он ведь выкинул цветы? – со вздохом поинтересовалась Катя.

– Да…

– Изверг.

– Лучше и не скажешь. Пока у нас есть еще время, предлагаю распаковать вот это. – Ира подошла к Кате и протянула спасенный от гнева Бориса подарок. Она прекрасно знала все тайники своей сестры, так что, когда не увидела сверток в помойке, рядом с цветами и эклерами, поняла, что его куда-то предусмотрительно спрятали.

Ира села рядом на кровать, достала телефон и начала снимать, как Катя аккуратно рвет упаковочную бумагу, понимает, что это за книга, и начинает восторженно визжать, совершенно не заботясь о том, что ее может услышать Борис. Когда Катя дрожащими руками прижала книгу к себе и заплакала, Ира выключила камеру. Потом из этих кусочков можно будет смонтировать распаковку. Людям нравятся живые эмоции. Хотя, казалось бы, просто книга.

Но плакала Катя не столько от счастья, что наконец-то получила желаемое подарочное издание, сколько от того, что наконец-то получилось что-то спрятать и спасти от отца. Может, такой же фокус получится провернуть и с их с Данилом отношениями? Когда они, конечно же, начнутся не только в ее мечтах.

Катя чувствовала, как над головой завис таймер с обратным отсчетом до… Перед смертью не надышишься, но можно успеть кое-что другое. Она обещала Данилу кружочки в слезах из-за книги, поэтому открыла диалог. Немного не та книга, немного не те слезы, но возможность выйти из своей зоны комфорта и показать себя настоящую отличная. И сказать спасибо тоже.

Катя прочитала ответ от Данила, улыбнулась, оставила телефон на кровати и пошла ужинать, хотя аппетит так и не появился. Да и явно не чтобы она поела звали…

Глава 14

Осложнения

Рано или поздно лед должен тронуться. Чем крепче мороз, тем сильнее оттепель.

«Замок Броуди». Арчибальд Кронин

Любой другой студент на ее месте впал бы в панику, нахватав за две недели болезни столько пропусков, но Катя сильно отличалась от большинства в своем вузе. Конец марта – отличный момент запустить снежный ком долгов, чтобы даже не допуститься до летней сессии. А вечерние смены в ресторане, совпадающие со временем многих вечерних кафедральных отработок, лишь этому поспособствуют. А потом дома можно будет лишь разводить руками и хлопать глазками. Мол, как так, я на все пары ходила, вечерами в медгородке пропадала, откуда недопуски к экзаменам взялись, ума не приложу. Катя для себя решила, что если и будет посещать вечерние отработки, то только чтобы подольше не видеть отца, когда он дома. Желания взаимодействовать с ним всегда было не очень много, а после сцены за ужином, которую он устроил в день приезда Данила, оно исчезло окончательно.

Справку в студенческой поликлинике Катя забрала еще вчера. И вчера же занесла ее в деканат, чтобы проставить уважительные допуски, предварительно отстояв очередь среди иностранных студентов, благоухающих духами с эфирными маслами и беспрестанно болтающих не то на арабском, не то на французском, не то фиг пойми на каком языке. Возможно, именно так окружающие воспринимают на слух ее аудиокнижки на скорости 2–2,5х.

Сейчас же дело оставалось за малым – отнести контрольные анализы и не опоздать на биохимию, точнее, опоздать не сильнее Вероники Вячеславовны. Дойти до клиники пешком было проще и быстрее, чем ждать такси, поэтому Катя погрузилась в слякоть и раздумья, почему же снег выпадает быстро, а тает так долго. Ты можешь однажды в начале ноября уснуть в осени, а проснуться в зиме, но никогда не будет такого, что весной ты уснешь в снегу и холоде, а проснешься сразу в теплом сухом мире с травкой.

На полпути Кате показалось, что она забыла дома самое важное – баночку с анализами. Отошла чуть в сторону, сняла рюкзак с плеча. Убедилась, что все на месте, но вернуть его не успела, потому что всего в паре сантиметров от нее на полной скорости промчался парниша на электросамокате, который решил, что облить из лужи незнакомую девушку с утра пораньше – отличная идея. От неожиданности Катя выронила рюкзак в эту же лужу. Смотря вслед электросамокатчику и мысленно матеря его на чем свет стоит, Катя подняла промокший рюкзак и еще раз открыла его. Самые худшие опасения подтвердились, и тетрадка с лабами по биохимии, как и все содержимое рюкзака, промокло не только из-за воды из лужи – баночка с красной крышкой открылась от удара. Видимо, Катя ее неплотно завинтила. И почему она не додумалась положить ее в пакетик на всякий случай?.. Ладно халат и кроксы, первый можно отстирать, вторые помыть, но лабы… теперь переписывать всю тетрадь! Катя пришла в ужас.

А в момент, когда она подумала, что хуже уже не будет, услышала, как рядом сначала тормозит, а потом и сигналит машина.

– Эй, красотка, подвезти? – раздался из открытого окна голос Данила.

– Вы там на стомате совсем не учитесь, что ли? – Катя решила перевести тему и отвлечь внимание от своего казуса, но в машину все же села.

– И ты, Брут? Если бы мне платили каждый раз, когда я слышу что-то подобное, я бы уже ездил на «Мазератти» или «Тесле». К сожалению, учимся. Как раз на пару сейчас еду, но у нас там препод опаздывает часа на полтора, так что могу подвезти. Тебе куда?

– Видимо, домой, – Катя покосилась на промокший рюкзак.

– Только с больничного вышла, а уже прогуливаешь? – Данил тронулся с места.

– Да, с легкого колеса этого гребаного самокатчика. Отнесла анализы, блин. Теперь весь рюкзак в… – Она осеклась. Конечно, Данил, как студент меда, должен догадываться, что физиологические процессы протекают у всех людей одинаково, но как парню, который ей был небезразличен, такие подробности ему знать не стоило. Так что фразу Катя закончила чуть иначе, чем собиралась изначально: – Воде из лужи.

– Точно только в ней? – рассмеялся он, правильно расценив замешательство Кати.

– Останови машину, если не хочешь, чтоб я умерла от неловкости! – Она возмущенно дернула ручку двери, чтобы выйти прямо на ходу. Заблокировано.

– Кать, не дури. Я же, как и ты, будущий врач. Не меня тебе стесняться. Ну да, всего лишь стоматолог, но смысл тот же. А что тебе пешком ходить нельзя, я давно понял. Вот еще одно подтверждение. Да и после того, что устроила моя мама, у нас с тобой должен был выработаться иммунитет к неловким ситуациям.

– Но это все равно не сравниться с тем, что устроил мой отец, – вздохнула Катя. – Ладно, ты прав. – Она попыталась убедить себя, что нет ничего такого в том, что она сидит в машине у парня с рюкзаком, в котором разлилась баночка с анализами. Совершенно ничего. Совершенно обычная бытовая ситуация. С кем не бывает. Наверняка со всеми, кроме нее!

– Кстати о твоем отце. – Данил остановился около дома Кати. – Все еще не готова об этом говорить?

– Ну… – Катя посмотрела в окно, увидела знакомый забор, но уходить не спешила. Лучше уж рассказать сразу обо всех «осложнениях», которые идут к ней в комплекте. – Ты не понравился моему папе…

«Не понравился» не отражало настоящего отношения отца Кати к Данилу, но другого культурного аналога она не смогла подобрать.

В тот день на ужин вместе с запеченными рыбой и картошкой подавались упреки отца. Что, очередной препод? Автомат по какому в этот раз? Не изменяешь себе, и снова биохимия? Об учебе надо думать головой, а не… В бокалах – яд и желчь, которыми сочилась каждая его фраза. И на десерт вместо эклеров слова, что нефиг есть пирожные и так жирная. И следом вопрос: или снова беременна? И наставление, что пора бы научится пользоваться резиновым изделием номер два, а то ее автоматы слишком дорого всем обходятся и такими темпами к ее выпуску спиногрызов наберется целая спортивная команда.

За ужином Катя не съела ни кусочка, но была сыта по горло. А это отец еще не узнал, что новый избранник его дочери со стомата! То ли еще будет…

– Я много кому не нравлюсь, – прервал поток ее мыслей Данил.

Катя подавила околоистерический смешок, прежде чем ответить:

– Если ты и не нравишься кому-то, кроме моего отца, то только потому, что ты Мери Сью.

– Мери Кто?

– Мери Сью. Серьезно не знаешь, кто это? А казалось бы, такой начитанный молодой человек, – ухмыльнулась Катя. – Ну ладно, погуглишь, как время будет.

– Как скажешь. И почему я не нравлюсь твоему отцу?

– Потому что он считает, что ты отвлекаешь меня от моего благородного предназначения стать врачом, – сжала до одной фразы и окультурила весь тот вечер Катя.

– Но ты же взрослый человек и вправе сама решать, с кем встречаться и встречаться ли вообще.

– Дань, мы с тобой не встречаемся, – Катя посмотрела Данилу прямо в глаза, мысленно посылая ему сообщение, что он дурилка.

– Серьезно? Тогда что мы делаем? – Данил не смог поймать послание в ментальном мессенджере. С девушками у него были разные ситуации, но обычно после столь быстрого сближения, как сейчас, все было очевидно, и формальный вопрос он всегда опускал. Что привычная тактика не сработала, Данил понял слишком поздно.

– Не знаю. Общаемся? – Она продолжила подавать невербальные сигналы касаемо своего мнения об его умственных способностях. – Бабуля моя сказала бы, что мы дружим. А Ира – что ты просто сталкеришь меня после работы, как какой-то маньяк. Не важно, как это назвать, суть одна – ты мне так и не предложил стать твоей девушкой. – Она не хотела ругаться, но у нее накипело. Столько дней в непонимании и подвешенном состоянии.

– Кать… – продолжить он не смог, потому что его тут же перебили.

– Дань, я прекрасно помню, как меня зовут. А ты, видимо, забыл со своим плотным графиком задать один ма-а-аленький уточняющий вопросик. Но ничего, пустяки, можешь попробовать впихнуть его в свой очень плотный график между «попить невкусный кофе» и «организовать новую встречу книжного клуба». – Несмотря на обилие дел, Данил всегда мог выделить время, чтобы встретить ее с работы или созвониться для обсуждения книги, но так и не смог найти минутку для этого! Обида уже подступила к глазам и горлу и грозилась вылиться слезами.

– Прости. – Нужно было срочно что-то предпринимать, и он выпалил первое, что пришло в голову: – Позволь мне исправиться. Давай встречаться.

– Что?

– Кажется, вместо похода в ресторан нам стоит устроить парную проверку слуха. – Данил занервничал, и, как это было всегда в такие моменты, место мозга тут же заняла маленькая обезьянка, бьющая в тарелки и выдающая на каждый удар несмешную и неуместную шутку. И теперь он совершенно ничего не мог с этим поделать.

– Придурок! – Катя ударила Данила по плечу и заплакала.

– Не отвлекай водителя во время движения! – Он совершенно не понимал, что происходит с Катей, и выдал что-то невпопад. Возможно, она права и он и есть самый настоящий придурок, который, вместо того чтобы успокоить девушку, лишь усугубляет ситуацию и доводит ее до слез.

– Мы стоим! – Она замахнулась еще раз, но он мягко перехватил ее руку, следя за хваткой, чтобы не сделать больно. Катя обиженно и зло посмотрела Данилу в глаза, мысленно завершая несильный удар.

– Прости, я правда придурок. А ты просто удивительная девушка. – Свободной рукой Данил осторожно вытер слезы Кате, не упустив возможность погладить ее по щеке. – Тебе отношения предлагают, а ты плачешь. Ладно бы от счастья! – Данил мысленно ударил себя ладонью по лбу. Нормально же шел и вот опять сказанул не подумав. И почему Катя тут все еще сидит? Он бы на ее месте уже сбежал. Ах да, он же ее держит. Данил отпустил руку Кати, чтобы предоставить свободу выбора: остаться в машине или поскорее уйти домой.

– Потому что из всех моментов, Данил Александрович, вы выбрали самый, блин, не подходящий! – Долго злиться, глядя в эти кофейные глаза, не получалось.

– Зато точно надолго запомнишь, – улыбнулся он, понимая, что Катя начала потихонечку приходить в себя.

– Но и подружкам о таком не расскажешь. И теперь, мне кажется, я напросилась на предложение о встречании!

– Опять дуришь.

Катя попыталась снова ударить Данила, но он вновь перехватил ее руку, и она поняла, что зря пыталась. Теперь она была не только в метафорическом плену его глаз, но и достаточно ощутимом физическом.

– Дань, пусти, пожалуйста, я больше не буду.

– Ну и как мне тебе верить? – нахмурился Данил, но руку все же отпустил. – Предлагаю вернуться к более насущным вопросам.

– Я подумаю, соглашаться на свое предложение или нет. – Катя демонстративно и со страдальческим видом размяла запястье.

«Смотри, что натворил, абьюзер», – читалось в ее взгляде.

– Ну и актриса, не так уж и сильно я тебя держал! Если что, у тебя неделя, жду ответ после собрания книжного клуба.

– А что будет, если просрочить дедлайн?

– Тогда я превращусь в тыкву. Или умру от разбитого сердца. Пока не решил.

– Исчерпывающе. – Катя открыла дверцу машины, но так и не вышла.

– Ты домой совсем или предпримешь еще одну попытку попасть на пары?

– Совсем. И в бассейне, я думаю, больше никогда не появлюсь. Плавать, конечно, классно, но мне, как и ходить пешком, противопоказано. – Катя решила, что настал отличный момент посвятить Данила во второе «осложнение», идущее к ней в комплекте, и закрыла дверцу, прежде чем продолжить: – У меня была не простуда.

– Спасибо, кэп, но я это и так знал. – Данил смог перебороть в себе желание сказать, что ему так нравилось смотреть на нее в купальнике и ему очень жаль, что он теперь лишен такой возможности, но решил не нарываться на новый приступ праведного гнева Кати.

– Откуда?

– Ты за все наши разговоры ни разу не чихнула и не кашлянула. И голос у тебя вполне нормальным был, а потом, когда я к вам приехал, никакого покрасневшего носа. – Катя изумленно уставилась на Данила, и он продолжил, чуть смеясь: – Что, не ожидала такого?

– Ладно-ладно, я слегла не с простудой, а с почками. Первый раз после бассейна схватила цистит, не долечила, а потом, после второго, все пошло выше. – Катя вспомнила две недели уколов антибиотиков и поморщилась. Больше никакого бассейна, даже чтобы попялиться на Данила в одних плавках. – Блин, мне всего двадцать, а у меня столько болячек, что я разваливаюсь, как бабка старая, – Катя прикрыла лицо руками. – Я врачей вижу чаще, чем отца… ладно, не очень хороший пример, но все же. Я так устала от этого. И мне так неловко говорить обо всем этом. Мне казалось, что я смогу снова начать жить нормально, не думая, что каждое мое неосторожное движение может привести к походу к врачу, но вот мы тут… – Она отняла руки от лица и указала на свой многострадальный рюкзак. – Если что, еще не поздно отозвать свое предложение.

– Ни за что, – Данил улыбнулся и погладил Катю по щеке. – Ты меня просто так не испугаешь. Если хочешь, чтобы я от тебя отстал, либо так и скажи, либо придумай что-нибудь получше. – Он немного замешкался в раздумьях, будет ли уместно поцеловать ее прямо сейчас или она снова назовет его придурком, и остановился на одном из самых безопасных вариантов – быстро чмокнул ее в лоб, борясь с желанием глупо пошутить, что температуры нет.

– Хорошо, обязательно устрою сегодня мозговой штурм вместе с Ирой, – хихикнула Катя и наконец вышла из машины.

Время до их следующей встречи она провела в раздумьях, так ли ему будет весело, когда она дойдет до последнего «осложнения». В идеальной картине мира Данил никогда не должен был узнать, что у нее есть ребенок. Ну а в реальной была Регина, которая либо что-то уже раскопала и теперь просто следила за тем, как Катя сходит с ума, пытаясь скрыть нескрываемое. Либо вполне могла надумать что-то свое, стоит Кате бросить одно неосторожное слово. Катя запрещала себе думать об этом, потому что так и до паранойи недалеко, но каждый раз мыслями возвращалась к своему ребенку, но не в том смысле, в котором положено думать хорошей матери. Хотя она и не хотела быть хорошей матерью. Она вообще не хотела ею быть, но все решили за нее…

В пятницу традиция встреч после работы нарушилась – Данил извинился и написал, что у мамы случилось какое-то ЧП в квартире, из ее рассказа он так и не понял что, а отец в Москве по работе, так что спасать больше некому. Катя ответила, что все в порядке, и вызвала такси.

Столкнулись они с Данилом совершенно случайно, в воскресенье среди полок книжного магазина. Катя пришла забрать долгожданный предзаказ, но решила чуть побродить среди книжек в ожидании, пока рассосется очередь на кассе. Так увлеклась изучением полки с современной русской прозой, что не заметила парня перед собой и врезалась в него.

– Нельзя ходить пешком, – поддразнил Данил, когда понял, кто перед ним.

– Нельзя стоять в проходе, – наигранно закатила глаза она. – Рада тебя видеть.

Катя улыбнулась, и тут же все яркие обложки книг вокруг Данила вдруг померкли на ее фоне.

– И я тебя.

Когда на улице весенние слякоть, грязь и лужи, книжный – лучшее место для прогулок. Лучшее вдвойне, когда у тебя на карточке нет денег и ты не можешь спустить всю стипендию или зарплату на книги, чтобы до конца месяца питаться святым духом и энергией солнечного света, которого в марте еще не слишком много. Или втройне, когда деньги все же есть и ты можешь, не думая, спустить их все на книжки. Но лучше всего, когда рядом человек, который тебе небезразличен и с которым ты можешь обсудить прочитанные ранее книги, которые увидела на полках. Посмеяться над названиями некоторых из них. Или подискутировать на тему, какое из десятков изданий классики лучшее.

Вдруг Данил остановился напротив одного стеллажа и достал телефон. Катя даже не заметила, как они оказались среди книг по драматургии. Никогда ею не интересовалась.

– Секунду, вдруг что-то важное, – сказал Данил, а Катя бесцеремонно заглянула в экран его телефона и увидела уведомление из телеграм-канала. Ее телеграм-канала. С постом, который выложила ее отложка.

– И что это еще за Книжная Фея? Я думала, это я твоя Книжная Фея, – хихикнула она. Это нельзя было назвать осложнением, скорее не баг, а фича, как выражались в мемах, но рассказать об этом все равно рано или поздно пришлось бы. А где признаться в том, что ты чуть больше, чем просто читатель, как не посреди книжного магазина?

– Книжная блогерша. – Данил провел пальцем по экрану и открыл телеграм-канал. – Ее Регина в «Тиктоке» смотрит, а в канал она меня затащила из-за какого-то розыгрыша. Чтобы шансы повысить, – посмеялся он. – Кстати, у вас с Феей вкусы совпадают, и она достаточно популярна по меркам книжных блогов, как я понял. Странно, что ты о ней не знаешь.

– Действительно странно, – хмыкнула Катя. – И что, интересно читать про любовные романы?

– На самом деле очень, – посмеялся Данил. – Когда вокруг куча всего и у мозга тотальный перегруз, сразу захожу туда, читаю, как она пищит над моментами, где он случайно облил ее кофе или наоборот, и теперь там искры между ними летают, и сразу мозг пустеет и легко становится. Как от алкоголя, только лучше.

– Ну спасибо, так еще мой книжный вкус еще никто не оскорблял! – Катя демонстративно обиделась, развернулась и сделала шаг от Данила, но ее поймали за руку, притянули к себе и заключили в объятия.

– Я же в хорошем смысле. Почему тебе вечно кажется, что я хочу тебя обидеть? – Данил чмокнул Катю в лоб.

– Даже не знаю… – Катя положила подбородок Данилу на плечо. После отца и Нечаева она ненамеренно всегда искала какой-то подвох. Слишком сложно после такого просто взять и решить, что новый человек, которому она вдруг решила довериться, не воткнет нож в спину вдобавок к еще незажившим ранам. Рядом с Данилом хотелось быть честной и верить, что эта честность не обернется против нее. – Наверное, из-за неудачных прошлых отношений.

– Хочешь об этом поговорить? – Данил погладил Катю по спине.

– Не сейчас, – она отстранилась. – Хочу кое-что показать. – Она достала из кармана телефон и открыла «Телеграм». – Я и Книжная Фея – это один и тот же человек. – Она повернула экран к Данилу. По его коварной улыбке она поняла, что он ничуть не удивлен. – И когда?

– В тот момент, когда ты выложила отзыв на книгу про поджелудочную ровно с теми же фразами, что и писала мне. А потом, когда у девочки с любовными романчиками вдруг на полках появились «Крестный отец» и «Лавр». Ты совершенно не умеешь ничего скрывать. – На самом деле моментов, по которым он понял, что этот канал ведет именно Катя, было гораздо больше. Например, пост о возвращении в мед или размышления, как сложно же выбрать одну любимую книгу. Но все эти совпадения он заметил только после поджелудочной, отца и «Лавра».

– Да ну тебя, Шерлок на минималках. – Катя убрала телефон в карман. Кажется, с такими навыками дедукции узнать, что Егор ей не брат, а сын, не составит Данилу труда. Ей захотелось поскорее уйти, чтобы избежать дальнейших разговоров. – Давай выдвигаться в сторону выхода, мне еще лабы по микре дописывать.

– Хорошо, только давай через классику, а то я с тобой забыл совсем, за чем пришел.

В отделе с классикой Данил взял «Замок Броуди».

– И ты ее покупаешь только сейчас? – удивилась Катя. – Ты же не успеешь ее дочитать.

– Ну, у меня будет парочка очень долгих и очень одиноких ночей. Хотел бы я провести их с девушкой, которая мне очень нравится, но она никак не решит, хочет ли быть моей, – ответил Данил с таким видом, будто перед ним топили котят.

– А это уже давление пошло. Возможно, если бы ты это предложил ей в более подходящий момент, а не когда у нее был весь рюкзак в моче, она бы сразу согласилась, так что это полностью твоя вина! – Они двинулись в сторону касс.

– Возможно. Но ты смотри, думай быстрее, я уже начал превращаться в тыкву!

– Дань, не дури! – на ходу слегка толкнула его бедром Катя.

– Эй, это моя фраза!

На кассе Данил пропустил Катю вперед. Пока работница искала на складе заказ, за ними уже собралась очередь. Наконец девушка вернулась и принесла нужную книгу, обернутую пупыркой. Когда загорелся терминал (неоплаченные предзаказы радовали в моменте, но порой создавали проблемы в будущем), Катя не успела достать карту из-под чехла телефона, давно пора было заказать новый со специальным отсеком под нее, и Данил оплатил ее заказ. Что ж, такая тенденция, что за пару недель ей подарили уже две книги, не могла не нравиться. Пусть продолжает.

– Спасибо, – чмокнула она Даню в щеку.

– Это «да»? – улыбнулся он, оплачивая теперь уже свою книгу.

– Спасибо – это спасибо. А мне интересно посмотреть на тебя в виде тыквы.

– Ах ты!

Катя, смеясь, подорвалась в сторону выхода из магазина. Кто бы сомневался, что она запнется на ровном месте и будет в шаге от того, чтобы разбить нос о плитку торгового центра. Но Даня оказался быстрее и снова успел ее вовремя подхватить.

Их лица оказались так близко, что она забыла, как думать, как говорить и как дышать.

– Да, давай встречаться, – только и смогла выдохнуть она. – Видимо, я…

Договорить она не смогла, потому что Даня наплевал на всех людей вокруг и их возможные вопросы «Нельзя ли поскромнее?» и утянул наконец-то свою девушку в жадный поцелуй.

Глава 15

Побег из книжного клуба

Я была в тюрьме, во тьме, а когда вышла из нее, я была так ослеплена, что сбилась с пути.

«Замок Броуди». Арчибальд Кронин

Если бы не Даня, Катя бы осталась дома, но он уже приехал и теперь писал ей об этом, кажется, каждую секунду. В «Замке Броуди» Катя не смогла продраться дальше трети. Как раз закончилась первая часть, и она решила, что с нее хватит. Говорят, что клин клином вышибают, но в случае Кати это не сработало. Столкнуться с тем, что она и так видит чуть ли не каждый день, еще и на страницах книги, оказалось выше ее сил и стрессоустойчивости. Не ради этого она читала. Так что выбираться куда-то, чтобы обсудить «Замок», не очень-то и хотелось, но перспектива провести вечер вне дома, да еще рядом с Даней, все же привлекала сильнее.

Данил вновь напомнил Кате о своем нахождении под окнами очередным сообщением. Спасибо, что не просигналил.

Катя последний раз быстро взглянула в зеркало, чтобы вновь проверить, не размазался макияж (кажется, нет), не сильно ли выпирает живот в обтягивающем трикотажном платье (черный вроде как должен стройнить) и не появилась ли стрелка на новых колготках (пока нет, но с ее везением под конец вечера она точно появится), и незаметно от отца выскользнула из дома.

Когда она села в машину, Даня, дабы не совершать ошибок недавнего прошлого, тут же сказал, что Катя чудесно выглядит. Та сначала демонстративно закатила глаза, показывая своим видом, что надо было раньше, в тот раз, и что теперь она по умолчанию считает, что напрашивается на комплименты, но потом все же быстро добавила: «Спасибо».

Пока добирались до кафе, успели выяснить, кто на каком моменте остановился. Даня убежал вперед достаточно сильно, но не смог дочитать до конца. И в отличие от Кати, не из-за обилия триггерных эпизодов, а потому что элементарно не хватило времени. С учебой на последнем курсе меда, организацией мероприятий и неумолимо приближающейся аккредитацией даже долгие одинокие ночи не помогли.

Встреча проходила в том же кафе, и мест поблизости, где можно было оставить машину, было по-прежнему немного. Наконец Даня нашел, где припарковаться, но Катя не спешила выходить.

– Дань… – протянула она.

– Что такое?

– А если мне не понравится и я захочу уйти, ты пойдешь со мной? – Она уже готовила пути отступления.

– Конечно, и верну тебя домой в целости и сохранности. Но надеюсь, до этого дело не дойдет. – Катя уже успела раз сто упомянуть, что «Замок» оказался для нее слишком тяжелым в эмоциональном плане.

Даня не считал, что книга – это всего лишь кусок переработанного дерева, от которого не может стать плохо физически (если тебя, конечно, не бьют медицинским учебником по голове). Книга – это чья-то маленькая жизнь, сжатая до пары десятков глав. И если она тебя трогает до такой степени, что ты не в состоянии перевернуть страницу, в этом нет совершено ничего такого. Так что он был готов в любой момент покинуть обсуждение вместе со своей девушкой. «Замок Броуди» зацепил Даню с первых строк и не хотел отпускать, но его связь с Катей, возникшая еще во время их самой первой встречи в ресторане, была все же прочнее.

– До чего? До моего возвращения домой? – Ей было интересно, сможет ли отец поверить, что она все это время никуда не уходила и безвылазно сидела в своей комнате, зазубривая тему по микре к паре, хотя на этом предмете их даже не спрашивали.

– До твоего побега из книжного клуба.

В кафе за столиком уже сидела Яна, а вместе с ней еще парочка девочек, которых Катя уже видела в прошлый раз, но чьих имен так и не смогла запомнить. Они что-то обсуждали настолько бурно, что даже появление Кати с Даней не смогло прервать их дискуссию. Вскоре подошли еще ребята, и из тех, кто обещал прийти, но так и не объявился, остались только двое. Регина с Юрой уже очень сильно опаздывали, но без них нельзя было начинать.

По традиции кто предлагал книгу, тот и делал презентацию по ней, чтобы напомнить сюжет тем, кто его позабыл, рассказать его тем, кто книгу не прочитал или не смог дочитать. К тому же презентация помогала возобновить обсуждение в моменты тишины. Регина добавляла к этому списку еще парочку задач слайдов – показ мемов и своих навыков анимации в Power Point.

– И ведь не скинула презентацию заранее, засранка, – вздохнула Яна и отпила через трубочку холодный банановый латте. Меню к лету еще ожидаемо не обновили, но она все же смогла убедить бариста добавить ей в пробитый как обычный латте лед. Не зря родители вбухали столько денег в ее улыбку, теперь она действовала на представителей мужской половины человечества не хуже, чем криптонит на Супермена. Конечно, бывали и осечки, куда же без них. Например, на Даню и мужчин из профкома она по-прежнему не могла повлиять. Так что она сама платила за все, пока Даня считал, что деньги на их мероприятия выделяет вуз.

– Зря ты меня торопил. – Катя положила голову Дане на плечо. В этот раз они сидели не за круглым столом, как в прошлый, а за длинным прямоугольным, с двух из сторон которого стоял угловой диванчик, на который они сели так, чтобы можно было в случае чего сбежать, не мешая остальным. Место во главе стола оставили Регине и ее шедевральной (по словам самой Регины) презентации.

– Ничего не зря. – Даня приобнял Катю за талию, отчего девушка прильнула к нему еще сильнее – лучше уж тут, с тобой, чем одному в машине. – Он провел рукой вверх-вниз по талии и чмокнул Катю в макушку, совершенно не заботясь, что о них подумают остальные. – Тем более они уже пришли.

Регина, стоило ей подойти к столику, сразу начала возмущаться, что, конечно, очень рада, что ей оставили место во главе стола, но она хотела бы сидеть с другой стороны, на диване, где расселся Даня.

– Так, давай не выпендривайся, у тебя мягкий стул, а не табуретка. Кто первый пришел, тот и выбрал себе место, – осадил сестру Даня.

– И после этого всего я вредина? – Регина села на стул и толкнула флешку, чтобы та проскользила по столу и остановилась рядом с Яной. – Ты сразу поймешь, какая нужна.

– М-да уж, – хмыкнула Яна, наводя курсор на название, состоящее из слова «замок» и нецензурного эпитета к нему.

– Ну что? У меня два раза эта презентация вылетала не сохранившись. Имею право!

Катя с опасением и тревогой ждала начала обсуждения, но в объятиях Дани она все же смогла немного расслабиться. Рядом с ним было спокойно и уютно, как дома. Вернее, как могло бы быть дома, если бы дом и правда был для Кати комфортным и безопасным местом, где можно укрыться от любых проблем, не опасаясь, что любое твое неосторожное действие может повлечь за собой новые.

– Не буду долго рассказывать об авторе. – Голос Регины развеял тепло, окружавшее Катю с Даней, и заставил их вернуться в реальный мир. – Главное, что о нем нужно знать, – он врач. – Она переключила слайд с фоткой автора, и на экране появилась обложка книги. – Если бы эта книга была современным романом, то точно бы продавалась в пленке, с пометкой 18+ и со списком триггеров в начале. А если фанфиком, то с обилием меток и рейтингом NC-21, но не из-за секса. Короче, вот сцены и эпизоды, которые могут повлечь за собой негативную реакцию.

Регина защелкала клавишей клавиатуры, и на экране начали возникать стрелочки с подписями, которые она тут же зачитывала: отец тиран, насилие, изнасилование (под вопросом, который она решила вынести на обсуждение чуть позже) и последовавшая за ним беременность, смерти основных персонажей, психические расстройства, суицид…

– Короче, вкусняшка. А Кронин знал толк в веселье. – Регина хихикнула и переключила слайд.

Катя ее радости не разделяла, хотелось уже встать и уйти. Как вообще можно смеяться над таким? Даня почувствовал, как она напряглась, и погладил ее по плечу. На этот раз Кате легче не стало, и она решила для себя, что еще парочка таких неуместных и несмешных шуточек и она просто встанет и уйдет отсюда.

Регина щелкнула по клавиатуре еще раз, и на слайде появился серый замок.

– Считаю, что этот дом тоже заслуживает зваться членом семейства этого безумного шляпника. В конце концов, Джеймс Броуди и его нехило так заабьюзил. Дань, скажи честно, как ты смог пережить момент описания всей этой грязи в замке?

Юра под столом незаметно ото всех наступил своей девушке на ногу, чтобы она прекратила. Каждый раз одно и то же: какие-то локальные семейные мемы и разборки, понятные только этим двоим. Хорошо, что Регина заранее показала ему свою презентацию и от пары совсем уж черных шуток ее получилось отговорить. Конечно, без слов об абьюзе и цензуре, хуже, чем в Советском Союзе, дело не обошлось, но Юра был готов стать самым последним негодяем, ограничивающим свободу слова своей девушки, лишь бы убрать из презентации мем про аборты и смерть пусть и вымышленного, но все же ребенка. Если хочет уколоть Даню, то пусть это будет в рамках приличий, норм морали и так, чтобы случайно не задеть кого-то другого. Регина порой совсем не видела берегов, и ее корабль приходилось чуть ли не силой разворачивать в нужную сторону, чтобы указать, где же находится земля.

– Ну что? – Регина посмотрела на Юру и начала безмолвный диалог.

– Дурочка, – закатил глаза Данил. – Я в следующий раз накручу голоса, если вновь будет побеждать твоя книга, чтобы не ты презентацию делала.

– Ладно, – Регина приняла свое поражение, – вернемся к сути. Знакомимся с персонажами. Жаль, конечно, что экранизации нет, но я выбрала каст мечты сама. – Она щелкнула по кнопке, и рядом с замком появилось изображение безумного шляпника из фильма «Алиса в Стране чудес». – Знакомьтесь, тот самый Джеймс Броуди.

Катя хихикнула. Это и правда было смешно. С момента, когда в аудиокниге прозвучало, чем же занимается глава семейства, Катя представляла мистера Броуди именно так. Хоть какое-то яркое пятно среди мрака повествования, полного тяжелых моментов.

– Хорошо, что мистер Броуди всего лишь выдуманный персонаж и в жизни таких отбитых не существует. – Следующей на слайде появилась фотография какой-то пожилой актрисы, видимо матери главы семейства.

От веселья Кати не осталось и следа. «Таких отбитых не существует». – Ага, как же… Катя вспомнила своего отца. Тот, конечно, не стал выгонять свою беременную дочь в грозу из дома, но придумал кое-что даже похуже, чем это, – оставил рядом и погрузил в тотальный контроль на время беременности. Шаг вправо, шаг влево – расстрел. Словесный, но такой «болючий», что лучше бы у отца был пистолет.

Регина закончила представлять персонажей и перешла к сюжету. Катя все прекрасно помнила, так что не следила за презентацией. Обсуждение сцены потенциального изнасилования ее тоже мало интересовало. Чтобы отвлечься и не рухнуть в пучину воспоминаний о Нечаеве, Катя принялась изучать зал кафе. За круглым столиком, где проходила их прошлая встреча, сейчас сидела компания парней и девушек. Они, судя по всему, играли в мафию. Во время игровой ночи указывали друг на друга, обсуждали, кого выгнать, смеялись, а в перерывах пили кофе и ели пирожные. В общем, проводили вечер куда лучше, чем Катя.

А ведь когда-то и она была частью такой большой и веселой компании, а сейчас? Подружки быстро отвернулись от нее из-за сущего пустяка, значит, никогда ими и не были. Любимый человек просто воспользовался ею, а она поняла это слишком поздно. Отец показал свое настоящее лицо, стоило его разозлить новостями о беременности, о которой она и не собиралась рассказывать, но мать это сделала вместо нее.

Сквозь толщу мыслей и воспоминаний до Кати доносились обрывки обсуждения и слова Регины, потому что она говорила громче и эмоциональнее остальных:

– И как можно быть такой наивной?! Не говори отцу, да козе же понятно, что мать его боится и не станет ее прикрывать!

Катя держалась и пыталась убедить себя, что Регина ничего не знает и не собирается ее задеть. Что это просто обсуждение книги. И что не нужно так остро реагировать на каждое слово.

– И как можно было выгнать свою родную дочь из дома, это также бессердечно!

Катя все еще держалась. Просто книга, выдуманные персонажи и события которой частично совпадали с реальной жизнью.

– И как вообще можно было не замечать свою беременность вплоть до самых родов?! Как можно быть такой глупой?

Катя не выдержала и резко дернулась. Теперь она уже сидела не расслабленно в объятиях Дани, а облокотившись на стол, чтобы быть ближе к человеку, который вывел ее на эмоции. Она открыла рот, чтобы выдать гневную тираду, но ее опередили.

– В то время секспросвет был нулевой, хотя он и сейчас не особо, – возразила Яна, со скучающим видом мешая трубочкой лед в стакане с уже допитым кофе, – чтобы понять, что ты беременна, нужно же минимум знать, что это такое. Она ж думала, что просто поправилась.

– А месячные? – не унималась Регина. – Если их нет, явно же, что что-то не так.

– Чисто гипотетически, у нее могли быть нарушения цикла, – Катя старалась звучать спокойно. Будто ее не задели слова Регины, которые она приняла на личный счет, и теперь оправдывала не себя, а героиню. – Если до этого они шли, например, раз в три месяца, то она могла и не придать их отсутствию значения, а потом и вообще забыть, что они должны быть. Конечно, при таком раскладе забеременеть, скажем так, трудновато, но всякое бывает. Чудеса случаются, – усмехнулась она, процитировав свою врачиху. – Да и сейчас случаи есть, когда девушки не знают о своей беременности вплоть до родов. Что уж там говорить про то время. Какой там век? – закончила свой монолог Катя и тут же поняла, что зря это сказала. Регина вновь посмотрела на нее тем взглядом, который, казалось бы, кричал: «Я знаю все твои сопливо-слюнявые секреты».

– Давай по тексту посмотрим, насколько регулярным был ее цикл, – Регина потянулась к книге Юры, лежащей на столе напротив него.

– Девчат, вы серьезно собираетесь обсуждать месячные книжной героини? – подал голос Данил, явно удивленный таким поворотом обсуждения книги, хотя чего он еще ждал от сборища студенток меда?

– Да! – Регина начала перелистывать страницы. Спасибо Юре, который отмечал все важные сюжетные события стикерами, найти сцену на ярмарке оказалось не слишком сложно.

– Нет! Тем более, – Катя посмотрела на время на телефоне, – мне домой пора. Мне еще к колку по микре готовиться. – Она встала из-за стола. Решила, что пора уходить, пока не наговорила лишнего и не закопала себя еще сильнее.

– Но у нас завтра нет контрольной, или я о чем-то не знаю? – удивилась Регина.

– А я на будущее. Решила теперь сразу к парам все учить, чтоб потом только повторить, и все. – Катя подошла к стойке с одеждой, взяла свое пальто и заметила, как дрожат руки.

Даня нагнал Катю около дверей. Они молча дошли до машины и так же в тишине сели в нее. Только когда он выехал с парковочного места, Катя заговорила:

– Не хочу домой, там отец, – честно призналась она. – Я не вынесу еще одного мистера Броуди этим вечером.

– И куда тебя отвести, чудо мое?

– Куда-нибудь подальше от него и где мне будет хорошо.

– Вас понял, новый маршрут построен. – Даня ненадолго отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на Катю, не плачет ли она, потому что ему показалось, что ее голос был предвестником чего-то подобного. Но нет, все в порядке, насколько это вообще возможно. – Я сделаю все ради того, чтобы ты снова улыбалась. – Даня чуть прибавил радио, потому что отвечать, да и разговаривать Катя, судя по всему, пока что не планировала, и поехал самым коротким путем до своей квартиры.

Дальше он вел машину одной рукой, потому что второй сжимал холодные пальцы Кати.

Безмолвный подъем на лифте на нужный этаж, отрицательное покачивание головой на вопрос, нужны ли Кате тапочки, и вот они в гостиной, совмещенной с кухней.

Катя залезла с ногами на диван и положила голову на плечо севшему рядом Дане.

– И тут карпы… – задумчиво протянула она, глядя на аквариум, встроенный в перегородку, разделяющую пространство большой комнаты на кухонную и гостевую зоны. – Скажи честно, ты их из ресторана спер?

– Конечно, выловил их руками и вынес под пиджаком, – поддержал шутку Даня, пальцем выводя узоры на бедре Кати.

– Да уж, маниакальная помешанность на чистоте, карпы повсюду, что еще мне от тебя ожидать?

– Я даже не буду спрашивать, с чего ты решила, что я на чистоте помешан, – устало вздохнул он. – Регина?

– Но ты уже спросил! – хихикнула Катя. – Не один ты умеешь проявлять навыки дедукции.

– Слушать ее нескончаемый треп – это не дедукция. – Даня медленно провел ладонью вверх по ее бедру, перешел к талии, а когда понял, что Катя затаила дыхание в ожидании, куда же рука направится дальше, вдруг начал ее щекотать. – Это поддержание сплетен!

– Прекрати! – Катя, смеясь, попыталась вырваться, но Даня был сильнее и продолжил ее щекотать.

– Как скажешь, чудо мое. – Даня прекратил пытку щекоткой так же внезапно, как и начал ее. – Давай договоримся на будущее: если захочешь что-то узнать обо мне, неважно что, неважно, насколько вопрос будет неловким или глупым, спрашивай у меня напрямую, а не слушай третьих лиц. Так жить проще будет и мне, и тебе. Договорились?

Катя повернула голову к Дане, и их лица оказались так близко, что стало тяжело дышать, думать, да и в целом функционировать.

– Договорились, – выдохнула она.

Их губы встретились, и Катю захлестнула волна тепла и уже знакомое ощущение, что она наконец-то дома, в безопасности. Она ловила каждую миллисекунду, каждое движение. Зарывалась пальцами в его волосы и чувствовала, как по телу разбегаются мурашки от каждого прикосновения Дани. И что самое главное, знала, что их идиллию никто не разрушит и можно продолжать нежиться в объятиях любимого человека, позволить бабочкам заполнить все ее тело и щекотать изнутри своими крылышками. Больше не думать ни о своих проблемах, ни об «осложнениях», которые идут к тебе в комплекте. Разрешить себе мысли только о всяких глупостях вроде того, что вся квартира Дани, как и он сам, еле уловимо пахнет кофе, кожаный диван, на котором они сидят, забавно скрипит, а рыбы в аквариуме точно смотрят на них с осуждением. Просто получать его тепло, любовь и нежность и отдавать взамен всю себя.

Даня отстранился первым, на что Катя тут же недовольно надула губки. Он сразу понял намек, но решил немного подразнить ее и начал покрывать поцелуями сначала ключицу, не прикрытую платьем из-за глубокого декольте, потом шею. Оставил невесомые поцелуи на щеке и скуле. Чмокнул Катю в лоб, как это часто делал.

– Температуры нет, – констатировал он.

– Да иди ты знаешь к… – Катя не разделяла этого дурашливого настроения, и ее терпение уже подходило к концу. Договорить она не успела, потому что Даня утянул ее в новый поцелуй.

Рядом с ней Данил, у которого никогда не было проблем с самоконтролем, чувствовал, как у него напрочь срывает крышу, но все еще пытался держать себя в руках и довольствоваться малым, хотя так хотелось вместо тонкого трикотажа в рубчик ощущать под ладонями ее мягкую гладкую кожу. Ему казалось, что сейчас рядом сидит самый настоящий хаос в обличье девушки, который он смог поймать и которому так хотелось поддаться. Тот самый недостающий фрагмент, который он искал долгие годы, и наконец нашел. Желание быть еще ближе, прижать Катю к себе и никогда больше не отпускать, разливалось по телу с новой силой.

Катя отстранилась с довольным видом и только сейчас заметила, что сидит верхом у Дани на коленях.

– Будем считать, что договор скреплен прочной печатью? – Она положила ладони ему на грудь.

– Мы можем внести в него еще одну правку, пока еще не поздно?

– Это какую еще? – Катя провела ладонями вверх к его плечам.

– Чтобы он действовал в обе стороны. Мне кажется, это будет честным. Или ты предпочтешь, чтобы я все узнавал о тебе через Иру?

– Помнится мне, ты узнавал кое-что обо мне через Регину. – Катя начала слегка массировать его плечи.

– Это не считается, тем более она сама навязала мне свои услуги! – Катя убрала руки, и Даня откинулся на спинку дивана.

– Ладно, и о чем ты хочешь у меня спросить?

– О твоем отце.

«Спасибо, что не о сыне», – пронеслось у нее в голове.

Катя сделала вид, что ей поплохело. Резко вскинула руку ко лбу и театрально откинулась назад. Тут же почувствовала, как руки Дани на ее талии сжались. Он резко притянул девушку к себе, не хватало, чтобы эта дурная упала и расшиблась.

– Можешь же ты испортить момент, – поморщилась Катя.

– Могу еще плеснуть тебе чего покрепче для храбрости.

– Не-не, я ни капли в рот, ни сантиметра в ж… – Она вспомнила, что все-таки леди, и не стала завершать фразу. – Не пью, короче. У меня столько таблеток, что я уже не помню, что с чем можно мешать.

– Спасибо, что сразу информируешь меня о своих предпочтениях, но чувствую, ты сливаешься с темы. Если не хочешь об этом, я пойму.

– Ладно, фиг с тобой. Но это очень долгая история.

– На тебя у меня всегда найдется время.

Пришлось все рассказать. И про заскоки отца об учебе в меде. И про вечные сравнения со старшей сестрой. И про отношения с преподом. И про последовавший за ними гнев отца с домашним арестом. Умолчала Катя о двух фактах из своей биографии: что ее пытались изнасиловать и что ее заставили рожать. Об участи цветов и эклеров тоже рассказывать не стала.

– Ну и я психанула, когда поняла, что там любви никакой и не было, и забрала доки. С глаз долой, из сердца прочь. – Она рассказывала все и чувствовала, как ее гладят по волосам. Без подробностей история про отношения с преподом звучала не так уж и страшно, но воспоминания все же подкидывали яркие образы, и сдержать слезы было трудно.

Данил выбрал тактику самых ужасных экзаменаторов – молчать и не задавать лишних вопросов. Но в отличие от них не потому, что хотел, чтобы Катя увязла в своих мыслях, а потому, что боялся сбить ее.

– Ты там слушаешь вообще? – Катя нахмурилась.

– Слушаю. – Даня склонился, чтобы чмокнуть ее в лоб и тем самым показать, что он все еще здесь, а значит, ей не о чем переживать. – Но ты вернулась.

– К сожалению. Мой дорогой папочка закрыл меня дома, чтоб я могла подумать над своим поведением и закрыть пробелы в знаниях, а потом лично сопровождал меня в день, когда я подавала документы на восстановление, чтоб не сбежала.

– Какое-то академическое насилие. Мне очень жаль, что тебе пришлось с таким столкнуться. – Тут даже бы дурак понял, что тема отцов и детей для Кати очень больная. Картинка постепенно складывалась и объясняла все странности, которые он заметил, пока они обсуждали «Замок Броуди». Катя просто не смогла не переносить события книги на свою жизнь и не воспринимать слова окружающих на личный счет.

– Лучше и не скажешь. В его картине мира я должна только учиться, прям как Ира. Но Ира не его дочь, поэтому он к ней и не цепляется. Ему вообще на нее все равно.

– В смысле, не его дочь?

– Никогда про детей от разных мужчин не слышал? Мой отец – ее отчим. Родители сошлись, когда мама беременной была, но папочка не смог все же принять чужого ребенка. Никогда ее дочерью не называл и запрещал звать себя папой. Не знаю даже, что хуже, его отношение к Ире или ко мне. – Катя резко стала серьезной, а в ее глазах загорелась идея. Отличный момент прощупать почву. – А ты бы смог принять чужого ребенка?

– Почему ты спрашиваешь? – Даня вдруг напрягся. Серьезный разговор вдруг принял сверхсерьезный оборот.

– Да так, просто интересно. – Катя пожала плечами, стараясь не выдавать свое волнение.

– Ребенок любимой девушки априори не может быть чужим. – Даня прекрасно понимал, что если девушка что-то спрашивает, то это точно не просто так. А если еще и говорит, что ей просто интересно, то точно ищи подвох. Он ответил честно и теперь надеялся когда-нибудь узнать, зачем же Катя задала этот вопрос, хотя уже догадывался, но не хотел пока делать поспешных выводов.

– Вот и мне хочется в это верить, – тяжело вздохнула Катя. – Мне кажется, мои родители друг друга не любят. Знаю, почему они сошлись: мой отец хотел поближе подобраться к моему деду и получить место в больнице и на кафедре, поэтому женился на его дочке. Но вот ради чего они до сих пор вместе… я не понимаю.

– Ради детей? – нашел вполне логичную причину Данил и тут же начал наблюдать за реакцией Кати, та лишь издала нервный смешок.

Катя почувствовала, как телефон, который лежал у нее все это время на животе, бзыкнул. Сообщение от сестры. Катя открыла диалог.

Ира:

Борис понял, что тебя нет.

Рвет и мечет))

– Тебе домой пора? – Даня заглянул в экран ее телефона.

– Не, я и так не собиралась туда возвращаться сегодня, а после такого точно не приду. – В последний момент перед выходом Катя решила закинуть себе в сумочку контейнер для линз, жидкость для снятия макияжа, сменные трусы и косметичку, в которую положила к туши, консилеру и помаде несколько ватных дисков. Зубная щетка не помешалась уже не при каком раскладе, так что оставалось надеяться, что Дане зарплату в клинике время от времени отдают натурой и этого добра у него дома будет навалом. – Я устала пытаться быть хорошей. Я хочу быть настоящей. А настоящая я хочет остаться здесь и не думать, что стала из-за этого самой худшей дочерью на свете, хотя я и так уже давно ею стала.

– Настоящий я тоже хочет, чтобы ты осталась здесь, со мной. И ты не самая худшая дочь на свете, не надо так думать о себе! То, что ты не оправдываешь чьих-то ожиданий, проблемы только тех, кто что-то ожидает.

– Спасибо…

Повисла пауза, и Катя принялась печатать ответ сестре.

Катя:

Скажи, что я осталась у подруги. Раньше он в это верил и вопросов не задавал.

Ира:

Ок. Передавай подруге – мальчику с цветами привет))

– Тебе привет от Иры.

– Видел. Ей тоже от меня передавай! Ты что это в голосовое записала?! Удаляй! – Катя в ответ задорно рассмеялась.

– Нет!

– В смысле, нет? – Даня прибегнул к запрещенному приему и начал ее щекотать. Кате пришлось сдаться и удалить голосовое.

На экране тут же высветилось сообщение от Иры.

Ира:

Я все слышала))

Катя снова захихикала.

– Я так понимаю, на пары завтра не идем?

– Правильно понимаешь. Я нашла нам классный сериал. Предлагаю сначала смотреть его допоздна, а потом спать до обеда.

– Отличный план. Пойду тогда найду тебе новую зубную щетку и отнесу в ванную еще одно полотенце.

– И мне еще футболка нужна будет, а то в этом платье не очень удобно.

– Возьми в шкафу в спальне любую, что тебе приглянется, там все чистое.

Катя отодвинула зеркальную дверцу шкафа-купе и увидела перед собой полки с аккуратными стопками одежды.

«Не помешан на чистоте и порядке, ага, как же», – усмехнулась про себя она, взяв первую попавшуюся футболку.

Она хотела уже переодеться, как краем глаза заметила на нижней полке что-то странное и опустилась на корточки.

– Да-а-ань! – крикнула Катя.

– Что такое, чудо мое? Не смогла шкаф найти, что ли? – Он появился на пороге спальни с зубной щеткой и полотенцем в руках.

– Это что?

– Оружейный сейф. – Он не хотел придумывать что-то, поэтому ответил честно. Все равно Катя рано или поздно обо всем узнает.

– И зачем тебе оружие?.. – В голове тут же всплыла нашумевшая в «Буктоке» книга, которую, скорее всего, уже прочитала Регина, чтобы сделать по ней новую презентацию к следующей Power Point Party. – Надеюсь, не чтобы трахать девушек пистолетом, – нервно хихикнула Катя.

– Что? Нет, конечно! Просто в целях самообороны. Как вообще можно было о таком подумать?

– А… ну ладно… кажется, надо меньше смотреть обзоры на книжки про всяких психопатов. – Она сделала вид, что не слишком удивлена, все равно на дальнейшие расспросы сил не было, да и отклоняться от первоначального плана не очень-то и хотелось. Никто не собирается в нее засовывать пистолет, и ладно. А город у них и правда не самый безопасный, особенно некоторые, наиболее отдаленные от центра районы.

Глава 16

Долгая история

Иногда расплачиваешься за содеянное, а иногда – за то, чего не сделал.

«Бойцовский клуб». Чак Паланик

– И почему твое барахло должен забирать я? – Парень уже приближался к медгородку и проходил мимо знакомого ледового комплекса, в котором последние пару месяцев разве что не ночевал из-за постоянных тренировок. – И не видно тут, блять, ни черта.

– Потому что ты мой лучший друг и всегда готов подорваться мне на помощь? – из динамика телефона раздался голос Дани.

– А может, потому, что тебя Яна на хер послала? – загоготал Кир, выходя наконец-то на освещенную территорию рядом с одним из учебных корпусов.

– У Яны дела, у меня тоже, – холодно и кратко ответил Данил.

– Послала-послала, – не унимался Кир. – А я говорил, что она тебе будет помогать, только пока думает, что ты свободен. Как ты мог так жестоко обойтись с влюбленной в тебя девушкой? А я всегда знал, что ты бессердечный! Не понимаю, что девушки в тебе находят?

– Она в меня не влюблена!

– Бро, она флиртует с тобой весь год, я тебе отвечаю! По крайней мере флиртовала. Сейчас, конечно, уже нет. Когда, кстати, с невестой своей познакомишь?

– Она мне не невеста. – По голосу Дани было понятно, насколько он уже устал это всем повторять. – У вас там что, общий чат в «Вотсапе» с Региной и мамой моей есть? Вы там сговорились, что ли?

– Возможно. А да, в каком хоть корпусе твои тетки сидят?

– Не тетки, а девочки. Если назовешь их тетками, точно ничего не получишь. В главном они сидят, второй этаж, налево и до конца. – Данил повторил другу местонахождение нужного кабинета, кажется, уже сотый раз. И еще столько же успел пожалеть, что не поехал туда сам.

– Ладно, подхожу уже. Как заберу все, отзвонюсь.

«Девочки» Данила, которые на самом деле были женщинами очень хорошо за пятьдесят, нашлись очень быстро и надавали столько реквизита к очередному мероприятию, в организацию которого вписался Даня, что Кир пожалел, что у него нет второй спортивной сумки. Через несколько минут мучений все получилось.

Выйдя из корпуса, Кир остановился возле дверей, чтобы, как и пообещал, отзвониться другу:

– Я забрал твою фиготень. Теперь обратно еще по темени этой ебучей возвращаться.

– Спасибо. Ты на днях как – свободен, чтобы я мог подъехать к тебе?

Неподалеку от Кира стояла парочка, и ему совсем не понравилось то, что он увидел. Парня он узнал сразу, слишком долго он общался и с ним, и с его старшим братом. Девушка Киру не была знакома. И она явно была не в восторге от своей компании, но не знала, как от нее отвязаться.

– Ща, погодь. Тут один парниша хочет, чтобы я с ним поговорил.

– Помнишь, что на территории камеры?

– Успокойся, я не хочу ввязываться в драку…

– Да-да, это драка хочет, чтобы т… – Договорить Данил не успел, потому что Кир нажал кнопку отбоя.

В пару шагов он пересек расстояние между собой и не сладкой парочкой.

– Сём, какие-то проблемы? – Он сбросил сумку с плеча на стоявшую рядом скамейку.

– Пока ты не подошел, никаких проблем не было. – Исход этого разговора, стоило Семену понять, кто к ним подошел, стал вполне очевиден. – Не видишь, разговариваю с прекрасной дамой? – Он улыбнулся, а Киру тут же захотелось исправить эту смазливую рожу парочкой синяков и шрамов.

– Вижу только, что прекрасная дама не в восторге от твоей компании, – ухмыльнулся Кир.

Девушка, воспользовавшись тем, что парни начали молча испепелять друг друга взглядами, а Семен ослабил свою цепкую хватку на ее руке, тут же подорвалась и выбежала за пределы медгородка и растворилась в темноте. Кир рассмеялся. Ему оставалось только надеяться, что она теперь спокойно сможет добраться до дома.

Семен держался как мог, чтобы не нарваться, но желание от злости и досады послать Кира куда подальше было выше здравого смысла.

– Звучит как приглашение отойти от камер, – хмыкнул Кир и, не дожидаясь ответа, осуществил план по приданию лицу Семена более мужественного вида. И похер, что они под камерами и потом могут быть неприятности. Пока маменька еще работает в полиции, не стоит тратить нервы и внимание на такие пустяки.

* * *

Катя бежала в сторону, как ей казалось, единственного безопасного места – кафе рядом с медом, где пару раз коротала время в ожидании бассейна. Она совсем не смотрела под ноги и чувствовала, как опрометчиво надетые светлые джинсы покрываются мокрыми пятнами. Уже пошел второй весенний месяц, а слякоть, лужи и небольшие горки снега, покрытые грязной коркой, никуда не исчезли.

Чтобы еще раз она поперлась на вечернюю отработку! Да ни за что! Пока собиралась выходить из дома, сняла очки, а линзы надеть забыла. Что с качеством картинки что-то не так, Катя поняла только в такси, когда прохожие и дома вокруг начали размываться сильнее обычного. Просидела на кафедре три часа, ничего не отработала, так и еще в фойе, пока одевалась, прицепился этот мамкин джентльмен с подкатами за триста. Спасибо, что хоть про родителей-пекарей и сладкие булочки спрашивать не стал. Пока Катя думала, как же от него отвязаться, из головы совершенно вылетело вызвать такси. А этот Семен пошел еще следом за ней на улицу, взял под локоть и не реагировал даже на фразы, что у нее вообще-то парень есть, а друзей она не ищет. «О чем он не узнает, ему не повредит», – только и ответил он.

А потом еще и какой-то гопник к ним подошел. Нет, Катя ему, конечно, была безмерно благодарна, что напугал этого мамкиного джентльмена и помог ей убежать, но чего ради он это сделал? Чтобы догнать потом самому? Изнасиловать, убить, расчленить и в спортивной сумке вынести на помойку? Так себе окончание жизни.

Не кафедра, а какой-то магнит для придурочных! Им что, медом там намазано? Или, как в случае с биохимией, мочой и спиртом?

Только оказавшись среди горшков и кашпо кофейни, Катя смогла чуток отдышаться и придумать, что делать дальше. Отсюда одна она ни за что не выйдет, даже если кафе закроется и ее будут силой выгонять. Заказать кофе, сесть в уголочке, подальше от окон и входа, чтобы ее не было видно с улицы, позвонить Данилу и ждать, пока он ее заберет. Вроде неплохой план.

В этот раз за стойкой вместо парня, которого Катя видела в прошлые разы, стояла девушка. С порога Катя не смогла разглядеть ее лица, только пятно с расплывчатым контуром очков, да и цвет волос, убранных в высокий пучок, – персиковый блонд. Кажется, за своими книжками Катя упустила какой-то тренд в сфере окрашиваний волос.

Катя подошла поближе, и расплывчатые контуры начали приобретать четкость.

– Лиза? – она наконец-то поняла, кто же стоял за стойкой. Неожиданная встреча смогла частично вытеснить из головы жуткие мысли о преследователях и потенциальных маньяках. Отчисление Лизы не прошло мимо Кати, староста как-никак, но дальнейшая судьба уже бывшей одногруппницы ее мало интересовала.

– Давно не виделись! – Лиза расплылась в широкой вежливой улыбке. Она была совсем не рада видеть Катю, но остальным посетителям кафе знать об этом вовсе не обязательно. Она сделала себе мысленную пометочку проверить, не ретроградит ли сейчас Меркурий, или какая там планета отвечает за неожиданные появления людей из прошлого? С разницей почти в неделю сначала Громов, теперь вот эта… – Как с биохимией дела?

– Все отлично. – Катя сдержала порыв уколоть в ответ. После внезапной ссоры с Ингой решила, что вступать в словесные перепалки себе дороже. Да и терять место, где можно будет спокойно дождаться Даню, не хотелось. – Можно мне капучино с карамельным сиропом? Здесь, по карте.

– Тебе на обычном молоке или альтернативном? – Катя не поддалась на дешевую провокацию, и Лиза нехотя вернулась к своим рабочим обязанностям.

– На обычном.

Лиза пробила кофе и сообщила, что принесет его, как только он будет готов. Катя слегка кивнула, оплатила напиток и удалилась искать укромный уголок. Сев за столик, укрытый от любопытных взглядов крупными резными листьями раскидистого растения в горшке, тут же набрала Дане.

Один гудок… второй…

«Ну же… – Катя почувствовала, как затряслась нога, закинутая на ногу, – только не автоответчик… только не на такси… хватит на сегодня странных незнакомцев».

– Алло? – после очередного гудка в трубке раздался уставший голос Дани, весь вечер учившего вопросы к зачету и экстренно вспоминавшего весь курс топографической анатомии, который уже успел напрочь забыть.

– Дань… ты только не переживай… – Катя прикрыла рот и динамик телефона рукой и понизила голос, чтобы никто ее точно не услышал.

– Чудо мое, что стряслось?

– Все хорошо, честно! – Катя осознала, насколько глупо повела себя. Конечно же, любой нормальный человек на месте Дани тут же начнет волноваться! – Ко мне после отработки парень какой-то прицепился, а потом еще какой-то гопник к нам подошел. Они сцепились, а я сбежала. Я сейчас в кафе, но боюсь, кто-то из этих двоих меня сейчас выследит. Тут, конечно, люди, но все же, – быстро залепетала она, не давая возможности и слова вставить в свой монолог. – Ты можешь за мной заехать? На такси страшно, вдруг что. – Катя резко умолкла. Она старалась не надумывать, но сценарии того, что с ней может случиться, стоит только сесть в чужую машину, живо проигрывались перед глазами.

– Боже мой, сейчас буду, что за кафе? – В один миг все дела отправились к черту, и предстоящий зачет показался Данилу сущим пустяком. И как можно думать о каких-то периодонтитах, реплантациях, пересадках кожи и костных пластиках, когда тебе вдруг звонит твоя перепуганная девочка?!

Пока Катя объясняла, как ее найти, к столику с чашкой кофе в руках подошла Лиза. Катя молча кивнула и поймала взгляд, полный неодобрения, и улыбку, полную притворства.

Время тянулось мучительно медленно, а кофе закончился слишком быстро. Катя хотела заказать еще один, но все же решила не покидать своего укрытия раньше приезда Дани. Чтобы прекратить прокручивать в голове сцену, как один из тех парней находит ее, и вытеснить ее более приятной, открыла на телефоне книжку, что они выбрали к новому собранию клуба. Через несколько страниц поняла, что не помогает. Внимание рассеивается, за текстом следить не получается. Хотелось слиться с окружающей средой, стать частью интерьера, вторым цветком в горшке, как раз на ней джемпер такого же насыщенного темно-зеленого цвета.

Катя принялась блуждать взглядом по залу, цепляясь за каждого посетителя, придумывая, кто это и зачем этот человек пришел сюда. Девушка с ноутбуком за столиком у окна могла быть автором любовных романов, которая в поисках вдохновения решила сменить обстановку. Парочка через пару столиков от той писательницы, скорее всего, студенты меда, которые проголодались после отработки по биохимии (конечно, три часа ждать свою очередь и в итоге не отработать!) и пришли сюда перекусить. В бабулечке с мопсом Катя рассмотрела спецагента под прикрытием. Она точно выслеживает какого-нибудь опасного преступника (например, того гопника!). В мужчине через пару метров от себя – препода с кафедры гигиены, причем настоящего, а не выдуманного. Он как-то пару раз заглядывал к ним в кабинет во время пар. Если Катя, конечно, не обозналась. Без линз и очков вполне могла.

Новое занятие отлично работало, помогая унять нервный тремор и обуздать навязчивые мысли, пока в кафе не зашел он. Вместо черт лица – расплывчатые пятна, но Катя узнала, правда, не милого по походке, а того гопника по одежде и той же спортивной сумке. Дрожащими руками она набрала сообщение.

Катя:

Даня, один из тех парней только что зашел в кафе.

Катя:

Ты скоро? Мне страшно.

В ответ голосовое, в расшифровке которого краткое: «Паркуюсь». Раньше Катя ненавидела, когда получала такие сообщения на пару секунд (неужели так сложно написать одно слово?!), но сейчас видела в одном из них спасение.

Дверь кафе снова распахнулась, впуская в зал кафе вместе с холодным воздухом спокойствие. Вечер заиграл новыми, более мягкими и теплыми красками – Даня приехал, а значит, теперь бояться нечего.

Катя подскочила, сделала пару шагов из своего укрытия и замерла, не веря своим глазам. Даня, вместо того чтобы срочно спасать свою девушку и увозить ее домой, направился к тому гопнику. Она не слышала, что они говорят друг другу, не могла различить выражений их лиц, но по рукопожатию и смеху поняла, что парни были знакомы, возможно, даже давно. Наконец Даня решил осмотреться и заметил застывшую меж столиков Катю.

– Кир нам сейчас что-нибудь возьмет, и вы мне расскажете, что у вас произошло, – он подошел к Кате.

– Кир? – Она повела Даню к своему столику.

– Мой лучший друг. Кажется, стоило вас раньше познакомить, чтобы не было таких неловких ситуаций.

– Определенно твой косяк! Я думала, он хочет меня убить! – Катя издала нервный смешок, садясь за столик.

– Да кто ж спорит. – Даня повесил на спинку стула куртку, во внутренний карман которой положил перед выходом пистолет, и сел рядом с Катей. – Но он скорее убил бы за тебя, чем тебя. И что-то мне подсказывает, он попытался.

Через пару мгновений подошел виновник внезапных посиделок в кафе, бросил сумку под стол и сел напротив Данила.

– Я смотрю, не такие важные у тебя были дела, раз ты примчался сюда. – Кир откинулся на спинку стула. – Мог бы и сам свое барахло забрать.

– Ты еще хуже, чем Яна, – вздохнул Даня.

– Тут не поспоришь, она хотя бы в твоем вкусе, – хмыкнул Кир, чувствуя, как Даня мысленно проклинает его за подобные фразочки, и обратился к Кате: – О, а ты, наверное, его невеста, да?

Катя метнула вопросительный взгляд в Даню, не понимая, когда она успела ею стать, когда они встречаются только недели полторы. Тот закатил глаза.

– Чудо мое, не бери в голову, после парочки сотрясов он постоянно какую-то чепуху мелет.

– Угу, – Катя поджала губы. Конечно, рано было бы думать о чем-то подобном, но она уже успела мысленно парочку раз примерить фамилию Дани и белое платье.

– Вот щас обидно было!

Рядом с ними материализовалась Лиза с подносом в руках. Все резко умолкли, и она ставила на стол металлический вытянутый заварочный чайник и три чашки в полной тишине. Сказала, что сейчас принесет десерты, и убежала. Вернулась вновь с тремя порциями яблочного штруделя, украшенными шариками мороженого. Когда Лиза удалилась вновь, первым тишину прервал Даня:

– А теперь по порядку, что у вас стряслось? – Когда Даня увидел в этом кафе сначала лучшего друга, а потом и Катю, картинка собралась сама собой и тут же стало понятно, что ей ничего не угрожает, но услышать их версии произошедшего было все же интересно.

Кир, как джентльмен, уступил Кате возможность говорить первой. Когда она дошла до момента своего побега, он подхватил нить повествования:

– И вот. Только дошел до дома, и ты снова звонишь. – Кир подлил чая сначала Кате, а потом и себе. Данил так и не притронулся к своей чашке, да и к десерту тоже. – Пришлось обратно идти. Дань, ищи себе нового доставщика, я больше никуда не пойду.

– Ой, придурок… – Данил поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях.

– Че сразу обзываешься? Я твою нев… девчонку в обиду не дал, а ты! – возмутился Кир.

– Под камерами! – Даня отнял руки от лица и попытался убить друга взглядом, хотя пистолет из кармана подошел бы для этих целей куда лучше.

– И что?

– Да ничего! – Терпению Данила подошел конец, и он повысил голос: – Если ты сам не видишь в этом проблем, я не собираюсь тебе объяснять!

Катя, все это время молча наблюдавшая за ними, вздрогнула от неожиданности, потому что впервые видела своего парня таким. Вмешиваться в назревающую ссору не хотелось, но она положила ладонь Дане на предплечье и многозначительно посмотрела ему в глаза, давая понять, что все еще находится рядом. Почему Данил так вспылил, Катя не понимала, произошедшая между Киром и Семеном стычка не так чтобы сильно его касалась.

– Да какие проблемы? Один звонок от маменьки – и записи подотрут.

– А Семену память кто подотрет? – Катин намек успокоиться Даня не захотел понимать.

– Ну так уже. – Кир ухмыльнулся и достал пачку сигарет из кармана своей висящей на спинке стула куртки. – Магией вне Хогвартса.

– Ты понимаешь, что не можешь бить людей при любом удобном случае?!

– Да бью не людей, а тех, на кого указывает мой мудак-радар! – теперь не выдержал уже Кир.

Стоило ему выкрикнуть последнее слово и достать сигарету из пачки, как к ним подлетела Лиза и попросила не курить и не ругаться на все кафе, а то ей придется попросить их уйти. Кир извинился, убрал сигареты, и Лиза, довольно хмыкнув, ушла. Катя посмотрела ей вслед, пораженная ее смелостью. Хотя в «Комореби» и приходилось время от времени сталкиваться с проблемными посетителями, Катя предпочитала отправлять к ним кого-то из коллег-парней. Нечего хрупкой девушке идти самой разбираться с мужиками. Из восхищенных мыслей ее вывела возобновившаяся перепалка, правда, теперь Даня с Киром пытались сдержать свои эмоции и говорили чуть ли не шепотом.

– Он ведь теперь подумает, что это я тебя к нему подослал, – попытался воззвать к голосу разума друга Данил.

– И что? – Голос разума Кира по-прежнему сладко спал и отказывался здраво оценивать ситуацию.

– Семен и так нас с тобой ненавидит из-за случившегося с Яром. Зачем его провоцировать лишний раз? Тебе-то похер на все, ты с ним не пересекаешься даже, а я его регулярно вижу, и меня уже порядком достало, что он вечно тявкает на меня, как какая-то чихуахуа. Теперь вот на Катю переключился.

– Это еще кто кого. Хватит панику разводить.

– А вы не хотите меня в это все посвятить, раз уж я так удачно сижу рядом и какой-то ваш недруг вдруг переключился на меня?

– Это долгая история, – отмахнулся Данил и тут же перевел тему: – А тебя дома не потеряли?

– Нет, не потеряли! – Катя скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Ты сам сказал задавать тебе любые вопросы. Я вот задаю, а ты теперь сливаешься!

– Вот-вот, не по-мужски как-то, – поддакнул ей Кир.

– Ладно, – сдался Даня, – но тут издалека надо. Кто начнет? – обратился он к Киру, тот пожал плечами, показывая, что ему в целом без разницы.

– Я буду, если что, дополнять и вносить экшена в твою историю.

– Ты и так его туда внес, все началось с тебя!

– Неправда! Это был единственный раз, когда зачинщиком оказался не я, а Яр!

– Попробуй это объяснить Семену, – тяжело вздохнул Даня, разделявший мнение не лучшего друга, а «товарища» по сборной.

– Мальчики, вы отвлеклись, – Катя подлила себе еще чая, – я готова слушать.

Теперь Данил старался не поддаваться на провокации своего лучшего друга, хотя тот так и норовил его перебить, потому что произошедшее запомнил несколько иначе.

Все случилось на третьем курсе после зимней сессии. Отмечали успешную сдачу экзаменов. Компания собралась большая, с разных факультетов, но в целом все были друг с другом знакомы. Кто-то учился в одном химико-биологическом классе, кто-то плавал в одной сборной за вуз, кто-то просто общался с самого детства, как Даня, Кир и Яр.

Отмечали у кого-то на квартире, и ничего не предвещало беды, но кто же знал, что Яр, который всегда холодно относился к алкоголю, решит напиться, а потом выйти подышать вместо балкона на улицу. Его пропажу обнаружил Кир, вышедший покурить на этот самый балкон и увидевший под окнами своего друга, сцепившегося языками с какими-то ребятами.

– Я собирался взять Даню и еще несколько человек, чтобы уравнять силы, выйти поговорить и потом под шумок увести Яра обратно в квартиру, – подхватил Кир.

– Ага, поговорить. Думаю, уже не нужно переводить это слово с его языка на русский, – обратился Даня к Кате, та кивнула, осознавая, чем же все закончится, но еще не до конца улавливая связь между теми событиями двухлетней давности и сегодняшним эпизодом.

– Да, изначально план был такой. Заговорить тех парней и спасти нашего белоручку. – В голосе Кира послышались стальные нотки. – А потом я увидел того у… – по взгляду Дани он понял, что материться при Кате не стоит, – урода.

– И сработал твой мудак-радар? – Катя отпила из чашки.

– О, а ты мне нравишься все больше и больше! Да! Тот урод как-то избил одну девчонку и…

– Это бред, – жестко перебил друга Даня. – Ты видел его фотку всего раз, не мог ты запомнить его лица! Я больше чем уверен, что ты обознался. – Он охотнее верил, что у его лучшего друга проблемы с психикой, чем в эту историю не самого благородного отмщения за невинную девушку, которую Кир видел всего лишь раз в жизни в травмпункте. На вопрос, почему в тот день никто не посчитал нужным спустить все на тормозах, Данил так и не нашел ответа.

– Не бред! У меня хорошая память на лица!

– Мы можем препираться так до бесконечности, давай ближе к сути.

Подробности потасовки опустили, чтобы не слишком шокировать Катю. Все диагнозы, с которыми участники современного Ледового побоища загремели в больницу, перечислять не стали по этой же причине и наконец-то подошли к сути.

– В общем, так вышло, что Яру раздробило обе кисти, а отломком кости задело нерв какой-то. – Катя охнула, Даня хотел продолжить, но Кир его перебил:

– А я говорил этому белоручке не лезть. Не умеешь – не берись. Если бы сбежал, никто бы ему и слова не сказал. Но нет, блять, впереди планеты всей.

– А Яр метил в сосудистую хирургию, как раз отбор в команду прошел незадолго до сессии. – Даня проигнорировал возмущения друга. Уже не так важно, кто куда полез, кто сбежал, а кто нет. Все хороши. Все виноваты. И в особенности Данил винил самого себя. – И тут такое. Руки ему, конечно, собрали, но восстановиться полностью не вышло.

Пропустив мимо ушей очередное замечание Кира, винившего во всем исключительно Яра, Даня продолжил.

Новый семестр начался весело. Пока нормальные студенты посещали больницы в учебных целях, они там лежали, кто с сотрясом, кто с переломами, кто с ножевым. Пропусков накопилось настолько много, что начинало казаться, что гораздо проще уйти в академ и начать проходить уровень под названием «третий курс» заново. Яр так и сделал и, как только вышел из больницы, забрал документы. Все общение с ним свелось на нет, и ни Данил, ни Кир не знали дальнейшей судьбы своего когда-то очень хорошего и близкого друга.

Силами матери Кира до полиции и суда дело не дошло, замяли. В институте тоже предпочли смотреть на произошедшее сквозь пальцы. Половина участников драки – активисты и спортсмены, регулярно защищающие честь института на соревнованиях. Пришлось сделать вид, что все это одно большое недоразумение. Гололед, неудачно упали. Да, все вместе. Да, в один день. Да, кто-то прямо на ножик-бабочку.

– А при чем тут Семен? – Чай допили, история подошла к концу, а ответ на главный вопрос Катя так и не получила. Если бы Даня с Киром писали бы книги, она влепила бы им троечку и не стала никуда выкладывать отзыв. Экшена и драмы достаточно, персонажи интересные, но тема совершенно не раскрыта.

– Это младший брат Яра, который уже два года винит нас с Киром, что мы его братцу всю жизнь сломали. В принципе, имеет на это полное право.

– Нихера подобного! Мы не виноваты, что Яр не умеет ни пить, ни драться!

– Не так важно. Я не настроен сейчас это выяснять. – Отчасти Даня понимал Семена и считал, что заслужил все его слова и выходки в свой адрес, но Кира было не переубедить.

– А сейчас по закону жанра вы должны мне сообщить, что этот Семен наглухо отбитый и мне теперь угрожает реальная опасность и срочно нужно бежать из города, да? – За насмешкой Катя попыталась скрыть свой страх.

– Нет, – отрезал Кир, – он больше к тебе не полезет. Он мальчик понятливый, одного раза ему хватит. И, как и старший брат, белоручка.

– Да уж… – Как бы она ни хотела полностью поверить в эти слова, не смогла. Прикосновение к околокриминальному миру совсем не радовало. Дома придется собирать тревожный чемоданчик. Ну так, на всякий пожарный.

– Не благодари, Дань, – улыбнулся Кир.

– Не благодарю, – серьезно ответил Даня, который до последнего надеялся, что получится скрыть этот темный эпизод своей жизни от Кати, хоть и понимал, что рано или поздно все подобное говно всплывает. Призракам прошлого ни время, ни расстояние не помеха, и чем тщательнее ты от них прячешься, тем больше шансов, что они тебя достанут.

Разговор дальше не шел, так что ребята решили разойтись по домам.

Пока они ехали, Катя не проронила ни слова, пытаясь переварить услышанное. Заговорила она, только когда Даня затормозил около ее дома:

– И ты тоже?.. – Она не понимала, как четче сформулировать этот вопрос, надеясь, что Даня и так догадается.

– Я пытался их разнять. Подобные уличные бои не для меня. – Он правильно понял суть ее вопроса. – Я стараюсь держаться подальше от подобного, но… ты сама видела и слышала Кира, когда он рядом, это просто невозможно. И так было всегда. – Даня откинул голову на подголовник и прикрыл глаза на пару мгновений и продолжил, только когда открыл их: – Я хотел помочь Яру, но мне прилетел нож под ребра, и это быстро вывело меня из строя. Это и моя вина тоже. После того случая я получил разрешение на хранение и ношение оружия, чтобы в следующий раз все пресечь на корню. Уверен, что тем одного вида ствола хватило бы, чтобы сбежать.

– Memento mori… – прошептала Катя фразу, что вертелась у нее на языке с самого начала этого разговора.

– Memento mori, – повторил Даня, открыл глаза и устремил невидящий взгляд перед собой. – Пара сантиметров от сердца и пара лет, полных мыслей, что я один из тех, кто поставил крест на мечте близкого друга.

– Но не ты же его спаивал, не ты потащил на улицу, не ты начал ругаться с теми парнями, не ты сломал ему руки. Ты вообще мало мог повлиять на ситуацию. Мне кажется, если человек настроен на конфликт, его уже не остановить. Ты сделал все, что мог.

– Но этого было недостаточно… – Даня посмотрел на нее. – Ладно, я не хочу, чтобы ты грузила свою чудесную головушку этим. – Он потянулся, чтобы чмокнуть Катю в лоб, но она увернулась и обхватила его лицо ладонями и погладила по щеке.

– Но я хочу грузиться! Дань, я люблю тебя, а «любить» – это не только книжки вместе обсуждать, но и проблемы разделять, так что будем вместе гнать твою вину ссаными тряпками! – Окончание фразы получилось менее романтичным, чем она ожидала. И почему во все моменты их сближений обязательно фигурирует моча?! Катя не сдержалась и прыснула со смеху.

– И я тебя люблю, чудо мое. – Даня предпринял еще одну попытку поцеловать Катю. На этот раз в губы. На этот раз успешную.

Глава 17

Борщ

Солнце не просто взошло, оно нахлынуло как потоки переполнило весь мир.

«Вино из одуванчиков». Рэй Брэдбери

На кафедре микробиологии все было как обычно.

Все так же пахло каким-то рыбьим кормом и затхлостью исторического здания. Хорошо, что не плесенью, как на некоторых других кафедрах.

Все так же исписывали десятки страниц лабораторными работами и изрисовывали различными колбочками. Тетрадь с прошлого года казалась теперь Кате настоящим сокровищем – старые лабы подписывали повторно, что освобождало Катю от стирания пальцев о синюю ручку до кровавых мозолей. Из минусов – пары все равно нужно отсиживать.

Все так же преподавательница сказала, что вернется через пятнадцать минут, а пропала на час. Видимо, потерялась среди тускло освещенных желтоватых коридоров или ушла за двери со значком биологической опасности, куда вход был разрешен только сотрудникам кафедры в костюмах биозащиты и коту Василию, жившему в этом корпусе. Хотя, с учетом того, что фотография этого кота висела на стенде с коллективом кафедры наравне с профессорами, доцентами, преподавателями и ассистентами, все же только сотрудникам. Катя бы совершенно не удивилась, если бы в один из дней узнала, что в их вузе совершили научный прорыв только потому, что Василий опрокинул какую-нибудь пробирку на чашку Петри. Пуф! Лекарство от всего на свете найдено! В конце концов, именно так из-за случайности и неосторожности и происходят все великие открытия.

Мысли Кати о роли котов в науке прервал голос Регины, вкинувшей очередную странную тему для обсуждения, лишь бы отвлечь всех от рисования колбочек и чашек Петри (конечно, за нее же потом все Юра нарисует).

На этот раз Разумовскую интересовали вопросы физиологии вампиров. Почему Белла в книге слышала, как бьется сердце Эдварда? Он же мертв. А секс? И как она смогла забеременеть? И самое главное: что они делали во время ее месячных?

Женя тут же оживилась и сказала, что ответы на первые три пункта давала сама Майер.

Пока девочки увлеченно искали нужную статью в интернете, Катя, ничуть не удивленная, что Регина в очередной раз свела разговор к сексу, беременности и месячным, сама залезла в телефон, но с несколько иной целью.

Катя:

Ты никогда не думал, что было бы прикольно совместить форматы книжных онлайн- и офлайн-клубов?

На такой вопрос Катю навели два момента.

Во-первых, ее девочки, которых заинтересовали посты про книжку, которую она читала к новому собранию книжного клуба, тоже начали ее читать и обсуждать в комментариях. Катя их прекрасно понимала: сдержанная черная минималистичная обложка и яркий обрез, покрытый причудливым узором, так и манили купить и поставить на полочку. Что уж там, Катя и сама повелась на оформление этой подарочной серии и оформила предзаказ (который потом и оплатил Даня в день, когда они наконец-то начали встречаться), хотя всегда с опаской смотрела на фэнтези, боясь запутаться в мироустройстве, персонажах и уйме сюжетных линий. Наравне с желающими прочитать книгу из телеграм-канала были и люди из «Тиктока», кто с легкой руки назвал оформление «нейросетной кашей» и позором издательства, но Катя не обращала на эти комментарии внимания – недовольные будут всегда.

Во-вторых, Регина, которая начала сейчас обсуждение «Сумерек», которые вдруг взялась перечитывать в середине апреля, хотя все знают, что их время – октябрь. И мысли об этих двух ситуациях настолько сблизились в мозгу Кати, что вопрос появился сам собой.

Данил:

Периодически. На самом деле давно думаю над тем, как вывести наш клуб за пределы меда.

Катя:

И как успехи?

Данил:

Сама видишь, пока никак.

Катя:

Может, тогда пора прекратить думать и начать действовать?)) Мне кажется, из моей идеи может получиться что-то стоящее.

Данил:

Хочешь, я заеду за тобой после учебы, посидим у меня, побрейнштормим на эту тему?

Катя:

А-а-а-а.

Катя:

Теперь это называется «брейнштормить»?))

Данил:

Да.

Данил:

Возьмем китайской лапши навынос, будем есть ее прямо из коробок вилками, потому что палочками не умеем, обложимся блокнотами и будем сначала думать, как провернуть это объединение форматов, а потом долго-долго выбирать книгу.

Катя:

Все это звучит очень заманчиво, да и отец сегодня на сутках, но…

Данил:

Что? Обманула меня и все же умеешь пользоваться палочками?

Катя:

У меня сегодня смена, так что ничего не выйдет((

Катина «выходка» с ночевкой у «подруги» не прошла бесследно, и отец вновь попытался посадить ее под домашний арест. Провернуть подобное с человеком, который ходит на пары, было несколько проблематично, но он справился. Нашел расписание дочери, сохранил себе на телефон и начал следить за тем, во сколько она уходит и приходит. Шаг вправо, шаг влево – расстрел, словесный, но для Кати почти настоящая физическая расправа. Да еще и нужно было показываться ему минимум раз в час на глаза, чтобы он не решил, что она тайком сбежала. А в те дни, когда был на сутках или заканчивал позже дочери, передавал метафорическую форму тюремного надзирателя своей жене.

Первую неделю Катя мучилась, и даже книги и телефонные разговоры с Даней не смогли забрать ее из суровой реальности в мягкий и комфортный мирок, полный любви и взаимопонимания. Проблем на работе получилось избежать только благодаря Данилу, хотя Катя зарекалась использовать в корыстных целях его родство с начальством. С совестью получилось договориться достаточно быстро.

«В конце концов, не на Сейшелы я с каким-нибудь богатым мужиком отдыхать улетела», – думала Катя.

А потом помощь пришла, откуда не ждали – от мамы.

На второй неделе заточения Кате надоело отсиживаться в комнате: у Дани начался вечерний электив, и ему стало не до телефонных разговоров, из-за того, что все его мысли заполонили варианты использования компьютерных технологий в стоматологии, а Ира отмахнулась от сестры, потому что судорожно вспоминала нормальную и топографическую анатомию к олимпиаде в Питере. Не опять, а снова.

От нечего делать Катя пошла к маме, но, к приятному удивлению, вместо неловкого молчания, прерываемого угуканьем Егора, получила разговор по душам, который позволил ей взглянуть на такого родного, но все же незнакомого человека под новым углом. Порой один вечер за чашкой чая может помочь узнать друг друга лучше, чем все двадцать лет, что люди живут под одной крышей.

Катя больше не видела в маме злую молчаливую сообщницу отца. Теперь перед ней сидела женщина, у которой не было других вариантов, кроме как послушать своего мужа. Которая теперь вместе с дочерью несла груз ошибок прошлого и с легкой руки отказалась от повышения и переезда в Москву поближе к родителям ради внука, которого согласилась воспитывать втайне ото всех как собственного сына, в любви и заботе. Женщину, которая при живом супруге всегда оставалась матерью-одиночкой. Которая хотела только лучшего для своих детей, но это, к сожалению, не всегда получалось.

А потом она спросила про «мальчика, который принес цветы», самого Даню она не видела, но застала гнев главы семейства. И Катя рассказала. На удивление, делиться радостью новых отношений, омраченных реакцией отца, оказалось куда легче, чем она ожидала. Мама с горящими глазами ловила каждое слово, подливала чай из небольшого заварочного чайника и время от времени поглядывала на коляску, в которой спал Егор. Кате казалось, что вот-вот последует романтично-грустная история о первой любви из маминого прошлого, ведь у многих мам есть в арсенале подобная, но она лишь посмотрела на время и удивилась, как долго они просидели на кухне.

– А знаешь что, я не хочу больше участвовать в организации твоего домашнего ареста, – вдруг сказала мама, когда Катя мыла свою кружку и уже собиралась вернуться в свою комнату. – Пока он не дома, можешь идти куда хочешь. А то смотрю, ты уже зачахла без своего мальчика с цветами.

Раздался звон. Кружка выскользнула из рук Кати, ударилась о дно раковины и раскололась пополам.

«Пусть будет на счастье», – подумала Катя и тут же подскочила к маме и обняла ее.

– Спасибо, мам! Люблю тебя! – с детской наивностью выпалила она, чувствуя, как защипало в носу.

– Прости меня… я правда думала, что так будет лучше для всех, – мама погладила Катю по спине.

Тем вечером Катя поняла, что у нее теперь не одна близкая подруга, а две – сестра и мама.

Проблема с работой разрешилась сама собой – получилось договориться с Ираидой и чуть поменять расписание смен, чтобы подстроить его под график дежурств отца. Из плюсов – Катя смогла не потерять место в ресторане и возобновить пусть и краткие, но такие ценные встречи с Даней. Из минусов – снова пришлось пересекаться с Ингой, чье молчание било сильнее и попадало в цель четче всех пущенных ранее шпилек.

Успевший потухнуть экран телефона загорелся вновь и вернул Катю в настоящее.

Данил:

Я все решил. Смены у тебя сегодня больше нет. Вернее, есть, но ты можешь не приходить.

Катя:

Ну просила же не злоупотреблять этим((Мне теперь неловко будет перед остальными официантами. А то все выглядит так, будто я устроилась в ресторан, только чтобы охмурить сына владельца.

Данил:

Чудо мое, мы же с тобой знаем, что это не так, тогда какая разница, что подумают другие?

Катя:

Никакой!!!

Данил:

Такой настрой мне нравится больше! Заехать за тобой после пар?

Катя:

Да.

Последние полчаса пары еще никогда не тянулись так долго. Казалось, что бактериальные колонии росли быстрее, чем преподавательница подписывала лабораторные. И ведь надо было именно сегодня начать придирчиво рассматривать каждую колбочку и отправлять каждого второго перерисовывать! Так что в машину к Дане Катя плюхнулась не в самом лучшем расположении духа. Но чем дальше они уезжали от микробиологического корпуса, тем менее значительными ей казались какие-то дурацкие колбочки. Да какая разница, что было до, если сейчас она наконец-то увиделась со своим любимым и их ждет чудесный вечер с едой навынос и мозговым штурмом. Даня, как волшебный принц из сказки, чудесным образом побеждал все ее проблемы и неприятности, даже когда ему казалось, что он ничего не делает. Порой остаться рядом, когда другие бы отвернулись и убежали, побоявшись трудностей, уже достаточно.

– Не зайдешь? – спросила Катя, когда машина остановилась перед ее домом. – Я долго буду собираться.

– Не думаю, что мне будут рады, – с грустью ответил Даня, которому больше всего на свете хотелось бы, чтобы семья его девушки смогла принять ее выбор.

– Но мама хочет с тобой познакомиться, мне кажется, это отличный шанс.

– Правда?

– Ага, а отец сейчас где-то на каком-то слете с другими умными дядьками-травматологами, так что ближайшие дня три точно дома не появится.

– То есть я могу украсть тебя на все выходные?

– Если понравишься моей маме, – пожала плечами Катя и вышла из машины.

Маму Катя нашла сидящей на диване в гостиной и болтавшей по телефону с подружкой. Егора она, видимо, уже уложила на дневной сон после прогулки. Пока что все складывалось очень удачно. Стоило маме увидеть, кто пришел, она тут же распрощалась с подружкой и подлетела к Кате с Даней.

– Даня, это моя мама, Светлана Р…

– Кать, прекрати! Я начинаю чувствовать себя старухой! Просто Света. Дети, вы голодные?

Катя объяснила, что у них с Даней уже составлено меню на день и они вынуждены отказаться.

– Что, даже суп не будете? – По выражению лица дочери она поняла, что еще немного, и она сдастся. – Борщ.

– Дань, пошли мыть руки, лапша наша подождет.

– И Иру позовите, а то она учебниками своими обложилась и не выходит из комнаты. Скоро ей рентген не нужен будет, можно всю просто на свет просмотреть.

Катя метнулась за сестрой и позвала обедать, вскользь упомянув, что Даня пришел. Ира не захотела превращать неловкие кухонные посиделки еще в более неловкие и предпочла остаться в комнате, обложившись по меньшей мере сотней схем по своей любимой топочке. Хотя на самом деле, стоило сестре выйти из комнаты, она тут же позабыла о своей подготовке и вновь зашла в переписку с Дианой, своей давней подругой, с которой они познакомились в языковой школе в Ирландии. После того лета они виделись лишь пару раз – в Питере, где жила все это время Диана, на всероссийской олимпиаде по анатомии. Чуть больше чем через месяц они должны будут увидеться вновь, поэтому планы побега от своих команд начали готовить уже сейчас.

На кухню Катя спустилась ни с чем.

Пока мама с Даней болтали, вернее, пока родительница задавала избраннику своей дочери десятки вопросов, тем самым мешая ему есть, и, будто прирожденная актриса, делала вид, что всю информацию слышит впервые, Катя расправилась с тарелкой борща, помыла ее и умчалась наверх собираться.

В комнате она первым делом сменила линзы на очки и начала поспешно скидывать в рюкзак вещи. В очередной раз проходя мимо зеркала, обнаружила, что, пока ела, заляпала маленькими красными капельками всю бежевую водолазку. Ничего удивительного: аккуратно есть борщ, тем более быстро, она никогда не умела. Катя быстро стащила ее и критическим взглядом оценила свой лифчик. В голове пронеслась мысль: «А что, если?..», так что вслед за водолазкой на кровать полетел и он. Из ящика комода Катя достала один из красивых, но жутко неудобных кружевных комплектов. Мало ли куда их с Даней заведет мозговой штурм, нужно быть готовой ко всему. В том числе к тому, чтобы рассказать свою еще более долгую историю, чем та, что она услышала в кафе рядом с медом, если вдруг Даня спросит про ее шрам. Он заслуживает знать всю правду.

Когда Катя вернулась на кухню, переодевшаяся и с собранным рюкзаком, Даня с мамой продолжали мило беседовать. Катя вдруг поймала себя на мысли: а не стоит ли ей начать переживать, что Даня решит уйти от нее к ее маме? Они были очень похожи и внешностью, и комплекцией, но мама еще и готовила очень вкусно. Катя иногда во время своего заточения готовила и одна, и вместе с мамой или Ирой. И хотя ее стряпня всегда была съедобной и порой даже вкусной, чувствовалось, что приготовлена она без любви, потому что Кате было невыносимо торчать на кухне.

– А я думала, ты на выходные, а не до конца года, – смешок мамы вернул Катю из размышлений.

– Так тут и правда всего на пару дней.

Катя, загибая пальцы, начала перечислять свой длинный список предметов первой необходимости, и Даня с мамой рассмеялись настолько громко, что со второго этажа послышался плач Егора, возмущенного досрочным пробуждением.

– Так, дети, пойду успокою другое дитя. Жду тебя домой до возвращения отца, хорошо вам повеселиться. – Она подмигнула, прекрасно понимая, как же будут веселиться дети, которые, к сожалению, уже давно не дети, и убежала наверх.

Когда ребята вышли на улицу, Даня, улыбнувшись, сказал:

– Мама классная у тебя.

– Знаю.

– А готовишь ты так же вкусно, как она?

– Нет…

В последовавший короткий вздох, казалось, уместилась вся тяжесть бренности бытия.

Глава 18

Мозговой штурм

Что было только моей тайной,

Что было только моей болью,

Могу тебе открыть, я знаю,

И я пройду весь путь с тобою.

«Для тебя» – iOSTRA

Из-за внезапного маминого порыва накормить всех вокруг борщом есть совершенно не хотелось, и планы пришлось чуточку поменять: отложить заказ лапши и сразу приступить к мозговому штурму.

Катя достала из рюкзака пухлый блокнот, исписанный настолько, что страницы пошли волнами, и протянула Дане.

– Кажется, его не было в твоем списке вещей.

– Я просто не успела до него дойти, вы засмеялись уже на косметичке. – Катя пожала плечами и достала еще один блокнот, положила себе на колени, а потом и еще, из-за чего поймала на себе вопросительный взгляд Дани. – Что? «Обложиться блокнотами» было образным выражением?

– Что-то вроде того.

– Ну, значит, я бабка и много пишу от руки. В заметках у меня тоже всякого полно, но так приятнее. Вот тут, – она взяла узкий и вытянутый блокнот с черной обложкой и фиолетовыми цветами на ней, – список.

– Список?

– Мои сотрудничества. Тут записаны книги, которые мне высылают авторы, чтоб я их подсветила в своих соцсетях. Сейчас я наконец-то начала получать деньги за то, что книжки читаю, – не без гордости добавила она.

– В смысле? Тебе за это платят?

– О-о-о… – протянула Катя, расплываясь в улыбке, – ничего ты не знаешь, Джон Сноу! Что ж, придется тебе проводить экскурсию в изнанку книжного мира.

Катя и забыла, что не все, кто читает книги, понимают, как именно работают книжные блоги и насколько там порой бывает «все куплено». Конечно, баснословные суммы в этой сфере не крутились, но вместе с зарплатой официантки соцсети помогали сумме ко дню побега ощутимо расти. Она кратко пояснила суть сотрудничества сначала на бартерной (тебе присылают книжку, скорее всего, даже с автографом, а может, даже и с мерчем: открыточки, закладочки, акриловые стенды, свечи… короче, все, на что автору хватило фантазии и денег, а ты в оговоренные сроки стараешься прочитать книгу, снять контент по ней и выложить отзыв, желательно уложившись в дедлайны), а потом и на коммерческой (см. пункт выше, только за это еще платят, и нужно потом перед налоговой за свои доходы отчитываться) основах.

– Во-о-от, – подытожила Катя, – так и живем.

– А я думал, ты для души блог ведешь.

– Так я и для души, а денежка душу отлично греет! – хихикнула она.

– Я думал, мне досталось настоящее чудо, а ты оказывается маленькое меркантильное чудовище! – засмеялся Даня, но тут же получил тычок под ребра и сменил тему: – А это что? – Он открыл пухлый блокнот, что держал в руках.

– А это мой читательский дневник. Правда, веду я его не очень регулярно и очень хаотично. – Она склонилась вместе с Даней над блокнотом. – Вообще, у меня любая книга как читательский дневник, судя по обилию пометок на полях.

– Теперь хочу увидеть одну из таких, – задумчиво протянул Даня, перелистывая страницу.

– Возможно, однажды. – Катя положила голову Дане на плечо. – Только не знаю, какую тебе дать.

– Самую любимую? А то ты так и не рассказала, что это за книга.

– Я подумаю.

Даня продолжил шуршать страницами. Какие-то были почти пустые – только название и под ним «Потраченного времени жаль» или другие краткие тезисы, отражающие, что книга Кате не очень-то и понравилась. Но чаще на таких страницах были названия тем учебных дисциплин меда.

– Нет, ну а что? – оправдывала Катя такое странное ведение читательского дневника. – Прочитала? Прочитала. Аж целых пятьдесят страниц! Шляпа?

– Конечно, шляпа, – подтвердил Данил, который тоже искренне ненавидел тему с микрофлорой по микре.

Какие-то страницы исписаны черной гелевой ручкой; почерк у Кати был красивым, но таким мелким и убористым, что Даня не понимал половину слов.

А на каких-то были целые коллажи с вырезками из журналов, распечатанными картинками и всевозможными наклейками. А одному хоккейному циклу, где каждое из названий книг начиналось с «не», Катя выделила целых пять разворотов. Видимо, читала залпом или, выражаясь ее же терминами, «впала в книжный запой».

На одном таком под названием «Невместе» и между изображениями голубых гортензий и хоккейной формы было окошечко, свободное от картинок, где полупечатным шрифтом Катя написала:

Даня, увидев это, не удержался и рассмеялся.

– Кать, прости, но мой отец уже занят.

– Ах, – она схватилась за место, где в ее понимании проецировалось сердце, – снова по больному. Не дам, значит, ее тебе читать, раз ты меня обижаешь.

– Кать, не дури, – Даня чмокнул ее в висок.

– Не буду, но книгу не дам. – Она скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.

– Почему же? – Он закрыл блокнот и положил его на журнальный столик.

– Там все равно девчачье, и тебе будет неинтересно. – Катя все еще сидела отвернувшись и изучала дальний угол гостиной. Либо она не заметила, либо в прошлый раз колонки Алисы не было.

– Но мне интересна ты. – Даня обнял Катю со спины и приблизил свое лицо к ее шее, чтобы можно было щекотать ее своим дыханием.

– А все, а надо было раньше, – выдохнула Катя, которая уже звучала не настолько категорично. Она чувствовала, как пальцы Данила забрались под край футболки и теперь неспешно выводят причудливые узоры на ее голой коже чуть выше линии джинсов. Если это уговоры, то она согласна побыть несговорчивой еще немного, чтобы продолжать нежиться под его прикосновениями.

– Намек понят, – Даня убрал руки. – Нет так нет, не настаиваю, – добавил он, не сдерживая улыбки.

Катя в этот момент была готова его прибить. Начать дразнить и дать заднюю? Так не пойдет! По крайней мере не сейчас, когда она перед выходом откопала из ящика комода кружевное недоразумение бордового оттенка.

Сняв очки и положив их на журнальный столик, чтоб не мешались, она повернулась к Дане и, сверкнув праведным гневом (нельзя же так резко убирать руки, когда девушка уже настроилась прибалдеть в объятиях любимого!) и желанием в глазах, утянула Даню в поцелуй, попутно пересаживаясь с дивана к нему на колени. «Нет уж, настаивай!» – читалось в ее действиях. Данил ухмыльнулся – именно такую реакцию он и ожидал. Его руки вновь заскользили под ее футболкой. Поцелуи стали все настойчивее и требовательнее. Катя заерзала у него на коленях, предвкушая нечто большее. Пара мгновений промедления, и уже такой ненужный элемент ее гардероба улетел куда-то в сторону. Катя чуть отклонилась назад, чтобы Данил смог оценить, как кружева облегают ее округлости, но скрывают все самое интересное. И что темно-бордовый – точно ее цвет. Даня тут же одной рукой подхватил ее под поясницу.

– Упадешь же, чудо мое.

– Я в надежных руках.

В этом белье Катя и так чувствовала себя на все сто, но, увидев, что дыхание у любимого перехватило, стала на все двести.

Свободная рука Дани заскользила вверх, от талии к ребрам, пока косточка лифчика не легла в промежуток между большим и указательным пальцами.

Мысли о мурашках, бабочках и щекотке, которую некоторые считают афродизиаком, и взгляде Дани, в котором читалось: «Хочу тебя здесь и сейчас», слились в голове Кати в одно яркое цветное пятно, которое, к сожалению, просуществовало не дольше ядра нестабильного атома. Катя и сама сейчас ощущала себя таким атомом.

«Шрам! – новая мысль запульсировала у нее в висках. – А что, если он увидит шрам?! – Всего секунду назад все было так хорошо, но эти мысли было уже не остановить, по крайней мере, без помощи извне. – А если он начнет задавать вопросы?!» – Легко быть решительной только в мыслях, а на деле…

От обиды хотелось заплакать. Катя проморгалась. Ну почему прошлому нужно обязательно напоминать о себе так внезапно и все портить?! Именно в моменты, когда ты наконец-то смогла двигаться дальше и хочешь просто жить и наслаждаться мгновениями рядом с любимым. Нет, это она сама все испортила! Снова! Вечно все портит!

Поток мысленного самоунижения прервался ровно в тот момент, как Даня притянул ее за поясницу к себе поближе и заметил секундное замешательство на ее лице. В следующее мгновение он накрыл ее губы своими. Катя прикрыла глаза, положила руку ему на шею и провела вверх, зарылась пальцами в волосы.

«Все в порядке», – твердила она себе.

«Все в порядке», – вторил ее мыслям Даня своими прикосновениями.

Его правая рука, что остановилась под косточкой лифчика, продолжила свой ход. Сначала накрыла грудь, а потом чуть сжала ее сквозь кружевную ткань. С губ Кати сорвался легкий стон. Левая рука незаметно переместилась с поясницы вверх по спине, отчего Катю охватило мелкая дрожь предвкушения, и скользнула к застежке. Даня ловко расправился с крючками.

«Он что, левша? – тут же пронеслось в голове Кати. – Или проворачивал подобное настолько часто, что теперь справляется одной левой? Мне стоит из-за этого переживать?»

Она прервала поцелуй, пытаясь отдышаться, и повела плечом, чтобы лямка смогла свободно соскользнуть и обнажить грудь.

– Может… перейдем в спальню? А то мне кажется, твои рыбы меня вовсю осуждают.

– Думаю, Эрих, Мария и Ремарк просто любуются тобой, так же как и я. – Даня подцепил тонкую кружевную ткань и стащил ее. Лифчик тут же отправился куда-то к футболке.

– Их серьезно так зовут? – хихикнула Катя.

– Ты серьезно сейчас хочешь обсудить, как зовут моих рыб? – Он положил обе руки Кате на талию и притянул к себе, чтобы она еще сильнее прижалась к его затвердевшему члену.

– Знаешь… уже нет. – Она пальцами начала перебирать волосы у Дани на затылке и, дразня, стала тереться о его член. – Но в спальню все же пойдем. Не смогу потом брейнштормить в комнате, пахнущей сексом. Все мысли будут не о книжках. Ну или о книжках, но не о…

– Как же ты много болтаешь! – Даня не дал ей договорить, подхватил под ягодицы и рывком поднялся с дивана вместе с девушкой на руках.

От неожиданности Катя взвизгнула и изо всех сил вцепилась в его плечи.

– А я не упаду? – Она зажмурилась, пока Даня нес ее в спальню. В сознательном возрасте она нечасто путешествовала из комнаты в комнату у кого-то на руках, ощущения были сомнительными и близкими к страху.

– Несколько минут назад ты утверждала, что в надежных руках, что-то изменилось?

Катя лишь спрятала лицо в изгибе между его шеей и плечом, надеясь пережить остаток такого долгого пути, хотя на деле там было не больше пары метров до двери и еще столько же – до кровати.

Аккуратно уложив Катю на кровать, Даня хотел отойти, чтобы включить свет, но Катя поймала его за руку и потянула на себя.

– Не включай. – Интимный полумрак спальни, где единственным источником света были отголоски ламп из кухни с гостиной, вполне ее устраивал. В нем можно спокойно спрятать и шрам, и растяжки, и растерянность, и свое прошлое.

– Кать, не дури, – Даня навис над Катей и чмокнул ее в лоб, – я хочу видеть тебя. Всю тебя.

– Я не дурю! Знаешь, когда выключается один орган чувств, другие усиливаются. Без зрения станет лучше слух, тактильность, все такое. – Она приложила указательный палец к его груди и провела вниз, выводя узоры петельками.

– Ты знаешь, что, когда нервничаешь, начинаешь много и быстро болтать? – Даня не дождался ответа и решил пойти ва-банк, сопоставляя наудачу разрозненные кусочки, что успел узнать про свою девушку. – Конкретно сейчас ты переживаешь из-за того, что у тебя есть ребенок, а я все пойму, когда увижу растяжки или шрам. Но я уже все знаю, и, как видишь, я все еще тут, рядом с тобой, никуда не убегаю и все еще хочу тебя.

Он не мог в полной мере разглядеть ее лица, но по тому, как она судорожно втянула воздух, понял – попал. Вот бы не заплакала. Он не хотел ее ранить. Всего лишь показать, что он не из пугливых и ни за что не отвернется от девушки, которую любит.

– И я тебя хочу… – наконец выдохнула она, – я правда хотела тебе все рассказать… – начала зачем-то оправдываться. На удивление, вместо страха – легкость. Ее принимают со всеми болячками, осложнениями и ошибками прошлого.

– Я думаю, это может еще немного подождать. Я включаю?

– Да… включай…

Вслед за последней ее тайной прочь отправилась вся их оставшаяся одежда. Больше никаких преград, больше никаких недомолвок.

Катя попыталась чуть неловко прикрыть свой шрам рукой – сама не могла на него смотреть без ненужных горьких воспоминаний. Привычное движение и розоватая полоска скрылась из поля зрения, но не из мыслей Кати.

Заметив этот жест, Даня тут же убрал ее руку и переплел их пальцы.

– Чудо мое, ты прекрасна, несмотря ни на что.

Катя хотела ответить на комплимент, но Даня начал покрывать поцелуями ее грудь, постепенно спускаясь к ребрам и животу. Короткое «спасибо» застыло на кончике языка, и вместо него с губ сорвался стон, который показался Дане приятнее, чем первые такты любимой песни, и принес ощущение, что вот-вот начнется самое интересное.

Пара нежных прикосновений, и все мысли Кати о том, что прошлое поставило жирный крест на будущем и она не сможет снова быть любимой, получать удовольствие и не думать о горьких последствиях своей беспечности, исчезли.

Он оставил парочку еле ощутимых поцелуев на ее шраме и спустился еще чуточку ниже, отчего с губ Кати сорвался стон. Ввел один палец, второй, и она выгнулась в пояснице навстречу его движениям. Пока он ласкал ее и изнутри, и снаружи, ей хотелось только одного – чтобы этот миг не заканчивался. Хотя она понимала, что ей всегда будет мало. Встреч, поцелуев, прикосновений, ласк. А отдать взамен всю себя, раствориться без остатка, как кофейная пенка, никогда не будет достаточно.

Даня ускорился, и Катя почувствовала, что такими темпами может скоро достигнуть пика, но быть одной на этой вершине ей не хотелось.

Она позвала Даню по имени. Он прервался, и их взгляды пересеклись.

– Что-то не так, чудо мое?

Катя шумно дышала, ощущая, как его пальцы продолжают двигаться внутри, но теперь несколько медленнее.

– Все прекрасно, – прошептала она, – иди сюда.

Она почувствовала на его губах свой вкус и ухмыльнулась сквозь поцелуй. Пусть считает извращенкой, плевать. Больше. Ей нужно больше, и она знает, что он готов ей дать все, что она попросит.

Раздался шелест упаковки. Катя следила за каждым его движением. Она доверяла Дане, но жизнь ее научила, что перепроверить никогда не будет лишним.

Когда он медленно и плавно вошел, Катя положила руку ему на шею и утянула в сладкий, тягучий поцелуй. Даня не спешил увеличивать темп, и у Кати в голове тут же всплыли фразы из фанфиков по Гарри Поттеру про обращение будто с хрупкой вазой. Катя нехотя разорвала поцелуй, чтобы шепнуть Дане на ухо:

– Чуть быстрее и можно даже жестче. Не разобьюсь-то я в к…

Вместо окончания фразы с ее губ сорвался стон, потому что Даня прислушался к просьбе и перестал сдерживать себя. Как же давно он ждал этого момента. Он подхватил ее ногу, чтобы изменить угол проникновения. Продолжить разговор уже не представлялось возможным. Теперь вместо слов – стоны и вздохи обоих и шлепки тела о тело. Кажется, теперь придется понимать друг друга с полувзгляда и полумысли, но разве это проблема в момент такой близости?

Одной рукой Катя вцепилась Дане в плечо, а пальцы второй облизнула и опустила на клитор. Толчки Дани стали напористее и грубее. Катя сильнее сжала его плечо. Возможно, от ее маникюра останутся отметины, но кого это заботит. Она ощутила на своей шее влажный поцелуй, а потом услышала слова, от которых захотелось тут же рассыпаться на атомы:

– Чудо мое, какая же ты охуенная…

– С-спасибо… я… почти… – прошептала она, собирая остатки способности разговаривать.

Какие-то глупые мысли заполнили ее голову в момент, когда по телу приятной волной разлилось тепло и удовольствие. Желание одновременно дойти до пика сбылось, хотя она и не могла припомнить, чтобы сегодня видела падающую звезду или ела пятилистную сирень. Она сейчас вообще мало что могла припомнить.

Даня упал на подушку рядом с ней и пытался отдышаться. Катя нащупала его руку и переплела их пальцы, и сразу стало так легко и спокойно, что она рассмеялась.

– Ты чего? – Он чуточку растерялся – такую реакцию видел впервые.

– Спасибо, что не трахнул пистолетом, – продолжила смеяться она.

– Какая же ты дурочка.

Катя отпустила его руку и перевернулась на бок, чтобы теперь быть с Даней лицом к лицу.

– Но ты меня любишь.

– Да, люблю, со всеми твоими проблемами и дурацкими шуточками.

Глава 19

Еще более долгая история

Знаешь, в чем сила солнца? Оно не боится заглянуть во Тьму.

«Дневник сумасшедшего». Анхель де Куатье

Пока Катя принимала душ и мыла голову (взять с собой еще и шампунь с кондиционером было отличной идеей), доставка уже успела приехать. С собой в ванную она сразу захватила домашнюю одежду из рюкзака и белье взамен тому кружевному недоразумению, которое Даня куда-то откинул в порыве страсти и которое она так и не смогла найти, решив отложить поисковую операцию бесполезного куска кружевной ткани до лучших времен.

На кухню Катя зашла с полотенцем на голове, в домашних теплых носках и в любимой пижаме, состоящей из клетчатых штанов песочного цвета и безразмерной однотонной футболки в тон. Надевать очки она не стала – вблизи прекрасно видела, а чтобы понять, что карпы смотрят на них с осуждением, никакие диоптрии ей не нужны. Побыли секси-кошечкой – и хватит, пора и в домашнюю картошечку превратиться, впрочем, Даню вполне устраивали обе ипостаси его девушки.

Наличие стола они дружно проигнорировали, и забрались с ногами на диван, взяв каждый по бумажному контейнеру с китайский лапшой. К сожалению, не чтобы обсудить книжно-клубные планы, а чтобы погрузиться в тайны недавнего прошлого Кати, которая сейчас с куда большим удовольствием бы нырнула изучать дно Марианской впадины и начинала из-за этого чуток злиться. И почему жизнь – такое дерьмо? Все хорошее обязательно должно заканчиваться, и нельзя вечно нежиться в ласках любимого человека.

Катя привалилась плечом к Дане и сделала глубокий вдох, впуская в легкие вместе с ароматом кофе и кислородом спокойствие и силы наконец-то рассказать последнее, что она так неумело скрывала. И еще немного храбрости, чтобы подготовиться к тому, что услышанное окажется для него перебором и он вдруг решит расстаться.

Катя не знала, с чего начать, и пошла с козырей:

– Как ты вообще понял, что у меня есть ребенок? – Она поднесла вилку с намотанной на нее лапшой ко рту, но резко передумала есть и опустила ту обратно в бумажный контейнер, а его себе на колени.

– По твоему вопросу про принятие чужих детей, – ответил он, прожевав лапшу. Серьезный разговор пока что ничуть не испортил его аппетит. – Подобное просто так не спрашивают, знаешь ли. Да и ты бы видела себя со стороны. Не быть тебе шпионом, Кать.

– И все? Я настолько тупо прокололась?

– Ага.

– Гребаный ты Шерлок!

– И я тебя люблю, чудо мое, – Даня чмокнул ее в висок. – И, если что, я тогда говорил совершенно серьезно. А теперь рассказывай, потому что я так и не понял, где же твой ребенок.

– Все-таки кое-какие задачки не по силам даже тебе, – хмыкнула Катя, ставя свою лапшу на журнальный столик. – Хочешь что-то спрятать, спрячь это у всех на виду. Егор мне не брат… он мне сын.

– Алиса, включи индийскую музыку.

В ответ из колонки, стоящей в углу комнаты, раздался искусственный женский голос, а вслед за ним гостиную наполнили индийские мотивы.

– И это я дурочка? – Катя ударила Даню в плечо. – Я сейчас не буду ничего рассказывать!

– Мне казалось, что юмор – отличный способ справиться с чем-то тяжелым. – Данил упорно не замечал, что его пытаются избить. Он понимал, что его шутка очень тупая, но ничего не смог с собой поделать. Из плюсов – разрядить обстановку все же получилось.

– Выключи ее!

– Алиса, стоп. – Музыка тут же утихла.

– Спасибо. Так вот, Егор – финал трешевой истории, что приключилась со мной. Я постараюсь кратко, по порядку и опуская самые мерзкие подробности.

– Можешь и не кратко, у меня всегда есть время для тебя. Не знаю, правда, как буду колок в понедельник писать, я ничего так и не открыл даже, но да ладно, прорвусь.

– Кажется, я плохо на тебя влияю.

– Отлично влияешь, еще немного – и научусь так же лить воду и увиливать от ответа и тогда вообще могу даже вопросы к парам не открывать.

– Ладно-ладно. – Катя поняла намек и начала свой чуть путаный рассказ: – Когда я была на втором курсе в первый раз, биохимию у меня вел молодой препод… и… так вышло, что он мне предложил выйти на автомат, скажем так, альтернативным способом… – Она почувствовала, что ее сердцебиение участилось из-за страха, что Даня вдруг начнет ее обвинять. Чтобы не надумывать, решила занять чем-то руки: размотала полотенце, чуток просушила им волосы и откинула его на подлокотник. – А я, дура, согласилась. Думала, хоть так дотяну до сестры и наконец-то порадую родителей отлично закрытой сессией.

– Вот же мудак, – выплюнул Даня и поставил свой бумажный контейнер с лапшой рядом с Катиным. Есть больше не хотелось, да и риск подавиться в момент, когда история вдруг примет неожиданный оборот, был велик. Он положил руку на спинку дивана в приглашающем жесте, и Катя тут же юркнула к нему в объятия. Даня чуть поморщился оттого, что на плече его футболки начало расплываться мокрое холодное пятно от ее волос, и добавил: – Он тебя принуждал?

– Не совсем. – На секунду Катя расслабилась и перестала подбирать слова. Только по тому, как напрягся Даня, она поняла, что сказала что-то, что можно воспринять не так. – Все не так плохо, как ты думаешь! – поспешно добавила она, отмечая про себя, что через пару фраз все станет еще хуже, чем Даня может подумать.

Она рассказала про несколько месяцев их «отношений». Про глупую влюбленность. Про походы по ресторанам. Про встречи в отелях. Про поездки по ночному городу. Что ей тогда казалось, что ее любят. Про подозрения, а потом и подтверждения, что была лишь одной из многих. Как больно обожглась, когда поняла, что ею все время играли, как какой-то безмозглой куклой. И что момент ее фиаско и краха надежд на «долго и счастливо» был запечатлен на скрытую камеру в ассистентской на кафедре биохимии.

– Я надеюсь, ты пошла потом с этим в полицию? – уточнил Даня, когда Катя дошла до момента с записью на флешке. – Этому уроду самое место за решеткой, тем более если тебе кажется, что ты была у него не одна.

– Ну… я смыла флешку в унитаз… – Она подняла взгляд, чтобы посмотреть Дане в глаза.

– Дело, конечно, твое… – Он прервался на полуфразе.

Даня всегда старался быть сдержанным, но в последнее время жизнь его испытывала на прочность снова и снова. На Катю он не злился. Что ожидать от девушки, выросшей в стране, где замалчивание эпизодов бытового насилия, попыток и самих изнасилований было в порядке вещей, а желание об этом заговорить порицалось обществом? Да и с таким отцом… Пусть их знакомство и было мимолетным, но даже его и редких рассказов Кати было достаточно, чтобы понять, что он, вместо того чтобы поддержать, скорее прибьет свою дочь, потому что в его картине мира она точно кого-то да «спровоцировала» и «сама виновата». Злился Даня на этого препода, имени которого Катя так и не назвала. Вопиющая безнаказанность. Хоть Данил никогда и не разделял мнения Кира о том, что же такое справедливость, сейчас бы с удовольствием позвал лучшего друга найти этого препода и чуток замарать руки. Ну или аккуратненько прострелить коленную чашечку или выпустить пулю несколько выше и медиальней, чтобы потом ни одна реконструктивная операция не помогла. Зря, что ли, получал разрешение на хранение и ношение? Конечно, потом проблем не оберешься, но рациональные и уголовные аспекты вопроса его сейчас мало волновали.

– Ну извините! У меня тогда не было человека, который бы мне сказал: Кать, не дури!

– А сестра с мамой? Неужели они тебя не отговорили?

– Они не знали об этом… до определенного момента… А вот тут моя история выходит на новый виток жести. Пристегнись! Впереди мертвая петля! – хихикнула Катя и тут же почувствовала, как сжались вокруг нее объятия Дани. Она вцепилась в его предплечья, будто сейчас и правда мчалась на американских горках, но вместо поручня, который не давал выпасть из вагончика, были его руки. Вверх! Вверх! Вверх! Если разбиться, то насмерть. – Если бы мне выпал шанс все отмотать и переиграть, то я бы ни за что с ним не связалась. Или бы ни за что не выкинула ту флешку, если моя встреча с ним – какой-то кармический урок, который никак нельзя прогулять.

Желание отмотать назад, чтобы заново прожить отдельные эпизоды и попробовать их изменить, было очень знакомо Дане. Сколько раз он устраивал мозговой штурм, придумывая варианты, как мог бы перекроить ткань бытия и не допустить того, что случилось с Яром, да и с ними со всеми, в тот зимний день, хотя прекрасно понимал, что прошлое человеку не подвластно и все, что в его силах, – это предотвратить подобное в будущем. Не сосчитать. Видимо, это его кармический урок, если выражаться Катиными словами.

Из-за своих мыслей он и не заметил, как Катя возобновила свой рассказ. Пришлось извиниться и попросить повторить. Она тяжело вздохнула: каждое слово и так давалось ей с огромным трудом, так ее еще и не слушают!

– Да ну тебя, – фыркнула Катя, потеревшись мокрой головой о грудь Дани: пусть теперь сидит, мерзнет и думает над своим поведением. Но все же повторила фразы, что он упустил.

О своей беременности Катя узнала слишком поздно, чтобы решить проблему без родительского вмешательства. Хотя, казалось бы, как в семье, где родители врачи, а дети – студентки медицинского, не заметить столь явных изменений?

Отсутствие месячных Катя списывала на стресс из-за учебы и произошедшего на кафедре биохимии, проблемы со здоровьем и плохое питание – стала отказываться от еды, потому что вес начал медленно ползти вверх.

Что же касается родителей, каждый был с головой в своей работе, и на дочерей, а тем более на мысли, что они могут вдруг сделать своих собственных детей, оставалось не так много времени. Однако это не помешало отцу заметить, что Катя поправилась, и время от времени не в самой приятной форме ей на это указывать.

Единственным человеком, кто мог бы заподозрить что-то неладное, оставалась Ира, но и у нее вдруг возникли дела поважнее и поинтереснее. Сначала топочка, олимпиада и Питер. Потом сессия. После нее практика. Причины не замечать то, что происходит под самым носом, находились одна за другой.

Когда месячные не пришли и в конце июня, уже после того, как Катя забрала документы из меда и одна из причин стресса исчезла, она все же решилась сделать тест. Просто на всякий случай, чтобы успокоить себя и терпеливо продолжить ждать. Не вышло. На первом Катя подумала, что полоска бракованная, не может же такого быть. Насколько она помнила, они всегда предохранялись (так ли это было на самом деле, теперь никак не узнать), да и с ее болячкой беременность что-то из разряда фантастики. Сделала еще один. И еще. И еще. Вторая мерзкая красная полоска появлялась вновь и вновь и никак не хотела смываться ее слезами.

Врач подтвердила беременность и назвала срок сильно больше того, на котором еще можно сделать легальный аборт. Катя еще старалась держаться и быть сильной, но в носу неприятно защипало, а на глазах появились слезы.

– Ну чего вы? Радоваться надо, в вашей ситуации – это настоящее маленькое чудо, – по-доброму улыбнулась врач, а Кате бесконечно захотелось послать ее к черту. И ее, и все эти чудеса, и Нечаева, и свою тупость.

Чудо было бы, если все пять-шесть-сколько-их-там-было тестов оказались, как один, ложноположительными. Вот это да, на производстве просмотрели целую партию брака и всю отправили в аптеку рядом с квартирой, где Катя на тот момент жила. Чудо было бы, будь на ее месте любая другая девушка, что долго пыталась забеременеть и наконец, после череды неудач, увидела заветные две полоски. А так…

Чувство вселенской несправедливости тяжким грузом легло Кате на плечи и пригвоздило к стулу, на котором она сидела. Собравшись с силами, она все же смогла встать и выйти из кабинета с мыслями, что нужно срочно менять врача. Найти кого-то, чье мышление не ограничивается чудесами, зайками-лужайками и планами свыше по улучшению демографической ситуации в городе.

Маме она рассказала про беременность в надежде, что та сможет найти знакомого врача, который рискнет втайне ото всех, в особенности от отца, провести не самый легальный аборт. Но мама рассказала обо всем отцу, и начался настоящий ад…

Отец помешался на том, «что же подумают люди», похлеще чем Джеймс Броуди, и решил, что самая лучшая идея – спрятать свою гулящую дочь ото всех и посадить под домашний арест. Даже бабушке с дедом не сказали о беременности их внучки и о скором появлении правнука. Тут же случился и переезд в частный сектор, который они так долго откладывали, и покупатели для квартиры нашлись. Дом достался им от родителей мамы, которые на старости лет с концами перебрались в Москву, потому что деда позвали преподавать в один из крутых столичных вузов.

Отец при молчаливой поддержке матери предложил Кате сделку, от которой было невозможно отказаться, но не потому, что предложение классное, а потому, что она была в ультимативной форме и вторая ее часть, вступающая в силу после отказа, была еще хуже, чем первая. Они делают вид, что это их ребенок от суррогатной матери, а Катя возвращается в мед и заканчивает его. Не нравится? Тогда может идти на все четыре стороны, хоть к отцу ребенка, и не ждать больше поддержки. Пришлось согласиться. Вроде как четыре с половиной года в меде не так страшно, как остаться одной с ребенком без жилья и без денег.

А дальше полная самоизоляция, прогулки в пределах высокого глухого забора, книжки, блог и поездки по знакомым врачам. В заточении не было и дня, когда Катя не желала смерти себе или своему ребенку, но тот, вопреки проклятиям своей собственной матери, развивался правильно и в нужном темпе. Видимо, все злые мысли Кати били в нее же, отчего ее здоровье просело капитально.

Бесконечный день сурка внезапно оборвался где-то за месяц до предположительной даты родов. И ровно в Катин день рождения. Так себе подарочек, но в сложившейся ситуации жаловаться было некогда и некому.

То утро Катя решила провести с книгой в руках, не выбираясь из постели. Родители уже давно на работе, а Ира только-только вернулась с зачета.

Сначала пришла боль, хотя, вернее сказать, снесла с петель дверь в комнату с такой силой, что если бы Катю попросили оценить болевые ощущения по десятибалльной шкале, то она бы не раздумывая ответила – двенадцать. А потом стало мокро. Катя обрадовалась – наконец-то все закончилось, но откинула одеяло, и на место облегчения пришел ужас. На пижамных штанах и простыне – красное пятно. Как бы Катя часто ни думала о том, что смерть решила бы разом все ее проблемы, умирать она не хотела.

Катя еле дошла до комнаты сестры.

– Ир, а кровь в моем положении – это очень плохо?.. – Она привалилась плечом к дверному косяку, стоять было тяжело, но пачкать белое покрывало на кровати сестры или бежевое кресло Катя не хотела.

До этого момента Катя никогда не слышала, чтобы сестра материлась. Что ж, все когда-то бывает в первый раз. До того дня Катя никогда и на операции не ложилась.

Ира без промедления позвонила Максу, своему лучшему другу, чтобы срочно приехал. В «Скорую» нельзя, нужно к знакомому врачу в перинаталку. Вызывать такси показалось Ире так себе затеей. Стоило Максу услышать, что дело жизни и смерти, как он бросил все свои дела и помчался на помощь.

Тревожная сумка на случай родов у Кати была давно собрана – Ира заставила заняться этим еще неделю назад. Как чувствовала.

Стоило Максу увидеть, в каком положении сестра его лучшей подруги, на его лице появилось такое выражение крайнего удивления, что Кате показалось, что его брови скоро спрячутся за линией роста волос. Ну или это сознание начало мутнеть от потери крови.

Пока Катя в пути просто пыталась выжить и думать о чем-то отстраненном вроде мемов с котами и подписями «Я только что пережил боль в животике», Ира снова и снова пыталась дозвониться до врача и выдавала такую концентрацию мата и витиеватых многоэтажных ругательств, что даже Борис позавидовал бы.

– А потом меня экстренно забрали кесарить. Я по одному взгляду поняла, что дело дрянь. Помню, как уже лежала на столе и, прежде чем вырубиться, подумала, что было бы славно, если у акушера с фамилией Субботин в паре был анестезиолог с фамилией Воскресенский. Тогда мне это казалось забавным. А когда я очнулась, была в палате одна. Ко мне заходили медсестры, но ребенка никто так и не принес, – Катя сглотнула. – И не говорили мне ничего. – Ее глаза увлажнились. – Я думала… он не выжил. – По щеке скатилась слеза. – А потом пришел врач и сказал, что ребенок в реанимации.

– Тише, чудо мое, – Данил погладил ее по плечу, – сейчас же с ним все хорошо.

– Дань! – Катя резко отстранилась и сделала над собой усилие, чтобы повернуть голову и произнести остаток фразы, смотря своему парню прямо в глаза. – Ты не понимаешь… я хотела, чтобы он… он…

Последнее слово утонуло во всхлипах и слезах.

– Я ужасная… просто ужасная… я желала смерти собственному ребенку… – Голос сорвался.

Катя попыталась увернуться, но Даня все же поймал ее и вновь прижал к себе, начал гладить по голове, будто это она была маленьким ребенком, которого нужно было срочно утешить и защитить от злого внешнего мира. Говорил, что никакая она не ужасная, а сильная и смелая. Что в такой ситуации не сломиться практически невозможно. Что даже самые темные мысли не определяют человека, пока не перейдут в поступки. Что тогда вместо нее говорила усталость, обида и злость на того мужчину, отца, да и всех вокруг.

Слово за слово, Катя немного успокоилась и снова смогла говорить без слез и истерик, лишь изредка делая паузы, чтобы судорожно втянуть носом воздух. Даня ее внимательно слушал, стараясь не падать в свои мысли и желания из-под земли достать того препода.

– Сейчас, когда я смотрю на Егора, я уже не вижу зло во плоти и микрокопию его отца. Он… просто ребенок, который ни в чем не виноват… я вспоминаю себя тогда… и мне становится так мерзко, что хочется сдохнуть. Я никогда не хотела быть матерью, но теперь, раз уже стала, надо бы соответствовать. Я должна быть классной, доброй, любящей. Чтобы он не пошел потом к психологу и не рассматривал с лупой все свое детство и выискивал все мои косяки… но я не могу. Я даже грудью его не кормила никогда. Пыталась пару раз – не вышло. Эти все материнские инстинкты, рецепторы на сосках и окситоцин – бред полный. Никакие эволюционные уловки не помогли. Кажется, я просто его не люблю… Я знаю, что такое расти без родительской любви, и не хочу такой участи своему ребенку, но не могу разорвать этот чертов порочный круг.

– Ты не можешь полюбить кого-то просто потому, что так надо. Может, принятие придет со временем.

– А что, если нет?

– А что, если да? Зачем ты заведомо настраиваешь себя на худшие сценарии?

– Потому что слишком долго жила в мире иллюзий и надежд. Если ты сразу думаешь о самом неприятном исходе, не придется лишний раз разочаровываться в жизни и в самом себе.

– А ты мне казалась оптимисткой.

– Значит, тебе не повезло. Ума не приложу, за какие грехи меня тебе послали.

– Поверь, есть за что. Значит, ты – моя кармическая контрольная, которую я готов отрабатывать снова и снова.

– Типа как по шизе?

– Хуже: как по патшизе. – Даня вспомнил сдачу практических навыков и поморщился. Тогда из группы их сдали только двое – он и еще одна девочка.

– Интересные у тебя способы заявить о своих чувствах.

– Надо же как-то тебя удивлять, а то книжки сильно тебе планку задрали.

– Это уж точно.

– А в отношении Егора я приму любое твое решение. Если ты вдруг когда-нибудь поймешь, что хочешь растить его как своего ребенка, то я буду рядом и он никогда не услышит от меня, что ему нельзя называть меня папой или что он мне чужой. Мы с тобой разорвем порочный круг. Но если этот момент никогда не настанет, то я разделю вашу тайну.

– Спасибо, – прошептала Катя и расплакалась вновь.

Все это казалось нереальным. Будто сейчас кто-то крикнет: «Стоп, снято!», камеры выключатся и вновь начнется настоящая жизнь. Или автор выделит и удалит последние пару абзацев в рукописи и напишет вместо них новые, с криками, осуждением и расставанием, тяжелые и грустные настолько, что потом страницы книг пропитаются читательскими слезами, потому что красивая история лишилась хеппи-энда и закончилась где-то на середине. Но нет, ничего этого не произошло. Даня никуда не ушел, остался рядом, излучая тепло, любовь и спокойствие.

Долгий и тяжелый разговор настолько вымотал Катю, что она сама не заметила, как начала засыпать в объятиях Данила.

Глава 20

Критикуешь – предлагай

Если прошлое не отпускает, то оно еще не прошло!

«Мне тебя обещали». Эльчин Сафарли

Остаток выходных посвятили мозговому штурму, ради которого изначально собирались встретиться. Так что утро началось не только с кофе, но и с нового просмотра Катиных записей.

На самом деле она уже давно сама все придумала, а Даня нужен ей был, чтобы выслушать ее идеи, сказать, какая же она молодец (обязательный и самый важный пункт!) и помочь с офлайн-составляющей экспериментального формата собрания книжного клуба. В Сети она была как рыба в воде, но вот в жизни не имела ни малейшего понятия, где искать место для встречи, тем более с техникой для прямой трансляции собрания. Да и какая именно техника вообще нужна, тоже было за гранью ее понимания.

Согласно ее плану, онлайн-часть книжного клуба выглядела как чат, вернее папка с чатами, в «Телеграме», где в течение месяца все желающие, соблюдая правила сообщества, могли бы обсуждать книгу в формате совместных чтений. Книга разбивается на пороги, по страницам или главам, и каждый вечер, начиная с определенного времени, можно будет делиться своими мнением и мыслями по текущему отрывку текста. Если возникает какой-то вопрос, который хочется вынести на обсуждение в рамках финального очно-заочного собрания, его можно написать в специальную форму в закрепленном сообщении в чате. Человек, ответственный за презентацию к офлайн-встрече, обязательно (или не очень, в случае Регины) учтет все вопросы. Если человек хочет присоединиться только к финальному обсуждению книги, он может прийти сразу на трансляцию.

– А дальше у меня начинаются сложности. Вся эта техника… – Катя поддела вилкой кусочек оладушка, макнула его в джем на краю тарелки и задумчиво посмотрела на него. Завтрак она приготовила, пока Даня спал. Получилось, конечно, не как у мамы, но тоже очень вкусно. Видимо, наконец-то нашелся источник недостающего для всех ее рецептов ингредиента – любви. Это было меньшим, чем она могла отблагодарить Даню за поддержку. Ну и что – отнес ее, спящую, в кровать и не оставил спать на диване в гостиной, прям как папа, когда она была маленькой. Где-то на периферии ее сознания сохранились воспоминания, что отец не всегда был таким, как сейчас. Катя поняла, что пауза затянулась, и поспешно добавила: – В идеале нам надо запустить трансляцию, причем так, чтобы было видно и презентацию, и нас, и за чатом можно было следить.

– Все это можно провернуть через «Скайп».

– Фу! Запахло нафталином, – она сморщила нос.

– Ничего не фу. Врачебные конференции так и проводят.

– Говорю же, нафталин.

– Кать… – Даня выдержал паузу и так пронзительно посмотрел на нее, что она тут же почувствовала, будто была на уроке, где учитель отчитывал весь класс. – Критикуешь – предлагай. И дай договорить.

– Хорошо, прости, – потупила взгляд она, осознавая свою глупость: сама попросила помощи, а теперь сидит и не дает и слова сказать.

– Некоторые конференции как раз проводятся в подобном формате. Часть слушателей и докладчиков сидит в зале, а часть подключена через «Скайп». На экран можно вывести и презентацию, и говорящего человека, если он в другом городе. Через чат можно задавать вопросы, а кто-то из зала может их зачитать. Знаю, что во многих конференц-залах есть камеры, которые могут транслировать, что там происходит. Я был на парочке таких мероприятий, на самом деле выглядит все вполне себе неплохо. Нужен только человек, который будет отвечать за техническую составляющую. Ну и место найти, вряд ли нас пустят в больницу.

– Но мы же студенты меда, – тут же возразила Катя.

– Ты серьезно хочешь, чтобы Регина рассказывала про очередной порноцикл в стенах больницы? Это как-то… чересчур…

– Ну уж нет! Вообще больше не хочу ничего подобного слышать! Ни в больнице, ни где-либо еще!

– Тогда надо найти место. Я поговорю с Яной, у нее лучше получается идти на контакт с людьми.

«Но у меня теперь не всегда получается найти контакт с ней», – мысленно добавил Даня. Возможно, Кир был прав, и у Яны и правда были надежды стать кем-то большим, чем «девочка на побегушках», но не в рамках иерархии студенческого актива. Раньше она была готова ради Дани на все, но так ли будет теперь? Тем более когда она узнает, что перемены затеваются из-за и ради Кати.

– Сомнительная идея просить ее, но ладно. Мне тогда найти ответственного за технику? Или ты сам справишься?

– Лучше поищи, лишним не будем. На собрании нашем спросим, может, Юрец тайный кибергений.

– Это вряд ли, – хихикнула Катя и потом добавила серьезно: – Меня все равно смущает «Скайп». А вдруг это отпугнет людей?

– Тогда посмотрим, какие есть альтернативы. Предлагаю вынести и этот вопрос на это собрание.

– А не слишком ли много мы туда скидываем? Нам еще книгу на май выбирать.

– А кто сказал, что мы будем ее там выбирать?

– Традиции?

– Самое время их нарушить. Выберем сейчас, чтобы ты уже к собранию смогла разбить книгу на пороги и анонсировать новый формат у себя в «телеге». За пять дней мы как раз успеем набрать людей и первого числа начнем.

– Думаю, мне понадобится минимум дней десять, чтобы еще выложить несколько видео в «Тикток». Я, конечно, в любом случае начну заранее, как только мы книгу выберем, она ж еще прийти мне должна, но… а вдруг никто не захочет поддержать нашу авантюру? – Слово «нашу» грело Кате душу. Она больше не одна, у нее наконец-то есть человек, который готов разделить с ней любую, даже самую дурацкую идею. И она была готова поддержать его во всех начинаниях в ответ.

– Если никто не придет на твою фан-встречу, я создам несколько фейковых аккаунтов и буду писать сразу со всех в чат. Ты даже не поймешь, что это все я, потому что я буду читать книгу, будто у меня расщепление личности.

Это так перекликалось с шуткой Иры про книжный клуб на двоих и фейковые странички ВК, что Катя рассмеялась так громко и задорно, до слез в глазах, что если бы пила кофе в этот момент, то он бы точно пошел у нее носом. Данил сидел в растерянности и не понимал, что произошло. Не могла же обычная шутка так рассмешить, он даже не успел добавить про сервер «Шизофрения»!

Успокоившись, Катя все же ответила. Даня смог прекрасно разрядить обстановку, и она уже не переживала из-за возможной призрачной неудачи. В конце концов, не падает только тот, кто лежит в кровати.

– Твой замысел раскрылся бы на этапе финального обсуждения с созвоном!

– Нет, потому что я бы нанял актеров для обсуждения и выдал бы им сценарии.

– Почему бы не нанять их с самого начала? Тогда и сценарий писать не надо: прочитают, втянутся, начнут обсуждать, да еще и потом снова придут!

– Кажется, мой план требует доработки, – теперь рассмеялся уже Данил.

Выбор книги занял гораздо больше времени, чем они думали. Они наивно полагали, что быстро сойдутся во мнении и закажут себе экземпляры уже вечером воскресенья, но обсуждение затянулось на неделю. Каждая встреча, каждая переписка, каждый созвон теперь не обходился без привычного вопроса «А может?..» и ответа: «Да ну, нет».

Главная сложность заключалась в том, что Катя сразу заявила, что не хочет для подобного формата брать книги современных русских авторов. На логичный вопрос «Почему?» следовало долгое и не совсем понятное для Дани объяснение, что она сотрудничает со многими авторами и не хочет выделять кого-то одного. Вдруг потом кто-то из авторов, с кем она поддерживала хорошие отношения, но чью книгу в итоге не выбрали, обидится еще. Глупо, конечно, но творческие люди порой очень ранимые и оттого крайне непредсказуемые. Данил такую позицию считал детской глупостью (откуда людям вне клуба знать, что книга выбиралась не большинством голосов или что ее предложила именно Катя?), но спорить не стал.

А другие книжные категории – «не русское» и «не современное» – Катя в первом случае читала куда реже, а во втором – избегала совсем. Последняя попытка приобщиться к классике с помощью «Замка Броуди» с треском провалилась, и предпринимать новые желания пока что не было.

До апрельского собрания книжного клуба оставалось пять дней. Пора уже начинать снимать видео для продвижения нового формата в массы, а книги все еще нет. Кате эта ситуация не давала покоя и занимала все ее мысли. Но не столько из-за того, что ее затея сделала новый шаг в сторону призрачного провала, сколько из-за того, что они с Даней так и не пришли к единому мнению. Если они дурацкую книжку уже неделю выбрать не могут, то как они жить вместе будут?! Как смогут найти компромиссы и выходы из конфликтных ситуаций?! Проблемы в отношениях есть у всех, просто кто-то может их решить без криков и ссор, а кто-то нет. Книжка стала для Кати лишь вершиной айсберга, в основании которого четко вырисовывались отношения, далекие от тех, о которых пишут в любовных романах, – идеальных и здоровых.

Если бы Даня был сейчас рядом с ней и мог читать ее мысли, то выдал бы свое, уже ставшее коронным: «Кать, не дури». Пусть они и выбирали книгу вдвоем, но Данил все время прикидывал, понравится ли она хотя бы половине из участников его клуба. Он понимал, что всем не угодить, но хотел хотя бы попытаться. Раз он отобрал у них на этот раз общее голосование, то должен сделать все возможное, чтобы их с Катей выбор как минимум не разочаровал остальных. Это было единственной причиной, почему он отбраковывал одну за другой книги, предложенные его девушкой, хотя все, что было интересно ей, становилось автоматически интересно и ему.

Но Данил не мог читать мысли Кати, да и свою позицию относительно вечных «Да ну, нет» толком не объяснил, так что утреннюю субботнюю смену Катя проводила вместе с загонами и Ингой, и в этой ситуации даже непонятно, чья компания хуже.

Даня пришел в «Комореби» ближе к концу смены Кати и сел за один из столиков подальше от входа и поближе к кухне. Отсюда можно было внаглую выдернуть Катю из рабочего процесса, усадить рядом с собой и немного поболтать. С приближением выпускных экзаменов и аккредитации и без того загруженный график Дани становился все плотнее, а домашний арест Кати и ее тяга работать-работать-работать, пока отец на смене, никуда не исчезли, так что такие быстрые встречи становились одной из немногих возможностей побыть вместе.

Наконец-то Катя вынырнула из мыслей, какие роллы за какой столик нужно отнести, и заметила своего посетителя. Отношения с ней Дане явно пошли на пользу, и теперь вместо чашки с кофе перед ним на столе стоял округлый керамический заварочный чайник и две пиалы.

– Медовый юзу? – вместо приветствия спросила Катя, снимая свой фартук и садясь напротив Дани. Элемент униформы она положила себе на колени и стала поспешно отстегивать бейдж. Ей казалось, что если уберет их, то люди вокруг не поймут, что она официантка, которая вдруг решила попить чай в зале посреди смены. Для полной маскировки нужно было, конечно, избавиться еще и от футболки, красный круг на которой кричал о положении Кати, но оставаться посреди ресторана в одном лишь лифчике не входило в ее планы.

– Ага. – Даня взял чайник и, придерживая крышечку, наполнил обе пиалы. – Кажется, персонал здесь раньше был куда приветливее.

– А кто?.. – начала вопрос Катя, но сама вспомнила, чей этот столик. – Точно, Инга. Ну-у-у, кажется, она меня просто не любит. А теперь, когда она поняла, что мы вместе и ты не просто мой постоянный посетитель, не любит меня вдвойне, и тебя заодно. – Она отпила из пиалы и тут же обожгла язык: – Блин!

– Да уж, ситуация не из приятных.

– Но обжечь язык любимым чаем еще хуже. От него я такого предательства не ожидала! – измученно вздохнула Катя.

– А вот мой отвратительный американо такого себе не позволял.

– Он делал больно по-другому! Одним своим вкусом! – хихикнула она и, забывшись, вновь отпила чай. Язык защипало с новой силой. – Да что ж такое!

– Чудо мое, – Даня забрал пиалу из рук Кати и отставил ее на край стола, – пока тебя не пришлось везти в больницу с ожогами третьей степени, предлагаю возобновить поиски того-не-знаю-чего.

Обсуждение шло полным ходом, и, пока чай остывал, Катя закипала и становилась все мрачнее и раздражительнее. Вот опять! Не. Могут. Выбрать. Дурацкую. Книжку! Она уже начинала жалеть, что:

а) предложила эту глупую идею нового формата клуба,

б) согласилась искать книгу вдвоем,

в) вообще начала встречаться с ним! У них же, кажется, совсем нет ничего общего!

– Да что, в конце концов, с тобой такое происходит? – не выдержал Даня, когда Катя после того, как сказать очередное «нет!», поставила пиалу на стол с такой силой, что чай расплескался. Не разбила, и на том спасибо.

– Все нормально, – процедила Катя, устраняя последствия прилива злости бумажными салфетками.

– Я же вижу. – Даня взял салфетку и помог Кате вытереть стол.

– Тогда странно, что не понимаешь.

– Извини, мысли не читаю. – Он вернул в свой голос спокойствие и взял Катю за руку.

Этот маленький жест подействовал на нее и помог вернуться из пучины загонов на твердую землю. Она придала своим переживаниям форму слов и облегчила Данилу задачу по чтению ее мыслей.

– Кать, не дури, – услышала фразу, которую уже давно успела полюбить. – И не выдумывай себе несуществующие проблемы, а то настоящие придут и мало не покажется.

– Но мы правда не можем выбрать книгу.

– Только потому, что я дурак и думаю, как угодить всему книжному клубу разом. Если бы мы выбирали только для нас двоих, то сошлись бы уже на первой, максимум второй.

– Прости, надо было сразу с тобой поговорить. – Кате вдруг стало не по себе, что буквально пять минут назад она думала о расставании из-за какой-то мелочи.

– Все в порядке. Но раз у нас поджимает время и книга нужна вот прям сейчас, предлагаю поступить как в сказках.

– Это как? Выйти замуж за первого встречного? – Ей почему-то в голову тут же пришел мультик про Серого Волка и Ивана-царевича. Наверное, это все слова Дани про то-не-знаю-что.

– Вроде того. Я сейчас попрошу счет, вместе с ним нам принесут две бумажки с цитатами. Какая нам с тобой больше приглянется, такую книгу и берем для майских чтений. Идет?

– А если нам понравятся разные?

– Тогда я тебе уступлю.

Но до разных понравившихся фраз дело не дошло, потому что, когда Даня открыл счет, внутри лежал всего лишь один свернутый в трубочку и перевязанный листок.

– Видимо, Инга не считает меня за гостя, – хмыкнула Катя и взяла записку. Впервые она такую не сворачивала, а разворачивала. Катя взглядом пробежалась по строчкам, разгладила листок, положила его на стол и пододвинула Дане, чтобы он тоже мог прочитать.

– Воодушевляюще. И автор, кстати, нобелевский лауреат, я у него «Остаток дня» читал. Берем?

– Берем! Как раз наконец-то появилось солнце, потеплело и вновь хочется жить. Для мая самое оно!

Конец смены подкрался незаметно, и Катя с Даней ненадолго разошлись. Она – в раздевалку, он – к машине, которую оставил у служебного входа.

Катя переодевалась максимально быстро, чтобы не получить передоз ядом, который излучала Инга. Если от рентгеновских лучей можно было защититься свинцовыми пластинами, то от этого взгляда не помогало ничего.

– Ну что, поехали? – спросила Катя, как только оказалась на улице рядом с Даней и его машиной.

– Нет пока, надо дождаться Кира, он…

– …должен принести очередную фиготень к мероприятию, как личный бесплатный курьер? – закончила фразу Катя, которая с момента их знакомства с Киром уже не раз пересекалась с ним при схожих с сегодняшними обстоятельствах.

– В точку.

– Вы там на стомате совсем не учитесь, что ли, раз постоянно организовываете что-то? – Она понимала, что шутка бородатая и что уже шутила так при Дане, но все же была иногда дочерью своего отца и ничего не могла с этим поделать.

– А вы, я смотрю, на лечке заучились совсем и забыли, что такое веселиться и пары с уважами прогуливать.

– Хочешь помериться количеством отработок? Дань, ты проиграешь. Я не допущена ни к одному зачету и экзамену. – Не то чтобы Катя этим гордилась, но вполне была довольна тем, что ее медицинское будущее стремительно летит в сторону отчисления. Обычно половину курса выкашивали в летнюю сессию третьего курса, но она решила работать на опережение. Как там говорят про их мед? Легче попой съесть арбуз, чем окончить этот вуз? И еще что-то про терку и пятерки было. Катя прекрасно понимала авторов этого студенческого творчества.

В следующий момент, пока Катя размышляла над сложностями учебы в медицинском, произошло три вещи. Во-первых, к ним с Даней незаметно подкрался Кир и предпринял неудачную попытку их напугать. Во-вторых, дверь служебного входа распахнулась и вышла Инга. И в-третьих, эти двое увидели друг друга.

Стоило Киру понять, кто же стоит в нескольких метрах от него (память на лица, как и всегда, сработала отлично), как он тут же забыл, что вновь хотел возмутиться, что он не сова, не гонец и не бесплатный курьер, чтобы постоянно забирать из медгородка какие-то вещи и приносить их, куда только скажут. И что вновь собирался совершенно неуместно напомнить про Яну, пославшую Даню далеко и надолго. Но вместо этого молча сунул спортивную сумку в руки друга и направился прямиком к Инге, которая, судя по всему, тоже его узнала. Он надеялся, что Дане хватит мозгов по-тихому свалить в закат, а расспросы оставить на потом.

– Не думала, что они знакомы, – первой прервала тишину Катя, наблюдая за тем, как Кир с Ингой мило беседуют, что никак не соотносилось в ее голове с суровым образом первого и пассивно-агрессивным – второй. – И не думала, что Инга способна так улыбаться. – Катя интонацией выделила предпоследнее слово. Впервые улыбка на лице ее коллеги была искренней, как будто она и правда была рада видеть Кира.

– Видимо, не только я ловлю краш на официанток. Пойдем, не будем им мешать. – Даня открыл Кате дверь к пассажирскому сиденью.

– Как скажешь, но если тебе интересно мое мнение, я бы хотела знать подробности. – Она прочитала достаточно любовных романов, чтобы понимать, что подобная встреча вполне могла быть началом новой и увлекательной истории.

Катя все же села в машину.

– Не думаю, что они хотят, чтобы мы знали подробности. – Он закрыл дверцу и пошел к своему водительскому месту.

Прежде чем сесть в машину, Даня взглянул на парочку. Неужели это и есть та девушка, о которой они совсем недавно вспоминали в кафе и о которой его лучший друг на самом деле не забывал никогда? Стоило вновь заговорить о прошлом, как оно тут же постучалось в двери настоящего. И что-то Дане подсказывало, что постучится еще не раз.

Глава 21

Приватный книжный клуб

Неприятности трусливы – они никогда не ходят поодиночке, а собираются в стаи и атакуют все разом.

«Никогде». Нил Гейман

– Не то… не то… тоже не то… совсем не то… – Ира стояла перед распахнутым шкафом и перебирала вешалки с одеждой.

Почти каждый раз, когда Катя и Даня виделись за пределами «Комореби», она выступала в роли феи-крестной, потому что младшей сестре было совершенно нечего надеть. После того как она перетаскала у старшей половину гардероба. Ага, конечно. Но Ира не жаловалась. Как бы она ни боролась со своей тягой к импульсивным покупкам, часть денег стабильно уходила на блузы, платья, юбки и боди, которые не особо наденешь под халат. А при помощи Кати они хоть могли увидеть свет, вместо того чтобы вечность висеть мертвым грузом и пылиться в шкафу.

– Вот оно! Держи, – Ира протянула Кате черную кожаную юбку миди и полупрозрачную фисташковую блузу с небольшим жабо и подобием эльфийских рукавов.

– У тебя там что, портал в другое измерение, откуда это? – Катя забрала вешалки, положила одежду на кровать и тут же принялась стягивать с себя футболку, чтобы сразу начать примерку.

– То же самое могу сказать про книжный шкаф. – Ира села за стол и открыла тетрадь по топке, с которой ездила на олимпиаду в прошлом году. – У каждого свои слабости. – Она перелистнула пару страниц. До олимпиады ровно месяц, а она уже выучила, кажется, все. Неужели теперь можно отдохнуть?

Катя быстро переоделась и покрутилась перед зеркалом.

– Надеюсь, ты умеешь проводить СЛР. – Ира повернулась на стуле и посмотрела на Катю.

– Что? При чем тут сов…

– Еще одна! – со вздохом она перебила сестру. – Кать, эта шутка устарела лет на пять. Я про реанимацию. Скорее всего, твоего мальчика с цветами придется откачивать, когда он увидит, как эта юбка обтягивает твою задницу.

– Ну… у нас все из меда, кто-то да сумеет, – хихикнула Катя, смотря через плечо на свою попу в зеркало. Ира права, вид сзади сногсшибателен.

За окном просигналила машина, и Катя, ойкнув, побежала искать колготки и экстренно завершать макияж. На линзы времени уже не было (за годы, что Катя их носила, так и не научилась быстро их надевать), так что она взяла свои очки в толстой черной оправе.

– Можно я еще твой черный тренч надену? – Прежде чем спуститься вниз, Катя снова заглянула в комнату к старшей сестре и, прежде чем дождалась ответа, умчалась, кинув напоследок: – Спасибо, Ир! Люблю-не-могу!

Пока Катя обувалась, с кухни раздался голос мамы:

– Ты сегодня домой вернешься или как?

– Как пойдет! – ответила Катя со смешинками в голосе и захлопнула входную дверь.

Катя любила опаздывать, а Даня – Катю, так что он ни слова не сказал ей, что они хотели приехать пораньше, хотя бы в этот раз. В городе они собрали все пробки, и когда он смог припарковаться, собрание должно было начаться вот уже как десять минут назад.

– Ну смотри, если нам не достанется места на диванчике и придется сидеть на стульях, все из-за тебя, – заметил Даня, пока глушил мотор.

– Да ладно, все, что меньше пятнадцати минут, даже не опоздание. Спорим, Регина еще даже не пришла?

– На что?

– На новое подарочное Аси Лавринович.

– Но я же не читаю ее.

– В этом и смысл, – хмыкнула Катя. – Потому что я победю, нет, побежу, блин, потому что я выйду победительницей из этого спора.

– Зачем эти споры? В следующий раз сразу кидай мне ссылки на книги.

– Хорошо, – засмущалась Катя. Она еще не скоро сможет к этому привыкнуть.

В кафе Даня помог Кате снять тренч, и она прямой наводкой, виляя бедрами, чтобы ее парня точно пришлось откачивать, направилась к столику, за которым уже сидели другие участники книжного клуба. На диванчике еще оставалось свободное место, видимо, как раз для них.

Данил повесил верхнюю одежду и посмотрел вслед своей девушке. Что ж, ради такого стоило ждать около ворот ее дома.

– Все на месте? – Яна окинула взглядом всех собравшихся, когда Катя с Даней наконец-то уселись и сделали заказ.

– Регины еще нет, – ответила ей одна из девушек.

– Ты проиграл, – Катя шепнула так, чтобы ее слышал только Даня.

– Кидай ссылку, – так же тихо ответил он.

– Может, не будем ее ждать? – скривилась Яна, поворачивая экраном ко всем свой ноут, на котором открыла первый слайд своей презентации по книге Нила Геймана «Никогде».

В чат книжного клуба тут же пришло сообщение от опаздывающей Разумовской.

Регина:

Не начинайте без нас!!! Мы уже на подходе!!!

– Ладно, – Яна закатила глаза, – подождем. – Регина ее ужасно раздражала. Ну почему все приходят вовремя, а она, королева такая, из раза в раз заставляет всех себя ждать?!

Все думали, что за «мы» кроются Регина и Юра, но в этот раз Разумовская вбежала в кафе, скидывая по ходу верхнюю одежду, вместе с измученного вида девушкой с голубыми глазами и длинными темными волосами, убранными в косу. Из всех присутствующих, кроме Регины, новую участницу книжного клуба знали только Данил и Яна. И оба не ожидали ее здесь увидеть, но мир тесен, особенно если он сжат вокруг медицинского университета в небольшом провинциальном городе.

– Привет, Полин, как жизнь? – обратился Даня к своей бывшей девушке, пряча за улыбкой панику и игнорируя все возмущения Регины, что ей снова не досталось места на диванчике. Его будто откинули в не слишком далекое прошлое.

Катя тут же незаметно ото всех ткнула своего парня локтем под ребра. Реакции не последовало, Даня продолжил мило беседовать с Полиной, так что Катя написала ему в ВК и ткнула еще раз.

Катя:

Это кто?

Данил:

Ревнуешь?))

Катя:

Не дождешься. Если к кому ревновать, то только к Ире, но ты ей не интересен.

Данил:

Мне радоваться или грустить?

Катя:

Ответить, кто эта Полина!

Свой настрой Катя продемонстрировала десятком рассерженных смайликов.

Данил:

Не кипятись, это лучшая подруга Регины.

Даня вновь открыл клавиатуру, чтобы рассказать, кто еще Полина на самом деле, но решил, что сейчас не самое подходящее время. Пара минут, и в этом кафе закоротит всю технику из-за искр, которые начнут летать между словами, замаскированными под обсуждение книги. Девушки никогда не забывают мужских ошибок, а Данил три года назад знатно так накосячил.

Катя:

То есть сегодня у нас две Разумовских и собрание будет вдвойне…

Она так и не смогла подобрать слово, чтобы передать наличие обилия неуместных высказываний, пошлых шуток и прожигающих взглядов, будто эта рыжая ведьма имеет компромат на каждого в этом кафе. Катя бы не удивилась, если бы это было и правда так.

Даня:

Не беспокойся, Полина спокойная и быстро нейтрализует все неловкие моменты.

«Вранье. Будет еще хуже, чем две Регины», – тут же пронеслась мысль в его голове.

За перепиской Катя и Даня не заметили, как остальные уже начали круг знакомства, чтобы Полина не чувствовала себя лишней, хотя на самом деле она понимала, что стоило ей появиться на пороге этого кафе, как она тут же оказалась в центре внимания. Она точно прибьет Регину за эту выходку! Притащить ее в одну компанию с сестрой и бывшим, зная, на какой ноте закончились эти отношения. Удар ниже пояса, причем сразу двоим: и ей, и Дане. Полина была уверена, что эта улыбчивая рыжая зараза прекрасно знала, что начнет закручиваться какая-то ситуация, пусть, как и всегда, не думала о последствиях. Полина была готова провалиться в Нижний Лондон и никогда оттуда не вылезать!

В этот раз вместе с именем решили называть случайный факт из своей биографии.

– Я Полина. – Она виском почувствовала взгляд лучшей подруги и поняла, что, если сама не назовет свою фамилию, это сделает она. – Булгакова. И я часто думаю, что надо было вместо поступления в мед уходить в эскорт. Довольна? – обратилась она уже к Регине.

– Вполне! Скажите ей, что с такой фамилией она просто обязана книжки писать, раз Яна не хочет! Давайте, миру нужен новый писатель-врач!

Полина и Яна вздохнули, закатили глаза и ответили «Началось» настолько синхронно, что Кате показалось, что это один и тот же человек.

– Вы что, сестры?.. – она переборола стеснение и задала вопрос.

– К сожалению, – вздохнула Полина, – столько лет в одной комнате. Еще год, и я бы с ума сошла.

– Ой, да иди ты! Жалеет она, потом тогда не приходи ко мне за советами…

Когда словесная перепалка между девушками зашла слишком далеко, молчавший все это время Даня заговорил:

– Кажется, мы немного отклонились от курса. – Несмотря на внешнюю отрешенность, он внимательно следил за разговором и был готов вмешаться в любую минуту. Это собрание будет явно «веселее», чем все предыдущие.

Не в первый и не в последний раз он выступал в роли модератора их встреч. Ни черта Полина не спокойная! Да, она могла остудить пыл лучшей подруги, но при старшей сестре всегда превращалась в какую-то адскую гончую. Даня так и не понял, что они так не поделили, раз конфликтовали до сих пор. И как только Регине хватило мозгов притащить сюда Полину? Не дай бог кто-то из этих двоих сейчас что-то не то ляпнет и Яна узнает, что он встречался с ее младшей сестрой… и чем это все в итоге закончилось… тогда финал их встречи украсит либо женская драка, либо молебен за упокой его души… Или Катя поймет, что Полина не только лучшая сестра его младшей подруги, но и его бывшая… Малой кровью тут уже не отделаться, придется рассказывать все. И когда только эти приветы из прошлого прекратятся?

– Давайте я продолжу? – подала голос девушка, которая впервые за этот семестр пришла на встречу клуба и тут же попала на какой-то отчетный концерт дурки. Любимой, конечно, но все же дурки. Сумасшедшие ей, конечно, нравились, она даже собиралась стать психиатром, но этого ей вполне хватало и на сменах.

Пока представлялись остальные, Катя думала только о Яне и Полине. Такой стиль общения с сестрой она совершенно не понимала и не разделяла. Ближе Иры для Кати никого не было. Она была главной поддержкой и опорой в минуты, когда хотелось просто лечь, свернуться калачиком и помереть. А эти двое были готовы глотки друг другу перегрызть. Верх абсурда – если это все всего лишь из-за парня, которого они не смогли поделить. Катя радовалась, что между ней с Ирой никогда не встанут какие-то мужчины.

Каждый за своими мыслями о Яне и Полине, Катя с Даней не заметили, как знакомство подошло к концу и началось обсуждение, хотя не то чтобы их оно интересовало. Оба так и не смогли дочитать апрельскую книгу.

Катя, запутавшись в героях, забросила ее еще на двадцать пятой странице, хотя нить потеряла еще куда раньше, на втором прологе, когда автор начал утверждать, что мистера Вандемара и мистера Крупа невозможно спутать. Все-таки прав был Дима Билан, когда пел, что невозможное возможно. После этого Катя со спокойной душой ушла в съемку видеоанонсов нового формата их книжного клуба и разбивку «Клары и солнце» на пороги. Пришлось сильно выйти из зоны комфорта, лишиться привычной анонимности и начать снимать с лицом. Вечно прятаться не выйдет, все равно на трансляции майского собрания все увидят, кто скрывается за ником Книжная Фея. Если она, конечно, не решит прийти на встречу в темных очках, с бородой и платком на голове и говорить низким грубым голосом, чтобы никто наверняка не узнал ее.

Что касается Дани, он так и не начал читать, потому что погряз в аккредитационных тестах и отработке практических навыков для того же аккреда. Пока он с головой окунался то в дурманящие эмоции от начала отношений, то в пахнущую хлоркой воду бассейна на очередных соревнованиях, совершенно забил на учебу.

«Забил» в его понимании, на деле же он по-прежнему мог чуть ли не со скоростью света решать тесты аккреда, проводить СЛР на манекене и ставить пломбы в симуляционном центре хоть с закрытыми глазами. Но блок вопросов по организации здравоохранения вечно все портил… а для ординатуры каждое верно выполненное задание было на счету. Баллы если и не росли из года в год, то оставались на том же недосягаемом уровне. Конечно, у его родителей есть возможность заплатить за два года обучения, но если у него есть шанс снова поступить на бюджет, он сделает все возможное, чтобы им воспользоваться. Если, конечно, запомнит все коды болезней по МКБ-10 и разберется в медицинской документации. Ну почему нельзя просто лечить людей и не думать о каких-то бумажках?!

Чтобы хоть как-то наверстать упущенное и быть в контексте встречи, Катя еще в машине, пока они стояли в пробке, вслух зачитала краткое содержание. Понятнее не стало, и чем дальше она читала, тем запутаннее все становилось. Какая Дверь? Какой Карабас? Какой падший ангел? Хотя, казалось бы, это же не полноценное фэнтези, а всего лишь городское.

Но и без Кати с Даней «Никогде» было кому обсудить. Полина, которую, казалось бы, привели в это кафе под дулом пистолета, оказалась большой фанаткой Нила Геймана и не только читала эту книгу, но и смотрела сериал, прямо как и Яна, предложившая «Никогде» для апрельского собрания. На удивление, они даже заключили временное перемирие на время обсуждения. А когда все начали доставать свои экземпляры, Катя поняла, что ее версия книги не самая красивая и надо было брать другую, как у Яны с Полиной: без цветного обреза, с молодым человеком на суперобложке и большим количеством карандашных иллюстраций внутри. Катя быстро нашла это издание и скинула его Дане с подписью «Поменялись планы» вместо ссылки на еще одно подарочное Аси Лавринович.

Катя посмотрела, какие еще версии «Никогде» лежали на столе. Мягкие обложки, твердые, с суперами и без, но на всех крысы и двери. Такое количество изданий и переизданий обошла разве только Анна Джейн со своей дилогией про Таню Ведьмину.

– А вот тут надо было прикрепить фотку чая! – вдруг воскликнула Регина, когда Яна переключила слайд и на экране появился главный герой – Ричард.

– Тебе должны вернуть деньги за курсы книжного стендапа. Тебя нагло развели, – вздохнула Полина, которая за годы дружбы успела устать от глупых шуток Регины.

– Спасибо, – Яна ослепительно улыбнулась Полине и продолжила посвящать тех, кто не смог прочитать книгу, в тонкости сюжета.

Катя оставила попытки разобраться в персонажах, их действиях и последствиях, растаяла в объятиях Дани и наслаждалась, как ей казалось, шутливыми переругиваниями Регины, Яны и Полины.

Каждый раз, когда на страницах появлялось очередное географическое название (а такое случалось очень часто, потому что имена практически всех героев были связаны с ними), Регина вставляла свои пять копеек (хотя предпочла бы центов) и заявляла, что была там в последнюю поездку к сестре в Лондон. Полина молча закатывала глаза с таким отчаянием, будто хотела в подробностях рассмотреть нижнюю поверхность своего мозга. Она знала, что за все годы, что сестра Регины жила в Лондоне, они смогли исследовать разве что туристический центр Лондона и пригород, в котором Маргарита снимала дом. Куда уж там до Ислингтона, Блэкфрайз или Хэммерсмита.

За все время обсуждения желания продвинуться дальше двадцать пятой страницы у Кати не прибавилось. Все-таки фэнтези, даже городское, не ее.

– Мне не хватило любовной линии, – с грустью и разочарованием в голосе подытожила обсуждение книги Регина.

– Но она там была. Дверь влюблена в Ричарда, и он потом вернулся к ней в Нижний Лондон, – возразила Яна.

– Детский лепет. Где поцелуи? Секс? – не унималась Регина.

– Книга вообще-то 16+, а тебе лишь бы про письки поговорить. – Полина спрятала лицо в руках, понимая, что только что открыла ящик Пандоры и этот разговор затянется надолго.

– Ой, да кто бы говорил, тебе ли не знать, как в шестнадцать время обычно проводят. – Регина посмотрела сначала на подругу, а потом на Данила. Уголок ее рта пополз вверх в насмешливой улыбке.

– Регина! – вместе воскликнули Даня с Полиной, и Кате на мгновение показалось, что ей что-то недоговаривают, но она тут же прогнала эту мысль, потому что полностью доверяла своему парню. Если он сказал, что не стоит беспокоиться, значит, она не будет.

Если бы не Даня и их общее дело, которое нужно было презентовать, Катя бы уже давно сбежала, как в прошлый раз. Чтобы не слушать ругань Регины с Полиной, она прижалась ухом к груди Дани и слушала биение его сердца, которое становилось все быстрее и быстрее. Если еще минут десять назад она бы уснула, пригретая у своего парня под боком, то теперь сна не было ни в одном глазу. Что происходит? Раньше встречи проходили спокойно, а теперь на взводе все.

– Ну что? Выбираем книгу на май? – Яна дождалась, пока Полина с Региной успокоятся, и повернула ноутбук экраном к себе и закрыла презентацию. Хотела выключить его и убрать, но ее остановили.

– На самом деле книга уже выбрана. Ян, можно твой ноут? – Даня достал из кармана брюк флешку. Последние два дня они с Катей провели в бесконечной переписке и в частых созвонах, пока делали эту презентацию.

– И давно у нас тут тоталитаризм? – возмутилась Яна, но ноутбук все же подвинула.

– Не очень. – Даня открыл презентацию.

– И, честное слово, ненадолго, всего лишь на месяц. Нам пришлось, – подхватила Катя.

– «Нам»? – Яна приподняла бровь. В ее голосе чувствовалось возмущение, граничащее со злостью. Сколько лет она провела бок о бок с Даней, но из ниоткуда появилась его очередная пассия, и о «девочке на побегушках» все забыли.

– Ну да. Нам с Даней. Я бы одна не смогла все придумать, – беспечно ответила Катя, не понимая, что находится под прицелом и еще немного, и в нее полетят пули, пропитанные ненавистью.

Между Катей с Даней снова разворачивался их личный маленький приватный книжный клуб, в котором состояли только двое и не было места ни третьим, ни тем более четвертым, пятым и далее по списку лишним.

Пока все читали «Никогде», а Яна делала презентацию к собранию по ней, Катя с Даней времени зря тоже не теряли. Чтобы не объяснять, что они хотят устроить в мае, на пальцах, Даня предложил быстренько склепать парочку слайдов с ответами на главные вопросы: «Что? Где? Когда?» «Быстренько», конечно же, не вышло, потому что Катя ушла с головой в «Пинтерест» и поиски идеальных картинок. Речь они так и не отрепетировали, но решили, что говорить будет Даня, а Катя будет на подхвате.

Судя по реакции, идея принести что-то новенькое в собрания клуба понравилась многим, и Кате с Даней даже простили своевольство и выбор новой книги в обход общего голосования.

– Это, конечно, круто-классно, все такое, но где мы возьмем людей для, как вы говорите, «совместных чтений». – Регина облокотилась на край стола и заговорила, когда Даня закончил свой небольшой монолог. – У нас полудохлая группа в ВК на двести человек, и вряд ли среди них есть книжный блогер под прикрытием. – Она взглянула на Катю, та еле сдерживала улыбку. Даня, этот гребаный перфекционист, вряд ли бы предложил что-то, если бы были вопросы, на которые он не мог ответить. – Или есть?..

– Ну, на самом деле… – Катя пододвинула ноутбук поближе к себе и переключила слайд. На экране появились ее соцсети.

– Ты Книжная Фея?! – хором воскликнули Регина, Полина и еще парочка девушек.

– Сюрприз. – Катя предполагала, что в числе участников их книжного клуба могут оказаться ее подписчики, помимо Дани и Регины, но все равно была одновременно польщена и чуток смущена. – Касаемо набора людей. Анонс совместных чтений и последующего финального собрания в смешанном формате уже в отложенных постах на моем канале. Видео для «Тиктока» уже отсняты и лежат в черновиках. Если вы дадите добро на этот эксперимент, я начну выкладывать.

Недовольных не оказалось. Даже Яна, выглядевшая так, будто ей сейчас предлагают нечто совершенно неподобающее, сверкнула винирами и ответила, что не против. Полина воздержалась и не стала высказывать свое за или против, сославшись на то, что пришла исключительно из-за любви к лучшей подруге и Нилу Гейману, но не думает, что когда-нибудь вернется вновь. Даня, услышав это, облегченно выдохнул. Еще одну подобную встречу он вряд ли переживет, а единственный человек в этом кафе, кто сможет эффективно выполнить сердечно-легочную реанимацию, – он сам.

– Куда теперь? – спросил Даня, когда они с Катей сели в машину.

– Домой, – коротко ответила та. Ей было интересно, куда после этого ее повезут.

Даня, который всегда говорил о том, что не умеет читать мысли, правильно понял ее и поехал в сторону не ее дома, а своей квартиры.

Кате впервые за долгое время казалось, что все налаживается. Но так ли долго продлится ее счастье? Навязчивая мысль выгрызала в подкорке фразу: «Будь начеку, жди подвоха».

Глава 22

Оттепель

Где права сила, там бессильно право.

Японская пословица

Посадка была на удивление мягкой. Настолько, что девушка даже не заметила, как они приземлились. Все время полета самолет потряхивало, и она была готова поклясться, что видела, как от крыла отлетела какая-то деталь. Так что они долетели точно с божьей помощью, хоть в него она уже давно не верила.

Она подождала, пока все подскочившие с мест перестанут толпиться в проходе и выйдут. Встала, забрала с полки свою ручную кладь и покинула самолет в числе последних. Она прилетела домой и поэтому не спешила. Ее близкие обязательно дождутся, сколько бы ни пришлось ждать. Коридоры аэропорта, таможенный контроль, каруселька с багажом, ее черный чемодан, в который она смогла уместить всю свою жизнь, снова коридоры и…

– Welcome home, Гоша, – широко улыбнулся высокий парень с темно-русыми волосами и протянул ей букет.

– Твое произношение всегда было отвратительным, Ром. И к чему эта пошлость? – возмутилась она, но букет все же забрала.

– Прошу простить мне мою слабость, ничего не смог с собой поделать. – Рома забрал у Гоши чемодан, на котором стояла дорожная сумка из ручной клади, и они двинулись в сторону выхода из терминала. – В конце концов, мы столько не виделись.

– Я польщена, но я бы сама доехала.

– Чтобы меня потом сожрала Лина? Нет, спасибо.

– Эх, Рома, Рома… зачем же ты такой хороший?.. Я начинаю жалеть, что ты муж моей лучшей подруги. Еще немного, мое терпение лопнет, я наплюю на все нормы приличия и начну к тебе приставать. – Гоша вышла вслед за ним на парковку.

– Маргарита, – начал он наигранно-серьезным тоном, – идите в жопу, мы не будем замышлять подлянки у Лины за спиной. Я ее слишком сильно люблю.

Гоша рассмеялась.

– Эх, даже нельзя помечтать о страстном романе с… Романом! – Она засмеялась еще громче.

– Я смотрю, у тебя хорошее настроение.

– Чувствую, что ненадолго.

Они дошли до машины. Рома погрузил чемодан в багажник и открыл Гоше дверь у пассажирского сиденья.

– Какой же ты негодяй, – хихикнула Гоша, когда Рома сел за руль.

– Что на этот раз? – Он начал выруливать с парковки.

– Ты же прекрасно знаешь, что у меня уже несколько лет не было мужика, и продолжаешь меня соблазнять! – вновь пошутила она.

– Маргарита, я уже не знаю, куда тебя посылать!

– А можно на чей-нибудь…

– Нет!

– Ладно-ладно.

– Сказала уже родителям, что вернулась? – Он выехал с парковки. Теперь пункт их назначения – дом.

– Нет, пусть для них будет приятный сюрприз.

– Если Регина наконец-то отжала твою комнату, можешь пожить у нас.

– Регина наконец-то забрала свое недоразумение, что называет собакой, съехала от родителей и теперь живет со своим парнем. Как бы она сказала, полнейший плюс вайб. Причем для нас обеих.

– Ого…

– Ага. Как Лина?

– Прекрасно. Очень рада твоему возвращению.

– А на самом деле?

– Ей очень тяжело, я еще никогда не видел ее настолько подавленной. Как будто на нее разом все навалилось. Но она по-прежнему очень рада твоему возвращению.

– А как?.. – Она попыталась вспомнить имя ребенка своих друзей. Из всех кандидаток на роль крестной они выбрали, очевидно, самую неподходящую.

– Сеня, – напомнил Рома. – С ним все отлично. Бегает, смеется, ходит в сад. Обычный пацан четырех лет от роду.

– Это просто чудесно, – она вежливо улыбнулась.

Некоторое время они ехали молча. Разговоры о детях всегда ставили ее в тупик, пусть в этот раз Гоша и начала его сама.

– Я до сих пор толком не знаю, зачем прилетела. Уже начинаю думать, что ради завтрашнего парада, – наконец прервала тишину она, хотя все же понимала, при каких делах могла пригодиться именно ее специализация.

– Лина тебе ничего не рассказала?

– Лина позвонила мне позавчера вся в слезах, утверждая, что это дело жизни и смерти и нужны все мои знания и компетенции.

– Я ни при чем, я просто попросил ее обратиться к тебе за помощью. Кто же знал, что она пойдет с козырей? – улыбнулся Рома.

– И кто она?

– Ты же ничего не знаешь.

– Но я же не дура. И зачем тогда вам именно я, если это не… Какая это у вас статья? Сто двадцать первая?

– Тридцать. Сто тридцать первая.

– Почти попала. Так кто?

– Бывшая моего брата и…

– Только не говори, что… – Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– …еще парочка девушек…

– …их несколько…

Последние фразы они произнесли одновременно.

– Еще на двух студенток меда вышли случайно. Год назад дочь коллеги, Вика, работала на кафедре и пришла к отцу с записями камер и вопросом, что делать той девочке. А насчет последней нет никаких доказательств, кроме слов Вики. А сейчас вновь всплыло то же имя.

– И он, – спросила Гоша, когда обрела дар речи, – наверняка сыночек какого-то богатенького дяди?

– Они.

– Все настолько плохо?

– Еще хуже, чем ты думаешь. Помнишь Илью?

– Какого? – Кажется, она уже догадалась.

– Нечаева.

– Пиздец.

– И у него, оказывается, есть младший братец, который пошел по той же кривой дорожке.

– Вдвойне пиздец. – Она прислонилась лбом к окну машины в надежде, что холодок не даст ей разрыдаться.

– Лучше и не скажешь. Спасибо, что прилетела, Маргарита. Ты нужна мне. Ты нужна Лине. Ты нужна этим девочкам.

Гоша лишь измученно улыбнулась в ответ и чуть ссутулилась под грузом ответственности, что только что рухнул на ее плечи.

Одно дело, работать с чужими людьми, помогать совершенно незнакомым девушкам, но совершенно другое, когда на тебя надежду возлагает кто-то, кого ты знаешь. Лина права, это вопрос жизни и смерти, только на кону сейчас судьба самой Гоши, а не тех девушек, на которых уже вышел Рома, или тех, кого им только предстоит найти. В том, что будут еще жертвы, она не сомневалась. В том, что это будет «неравный бой», тоже. Слово простой девушки против слова человека с деньгами и связями – очевидно, какое из двух имеет больший вес. Даже если правда находится по другую сторону.

Столько лет ее преследует один и тот же человек. Гоша так и не смогла отпустить произошедшее с Линой и чуть ли не каждый день думала о том, как Нечаев в один прекрасный момент налажает настолько сильно, что даже деньги и связи отца ему не помогут. И кажется, сейчас в ее силах наконец-то было сделать так, чтобы этот момент настал. Маргарита закипала от злости и надеялась, что ее праведный гнев не сыграет с ней злую шутку и спустя столько лет справедливость восторжествует.

* * *

Хотелось выбросить телефон в окно прямиком в одну из маминых клумб. Или лучше – кинуть его с такой силой в стену, чтобы экран покрылся сетью мелких трещин, а камера вышла из строя. И все, никаких больше съемок в видео и постоянных проверок активности. Никаких разочарований из-за того, что очередное видео не залетело и, значит, все планы продвижения нового формата книжного клуба и книг из списка пошли по одному причинному месту.

И если с первым Катя еще хоть как-то могла смириться, желающих набралось достаточно и без «Тиктока», а обсуждения уже шли вовсю, то со вторым никак не могла. В конце концов, люди ей заплатили деньги, и немаленькие, а она их так подвела, хотя и понимала, что ее вины в этом нет, со своей стороны она сделала все на высшем уровне, и это либо удача отвернулась от нее, либо бездушные алгоритмы кинули ее аккаунт в теневой бан. И за все время, что Катя вела книжные соцсети, она так и не смогла найти лекарства от этого диджитал-недуга.

Чтобы хоть как-то выпустить пар, но при этом оставить телефон в целости (новый ей покупать вряд ли будут), Катя кинула его в подушки на кровати и вышла из своей комнаты подальше от соблазна ежесекундно обновлять уведомления в приложении и грустить, что видео набирают меньше просмотров, чем хотелось бы.

Катя спустилась на первый этаж. Отец сидел перед телевизором и даже не заметил ее прихода. Пару дней назад он решил, что непутевая дочь усвоила урок и ее дурь прошла, сменил гнев на милость и отменил домашний арест. Катя сделала вид, что безмерно благодарна отцу, но улыбалась про себя, потому что ее «дурь» всего лишь хорошо замаскировалась. Скрывать отношения от отца, фактически живущего в операционной и на врачебных конференциях, – задача элементарная.

Хотя отец уже давно не цеплялся к ней, Катя все же быстро и тихо проскользнула мимо него на кухню, откуда раздавался стук посуды и какой-то мужской голос. Она подошла поближе и поняла, что мама что-то готовит, попутно смотря видеотьюториал, время от времени отматывая назад некоторые моменты и пересматривая их снова. Егор сидел рядом в детском стульчике и слюнявил одну из своих игрушек.

Катя подошла к домашним и, поддавшись какому-то непонятному порыву, потрепала сына по макушке. Он тут же поднял глаза на свою маму. Катя скорчила рожицу, Егор рассмеялся. Со временем он стал меньше походить на своего отца и гораздо больше на нее. Младенческая голубизна глаз исчезла, волосы чуточку потемнели. Она никогда раньше не замечала, что у него такой же, как и у нее, подбородок, такие же губы, форма глаз.

«Ребенок как ребенок, – вдруг пронеслось у нее в голове, – никакое не исчадие ада, обычный малыш… мой малыш».

– Что крадешься, как вор в ночи? – бросила через плечо мама. – Пришла – помогай!

– А что ты делаешь?

– Лагман! Сейчас будем превращать этот кусок теста в лапшу! – с воодушевлением ответила мама и поставила видео на паузу.

«Почему бы и нет?» – подумала Катя и согласилась. Все лучше, чем смотреть на пару сотен просмотров на последнем видео и киснуть.

Помощи от Кати было немного. Она вся перепачкалась в муке, сильно мешалась (правильно говорят, что двум хозяйкам на кухне не место) и постоянно смешила то маму, то Егора, которому было любопытно, что же происходит рядом с ним. Катя отряхнулась от муки и взяла сына на руки, чтобы принести его поближе к столешнице и озвучивать ему каждое действие его бабушки. Егор смотрел, как тонко раскатанное тесто превращается в лапшу, с таким видом, будто этот мир ему был абсолютно понятен. В моменты, когда он становился слишком серьезным, Катя его щекотала, и он начинал смеяться.

– Чем заняты? – Катя не заметила приближения отца, вздрогнула и инстинктивно прижала к себе Егора, будто пытаясь его защитить.

– Лапшу для лагмана, присоединяйся.

– Бежать поздно, пап, – хмыкнула Катя.

– Что ж… – вздохнул отец. – Что делать?

Такого поворота событий Катя не ожидала. Впервые за очень долгое время они собрались на кухне не чтобы поесть в неловкой тишине, перебиваемой стуком приборов о посуду и упреками отца, а чтобы провести вместе время как… обычная семья. Не хватало только Иры, которая пропадала в анатомичке, готовясь к олимпиаде.

Катя чувствовала, как внутри разливается умиротворение. Родные, но холодные стены большого дома налились уютом. Она не знала, как долго продлится эта оттепель. Не знала, в какой момент отец возьмется за старое. Не знала, когда снова почувствует на себе всю силу его слова. Но этот момент она хотела надолго сохранить в своей памяти.

«А может… они все же друг друга любят?» – думала Катя, сидя за столом, когда они семейными усилиями смогли выполнить миссию «приготовь лагман».

А когда она после ужина поднялась в свою комнату и проверила соцсети, увидела, что ее последнее видео вышло в рекомендации и количество просмотров уже перевалило за десять тысяч, а в чате уже началось обсуждение нового отрывка «Клары и Солнце». Как раз закончили читать третью часть.

Катя честно пыталась соблюдать пороги, но уже через пару дней сдалась и дочитала книгу до конца, помечая себе на полях важные сюжетные моменты, чтобы ориентироваться в тексте и в случае затишья вбрасывать в чат темы для обсуждения. Но за десять дней совместных чтений такого случая так и не представилось, потому что в любом чате, где состояла Регина, у обсуждений не было и шанса затихнуть.

Вначале Катя очень переживала, как бы Регина не ляпнула что-то, что может обидеть или отпугнуть других участников, но та вела себя так спокойно и адекватно, что хотелось написать ей в личку: кто ты такая и куда ты дела Регину?! Но Катя держалась.

К тому же такое поведение Регины распространялось и за пределы чата. Катя уже даже успела забыть, как выглядит ее взгляд я-все-про-всех-вас-знаю и как звучат ее нескончаемые шутки на всевозможные неудобные темы.

Перед сном Катя вновь проверила соцсети. Видео продолжало крутиться в ленте рекомендаций, просмотры – набегать, обсуждение в чате утихло, а в ВК висело новое сообщение от Дани, пожелавшего ей сладких снов. Катя отправила в ответ стикер со спящим полукотом-полупчелой и поставила телефон на зарядку, предвкушая минимум десять часов сна, потому что субботние лекции давно закончились, а на работе выходной.

Жизнь наконец-то наладилась. Катя теперь чувствовала себя героиней не сериала на «России 1», а красивой истории про любовь, причем в шаге от счастливого финала. Даже задышалось легче. Видимо, это так влияли весна, тепло и увеличение светового дня. После «Клары и Солнце» с легкостью верилось, что небесное светило может не только напитать энергией робота-андроида, но и придать сил обычному человеку.

Но почему-то где-то на задворках сознания Кати зарождалось ощущение, что такому желанному счастью совсем скоро придет конец.

* * *

Майские уже подошли к концу, и все вернулись в рабочее русло, однако в парке было многолюдно, так что этим двоим пришлось потратить немало времени, чтобы найти место подальше от чужих глаз и ушей и других частей тела. Первый постоянно осматривался, не ставит ли кто приватный разговор под угрозу. И почему нельзя поговорить в квартире?! Куда спокойнее, и не нужно тащиться черт пойми куда. Второй искал безлюдное место, только чтобы отпустить пса с поводка.

– И как ты можешь быть таким спокойным?! – Последние два дня Саша и так был на взводе, а невозмутимость старшего брата и вовсе полностью выводила из себя. – Мы же в полной жопе.

– Сань. – Нечаев задумчиво посмотрел на небольшой мячик, что держал в руке. Жульен уже начал в нетерпении прыгать за ним и пачкать своими лапками джинсы, хорошо хоть на черном грязь не так заметна. Хотя на его репутации сейчас так много пятен, что еще парочка отпечатков никак не навредит. – Не «мы», – он кинул мяч и посмотрел вслед своему псу, что тут же помчался за ним, – а ты. Ты в полной жопе.

– Но эта сучка написала заяву и на тебя тоже.

– Во-первых, эта «сучка» вообще-то была твоей девушкой. – Вряд ли у него было право нравоучать, но слишком уж хотелось осадить Санька. – А во-вторых, в отличие от тебя, мне не приходится жить у брата, потому что мать узнала обо всем и выгнала меня из дома. А еще не у меня нет работы и нечем платить за учебу, – ухмыльнулся он.

Санек нашелся что ответить. Мать сменила замки и написала, что он ей больше не сын, и может даже не появляться на пороге ее квартиры, и что все его вещи отправит доставкой на новый адрес. Ему казалось, что наказание слишком уж серьезное за такой незначительный проступок. Кристаллы, что они подсыпáли в коктейли прекрасных дам в клубах, так, баловство. Девушки и без них были не против. А если и не хотели какого-то продолжения, то зачем так упивались всем, что горит? А Ника… он даже не сделал ей ничего! Сама себе что-то там придумала и пошла в полицию. Санек был уверен, что без помощи Дениса тут не обошлось. Узнал, что его лучший друг и девушка слишком близки, и решил отомстить. Странно только, что другу, которого знал с первого класса, а не неверной девушке, с которой они были вместе сколько? Пару месяцев? Полгода? Год?

Санек отказывался видеть свою вину и надеялся, что его мать еще оттает.

На помощь их отца рассчитывать не приходилось. Вдвоем начудили, вдвоем и будут разгребать. Он ясно дал понять не вмешивать его в это дело, потому что репутационные риски ему сейчас ни к чему.

Санек еще никогда не был так близок со своим старшим братом, но лучше бы обстоятельств, сблизивших их, и вовсе не было.

Жульен примчался обратно, и его хозяин тут же изменился в лице – теперь на нем вместо безразличия ко всему миру отражалась любовь к питомцу и настоящему другу. Он сел на корточки и подставил раскрытую ладонь под слюнявый мячик. Спрашивая, кто же здесь хороший мальчик, Нечаев свободной рукой чуть потрепал Жульена по холке, а потом встал и вновь кинул ему игрушку.

– Да ладно, – растянул он губы в насмешливой улыбке, – не кисни. У нас хороший адвокат, это раз. А если он не поможет, мы откупимся, это два.

– Ты забыл? Отец выразился очень ясно. Денег он не даст.

– Но я знаю, кто даст, если правильно попросить.

– И кто же?

Нечаев прервал разговор, чтобы вновь сообщить Жульену, кто самый лучший в мире пес, и еще раз кинуть ему мячик.

– Твоя мать.

– Ты точно в последний раз в клубе стаканы не перепутал? При чем тут вообще моя мать? – не понял Санек.

– Ты ведь в курсе, что она продает «Розу»? – По реакции брата он понял, что Саня об этом слышал впервые. – Теперь, значит, в курсе. – Он старался звучать серьезно, но ситуация его почему-то очень сильно развеселила, и он еле сдерживал смех. – Дождемся, пока продаст, и позвоним ей якобы от отца. Как будто он поручил это кому-то из своих людей. Ультиматум, парочка угроз – и деньги уже на нашем левом счету, который мы предварительно откроем.

– Думаешь, она на это поведется?

– Уверен. Не ссы, нормально все будет.

Глава 23

Болезнь

Мы все, пожалуй, подсознательно верим, что служение другим уврачует наши собственные раны.

«Рассечение Стоуна». Абрахам Вергезе

Во время встречи с Денисом и Никой Гоша старалась быть серьезной и своим видом оправдывать все свои регалии, что перечислил Рома, но… не вышло, и разговор очень быстро перешел из полуофициального в неформальный, почти дружеский. В конце концов, пока высшие инстанции не подтвердят, что она может работать в России со своим иностранным дипломом (черт бы побрал этот сбор документов через «Госуслуги»!), она тут не более чем подружка, которая может сказать пару ласковых в сторону бывшего-козлины. Ну и, как приятный бонус, дать парочку советов в юридической сфере, к которым можно прислушаться, а можно и нет.

Эдакий Генератор Идей, а не Маргарита Разумовская. Но идеи пока что отказывались генерироваться. Скорее всего, потому, что все ее мысли сразу стали заняты другим ровно в тот момент, когда младший брат ее коллеги и по совместительству бывший парень пострадавшей девушки сел напротив нее.

Гоша не помнила уже, когда они с Денисом виделись в последний и, кажется, единственный раз. Вроде бы на официальной части ее выпускного, куда он приехал вместе с отцом к брату, но казалось, что в прошлой жизни. За эти годы забавный мальчик из прошлого возмужал и стал привлекательным молодым человеком, а если отец воспитал его так же, как мать – Рому, то она готова снять трусы хоть прям сейчас…

Она резко убрала руки под стол и незаметно ото всех сжала их в кулаки. Острые длинные ногти тут же впились в ладони, и мысли о боли вытеснили все ее неуместные желания. Неприятные ощущения ненадолго придали сил и уверенности – если надо будет, она лично выцарапает глаза Нечаеву своими острыми когтями, чтобы он больше никогда в жизни не смог увидеть ни одной девушки. На нее рассчитывают. На нее возлагают надежды. Она не должна их подвести. Но только вместо того, чтобы направить мысли в правильное русло, сидит и фантазирует о Денисе, пытаясь понять, насколько такое поведение вообще вписывается в рамки нормы, этики и адекватности. Он младше на шесть лет, бывший парень пострадавшей, а сама Гоша уже давно решила для себя, что больше никаких отношений с мужчинами. Ни быстрых интрижек, ни чего-то серьезного. Ничего. Так что, кажется, вообще никак не вписывается.

Рома предлагал Нике варианты действий и время от времени косился на Гошу, ожидая, что она наконец-то выйдет из своего непонятного оцепенения и скажет что-то дельное по теме. Но та лишь кивала и кидала односложные фразы.

Заговорила она, только когда Ника и Денис ушли:

– И зачем это все? Мы не можем дать ей никаких гарантий. – Гоша встала из-за столика и направилась вслед за Ромой к выходу из ресторана.

– Ей нужна надежда, – пожал плечами он, придерживая подруге дверь.

– Ее нет.

– Ты приехала, чтоб пессимистить? – Он уже начинал жалеть, что обратился за помощью к ней. Та девушка, которую он знал долгие годы, и та, что сейчас шагала с ним, – две абсолютно разные Маргариты. Прям как коктейль и домашняя пицца. Явно нужен толчок, чтобы ее растормошить. Пощечина, чтобы она пришла в себя и собралась. И желательно как можно скорее, а то у них и правда не будет никакой надежды.

– Нет такого слова. – Уголки ее губ слегка поднялись.

– Но ты именно это и делаешь.

«И как всегда занимаюсь не тем, чем должна», – подумала Гоша.

До машины Ромы они дошли в тишине. Гоша хотела бы вернуться домой, чтобы неподвижно лежать и смотреть в потолок, но с момента ее возвращения они так и не встретились с Линой. Нужно было взять себя в руки и вновь стать отличным специалистом, самой лучшей подругой и классной крестной.

Когда машина тронулась, Гоша открыла окно и достала из сумочки пачку сигарет с зажигалкой.

– Ты можешь не курить? – тут же отреагировал Рома.

– Ущемляешь мои права? – хмыкнула Гоша, но все же убрала сигареты с зажигалкой обратно.

– Ни в коем случае. Мы Сеню возим, не хочу, чтобы салон пропах.

– Прости, не подумала. – За годы жизни в одиночестве в другой стране, где кроме работы и вредных привычек нет других развлечений, так легко забыть, что люди любят, создают семьи и рожают детей.

– Ничего страшного.

Но Гоша видела страшное. Шел уже четвертый день, как она вернулась на родину, но пока что только и делала, что косячила, хотя должна предпринимать все возможное, чтобы помочь.

«Должна. Должна. Должна», – стучало в такт сердцебиению у нее в висках, что совершенно не помогало собраться и лишь дальше затягивало в пучину самокопаний.

В голове вновь всплыл давний эпизод. Ирландия, девочка и бывший жених Гоши, после которого она поставила крест на своей личной жизни. Как она растерялась в самый ответственный момент и повела себя как настоящее ничтожество. Застыла в ступоре, смотря, как девочка уезжает в аэропорт. Попыталась достучаться до бывшего, увидеть хоть что-то вроде раскаяния, но не вышло. Разругалась с начальницей лагеря. Кинула в адрес обоих проклятия, которые, как оказалось, спустя годы сбылись. Хотя это, скорее всего, просто совпадения. А потом, рыдая, собирала чемоданы, чтобы вернуться к маме в Россию. Да уж, поведение, достойное человека, которого представляют как «одного из лучших специалистов в сфере защиты прав женщин», прибывшего прямиком из Лондона.

За эти годы Гоша не раз вспоминала события того дня. Прокручивала их снова и снова, чтобы найти варианты, как бы она могла поступить по-другому. Жаль, прошлое уже не переписать. И каждый раз непременно вспоминала о той девочке. Где она? Как она?..

От парковки до квартиры добирались также в тишине, накапливая слова для встречи с Линой. Лучшая подруга часто напоминала Гоше младшую сестру – такая же болтушка с миллионом историй.

Лина встретила мужа и подругу в прихожей кучей вопросов, на которые ей пока не спешили давать ответы. Сеня с криком: «Тетя Гоша приехала!» – кинулся в объятия к их гостье, а Маргарита его подняла на руки, покружила и отчитала, что не такая она и старая и никаких больше «теть».

За улыбками и смехом Лина пыталась скрыть, что полностью сломлена внутри. Вернее, что ее уже давно сломали, просто давно привыкла не обращать на это внимания, но сейчас все обострилось. Прямо как рецидив противной хронической болячки, от которой не излечиться и приходится долго привыкать к новому образу жизни, таблеткам и множеству ограничений.

Ее болезнь – Нечаев. Научиться жить с ней было не так сложно. Лекарство тоже быстро нашлось – любящий муж и подруга, готовая стереть любого насильника в порошок. Но к тому, что эта болячка окажется заразной, Лина не была готова. Много лет назад она промолчала. И что теперь? Узнаёт о новых девушках, которые пострадали только потому, что она когда-то струсила, не рассказала родителям и не обратилась в полицию.

Вынырнув из своих мыслей, Лина пригласила подругу в зал и ушла на кухню варить им кофе, чтобы чуточку скрасить долгий и не самый приятный разговор.

Честь (или участь) рассказывать, как же прошла встреча с Денисом и Никой, выпала Роме. Гоша в это время сидела в кресле с забравшимся к ней на колени Сеней и рассматривала картинки в детской книжке про врачей-динозавров, искренне поражаясь, сколько названий этих давно вымерших ящериц знает маленький ребенок.

– И что дальше делать будете? – поинтересовалась Лина, когда рассказ мужа подошел к концу.

– Продолжать искать других девочек и доказательства посущественнее их слов, – подала голос Гоша. Она понимала, что этим должно заниматься следствие, а не они с Ромой, но вслух озвучивать не стала.

У каждого в этой комнате, кроме Сени, были давние личные счеты с Нечаевым. Один был готов действовать, другая думала, как бы выбраться из порочного круга самокопания, последняя – надеялась на первых двух и ждала момента, когда сможет излечиться от своей болячки.

– И попытаться убедить ту девочку с записи дать показания, – добавил Рома.

Лина кивнула и сделала глоток горького черного кофе, который так себе скрашивал разговор.

– Это ти-рекс? – Гоша указала на одного из динозавров уже в другой книжке, что Сеня успел ей притащить.

– Не, это аллозавр.

– С ума сойти… – Гоша перевернула страницу.

– Зайчик, может, ты немного поиграешь у себя? – ласково поинтересовалась Лина, осознав, что маленькому ребенку не место рядом с такими взрослыми разговорами.

– Хорошо, мам. – Сеня слез с коленей Гоши и оставил ей книгу.

– Знаешь, что еще с ума сойти? – серьезно спросил Рома, перечитывая только что пришедшее сообщение, когда сын вышел из гостиной.

– Боюсь даже предположить. – Гоша перевернула страницу. Она даже предположить не могла, что однажды заинтересуется динозаврами. Хотя на деле она пыталась думать о чем угодно, кроме своей никчемности и беспомощности. В Лондоне рядом с ней всегда была коллега, которая была ей одновременно и единственной подругой, и наставницей. А теперь такой человек, к которому обратились за помощью, – сама Гоша. Столько лет учебы, практики и работы, но почему тогда в голове снова пустота и белый шум?.. Прямо как тем летом?.. Где сильная Маргарита?..

– Ксения уже взяла показания у второй девочки из меда. Оказывается, был еще эпизод в клубе, он ей что-то подсыпал, прежде чем… да. Стали искать записи, но все подтерто. Одну все же нашли, как он уводит кого-то из клуба, но это уже другой день и другая девушка.

Гоша негромко выругалась. Где бы сейчас ни был Нечаев, икаться ему будет еще очень долго.

– Думаешь, это он? – спросила Лина.

– Все может быть, но я не думаю. Не похоже, чтобы он осторожничал и сразу все подтирал. Понятно пока одно – будет сложно, – ответил Рома.

– Он мог сейчас подсуетиться. – Гоша переворачивала страницы. Брахиозавр. Игуанодон. Паразвр… что? Как это вообще произносится? Надо будет спросить у Сени, он точно знает.

– Тогда нам точно нужна та девочка из меда. – Рома убрал телефон в карман и взял чашку с уже остывшим кофе с журнального столика.

– Ей смогут дать какие-то гарантии безопасности? – подала голос Лина. – Отец Нечаева не последний человек в этом городе, дело точно привлечет внимание СМИ. Я знаю, как непросто рассказать даже самым близким, а тут… люди в форме и огромная вероятность, что все утечет в Сеть. Думаю, она захочет сохранить свою анонимность. Насколько это вообще возможно.

– Да, – ответил Рома, ожидавший, что такая идея поступит скорее от Гоши, чем от его жены.

– Нужно точно узнать. Это очень важно. Я бы на ее месте хотела бы чувствовать себя защищенной. Может, тогда… – Ее глаза наполнились слезами, а голос дрогнул: – Я бы все рассказала, и ничего этого бы не было.

– Любимая, – Рома приобнял жену за плечи.

– Лисенок, ты ни в чем не виновата. – Гоша отложила книгу. Прозвище подруги из того давнего времени, когда они еще были все счастливы, всплыло само собой.

Глава 24

Допрос с пристрастием

Живи так, как сам этого хочешь. Отличный совет, но как быть, если ты сам не знаешь, чего хочешь.

«Крестный отец». Марио Пьюзо

Когда пришло сообщение от Дани, Катя проводила свой ленивый субботний день за своим привычным «ничем», состоявшим из чтения книжек, съемки видео и написания постов на неделю вперед.

Данил:

Собирайся.

Катя:

Куда?

Данил:

Я задолжал тебе поход в ресторан.

Время пришло. Часа тебе хватит?

Катя:

Минимум полтора.

Данил:

Договорились.

Катя:

Отец дома, не стой под окнами.

Данил:

Понял, принял, остановлюсь перед соседним домом.

Катя:

Спасибо.

Чтобы не терять времени, которого и так было не очень много, Катя пропустила этап часового рассматривания содержимого своего шкафа и со словами «мне нечего надеть» завалилась в комнату к старшей сестре.

– Я вот сейчас пойду и найду, – тяжело вздохнула Ира.

– Говоришь прямо как мама.

– Да потому что к тебе уже перекочевала половина моих шмоток, не может быть такого, что тебе нечего надеть!

Вслед за девочками в комнату вбежал Дымок, предвкушая, как сладко полежит на разбросанных по кровати вещах и оставит повсюду свою шерсть.

Откуда-то из недр шкафа Ира достала безразмерный тонкий серый свитер с небольшим круглым вырезом и черное атласное платье-комбинацию.

– Ща отпарим – и будешь конфеткой!

– Я даже не помню, откуда это у меня, – задумчиво протянула Катя, забирая вещи из рук сестры.

– Свитер, возможно, мамин, а платье брали мне на выпускной, но потом решили, что оно слишком обычное, и купили еще одно.

– А… кажется, припоминаю. И правильно сделали, судя по фоткам, половина параллели в таких была.

– Да-да, только в розовых или песочных.

Пока Ира отпаривала платье, Катя пыталась не сойти с ума из-за стрелок. Каждый раз одно и то же! Какому там чертиле Ариана Гранде продала душу, чтобы делать идеальные в два касания? Очень нужен контактик. Кажется, все полтора часа уйдут только на макияж. В конце концов все попытки с треском провалились, и Катя психанула. Стерла следы своей криворукости и нанесла на веки нежный розово-персиковый оттенок теней. Роковая красотка временно не может подойти к телефону, вместо нее естественная девочка с нюдиком, перезвоните позже.

В этот раз Даня не стал сигналить и просто написал Кате. Знал, что она будет опаздывать, поэтому специально приехал позже на пятнадцать минут, но даже это не избавило его от ожидания.

Катя пронеслась вниз по ступеням, кинула ключи в сумочку и крикнула родителям, что едет с подругой в кино.

– Хорошо вам провести время с… подругой! – В голосе мамы слышались смешливые нотки. Конечно, она понимала, что за подруга. Конечно, она понимала, что они вряд ли фильм смотреть едут.

Катя зависла в прихожей, выбирая между черными лодочками и такого же цвета кедами. Очень сложно, но она все же смогла сделать верный. Ноги ей еще пригодятся.

– Выглядишь потрясающе. – Даня чмокнул Катю в лоб, когда она наконец-то села в машину.

– Спасибо. – Она не сомневалась, что ее румянец будет виден и за слоем тональника. – Куда едем?

– Угадай. – Даня снял машину с ручника.

– Так, ну… все японские рестораны отметаются… лапшу китайскую мы уже ели… если мы в «Мак», то давай останемся друзьями.

– А я давно понял, что ты очень меркантильная, – усмехнулся он.

– Дань, это не ты понял, а я об этом тебе прямо сказала.

Катя продолжила перечислять места, но на каждое в ответ получала «нет», прямо как в те дни, когда они выбирали книгу для книжного клуба. Их город не был большим, и рестораны быстро закончились.

– Я поняла! Ты предложил эту игру в угадайку, чтобы понять, куда я хочу, и отвезти именно туда.

– Нет, – Даня еле сдерживал смех, – но спасибо за идею. В следующий раз обязательно возьму на заметку.

На этот раз Катя взяла телефон и стала искать рестораны поблизости и называть Дане. Тот по-прежнему опровергал каждое ее предположение. Ему даже не нужно было слышать очередное название, чтобы понимать – Катя вновь промахнулась, так что он погрузился в свои мысли.

На самом деле скрывать отношения от родителей девушки (или, в случае Кати, от одного родителя) Дане было не в новинку, но он считал, что Кате об этом знать пока что не нужно.

Последний раз он держал все в тайне вместе с Полиной. Тогда инициатива исходила от нее, а его это совершенно не заботило. Тем более отношения шестнадцатилетней девочки с братом лучшей подруги, который еще к тому же старше на четыре года, вызвали бы огромное количество вопросов. И даже при разрыве Полина ничего не сказала родителям, за что Даня ей был благодарен. Многие в такой ситуации могли взять дочь в охапку и пойти писать заявление в полицию, как бы та ни утверждала, что все было по обоюдному, никто ее не совращал, да и она уже достигла возраста согласия. Полина всегда была сильной и смелой, а он повел себя как трус, о чем время от времени жалел, мысленно возвращаясь к обстоятельствам, положившим конец их отношениям, и думая, как бы сложились их судьбы, отреагируй он иначе. Оглушительный голос вины уже давно стал саундтреком к его жизни и, вопреки боевому настрою Кати, никак не хотел утихать.

Сейчас же у Дани не было и шанса не знакомить Катю с родителями. После сцены в клинике мама время от времени спрашивала, как у него дела с той девочкой, и аккуратно интересовалась, когда же он приведет к ним с отцом невестку (Даня был убежден, что у них с Региной и Киром точно есть общая беседа!).

Возможно, стоило заранее посвятить Катю в планы на вечер, но Даня побоялся, что она сбежит (он бы точно сбежал на ее месте!). Оставалось только надеяться, что, во-первых, она не против сюрпризов и, во-вторых, мамины ризотто и тирамису помогут Кате пережить десятки, возможно, не самых удобных вопросов.

– Вот и приехали, – он завернул на парковку перед новой многоэтажкой.

– Но это же жилой дом, куда ты меня привез?

– В один из двух лучших ресторанов нашего города. – По выражению лица Кати тут же стало очевидно, что она совершенно ничего не понимает. – Я тебя привез к своим родителям, они давно хотели с тобой познакомиться.

– Так бы сразу и сказал, – ответила Катя, отмечая про себя, что очень кстати из нее не вышла роковая красотка. Вряд ли такой образ подошел, чтобы произвести хорошее впечатление на родителей своего молодого человека. – Надеюсь, меня не съедят.

– Не переживай, все будет в порядке, а если что – сбежим, – приободрил ее Даня, заглушив мотор.

Они вышли из машины. Хоть вечер и был теплым, Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«Наверное, от нервов», – подумала она.

До сегодняшнего дня она даже не думала, что этот момент может когда-нибудь настать. Неужели у них все настолько серьезно? С ума сойти можно! А вдруг она им не понравится?.. Все? Конец? Пойдет ли Даня против воли родителей ради нее?

Что Катя притихла и чуть замкнулась в себе, не осталось незамеченным. Пока они ждали лифт, Даня взял Катю за руку и погладил большим пальцем тыльную строну ее ладони.

– Все будет в порядке, – повторил он, – это я тебе обещаю.

– Ну смотри у меня, – она натянуто улыбнулась и шагнула в лифт. – А какой второй? – спросила Катя. После мысленной цепочки, которую она выстроила, пока Даня нажимал кнопку нужного этажа, вопрос казался вполне логичным, но ее спутник не понял, что к чему.

– В смысле?

– Ты сказал, что привез меня в один из двух лучших ресторанов города. Какой второй? «Комореби»?

– Нет, конечно. Второй – тот, в котором подают борщ твоей мамы.

– Намек понят, научусь у нее.

– День, в который ты приготовишь мне борщ, будет лучшим днем в моей жизни.

– Так себе у тебя жизнь, значит, – хихикнула Катя.

– Как видишь, я неприхотлив, – улыбнулся Даня, радуясь, что получилось хоть немного разрядить обстановку и теперь его любимая переживает гораздо меньше.

Остатки Катиного напряжения окончательно развеялись, когда к ним в прихожей подлетела Наталья Викторовна. В обычной одежде и вне белых стен клиники (хотя из-за чистоты и малого количества вещей вокруг квартира все же походила чем-то на больницу) она выглядела еще менее серьезной и более веселой, чем в их последнюю встречу. Катя никогда не верила, что можно считать энергетику или ауру человека, но от мамы Дани практически исходили тепло и свет.

Какие-то пару минут, чтобы помыть руки (и вновь вспомнить слова Регины, насколько это семейство помешано на чистоте), и вот они заходят на кухню точно такой же планировки, как и у Дани, где их уже, сидя спиной к аквариуму почти во всю стену, ждет отец семейства. Катя бы больше удивилась, если этих пятнистых бело-оранжевых рыб здесь не было. Наверное, у них тоже есть какие-нибудь странные имена. Может, Винсент, Ван и Гог? Людвиг, снова Ван и Бетховен? Или, если продолжать книжную тему, Джером, Клапка и еще один Джером?

– Кажется, я где-то уже тебя видел, – подметил Александр Павлович, разливая по бокалам безалкогольное вино.

– Я работаю официанткой у вас в ресторане. – Катя забрала свой бокал из его рук.

– Ах вон оно как! – Он посмотрел на сына и строго добавил: – Ты смотри у меня, будешь работниц отвлекать, скажу Ираиде, чтоб не пускала тебя.

Катя вжалась в спинку стула. Все это время ей казалось, что из-за их общения в рабочее время будут проблемы у нее, но никогда и подумать не могла, что и у Данила тоже. А если Александр Павлович решит посмотреть записи с камер, то что тогда?.. Их расположение в зале она узнала еще в первый день, а потом Регина рассказала про слепые зоны. Но Катя не могла быть уверенной, что они с Даней все время оставались вне поля зрения «Большого брата».

– Папа шутит, – Даня погладил Катю по коленке под столом.

– А может, и нет, – таинственно улыбнулся Александр Павлович, но тут же гулко рассмеялся, подтверждая слова сына.

Ела Катя мало, хотя нежное ризотто с белыми грибами так и таяло во рту. Но времени положить в рот очередную порцию попросту не было из-за обилия вопросов, исходящих от мамы Дани.

Рано или поздно этот момент должен был настать. С места в карьер – Наталья Викторовна сразу начала расспрашивать об учебе.

– Значит, ты тоже из меда? – задала очередной вопрос она.

– Да… – Катя почувствовала, как ступила на узенькую тропинку, где шаг вправо, шаг влево, и ты увязнешь в болоте сначала по колено, а затем и по пояс… и дальше… и дальше… пока не закончится кислород, а твоя макушка не уйдет окончательно в трясину. В принципе, реально провалиться под землю было бы лучше, чем предстоящее интервью.

– По стопам родителей пошла? – Мама Дани уже не казалась Кате такой же приятной женщиной, что и пару минут назад. Как будто нет другой возможности попасть в мед, кроме как желание продолжить династию.

– Вроде того. – Катя размышляла, как бы незаметно поинтересоваться у Дани, в силе ли его предложение сбежать, как только ей станет некомфортно. Момент настал!

Мужчины уже давно выключились из беседы и вполголоса переговаривались между собой, хотя оба держали ухо востро и были готовы вмешаться в разговор в любой момент. Первый, когда его Наташа перегнет палку. Второй, когда Катя почувствует себя неуютно.

После расспроса Натальи Викторовны про специальности родителей и остальной семьи чуть ли не до седьмого колена случилось самое страшное, что только могло произойти:

– А сама-то кем стать хочешь?

«Никем», – мысленно ответила Катя.

Как бы она хотела, чтобы этот ответ считался приемлемым для студента-медика! Почему-то все вокруг ждут, что ты выберешь специальность уже на младших курсах (а вообще, надо бы и до поступления!) и оставшиеся годы будешь придерживаться намеченного маршрута. Не определиться со специальностью не стыдно. Понять, что ты учишься не в том месте, и уйти на поиски себя – не страшно, потому что никогда не поздно стать тем, кем ты по-настоящему хочешь. Куда страшнее потратить кучу лет в ненавистном вузе, посадить здоровье, чтобы на выпускном понять, что это не твое и ты никогда не будешь работать по специальности.

– Я пока не решила, – наконец прервала неловкую паузу Катя.

– Ну у тебя еще есть время. А какой ты курс, не напомнишь?

– Второй.

– А-а, – протянула Наталья Викторовна. – Маленькая еще, тогда точно успеешь выбрать. Все самое интересное впереди! Вот как начнут вас по больницам возить…

Катя хотела сказать, что планирует отчислиться еще до наступления «самого интересного», но лишь угукнула в ответ.

– А в целом как учеба? Нравится? Что там у вас сейчас? Биохимия? – не унималась Наталья Викторовна.

Видимо, в этот момент над головой Кати загорелась красная плашка с обратным отсчетом до нервного срыва, потому что других вариантов, почему Даня наконец-то отвлекся от разговора с отцом, у нее не было. Даня под столом взял Катю за руку и сжал ее в приободряющем жесте. Посвятить своего парня в планы по уходу из медицинского Катя так и не успела, все не до этого было, но о сложных отношениях с биохимией он все же был в курсе.

– Не так плохо, как могло было быть… – уклончиво начала она, не имея ни малейшего понятия, как продолжать этот разговор.

И как вообще отвечать на подобное, когда ты впустую тратишь время на парах, слушая о том, что тебе никогда не пригодится, потому что ты, в отличие от счастливых (но все же таких же задолбавшихся) одногруппников, не планируешь связывать свою жизнь с медициной и висишь в числе первых кандидатов на отчисление из-за обилия пропусков, незакрытых контрольных и с недопусками почти ко всем зачетам и к двум из двух экзаменов в эту летнюю сессию? Честно сказать, что на мужском половом органе вертела и весь мед, и учебу в нем? Но тогда какое впечатление она произведет на родителей Дани? Очевидно, совершенно противоположное тому, что нужно. И все, лавочка прикроется и ее попросят держаться от их сына подальше. Тогда соврать? Чем там Ира на втором курсе занималась? Вот про это и рассказать и не забыть добавить, как она каждое утро просыпается с улыбкой только потому, что рада вновь идти на любимые кафедры. Но зачем, если ложь рано или поздно вскроется, как и все остальные ее секреты, и все закончится той же просьбой… А это они еще не знают, что у нее есть ребенок от препода…

Катя посылала Дане в ментальную личку сообщения, что ему срочно нужно придумать повод, чтобы увести ее из этой квартиры, но абонент почему-то не появлялся в сети.

– Наташ, отстань от девчонки, она сейчас от тебя сбежит, – вмешался в разговор Александр Павлович. Ментальные сообщения Кати дошли, но с небольшим искажением смысла и немного не тому Карпову, но в целом ее все устраивало.

– Да что я такого спросила?! – обиженно ответила Наталья Борисовна. – Вопрос как вопрос.

– Целый допрос с пристрастием! – Услышав это, мама Дани закатила глаза, а отец продолжил, но на этот раз обращаясь к Кате: – Ты уж ее прости и не обращай внимания на нашего прокурора. «Кем хочешь стать? Как учеба?» Да какая разница? Нужно жить и наслаждаться жизнью, пока молодая. Ну и рядом с Данилом тебе, может, никогда и не придется работать. Я вот Наташке сколько раз говорил: кончай ковыряться в этих зубах. – На этих словах он приобнял жену за талию и чмокнул в висок, та тут же перестала выглядеть обиженной. Катя невольно улыбнулась при виде такой картины. – Говорю, ребенок вырос, новых уже не будет, внуки не скоро, живи в свое удовольствие, но нет, не хочет. Хобби у нее такое.

– Вообще-то хобби, приносящее деньги, – лучшая работа! – заявила Наталья Викторовна.

– И не поспоришь. Катюш, а у тебя есть хобби?

– Да! – воскликнула она громче и радостнее, чем собиралась, и тут же почувствовала себя жутко неловко. В поисках поддержки она повернулась к Дане.

– Давай расскажем про наше майское собрание, – улыбнулся он.

Остаток вечера за разговорами про книги, собрание клуба и блог пролетел незаметно. Когда-то литература сблизила Катю и Даню, теперь же она помогла ей понравиться его родителям.

– Не так уж и плохо все и прошло, – заметил Даня, заводя машину.

– Да, но ты меня в следующий раз предупреждай о таком, чтобы у меня хотя бы неделя была на моральную подготовку!

«И на заготовку ответов на вопросы про учебу», – добавила она про себя.

– Договорились. Что ты своим сказала, когда уходила из дома?

– Что с подругой в кино поехала.

– Тогда мне надо поторопиться, а то мы вылезли за тайминги даже фильмов «Марвел», – сказал Даня и выехал с парковки.

Глава 25

Бойся своих желаний

Если девушки боятся темноты – они боятся парней.

«Мы против вас». Фредерик Бакман

Эта смена не отличалась бы от любой другой, каких Катя отработала, кажется, уже сотню, если бы не появление на пороге ресторана одного посетителя.

Хостес ушла на больничный, и, как это у них в ресторане всегда бывало, очень некстати, так что последние дни гостей встречал тот, кто оказывался ближе ко входу. В этот раз первой, кого увидел гость, оказалась Катя. Она тут же натянула самую вежливую и широкую из всех своих улыбок (временное лицо ресторана как-никак, надо бы соответствовать, даже если ты спала три часа из-за очень интересной книги и теперь еле держишь открытыми глаза) и поприветствовала его.

– У вас забронировано? – выдала дежурный вопрос она.

– На самом деле я лично к вам, Катерина Борисовна. Решил, что прийти сюда будет проще, чем найти вас в меде.

– Вы уверены, что вам нужна именно я? – Катя продолжала улыбаться, чувствуя, что еще немного и ее мимические мышцы будут подергиваться от такого напряжения.

– Да. Абсолютно.

Мужчину перед собой Катя видела впервые в жизни, но он знал о ней больше, чем полагается просто незнакомцу. Он что, следил за ней, чтобы узнать, где она учится или работает?! Кроме того, он один из немногих, кто не стал коверкать ее имя и произнес его правильно, без «Е», которую мама двадцать лет назад послала куда подальше и решила, что ее дочь не будет такой, как все остальные Кати.

Катя чувствовала, как со скрипом крутятся шестеренки в голове. Она прочитала достаточно книг, чтобы понимать, что ничего хорошего эта встреча не предвещает. Неужели книга ее жизни – роман про мафию, а этот мужчина пришел, чтобы сообщить, что с Даней что-то случилось?!

Она в ужасе пошатнулась и привалилась к стене.

– С вами все в порядке? – тут же отреагировал мужчина.

– В полном, – соврала Катя. Не говорить же, что мозг уже успел любезно подкинуть красочные картинки, как ее любимого присылают ей по частям в подарочных коробках. Она не понимала, откуда такая богатая фантазия на подобные сцены, хотя в жизни не читала даже ни одного дарк романса. Кажется, пора прекращать сидеть в «Тиктоке», где видео про книги с мафией и романтизацию всякого говна набирают тысячи лайков.

– Точно? – Почему-то словам Кати совершенно не верилось. Ее взгляд бегал, будто ища поддержки извне.

– Да. У меня не так много времени, мне нужно работать. – Очередная ложь. Ее столики пустовали, а благодаря отношениям с Даней выговоры от Ираиды ей больше не грозили.

– Прошу прощения, тогда буду краток. Мое имя Роман. – Он протянул Кате свою визитку, та взяла ее и быстро прочитала надпись. Вопросов стало больше, чем ответов. – Я в курсе того, что случилось год назад, и недавно узнал, что подобное произошло не только с вами. Парочка девушек уже написала заявление на него, и вам не поздно поступить так же, тем более у нас осталась та запись с камеры.

– Подождите! – Катя вновь взглянула на визитку. Имя слишком уж знакомое, да и его слова про запись. Кажется, его контакты были в той записке, которую ей передала лаборантка с кафедры биохимии в день экзамена. Нужно проверить гипотезу. – Откуда у вас та запись?..

– Дочь коллеги работала раньше в институте. Думаю, и вы с ней знакомы.

– Да уж… – Кате казалось, что все ее чувства разом атрофировались, а тело полностью онемело. Вместо мозга каша, вместо костей и мышц, что не должны дать ей упасть, – тоже. Не убежать. Хочешь не хочешь, а придется выслушать этого Романа.

– Я понимаю, вам, может быть, страшно и куда проще замолчать произошедшее, но сейчас есть реальный шанс привлечь его к ответственности. Безопасность мы вам гарантируем. Если надумаете, на визитке мой телефон. Звоните или пишите в любое время. Если нет, я все пойму.

– Хорошо, спасибо… – ответила Катя, так и не понимая до конца, за что она его благодарит.

Возможность пошевелиться и эмоции вернулись не сразу, хоть Роман уже ушел. В руке Катя по-прежнему сжимала визитку. Хорошая новость заключалась в том, что мафия тут ни при чем, с Даней все в порядке и она не получит подарок в виде его уха и мизинца. Но плохая… поход в полицию непременно приведет к тому, что ее прошлое, которое она хотела бы похоронить, воскреснет и потянет вслед за собой все ее секретики. А все только наладилось! Рано радовалась.

Называется, бойся своих желаний. Сама же мечтала, чтобы можно было отмотать время назад и пойти заявить на Нечаева. А сейчас, когда появилась реальная возможность и люди, которые готовы ей помочь, она дает заднюю.

«Да что с тобой не так?!» – мысленно крикнула на себя Катя. «Мне очень страшно», – тут же пришел ответ.

Молчать проще. Молчать безопаснее. Молчание помогает не думать о произошедшем и поскорее забыть.

Говорить больно. Небезопасно. Никто не станет винить мужчину, все тут же накинутся на девушку, которой и без их слов тяжело. Чтобы заговорить, нужно быть смелой и сильной, но сейчас Катя совершенно не чувствовала себя такой.

Если ты молчишь, значит, ничего и не было. Нет слова. Нет дела. И пострадавших тоже нет. Если ты заговорила, будь готова вынести все, что общество решит вывалить на тебя. Как там говорят, молчание – золото? В данном случае оно пара килограммов платины или даже настоящий бриллиант на несколько десятков карат!

Не будь гостей в зале, Катя сползла бы по стене, села бы на пол и расплакалась, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом, чтобы спрятать слезы. Но никто из окружающих не должен был знать, что что-то случилось, – проблемы обслуживающего персонала их не должны касаться.

Катя собралась быстро прошмыгнуть в раздевалку, а потом и в служебный туалет, чтобы умыться и немного прийти в себя, но ее резко остановили на полпути.

– И куда это ты? – У Регины явно был талант появляться в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте и создавать неловкие ситуации.

– Мне о каждом своем шаге тебе докладывать? – огрызнулась Катя, жалея, что на ее лбу нет надписи: «Не подходите ко мне, я психованная!»

– Вообще нет. Это просто подводка к другому вопросу. Откуда ты знаешь Рому? И зачем тебе услуги юриста? Вляпалась куда-то?

– Это вообще-то целых три вопроса. – Катя поспешно убрала визитку в карман фартука. – Есть в этом городе хотя бы один человек, которого ты не знаешь?

– На самом деле почти весь город, просто…

Отвлекающий маневр сработал на ура, и вместо десятка новых вопросов Катя получила информацию об этом Романе. Эта рыжая находка для шпиона тут же выболтала целое досье на него. Катя ничуть бы не удивилась, если бы Регина предложила быстренько прям на коленке раскинуть его натальную карту. Пара минут, и загадочный посетитель превратился в Рому Котова, одноклассника старшей сестры Регины.

– Они сейчас с Гошей что-то мутят. Ну не в романтическом плане, у Ромы жена и ребенок, а в рабочем. Ты бы видела сейчас Гошу! Она никогда такой взвинченной не была. Видимо, реально дело дрянь.

– Да уж. – Катя почувствовала, как весь объем ее тела вновь заполняет какая-то вязкая каша.

Если этот Роман и правда работает со старшей сестрой Регины, то дело дрянь в первую очередь для самой Кати. Плохая новость тут же превратилась в ужасную, просто отвратительную. А если Регина дома услышит что-то, что ей не стоит?.. Конечно, у юристов и адвокатов есть свое подобие врачебной тайны, но вдруг? Или же Регина уже все поняла?.. Конечно, все поняла! Два и два сложит даже студент меда, которому математика по жизни совершенно не нужна! Кате срочно нужно было успокоиться, но этот разогнавшийся локомотив тревоги и страхов было уже не остановить.

– Но я рада, что она хотя бы на время вернулась домой. – Регина не заметила, что с Катей что-то не то. – Знаешь, я по ней очень скучаю, хоть она меня часто бесит и от нее постоянно воняет сигаретами.

Никакого взгляда «я все про тебя знаю», никаких полуулыбок и ухмылок, только искренность и открытость. Катин тревожный паровозик сбавил скорость.

– Но ты сама куришь!

– Это другое. – Словно в подтверждение своих слов, Регина осмотрелась в поисках лишних глаз и, самое главное, носов и, не найдя ничего, достала из кармана электронную сигарету и выпустила облачко пара с ароматом личи.

– Нет, то же самое.

– Зато пахнет вкусно.

– И не поспоришь… Знаешь, я тебя очень понимаю. Мы с Ирой хоть и живем в одном доме, но мне ее тоже порой очень не хватает, особенно когда она исчезает в своих дурацких учебниках и статьях по акушерству.

– Эта учеба в меде вечно все портит, – посмеялась Регина.

– Да! Мешает жить!

Необходимость умываться ледяной водой, чтобы привести себя в чувство, отпала, и Катя смогла вернуться к работе. Рутинные действия и фразы снизили тревожность и вернули в ее мысли рациональное зерно.

С чего Катя вообще взяла, что эта Гоша остановилась у родителей? И почему ей обязательно обсуждать рабочие вопросы дома, когда она точно должна знать, какая у нее младшая сестра? Да и во время пар Регина не раз успела упомянуть, что они с Юрой наконец-то съехались. Значит, шансы, что она сможет что-то подслушать, минимальны. Да и почему ее вообще волнует, что обо всем сможет узнать один конкретный человек, когда подробности ее прошлого могут потенциально стать достоянием всего города?

Если Катя все же решит позвонить Роману, то Регина тут же станет наименьшей из проблем, сколько бы прожигающих взглядов она ни кидала.

Хотя ответ на вопрос «Что делать?» в отношении визитки был очевиден, Катя чувствовала, что ей нужна помощь и поддержка, которую может дать только девушка девушке. Она не хотела ничего утаивать от Дани и отдаляться от него, но сейчас ей нужна Ира. Она была рядом с самого начала и точно будет готова пойти вместе до самого конца, скольких нервов это бы ни стоило. Каким бы понимающим и поддерживающим ни был Даня, тогда его не было рядом и он не знает всей истории. Конечно, это только потому, что они элементарно не были знакомы раньше, но все же. Это решение должен принимать женский консилиум по вопросам мужчин-негодяев.

– Как Клара? – спросила Катя, садясь к Дане в машину и опережая расспросы про ее день. Рассказать, конечно, есть что, но время не самое подходящее.

– Я уже дочитал четвертую часть, а она так и не украла кларнет! Мне кажется, я трачу время впустую, – отшутился он, а Кате стало так легко-легко на душе и пусто в голове от смеха, что она лишь утвердилась в своем намерении пока что не рассказывать Дане о внезапном появлении Романа, чтобы не портить момент.

– Но ты хотя бы, как она, не идешь по полю в заброшенный сарай и не уничтожаешь какие-то КОТЭ-машины, думая, что это поможет излечиться девочке-подростку. Вот кто действительно тратит время впустую!

– А мне кажется, в этом есть смысл. – Что мнение по поводу книги у них не сошлось и на этот раз, совершенно не удивило Даню. Пусть они оба и читали между строк, но тексты, которые они видели перед собой, разительно отличались друг от друга. В этом и заключалась вся прелесть их обсуждения книг, ведь когда человек рядом думает точно так же, как и ты, быстро становится скучно. С таким же успехом можно встать перед зеркалом и поговорить со своим отражением.

– И какой же? Помимо того, чтобы заполнить сто страниц хоть какими-то действиями?

– Солнце – ее Бог, а тот сарай для нее – храм, куда она приходит помолиться за здравие своей подопечной. Это ведь так похоже на людей, когда они отчаялись, им больше некуда идти и остается только надеяться на чудо. Только люди соблюдают посты и прикладываются к мощам, а она сломала машину, загрязнявшую воздух и закрывавшую своим дымом Солнце. Причем ее поведение немного синтоизмом отдает, там грязь связывают со злыми духами.

– Хочешь сказать, что робот придумал себе религию? Я даже не думала об этом в таком ключе. Мне казалось, она просто ведет себя как в том меме: действия глупенькие, результаты сомнительные. А это все как-то… жутко…

– Мне кажется, так и должно быть. Жутко. Мы и моргнуть не успеем, как нейросети нас всех выживут. С их помощью уже пишут дипломные работы. Они отчасти заменили художников и переводчиков, так недавно еще и песни писать начали. Ответ на вопрос, может ли робот из куска холста создать шедевр, кажется, скоро изменится. А вдруг и мы с тобой живем в симуляции и на самом деле не больше, чем искусственный интеллект в искусно сделанной оболочке?

Катя чуть подзависла, задумавшись о его словах. Симуляции, нейросети, искусственные интеллекты… все это взрывало мозг…

– Что началось-то? Нормально же общались, – наконец выдавила из себя Катя. – Если мы где-то и живем в ненастоящем мире, то в любовном романе.

– Вариант с симуляцией мне нравится больше.

– Почему?

– Потому что, будь мы в любовном романе, тебе не кажется, что автор мог отсыпать нам побольше постельных сцен? – усмехнулся он.

– Ну уж извини, меня постоянно трахают учеба, работа и вечные дедлайны.

– Ну уж придется тебя извинить, но только потому, что очень тебя люблю.

– И я тебя. Как думаешь, мы можем вынести тему религии на обсуждение на собрании клуба или не стоит и это слишком тонкий лед?

– Почему нет? Я бы вынес. За оскорбления чувств верующих переживаешь?

– Да. Мы же не знаем наверняка, кто к нам может подключиться, и не хотелось бы никого обидеть, даже случайно.

– Не думаю, что это может кого-то задеть. Наоборот, смотри, даже робот-андроид преисполнился верой, потому что вера именно то, что помогает нам двигаться дальше в трудные минуты. Для кого-то это вера в Бога, для кого-то вера в людей, для Клары – в Солнце.

– Значит, сразу запишу в форму, чтобы не забыть. – Катя достала телефон из кармана и принялась быстро печатать.

Хотя Катя и написала Ире, что им предстоит долгий серьезный разговор и нужно срочно отложить все свои дела, когда она вернулась домой, та все еще страдала над статьей для научного журнала. Сроки сильно поджимали.

– Это правда очень важно, – Ира с мольбой посмотрела на сестру.

– Ладно… у нас еще вся ночь впереди. – Кате хотелось возмутиться: как какие-то буквы могут быть важнее ее проблем? Но быстро вспомнила, что каждая публикация, каждый балл приближают сестру к заветной мечте – поступить в ординатуру в Питер и сбежать из дома, так что покинула комнату без лишних слов. В конце концов, весь мир не крутится вокруг нее, хотя порой так хочется.

Катя пошла к маме и Егору. Запоздалый материнский инстинкт начал пробуждаться, и ее наконец-то начало тянуть к своему сыну. Правда, она еще совершенно не понимала, что значит быть матерью, но рядом была ее мама, готовая в любой момент помочь, показать и рассказать. Ну и еще книги, часть из которых она нашла в приложении на телефоне, а другую уже заказала через интернет. Возможно, нужно было раньше изучать вопросы материнства, но тогда ей казалось, что даже после рождения сына она сможет всю жизнь поддерживать легенду, что она ему просто старшая сестра. Сейчас же, смотря, как улыбается и смеется Егор и, кажется, пытается произнести по слогам «ма-ма», Катя осознавала, насколько глупым было решение, которое приняла ее семья.

Когда Ира расправилась со всеми замечаниями своего научного руководителя (смысл которых заключался в том, чтобы переписать добрую половину статьи) и зашла в комнату младшей сестры, та уже почти уснула под очередную аудиокнигу в наушниках. Ира осторожно потрясла сестру за плечо и спросила, не спит ли она. Услышав отрицательный ответ, она легла рядом с Катей. Появившийся из ниоткуда Дымок запрыгнул на кровать и лег у них в ногах.

– О чем ты хотела поговорить?

– Секунду. – Катя достала наушник (аудиокнига тут же сама остановилась) и убрала его в футляр, а футляр – под подушку. – Помнишь, у меня была возможность подать на Нечаева в суд?..

– Такое забудешь… – Ира прислонилась головой к голове сестры и прикрыла глаза.

В тот день их пораньше отпустили с практики. Вернувшись домой, Ира застала на кухне их старой квартиры странную картину. Катя стояла у плиты и держала горящую бумагу в руках.

– Письма от тайного поклонника утилизируешь? – не удержалась от шутки Ира, потому что прекрасно знала, какие отношения и с кем скрывает сестра. Но на тот момент даже не догадывалась, чем же они закончились, хотя и предполагала, что неформальные встречи с преподавателем ни во что приличное вылиться не могут.

Катя от неожиданности вздрогнула – приход сестры застал ее врасплох – и выронила из рук горящую бумагу. Вместо того чтобы тут же броситься спасать квартиру от возможного пожара, она тупо уставилась на огонь. Ира поняла, что пора брать все в свои руки, схватила со стола графин с водой и залила листок. Катя все еще стояла и смотрела в одну точку, будто бы была не человеком, а роботом и попавшая на нее вода вывела из строя все механизмы.

– Что ж… Как раз надо сегодня помыть полы, значит, начнем с кухни. – Ира так и не поняла, что же сказала не так и почему Катя в слезах убежала, судя по количеству шагов и тому, как хлопнула дверь, к себе в комнату.

Произошедшее Катя объяснила не сразу. Ей понадобилась пара дней, чтобы собраться с силами, а потом Ира узнала о таком, что никогда не забывается. Катя попросила не рассказывать об этом родителям, особенно отцу, и Ира выполнила просьбу без лишних «зачем» и «почему». Она уже хранила свою похожую тайну, прибавившийся к ней вес еще одной оказался совершенно неощутим.

Ира открыла глаза, но младшая сестра продолжать не спешила.

– Ты там не уснула? – она прервала тишину и слегка боднула Катю головой.

– Нет. – Слова вертелись на языке, но так не хотели с него слетать. Пока она молчит, ничего не было, но стоит только заговорить… – Судьба дает мне еще один шанс сделать это.

Катя еле слышно шептала свой рассказ Ире в ухо, чтобы из соседней комнаты даже случайно не могли услышать ни одно из ее слов. Как дочь она считала, что все же есть вещи, которые родителям о своих детях знать не следует, но как мать надеялась, что в будущем Егор, какая бы неприятность с ним ни произошла, не станет от нее ничего скрывать.

– И что ты решила? – так же шепотом спросила Ира, когда Катя закончила свой рассказ. Теперь они лежали лицом к лицу, освещаемые светом уличных фонарей из окна.

– Пока ничего, знаю, какой вариант верный, но… – Кате не нужно было продолжать, чтобы сестра поняла.

– Но тебе страшно? Полиция? Суд? Что скажет отец? А общество?

– Да… я не знаю, где взять на это силы.

– Я буду рядом. – В подтверждение своих слов Ира взяла сестру за руку и переплела их пальцы. – Пройду этот путь вместе с тобой. Подставлю тебе свое плечо. Если упадешь – протяну руку, чтобы ты встала. Не сможешь идти – поползем, главное – вместе. И я уверена, твой мальчик с цветами готов сделать для тебя то же самое. Ты не одна, у тебя есть мы. И мы останемся рядом, даже если весь мир ополчится против тебя. – Несколько лет назад ей хотелось, чтобы нашелся человек, который скажет ей эти слова. Возможно, она бы тогда не так тяжело пережила все произошедшее. Сейчас и у Иры появился шанс. Ей казалось, что, если она поможет Кате, это залечит ее собственные раны.

– Спасибо, – Катя сморгнула слезы.

– Я должна была быть во всем для тебя примером, но не смогла. – Теперь плакали обе.

– Что? Ты о чем? – Катя достала руку из-под одеяла и вытерла слезы со щек сестры.

– Сейчас, конечно, не пятница тринадцатое, но хочешь, расскажу одну страшную историю? Никаких вампиров, оборотней и всякой нечисти. Вместо них человек. Об этом знают только Максим и мой психотерапевт. Кажется, если я агитирую тебя заявить во всеуслышание о произошедшем, сначала нужно самой прекратить молчать.

– Не знала, что ты ходишь к психотерапевту.

– Когда торчишь практически целыми сутками в унике, спрятать походы к нему от домашних не так уж и сложно. – По лицу Иры скользнула тень улыбки, хотя веселого было мало.

– Так что же?..

– Помнишь, я с Максом и Настей летом летала в языковую школу в Ирландию?

– Да! Меня могли отправить с вами, если бы я на отлично сдала ОГЭ, но ты мне тогда не помогла с микронаушником. У меня все лето было испорчено! – выпалила Катя и только потом поняла, что сказала. Ну почему даже в такой момент в ее голову лезут эгоистичные мысли и хочется перетащить одеяло на себя? – Прости, ну мне тогда так казалось. Потом еще Макс с Настей парочкой вернулись, и я думала, что все, жизнь кончена… – Ну вот опять! Кате тут же захотелось пробить себе лоб ладонью. Она просто неисправима.

– Забавно, – хмыкнула Ира. – Я про то лето думала ровно то же самое…

Катя слушала сестру и задыхалась от ужаса. Казалось, весь мир сжался до размеров ее полуторной кровати. Она уже не понимала, где заканчивается ее дыхание и начинается дыхание сестры и чьи именно слезы пропитали подушку так, что пришлось перевернуть ее на сухую сторону.

Ей казалось, что такое может случиться с кем угодно из ее окружения, но не с ее старшей сестрой. Ира была для Кати примером во всем. Чуть ли не ангелом, но не упавшим, а грациозно спустившимся с небес на землю. А ангелы не плачут. Ангелы не попадают в лапы монстра, сбегая от слишком настойчивого парня, зашедшего дальше, чем ему позволили. Ангелам не нужно ходить к психотерапевту, чтобы попытаться забыть своего насильника. Ангелы не мучаются от бессонницы. Ангелы не спят с ночником, если вообще могут уснуть, потому что боятся появления монстра из темноты, хотя понимают, что он остался в другой стране за тысячи и тысячи километров. Ангелы не нагружают себя таблетками, чтобы обманчиво улыбаться и говорить: «У меня все в порядке».

И как никто не заметил, что все эти годы с Ирой происходило что-то не то? Кажется, ровно так же, как все игнорировали беременность Кати. Всем просто было все равно. Пусть они и жили все вместе сначала в небольшой квартире, а потом и в просторном доме, всегда находилось место, чтобы каждый из них существовал в отдельном мирке, куда бы мог уходить с головой при первой же возможности. Порой эти мирки соприкасались и пересекались, но каждый раз недостаточно, чтобы по-настоящему узнать, что происходит друг у друга. Они называли себя семьей, но, кажется, никогда ею на самом деле не были.

– Он сказал, что, если я кому-нибудь расскажу, он сделает так, что нас с Настей и Максом отправят домой. Я бы с радостью улетела из этой чертовой Ирландии, но Настя и Макс не виноваты в том, что мне… просто не повезло. Тогда мне казалось, что я своим молчанием защищаю своих друзей. Что пока все это происходит со мной, Насте или любой другой девочке из школы ничего не угрожает. Но это… такой бред…

– Пока мы молчим, нас становится больше… – еле слышно выдохнула Катя, – Роман мне что-то говорил и о других пострадавших.

– Именно! Я не знаю, были ли в той школе еще девочки, которым пришлось пережить то же, что и мне, да и никогда уже не узнаю. – Ира сделала глубокий вдох и заговорила быстрее. Все эти годы она запойно читала статьи не только по акушерству. Она сломленная, но не слабая. Ей хватит сил пройти весь этот путь по отделениям и судам вместе с Катей. – У каждой второй или третьей девушки найдется история с неприятным вниманием со стороны мужчин, «кис-кисканьем», домогательствами, принуждениями, склонением и даже насилием. И все это принято держать в себе, не выносить сор из избы, как бы сказала наша бабуля. Со мной уже все ясно: столько лет прошло, так и еще в другой стране. Но за тебя и других девочек еще можно побороться.

«Давай, Катя, решайся», – думали обе.

Пара секунд раздумий показалась целой вечностью. Мозг Кати и так обрабатывал всю полученную информацию на запредельных скоростях.

– Роман сказал, что ему можно позвонить в любое время, как думаешь, если я наберу ему сейчас, перебор?

– Давай лучше завтра днем вместе позвоним. Хочешь, я пойду на встречу вместе с тобой?

– Хочу.

Когда они были помладше, а Катю одолевали страхи и она подолгу не могла уснуть, потому что боялась бабайки, они с Ирой часто засыпали вот так, вдвоем в одной кровати. Но кто же мог подумать, что спустя долгие годы они снова будут вместе лежать, как в детстве. С головой под одеялом, даже несмотря на то, что уже вскоре в этом коконе станет невыносимо душно и жарко, зато вместе, и никакие монстры им нипочем. Лоб ко лбу. Пальцы рук и ноги переплетены. Прерывистое дыхание углубляется, становится спокойным и размеренным. Наступает долгожданный сон, который уносит их далеко-далеко, на крылатых колесницах, в воздушные замки, где больше нет проблем и не нужно никого бояться. Они выросли, а вместе с ними и их страхи. И кто бы мог подумать, что две такие разные сестры будут бояться одного и того же. Что один и тот же образ будет приходить к ним в кошмарах. Потому что нет хуже монстра, чем человек. Особенно если этот человек – мужчина, которому кажется, что ему можно все, и он не прочь воспользоваться своей силой и статусом.

Глава 26

Пощечина

Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним, а искупить его можно только страданием, только необычайным непрерывным трудом.

«Вишневый сад». А. П. Чехов

Как и хотели, Роману позвонили днем следующего дня и потом еще долго пытались выбрать дату и время встречи. Хотя и Катя, и Ира были готовы отложить все свои планы, выбрать один свободный день среди смен одной и подготовки к олимпиаде другой было все равно затруднительно. К тому же они были сильно ограничены во времени, потому что меньше чем через неделю Ира уезжала в Питер, команду уже никак не покинуть, да и Катя не требовала этого от сестры, а после олимпиады было бы уже очень поздно.

Конечно, Катя могла бы рассказать обо всем Дане уже сейчас и пойти с ним, но ей нужна была Ира, и только она. От совести, твердившей ей, что она обещала себе, что не будет ничего утаивать от своего партнера, особенно такие важные вещи, как потенциальный суд с биологическим отцом ее ребенка, Катя пока что благополучно отмахивалась, давая уже новое обещание: все расскажет, но попозже.

До дня встречи с Романом и его коллегой, прилетевшей из Лондона, Маргаритой (Катя не сомневалась, что эта девушка и Гоша, о которой рассказывала Регина, – один и тот же человек) Катя и Ира отсчитывали минуты.

Катя могла соврать любому, как это и делала все время последние годы, но не Дане, поэтому скрывать, какие именно мысли терзают ее, становилось все сложнее. Она свела к минимуму все их общение и специально отдалилась, чтобы не сболтнуть лишнего раньше времени, хотя сама не понимала, когда этот подходящий момент настанет. После встречи с Романом и Маргаритой? После отъезда Иры в Питер? После написания заявления? Когда они выиграют суд?

Да и Даня всегда мог с легкостью считать ее настроение между строк, как бы она ни скрывала свою обеспокоенность обсуждением Клары, разговорами о предстоящем собрании или очередным восклицанием: «Смотри! Собака!», – каждый раз, когда видела за стеклом машины очередное животное, когда Даня подвозил ее до дома с пар или с работы.

– Какие планы на вечер? – Даня остановил машину, чуть не доезжая до забора дома Кати, чтобы его машину не было видно из окон.

– Ну… – В очередной раз нужно было срочно что-то придумать. Несколько месяцев, когда она скрывала от всего мира, что у нее есть ребенок, не так изматывали, как эта пара дней недомолвок. – У нас с Ирой сейчас по плану шопинг. Она через пару дней уезжает в Питер, надо бы что-то красивое ей прикупить. – Катя понимала, что вряд ли Ира во время своей олимпиады сможет надеть что-то, кроме хирургички, но ничего лучше придумать так и не смогла. – Да и мне джинсы новые нужны. Это прям целый квест. Те, что нормально сидят в бедрах, обычно болтаются в талии так, что туда можно вторую меня засунуть. А в те, что нормально могут сесть в талии, у меня попа не помещается. А есть еще третий тип: они отлично сидят и в талии, и в попе, но длина… Короче, безудержное веселье. – Выбор джинсов тот еще ад, хуже только выбирать нижнее белье, ни один мужчина в здравом уме точно не станет навязывать свое общество для такого времяпрепровождения.

– Вас не подвезти?

– Не, спасибо, мы сами. Хотим посплетничать без лишних ушей.

– У тебя есть какие-то секреты от меня? – Пусть Даня спросил это и без злого умысла, Катя распознала взгляд «а я все знаю», прям как у Регины.

– Дань, у любой девушки есть секреты, это нормально. – Катя улыбнулась как можно более беспечно, хотя ее сердце сжало будто тисками. Она обязательно все ему расскажет, когда придет время. Завтра. Она расскажет обо всем завтра. А сегодня хватит и полуправды.

– У тебя точно все в порядке? Ты в последнее время сама не своя. – Еще свежи были воспоминания, как Катя избегала его до начала их отношений. Не хотелось бы, чтобы они закончились так же: избеганием без объяснения причин. Неужели Регина успела рассказать Кате про Полину, пока он медлит и ищет подходящий момент?..

– Да, честно, не переживай. – Катя произнесла это так быстро, что все слова слились в одно, выдавая, что она сильно нервничает и ничего не в порядке.

– Хорошо, беги тогда выбирать джинсы и веселиться. – Он отпустил ее, оставив вопрос, который хотел задать только в мыслях. А у них? У них все в порядке?

Он проводил Катю взглядом, пока она не скрылась за калиткой, открыл приложение банка, чтобы перевести ей деньги. Даже если она и не едет сегодня на шопинг, то пусть себе хотя бы книжек закажет потом, а он даже не попросит показать, что она купила. Подыграет, что поверил ей. Он и сам не до конца честен с ней, поэтому не имеет права требовать ответную искренность от нее.

Катя взбежала по лестнице, закинула сумку с учебниками и халатом в свою комнату и ворвалась к Ире. Времени на переодевашки уже не было. Ира уже практически собралась и, стоя перед зеркалом в белой футболке и укороченных розовых джинсах, застегивала украшение, выглядящее как верх от бикини, но сделанное из кристаллов и металлических колец.

– А не слишком? Мы же не на показ мод собрались. – Катя посмотрела на свое отражение в зеркале. Она сегодня проспала и одевалась по принципу: чистое, глаженое и уместится под халат. Бабуля бы сказала, что она скрывается от долгов. Они с Ирой выглядели как в меме про подружку, с которой договорились не наряжаться на гулянку.

– Я наконец-то выбралась куда-то помимо учебы и психотерапевта, не обламывай мне весь кайф. Я эту фигню еще перед Новым годом купила и никуда, кроме семейного застолья, так и не надела.

– Ир, в Питере покайфуешь.

– Ладно. – Она закатила глаза, но специфическое украшение все же сняла.

Пока Ира выбирала новое, более сдержанное и уместное украшение, Катя достала телефон, чтобы вызвать такси, и увидела уведомление о поступлении средств на карту. Перевод от Дани, который поверил в несуществующий шопинг. На душе заскреблись кошки (или это Дымок, который решил поточить когти об Ирино кресло?). Завтра. Она точно обо всем расскажет ему завтра.

Сначала ехали молча, нервничая и держа друг друга за руки, но на полпути до их пункта назначения Ира прервала тишину:

– Я написала Максу.

Катя еще неделю назад попросила узнать, не поможет ли он с техникой на предстоящем собрании книжного клуба, но у Иры все никак не доходили руки ему написать. Последнее время они не так часто общались, раз в месяц уже успех, так что обращаться к нему с просьбой было чуток неловко.

– И что он?

– Он сможет, только ему нужны время и место.

– А вот с местом мы еще не решили. Поговорю тогда на днях с Даней. – Повод встретиться нашелся сам собой. Сначала обсудят организационные моменты предстоящей встречи книжного клуба, а потом вещи, которые занимают все ее мысли на самом деле.

– Если ты не боишься, что твой мальчик с цветами приревнует, можешь потом сама Черному написать, он тебя не съест.

Рядом с рестораном на расстоянии всего пары метров затормозили одновременно две машины. Из каждой из них вышло по два человека. Все четверо направились ко входу в ресторан.

Девушка, шедшая рядом с Романом, выглядела в точности как Регина, только гораздо серьезнее и на несколько лет старше. Прямо в точности как та незнакомка из сна Кати.

Мгновение недоумения, и воздух между Ирой и Маргаритой наполнился узнаванием. Еще мгновение, и перед глазами обеих промелькнули картинки того злополучного лета. Еще одно – и они бросились в объятия друг друга, будто были давними подругами, что увиделись спустя годы. Для полноты картины им не хватало только запричитать: «Сколько лет, сколько зим!» Катя и Роман, стоявшие рядом, переглянулись, не понимая, что тут происходит, но последнему хотелось надеяться, что это и есть та самая пощечина, которая так нужна Гоше.

– Прости меня, моя девочка, – выдавила Гоша сквозь слезы, прижимая к себе Иру.

– Тебе не за что извиняться передо мной, не ты превратила мою жизнь в ад, – несколько цинично, но также сквозь слезы отозвалась Ира. – Я все понимаю, у вас дело к свадьбе шло, ты была счастлива, я не хотела рушить твою сказку. И я думала, что ты мне все равно не поверишь, мало ли девочек, которые клеятся к смазливым вожатым или препо…

– Ира, блин! – возмутилась Катя, практически физически почувствовав камень в свой огород. Ну да, грешна, и сейчас сполна расплачивается за это, но зачем же постоянно это припоминать?

– Ой, извини… – Ира тут же поняла, что именно сказала.

– А надо было… Прости, что проглядела. Что не заметила ничего странного в его поведении. Что не смогла ничем помочь. – Разумовская отпустила девушку и вытерла слезы, надеясь, что тушь не слишком сильно размазалась.

– Поступки другого человека – не твоя зона ответственности. Даже если он был твоим женихом. Хочешь мне помочь – помоги моей сестре. Мне немного поздно помогать юридически. А психологически мне уже помог другой специалист, – улыбнулась Ира, будто говорила о каких-то обыденных вещах. Как будто все эти годы собирала по кусочкам не свою жизнь, а пазл на тысячу элементов. Будто не писала до потери пульса научные статьи и работы, чтобы выбить себе баллов побольше и получить стипендию повыше. Будто не тратила всю ее на психотерапевта и антидепрессанты. Будто не она только недавно смогла избавиться от страха мужских прикосновений. Будто не ее отлетевшая кукушечка осталась где-то в той школе. На фоне всего убитое в хлам таблетками либидо казалось меньшим из зол.

– Господи, прости, – Гоша зарыдала с новой силой.

– Все в порядке, не убивайся. – Пока за ними наблюдает Катя, нужно хотя бы попытаться быть сильной и показать сестре хороший пример.

– Если тебе будет легче, то он больше никому не причинит вред.

– Ему дали пожизненное? Не думала, что в Европе настолько серьезные наказания, – хмыкнула Ира, скрестив руки на груди и вновь надевая привычную ментальную броню: поплакали и хватит.

– Не совсем… его жизнь наказала. – Гоша сделала паузу, чтобы вытереть слезы и успокоиться, после чего продолжила: – На последнем курсе он резко пропал. Так и не получил диплом, но я думаю, это к лучшему, системе правосудия не нужны такие кадры. В день вылета сюда я в аэропорту случайно встретила его мать. Она меня всегда любила, и мы с ней разговорились. От нее я и узнала. Все началось с того, что у него обнаружили злокачественное новообразование члена. Рак, короче. Если карма существует, то это высшее проявление всех ее законов. Обычно такая локализация не встречается в столь молодом возрасте. Всякие химии, радио и физики не действовали, не помогли даже лучшие клиники Европы, пришлось ампутировать сама понимаешь что, чтобы сохранить жизнь. Но это слишком сильно ударило по его мужскому самолюбию и эго. В один день он внезапно подорвался, оставил записку, что больше не может так жить, улетел в Швейцарию и обратно не вернулся.

– Да уж… у судьбы ужасное чувство юмора… или прекрасное… – задумчиво протянула Ира.

– Но это не обнуляет того, что он совершил… – Гоша снова пустила слезу.

– Гош, будет нюни распускать, наши клиенты начнут сомневаться в твоей компетенции. И в том, что ты умеешь соблюдать субординацию, тоже, – вернул разговор в деловое русло Роман. – Где гарантии, что ты не бросишься с ножом прям в зале суда на обвиняемого? – Катя хихикнула, и он продолжил: – Катерина, знакомьтесь, это тот юрист из Лондона, о котором я вам рассказывал, – Маргарита Разумовская.

– Юристка, – Гоша на автомате поправила Рому.

– И специалист в сфере защиты прав женщин.

– Специалистка.

– Да-да, как видите, Маргарита весьма дотошна, но думаю, в нашем деле это все же больше плюс, чем минус.

– Теперь полностью понятно, с чего вдруг такой выбор профессии, – хмыкнула Катя.

– Предлагаю продолжить разговор внутри, – Роман галантно открыл дверь ресторана и предложил дамам зайти внутрь.

Глава 27

Привет от бывшего

Когда слишком долго боишься, в конце концов надоедает.

«Медвежий угол». Фредерик Бакман

Устроить шопинг все же пришлось, и «завтра все расскажу» отложилось еще на один день. Во-первых, им с Ирой срочно нужно было выпустить пар и потратить несколько тысяч в ТРЦ. А во-вторых, любимые джинсы Кати порвались. Треснули прямо по шву на попе, когда она собиралась в институт. Катя подняла глаза к потолку и мысленно прокричала вселенной, что намек понят и больше она никогда-никогда не будет обманывать Даню, даже по мелочам.

Вечер пятницы для сестер наполнился «безудержным весельем» и прошел в точности по строкам сценария, что Катя вчера обрисовала Дане.

Магазины сменялись пестрой вереницей кроп-топов, кофт-сеток и мини-юбок. Катя перемерила уже с десяток джинсов, но ни одни так и не подошли. А вот когда ей было шестнадцать, таких проблем не было! Схватила первые попавшиеся, они идеально сели и в талии, и в попе, и по росту подошли! Потом еще носишь несколько лет, пока они не рассыплются или не треснут по шву, как сегодня утром. И непонятно: раньше другими были лекала, стандарты красоты (под которые, собственно, и шили одежду) или она сама? Кажется, все вместе. В любом случае сейчас выбор джинсов непременно сопровождался сожалением, чувством ностальгии и желанием сесть на диету как можно скорее.

Если кто и веселился в ТРЦ без всяких кавычек, то Ира. Впервые за долгое время она смогла уснуть без ночника и таблеток – бояться больше некого, ее монстр повержен. Она и забыла, каково просыпаться полной сил, энергии и радоваться новому дню. Каждый раз, когда Катя скрывалась за шторкой примерочной, Ира уходила на поиски новых джинсов для сестры и возвращалась с целой охапкой платьев, сарафанов, юбок и блузок для себя, совершенно не понимая, как же так вышло, и пожимая плечами: наверное, какая-то магия. Из каждого магазина, куда они заходили, Ира выходила с новым пакетом. Возможно, ей пора ставить диагноз «шопоголизм», но пока импульсивные покупки работали так же хорошо, как и ее антидепрессанты, она не собиралась менять свое поведение.

– Давай – этот последний и домой, – измученно предложила Катя.

– Без проблем. – Ира взглянула на часы на левом запястье. – Даже успеешь сегодня рассказать обо всем своему мальчику с цветами.

– Завтра расскажу. – Они зашли в магазин и направились к островку, на котором были разложены скинни-джинсы.

– Я это слышала еще вчера. Имей в виду, – Ира понизила голос, – я уезжаю во вторник, и не факт, что на допрос тебя вызовут, когда я еще буду в городе.

Катя, искавшая в стопке джинсы своего размера, тут же замерла.

– Я же не преступница… мы же просто побеседуем… – Ей до последнего не хотелось называть вещи своими именами и осознавать, что дело набирает столь серьезный оборот.

– Кать, беседа со следователем – это допрос. Да что ты так вцепилась в эти свои скинни! Пошли нормальные тебе подберем. – Ира взяла Катю за руку и повела к стойке, на которой висели джинсы более актуальных фасонов на эту весну и лето.

– Я хотела точно такие же, как у меня были! – возмутилась Катя, намеренно пропуская мимо ушей слова про допрос.

– Хватит держаться за прошлое. И я не только про одежду. – Ира стала быстро отсматривать модели джинсов и, каждый раз находя нужный размер, вручала вешалку Кате. – К тому же тебя, скорее всего, позовут давать показания дважды.

– В смысле? – Катя обреченно вздохнула, перекидывая через руку очередную пару, которая была гораздо шире, чем она привыкла носить. Отчасти из-за джинсов, отчасти потому, что ей казалось, что они закрыли эту тему. Только Ира могла одновременно говорить о шмотках и суде. Возможно, еще и Маргарита, но с ней Катя не так много общалась, чтобы сделать подобный вывод.

– Сейчас так модно, не вздыхай! – Ира взяла последние приглянувшиеся ей джинсы и потащила сестру в сторону примерочных. – Ты вчера совсем их не слушала, что ли? Ты проходишь и как потерпевшая, и как свидетельница.

– А свидетельница-то я каким боком? – Катя повесила вешалки на крючок просторной примерочной.

– Вопрос про «слушала» все еще актуален. – Ира зашла вслед за Катей и задернула шторку. Сестра на нее тут же недовольно посмотрела. – Ой, да что я там у тебя не видела.

– А что подумают люди? – Катя стащила через голову платье и осталась в одном белье.

– Как же ты похожа на Бориса, – усмехнулась Ира.

– Ой, да иди ты. Ладно, отвлеклись. – Она сняла с вешалки первые джинсы, думая, что закончится раньше: вещи, которые нужно примерить, или этот разговор? – В какой момент я стала свидетельницей?

– Ровно в тот момент, когда Нечаев начал работать в нашем меде. Так, давай сразу следующие надевай, по этим я уже вижу, что они нормально не сядут, – чуть отвлеклась на шмотки Ира, но взяла себя в руки и продолжила: – В вашем деле, как в одной песне: все переплетено. Роман с Маргаритой имени той девочки называть не стали, но я так часто ее вижу и слышу обрывки ее разговоров с парнем, что у меня уже нет сомнений, кто она. Знала бы ты, как часто обсуждают что не надо и где не надо, прям как мы с тобой сейчас. Если бы еще люди вокруг умели бы элементарно слушать и слышать, то преступлений вообще не было бы.

– И кто она? – Следующие джинсы застряли в бедрах (хотя, казалось бы, ее размер и прямой крой!), и Катя принялась их поспешно стягивать.

– Потом узнаешь, пока сохраню ее анонимность, – отмахнулась Ира. – Это я все к чему: тебе нужно все рассказать своему мальчику с…

– Еще раз скажешь про цветы, я тебя укушу, – перебила сестру Катя. Не так уж и часто он дарил букеты, чтобы за ним закрепилось такое прозвище.

– …книгами. Мне придется уехать на несколько дней, и всем было бы спокойнее, если бы был еще один человек, который сможет тебя поддержать. – Последнее время она много наблюдала за Евой и Мирой во время подготовки к олимпиаде по анатомии. Ну да, подслушивала чуток, но и они могли были бы быть более осмотрительными, обсуждая подобные вещи в моменты, пока никого из преподавателей рядом с ними не было. Человек, который останется рядом, несмотря ни на что, и пойдет вслед за тобой и в огонь, и воду, и в отдел, и в здание суда, дорогого стоит. И Ире хотелось бы, чтобы и Даня стал таким человеком для Кати, а для этого ему сначала нужно было хотя бы узнать обо всем. Конечно, она могла бы и сама написать ему напрямую или как-то намекнуть, но была не из тех людей, кто вмешивается в чужие отношения.

– Вариант, что я со всем справлюсь сама, ты вообще не рассматриваешь? – Если бы недовольство Кати (в большей степени из-за незадавшегося шопинга, чем из-за слов сестры) приобрело материальную форму, то оно бы вытолкнуло обеих из примерочной.

– Кать, прости, но нет. И не дуйся, это заслуженно.

– Ну сколько можно вспоминать об этой гребаной флешке?! Как же меня это все бесит! – Вместо того чтобы вернуть джинсы на вешалку, Катя швырнула их на пуфик в углу примерочной.

– Крепись, в отличие от нашего шопинга, все только начинается. Давай последние примерь, и поедем домой.

– Я правда собиралась обо всем ему завтра рассказать, – Катя разжала прищепки на вешалке, – не могу от него скрывать больше, потому что чувствую, как мы из-за этого отдаляемся… и это так… больно… – Просунула одну ногу в штанину, вторую. – Я уже ему написала, пока на паре была, нам как раз пора презентацией к книжному клубу заняться. А потом и поговорим, надеюсь, будет не слишком поздно. – Джинсы отлично сели сначала в бедрах, а потом и в талии, будто их шили прямо на нее, за исключением одной маленькой детали, из-за которой Кате пришлось встать на цыпочки. – Да твою ж мать! И так всегда. – Катя резко опустилась на пятки и спрятала лицо в руках.

– Да не реви ты, ща на первом этаже их в экспресс-ателье подшивать отдадим, а сами в это время в книжный сходим.

– Что бы я без тебя делала? – Катя отняла руки от лица и посмотрела на сестру через зеркало.

– Ходила бы с голой попой, очевидно.

– Я не про джинсы.

– Я, может быть, тоже.

Недовольство, наполнявшее примерочную пару минут назад, уступило место звонкому смеху, и Кате с Ирой стало так тепло и уютно, будто они снова вернулись в детство и сидят в маленьком домике из одеял и подушек.

Катя оттягивала разговор с Даней, как могла, и, кажется, весь мир решил ей в этом помочь.

То ли будильники в этот раз не сработали (в этом отношении ее телефону уже давно нельзя было доверять), то ли она не помнила, как выключила каждый из них с закрытыми глазами, и продолжала спать как ни в чем не бывало.

Даже потенциальное опоздание на работу не удержало Катю от соблазна повертеться перед зеркалом. Надо бы почаще прислушиваться к модным советам от сестры. После экспресс-ателье джинсы стали идеальными на все сто, нет, тысячу процентов! Кажется, следующие лет пять или пока они не треснут по шву, как их предшественники, она не будет из них вылезать. Единственное, о чем жалела Катя, – что не взяла вторые такие же.

Время, потраченное на сборы, она скомпенсировала наспех проглоченным бананом вместо нормального завтрака.

Сообщения от Дани Катя увидела только в такси. Хотя от него и не пришло ничего, что могло заставить ее переживать (пожелание доброго утра, напоминание, что она чудо и он ее очень-очень любит, уточнение, все ли в силе вечером, и извинение, что, скорее всего, он задержится и ей придется немного подождать его после смены), Кате стало тяжело дышать и она почувствовала, как в животе стягивается узел. Если она так разнервничалась сейчас из-за простых сообщений, то что с ней будет во время д… беседы со следовательницей или в зале суда? Ответ Катя набирала трясущимися руками, еле попадая по буквам.

Но было и кое-что, что ее обрадовало, – последнее сообщение от Дани. Задержится. Будто чувствует, что им предстоит не самый приятный разговор, и помогает Кате оттянуть этот момент. Хотя, скорее всего, просто совпадение. Наверняка поехал со своими одногруппниками на кафедру отрабатывать практические навыки к аккредитации. Порой Кате казалось, что у Дани все дни расписаны так, чтобы каждую минуту проводить с пользой. Единственное, что не вписывалось в эту концепцию, – их отношения.

На работу она, конечно же, опоздала. Ираида Пална, притворившись великой слепой, не сказала об этом ни слова.

Бегая меж столиков, Катя надеялась лишь на одно – чтобы предстоящий разговор оказался не тяжелее сета теплых роллов в темпуре и пары литровых заварочных чайников. Хотя и их вес ей оказался не по силам – она чуть не опрокинула поднос на гостей. Нервы вновь дали о себе знать.

За пару минут до конца смены пришло сообщение от Дани, что он уже приехал и ждет в машине. Утренний узел в животе затянулся с новой силой.

«Ну же, Катя, это так просто, скажи, и все, и не такое он от тебя узнавал, наверняка привык, что с тобой что ни день, так новая причина уехать от тяжелого шока», – твердила она себе, пока трясущимися руками натягивала футболку. Глупый совет из разряда: «Ну как ты можешь не знать биохимию? Просто возьми и выучи ее, все!», но Катя понимала, что если она не начнет сейчас себя настраивать, то снова промолчит.

Катя забрала из своего шкафчика сумку и побежала к Дане. Момент настал. Дальше откладывать уже некуда.

– Классные джинсы. Новые? – вместо приветствия спросил Даня, заводя машину.

– Агась, – даже не соврала Катя. Ну зачем он такой внимательный и замечательный? Точно где-то должен быть подвох! – А еще… – Она понимала, что, возможно, сейчас, когда Даня выруливает на дорогу, не самое подходящее время для признаний, но сделала вдох поглубже и прыгнула с места в карьер: – Мне на днях пришел привет от бывшего.

– Это который… – Катя рассказывала ему только об одном своем бывшем, но он все же решил уточнить.

– Да… – выдохнула Катя.

– Что ему от тебя нужно? Он тебя преследует? Угрожает тебе? – Пальцы на руле сжались, чтобы хоть как-то усмирить вновь появившиеся мысли о кровавой расплате. Лучше бы в этот момент в руке был пистолет, а перед ним вместо полупустой дороги тот препод.

– Скорее я ему… – На лице Кати сверкнула коварная улыбка. Осознание, что она больше не жертва, придало сил и развеяло все ее страхи и сомнения. Груз, который все эти дни с появления Романа сдавливал ей грудь, испарился. – Я подаю на него в суд, и не одна. Есть еще девочки, которые хотят, чтобы он сел далеко и надолго.

– У тебя есть юрист? Адвокат? Кто там вообще нужен в суде? Я в этом совсем не разбираюсь. – Даня с усилием отогнал мысли о самоличной расправе. – Но найду тех, кто разбирается. У меня сестра двоюродная юристом в Лондоне работает. Может, она сможет нам что-то подсказать, помочь как-то. Наймем лучших специалистов. Все что угодно…

– Дань, – мягко прервала его Катя, – у меня уже есть человек, который мне нужен.

«И не один», – мысленно добавила она, имея в виду не только Романа с Маргаритой, но и Иру с Даней.

Видя, как спокойно реагирует Даня, она чувствовала себя настоящей дурой, что так долго его избегала. Все, теперь точно-преточно больше никаких побегов и пряток!

– Тебе нужны деньги? Вряд ли его услуги бесплатные.

– Они мне не нужны, все в порядке. А с Маргаритой я уже знакома.

Катя кратко посвятила Даню в курс дела, и это далось ей куда легче, чем она себе представляла. А вот так всегда. То, что ты так долго откладываешь, потому что боишься начать или никак не можешь понять, с какой стороны проще подступиться, решается даже не за пару минут, а секунд!

– Прости, что раньше не рассказала.

– Все нормально. – Факт, что Катя так долго утаивала от него настолько важные вещи, задел Даню, однако он не подал вида. Уж точно не ему упрекать ее.

– Возможно, мне все же понадобится твоя помощь.

– И в чем же, чудо мое? – Он припарковал машину перед своим домом, но Катя не спешила выходить, пока они не договорят.

– Я до этого ходила везде с Ирой, но она скоро уедет на несколько дней в Питер, а я не знаю, когда меня вызовут на д… беседу со следовательницей, и… если у тебя будет время, ты не мог бы съездить со мной?

– Конечно, какие вопросы. Разве было такое, чтобы у меня не было на тебя времени?

– Да! На Восьмое марта, когда ты мне подарок через Регину передал.

– Один раз не считается!

– Это только первое, что в голову пришло, уверена, что найду и что-то еще.

– Кать, не дури. Я всегда смогу найти время на тебя и буду рядом всегда, тебе нужно просто прекратить прятаться от меня в своем мирке при первых же сложностях.

– Хорошо, я больше не сбегу, – ответила Катя, пока что не зная, что жестокий мир еще вынудит ее закрыться ото всех и не сдержать обещание.

Глава 28

Подвох

Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, а одиночество подсказывает человеку плохие идеи, особенно в шестнадцать лет.

«Мы против вас». Фредерик Бакман

На кухне Кате тут же бросился в глаза новый аквариум, стоящий на столе.

– А в честь чего рыбий переезд? – крикнула она Дане, ушедшему в спальню за ноутбуком.

– Это не переезд, это карантин! – услышала она ответ из комнаты.

Дане не нравилось общаться через всю квартиру, поэтому продолжил, когда вернулся к Кате с ноутбуком и сел рядом с ней за стол.

– Я пару дней назад заметил, что с Марией что-то не то. Пришлось покупать новый аквариум, отсаживать и вызывать специалиста. Проще, конечно, было бы новую купить, это же просто аквариумная рыбка, но я решил попытаться. Сейчас капаю ей лекарства. Может, очухается еще.

– Оу… надеюсь, Мария сможет поправиться. А Эрих и Ремарк как? – Катя держалась изо всех сил, чтобы не рассмеяться из-за кличек рыб, потому что, кроме них, в ситуации забавного мало. Даня, судя по всему, тоже еле-еле скрывал улыбку.

– Они живее всех живых. Хорошо, что у Марии не туберкулез, а то и мы с тобой были бы в зоне риска. – Сохранять серьезный настрой стало невозможно. В конце концов, пара дней, и рыбка поправится, тогда зачем грустить.

– Это нам повезло, конечно, – посмеялась Катя. – Ладно, вернемся к нашим андроидам.

– И электроовцам? – Даня открыл ноутбук и включил его.

– Что?

– Кажется, я знаю, какую книгу мы с тобой вместе будем читать следующей. А сейчас давай показывай фотки, которые ты успела насохранять для презентации.

– Было о-о-очень сложно. – Катя быстро выделила в фотопленке чуть больше, чем «несколько», и перекинула на ноут Дани по аирдропу. – Надо было брать книгу со снятой экранизацией. Его же «Не отпускай меня», например. Там Кира Найтли и Эндрю Гарфилд в главных ролях!

– Я смотрю, ты справилась и без всяких фильмов. – Даня смотрел, как одна за другой появляются фотки в файлах. – Сколько их тут? Тридцать? Сорок?

– Шестьдесят две! – не без гордости ответила Катя.

– А с экранизацией было бы сто шестьдесят две. Куда нам столько? Ты лекцию по книге собралась читать? Слайдов двадцать хватит за глаза.

– С экранизацией было бы проще понять, как персонажи выглядят.

– Ты же понимаешь, что это субъективщина и видение уже не автора, а команды, подбирающей актерский состав? Вспомни про постановку «Проклятого дитя» и Гермиону.

– Первое правило клуба презентаций по книгам: не говорить о том, что сейчас происходит со вселенной Гарри Поттера!

– Тогда другой пример: «Клара и Солнце».

– Дань… я же сказала, экранизации нет.

– Но она будет уже через год. Я нашел новость, что режиссер – Тайка Вайтити и что уже утвердили часть актерского состава. Как думаешь, кто будет играть Клару?

– Надеюсь, – Катя потянулась к тачпаду, и открыла на весь экран один из кадров фильма «Амели» с главной героиней крупным планом, – она.

– Не угадала. Дженна Ортега.

– Какой кошмар! Она же совсем не похожа на француженку! Даже если ей сделать прическу, как у… – Катя не смогла вспомнить имя актрисы и просто указала пальцем в экран, – этой и дать багет в руки! Или ее взяли, потому что она после «Уэнсдей» может не моргать в кадре и в принципе вести себя как робот?

– Не знаю, чем они там руководствовались, но и звать ее будут не Клара, а Эми, – добил ее Даня.

– Напомни мне, как выйдет фильм, ни за что не идти на него!

– Не думал, что ты настолько консерваторша. А как же открытость всему новому и интересному?

– И это мне говорит человек, продавший почку, чтобы заполнить шкаф классикой из серии «Большая книга»?

– Сами книги новые, а истории в них интересные, не вижу противоречий. И вообще-то там пара полок современного есть!

– Да-да, как же я могла забыть о твоем Женьке в водолазке, – рассмеялась Катя. Даня, который так и не смог смириться с тем, что она переняла от Регины привычку коверкать имя этого автора, обреченно вздохнул.

С самого начала Катя с Даней договорились, что не будут заморачиваться и выполнят только план-минимум: читаемый текст, однотонный фон и несколько картинок (а не как в лекциях на некоторых кафедрах, когда на фоне леса зеленые буквы размером с попу муравья и еще несколько фотографий, перекрывающих текст!). Но стоило Кате забрать ноут, чтобы просто посмотреть, какие есть анимации, план провалился. Она решила чуть поиграться и случайно переделала почти все. В конце она оставила парочку слайдов без текста на случай, если за оставшиеся до встречи дни в гугл-форме появятся новые вопросы, которые стоит вынести на обсуждение. Когда презентация была полностью готова, уже давно стемнело, а стол стал уставлен пустыми упаковками из-под китайской лапши, которую Даня заказал им, пока Катя «просто смотрела».

– Ну все, теперь точно не стыдно показать людям! – В десятый раз сохранила файл Катя. Просто на всякий случай. Этой яблочной технике нельзя доверять! Если телефоны сами по себе выключают будильники, то вдруг ноуты занимаются уничтожением презентаций? Надо было флешку брать. – Можешь мне ее в ВК кинуть? Я свой пароль не помню, а в твою страничку залезать не хочу.

– Думаешь, мне есть что там скрывать от тебя? – Даня перешел в браузер и зашел в диалог с Катей, что у него был закреплен.

– Уважаю чужое личное пространство. Спасибо, – добавила она, когда ее телефон бзыкнул от нового сообщения. – Надо бы уже сейчас начать выбирать книгу на июнь, чтобы точно начать первого числа. Я только не понимаю, где и как. Кажется, создавать кучу чатов было не лучшей идеей. Выбираем книги в одном, обсуждаем в другом.

– Можем вынести его на стену группы книжного клуба. Сделать один пост, куда скидывать предложения, а потом второй с опросом. Выбрать десять самых залайканных комментариев, и все.

– Ммм… к куче бесед еще и группа…

– Есть идеи получше?

– Нет.

– Тогда я пишу, чтобы узнать, что думают на этот счет остальные.

Несмотря на поздний час, многие не спали и быстро ответили. Видимо, не только Москва никогда не спит, но и студенты меда, вне зависимости от курса и факультета. Когда Катя увидела, кто единственный человек, которому не понравились изменения в порядке выбора книги, совершенно не удивилась.

Яна:

Если голосование будет открытым в группе, я против. Регина точно накрутит голоса, и до конца наших дней читать нам только орно-порно.

Регина:

Неправда!

Катя хотела забрать ноутбук, но Даня оказался быстрее и сам напечатал ответ.

Данил:

Можем ввести мораторий на такие книги.

Регина Разумовская вышла из чата

Юра:

Она вернется.

Юра:

Наверное.

Юра:

Я не вернусь!!!

Юра:

Читайте сами свои умные книжки без меня.

Юра:

!!!

Юра Зверев вышел из чата

Юра Зверев присоединился к чату по ссылке-приглашению

Юра:

Простите, Регина отобрала телефон.

Яна:

Я так и поняла.

– Ну и королева драмы, – закатила глаза Катя, – и часто с ней такое?

– Довольно-таки да. Даю ей пять минут.

Обида Регины продлилась три. Сошлись на том, что никаких ограничений по жанрам все же не будет, но накручивать голоса запрещено, и учитываться будут только принадлежащие подписчикам группы. Яна вызвалась лично проверять каждый из них. Катя не понимала, что же такого сделали ей книжки с эротикой, что она так разозлилась.

– Так, книга выбирается, техника на Максе. А что у нас с местом проведения? – спросила Катя, когда Даня написал пост в группу о выборе книги на июнь и кинул его в отложку.

– Пока ничего. – Он уже давно написал Яне, и она даже согласилась без лишних вопросов, но потом просто начала игнорировать, а ему самому не хватало лишнего часа в сутках, чтобы найти место самостоятельно.

– Скажи. Что. Ты. Шутишь! – отрывисто и сквозь зубы произнесла Катя, почувствовав, как паника подступает к горлу. – До встречи четыре дня, а у нас нет места?!

– Да, а Яна молчит…

– А я с самого начала знала, что поручать что-то человеку, который так и не смирился с тем, что мы встречаемся, – ужасная идея! Я уверена, что она специально не стала ничего делать, чтобы у нас с тобой ничего не вышло!

– Не переживай, у нас еще целых четыре дня, я все найду. Ты права, не стоило ее просить, надо было самому, но я с этими экзаменами и аккредом схожу с ума.

Катя хотела возмутиться, что он мог бы просто попросить ее об этом, но не успела.

– Страшно представить, что бы было, узнай она, что я встречался с ее младшей сестрой…

– Ты что?!

Только услышав ответ, Даня понял, что последнюю фразу сказал вслух. После встречи с Полиной он часто думал, как бы рассказать обо всем Кате, но эти новости все время были не к месту. А теперь все так глупо вышло. Вроде не пил сегодня, тогда почему то, что было на уме долгие дни, так резко оказалось на языке. Это Катя на него так влияет?

– Если в твоем понимании мне не нужно беспокоиться из-за этого, то уже мне страшно представить, из-за чего стоит! – Катя полностью доверяла Дане, поэтому тогда сомнений в его словах у нее даже не возникло. Теперь же она понимала, что, кажется, зря. Сокрытие бывших, как и сокрытие улик, карается. Только не законом, а нынешней девушкой.

– Мы не очень красиво расстались три года назад и с тех пор даже не общались, – честно ответил Даня. Полина кинула его в ЧС везде и заблокировала номер. Впоследствии о ее состоянии он узнавал косвенно, через Регину. – Да и после нее у меня была еще парочка девушек.

– Ну-ну… подожди. – Катя провела мысленные подсчеты, вычитая из своего возраста и возраста Дани по три года. – Тебе было двадцать, а ей?.. Семнадцать?!

– Шестнадцать, – поправил ее он. – И из-за этого мне стоило переживать. – И отчасти поэтому он никак не мог собраться с силами, чтобы рассказать обо всем.

– Еще, блин, лучше! – В своих подсчетах Катя не учла одного: что из-за ухода из меда и последующего восстановления она сейчас была на год старше основной массы ребят на курсе. В ее картине мира этот год сразу переводил такие отношения в разряд ненормальных. – Выглядишь так, будто в этой истории кто-то умер.

– Вроде того…

«А вот и подвох», – подумала Катя до того, как Даня начал.

Он не знал, насколько давно Полина положила на него глаз, потому что уже долгое время встречался со своей первой школьной любовью и до других девушек, тем более до лучшей подруги младшей сестры, ему не было дела. Но на втором курсе его девушка ушла от него, не объясняя конкретных причин, просто сославшись на то, что он не тот человек, кто ей нужен рядом. Месяц Даня пребывал в подавленном состоянии, жил, что называется, по инерции. И как раз в этот момент рядом с ним появилась Полина. Просто взяла и написала ему. Он не знал (но догадывался), откуда она узнала про расставание, но сам факт ее появления был куда важнее причин, ему предшествующих.

Сначала они просто переписывались, потом начали время от времени видеться, причем все встречи тщательно скрывались от родителей обоих. Видимо, уже на тот момент понимали, что есть в их поведении что-то неправильное и порицаемое обществом. Порой она вела себя слишком навязчиво, но с ней Даня перестал задаваться вечными «почему?» в отношении своей первой любви. Он так не понял, как случился переход на следующую ступень и они стали парой, но точно помнил, как предупредил ее, что ничего серьезного у них не выйдет и что никакого секса до ее совершеннолетия у них не будет. О том, что был полностью уверен, что их отношения вряд ли продлятся дольше пары месяцев и до ее восемнадцатилетия вряд ли протянут, говорить не стал. Но чем дольше они встречались, тем менее категоричным становилось его «нет», и в один момент, под натиском Полины и ее глупыми аргументами, что шестнадцать – возраст согласия и ей уже совсем скоро семнадцать, превратилось в «почему нет?», а спустя еще три недели, когда она испугалась задержки месячных и сделала тест, в «ну почему я не сказал „нет“?!».

– И ты хочешь, чтобы я в это поверила?! – Она чувствовала себя так, будто солнце потухло, небо раскололось пополам и все звезды разом рухнули и что у нее осталось совсем немного времени, прежде чем она задохнется или замерзнет насмерть.

Даня молчал, будто их с Полиной история подошла к концу, хотя на самом деле до развязки еще оставались страницы, и он непослушными пальцами пытался подхватить уголок одной из них, но тот из раза в раз выскальзывал, давая понять, что стоит если не остановиться совсем, то хотя бы сделать передышку.

Будь Катя на пару лет помладше и поглупее и не знай она, что случилось с Ирой, она, может быть, еще и поверила бы в историю о роковой несовершеннолетней обольстительнице, но сейчас это вызывало ряд вопросов. Если Данил ей сейчас врет, пытаясь выставить себя лучше, чем он есть на самом деле, она тут же встанет и уйдет из его жизни навсегда, и не найдет он ее ни с собаками, ни с поисковым отрядом их меда, ни с мигалками, ни с вертолетами. Предстоящий суд над Нечаевым обострил в ней чувство женской солидарности, и, выбирая сторону, она встала рядом с малознакомой девушкой, а не со своим молодым человеком. Хотя Катя и сама когда-то была шестнадцатилетней девочкой, которая добивалась внимания, правда, не старшего брата подруги, а друга старшей сестры и вела себя очень-очень глупо и навязчиво, на грани безумия. Девочка-подросток, одержимая красивым мальчиком, способна на многое.

Катя хотела поверить Дане, но не могла. Он может сейчас наговорить все что угодно, лишь бы оправдать себя. И чем тогда он отличается от того вожатого из языковой школы, куда летала Ира? Тот наверняка думал, что это Ира вьется вокруг него, хотя они просто вынужденно находились на территории одной школы и жили в соседних блоках. Ну почему это все сейчас происходит именно с ней?! Где же проходит та грань, разделяющая поступки, на которые еще можно закрыть глаза, и на те, которые прощать совершенно нельзя? И как сильно человек может поменять свои нормы морали, чтобы они стали совпадать с поступками человека, которого он так любит?

Все же было прекрасно. Прек-рас-но! Ее любили. Просто так и несмотря ни на что. Ей дарили то чувство безопасности и комфорта, которого так не хватало дома. Ее не осуждали. Ее увлечение книгами и блог не называли глупыми. Ее идеи поддерживали. К ней самой прислушивались. Ей подарили веру, что не все мужчины такие, как Нечаев, и… отобрали ее.

Катя мысленно отлистывала назад страницы их истории до самой первой встречи. Ни одного красного флажка, которые она порой рисовала на полях книг, что читала. Она бы точно заметила раньше, будь с Даней что-то неладное и от него стоило держаться подальше? Ведь так?..

Что она начала хлюпать носом, а на столе перед ней появились соленые капли, Катя поняла, только когда почувствовала, как Даня гладит ее по плечу.

– Не трогай меня! – воскликнула она громче и резче, чем собиралась, выскочила из-за стола и в два шага преодолела расстояние до столешницы. – Не нужно подходить, спасибо, – добавила она тише. Кажется, звук ее участившегося сердцебиения заполнил всю кухню и был слышен даже Марии, Эриху и Ремарку под толщей воды.

В этот момент оба четко осознали, почему все грустные и болючие моменты в книгах называются стеклом. Если и можно услышать, как разбивается человеческое сердце (которое на самом деле эластичное и может разве что бесшумно разорваться), то это точно звук, с которым осколки падают на кафельный пол и дробятся на настолько мелкие части, что с ними не справится ни веник с совком, ни пылесос. И их так много, что пройдут годы, а какой-нибудь хитро спрятавшийся кусочек вопьется в нежную кожу и напомнит о себе.

Дане всегда было мучительно смотреть на то, как Катя плачет. Но еще хуже становилось от одной только мысли, что это он – причина ее слез, и никакие слова тут, кажется, уже не помогут. Все, что мог, уже наговорил. Вместо раскаяния вышло так, будто он обвиняет во всем Полину.

Он перевел взгляд с Кати на Марию, которая теперь вяло плавала кругами у самой поверхности.

«Да кому я вру, не очухается она…» – подумал Даня.

– Ладно. – Катя утерла слезы тыльной стороной ладони. Она еще не до конца пришла в себя после таких новостей, но уже могла выдать что-то связное. – Допустим, все так и было, как ты рассказываешь… – Возможно, она самая глупая девушка на планете, у которой и в груди, и в черепной коробке одно большое сердце, которое очень легко впускает в свои двери мужчин. Возможно, с каждыми следующими отношениями она будет обжигаться еще сильнее, чем с предыдущими. Возможно, она должна сейчас уйти в ночь, громко хлопнув дверью. Но она его по-прежнему любит и готова в слезах кричать об этом, прямо как в том отрывке из сериала, что стал мемом в соцсетях. – Допустим, что я закрою глаза на то, что встречаться с несовершеннолетней, когда тебе двадцать, это не окей… по крайней мере для меня.

«Допустим, там все и правда было по-обоюдному», – подумала она про себя, не в силах это озвучить. А может, ничего страшного и не произошло, это она сама себя накрутила, напсиховалась и сама же успокоилась?

– Ладно ей шестнадцать лет, мозгов нет, – продолжила она, – но ты-то чем думал?!

– Вот именно, что ничем. – Он перевел взгляд с Марии, которая, кажется, заплавала чуть поживее, на Катю. – Я так много думал о бывшей и учебе, что единственное, что мне хотелось, – выкинуть на время все мысли из головы. И рядом с Полиной это получилось. И это было ошибкой, за которую пришлось расплачиваться почему-то ей, а не мне.

– Я так понимаю, есть продолжение? – Катя запрыгнула на столешницу и уселась поудобнее.

– Да…

Страницы вновь зашелестели.

О том, что Полина беременна, Даня узнал на юбилее отца. Отмечали в его же ресторане. Собралась вся семья, и, конечно же, без Регины не обошлось. Звук первого сообщения Данил проигнорировал, потому что родителям не нравилось, когда за столом отвлекались на переписки, но, когда телефон завибрировал, будто готовый взорваться, он зашел в диалог. Фото теста с двумя полосками и глупой подписью: «Нет, это не сказуемое». А вслед за этим куча сообщений о том, что она уже рассказала родителям. Что нет, они не знают, что это его ребенок. Что она его не выдала, чтобы у него не было лишних проблем. А то родители могли бы пойти вместе с ней писать заявление о совращении несовершеннолетней и изнасиловании. Что родители отправляют ее на аборт. Что она начиталась про осложнения и теперь ей очень страшно и она в панике, потому что не знает, что ей делать. Она просила совета, а он отправил короткое: «Слушайся родителей, я все оплачу» – и перевел денег. Вместо ответа Полина заблокировала его везде.

В момент, когда он решил, что хуже уже быть не может, над его левым ухом раздался голос Регины, стоявшей позади него достаточно, чтобы видеть всю переписку.

– Кажется, ты очень крупно влип, братец.

С того момента Данил на дух не переносил японскую кухню, которая будто бы впитала в себя воспоминания о том дне.

– Да уж, сюжет, достойный «Беременна в 16», мог бы получиться, – цинично заметила Катя. – Полине очень не повезло с парнем, но повезло с родителями.

Вторая часть истории не так сильно тронула Катю. Во-первых, она теперь не сомневалась, что отношения с несовершеннолетней в жизни Дани были исключением, а не правилом и после такого он полностью разделяет ее позицию, что это «не окей». А во-вторых, отреагируй ее родители хоть немного, как и родители Полины, по части заявления, а не принуждения к аборту, она была бы только рада.

– Ей было страшно, она думала, что получит от меня поддержку, а я… слился, получается?

– И повел себя как полный мудак. – Катя болтала ногами и совершенно не собиралась стесняться в выражениях.

– Получается, что так. Но я не думал сливаться. Полина явно дала понять, что не собирается после такого поддерживать со мной общение. Я потом еще долгое время узнавал, как она, через Регину.

– Дань… Я уверена, что, если бы я сейчас кинула тебя везде в ЧС и ушла, ты бы нашел способ связаться со мной и из-под земли бы достал. Потому что захотел бы этого. А тогда ты захотел по-тихому слиться и обрек ее на страхи и одиночество в минуту, когда девушка не должна быть одна. Трахались-то оба. – Даня хотел возразить, но Катя выставила руку вперед, показывая, что ее монолог не окончен. – И не надо говорить, что рядом с ней была Регина, это не то. Я надеюсь, у Полины все прошло без осложнений и она еще сможет забеременеть и родить, если, конечно, рядом окажется подходящий человек и она сама этого захочет. Но знаешь, что еще страшно? Мои роды. Да и в принципе рожать, если ты не готова к этому. Я тоже была одна. Мне казалось, что я умираю. Кроме того, я хотела умереть. Или же последствия беременности моей. Я рассыпаюсь. Мне пальцев рук не хватит, чтоб перечислить болячки, возникшие во время и после. Егор, этот маленький негодник, – при упоминании сына Катя невольно улыбнулась, а в ее голосе послышались нотки нежности, – высосал из меня все соки. Он хотел жить и, вопреки всем прогнозам врачей, родился и теперь растет совершенно нормальным ребенком. Говорят, девочки забирают у матерей красоту. Наверное, мальчики – здоровье. Но, если честно, будь у меня возможность отправиться в прошлое и заново решить, рожать или нет, я бы родила. Но это было бы уже мое решение. У нас с Полиной должен был быть выбор, но его у нас отняли, и это, пожалуй, самое страшное. Я уже пережила всякое дерьмо. И поверь, нового я совершенно не хочу. Но верю, что, как правило, люди учатся на ошибках и меняются, и поэтому я все еще сижу здесь. Ну и потому, что любовь зла, – улыбнулась она, не завершая фразы.

– Чудо мое, ты же знаешь, я никогда в жизни тебя не обижу, не сделаю тебе больно и не отниму у тебя выбор, который должен быть только твоим. – Даня был готов к тому, что Катя уйдет от него в любую минуту этого тяжелого разговора, но был рад, что ошибся.

– Агась, и поэтому тоже я все еще здесь. У тебя, кстати, сейчас есть отличная возможность покаяться в остальных своих грехах.

– На четвертом курсе я купил сдачу экзамена у заведующего кафедрой, потому что отношения с преподом не задались, а прям перед сессией я уезжал на сборы. Поблажек по учебе нам никаких не сделали, а возиться с пересдачами и академическими задолженностями не хотелось.

– И это все? Как-то скучно, – с притворным разочарованием в голосе ответила Катя.

– Зато можешь быть уверена, что я точно из тех, кто учится на ошибках, сделанных по глупости и молодости.

– Ты и сейчас не старик, так что время вдоволь накосячить у тебя еще есть. Ладно, а диван в гостиной раскладывается? – вдруг перевела тему Катя.

– Да, а что?

– Постелишь мне сегодня тут? Мне по-прежнему не хочется, чтобы меня трогали, но домой возвращаться сейчас не вариант, потому что Ира точно решит, что ты меня обидел, и мне придется до конца своих дней носить ей передачки в женскую колонию строгого режима и ухаживать за твоей могилкой.

– Ложись в спальне, а я останусь здесь, – тут же изменился в лице Даня. Слишком рано ему начало казаться, что все в порядке. Но, видимо, нужно дать Кате время, чтобы все переварить. И вряд ли ей хватит трех минут. Пришлось утешать себя мыслью, что все могло быть и хуже.

Этой ночью не могли уснуть оба. Каждый долго ворочался в своей комнате. В конце концов Катя не прошла проверку, которую устроила сама себе, – ей без Дани совершенно никак. Она тихо выскользнула из спальни, зашла в гостиную и нырнула к Дане под одеяло.

– Обними меня, – шепнула она ему.

Глава 29

Точка отсчета

Не можешь отделаться от гадкой дряни – вытесни ее какой-нибудь дрянью поприятнее.

«Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения». Фредерик Бакман

Все случилось ровно год назад. Катя и не думала, что вернуться в этот день на кафедру будет так сложно. Хоть и знала, что он давно не работает здесь, а на паре ее ждет вымотанная сменой на «Скорой» Вероника Борщ, чтобы вместо того, чтобы разобрать материал и отпустить всех пораньше домой, на первый час опоздать, а весь второй рассказывать об интересных вызовах. Огнестрелы, ножевые, острые животы, бабульки с давлением – одним словом, все самое интересное всегда происходило по ночам. Ну или в светлое время суток, но люди на то и люди, чтобы думать, что «само пройдет», и тянуть до последнего.

Целый год… 12 месяцев… 365 дней… Подсчет недель, минут и секунд остался за пределами математических возможностей Кати.

Год…

Достаточно, чтобы успеть завести книжный блог. Не только стать мамой, но и начать учиться ею быть. Вступить в новые отношения, в которых тебя ценят, любят и прислушиваются к тебе. В которых, конечно, не все всегда гладко, потому что каждый имеет право на ошибки, в том числе сделанные по молодости и глупости, но в которых все шероховатости зашлифовываются разговорами по душам, главное – не тянуть с этим.

Но слишком мало, чтобы забыть произошедшее здесь, прекратить плакать над учебниками каждый раз, когда случайно вспомнишь о прошлом. И перестать представлять, как дверь какого-нибудь кабинета открывается и оттуда выходит он. Если время и лечило, то у Кати была врожденная толерантность к этому лекарству, что требовало более высокие дозы и длительные курсы, чем для обычного человека.

– Коть, если хочешь опоздать или прогулять, пошли в буфет, – рядом с топтавшейся возле входа на кафедру Катей материализовалась Регина. – Или в столовку фармкорпуса, Юра нам потом напишет, как мисс Борщ придет. Потом с кофе прибежим и скажем, что в пробку попали, – посмеялась сама над своей шуткой она.

– Да нет, просто подвисла. Пыталась вспомнить, взяла ли тетрадь с лабами, – выдала первое, что пришло в голову, Катя.

– Ну как знаешь, как по мне, план отличный.

– Никто и не спорит. Ты лабы написала? – спросила Катя, только чтобы наступившее неловкое молчание не заполнилось одним из неуместных вопросов Регины. Возможно, тренировка перед сегодняшней встречей со следовательницей ей не помешает, но Катя выбрала энергосберегающую тактику.

– Нет, конечно.

– Тогда пошли, как раз к приходу Вероники Вячеславовны успеем. – Торопиться Кате не имело никакого смысла, потому что она вчера вечером написала в ВК преподавательнице и отпросилась с половины пары. Так что выполнение лабораторных она даже не застанет.

В кабинете внимание Кати тут же привлекло отсутствие Жени и Гели, которые никогда не опаздывали, обычно приходили в числе первых, да и без уважительных причин пары не пропускали, и тем более не стали бы это делать накануне последней контрольной по биохимии и итогового теста.

Прошел час, Катя и Регина расправились с написанием объемных лабораторных. Еще полчаса, и в кабинет в расстегнутом халате, ужасном настроении и без привычных макияжа и стаканчика кофе, но с журналами в руках влетела Вероника Вячеславовна.

– Сразу говорю, я после смены и меня все бесит. – Она села за свой стол и положила перед собой журналы и телефон. – Но удача сегодня на вашей стороне, потому что колок на следующей неделе.

Она не стала рассказывать своим ребятам, что спонсор ее раздражения – бывший, чтоб его, муженек. Нет, Игорь, конечно, замечательный человек и как к специалисту к нему вопросов нет, но как спутник жизни ей совершенно не подошел, и теперь Вероника Вячеславовна не хотела лишать себя возможности разозлиться и выйти из себя из-за бывшего супруга, тем более он сам ее вынудил!

За ночь они даже ни разу не заехали на подстанцию, о сне и еде пришлось забыть. Они с напарником час откачивали бабку, к счастью, все закончилось без летального исхода. А потом высшие силы решили их добить и послать им вызов с родами. Горе-мамаша за все 9 месяцев не нашла даже денечка, чтобы встать на учет!

В перинаталке как раз и состоялась встреча бывших супругов, отчего мисс Борщ тут же скисла. Игорю, свеженькому и бодренькому – видимо, смог отоспаться в своей ординаторской, – хватило сил и принять роженицу, и отчитать Веронику за промедление и косяки. После такого хотелось либо послать далеко и надолго, либо закончить смену констатацией смерти. И вопросы к «чудесному и чуткому специалисту» (пока нормальные девушки посещали странички своих бывших в соцсетях, она читала, что об Игоре пишут на сайтах с отзывами на медицинские услуги. И ни одного негативного ведь!) появились сами собой. Этические! Как вообще можно вести себя так с коллегой, когда вокруг столько людей?! Даже если у него тоже выдался тяжелый, нервный день, это совершенно не ее проблемы!

Конечно, Веронику Вячеславовну теперь все бесило! Но она смогла собрать оставшиеся крупицы адекватности и педагогичного поведения (все-таки никакие эмоции не должны отразиться на ходе учебного процесса), подняла глаза и быстро пересчитала своих студентов. Одной неразлучной парочки не хватало.

– Та-а-ак, а где эти две подруги?

– Они у вас отпрашивались, – ответил Юра.

– Точно, писали мне вчера. Еще кто-то вроде был. – Веселая ночка тут же вычеркнула из воспоминаний относительно спокойный вечер (подумаешь, чуть ли не пришлось отбиваться баллоном с кислородом от пьяного, но живучего мужика с пробитой головой).

– Я вам еще писала, – подала голос Катя, скрещивая под столом пальцы, чтобы ее тихо-мирно отпустили и не пришлось своевольно сбегать. Между проблемами со следствием и с учебой она выбирала, очевидно, второе.

– Тебе там еще не пора? – та ткнула пальцем в экран телефона и посмотрела на время.

Прежде чем ответить, Катя взглянула на часы, висящие над входом в аудиторию.

– Можно потихонечку собираться.

– Тогда потихонечку собирайся, можешь уйти по-английски. Итак, какая у нас тема? – обратилась преподаватель к своим группам не столько, чтобы проверить, насколько они готовы к паре, сколько узнать самой, что они вообще будут сегодня разбирать.

Дважды повторять Кате не пришлось, так что уже через пару минут она вышла в холл между кафедрами и увидела шедших ей на встречу Гелю и Женю. Они быстро кивнули в знак приветствия друг другу и разошлись. Но даже мимолетного взгляда хватило Кате, чтобы отметить заплаканный и измученный вид Жени. Она бы спросила, что произошло, но не так близко общалась с ними, да и девочки уже, скорее всего, скрылись за дверью кабинета, а на телефон пришло сообщение от Дани, что он уже подъехал к медгородку и ждет ее.

С того разговора, который чуть не стал горьким финалом их отношений, прошло четыре дня, и мысли о разрыве Катю больше не посещали.

Во-первых, уже наутро она сказала Дане, что оставляет за собой право в любой момент пообщаться с Полиной (если она, конечно, этого захочет), узнать ее версию произошедшего и сравнить точки зрения. Никому писать Катя не собиралась, считая, что если Даня что-то утаил от нее, то подобное заявление вынудит его признаться во всем. Прям как к фильмах и сериалах, когда один герой подходит к другому со словами: «Я все знаю!», а тот от страха выдает всю свою подноготную. Возможно, она выбрала не самую правильную модель поведения, содержащую элементы запугивания, но это ее сейчас совершенно не волновало. В любом случае поспешных дополнений истории не последовало, и Катя окончательно поверила в слова Дани.

Во-вторых, она подробно расспросила о всех его бывших (кажется, нужно было сделать это раньше) и, убедившись, что он не замешан ни в каких других историях с несовершеннолетними (за исключением самой первой девушки, с которой они начали встречаться, когда обоим было по четырнадцать, но это другое) и незапланированными беременностями (да и с запланированными тоже), окончательно успокоилась.

И последнее: в перерывах между расспросами Кати они выполняли «пятилетку за три года» – бились с задачкой по поиску места проведения, на которую давалось четыре недели, – за четыре дня. Найденное решение оказалось настолько очевидным, что остался только один вопрос: как они до этого не додумались раньше?! Городская библиотека! Как раз в прошлом году в ней оборудовали несколько конференц-залов. Один из них – с большим экраном, колонками, круглым столом человек на двадцать и микрофоном на нем за каждым посадочным местом – подходил как нельзя лучше.

Договариваться с библиотекой поехали вместе, но вопросы решал только Даня, Катя же просто стояла рядом, слушала и улыбалась в качестве моральной поддержки. Без официальной бумаги от вуза предоставлять зал никто не собирался, так что деньки оказались наполнены тем еще весельем и сбором подписей.

О том, что чуток погрязла в своих мыслях, Катя поняла, только когда охранница вежливо спросила, собирается ли она выходить или просто хочет собрать очередь перед турникетом. Катя тут же извинилась и быстро выбежала из корпуса.

* * *

Катя не вышла, а практически выпала из кабинета следовательницы в объятия Дани, ждавшего ее все это время в коридоре, и уткнулась ему в грудь, еле сдерживая слезы. Всю дорогу она храбрилась и говорила, что идти вместе с ней не нужно, она большая девочка и справится со всем сама, но чем меньше оставалось до пункта их назначения, тем сильнее становилась дрожь, бившая ее. Сейчас Катя радовалась, что Даня настоял на походе вместе с ней и не нужно преодолевать казавшийся таким долгим путь до машины в одиночестве.

– Как все прошло? – не выпуская Катю из своих рук, шепнул ей в макушку Даня. Они стояли прямо в проходе и, очевидно, мешали ходившим по коридору людям в форме, но для Дани это не имело никакого значения. Пока Катя хоть немного не придет в себя, он не сдвинется с места и будет ее обнимать.

– До расспросов твоей мамы про мою учебу не дотягивает. – С ее губ сорвался нервный смешок. Пусть следовательница и вела себя очень деликатно, Катю все равно потряхивало. В основном от событий, которые пришлось повторно пережить, пока она отвечала на несчетное количество вопросов. Кате показалось, что она провела в кабинете весь день, хотя на деле не прошло и часа. – Давай не здесь, а то я затылком чувствую, что на нас косо смотрят.

– Все будет как скажешь. – Даня разомкнул объятия, чтобы прекратить привлекать излишнее внимание. – Что мне сделать, чтобы твое настроение хоть немного улучшилось?

– Даже не зна-а-аю… – протянула Катя, взяла Даню под локоть, и они пошли по коридору в сторону выхода. Пальцы свободной руки она стала загибать по мере перечисления своих хотелок. – Для начала накорми меня роллами.

– Может, чем-то другим? – скривился Даня, который все еще не питал любви к японской кухне. – Ты и так смотришь на них чуть ли не каждый день, неужели тебя не тошнит от одного их вида?

– Во-первых, я сейчас же звоню Маргарите и сообщаю, что мои права как женщины, которая хочет обожраться роллов до потери пульса, ущемляют, и ты будешь иметь дело уже с моим юристом. Стресс, что мне пришлось пережить, тянет на теплый сет в темпуре минимум! – Катя чуток преувеличила – максимум на «филадельфию» и мисо-суп с креветкой.

– Это уже серьезно, ладно, будут тебе роллы. – Даня на ходу чмокнул Катю в висок, отчего она тут же сменила гнев на милость.

– Больше не ущемляют, – довольно улыбнулась она.

– Так что там во-вторых? – Он остановился, открыл дверь и пропустил Катю перед собой.

– А во-вторых, мне кажется, я тот человек, который, работай он хоть лет десять на шоколадной фабрике, все равно будет есть шоколад тоннами. О! Шоколад! Хочу дубайский! – она загнула второй палец.

– Ой, а что это не японский?

– Потому что такого пока не существует, и я надеюсь, что до такого извращения никто не додумается. Шоколад с рисом, васаби или рыбой… фу, отвратительно!

– А дубайский как будто существует.

– Ты что, совсем в соцсети не заходишь?

– У меня экзамены на носу, и я подписан только на тебя и еще на парочку медицинских каналов, а там ни о каких дубайских шоколадах не писали.

– Тогда хочу просто что-нибудь сладенькое. Шоколадное. С шоколадом внутри. И политое шоколадом! – восторженное перечисление ненадолго прервалось, когда Даня открыл ей дверь машины. Катя дождалась, когда он сядет на водительское сиденье, и продолжила: – И медовый юзу!

– Чудо мое, а у тебя попа не слипнется? – Даня завел машину.

– Не слипнется, – ответила Катя таким тоном, каким обычно дразнятся дети, не хватало только добавить «бе-бе-бе» вместо точки в конце.

– Я так понимаю, сегодня все дороги ведут нас в «Комореби»? Роллы, чай, а под твое описание отлично подходит шоколадный фондан.

– Класс! Давно хотела поехать туда как посетительница. А можно, когда нам принесут счет, я с очень серьезным видом скажу: «Запишите сами понимаете на кого»?

– Это немного не так работает.

– Блин, жаль.

– Кстати, тебе ничего не надо из книжного забрать? Нам как раз по пути будет.

– Сейчас узнаю, – Катя быстро зашла в приложение, где отслеживала статусы своих заказов и предзаказов, и тут же завизжала.

– Это «да»?

Катя кивнула, считая, сколько книг ей пришло, и прикидывая, как же спрятать от глаз Дани свои пособия для счастливых мамочек. Она понимала, что универсального рецепта по выращиванию хорошего человека не существует и стоит опираться только на свои чувства и мысли, но хотела узнать побольше о подходах к воспитанию и развитию ребенка, чтобы понять, что подходит именно ей. Сначала она много общалась со своей мамой, которая уже вырастила двух детей, а это уже ничего себе. Потом долго болтала по телефону с бабулей, то и дела вставляя, что нет, она не беременна и интересуется просто так, на будущее. И в дополнение к этому читала книги.

Хотя нет, прятать не будет, пусть Даня видит и понимает, что в ее жизни уже есть один мужчина и он будет с ней всегда.

Принятие нового статуса шло полным ходом. Пару дней назад они с мамой передвинули кроватку Егора в комнату Кати. Теперь она сама укладывала его спать и вставала в ночи, стоило ему заплакать. На удивление, это ей не было в тягость и больше не вызывало сильного отрицания, как пару месяцев назад. Катя, наоборот, не понимала, как же она могла так долго игнорировать своего ребенка. Никогда не поздно одуматься и все исправить.

Катя не знала, понимает ли Егор, что теперь больше времени с ним проводит другая женщина, на этот раз его настоящая мама, но была уверена, что новые яркие впечатления и воспоминания вытеснят из его головы моменты, когда она была не рядом с ним. В конце концов, многие ли помнят, что с ними происходило в первый год жизни? Да никто!

Самым ранним воспоминанием самой Кати была, кажется, поездка с родителями и сестрой на озеро. А может, с ними была только мама? Наверное, да, а отец, как всегда, в больнице. Кате тогда было три, Ире – четыре. Мама сидела рядом с ними на влажном песке, на лице – тень от соломенной шляпы с широкими полями. Они уже слепили целый замок и теперь украшали его ракушками и камушками. Одно неловкое движение – маленькая Катя случайно сломала одну из башенок и расплакалась. Мама нежно улыбнулась и ответила, что они сейчас все быстро починят или построят новый замок, больше и красивее. Взрослая Катя, вспоминая это, решила, что сделает все возможное, чтобы детство Егора было заполнено похожими светлыми моментами. За одним только исключением – рядом будут двое: мама и папа. Они с Даней.

– По шкале от одного до десяти как много денег я оставлю там на этот раз? – по-своему трактовал затянувшееся молчание Даня, думая, что такая пауза не предвещает ничего хорошего для его баланса на карте. Он уже давно понял, что если она и заказывает что-то, то ставит оплату при получении, считая, что это будут уже проблемы будущей Кати. Хотя в последнее время у нее совершенно не было проблем, потому что за книгами она заезжала исключительно в его обществе. А он не мог себе позволить, чтобы его девушка платила сама. Кажется, пора привязать свою карточку к ее приложениям.

– Двенадцать.

– Как в меме?

– Нет, там двенадцать книг.

– Ты когда успела? Мы же только на днях забрали штук пять.

– Ну… я очень сильно переживала из-за… – она так и не смогла выдавить из себя слово «допрос», – беседы со следовательницей. Рука сама так и тянулась к кнопке «оформить», понимаешь?

– Чудо мое, тебе там новый стеллаж с такими сплошными стрессами не нужен еще? – По огоньку в глазах Кати он тут же понял, что можно было и не спрашивать. Тем более сам видел время от времени ее книжные шкафы на фото или видео в ее блоге – некоторые полки были заставлены в два ряда и не ломались разве что благодаря какой-то магии.

– Нужен, – не задумываясь ответила она и залезла в другое приложение на телефоне. Раз они поблизости, то почему бы не заехать и туда.

– Значит, будет.

– А мы можем на обратном пути еще и в «Детский мир» заскочить? Мне кое-что для Егора пришло. Кто бы мог подумать, что смотреть на всякие развивающие игрушки будет так же интересно, как на книжки. – Катя широко улыбнулась. На месте Дани она бы уже давно сбежала от самой себя.

– Меняешь одну гиперфиксацию на другую?

– Скорее, пытаюсь совместить. Жду не дождусь момента, когда Егор научится читать. Ты вообще видел, какие красивые детские книги сейчас выпускают?!

– Зачем ждать? Мы уже можем начать собирать ему мини-библиотеку. На будущее.

– Зря ты мне эту идею подкинул, – зловеще протянула Катя, – очень зря.

В «Комореби» они заняли один из укромных столиков в самом конце зала, поближе к кухне и подальше от лишних ушей, в том числе принадлежавших Ираиде Палне, которая, увидев их с Даней, лишь улыбнулась и коротко кивнула. К счастью Кати, ни Регина, ни Инга сегодня не работали. Если бы их случайно (или не очень) подслушал кто-то знакомый, было бы вдвойне неловко.

Медовый чай слабо справлялся со своей задачей подсластить пилюлю. Катя положила голову на плечо Дане и, пока ждала свои мисо-суп и «филадельфию», кратко вполголоса пересказывала свою беседу со следовательницей, методично разрывая кофейного цвета салфетку на части. Пополам… еще раз пополам… и еще раз пополам… это помогало успокоиться и забыть о чувстве, что это она здесь преступница, и об ощущении, как все внутри ломалось с каждой новой деталью, что постепенно разблокировались по ходу их диалога со следовательницей. Единственная хорошая новость – у Кати узнали все, что хотели. Теперь ее следующая остановка – суд. А пока можно и пожить немного, тем более уже этим вечером собрание книжного клуба.

Пока Катя жевала свою «филадельфию», в голове назойливо и хаотично кружились невысказанные мысли. Что же тогда с ней будет на суде? Как она переживет новую встречу с ним? Или получится все время не смотреть в его сторону? Хотя нет, она же будет знать, что он рядом. А вот он наверняка не чувствует себя преступником. Ему все равно. И на суд, и на нее, и на остальных девочек. Единственное, что его волнует, – как бы поскорее отвязаться от этого всего и продолжить нормально жить. От одних только мыслей об этом человеке аппетит снова пропал. Катя со вздохом отбросила палочки. Гребаный Нечаев, умудряется портить ей жизнь, даже когда сам фиг пойми где! А так хотелось объесться роллами!

– Попросишь счет? – ненадолго вынырнула из своего отстраненного состояния Катя, чтобы снова в него вернуться по пути в дамскую комнату.

Сначала Катя чуть не ушла по привычке в туалет для персонала, хотя последнее время выходила на смены нечасто, потому что решила перераспределить часы в сутках так, чтобы больше времени проводить с сыном. По той же причине она в последние дни, когда отец пропадал в больнице и не мог ничего ей сказать, все чаще пропускала пары – вставала, смотрела на Егора, мирно сопящего в своей кроватке, и не могла найти сил, чтобы уйти от него.

К тому же, благодаря таким изменениям в расписании Кати, мама наконец-то смогла выйти на работу в свою частную клинику и вновь расцвела. Как же мало не хватало ей для счастья – всего лишь начать вновь помогать людям. Катя не знала, что за альтруистичным маминым порывом скрывалось и нечто другое – возможность вновь обрести финансовую независимость и уйти от мужа, с которым прожила столько лет, каждый день надеясь, что все вот-вот станет получше. С ним или без него, ее жизнь только начинается.

Катя опомнилась раньше, чем смогла бы вызвать удивленные взгляды своим внезапным путешествием по коридору, куда можно только персоналу, и свернула в другую сторону. Она хотела быстро умыться, но посмотрела в зеркало и снова начала думать не о том мужчине, о котором ей следовало бы. Когда она вернулась к Дане, он уже оплатил счет.

– Кажется, нам уже пора, – сказала Катя, взглянув на время на экране своего телефона.

Дорога домой будет очень долгой, потому что невозможно просто зайти в книжный за заказами и не пройтись между полок. А сборы Кати еще дольше, и к тому же на этот раз ей совершенно не хотелось никуда опаздывать.

Сегодня важный день, и она больше не собирается думать об этой дате как об очередной годовщине «дня, когда…». Она превратит эту дату в новую точку отсчета.

Глава 30

Книжный клуб на дистанционке

Эта встреча для форсированных.

«Клара и Солнце». Кадзуо Исигуро

Одно сообщение. Второе. Третье. Десятое. Это могло значить только одно – Катя собирается в свой книжный клуб и ей снова нечего надеть, а нахождение Иры за тысячу километров на олимпиаде – недостаточно уважительная причина, чтобы не помочь сестре.

Ира как знала: после посещения «Подписных изданий» (Катя бы не простила, если она ничего оттуда не привезла) отбилась от своей команды. После того как они взяли к себе еще двух девочек-второкурсниц, они больше не помещались в одном такси, и приходилось перемещаться от отеля до места проведения олимпиады и обратно на метро, так что недостаток созерцания красот города в пути решили компенсировать долгой пешей обзорной экскурсией по Питеру. Но у Иры были другие планы на день и свой список достопримечательностей. Одна из них как раз сейчас сидела напротив нее в кафе и, заметив, что ее спутница уже очень долго смотрит в телефон, привстала со своего места, облокотилась на стол и попыталась заглянуть в экран.

– Что там у тебя? – Ярко-зеленые пряди тут же упали на лицо, и Диана поспешно заправила их за уши.

– Настоящее ЧП! – хихикнула Ира, разворачивая телефон экраном к подруге, чтобы она не тянулась через весь стол. – Устраивайся поудобнее, сейчас будешь вторым экспертом в «Модном приговоре».

– О-о-о… – протянула Диана, – такое мне нравится!

Тут же пришло новое сообщение. Фотография Дымка, сидящего рядом с Катиной кроватью и смотрящего через камеру прямо в душу.

Катя:

Сидит, блохастый, помогает))

Ира:

У НЕГО НЕТ БЛОХ!!!

Катя:

ЗАТО У НЕГО ЕСТЬ ШЕРСТЬ, И Я ЗАДОЛБАЛАСЬ УЖЕ ВЫЧИЩАТЬ ЕЕ ИЗ КАЖДОГО УГЛА!!!

Ира:

Кать, не преувеличивай. Ты не можешь растить ребенка в чистоте операционной.

Катя:

Посмотрим, как ты заговоришь, когда у тебя свои дети появятся))

– Боже мой, – вздохнула Ира, закатывая глаза. «Своими» Ира планировала называть только детей, что будут рождаться с ее помощью. Перспектива быть той самой тетей, что так и не вышла замуж, но завела кучу котов и приходит по праздникам с дорогими подарками или дает купюру побольше «на мороженое» при случайных встречах, ее вполне устраивала. Сапожник без сапог. Акушер-гинеколог без детей.

– Что там такое? – Диана вновь попыталась заглянуть в телефон.

– Кажется, моя младшая сестра превращается в стереотипную яжемать из мемов.

– Что? Не знала, что у твоей сестры есть ребенок. – Диана находилась в шаге от обиды. Уже столько лет после знакомства в языковой школе в Ирландии дружат, даже несмотря на километры между их городами и редкие встречи, а все равно находится что-то, что от нее скрывают. Тем более в этот раз от нее решили скрыть целого ребенка! Ну как так можно?!

– Даже наши бабушка с дедушкой не знают об этом, – отмахнулась Ира, но тут же перехватила взгляд, полный такого удивления, будто она призналась, что верит в народную китайскую медицину и гомеопатию. Она и забыла, что многое, с чем она живет долгое время и оттого привыкла к этому, людям со стороны кажется странным и даже, возможно, диким. У каждого в их семье есть что скрыть в шкафу, и, кажется, пора распахнуть некоторые дверцы. Пришлось поспешно добавить: – Я тебе после нашего книжного клуба на дистанционке все-все расскажу! И не только про своего брата, который мне на самом деле племянник. – Нет, все же признайся она, что верит в гомеопатию и народную китайскую медицину, взгляд Дианы был бы менее удивленным. А то ли еще будет.

– Подожди-подожди, – Диана взяла свой телефон и включила диктофон, – повтори, пожалуйста. Это чтоб потом у тебя возможности слиться не было.

До записи обещания дело не дошло. Телефон Иры снова бзыкнул. Она увидела новое сообщение, и тут же стало не до смеха.

Фото одежды, разложенной на кровати, запустило цепочку воспоминаний, с которыми Ира все эти годы училась жить. Похожее фото, но с одеждой, в которую она была одета в дни, когда ей «не повезло» и рядом оказывался он и его излишнее внимание, лежало в альбоме со скрытыми фотографиями на этом же телефоне и тут же всплыло перед глазами, хотя Ира никуда из диалога не выходила. Пару лет назад у нее бы точно случилась паническая атака, сейчас же все ограничилось шумом крови в висках и дрожащими руками. Неплохой прогресс.

– Ну, не так все и страшно. – Диана забрала телефон из рук подруги и, как любой другой человек, не увидела ничего зловещего. – У твоей сестры есть вкус. Мне нравится зеленый топ.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула Ира. – Ты можешь ей написать, чтобы она все примерила и скинула фотки?

Диана быстро напечатала и отправила сообщение.

Ира не помнила, чтобы Катя служила в армии, иначе откуда такие навыки одеваться, пока горит спичка? А судя по скорости, с которой приходили новые фотографии, все было именно так.

Мнения разошлись. Диана продолжала настаивать на образе с зеленым топом (который на самом деле был цвета хаки, раз уж на то пошло), Ира же утверждала, что образ в библиотеку должен быть более сдержанным, и в качестве фаворита выделила кофейного цвета летний брючный костюм расслабленного кроя с белой футболкой под ним. Не уступи Диана и не спроси Ира у Кати, в сторону чего она сама склоняется, посиделки в кафе точно закончились бы ссорой, а не спили Диана свои длинные ногти (как ей сказал преподаватель, готовивший их команду: нельзя с такими шпагами лезть к пластинатам!), еще и кровопролитием.

– Ну что, в отель? – устало спросила Ира, когда муки выбора остались позади. Каждая минута их наполовину разговора, наполовину переписки точно равнялась часу решения олимпиадных заданий по уровню интеллектуальной нагрузки.

– А твоя соседка не будет против? – улыбнулась Диана, скидывая телефон и футляр с наушниками в сумочку.

– Что ты из команды соперника и пришла вызнать наши слабые стороны? Или что мы будем обсуждать книгу на весь номер? – Ира обновила слой вишневого бальзама на губах и сунула тюбик в рюкзак.

– Все вместе.

– Думаю, ей все равно. Она чемодан в нашей комнате оставила ради прикрытия и уже тайком от нашей сопровождающей перетащила все вещи к своему парню. Если они не будут всю ночь кроватью за стенкой скрипеть и мешать спать всему этажу, меня все полностью устраивает.

В такси Диана кратко пересказывала Ире сюжет книги, которую им предстоит обсуждать. И обе не завидовали водителю, наверняка думающему, что везет каких-то сектанток. Краткое содержание в исполнении Дианы походило на бред сумасшедшего, ни больше ни меньше. Ира уже тысячу раз успела пожалеть, что не стала читать сама и частично скинула ответственность поддержать идею Кати на подругу. К моменту их прибытия в отель мозг Иры окончательно взорвался, и последние минуты до подключения к трансляции она провела в «Википедии», вновь пытаясь осознать, что это за Клара и с чем ее едят. На удивление, все тут же встало на свои места.

– Тоже чувствуешь вайбы дистанта в меде? – посмеялась Диана, когда они подключились по ссылке с ноута Иры и на экране появилось окошечко с записью происходящего в конференц-зале библиотеки.

– Не-а, наш так и не ушел полностью на дистант. Так что я не настолько травмирована парами по «Скайпу». – Ира вглядывалась в происходящее на экране, пытаясь найти Катю и ее мальчика с цветами.

– Везет… – вздохнула Диана. – Тогда, если усну, не буди меня! – Она положила голову подруге на плечо. – Ну или сделай вид, что наша картинка просто зависла.

– Еще чего! – Ира, даже несмотря на включенную вебку, пощекотала подругу, та засмеялась и дернулась так, что ноутбук чуть не упал на пол. Ира не видела лица Макса на экране, но была уверена, что он наблюдает за их балаганом и тоже смеется.

* * *

Найти парковочное место рядом с городской библиотекой оказалось еще сложнее, чем рядом с кафе, в котором они собирались раньше. Пришлось оставить машину на подземном паркинге ближайшего ТРЦ и остаток пути преодолеть пешком.

– Зато прогуляемся, – попыталась улыбнуться Катя, глядя на время. Даже несмотря на парковочный вопрос, времени до начала встречи оставалось достаточно, и они впервые не опаздывали.

– Чудо мое, на тебе лица нет. – Волнение Кати переходило и к Дане, будто они были связаны настолько крепко, что не только дышали одним на двоих кислородом, но и думали одни на двоих мысли и испытывали одни на двоих чувства. – Ничего не испортит этот вечер, обещаю.

– Ничего, кроме моего организма, – сморщилась Катя. Живот очень некстати скрутило, а все тело будто било мерзким ознобом. – Кажется, у меня температура.

Даня притянул к себе Катю за талию и прикоснулся губами к ее лбу.

– Тридцать шесть и шесть, так что не дури, – улыбнулся он.

– Не дурю, – буркнула Катя. – Даже самый опытный врач не может измерить температуру по лбу с такой точностью. Идем, зеленее не будет. – Она взяла Даню за руку и потащила по пешеходному переходу. До места встречи их книжного клуба оставались считаные метры. До начала – минуты.

В холле библиотеки они пересеклись с Максимом, который, даже несмотря на все объяснения Кати в личке, так и не понял, куда ему идти, и просто стоял в растерянности и в ожидании, когда появится хоть одно знакомое лицо (очевидно, Катино) и проводит его. Катя быстро представила парней друг другу, и они все вместе поднялись на третий этаж. В конференц-зале уже сидела Яна и увлеченно общалась с парочкой девушек, но стоило троице появиться на пороге, как она тут же посмотрела на них так, будто они опоздали на целый час и каждой минутой промедления заставили ее страдать.

– Она нас всех подвела и еще обиженку из себя строит, – буркнула Катя, когда они с Даней и Максом отошли к столу с техникой и Яна уже не могла их слышать. – Она все еще твоя правая рука?

– Уже не так уверен, – ответил Даня.

Максим быстро подключил колонки с проектором, проверил, работают ли все микрофоны, пролистал презентацию (не слетели ли картинки) и запустил прямую трансляцию.

– Прямо как в старые добрые школьные годы, когда я был диджеем на всех дискотеках, – улыбнулся он, умалчивая, что тогда ему нужно было просто переключать треки в заранее утвержденном у завуча плейлисте, а сейчас разбирался с половиной аппаратуры чуть ли не методом тыка. Справился же, а значит, ничего страшного.

– Угу, – ответила Катя, выкладывая в свой телеграм-канал пост со ссылкой для подключения к трансляции. Она прекрасно помнила каждую дискотеку и никогда не теряла надежды, что сможет вытащить диджея на медляк. Хорошо, что Даня не умеет читать мысли, а то было бы чуток неловко.

– А вот и первые зрители, – прервал тишину Даня, не признавший в одной из девушек на экране сестру Кати, – а ты говорила, что никто не придет на фан-встречу.

– Кажется, это Ира и… Диана, что ли? – Максим же узнал обеих своих подруг.

– Да, они! – обрадовалась Катя, но тут же вновь вернулась в свое серьезно-тревожное настроение: – Но это Ира, это не считается. Что там? – добавила она, когда услышала смех Максима.

– Да ничего, их бы научить вовремя вебку выключать.

Мандраж Кати увеличивался прямо пропорционально заполнению мест за круглым столом и количеству подключившихся к трансляции людей. На этот раз Регина даже не опоздала и притащила с собой Юру. В зале появлялись и новые лица. Все это время Даня сжимал под столом руку Кати, и это было единственным, что помогало ей не свихнуться окончательно и не отдаться в лапы тревоги, нависшей позади и щекотавшей ребра острыми когтями. Пора было подать Максу знак включить первый слайд презентации и сказать приветственное слово, но Катя не могла ни шелохнуться, ни заставить свои голосовые связки вибрировать и издавать звуки. А если она скажет что-то не то?.. Страх, что никто не придет, сменился новым – пришло слишком много народу. Слишком много ушей услышат все твои оговорки и глупые шутки. Слишком много глаз увидят каждую опечатку в презентации (хотя они с Даней несколько раз перечитывали ее). Это больше не посиделки в кафе с чашечкой кофе в близком кругу. Это теперь серьезное мероприятие. Катя никогда не думала, что страдает от страха публичных выступлений, но сейчас ей хотелось со скрипом сползти по мягкому, обитому искусственной кожей не то стулу, не то креслу и спрятаться под столом. Как лампочка загорелась новая мысль: «А что же будет на суде, когда Дани не будет рядом?..»

– Это встреча для форсированных. – Даня понял, что пора брать все в свои руки, и дал Максиму отмашку включать презентацию.

Катя хихикнула от шутки и почувствовала, как ее тревогу отбросило на пару шагов назад и она больше не сможет дотянуться до нее своими когтями.

В целом собрание мало чем отличалось от всех предыдущих. Все так же пытались вспомнить сюжет. Все так же люди, не успевшие дочитать книгу, жалели, что не понимают какие-то локальные мемы. Регина все так же шутила к месту и нет, отчего по залу прокатывалась волна непринужденного теплого смеха.

Кто-то рассказал, как по симптомам Джози пытался собрать полную картину болезни и поставить ей диагноз. Кто-то упомянул книгу про андроидов и электроовец. Регина тут же возмутилась, как в печать пропустили роман с названием, пропитанным зоофилией. Юра тут же воскликнул: «Регина!», а Даня бросился объяснять смысл названия. Девочка, читавшая «Клару и Солнце» не в первый раз, чуть ли не постранично расписала все красные флажочки, исходящие от мамы Джози, доказывая, что концовка не такая уж и шокирующая.

«Ну конечно, не шокирующая, когда ты читаешь книгу не в первый раз», – хмыкнула про себя Катя.

Единственное отличие от всех предыдущих встреч – большой экран, на котором показывали не только презентацию, но и лица людей, для которых километры между городами не стали помехой, чтобы принять участие в обсуждении. Кате казалось символичным, что подобные технологии к собранию подключили именно для книги про мир будущего и роботов-андроидов, которых совершенно не отличить от людей, пусть выбор и был сделан совершенно случайно. Но, может, случайности и неслучайны?

Катя подала Максиму знак включить последний слайд. Под конец встречи ее тревога окончательно испарилась, и она смогла сказать подобие заключительного слова.

– Книга июня – «Авиатор» Евгения Водолазкина. Встреча, как и всегда, в последний четверг месяца. О точном месте и времени напишем в группе, кьюаркод на экране. Спасибо всем, кто сейчас был с нами очно и дистанционно.

«Блин, последняя фраза звучала очень коряво…» – начала заниматься самокопанием Катя, но Даня сжал ее руку, лежащую теперь на столе, и она тут же поняла, что в любом случае молодец, как бы криво-косо ни сформулировала последнюю мысль.

Пока все расходились после общего фото, к Кате подошла парочка девочек со словами, что давно были подписаны на нее, но никогда бы не подумали, что они с ней из одного города. Они спросили, можно ли сделать селфи. Катя рассеянно кивнула, не понимая, в какой момент успела стать знаменитостью, фотографию с которой хотят получить, и широко улыбнулась, тут же отмечая про себя узнать у Дани, как часто можно отбеливать зубы (и сделают ли ей скидочку?), потому что оттенок на камере оказался немного не таким, каким бы она хотела его видеть.

– Все-таки стоило переживать из-за накрутки голосов не со стороны Регины, – ухмыльнулась Катя, когда все разошлись, а они с Даней остались вдвоем, чтобы сдать работникам библиотеки конференц-зал ровно в том же состоянии, как он и был до их прихода.

– Не понимаю, о чем ты, – улыбнулся Даня и притянул Катю к себе, – даже не я предложил эту книгу.

– Да? А кто же? – Катя привстала на носочки и выдохнула эти слова ему в губы. Между их лицами оставались считаные миллиметры, а в голове заиграла мелодия песни про библиотеку, что была популярна в «Тиктоке» пару лет назад, и чем настойчивее Катя ее прогоняла, тем громче она становились.

– Ты ее не знаешь. – Даня надеялся, что Катя не станет продолжать этот глупый диалог, который им нужен был, только чтобы заполнить чем-то ожидание сотрудницы библиотеки, и позволит скрасить его чем-то более приятным.

– Значит, презен… – договорить ей не дали, но Катя была не против, чтобы ее затыкали так почаще.

Если бы сейчас кто-то спросил Катю, как она себя чувствует, она бы без раздумий ответила: как самый счастливый человек во всех мирах, настоящих и выдуманных. Даже несмотря на то, что май заставил ее хорошенько так помаяться.

Сначала раздалось негромкое покашливание. Предупреждение, которое так и осталось незамеченным.

– Молодые люди, вы местом, случайно, не ошиблись? – незаметно появившаяся сотрудница библиотеки скрестила руки на груди. Ее тон тут же напомнил обоим помощницу Меланью из книги, что они обсуждали сегодня, восклицавшую: «Никаких шур-мур мне тут!»

Катя тут же отскочила от Дани и поправила на себе пиджак. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Кажется, им придется искать новое место для встреч книжного клуба.

– Прошу прощения, мы слишком долго вас ждали, – не растерялся Даня.

– Значит, в следующий раз приду побыстрее. Или мне, наоборот, не торопиться? – посмеялась она.

Глава 31

Утечка информации

Иногда гораздо проще справиться со своим личным кошмаром, если знаешь, что у других тоже не лучше.

«Тревожные люди». Фредерик Бакман

Чтобы вся группа позабыла о предстоящей контрольной и душная аудитория, в которой почему-то всегда пахнет каким-то рыбьим кормом, заполнилась увлеченным гулом голосов вместо судорожных повторений материала, многого не надо. Всего лишь, чтобы кто-то (Регина!) вбросил одну неосторожную фразу: «Смотрите, что пишут!» А дальше оно само, как снежный ком, пусть за окном и стоит конец мая.

В их небольшом городе редко происходило что-то достойное обсуждения, но этот случай оказался одним из таких. Тем более в центре скандала оказался их мед. Преподаватель, который там работал в прошлом году, если уж быть совсем точным. Тут уже точно не до методов диагностики в микробиологии.

Когда Катя, опоздав на несколько минут, зашла в аудиторию, все ненадолго утихли. Ей это показалось немного странным, но она не придала этому значения и села за одну из дальних парт. Но тот факт, что, когда ребята заговорили вновь, она не услышала заумных микробиологических слов, некоторые из которых даже не могла выговорить, насторожил ее. Она вслушалась. Какие-то заявления. Какой-то скандал. Какой-то сын владельца крупной фармкомпании. Какой-то суд над ним. Какой-то препод. Какой-то мед. Стоп! Мед вполне конкретный! Их мед! Разрозненные кусочки стали складываться в стройную мозаику.

«Неужели?.. Но… им же обещали…» – Мысль обожгла так сильно, что Кате захотелось закричать, но вместо этого она привстала со своего места, чтобы можно было дотянуться до сидящей спереди Регины и коснуться ее плеча.

– Что происходит? – спросила Катя, когда одногруппница обернулась. Последнее, чего ей хотелось, – чтобы теория подтвердилась.

– Коть, а ты не в курсе?

Сил поправлять Регину и противиться давно прилипшему прозвищу не было. Катя одним лишь взглядом дала понять, что, знай она, вряд ли стала бы задавать настолько глупые вопросы.

– Сейчас пришлю! Не новость, а просто песня! А говорили еще, что у нас спокойный город и никакого криминала.

Кто-то тут же возразил про бандитские группировки девяностых и какой-то сахарок, но Регина лишь отмахнулась.

«Скорее похоронный марш», – подумала Катя, просматривая один за другим посты в новостных пабликах ВК и телеграм-каналах их города.

В самих статьях не было ничего примечательного. Сухие факты, ни один из которых не был для Кати в новинку. Настоящий же ад разверзался немного ниже. Катя чувствовала, что зря спускается вниз по спирали этих кругов, но позволила потоку негатива засосать себя в самое пекло. Поздно выбрасывать телефон в окно и удалять странички во всех социальных сетях. Самые страшные догадки подтвердились. Оставалось только надеяться, что виновных в утечке этой информации найдут и накажут.

Их имена нигде не фигурировали (здесь надо отдать должное Маргарите, свое обещание она сдержала), но это лишь сыграло на руку общественности. Гораздо легче винить жертву, когда ты лишил ее имени и больше не видишь в ней человека. У Кати еще могли быть какие-то чувства, которые любой мог задеть и разбить одним неосторожным движением, а у «пострадавшей», «девушки», «студентки» или у нескольких менее культурных синонимов – нет. Но проблема была в том, что новости в интернете сейчас читала не обезличенная жертва, а Катя. Будет ежечасно проверять новостные паблики и каналы тоже Катя. И скроллить бесконечные ленты жестоких комментарии под ними – она же.

Ей казалось, что самое страшное и тяжелое: попытка изнасилования, разговор с сестрой и содействие следствию – позади, но она ошиблась. Самое страшное и тяжелое – встреча с обществом, что ожидаемо встало на сторону силы, а не правды, – начиналось только сейчас.

Катя давно думала о татуировке, но если раньше она хотела перекрыть какими-нибудь цветущими веточками шрам от кесарева сечения, то теперь всерьез подумывала набить себе короткую фразу «Не читай комментарии» на запястье. Именно оттуда она сейчас узнала о себе много интересной, но не самой приятной информации. Конечно, диванные эксперты были же рядом с ней на кафедре и свечку держали. И в голову к ней могли залезть, чтобы узнать и поведать всему миру, что именно она хотела. Да даже если так. Даже если и были. То почему никто не остановил его?..

С каждым новым комментарием появлялось все больше вопросов. Откуда они узнали про ее ребенка? Какие, на фиг, алименты? В смысле, она и другие девочки все придумали, чтобы содрать с него денег, и побольше?

Кто-то откопал фотки Нечаева, отправил их в комментарии с подписью, что такой очаровательный молодой человек просто не может быть преступником и что его точно оклеветали.

Катя открыла ветку с ответами на это высказывание. Зашла на странички некоторых, кто поддерживал мнение о клевете комментариями или лайками. Да эти малолетки буквально были в шаге от того, чтобы создать Нечаеву фанклуб или петицию в его поддержку! Хотя нет, на петицию им не хватит мозгов.

«Они, блять, серьезно?!» – осталась одна-единственная мысль у Кати в голове. Она могла, хоть и со скрипом, смириться со всеми высказываниями, что «этим девицам» (то есть ей самой и остальным пострадавшим) нужны деньги, вот и «повылазили, как поганки после дождя», но… оправдывать преступника только потому, что он… красивый?! Как жаль, что нельзя остановить планету и сойти с нее. Даже пребывание в ледяном космическом вакууме казалось более приятной перспективой, чем жить в одном городе с такими людьми.

А вокруг все еще стоял гул обсуждения. Знали бы они все, что одна из тех девушек сейчас среди них, вели бы себя потише? А смогли бы лично ей высказать все то же самое, что и обезличенные комментаторы в интернете?

Хотя никто из людей под постами так и не узнал ее имени, Катя чувствовала, что становится местной знаменитостью. Пусть и не такой известности хотела. Вот она, обратная сторона славы. Приплыли. Сделанного не вернешь. Комментарии все не подчистишь. Обратно от мира не закроешься, раз уже открылась. В колонию бактерий не превратишься, чтобы спрятаться от чужих слов.

Катя решила, что с нее хватит, подхватила сумку с крючка (так и не успела ничего из нее достать, поэтому не пришлось тратить время на сборы) и выскочила из аудитории. В холле перед лекционной забралась с ногами на подоконник и бессильно спрятала лицо в колени, пытаясь придумать, что делать дальше. Отец сегодня дома, значит, слишком рано возвращаться туда не стоит. Еще и на его вопросы и так истощенного морального ресурса не хватит. Даня, как назло, умотал на соревнования в другой город на пару дней, к нему точно не получится. Кажется, он несколько раз пытался вручить ей дубликат ключей, а она, дура, отказалась. И какие вообще, на фиг, соревнования, когда у него вот-вот начнется сессия?! Кажется, Даня что-то говорил, что его чуть ли не силой отправили, чтобы он напоследок смог защитить честь их вуза. Как же глупо! Разве не будет для вуза лучше, если он сможет нормально сдать экзамены и выйти в мир специалистом с красным дипломом?

Катя так бы и просидела до конца пары или пока ее не прогнала бы с насиженного места уборщица, но почувствовала, как прогнулся подоконник под тяжестью чьего-то веса. Кто-то сел рядом. Наверное, Регина или Юра. Первой больше всех надо. Второй переживает о каждом в своей группе. Катя подняла лицо и увидела Женю, с которой, не считая пары походов в бассейн, она толком-то никогда и не общалась.

– Давай сбежим, пока наша полоумная бабка не пришла, – Женя прислонилась спиной к окну.

– Уверена? Колок же. Ладно я, но у тебя вроде долгов нет.

– Полностью. Все равно на следующей неделе занятие под отработки. Вот и отработаю. Да и автомат мне эта бабка зарубила на корню, так что без разницы, когда сдавать, – Женя спрыгнула с подоконника.

– Зачем ты пошла за мной?

– Потому что все знаю – мы с тобой, скажем так, по одну сторону баррикад.

Все нутро Кати рухнуло, и она поняла, как бы плохо ни было, всегда есть куда падать. Но все же она спрыгнула с подоконника и пошла вслед за Женей. Спускались на первый этаж быстро и молча.

– А как ты узнала про меня?.. – спросила Катя, кое-как комкая халат и запихивая его в сумку. Сменку она уже давно с собой не носила.

– Не здесь. У стен есть уши. И глаза, раз уж на то пошло, – кивнула Женя в угол, где под потолком красным огоньком мигала не такая уж и скрытая камера.

Опасности от Жени Катя не чувствовала, поэтому молча позволила увести себя на остановку.

– Куда это мы? – спросила Катя, когда микробиологический корпус остался далеко позади.

– Туда, где нас никто не подслушает. Нам, кстати, на этой уже выходить.

– Меня потом найдут? – усмехнулась Катя, но вновь последовала за Женей к еще закрытым дверям.

– Найдут, не бойся. Если хочешь что-то к чаю, можем по пути в «Пятерочку» зайти.

Катя отрицательно махнула головой. Никакие быстрые углеводы не могут скрасить неприятные истории. Неоднократно проверено на собственном опыте.

До нужной квартиры, что вместе снимали Женя и Геля, переехавшие из другого города, поднимались молча. Внутри перебросились парочкой дежурных фраз. Тапочки вот. Полотенце для гостей там. Туалет налево. Кухня направо. Геля вернется не скоро. Часа два точно есть. Чай с сахаром? Можно и с лимоном, да.

Электрический чайник наполнил кухню бульканьем. Катя смотрела сквозь его прозрачные стенки, как пузырьки поднимаются и лопаются, прямо как и ее терпение.

– Так откуда? – окончание вопроса было и так понятно обеим.

– Парень Гели – твой бывший одногруппник, а ты не то чтобы скрывалась в прошлом году, – хмыкнула Женя, разливая кипяток по кружкам, в которых уже лежали чайные пакетики.

– То есть ты всё знала с самого начала?.. – спросила Катя, мысленно коря себя, что раньше вела себя как полная дура. Какая разница, как сильно ты закроешься сейчас, когда все, что могло, уже утекло и в жизнь, и в Сеть, а подчистить этот след будет ой как непросто? Кажется, теперь придется сбегать не только от отца, но и от всего города.

– Ну не всё. Только про отношения. А остальное… на самом деле все очень видно, если знать, на что обратить внимание. Меня тоже вызывали вчера. И сегодня я тоже узнала про свои мотивы очень много всего нового. Сбежать, чтобы не слушать эти сплетни и бредни, казалось мне самым простым и логичным решением, но ты меня опередила, – Женя села за стол и поставила перед ними две кружки.

– Кажется, мы с тобой очень предсказуемые, – усмехнулась Катя, взялась за кружку и тут же отдернула руку.

– Или, может, у нас просто схожие темпераменты и особенности психики, – пожала плечами Женя. – Кто-то бы ушел в себя, кто-то бы накричал на них и заставил всех заткнуться, кто-то бы мимикрировал и присоединился бы к обсуждению, как будто это вовсе и не про него.

Повисла неловкая пауза. Катя не хотела ее прерывать и спрашивать, что же случилось с Женей, даже из вежливости и какой-то еле ощутимой солидарности. Не хотела, чтобы более близкое общение с одногруппницей выстроилось на фундаменте общей проблемы. Не хотела получать порцию чужой боли к тому океану личной, на поверхности которого еле держалась. Но не ушла. Осталась рядом. Кивком показала, что ей доверять можно. Потому что понимала, что у их общей боли – знаменатель в виде одного и того же мужчины. Потому что знала, насколько невыносимой бывает оглушительная тишина и что словами ее можно разбить, только если рядом будет тот, кто их услышит.

И Женя заговорила, перемежая свои слова долгими паузами, в которые вновь пыталась сопоставить осколки своих воспоминаний. Вчера она рассказывала то же самое следовательнице, но сейчас будто начинала все с чистого листа.

– Я точно помню только, когда это было, дальше начинается путаница… Если бы на меня не вышли как-то по записям камер, я бы сама никуда не пошла. Просто не поняла бы, что все связано… На первом курсе мы с Гелей пошли в клуб на посвят. Она почти тут же сбежала к своему парню, а я осталась с какими-то девочками… А потом он сказал… что он кто-то из организаторов со старших курсов… или нет… Ладно, не так важно… Потом вместо вечера одно черное пятно… проснулась я в отеле, на тумбочке – записка: «Номер оплачен, кисуль, просто сдай карту». На телефоне – куча пропущенных от Гели. Родители в другом городе, так бы я никуда ночью не пошла, чтоб и они не волновались. В голове – все та же пустота… Я никому ничего не сказала и несколько месяцев убеждала себя, что ничего такого не случилось. Ну перепила немного. С кем не бывает? Но в какой-то момент мне начало казаться, что что-то тут не чисто: я не помнила ни его имени, ни как он выглядел, ни что он со мной делал… Но что я скажу? Дядя полицейский, найдите его, примет никаких нет, но найдите… Порой мне кажется, что, в принципе, не так уж и плохо жить с черным пятном вместо воспоминаний.

Катя взяла Женю за руку, сказала в ответ что-то ободряющее, хотя слова тут были излишни – куда важнее, что они уже не чувствуют себя одинокими на этом поле битвы. Голова взрывалась от пульсирующих проклятий в сторону Нечаева. Неужели она когда-то его любила так сильно, что ничего не замечала? Или ее опаивали современным и реальным аналогом любовного зелья, от которого все остальные чувства притупляются?

Посидели еще немного, придумывая жуткие и жестокие сценарии, что делают с такими, как он, в местах не столь отдаленных. И даже посмеивались над своими шутками. Представляли себя двумя рыцарями, сражающимися против сотен безликих фантомов-комментаторов. У одной меч, у второй лук. А у тех, кто против них, ни шанса. Ушла Катя до прихода Гели.

Вернувшись домой, она первым делом побежала к маме, забрала у нее Егора и, еле сдерживая слезы, расцеловала его в обе розовые щечки, лобик, макушку. Ребенок понял, что мама рядом, широко улыбнулся, а потом и рассмеялся, пока Катя уносила его в их комнату.

Ему было все равно, что пишут про его мать в интернете. Он просто радовался, что она рядом. А Катя была счастлива, что у нее есть человечек, который будет любить ее, несмотря ни на что. А она для этого человечка горы свернет. И они все переживут, даже если весь мир ополчится против них, просто потому, что будут друг у друга. Катя собиралась сделать все возможное, чтобы Егор никогда не узнал, кто его биологический отец, что он натворил и что за цирк сейчас происходит в их городе. Если будет нужно, добьется судебного запрета, чтобы Нечаев не смел приближаться к ним с Егором. Хотя вряд ли до этого дойдет.

Кате впервые не хотелось бежать от проблем и сурового настоящего мира в книги. Ей хотелось выстроить свой безопасный мирок, куда она спрячется вместе с Егором. Пусть пишут в интернете что хотят. Пока у нее есть те, кого она любит, и те, кто ее любит, ее не сломить. Пусть только мыльный пузырь продержится хотя бы пару дней, а там Ира с Даней вернутся и полегче станет.

Затеряться где-то в выходных оказалось проще простого. Ни учебы, ни работы. Никто тебя не будет искать, если вдруг не выйдешь в ресторан. Никто тебе и слова не скажет, что ты не в институте, потому что: «Лекции уже закончились, папуль, какая учеба?» Сиди себе с Егором на шуршащем детском коврике, что стал для них двоих настоящей крепостью. А что стен у этого замка нет – совершенно не важно, потому что все границы только в голове. К тому же, чтобы погулять, не нужно даже выходить за пределы участка, и это впервые не было для Кати проблемой.

Страничка в ВК у Кати и так была закрыта, а из профилей в других соцсетях она убрала все контакты для связи, считая, что так недоброжелателям будет сложнее выйти на нее.

Ни Даня, ни Ира в новости не заходили, а Катя не стала им писать – решила, что лишние волнения им ни к чему. Поддаваясь иррациональным порывам, она время от времени проверяла, не появились ли новые посты и комментарии, а потом возвращалась в реальный мир к своему сыну. Пока он рядом, смеется, отказывается есть пюре из кабачков (а кто в здравом уме согласится?), слюнявит игрушки и пытается поймать Дымка за хвост, жить можно.

Маме тоже ничего не рассказала ни про предстоящий суд, ни про травлю в Сети. Их отношения последнее время стали лучше, но еще свежи были воспоминания, чем же закончилось последнее «не рассказывай отцу». Отключить интернет родителям она, конечно, не сможет, так что почему бы не понадеяться, что этот инфоповод останется за пределами их информационных пузырей?

К вечеру воскресенья Катя наконец-то устала от соцсетей, выключила телефон, уложила Егора и легла сама, наплевав на будильники и завтрашние пары. Даже несмотря на то, что Егор спал беспокойно и Кате то и дело приходилось вставать к нему, проснулась она на удивление бодрой. Видимо, все же правы ученые (скорее всего, британские), что для нормального отдыха нужен отказ от гаджетов.

А потом вернулась Ира. Чуть ли не с целым чемоданом сувениров (хотя, казалось бы, когда успела, ее не было дома пару дней, да и ездила она не развлекаться), книжкой из «Подписных изданий» (купленной с такой наценкой, что еще пара рублей – и Катя грохнулась бы в обморок при виде ценника) и с дипломом, в этот раз одним, но зато за первое место.

Катя сидела по-турецки на кровати Иры, прислонившись спиной к изголовью. В полученное «гнездышко» из ног она усадила Егора, которому показывала цветные картинки в привезенной сестрой детской книжке. Свой выбор Ира объяснила тем, что Кате и так присылают ежемесячно плюс-минус «тыщу книг» и еще столько же она покупает сама и не успевает читать все, а детскую точно рано или поздно прочтет.

Катя то и дело прогоняла Дымка с кровати (такое жестокое обращение с животными не нравилось ни Егору, ни Ире) и поглядывала на сестру, которая сидела на полу, разбирала чемодан и рассказывала про поездку. Почти все время занимали ее возмущения организацией олимпиады: «Все также ужасно, но хоть немного получше, чем в прошлом году». Катя то и дело ловила себя на мысли, что Ира куда бы органичнее смотрелась рядом с Даней, чем она сама. Тоже помешанная на учебе, с кучей публикаций и дипломов. Или они вместе долго не протянули бы, потому что жизнь с такой второй половинкой из симбиоза быстро превратится в ожесточенную борьбу за место под солнцем? Даже не так: за право этим самым солнцем быть. Катя не ревновала, а пыталась найти логику и законы, по которым люди влюбляются и создают сначала пары, а потом и семьи. И чем дольше искала, тем дальше уходила от цели. Должно быть, нет никаких правил и закономерностей, только случайности.

– А у тебя как дела? – подытожила вопросом свой монолог о Питере Ира.

– Зайди в первый попавшийся новостной паблик города и все поймешь. – Катя прикоснулась губами к макушке Егора, будто хотела подпитаться любовью и силой, и перелистнула страницу.

Ира включила компьютер, набрала в поисковой строке их город. Какая именно новость ей нужна, тут же стало очевидно. Спустя пару минут молчания и изучения комментариев она спросила:

– Даня знает?

– Ты впервые назвала его по имени, – увильнула от ответа Катя.

– Знает или нет?! Потому что, если знает и фиг пойми где, а не рядом с тобой, я ему кишки через глотку вырву и буду права!

– Ир, ну не при ребенке же!

– Пусть уже начинает впитывать, как должен вести себя настоящий мужчина! Уж точно не отсиживаться, когда его любимой плохо!

– Он на соревнованиях, мне не плохо, и я ни о чем еще ему не говорила, – тут же защитила своего молодого человека Катя.

* * *

Данил вернулся домой после обеда. Катя не отвечала со вчерашнего вечера. Сначала он думал, что она просто уснула, не написав «спокойной ночи», но время близилось к обеду, она так и не появилась в Сети, а на все звонки отвечал бездушный голос, заявляющий, что абонент вне зоны доступа. Еще в пути, когда на одной из станций появился нормальный интернет, Даня написал двум людям, которые могли бы знать, что произошло. Регина ответила, что Кати на парах не было, а Ира не отвечала вовсе. Он начал жалеть, что не узнал номера всех ближайших родственников Кати на случай чрезвычайных ситуаций, потому что был уверен – сейчас одна из таких. Ситуация накалялась, как и его нервы. Катя, конечно, и раньше пропадала, но не так! И она обещала, что не сбежит больше!

Домой он забежал, только чтобы бросить вещи и взять ключи от машины. Узнавать, дома ли отец Кати, который, очевидно, не будет рад его появлению на пороге, Даня не стал. Во-первых, зачем? Во-вторых, у кого, если Ира так и не ответила? Не так он себе представлял их встречу после недолгой разлуки, но это уже не так важно. Куда важнее выяснить, не случилось ли с Катей что-то серьезное.

Когда до ее дома оставалась пара минут, на телефон пришло сообщение. Даня не так много общался с Ирой, но даже он понял, что она в своем репертуаре. Никаких объяснений конкретных причин и, кажется, немного пассивной агрессии. Он хотел напечатать: «Ох уж эти скобочки», но вовремя спохватился, что сейчас не самый подходящий момент для шуток.

Ира:

Прости, что не отвечала, у нас тут небольшой диджитал-детокс. А что с Катей, узнаешь, только если сам приедешь))

Данил:

Буду раньше, чем ты думаешь.

Ира:

Это вряд ли, потому что я думаю, что ты уже должен быть рядом с ней.

Ира:

Как подъедешь – напиши, открою тебе ворота, чтоб ты мог заехать.

Автоматические ворота с тихим гулом закрылись. В прихожей Даню встретила Ира. Не успел он спросить, где же Катя, как Ира крикнула сестре на второй этаж (их привычка перекрикиваться, вместо того чтобы подойти и сказать, Дане по-прежнему не нравилась, но, скорее всего, в таком большом доме без нее никуда).

– Тут к тебе твой мальчик с… – Ира не стала дожидаться, пока Катя спустится со второго этажа и откусит ей голову, так что закончила фразу не так, как собиралась изначально: – Ладно, он без цветов.

– Хорошо, – не заставил себя ждать ответный крик.

– Тапочки не предлагаю, – обратилась Ира к Дане.

– А я смотрю, ты не изменяешь себе, – хмыкнул он, скидывая туфли.

– Это тоже, но еще потому, что эта сумасшедшая снова вылизала весь дом, и тут теперь можно хоть операции проводить, не то что без тапок ходить.

– Я не сумасшедшая! Егор ползает везде, и я не хочу, чтобы всюду были шерсть твоего кота или мои волосы, – вновь крикнула сверху Катя.

– Когда надо, все она слышит, – закатила глаза Ира. – Ребенка нельзя растить в стерильных условиях! – крикнула она сестре и потом вновь обратилась к Дане: – Скажи ей, может, она тебя послушает. И нельзя лишать Егора радости попробовать кошачий корм!

– Мне кажется, у него другое мнение на этот счет, – кивнул в сторону вышедшего с кухни кота Даня.

Дверь в комнату Кати была открыта, но Даня все равно постучал по косяку, спрашивая разрешения вторгнуться в личное пространство.

Катя сидела посреди комнаты на детском коврике с изображениями мультяшных животных, и казалось, что была так увлечена общением с Егором, который в ответ мог пока только сказать «мама» или проагукать себе что-то под нос на своем языке, что, не постучи Даня, она бы и не заметила, что он зашел.

Даня сделал пару шагов и замер. Он видел Катю разной, что называется, и в болезни, и в здравии, и в слезах, и в кружочках без макияжа, и в красивом платье, но такой – никогда. Если бы человек мог излучать тепло и уют, как солнечный свет, то Катя сейчас бы сияла, но не ослепляюще ярко, а мягко, чтобы ни у кого от этого света не заболели глаза. Даня смотрел на Катю с Егором и не мог отвести взгляд. Он тут же мысленно перенес картину перед собой в свою (которая должна непременно стать их с Катей) квартиру. Чувство, что перед ним люди, которым он готов дарить свою любовь и с которыми хочет провести остаток жизни, лишь крепло.

Но самое главное – Катя в целости и сохранности. Значит, он зря за нее переживал?.. Но тогда что за детокс, который устроили себе Катя с Ирой? Вряд ли беспочвенный.

Катя тоже растерялась, но на то была совершенно другая причина. Стоит ли знакомить своих мальчиков? И если с Егором еще все понятно, то как представить Даню? По имени? Но она бы хотела, чтобы ее ребенок никогда бы не узнал, что рядом не родной отец. Тогда «папа»? Но как отреагирует на это Даня? Они даже не обсудили этот момент. Да и не глупо ли? Они встречаются всего пару месяцев. И семья на то и семья, что в ней все и так друг друга знают. Катя и не думала, что посыпется на таком глупом вопросе. Жизнь завалила ее похлеще самого жесткого экзаменатора.

Проблема Кати разрешилась сама собой, когда Даня сел рядом с ней на краешек шуршащего коврика.

– Му! – Егор протянул Дане игрушечную корову.

– Я ему тут, как говорят зверушки, рассказывала, – улыбнулась Катя.

Даня положил игрушку себе на колени и протянул Егору другую.

– Твоя тетя, кажется, думает, что я «ме».

Катя хихикнула, и к ее смеху тут же присоединился Егор, хотя вряд ли понял слова Дани.

– Она так думает про всех мужчин, так что забей, – Катя положила голову Дане на плечо. – Зато ты нравишься Егору.

– И это взаимно.

В ответ Катя шмыгнула носом. Даня смотрел на Егора, который потерял к ним всякий интерес, и поэтому спросил:

– Ты там плачешь, что ли?

– Нет, соринка в глаз попала, – Катя утерла слезу.

– Да-да, соринка, сделаю вид, что поверил.

– Дань… тут кое-что случилось, пока тебя не было…

«Все же не зря…» – подумал он.

Катя юркнула в объятия Дани и тут же осознала, насколько сильно устала за последние месяцы. И физически, жонглируя делами и пытаясь выбить окошки свободного времени, чтобы совместить и учебу, и работу, и блог, и время с Даней и Егором. И морально, потому что вечные тайны, беседа со следовательницей, травля в интернете и истории Иры и Жени не прошли бесследно, да еще и суд скоро… Кажется, настала пора признать, что невозможно быть все время сильной, а позволить себе дать слабину – не всегда слабость, как бы это ни звучало. Тем более когда рядом есть человек, который может подставить плечо.

Глава 32

Гранит науки

Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.

«Жизнь взаймы». Эрих Мария Ремарк

Посты и, как следствие, комментарии под ними, исчезли так же неожиданно, как и появились. Конечно, полностью подтереть информационный след невозможно, он прочно въедается в память мобильных устройств и людей, как табачный дым в стены прокуренной квартиры, но резко наступившее затишье ощущалось как хороший знак. Можно было подумать, что это настоящее чудо, но Катя уже давно не верила ни в Деда Мороза, ни в Зубную фею, ни в прочую волшебную дребедень и знала, что никаких чудес не бывает. Максимум случайность, да и это казалось ей маловероятным.

Первым делом она решила, что это Даня вышел на владельцев всех информационных каналов и пабликов и добился удаления всех постов. Или Маргарита. Или следовательница, которая еще к тому же нашла, как именно образовалась утечка, и наказала всех виновных (она же супергероиня, не меньше! Пусть и без плаща, зато в форме). Или же все они вместе в виде ничуть не преступного сговора. Даня же из раза в раз отвечал на все расспросы, что это не он, не Маргарита и точно не следовательница. Катя отказывалась в это верить, хотя стоило бы.

На самом же деле помощь пришла от человека, о котором Катя ни за что бы не подумала. Да и им двигали вовсе не благородные намерения. Он не собирался помогать ни Кате, ни другим девочкам, которых тоже задело происходящее в интернете. Только себе. Потому что чем больше у дела огласки в СМИ и социальных сетях, тем сложнее будет сделать вид, что ничего не было и не вызвать ненужных вопросов, когда дело замнут. А его замнут, в этом у Нечаева не было ни малейших сомнений. Один звонок, и практически все деньги с продажи клубов матери Санька оказались на свеженьком счету. «Почти», потому что они же не изверги какие – обирать до нитки женщину, тем более мать одного из них. Несколько сообщений и столько же переводов вслед за ними, и постов как будто и не было, а воспоминания о них можно спокойно списать на всеобщее помутнение и эффект Манделы.

Настоящей причины исчезновения тех постов Катя так и не узнала и шагнула вместе с Даней в июнь по-прежнему уверенная, что это его рук дело.

Пары закончились, и началась любимая пора каждого студента – сессия. Пока Даня готовился к экзаменам, Катя готовила ему, потому что очень быстро поняла, что он с этой дурацкой учебой напрочь забывает про сон и еду и лишь ненадолго вылезает из файлов с вопросами и конспектов лекций к кофемашине.

Чаще Катя готовила дома и прежде, чем отправиться к Дане с сумкой, заполненной контейнерами, заходила к Ире, которая так же погрязла в подготовке к своему единственному экзамену (уже четвертый год подряд стабильно был предмет, по которому не удавалось выйти на автомат), чтобы молча оставить рядом с ней тарелки с едой. Скорости, с которой Катя приезжала к Дане, позавидовала бы любая доставка.

А когда у нее была возможность выехать из дома на подольше, она приезжала к Дане с продуктами и готовила на его кухне, оставляя на белой столешнице пятна, будто бы надпись: «Здесь была Катя», или роняя на пол кусочки нарезанных овощей и смеясь, что будь тут Дымок, то он тут же бы все съел, потому что так и не смог забыть свои привычки помойного кота. А Даня в это время сидел рядом за столом и заучивал экзаменационные вопросы, порой повторяя некоторые моменты вслух, что для Кати было лучше всякой фоновой аудиокниги, пусть она ни черта и не понимала. Пара таких встреч, и Катя начала шутить, что уже меньше чем через месяц она сможет получить диплом стоматолога вместе с Даней. Ну или вместо него.

Но вне зависимости от того, брала ли Катя что-то с собой или готовила на месте, каждый ее приезд заканчивался одинаково. Она отбирала у Дани телефон, распечатки или тетради (в зависимости от того, какого сорта на этот раз был гранит науки) и ставила перед ним тарелку. Может, кто-то и подумал бы, что Катя отвлекает его от учебы, но она считала это заботой.

А в моменты, когда она не следила за тем, чтобы Даня с Ирой не померли с голоду, проводила время с Егором или читала книги, что ей присылали для сотрудничества. Хотя с концом учебы и с недопусками к сессии (с которыми она не собиралась ничего делать и хоть как-то закрыть долги) и появилось больше свободного времени, она не спешила брать больше трех книг на июнь, считая, что лучше его проведет со своей семьей. Даню она уже давно стала считать ее частью.

В один из дней, возвращаясь домой от Дани, Катя заехала в медгородок и зашла в деканат. Куда символичнее было бы дождаться экзамена по биохимии, но тянуть с этим еще неделю совершенно не хотелось. На этот раз она ушла из меда насовсем. Однако эйфория от радостного события исчезла, стоило ей вернуться домой, но не из-за слов отца (его не было дома, да и она не собиралась пока что ему ничего рассказывать), а из-за сообщения Дани.

Данил:

Мария умерла, и я теперь не знаю, что делать.

Катя:

Какая Мария?

Данил:

Подружка Эриха и Ремарка.

Данил:

Уже, очевидно, бывшая подружка.

Катя:

Ты забывал кормить не только себя, что ли?

Данил:

Не смешно! Что делать?

Катя:

Как что? Хоронить. Бери лопату, и погнали в лесопарк.

Данил:

Но у меня нет лопаты.

Катя:

Тогда лопаты беру на себя. Обувная коробка, надеюсь, у тебя найдется?

Данил:

Да.

Катя:

Тогда жду тебя.

В гараже Катя нашла две садовые лопатки и две пары прорезиненных перчаток в цветочек. Мама ни цветов, ни тем более огурцов-помидоров не сажала, так что не оставалось сомнений, что это добро осталось от бабули. Найденное она покидала в рюкзак и вышла дожидаться Даню за ворота дома.

– А где виновница торжества? – спросила Катя, сев в машину.

– На заднем, – не без грусти ответил Даня.

Катя обернулась и увидела на сиденье коробку из-под обуви знакомого дорогого бренда.

– А я смотрю, гроб у Марии премиум-класса.

– Ну так для нее ничего не жалко.

– Тогда нам надо еще в цветочный заехать, чтобы похороны были роскошными.

Объяснить Кате, что никакие цветы им не нужны и что они и так будут странно выглядеть, было сложно, но Данил справился.

В лесопарке Катя тут же сошла с дорожки и полезла в кусты, выбирая место поприличнее, как-никак Марии покоиться здесь плюс-минус вечность. Даня шел за ней следом с обувной коробкой в руках. Пока они ходили вдали от людей, увидели несколько белок. Пока все сидели на карантине, эти животные заполонили все безлюдные парки и даже некоторые дворы их города. Наконец Катя нашла подходящее место, скинула рюкзак прямо на землю и села на корточки. Данил опустился рядом с ней и поставил коробку рядом с рюкзаком.

Копали молча и долго. С обычной лопатой они бы справились куда быстрее, но тогда и возможных вопросов у окружающих появилось бы больше. Даня положил коробку в получившуюся могилку. Катя настояла, что первые горсти земли они должны кинуть из руки, прям как на настоящих похоронах. Даня не стал с ней спорить.

– Мне будет не хватать тебя, Мария, – сказала Катя, когда Даня притоптал холмик.

– Мне тоже…

Немного помолчали, чтобы почтить память рыбы, а потом Катя захотела покормить белок. Пришлось идти до ближайшего магазина за орехами, где еще долго стояли и искали в интернете информацию, что вообще можно белкам. Взяли нежареный фундук. Вернулись, исходили весь лесопарк, но не нашли ни одной белки, те будто исчезли! Катя взяла с Дани обещание, что они обязательно сюда вернутся и будут возвращаться до тех пор, пока не покормят этих рыжих вредин. Даня хотел заикнуться, что только после того, как сдаст сессию и аккред, но Катя посмотрела на него взглядом, не терпящим никаких возражений, и он ответил, что на неделе обязательно.

Даня обещание сдержал, и через день они вернулись, но на этот раз без лопат, сразу с орехами и с Егором в коляске. Лесопарк был недалеко от дома Кати, так что Даня оставил машину у нее на участке, как уже делал, и оттуда добирались пешком.

Еще бы пару месяцев назад Катя бы не стала никуда выходить с коляской, чтобы никто бы даже случайно не мог допустить мысли, что у нее есть ребенок. Но сейчас же это ее ничуть не смущало. Наоборот, хотелось заявить всему миру об этом. Даня уже успел рассказать родителям, что у его девушки есть ребенок, но это не оказалось проблемой для них, тогда из-за чего переживать? Из-за незнакомых людей? После десятков, возможно, даже пары сотен комментариев в интернете Катя приобрела иммунитет к общественному мнению, прямо как к ветрянке. Раз в детстве переболел, и все, больше не тронет. Тогда переживать из-за отца? Он бы точно не был в восторге от подобной выходки (особенно вкупе с уходом из медицинского), но Катя теперь решила теперь жить по принципу: «Что не нравится отцу, то нравится мне». К тому же скоро придут результаты генетической экспертизы, на которую Кате пришлось согласиться, и факт, что ее сын от Нечаева, станет достоянием всех в зале суда. В любом случае поздно что-то скрывать.

Белок так и не прибавилось. Одна-две пронеслись где-то на верхушках, но спускаться отказались, из-за чего Катя вполголоса возмущалась почти все время, что они гуляли.

– Я забрала документы из меда… Давно хотела, и вот да… – вдруг прервала свой поток негодования она.

– И кем ты будешь, когда вырастешь? – в шутку спросил Даня. Он совершенно не удивился. Катя неоднократно упоминала, что вернуться в вуз ее заставили родители, а она сама не видит себя в медицинской сфере.

– Счастливой мамочкой этого ангелочка, – она кивнула в сторону коляски со спящим Егором, что толкала перед собой, и тихо рассмеялась. Иру бы точно хватил удар, если бы она услышала подобное заявление. – А ты?

– Челюстно-лицевым хирургом, – ответил Даня, которому куда больше хотелось бы быть чудесным мужем этой мамочки ангелочка.

– А туда и после стомата можно, что ли? – удивилась Катя.

– Да, просто орда на год дольше, чем у лечебников, будет.

– Ммм… прикольно… еще три года безудержного веселья.

Следующие пару минут шли молча, пока Катя прикидывала все за и против своего предложения. Она знала, что пробиться в ординатуру, тем более на бюджет, не так-то и просто, на части направлений бесплатное обучение не было даже предусмотрено, но… если она сейчас скажет, а Даня согласится, то на следующие три года он уедет в Москву, а она, скорее всего, останется одна… Но все же Катя заснула свой эгоизм куда подальше и заговорила:

– У меня дедушка челюстно-лицевой хирург и уважаемый профессор. Его недавно позвали в Москву преподавать. Я могу позвонить ему, сказать про тебя. Он там не последний человек, у него получится договориться. Или целевое тебе достанет. Или еще что-то в этом роде. Мой дедуля все может. – О том, что именно он своими знакомствами устроил ее отцу всю карьеру, она умолчала.

– Спасибо, я пока хочу своими силами попробовать, но я буду иметь в виду. – Желание Кати помочь польстило Дане, но он решил не принимать поспешных решений. Надо все взвесить. Ну и вдруг он все же сможет пройти здесь на бюджет и без всяких связей.

– Как знаешь, заодно со стариками моими будет повод познакомится, – улыбнулась Катя. – Давай, наверное, возвращаться по домам потихонечку.

Новость об уходе из института была не последней, что Катя собиралась сообщить Дане. Из нее, согласно давно составленному плану, вытекала другая – переезд.

– А еще я съезжаю от родителей, – как бы невзначай бросила она, хотя по внутренним ощущениям ее всю трясло. Когда пару месяцев назад начинала готовить свой побег, не учла одного – что возьмет с собой Егора. Она понимала, что жить одной с маленьким ребенком будет очень тяжело, даже если мама, Ира или Даня будут ей помогать, но находиться под одной крышей с отцом больше не могла.

– И куда же? – Даня надеялся, что это шутка.

– Пока не знаю, но я уже начала искать квартиру, чтобы снимать.

– Переезжай ко мне, – выпалил Даня, которому совершенно не нравилась идея, что его девушка будет жить одна с ребенком, да еще и непонятно где. В его картине мира все съемные квартиры их города были непременно с соседями-алкашами, драными обоями и тараканами.

– К тебе переехать родители не разрешат. Скажут, только после свадьбы. Они у меня старой закалки.

– То есть куда-то там можно, а ко мне нельзя? Какие-то двойные у тебя стандарты. – Логики он совершенно не уловил, да ее, скорее всего, и не было. Должно быть, Катя так отшутилась, чтобы не выдавать конкретных причин. Неужели именно она сомневается в серьезности его намерений?

– Ты не понимаешь: никуда нельзя, а к тебе вдвойне нельзя, – поставила точку Катя в этом разговоре.

Они дошли до ее дома, Даня уехал продолжать грызть гранит науки.

Катя не придала особого значения словам Дани про переезд к нему, тем более не подумала, что он всерьез воспримет ее слова про свадьбу. Так что следующие дни она даже не вспоминала об этом разговоре.

Катя и Даня старались не думать о предстоящих трудностях в виде его экзаменов и ее суда, но они неумолимо приближались.

Сессия оказалась самой легкой за все пять лет обучения Дани, потому что портить красный диплом ему никто не стал. Закон зачетки, работающей на тебя, после того как ты поработал на нее, в действии. Единственное, о чем жалел Даня, что очень мало времени проводил с Катей и Егором. Впереди оставался последний экзамен, но его должны были поставить автоматом, так что он решил позволить себе сделать передышку и до выпускного не думать о маячащем после него аккреде. В конце концов, перед смертью не надышишься.

Последние дни он очень много думал над словами Кати. И об ординатуре, и о переезде только после свадьбы.

Ему нравилась перспектива завершить обучение в Москве. Он узнал и что за институт, и кто именно дедушка Кати. Этого, в принципе, было достаточно, чтобы принять плохо обдуманное решение. Однако стоило подумать не только о том, что он получит при переезде, но и том, что потеряет, становилось очевидно, что всяких «но» больше, и чаша весов склонялась в другую сторону.

Данил не хотел быть никому обязанным, ни дедушке Кати, ни больнице в случае заключения целевого. Да и в родном городе его держало многое: книжный клуб, работа в клинике и, конечно же, Катя с Егором. Вряд ли она сможет поехать вслед за ним в Москву. Вдали от родителей, ее или его, которые в любой момент смогут помочь, да еще и в незнакомом городе, им вдвоем с маленьким ребенком будет тяжело. Конечно, рядом будут Катины бабушка с дедушкой, но что-то Данилу подсказывало, что вскоре самим старикам понадобится помощь.

Так что, если они переедут вместе в Москву, пока Даня будет пропадать то на работе, то на учебе, Катя будет безвылазно сидеть дома одна. У нее будут книжки, чтобы не соскучиться, но это определенно не то будущее, которое он для нее хотел бы.

А если Катя останется, то пережить долгую трехлетнюю разлуку ему будет не легче.

Даня окончательно решил, что никуда не поедет, и написал Ире, потому что предстояли долгие поиски кольца (хотя они предстояли вне зависимости от того, уедет он или нет), которое точно понравится Кате, а в этом вопросе советчицы лучше ее старшей сестры, как ему казалось, не было.

А в перерывах между бесконечными переписками с кучей фотографий колец (Даня был уверен, что половину Ира отбраковывает просто из-за вредности) они с Катей и с Егором выбирались на прогулки в лесопарк и не оставляли попыток накормить белок. Даня давно решил, что они здесь дикие и сидеть на корточках в ожидании, пока какая-нибудь спустится вниз и возьмет орех, бесполезно, но Катя не теряла надежду, хотя уже начинала потихонечку подъедать фундук.

– Да оставь ты ее, вдруг она бешеная, – сказал Даня, когда Катя в очередной раз сошла с дорожки и стала шуметь орехами в руке, чтобы привлечь внимание белки, зависшей на стволе дерева. Дане пришлось остановиться вместе с коляской.

– Тс! Я, может, еще более бешеная, чем она.

Белка убежала. Опять. Но Катя не расстроилась. Пока белки бунтуют, они будут возвращаться сюда снова и снова, а это для Кати было куда важнее.

– Приходи ко мне на выпускной, – вдруг предложил Даня, когда Катя вернулась на дорожку и они продолжили идти рука об руку.

– А я уж думала, ты не предложишь! – Ее глаза тут же загорелись. – А на какую часть?

– На обе, если ты не против провести час с моими родителями и посмотреть, как ректор вручает всему курсу дипломы.

– Конечно, не против! Я буду сплетничать о тебе с твоей мамой, и мы будем смеяться так, что нас выгонят, и тебе будет за нас стыдно. – Все возможные вопросы со стороны Натальи Дмитриевны Катю уже не пугали.

– Уверен, что вы проведете время куда интереснее, чем я.

– Да! А потом в ресторане я напьюсь так, что тебе будет стыдно за меня снова.

– Но ты же не пьешь.

– Ради такого начну. И надеюсь, ты понимаешь, на какие муки обрекаешь себя.

– Как-нибудь один вечер я переживу.

– А я не про вечер, – чуть зловеще хихикнула Катя. – Мне нужно будет платье, и ты пойдешь со мной по магазинам его выбирать. Кстати, какого у вас цвета мантии?

– Черные с белыми вставками. А почему ты не можешь пойти по магазинам с Ирой?

– Потому что. – Интонацией Катя дала понять, что ее ответ не подразумевает продолжения.

– Исчерпывающе. Спорить бесполезно?

– Бесполезно.

– Я переживу этот шопинг?

– Куда ты денешься, тебе еще аккред сдавать.

За эту неделю поисков (что же тогда будет, когда придется выбирать свадебное?!) Данил настрадался больше, чем за все свои пять лет обучения в медицинском. Подходящее платье нашли ровно за день до выпускного. Светло-серое, чуть ниже колена, с открытыми плечами и спиной. Катя долго крутилась перед зеркалом. Куколка, не иначе. Пусть она и говорила, что хочет что-то скромное, чтобы не затмевать выпускниц, которые точно ей этого не простят, но в день X в глазах Дани она выглядела так, что все остальные на ее фоне тут же померкли.

Из зала ни Катю, ни Наталью Дмитриевну, ни тем более Александра Павловича никто не выгнал. Вместо сплетен и смеха лишь слова и слезы мамы Дани о том, как же быстро летит время, ведь только вчера в школу пошел, а теперь выпускник медицинского. Видя, как ректор вручает Дане красный диплом, Катя растрогалась настолько, что сама чуть не пустила слезу, но все же не заплакала – макияж, над которым так долго старалась Ира, портить нельзя!

Выпускники и их приглашенные гости высыпали на улицу, и настал момент, которого так ждали девушки и которого всеми возможными способами пытались избежать парни, – фотосессия! На территории всего медгородка вовсю цвели розы, которые уже какой год служили отличными декорациями для фотозоны. Пара дней, и эти фотки появятся на аватарках во всех соцсетях минимум у половины курса, как будто только ради этого и учились.

Данил хотел сбежать после общего фото курса и группы, но ни мама, ни Катя не позволили ему этого сделать и утащили на следующие круги выпускного ада. Портретное фото с дипломом, с родителями, с любимой девушкой. Данил подумал, что его мучения закончились, когда фотографа отпустили, но Катя с Дарьей Олеговной угрожающе достали из ниоткуда свои телефоны, и все началось по новой.

– А теперь отдавай мантию, дурацкую шапку и диплом! – грозно произнесла Катя, после того как они сделали селфи.

– Зачем? – спросил Даня, который уже давно хотел снять этот маскарадный костюм, но ему все не давали.

– У меня выпускного точно уже не будет, но хайповую фотку с дипломом хочется. Тем более у тебя красный!

– Я тебе все отдам, только если ты пообещаешь, что не будешь ставить эту фотку на аватарку, – Даня снял мантию.

– Обижаешь, я еще в статусе напишу, что теперь доктор. Пусть мои бывшие одногруппники гадают, как это я умудрилась закончить мед раньше, чем они. – Конечно же, ни выкладывать фотку, ни ставить дурацкий статус она не собиралась.

Когда закончили теперь уже с Катиной фотосессией, настала пора ехать в ресторан, куда к выпускникам и их гостям присоединились еще и некоторые преподаватели. Поначалу Даня переживал, что Катя будет чувствовать себя неловко или неуютно в незнакомой компании, но она вскоре нашла общий язык с его одногруппниками, причем даже без капли спиртного, что не мешало оторваться ей на всю катушку. А под конец вечера, плавно перешедшего в ночь, Катя сблизилась с парочкой девочек так, будто они знают друг друга всю жизнь, а не забудут на следующий день.

Когда все начали расходиться по домам, Катя поехала к Дане. Думать о том, что уже утром нужно появиться в суде и лучше бы вернуться домой, ей совершенно не хотелось. Это проблемы завтрашней Кати, но никак не сегодняшней. Ничего не испортит их с Даней выпускной.

Глава 33

Перевернуть страницу

Да, конец света. А заодно и конец тьмы. В этом событии, знаешь ли, есть своя симметрия.

«Лавр». Евгений Водолазкин

Зал суда с подкупленными присяжными, судьей, да и, кажется, всеми, кроме самой Кати и тех, кто сражался в этой неравной битве за нее, остался за закрытыми дверьми.

И на что они вообще надеялись? На справедливость? Нет никакой справедливости. Только удача и сила в денежном эквиваленте. Да и столько времени прошло, надо было сразу обращаться…

«Дура. Дура. Дура. Какая же дура», – пронеслось у Кати в голове.

Она пыталась осознать произошедшее, но пока что получалось так себе. Единственное, что она понимала, – это дело замяли. И ничего с этим уже не поделать.

Доказательства, видите ли, не доказательства у них, говорят. Свидетельница, видимо, для них никто, а ее слова – пустой звук. Запись вообще поддельная, говорят. И даже подтверждение этому нашли, гады! Чтоб им весь день икалось, пока Катя их мысленно материт в течение всего дня. Показания в суде расходятся с теми, что она дала следователю, говорят. Катя так и не поняла, в чем именно. Да, она могла не в точности воспроизвести формулировки или запутаться в словах от волнения, не робот же она, в конце-то концов, да и смысл тот же остался! И в общем, этого оказалось достаточно, чтобы оправдать Нечаева.

У них были все тузы на руках, но кто же знал, что в колоде есть еще и джокер.

Этот суд открывал череду заседаний, и что-то подсказывало Кате, что и дальше будет все то же самое. Даже если с подтвержденным отцовством, записями с камер и свидетельницей они не смогли выиграть, то дальше надежды еще меньше.

А потом Нечаев догнал ее в коридоре и шепнул ей на ухо, что она должна ему еще спасибо сказать, что он не стал подавать на нее встречный иск за клевету. В ответ Катя также шепотом послала его далеко и надолго в формулировках, совершенно не подобающих девушке, и это было единственным хоть сколько приятным воспоминанием за это утро. Хотелось еще ему плюнуть в лицо, но она вовремя опомнилась, что место не самое подходящее для подобных выходок.

Катя отошла на пару метров от здания суда и позвонила Дане, которого все равно не пустили бы вместе с ней.

– Я все. Приезжай за мной и отвези в лес. – Голос дрожал, руки тоже. Кажется, весь мир дрожал и оттого пошел мелкой рябью. Или это от слез, что Катя тут же утерла, быстро удаляясь от места, где оставила этим утром все свои последние нервы.

– Может, в лесопарк? – По одному голосу он понял, какое решение вынес судья.

– Нет. В настоящий лес. Елки-иголки, шишки, лисы-волки и никаких людей. Не могу, тошнит от всех… кроме тебя… Я буду ждать в кафе, где мы с книжным клубом собирались. Я уже дошла как раз.

– Скоро буду. – Желание поехать в лес выглядело странно, но не страннее, чем какой-то там дубайский шоколад, поэтому Даня без лишних вопросов помчался к Кате, захватив с собой коробочку с кольцом и пистолет. Первую на случай, если выдастся подходящий момент. Второй – если слова Кати про лис и волков не шутки, хоть какое-то средство самообороны им не повредит. Хотя, скорее всего, максимум, на кого они наткнутся, так это на ежика, ужа или белку, и такая перестраховка ни к чему.

Катя держалась, пока сидела в кофейне и пила холодный кофе. Держалась, когда к ней пришел Даня и без слов обнял. Держалась, пока они молча выехали за пределы города и помчались мимо деревень в сторону леса, в котором можно было бы ненадолго затеряться. Держалась, пока они заезжали в магазин, чтобы купить репелленты от комаров, мошек и клещей. Лис и волков в лесу, может, и не будет, но о случаях укусов клещами регулярно докладывают еще с мая. Если что Катя и вынесла для себя из скучных-нудных пар по эпидемиологии, так это то, что их регион эндемичен по болезни Лайма. Она держалась, когда Даня оставил машину. Держалась, пока они брызгали друг на друга вонючим аэрозолем. Держалась, когда Даня сказал пока идти без него. Держалась, когда он догнал ее и взял за руку. Держалась, пока они шли меж сосен, куда-то вглубь, не думая о том, как будут возвращаться.

Но когда шум дороги утих, а впереди замаячила полянка, перестала и зарыдала в голос. Кричала, пока не выйдет весь воздух из легких. Плакала, пока не кончатся слезы, как будто вместе с ними сможет выйти вся горечь произошедшего. Подбирала с земли шишки и закидывала их куда подальше, пытаясь выпустить пар. Со всей силы пнула ни в чем не повинную сосну, тут же пожалела об этом и еще долго прыгала на одной ноге. Чуть успокоившись и тихо шмыгая носом, забралась на ствол поваленного дерева, полусгнивший и с пустой сердцевиной. Хотелось подпрыгнуть, проломить его своим весом и представить, что это не хруст древесины, а треск грудной клетки Нечаева, да и вообще всех-всех-всех, кто был на его стороне. Но план не удался. Катя неудачно приземлилась, нога скользнула по мху, и она бы точно навернулась, если бы ее не подхватил Даня, который тут же попросил больше никуда не залезать.

– Не хочу, чтобы ты тут убилась, – улыбнулся он.

– Потому что хочешь со мной старость встречать?

– Нет, потому что ты мне еще борщ не приготовила.

– Ах ты! – Катя шлепнула Даню по плечу, он, чуть смеясь, притянул ее к себе и чмокнул в лоб.

– Старость встречать тоже, чудо мое. А еще я решил по поводу ординатуры.

– И что же? – Катя подняла голову и взглянула ему в глаза.

– Спасибо за предложение, я очень ценю это, но у меня еще будет возможность познакомиться с твоими стариками. Я не смогу оставить тебя одну.

– Если это только из-за меня, тогда не надо. Я не хочу, чтобы ты потом всю жизнь жалел из-за упущенной возможности, а три года учебы промчатся незаметно. И триста километров не так уж и далеко, электрички ходят каждый день. Я буду приезжать к тебе, и ты ко мне на выходные. Мы справимся с отношениями на расстоянии. А потом ты вернешься, как отучишься. А если нет, то я к тебе перееду. Как раз Егор подрастет и в садик пойдет уже в Москве, а мне полегче будет, уже не так привязана к нему буду… – Катя не заметила, как от волнения начала тараторить. Нельзя отказываться от мечты из-за каких-то отношений. Тем более с такой девушкой, как она. Впервые она ощутила себя камнем у Дани на шее, что ему не дает всплыть. – Я не хочу быть для тебя балластом!

– Кать, не дури… – Даня приложил палец к ее губам, чтобы она замолчала, – Никакой ты не балласт! Ты чудо мое любимое. Я уже принял решение и его не поменяю. Я же обещал тебе, что буду рядом. К тому же ты забыла, что ли, какой вуз лучший на всю страну?

– Наш… – хихикнула Катя.

– Тогда все, не нужно меня отговаривать.

– Прости… со мной, наверное, очень сложно.

– Наверное, если бы я боялся сложностей, не стал бы поступать в медицинский, – посмеялся Данил и крайне серьезно добавил: – Ну и не еду я никуда не из-за тебя, а из-за книжного клуба, не оставлять же его на Яну с внезапными приступами дезертирства.

– Да уж, аргумент весомый, – задумчиво протянула она. – Если не клуб, то я бы вряд ли продержалась в меде аж до июня. А так не хотелось терять возможность обсуждать книжки.

– Но наш клуб открыт же для всех, даже для тех, кто не из меда.

– Теперь-то я знаю! А если серьезно, что дальше будет с ним?

– Все так же. Уйдем на пару месяцев каникул, в сентябре вернемся. Ничего не изменится, поддерживать связь с библиотекой и нашей Книжной Феей продолжу я, группа тоже по-прежнему на мне, но для вуза руководителем будет числиться Юра. И всей отчетностью по встречам для отдела внеурочной деятельности будет заниматься он же.

– Ты прям как родственник, который в наследство помимо собственности оставляет долги. Звучит как-то не очень прикольно. Юра хоть рад?

– Он пока не осознает, какое счастье ему привалило, – посмеялся Даня. – Сильнее, чем он, обрадуется только Регина. Она до сих пор считает, что станет главой книжного клуба только потому, что моя сестра.

Одного короткого разговора с Даней Кате хватило, чтобы успокоиться. Лес тут же из места, где можно вдоволь прокричаться, при этом не испугав людей, и покидаться шишками, при этом никого не задев, превратился в место, где можно неспешно прогуляться за ручку с любимым и рассказать ему, как у тебя прошел день или, вернее, утро в зале суда.

Вдали от города и людей дышалось легче. Неудивительно, только кислород и никаких выхлопных газов. Солнце пробивалось через ветки деревьев, грело, но не палило. Теперь Катя слышала и пение птиц, где-то над головой застучал дятел, а вдали раздался и голос кукушки. Пару раз Катя отвлекалась от своего рассказа, потому что видела белок, шла в их сторону в надежде их покормить, но вспоминала, что они не в лесопарке, а в настоящем лесу, да и фундука у нее с собой нет. А когда Кате нужно было сделать передышку перед финалом и собраться с силами, чтобы пересказать их последний диалог с Нечаевым, трава зашуршала и из-за одной из сосен вышло семейство ежиков. Мамочка-еж и шесть маленьких ежат.

– Ну и фиг бы с ним, – сдержанно ответил Даня, выслушав Катин рассказ целиком, хотя на самом деле был убить готов этого препода. – И со всеми, кто ему помогал.

– Мне бы такую легкость… кажется, я пережила микро конец света, – вздохнула Катя, хотя и понимала, что, пока рядом есть родные и близкие, ничего не кончено.

– Нельзя пережить только свою смерть, а с остальным справимся. – Даня приобнял ее за плечи и притянул к себе. Идти так было не очень удобно, но шаг сбавлять они не стали. – Эта глава закончилась не на самом приятном моменте, но это значит лишь то, что самое время перевернуть страницу и начать новую, в которой будем только ты, я и наш ребенок.

– Кажется, ты Егора забыл.

– Так я о нем и говорю.

– А, ой, – Катя поняла, какую же глупость сморозила парой мгновений ранее, и почувствовала, как начинают гореть щеки.

– Знаешь, я давно жду подходящий момент…

Катя не поняла, что произошло. Вот они идут плечом к плечу по лесу, а вот Даня уже стоит перед ней на одном колене, посреди этого же леса. Из мыслей только одна, самая глупая и не подходящая моменту, – штаны испачкает. Катя моргнула. В руке Дани появилась бархатная коробочка. Моргнула еще раз – внутри нее сверкнуло кольцо. Кате показалось, что даже птицы запели громче.

– Не знаю, насколько подходящий сейчас момент, но я уверен в другом. Что готов быть с тобой всегда. Что готов стать отцом твоему ребенку. Что мои намерения крайне серьезные. Ты выйдешь за меня? – Когда они выходили из машины, он сказал Кате, что догонит ее, а когда она отошла на пару шагов, незаметно захватил из бардачка коробочку с кольцом и сейчас понимал, что не зря.

– Да… – выдохнула Катя, смахивая предательскую слезу. Закончилось время слез от обиды, злости и бессилия. Началось время слез от счастья.

– Кажется, надо сказать своим, что теперь могут называть тебя моей невестой, – улыбнулся Даня, надевая Кате кольцо на палец. Руки не слушались, прямо как в тот день, когда Катя пришла на отбеливание к его маме.

– Но они и не прекращали меня так называть, – хихикнула Катя.

– Да, но теперь у них хотя бы есть на это все основания.

– А мне, как твоей невесте, перед свадьбой пролечат кариес, поставят пломбы и отбелят зубы бесплатно?

– Кать, не дури.

– Ну хотя бы скидочку!

– Я тебе и без скидочек все оплачу.

Момент идиллии прервал звук уведомления, пришедшего на телефон Кати.

– Должно быть, что-то очень важное, раз до меня дописались, когда я в лесу. И звук включился сам собой, – недовольно буркнула Катя, но тут же расплылась в улыбке, читая текст сообщения и набирая в ответ свое.

Мама:

Я подала на развод!

Смайлики, которые шли вслед за восклицательным знаком, шампанское с вылетающей пробкой и танцующая женщина в красном платье не оставляли сомнений, что новость хорошая и для мамы.

Катя:

А я выхожу замуж!

– Что там у тебя такое?

– Всего лишь самый счастливый день в моей жизни. – Катя показала Дане переписку. – Забавно. Мы с Ирой жили в этом доме одной только мыслью сбежать от отца, а в итоге это ему придется уйти от нас. Ладно, поехали домой, приготовлю тебе борщ, чтобы этот день был самым счастливым днем и в твоей жизни тоже.

– Но он уже, – возразил Даня.

– Значит, будет вдвойне. А с учетом того, что нам вечером еще и книгу твоего любимого Евгения Водолазкина обсуждать, вообще втройне… С ума сойти можно, кто бы мне пару лет назад сказал, что я буду рожать детей и варить борщи, ни за что бы не поверила и покрутила бы пальцем у виска. Но сейчас… меня это более чем устраивает.

– Главное – в перерывах между этими двумя занятиями успевать книжки читать.

– Да-да-да! И получать еще за это денежку! Это ли не счастье?

Судя по тому, что у Кати начала ловить Сеть, дорога была где-то рядом, но все же пришлось чуть поплутать, прежде чем они смогли выйти к ней. Катя то и дело останавливалась, чтобы посмотреть, как красиво переливается кольцо в лучах солнца, пробивающегося сквозь ветви сосен. Она не знала, но для этого явления у японцев было отдельное слово – «комореби».

Эпилог

Семья – это не только кровное родство. Это любящие тебя люди. Люди, которые всегда прикроют тебя.

«Город небесного огня». Кассандра Клэр

Катя хотела запомнить каждую секунду этого теплого сентябрьского дня в мельчайших подробностях, но, как назло, все проплывало как в тумане.

Утро после бессонной от переживаний и тревог (а вдруг все пойдет наперекосяк? а вдруг она запутается в платье и упадет? а вдруг она попадет в пробку и опоздает на собственную свадьбу? а вдруг пробка из-под шампанского отлетит прямо ей в глаз?) началось с прихода Инги с укладкой скорой макияжной помощи в руках.

Выбор визажиста и салона оказался еще сложнее, чем платья (Катя хотела сшить на заказ точно такое же, как у Маргери Тирелл из «Игры престолов», но Даня заявил, что не хочет, чтобы его отравили на собственной свадьбе). За июль и август Катя перебрала все известные ей салоны красоты, в перерывах между лечением зубов сходила не на одну репетицию свадебного макияжа, но все было не то. На удивление, решение этой проблемы нашлось у Дани, которому Кир рассказывал о своей девчонке так много, как никогда не рассказывал даже о хоккее. Инга как раз недавно ушла из ресторана и устроилась в крутой салон красоты, о котором Катя, правда, почему-то раньше не слышала. Сначала Катя отнеслась к этой идее со скепсисом. Отношения у них с Ингой были не очень, и Кате казалось, что та скорее все испортит окончательно, чем поможет, но с каждым днем времени оставалось все меньше и меньше, так что Катя решила: была не была.

Инга оказалась настоящим профессионалом и универсальным солдатом с целой стопкой сертификатов и дипломов. В ресторане она работала только потому, что ей нужна была еще одна подработка, чтобы накопить денег на очередной курс по макияжу, что проводили в Москве.

Макияж получился великолепным, а разговор, пока Инга взмахивала пушистыми кистями над лицом Кати, – душевным. Так что другого визажиста Катя уже не хотела.

– Ты там уснула, что ли? – раздался голос Инги и вывел Катю из воспоминаний о недавнем прошлом.

– Нет, просто задумалась.

– Надеюсь, о чем-то хорошем, а то я задолбалась тебе эти пучки клеить. Будешь много рыдать – найдешь их в шампанском и свадебном торте!

Пока Кате сооружали из локонов замысловатую прическу, Инга перешла к своим следующим подопечным: Ире и маме Кати, которым уже сделали прически, пока она красила Катю. Парикмахера отпустили, а Инга из визажиста превратилась в одну из подружек невесты, быстро переоделась в принесенное с собой платье и стала помогать маме Кати затянуть виновницу торжества в корсет менее детализированной версии платья Маргери (Катя все же настояла на своем).

– Быстрее, копуши! – раздался снизу крик Иры. – Макс за Катей уже приехал! И я нам вызвала такси!

Катя бы хотела, чтобы за ней заехал Даня, но из-за дурацкой приметы, что жених не должен видеть свою невесту до свадьбы, ее планы обломились. Хотя если быть честной, то Даня уже видел ее в свадебном платье и они уже пару дней, как муж с женой, но разве суеверных родственников переубедишь?! А еще врачи, которые не должны верить во всю эту чепуху, блин. За несколько дней до самой свадьбы решили устроить свадебную фотосессию, чтобы Дане не пришлось страдать из-за этого, пока все кругом радуются. Да и расписались по-тихому заранее, где из гостей были только Кир с Ирой в качестве свидетелей. Сегодня же должна была быть выездная регистрация в парк-отеле за городом. Место выбрала Катя. Ей показалось символичным, что и в день свадьбы, как и когда Даня сделал ей предложение, где-то рядом будет лес.

– Приехали, красотка. Волнуешься? – улыбнулся Макс, после того как припарковал машину.

– Издеваешься? – издала нервный смешок Катя.

– Немного.

– Жалею, что нашу заявку на шоу «Четыре свадьбы» не приняли. С «Беременна в 16» я пролетела, думала, хоть где-то смогу прославиться.

– Ты серьезно ее подала?

– Нет, конечно! – рассмеялась Катя. – Пойдем.

Даня уже видел Катю в свадебном платье, с таким же макияжем и прической, но у него вновь перехватило дыхание, улетучились все мысли и увлажнились уголки глаз. Катя, насколько могла на своих каблуках, подбежала к Дане и бросилась к нему в объятия, ничуть не боясь помять платье или смазать макияж.

– Если бы я уже не был твоим мужем, то бы приревновал тебя к другу твоей сестры. Он та-а-ак на тебя смотрел, – шепнул ей на ухо Даня.

– Дань, не дури! – хихикнула Катя.

– Эй, это моя фразочка!

– Теперь у нас все общее! А где букет?

– У мамы.

– А она?

– Едет, они с отцом в пробку попали, но твои старики с Егором уже приехали.

Одна из вещей, о которой Катя переживала перед свадьбой больше всего, – как ее бабушка с дедушкой примут новость, о том, что у нее, оказывается есть ребенок, а Егор – это их правнук, а не внук. Кате казалось, что после такого инфаркт может хватить обоих. Возможно, не так страшно с учетом того, что их родная дочь кардиолог, но все равно неприятно. Однако обошлось. «Зря переживала» становилось Катиным девизом по жизни.

После новости о том, что ее дочь наконец-то развелась с «этим белобрысым козлом», бабушка Кати была так рада, что новость о втором «белобрысом козле», что вел у ее внучки биохимию, не сильно впечатлила ее. Она отругала Катю только за то, что она молчала и ничего не рассказывала ей о своих отношениях.

– Ладно матери с отцом не стала, но мне! – причитала пожилая женщина. – Я что, по-твоему, студенткой никогда не была? Как, ты думаешь, мы с дедом познакомились? Химию у нас в педе вел. Это сейчас он упертый старый дурак, а тогда был молодым, красивым и кудрявым! Ну и мы с ним дохимичились до мамки твоей. Так, я отошла от темы… это я к чему… У меня опыт жизненный есть какой-никакой. Я бы тебе сразу сказала, хороший человек твой препод или гаденыш, как отец твой.

Дедушку же больше интересовал новый Катин избранник: в ординатуру на ЧЛХ поступил? А что в Москву ко мне не захотел? А, из-за Кати? Ну раз из-за нее, то ладно, но, если что, знаешь, где меня искать. И потом еще долго рассказывал, что их мед уже не тот, а вот раньше, в СССР…

Провести много времени со стариками и Егором, одетым, как и Даня, в кофейного цвета костюм-тройку (как же долго она искала его!), у Кати не вышло – пришлось встречать гостей.

Катя с Даней и представить не могли, как же много у них родственников, пока ее мама и его родители не стали принимать участие в планировании свадьбы и составлении списка гостей. Сразу откуда-то появились двоюродная тетка из Тулы или троюродный дед из Смоленска. Хоть от идеи с тамадой с дурацкими свадебными конкурсами получилось откреститься.

Приглашение для отца Кати тоже напечатали. Катя долго думала, как лучше с ним поступить, смотрела на этот квадратик картона не один вечер, но в итоге разорвала на куски и выкинула. К цветочной арке на фоне леса, под которой ее уже ждал, еле сдерживая слезы счастья, Даня, Катю повел дедушка.

Катя считала, что неплохо держалась, но в момент, когда они с Даней давали клятвы, разрыдалась (потом спустя пару недель на фотках она увидела, что с самого начала ее глаза были мокрыми от слез, а все попытки их сдержать – провальными). Но, даже несмотря на слезы и трясущиеся руки, кольцами обменялись быстро. Видимо, в ЗАГСе натренировались.

В зале ресторана на полпути к столу молодоженов Катю перехватила Инга и утащила в туалет, в шутку отчитывая ее за то, что так сильно разрыдалась и испортила макияж. В сумочке у Инги оказалась целая аптечка для оказания первой макияжной помощи уж слишком сентиментальной невесте.

– Час прошел, а ты половину пучков растеряла, – причитала Инга, приклеивая Кате новые, – ты первая у меня, у кого ни черта не держится!

– Кажется, мне придется тебе доплатить за еще один выездной макияж, – хихикнула Катя.

– Сиди не дергайся, а то я тебе на бровь приклею!

Вернувшись в зал, они застали Иру и Регину за словесной перепалкой. Кажется, еще мгновение – и свадьба закончится дракой, даже толком не начавшись. Катя с Ингой и Кир с Даней подошли к ним почти одновременно.

– Что происходит? – спросила Катя.

– Твоя сестра не хочет, чтобы вы с Даней были счастливы! – выпалила Регина.

– Она предлагает переспать мне с Киром! – возмущенно воскликнула Ира одновременно с ней. – А я против!

– Я тоже! – подхватил Кир, обнимая Ингу за талию. – У меня вообще-то девушка есть!

– А у меня принципы! – не унималась Ира. – Да ну вас! Пойду напьюсь с Маргаритой «маргаритами»!

Ира ушла, обиженно цокая шпильками, к бару, где уже сидели Маргарита с Максом, видимо, у последнего был точно такой же план, даже несмотря на то, что он должен был стать одним из трезвых водителей.

– Тебе нужно будет перед ней извиниться, – сказал Даня своей сестре.

– Что она так реагирует на шутки, не моя проблема!

– Даня прав. Проблема, может, и не твоя, но я не потерплю никаких ссор и драк на нашей свадьбе!

– Ладно, – вздохнула Регина и ушла к бару. Извиняться.

До стола молодоженов Катя не смогла дойти и со второй попытки. Теперь ее перехватила Наталья Викторовна.

– Добро пожаловать в семью! – Она обняла Катю и расплакалась.

Катя решила, что к черту наставления Инги, она будет рыдать от счастья, пока от макияжа не останется одно мокрое место. Она так хотела сбежать в другую семью, но теперь поняла, что на самом деле с приходом Дани и уходом отца приобрела целых две.

Впереди предстояла не одна неделя бумажной волокиты со сменой фамилии, всех документов и бумажками об усыновлении и не менее долгий переезд к Дане, но Катя была к этому готова. Это того точно стоило.

Буклист

В истории Кати и Дани очень важное место занимают книги, так что я не смогла отказать себе в соблазне собрать список из всех произведений, что упоминаются на страницах четверга:

«Тесса на краю земли» Тата Алатова

«Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения» Фредерик Бакман (одна из первых точек соприкосновения Кати и Дани)

«Тревожные люди» Фредерик Бакман

Трилогия «Медвежий угол», «Мы против вас», «После Бури» Фредерик Бакман

«Вино из одуванчиков» Рэй Брэдбери

«451 градус по Фаренгейту» Рэй Брэдбери (Катя: «Это не книга, это моя жизнь»)

«После этого» Элейна Брусас (не показывайте эту книгу Ирише)

«Рассечение Стоуна» Абрахам Вергезе

*«Авиатор» Евгений Водолазкин

«Лавр» Евгений Водолазкин (любимая книга Дани, одна из любимых книг автора и худшая постельная сцена на все времена, по мнению Кати)

*«Никогде» Нил Гейман (сестры Булгаковы рекомендуют!)

«50 оттенков серого» Э. Л. Джеймс

«Восхитительная ведьма», «Влюбленная ведьма» Анна Джейн

*«Клара и Солнце» Кадзуо Исигуро (эту книгу Катя держит в руках на обложке)

«Остаток дня» Кадзуо Исигуро

«Город небесного огня» Кассандра Клэр

*«Замок Броуди» Арчибальд Кронин (а эту не стоит показывать Кате!)

«Дневник сумасшедшего» Анхель де Куатье

«Сумерки» Стефани Майер

«Наследство в Тоскане» Джулиана Маклил

«Ничья на карусели» Харуки Мураками

«Бойцовский клуб» Чак Паланик (угадайте, чья любимая книга)

«Крестный отец» Марио Пьюзо (лучшая книга о семье, по мнению Дани и Регины!)

«Жизнь взаймы» Эрих Мария Ремарк

«Гарри Поттер» (все части) Джоан Роулинг

«Мне тебя обещали» Эльчин Сафарли

«Хочу съесть твою поджелудочную» Еру Сумино (Катя: лучшее решение, если хотите прорыдаться)

«Невместе» Эллин Ти (любимая книга Кати и одна из любимых книг автора)

«Вишневый сад» А. П. Чехов

«Встречи на полях» Мелисса Фергюсон

«Гипотеза любви» Али Хейзелвуд

«Служба доставки книг» Карстен Себастиан Хенн (спонсор недолгой привычки Кати сравнивать людей вокруг с книжными персонажами)

* Книги, что обсуждались в рамках собраний книжного клуба.

Благодарности

Никогда не устану благодарить команду LikeBook и отдельно лучшего на свете редактора Дарью Великохатько, потому что без них недельки бы не было.

Спасибо моему мужу, что вечерами сидел рядом со мной и играл на гитаре, так что последние главы я писала под живую музыку. Мое вдохновение, моя любовь.

Моим бетаридерам Агриппине (читаешь?¿) и Насте (Anst_book), что своими обратной связью и эмоциями мотивировали меня писать дальше. Отдельное спасибо Агриппине, что стала одним из блогеров, с которых я списывала Книжную Фею. А Насте, что каждый день писала с вопросами, где же обещанная постельная сцена.))

Моей коллеге Лили Мокашь, что в момент, когда у меня совершенно не шел текст, протянула руку помощи и пригласила в свой писательский коворкинг, где я написала ⅔ четверга. Отдельное спасибо за книжный клуб «Элитный паноптикум», за работой которого я подглядывала, когда решала задачку: как же объединить онлайн- и офлайн-формат.

Основательнице книжного клуба Ex Libris нашего меда Марии Кравченко и всем его участникам. Пусть на время работы над четвергом я сильно выпала из собраний клуба, но воспоминания о наших встречах служили мне одним из источников вдохновения.

Уже традиционно благодарю домашних питомцев, что появляются на страницах моих книг. В этот раз Дымок – собирательный образ сразу из двух котов (оба, кстати, тоже Дымки).

И конечно же, благодарю каждого читателя, что вместе со мной уже четвертую книгу подряд. Дальше – больше! В пятницу отдохнем и посмеемся от души, обещаю!

Предупреждение о триггерах

Осторожно: спойлеры!

Книга содержит элементы, которые могут вызвать негативную реакцию.

Например: домашнее насилие; травля в интернете; воспоминания жертв изнасилований; сцены физического насилия; принуждение к абортам/родам.

Content

Соня Субботина
По страницам четверга

Дорогие читатели!

Плей-лист

Глава 1 Зона 62

Глава 2 Книжно-блогерские делишки

Глава 3 Биохимический клуб

Глава 4 Воробьев и Северин

Глава 5 Золотая рыбка

Глава 6 Сногсшибательные новости

Глава 7 Парочки и пары

Глава 8 Плюс вайб

Глава 9 Действовать нестандартно

Глава 10 Шрамы

Глава 11 Магия книжного клуба

Глава 12 Облом

Глава 13 Сюрприз

Глава 14 Осложнения

Глава 15 Побег из книжного клуба

Глава 16 Долгая история

Глава 17 Борщ

Глава 18 Мозговой штурм

Глава 19 Еще более долгая история

Глава 20 Критикуешь – предлагай

Глава 21 Приватный книжный клуб

Глава 22 Оттепель

Глава 23 Болезнь

Глава 24 Допрос с пристрастием

Глава 25 Бойся своих желаний

Глава 26 Пощечина

Глава 27 Привет от бывшего

Глава 28 Подвох

Глава 29 Точка отсчета

Глава 30 Книжный клуб на дистанционке

Глава 31 Утечка информации

Глава 32 Гранит науки

Глава 33 Перевернуть страницу

Эпилог

Буклист

Благодарности

Предупреждение о триггерах