Мира Арим

Месть мойры

Сёстры судьбы

© Арим М., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Это не мой мир, – подумала Альма, оглядываясь вокруг.

С каждым новым шагом она слышала звон цепей, ударяющихся друг о друга. Железные кандалы натирали ноги, а голые ступни чувствовали холодный бетон. Альме дали одежду, но совершенно забыли про обувь, видимо посчитав, что не человеку она не нужна.

Воздух вокруг был тяжелым, пропитанным пылью. Помещение явно давно никто не использовал, оно выглядело заброшенным. Бетонный неровный пол и стены без краски, голые и холодные, вызывающие дрожь. Небольшая решетка, которая располагалась практически под крышей, пропускала внутрь прохладный, едва ощутимый ветерок, но толку от него было мало.

Как только ее призвали, то сразу облачили в кандалы и оставили белый плащ с объемным капюшоном, чтобы она смогла спрятать свое лицо. Плащ сочетался с ее волосами, такими же белыми и похожими на первый снег. Длинные, спускавшиеся чуть ниже поясницы волосы не помещались под одеждой и выбивались из плаща, падая на лоб и глаза.

Девушка выглядела лет на восемнадцать или чуть старше, но ее возраст выходил далеко за пределы человеческого. Ей бы хотелось рассмотреть получше свою новую внешность, но зеркало Альме так никто и не дал. Впрочем, внешность была наименьшей из ее проблем. Она могла видеть только свои волосы и потрогать их при желании. Девушку утешало то, что хотя бы они не изменились.

Ей было непривычно в новом месте. Она не знала, где находится, куда идет и зачем. Но собиралась непременно выяснить это в ближайшее время. Ее охватывала злость вперемешку с паникой, эмоции бушевали в ней, сменяя друг друга.

Альма старалась не сбавлять темп и успевать за быстро идущими мужчинами. Стоило ей слегка остановиться или замедлиться, как в спину упиралось что-то острое и холодное, то, что люди называли оружием, а цепи, прикрепленные к большому металлическому ошейнику на горле, натягивались так, что она начинала задыхаться. Это не могло убить Альму, но было весьма неприятно, ведь давало пленителям прекрасную возможность мучить ее снова и снова. Вначале девушка пару раз зарычала, так как человеческий язык был ей неизвестен. Но она находила его весьма примитивным, и ей понадобилось не так много времени, чтобы начать понимать, о чем говорили эти жалкие люди, заковавшие ее в цепи и обращающиеся с Альмой как с кем-то из низших созданий вроде животных. На деле же они просто ее боялись.

Два стражника шли сзади, трое спереди. Они вели ее, сохраняя расстояние в несколько шагов и держа оружие наготове. Не то чтобы оно могло им как-то помочь, но вызывало иллюзорное чувство защиты. Стражники страшились Альму и не осмеливались удерживать на ней взгляд лишнюю секунду. Девушка считала их трусами, потому что они боялись подойти к ней или посмотреть в ее ледяные, как зеркало, глаза, но старались причинить ей боль издалека, находясь, как они считали, на безопасном расстоянии.

Стоит Альме сделать одно неосторожное резкое движение, как они исполнят отданный им приказ и ранят ее. Она сама это слышала. Кто-то отчетливо произнес:

– Цельтесь ей в сердце, даже если его у нее нет.

Убить они меня не смогут, даже если попытаются. Я и так уже мертва. – Альма усмехнулась про себя, удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться людям в лицо.

Ведь она и есть смерть. В некотором ее проявлении.

Через тонкую ткань капюшона, закрывающего глаза, Альма все равно могла рассмотреть дорогу. Шли они недолго, минут десять, а может, и меньше. Девушка не понимала человеческого времени, в ее жизни и мире оно текло совсем иначе и имело совершенно иное значение. Альму повели в какое-то помещение – узкое, старое и довольно темное.

Вокруг было небольшое скопление людей, собравшихся посмотреть на приведенную в цепях пленницу как на редкое зрелище. Их лица выражали страх, ужас и отвращение. Все эти эмоции были направлены в ее сторону. Люди невольно сделали шаг назад, как только девушка показалась в их поле зрения. Альма видела, как женщины прижимаются к мужчинам и прячут головы за их плечами.

Но Альма могла их понять. Нечасто приходится видеть Призванную с того света, как ошибочно выражались люди. Несмотря на это, их взгляды были противны ей. Помимо страха, люди ощущали интерес и даже не пытались его скрыть. Девушка чувствовала, что в их сознании она похожа на зверушку, на которую пришли посмотреть знатные гости.

– Разве люди могут нас бояться? – как-то спросила Альма у своих сестер.

– Конечно, ведь в наших руках их жизни и судьбы, – ответила ей средняя сестра, Нона.

При желании Альма могла убить каждого из них за пару секунд. Но на ней было белое одеяние, которое она обычно носила. Точно такое же, как и у остальных сестер. Они были похожи и предпочитали сильно не отличаться друг от друга и оставаться равными.

Было бы жаль портить единственную одежду, к тому же она напоминает мне о доме, – подумала Альма.

Она могла убить их, но цена, которую придется за это заплатить, слишком непосильна. Люди того не стоили. Вдобавок к этому ошейник на ней был не из простого металла, как можно было ошибочно предположить, смотря на него со стороны. Альма чувствовала, как сила сковывает ее тело, контролирует его.

До поры до времени, конечно. Ведь Альма не собиралась терпеть это представление слишком долго.

Трое стражников, идущих впереди, внезапно остановились. Девушке пришлось встать за ними, как и двум конвоирам позади нее. Капюшон спал с ее головы, и Альма впервые за все время пребывания в этом мире едва коснулась своих волос. Дело в том, что, если мойра спускается на землю, ее белые волосы становятся черными, будто пачкаются. Для богини судьбы это было наихудшим оскорблением. Но Альма вздохнула с облегчением, поняв, что они до сих пор белоснежного цвета; правда, она не знала, надолго ли это.

Цепи натянулись, а улыбка на губах Альмы стала шире. Девушка почувствовала, как в шею вжимается ошейник, но она не могла позволить себе издать ни звука и подарить людям возможность насладиться своим криком и беспомощностью.

Альма бросила злобный, полный недовольства и ненависти взгляд на державшего ее цепи мужчину. Его одного было достаточно, чтобы удерживать мойру, поэтому он и находился здесь. Признала она его не сразу. Таких ей встречать настолько близко еще не приходилось.

Стража нужна была больше для безопасности людей вокруг, если вдруг что-то пойдет не по их плану. Смертные вели Альму сами только до поры, а теперь передали более могущественному существу, чем они. Эти презренные нарочно взяли на себя роль ее конвоиров хотя бы на время. Так они показывали свое превосходство над ней. Это было унизительно. Богиня судьбы едва не рассмеялась от абсурдности их идеи. Но тем не менее в оковах была только она.

Он, как и Альма, не принадлежал к числу людей, но в отличие от нее у него имелся хозяин.

Альма обладала вечной жизнью. По крайней мере, до этого момента. Теперь же она была уязвима.

Альма не знала имени эринии, державшего ее оковы, он не представился, когда призывал мойру. Эринии – посланники смерти, созданные для того, чтобы отнимать душу у человека, когда приходит его час. Говорят, они служат самому Танатосу – богу смерти. И это правда.

Эринию все вокруг собравшиеся боялись так же, как и Альму. Кроме одного человека. Того, кто и возомнил себя его хозяином.

– Подними голову, – услышала она решительный мужской голос.

Альма почувствовала, как на ее оковах сомкнулись руки посланника смерти.

– Зачем вы призвали последнюю из трех мойру? – задала она вопрос, впервые заговорив на языке людей, и переключила свое внимание на человека, стоявшего впереди всех. Он был богато одет и тем выделялся на фоне остальных, на его плечах была теплая меховая накидка с рукавами, а волосы отливали золотом даже в скудном свете немногочисленных свечей.

Он был красив, но Альма предпочла бы перерезать его глотку при первой же возможности. Сестры бы ее поняли.

Правда, это было недоступно для такой, как она, потому что существуют правила. Вот только красивый человек этого не знал, оттого и боялся. Поэтому он позвал посланника смерти, который удерживал и сковывал в кандалах неизвестную им силу мойры.

– Я надеюсь, ты покажешь нам, на что способна третья мойра, – ответил он.

Не успела Альма вырваться из рук эринии и направить весь свой гнев на наглеца, как его окликнули:

– Демьян, у нас мало времени. Солнце вскоре встанет.

Белая накидка Альмы пачкалась, волочась по полу и собирая пыль. Ей хотелось поднять ее и отряхнуть. Девушка не терпела грязи, но пока ничего не могла с этим поделать, что злило ее еще больше. Там, откуда она появилась, никогда не было подобного.

Альма вновь перевела пронзительный взгляд прозрачных глаз на посланника смерти.

Эриния скрывал лицо под белой безликой маской. Его одежда была полностью черной. Брюки, атласная рубашка, аккуратно застегнутая на каждую пуговицу. На его плечах был довольно массивный и тяжелый на вид плащ, стесняющий движения. Альма замечала, как эриния кривит губы при каждом неудобном движении. Будь он человеком, его шаги стали бы медленнее и требовали бы больше сил. Но эринии куда сильнее и выносливее людей. И он являлся первым препятствием на пути ее освобождения.

На его маске даже не было отверстия для рта, но это не мешало ему говорить, только лишало воздуха, который и так был ему не нужен. Выделялись только две четко вырезанные глазницы, достаточно глубокие, чтобы увидеть глаза самого обладателя маски.

Альме хотелось посмотреть на его лицо, дотронуться. Сестры всегда ругали ее за чрезмерную любознательность. Среди них не было младших или старших. Сестры появились вместе и существовали так же.

Демьян махнул рукой, чтобы его не торопили и не мешали говорить. Его внимание снова сосредоточилось исключительно на Альме.

– Я думал, вы, мойры, выглядите старше, – небрежно произнес он.

Альма скривила губы. Его слова были для нее пустым звуком. И ей хотелось сделать так, чтобы он замолчал, желательно навечно.

Многие люди и вправду представляли богинь старушками, сидящими возле нитей судьбы. Они никогда не видели их, лишь знали, что они существуют, на этом их скудные познания о мойрах заканчивались.

Но Альма была уверена, что Демьян, призвавший ее, знает намного больше. Девушка ему не доверяла. Единственное, что она могла испытывать к нему, – это презрение и жалость.

Все люди замерли, смотря на нее. Альма слышала звуки их прерывистого дыхания, стук сердец. Она ощущала жизнь абсолютно каждого в этом помещении, буквально видела ниточки, из которых были сплетены их судьбы.

Так как Альма была третьей сестрой, последней мойрой, то обладала особым инструментом – ножницами, обрезающими судьбы. Разрыв нити судьбы означал смерть. У каждой сестры был свой инструмент. У самой первой мойры, Лахелис, – весы. Ее прозвали «дающая жребий» или «начинающая жизнь», еще до рождения человека. Вторая сестра, Нона, владела веретеном и пряла нити судьбы своими руками. Ее называли «прядущая». И была последняя из сестер – Атропос – «неотвратимая», или Альма, как ласково называли ее сестры. Она владела ножницами и обрезала ими нити, к которым прикасалась.

Стоя сейчас перед людьми, Альма хотела задушить их в собственных нитях и закончить их жалкое существование.

– Зачем вы призвали мойру? – проигнорировав слова смертного, спросила Альма, сжимая зубы. – Зачем вы призвали меня?

Взгляды людей метались с нее на эринию, словно хотели убедиться, что он все еще держит цепи. Присутствие мойры внушало страх, но Альма была скована. Куда страшнее казался тот, кто держал ее оковы и сам находился на свободе, обладая не меньшей силой.

Альма понимала, почему Демьяну нужно было присутствие эринии. Чтобы тот удерживал ее в проклятых цепях. Он единственный, кто мог сделать это. Но девушка не понимала самого эринию. Зачем ему все это?

– Чтобы ты обрезала нити судьбы.

Альма прыснула от смеха, не скрывая его. Смех отдавался эхом от голых стен. Мойра практически заливалась им. Ее глаза наполнились водой, прежде она не ощущала подобного.

– С радостью оборву твои, – ответила она, когда смех прекратился и в глазах вместо влаги разгорелся пожар ярости.

Человеческий язык, как оказалось, давался ей проще и быстрее, чем она на то рассчитывала.

Один из стражников повернулся к Альме и пригрозил ей пистолетом.

– Относись к нашему господину с уважением! – рявкнул он, потеряв всякий страх.

Но стоило девушке лишь посмотреть на него сквозь все еще мешающие ей волосы, как он попятился.

– Все хорошо! – встрял Демьян, защищая бездумного храбреца.

Эриния внушал девушке беспокойство, держа ее на привязи и ограничивая силу, Альма знала, что с ним нужно быть осторожнее. До тех пор, пока они находились не в равном положении. А вот человека, которого все принимали за главного, и его прихвостней она не боялась ни капли.

Люди думали, что богини судьбы вольны распоряжаться их жизнями, создавать, контролировать и отнимать их по своей воле. Но это никогда не было правдой. Все, что могли делать мойры, – это следить за процессом. Когда наступал нужный момент, одна из сестер чувствовала, что скоро появится новая жизнь. Лахелис предавала ее Ноне, и та пряла судьбу, следя, чтобы все прошло гладко. Нить не должна была застрять, запутаться или порваться раньше назначенного времени, а когда оно наконец наступало, Альма разрезала нити жизни. Ни одна из сестер не контролировала судьбы людей, они только наблюдали за ними и делали то, что предопределено.

Альма единственная из сестер могла заканчивать жизнь смертных, но она никогда так опрометчиво не поступит по чьей-то просьбе. Ни одна мойра не поступила бы на ее месте подобным образом.

– Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь, – ответила Альма Демьяну. – Если ты желаешь чьей-то смерти, убей его сам, и в отведенный час я разорву нити судьбы этого человека. Но не проси меня сделать это раньше времени.

– Я на твоем месте подумал бы получше. – Демьян кивнул в сторону эринии.

Взгляд Альмы снова невольно переместился на посланника смерти. Эриния стоял словно статуя, не двигаясь, не дыша. То, что он жив, мойра знала лишь благодаря своей силе, а не наблюдению.

Мойры были не вечны. Одни сестры сменяли других. Как и остальным божествам, им было свойственно перерождаться. Мойры не были полностью неуязвимы или наделены бессмертием. Их жизнь длилась веками, но в конечном счете мойры уходили, и на их месте появлялись другие, продолжая их работу. Поэтому их души, как и души людей, забирал Танатос. А иногда кто-то из помощников эриний. Но они служили лишь посредниками и не могли действовать самовольно, выбирая душу.

За маской Альме было сложно прочитать его эмоции. Но от него по спине девушки пробегал холодок. Она знала, что он тут неспроста и не только, чтобы удерживать ее и без того прочные цепи. Он здесь, чтобы убить ее, если она откажется.

А если умрет одна мойра, за ней последуют и остальные две.

Альма не понимала, почему эриния пошел на такую сделку, еще и с каким-то человеком. Посланник смерти рисковал вечностью в аду за такой проступок. Уклонения от приказа всегда карались, поэтому в мире существовал баланс и люди умирали лишь в назначенное время.

– Кого ты хочешь, чтобы я убила? – Альме не было до этого дела, и ее не волновали желания человека перед ней, но ей нужно было придумать план и для того растянуть время настолько, насколько это было возможным в ее положении.

– Молодец, – довольно отозвался смертный, уголки его губ растянулись в улыбке. – Мне больших трудов стоило заставить отца дать согласие на мой план.

Альма стояла и молча дожидалась его ответа.

– Для начала я хочу проверить, как работает твоя сила.

– Ты хочешь, чтобы я убила невинного человека?

– Перед тем как идти к главной цели, я должен убедиться, что ты и вправду способна оборвать нити жизни, даже будучи среди людей, а не вместе со своими сестрами.

Девушке хотелось накинуться на него и испытать свои ножницы на нем. Но посланник смерти неожиданно вовремя оказался подле нее, намного ближе, чем был до этого. Его рука легла на плечо Альмы, будто останавливая от бездумного поступка. Он ее предупредил. Безмолвно.

Альма тяжело вздохнула, подавляя внутреннюю ярость.

– Кто будет первым на очереди?

Девушка видела по выражению лица Демьяна, что ответ его полностью устроил. Но только она солгала ему и не собиралась помогать смертному в его глупых планах.

Она рассчитывала сбежать.

– Лесной олень? – удивилась Альма впервые за несколько веков своей жизни, когда Демьян и стражники вывели ее из помещения в густой лес.

Альма увидела мир людей, но не пожелала его тщательно рассматривать, ей этого и не позволили. Над ее головой было непривычно темное небо. Никаких звезд, никакого света. Одна темнота вокруг и кучка смертных, в чьих руках горел огонь.

Все остальные, человек шесть или чуть больше, следовали на расстоянии. К Альме осмеливался приближаться только Демьян.

Его самомнение не знает границ.

Мужчина уловил ее взгляд, внимательно изучающий его.

– Я не такой плохой человек, как ты думаешь. Необязательно убивать людей, чтобы проверить работу твоих ножниц. Животное тоже сойдет.

Демьян добродушно пожал плечами. Стражники теперь занимались тем, что пытались удержать оленя в веревках. Персональная охрана, которая была приставлена к мойре, все еще находилась возле нее.

Альма задумалась о том, что животное того не заслужило, она не отбирала жизни у зверей, только у людей или других существ, имеющих судьбу. Пусть третья мойра и владела ножницами, она не могла использовать их как угодно. Стоит повредить или разрезать нити судьбы раньше срока, и богиня судьбы понесет наказание за нарушение жизненного баланса.

Потому что существовал закон: жизнь в обмен на жизнь.

Альма испытывала непривычные ощущения, ее ступни касались земли. Было холодно и неприятно, маленькие камушки и веточки то и дело царапали кожу, образовывая ранки. Они быстро заживали, не давая крови выйти наружу, но прежде Альма еще никогда не ранилась. Девушка переступала с ноги на ногу, но это не помогало.

И все-таки мир людей ей не нравился.

Демьян приказал эринии отпустить ее. Тот нерешительно разжал пальцы, удерживающие цепи. Посланник смерти явно был против свободы Альмы, но приказ не решался оспорить. По крайней мере, так казалось со стороны.

Это была его ошибка. Но девушка пыталась не проявлять эмоции. Почему-то в мире людей они обострились. Альма не помнила, когда в последний раз ощущала злобу, радость или восхищение. Внутри нее будто что-то ожило, и это ей не нравилось. Обычно то, что люди называли эмоциями и чувствами, портило их судьбы. Альма не раз видела, как кто-то из смертных век за веком обрывал себе жизнь из-за горя или потери.

Альма провела рукой по воздуху. Немногочисленные зрители, приглашенные на представление, старались держаться в стороне, их интерес уступал страху. Глаза смертных внимательно следили за каждым ее действием. Казалось, будто они переставали дышать, стоило Альме сделать хотя бы мимолетное движение или просто моргнуть. Несмотря на ее кандалы, Альма оставалась мойрой, обрывающей судьбы.

– Не медли, Призванная, – велел ей Демьян. – И запомни: попытаешься сбежать – он тебя поймает, где бы ты ни была.

Оскалившись, человек кивнул в сторону посланника смерти.

Сжав губы в тонкую линию, Альма поборола в себе желание воткнуть острые ножницы в его артерию и наслаждаться теплотой крови. Девушка заставила себя успокоиться и мысленно пообещала при удобном случае если не оборвать его нити, так точно причинить ему такую же боль, какую он пытался причинить ей.

Альма ощутила, как с ее рук спали оковы. Она хотела потереть затекшее запястье, все-таки это тело приносило ей немало неудобств, но понимала, что любое ее движение находится под пристальным вниманием.

Ничего не ответив, только смерив Демьяна недобрым взглядом, Альма достала свои ножницы. Смертным казалось, что мойра сотворила их из воздуха, но они всегда были рядом с ней и существовали дольше, чем мойра, дольше, чем сама жизнь.

Со стороны послышались удивленные вздохи и перешептывания людей. Благодаря своей силе девушка могла слышать каждое их слово.

– Они существуют, смотри! – тихо воскликнул тоненький женский голос.

Краем глаза мойра видела, как одна дама указывает на ее ножницы. Поймав взгляд Альмы, мужчина, стоящий рядом с женщиной, схватил ее руку и опустил.

– Не показывай, она все видит, – предупредил он ее.

Женщина вздрогнула, а Альма улыбнулась уголками губ – довольно забавно внушать страх смертным. Но время было не на ее стороне, стоило поторопиться, пока заносчивый Демьян не потерял терпение.

Несмотря на темноту ночи, ножницы в руках мойры переливались золотым сиянием. Они были тонкие, хрупкие на вид, но сломать их или причинить вред им не могло ничто – ни в мире людей, ни в каком-либо другом.

Помимо ножниц Альма имела при себе еще и книгу, в которой вела записи обо всех жизнях, что были оборваны ее руками и когда-то сплетены ее сестрой. Но почему-то сейчас книга перед ней не появилась, и это сильно встревожило мойру.

Глаза призвавшего мойру мужчины загорелись при виде ее орудия. Ножницы были воистину красивы: металл покрыт золотом солнца, кольца овиты серебряным светом звезд. Каждый завиток символизировал нить, не имевшую ни конца, ни начала.

Демьян повернулся от Альмы к приглашенным гостям:

– Я вызвал третью мойру, одну из сестер судьбы, и сейчас вы увидите мою силу.

Девушка не понимала, зачем все эти смертные собрались здесь, но могла догадаться. Демьяну необходимы были зрители. Иначе он не мог. Его сердце прогнило тщеславием и самомнением. Он считал, будто в его руках оказалась столь мощная сила, что его враги, кем бы они ни были, встанут перед ним на колени, склонив головы. Но он ошибался, думая, что ему, смертному, по плечу удержать эту силу.

Мойра пообещала себе, что слава этого человека долго длиться не будет, а еще она раскроет его план и вернется обратно. В свой мир, где ей и место.

– Ты хотел сказать, что они увидят мою силу, – исправила его Альма.

Демьян вынужденно переключил внимание на нее. Его лицо выражало недовольство, ведь он считал себя главным на этом воображаемом представлении, а она рушила его роль в глазах других таких же людей, как и он.

– Ошибаешься. Ты принадлежишь мне, а значит, и твоя сила теперь моя.

Мойра только усмехнулась глупым словам смертного, решив, что не станет тратить на него силы и тем более время. Разум этого человека не мог постичь того уровня сознания, которым была наделена Альма, даже находясь в человеческом теле. Но с этой проблемой она разберется позже.

Альма подошла к лесному оленю и дотронулась до него рукой, погладив пальцами шерсть. Мысленно она обратилась к созданию природы:

Я не причиню тебе боли, не бойся, только возьму один день твой жизни, – прошептала она.

Олень ее не мог слышать, но волноваться перестал, доверился. Наверное, он почувствовал ее слова: мойра попыталась образовать между ними связь, забрать его переживания и страх, хотя и сама была наполнена им.

Кроме нее, нити судьбы не видел никто, но Альме стоило лишь взглянуть, как перед ней простиралась вся человеческая жизнь и появлялись все нити, которые она могла оборвать. Это было похоже на паутину. Средняя сестра, Нона, могла видеть события жизни, стоило ей посмотреть на человека, так как она плела их. У каждой мойры был свой дар.

Девушка коснулась кончика прозрачной, похожей на лунный свет, переливающейся нити. Она была очень красива. Альме пришлось позаимствовать ее часть у оленя, которому эта нить принадлежала.

Посланник смерти пошатнулся в тот же миг, будто что-то ощутил. Альма сжала воздух вокруг, не давая людям приблизиться к себе; мойра ощущала, как силы покидают ее, она пользовалась последним, что было в ее теле, дабы выжить. Альма крепко схватилась за конец нити, который увидела. Эриния сделал решительный шаг вперед – в отличие от смертных, ему не были страшны маленькие уловки мойры, они не причиняли ему никакого вреда и не создавали препятствий.

Он направился в ее сторону, как только губы Демьяна дрогнули, что-то произнося и шепча ветру. На короткое мгновенье мойра допустила мысль о том, что эриния не хотел причинять ей зла, а был таким же пленником, как она сама. Но ей пришлось отринуть посторонние мысли, которые не имели доказательств. К тому же времени думать еще и о других у нее не было. Стоило сначала спасти себя.

Альма заставила нить жизни подчиняться и направила ее в сторону эринии. Тонкая, но прочная, подобно плети, нить устремилась и обогнула посланника смерти. Она сомкнулась на его шее, что заставило его остановиться. Эриния ощупывал свое горло, но ничего не мог найти, он не задыхался, но чувствовал боль. Его руки царапали кожу, пытаясь поддеть и избавиться от того, что грозило отнять его жизнь. Посланников смерти было сложно назвать живыми, но они могли чувствовать, принимать решения и были осознанными, а значит, и их существование можно считать жизнью. Вероятно, эриния не имел собственной судьбы, он давно оставил ее позади, поменял на существование в служении Танатосу.

Альма не могла его убить, поэтому взяла из жизни оленя лишь крошечную часть длиною в день, небольшой отрезок его нити судьбы, и этого хватило, чтобы удержать эринию на короткий миг.

Грудь Альмы сжалась от боли. Будто кто-то ударил ее наконечником стрелы, и он теперь пробирался в самую душу, царапал и разрывал изнутри. Но это было наказанием за то, что она сделала.

Девушка посмотрела в небо. Она понимала, что нарушила правило – вмешалась в судьбу.

Сквозь щемящую боль Альма слышала проклятия Демьяна, посылаемые в ее адрес, она отчетливо улавливала крики других людей, их улыбки на лицах сменились гримасами страха и ужаса, но это не имело значения. Прикусывая губу в надежде, что боль вскоре пройдет, Альма подумала о том, что призвавший ее человек глуп, раз считает, что его слова и пустые угрозы хоть как-то подействуют на мойру. Он призвал ее, хотел использовать, и этого мойра ему не простит.

Спрятав ножницы, Альма помчалась прочь, надеясь, что вскоре боль отступит и темнота перестанет застилать ей дорогу.

Глава 2

Джекс, открывая тяжелую массивную дверь в исторический музей, обещал себе, что не будет выделяться.

Хотя бы сегодня.

Хотя бы попытается сделать это.

Вчера его матери поступил очередной звонок от директора школы, в которой чудом или с помощью высших сил Джекс смог проучиться до выпускного класса. Он не был глуп, но поведение парня, по мнению руководства школы, оставляло желать лучшего. Возможно, Джекс смог бы окончить учебу с золотой медалью и поступить в престижный университет, после найти работу, но он определенно не умел обходить неприятности стороной.

Мистер Кирп посчитал нужным напомнить Ларе о дурном поведении ее сына. Но Джекс не был виноват. Тот парень, лицо которого познакомилось с его кулаком, заслужил. Он мерзким способом напомнил Джексу о том, что у него не было отца.

– Отцепись, – сперва ответил ему Джекс, как он посчитал, весьма по-доброму подойдя к решению конфликта.

Но Вотеру не было до этого дела.

– Говорят, тебя бросила девчонка из-за того, что твоя семья не может справиться с долгами.

Его отвратительный смех разлетелся по узкому проходу между классами. Гул голосов стих, и все внимание обратилось в их сторону.

У Джекса не было девушки, по крайней мере в последнее время уж точно, но люди очень любили придумывать нелепые слухи.

Но вот в плане проблем с деньгами Вотер не ошибся.

– Тебе-то какое дело, Вотер? Твой папочка платит всем в этой школе, чтобы ты считал себя лучше, чем ты есть, но без этих денег ты был бы никем. Все так думают, просто боятся сказать тебе в глаза. – Джекс оскалился. – Точнее, боятся не тебя, а твоего отца. Может, я и рос всю жизнь только с матерью, но, в отличие от тебя, на меня мой отец не поднимает руку, а с долгами уж как-нибудь справлюсь, потому что у меня есть любящая семья.

Вотер ударил первым, но не вина Джекса, что этот болван промахнулся и влетел в стенку. Джекс хотел мирно уйти, но парень не унимался, посчитав себя оскорбленным. Как только Вотер пришел в себя, он поднялся на ноги, подошел к Джексу и схватил его за ворот футболки, разворачивая к себе. Единственной чистой футболки, как потом оправдывался Джекс в кабинете директора, но почему-то его аргумент не был засчитан. Фингал под глазом лучшего ученика школы впечатлял куда больше.

Оставался месяц.

Всего лишь один месяц в чертовой школе, чувак, держись! – как молитву, в своей голове произнес парень, входя в здание.

Эта экскурсия была показательной. Нельзя было облажаться. Музей истории правящих семей. Билеты куплены школой на выделенные культурным центром для развития подростков в старших классах деньги.

Мистер Кипр предупредил Лару о ее сыне:

– Это последний шанс для Джекса! Я жду от вас принятия соответствующих мер.

Джекс миллион раз слышал это словосочетание – «последний шанс», – но чувствовал, что на этот раз шанс действительно последний. Он дал обещание матери, что окончит чертову школу, чтобы устроиться на работу и закрыть бесконечные долги отца, с которым тот их оставил.

И намеревался выполнить это.

Музей был отстроен когда-то правящей королевской семьей в память о наследии и семейной истории. Он находился в худшем месте, по мнению Джекса, потому что ему пришлось добираться сюда два часа. Раньше этот музей был замком, вот почему его возвели в такой глуши, и Джексу не нравились ни его помпезность, ни дурацкое расположение.

Музей окружал густой лес. Джекс слышал от преподавателей предупреждение не соваться туда, чтобы не потеряться. Администрация школы настоятельно рекомендовала держаться группами, в которые их распределили во время посещения музея.

Занудство, – с досадой подумал парень, но был вынужден послушно следовать за экскурсоводом, крепче сжав лямки рюкзака.

Ему не повезло еще с самого начала, когда огласили списки групп. Естественно, он оказался вместе с Вотером и его подружкой Кейси, которая усмехалась, накручивая свои идеально уложенные в салоне волосы на палец. Вотер с не меньшим ехидством обнимал ее за талию, грубо впиваясь пальцами в бок Кейси. Но она терпела, потому что хотела отправиться домой на его дорогой машине, а не в общественном автобусе, который ходил раз в час по официальному расписанию. По неофициальному – раз в два часа. Джексу хотелось поднять голову и спросить: «И за что все это?» Судьба будто так же, как и его одноклассники, смеялась над ним в этот момент. Арендованные автобусы входили в счет экскурсии, но некоторым счастливчикам повезло иметь личное транспортное средство, и они могли добраться до дома быстро и с комфортом. Джексу такой роскоши, увы, не видать.

Парень шел позади, не обращая ни на кого внимания. Он надел наушники и спрятал провода под футболкой, сверху надел толстовку, застегнув на молнию и накинув капюшон. Друзей у него не было, чему он радовался в такие моменты, как сейчас, – никто не доставал его разговорами и не отвлекал.

Один из наушников был сломан, и Джекс периодически улавливал голос экскурсовода.

Они переходили из одного зала в другой. Дорога мраморных коридоров казалась бесконечно длинной. Проходящий мимо парнишка подавил зевок. Джекс его понимал.

Наконец экскурсовод остановилась, давая школьникам приблизиться к себе и образовать полукруг. Джекс предпочел встать подальше. Его главной задачей было просто не влипать в неприятности.

Будто у него хоть раз это получалось.

– На картине вы можете видеть изображение трех мойр, трех сестер, богинь судьбы.

Экскурсовод указала на полотно, возле которого стояли только школьники.

Наверное, в будние дни здесь мало народу, – решил Джекс, – да и кто вообще захочет тащиться в такую глушь? Удивлен, что этот музей еще существует и его не закрыли.

– Какие-то они старые, – прокомментировала девушка, стоящая в первом ряду. Она училась в параллельном классе, но Джекс не знал ее имени.

– Древние, – поправила ее экскурсовод.

Она оглядела группу и принялась рассказывать историю:

– Прадед нашего действующего на сегодняшний день правителя Торриуса повесил здесь эту картину. Она была одной из его любимых, он говорил, что это напоминание о том, что жизнь имеет свое начало, продолжение и конец. – Она задумалась, вспоминая дальше. – Иногда правитель посещает это место, проводя часы возле картины. Как и его прадед когда-то.

– Правитель бывает в этом… кхм… месте? – задала вопрос Кейси.

– Иногда, – сдержанно ответила экскурсовод, глупые вопросы детей ее утомляли.

Джекс поднял глаза, отрываясь от созерцания плитки под ногами, и посмотрел на картину. На холсте размером в целую стену были изображены три старушки: одна стояла возле золотых весов и доставала из них белые, чуть ли не прозрачные нити, передавая второй сестре, что сидела за веретеном и плела, третья сестра стояла с ножницами и обрезала нити, когда те заканчивались. В уголке в малозаметном месте виднелся силуэт, похожий на тень. Нечто черное пробиралось к сестрам судьбы, но они его не замечали. Это было похоже на темные силы, что пытаются помешать мойрам ткать судьбы или хотят завладеть ими.

Экскурсовод поймала заинтересованный взгляд Джекса, несмотря на то что капюшон толстовки закрывал его лоб и парень стоял за толпой.

– Это эриния, проводник или помощник бога смерти, – пояснила она.

Джекс предпочел молчать дальше, ничего не отвечая.

– Как-то стремно он выглядит, – приметил Вотер.

Джексу показалось, что женщина еле держит себя в руках, чтобы не выставить юных не ценителей искусства подальше. Но, признаться, она отлично умела справляться с гневом.

– Роль эринии в истории важна. Как есть те, кто творит судьбу, есть и те, кто заканчивает ее. Таков порядок мира и его закон. Издавна именно эринии были посланы служить Танатосу, богу смерти, и приносить ему души. Иногда души людей сопротивлялись, но в конечном счете от посланника смерти не удавалось сбежать никому.

– Откуда эринии знают, когда пришло время забрать душу? И разве создания Темного Царства могут спускаться в мир людей? Я думал, боги отделены от нас, – не унимался Вотер.

– По своему желанию боги не могут посещать мир людей, но в древности были те, кто умел с ними разговаривать или призывать. Правда, ни одно божественное существо, будь то светлые силы или темные, не может оставаться здесь надолго. Это нарушает баланс. Конкретно у бога смерти есть помощники – эринии, он говорит им, когда наступает час, и отправляет за душой. Мир богов делится на мир Темного Царства и Пантеон. В Темном Царстве, по легендам, творится хаос, в нем живут служители ночи, нижние касты, как их принято называть. И туда же попадают людские души после смерти. Боги же отличаются своей силой и возвышают себя, обитая в Пантеоне.

Картина была впечатляющей, но не представляла для Джекса особого интереса, и он снова погрузился в музыку, играющую в одном наушнике. Дальше слова экскурсовода проходили мимо него, как и бессмысленные вопросы Вотера.

Так чередовались зал за залом.

Любимые песни в аудиозаписях подошли к концу, и парень вынул наушники. Внезапно он понял, что шум голосов стих вместе с музыкой.

Джекс огляделся, но поблизости никого не было.

Черт, неужели я отстал? – с досадой подумал парень и решил, что нужно найти свою группу, догнать их, или мистер Кирп убьет его, ну или в худшем случае выставит вон из школы.

От мыслей остался неприятный осадок в душе. Джекс представил выражение лица матери, грусть в ее глазах и разочарование. Вряд ли она скажет хоть слово. Лара, скорее, поймет сына, ответит, что он не виноват; даже если это будет неправдой, но она обязательно поддержит его.

Джекс сжал кулаки. Мать так же говорила про отца, видела и говорила о нем всегда только хорошее. Но парень не хотел мириться с этим. Если она смогла простить, то он точно не смог.

Джекс ускорил шаг. Он прошел один выставочный зал, затем следующий. На его взгляд, все они были одинаковые и мало чем отличались друг от друга. В какой-то момент он пожалел, что не следил за экскурсоводом, пока они шли, и не запомнил дорогу. Парень перешел на медленный бег. Было непривычно тихо. Можно сказать, слишком тихо.

Он остановился перевести дыхание и увидел охранника в конце зала. Мужчина стоял, скрестив пальцы в замок за спиной, и смотрел в небольшое окно между картинами. Джекс обрадовался.

Отлично, хоть кто-то здесь есть, – подумал он, испытывая короткое облегчение.

Джекс, не став медлить, подошел к охраннику.

– Простите, – произнес он, прочистив горло и привлекая его внимание, – вы, случайно, не видели здесь кучку шумных подростков? Вероятно, они мои одноклассники.

Охранник в упор игнорировал его. Джекс притворно кашлянул, но и на этот раз ему не ответили. Парень посчитал это как минимум странным или неуважительным. Его часто злило, что взрослые не берут в расчет или не воспринимают тебя серьезно, если ты подросток или просто младше. Это бесило.

Джекс торопился, чтобы никто не успел хватиться его. Мысленно он ругал себя за то, что не смог справиться даже с таким простым заданием, как школьная экскурсия.

Парень дотронулся до плеча мужчины. И в этот миг тот исчез. Испарился в воздухе, будто его никогда здесь и не было, но парень был уверен – ему не могло показаться. Джекс чувствовал на своих пальцах жар, будто кожу обдало горячим воздухом.

– Что за черт?! – Он отдернул руку и отошел назад, но, споткнувшись о ровный пол, упал.

Джекс быстро поднялся на ноги и побежал прочь. Мысли путались в голове. Все кружилось перед глазами, дыхание перехватывало, а порой парень его и вовсе переставал чувствовать, словно забывая дышать. Сейчас ему было не до этого. В голове он прокручивал тысячу вопросов, но первыми из них были: куда пропала целая группа людей и почему у него неожиданно начались галлюцинации?

Джекс слабо верил в то, что охранник ему лишь померещился. Страх был реальным, и Джекс был убежден в том, что видел. Он знал, это не плод его воображения. Но и размышлять об этом всерьез было опасным делом – кто ему вообще поверит? Посчитают чокнутым, или, того хуже, Вотер наверняка первым побежит к директору и что-то соврет про Джекса, а тот потом не оправдается. Кому поверят больше: практически отчисленному ученику или пай-мальчику с золотой медалью в кармане? Взрослым порой плевать на правду.

Джекс бежал со всех ног, игнорируя таблички «Бегать в выставочных залах запрещено!».

Сделав круг, он выскочил на улицу. Джекс надеялся, что экскурсия просто-напросто подошла к концу и на самом деле все рассаживаются по своим автобусам или автомобилям, а преподаватели ждут, когда Джекс выйдет, чтобы мистер Кирп мог отчитать его по приезде.

Сейчас парню было плевать на нотации, он был даже согласен на то, чтобы его выперли из школы. Главное, живым.

Его страх усилился, когда в лицо подул холодный воздух. Парень огляделся по сторонам, но никаких автобусов нигде не было видно, как и людей вокруг. Все было чертовски странным.

Вдруг кто-то дотронулся до его плеча. Джекс вскрикнул от неожиданности.

– Хей, полегче! – сказал позади стоящий парень. – Зачем так орать?

– Что…

Джексу хотелось спросить, живой ли перед ним человек, но прежде, чем задать самый глупый вопрос в своей жизни, парень взял себя в руки. Перед ним стоял Карел из его школы, учившийся на год младше. Он вспомнил его имя, точно! Джекс провел по своим каштановым волосам рукой, зарываясь в них пальцами. Он оглядел Карела, убеждаясь, что тот не плод его фантазии, а реальный человек.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Джекс, стараясь говорить спокойнее и не выдавать паники в своем голосе.

Карл протянул ему куртку.

– Ты забыл, – ответил он, протягивая потрепанную черную ветровку, которую Джекс оставил в гардеробной музея, так как ему запретили ходить по залам в верхней одежде. – Она вроде твоя.

– Да, спасибо.

Джекс взял протянутую ему куртку и накинул поверх толстовки. Вещи он предпочитал свободные и в основном совсем не новые, потому что большая часть денег в его небольшой семье уходила на оплату долгов.

– Мы на другом конце музея, так как вышли с противоположной стороны, когда закончилась экскурсия. Со стороны леса, если быть точнее.

Джекс посмотрел на Карела с непониманием, неосознанно хмуря брови.

– Об этом говорила экскурсовод, – пояснив, ответил парень.

– Ясно.

Джекс попытался отогнать от себя мысли о недавно исчезнувшем на его глазах охраннике. По крайней мере, он нашел логичное объяснение пропаже своих одноклассников. Это добавило Джексу уверенности в том, что он пока не сошел с ума.

Карел пошел первым, расценив долгое молчание собеседника как просьбу оставить его одного. Все давно привыкли, что Джекс не нуждался в компании.

В скором времени, обогнув музей-замок и увидев добрую половину своих одноклассников и преподавателей, Джекс вздохнул с облегчением. Никогда прежде ему не доставляло радости видеть эти знакомые лица. Он планировал подойти ближе, как вдруг услышал шелест позади. Странный звук исходил из леса за его спиной. Парень усилием воли заставил себя не оборачиваться. У него было плохое предчувствие, а с него вполне хватит странностей на этот день.

Но шелест повторился…

Нет, Джекс, тебе кажется. Так бывает, правда? Не стоит вмешиваться в то, о чем потом можешь пожалеть. Просто. Иди. К автобусу.

…А затем раздался крик.

Остальные находились слишком далеко, чтобы услышать, хотя крик был сильным и явно принадлежал девушке.

Нет, Джекс, не смей! Даже не думай о том, чтобы снова вляпаться в неприятности, – напомнил он себе.

Крик раздался с новой силой. Мысленно прокляв тот день, когда он ударил Вотера и тем самым вывел из себя директора школы, Джекс обернулся и помчался в лес. Он не мог оставить того, кто нуждался в помощи, особенно если это была девушка. Он надеялся лишь на то, что у него получится разобраться с проблемой как можно скорее и успеть на автобус.

Лес был слишком густым. Несмотря на то что стоял день и светило солнце, кроны оказались слишком густыми и перекрывали собой все небо. Джексу пришлось пробираться сквозь кусты, раздвигая руками ветки, которые сопротивлялись и нещадно царапали бы кожу, если бы не прочная ткань куртки и толстовки.

К счастью, крик повторился вновь, и Джексон понял, куда именно ему идти. Он не знал, сколько прошло времени, старался об этом не думать, чтобы не пожалеть о своем поступке. Он шел уже минут двадцать, и как бы ему сильно ни хотелось ускориться, условия не позволяли.

Вдруг в него врезалось что-то тяжелое и… белое.

Перед ним стояла девушка. На глаз Джекс не умел определять возраст людей, но, кажется, его ровесница. Она была одета только в странный белый плащ, из-под которого выбивались белые пряди длинных волос. Выглядела она слегка озлобленной и даже немного дикой, словно вышла из схватки с медведями. Девушка отшатнулась от него и сделала пару шагов назад, держа дистанцию. Положение ее тела напоминало боевую стойку, будто она вот-вот напрыгнет на него с кулаками.

– Это ты кричала? – спросил Джекс.

Парень думал, что в музей сегодня завезли только пару классов из их школы, а девушку, подобную ей, он еще не встречал. Такую внешность сложно было обойти стороной и не заметить. Она бросалась в глаза. Джекс утешил себя тем, что в этот огромный музей могли сегодня приехать не только ребята из его школы, но и из других тоже.

Незнакомка внимательно вглядывалась в его губы, когда парень заговорил. Джексу сделалось от этого неловко. Девушки обычно кидали на него презрительные взгляды, но эта смотрела иначе. Не как на отброса.

– Человек, – произнесла она, и казалось, ее напряжение слегка ослабло.

Это был не вопрос, но даже если бы и был, все равно парню показалось это странным.

– Эм… В общем, если тебе не нужна помощь, я пойду. Меня ждет автобус и вместе с ним куча неприятностей.

Джекс развернулся и сделал несколько медленных шагов. Признаться, он ждал, что она остановит его, но девушка просто стояла и смотрела, как он уходит.

Джекс не выдержал и обернулся. Он посмотрел на ее босые ноги, которые заметил еще пару секунд назад. Иногда он терпеть не мог своей слабости, той стороны себя, которая не умела говорить «нет» или бросать босых девушек посреди темного леса.

Сейчас бы это пришлось очень кстати.

Девушка замялась, продолжая стоять на одном месте. Ей явно было холодно, но она упрямо не желала этого признавать. По крайней мере вслух.

– Я могу отвести тебя к автобусам, тебя довезут или хотя бы дадут погреться. Возможно, у работников музея найдется обувь. – Джекс пожал плечами. Ему не особо верилось, что у кого-то могла быть лишняя пара обуви, но попробовать стоило.

Она задумалась над его предложением, хотя на ее месте любой бы согласился с большим удовольствием и благодарностью.

– Хорошо, смертный. Я позволю тебе сопроводить меня.

Джекс решил не акцентировать внимание на ее обращении к нему. У парня было одно желание: сдать девушку в надежные руки, избавив себя тем самым от чувства ответственности, ведь именно ему угораздило ее найти. Поборов в себе желание закатить глаза, Джекс повел девушку, а точнее, свою новую головную боль через лес.

– Как тебя зовут? – первым нарушил он молчание, сам не зная почему.

– Ты не знаешь, кто я?

Ее голос звучал действительно удивленно и даже немного оскорбленно, будто перед Джексом стояла важная политическая персона, чьими портретами был увешан весь мир, а он смел ее не признать.

Джекс хмыкнул:

– А должен? Я впервые встретил тебя.

– Альма, – представилась она спустя некоторое время раздумий; казалось, что незнание Джекса в итоге даже заставило ее расслабиться.

– Я Джекс, – сказал парень, но Альма проигнорировала его.

Похоже, девушке больше нравилось рассматривать все вокруг, чем слушать собеседника. Его слегка злило высокомерное поведение спутницы, но он старался игнорировать вырывающийся наружу гнев.

С этим у него иногда бывали проблемы. Но на деле он просто не мог терпеть пренебрежительного обращения к себе, и только.

– Как ты оказалась здесь? – Джекс обвел руками лес, показывая, что именно он имел в виду.

– По глупости одного смертного, который возомнил себя могущественнее, чем он есть, и пожелал еще большей власти. – Альма улыбнулась, но мимолетная улыбка быстро исчезла с ее лица. – Словно примитивное создание когда-то сможет подняться до небес.

– То есть тебя кто-то оставил в лесу намеренно?

Альма посмотрела на парня так, будто он был самым тупым человеком из всех, кого ей приходилось встречать. Джекс решил больше не задавать вопросов, посчитав девушку сумасшедшей или просто странной. Про себя он выдумал теорию о том, что именно по этой причине она здесь оказалась. Манера поведения и говор Альмы настораживали. Но парень решил, что, если начнет об этом думать, выводы, к которым он придет, его не обрадуют.

Сбежала из больницы. По-любому. Ну или тронулась умом только сейчас, – решил Джекс.

Лес казался бесконечно долгим, а время тянулось еще медленнее. Парень достал телефон, но, к своему сожалению, обнаружил, что на нем кончилась зарядка из-за музыки. Нового мобильника Джекс себе позволить не мог, а техника имела свойство ломаться спустя какое-то время и требовала обновления, ремонт телефона стоил примерно столько же, как неделя школьных обедов. Выбирать не приходилось.

Парень не знал, сколько они шли обратно, это было довольно трудно определить, особенно в подобном лесу. Неба не было видно из-за массивности деревьев. Казалось, что в этом месте всегда царствует холодная ночь.

Вскоре Джекс увидел легкий свет от фонарей, которые он встречал возле входа в музей. А ведь когда они только заходили, был день, который пролетел слишком быстро и насыщенно для него. Парень попросил Альму поторопиться, но вновь ощутил на себе недовольный взгляд девушки. Она кивком указала на свои ноги. Джекс так и слышал, как она мысленно говорит: «Болван, неужели ты не видишь, что мне сложно ходить?» Он не мог справиться со своей совестью, как бы ни старался, и пришлось сдаться ей на милость. Джекс снял с себя куртку и протянул Альме. Та молча взяла, надев ее без особой благодарности.

Джекс посмотрел на свою обувь. Его пробил озноб от мысли, каково это – идти по холодной земле.

– Слушай, – окликнул он Альму, – хочешь надеть мои кроссовки? Или, может, тебя понести?

Девушка поморщилась так, будто Джекс предложил ей съесть вонючий сыр или того хуже.

– Я брезгую твоей обувью, смертный. И не смей ко мне прикасаться!

– Ну, как знаешь.

Когда они наконец выбрались из леса, Джекс позволил себе вздохнуть. Альма выглядела абсолютно спокойной. А вот парень начинал паниковать, что автобусы вместе со всеми преподавателями уже покинули музей, работники разошлись по своим домам, а директор Кирп звонит матери Джекса, сообщая, что ее сын вновь успел принести неприятности всей школе.

Джекс вздрогнул от неожиданности, когда на его плече оказалась рука девушки. Только сейчас он заметил ее глаза. Белые.

Парень закричал и отскочил назад так, что любой профессиональный прыгун ему бы смог позавидовать.

– О боги, у тебя нет глаз! – воскликнул Джекс, отпрянув от девушки.

– Вообще-то есть. – Лицо Альмы выражало недовольство тем, что ей приходилось объяснять столь очевидные вещи. – Я же тебя вижу.

– Но… но как? Они же белые!

На секунду Джексу стало неловко, он подумал, что девушка могла быть слепа, а он проявил жуткую бестактность.

– А у тебя зеленые, – заметила она, присмотревшись. – Но я не кричу об этом на всю округу. Разве цвет так важен?

– Белых не бывает. У зрячих людей так точно.

Джекс слегка успокоился, но не мог заставить себя перестать открыто смотреть в глаза девушки.

– Правда?

– Ага…

– Люди просто ограничены, не переживай. Скоро привыкнешь, – утешала парня Альма, проходя вперед.

Так, ладно, белые значит белые, – подумал Джекс. Но его догадки о странной болезни девушки переставали действовать. При этом Джекс не мог позволить себе думать, что рядом с ним происходит что-то, возможно, магическое, не поддающееся объяснению.

Худшие опасения Джекса подтвердились: от автобусов с одноклассниками и преподавателями и след простыл, а музей находился практически на окраине, в очень отдаленном районе, куда без транспорта было никак не добраться самостоятельно.

Крепко выругавшись про себя, парень остановился, опираясь одной рукой о рядом стоявшее дерево. Он перевел взгляд на девушку и по совместительству причину, по которой его приказ об отчислении уже лежит на столе директора. Джекс не винил ее, не винил и себя, ни капли не жалея о своем выборе. В конце концов, он помог потерявшейся девушке. Мистеру Кирпу он все как-нибудь объяснит. Не в первый раз ему придется это делать.

– Думаю, нужно зайти в музей, – сказал Джекс, указывая на замок.

Альма кивнула и направилась в указанную сторону. Джексу пришлось следовать за девушкой. Наконец удалось в полной мере взглянуть на небо.

Уже стемнело. Ветер усилился. Джекс невольно поежился и обратил внимание на Альму. Ей было холодно, ее трясло, несмотря на отданную Джексом куртку. Но девушка всем своим видом словно отказывалась воспринимать этот факт. Будто холодно ей не могло быть априори.

Дошли до музея они довольно быстро. Встав возле двери, парень нажал на ручку раз, другой. Потом постучал, но ему не ответили.

– Черт, закрыто, – сказал очевидное Джекс.

Альма перевела на него взгляд, а затем опустила глаза на свои испачканные в земле босые ноги и сказала:

– Я всегда наблюдала со стороны, каким слабым может быть человеческое тело, но никогда бы не подумала, что испытаю подобное на себе.

Ее голос звучал с неподдельным интересом и задумчиво, будто она всерьез могла размышлять о том, что только что сказала.

– Послушай, Альма, у тебя есть дом, куда ты можешь пойти? – спросил девушку Джекс.

Альма с грустью посмотрела на небо.

– Есть. Но вряд ли я сейчас смогу туда вернуться.

– Почему?

– Мое тело смертно.

– Мое тоже. Но это не мешает мне вернуться к матери.

– Не будь таким глупым! – вспылила Альма, ее глаза сверкали злостью. – Ты всего лишь смертный, а я нет. Но есть ряд обстоятельств. – Девушка схватила середину своего плаща и ткнула себя в грудь. – Они не позволят мне вернуться, пока я не решу эту проблему. И смертное тело – первая причина.

Джекс ничего не понимал. Но прежде чем он успел задать Альме очередной вопрос, дверь музея неожиданно сама по себе открылась, издав противный скрип.

– Что за?!.. Я же трижды проверил, – возмутился парень.

Альма встала впереди него, оттолкнув парня в сторону, недовольно сказала: «Холодно», – и вошла внутрь.

Джекс хотел крикнуть ей вдогонку, что это может быть опасным, вспоминая недавние странности с исчезновением охранника, но не успел. Альма уже скрылась в темноте. Джексу стало не по себе. Все инстинкты, отвечающие за выживание и самосохранение, кричали ему убираться отсюда, из крайне подозрительного места, от странной девчонки. Но кто станет слушать здравый смысл? Джекс решил, что позволит этому дню еще одну странность, и ступил за порог музея.

Вокруг стояла практически мертвая тишина. Джекс был не из пугливых, но даже у него внутри нарастало неприятное чувство. Он зашел со стороны запасного входа и окликнул Альму. Звук его голоса разлетелся по практически пустому помещению и отозвался эхом. Никто не ответил. Но вскоре Джекс увидел знакомый белый плащ.

Кстати, а кто в наше время вообще носит подобные плащи? Неудивительно, что ей холодно, даже куртки нормальной нет.

Джекс собирался задать девушке этот вопрос, но передумал. Все ее ответы сочились ядовитым сарказмом. Лучше просто все списать на странность, чем лишний раз загружать себе голову, решил Джекс. Есть же странные люди на свете!

Парень ускорил шаг и оказался возле девушки.

– Хей, – позвал он, дотронувшись до ее плеча, – лучше не ходить одной.

Альма скинула его руку, дернув плечом.

– Не трогай меня, смертный. – Ее голос был властным, словно она отдавала приказ.

– Почему ты называешь меня так?

Альма бросила на него презрительный и недовольный взгляд, говорящий, что ответ на столь простой вопрос не стоит ее времени, но произнести это она не успела. Перед ними возникло красное пламя.

– Проклятье! – всполошился Джекс. – Тут пожар! Надо уходить отсюда!

Он схватил Альму за руку и потащил было к выходу, но девушка брезгливо отдернула руку.

– Какой еще пожар, глупый смертный? Это дух огня, Кагуцути. Он демон, состоящий из пламени.

– Ты постоянно называешь меня смертным, и это звучит как оскорбление, – сказал Джекс, хотя думать ему стоило вовсе не об этом. – Это звучит так, будто я один здесь человек, а ты нет.

– Хорошо, что ты это осознаешь, смертный. Правда, до тебя долго доходит.

– Мое имя Джекс, – сквозь зубы сказал парень.

Он подумал, что Альма и сама не понимает, что говорит, и хотел было ей возразить, а также сказать, чтобы девушка как можно скорее убиралась подальше от огня, желательно начиная звать на помощь, но вдруг огонь принял образ дракона.

Дракон открыл пасть, и из его глотки полилась настоящая лава, которая расплавляла все, к чему могла прикоснуться.

Глава 3

Огонь касался практически всего, а огромный дракон, заметив двух людей, решил сделать их своей добычей. Первым он приметил Джекса, вероятно подумав, что тот будет вкуснее беловолосой девчонки.

Парень усмехнулся мыслям: он бы тоже выбрал себя, девушка выглядела практически как мертвая, а Джекс в сравнении с ней был куда привлекательнее.

Расстояние между ними Кагуцути, как назвала его Альма, преодолел в один шаг, чем застал Джекса врасплох. Не то чтобы парень был готов сегодня одолеть дракона, пасть которого буквально наполнялась лавой. Это определенно не входило в развлекательную программу школьной экскурсии. Ну, или его об этом просто не предупредили, в чем Джекс сомневался.

Дракон подобрался близко. Слишком близко. Парень ощущал жар огня, который обжигал его лицо. Джекс подумал, что если он выживет, то получит неплохой загар.

Прежде чем дракон сделал решающий и последний для Джекса шаг, подоспела Альма. Девушка встала между ними.

– Тебе надо бежать! – крикнул ей Джекс.

Но Альма ничего не ответила и с места не сдвинулась.

Словно из воздуха она достала ножницы. Сначала Джекс думал, что ему показалось. Но как бы ему ни хотелось сейчас списать все на бред, происходящее было реальностью.

Альма нащупывала пальцами воздух, будто пыталась там что-то найти. Словно она видела то, чего никто другой не мог, в том числе и Джекс. А затем она начала вытягивать это что-то из пустоты, словно тонкие спагетти.

Дракон рассвирепел, он был явно недоволен тем, что ему помешали, и из его пасти полился жидкий огонь.

Джекс вовремя успел отпрыгнуть, прежде чем лава коснулась его кроссовок. Но особой радости это не принесло. Огненный дракон издал мощный рык с новой силой и поднял лапу, пытаясь раздавить или расплавить Джекса. Вариантов у него было немного, зато оба действенные.

Изначально, еще во время экскурсии, при плохом вечернем освещении парню показалось, что вокруг пусто и в помещении нет ничего, помимо скучных картин, но он ошибался. Зал музея был обставлен различными вазами и статуями; правда, их было не так много и они не мешались.

Не мешались до тех пор, пока Джекс не врезался в одну из них, уворачиваясь от дракона, который пытался его убить.

– Черт, это же, наверное, очень дорого! – с досадой воскликнул парень.

– Тебя волнует только это? – поинтересовалась Альма.

Девушка сбросила с головы капюшон одной рукой, второй продолжая вытягивать что-то из воздуха. Джекс заметил на ее шее довольно крупного размера обруч, плотно смыкающийся на коже и напоминающий ошейник.

Кто с ней это сделал? – подумал он, но решил повременить с этим вопросом, сейчас момент был не самый лучший.

Альма справлялась довольно ловко. Кагуцути не был живым, он не был и мертвым. Просто дух, вбирающий в себя огонь и приносящий зло. Подобные твари ощущали присутствие мойры и следовали за ней. Они должны были убрать то, что не принадлежало их миру, хотя явление Кагуцути среди людей тоже не было правильным порядком вещей. Вот только объяснить это дракону было сложнее, чем просто убить его, разорвав нить жизни. Существа, подобные ему, обычно спали и не приносили особого вреда. Люди о них не знали, потому что не могли видеть, а те, кто мог, чаще всего не признавали этого и всячески отрицали, предпочитая лгать как себе, так и окружающим. Смертные не верили в то, чего не могли объяснить.

С появлением мойры в мире людей существа начали проявлять активность, выходить из темноты и убежищ. Им не нравилось нарушение баланса, и они пытались устранить эти изменения.

Альма достала ножницы. Кольца идеально сидели на ее пальцах, будто были сделаны специально под нее. День за днем, век за веком она не ценила этих мгновений, подобная работа стала рутинной, и только сейчас Альма осознала, как скучала по своим ножницам, которые так и просили ее отрезать чьи-то нити.

Проблема была только в огне, который мешал ей приблизиться к дракону. Альма могла вытянуть нити судьбы, как она сделала это с оленем, но ей было необходимо найти их конец и оборвать жизнь, а из-за резких движений Кагуцути у нее это не получилось. Мойра была обязана хотя бы коснуться дракона, чтобы добраться до его судьбы, которая имелась у него, как у любого другого живого существа.

Лучше было бы просто сбежать, но дракон в первую очередь атаковал каменную балку над входом. Та начала рушиться в то же мгновенье и отрезала путь к отступлению.

– Смертный, – позвала парня мойра, – твоя жизнь не так ценна, как моя, поэтому, будь добр, доберись до дракона и возьми его огонь на себя. Пока он будет занят твоим убийством, я оборву своими ножницами его судьбу, а вместе с этим и саму жизнь.

– Мне кажется или это немножко нечестно? – осведомился Джекс, отряхивая джинсы. Теперь пыль была заметна, так как пламя, исходившее от дракона, служило отличным источником света.

Альма пожала плечами.

– Зато равноценно, – объяснила она. – Моя жизнь превыше твоей.

– С чего бы это?

– Я мойра, богиня судьбы.

Однако Джекс ей не поверил.

– Насколько я слышал, мойры старые, – усомнился он в ее словах и вспомнил ту картину, которая висела в одном из залов.

Девушка закатила глаза.

– Как видишь, нет. Богини, чтоб ты знал, не ведают времени, оно не управляет нами. Только такими смертными, как ты.

Последнее слово Альма будто выплюнула. Договорить им не дала возникшая угроза в виде пламени, которое в очередной раз выпустил из себя дракон.

Джекс спрятался за колонной, – правда, мрамор оказался куда более хрупким и быстро распался на части. Так что парню пришлось укрываться еще и от падающих камней. Резкими движениями он вновь привлек к себе внимание. Сам того не желая, он последовал плану мойры.

Дракон изверг из себя достаточное количество огненной субстанции, и лава начала растекаться по залу музея, захватывая собой практически все пространство. Альма была без ботинок и прекрасно чувствовала боль – любой камушек под ногами ранил ее кожу, бетонный пол был горячим и неприятным, что уж говорить о лаве. Но огонь не мог убить Альму. Пусть девушка и чувствовала все, находясь в своем смертном теле, и многое было способным причинить ей вред, но не убить.

А вот Джекса очень даже могло. Парень сделал прыжок за стул, который стоял возле вывешенных картин и весьма удачно располагался за последней уцелевшей колонной – остальные оплавились от жара. Стул немного пошатнулся под весом парня, а когда присоединилась Альма, Джексу еле удалось удержать равновесие.

Парень озадаченно посмотрел на свою соседку по стулу:

– Разве ты не должна убивать монстра?

– А ты не должен его отвлекать? – парировала в ответ девушка.

– Я готов признать, что я обычный смертный, бесполезный парень и все такое. А ты великая богиня или кто там еще. – Джекс театрально взмахнул руками, но в то же мгновенье пожалел о своем поступке и быстро вцепился в спинку стула, чтобы не упасть с него. – Иди и уничтожь уже этого дракона!

Альма вздохнула, словно признать свое несовершенство было для нее крайне оскорбительным.

– Я не могу разрезать нити судьбы Кагуцути, потому что мне сперва нужно дотронуться до его тела, чтобы добраться до нитей, связывающих его физическую жизнь с душой. Огонь слишком обжигает мое тело, и я могу его лишиться.

– Лишиться тела, то есть умереть?

– Я бессмертна в вашем понимании. Моя душа может «исчезнуть», но мое тело не стареет, как у вас, смертных, и не подвластно изменениям. Я могу только лишиться так называемой оболочки. Правда, не знаю, вернусь ли в таком случае обратно к сестрам или исчезну. Не хотелось бы проверять.

– Но как такое возможно?

– Тебе лучше этого не знать. И не видеть.

Альма на деле не понимала, что с ней точно произойдет, если кто-то попытается ее убить, – до этого дня она и не думала, что может оказаться в мире людей. Мойра не хотела рисковать.

Джекс был вынужден с ней согласиться. Как бы то ни было, парень был уверен, что подобное зрелище не из приятных.

Выбраться из здания музея, не привлекая к себе внимания Кагуцути, было невозможно. Дракон не упустит свою добычу, которую уже загнал в угол. Был только один выход: убить дракона и выйти из треклятого музея.

– Никогда не любил музеи, – пробормотал Джекс, спрыгивая со стула.

Не то чтобы парень верил в слова Альмы о том, что девушка является мойрой или любым другим божественным существом, но перед его глазами находился реальный дракон, а пару часов назад прямо под носом исчез охранник музея, будто испарившись в воздухе. Джекс полагал, что он и стал первой добычей Кагуцути. Воздух в тот момент был такой же горячий, как и сейчас.

Парень переместился на тягу [1] возле окна. Джекс очень надеялся, что в этом помещении есть чем потушить огонь.

Хоть бы они были из тех, кто соблюдает меры пожарной безопасности! – мысленно взмолился парень. Он повернулся и обнаружил в углу заветный огнетушитель. Джекс облегченно выдохнул, радуясь своему везению.

– Эй! – крикнул Джекс изо всех сил, что у него были. – Горящая голова!

Альма хотела исправить парня, указав ему на то, что у Кагуцути имеется не только голова, но и полноценное тело с конечностями. Но решила сообщить об этом позже.

Крик Джекса возымел эффект, и дракон, быстро отреагировав, повернулся в его сторону, хотя вряд ли мог понять его слова. Кагуцути, как и планировала Альма, совершенно забыл о ней и все свое внимание переключил на Джекса.

Парень не двигался с места, но по его глазам было видно, что он только выжидает момент. Как только Кагуцути оказался довольно близко, Джекс отпрыгнул на соседний выступ, и сбитый с толку дракон врезался в одну из картин, пробивая стену. Это разозлило его, но в то же время замедлило. Джекс не стал терять драгоценных секунд, он сорвал пломбу и одним резким движением выдернул чеку. Раструб он направил на пламя, покрывающее все тело дракона.

В этот момент на мгновенье Альма подумала, что смертный, с которым ей довелось встретиться, не так уж и плох, возможно, он даже умен. Но это было на мгновенье. Дальше Джекс воскликнул:

– Уху! Теперь я могу официально заявить в своем твите, что я победитель драконов?

Альма не знала, что такое твит, подобное человеческое слово ей слышать не приходилось, но, говоря его, парень выглядел весьма странно, особенно когда поднял руку, сжимая кулак.

Кагуцути быстро пришел в себя и, развернувшись, вновь нацелился на Джекса. Улыбка сошла у того лица и сменилась новым приливом страха. Альма выругалась, сказав что-то об умственных способностях примитивных существ, имея в виду людей. Но за ревом Кагуцути Джекс ее не услышал.

Дракон, чье пламя успело погаснуть, собирался сожрать Джекса, и Альма должна была успеть до того, как Кагуцути вновь вернет себе огненную оболочку.

Альма нащупала нить его судьбы. Она была как тонкий проводок и пульсировала. Девушка достала свои ножницы, держа в руках драконью жизнь, и в тот момент, когда Кагуцути открыл пасть, нападая на Джекса, сжала. Дракон исчез.

Это даст нам пару минут. Только пару минут. Альма не была уверена, что сможет повторить подобное когда-то снова. Только единожды. Дракон – не существо из мира смертных, это мифическое создание. Так что его нити жизни отличались. Вот почему Мойра смогла провернуть подобный фокус, но и это было рискованно.

Джекс ощущал, как его сердце бешено бьется о ребра. Он перевел дыхание, стараясь успокоиться. Альма выглядела невозмутимой, как будто только и занималась изо дня в день тем, что убивала драконов.

– Смертный, – обратилась она к Джексу, – мне нужен ночлег, мое тело слабо и устало.

– Я Джекс, – поправил парень в очередной раз, а затем предложил: – Могу отвести тебя в приют, это бесплатно.

– Что значит «приют»?

– Ну… В общем, это место, где бездомным дают ночлег и даже еду. Обычно там всегда есть люди. Они позаботятся о тебе какое-то время, пока твоя семья не объявится.

– Вряд ли мои сестры спустятся за мной.

– У тебя есть сестры?

– Ты не слышал о том, что нас трое?

Джекс вспомнил, как девушка говорила про богинь судьбы.

– Точно. Ты ведь мойра.

Его посетила мысль о том, что оставлять Альму в приюте не лучшая идея, ведь она богиня, хотя и верилось в происходящее с большим трудом. Джекс решил, что с него хватит приключений; парень не понимал, во что ему можно верить: если драконы реальны, то почему мойры нет? Он помог ей, а она спасла его жизнь. Они в расчете.

Вот только совесть было обмануть не так-то просто.

– Ладно, – сдался парень, – я оставлю тебя в своем доме, но только на одну ночь, ясно? Я до сих пор не уверен в том, что ты мойра, но наличие дракона только что заставило меня задуматься над тем, что, вероятно, твои слова могут быть правдой.

Альма кивнула, принимая приглашение.

Путь до дома Джекса занял гораздо больше времени, чем он сам предполагал. Всю пусть и не очень долгую дорогу до выхода парень молился, чтобы их не застали работники музея. Увидев тот хаос, что творился в зале с картинами, они пришли бы в ужас и, что хуже, заставили бы Джекса заплатить компенсацию. Возможно, они попытались бы стребовать ее и с Альмы, вот только Джекс сомневался, что у босой девушки найдется хоть что-то – у ее плаща не было даже карманов.

Из-за отсутствия обуви у Альмы Джексу пришлось раскошелиться на такси и доставить девушку в тепле, а не заставлять ее идти босиком до ближайших рейсовых автобусов.

Естественно, она этого не оценила. Но зато наслаждалась видом, постоянно выглядывая из окна автомобиля.

– Никогда не видела мир людей так близко! – пришла она в восторг после того, как научилась нажимать на кнопку автоматического стеклоподъемника.

Пару раз она даже пыталась открыть дверь на полной скорости, а Джексу приходилось ее удерживать и силой возвращать в салон.

Джекс неловко смотрел на водителя, пересекаясь с ним взглядом. Альма была довольно шумным пассажиром, и им даже пару раз делали замечания, на что девушка лишь фыркала и отвечала:

– Твоя жизнь в моих руках, смертный, я вижу ее. И вообще, она у тебя не очень долгая. Поосторожнее с жирной пищей.

– Вы мне угрожаете? Да я вас высажу!

Водитель практически нажал на тормоз, но Джексу удалось вмешаться в ситуацию:

– Прошу за нее прощения, девушка больна!

Альма осуждающе посмотрела на него, Джекс так и видел в этом взгляде невысказанное: «Знай свое место, человечишка!»

– Твоя? – спросил водитель, продолжая движение и не отвлекаясь от дороги. Иногда он лишь посматривал в зеркало заднего вида.

Джекс нервно рассмеялся:

– Хвала небесам, нет.

Водитель кивнул, показывая, что понимает его облегчение.

Когда Альма и Джекс выходили из такси, парень увидел на дисплее панели: пять сорок утра. Ему пришлось отдать буквально все свои последние карманные деньги.

Дом Джекса располагался в довольно отдаленном районе, чуть ли не на самой окраине, где дома стоили, как правило, дешевле.

– Что и следовало ожидать от смертного, – задумчиво произнесла Альма, только приблизившись к дому Джекса.

Парень старался не воспринимать слова о своей смертности как оскорбление. Хотя, судя по голосу девушки, это явно оно и было. В Джексе обычно быстро закипал гнев, когда кто-то пытался его унизить, но Альма, видимо, отнеслась бы так к любому на его месте. Будто она и вправду могла презирать каждого, кто стоял перед ней. Джекс пропустил ее колкость мимо ушей, понимая, что дело тут точно не в нем. Как бы странно ни было, но парень даже начинал привыкать к этой ее особенности. Единственное, что могло теперь его всерьез задеть, это упоминание отца. От него сознание вмиг наполнялось яростью, и тут уже Джекс никому не мог дать спуску. Эта тема была довольно болезненной для парня, но он не желал признавать очевидное, по крайней мере вслух, не хотел показывать слабость.

Джекс никогда не видел своего отца. Лара практически ничего о нем не говорила, а сам он предпочитал не затрагивать неприятную, на его взгляд, тему для мамы, хотя и не оставлял поисков. Ему хотелось найти отца и расспросить его обо всем. Узнать, почему он так с ними поступил. И наконец-то избавиться от этого гнева и осознать свою целостность. Или продолжать ненавидеть, но хотя бы не мучиться неизвестностью.

Джекс пытался отыскать снимки отца в их семейном фотоальбоме, но безуспешно. Один раз он заглянул в документы, которые Лара бережно хранила в нижнем ящике стола, в поисках хотя бы имени своего отца, но и этого не нашел.

Случались моменты, когда Джекс отчаивался и даже не верил, что у него мог быть хоть какой-нибудь отец, но это было невозможным по природе, и только это не давало ему опускать руки.

Когда они приехали, Лара открыла дверь после первого звонка. Мама Джекса выглядела очень устало, на ней была та же одежда, в которой она день назад отправилась на работу. Женщина ждала сына всю ночь, не ложась спать.

Ее глаза широко раскрылись при виде Джекса, и она тут же кинулась на него с объятиями:

– Где ты был всю ночь?! Почему твой телефон недоступен? Ты хоть понимаешь, как я переживала, места себе не находила!

Джекс вынул телефон и показал выключенный черный экран.

– Зарядка села.

– Это не отменяет моего вопроса о том, где ты был, и вообще…

Лара не успела договорить свою тираду, как ее взгляд наткнулся на стоящую позади девушку, босую, в одном плаще и тонком платье под ним, и то наполовину испачканном в саже. Подол слегка успел подпалиться во время их не очень дружелюбной встречи с драконом.

Пока Джекс размышлял, как объяснить внешний вид гостьи и вообще тот факт, что он привел кого-то домой, тем более девушку, Лара уже все для себя поняла.

Иногда не стоит объяснять женщине причины, она придумает их сама, да и такие, которые захочет принять за действительность.

– Джекс, ты привел девушку домой после того, как всю ночь пропадал! – Она бросила на него удивленный взгляд, и парень уже стал прокручивать в голове мысленное отступление, но мама торжественно воскликнула: – Наконец-то!

Лара обняла Альму, позабыв о собственном сыне. Ее нисколько не смутил внешний вид гостьи. Лара не была из тех, кто осуждал за внешний вид, мало ли что у кого в жизни могло произойти. Подростки часто уходили из дома, действуя наперекор своим родным, не следили за собой, пока веселились с друзьями. Да и неосторожность никто не отменял. Лара предпочитала узнавать человека в общении, а не по его виду. Да и Джексу она доверяла. Он не привел бы домой кого попало.

Прежде Джекс вообще не приводил никого домой. Парень не заводил друзей, которым бы пришлось рассказывать о собственной семье, посвящая во все проблемы и неприятности. Что уж говорить о девушке. Джекс предпочитал не иметь секретов от близких людей, поэтому позволить их себе было сложно.

– Нет, мам, это не так! – Джекс свел брови и встал между ней и Альмой, когда Лара наконец отстранилась от нее. – Все не так, как ты подумала.

Когда Джекс представил себе, что могла предположить мама, его передернуло.

– Но ты отсутствовал дома всю ночь.

– Это Альма, она…

…Она мойра, ну, знаешь, мам, типа богини судьбы. Да, та самая, прикинь!

Нет, такое он точно не мог ей сказать.

– Я окажу вам честь остаться ровно на одну ночь в вашем доме, – сказала Альма, подняв подбородок.

Ну вот, она все испортила.

Джекс тяжело вздохнул, опуская руки. Лара с непониманием посмотрела на сына, мысленно требуя объяснений.

– Понимаешь, мам, Альма немного… хм… странная.

Подумав некоторое время, Лара вновь улыбнулась.

– Главное, что она девушка, сын. – Сказав это, Лара подмигнула Джексу и повела Альму в дом прежде, чем он успел сказать хоть слово против.

Парень слишком устал, чтобы вдаваться в объяснения крайне нелепой и двоякой ситуации, поэтому решил оставить все как есть. За радостной новостью, каковой ее считала только Лара, что в их доме впервые появилась девушка, она позабыла о ее подозрительном внешнем виде и не стала больше задавать вопросов.

Лара направила Альму в душ. Девушка пробыла там добрые полчаса и после вернулась в том же виде, в котором и была.

– Я не понимаю, как этим пользоваться, – сказала она. – Будь добр, наполни эту купальню горячей водой.

Джекс обреченно послушался и сделал то, что от него требовали.

Как только Альма смогла наконец принять ванну и выслушала от парня нотации касаемо непонятных ей терминов вроде счетчиков и оплаты коммунальных услуг, она оделась в приготовленную для нее одежду, а Лара бережно высушила волосы Альме. С густыми и длинными локонами оказалось возиться дольше, чем предполагала мойра. Джекс к тому времени тоже успел привести себя в порядок. Он сидел на кухне с влажными волосами и жевал бутерброд. Увидев вошедшую девушку, он протянул ей тарелку с таким же содержимым.

Сам парень был одет в темную футболку, черную толстовку с объемным капюшоном и синие джинсы. На нем была потрепанная бейсболка и уже другие кроссовки. Предыдущие Лара отправила в стирку, несмотря на протесты сына.

Одежда, выданная Альме, была чем-то похожа: свободные джинсы, белая футболка на два размера больше – девушке пришлось слегка закатать рукава, чтобы те не мешались. Свой плащ она ни в какую не собиралась оставлять, хотя мать Джекса намеревалась его выбросить, сказав, что ткань никуда не годная и вся испорчена. Но Альма наотрез отказывалась, поэтому Лара уговорила девушку хотя бы отдать его на стирку.

– Это тебе, – произнес Джекс с набитым ртом. Альма поморщилась, смотря на его манеры. – Мама ушла в магазин, у нас будет курица с овощами.

Эти слова ничего не значили для Альмы, но ее желудок предательски отозвался. Джекс усмехнулся, вручая ей бутерброд.

– Ладно, смертный, я принимаю твои весьма скромные дары.

Парень закатил глаза.

– Называй меня Джексом, хотя бы при маме. Иначе это создаст ненужные вопросы.

– Какое мне до этого дело?

Альма сделала пробный укус, внимательно разглядывая обычный бутерброд, пару раз она его даже понюхала.

– Самое прямое, если не хочешь ночевать на улице.

Джекс достал из толстовки солнцезащитные очки. Они принадлежали ему еще лет с двенадцати. Он также принес с собой кепку, пока дожидался Альму. Ее глаза и волосы могли стать проблемой. Не очень-то и крупной, конечно, но Джекс предпочитал осторожность.

– Надень их.

– Зачем это? – Мойра взяла протянутые ей вещи и покрутила в руках, рассматривая со всех сторон.

– Твои глаза, – ответил Джекс. – Они белые, а у людей так не бывает. И волосы тоже. Если не хочешь неприятностей, лучше возьми.

Лара уже успела задать парню несколько вопросов по этому поводу, но Джекс сказал, что Альма неформалка, а ее цвет глаз – всего лишь линзы.

Альма решила последовать совету. Она надела очки, в них было слегка непривычно и темно, но привыкнуть можно.

Это ненадолго. До тех пор, пока не вернусь домой, – подумала девушка.

А вот кепка не понравилась.

– У меня есть капюшон, чтобы прикрывать голову, – сказала Альма.

– Сейчас так никто не одевается. Из людей уж точно.

Сначала мойра стояла, размышляя над словами парня, откусывая по кусочку отданный ей хлеб с листьями салата, беконом и яйцом. А потом согласилась носить кепку, но сочла нужным сообщить Джексу, что она идет уже на вторую уступку за последние пару минут.

Доев бутерброд, который она была вынуждена признать вкусным, Альма сделала из своих длинных белых волос хвост и просунула их через отверстие в кепке. В ванной комнате, смотря на свое отражение, Альма заметила, что ее корни стали темнее, почти черными. Ей нельзя было затягивать пребывание в мире смертных.

Вскоре мама Джекса вернулась из магазина.

Лара принесла плащ. Он был таким же чистым и белым, когда Альма увидела его впервые. Он напоминал ей о сестрах, ведь она всю жизнь носила подобные одеяния, как и они. Лара обрезала подол, безжалостно испорченный огнем, и теперь плащ был не таким длинным, он доставал примерно до колена, но выглядел неплохо. Альма осталась довольна и похвалила смертного человека за работу.

– Знаешь, сын, она весьма странная, но это твой выбор, так что я не осуждаю, – сказала Лара, подойдя к Джексу и обняв его за плечи.

– Эм, нет, мама, она не моя де…

Джекс решил не вдаваться в подробности. Пусть лучше его мама думает что душе угодно. Все было лучше, чем правда.

– Спасибо, мам, – обреченно сказал он.

Альма осталась в их небольшой гостиной наедине с телевизором, который не привлекал ее внимания. Девушка отдала свое предпочтение стеллажу с книгами, рассматривая каждую и листая страницы.

– Тебе нравятся книги? – спросил Джекс, подойдя к ней.

– А, это ты, сме… Джекс.

Парень усмехнулся:

– О, ты все-таки назвала мое имя!

Девушка повернулась к нему спиной, беря в руки очередную книгу и пролистывая страницу за страницей. Ее глаза жадно впитывали текст, словно это ее последний шанс прикоснуться к нему.

– В моем мире есть обычные книги, но я никогда не брала их, не читала, – призналась Альма.

– Почему? Я думал, богини умеют читать.

– Конечно, умеют. – В ее голосе звучало возмущение. – Просто у нас с сестрами нет на это времени. Каждую секунду кто-то умирает, и я должна отрезать нити судьбы. Вторая сестра ни разу за свое существование не отошла от прялки, а первая от весов. Людей слишком много, и наша задача следить за каждым. Пока я не попала в это смертное тело, я даже не знала, что такое еда или сон.

Она перестала говорить, и Джекс заметил, каким пустым был ее взгляд.

– Даже сейчас я чувствую, как кто-то умирает, вижу против своего желания. Я до сих пор мойра, богиня судьбы, и могу видеть судьбы, даже несмотря на то, что оказалась в мире людей. Мою работу сейчас выполняют служители Танатоса, но я не остаюсь безучастной, я все чувствую, как и раньше.

– Это звучит очень печально.

Альма пожала плечами:

– Для этого нас создали.

Ему стало жаль девушку. Джекс хотел предложить ей остаться в их доме на неопределенный срок. Несмотря на ее странное поведение и высокомерие, теперь парень понимал ее, хотя бы отчасти. Насколько смертный мог понять богиню судьбы.

– Ты такая непробиваемая, однако… Удивительно, что тогда в лесу ты кричала. Что же такое ужасное там случилось?

Мойра понимала, о чем спрашивал Джекс. Ее настигли воспоминания, которые еще не успели угаснуть.

Крик тогда вырвался непроизвольно. Альма и не думала, как сильно вонзила свои когти в нее паника. Разве могла богиня судьбы испытывать такое? Вот и Альма думала, что нет. Но ошибалась.

– Не твое дело, – огрызнулась она.

Джекс решил, что мойре эта тема неприятна и лучше к ней не возвращаться.

К счастью, их разговор прервал стук. Лара вошла сообщить, что обед готов. Джекс и не заметил, как быстро пролетело время.

Они собирались выйти из гостиной, когда окно внезапно разбилось. Лара закричала, стоя в дверном проходе. Она находилась далеко, поэтому, оценив ситуацию, Джекс постарался закрыть от осколков хотя бы Альму. Он толкнул ее на пол и навис над ней, не зная, выстрел это был или взрыв и повторится ли он еще раз.

– Из нас двоих смертный ты, – напомнила ему Альма.

Джекс поднялся и подбежал к Ларе, чтобы убедиться, что она в порядке и стекло ее не задело.

– Что за черт? – высказалась Лара.

Ответ не заставил себя долго ждать.

Пробравшись через оконную раму, в гостиной появился человек, который своим видом и на человека не особо походил.

– Эриния? – прошептала Альма, смотря на гостя. Она была похожа на кошку, которая могла наброситься и расцарапать лицо в любой момент.

Мужчина хищно улыбнулся. В его руках была знакомая мойре цепь. Он намотал ее на кулак, видимо, чтобы было удобнее разбивать стекло.

И почему злодеи не могут просто входить через дверь? – вздохнул Джекс. Мысленно парень напомнил себе спросить у Альмы, что это за тип. Он подозревал, что раз мойра узнала его, значит, он не из числа людей, как парень и догадывался. К тому же его лицо закрывала белая маска.

А затем эриния впервые заговорил:

– Кто это у нас тут? Третья мойра и сыночек Майлза?

Глава 4

–Ты обо мне? – осведомился Джекс.

– О ком же еще?

В голове парня мигом образовалось множество вопросов, он даже не мог их правильно сформулировать. Единственным, что ощущал Джекс, была злость. Привычное чувство, возникавшее при упоминании его отца. Кто этот человек, вломившийся в их дом и утверждающий, что знает его, в то время как самому Джексу не было известно даже имя? Это злило вдвойне.

Джекс оглянулся на маму. За всей суматохой он совершенно забыл о ней.

Лара лежала на полу. Джекс подбежал к матери и послушал ее дыхание, следом проверил пульс на всякий случай. Она была жива, ее пульс имел ровный ритм, но глаза женщины были закрыты.

– Ты с ней что-то сделал? – спросил парень твердым, наполненным решимостью голосом.

– Смертная женщина не должна видеть мою сущность.

Эриния снял белую маску со своего лица. Даже Альма смотрела на него в этот момент в оцепенении. На его лоб опустились волосы цвета вороньего крыла. Небрежная челка закрывала его темные, сверкающие злобой глаза. Вид эринии выглядел воинственно и вызывал ощущение опасности.

Джекс готов был поспорить, что мужчина, стоявший перед ним, буквально состоял из тьмы, был пропитан ею до костей.

– Отойди, – сказала Альма и вышла вперед, отодвигая Джекса. Все ее тело было напряжено. – Он пришел за мной.

– Мне приказали отыскать тебя, сбежавшая мойра.

– Не знала, что ты умеешь говорить, – ехидно заметила девушка, но от ее слов у эринии только появилось больше морщин между бровями.

– Кто он вообще такой? – вмешался Джекс.

– Он эриния, посланник смерти, служитель Танатоса. Называй как хочешь. Он тот, кто принадлежит Царству Темных, – ответила Альма. – А вот его имя – загадка даже для меня.

– Нортс, – наконец представился эриния.

– Очень здорово, – прокомментировал Джекс. – Но что ты, черт возьми, сделал с моей мамой?

– Не беспокойся, смертный, она всего лишь находится в глубоком сне. Люди не должны видеть подобное, – указал он на себя и коротко кивнул в сторону мойры. – Это слишком для их понимания.

– Да иди ты к черту! Она моя мать и не заслужила подобного обращения, как и любой другой человек на ее месте. Разбуди ее!

Нортс прервал его, жестом подняв ладонь и выставив ее перед парнем.

– У нас мало времени, оставим объяснения на потом. Как только я закончу, сниму с нее наложенное забвение.

Его голос был таким монотонным, что Джекс планировал посоветовать посланнику смерти преподавать в каком-нибудь институте. Например, историю.

Но как бы Джекс ни переживал за состояние матери, выпроводить эринию из дома было важнее. Альма тоже выглядела напряженной, даже обеспокоенной, прежде Джекс не наблюдал за ней подобных эмоций. В принципе каких-либо эмоций. Наверное, у них с посланником смерти тоже не заладились отношения.

В каком бы месте мойра ни была до знакомства с Джексом, она явно не желала возвращаться. Или этот эриния сделал ей что-то плохое.

Значит, даже мойра умеет нервничать? – подумал Джекс.

– Ты пришел выполнить свой приказ? – спросила Альма. – Гнусный предатель, что идет на поводу у смертных. Это позор для любого высшего существа!

Вот кем она себя, оказывается, считает. Хотя это не новость.

– Эй, – возразил Джекс, – быть смертным не так уж и плохо, вы двое делаете из этого слишком большую трагедию.

Но его никто не стал слушать. Альма даже не кинула в его сторону свой фирменный осуждающий взгляд.

– Я пришел предупредить тебя, предостеречь от опасности, которая тебе грозит.

Альма с недоверием посмотрела на того, кто был ее пленителем, а сейчас решил вдруг проявить снисходительность. Она до сих пор помнила холодную почву земли под ногами, грязь и камни, причиняющие боль, и ее руки коснулись ошейника, который она не могла снять. Он сдавливал шею, не позволяя забывать, что она так и не смогла убежать по-настоящему.

– Я тебе не верю, твои руки держали меня на привязи.

– Они привязали меня так же, как и тебя. Только твои цепи можно рассмотреть, а мои незримы и прочны, – ответил эриния, обращаясь к Альме.

– О чем ты?

– Тебя призвал тот, кого зовут Демьян, но не его тебе стоит опасаться, а того, кто дергает за ниточки и управляет всем, включая самого парнишку. Даже если тот не подозревает об этом.

– Ты говоришь о его отце? – Альма вспомнила, как Демьян упоминал, что ему пришлось уговаривать отца, дабы призвать мойру в мир людей. Но времени и возможности разузнать об этом подробнее у нее не было.

Нортс помотал головой:

– Нет. Есть тот, кто сильнее их всех.

– Я не понимаю, – искренне сказала Альма, – кому и зачем понадобилась третья мойра?

– Мне жаль, Атропос, но в этой игре людей я лишь инструмент, как бы ни было унизительно это признавать, – дал ей ответ посланник смерти. – Я прочно связан и обязан выполнять приказы вне зависимости от того, нравятся они мне или нет.

– Кто же пленил тебя, Нортс?

– Не говорить имени тоже является одним из приказов.

– Умно, – ответил парень, пожав плечами.

Его пальцы периодически нащупывали пульс мамы, чтобы убедиться, что Лара продолжает жить. Посланнику смерти парень не доверял, поэтому старался не отходить от нее. Не то чтобы он мог хоть как-то защитить ее, но присматривать за ней был в состоянии.

– Почему ты тогда помогаешь мне? – спросила Альма. – О чем хочешь предупредить?

– За тобой начали охоту после того, как ты сбежала от Демьяна. Но в погоню отправили не только меня. У них есть еще эринии.

– И сколько их всего?

– Не знаю. – Нортс помотал головой. – Возможно, несколько. Но даже пара посланников смерти будут представлять немалую угрозу.

– Но как они привязывают вас, заставляя служить себе?

– Есть только одна вещь, которая может заставить посланника смерти…

Эриния не успел договорить. Его глаза расширились, и Альма увидела в них настоящую, поглощающую в себя бездну, в которую посланник смерти забирал человеческие души.

Сначала Джекс подумал, что на груди Нортса появилась смола или вроде того. Но это была кровь. Черная кровь.

– Нет! – закричала Альма.

Ее голос был полон злобы и отчаянья. Она подбежала к лежащему на полу эринии. Ее руки будто испачкались в жидкой саже, когда девушка вынула нож из его спины в районе лопаток. Нортс растворялся на глазах. Альма быстро повернула голову туда, откуда, предположительно, могли нанести удар, ее глаза искали того, кто мог это сделать. Но безуспешно.

Были ясны лишь две вещи: во‑первых, кто-то постарался сделать так, чтобы посланник смерти не смог договорить, а во‑вторых, кто-то хорошо знал, как убить ему подобных.

А еще у Джекса были к этому посланнику смерти вопросы, но самый главный заключался в его отце. Откуда эриния знал о нем, почему ему было известно его имя, и если у него есть хоть какая-то информация, Джекс допускал мысль о том, что эриния мог даже сказать, где сейчас Майлз, и тогда Джекс сам лично спросит отца обо всем.

Он вновь посмотрел на Лару. Женщина не открывала глаза, продолжая лежать. Парня одолело тревожное предчувствие.

– Почему она не просыпается? – Он слегка приподнял ее, аккуратно тряся за плечи.

– Потому что только тот, кто наложил заклятие, может его снять. Или тот, кто теперь будет на месте Нортса.

– А до этого момента моя мама будет на грани смерти?

Альма лишь тяжело взглянула на парня.

– И что мне теперь делать? – спросил Джекс.

– Найти того, кто занял место Нортса, и заставить его разбудить твою маму. – Она говорила с настороженностью.

– Где мне его искать? – твердо спросил Джекс, мысленно готовый отправиться куда угодно ради Лары.

– Если будешь находиться рядом со мной, он сам тебя найдет. Эринии охотятся на меня.

– Ладно, это уже план. А что будешь делать ты?

– Искать то, что потеряла. Но не советую тебе идти со мной, смертный, тебя быстро убьют.

– Нет уж, это решать мне.

Альма пыталась отговорить Джекса от упрямого и глупого поступка. Джекс не спорил, безрассудней этого он не делал еще ничего в своей жизни. Не считая, конечно, того дня, когда въехал на велосипеде в машину директора школы. Но тогда Джекс был всего лишь во втором классе, и тот день ознаменовался его первым предупреждением.

Парень прекрасно понимал абсурдность ситуации. В конце концов, в отличие от Альмы, он был смертным. Простым человеком, у которого всего одна жизнь. Куда ему тягаться с чудовищами, которые начали пробуждаться от присутствия мойры в мире людей. Чудо, что он добрался до дома живым.

Джекс взглянул на мать, лежащую в постели, куда он ее перенес с пола гостиной. Он принял твердое решение, что не может оставить ее или подвести.

К тому же список его вопросов пополнился еще одним.

– Тот эриния, Нортс, – бросил Джекс, когда увидел Альму в дверном проходе своей комнаты, – он сказал, что знает имя человека, который числится моим биологическим папашей.

– Он сказал не так, – возразила мойра, скрещивая руки на груди и хмурясь, наблюдая за спешкой парня.

Джекс второпях расхаживал по комнате, собирая вещи в свой рюкзак, из которого предварительно вытряхнул пару тетрадей и ручку. Парень сказал, что если ему суждено умереть, то рядом с ним не должно быть никаких школьных вещей.

– Не в этом суть! – крикнул он, практически залезая в шкаф и вытаскивая из недр голубую футболку. – О, чистая!

Произнеся это, Джекс быстро сложил ее в уже полный рюкзак. Альма осуждающе смотрела на него, не отводя взгляда.

– Зачем ты берешь с собой все это? – Она указала на заполненный всевозможными вещами рюкзак.

– Пригодится.

Мойра подошла к набитому рюкзаку и принялась рассматривать его содержимое. Она вытащила небольшой твердый предмет, крутя его в руках.

– Десять пар носков и дезодорант? – Альма прочитала название на упаковке. – Для чего это?

– Понимаешь, парням в моем возрасте свойственно им пользоваться, – попытался объяснить Джекс, смущенно забирая из рук девушки свой дезодорант и снова запихивая его обратно.

– Там было написано, что это нужно для запаха. Ты собираешься пахнуть персиками в битве за свою жизнь или сидя, к примеру, в темнице?

– Нас могут взять под стражу или посадить? Я еще ни разу не нарушал закон. – Голос Джекса звучал взволнованно.

– Я тоже. Но ваш смертный Демьян меня не жалует. Вернее, он пытался поймать меня, а затем пленить.

– Зачем ему это?

Джекс перевел взгляд на ошейник, по которому Альма невольно провела пальцами. Он догадывался, что место, откуда пришла мойра, не самое лучшее, ведь он нашел ее босую посреди леса, но он и подумать не мог, что девушку могли держать в плену.

– А сам как думаешь, зачем людям может быть нужна та, кто умеет обрывать судьбы? Он хотел превратить меня в убийцу, которую можно держать на привязи возле себя. Или вроде того.

Она пожала плечами.

– Звучит ужасно.

– Вроде Демьян говорил о том, что ему нужно оборвать судьбу кого-то конкретного, но имени он мне не назвал. Не успел, так как я сбежала. Мне нужно выяснить, как он совершил призыв, иначе это может повториться и мои сестры окажутся в опасности. Я уверена, что я не последняя в списке его планов. И я готова сделать все, чтобы моя семья не пострадала.

Парень надел рюкзак, который еле застегнулся после третьей попытки. Когда его плечи начали болеть под тяжестью вещей, Джекс был вынужден признать свое поражение в пользу рюкзака и по совету – вернее, упреку – Альмы сложить исключительно необходимые для выживания вещи.

Джекс заглянул в комнату матери. Солнечный свет, лившийся из окна, касался ее волос и лица. Лара выглядела умиротворенно, словно просто спала и на нее не было наложено какое-то там заклинание посланником смерти.

Альма объяснила, что его матери ничего не угрожает. Кома была вызвана магией, которая как бы запечатала Лару в одном моменте. Так что она продолжит находиться в том же состоянии и ей не нужны будут ни еда, ни вода. Но все-таки Джекс не мог оставить ее вот так одну. Он позвонил тетушке Дорос и путано попросил приехать присмотреть за Ларой. Пришлось наврать, что врачи оставили ее дома и ей требуется только присмотр.

Выходя, он закрыл дверь.

– Я ее не могу оставить, – сказал Джекс. – Мне нужно спасти маму, ведь я все, что у нее есть.

– Лара хорошая для смертной. Она мне даже нравится.

– Мой отец… – выговорил Джекс с горечью. – Выходит, раз посланник смерти знал его имя, он умер? – По мнению Джекса, это было логичным предположением.

– У меня есть книга всех людей, чьи жизни были закончены и прерваны моими ножницами на протяжении нескольких веков. Я могу посмотреть.

– И где она сейчас?

– Я не знаю.

– Ты ее потеряла?

Альма кивнула. Книга всегда, сколько мойра себя помнила, находилась в ее руках. Альма вела записи, не прекращая. Но как только ее призвали в мир людей, книга пропала, но девушка ощущала ее присутствие в этом мире.

– Будет плохо, если книга окажется в чужих руках.

– Почему? Это всего лишь книга. Что случится, если кто-то узнает имена погибших?

– Божественные вещи не просто так остаются с нами, а не среди людей. Тому есть причина.

Больше говорить Альма не стала. Пусть три известных ей мира существовали вместе, но держались друг от друга на расстоянии и не вмешивались в дела. Таков был порядок.

Они вышли из дома Джекса и направились к автобусной остановке. Альма была не слишком довольна, когда узнала, что в этот раз ей придется ехать в полном автобусе.

– Он забит смертными! Я хочу ехать отдельно. Пригони колесницу, Джекс.

Она даже соизволила назвать меня по имени, ну надо же! — подумал парень.

– Извини, но денег на такси у меня нет, нужно экономить, впереди у нас долгий путь, – ответил Джекс, разведя руками и вытаскивая из карманов джинсов проездной билет. – Кстати, а куда мы едем?

За всей спешкой и сборами Джекс совершенно забыл уточнить.

– Сначала я должна вернуть себе книгу и снять эту штуку. Она мешается. – Мойра коснулась своей шеи, ощущая холодный металл. – Виновник этому Демьян, поэтому сперва отыщем его. Но на этот раз я буду готова к встрече, и именно я стану той, кто будет задавать вопросы. Ты ведь знаешь, где его отыскать?

– Если я правильно понял, то Демьян довольно известная личность. Но добраться до него не так просто, как ты думаешь. Как минимум он – сын правителя и наследник своего отца. Так что постоянно находится где-то в разъездах, ну а если он в резиденции, то там охрана… Может, поискать в интернете, какие мероприятия он собирается посетить?

Дальше мойра уже не слушала. Альма все время ощущала присутствие своей книги и следовала за ней. Не было сомнений, что книгу присвоил Демьян. Ведь она пропала в тот самый момент, когда мойра появилась в этом мире. Без этой книги она не была цельной, не была настоящей богиней судьбы. Нужно было вернуть ее во что бы то ни стало.

Ее план заключался в том, чтобы воссоединиться с сестрами, желательно – покарать своих пленителей, заставив их пожалеть о том, что они, смертные, посмели призвать мойру, и выяснить их планы в случае, если они представляли опасность, в чем у мойры не возникало сомнений. Она решила также сдержать свое обещание и помочь парню, сопровождавшему ее, с поисками отца. По крайней мере, когда у нее будет книга, она точно сможет утверждать, жив ли этот человек или числится среди мертвых, тех, чьей судьбы коснулись ее ножницы. Альма рассчитывала, что тогда Джекс сможет успокоиться и спокойно жить дальше своей обычной смертной жизнью. Хотя после встречи с богиней судьбы такое уже вряд ли возможно. Но как только она вернется обратно, он перестанет быть ее заботой.

Автобус тронулся, и они поехали. Свободных мест не было, что и вызывало недовольство Альмы. Джексу не удалось найти пустых сидений, поэтому всю поездку ему приходилось выдерживать на себе хмурый взгляд девушки. Альма пару раз почти падала, но Джекс успевал вовремя хватать ее за руку. После того как мойра дважды чуть не столкнулась с полом, парень показал ей поручень, за который можно держаться, и на всякий случай продолжал поддерживать ее за локоть.

– Меня никогда прежде не окружало такое большое количество смертных, – произнесла Альма.

Пара женщин пожилого возраста посмотрела в ее сторону. Маленький ребенок тоже взглянул на мойру с непониманием.

– Почему они на меня так смотрят? – Альма указала на старушек. – Им вообще осталось прожить на этом свете пару лет.

Девушка фыркнула.

– Да как ты смеешь так говорить! – возмутились они.

Джекс испугался, что старые женщины сейчас откроют окно и вышвырнут их из автобуса. Несмотря на возраст, старушки выглядели довольно крепко.

– Прошу прощения! – Джекс постарался дружелюбно улыбнуться. – Она… хм… слегка не в себе.

– Я сказала чистую правду. Я мойра и вижу их нити судьбы, их конец.

Джекс судорожно рассмеялся.

– Вот видите, девушка не в ладах с головой. Прошу, не обращайте на нее особого внимания.

Пожилые женщины что-то сказали себе под нос, совсем тихо, но больше спорить не стали, видимо посчитав, что парень прав, да и девушка выглядела весьма необычно. Джекс вздохнул спокойно.

– Постарайся не привлекать к себе столько внимания, – попросил он Альму.

– Что я такого сказала? Их нити судьбы действительно не продержатся долго, я вижу их конец.

Альма не видела ничего плохого в правде. Конечно, говорить смертным напрямую об их конце, наверное, неэтично, но порядки мира, в котором она не собиралась долго задерживаться, ее не волновали.

– И так с каждым человеком?

– Да. Я же мойра, богиня судьбы.

– Ты можешь видеть и мою? – Голос парня прозвучал настороженно.

Альма кивнула, хотя и собиралась ответить, что нити судьбы изменчивы. Нона, вторая мойра, следила за жизнью человека, и она говорила, что у судьбы много вариантов, человек сам выбирает свой путь, поэтому конец жизни нельзя предсказать наверняка. Джексу хотелось спросить у нее про свою судьбу, какая она или когда он умрет, но потом решил, что в его голове и так слишком много информации, а вскоре понял, что не хочет знать, как и когда все закончится. По крайней мере сейчас.

Поэтому парень решил отвлечься, рассматривая людей.

Рядом стоял мужчина, схватившийся одной рукой за поручень, а второй пытавшийся удержать чемодан, который то и дело откатывался назад. Когда автобус совершил резкий поворот, пассажир не смог удержать свой чемодан, и он полетел прямиком на мойру, придавив ей ногу. Девушка практически испепелила мужчину взглядом. Тот поспешно извинился и вернул чемодан на место. Джекс был удивлен, что она промолчала, но, посмотрев на мойру, увидел, что девушка выглядит задумчивой.

Мысли Альмы занимал эриния. Служитель смерти исчез прямо на ее глазах. Такого раньше не случалось, ведь эти создания были одними из сильнейших. По своей силе равными мойрам. Он не мог так легко умереть. Это Альма могла утверждать наверняка. Вопросов становилось все больше и больше.

Кто же «дергает за ниточки»? Зачем и чего он пытается добиться? Человек ли мой враг или существо иного мира?

Девушке вспомнилась Лара, смертная женщина, которая радушно впустила ее в свой дом. Конечно, любая такой чести была бы рада, ведь ее порог перешагнула сама богиня судьбы. Джекс тоже должен быть счастлив оказанной почести сопроводить ее, пусть и из-за свалившихся на него проблем. Внутри Альмы что-то сжималось при мысли о Ларе, но девушка списывала это на свою слабую человеческую оболочку. Не время переживать о ком-то, кроме себя и сестер. Чтобы избавиться от этого ноющего чувства, она решила, что найдет эринию, который разбудит Лару ото сна.

Автобус ехал всего около получаса, но Альма уже готова была испепелить его дотла. Смертных вокруг было слишком много, они то и дело прижимались к ней или задевали своими вещами. Это было оскорбительно. Девушка подумала, что до скончания веков никому не поведает об этом унизительном моменте своей жизни. Смертные совершенно не чтили ее присутствия, потому что не замечали ее божественности.

Джекс уловил ее недовольство и решил отвлечь.

– А как ты выглядишь на самом деле? – спросил он.

– Не понимаю твой вопрос.

– Я погуглил, мойры выглядят… хм… – Парень подбирал слова, чтобы не обидеть Альму и не назвать ее старухой. – Не совсем так, как ты.

– Богини не могут спускаться в мир людей в том облике, который нам дан изначально, поэтому, когда нас призывают смертные, что крайне раздражает, нам приходится использовать человеческую оболочку.

– Звучит как-то мерзко. – Джекс поморщился, представив эту картину в голове.

– Если ты увидишь мою истинную суть, то ослепнешь или лишишься разума.

– А ты сможешь ее принять? Было бы круто, если бы ты могла ослепить врагов своим видом или свести их с ума.

– Боюсь, сейчас это невозможно. Мир смертных ограничивает меня. К тому же призвать мойру или любого другого бога не так просто. У Демьяна получилось, и я должна узнать как. Он призвал не только меня, если верить словам Нортса, то и эриниями управлять для него не проблема. В своем истинном облике я скорее выгляжу как белый свет с очертаниями тела, человеческая оболочка копирует мою внешность, но в то же время ее искажает.

– Это странно. Мир богов и людей. Я не задумывался об этом.

Альма дотронулась до бейсболки, которую ей вручил Джекс и сказал не снимать, как и очки, чтобы не привлекать косые взгляды. Мойра посмотрела на свое отражение в оконном стекле автобуса. Некоторые пряди, выбившиеся из-под кепки, стали черными. Это означало только одно: у нее намного меньше времени, чем она рассчитывала.

Исчезает одна мойра, рождается другая и заменяет ее. Мир не может сосуществовать в разрушенном балансе. Всегда должно быть три мойры, ни больше, ни меньше. И никто не станет ждать ее возвращения слишком долго.

Время поджимало.

– Как и большинство смертных, – ответила парню Альма. – Есть три мира: нижний мир, Царство Темных, где был рожден эриния, который призван служить своему богу Танатосу, и где обитают другие темные духи и существа. Пантеон – место богов и благодати, а между ними мир людей. Именно поэтому смертные в своей сущности не могут быть только хорошими или плохими. В них сосредоточены силы обоих миров.

Джекс хотел спросить еще, у него было много вопросов, на которые он не знал ответов, но автобус резко затормозил и прозвучал громкий голос водителя:

– Всем пассажирам внимание!

Сначала в салоне повисла тишина, а затем начался переполох. Таким голосом уж точно хорошие новости не сообщают.

– Что происходит? – крикнул кто-то с задних сидений.

– Сохраняйте спокойствие! – попытался угомонить всех водитель автобуса, вещая по громкой связи. – У нас небольшая заминка. Я сейчас разберусь.

Он вышел из кабины и стал осматривать автобус.

Альма с абсолютным безразличием посмотрела на Джекса.

– Почему эта железная повозка перестала везти меня?

– Если тебе станет легче, то не только тебя одну, – ответил он.

Но мойру это не утешало.

Джекс выглянул вперед, ему удалось пробиться сквозь недовольную толпу, чтобы посмотреть, что происходит и чем вызвана внезапная остановка. Автобус затормозил и остановился на грунтовой дороге возле обочины, недалеко от леса.

– Может, шину прокололи? – услышал Джекс голос одного из пассажиров, который стоял ближе к выходу.

– С такими дорогами неудивительно, – подтвердил второй пассажир рядом с ним.

– Черт бы побрал! – раздались ругательства водителя. – Все колеса пробиты! Как будто мы через шипы проехали! Впервые с таким сталкиваюсь за двадцать пять лет работы!

Послышался гул голосов, разносившийся по кабине. Альма возле Джекса странно улыбнулась.

– А ищейки оказались не такими глупыми, как я думала, – с усмешкой произнесла мойра.

– Что за ищейки?

– Это мелкие демоны подземелья. Они проткнули колеса.

– Откуда тебе знать?

На самом деле Джекс понимал, что Альма права, ведь пока еще мойра не ошибалась в том, что касалось сущностей из иного мира. Но верить в очередную неприятность не хотелось.

– Я их чувствую, – не оставила ему надежды мойра. – Это точно они.

Спорить с ней в таких вопросах было сложно. Джекс выругался непонятными для Альмы словами, но она не стала обращать на это внимание. Парень дал ей знак идти за ним; мойра посчитала, что он решил принять удар на себя в случае опасности, а не просто вздумал ей приказывать следовать за ним. Джекс подошел к водителю, все еще сражавшемуся с заевшим ремнем безопасности, и попросил открыть дверь, чтобы они могли выйти. Тот выполнил просьбу незамедлительно, и поток недовольных пассажиров хлынул наружу.

Как только они выбрались из автобуса, Джекс услышал позади себя скрежет. Звук был неприятным и отдавал по зубам, будто парень находился в кабинете стоматолога и доктор включил сверло.

– Они заметили нас, – предупредила Альма. – Бежим.

– Что такое вообще эти твои ищейки? – спросил Джекс, пока они уносили ноги.

– Эринии используют их для поиска души, которую собираются забрать с собой.

– То есть это ищейки для тех, кому пришла пора умереть?

– Не совсем. Для этого они были созданы, но использовать их можно по-разному. Правда, искать они могут лишь души человека. Они вроде собачек эриний. Существа, не задающие лишних вопросов и действующие по приказам. Идеально, не правда ли? – Вопрос Альмы не требовал ответа, потому она продолжила: – Они берут след и идут за душой, а когда находят, то передают эринии через их связь. Так ни один человек не сможет убежать от смерти. От своего конца.

– Тогда как они нас выследили? Ты же мойра, богиня судьбы, а не человек.

– Они выследили нас через тебя.

Глава 5

Бежать пришлось быстро.

Поначалу Джекс не видел того же, что Альма, – ему казалось, простому человеку такое недоступно. Но когда существа показались из-под автобуса, Джекс их заметил.

– Как же остальные пассажиры? – спросил он. – Они будут в порядке?

– Ищейки их не тронут. Они пришли за нами.

Младшие демоны подземелья выглядели даже смешно. Джекс спросил мойру, зачем им убегать, разве могут эти создания размером с кулак что-то сделать? Они походили на пушистые комочки из темной дымки, на вид вполне безобидные.

Альма ответила, что у них острый нюх и что они с легкостью могут отнять его жизнь.

Парень уже выбился из сил и давно перестал считать километры, которые они преодолели. Альма даже не вспотела. Хотя мойры, скорее всего, никогда и не потеют, что было обидно вдвойне. Парень наткнулся на очередную ветку, которая поцарапала ему щеку, и выругался, смахивая частички коры. Он перестал видеть солнце еще пару часов назад, и желудок сводило от голода. Спина затекла от тяжести рюкзака, хотя вещей в нем было не так уж и много.

– Куда мы все-таки направляемся? – После тяжелого дня голос парня звучал устало. С того момента, как они вышли из автобуса, он слепо следовал за мойрой, и только сейчас ему пришло на ум задать этот вопрос.

Альма шла впереди, но иногда бросала на Джекса недовольные взгляды.

– Я чувствую свою книгу, нужно следовать за ней, но она довольно далеко. – Все объяснения Альмы выглядели похоже: неоднозначно и запутанно.

– Ты не знаешь точного места?

– В моей голове нет карты с красным мигающим крестиком, который говорит: «Вам сюда, будьте добры повернуть направо». – Этому мойра научилась по дороге в такси, расспросив Джекса о навигаторе, который произвел на нее впечатление.

– Очень жаль, это бы упростило задачу.

Лес, по которому они шли, практически закончился, и парню удалось увидеть опушку. Он позволил себе незаметный вздох облегчения, ему не хотелось выглядеть слабым. Но наконец-то местность стала ему знакомой, и это радовало.

– Слушай, мне давно интересно: неужели ты просто сидишь изо дня в день и отрезаешь нити своими ножницами? Это же ужасно скучно, тебе не надоело однообразие?

В голосе Джекса было сочувствие или жалость. Альма еще не научилась хорошо разбираться в эмоциях смертных, да и в собственных тоже, многое ей было пока незнакомо.

Но Джекс был прав. Тот мир, который видела она, ограничивался общением с двумя сестрами и смыслом, которым стали нити судьбы. Но своей судьбы мойра никогда не знала. Она не знала, с чего все началось и чем закончится. Альма никогда не задавалась вопросом, а хочет ли она вообще быть богиней судьбы? У нее не было выбора. Ее уже создали такой.

Наблюдая за смертными, в отличие от Ноны, которая пряла саму жизнь, Альма видела лишь конец их судеб. Кто-то умирал молодым, кто-то доживал до старости. Одни люди умирали с жалостью, пытаясь выклянчить у пришедшего за их душой эринии еще пару дней, словно это все изменит. Другие уходили спокойно.

Существование Альмы не было скучным, каким его видел Джекс, она верила, что выполняет свое предназначение. Ее жизнь намного длиннее человеческой, ее сила больше, и это делало Альму лучше всех людей, ведь она мойра, богиня судьбы.

Альма гордилась своей божественной сутью. Это все, что у нее было. Поэтому мойра проигнорировала вопрос парня, но, к счастью, тот сам сменил тему.

– Мы пришли, – сказал он.

Альма вышла из задумчивости, обратив внимание на то, что находилось вокруг.

Перед ней возвышались огромные дома, которые Джекс назвал небоскребами. Они не шли ни в какое сравнение с домом парня, где прежде бывала мойра. Раздался гудок, и девушка подпрыгнула на месте, сильно испугавшись. Джекс успел поймать ее прежде, чем она споткнулась и упала.

Когда они уезжали из музея, была ночь и машин оказалось не так много, практически во всей округе стояла тишина. Сейчас же был день, и поток усилился. Мойра впервые оказалась в центре огромного города, и он пугал ее.

Теперь, когда они, по мнению парня, оторвались от ищеек, у Джекса возник вопрос:

– Разве среди толпы им нас будет не сложнее поймать? Людей вокруг слишком много, это может сбить их с толку.

Но мойра в ответ только помотала головой:

– Нет, пусть они демоны низшего ранга и не обладают особым интеллектом или способностями, но их обоняние бесподобно. Они лучше любого пса, которого ты встречал в своем мире. Они найдут тебя, где бы ты ни прятался, пусть даже в сточной канаве.

– Звучит стремно.

– Они же демоны.

– Но выглядели весьма мило, такие маленькие и черненькие. – Джекс попытался показать их размеры, сжав руку в кулак.

– Я посмотрю на тебя, когда эти милые существа сожрут твою душу, впитают ее в себя и отнесут своему хозяину.

Джекс поморщился.

– Их тела – вместилища для душ, которые нужно перенести, – усмехнулась девушка. – Поэтому они маленькие. Хотя я слышала разговоры, что демоны стали не нужны Царству Темных и от них начали избавляться. Вероятно, их не так много осталось.

– Как насчет перекусить, прежде чем искать твою книгу? – переменил тему Джекс, кивнув на кондитерскую неподалеку. – Пропахну ванилью и шоколадом, – глядишь, и отцепятся от меня эти демоны.

У Джекса редко бывали в кармане лишние деньги и не было друзей, поэтому он ограничивался походами в продуктовый, чтобы купить что-нибудь к ужину, но сейчас его голодный желудок ощущал коварный призыв булочной со стойким ароматом корицы и лимона.

Альма задумчиво взглянула на него:

– Ты голоден?

– Думаю, что так, – нехотя ответил Джекс, подсчитывая в уме, сколько ему придется потратить денег.

Мойра, в отличие от него, о таком не задумывалась. Она взяла парня под локоть и потащила к булочной, следуя за прекрасным ароматом.

Поначалу Альма боялась машин, периодически даже отпрыгивая в сторону, что выглядело забавно. Она обижалась, когда Джекс подшучивал над ней, и называла смертным, стараясь задеть в ответ, но парень уже привык и считал это чем-то вроде прозвища. У мойры был своеобразный характер, к такому нужно привыкнуть.

Альма толкнула дверь, входя в булочную.

Народу внутри почти не было, только одна парочка сидела за отдаленным столиком возле окна. Джекс хотел предупредить мойру о денежной системе, о которой она наверняка не знала, но не успел. Альма принялась перечислять продавцу все подряд названия понравившихся ей булочек, читая с ценника.

Джексу же пришлось стиснуть зубы и заказать слойку с абрикосом и кофе. Немного, но зато экономно, как он посчитал.

Столик они выбрали ближе к запасному выходу, заранее убедившись, что дверь легко будет открыть в случае побега.

Альма жевала третью булочку, теперь уже с маком. Ее рот был в белой пудровой посыпке, но девушка впервые выглядела такой довольной и даже немного беспечной, словно все проблемы решились, как только они зашли в это кафе.

– Мир смертных куда лучше, чем я думала. Здесь есть на что посмотреть. – Она говорила это с набитым ртом, а Джекс старался не засмеяться.

– И что же ты раньше знала о людях? – спросил он, делая глоток горячего, обжигающего горло кофе.

– То, что они умирают. Каждый.

– Да уж, не слишком много информации. – Парень поставил стаканчик и обхватил его двумя руками, наслаждаясь согревающим теплом. – Выходит, ты не видела, какую жизнь проживают те, у кого ты ее забираешь?

– Я не забираю, а заканчиваю тогда, когда она должна быть закончена. Мойра не может сама решать судьбу смертного, мы просто выполняем свою работу в нужное время.

Альма вытерла губы салфеткой.

– Моя сестра, Нона, вторая мойра, прядет нити судьбы и наблюдает за каждым мгновением жизни, которое у нее в руках. А я нет.

Закончив с обедом и разговором, они вышли на улицу. Альма смотрела на мир вокруг, ее зрачки то и дело расширялись. Она не признавала, но Джекс видел: ей здесь нравится.

Холодный ветер заставил парня поежиться и спрятать шею в ворот куртки.

– Значит, мы ищем эту твою книгу с именами, – сказал он задумчиво. – И так мы узнаем, жив ли мой отец.

Альма посмотрела в его сторону.

– Я не знаю, хочу ли этого, – признался Джекс.

Ему сложно было думать о человеке, который оставил их с матерью в плачевном положении и скрылся, как последний трус. Всю свою жизнь Джекс считал его никудышным отцом, плохим примером для подражания.

А сейчас он искал его.

– Род человека тянется глубоко, он очень обширен. Мало кто помнит или знает своих предков. Но для людей это важно. Не зная своего прошлого, нельзя построить чего-то крепкого в нынешней жизни. Какие бы у тебя ни были корни, они основа, без которой нельзя двигаться дальше. Пусть корни будут гнилые, но ты можешь стать лучше.

Ее слова успокоили Джекса и придали сил. Ему казалось странным, что Альма утешает его, смертного.

Не принижай своей сути, – напомнил себе парень.

Альма сказала, что необходимо найти кладбище. Джекс сперва решил, что девушка что-то путает, но она была твердо уверена, что книгу следует искать там.

Перед этим она остановилась, как только за ее спиной захлопнулась дверь кафе, и закрыла глаза. Джекс порывался спросить, что она делает или о чем думает, но мешать не стал, выглядела Альма сосредоточенно и одновременно умиротворенно.

Мойра прислушивалась к миру.

Это было не так легко, потому что мир людей оказался шумным, слишком громким, но она должна была понять, где находится то, что принадлежит ей.

Книга.

Мир был полон нитей, мерцающих вокруг. Альма не могла увидеть каждую судьбу, но могла различить ближайшие к ней, знала, когда они оборвутся. Нити судьбы были серебряные, как сияние звезд, но Альме предстояло найти красную, ту, что вела к книге.

Девушка мысленно ухватилась за нее и распахнула глаза. Она посмотрела на Джекса, который ждал объяснений и не понимал, что происходит.

– Я знаю дорогу, – сказала богиня судьбы.

Пару раз ему удавалось удерживать Альму перед светофором, – мойра не понимала, зачем ждать зажигания определенного цвета, но, чуть не попав под автомобиль, согласилась послушать Джекса.

Ближайшее кладбище находилось далеко. Можно было доехать на автобусе, но оба отказались от этой идеи, вспомнив предыдущий опыт. К тому же младшие демоны-ищейки все еще преследовали их. То, что их пока не было поблизости, не означало, что они скрылись навсегда.

– Обычно по кладбищам ходят поздним вечером или ночью, – заметил Джекс.

– Это имеет значение?

– Не знаю, но подростки и неформалы так делают. Я в фильмах видел.

Джекс предложил идти самым быстрым путем, через узкие кварталы и дворы. Альме это не понравилось, особенно то, что добираться придется пешком, но других вариантов у них не было и денег тоже.

– Я знаю свой город лучше тебя, – аргументировал парень, и Альма после недолгих раздумий была вынуждена согласиться.

Джекс вел ее по самым темным местам, которые только смог отыскать. Так ей казалось. Периодически на нее бросали странные, недобрые взгляды. В основном мужчины. А девушки просто отводили глаза. Узкие проходы, пробраться через которые получалось только по отдельности, следуя друг за другом, не были освещены. Крыши домов загораживали собой практически все небо, оставляя в поле зрения лишь небольшие кусочки между скатами.

Мойра нашла тонкую старую спицу, которая лежала под камнем возле мусорного бака; она напомнила ей о пряже, и Альма решила оставить ее себе, спрятав в кармане плаща.

Альма ощущала неприятный запах, и с каждым шагом он менялся на все более отвратительный. Джекс уверенно шел впереди, будто ходил здесь каждый день, и совершенно не обращал внимания на обстановку и вонь. Альма не знала, то ли парень притворяется храбрым, то ли он действительно нередко бывал в подобных местах.

Окраины отличались от того шумного города, который видела Альма. Пусть суета и сигналы вечно движущихся куда-то машин оглушали и лишали покоя, но привыкнуть было можно. Город не внушал ей страха, хоть мойра и не ощущала себя в большой толпе по-настоящему богиней судьбы, которой являлась.

Интересно, — подумала Альма, – Джекс себя чувствует так же? Словно песчинка на берегу моря.

Когда ей захотелось окликнуть Джекса и попросить его сменить маршрут, он неожиданно остановился и сам повернулся в ее сторону. Альма заметила, что людей вокруг стало меньше. Это не могло не радовать.

– Мы на месте. Кладбище будет за этим поворотом. – Он указал на кирпичный дом и кивнул в нужном направлении.

– Отлично, – сказала Альма. Ей хотелось поскорее выбраться отсюда.

Когда они подобрались к кладбищу, возникла новая преграда в виде закрытых ворот. Вокруг было непривычно тихо. Альма никогда не думала, что будет настолько сильно желать тишины. Шумный город и смертные ее утомили. У мойры даже возникло нечто, похожее на головную боль.

– Может, обойдем? – предложил Джекс, задумчиво рассматривая замок на черной решетке. – Вдруг где-то есть проход.

– Нет. Ты его просто сломаешь, – решительно заявила мойра. – Не желаю снова ходить по тем грязным, отвратительным местам. Мой плащ наверняка пропах чем-то тухлым.

– Это временно, запахи выветриваются.

Альма бросила на него недовольный взгляд и достала из воздуха ножницы. Джекс задавался вопросом, где она их прячет, но решил, что это просто один из тех трюков, которые смертный человек не сможет понять.

Он засмеялся:

– Никогда бы не подумал, что буду заниматься взломом вместе с богиней судьбы. И откуда ты вообще знаешь, что у меня есть такой опыт?

К тому времени как они смогли дойти до кладбища, солнце уже село за горизонт, а город осветился многочисленными огнями. В принципе, разница была не так уж и заметна, но только если не находиться слишком далеко. Например, в таких местах, как кладбище. Здесь всегда были проблемы со светом. Местный пожилой сторож вечно засыпал в свою смену и забывал включать фонари, которых и так было немного.

– Это не взлом.

– Сказала та, что использует ножницы для открытия замка. Незаконное проникновение – так это называется в мире людей.

Альма предпочла проигнорировать Джекса.

Девушка раньше пользовалась ножницами, только чтобы прерывать чью-то жизнь. А сейчас им предстояло вскрыть замок, чтобы проникнуть на кладбище в мире людей.

Надеюсь, сестры никогда не узнают об этом, – вздохнула Альма, передавая их смертному, по словам которого они могли бы помочь.

Хотя кого она обманывала, богини судьбы видели все. Альма смотрела, как Джекс сжал кольца ножниц и вставил острие в скважину в замке. Хорошо, что ножницы имели свойство подстраиваться под любой удобный размер: мойры сменяли друг друга, а ножницы были всегда одни и те же.

Джексу удалось попасть в нижнюю часть замочной скважины. Дальше пришлось воспользоваться найденной в переулке спицей. Хоть чем-то те зловонные места оказались полезны. Вставив ее над лезвием верхнего полотна ножниц, парень ощутил, как спица касается штифтов. Джекс применил силу, нажимая с достаточным давлением, и сдвинул пружину.

Послышался щелчок. Ножницы выполнили свою работу и исчезли так же, как появились.

Альма хотела радостно закричать: «Смотри, у нас получилось!» – но вовремя взяла себя в руки, решив не показывать смертному эмоции, какие не подобает испытывать богине судьбы.

– Ого, у нас получилось! – воскликнул Джекс и толкнул решетку, проверяя, действительно ли она откроется.

Альма порадовалась темноте, окружавшей их, иначе парень увидел бы красноту ее щек, которая вгоняла в смущение еще больше.

Человеческое тело явно предает меня.

– Это было легко, я же богиня, – ответила с гордостью в голосе мойра, слегка вздернув подбородок.

По телу прошлась волна жара. Альма сомневалась, получится у нее открыть ворота или нет, и ей понравилось то, что смертный оценил ее старания. Вот только показать это было выше ее гордости.

Альма представляла себе кладбище другим, но тут были только надгробия в виде каменных плит – и ничего больше. Пейзаж выглядел весьма скучно, и мойра шла, окунувшись в свои мысли, не обращая внимания на происходящее вокруг. Единственное, что тревожило ее, – это довольно тонкий плащ, который не спасал от порывов ветра.

Джекс рассматривал каменные и высеченные из мрамора надгробия и ощущал холод на своей коже.

Они дошли до середины кладбища, и парень увидел старую церковь. Она оказалась довольно высокой. Даже издалека было видно, что краска сходит с ее стен, а кирпичная кладка местами разрушилась. Здание не внушало доверия, к тому же церковь, насколько Джекс знал, была давно заброшена и стояла в этом месте еще до образования кладбища. Никто, даже те, кто прожил рядом с этим районом всю свою жизнь, не мог сказать, откуда она взялась. Здание просто всегда существовало, и мало кто обращал на него внимание.

– Только не говори, что мы собираемся войти в эти внушающие ужас развалины, – вымученно сказал Джекс, хотя уже заранее знал ответ, потому что Альма направлялась именно туда, следуя за красной нитью, которую здесь, в тишине, чувствовала гораздо лучше.

Парень уже было подумал, что им, а вернее, мойре придется вновь повозиться с замком, но церковь оказалась открыта, и они свободно прошли.

Тут было три нефа, прямоугольное внутреннее помещение делилось рядами колонн на три части. Центральный неф имел мозаичный пол.

– Это место было построено людьми уже очень давно, ему несколько тысячелетий, – сказала Альма.

Ее голос эхом разлетался по пустому помещению. Было темно, и, кроме пола и высоких массивных колонн, Джекс мало что мог разглядеть.

– Откуда ты это знаешь?

– Слышала как-то от сестры. Иногда она рассказывала нам с Лахелис про мир людей, про события, которые происходят со смертными. Например, войны. – Альма вздохнула и остановилась, предаваясь воспоминаниям. – Помню, как часто щелкала ножницами в те времена.

– Но почему эта церковь до сих пор цела?

– Боги берегут ее.

Больше вопросов Джекс задавать не стал, он довольствовался тем, что Альма сказала, что в этой церкви есть тот, кто поможет найти ей книгу, в которую мойра вписывала имена. Парня посещали смешанные чувства. Он не знал, хочет ли услышать имя отца среди тех, кто числился мертвым. Если он умер, по крайней мере, у него была весомая причина не появляться все это время. А если он жив, то Джекс пообещал себе перед их встречей отработать неплохой удар правой.

Он не думал, что простит человека, который оставил его с матерью в нищете и одиночестве.

У церкви были большие окна, из которых лился солнечный свет, озаряя пространство, но сейчас время подходило к ночи, и потому царил мрак. Джекс ощущал такой же холод, как на улице. Парень поежился и невольно вжал шею в толстовку, которая не сильно грела.

Он ступал по полу, выложенному мозаикой, пытаясь разглядеть надписи и рисунки, но темнота не позволяла в полной мере оценить их. Джекс удивлялся, как все это могло сохраниться спустя столько времени, и недоумевал, кто же наводил тут порядок, ведь парень даже не задыхался от огромного слоя пыли. Это явно не дело рук богов, потому что, судя по Альме, боги слишком эгоистичны и тщеславны, чтобы снизойти до уборки.

Они миновали ряды деревянных скамеек, покрытых лаком.

Как-то слишком современно для места, отстоявшего не один век, – хмыкнул про себя парень.

– Ты уверена, что здесь есть кто-то… кхм… живой? – шепотом спросил Джекс идущую впереди девушку.

Несмотря на то что он старался говорить тихо, его голос все равно раздавался эхом, отскакивая от стен и усиливаясь, отчего Джексу было слегка неловко.

– Скоро придем, – только и ответила Альма.

Мойра сняла очки, потому что они мешали ей видеть в темноте. Девушка обосновала это тем, что тот, кого она надеется найти, и так знает о ее истинной сущности богини судьбы. Мойра ощущала в глубине души странное смятение, потому что Демьян не мог спрятать книгу здесь. Если церковь была создана для служения мойрам, то зачем тогда помещать сюда вещь, которую хочешь спрятать от богини судьбы.

Что-то тут не так. Чувствую, что иду в верном направлении, но книга определенно не может быть здесь.

Джекса раздражало, что девушка почти ничего не объясняет, он чувствовал себя ходячим инструментом, который даже непонятно для чего нужен. Его присутствие наверняка обременяло мойру, ведь именно по его запаху следовали ищейки. Но он не мог позволить себе отступить ради мамы и правды об отце.

Альма дошла до массивной двери, на которой были выгравированы непонятные для Джекса слова на другом языке. Девушка с легкостью толкнула дверь, и она открылась. Будто их уже кто-то ждал.

Помещение походило на каморку. В центре стоял стол, полностью заставленный зажженными свечами. Воск капал на его согнутые ножки и сразу же застывал. Вдоль стен на полу стояли стопки книг, некоторые из них были раскрыты. В воздухе витал аромат благовоний, в основном Джекс улавливал нотки кедра.

– Ты здесь? – Альме даже не пришлось повышать голос, чтобы он прозвучал достаточно громко и ее могли услышать. Теперь она точно была уверена, куда привела ее красная нить. Пусть мойра не смогла найти книгу, но она отыскала того, кто сумеет ей в этом помочь.

Ответа не последовало, но через пару мгновений из-за угла появился человек. По крайней мере, Джекс надеялся, что это человек, хотя парню казалось, что он готов уже ко всему.

Незнакомец был одет в прямую рясу черного цвета. На его голове Джекс заметил головной убор, похожий на остроконечную шапку из бархата того же цвета, что и ряса; она покрывала голову до бровей, а ее складки образовывали крест.

– Не думал на своем веку увидеть здесь мойру, – сказал он.

– Как вы поняли, что это она? – поинтересовался Джекс.

Служитель усмехнулся, уголки его губ слегка изогнулись на короткое время.

– Было бы странно служить в церкви богам и не знать их.

Парень пожал плечами, частично соглашаясь. Он вспомнил портрет трех мойр в музее. Действительность никак не сходилась с тем, что он видел на картине. А этот человек узнал в Альме богиню судьбы сразу, как только взглянул. Значит, он был не простым смертным.

– Истин, мне нужна твоя помощь. – Откуда-то мойра знала его имя.

Девушка осмотрела белыми глазами все вокруг. Джекс так к ним пока и не привык. Когда Альма надевала темные очки, ему было спокойнее, с ними мойра хотя бы внешне походила на человека.

– Буду рад вам служить, богиня.

Джекс скривил губы. Он знал, что Альма богиня, и даже видел ее способности и силу, но при этом ему было сложно воспринимать ее как бессмертное могущественное существо, чей мир далек от его. Обращение служителя звучало непривычно.

Одна из свечей погасла. Их были сотни, если не тысячи. Они стояли так плотно друг к другу, что их огонь соприкасался, но служитель сразу заметил ту, которая догорела, словно следил за каждой. Джекс думал, что он достанет коробок спичек или зажигалку, но Истин подошел к потухшей свече и поднес руку к белому дыму. Свеча вновь загорелась.

– Так вы не человек! – воскликнул парень, чуть ли не хлопая в ладоши. Он подозревал, что этот служитель церкви не просто так узнал в Альме мойру.

– Я самый обычный человек, – заверил его спокойным голосом Истин.

Джекс посмотрел на него с непониманием.

– Это так, – вступилась Альма. – Истин действительно человек, просто он одарен богами. Он хорошо служил, и его семья, каждое поколение, следила за этим местом, охраняла его и молилась богам, чтобы их имена не были утрачены и забыты. За это вечное служение он и получил небольшую награду.

– Значит, служитель владеет магией?

– Вовсе нет, – тихо рассмеялся Истин. – Лишь малой ее частью. Моя жизнь длится чуть дольше жизни обычного человека, но я абсолютно смертен, как и ты, юноша. А также могу управлять некоторыми стихиями, но совсем немного. Мои цветы всегда политы и не нуждаются во влаге, в моем стакане всегда есть вода, а пламя свечей не гаснет.

– В таком случае сколько же вам лет?

– Я смотрю, ваш спутник весьма любопытен, – сказал служитель, обращаясь к Альме.

Она лишь пожала плечами, как бы говоря: «Что тут поделать, какой есть». Она уже успела привыкнуть к его расспросам.

– И все же? – настоял Джекс.

– Мне триста семьдесят лет.

Глаза Джекса расширились, а рот слегка приоткрылся от удивления.

– И вы называете себя обычным?

– Служители этой церкви живут до того момента, пока на их место не назначат преемника, – объяснила мойра.

– К сожалению, мой сын умер в семилетнем возрасте, а больше детей у меня не было. Я могу выбрать преемника иным способом, но, увы, пока не нашел подходящую кандидатуру.

Джекса кольнуло чувство вины за вопрос, на который он вынудил ответить служителя.

Альме, в отличие от парня, быстро надоел этот разговор, и, воспользовавшись моментом, пока Джекс переваривал полученную информацию, девушка перевела внимание на себя.

– Истин, – обратилась она к служителю, – мне нужна помощь. Я должна отыскать потерянную в мире людей книгу судеб.

Истин знал, что рано или поздно мойра попросит его о помощи, именно в этом и состояло его предназначение. Поэтому он воспрянул духом и выровнял спину.

– Для этого судьба свела нас, – сказал он, не думая, насколько близок был к правде. – У меня имеется одна вещь, которая может помочь. Это карта.

– Мне нужна эта карта, – заявила Альма, посмотрев в упор на Истина и не дав ему времени на объяснения.

Ее белые глаза смущали его, Джекс заметил, как служитель старался отводить взгляд. Несмотря на всю свою осведомленность о мойрах, видеть их ему еще не приходилось.

Альма подошла к столу и отодвинула пару свечей, освобождая место. Истин, коротко кивнув и даже поклонившись, быстро удалился.

Глава 6

Истин положил на стол карту, аккуратно расправив ее.

Альма старалась внимательно вглядываться, но у нее не получалось даже приблизительно понять все нарисованные обозначения и отмеченные точки.

Мойру не учили разбираться в картах. Она прежде не видела их. Ни разу за свою долгую жизнь, если не считать той странной штуки – навигатора. Все, что ей надо было уметь, – это держать в руках ножницы, но и этот навык родился вместе с ней, Альму не учили владеть ими. А все остальное, что касалось мира… всего остального она не умела. До этого момента Альма не думала, что ей может понадобиться что-то, кроме ножниц и компании из двух сестер.

– Вы не пользуетесь картами «Гугла» или навигатором? Было бы куда практичнее. – Джекс, изогнув бровь, посмотрел на карту.

– Дело в том, что Атропос требуется именно эта карта, она нужна для поиска. Это древнейшая реликвия. Она досталась нам, служителям, чтобы мы могли помогать мойрам, если на то будет необходимость. Боги сильны, но иногда их нужно подтолкнуть к чему-то.

Джекс провел по карте рукой. Бумага казалась старой, и парень боялся, что она рассыплется прямо на глазах, но этого не произошло.

– Я давно хотел спросить: почему тебя некоторые называют Атропос? – уточнил Джекс, переведя взгляд на мойру. – Тот эриния, Нортс, тоже тебя так назвал.

– Таково мое истинное имя, но я люблю его сокращать, и сестры называют меня между собой Альмой; я подумала, что разрешу и смертному, который вытащил меня из леса, тоже так обращаться ко мне.

Девушка улыбнулась, едва заметно приподняв уголки губ. Отблески свечей падали на ее лицо. Несколько прядей с обеих сторон выбились из-под кепки и упали ей на лоб, Альма не решалась ее снять, как сделала это с очками. Она не хотела обличать перед служителем то, как почернели ее волосы, напоминая о том, что Альма не принадлежит этому миру.

Служитель тихо откашлялся.

– Думаю, уже можно начать, – сказал он.

Альма вновь взглянула на карту, но попытки расшифровать ее оказались бесполезными. Зато Джекс, встав рядом с мойрой и задумчиво уставившись на карту, явно все понимал. Это раздражало. Девушка ощущала, что смертный ее в этом превосходит.

Кто-то надежно спрятал книгу. А еще этот кто-то явно ее защищал. Поэтому Альма, хоть и чувствовала ее в этом мире, не могла найти, будто нечто мешало ей, сбивая с толку.

Истин указал в самый центр карты, а свободной рукой взял первую попавшуюся свечку. Он прошептал пару слов, и язычок пламени начал танцевать, будто внимательно слушая служителя.

Альма узнавала те слова, которые произносил Истин. Это были строки из древнего писания богов. Служитель применял заклинания поиска. Девушка подошла ближе и коснулась ладонью карты. Свечи рядом вспыхнули так, что Джексу, опиравшемуся на стол, пришлось сделать шаг в сторону, чтобы ему не подпалило волосы.

Карта отозвалась на силу мойры и принялась показывать то, что искала богиня. Альма закрыла глаза. К ее пальцам медленно подбирался горячий воск, падающий со свечей. Джекс хотел было предупредить, чтобы девушка убрала руку, но Истин его остановил, грозно посмотрев. Его глаза так и говорили парню не вмешиваться не в свое дело. Джекс думал, что для таких ритуалов требуется кровь или что-то вроде того, но прикосновения мойры к карте вполне хватило. Через какое-то время воск начал расходиться по бумаге и скапливаться в одном месте – справа, ближе к углу.

– Я знаю, где это, – огласил Истин, довольный своей работой.

– Это все знают, – с явной ухмылкой ответил ему Джекс, ощущая преимущество. Из него получится проводник куда лучше, чем из служителя, который всю жизнь прожил в старой церкви на кладбище.

Альма распахнула глаза и посмотрела на них обоих.

– И где это место?

Девушка пыталась всем своим видом показать, что просто-напросто не желает разбираться в странных чертежах и указаниях. Ей не хотелось признавать свое незнание чего-либо.

– Твоя книга у кого-то из правящей верхушки, как мы и думали, – хмыкнул Джекс, показывая в то место, где был воск. – Здесь находится резиденция нынешнего правителя и его приближенных.

– Атропос, неужели вы направитесь туда? – взволнованно заговорил Истин. – Боюсь, к самому правителю будет тяжело пробраться.

– Я мойра, – отрезала она, слово «правитель» для нее не имело никакого значения. Служитель замолчал, склонив голову. Видимо, с таким аргументом поспорить было сложно. – Нет места, куда бы я не могла попасть.

Альма про себя выругалась: Чертов Демьян! Тебе удалось доставить проблем.

Девушка была убеждена: это его рук дело. Он смог призвать ее и разлучить с книгой. Хотя слова Нортса о том, что Демьяном управляют, не давала ей покоя.

Сама судьба издевалась над ней, что было иронично. Богиня судьбы попала в те нити, которыми управляла, и теперь она вынуждена идти прямиком в руки к тому, от кого пыталась скрыться и убежать.

Закончив ритуал, Истин внимательно смотрел на мойру какое-то время, а затем позвал ее пройти с ним, чем насторожил Джекса. Но Альма сказала ему не волноваться и последовала за служителем.

Истин отвел ее в дальнюю комнату, которую и комнатой-то было сложно назвать, скорее, небольшое помещение, каморка. Место было завалено всяким хламом; сначала Альма не понимала, зачем служитель привел ее сюда, еще и попросив смертного оставаться в стороне. Альма внимательно наблюдала за ним. Истин пробрался, перешагивая через какие-то вещи на полу, к шкафу и начал рыскать в нем. Иногда он чихал или кашлял от пыли. Пару раз Истин повернулся к мойре и извинился за беспорядок. Альме было все равно, как выглядит дом служителя, о чем она ему и сообщила, но, видимо, Истина это не утешало.

Вскоре он достал блокнот. Тот был весь потрепан, но сохранился благодаря кожаному переплету. Истин вытер рукавом слой пыли и вновь чихнул.

– Это должно помочь, – пробормотал служитель и, подойдя к Альме, едва не запнувшись обо что-то по дороге, протянул ей раскрытый на нужной странице блокнот.

Альма провела по написанному тексту рукой. Мойра не знала слов, но ощущала сильную энергию. Слова были похожи на послание. И оно было не из мира людей. Богиня судьбы подняла глаза на Истина.

– Это должно помочь избавиться от металлической проблемы, – пояснил служитель, обхватив себя за шею, тем самым намекая на ошейник.

Альма с благодарностью кивнула и прочитала текст, стараясь не ошибиться и правильно произнести каждую строчку.

Наедине они пробыли недолго. Вскоре мойра пришла обратно, и Джекс заметил, что на ее шее больше нет ошейника.

– Теперь ты свободна, – обрадовался парень.

– Пока я в этом мире, то продолжаю находиться в неволе.

Затем вернулся Истин, не заставив себя долго ждать, правда, весь грязный и в пыли, но Джекс решил, что спрашивать об этом не стоит. Служитель подошел к месту, где лежала карта, вытер воск и аккуратно сложил свое сокровище. Из кармана Истин достал браслет из грубой толстой цепи, в середине которой висел кулон, похожий на два рога или рогатку. Служитель протянул его Джексу.

Парень неохотно принял и покрутил холодный металл в руках.

– Не сочтите за неуважение, конечно, но зачем вы дали мне украшение?

– Болван, это же оружие! – не сдержался Истин, явно недовольный неблагодарностью.

Но как Джекс мог поблагодарить, если он не понимал за что.

– Оружие? – переспросил парень, внимательнее рассматривая вещь. – Выглядит как обычный браслет.

– Это окинавский сай.

Джекс уже хотел спросить: «Что это?» – но по выражению его лица служитель и сам догадался о вопросе.

– Сай представляет собой колющее холодное оружие типа стилета, – начал объяснять он. – Когда ты воспользуешься им, то увидишь истинную форму. Он похож на трезубец с коротким древком и удлиненным средним зубцом. Зубья по краям более короткие, они образуют подобие гарды и очень остры, не хуже самого лезвия.

– И как мне сделать этот самый сай из браслета?

Истин приблизился вплотную к Джексу. Парень подумал было по инерции отойти назад, но что-то подсказывало ему стоять на месте, ноги будто приклеились к полу.

– Скажи «ochrania», – медленно, чтобы парень запомнил, произнес служитель. – Это означает «защищай». Не произноси это слово просто так – в моей церкви запрещено оружие, и поэтому сай был обращен в браслет.

Джекс проговорил в уме, надеясь, что все запомнил правильно.

– Спасибо.

– Но браслет примет свой истинный облик лишь один раз. Как только он станет оружием, таким и останется дальше.

Джекс кивнул.

– Класс. – В его голосе было больше обреченности, чем радости. – Самое то для прогулки по городу.

Парень пока не знал, зачем и в какой ситуации ему понадобится оружие, его пугала сама мысль об этом, но торопиться с выводами он не стал. Вопросов и так было предостаточно.

– Вы направляетесь в резиденцию самого правителя, как я понимаю? – подал голос Истин.

– У нас нет другого выбора, я должна отыскать этого треклятого Демьяна и покарать, забрав при этом свою книгу. Смертному она тоже может помочь, – ответила богиня судьбы.

Но Истин не был полностью удовлетворен ответом.

– Я могу понять, зачем великой богине судьбы понадобилась ее книга, ведь это ключ в Пантеон. Чтобы вернуться туда, все предметы богини должны быть при ней… Но зачем книга судеб нужна простому смертному?

– Ключ? – переспросила Альма, игнорируя заданный вопрос; куда больше ее заинтересовали слова служителя про возвращение в Пантеон.

– А вы разве не знали?

Альма прикусила губу.

Конечно, я не знала! – мысленно возмутилась она. — Как будто в этом мире мне выдали инструкцию.

По ее взгляду Истин понял, что лучше не спорить и не задавать вопросов, которые выставляли богиню судьбы в неправильном свете. Служитель поспешил объяснить:

– Чтобы вернуться, нужно иметь при себе все те инструменты, что были у вас в момент прибытия в мир людей. Мойра обязана хранить ножницы и книгу. Пантеон не терпит потери своих даров.

Слова служителя дали пищу для размышлений, и разговор на этом был закончен. Джекс поблагодарил за оружие, а Альма благодарить не стала, она коротко кивнула, но служитель уже был счастлив, что ему удалось увидеть богиню судьбы. Большего ему не требовалось.

– Мы с сестрами бережем твою жизнь, но это до поры до времени, – сказала она на прощанье, когда Истин провожал их до ворот кладбища. – Не будь беспечен, жизнь смертных хрупкая.

Альме показалось, что служитель практически светился, но говорить об этом мойра не стала. Она понимала, что значит для человека лицезреть своими глазами богиню. Правда, реакция Джекса отличалась с самого начала. Альму это раздражало, ведь перед смертным оказалась богиня судьбы, а он никак не показывал своего почтения. Но со временем, проведенным с ним, она поняла, что слепое восхищение могло бы мешать его разуму и затмевать мысли.

Как только они вышли с кладбища, за их спиной закрылась тяжелая стальная решетка. Она противно скрипнула, что было странно, потому что девушка не заметила этого, когда они с Джексом входили. Служитель покосился на сломанный замок. Альма поспешила уйти, хотя Истин вряд ли посчитал ее виновной во взломе – в его глазах она была богиней, а не той, кто воспользовалась своими ножницами, чтобы незаконно проникнуть на охраняемую территорию.

Если бы у мойры была совесть, она бы устыдилась своего поступка. Но Альма только вздохнула с облегчением.

– Дорога до резиденции правителя будет долгой, – предупредил Джекс. – Не говоря уже о том, что добраться до Торриуса Солера еще труднее, практически невозможно с его охраной!

– Кто этот Торриус Солер?

– Правитель. Самая важная шишка среди людей. Главнее его нет. Демьян – его сын, поэтому, если мы собираемся встретиться с Демьяном, нам придется столкнуться и с охраной его отца.

Джекс предложил добраться до остановки рейсовых автобусов. Альма не хотела соглашаться, утверждая, что их могут поймать ищейки, как это было в прошлый раз, но Джекс сказал, что это самый быстрый способ, не оставив ей выбора.

– Кем бы он ни был, но даже правитель не сможет не пропустить мойру. Его жизнь в моих руках, и этот аргумент он воспримет серьезно.

Джекс пожал плечами, ставя под сомнение ее слова.

– Чтобы он как минимум тебя увидел, нам придется перебить всю его личную охрану, а их наверняка много.

– Истин дал тебе оружие, – на полном серьезе сказала Альма.

– Я не собираюсь убивать им людей. – Джекс был категоричен. – Оно предназначается для монстров.

– Нам нужен не сам правитель, а его сын, Демьян, – с горечью и злостью в голосе сказала Альма. – А он похуже любого монстра, такой же безжалостный.

– Это не делает ситуацию лучше.

Но Альма совершенно не слушала парня. Мойра была погружена в собственные мысли. Ее разум затмевал гнев. Демьян, этот хитрец. Он, вероятно, знал, что мойра может сбежать, и подстраховался, взяв ту единственную вещь, за которой она придет любой ценой.

– Мне все равно! – гневно огрызнулась Альма. – С тобой или без тебя, но я найду свою книгу, у меня просто нет другого выхода. Без нее я не вернусь в Пантеон.

– Я иду с тобой, потому что мне тоже нужно получить ответы. И без эринии моя мать навсегда останется на грани смерти. Если я могу сделать хоть что-то для нее, я сделаю это.

Альма сдернула с себя кепку, и волосы рассыпались по плечам, водопадом ложась на грудь и спину.

Джекс увидел, что пряди до ушей черного цвета, а дальше белые, как первый, еще не тронутый снег.

Девушка указала на свою макушку:

– Осталось мало времени.

– Твои волосы… они показывают время?

Альма зыркнула него, в ее взгляде читалось: «Ну ты и идиот!»

– Можно сказать и так. Как только мои волосы окрасятся полностью в черный, я перестану существовать.

– Разве это возможно? Я думал, богини бессмертны.

– Я не умру, я исчезну.

– Это не одно и то же?

Альма нахмурилась и вновь надела кепку, убирая волосы. Она прятала их не от людей, а от себя: мойра не хотела их видеть.

Девушка пожала плечами, то ли от холода, то ли в знак ответа.

– Исчезнуть хуже. Души смертных направляются в Царство Темных и перерождаются, а когда исчезает богиня или бог, то ничего не остается. Эриния может забрать душу бога, но, в отличие от человеческой души, она не переродится, а просто исчезнет в Царстве Темных.

На небе не светили звезды, Альма, сколько ни пыталась, не могла разглядеть даже одной. Джекс застегнул свою толстовку и спрятал руки в карманы. Ждать автобуса пришлось дольше, чем они рассчитывали, так как ночной рейс ходил не слишком часто.

Через полтора часа, когда парень перестал чувствовать кончики своих пальцев и половину лица, обдуваемую ветром, к остановке подъехал старый автобус. Дверь медленно открылась и впустила пассажиров.

Кроме них с Джексом, Альма заметила только одного мужчину в середине автобуса. Он сидел и читал потрепанную книгу. На его голове была шляпа, и девушка не смогла рассмотреть его лицо. На этот раз им повезло: такого большого потока пассажиров не было. Кто бы еще стал ехать поздним часом с кладбища.

Они сели на самый дальний ряд. Как только автобус тронулся, Альма уснула, прижавшись головой к стеклу и укутавшись в свой плащ.

Джекса сон не настигал. Он пытался рассмотреть, что находится за окном, но оно было грязным с внешней стороны и запотевшим в самом салоне. Вздохнув, парень повертел в руках отданный ему Истином браслет. Было сложно поверить, что такая маленькая вещь превратится в сай.

– Только один раз, – повторил он вслух слова Истина.

Куда потом деть оружие, Джекс не знал. Не таскать же его в руках по мегаполису. В ближайшем полицейском участке его схватят и зададут парочку вопросов, на которые парень вряд ли сможет дать разумный ответ. Скорее уж его примут за чокнутого. Джекс надел браслет себе на запястье и не заметил, как уснул под ровное движение автобуса.

Альма проснулась ближе к рассвету, потому что лучи яркого солнца ослепляли ее глаза. Девушке приходилось щуриться, смотря в окно, и она жалела, что у транспорта не было штор, какие она видела в доме Джекса.

Второй причиной ее пробуждения стало затекшее плечо. Раньше Альма никогда не испытывала физического дискомфорта, тело богини судьбы было способно выдержать довольно многое, но человеческое тело имело свои недостатки. Альма ощущала что-то тяжелое и давящее. Она повернулась и увидела голову Джекса, который беспечно уснул на ней.

Мойра дала ему щелбан, и парень мигом проснулся.

– Эй! – воскликнул он, потирая место ушиба и делая вид, что ему было больно. Джексу нравилось притворяться.

Альма не обратила на него внимания, а только попросила достать свои очки, которые хранились у Джекса. Взошло солнце, и в автобус начало входить все больше людей, поэтому мойра решила спрятать глаза за очками и бейсболкой.

Через пару минут автобус сделал очередную остановку.

Вокруг росла сухая трава. Через оконное стекло Альма смогла разглядеть только деревянную скамейку, с которой слезла краска и на которой уже не было пары дощечек. Она была окружена тремя металлическими листами, образовавшими незакрытый квадрат. На металлическом ограждении девушка увидела ржавчину.

– Эта наша остановка, – сказал Джекс и встал, поправляя на спине рюкзак.

Альма последовала за ним к выходу.

Как только они сошли с автобуса, девушка осмотрелась. В округе не было ничего, что бы напоминало ей город, который она видела раньше. Никаких высоких домов, мигающих баннеров и огней, которые могли своей яркостью соперничать с солнцем на небе.

Альму окружали только небольшие домики. Большинство из них выглядело ветхими и малопригодными для нормальной жизни.

Смотря на то, как девушка разглядывает местность и хмурится, Джекс сообщил:

– Через пару километров мы выйдем в город и попадем в цивилизацию. Пригороды всегда выглядят немного заброшенно.

Автобус дернулся и тронулся с места.

– Как два разных мира, – ответила Альма, откашлявшись от выхлопных газов.

– В основном здесь живут те, кто не может позволить себе дома или квартиры в центре огромного города.

– Твой дом выглядел лучше.

– Нам с матерью повезло. Ее сестра оставила ей тот дом, в котором мы живем сейчас, хотя он и не такой хороший, как у половины моих одноклассников.

Пока они с Альмой шли вдоль дороги, которой, казалось, не было конца, Джекс мысленно задался вопросом, что о нем думают в школе, ведь он пропал на пару дней и так и не появился. К тому же последний раз его видели на экскурсии, с которой он так и не вернулся. Если кто-то из преподавателей наведается к нему домой, никто не откроет. Джекс закатил глаза от одной мысли о том, какие завалы ему придется разгребать, – парень и так был не в почете у директора.

Но он решил, что это наименьшая из его проблем. Сначала он должен помочь матери проснуться. Узнать про отца Джекс желал не меньше, но Лара была первостепенной задачей.

Джекс разглядывал дорогу. Протоптанная тропинка сменилась непроходимым лесом, но вскоре должна была показаться проезжая трасса.

Альма неожиданно остановилась и дотронулась до кустарника с ягодами. Они не были знакомы Джексу.

– Лучше не трогай, – предостерег он девушку. – Давай зайдем в кафе. Обычно такие стоят недалеко от трасс для проезжающих мимо путешественников.

Альма кивнула. Она злилась на свое человеческое тело, которое вечно нуждалось в пище и отдыхе и было таким слабым. Мойра на мгновенье закрыла глаза, прислушиваясь к звукам вокруг. Богиня судьбы попыталась ощутить присутствие ищеек, но их не было. Это настораживало Альму, ведь у тех было много времени найти их. Что-то не так.

Только Джекс хотел пожаловаться, что ему нужно отдохнуть, так как его спина начала болеть из-за долгой ходьбы и после неудобного автобуса, как неподалеку показалась заполненная машинами трасса. Как парень и говорил, рядом нашлась заправка и придорожное кафе.

На лице Альмы Джекс заметил радость, хотя она и пыталась сохранить невозмутимое выражение. Девушка даже ускорила шаг, направляясь к кафе. Парень ухмыльнулся и постарался поспеть за ней.

В кафе было многолюдно и практически не осталось свободных столиков. Но Джексу удалось заприметить один.

Здешний дизайн напоминал стиль восьмидесятых: металлические высокие стулья и столы, старинная неоновая вывеска при входе. Две официантки принимали заказы в поте лица. У них даже имелась специальная униформа: красные пышные юбки и такого же цвета топы, как у девчонок из группы поддержки, белые гольфы с полосками и черные кеды. У обеих волосы были убраны в хвост и перевязаны лентой.

Альма заказала картошку фри и бургер. Не то чтобы она знала, что это такое, но Джекс с ухмылкой на лице настоятельно рекомендовал ей. Мойра с подозрением посмотрела на него, но решила последовать совету.

– Если пища на моем столе будет невкусной, ты ответишь, смертный, – пригрозила она, как только официантка поспешила уйти с их заказом.

Джекс лишь поднял уголки губ.

– Ты будешь молить о добавке! – с уверенностью заявил парень.

Заказ пришлось ждать довольно долго, но ни Альма, ни Джекс не были против. Они устали после длительного пути и неудобного автобуса.

К счастью, их столик окружали не раритетные стулья, а мягкие кожаные диваны. Джекс порылся в своем портфеле и достал две зубные щетки. Одну из них он протянул сидящей напротив Альме.

Девушка повертела ее в руке и посмотрела на парня:

– Что это за вещь?

– Тебе не помешает умыться. – Джекс указал на ее испачканное землей и пылью лицо. Кепка защищала от придорожной грязи, но блуждание по кладбищу и тряска в старом пыльном автобусе дали о себе знать.

Альма и сама мечтала о каком-нибудь чистом ручье, в котором можно поплавать. Но он никак не попадался на их пути. Как после объяснил Джекс, речку довольно сложно увидеть в городе. Зато некий умывальник был доступным, поэтому он отправил мойру в дамскую комнату в кафе, а сам остался сторожить столик, ожидая заказ.

Альма стала выглядеть лучше и нехотя признала доверху забитый рюкзак Джекса не таким бесполезным, как она считала.

Находясь в дамской комнате кафе, девушка посмотрела на себя в зеркале. Она рассматривала свои волосы, которые все сильнее окрашивались в черный. Альма распустила тугой хвост на затылке, который начинал сдавливать голову. Кепку девушка подвинула ближе к бровям, почти целиком закрыв лоб. Она подумала о сестрах. Время в мире людей текло по-другому, и потому Альме было интересно, заметили ли они ее отсутствие. И не призовет ли Демьян кого-то из оставшихся мойр. Если все три богини судьбы соберутся в мире людей, беды не миновать. И какая же должна быть сила у того, кто стоял за Демьяном.

К ее приходу заказ уже был на столе.

Еда оказалась теплой, а от картошки фри Альма пребывала в восторге. Джекс победно улыбнулся, и его выражение лица означало: «Я же говорил, тебе понравится!» Он посчитал себя достаточно щедрым, чтобы познакомить богиню судьбы еще и с томатным соусом, который назвал кетчупом.

– Как скучно ты жила в своем мире, – сказал Джекс, доедая бургер и запивая баночкой колы, которую они взяли на двоих, потому что парень настоял на том, чтобы экономить.

– Возможно, – пожала плечами Альма, доедая последнюю картошку, – но именно для этого я и была создана. У каждого своя судьба.

Джекс не особо верил в судьбу, но это было сложно утверждать, когда перед ним сидела сама богиня судьбы и поедала картошку фри.

– Мои сестры не одобрили бы это, – сказала она.

– Бургеры? – удивился Джекс, едва не подавившись своей порцией.

Не успела Альма дать ему язвительный ответ, как в кафе воцарилась непривычная тишина.

Девушка обернулась и заметила, что все посетители замерли, словно само время застыло. Джекс тоже это понял.

– Лезь под стол! – скомандовала мойра.

– Ты шутишь?

– Сейчас не время для шуток.

Джекс решил не спорить и полез под стол, хотя не сказать чтобы он чувствовал себя при этом достаточно мужественно. Альма присоединилась к нему и стала наблюдать. Стол был не самым лучшим убежищем, но времени найти другое, более подходящее, у них не было.

Тот, о ком она думала, не заставил себя долго ждать.

В самом центре кафе появился человек. На его плечах сидели вороны. На голове незнакомца был капюшон, закрывающий лицо, а под его ногами клубился темный дым.

– Кто это? – спросил Джекс.

– Ариман, – задумчиво произнесла Альма, стараясь говорить как можно тише.

– Объясни нормально, – потребовал Джекс.

– Боги, живущие в Пантеоне, не могут часто спускаться в мир смертных, поэтому для своих дел они используют людей как связь или для необходимых поручений.

– Типа как Истин в той старой церкви? – вспомнил парень служителя, на его запястье зазвенел браслет.

– Почти. Истин служит во благо богам, но он слаб, ариманы куда сильнее. Они что-то вроде духовных наставников, они могут слышать многое недоступное человеку, но вовсе не богов, а существ Царства Темных. Ариманы не являются людьми, хотя видишь ты их в человеческом обличье, но это только вид, форма обмана. Когда смертному встречается такое существо, как ариман, то в нем просыпаются пороки, проявляются негативные эмоции, которые человек не всегда способен выдерживать в его присутствии и подавлять в самом себе.

Джекс поежился, а мойра продолжила:

– Все живое, чего касается сила аримана, застывает и постепенно утрачивает свой дух, если ариман того захочет. Если боги видят души людей и их судьбы, как светлую, так и темную сторону, не вмешиваясь в их жизни, то ариманы знают только темную сторону и пользуются ею, не боясь вредить.

– Ох, – вздохнул Джекс, – тогда мы попали.

Альма была удивлена, почему сила аримана не затрагивала Джекса, хотя остальные смертные поддались его влиянию. Они были похожи на каменные статуи без движения и дыхания. Как пустые оболочки или куклы. Может, потому что Джекс проводил слишком много времени с Альмой.

– Джекс, – поучительным тоном начала мойра, – ариман питается исключительно негативными чувствами и эмоциями. Испытывая к нему злость или ненависть, ты будешь придавать ему силы.

Ариман осматривал помещение, и Альма ощущала на себе его взгляд, хотя и не могла ясно рассмотреть из-за капюшона.

– Я знаю, что ты здесь, третья мойра, советую тебе выйти прежде, чем я превращу каждого человека рядом с собой в пыль.

Альма посмотрела на Джекса.

– Ты же не собираешься повестись на явную провокацию и реально выйти к этому подозрительному типу?

– Мне придется, иначе никому не выбраться отсюда живым, – ответила она. – К тому же ты имеешь привычку забывать о том, что путешествуешь с богиней судьбы.

Альма не стала дожидаться ответа парня и вылезла из-под стола. Она расправила плечи и гордо подняла подбородок.

– Назови свое имя, – потребовала она, твердо и уверенно.

– Херис, – представился он.

– Зачем ты заколдовал смертных?

– Они подобны букашкам, – скривился Херис, словно говорил о чем-то противном и неприятном. – Я подумал, они будут мешать нашему разговору.

– Какой резон мне, богине судьбы, говорить с тобой?

– Атропос, я чувствовал твое присутствие и пришел поздороваться, вот только не ожидал увидеть с тобой мальчишку. Смертного.

Последнее слово ариман будто выплюнул, как горькое лекарство.

Джекс тихо выругался и предпочел вылезти из укрытия, раз его все равно обнаружили.

– Чего ты хочешь от меня, Херис?

– Убить. Кто же не хочет избавиться от той, в чьих руках жизни всех, включая их собственные. И кто может их оборвать. Я прославлюсь среди жителей Царства Темных, убив богиню из Пантеона. Танатос не одобрит, но мы ему и не скажем, – лукаво улыбнулся Херис. – Зато остальные будут завидовать и поклоняться мне.

Вороны на его плечах встрепенулись и расправили крылья. Их острые клювы раскрылись в оглушительном крике. Альма приготовилась отразить удар, достав ножницы.

Но вороны двигались не к ней, а в сторону Джекса.

Глава 7

У Джекса не было времени на долгие размышления: вороны, у которых вместо глаз были черные бездонные дыры, нацелились прямо на него.

На запястье Джекса звякнул браслет. Он разорвал его, чтобы освободить подвеску. Звенья цепочки разлетелись по полу с тихим звоном, на который никто не обратил внимания.

– Ochrania, – произнес вслух Джекс.

На его глазах вырос сай. Острый клинок был точно таким, каким его описывали. Он идеально помещался в руке. Первый ворон атаковал, но Джекс уже был к этому готов. Пользоваться оружием было абсолютно непривычно для парня, он никогда прежде не держал в руках что-то острее кухонного ножа, которым резал помидоры на ужин.

Но как только один из воронов подлетел, парень замахнулся. Сай попал в цель. Почти. Джексу удалось задеть кончик крыла птицы. А через секунду в его плечо врезался второй ворон.

Альма оказалась рядом и проткнула ворона ножницами. Он издал оглушительный крик и исчез. Его можно было убить, так как ворон не был живым существом с собственной судьбой, по крайней мере Альма надеялась на это. На месте, где мгновенье назад был ворон, образовался клубок черного дыма. Словно птица была лишь видением или галлюцинацией. Но глядя на запыхавшееся и обеспокоенное лицо Альмы, Джекс не сомневался в случившемся. Ее бледные костяшки пальцев плотно сжимали ножницы.

Джекс хотел поблагодарить девушку за помощь, но не успел.

– Пригнись! – резко закричала Альма.

Джекс инстинктивно наклонился, и в этот момент над его головой пролетел первый ворон, слегка задев волосы парня. Это был тот самый, которого Джекс ранил своим клинком. По всей видимости, никакого вреда ворону это не принесло.

Парень выругался.

Обычно, когда он так делал, Альма косо на него смотрела. Она плохо понимала значение всех слов, которыми выражался Джекс, но они звучали грубо, и мойра точно что-то подозревала и всем своим видом выражала неодобрение, но сейчас она была с ним согласна.

Джекс выставил сай перед собой. Клинок был тяжелым, но парень не ощущал его вес, все внимание было направлено на ворона и атаку.

Ворон стремительно взмыл вверх, Джекс сжал сай покрепче. Птица спикировала на него, раскрыв клюв, из которого выходил черный дым. Джекс перестал ясно видеть, но слышал, как крылья рассекают воздух.

Он поднял сай и замахнулся им. Черного дыма стало больше. А ворон исчез. Джекс услышал, как Альма рядом вздохнула с облегчением, вот только птицы были началом больших проблем.

– Ты справился быстрее, чем я рассчитывал, – зазвучал голос аримана. – Неплохо для смертного.

Глаза Джекса по-прежнему находились в темном дыму – казалось, он проникал прямо в глазницы. Все было видно расплывчато. Парень потер веки в надежде избавиться от этого странного эффекта, оставленного вороном.

– Я бы на твоем месте этого не делал, – предостерег ариман.

– Ты сам напустил на нас птиц! – возразила Альма.

Мойра подошла к Джексу и взяла его под локоть. Она видела, что парень плохо видит и потому не может ориентироваться. Даже силуэт Хериса был не таким четким, как прежде. Это действовало только на Джекса; когда Альма убила ворона, то ничего не почувствовала, но она была богиней судьбы, причинить ей вред куда сложнее. Смертные были уязвимей.

– Мне хотелось увидеть, на что способен человек, который путешествует с богиней судьбы. Именно поэтому я не стал его трогать, как остальных.

Ариман обвел рукой вокруг, показывая свои старания.

Альма прекрасно знала силу аримана. Херис не просто заставил людей остановиться и застыть, он буквально выкачивал из них саму жизнь, превращая в пустые замершие оболочки.

Не то чтобы ей было до этого дело. Они простые смертные, которые ничего не значили. Таких, как они, полно. На десяток человек больше, на десяток меньше. Разница невелика. Но ей хотелось одолеть Хериса, поставить его на место за то, что он мешает ее планам и задерживает на пути.

Когда ариман говорил о том, что хочет смерти мойры, вряд ли он шутил. Альма была уверена, что он назвал свою истинную цель. Вот только парадокс был в том, что он мог причинить ей вред, заставить исчезнуть, хотя справиться с судьбой не так просто. Она же не могла воспользоваться своей силой и ножницами против него, разве что ранить, но не уничтожить до конца. Это бы нарушило баланс и понесло за собой куда худшие последствия.

Ни одной мойре нельзя лишать жизни того, чья нить судьбы еще длинна и не закончена.

– Если хочешь убить меня, зачем трогать остальных?

– Разве это не весело? – с улыбкой на губах ответил Херис. – Смотреть на то, какие же люди беспомощные.

Неожиданно ариман пошатнулся, а его голова словно выкрутилась в другую сторону. Альма удивленно посмотрела на Джекса, который потирал ушибленный о челюсть аримана кулак.

– Можешь отчитать меня позже, – бросил он, обращаясь к девушке.

Но в ее глазах читалось восхищение.

– Ты, оказывается, неплох, – сказала она.

Джекс усмехнулся. Боль отдавала пульсацией в его руке, но врезать ариману оказалось на редкость приятно. Парень задался вопросом, почему не сделал этого раньше.

Но вскоре он получил ответ.

Херис явно не пребывал в восторге. Аримана охватил жгучий гнев, и он скинул капюшон. Он был похож на человека, но лишь отчасти. Его волосы, как и большую часть тела, окутывал темный дым, из головы прорезались два изогнутых рога, по которым будто бы лилась черная сажа.

Джекс не хотел вдаваться в подробности и выяснять, что именно это было.

Парень заметил, что когти на руках аримана напоминают длинные, слегка изогнутые на концах лезвия цвета крови. Джекса замутило, но он старался не показывать своего отвращения в надежде, что его не стошнит от зрелища.

Херис принадлежал Царству Темных, месту, в котором жили изгнанные из Пантеона. Злом не рождаются, им становятся. По своей сути каждый демон когда-то принадлежал свету и находился ближе к солнцу, ведь все живое тянется к теплу, но в какой-то момент в его душе не хватило силы, и он отдался темноте внутри. Боги никогда не были идеальны, они просто умели бороться и сохранять тот свет, к которому принадлежали изначально. Правда, не все.

Альма сделала шаг вперед. Ей не хотелось признаваться, но она гордилась, что сопровождающий ее смертный не ударил в грязь лицом перед врагом. Это добавило ей уверенности, что если смог он, то и ей все под силу.

– Как ты смог отыскать меня? – спросила Альма.

Ее лицо казалось невозмутимым, но внутри своей человеческой оболочки она испытывала жгучую ненависть, ее руки тряслись не от страха, а от желания повторить действие Джекса, но мойра решила придумать что-нибудь получше.

– А ты умеешь задавать правильные вопросы, – ответил ей Херис.

Ариман распахнул накидку и достал ищеек. Альма узнала их. Это были те самые низшие демоны, которые преследовали их с Джексом с автобуса. Значит, ариману удалось перехитрить их. Он просто пошел по следу, пользуясь чужим трудом, и отыскал мойру, а затем уничтожил ищеек за ненадобностью.

По глазам Альмы Херис догадался о ее мыслях.

– Знаешь, – начал говорить ариман, – за тобой наверняка погонятся многие. Слухами земля полнится, особенно в мире людей. Твое пребывание среди смертных не останется незамеченным. Кто, скажи мне, не захочет взять себе в плен в качестве игрушки ту, которая может забирать жизни, и использовать это для себя.

– Мои возможности небезграничные, и ты это знаешь. Все знают. – Голос Альмы был твердым. – Это несет за собой последствия, поэтому я не могу делать все что захочу, есть правила, Херис, и они для всех.

Раздался смех, отразившийся от стен кафе. У Джекса даже закладывало уши, а вот ариман не желал униматься:

– Последствия будут только для тебя, мойра. Остальным нет дела, какую боль ты испытаешь.

Херис прекратил смеяться, когда сай коснулся его, пронзая насквозь. Но ариман замолчал лишь от удивления. Удар меча не причинил ему никакого вреда, но тем не менее Джекс не мог не попробовать.

– Мне есть до этого дело, – сказал парень.

– Смертный, зря ты вмешался. – Херис покачал головой, и дыма вокруг стало больше.

Вынуть сай из аримана оказалось труднее, чем воткнуть в него лезвие.

Херис неожиданно выгнулся, послышался хруст костей, словно они ломались по цепочке друг за другом. Он пытался переломить своим телом сай, но у него не вышло. Ариману ничто не угрожало, его оболочка была заменима, его нельзя уничтожить смертному и трудно покалечить, а также он мог управлять телом, как каким-то инструментом.

Джекс не выпускал из руки рукоять, продолжая хвататься за нее.

Альма быстро подоспела, но, в отличие от Хериса, она была не так сильна. Ариман питался негативными чувствами людей, а вокруг их было немало, и он вытягивал из них жизни и энергию, становясь сильнее.

Джекс увидел, как в руке Альмы появились ножницы. И от них был бы толк, если бы ножницы могли разрезать что-то, кроме нитей судьбы, и оставить мойру в живых.

Темнота вокруг аримана уплотнялась. Черный дым превращался в сгустки и скапливался у него под ногами. Альма оглянулась, посмотрев на людей вокруг. И почему она раньше не обращала на них внимания?

Все застыли. Кто-то из посетителей сидел, смотря в окно, вид которого выходил прямо на трассу. Машины проезжали мимо, не останавливаясь, но каждая секунда в придорожном кафе замерла и время для этих людей перестало существовать.

Я не могу позволить тем, кто делает кетчуп, умереть от рук аримана!

– Какой-то жалкий сосуд темной энергии не может получить производителя картошки фри! – заявила Альма.

– Они не совсем производители… – начал было поправлять ее Джекс, но остановился, поймав на себе мечущий молнии взгляд. Ему пришлось сменить тактику: – Да! Не дадим бургеры в обиду!

Джекс надавил на сай. Если он не мог вытащить клинок из тела аримана, то мог воспользоваться этим. Альма подобралась сзади. Она видела нити судьбы Хериса, хотя это было довольно трудно. Его нити не были окрашены в прекрасный белый цвет, они казались чернее ночи, словно прогнили прямо изнутри, как и сам ариман.

Мойра дотянулась до них, и ее ладони обожгло. Девушка приложила много усилий, чтобы не вскрикнуть и не отдернуть руку обратно. Она ощущала, как кожа на ее теле будто начала плавиться. Но это была иллюзия. Ариман был способен проникать в разум, чтобы забирать эмоции, воздействовать не на светлую, а на темную сторону людей, подчиняя их себе. Альма не была человеком, но ее тело было смертным, а значит, им возможно было управлять.

Между светом и тьмой люди часто выбирали тьму, продолжая стремиться к свету. Потому что тьма проще. До света еще нужно добраться, приложить к этому усилия, например простить своего врага. Не каждый так сможет. А вот злиться и таить обиду способны все.

На этом ариман и играл. Этим он наслаждался и питался.

Вот только Альме удалось заметить состояние Джекса. Несмотря на то что Херис находился рядом, парень не показывал раздражения или гнева. Он предпочитал сражаться.

Боги должны быть благодарны ему, – подумала Альма. Ведь она впервые на себе ощущала, как тяжело человеку дается столь очевидный выбор. Она не отводила взгляда от смертного, понимая, что он сделал больше, чем смогла она, он управлял своими эмоциями.

Мойра потянула нити, приготовив ножницы. Ей хотелось припугнуть Хериса, богиня судьбы надеялась, что тот не знает, что она не сможет воспользоваться ими сейчас.

Но страх пришлось убрать, чтобы ариману нечем было питаться.

Херис издал пугающий рык. Джекс ощущал, как клинок в его ладони сопротивляется еще сильнее, ариман пытался его поглотить, но парень был против.

– Имей совесть, я только что заполучил этот сай! Он почти новый.

– Этому оружию больше лет, чем Истину, – бросила ему в ответ Альма.

– Вечно тебе все нужно испортить.

Сай будто засасывало в темную бездну, из которой, казалось бы, состояло тело аримана. Его рога удлинились, а глаза горели синим огнем, на который невозможно было смотреть.

Джекс уперся ногами в пол, чтобы крепче держать клинок, но выходило у него плохо.

Альма принимала сложное для себя решение. Внутри нее шла борьба из сотни эмоций, которых раньше никогда не было. Может, Джекс привык к ним и потому мог принять внутри себя этот бушующий поток, но не мойра. Три секунды. Ровно столько требовалось, чтобы убить любое существо. Ножницам мойры большего и не нужно. Но любое действие несет за собой последствия, и для мойры они будут довольно серьезными, а она не могла рисковать своей жизнью ради какого-то аримана. У воронов аримана не было души, фактически у Хериса тоже, но он имел свое предназначение, – богиня судьбы не знала наверняка и не хотела рисковать. Альма верила, что его можно победить и другим способом.

Она отпустила обжигающие ее руки нити.

– Не смотри ему в глаза! – крикнула девушка Джексу.

– Почему?

Альма испытывала раздражение. И почему этот парень просто не мог поверить ее словам и последовать им без объяснений?

– Он выжжет твою душу так, что никакой демон-ищейка не отыщет.

– Это слегка усложняет задачу, знаешь ли, – недовольно пробурчал Джекс, все еще стараясь удержать клинок, и себя заодно, на месте.

У аримана была причина сохранить Джекса в сознании и позволить ему наблюдать за происходящим, но сейчас Херис был не прочь от него избавиться.

Парень хотел рассмеяться – даже при всем желании он не мог бы взглянуть на своего противника. Его глаза по-прежнему болезненно щипало. Джекс старался побороть желание выколоть их себе собственным оружием и избавиться наконец от мучительного зуда.

Альма заметила, что сай – единственное, что не дает ариману окончательно перевоплотиться в свою суть. Она только слышала об этом, и то урывками. Если первоначально у Хериса был другой план, о котором девушке оставалось только догадываться, то сейчас он попал в собственную ловушку и, главное, не мог из нее выбраться.

Пока Джекс удерживал клинок, не позволяя ариману поглотить его, у них был шанс воспользоваться этим.

Альма сделала то, чего не ожидала. Нарушила собственные указания и посмотрела в глаза Херису. Она увидела в них синее пламя, но это не ослепило ее. Ариман предпочел поступить куда хуже – завладеть мойрой.

Девушка ощутила жгучий холод внутри себя. Словно жизнь медленно выходила из нее, а свет покидал ее душу.

Невозможно, я же богиня судьбы, – в панике размышляла мойра.

Каждую секунду у нее как будто забирали по частице собственного тела. Сначала онемели кончики пальцев, а затем сердце застучало медленнее. Альма чувствовала каждый удар о ребра и пробирающий ужас вперемешку со страхом.

Со смертным телом, – отозвалось что-то внутри. Это был голос аримана.

Затем весь мир вокруг Альмы перестал существовать. Ариман забрал ее в свой. В его мире не было ничего. Даже темноты или холода. Была пустота. Энергия, что текла внутри, давая жизнь, как будто остановилась или слишком сильно замедлилась.

– Вот черт! – Джекс заметил, как стала выглядеть Альма. Безжизненно. Она была жива, и ее тело не застыло, как у остальных в кафе, но тем не менее мойра подверглась воздействию.

Джекс сделал шаг назад. Глаза болели еще сильнее, чем после едкого тумана. Когда он пытался их открыть, перед взором стояла сплошная темнота. Он видел мелкие крупицы, похожие на песок.

Это было довольно неприятно. А открывать глаза больно. Но у Джекса не осталось выбора. Пришлось временно переключить свое внимание с физической боли и с разъедающего глаза песка на виновника происходящего. Конечно, парень не так разбирался во всех этих существах и богах в Пантеоне и Царстве Темных, но Альма успела ему сказать основное. Пока что этого было достаточно.

Джекс надавил на клинок, и сай его услышал, отозвался, признавая хозяина. Джекс посчитал, что ему показалось, потому что в его понимании как минимум странно было слышать собственный клинок, да к тому же он только недавно у него появился. Парень подумал, что стоит решать проблемы по мере их поступления: сначала он разберется с Херисом, а потом освободит Альму и расспросит ее подробнее о своем новом оружии.

Надеюсь, она не решит, что я спятил, – мельком понадеялся Джекс.

Херис был сосредоточен на мойре. Она пребывала в смертном теле, но все еще оставалась богиней судьбы и забирать ее энергию было сложнее, чем у прочих людей. Поэтому ариману приходилось напрячься.

Джекс не стал упускать момент. Парень вмиг оказался возле столика и позаимствовал солонку. Встряхнув ее и высыпав большую горку содержимого на ладонь, Джекс подошел к ариману и, хорошенько прицелившись, бросил соль в его глаза.

Джекс не особо верил, что этот глупый трюк сработает. Будь ариман человеком, уже бы кричал крепкой бранью, а затем помчался к ближайшему умывальнику за водой, протирать поврежденные глазницы. Херис не был человеком, но и план Джекса был не в том, чтобы лишить его зрения. Он просто хотел отвлечь аримана на себя, чтобы тот больше не трогал Альму.

– Ты еще жив, смертный? – с досадой спросил Херис, обратив на Джекса внимание.

Он смотрел на парня так, будто только что избавился от назойливой неприятности вроде комара, но тот прилетел вновь и доставлял проблемы. Избегать взгляда аримана оказалось труднее, чем предполагал Джекс. Хотя темный дым в глазах на удивление помогал с этим, создавая нечеткость зрения. Но на этом плюсы заканчивались.

– Извини, конечно, но простым дымом от меня не избавиться.

Джекс старался вести себя мужественно даже в опасной ситуации. В них он попадал нечасто. До встречи с мойрой вообще никогда.

Он посмотрел на сай, который все еще торчал в теле Хериса. Ариман, видимо, позабыл об этом и перестал обращать внимание.

– Вы все такие неудачники в Царстве Темных?

Глаза Хериса расширились от удивления. Наверное, никто из смертных не решался сказать подобное. Или просто не успевал начать диалог, потому что ариман предпочитал забирать их жизни перед милой беседой.

Вдруг сай в руках Джекса стал пульсировать. Клинок не ожил, он не мог ожить. Металл не имел собственного разума, но Джекс явно ощущал, как сай словно направляет его, подсказывает, что делать, и парень принял решение довериться ему.

Закрыв глаза, чтобы их не раздирало от боли, Джекс сосредоточил все свои ощущения в пальцах, державших сай. И воткнул клинок до конца.

Мойра ощутила, как нечто, пожирающее ее изнутри, остановилось. Время замерло, и то, что превращало ее во что-то безжизненное и пустое, прекратило терзать. Альма все еще не могла ощутить контакт с собственным телом, но зато ее божественная часть взяла вверх.

Это и помогло ей выбраться.

Поначалу, как только ариман захватил ее, казалось, что он дотрагивается до души внутри тела, она замирает и холодеет, вместо теплоты пустота, а сама земная оболочка просто превращается в каменную статую.

Девушка открыла глаза. Перед собой она увидела Джекса. Парень держал сай, не отпуская. Клинок полностью пронзал тело аримана, снаружи виднелась лишь рукоять, но Джекс все равно не отпускал его. Парень повернул сай, словно тот был ключом, а тело аримана замком. Джекс чувствовал, что этот клинок непростой и служитель в той церкви дал его ему не просто так.

– Ты в порядке? – услышала Альма его голос.

Мойра отреагировала не сразу, пытаясь прийти в себя и вникнуть в происходящее. Ей удалось вновь вернуться в сознание лишь потому, что Джекс отвлек силы аримана на себя.

– Да, – ответила девушка.

Херис рассвирепел. Клинок в животе явно пришелся ему не по нраву. Он издал протяжный стон, пытаясь освободиться, но сай крепко держал его на месте. Тогда ариману оставалось только одно. Он не мог поглотить клинок, не мог от него избавиться или вытащить, но он мог убить Джекса, владельца клинка, и устранить мешающую ему проблему.

– Вы оба думаете, что эта зубочистка удержит меня? – засмеялся Херис, указывая на сай в своем животе.

– Ты не так силен, ариман, – громко сказала Альма. Ее голос отражался от стен кафе. – Отпусти этих смертных и уходи сам.

– О, мойра вдруг стала заботиться о людях?

– Просто не хочу прибавлять себе работы, – хмыкнула девушка.

– А мне вот думается, что твое смертное тело берет свое и делает тебя более человечной.

Улыбка на губах аримана была противной. Его зубы гнили, потому что сай не давал тьме подпитывать его. Херис сопротивлялся, но он не мог делать это вечно.

– Ты несешь всякий вздор! – Альма вынула ножницы и подошла к ариману вплотную.

Ножницы мойры оставались острыми, сколько она себя помнила. Мойра и ее инструмент были единым целым. Не могло одно существовать без другого. Альма прекрасно знала, что они остры и могут разрезать все. Но кроме нитей судьбы ей не для чего было их использовать. И вряд ли далеким предкам-богам приходило в голову как-то иначе ими орудовать.

Но мир меняется. И ситуации тоже.

Альма сжала ножницы покрепче, приставила лезвие к горлу аримана.

– Неужели ты оборвешь мою жизнь? – спросил он, явно не веря. – Для мойры всегда будут последствия.

– Я знаю.

– И все равно пойдешь на это ради людей? – Смех аримана был противный и звонкий. Альма не была уверена, что ее уши смогут выдержать этот кошмар. – Смертные ничего не стоят, ты видела смерти и большего количества. Кому какая разница, если мир потеряет парочку букашек?

Альма подозревала, что ариман задаст этот вопрос и не оставит ее действия без внимания. Но она не знала, что ответить даже себе, не говоря уже об ответе Херису.

Девушка обвиняла в этом свое смертное тело, убеждая себя, что подобные эмоции временны и они пройдут, стоит ей попасть домой.

– Мне есть разница, – вступился Джекс.

Херис нагнулся к парню, игнорируя лезвия ножниц.

– Нужно было и тебя вместе с ними…

Мойра не стала этого терпеть и полоснула острием по горлу аримана. Дым стал сильнее. Он проникал в каждую щель, заполнял собой не только пространство рядом с хозяином, но и все остальное тоже. Но этого было недостаточно, ножницы не справлялись с той задачей, которую возложила на них Альма.

Дело было в ней самой. Ей пришлось подумать о том урагане, о целой буре смертных ощущений, которые одолевали ее в присутствии аримана: гнев, злость, ярость, беспомощность, сожаление и опустошение одновременно. Альма не понимала, как люди могут все это чувствовать. Но ей пришлось совладать с собой. Пришлось заставить себя хотя бы на один короткий миг подумать о другом. Внимание мойры сосредоточилось на сестрах, по которым она так скучала. В душе разливался легкий поток, и Альма ощутила и другие эмоции тоже: она скучала по своей семье и знала, что обязательно встретит их вновь.

Ариман растворялся. Ножницы, лишающие судьбы, не отрезали его нити жизни, он будет продолжать существовать, но мойра прогнала его, изгнала в другое место. Она справилась с негативными чувствами, с собственной тьмой, не оставив Херису пищи.

Она не думала, что это сработает, но надеялась на это. Она была готова даже принять удар предстоящих последствий на себя.

Пока Ариман не покинул мир людей и не перевоплотился в Царстве Темных, Альма задала вопрос:

– Где мне найти того, кто заменяет Нортса?

– Зачем тебе этот жалкий эриния? Вечно от них мало толку, – прохрипел ариман. Его горло раздирало на части, а сквозь зубы текла черная субстанция, походившая на кровь.

– Отвечай! Или сделаю так, что не суждено тебе будет переродиться, – пригрозила Альма. Ее ножницы блеснули в свете искусственного света ламп.

В этот момент Херису было не до разбирательств, блефует ли богиня судьбы или говорит правду.

– Зачем же заменять того, кто способен выполнять свою работу? Рано ты списала его со счетов. Неужто не чувствуешь его нити?

Мойра и правда не ощущала, жив ли эриния, и не знала, почему это происходит. То ли с ее телом было что-то не так, то ли с самим эринией.

– Так, значит, Нортс не мертв? – Альма вздохнула с облегчением. Чувство вины покинуло ее. В словах аримана было логика, богиня судьбы не могла ощущать тех, кто уже находился в Царстве Темных.

– Нет, просто временно снят с должности.

– Временно? – переспросил Джекс.

– Всего лишь на сотню лет. Пустяки.

Парень дернул за рукоять и увидел сай. Клинок был целым, без единой царапины.

Ариман превратился в облако темного, разъедающего пространство дыма и исчез. Глазам Джекса стало лучше. Вместе с Херисом исчез и туман, хотя неприятные ощущения в виде покалывания остались.

Джекс посмотрел на Альму. Выглядела девушка не очень. Уставшая и потрепанная. Она что-то говорила ему, но в голове парня отключились все звуки.

А потом отключилось и сознание.

Наверное, простым дымом от меня избавиться все-таки можно, – подумал он перед тем, как перестал слышать голос Альмы, которая звала его по имени.

Глава 8

– Джекс! – позвала Альма.

Но смертный не ответил на ее зов.

Мойра недоумевала: как смел человек потерять сознание в то время, когда она соизволила позвать его по имени.

Все случилось внезапно и происходило слишком стремительно. Как только ариман исчез и был выслан обратно в Царство Темных, а Джекс потерял сознание, люди начали приходить в себя.

Мир для них не изменился. Но посетители кафе увидели, что парень лежит на полу, и начали набирать номер экстренной помощи быстрее, чем Альма успела их остановить и объяснить, что это только временный эффект и Джексу не грозит серьезная опасность. По крайней мере сейчас. Убедить не удалось, потому что смертные поддались панике и совершенно игнорировали мойру, что вызывало у нее злость.

Альме пришлось поехать вместе с людьми, увозившими Джекса, потому что им нужна была информация о противопоказаниях и других реакциях на лекарства, если таковые имелись. Конечно же, Альма ничего из этого не знала, но ехать все равно пришлось.

Вокруг сновали врачи. По крайней мере, так представлялись те, кто носил белые одежды, очень походившие на накидку мойры, только без узоров и капюшона. Их одежды застегивались, и Альме приходилось только гадать, для чего были созданы остальные пуговицы, если можно обойтись одной, или, как было в ее случае, завязками у основания ключиц.

Люди любили все усложнять.

Альме казалось, что все смертные в этом месте абсолютно одинаковы. Она плохо их различала между собой.

– Мое имя доктор Пак, – представился человек в очередном белом халате. – Скажите, у вашего друга есть аллергическая реакция на какие-то препараты?

– Я не знаю, – честно сказала девушка.

– Может, какие-то предрасположенности?

– Он смертный, – задумчиво сказала она.

Лицо человека исказилось. Альма подумала, что, вероятно, эта информация не была ему особо полезна и он хотел узнать что-то другое. На остальные вопросы девушка так же пожимала плечами.

Поняв, что внятных объяснений от мойры доктор не получит, он вручил ей больничный лист с медицинским заключением.

Врач попросил у Альмы выяснить номер телефона матери Джекса, чтобы родитель или уполномоченный опекун смогли забрать парня из больницы под свое поручительство.

– Дело в том, что Лара не может забрать Джекса, – пустилась в объяснения девушка. – Эриния наложил на нее глубокий сон. Это одна из их способностей. Помогает, когда другие члены семьи мешают работе эринии забирать души.

– Девушка, вы пережили потрясение, ваш друг потерял сознание на ваших глазах, – сказал доктор Пак.

Альма поняла, что этому смертному ее не понять. Его мир слишком ограничен для подобного.

Человек предложил ей свободную палату, чтобы девушка могла отдохнуть, но Альма отказалась.

– Когда мне можно будет забрать своего сопровождающего? – бросила она вслед доктору Паку, когда тот собирался уходить.

Он обернулся и озадаченно на нее посмотрел. Разговаривала Альма своевольно, и врач не мог понять, в каких именно отношениях состояли эти двое. Было похоже на хозяйку и ее слугу. Но Пак вмешиваться не стал. Не его это дело.

– Через час он проснется, – обнадежил ее врач.

Альма кивнула, а затем спросила:

– В какой палате он находится?

– Четыреста восьмая, – холодно отчеканил человек.

Когда врач ушел, мойра пробралась в палату к Джексу. Пак рекомендовал никому не входить и не посещать Джекса, дать ему отдохнуть и прийти в себя.

Но Альма не могла ждать.

Парень лежал в просторной комнате, укрытый одеялом. Около стены возле входа и напротив батареи стояли еще две кровати, но они пустовали. Простыни на одной были заправлены и выглядели нетронутыми, а вот вторая явно была кем-то совсем недавно оставлена. Альма решила, что стоит поторопиться, чтобы исчезновение Джекса из больницы прошло гладко. Или хотя бы раньше, чем кто-либо поднимет тревогу.

Его лицо не выражало никаких эмоций и выглядело умиротворенно. Закрытые веки медленно подрагивали во сне. На мгновение мойра даже передумала будить Джекса, но это длилось недолго.

Она подошла к его койке и дотронулась до плеча парня. Он не среагировал.

– Смертный! – позвала она его. – Лучше бы тебе очнуться.

Джекс нагло спал, и мойре пришлось прибегнуть к крайним мерам и потрясти его за плечи со всей силы. По неосторожности она ударила его головой о спинку больничной кровати.

Издав сдавленный звук, Джекс медленно начал приходить в себя. Альма перевела дыхание.

– Наконец-то. Я думала, никогда не смогу тебя разбудить и придется остаться здесь еще на сутки.

– Ауч, – проронил Джекс, трогая ушибленный затылок, а затем потирая его.

Парень огляделся вокруг:

– Где я?

– Смертные зовут это больницей.

Прежде за всю свою жизнь в больницах ему бывать не доводилось. Джекс подумал о том, что мойра впервые оказалась одна в мире людей после того, как он нашел ее в лесу. Парень мысленно вспомнил произошедшие события, восстанавливая их в памяти.

– Ариман, он…

Джексу не нужно было договаривать фразу, чтобы девушка его поняла и мрачно нахмурила брови.

– Да, он повержен. По крайней мере, нам удалось изгнать его в Царство Темных. Надолго он там не задержится, все-таки моих сил не хватает.

Джекс бросил беспокойный взгляд на Альму.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Вполне, – ответила ему девушка и указала на свои темные очки. – Люди пытались заставить меня снять их, но я не поддалась. Они говорили, что вход в солнцезащитных очках в палату воспрещен, но я не стала слушать их слова.

Один из врачей «Скорой помощи» сетовал на то, что подростки совершенно позабыли о манерах и уже входят в здание больницы в головных уборах и в солнечных очках.

– Молодежь некому воспитывать сейчас, – сказал женский голос, но Альма практически не различала их, они все были в одних и тех же одеждах.

– Не знаю, о ком вы, но попридержите язык, разговаривая с богиней судьбы, – сказала мойра.

– Ишь ты какая!

Дальше последовала ругань, но девушка не стала обращать внимания, у нее были дела поважнее. Список тех, с кем она собиралась разобраться, вернувшись домой, пополнялся.

– Да, было бы хуже, если бы кто-то в больнице увидел твои глаза. Лежали бы сейчас в разных корпусах.

Джекс бы засмеялся, но у него закружилась голова. Парень отклеил от своей руки пластыри, которые фиксировали трубку капельницы, и вынул иглу. Откинув одеяло, он обнаружил, что его коленки в синяках. Но этот вид был довольно привычным для подростка. Особенно подростка, который рос без отца и учился выживать самостоятельно среди засранцев, вечно пытавшихся его задеть.

Альма отвернулась, чтобы Джекс переоделся в свою одежду. Парень периодически поглядывал на дверь. Хотя Альма предусмотрительно заперла ее, он все равно боялся, что кто-то мог прийти раньше времени.

– Как мы выберемся отсюда незаметно? – спросила мойра.

Парень поймал ее направленный на окно взгляд.

– Нет-нет, – запротестовал он. – Мы на четвертом этаже, так что даже не думай, что сможешь просто взять и спрыгнуть.

И она еще говорила про незаметность! – подумал с иронией парень.

Джекс не стал надевать свою толстовку. После встречи с Херисом она была изрядно порвана в видных местах, особенно на рукавах. Сложно сохранять одежду целой, когда борешься со злом.

Но в рюкзаке парня была еще одна, которую он специально прихватил для таких случаев. Там он обнаружил и сай. Как и говорил Истин, клинок не обернулся обратно в маленький и удобный браслет. Альма предусмотрительно забрала его из кафе, когда Джекс потерял сознание, и захватила вместе с рюкзаком.

Альма посмотрела на Джекса, когда он оделся, и ее лицо выразило крайнее презрение к смертному. И Джекс понимал почему. Его толстовка была ярко-оранжевой с крупными красными надписями вдоль объемных рукавов.

Парень пожал плечами, мысленно говоря, что другой у него нет.

– Мы просто выйдем через дверь.

Джекс надел рюкзак на плечи.

– Через окно надежнее, – поспорила мойра.

Конечно, в чем-то она была права, так вышло бы быстрее, если бы они находились на первом этаже. Но четвертый Джексу, как и любому человеку в здравом уме, не по силам. Это был неоправданный риск, к тому же на стенах больницы, как правило, размещались камеры видеонаблюдения.

– В отличие от тебя, я человек.

Альма мысленно ответила ему: «Твои проблемы, смертный». Джекса это даже перестало раздражать. По крайней мере со стороны Альмы. Когда его так называл кто-то другой, парень злился.

Подойдя к двери, Джекс дернул ручку и открыл ее. Мойра последовала за ним. В коридоре больницы царила суматоха, все куда-то спешили и были заняты. Вокруг стоял сильный шум, создаваемый голосами людей и другими звуками.

Осталось незаметно добраться до лифта, притворившись обычными посетителями, а не пациентами. На всякий случай Джекс хотел накинуть на голову капюшон, но передумал, посчитав, что так они с мойрой точно вызовут подозрения, хватало ее одной в кепке.

Дойдя до лифта, Джекс хотел было нажать кнопку вызова, но его руку остановили.

– Четыреста восьмая? – спросил твердый голос за спиной.

– Эм… Нет! – Врал Джекс плохо.

Черт возьми, можно было бы уже и научиться! Проще некуда же! – ругал себя он на чем свет стоит.

Джекс боялся, что его поймали. Это доставило бы немало проблем. В лучшем случае его вернут в палату и приставят охранника, чтобы пациент не вздумал вновь сбежать, плюс запретят любые посещения, особенно Альме как сообщнице. Это задержит их и лишит драгоценного времени. Очень не хотелось поворачиваться и показывать свое лицо. Альма тоже стояла спиной, искоса поглядывая на Джекса. Мысленно парень просил у нее помощи, но Альма сделала вид, что не понимает его, говоря взглядом: «Разбирайся сам, смертный».

Ее любимая фраза.

Делать было нечего, и Джекс нехотя обернулся. Перед ним стоял молодой парень, что его удивило. Они были примерно одного возраста, но на парне был надет белый халат, поэтому Джекс не мог отрицать того, что он врач. Правда, слишком молодой врач. Или он просто хорошо сохранился.

Кожа незнакомца была смуглой, а карие глаза отливали золотом, будто по ним пробегал солнечный свет. Он был почти такого же роста, как Джекс, но более плотного телосложения.

– Так вы из четыреста восьмой палаты?

– А ты врач? – перевел тему Джекс.

Парень замялся. Всего на секунду, но в его глазах промелькнуло сомнение, и он отвел взгляд перед тем, как дать ответ:

– Да. – И указал на бейджик на своем халате.

Парня звали Равид Хоуп. По крайней мере, так гласила надпись. Внезапно Альма обернулась, внимательно вглядываясь во врача, чем заставила его вжать голову в плечи и отступить на шаг. Девушка явно смущала его своим поведением. Она приподняла кончик кепки и вздернула подборок.

– Ты лжешь, смертный. Ложь – тяжкий грех для людей.

Джекс про себя порадовался, будто с его души сняли камень. Вряд ли Равид верил ее словам или воспринимал их всерьез, но говорила Альма довольно напористо. Теперь парень выглядел загнанным в угол, а Альма продолжала наступать.

– Ты врешь богине судьбы, я чувствую твою ложь за версту, смертный. – Она сощурила глаза и приспустила очки.

Равид увидел ее белые глаза, и прежде, чем он успел закричать, Джекс схватил его и уволок за ближайшую приоткрытую дверь, толкнув ее спиной. К счастью, там оказалась пустая подсобка. Парень мычал и даже пытался укусить руку Джекса, которой он прикрывал его рот для надежности.

Джекс вжал Равида в стенку. Его халат распахнулся, и под ним оказалась обычная больничная пижама.

– Ха! Ты такой же пациент, как и я, – догадался Джекс.

Парень прикусил губу от досады.

– Назови свое настоящее имя, смертный, – потребовала Альма.

В воздухе повисло молчание. Суета и шум больницы за дверью никуда не делись, но сейчас они находились где-то далеко. За тонкой стенкой слышались шаги людей: пациенты, врачи – все куда-то спешили. Дыхание Джекса было ускоренным, тяжелым. Если этому самозванцу придет в голову закричать и позвать на помощь, со стороны Джекс будет выглядеть как напавший на парня преступник. Незавидное положение.

Но он не закричит. Потому что краденый халат и бейджик не сыграют ему на руку. Он тоже попал в какую-то заварушку. Они были почти в одном положении.

– Кайнар Хоуп, – с большим нежеланием сознался парень.

А затем он вырвался из рук Джекса, оттолкнув его в сторону.

– Почему твои глаза белые? – обратился он к Альме. Видимо, это произвело на него сильное впечатление.

Джекс покачал головой и с осуждением посмотрел на мойру. «Я же говорил тебе так не делать!» – выражал его взгляд.

Его любимая фраза.

Похоже, тайны были у всех троих.

Альма не знала, зачем так поступила, зачем сняла очки, открыв смертному правду, в которую он все равно не верил и которую не хотел признавать. Но девушка чувствовала, что это был правильный поступок. Что-то в этом смертном притягивало и заставляло ему открыться, несмотря на то, при каких странных обстоятельствах они познакомились. Будто они были чем-то похожи, хотя от этой теории веяло абсурдом. Если смертный решит поднять шум, они окажутся в ловушке. Но он так не станет делать, потому что тогда в капкане окажутся не двое, а все трое.

Альма знала, что Джекс считал ее девушкой, которая не понимает мира людей и не разбирается в них. Но она долгое время следила за ними, наблюдала, как смерть затрагивает их, видела мысли и эмоции каждого человека, чьи нити в итоге оказались в ее руках. Так что предчувствие вряд ли ее обмануло.

– Так, ладно, – вздохнул Кайнар, поправляя измятый Джексом ворот халата. – Давайте по порядку. Мы в равном положении.

Альма бросила на него недовольный и полный пренебрежения взгляд. Оказавшись наравне с двумя смертными, она ощущала себя в ловушке.

– Тогда ты первый, – сказала мойра.

– Почему это я?

– Ты самый подозрительный, – поддержал Джекс.

Кайнар хмыкнул:

– Не страннее девушки с белыми глазами. У тебя альбинизм?

Альма не знала, что это такое, но слово вполне походило на название какой-то людской болезни, а она не хотела, чтобы ее сравнивали со смертными.

Джекс не был уверен, что сказать правду про Альму будет правильным поступком. Вряд ли Кайнар поверит в то, что перед ним богиня судьбы, которая сбегает из больницы. Но прежде чем Джекс успел предостеречь Альму от ошибки, она его опередила:

– Я третья мойра.

Кайнар засмеялся:

– А я правитель!

– Как удачно, мы как раз к правителям направляемся. Тебе выпала честь сопроводить богиню судьбы в свой дом, смертный.

Кайнар быстро посмотрел на Джекса:

– Она серьезно? Или вы сбегаете из психиатрического отделения? – Парень усмехнулся: – А выглядели нормальными.

– Да как ты смеешь сомневаться в моих словах? Смертный должен знать свое место, когда стоит рядом с мойрой.

– Почему ты продолжаешь звать меня смертным?

– Я тоже задаюсь этим вопросом, чувак, – ответил Джекс вместо Альмы, пожимая плечами.

– Я называю тебя тем, кто ты есть, – сказала Альма. – Если ты не способен принять правду, то это потому, что ты ограниченное существо, и дело в тебе, а не в моих словах.

Рядом послышался звук шагов. Все трое замерли, прислушиваясь к внешнему миру. Пара врачей, беседуя между собой, прошла мимо каморки, захламленной швабрами и ведрами, ничего не заметив, и вошла в лифт.

Кайнар посмотрел на Джекса:

– Теперь твоя очередь. Очень надеюсь, что ты более… хм… в своем уме. – Он покосился на мойру.

Джекс осознавал, что это шанс исправить ситуацию. Главное было не облажаться, но как он мог сказать незнакомцу правду? «Хей, чувак, мою маму погрузил в вечный сон посланник смерти, поэтому мне пришлось пойти с этой девушкой, которую ты считаешь чокнутой. И да, она реально богиня судьбы. А еще я должен найти своего папашу и прикончить его, если этот мерзавец жив».

Вместо этого он сказал:

– У меня семейные проблемы, а она… кхм… помогает их решать.

Лицо Кайнара выражало крайнее подозрение и недоверие. Он вздохнул, опуская руки и прислоняясь спиной к холодной стене. Двумя пальцами коснулся переносицы, медленно потирая ее и на время прикрывая глаза, словно от усталости.

– Эта история про богиню звучит как бред. – Его глаза открылись. – Но я вам поверю.

Кайнар еще раз взглянул на Альму. Она полностью сняла очки.

– Что ты делаешь? – пришел в замешательство Джекс. До этого момента у них хотя бы был шанс списать все на то, что Кайнару показалось, а сейчас мойра самолично предоставляла доказательство.

Альма подняла руку. Этот жест говорил о том, что парню стоило помолчать.

Джекс давно понял, но еще не до конца смирился с тем, что мойра делает все что захочет и не слушает его предупреждений и логических доводов.

– Они… они белые. – Кайнар выглядел удивленным. Казалось, еще мгновенье – и он решит коснуться глаз мойры пальцами. – Совсем белые!

– Очевидно, – только и откликнулась Альма. – У моих сестер такие же.

– Так, ладно, предположим, что ты нам поверил, – обратился Джекс к их новому знакомому.

– Я уже начинаю сомневаться в своем решении, – возразил тот, скрещивая руки на груди.

– И теперь должен рассказать о себе, – продолжил допрос Джекс, предельно внимательно разглядывая парня, словно пытаясь угадать его мысли. – Почему на тебе медицинский халат? Что-то мне подсказывает, что ты точно не врач, да и по возрасту…

– Твоя фамилия, – заметила Альма, вновь нехотя надевая очки, чтобы не смущать смертного своей божественной сутью, вернее, лишь частью ее, – такая же, какую ты назвал в первый раз, представляясь другим именем.

Кайнар тяжело вздохнул, показывая всем своим видом, что вопрос для него не из приятных.

– Мой отец Равид Хоуп. Он владелец этой больницы.

– Это не объясняет, почему ты разгуливал в медицинском халате и представлялся не своим именем.

– И откуда ты знал номер палаты Джекса? – припомнила Альма.

– Моя история, по крайней мере, не такая бредовая, как ваша! – пробубнил Кайнар.

Яркое солнце светило сквозь единственное окно, расположенное почти под потолком. Кофейного цвета волосы Кайнара слегка отливали золотом, а глаза от света лучей стали похожи на затухающее пламя огонька.

Джекс с Альмой стояли, ожидая продолжения. Кайнар мысленно проклял ту секунду, когда все-таки решился остановить Джекса.

– Равид Хоуп – мой отец, и, как я уже сказал, он владеет этой больницей, но он нечестный человек. – Кайнар крепко сжал кулаки, костяшки его пальцев побелели. – Я пришел, чтобы остановить его. Но отец никогда не признавал меня своим сыном. Я родился не от его жены, мое существование он тщательно скрывал восемнадцать лет. Я не был против, Равида я не считаю своим отцом, общая кровь делает нас родственниками, но не родными людьми.

На секунду Кайнар остановился, чтобы перевести дыхание. Он злился, и ему было сложно сдерживаться, но он принял решение не позволять своим эмоциям брать верх.

– Мы жили спокойной жизнью. По крайней мере какое-то время, а затем отец женился во второй раз. Его характер всегда был не подарком, но как только у него появились дети, он начал срывать свою злость на них. И стал в моих глазах примером. Плохой пример – тоже пример, – продолжил говорить Кайнар, уже сохраняя спокойствие. – По его вине моя семья теперь страдает, они дороги мне. И я пришел отомстить отцу!

Голос Кайнара был полон ярости, и Альма понимала его.

– Ты не ответил ровным счетом ни на один вопрос, – протестовал Джекс. – Что, например, с халатом? И еще на тебе больничная пижама.

– Халат я украл, – пожал плечами парень, будто сказал, что сходил в магазин. – Он принадлежит отцу. Пижама – прикрытие для врачей, а халат – для пациентов.

Альма довольно хмыкнула.

– Ты такое поощряешь? – возмутился Джекс, его зрачки расширились от возмущения. – Ты должна быть на моей стороне.

– С чего бы это?

Альма переключила внимание на Кайнара и задала следующий вопрос:

– Откуда ты узнал номер палаты? Следишь за Джексом?

– Да кому нужен этот Джекс? Просто медсестра вручила мне бланк, который заполняет пациент перед выпиской, и нужно было уточнить его личные данные. Я случайно попался ей, и она приняла меня за интерна. Та медсестра буквально сверлила меня глазами, поэтому пришлось идти, но как только я добрался до палаты, то увидел, как вы направляетесь вдвоем к лифту. В палате больше никого не было, вот я и пошел за вами. Вы подозрительно выглядели.

– Кто бы говорил.

– Послушайте, я не обязан раскрывать вам двоим всю историю, это личное, – сказал Кайнар. – Моя история хотя бы реальна, в отличие от вашего бреда.

– То, что ты не можешь понять ее своим ограниченным человеческим умом, не делает мою историю неправдой, – ответила Альма в своей обычной манере.

Джекс заметил, как у Кайнара сжимаются зубы и ходят желваки. По всей видимости, парень не привык к такому отношению. Джекс поначалу тоже возмущался и злился, принимая слова мойры за издевательство или насмешку, пока не понял, что это ее привычное поведение. Не то чтобы он смирился, просто принял ее такой, как есть. Другому он вряд ли спустил бы подобное с рук.

Не успел Джекс остановить их перепалку, как разговор прервали крики, доносившиеся из холла больницы. Снаружи и так было шумно, но пронзающие слух крики – дело другое. Не сговариваясь, Альма с Джексом и Кайнар выбежали из своего укрытия.

Под ногами была непонятная белая пыль. Все люди вокруг бежали кто куда. Джекс не успевал следить за происходящим. Кайнар сделал пару шагов вперед и остановил одного из пациентов. К врачам он подходить не решался – тут все знали друг друга, и это было довольно рискованно.

– Что происходит? – спросил он.

Пациентом оказался мужчина средних лет. Он с недоумением посмотрел на Кайнара, а затем перевел внимание на бейджик, прикрепленный к халату.

– Так вы не знаете? Доктор… Равид. Это было ужасно! Все произошло так внезапно!

От этого обращения Кайнар скривился. Видимо, имя его отца вызывало у парня крайнее раздражение.

– Кхм, я был на дежурстве, – сказал он первое, что пришло в голову.

– Вот как. – Мужчина понимающе кивнул. – На втором этаже пробило стену. Прямо с улицы! Но никто не знает причину. Просто в стене внезапно образовалась огромная дыра. Это так странно.

– Странно, – согласился Кайнар.

Он уверил пациента, что персонал больницы обязательно со всем разберется, и отправил мужчину на пост медсестер, уверив того, что они подскажут ему безопасное место.

– Черт, весь мой план полетел в бездну! – выругался Кайнар. – Я хотел проникнуть в кабинет отца бесшумно.

– Нужно посмотреть, что внизу, – бросил Джекс, решив перевести тему.

Он пересек фойе и начал спускаться по лестнице, чтобы выйти в коридор. Альма и Кайнар, переглянувшись, последовали за ним.

Джекс быстро достиг второго этажа, где творилась настоящая неразбериха. Стена устояла, но посредине красовалась круглая дыра, в которую могла бы поместиться целая фура. И даже не одна. Пол стал белым из-за осыпавшейся штукатурки. Пациенты задыхались в дыму и пыли, а врачи выводили их, давая марлевые повязки.

К Джексу присоединились мойра и Кайнар, они тоже наблюдали эту картину.

– Какому идиоту пришло в голову сделать дыру в стене больницы? – прокомментировал Кайнар. – И еще так не вовремя!

– Это дело рук не человека, – сказала Альма.

– О чем ты? – Джекс насторожился.

– Я узнаю́ этот запах.

Джекс хотел возразить, что, кроме пыли, он ничего не чувствует, но потом, прислушавшись, ощутил запах сырой земли. К тому же мойра говорила тем самым тоном, которым отзывалась о чудовищах. И наверняка она снова права.

– Аспид, – произнесла Альма, ее зубы сверкнули в улыбке. – Он сын Темницы Проклятых. Она находится в Царстве Темных. Местечко не из приятных.

Глава 9

–И как его убить? – спросил Джекс. За время, проведенное с Альмой, он научился задавать правильные вопросы.

– Сжечь.

Прозвучало лишь одно слово, но парень уже ощутил внутреннее напряжение.

– Это будет сложно, – задумался Джекс, прикидывая в уме ход развития событий. – Особенно с таким количеством людей, как здесь.

– Не думаю, что смертные задержатся надолго. – Альма указала вниз, где всех пациентов и персонал собирали в одном месте, чтобы перевести в соседнее крыло здания.

– О чем вы вообще говорите?

На какое-то время Джекс даже забыл о том, что Кайнар все еще находится рядом.

– Аспид, – повторила Альма. – Это змей из Темницы Проклятых. Так называют особое место в Царстве Темных. Видимо, он выбрался оттуда. Но я более чем уверена, что его отправили специально за мной, когда демоны подземелья не справились со своей задачей. Тот, кто очень хочет поймать меня в свои сети, решил прибегнуть к более действенному методу.

Лицо Кайнара выражало непонимание, но он не испытывал страха или же слишком хорошо его скрывал.

– Эта какая-то бессмыслица, – помотал он головой. – Это же просто пусть и странная, но все-таки обычная дыра в сте…

Договорить ему не дал огромный красный змей. Люди могли принять это за аномалию, списать на что угодно, но Альма видела и чувствовала его запах – самого темного места из всех, которые она знала. Большинство просто-напросто не понимало происходящее, в буквальном смысле не желало верить своим глазам. Смертные, что с них взять.

Прежде мойре не доводилось бывать в Темнице Проклятых, но людей, чьи жизни затрагивали ее ножницы и путь для которых был предрешен в это место, она чуяла. Таких было мало, на памяти Альмы всего несколько, потому что в основном Темницей Проклятых владели существа иной природы. Чудовища. Не изгнанные за провинности, а созданные таковыми.

Находясь в больнице, третья богиня судьбы, как никогда, ощущала дух смерти. Нити многих людей, проходящих мимо или встречающихся ей на пути, скоро пора будет обрезать. Они словно звали ее, но отвлекаться было нельзя. Сейчас ее главная проблема – красный змей.

Аспид, в отличие от других, имел одно интересное свойство.

– Он может исчезать, но на короткий промежуток времени. – Альма посчитала нужным уведомить об этом Джекса.

– Насколько короткий?

Девушка мотнула головой, пытаясь вспомнить слухи, которые доходили до нее, а их было не так много.

– Тридцать секунд.

Джекс кивнул, показывая, что услышал ее ответ. Парень снял с плеча рюкзак и достал оттуда сай.

Глаза Кайнара округлились.

– Чувак, ты носишь с собой оружие? – Он посмотрел на Джекса как на преступника.

Джекс поставил себя на его место, он бы тоже так отреагировал на парня с клинком в руках. Даже то, что сай был довольно древним оружием, не придавало утешения.

– Это долгая история.

– Кто бы сомневался.

Кайнар находился в замешательстве. Он не знал, чему верить, собственный разум подводил его. Слишком многое было ему непонятно. Но вместе с тем он осознавал один простой факт: угроза есть и она реальна. Поэтому он решил, что стоит разобраться сначала с ней.

Вдруг в центре холла, словно ветер, пронеслось нечто. Нет, это был не просто ветер. Настоящий ураган. Кайнар слышал крики людей и видел, держась за перила лестницы, как их буквально подбрасывало в воздух, но, на удивление, никто еще не умер.

Была пара человек с переломами. Один неудачно упал, пытаясь убежать, но был настигнут змеем. Очередная волна подхватила человека, подбросила вверх, и он неудачно приземлился. Второму повезло еще меньше. Аспид, по всей видимости, входил во вкус и начинал набирать обороты: человек, который попался на его пути, при приземлении упал не на пол, а был сброшен волной в сторону, ударившись о стену, и наверняка повредил себе парочку ребер.

Многие вопили:

– Что здесь происходит?!

– Не больница, а не пойми что!

Некоторые пациенты еще не успели подняться и отойти от первой волны, как за ней последовала вторая, принося еще больший хаос. Нечто большое, просто громадное и абсолютно невообразимое двигалось с разрушительной силой.

– Под исчезновением ты имела в виду это? – указал Джекс на масштаб разгрома.

– Да, это сделал аспид, – подтвердила Альма.

Медперсонал оперативно принялся эвакуировать всех пациентов и людей, которые находились в больнице. Вначале эти действия распространялись только на второй этаж, где красовалась огромная дыра в стене и ветер (как думали люди) сбивал с ног своей силой. Но затем принялись и за другие этажи.

– Нужно что-то с этим делать! – сказал Джекс.

– Змей ищет меня, я его цель. Не будет меня, не будет здесь и аспида.

Внезапно змей перестал быть невидимым. Его плотная чешуя переливалась из красного цвета в синий. Он словно сочетал в себе огонь и воду, пламя и лед. Несмотря на свои размеры – а аспид занял почти весь этаж, и все равно ему было тесновато, – он оставался быстрым и действительно мог бы сравниться с ветром.

Джекс подумал про утренние газеты, в которых появятся совершенно глупые заголовки типа «Змея-мутант сбежала из лаборатории» или вроде этого.

– У меня есть идея получше, – вдруг сказал Кайнар, поворачиваясь к ним.

Две пары глаз посмотрели на него с подозрением.

Кайнар разделял их сомнения. Он сам не ведал, что творит. Просто у него возникла дельная мысль.

Кайнар хотел разбавить слишком сладкую жизнь отца, напомнить ему о себе и, возможно, даже создать парочку проблем, но он точно не планировал разрухи, которая затрагивала целое здание. Кайнар хотел ограничиться только своим папашей, а не вредить невинным людям. Но его план провалился. Вместо того чтобы спокойно смириться с поражением и признать его, парень собирался изменить план.

Что говорила Альма, эта странная девушка с белыми глазами? – пронеслось в его голове. – Убить чудовище можно, кажется, огнем?

Кайнар знал, где находится спирт. Это же больница. А сделать из подручных средств огонь не составляло для него труда.

Парень помчался в соседнее отделение, в кабинеты медперсонала. Его целью был кабинет дежурной медсестры. Джекс с Альмой последовали за ним.

– Лучше перестраховаться и проследить, чтобы он не натворил бед похуже, чем сам аспид, – насторожился Джекс, накидывая лямки рюкзака обратно на плечи, но все еще держа сай наготове.

Альма была согласна и последовала за ним. Хотя в ее голове строился совершенно другой план, например, где они с Джексом убегают из здания больницы, уводят аспида за собой в отдаленное место и убивают вдалеке от остальных смертных.

Но план Кайнара напомнил ей, что не ее дело заботиться о людях. Она вообще не должна думать о них. Жизни смертных всегда рано или поздно заканчиваются, чаще рано. Их век для богини судьбы очередное мгновение. Ее учили воспринимать это как работу, ведь долг и задача третьей мойры – брать в руки ножницы и обрезать судьбы.

Пребывание в мире людей начинало влиять на ее сознание. И Альме это не нравилось. Ее мир был другим. Приходилось отгонять от себя подобные мысли, но они все чаще возникали в ее голове.

По дороге Кайнар вынул медяк из кармана и, подбросив его в воздухе, кинул Джексу. Он его поймал.

– Купи газировки! – прокричал Кайнар.

– Ты это серьезно?

Кайнар подмигнул, продолжая бежать, но обернулся вполоборота, чтобы Джекс увидел его ухмылку.

– Серьезней некуда, это часть моего плана.

– И почему это план его? – задал вопрос парень.

Альма заметила в его голосе разочарование и толику обиды. Смертные порой вели себя странно.

Но тем не менее Джекс последовал указаниям и, бросив монету в ближайший автомат, достал бутылку газированной воды и взял ее с собой. Это ненадолго их задержало, буквально на пару минут, но Кайнар уже успел скрыться из виду.

В коридорах больницы было пусто, палаты тоже опустели. Людей успели быстро переправить в другое крыло, оно строилось как отдельный корпус. А это крыло опустело.

Джекс был уверен: вскоре сюда прибудет полиция или какая-нибудь еще помощь, и им стоило бы поторопиться. Аспида необходимо победить раньше прибытия полиции, которая только создаст лишний шум, не в силах поверить в реальность змея.

Джекс и сам недавно был таким.

А вот Кайнару это принятие далось куда проще.

Альма с Джексом заглядывали в каждый кабинет в поисках пропавшего парня и смогли обнаружить его только в конце коридора. При виде их Кайнар активно замахал свободной рукой. Во второй он держал что-то прозрачное в стеклянной бутылке.

У Джекса было тревожное предчувствие и сосало под ложечкой.

– Что ты задумал? – спросил он Кайнара, входя в кабинет.

Альма зашла за ним следом и закрыла за собой дверь, даже несмотря на то, что вокруг никого не было. Она решила, так будет надежнее.

– Я хочу убить эту ползающую штуковину. – Кайнар рылся в ящиках стола, пытаясь что-то отыскать. – Ну и немного насолить папаше. Он заслужил.

Кайнар взял у Джекса бутылку и вылил оттуда воду. Джекс не стал задавать вопросов, что же Кайнар имел в виду.

– Мне нужна емкость, – пояснил он. – Или кто-то из вас двоих умеет создавать огонь силой мысли? – Он изогнул бровь.

– Я богиня судьбы, мои дела будут поважнее, чем создавать элемент стихии, – ответила Альма.

– У меня окинавский сай. – Полное название звучало довольно круто, поэтому Джекс решил им воспользоваться, чтобы не отставать от мойры.

Бутылка обсохла довольно скоро. Кайнар взял ее в руки и перелил содержимое из стеклянной емкости в пластиковую. Дальше он взболтал бутылку и поставил на ровную поверхность стола, предварительно скинув все бумажки и отодвинув посторонние вещи.

Они находились в кабинете медперсонала, конкретно эту комнату использовали на свое усмотрение медсестры. Кайнар часто бывал в больнице и многое успел выведать. Он знал, что это может пригодиться и сыграть на руку.

Парень достал спичку и, чиркнув, поднес ее к горлышку бутылки.

– Огненный смерч, – торжественно произнес Кайнар, и как только слова были произнесены, внутри бутылки разгорелось настоящее пламя.

– Неплохо! – был вынужден признать Джекс, подходя ближе. – Как тебе это удалось?

– Благодаря знанию химии, которую я всем сердцем люблю. – В голосе Кайнара слышались нотки восхищения и гордость за свой труд.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

Кайнар переключил внимание на Альму:

– А сколько ей?

– На шестом веку я сбилась со счета и перестала обращать на это внимание, – ответила девушка. На ее лице не проскальзывало никаких эмоций.

– Она это серьезно? – обратился Кайнар за помощью к Джексу.

Но тот лишь слегка улыбнулся:

– Боюсь, что да. Но ты привыкнешь, – утешил он.

Вот только Кайнару легче не стало.

– Что мы будем с этим делать? – спросила Альма, показывая на горящую изнутри бутылку.

– А, точно! – опомнился Кайнар. – Мы подожжем это чудовище!

– И вместе с ним всю больницу? – уточнил Джекс.

– Маленький бонус за то, что я стану героем. К тому же опасность для обычных людей миновала, когда их вывели отсюда.

– Не преувеличивай, – вмешалась Альма, спуская его с небес на землю. – Я видела героев, ты и близко к ним не стоишь.

Джекс рассмеялся и похлопал парня по плечу. Но Кайнар и не думал обижаться.

Все трое вышли из кабинета и отправились искать аспида. Змей передвигался бесшумно и мог становиться невидимым. Это значительно усложняло поиски. Людей вокруг не было, и Джексу стало спокойнее от понимания: что бы ни случилось и каким бы безумным ни был их план, люди не пострадают. То, что Кайнар умел делать подобные огнеопасные вещи, впечатляло, но настораживало. Джекс мало общался со своими сверстниками и еще меньше привык им доверять. Он не знал, что было у Кайнара на уме, но рассчитывал остановить его прежде, чем тот натворит глупостей или взорвет целое здание. Джексу казалось, что их новый знакомый просто хочет хорошенько отомстить своему отцу, вот только чем конкретно тот его так прогневал, Кайнар не говорил.

Вдруг позади что-то упало. Было слышно, как нечто тяжелое стремительно коснулось пола с характерным звуком. Не сговариваясь, они разом обернулись.

Джекс перевел дыхание, он сам не заметил, как неосознанно перестал дышать.

– Это всего лишь папка. Очень толстая, но папка, тут нечего бояться, – сказал парень, и мойра не понимала, утешает ли он себя или окружающих.

Папка внушительного объема лежала на полу рядом с сестринским постом.

– Но почему она упала? – задал настораживающий вопрос Кайнар.

– Потому что просто взяла и упала.

– Или ее кто-то столкнул.

Джекс хотел сказать, что у парня разыгралась паранойя, но, к сожалению, Кайнар оказался прав.

Через мгновенье в воздухе словно пронеслась волна. Настолько быстрая и мощная, что за ней невозможно было уследить. Поток подхватил ребят и подбросил практически к самому потолку.

Это был аспид.

Впервые Джекс увидел его вблизи. Красный змей был огромных размеров, шириной с коридор, в котором он находился, но при этом скорости ему было не занимать. Аспид двигался быстро, как спринтер.

Чешуя змея переливалась синим. Джекс не знал, с чем это было связано, и не был уверен, что мойра тоже знает причину.

Парень держал сай наготове. Впрочем, змей тоже был настороже.

Джекс посмотрел в его черные глаза, – в отличие от всего прочего туловища, они были самые обычные. Если бы змей не мог становиться невидимым, то Джекс, как и остальные люди, подумал бы, что перед ним обыкновенная змея, просто гигантских размеров. В мире науки чего только не увидишь!

Джекс посмотрел на Кайнара. Тот был, мягко говоря, в шоке. До этого парень не видел змея вблизи, только последствия, которые тот успел учинить в больнице; видел, как нечто передвигается и крушит все на своем пути, но впервые он собственными глазами узрел чудовище во плоти. И это определенно производило на неподготовленного человека впечатление.

– Не каждый день смертный может видеть аспида, – понимающе произнесла Альма, глядя на испуганного и ошеломленного Кайнара.

Сама девушка, как обычно, оставалась спокойной. Джекс удивлялся ее невозмутимости. Альма так же равнодушно смотрела на Кагуцути, дракона, извергающего лаву из пасти. Казалось, что ни одно чудовище в мире не способно ее удивить. Джекс надеялся никогда не привыкнуть к подобному. Собственный страх в какой-то степени успокаивал его, делал человеком. Так и должно было быть.

– А ты не боишься их? – настороженно спросил Кайнар, все еще не сводя глаз с аспида.

Джексу казалось, что парень боится даже моргнуть.

Впервые он ощутил по-настоящему реальную угрозу и осознал, что все происходит на самом деле.

– Не обязательно видеть шакала, чтобы знать о его существовании и не бояться при встрече.

– Но я боюсь шакалов! – возразил Кайнар, показывая, что слова мойры его ни капли не утешают.

Аспид выглядел так, словно понимал их язык и улавливал каждое сказанное слово.

Он даже слегка наклонил голову. Джекс подумал о том, что же может быть в этот момент в мыслях у огромного змея, который собирается их прикончить? Наверное, тот рассуждал так: «Смертные, когда вам уже надоест трепаться? Вы мешаете мне насладиться ужином, который я собираюсь сделать из вас троих!»

Такой расклад парня не устраивал.

Он заметил, что Альма уже достала свои ножницы и вглядывалась в пустоту. Джекс давно понял, что мойра способна видеть нити судьбы, и сейчас она тоже пыталась их разглядеть.

– Что будем делать с ним? – спросил Джекс девушку, указывая на змея.

Аспид тихо фыркнул.

– Он понимает нашу речь, – подтвердила Альма догадку Джекса.

– Черт возьми, он еще и обладает разумом! – произнес Кайнар, но не было понятно, говорит ли парень с восторгом или с ужасом.

Расклад был не в их пользу. Большой, просто гигантский змей из преисподней, который мог раздавить троих разом с одной попытки или просто съесть как закуску, даже не подавившись, против двух смертных и мойры, которая не могла пользоваться своими ножницами, заканчивающими судьбы. У Джекса имелся только сай, древний клинок, а у Кайнара пластмассовая бутылка, горящая огнем, и никто не знал, сработает ли она.

– Я его отвлеку, – с уверенностью сказала Альма. – А вы, смертные, примите удар на себя.

– Звучит не очень, – выступил Джекс. – Что именно мы должны делать?

Альма кивнула на огненный смерч в руках Кайнара:

– Воспользуйтесь этим. – Ее голос звучал чересчур позитивно для той, кого собирался убить огромный змей. – А у тебя есть сай.

– Отличный план! – отозвался Кайнар. Но мойра не уловила неприкрытого сарказма в его словах.

– Я тоже так думаю. К тому же у моего сопровождающего есть клинок, которым его одарил служитель богов.

– Так вот в каких вы отношениях, – хихикнул Кайнар.

Джекс поморщился:

– Скорее, она мной командует, а у меня нет другого выбора, кроме как следовать за ней. Не то чтобы у меня было на это желание, просто обстоятельства…

– Не оправдывайся, парень.

– Но это правда!

Аспид устал ждать. Змей принялся ползти в их сторону, и Джекс решил, что для разговоров время закончилось.

Руки Кайнара заметно дрожали, и теперь парень не казался таким хитрым и смелым, как на словах.

Змей ринулся вперед.

Каждому пришлось действовать быстро и по отдельности. Джекс отпрыгнул в дальний угол и оказался возле ширмы, задев ее ногой и слегка ударившись о колесико. Тень ширмы закрывала собой Джекса. Он заметил, что Кайнар оказался на столе, за которым обычно сидела дежурная медсестра. Парень растолкал ногами различные предметы, а бумажки попадали на пол.

В паре метров от Джекса располагался аспид. Змей лежал неподвижно, как зверь, который готовился к атаке, выжидая добычу. Джекс не видел его хвоста или головы, только тело. Это был отличный момент, чтобы подобраться к аспиду.

Джекс искал глазами мойру, но не мог ее найти. В его груди поднималась паника и нарастала тревога за девушку. Джекс сделал шаг вперед, выходя из своего убежища. Но вдруг он поднял голову и заметил мойру. Она восседала на аспиде и была похожа на воительницу.

В этот момент парень впервые увидел в ней богиню судьбы, а не просто девушку с волшебными ножницами. Она выглядела словно существо из другого мира.

Она и впрямь богиня… – был поражен своей мыслью Джекс.

Альма буквально оседлала аспида. Змей не чувствовал ее веса, но ярко ощущал присутствие мойры. Он не стал долго оставаться в спокойном положении. Поняв, что девушка стоит на его спине, змей принялся скидывать ее.

Тело аспида изогнулось дугой.

– Как он может быть таким гибким и таким толстым одновременно? – крикнул Кайнар со своей стойки.

Джексу еле удалось уловить смысл его слов, но ответить он не успел. Аспид также услышал Кайнара, и сказанные парнем слова явно не пришлись ему по душе. И вправду: кому понравится, когда говорят о его размерах. Змей принялся поворачиваться в сторону Кайнара, заодно сбрасывая мойру со спины. Могучий хвост змея перемещался вместе с телом, грозя достать Джекса.

Будет нехорошо, если он меня заденет! Придавит и не заметит, словно насекомое, — решил Джекс.

Кайнар что-то прокричал, но Джекс не смог понять, что именно. Парень отскочил в сторону. Он видел, как к нему приближается хвост змея. Джекс приготовил сай и вонзил клинок в туловище аспида.

Острие кинжала входило тяжело, ему было сложно пробиться сквозь толстую броню чешуи. Вдруг тело змея изменилось: из кроваво-красного оно стало синим, как море. Чешуя сделалась еще тверже, будто бетон. Джекс успел вовремя вынуть сай, иначе клинок мог пострадать или сломаться, застряв в змее.

– Его тело словно камень! – предупредил Джекс, надеясь, что его услышали остальные и будут осторожны.

– Аспид меняет форму при угрозе. Он в боевом облачении, – проинформировала парней Альма.

– А раньше сказать не могла?! – последовало возмущение Джекса.

Он утешал себя тем, что ему удалось оставить приближение надвигающегося хвоста аспида и огородить себя от участи быть вдавленным в линолеум. Но змей на этом не остановился, наоборот, его злость стала еще ярче и опаснее.

Джекс не знал, как бороться с непробиваемой чешуей. Стало очевидно, что сай в этой ситуации мог оказаться совершенно бесполезным. Поэтому Джексу предстояло придумать, что он будет делать.

Альма добралась до макушки змея.

– Нужно целиться в открытые участки! – крикнула она сверху.

– Открытые? – переспросил Кайнар.

Джекс был ему благодарен за вопрос, потому что ему не пришлось самому его задавать. Альма и так каждый раз закатывала глаза от количества вопросов.

Мойра кивнула. Держаться за змея было задачей не из легких. Чешуя резала кожу, Джекс видел это по рукам мойры, которые кровоточили, а аспид старательно хотел сбросить с себя незваного наездника.

– Например, глаза или пасть, – отозвалась Альма.

Внезапно аспид стал невидимым.

Это означало, что у него есть преимущество в тридцать секунд. Джекс выругался и посмотрел на Кайнара, указывая на все еще горящую пламенем бутылку в его руках. Кайнар кивнул в ответ, показывая, что понял Джекса.

Альма тем временем пыталась расправиться со змеем, но получалось у нее не очень. Мойра решила, что воспользоваться ножницами будет хорошей идеей, но она ошибалась. Небесные ножницы мойры могли разрезать все что угодно. Теоретически. На деле прочная сталь, хотя и выдержала броню аспида, все равно оказалась бесполезной. Ножницы не могли навредить змею.

Джекс не сумел ранить аспида, но все еще мог воткнуть свой клинок в его тело. Парень вонзил сай и, держась за него, подтянулся вверх по телу змея. Шаг за шагом, движение за движением. Иногда клинок входил недостаточно глубоко и соскальзывал, тогда Джекс пробовал снова. Но у него получилось добраться до мойры. Он не хотел оставлять Альму одну, и здесь он был полезнее.

– Давай задержим аспида вместе, – предложил Джекс. – В остальном положись на Кайнара.

Ему не хотелось признавать, но помощь парня, которого им с Альмой удалось встретить меньше чем пару часов назад, была им сейчас нужна.

Кайнар помахал пламенной бутылкой, и змей заметил огонь. Тело аспида содрогнулось, и Джекс ощутил, будто находится возле жерла вулкана, готового вот-вот взорваться.

Стараясь не упасть, мойра осторожно подобралась ближе ко лбу змея, пытаясь выяснить расположение глаз – они были небольшого размера, но довольно заметные. По крайней мере, в тот раз, когда аспид был видимым.

Двадцать секунд.

Джекс держал девушку за руку, упираясь ногами в чешую, а свободной рукой цеплялся за рукоять клинка. Сай шатало, парню никак не удавалось удержать равновесие, потому что лезвие не входило до конца, плотная чешуя не пропускала.

Альма спустилась ниже, пытаясь найти глаза – уязвимое место змея. Кайнар затаил дыхание, выжидая команды, при этом держа оружие наготове.

Аспид выгнул все туловище и ударил хвостом о пол, оставляя на нем приличную вмятину. Еще один такой удар, и они провалятся на этаж ниже.

Десять секунд.

Альма тянулась дальше, но Джексу становилось все трудней держать ее. Рука потела и соскальзывала с рукояти клинка. Парень стиснул зубы и сжал пальцы до побелевших костяшек.

– Нашла! – воскликнула Альма.

Одним резким движением она подняла руку и воткнула ножницы прямиком в змея.

И, видимо, попала, куда целилась, потому что в следующую секунду аспид изогнулся дугой, сбрасывая мойру и Джекса.

Аспид пробил своим телом потолок, и они летели вниз с большой высоты, поэтому падать приходилось долго. Джекс обнял мойру за плечи и притянул к себе так, чтобы она касалась его живота. Сам Джекс старался не думать о будущем переломе позвоночника. Он так крепко держал сай, что даже при падении клинок остался в его руках.

Пять секунд.

Кайнар не стал больше медлить. Он не мог видеть змея, но видел ножницы мойры в его глазу, которые тот пытался с себя стряхнуть, и у него почти получилось. Кайнар замахнулся и бросил приготовленный огненный смерч.

Бутылка попала в цель. В воздухе разгорелось пламя, и показался аспид. Кайнар спрыгнул со стойки и направился к остальным, крича что-то, но Джекс его не слышал из-за ветра в ушах и звона в голове.

Джекс неожиданно для себя вновь услышал свой клинок. Сай будто говорил с ним, что-то отдавалось в голове Джекса, подсказывая и указывая, что ему делать, дабы выжить. Джекс словно не контролировал свое тело, а вернее, руку, которая продолжала сжимать сай.

Он точным ударом в очередной раз вонзил клинок в змея. Это было безнадежным занятием, ведь сай не был достаточно крепок. До этого момента. В этот раз сай плотно вошел и плавно заскользил вдоль тела аспида, оставляя рану. Это позволило Джексу замедлить падение и спуститься, не сломав себе позвоночник и не причинив вреда Альме.

Тело аспида загорелось ярким пламенем.

Огонь охватывал не только змея, но и все, к чему тот прикасался, пытаясь избавиться от жара.

– Нужно уходить, пока мы сами не сгорели! – Джекс услышал над собой голос Кайнара.

Парень успел обогнуть змея и подойти к ним. Он протянул руку, помогая Джексу и Альме встать на ноги. Джекс до сих пор ощущал, как бьется о ребра его сердце, а в голове все гудело и разрывалось на части.

Могло быть и хуже, – подумал он.

Змей был повержен. Он перестал быть невидимым. Джекс видел, как аспид горит, охваченный огнем, и извивается из стороны в сторону. Черный дым исходил от его чешуи. Вот только этот дым словно растворял его тело.

– Он возвращается туда, откуда пришел, в то место, что создало его, – объяснила Альма.

Джекс посмотрел на свой клинок. Происходило что-то странное. Сай словно раскрывал свою полную силу, пробуждался, но лишь в определенные моменты, когда Джекс был на грани жизни и смерти.

Нет, не Джекс.

Альма. – Догадка сама прозвучала в его голове.

Парень перевел взгляд на мойру. Но времени на объяснения и расспросы у них не было. Он выяснит все позже, когда они будут в безопасности.

– Как мы отсюда выберемся? – Джексу наконец удалось собраться с мыслями и задать правильный вопрос.

Глаза Кайнара опасно блеснули, и он улыбнулся ехидной улыбкой, за которой не следовало ждать ничего хорошего.

– Одолжим папочкину машину.

Глава 10

–По-моему, это угон, – сказал Джекс, сидя на заднем сиденье и смотря в окно на проносящийся мимо пейзаж.

Они проезжали небольшой лес. Дорога была пуста, и сквозь полуоткрытое окно проникал прохладный ветер, играя с волосами.

– А я говорю, что мы ее одолжили, – поспорил Кайнар, включая поворотник и поворачивая руль вправо. – Я называю это компенсацией.

– Что это значит? – подключилась к разговору Альма. Она сидела впереди и с интересом разглядывала виды. Также периодически она переключала свое внимание на руку парня за рулем, внимательно разглядывая процесс вождения автомобиля.

– Компенсация – это когда человек получает что-то, потому что у него отняли нечто другое. Как бы заменяет одно другим, – попытался объяснить Кайнар.

– Твои объяснения похожи на оправдание кражи. – На последнем слове Джекс сделал акцент специально, чтобы позлить парня.

На самом деле у них и правда не оставалось выбора. Но этот метод Джекс назвал варварским. Как можно было угнать целый автомобиль! Не то чтобы можно было угнать не целый, но все-таки легче не стало.

Настроения не добавлял и тот факт, что они снова сбегали. Снаружи слышался вой сирен, звук мигалок машин полиции.

Джексу нельзя было светиться. Попасть в тюрьму или оказаться временно задержанным не входило в их план. Потому действовать пришлось быстро, и по этой причине Джекс был вынужден принять план Кайнара.

На удивление, парень довольно ловко справился с угоном, его пальцы быстро перебирали провода, Джекс даже не успевал следить за ним. Кайнар явно знал, что делать. Это настораживало, но времени размышлять тогда не было.

– Почему ты помогаешь нам с побегом? – спросил Джекс.

– Это и в моих интересах. Я не мог допустить, чтобы папаша застал меня в своей больнице, особенно в подожженном крыле. Меня бы обвинили в поджоге, – ответил Кайнар.

– Вообще-то, ты его и устроил, – не мог не напомнить Джекс.

– Эй, это было необходимо. Мы же сражались с… как его там?..

– Аспидом, – подсказала Альма.

– Высади нас на пятой трассе, – резко попросил Джекс.

По его расчетам, они должны были пересечь ее часа через два. Пока дорога была довольно однообразной и долгой. Вокруг не было ничего, кроме лесов и полей. Дважды Джекс заметил пару магазинов и практически пустых лавочек.

Мимо проезжали разные машины, но никто не обращал на беглецов внимания. Хотя выглядели ребята не лучшим образом. Белая накидка Альмы была потрепана и полна затяжек; казалось, нити вскоре разойдутся, но они чудом держались. Лицо Джекса было вымазано в саже и побелке. У Кайнара оказался порван рукав, а на лице алела пара царапин.

Всем троим не помешал бы отдых и ванна. Но в приоритете стояло выживание. Дорога предстояла еще долгая. Безопасность была важнее.

– Зачем мне вас высаживать? – задал вопрос Кайнар, пожимая плечами, но не отводя сосредоточенного взгляда от трассы.

Джекс заметил, что даже Альма выглядела изумленной от таких слов.

– Хочешь сказать, что продолжишь путешествие с нами? – удивился он. – Ты ведь даже не знаешь, куда мы собираемся!

Кайнар подмигнул в зеркало заднего вида.

– Я люблю опасные приключения, – задорно ответил парень. – Плюс Альма говорила, что вы направляетесь в резиденцию правителей.

Джекс нахмурился. Естественно, у Кайнара были личные мотивы, их не могло не быть. Кто в здравом уме станет подвергать себя смертельной опасности, не имея на то веских причин.

– Ты что-то не договариваешь, смертный, – произнесла мойра, глядя на Кайнара из-под кепки.

Джекс подумал, что если это заметила мойра, то звезды точно сошлись. И интуиция не может его обманывать. У этого Кайнара было слишком много тайн.

Как будто у тебя самого меньше! – промелькнуло в сознании Джекса. Наверное, это была совесть.

Вид за окном сменился. Они ехали довольно долгое время. Машина была новая, с кожаными сиденьями. По салону автомобиля можно было сделать вывод, что отец Кайнара не бедствует. Впрочем, это было очевидно и так, ведь он владел больницей, а это уже о многом говорило.

Поездка была по-своему комфортная, но долго находиться в одном положении надоедало. К тому же Джекс сам по себе не был особо усидчивым. Поэтому у него и начинались проблемы в школе.

Про школу парень думать даже не пытался. И не хотел. Его главной задачей было найти эринию и разбудить маму, парень уже успел смириться с возможным отчислением. Еще, конечно, Джексу хотелось найти своего отца, если тот еще жив, и задать ему вопросы, которые успели скопиться за все года его отсутствия. Джекс отчасти понимал Кайнара, ход его мыслей и жажду отомстить, сделать больно тому, кто ранил тебя самого. Вот только Кайнар хотя бы знал своего отца в лицо. У Джекса ситуация была запутаннее.

– А ты и впрямь мойра? – сменил тему Кайнар. – Типа богиня судьбы и все такое?

– Богиня судьбы, – повторила за ним Альма. – Третья.

– Третья? – переспросил Кайнар, изменившись в лице. Он пытался вспомнить всю информацию, которую мог знать про богинь.

– Да, меня зовут Атропос. Можешь звать меня Альмой, как называют меня две мои другие сестры. – Ее тон был снисходителен.

Несмотря на то что Кайнар видел настоящего аспида, чудовище из глубин Царства Темных, поверить в то, что справа на сиденье машины сидит настоящая мойра, богиня судьбы, оказалось куда сложнее. Джекс его понимал и в глубине души даже слегка сочувствовал.

– Это так странно, – сознался Кайнар. – Какие у тебя способности?

Мойра без лишних слов достала, по своему обычаю, ножницы, которые всем сидящим в машине были знакомы. Прямо из воздуха. Кайнар резко нажал на педаль тормоза. Сработал эффект неожиданности. Парень уставился на предмет в руках Альмы с круглыми глазами и приоткрытым ртом.

Во время торможения Джекс, сидя на заднем сиденье, врезался головой в переднее. Потирая ушибленный лоб, парень недовольно произнес:

– Нельзя поосторожнее?

Повезло, что дорога была пуста, иначе действия Кайнара могли создать аварийную ситуацию.

Кайнар осторожно прикоснулся к ножницам мойры, предварительно спросив разрешения. Его пальцы дрогнули от прикосновения к металлу. Он видел их в сражении, но в тот момент у него не было возможности рассмотреть их вблизи.

И почему мне раньше не пришла подобная идея? – с легким разочарованием подумал Джекс.

– На ощупь обычные… – прокомментировал Кайнар. – Но для чего они предназначены?

– Ты не знаешь легенду о трех мойрах? – спросил Джекс, его голос повеселел. Хоть где-то парень ему уступал, и Джекс ощущал превосходство.

Кайнар помотал головой. Он закончил рассматривать ножницы Альмы, и девушка вновь убрала их. Ножницы буквально исчезли в воздухе. Раньше Джекс тоже удивлялся этому явлению, и пусть с мойрой он был знаком не так давно, но ножницы по сравнению с драконом и аспидом были пустяком.

– В твоем голосе слишком много самолюбия, – отозвался Кайнар на слова Джекса.

– Я не виноват, что в твоем вопросе столько неосведомленности в простых вещах. Каждый знает о трех мойрах!

Услышав эти слова, Альма улыбнулась. Ее самодовольство превышало самодовольство Джекса.

Как только Кайнар отошел от шока, он вновь положил руки на руль и нажал педаль газа. Они поехали дальше.

Альма рассказала краткую историю о себе и своих сестрах. Джекс тоже внимательно слушал каждое слово, он не стал упоминать о том, что сам не так давно узнал часть истории, в школьной поездке. Кайнару это точно было говорить необязательно.

– Кто же вместо тебя заканчивает судьбы людей? – спросил парень.

– Нити судьбы находятся на веретене и остаются там, – ответила Альма. – Их никто не обрезает, но это не значит, что смертный не может умереть. Люди продолжают умирать, когда их час приходит, вот только их души не могут найти себе места. Они не принадлежат ни одному из миров в ожидании завершения своего конца. Как только я вернусь в Пантеон, то сниму их с веретена и аккуратно обрежу, чтобы отсоединить душу от земного тела.

Уголки губ Альмы поникли, и девушка перевела взгляд на окно.

– Мое время на исходе, и я не могу вечность провести в мире людей. Поэтому я и должна вернуться, – сказала она.

Мойра сняла с себя кепку, и ее волосы рассыпались по плечам. Они были черного цвета уже до кончиков ушей.

Она сказала то, что когда-то говорила Джексу об истекшем времени. Альма не могла «испачкать себя», как она выражалась, но Джекс так до конца и не понимал, что это могло означать.

Кайнар, дослушав до конца, сочувственно посмотрел на девушку.

– У тебя больше нет никаких фокусов?

– Фокусов? – не поняла Альма.

– Ну да, типа суперсилы.

– Ты пересмотрел фильмов, парень, – хмыкнул Джекс, хотя в глубине души его тоже волновал этот вопрос.

Кайнар фыркнул:

– Я должен был спросить.

– Мне достаточно моих ножниц, – ответила ему Альма. – Меня создали для них, а не наоборот. Эти ножницы веками передавались богиням судьбы для общей цели – поддержания порядка в мире людей. Этим я и занимаюсь.

– Куда мы направляемся? – вдруг спросил парень.

– В отель, – спокойно отозвался Кайнар.

– Но мы не можем позволить себе длительную остановку!

От возмущения Джекс даже привстал, пододвигаясь вперед. Размеры машины вполне позволяли это сделать. Хотя бы кто-то должен быть рациональным.

– Это всего на одну ночь.

Альма встала на сторону Кайнара, разглядывая свою грязную одежду. Мойре не пристало ходить в таком виде.

Джексу пришлось сдаться.

– Ладно, – вздохнул он, и его плечи опустились.

Мысленно парень принялся подсчитывать деньги, которые у него остались. Тратили они до этого момента немного, только на еду, но отель уж точно никак не входил в его планы.

Джекс считал Кайнара избалованным сыном очередного богатого человека. Он походил на тех, с кем Джексу приходилось учиться. Но стоило признать, что Кайнар определенно был умнее и смелее его знакомых, вот только Джекс не думал, что они смогли бы подружиться.

– Папаша будет в шоке, когда не обнаружит на стоянке больницы своей новенькой машины, – восторженно произнес Кайнар. Он явно был очень доволен собой, в голосе слышалась гордость.

Вот по этой причине, – подумал Джекс, закатывая глаза.

Кайнар провел рукой по кожаному рулю.

Парень заметил, что Альма слегка склонилась набок, ее голова касалась холодного стекла. Мойра задремала.

Джексу было довольно сложно мириться с мыслью о том, что эта девушка, на вид его ровесница, сидящая на переднем сиденье, действительно богиня судьбы. В момент когда мойра храбро цеплялась за аспида, она выглядела поистине величественно.

Джекс помотал головой, прогоняя воспоминания. Они были ни к чему. Джексу больше нравилось думать о ней как о простом человеке (ладно, не совсем человеке, но просто как о ком-то особенном). Ему нравилось стоять с ней наравне, а не позади. Но разве такое было возможным?

Сейчас мойра мирно дремала, парень даже слышал, как она посапывала. Он заметил, как Кайнар усмехнулся. И выражение лица парня, с которым он посмотрел на Альму, Джексу не понравилось, даже неосознанно разозлило.

– Тебе лучше смотреть на дорогу, – посоветовал Джекс Кайнару. Его голос звучал резче, чем ему хотелось.

Кайнар вскинул брови, но промолчал.

Дальше они ехали молча, решив дать Альме отдохнуть. Каждый погрузился в собственные мысли.

– Приехали. – Голос Кайнара вывел Джекса из раздумий.

Джекс посмотрел в окно. Ему открывался обзор на небольшой двухэтажный отель, типовой, каких тысячи. Его стены были окрашены в белый цвет. В немногочисленных окнах горел тусклый свет. Несложно догадаться, что посетителей в столь отдаленном уголке мира было довольно мало.

И это то, что нужно.

Когда машина остановилась, Альма открыла глаза. Ее сознание вернулось из сладкой дремы. Она осторожно осмотрелась вокруг.

Джекс вышел из автомобиля, а затем размялся, сделав шумный вздох, чтобы заполнить легкие свежим воздухом. Он достал свой рюкзак, с которым не желал расставаться, и надел лямку на одно плечо.

К нему тихим шагом подошла мойра.

– Нам нельзя оставаться здесь надолго, – предупредила она.

Джекс вздрогнул от неожиданности, а потом перевел многозначительный взгляд на Кайнара и сказал:

– Я уже говорил.

Кайнар только улыбнулся и пожал плечами, делая вид, что он ни при чем. Парень закрыл машину, предварительно отключив провода.

– Пойдем, нам нужно снять номер, – перевел он тему.

В полупустом отеле горел приглушенный свет. Некоторые лампочки, казалось, уже давно перегорели, но менять их никто не собирался.

Посреди холла располагалась стойка регистрации, которая занимала почти все пространство. За ней сидела женщина преклонного возраста. Ее волосы были убраны назад, в них виднелись седые прядки. Женщина держала в одной руке книгу, а в другой чашку чая, аромат которого доходил до вошедших в здание отеля.

Она не повела и бровью, дожидаясь, когда посетители сами подойдут.

Джекс стоял, опершись о стойку локтем. Но никакого эффекта это не производило. Парень начинал злиться, но тут вмешался Кайнар.

– Нам нужен номер, – коротко пояснил он.

Женщина подняла глаза. Ее очки с прозрачными стеклами спустились по переносице, взгляд устремился на парня. Женщина поставила чашку на стойку. Фарфор звякнул, соприкоснувшись с поверхностью. Она внимательно оглядела каждого с ног до головы, оценила взглядом их измятые и грязные после сражения одежды.

– Есть только одна свободная комната, – ответила она спокойным холодным тоном и вновь погрузилась в книгу, старательно делая вид, что посетители ей неинтересны.

Ее слова отдавали очевидной ложью. Смотря на подростков-оборванцев, она составила о них не лучшее мнение. Джекс заметил, как лицо мойры побагровело от гнева. Девушка устала, и все, чего ей хотелось в этот момент, это оборвать нити судьбы сварливой женщины и, спокойно приняв душ, уснуть в прохладной постели.

Кайнар завел руку за спину и достал купюры из кармана халата, спасая их положение. Альма взглянула на него с одобрением.

– Возможно, вы все-таки сможете нам чем-нибудь помочь? – миролюбиво уточнил парень.

Глаза женщины блеснули, и читаемая ею книга была вмиг закрыта, ее даже не смущал вид Кайнара, который был по-прежнему одет в больничную пижаму. Джекс смотрел на Кайнара с не меньшим удивлением и определенно собирался задать ему пару вопросов.

– Хм, я могу предложить вам трехместный номер на втором этаже.

Кайнар кивнул, соглашаясь на предложение; поначалу он хотел возразить, но потом подумал, что им лучше держаться вместе на случай опасности. Он передал купюры и получил взамен ключ. Правда, только один вместо трех, но большего им было и не нужно. Одной ночи для отдыха вполне достаточно.

Развернувшись, все трое пошли к лифту.

Поднявшись и обнаружив в коридоре нужную дверь среди прочих, они вошли в нее. Номер был обычный. В нем стояли три кровати, один небольшой столик. В комнате не было зеркал и прочей мебели. Не было даже шкафа. Только темно-коричневые пыльные шторы, на которые уставшие путники не обращали особого внимания.

Альма направилась в душ первой, за ней Джекс, последним был Кайнар, на которого не хватило горячей воды. Ему пришлось стоять под ледяным душем, чему Джекс слегка порадовался про себя.

Не то чтобы Кайнар ему не нравился, просто Джекс совершенно точно ему не доверял. Этот парень хранил много тайн и вопросов, на которые у Джекса не было пока ответов. До этого момента с Кайнаром следовало быть осторожным.

Сквозь окно и незадвинутые шторы Джекс разглядел лунный свет. Часы, висевшие почти под самым потолком, показывали две минуты четвертого ночи. Несмотря на усталость, Джекс не мог заснуть. Его одолевали мысли и множество сомнений. В голове проносились варианты ужасных событий, одним из которых было то, что у Джекса не получится разбудить маму и она навсегда останется в таком состоянии. Он пообещал себе сражаться до конца. Какие бы чудовища ни встали на пути обычного смертного человека, этот человек не позволит им взять верх.

Если бы только мойра не появилась в его жизни…

Винил ли ее Джекс? Нет.

События происходят вне зависимости от желания. Если бы Альма не ворвалась в его жизнь и если бы он не принял осознанное решение пойти за потерявшейся в лесу девушкой, а после привести ее в собственный дом, он бы не узнал имя своего отца.

– Майлз, – одними губами шепнул Джекс в пустоту. Это имя эриния произнес, как только появился в доме Джекса. И парень понятия не имел, откуда посланник смерти мог его знать. Этот вопрос напоминал о себе снова и снова.

Он представлял образ своего отца. Каким он был человеком?

Наверное, плохим, – ответил Джекс на собственный вопрос. – Этот человек оставил семью и ушел. И не просто свалил настолько далеко, что ни один полицейский в городе не смог его отыскать, – он оставил жену и ребенка с огромными долгами! Он ничтожный человек, я в этом уверен.

Джекс запретил себе думать о нем иначе. По крайней мере до тех пор, пока самолично не убедится в этом.

Все эти размышления длились бы еще очень долго, но до сознания Джекса долетел голос Кайнара:

– Не можешь заснуть?

Джекс повернулся в сторону парня.

Кровати были поставлены так, что Альма спала у окна, а парни у противоположной стены. Довольно неудобное расположение, но размеры комнаты не позволяли сделать перестановку. Спали они прямо в одежде, чтобы, в случае чего, например очередного незапланированного нападения монстра, не тратить время на одевание и быстро сбежать. Джекс любезно одолжил Кайнару футболку и джинсы, которые у него оставались в рюкзаке, чтобы парень не ходил в больничной пижаме.

– Какое тебе дело? – ответил Джекс вопросом на вопрос.

Через секунду он почувствовал себя виноватым за то, что так резко обходится с Кайнаром, ведь тот не сделал ничего плохого.

Пока что, – подсказал внутренний голос.

Да, с таким мнением только друзей и заводить! Джексу было трудно доверять, особенно тому, кого он недавно встретил. Альма составляла исключение – она была богиней судьбы, и почему-то Джексу хотелось ей верить, и он верил. Но Кайнар другой. Он незнакомец. К тому же друзей у Джекса действительно никогда и не было, он не привык к тому, что его сверстники называли дружбой. Из-за травмы после ухода отца ему трудно было доверять людям.

Джекс подумал, что Кайнара обидели его слова и оттолкнули от разговора, который он с ним хотел завести. Наверное, не стоило так резко.

– А ты почему не спишь? – спросил Джекс, стараясь сделать так, чтобы его голос звучал более дружески.

– Да так, думаю о разном, – дал неоднозначный ответ Кайнар.

– Понятно. – Джекс не был специалистом в общении, оно давалось ему тяжелее, чем он думал.

Но, видимо, Кайнар так и не заметил неловкости.

– Откуда у тебя меч?

– Меч? – переспросил Джекс. Он был благодарен Кайнару за то, что они сменили тему разговора.

– Да, тот, что торчит у тебя из портфеля. Совершенно без палева. – В его голосе слышалась усмешка. – Ты неплохо управлялся с ним, когда мы сражались с тем змеем.

Джекс улыбнулся, но в темноте его улыбку не было так заметно.

– Это долгая история, но если коротко, то мне передал его служитель церкви, которую мы с Альмой нашли на кладбище. И этот не меч, правильнее его называть сай.

– Это весьма круто.

Повисла пауза, но вскоре Кайнар продолжил:

– Выходит, у Альмы есть волшебные ножницы, а у тебя клинок неизвестного происхождения и на вид довольно древний. Может, и мне нужно оружие? Я чувствую себя обделенным.

Джекс подавил смешок.

– У Альмы не волшебные ножницы.

– Ты в этом уверен? Она лишает ими жизни! Я видел ее взгляд, когда она смотрела в пустоту, словно могла что-то в ней увидеть.

Джекс прекрасно понимал, о чем говорит Кайнар. Он уже не раз замечал то же самое.

– Она отрезает ими нити судьбы.

– И мою может? – насторожился Кайнар.

Парень вспомнил, как задал такой же вопрос Альме.

– Может, – честно ответил он. – Но не станет.

– Почему это?

– Что-то ее ограничивает…

Большего Джекс говорить не стал. Он чувствовал, что если Альма что-то и захочет сказать о себе, то пусть делает это лично.

Казалось, Кайнар смог уловить ход его мыслей.

– Она вправду мойра, богиня судьбы?

– Да.

Произнеся это вслух, Джекс и сам начал потихоньку осознавать непростую действительность.

– Может, потренируемся?

Кайнар произнес это настолько неожиданно, что до Джекса не дошел смысл его слов.

– Что ты имеешь в виду?

– Я видел, как ты владеешь клинком. И это отстой, – скривил лицо парень и поднял ладони вверх. – Без обид.

– Недавно ты заявил, что я неплохо с ним справился.

– В экстренной ситуации и правда неплохо. Но сможешь ли ты владеть им так же или даже лучше в других условиях?

Джексу не хотелось этого признавать, но Кайнар был прав. Управляться с саем было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Джекса никто не предупреждал, что однажды он встретит богиню судьбы и будет сражаться с монстрами, о существовании которых ему тоже забыли сообщить, к примеру на уроках истории. Вернувшись, он обязательно задаст парочку вопросов своему учителю, мистеру Ровману.

– И ты будешь моим противником? – скептически произнес Джекс.

– Почему нет?

– Мне нравится возможность уделать тебя и увидеть лежащим лицом в земле, – согласился Джекс. Он не был уверен, что у Кайнара имеются навыки владения мечом, но делать что-то не в одиночку было куда проще.

Не успели они подняться со своих кроватей, как раздался голос мойры, которая только что проснулась:

– Я с вами.

Глава 11

Джекс сделал выпад, атакуя Кайнара. Палка в его руке рассеклась пополам.

– Неплохо, – одобряюще хмыкнул Кайнар.

Джекс расправил плечи и одарил его легкой улыбкой. Он посмотрел на мойру, чтобы убедиться, что она точно не пропустила его триумф. Альма стояла в стороне, наблюдая за парнями. Впрочем, триумфом это было назвать сложно. Джексу удалось победить всего лишь палку. Да и то не с первого раза.

Кайнар не знал пощады. Джекс не понимал, делает ли это парень специально или просто слишком серьезно относится к тренировке.

Но стоит отметить, что победить Кайнара доставило ему больше удовольствия, чем он думал, хотя скорее это играло собственное эго Джекса. Тем не менее тренироваться с Кайнаром оказалось довольно полезным занятием. Пару раз Джекс сплоховал и получил удары палкой, но Кайнар и бровью не повел, он молча ждал, пока парень поднимется и начнет заново. Он гонял Джекса, отражая его выпады достаточно усердно, и Джекс был ему благодарен за это. Сам Джекс отбивался тыльной стороной сая, не используя острое лезвие, но и без этого клинок годился на многое. Хотя довольно часто сай не желал слушаться его, будто противился сражению. Джекс раньше такого за ним не замечал. Парень списывал это на то, что сейчас он больше сконцентрирован, чем в непредвиденных опасных для жизни сражениях, и поэтому владеть оружием ему тяжелее.

Кайнар отправился на поиски новой палки, когда очередная стала непригодна.

Вернулся он довольно быстро, и они возобновили поединок. Джекс встал в стойку, готовый отразить удар. До этого момента нападал он, а Кайнар отбивал удары. Получалось у него на удивление хорошо, словно он уже проделывал такое. И не раз. В список Джекса добавился очередной пункт странностей, которые он мысленно отмечал, наблюдая за этим парнем.

Кайнар сделал первый обманный ход. Он занес палку над головой противника, чтобы Джексон подумал защищаться сверху, но затем быстрым движением опустил палку, нарисовав в воздухе полумесяц, и ударил сбоку.

Джекс успел сделать шаг в сторону, чтобы его не задело, но при этом не сумел отразить удар. Возможно, будь в руках Кайнара настоящий меч, он бы мог ранить Джекса или по крайней мере испортить его толстовку, оставив на ней порез.

Кайнар не стал останавливаться и не давал Джексу времени на размышления. Он обогнул его сзади и занес палку над его головой. Джекс заметил этот маневр и, обернувшись, согнул колени, чтобы мягче отразить удар. Точным движением он собирался выбить палку из рук Кайнара. Но у Джекса не вышло. Сай будто бы специально сменил траекторию. Джекс ощутил, как клинок стал тяжелее и перевесил его руку. Кайнару удалось стукнуть парня по голове.

– Прости, – виновато, но недостаточно искренне произнес он, наблюдая за тем, как Джекс потирает ушибленный висок. – Я думал, ты парируешь мой удар.

– Хм, да, именно это я и собирался сделать, – ответил Джекс, смотря на клинок в своей руке. Что-то было не так.

Кайнар заметил его хмурый взгляд, устремленный на сай.

– Что-то не так с твоим оружием?

– Нет, все путем. Давай продолжим, – отмахнулся Джекс, вновь занимая позицию.

Кайнар кивнул и улыбнулся. Правда, его улыбка была вовсе не доброй, а больше походила на хищный оскал.

Совершив очередной маневр в нападении, Кайнар заметил, что Джекс опять не смог отбить удар. Сай и вправду будто бы отклонялся в сторону, когда совершалась атака на Джекса.

– Мне кажется или клинок тебя не жалует? – произнес Кайнар свою догадку.

– Это всего лишь оружие, оно не обладает разумом.

– Тогда я могу предположить, что ты просто промахиваешься и дело в твоей неуклюжести.

Джекс бросил на Кайнара испепеляющий взгляд, подавляя в себе желание просто-напросто разбить парню нос. Решать вопросы кулаками было для него куда привычнее, чем держать в руках клинок.

Вдруг Кайнар подобрал пару достаточно прочных веток. Он посмотрел оценивающе в сторону мойры. Этот взгляд не понравился Джексу, потому что не предвещал ничего хорошего.

Так оно и случилось. Кайнар бросил ветки в мойру, они были довольно увесистые, с заостренными концами и представляли опасность.

И они бы попали точно в цель, если бы Джекс не рванул и не встал на место Альмы, успев вовремя оттолкнуть ее в сторону. Парень действовал неосознанно. Словно тело не принадлежало ему; он даже не мог вспомнить тот момент, когда его ноги побежали в сторону Альмы. Это было похоже на инстинкт. Джекс ощущал, как сай твердеет в его руках, что было странно, ведь он был и так довольно прочным. Но на этот раз клинок идеально лег в ладонь и будто направлял ее. Сай знал, что делать, и Джекс тоже. Они были одним целым.

Джекс оттолкнул Альму достаточно плавно, чтобы девушка не упала, а просто отошла в сторону. Ветки попали в Джекса, задев кожу на его шее.

– Какого черта ты творишь? – возмутился парень, яростно смотря на Кайнара.

Тот только пожал плечами:

– Хотел доказать одну теорию.

– Это было покушение на богиню судьбы. Тебе повезло, что ты остался жив, смертный. – Альма произнесла эти слово холодно, проговаривая каждую букву. От ее голоса по коже пробежался холодок.

– Но я оказался прав.

Две пары глаз с непониманием посмотрели на Кайнара, и тогда ему пришлось пояснить:

– Ты говорил, что этот клинок передал тебе служитель церкви для того, чтобы ты защищал Альму.

– Верно, – подтвердил Джекс его слова.

– Сай просто выполняет работу. Защищает ее. – Кайнар указал на мойру, стоящую рядом с парнем. Кажется, до нее начало доходить раньше, чем до самого Джекса.

– Я не понимаю.

Кайнар не стал усугублять ситуацию и оставил свои ехидные комментарии при себе.

– Сай отдали тебе для защиты и охраны богини судьбы. Клинок защищает ее жизнь, но не твою, Джекс. Он был создан для ее защиты.

Это многое объясняло. Особенно те чувства, которые посещали Джекса во время сражений. Он посмотрел на сай в своих руках и сжал его. Клинок и впрямь становился сильнее, быстрее и опаснее, когда дело касалось жизни мойры. Он стремился защищать Альму.

– Это как-то нечестно, – отозвался Джекс. – Такое чувство, что меня использует мой же клинок! И почему он не может обезопасить меня как своего владельца?

Кайнар пожал плечами:

– Понятия не имею.

– Я тоже ни о чем подобном раньше не слышала, – задумчиво сказала Альма.

Тяжело вздохнув, Джекс решил поразмыслить об этом позже, когда будет готов принять эту правду. Не каждый день тебе сообщают, что твой клинок тебя же и использует. Чтобы остудить голову от ненужных мыслей, Кайнар подобрал очередную палку и предложил продолжить тренировку.

Джексу эта идея пришлась по душе. Парень решил, что ему стоит научиться управлять саем и владеть им самостоятельно. Сейчас мойра стояла рядом, и это сделать было проще. Конечно, он не хотел подвергать ее жизнь опасности, но и за свою тоже хотел научиться бороться.

Когда очередная толстая ветка дерева была сломана, Кайнар с досадой произнес:

– Черт, видимо, мне все-таки придется найти новую!

Сказал и поспешил уйти за отель в поисках замены.

Джекс подошел к Альме. Девушка стояла и смотрела куда-то в далекое небо, не испытывая особого интереса к происходящему. Она просто стояла, опершись спиной о дерево и скрестив руки на груди. Выглядела мойра задумчиво.

Джекс решился задать вопрос, который преследовал его все время тренировки с Кайнаром:

– Зачем ты пошла с нами? Тебе же явно скучно. Лучше бы поспала, пока есть возможность.

Сначала Альма не ответила, и Джекс уже было подумал, что она его не слышит, поэтому собирался повторить вопрос, но мойра посмотрела в его глаза. От столкновения их взглядов Джексу стало неловко, и он даже успел пожалеть, что подошел к мойре; возможно, это был не самый подходящий момент.

– Мне хотелось увидеть, как ты падаешь. – Уголки ее губ приподнялись в улыбке, и было заметно, как мойра старается подавить смешок, но глаза выдавали девушку.

Джекс оцепенел, забыв все слова, которые собирался сказать. Альма впервые пошутила. Действительно пошутила.

Ого, – подумал Джекс, но не стал произносить вслух, боясь, что Альма неправильно воспримет его восхищение. Он ее спугнет, если она подумает, что это издевка.

– А еще я хотела посмотреть на звезды, – дополнила она свой ответ, но теперь в ее голосе появились нотки грусти, а улыбка исчезла.

– Они напоминают тебе о доме?

Дождавшись кивка девушки, Джекс задал следующий вопрос:

– Ты скучаешь по сестрам?

Альма посмотрела на него, переведя взгляд с неба на парня.

– Я провела среди них всю свою осознанную жизнь. Я привыкла быть их частью и к тому, что они являются частью меня. Нас трое, и это всегда было нерушимым правилом.

– От привычного ощущения не так просто избавиться, – согласился Джекс, понимая, о чем говорит мойра.

– А ты скучаешь по кому-нибудь?

– Мне не хватает Лары, но я обязательно исправлю это, сделаю все для того, чтобы она проснулась.

– Я помогу тебе, смертный.

Несмотря на ее тон, Джексу казалось, что они говорили по душам. До этого момента, когда высокомерие богини вновь проявилось.

– Не называй меня так, у меня есть имя, и ты его прекрасно знаешь.

– Я называю тебя тем, кем ты и являешься.

Альма предпочитала называть его именно так. Так было легче. Иначе ей бы пришлось признать, что Джекс больше, чем обычный человек, не просто смертный, а кто-то особенный.

– Знаешь, – глухим голосом произнес Джекс, – смертным далеко до твоего дара, ведь ты мойра, богиня судьбы, которой подвластно многое в этом мире, но ты забываешь, что тебе далеко до смертных.

– С чего это мне далеко до смертных? – Альма нахмурилась. Ей явно не понравилось то, что сказал Джекс.

Он знал это и не собирался сбавлять обороты, его душа наполнялась гневом, а обида жгла изнутри.

– Тебе никогда не понять! – вспылил Джекс. На лице Альмы отобразилось удивление. – Пусть ты и богиня судьбы, мнишь о себе как о чем-то большем, но разве это так? Все, что ты делала, – это отрезала нити своими ножницами, и больше ничего! А люди живые, они могут чувствовать. Ты хоть раз задвигала свое высокомерие куда подальше и старалась не относиться к ним, как к предметам? Вряд ли богиня может понять, каково это – ощущать жизнь, которая льется подобно реке: иногда быстро, иногда ударяясь о камни, а порой спокойно и гладко, согреваясь солнечным светом.

Слова Джекса были жестоки. Когда он закончил, мойра не опустила головы, она даже не отвела взгляда. Девушка продолжала пристально смотреть в его глаза и молчать, не показывая, что его слова могли задеть ее. Услышав конец фразы и увидев расширенные зрачки, слегка покрасневшие от гнева щеки и сжатые челюсти, Альма развернулась, чтобы не выдавать выражение своего лица.

Солнце постепенно появлялось на горизонте, показывая миру первые лучи. Вокруг было тихо, и шаги Кайнара отчетливо слышались, когда он приблизился к друзьям.

– Тут что-то произошло? – спросил он с настороженностью, но никто не ответил.

Кайнар ощущал напряжение, нависшее между этими двоими, и жгучую обиду. Но решил не вмешиваться не в свое дело, к тому же он не до конца мог понять, что же произошло за время его недолгого отсутствия.

Бросив толстую прочную палку на землю, Кайнар сообщил:

– Видимо, это больше не понадобится.

Альма, коротко кивнув, поспешила уйти в отель.

– Тебе следует перед ней извиниться, – посоветовал Кайнар, касаясь плеча Джекса и показывая кивком в сторону девушки, которая уже практически скрылась в тени прохода.

Джекс отдернул плечо, скидывая руку парня.

– Почему это я должен извиняться? Ты даже не знаешь, что произошло.

– Догадываюсь, – с непринужденной усмешкой произнес Кайнар. – Это не так трудно. Вы оба как открытые книги. И оба плохо умеете общаться с людьми.

– Она не человек: мойра, снизошедшая до простых смертных.

– Так вот в чем причина раздора! Неужели ты злишься на это? – Взгляд Кайнара был полон искреннего недоумения, и Джекс на секунду допустил мысль о том, что, возможно, он и впрямь мог погорячиться.

Отвечать парень не стал. Но Кайнар больше не настаивал. Он пошел в отель вслед за мойрой. Вскоре Джекс присоединился к ним.

В тишине каждый собирал свои вещи. Вернее, собирал их Джекс. В отличие от него, у Кайнара и Альмы ничего не было.

На первом этаже отеля располагалась столовая, где посетителей кормили завтраком. Джекса порадовал факт, что его стоимость была включена в счет номера. Кормили, правда, скверно: рисовая каша, больше походившая на сырую бумагу, чай, кофе на выбор и бутерброд с маслом.

Когда они спустились и разместились в салоне автомобиля, Кайнар завел двигатель и нажал на газ. Они выехали на дорогу, покинув отель. Кайнар включил радио слегка громче обычного. Джекс попросил сделать потише и настоял на том, что им стоит обсудить маршрут, к тому же у него все еще были вопросы к Кайнару.

– До сих пор не понимаю, зачем ты за нами увязался, – констатировал Джекс. Это и впрямь его беспокоило. Парень привык знать, кто находится с ним рядом. Было невозможно доверять тому, о ком ничего не знаешь.

Альма щурила глаза, в том числе из-за яркого солнца, которое сопровождало их в поездке. От очков мойра устала и, сняв их, положила рядом с собой. В кепке было жарко, поэтому она отправила ее к очкам. Белые волосы обдувало ветром из слегка приоткрытого окна. Девушка увидела одну темную прядь, словно испачканную в смоле, и перекинула волосы за спину, чтобы больше не обращать внимания.

Новый спутник в лице Кайнара не внушал ей никакого доверия. Она видела по лицу и замечала в поведении Джекса, что он тоже оставался в напряжении, старался подмечать мельчайшие изменения в поведении Кайнара. Мойра не была хороша в общении с людьми, но в этом смертном было что-то странное, то, что тянуло к нему и одновременно заставляло держаться подальше.

После слов Джекса она не переставала думать над ними. Особенно мысли одолевали ее во время поездки. Казалось, что она длилась вечность, а дорога была бесконечной. Мойра размышляла над словами смертного. Альма называла так Джекса, потому что не хотела выделять его среди прочих людей, не желала привязываться, ведь пройдет время, и она вернется, а он нет. Она будет жить вечность, а он нет. Их миры настолько разные, что им нельзя было пересекаться.

Прямой вопрос заставил Кайнара поежиться, а его голос вывел Альму из раздумий.

– Мой отец… эм-м… В общем, как вы уже знаете, он основал одну из городских больниц, но также его положение позволяет ему быть рядом с нашим правителем.

– Хочешь сказать, что твой отец – его лекарь? – удивилась Альма.

– Звучит слишком старомодно. – Несмотря на это, Кайнар все-таки кивнул, а черты его лица смягчились, и он выглядел менее напряженным, но все еще не был расположен к откровениям. – Но так и есть. Равид Хоуп входит в состав врачей, которых допускают к правящей семье.

– И к Демьяну? – с надеждой спросила Альма.

– Ага.

– Почему ты молчал все это время? – В голосе Джекса было осуждение и недовольство тем, что от него скрывали важную информацию. На его лбу даже появились морщинки.

– Мы не в самых лучших отношениях, – выдавил из себя Кайнар, имея в виду своего отца. – Мне не очень нравится говорить на тему семьи.

Джекс понимал его, но они сидели в одной машине и ехали на опасную авантюру, поэтому необходимо было доверять друг другу. А это довольно сложно, когда никто не желает говорить о своем прошлом. Правда, находиться в пути им предстояло еще около суток. Было бы проще полететь на самолете, но Джекс не считал резонным тратить деньги без острой необходимости.

Он прекрасно знал, что рано или поздно транспорт придется сменить, потому что к резиденции их машину не пропустят. Об этом парень старался пока не думать.

Джекс так до сих пор и не заговорил с мойрой. Прошло пару часов с момента их ссоры. Джекс считал себя правым, но так было только вначале. Потом его пыл поугас, парень остыл и осознал смысл сказанных слов.

Он не привык извиняться. Когда не имеешь друзей, то в этом отпадает смысл.

– Тем не менее зачем-то ты решил отправиться с нами, – укоризненно заметила мойра, обращаясь к Кайнару.

– Отца не было в больнице, – ответил уклончиво парень. – Я нарочно подгадал время, когда он уедет, – заранее позвонил на стойку регистрации. Скорее всего, отец в резиденции у правителя. Я слышал новость о том, что правитель собирает всех у себя. Но не уверен, там ли сейчас Равид.

– Зачем было рисковать? – удивился Джекс. – Все эти твои переодевания…

– Мне нужна была одна вещь из его кабинета, но, увы, достать я ее не успел.

Сейчас его слова были правдой, и Альма знала это.

Прежде чем Джекс успел задать еще вопрос, в их машину врезалось что-то тяжелое.

Джекс ударился головой о спинку переднего сиденья, Кайнар практически впечатался в руль автомобиля, а вот Альма, как обычно, оставалась невозмутимой – правда, ей досталось больше всех. Девушка неудачно ударилась виском о стекло машины. Проведя рукой по месту ушиба, Альма обнаружила кровь на своих пальцах.

– Смертное тело ужасно обременительно, – сказала она, помотав головой.

– Ты в порядке? – с искренним беспокойством спросил Джекс, но мойра лишь хмуро взглянула на него.

В ее глазах таилась обида, потому она не сочла нужным дать парню ответ. Отвернувшись, мойра нажала на ручку двери автомобиля и вышла вслед за Кайнаром, который сделал это самым первым и принялся рассматривать причину небольшой аварии.

Джекс поспешил следом, не желая отставать.

Бампер был поврежден, будто на него только что упал каменный валун, оставив приличную вмятину. Кайнар присвистнул.

– Ну дела! – сказал он, потирая затылок; в его голове все еще отдавалась боль, возникшая от удара.

– Как это произошло? Ты во что-то врезался?

Только оглядевшись, Джекс понял всю абсурдность своего вопроса. Вокруг, кроме сплошной дороги, ничего не было, даже деревьев и указательных знаков поблизости.

Парень заглянул под машину, размышляя, что, возможно, Кайнар мог кого-то сбить, к примеру пробегающее мимо животное, но ничего не обнаружил. Помимо внешних повреждений, машина не хотела заводиться. Она отказывалась сдвинуться с места.

Кайнар посмотрел на мойру. Она тоже встретилась с ним взглядом и произнесла:

– Возможно, это ищейки.

Альма не была уверена в своих догадках, потому что не могла почувствовать их. Но ищейки могли затаиться, выжидая момента.

– Снова?

– О ком это вы? – не понимал Кайнар.

– Мелкие преследующие нас твари, которые путаются под ногами, – пустился в объяснения Джекс. – Они вроде черных собачек, но с очень острым нюхом.

– Звучит почти безобидно.

– Вот только они пытаются слить информацию о нас своим хозяевам, – ответил Джекс. – Слышал что-нибудь про эриний?

Кайнар помотал головой.

– Они тебе не понравятся, – сказала Альма. И Кайнар ей охотно верил.

Он поднял капот в надежде рассмотреть масштабы бедствия. Но ничего не обнаружил. Внутренних повреждений в машине не было, если не считать вмятины.

– Какого черта они испортили мою тачку?

– Она не принадлежит тебе, смертный. Это приспособление другого человека, – заметила Альма.

– Сейчас она моя, – с тяжелым вздохом сказал парень, захлопывая капот. – Почему они вообще преследуют вас обоих?

– Они идут по запаху Джекса, – не моргнув глазом сдала его мойра, явно оставшись довольной собой.

– Так, значит, из-за тебя моя малышка пострадала?

– Это ты говоришь о машине?

Их спор прервал громкий взмах крыльев. Джекс зажмурил глаза, уворачиваясь от поднимающейся пыли, которая летела прямо в лицо. Кайнар с Альмой последовали его примеру.

Как только песок и земля улеглись, парень раскрыл глаза, убирая руку. Перед ним была огромная птица.

– Что это за черт?

– Всего лишь грифон, – поправила его Альма.

Девушка выглядела так, будто они сейчас стояли не перед лицом смертельной опасности в виде могучего существа, у которого одни только лапы были размером с самого Джекса, а на художественной выставке и парень сделал ошибку в названии экспоната.

Грифон вцепился когтями в крышу машины, сминая металл под собой, словно бумагу. Джекс хотел пошутить, что теперь у них кабриолет, но, увидев расстроенное лицо Кайнара, бесконечную боль в его глазах и губы в застывшем крике, решил позлорадствовать позже.

Могучие крылья взметнулись. Одного взмаха хватило, чтобы поднять весь песок с земли и сдвинуть целый автомобиль с места на пару сантиметров.

Джекс достал сай, радуясь, что прихватил с собой рюкзак. Вот только парень не думал, что клинок будет полезен против огромного грифона.

И почему чудовища не могут быть меньше в размерах примерно раз в сто? – сетовал про себя Джекс.

С саем в руках было как-то надежнее и спокойнее. Джекс взглянул в сторону Альмы. Мойра стояла на месте. Ее лицо выглядело сосредоточенным, но парень заметил, как напряжены ее плечи, а в руках появились ножницы.

Сай защищал ее, а не своего обладателя, и только сейчас Джекс понял, что их конфликт с девушкой был лишь поводом для его обиды. Джекс чувствовал себя инструментом, в то время как у него имелись собственные цели.

Но в эту минуту, переводя взгляд с грифона на мойру, Джекс был уверен, что защитит ее. Между своей жизнью и ее он выберет Альму. Он всегда будет выбирать Альму.

Сай в его руках наливался силой.

Кайнар выглядел более напуганным, но его руки были сжаты в кулаки. Все только и ждали, что грифон сделает первый шаг, нападет. От ожидания атаки сердце колотилось о ребра.

Но первый шаг сделал не он, а Альма. Девушка вышла вперед. Джекс пошел за ней. Он неосознанно сорвался с места, делая уверенный шаг, держа наготове клинок и не сводя пристального взгляда с грифона. Неожиданно девушка подняла руку, прося Джекса оставаться на месте.

– Я хочу поговорить с ним, – сказала она.

Джексу показалось, что ему послышалось. Первым опомнился Кайнар:

– Эм… Ты хочешь поговорить с грифоном?

– Да.

– Но он же…

Кайнар не знал, что сказать. Парень пытался призвать мойру к тому, что грифон опасен, но по факту тот ничего не делал, не пытался никому навредить, кроме машины.

Джекс никогда бы и не подумал, что может поддержать Кайнара и сойтись с ним во мнениях, но сегодняшний день определенно удивлял.

– Мне тоже не нравится эта идея. И вообще, грифоны опасны.

Альма бросила на парня скептический взгляд:

– Откуда тебе знать, ты их прежде не видел.

Это был довольно веский аргумент, с которым Джекс не мог спорить, но это не означало, что парень не сделает еще одну попытку переубедить мойру.

– Да, но это опасно! – Джекс не знал, что еще можно сказать.

Дальше Альма слушать не стала. Она сделала уверенный шаг к грифону. Мойра не привыкла что-то объяснять, она просто знала, что необходимо делать. Этот грифон отличался от прочих, что пытались встать у них на пути.

Грифоны являлись помощниками. Они только выглядели устрашающе, но могли причинить вред лишь врагам. Альма знала, кто находился перед ней.

Крылья грифона были белыми, с золотистым отливом; Альма разглядела, как из них на ветру выпало несколько перьев и тут же исчезло. Она посмотрела назад: хвост грифона переливался перламутром и бирюзой, отличаясь от основного окраса. Даже у богини судьбы захватывало дух от красоты и сочетания цвета.

Альма заглянула в глаза грифона. Это была девочка. Мойра заметила, что она ничего не пытается сделать, грифоница просто стояла и смотрела на Альму, слегка наклонив голову.

В голове мойры, будто кто-то шептал ей на ухо, возникло имя.

– Зелли! – крикнула Альма, пытаясь бороться с ветром. Небесные глаза устремились на нее. – Не хочешь подбросить нас?

Альма улыбалась, что удивляло и вместе с тем радовало Джекса, который все еще пытался понять происходящее.

Кайнар был озадачен в не меньшей степени.

– Подбросить? – переспросил парень в надежде, что просто не так услышал ее слова.

– Да. Полетим по воздуху.

Глава 12

Смерть посещает человека внезапно. Смертный не знает, когда настанет последняя секунда его жизни и когда он сделает последний вздох, но есть те, кому это известно.

Эринии – посланники, проводники мертвых. Они подчиняются только Танатосу, служат ему верой и правдой. Собственно, именно для него они и были созданы. Танатос отправляет души смертных в Царство Темных, по-иному – нижний мир. Над ним находится Пантеон, которым правят светлые боги, а Царством Темных руководит бог смерти. Мойры же поддерживают баланс миров. Они видят нижний мир, Царство Темных, и вместе с тем контактируют с Пантеоном. Мойры и есть центр всего сущего.

Все это Альма успела объяснить за время полета на грифоне.

Скажи кто-нибудь пару дней назад, а может, даже и вчера, что Джекс полетит на грифоне, он бы посчитал этого человека ненормальным. Он не рассчитывал даже увидеть грифона, не говоря уже о том, чтобы летать на нем верхом.

Это было немыслимо.

Джекс ощущал ветер в своих волосах. Холод распространялся по всему его телу, прокрадываясь под тонкую футболку, и даже толстовка не спасала. Но парень не обращал на это никакого внимания.

Поначалу было страшно.

– Мы реально полетим на… этом?! – возражал Джекс, когда Альма представила ему свой план. Парень активно мотал головой: – Ни за что!

Кайнар, на удивление, вступился за мойру. Джекс переключил на него свое внимание, с опаской поглядывая на грифона.

Указывая на машину, а вернее, на то, что от нее осталось, Кайнар произнес с иронией:

– Не собираешься же ты идти пешком?

Джекс сжал зубы. Ему не хотелось доверять чудовищу, но грифон не выглядел устрашающе, да и в отличие от тех, кого им доводилось встречать, не пытался убить или причинить вред. Пострадала только машина, на которую Кайнар продолжал смотреть с болью в глазах.

Когда Джекс задался вопросом, как так получилось, что им выпала честь лететь на грифоне (при этих словах существо подняло голову выше, будто гордясь и привлекая к себе внимание), откуда вообще грифон взялся и как их нашел, то мойра ответила, что его прислали ее сестры.

Девушка надеялась, что они присматривают за ней.

Забраться на грифона оказалось куда сложнее, чем Джекс себе представлял. Альму существо жаловало больше остальных, поэтому девушка полезла на его спину первая и помогла взобраться парням.

– Почему он вообще нам помогает? – скептически спросил Джекс.

– Это девочка, – сказала Альма с укором.

Кайнар хихикнул, поднимаясь вслед за Джексом, чем вызвал у парня желание пнуть его по лбу ботинком. Но Джексу пришлось сдержаться и укротить свой пыл. Одно лишнее движение – и грифоница могла скинуть человека с немаленькой высоты. Не то чтобы Джекс боялся самой высоты, но падать желания не испытывал.

Когда грифоница впервые взмахнула крыльями, Джекс неосознанно затаил дыхание. Он видел, что Кайнар слегка открыл рот, и очень жалел, что в руках не было телефона. Тот находился в рюкзаке за спиной, но парень не рискнул достать его ради одного кадра.

Полет продолжался довольно долго. Альма гладила грифоницу и пыталась с ней говорить, правда, Джекс не понимал ничего из ответного щебетания.

– Как мы найдем Нортса? – задал он Альме давно волнующий его вопрос. – Если он жив, значит, именно он может разбудить Лару. Но где он?

– Сейчас эриния восстанавливается в месте своего зарождения.

– Царстве Темных? – выдвинул очевидное предположение Кайнар, все еще пытаясь уложить в голове информацию о других мирах и богах.

Признаться, ему было тяжело.

Альма подтвердила это кивком:

– Верно. Но мы туда не пойдем, не сможем попасть. Нужно дождаться, когда Нортс сам нас найдет. Вернее, меня. А искать он меня точно будет.

– Ты уверена?

– Более чем. Нортса не просто так отправили за мной, Демьяну нужны мои способности. Если он заставил эринию пленить богиню судьбы раз, то сделает это снова. Рядом с Демьяном всегда будут эринии. Мы сможем расспросить их про Нортса. Танатос не позволит ему долго прохлаждаться без работы. Нортса, по сути, просто вернули обратно в Царство Темных, а не убили. Ему нужно время на восстановление, но обычно это происходит быстро.

Ответ Джекса удовлетворил. По крайней мере у них был план.

– О чем ты говоришь с грифоницей? – поинтересовался он у Альмы. Этот вопрос тоже мучил Джекса.

Альма посмотрела на него так, словно не знать языка грифонов было сверхтупостью.

И тут Зелли резко замедлилась и зависла в воздухе. Парни едва не сорвались с нее, в отличие от Мойры, державшейся за гриву.

– Она говорит, что у нас возникла проблема, – сообщила Альма.

Подняв глаза, Джекс увидел, что остановило грифоницу – это была девушка, состоявшая словно из самих облаков. Женский силуэт, белый и невесомый, приближался к ним.

Джекс не стеснялся в своих выражениях:

– Что за…

Дальше Кайнар не слышал. И не был уверен, что хотел бы. Девушка, казалось, была частью самого облака.

Волосы незнакомки были длинными и белоснежными, как и ее туника, закрывающая тело. Глаза оказались такими же, как и у Альмы.

Девушка открыла рот и… запела. Ее голос был похож на звон сотни колокольчиков. Тонкий и красивый.

– Сильфа приветствует нас, – перевела Альма, обернувшись к парням, которые уставились на облачную девушку.

– Это ее имя? – спросил Джекс.

– Нет. Это дух воздуха. Она охраняет небесное пространство от таких, как я, и не только. Люди для них неопасны. Но любое другое существо они не пропустят. Это их территория, и «пройти» могут только сильные и достойные уважения сильфы.

Кайнар даже привстал от неожиданности.

– А просто обойти ее нельзя? – беспокоился он.

– Увы, нет, – с неподдельным сожалением ответила Альма; она тоже не хотела вступать в сражение так скоро, к тому же неплохо было бы поберечь силы для встречи с правителями. – Иначе она нас не пропустит.

– Что тебе известно о сильфах? – смирившись с ситуацией, спросил Джекс.

Облачная девушка тем временем продолжала приближаться. Джекс невольно подумал о том, что ему тоже хотелось бы иметь способность Альмы понимать подобных существ.

– Они дружелюбны и любопытны. Все сильфы от природы способны к левитации, умеют буквально быть самим воздухом, наделены магией, особенно связанной с их стихией воздуха. Еще они неожиданно появляются и тут же исчезают с быстротой молнии, – отчеканила мойра, словно зачитывала материал лекции.

– Впечатляюще, – вздохнул парень.

Больше сильфа не пожелала давать им время на разговоры. Джекс вынул сай и приготовился, хотя сделать это, сидя верхом на грифонице, было труднее, чем он себе представлял.

Альма последовала его примеру и достала ножницы. Она сильно сомневалась, что они хоть чем-то смогут помочь, но держать нечто острое и опасное в руках было всегда спокойнее во время сражения.

Голос сильфы перестал быть чудесным и походить на мелодию. Дух воздуха издала крик, от которого Джексу хотелось закрыть уши, но надо было держать клинок. Звук был неприятным и пронизывающим.

Кайнар ощущал свою беспомощность и бесполезность. У него не было силы мойры, и парень не имел даже оружия, как Джекс.

Сильфа нанесла первый удар. Она вытянула губы трубочкой и сделала глубокий выдох.

Грифоница не удержалась на месте. Несмотря на свои могучие крылья и большие размеры, даже она не смогла противостоять порыву ветра, он буквально сносил все на своем пути.

Джекс не имел понятия, как им бороться с силой природы.

– Мы не сможем ее одолеть, – констатировал парень.

– Что ты предлагаешь? – перекрикивал его сквозь свист ветра Кайнар, пытаясь закрыть лицо руками, чтобы не щипало глаза.

– Спуститься на землю.

– Ты хочешь, чтобы грифоница разгуливала по дорогам и люди видели ее? – спросила Альма. – Твой план слишком плох, даже для смертного.

Джексу пришлось признать, что мойра права.

Сильфа внимательно разглядывала их, наклонив голову. Ее волосы смешивались с облаками.

Альма вцепилась в гриву грифоницы, но осторожно, чтобы не причинять вреда существу и удержаться самой.

Зелли не стала спускаться, а, наоборот, взлетела еще выше. У Джекса перехватило дыхание, но, посмотрев на Альму, он понял, что у нее было на уме. Кайнар вцепился в Джекса мертвой хваткой, чтобы не свалиться. Джекс усмехнулся:

– Будешь должен, я фактически спас тебя.

Лицо Кайнара помрачнело:

– Это была вынужденная мера.

Сильфа, поняв, что добыча ускользает от нее, принялась догонять. Воздух и небо были ее территорией. Настоящее безумие – бороться с ней здесь, но и показать грифоницу смертным тоже было риском.

Альма настороженно смотрела на стремительно приближающуюся сильфу. Воздушный дух снова открывала рот, вбирая в себя как можно больше воздуха для следующей атаки. Мойра достала ножницы и приготовилась.

Альма видела нити судьбы сильфы. Они были у всех созданий, сотканных из света.

Мойра вытянула одну руку, сжимая пальцы в кулак, а другой держалась за грифоницу, чтобы не упасть и не потерять равновесие.

Джекс знал, что последует за этим.

Альма нащупала нити судьбы Сильфы. Пришлось выждать несколько мгновений, пока Зелли подлетит ближе, практически вплотную. Сильфа верила в себя, в свою мощь, поэтому совершила глупую ошибку.

Сильфа сперва ничего не почувствовала, но потом заметила что-то неладное. Никто иной, кроме мойры, не мог видеть нити судьбы, даже их обладатель.

Сильфа разгневалась и хотела было прибавить скорость, чтобы оторваться, но было поздно. Альма крикнула что-то грифонице, и та, на удивление, послушалась ее. Джекс не разобрал слов мойры, но в следующий миг они резко повернули и устремились вниз.

Кайнар не издал ни звука, Джекс только ощутил, как он сильнее вцепился в его бедную толстовку, мысленно с которой Джекс уже попрощался. Как и со своей жизнью.

Полет был быстрым, а ветер буквально звенел в ушах. Волосы стояли дыбом, и Джекс был уверен, что, если они выживут, их придется приводить в порядок долгое время. Особенно Альме. Ее длинная шевелюра разлеталась во все стороны и била парня по лицу. Но он не жаловался, были проблемы посерьезней.

Сильфа выдохнула воздух, который накапливала в себе, грифоница не выдержала и перевернулась. Джекс успел ухватиться за шерсть холодными пальцами обеих рук, а вот Альма не удержалась.

Мойра стремительно падала.

– Зелли! – Джекс окликнул грифоницу, не зная, поймет ли она его речь.

Та издала крик.

– Зелли! – попробовал позвать ее Кайнар. – Нам нужно спасти Альму!

Джекс не имел понятия как, но грифоница решила отчего-то послушаться Кайнара и устремилась вниз подобно стреле. У Джекса не было времени на раздумья, он не мог потерять мойру из виду и должен был ее спасти. Мимо глаз Джекса пролетело какое-то темное пятно, это был его рюкзак.

Отлично, просто супер! – Джекс был расстроен такой потерей, но рюкзак не стоил ничего по сравнению с жизнью девушки, чью руку он пытался схватить.

Альма падала довольно быстро, и Зелли, чтобы ускориться, сложила крылья и спикировала вниз вслед за ней. Джекс протянул руку навстречу Альме, когда девушка оказалась близко. Но та не спешила принимать помощь.

– Ты разобьешься! – с отчаяньем крикнул парень.

Альма не могла говорить, легкие не выдерживали такой поток воздуха и мешали ей даже открыть рот. Мойра кивнула в сторону, указывая на свои руки: одна держала ножницы, вторая – нити судьбы, и Альма не могла отпустить ничего из этого.

Джекс выругался и повернулся к Кайнару. Он наказал ему держать его как можно крепче. Джекс не строил из себя героя, ему было страшно. Но страх за жизнь Альмы преобладал над остальными, включая опасения за собственную жизнь.

Сильфа подбиралась ближе.

Альма натянула нити судьбы еще сильнее, ее кулак был прижат к груди. Сильфа взвизгнула от боли, но мойра все равно не могла оборвать ее нити. Так нельзя поступать. Грифоница сделала поворот так, что Джекс чудом не упал, а затем еще один.

Парень не понимал, почему Зелли вела себя подобным образом, но мойра одобрительно смотрела на нее. Джекс осознал, что Альма сама сказала грифонице делать так, но для чего – он не знал. Мойра что-то придумала и осуществляла свой план.

Альма убрала ножницы, едва дотянулась до плаща. Она протянула руку к Джексу и коснулась его пальцев, но от холода и влажности в небе они соскользнули. На этом парень не собирался сдаваться. Он попробовал снова, стараясь наклониться сильнее, его толстовка натянулась до предела. Еще чуть-чуть – и Кайнар не удержит его.

Зелли снова сделала поворот, Джекс выругался, но продолжил попытки.

С третьего раза у него все-таки вышло дотянуться до Альмы. Ее руки тоже были холодные.

Я и забыл, что богини судьбы мерзнут, – подумал он, притягивая ее к себе.

Джекс чувствовал, как отчаянно и старательно Кайнар тащит их обоих на себя.

Как только Альма вновь оказалась на спине грифоницы, Джекс смог перевести дыхание. Но не успел он сказать и слова, как Альма воскликнула:

– Получилось!

И только теперь Джекс с Кайнаром обернулись в сторону сильфы. Та повисла в воздухе, будто ее тело сковывали невидимые цепи. Она была похожа на бабочку, застрявшую в паутине.

– Что ты сделала? – спросил Кайнар.

– Запутала ее в собственной судьбе, – иронично произнесла Альма.

Джекс довольно хмыкнул, поражаясь задумке. Мойра вытащила нити судьбы и запутала в них воздушного духа. А Зелли ей в этом помогала все это время.

Стоило признать, что этот план был отличным, но им стоило быстро убираться с территории сильфы, пока та не выпуталась.

– Снижаемся, – неожиданно предупредила Альма.

Краем глаза позади себя мойра видела, как Джекс и Кайнар оба открыли рты, чтобы возразить или спросить, что она имеет в виду, хотя ее предупреждение и так было довольно очевидным, но мойра привыкла, что людям все приходилось растолковывать. Парни не успели сказать и слова, как их легкие заполнил поток быстро врывающегося воздуха. Грифоница стремительно полетела вниз.

Альма наслаждалась попутным ветром, пусть он и не щадил ее лица. Очки и кепку мойра не успела надеть, поэтому приходилось зажмуривать глаза. Они неприятно слезились, это ощущение было непривычным для богини судьбы, но она искренне радовалась минутам полета.

А вот Джекс кричал. Иногда Альма улавливала мольбы смертного, что-то вроде «Помогите!», и слышала позади сдавленный смех Кайнара, который наблюдал всю эту картину.

Полет был довольно быстрым, но мойра ощущала, как ее смертное тело страдает. От неудобного положения оно ныло, а кости слегка ломило от напряжения.

Когда она ступила на землю, ей казалось, что все под ее ногами кружится.

– И где это мы? – спросил первым делом Джекс, оглядываясь.

– Я просила ее принести нас к резиденции правителя смертных, но не была уверена, понимает ли Зелли, чего именно я хочу.

Кайнар одобрительно кивнул, тоже рассматривая местность.

Резиденция находилась на холме и была окружена защитным заклинанием. Альма сразу догадалась, что это дело рук эриний, потому что их магия буквально витала повсюду. Так просто туда теперь не попасть.

Мойра нахмурилась, и Джекс, заметив это, подошел к ней:

– Что-то не так?

Смотря на парня, даже богиня судьбы понимала, что тот чувствует себя неловко рядом с ней. И это было вызвано недавней ссорой.

– Нам нельзя войти в резиденцию, на нее наложена защита от таких, как я. Вход разрешен только людям.

Грифоница встрепенулась. Она издала непонятный звук, от которого у Джекса заложило уши. Но Альма подошла к существу и погладила его по голове, когда оно нагнулось.

Наблюдать за ними было довольно странно, и парень не знал, сможет ли он когда-нибудь к такому привыкнуть.

– Она говорит, что ей пора возвращаться. – Произнеся это, Альма отпустила грифоницу, не забыв поблагодарить, чему Джекс удивился. Он не знал, что мойре знакомо слово «спасибо».

– Какой у нас план? – перешел к делу Кайнар, поравнявшись с ребятами.

До холма было идти неблизко, около часа, возможно, больше. Резиденция правителя выглядела внушительно по своим размерам. Альма же смотрела на нее скептически, вспоминая Пантеон. Смертные не смогли бы достичь такого величия. Но резиденция выглядела, по ее меркам, не так и плохо.

Белые камни отливали бирюзой, на стенах поблескивали, словно капельки моря, маленькие прозрачные камушки, вбирающие в себя солнечный свет.

– Для начала проникнуть внутрь.

– Звучит так, будто мы воры. – Кайнар поморщился, словно видел в этом что-то плохое.

Альма не стала припоминать парню, что именно он пытался проникнуть в кабинет своего отца. Незаконно, как бы сказал Джекс.

Альма перевела на него взгляд. Она не желала признавать, что находиться с Джексом в напряженных отношениях тяготило ее. Ей не хватало легкости, которая была между ними до этого. Но заговорить первой означало признать, что смертный прав. Мойра вдумывалась в его слова и поняла, что Джекс и впрямь был прав.

– Смертный, – позвала его мойра.

Джекс вопросительно посмотрел на нее.

– Насчет той фразы, которую ты сказал…

– Я был неправ, не бери в голову, – поспешил сказать Джекс. Его слова выглядели как оправдание.

– Нет, я должна это сказать, – настояла решительно мойра. – «Смертным далеко до твоего таланта и силы, а тебе далеко до смертных». – Альма процитировала сказанные Джексом слова, слегка их укоротив. – Я думаю, ты был прав.

– Что? – не поверил услышанному парень.

– Замолчи, смертный, или я передумаю.

Джекс поднял руки вверх, опуская подбородок и говоря «окей», а Кайнар затаил дыхание. Ему было неловко находиться рядом в этот момент – казалось, он вмешивается в их личные дела.

Тогда Альма продолжила:

– Эта фраза… – Девушка замолкла, пытаясь подобрать слова. – Она задела меня, но лишь потому, что ты сказал истину. Смертным действительно далеко до тех способностей, которые есть у меня или у другой мойры или же богини, но нам, богам, сложно понять вас, смертных. Вы умеете то, чего не можем мы: чувствовать, ощущать и испытывать эмоции; ваши души полны переживаний и радостей. Вы любите других, в то время как боги не могут безусловно дарить свою любовь, потому что слишком любят себя.

Джекс стоял и молча слушал. Когда девушка закончила говорить, он не мог ответить, потому что не находил нужных слов.

Парень жалел о том, что критиковал Альму, но не жалел, что высказался о том, что было в душе. Единственное, чего он не хотел, – чтобы мойра поняла его слова превратно.

– Прости, – со всей искренностью произнес Джекс. – Я не хотел быть грубым с тобой.

– Я принимаю твои извинения, смертный. К тому же ты меня спас. – Девушка смущенно пожала плечами.

Джекс знал, что второй подобный порыв ему вряд ли так легко простят, и пообещал держать себя в руках. Тем не менее на душе стало легче.

Кайнар дал знать о своем существовании, покашляв в кулак.

– Думаю, нам не стоит больше терять времени.

Альма согласилась с ним, после чего они вышли на дорогу, ведущую к замку, и принялись по ней взбираться.

К концу Альма тяжело дышала, хотя старалась это скрыть. Джекс и Кайнар явно привыкли к физическим нагрузкам, потому что подъем не казался им таким трудным, как ей.

Оставалась пара метров, перед глазами уже стояли главные ворота. Джекса переполнял адреналин и мысли о матери, которую он собирался спасти. Охраны поблизости не было. Но это место в ней и не нуждалось, магии было достаточно, а простые смертные явно не могли причинить вред тому, кто подчинил себе эриний.

Альма коснулась железных врат, и по ее телу прошелся довольно болезненный заряд тока: что-то невидимое, неподвластное смертному телу находилось вокруг и запрещало вторгнуться в чужие владения.

– Как я и думала, мне тут не пройти, – сказала мойра. – Вам придется идти вдвоем. Попробуйте открыть ворота с той стороны. Думаю, это сработает. Насколько я понимаю, защита действует, только если входить без приглашения.

Пусть Джекса и не прельщала возможность оставаться в компании Кайнара – загадочного, а вернее, довольно подозрительного парня, – другого выбора у них действительно не было.

Вздохнув, Джекс сделал шаг вперед. Железные врата приоткрылись, пропуская его дальше. Вслед за ним последовал Кайнар, – правда, парень слегка замялся и делал неуверенные шаги, будто думал, что что-то сейчас может произойти. Как только он попытался перешагнуть территорию, разделяющую резиденцию и остальной внешний мир, по его коже прошлась такая же энергетическая волна.

– Ауч! – вскрикнул Кайнар, отшатнувшись назад.

Джекс с Альмой озадаченно посмотрели на него.

– Я должен вам кое в чем сознаться, – выдавил из себя парень с тревогой в голосе.

Глава 13

Кайнар переступил с ноги на ногу. Его выражение лица было таким, будто он хотел прямо сейчас убежать и скрыться где-нибудь, желательно подальше.

Поэтому Джексу пришлось первому начать этот непростой разговор:

– Ты не человек? – спросил он Кайнара, хотя самому не верилось, что он действительно произносит это вслух. Но это было единственным объяснением, почему парень не мог войти внутрь.

– Моя мать была гарпией, ее звали Окипета, что означает «быстрая». Я видел ее только единожды. – Кайнар впервые за длительное время неловкости поднял глаза, чтобы посмотреть на своих спутников. – Дальнейшую жизнь я провел с мачехой, которая ненавидит меня.

Признаться, Джекс был удивлен. И слово «удивлен» слишком слабо описывало его состояние и реакцию на этот момент. Внутри он всегда чувствовал, что с этим парнем было что-то не так. Но Джекс бы никогда не подумал, что Кайнар не человек. Это было странно, даже для него.

– И кто же ты? – спросил Джекс.

– О чем ты? – насторожился Кайнар.

– Ты сказал, что твоя мать гарпия, а кто ты сам?

Кайнар не спешил отвечать. Альма тоже стояла молча, решив не давить на парня. Джекс думал о том, что у них не так много времени, но слишком хотел узнать секреты Кайнара.

С одной стороны, хорошо, что стражники не поджидали на каждом углу, иначе бы у них возникли проблемы. А с другой – это настораживало даже сильнее.

– Я что-то между гарпией и человеком. Я смертен. – На этом слове на лице Кайнара промелькнула легкая улыбка. – Как часто и говорит Альма, но при этом у меня иногда вырастают крылья, и мои ноги… тоже претерпевают некую трансформацию. Никогда прежде я не знал, что есть кто-то еще из иномирных существ, помимо гарпий. Я был слишком занят разгадкой своей собственной тайны.

Джекс бросил на Кайнара полный удивления и непонимания взгляд, а затем уже по привычке посмотрел на Альму, мысленно прося у нее объяснений происходящего.

Не успела мойра открыть рот, чтобы вдаться в подробности, как за их спинами послышался шорох, а затем раздался громкий мужской голос:

– Эй, вы! Что подростки забыли на территории резиденции правителя?

Все трое обернулись и увидели стражника в форменной одежде. Обычный мундир сине-серого цвета с белыми вставками на плечах, похожими на погоны, и ремень им в тон. Его шаги были тяжелыми и стремительно приближались. Видимо, насчет отсутствия охраны они все же ошиблись.

– Ты, человек, сравнил меня с этими смертными? – Вид Альмы выдавал крайнее возмущение.

Джекс должен был чувствовать себя оскорбленным. Снова. Но, на удивление, он смирился с тем, что из ее пятой точки так просто не вытащить высокомерно-божественную занозу.

Мужчина хмуро взглянул на мойру, на его лбу появились заметные морщинки. Видимо, он пытался осознать сказанные Альмой слова. Джексу так и хотелось крикнуть ему, чтобы он даже не пытался сделать это.

– Что вы, молодые люди, забыли на охраняемой территории? – повторил охранник свой вопрос, на этот раз с еще большей угрозой.

– Он снова приравнял меня к людям!

Казалось, негодованию Альмы не было предела, но охранник на это не реагировал, что выводило мойру из себя еще больше. Джекс покосился на нее, заметив, как Альма потянулась за ножницами, но вовремя одернула себя, решив не создавать лишних проблем.

Джекс вздохнул и спокойно заговорил с мужчиной, так как посчитал себя самым благоразумным из всей троицы.

– Кхм… – Это был весь словарный запас, который нашел в себе парень. Джекс с отчаяньем посмотрел на Кайнара, ища поддержки или хотя бы надеясь, что он скажет, что хочет проведать отца на работе по важному делу.

Тот упреждающе покачал головой и посмотрел на Джекса с видом: «Не говори о моем отце, вообще не упоминай о нем!»

Это только усложняло их задачу.

– Мы волонтеры, – вспомнил Джекс урок по истории. Пару лет назад правитель издал указ, а вернее, сделал объявление о том, что школьная программа может включать в себя волонтерские мероприятия в резиденции.

Джекс всегда думал, что старик просто смеется или хочет найти себе бесплатную рабочую силу, как будто ему не хватало собственных людей в подчинении. Несмотря на привилегии, желающих было мало, что не удивляло. Но друзьям крайне повезло повстречать представителя местной охраны, это решало проблему с Альмой и Кайнаром. Они смогут обойти заклинание, мешающее им войти. Ведь охранник сам откроет им дверь.

На удивление, Джексу пригодились школьные знания, и они не оказались такими бесполезными, какими он их считал раньше.

Стражник резиденции с подозрением покосился на сай, который Джекс держал в руках. Он потерял рюкзак, и было жутко неудобно ходить с клинком наперевес, держа его слишком открыто, но другого выбора не было.

– Это реквизит! – поспешил объяснить Джекс, и пусть это оправдание было самым глупым, но единственным, которое ему пришло на ум.

Взгляд Кайнара так и говорил: «Серьезно, ты не мог придумать что-то получше? Думаешь, этот недоумок и вправду поверит в эту чушь?»

– Вот как, – задумался охранник, потирая бороду. – Ладно, в таком случае можете пройти, я представлю вас троих Катлине.

Тем не менее охранник не мог не выполнить свою работу. Он тщательно обыскал новоприбывших и, как ожидалось, не нашел ничего подозрительного, помимо меча, в легенду о котором поверил.

Сказав имя совершенно незнакомой Джексу девушки, мужчина просиял, и, кажется, у него даже поднялось настроение. Теперь он не смотрел на только что встреченных им подростков как на преступников.

Джекс вздохнул с облегчением и порадовался, что его ложь была довольно удачной. Ему хотелось повернуться и сказать Кайнару: «Вот видишь, у меня получилось!», но это было слишком по-детски, поэтому Джекс предпочел оставить это на потом.

– Мне кажется, тут что-то не так, – едва слышно проговорил Кайнар. – Я бы не исключал возможность ловушки.

Весь путь они молчали, думая об этом. Никто не решался сказать ни слова, а мужчина шел впереди, напевая себе под нос что-то не особо мелодичное, но довольно веселое. Мойра казалась хмурой.

Наверное, до сих пор обижается на то, что этот тип назвал ее смертной. Как будто это оскорбление века! – осмысливал свою догадку Джекс.

Кайнар тоже выглядел не лучшим образом после своего признания. Им еще предстояло об этом поговорить.

Они шли по небольшому саду, обходя резиденцию. Казалось, что стражник вел их по какому-то короткому или тайному пути, известному лишь прислуге.

Как только они завернули за угол, по подсчету Джекса, вот уже в четвертый раз мужчина открыл перед ними дверь.

Неохотно войдя в нее, они увидели кухню.

Друзья не успели ничего сказать и сориентироваться, как к ним подбежала девушка – она была похожа на маленький ураган с длинной косой, убранной назад красной лентой. Бантик колыхался в разные стороны в зависимости от ее движений и наклона головы. В глазах горели искорки, щеки походили на наливные яблочки. Джексу она показалась милой. В руках она держала белый колпак главного повара.

– Я Катлин, – радостно представилась она, хотя ее взгляд был полностью сосредоточен на охраннике рядом с гостями.

Джекс решил, что она руководит кухней при дворе, это место находилось в ее распоряжении.

Позади нее царила суматоха. До Джекса доходил чудесный аромат булочек и яблочного пирога. Конечно, он не был уверен, что это именно пирог, но, так как он их очень любил, Джексу хотелось в это верить.

Выйдя из оцепенения, все представились по очереди:

– Джекс.

– Кайнар.

– Атропос.

– Необычное имя, девочка.

Джекс тоже удивился. Обычно Альма не называла свое полное имя. Но сейчас мойра просто пожала плечами. Она явно с настороженностью относилась к новым знакомствам. Кайнар ей тоже поначалу не нравился, но Джекс заметил, что ее взгляд потеплел, когда парень признался, кто он на самом деле.

Пока Катлин осматривала новоприбывших, будто товар на рынке, охранник выпрямился и словно пришел в себя, с большой неохотой отводя взгляд от служанки.

– Волонтеры, – наконец-то коротко объяснил он.

– Юдис, нужно было сказать раньше! – Она подмигнула и весело хлопнула стражника по плечу.

Никто, кроме Катлин, не обращал внимания на гостей резиденции. Весь персонал был слишком занят своими делами. Джексу казалось, что они очень спешили, боясь не успеть.

Катлин перехватила его взгляд и рассмеялась, прикрыв рот рукой. На ее пальцах были остатки муки, и сейчас ее губы словно испачкали мелом. Сама кухня была просторной и светлой, через окна проникали лучи света, согревая своим теплом.

– В резиденции сегодня праздник, – объяснила она с задором и радостью. – Вы как раз подоспели вовремя, видели объявление?

– Д-да… – неуверенно ответил Джекс, надеясь, что Катлин не придаст особого значения его несвязной речи.

Совершенно неожиданно где-то поблизости раздалось урчание. Все взгляды устремились к источнику звука: к мойре, а вернее, к ее изнывающему от голода животу. Никто из них не ел с того момента, как они покинули больницу.

Звонкий смех Катлин разрушил неловко повисшее молчание.

– Так вы голодные – и молчите!

Она бросила гневный взгляд на Юдиса, который в этот момент был пристыжен, и уперла руки в бока.

– Как ты можешь быть таким невнимательным?

Суровое лицо охранника вмиг смягчилось, а щеки залились краской, он даже опустил голову, услышав недовольство Катлин. Не став дожидаться ответа, она взяла за одну руку Кайнара, а за вторую Альму и повела за собой. Джексу пришлось следовать за ними, стараясь не оборачиваться на стражника, чтобы не засмеяться.

Катлин усадила их за небольшой столик в конце кухни и через пару секунд подала свежеприготовленный ароматный хлеб, поставила масло, булочки с джемом и запеченную картошку с грибами. Все трое набросились на еду. Катлин осталась полностью довольна своей работой.

Как только с трапезой было покончено, Юдис приказал идти за ним. Так они покинули кухню.

Резиденция правителя была огромна не только снаружи, но и внутри. А еще она оказалась мрачной. Шум шагов отдавался по холодному полу из серого мрамора. Джекс думал, что кухня – довольно уютное место, с приятными запахами, вечным теплом, исходившим от духовок и кастрюль, привычной веселой суетой и несмолкаемыми разговорами. Парень полагал, что такая атмосфера царит во всей резиденции, но он ошибался.

Стук собственных шагов отдавался в ушах. Казалось, здесь было невозможно пройти неуслышанным и незамеченным. Плотная ткань бархатных штор темно-винного цвета закрывала окна, не пропуская солнце.

В музее и то веселее, – подумал про себя Джекс, осматриваясь по сторонам.

Парень поднял голову в поисках источников света. Люстры висели под потолками, но свет не горел, хотя время подходило к вечеру. Это было очень странно, и Джекс сравнил бы резиденцию правителя с каким-нибудь пристанищем для вампиров. Поймав в себе эту мысль, парень понадеялся, что никаких вампиров не существует, хотя сейчас, смотря на Кайнара, чья мать оказалась гарпией, Джекс ставил многое, в чем был уверен раньше, под сомнение и потому пообещал себе позже прояснить у Альмы этот момент.

Тем временем Юдис остановился, заметив другого стражника. Жестом, подняв руку, он сказал гостям стоять на месте, после чего подошел к другому стражнику, и они перекинулись парой слов. Джекс поймал на себе изучающий и недовольный взгляд второго. Юдис не поворачивался все это время, стоя спиной, но Джекс сделал предположения, что ему давали указания. Прошло еще несколько минут. Он видел, что второй охранник что-то сказал, но не услышал, что именно. Юдис только легко кивнул, потом встал в стойку, прижав одну руку к телу, а второй отдал честь. Сделав после разворот, он вернулся к троице.

Ничего не сказав, они продолжили идти.

В замке было холодно. Джекс невольно поежился, ощущая на своей коже мурашки. Мойре и Кайнару тоже было не себе. По их лицам было понятно, что место не внушает им никакого доверия. Отсюда хотелось бежать, и как можно скорее. Но такой роскоши они позволить себе не могли, ведь нужно довести дело до конца.

Джекс вспомнил тот день, когда впервые спросил у матери про отца, которого никогда не видел. Лара открыла дверь, а за ней на пороге стояли двое мужчин в черных пиджаках. Их плечи были огромны, будто они подложили туда пару фарфоровых ваз, а головы почти касались планки над проходом. Еще в детстве Джексу приходилось наблюдать эту картину каждый месяц, когда наступал день платежей.

Лара старалась ограждать Джекса от коллекторов, говорила сыну не высовываться из своей комнаты, но кто станет это слушать в возрасте семи лет. Ему было интересно.

Мама вытаскивала из ящика своей спальни конверт с деньгами, которые собирала и откладывала с зарплаты, протягивала их мужчинам, когда те приходили, но этого всегда было мало, потому они возвращались снова.

Однажды после их ухода Лара, думая, что Джекс находится у себя, опустилась на колени, держась за дверную ручку, и ее плечи тряслись от слез. Джекс не знал, что делать, он сидел на лестнице, опираясь на перила, и смотрел. Прошло время, и он, не выдержав, подошел к матери. Лара вздрогнула от неожиданности и посмотрела полными слез глазами на сына:

– Что ты здесь делаешь? Я же говорила тебе…

Она не успела договорить, хотя ее речь была быстрой и сбивчивой. Джекс обнял маму – так как она сидела на коленях, в свои семь он как раз доставал ей до плеч.

– Почему они каждый раз приходят и просят деньги, мам?

Лара помедлила с ответом, но все же сказала:

– Это их работа, мой мальчик. Они собирают долги.

– Разве это делает не банк?

Джекс недавно видел по местному каналу рекламу кредитов от банка. Мальчишка не до конца понял систему, но мысль в голове отложилась: деньги выдает банк, а потом их нужно возвращать.

Лара сдавленно рассмеялась сквозь слезы и вытерла глаза рукавом кофты, шмыгая носом.

– Когда заем неофициальный, за ним приходят таким образом.

– Чей это долг, мам? – спросил Джекс, хотя и знал ответ на свой вопрос. Ему было семь, но это не значит, что Джекс был глуп.

Лара не поднимала на сына глаз, но и врать не хотела. Их отношения были честными с самого начала.

– Твой папа не плохой человек, – тихо произнесла Лара.

Да он ужасен. – Джекс был полон решимости и злости, и она до сих пор осталась в его сердце и памяти.

От воспоминаний Джекс не заметил, как сжал кулаки. Альма шикнула на него, возвращая в реальность. Парень осознал, что идут они уже довольно долго, но точно не знал, куда Юдис их собирался привести.

– Вряд ли нас отправят напрямую к правителю, – шепотом произнес Кайнар, пытаясь говорить как можно тише, поравнявшись с Джексом. По другую сторону рядом шла Альма.

– Почему?

Кайнар закатил глаза:

– Потому что мы никто, Торриус Солер слишком занят, чтобы принимать ничего не значащих людей.

– Я не человек, – ответила мойра и кивком указала на Кайнара: – И ты тоже, почти.

Кайнар смутился, но потом его взгляд стал твердым. Несмотря на свое происхождение, сам парень считал себя вполне человеком, так как способностями гарпии ему доводилось пользоваться крайне редко.

– И лучше бы пока об этом никому не знать.

Их разговор прервали. Охранник остановился возле широких дверей.

– Вас ожидают здесь.

Юдис открыл дверь, жестом приглашая гостей войти. Все внутри Джекса противилось этому действию. За дверью было темно, будто их вели в темницу, но парень успокаивал себя, что никто и ни в чем не мог обвинить их, им незачем ждать наказания. К тому же не похоже, что Юдис блещет особым умом, – скорее, его мысли были поглощены Катлин.

Первой сделала шаг Альма. Джекс в который раз удивился ее смелости. Может быть, это было оттого, что мойра пока не полностью изучила мир смертных и не знала, сколько опасностей и проблем таит жизнь, но ее решительные действия не могли не восхищать парня.

Кайнар последовал вторым, а Джекс последним. Он услышал, как тяжелая дверь сзади закрылась.

Так как Джекс замыкал шествие, он оказался к двери ближе всех и инстинктивно дернул ручку, пытаясь открыть.

– Заперто, – со вздохом разочарования сообщил парень остальным.

– Черт, – цыкнул Кайнар. – И что теперь делать?

– Они заперли нас специально, – сказала Альма.

И словно в подтверждение ее слов, в темных уголках комнаты раздался рык.

Вокруг было темно и ничего не видно. Послышался шорох, потом что-то вспыхнуло, и когда глаза достаточно привыкли к свету, Джекс заметил, что Кайнар достал телефон и включил фонарик. Джекс даже замер от удивления.

– У тебя что, все это время был телефон?!

Кайнар спокойно пожал плечами:

– Ну да.

У самого Джекса телефон уже давно разрядился. Он был старый, и батарейка почти не держала заряд.

– Эй, смертные, – позвала Альма, – смотрите!

Рык снова дал о себе знать, в этот раз сильнее. Он словно отталкивался от голых стен вокруг.

– Это что… лев?!

Перед ними из темноты появился лев. Шерсть зверя была почти рыжей. Его лапы передвигались медленно, он словно знал, что его добыче никуда не сбежать, поэтому наслаждался.

Кайнар поднял телефон, чтобы разглядеть зверя получше.

– А ты не видишь? – с иронией в голосе спросил он.

– Я имел в виду, это реально настоящий лев?

Альма прищурилась, рассматривая зверя. От льва исходила черная энергия. Мойра хорошо ее знала и чувствовала: это была аура, принадлежащая Царству Темных.

– Этот зверь был когда-то львом, но не сейчас.

– О чем это ты? – насторожился Кайнар.

– Полагаю, лев принадлежал кому-то из этого места, он держал подле себя зверя как ручного, но тот умер, попал в Царство Темных, и теперь он приверженец нижнего мира.

– То есть ты хочешь сказать, что…

– Лев – это ищейка. Только более крупного размера.

Джекс стоял, хмуря брови, он был недоволен происходящим. Парень размышлял, сколько вообще этих ищеек существует и реально ли от них избавиться. Но времени на вопросы у него не было. Лев, видимо, устал ждать и решил действовать.

Он издал гортанный рев.

Несмотря на то что комната была практически пуста, неподалеку от двери стояла швабра. Видимо, кто-то из прислуги оставил ее здесь. Кайнар быстрым движением схватил ее и сжал в руках.

Джекс одобрительно хмыкнул, выставляя свой клинок перед собой.

– Лев может прыгнуть на свою добычу, – предостерег Кайнар. Его тело было напряжено, но сосредоточено, и, несмотря на потные прохладные руки, парень готов был броситься на льва со шваброй.

– И без тебя знаю, умник, – огрызнулся Джекс.

Лапы льва двигались бесшумно и плавно. Хищник уверенно шел за своей добычей, зная, что получит ее.

Когда зверь слегка прижался к земле, его конечности будто напружинились, и лев прыгнул.

Все бросились врассыпную. Альма оказалась рядом с Джексом, навалившись на парня всем телом, потому что не смогла удержать равновесие. Мойра вновь ощутила, насколько слаба человеческая оболочка.

Неподалеку послышался громкий звук, будто что-то сломалось. Джекс посмотрел в противоположную сторону, где находился Кайнар, продолжая поддерживать мойру, чтобы та не упала. Кайнар ударился плечом о стену, не рассчитав силу прыжка.

– Пострадало левое, – сообщил парень, поднимая сжатую в кулаке швабру, тем самым показывая, что правая рука работает отлично и он может сражаться.

При этом Кайнар прикусил губу, стараясь не показывать боли, и Джекс сделал вид, что не замечает этого. Кайнар ясно давал понять, что справится сам и не нуждается в жалости. Он продолжал держать телефон, не выпуская его из рук.

– У меня осталось мало зарядки, – с досадой крикнул парень.

Он положил устройство набок, повернув экраном к стене, чтобы свет фонарика лучше освещал пространство вокруг.

Джекс чувствовал исходящее от мойры тепло и не спешил отодвигать ее, но и сама девушка не отстранялась.

Лев тряхнул головой, ему не понравилось то, что он промахнулся. Зверь открыл пасть, и оттуда повалил темный дым.

И сколько можно, – подумал Джекс, – одни и те же фокусы, ей-богу!

Но черный дым не желал останавливаться. Вероятно, это была некая особенность существ из нижнего мира Царства Темных.

Глаза льва были обычными, темно-карими. По крайней мере, такими их видел Джекс, когда Кайнар светил на него фонариком, а сейчас они стали черными, как две бусины.

Взгляд льва был недовольным. Он принюхался и повернул голову в сторону Джекса, ощущая запах смертного.

– Ищейки чувствуют только меня? – спросил он у мойры. Девушка зашевелилась в его руках и начала отодвигаться, посчитав их близость слишком затянувшейся.

– Они чувствуют тех, у кого есть душа, которую можно забрать, – внесла ясность Альма. – У меня тоже есть душа, но забрать они ее не могут, потому что я богиня судьбы. Забрать мою душу может только эриния или сам бог смерти.

– А душа Кайнара? Он получеловек.

– Думаю, что его ищейки тоже чувствуют, ведь Кайнар не принадлежит ни нижнему, ни верхнему миру богов.

– Но охотятся они все равно на меня?

Очевидный вопрос не требовал объяснений, Джекс и так все понимал. До Кайнара они еще не успели добраться. Кто бы ни посылал ищеек за мойрой, о существовании Кайнара они или не знали, или пока не считали нужным втягивать еще и его. Запаха одного смертного, находившегося рядом с богиней судьбы, было достаточно.

На меня спускают всех собак, – посетовал Джекс.

Когда лев решил повторить свой прыжок, то выбрал своей целью смертного. Но прежде чем он успел напасть, Кайнар опередил его – он замахнулся шваброй и хорошенько ударил льва.

Джекс зажмурился. Несмотря на то что лев в теории не был живым существом и принадлежал Царству Темных, все равно в сознании парня оставался образ зверя, на каких он обычно смотрел по телевизору или в зоопарке, когда посещал его в детстве.

Удар не причинил льву никакого вреда. В одно мгновенье зверь испарился, а Кайнар, сделавший выпад, буквально врезался в Альму по инерции. Теперь они обнимались втроем. Джекс бы мог посмеяться над этой нелепой ситуацией, если бы Кайнар не заехал палкой ему в живот.

Парень подумал, что зверь исчез, но лев появился буквально через секунду, будучи еще злее, чем прежде. Он возник из облака темной пыли и встряхнул гривой.

Они оказались в ловушке. Джекс, Альма и Кайнар были прижаты к стене по собственной оплошности.

– Лучше бы тебе было оставаться в той стороне, – сказала Альма, обращаясь к Кайнару.

– Ну уж извините, что пытался помочь, – отозвался парень. – Я думал, что вам двоим всего лишь грозит смертельная опасность.

Альма оскалилась, смотря на льва, зверь ответил ей таким же оскалом. Они будто выясняли, кто здесь главный. Джекс хотел сказать мойре, что лев хищник и это не сработает, но Кайнар помотал головой, будто опережая его вопросы и заранее прося остановиться.

– Мойра может разобраться с ним, и тогда у нас будет шанс, – прошептал Кайнар, пытаясь говорить как можно тише, чтобы не рассердить льва еще больше. – Она богиня судьбы из Пантеона, а он ищейка, их миры похожи, несмотря на свою противоположность.

Кайнар определенно знал больше, чем старался показать. Раньше он делал это из-за прикрытия, а сейчас у парня не было смысла притворяться.

Львиная пасть открылась. Джекс заметил заостренные клыки. Тусклый свет, исходивший от телефона, помогал разбавить мрак, но не касался ищейки – зверь прекрасно ориентировался во тьме, откуда он и пришел. Лев облизнулся, по его языку скатывалась слюна, а черные глаза будто пожирали добычу. Джекса передернуло от непонятного ощущения страха, а вот Альма стояла не дрогнув, в упор смотря на хищника. Они будто вели молчаливый бой.

Швабра Кайнара от удара треснула, и пусть она все еще держалась, но второго такого удара пережить точно не сможет.

– Надо бы и мне запастись мечом, – сказал Кайнар, кивая в сторону клинка Джекса.

– Мне нравится быть единственным крутым парнем.

Внезапный оглушительный рык застал всех врасплох, и по этому звуку Джексу стало понятно, что они проиграли.

Альма потерпела поражение.

Лев сделал пару шагов навстречу и оказался возле троицы. Джекс перестал слышать звук собственного дыхания. Мойра отступила на шаг и прижалась спиной к Джексу, правда, при этом отдавив ему ногу, но на боль парень не обращал внимания. Были проблемы посерьезнее, например лев, который пытался их сожрать в эту самую минуту.

Так как мойра стояла впереди, оказавшись в роли первой возможной жертвы, льву не пришлось утруждаться, чтобы сделать прыжок, он и так находился на достаточно близком расстоянии. Альма достала ножницы, пытаясь защититься. Но зверь, словно смеясь над ней, открыл пасть, готовясь вонзить свои острые клыки мойре в руку.

Прежде чем до Джекса донесся крик, больше похожий на отчаянный вопль, он осознал, что произошло. Вот только этот крик принадлежал не девушке, а парню.

Кричал Кайнар.

Он среагировал быстрее, чем Джекс, за что тот стыдился, ведь именно он находился ближе и был обязан защитить Альму, даже если бы пришлось вступить в схватку со львом. Но это сделал Кайнар. Он двумя руками прочно ухватился за деревянную швабру и протолкнул рейку вертикально в пасть льва, тем самым защищая Альму и не давая зверю ее укусить.

Вот только дерево быстро начало трескаться и разламываться пополам.

Джекс мысленно ругал себя за медлительность. Он крикнул Кайнару:

– Отойди!

Парень принялся размахивать клинком, чтобы отпугнуть льва и заставить хотя бы отступить, оставив им пространство для боя, а не быть загнанными в угол.

Как Джекс и предвидел, швабра не выдержала пасти льва и разломилась на части. Кайнар не успел вовремя убрать руки, и зубы льва сомкнулись чуть выше его запястья.

Теперь кричала Альма.

Вдруг дверь в помещение открылась, пропуская дорожку дневного света из окна напротив. Он едва коснулся ищейки, как тот зарычал и тут же исчез.

Перед ошарашенной троицей стояла девушка в форме служанки. Она, заметив их, прикрыла рот рукой, подавляя немой крик.

– Все в порядке! – заверил ее Джекс, делая шаг вперед и поднимая руки. Это было не лучшей идеей, особенно когда в руках находился клинок.

Лицо девушки побледнело – казалось, она упадет в обморок. Ситуацию усугубило то, что в самый неподходящий момент служанка посмотрела в сторону Кайнара – рука парня была покрыта кровью.

– Мы можем объяснить, – сказал Джекс.

Глава 14

–Как вы оказались там? – Служанка говорила негромко, все еще приходя в себя после увиденного. – Я просто услышала шум, когда вешала новые шторы, – сказала она. – Обычно эта комната не используется. Я не знаю почему, нам просто не разрешено туда входить, но подробности мне неизвестны. Потому и было странным услышать голоса, а после оглушительный шум и крики. Хорошо, что у меня есть ключи от всех комнат на этаже, раз уж я за него отвечаю.

Альма села на больничную койку уже второй раз. Только теперь пациентом был не Джекс, а Кайнар, которому перебинтовывали и обеззараживали рану на руке.

Довольно сложно было отвечать на вопросы, но парни взяли эту часть работы на себя. Смертная женщина, назвавшая себя медсестрой, не унималась. Она задавала абсолютно глупые вопросы снова и снова: почему дверь была заперта (в то, что их там заперли, никто не поверил)? Откуда на руке мальчика (Кайнара) такие глубокие раны?

Джекс пытался отвечать как можно уклончивее и иногда бросал обеспокоенные, полные мольбы о помощи взгляды на мойру.

Альму это утомляло, поэтому дальше она не слушала.

Кайнару приходилось нелегко. Он старался выглядеть мужественно, когда его рану зашивали, но получалось это у парня плохо. Украдкой Альма заметила, как Кайнар прикусывал губы до крови. Мойра не понимала, зачем он вредит себе еще больше, но дела смертных оставались их делами.

Тем не менее Кайнар за время всей процедуры не сказал ни слова.

– В резиденции водятся львы? – спросила мойра.

Как только она произнесла эти слова, все взгляды устремились на нее, и ей даже показалось, что лоб Джекса покрылся капельками пота.

Несмотря на удивление неожиданным вопросом, первой ответила медсестра, которая закончила накладывать швы на руку Кайнару и убирала инструменты.

– Насколько я знаю, нет.

Затем повисло молчание, но через некоторое время служанка, вызволившая их, тихим голосом сказала:

– Говорят, наш правитель когда-то очень любил львов и держал их при себе.

– Не припомню такого. – Врач пожала плечами.

– Неудивительно. Это было довольно давно.

Кайнар поблагодарил медсестру за оказанную помощь, опустил рукав и спрыгнул с высокой больничной койки. Кроме них, людей не наблюдалось. Казалось, что больничное крыло замка – не очень популярное место для посещений.

Кайнар проверил свои карманы в поисках телефона, но он остался в комнате, где их пытался запереть стражник.

Внимание медсестры переключилось вновь на Альму и Джекса.

– Откуда вы прибыли? – На ее лбу появились глубокие морщинки. – Раньше я никого из вас здесь не видела.

На вопрос никому отвечать не хотелось, но пришлось. Джекс назвал номер своей школы, откуда якобы они получили направление на волонтерство. В двери возник новый охранник. Не тот, который повстречался вначале и запер их на съедение льву, а тот, который, вероятно, этот приказ ему отдал. Джекс узнал лицо стражника, с которым пару минут беседовал Юдис.

Он стоял, расправив плечи. Кайнар невольно дотронулся до места на своей руке, где была еще свежая рана. Сейчас она причиняла ему боль, и парень поморщился.

– Вы, трое. – Охранник прошелся серьезным взглядом по каждому, пристально рассматривая. – Пойдете со мной.

Его тон не подразумевал возражений. Хотя Альма и собиралась сказать надменному стражнику пару слов, что вертелись у нее на языке, Джекс остановил девушку, помотав головой и указав на приблизившихся сзади еще двоих охранников.

Она бросила на него испепеляющий взгляд, но спорить не стала.

Идти пришлось не так долго. Они поднялись всего на один лестничный пролет.

Джекс заметил, что в резиденции совершенно отсутствуют картины. Не то чтобы парень разбирался в украшении подобных мест или хоть раз в них бывал до этого дня, но он был убежден, что картины или портреты с членами семьи быть обязаны.

Это его настораживало. В этом месте все было как-то неправильно.

– У каждой ищейки, как и у любого существа, есть свои слабости. Похоже, что у нашего льва это свет, – предположила Альма.

Девушка говорила тихо, едва шевеля губами, чтобы стражник, идущий впереди, ничего не слышал. Размеры замка позволяли троице идти бок о бок и не задевать друг друга, оставляя свободное пространство.

– Значит, призрачный лев вернется? – предположил Джекс.

– Ты серьезно назвал его призрачным львом? – нахмурил брови Кайнар.

Он практически крикнул это, и стражник неодобрительно посмотрел на него, но быстро отвернулся. Поэтому Кайнару пришлось понизить голос и потупить взгляд, рассматривая дорогой мрамор под ногами.

Джекс возразил, что его название для льва звучит отлично.

– Куда он нас ведет? – задала вопрос Альма, игнорируя бессмысленный спор двоих смертных возле нее.

– К правителю? – Парень пожал плечами.

– Надеюсь, что это не так, – шепотом произнесла мойра.

Альма недаром не желала встречи с ним. Сейчас был худший момент, чтобы увидеть правителя. К тому же мойра не знала, чего ей ожидать, впервые ее пугала неизвестность. Ведь она привыкла, что конец предопределен, и чаще всего он находился в ее руках, достаточно было просто потянуть за нити.

Что-то внутри сильно тревожило Альму. Ей казалось, что встреча с правителем не предвещает ничего хорошего. Если он и был человеком, то очень опасным. Возможно, самым опасным из всех смертных, которых она встречала на своем пути. И все же сдаваться и бежать было нельзя, да и некуда, поэтому мойра покорно переставляла ноги, делая шаг за шагом. Хотя, вспоминая слова Нортса, опасней был тот, кто стоял за ним.

Оглядываться не было смысла. Резиденция казалась серой и безжизненной. Как если бы в ней все умерло и она стала похожа на завядший цветок, из которого выпили все соки.

Охранник остановился возле тяжелой дубовой двери; он постучался в нее ровно три раза, а после отпер. Альма не услышала никакого ответа. Она посмотрела на Джекса, и тот, поймав ее взгляд, покачал головой. «Я тоже ничего не понимаю», – мысленно ответил он.

Переглянувшись со спутниками, Альма вошла первая. Она сделала осторожный шаг и почувствовала на своей спине ладонь, за прикосновением последовал грубый толчок. Девушка пошатнулась и, спотыкаясь, оказалась за порогом. Дверь за ней закрылась.

С довольной и мерзкой ухмылкой стражник запер дверь, оставив Альму внутри. Кайнар с непониманием на лице уставился на мужчину, а Джекс воспылал гневом. Он чувствовал, как злость проникает в его вены и смешивается с кровью внутри.

– Живо выпусти ее! – Джекс решительно приблизился к стражнику, сжимая кулаки.

Кайнар подхватил его сзади за плечи, останавливая и не давая наделать глупостей.

– Нападение или покушение на стражника не лучшая идея, Джекс, – прошептал Кайнар, пытаясь вразумить парня.

Охранник только засмеялся, из его рта брызнула слюна.

– Твой друг дело говорит. – Он ткнул двумя пальцами в их сторону. – Я бы не рыпался на вашем месте. Тем более вас ждет другое место.

Не успел Джекс плюнуть ему в лицо или ударить хорошенько в глаз, оставляя приличный фингал, который стражник запомнил бы на всю свою жизнь, как Джекса кто-то схватил сзади; Кайнара тоже оттащили в сторону.

Парень сопротивлялся и видел, что Кайнар делал то же самое, но все это было бесполезно. Стража оказалась сильнее.

– Ты все подстроил! – гневно выкрикнул Джекс и все-таки осуществил задуманное, плюнув прямо в лицо своему обидчику.

Охраннику это не понравилось, а Джекс остался доволен своим поступком.

За это его дернули за волосы, заставляя поднять голову вверх. Охранник подошел и ударил Джекса, попав в скулу. Парню показалось, что его челюсть хрустнула, но боль в душе была сильнее.

– Еще одно слово, щенок, и ты не выберешься живым, – предупредил охранник, дыша прямо в лицо. От его желтых зубов пахло табаком. Мужчина справлялся самостоятельно, остальные двое просто стояли позади и ждали, если потребуется помощь. Но помощь не требовалась.

Он оскалился в неприятной улыбке и, дотронувшись указательным пальцем до подбородка Джекса, приподнял его, чтобы посмотреть в глаза.

– Мой тебе совет: следи за своим языком.

Охранник развернулся и ушел, уводя с собой соратников.

Джекс полагал, что после совершенного унижения их отпустят и он сможет вместе с Кайнаром вызволить Альму, но ничего не вышло. Хватка стражи только усилилась, парней поволокли дальше, завязав глаза, чтобы они не запоминали дорогу.

Сай Джекса также отобрали, за что парень покрывал стражу отборной руганью, требуя возращения его имущества. Но на него никто не обращал внимания, и кроме смешков, Джекс ничего не услышал в ответ.

В скором времени Джекс почувствовал, как его грубо толкают вперед, и парень упал на холодный пол. Прежде чем он снял нелепую черную ткань со своих глаз, раздался скрип металла.

Клетка. Их заперли за решеткой.

Джекс вскочил на ноги, сбрасывая на пол кусок ткани, что служила повязкой. Он подошел к решетке и ударил кулаком, разбивая костяшки. Парень закричал, но ровным счетом ничего не добился.

Со злобой он опустился рядом с Кайнаром, который устроился у стенки.

– Черт, они отобрали мое оружие! И как теперь выбираться отсюда?

– Сай бесполезен, если дело не касается защиты мойры. Вряд ли он тебе сейчас бы пригодился, так как ее нет рядом, – заметил Кайнар.

– Почему ты так спокоен?! – вспылил Джекс, одним прыжком поднимаясь на ноги. – Она же сейчас там… И она совсем одна.

– Я не спокоен. – Кайнар бросил на Джекса быстрый взгляд, и он был холоден и тверд. – Но тратить энергию и время на бессмысленную панику я не стану. – Кайнар сделал паузу, а потом добавил чуть тише: – К тому же не недооценивай богиню судьбы.

Только после этих слов Джекс позволил себе опустить плечи и выдохнуть. Он наполнился решимостью. Парень дал себе обещание спасти мойру. Он не знал, зачем их разделили, но кто-то определенно планировал это с самого начала. И прежде чем Джекс разберется с этим, он освободит Альму.

Но как это сделать? Парни остались без оружия. У них не было больше ничего.

Альма оказалась практически в пустом зале, в котором не было даже окон. И простояла она здесь не один час. Ее раздражал сам факт, что кто-то заставляет ее ждать столько времени и относится как к пленнице. В очередной раз.

Когда дверь захлопнулась, мойра вздрогнула от неожиданности. Было очевидно, что дверь заперли. Снова.

Испуг длился всего секунду, дальше Альме удалось взять себя в руки и рассмотреть место, в котором она оказалась.

Перед ней находился стол овальной формы. Он был большим и занимал все пространство комнаты. Альме пришлось присмотреться, чтобы увидеть его конец, где сидел человек.

Сквозь расстояние она услышала его голос:

– Подойди ближе.

Смертный был уже не так молод, но и стариком его было трудно назвать. Мужчина имел достаточно уверенный и властный голос, чтобы приказывать богине судьбы.

Альма выпрямила плечи и подняла подбородок. Ей было не по себе, и по телу пробегал неприятный холодок, вызывая мурашки. Хотелось развернуться и заколотить в дверь, чтобы ее открыли. Но девушка не могла позволить смертному, кем бы он ни был, наблюдать свое отчаянье. В ней люди должны видеть только силу.

Вскоре мойра поняла, что человек вовсе не был один. Альма заметила, что за его широкими плечами стояли еще четверо.

Его охраняют, – выдохнула она, стараясь не показывать своих потных ладоней и продолжая стоять прямо. – Значит ли это, что смертный боится меня?

– Я останусь здесь, – твердо заявила мойра, продолжая стоять, будто статуя.

Она не собиралась подчиняться, тем более если перед ней сидел смертный. Ей не был важен его статус, в лице богини судьбы любой человек оставался человеком. Сейчас рядом с Альмой не было Джекса, что одновременно расстраивало ее и радовало. Эти внутренние противоречия ей было сложно понять, но Джекс хотя бы не будет ей ничего запрещать.

Пусть ты хоть трижды правитель, смертный, – подумала про себя Альма, – я никогда не подчинюсь человеку.

– Думаю, мне стоит представиться, – раздался голос мужчины, – вероятно, тогда ты изменишь свое решение.

Он замолчал, сделав театральную паузу. Альма еле сдержалась, чтобы не закатить глаза, она и так понимала, кто перед ней.

– Торриус Солер – мое имя, – объявил он с гордостью. – Можешь называть меня своим правителем.

Последнее он произнес с ухмылкой на лице.

– Ты не мой правитель, не тот, кто смеет приказывать мне. Для меня ты просто человек. Смертный.

Альма знала, что в открытую объявляет о том, кто она на самом деле. Но этот Торриус наверняка и так прекрасно осведомлен, кто перед ним стоит.

– Но я буду твоим правителем, – оскалился он, – хочешь ты этого или нет.

Альма хотела разозлиться и выпустить весь свой гнев, который заполнял ее изнутри. Этот смертный, в отличие от многих, а может, и всех, внушал страх, нашептывал проникающий в голову ужас. Будто он что-то прятал или недоговаривал. Рядом с ним у Альмы возникало чувство, что сейчас что-то может пойти не так и обернуться против нее. Мойра видела многих правителей и даже королей, она не помнила их лиц, но перед смертью они оставались обычными людьми, и Торриус Солер ничем от них не отличался, даже если ему казалось иначе.

Пару мгновений продолжалось молчание, а затем он сказал:

– Я теряю терпение. Или ты подойдешь ко мне сама, или тебя заставят подойти с силой. При любом твоем выборе итог один.

Альма понимала, что его слова не блеф. Четверо людей, стоявших позади Торриуса Солера, были наготове и ждали только приказа. Мойра знала, что лучше ей сделать пару шагов, сохраняя достоинство, нежели позволить смертным касаться себя и уж тем более волочить ее тело по холодному полу.

Но гордость богини судьбы была сильнее, она не позволяла ей сдвинуться хотя бы на миллиметр вперед. Шевельнуться означало подчиниться. И вновь оказаться в прежней ловушке.

Конечно, можно было бы убить смертных, как только те посмеют приблизиться к ней, но мойра не могла использовать свои ножницы. Она стиснула зубы.

– Правитель смерти, – задумчиво, пробуя каждое произнесенное слово, сказал Торриус. – Так скоро станут меня называть.

– Сильно сомневаюсь. И ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что мойра станет работать на тебя, что богиня судьбы будет твоей игрушкой, – ответила Альма.

Он поднял на нее глаза, внимательно вглядываясь, но в белизне ее зрачков нашел лишь пустоту.

– Чего ты хочешь, Торриус Солер? Стать бессмертным? Завоевать мир? – Мойра произносила слово за словом с насмешкой.

Альма рассмеялась сама себе. Ее смех отскакивал от голых стен, разносясь звоном по залу огромной комнаты.

Торриусу было достаточно щелкнуть пальцами, чтобы люди за его спиной принялись действовать. Они подошли к девушке, схватили ее под руки по обе стороны. Но Альма не прекращала смеяться. Пусть ей и было противно от рук смертных на ее теле, но она знала – любое сопротивление бессмысленно, они сильнее и превосходят количеством.

Они привели ее к правителю, практически не применяя силы. Если смертные рассчитывали на то, что Альма будет им благодарна за это, они ошибались.

– Уберите свои руки, – холодно произнесла она, погасив улыбку, но никаких действий за этим не последовало. Люди смотрели на своего правителя, ожидая его приказов.

Но, как уже сказала мойра Торриусу Солеру, он был человеком. А она нет. И как бы его подчиненные ни боялись его, ее они боялись сильнее.

– Я оборву ваши судьбы быстрее, чем хотя бы один из вас успеет моргнуть, – предостерегла Альма.

Ей не нужно было играть роль или врать, мойра и вправду могла это сделать. Вот только о том, что Альма не собиралась всерьез осуществлять свои угрозы, смертным было знать необязательно.

Альма вела опасную игру, и ей приходилось контролировать каждое произнесенное слово или сделанный жест.

Охрана позади нее пошатнулась, убирая руки, но по-прежнему оставаясь рядом с мойрой. Люди, посмотрев на правителя с немой мольбой, сделали неуверенный шаг назад, когда тот им коротко кивнул. Для убедительности Альма оглянулась, встав вполоборота, и послала самый презирающий всех смертных взгляд, на который только была способна.

– Было бы проще, если бы ты сотрудничала с ними, Атропос.

Так этот выскочка знает мое настоящее имя? – пронеслось в голове Альмы. – Неужто он меня и призвал, но как?

Мойра мотнула головой. Нет, Торриус только думал о том, что он силен, но никакой силы он не имел, только поддержку. Кто-то стоял за ним, кому-то он позволял руководить собой, рассчитывая, что это играет ему на руку.

– Откуда тебе известно, что я мойра? – спросила она прямо.

– Мне известно больше, чем тебе может показаться. Не недооценивай власть.

– Ты хочешь, чтобы богиня судьбы работала на такого жалкого человека, как ты? – произнесла спокойным тоном мойра. На этой фразе она услышала, как позади нее охрана расстегивает кобуру, доставая оружие. Джекс как-то предупреждал о таком, говоря что-то на современном языке, – наверное, это было название, которое мойра не потрудилась запомнить. – Но я даже не знаю твоих планов.

Торриус поднял руку, приказывая жестом своей страже остановиться.

Впервые Альма посмотрела в глаза правителю людских земель. Альма не могла видеть всю нить его судьбы, лишь могла прочитать только ту часть, где эта нить заканчивалась, и она отчетливо видела ее. Несмотря на преклонный возраст короля, он должен был прожить еще двадцать лет. Достаточно долго для смертного и слишком много для правителя.

Его глаза были голубыми, но они утратили блеск. Волосы местами окрасились в седину и имели неприятный серый цвет. Альма невольно вспомнила о своих черных прядях, покрывающих ее макушку, и подумала, что все могло быть куда хуже. У нее, по крайней мере, оставалось время, чтобы защитить своих сестер. Кто знает, что еще могло прийти на ум этому человеку.

Торриус был одет в классическом стиле, как выразился бы Джекс. Белая, идеально выглаженная рубашка, запонки из белого золота со вставками из рубинов. Поверх рубашки был надет жилет. Черные брюки, кожаный ремень и начищенная обувь. Его плечи накрывал пиджак, подходящий под цвет брюк.

Торриус Солер, что прежде сидел, облокотившись на спинку бархатного кресла, подвинулся вперед, складывая руки в замок и упираясь на них подбородком. Даже в его осанке ощущалась могучая сила правителя.

– Как я уже сказал, я хочу стать тем, кого будут величать Правителем смерти, человеком, которому подвластны жизни других, – мечтательно и гордо ответил Торриус.

– Ты правитель, – сказала ему Альма. – Ты и так владеешь жизнями.

– У нас, людей, существует бюрократия. Она все усложняет. – Его голос был пронизан недовольством и презрением. – Эти аппараты правления только мешают. Но я уверен, что все заткнут свои рты, зная, что их жалкие жизни в моих руках.

– Жалок здесь только ты!

Она была уверена – он что-то не договаривал, за одной причиной скрывалась еще и другая, но более личная.

Что-то прочное и холодное ударило Альму по спине. Это было дуло пистолета – мойра все-таки вспомнила название. Но Торриус на всю серьезность ситуации только улыбнулся и вскинул два пальца, на которые было надето несколько перстней.

– Довольно, – остановил он охрану. Также их останавливал уничтожающий взгляд мойры, который оповещал смертных о ее небесконечном терпении.

Это заставляло стражников вздрагивать, а у одного из них периодически дергалось верхнее веко, что было забавно и смешило мойру, хоть она и не могла этого открыто показывать.

– С помощью тебя и твой силы, – продолжил Торриус, – я смогу держать всех, кого захочу, под контролем и устанавливать собственные законы, не нуждаясь в формальностях и прочей бессмысленности.

– Я не буду марионеткой в руках смертного. Ты еще этого не понял?

– О нет, Атропос, боюсь, что это ты пока не понимаешь, в каком положении находишься.

После этих слов, словно по команде, отворились двери позади Торриуса. До этого момента Альма и не подозревала об их существовании. Переступив порог, в кабинет вошел эриния. Мойра затаила дыхание.

Еще один? – испугалась она.

Это был не Нортс, кто-то другой. Но Альма была уверена, что перед ней стоял посланник смерти, и выглядел он так, будто был готов преклонить колени перед человеком и выполнить любой его приказ.

Мойра могла победить смертных, но куда сложнее было справиться со служителем Танатоса. Он был облачен в темную накидку, на его голове был капюшон, а лицо закрывала белая маска, но Альма ощущала исходивший от него чужой запах, предвещающий смерть.

Мойра не могла понять, почему эринии начали служить людям. И Демьян, и сам правитель управляли посланниками смерти. Этот мир выворачивался наизнанку.

– Как ты смеешь удерживать эринию? – обратилась мойра к Торриусу, который выглядел крайне довольным собой.

– У меня есть средство, помогающее посланникам смерти понять, кто их истинный правитель.

– Но зачем тебе это?

– Сначала я хотел заполучить самого бога смерти, Танатоса. Но потом, после долгих размышлений, передумал, кое-кому удалось разубедить меня. Эринии отлично служат, а Танатос бесполезен, он лишь забирает души умерших, чтобы предоставить нижнему миру, Царству Темных. А вот ты куда ценнее.

Глаза правителя опасно блеснули. Альме захотелось попятиться или хорошенько разукрасить нос Торриусу. Правитель зашел слишком далеко, мойра должна была это остановить. Но она была одна, у нее не было силы. Альма хотела кричать от отчаянья или призвать сестер на помощь, но у нее не было даже и шанса.

Она предпочитала пока наблюдать за ситуацией и действовать осторожно.

Девушка гадала, где же сейчас находится Джекс или, на худой конец, Кайнар. Не то чтобы ей не хватало смертного, просто его сай пришелся бы очень кстати.

Как смертный посмел быть схваченным в такой неподходящий момент!

– Ты, третья мойра, – продолжил свою речь Торриус, – весьма и весьма полезна. С помощью твоих ножниц я буду сам выбирать, кому жить, а кому умереть. Эринии будут относить души Танатосу или воскрешать их, действуя по моему усмотрению.

– Ты просто безумен! – Ей хотелось добавить, что посланники смерти не станут подчиняться ему, но вспомнила про Нортса и этого незнакомого эринию, который находился неподалеку.

– Я предпочитаю слово «гениален».

Игнорируя слова Торриуса, мойра взглянула на стоящего перед ней эринию. Она смотрела на него с непониманием и сочувствием.

– Почему? – спросила она, произнеся единственное слово.

Альма была готова поспорить, что тот вздернул брови от неожиданности вопроса, но он понял, что девушка имела в виду. И все же эриния промолчал, словно что-то ему мешало говорить. Альма вспомнила, что Нортс тоже был ограничен в присутствии Демьяна. Поэтому мойра решила, что, чтобы получить ответы, она должна для начала вывести посланника смерти туда, где они будут наедине.

– Он не может говорить, – пояснил Торриус.

– Почему? – Альма хотела наброситься на безумца и ударить его по лицу. – Что ты с ним сделал?

– Подчинил себе.

Глава 15

Кайнар сидел, прислонившись к стенке, и размышлял, пока Джекс храпел рядом. Кайнар беззвучно хмыкнул, приподнимая уголки губ. Он поражался Джексу: этот парень колотил в железные прутья решетки и кричал, что они живут не в Средневековье и, на его взгляд, очень глупо запирать людей в какой-то там темнице, даже угрожал повесткой в суд. Когда до Джекса дошло, что его никто не слышит, он опустился на пол, сложил руки на груди, а через пару минут благополучно уснул.

А вот к Кайнару сон так и не шел.

Он прислушивался к отдаленным звукам сапог, стучавших по бетонному полу. Парень был уверен, что возле их камеры стояло как минимум двое охранников, иногда они сменяли друг друга. Он был согласен с Джексом: кто бы мог подумать, что в резиденции могут быть камеры. Хотя это территория власти, следовало ожидать чего-то такого.

Еще оставался неизменным факт, что их упекли сюда не случайно и никакой ценности парни не представляли. Кто бы ни находился за той закрытой дверью, ему была нужна только мойра.

Кайнар решил, что поможет Джексу вытащить ее оттуда, хотя и от собственной цели парень отказываться не планировал. Словно прочитав его мысли, Джекс зашевелился, послышалось странное мычание. Кайнару пришлось приложить усилия, чтобы не засмеяться от вида только что проснувшегося сокамерника.

– Что я пропустил? – спросил первым делом Джекс, открывая глаза.

– Ровным счетом ничего, – хмуро отозвался Кайнар.

Окончательно выйдя из полудремы, Джекс принялся осматриваться. Но Кайнар оказался прав: все оставалось неизменным.

– Как долго они планируют нас здесь держать? – задал риторический вопрос парень.

Кайнар лишь пожал плечами. Он сам не знал ответа. Камеры располагались довольно далеко друг от друга, чтобы заключенные не имели возможности общения. Скорее всего, это было сделано с целью предотвращения заговоров. Печальная новость вовсе не радовала, а время поджимало. У Кайнара не было возможности получить хоть какую-то важную информацию, которая помогла бы им выбраться.

– Мне нужно найти отца, – решительно заявил Кайнар.

Джекс с недоумением посмотрел на него. Кайнар отвел взгляд, не желая сейчас, чтобы кто-то видел жалкое выражение его лица.

К этой мысли он пришел давно, еще в больнице, когда Равида Хоупа не оказалось на рабочем месте. Тогда Кайнар подумал, что его отца вызвали к правителю, а обычно это надолго. Он привык следить за каждым его движением и знать каждый шаг. Кайнар пылал жгучей ненавистью к родителю и какое-то время даже отказывался верить, что у них одна фамилия, она была ему противна.

– Твоего отца? – переспросил Джекс, надеясь, что ему послышалось; он не так часто слышал от парня откровенные ответы, тем более про его семью.

Кайнар и сам лелеял надежду, что этого не случится. Он ни за что не стал бы приближаться к этому человеку, если бы не крайняя необходимость, а сейчас была именно она.

– Да, – со вздохом подтвердил Кайнар.

Джекс молчал, ожидая объяснений. Парень не хотел давить, он по себе знал, каково это, и тоже ненавидел лишние расспросы. Вероятно, у них было больше общего, чем им хотелось бы признавать.

Кайнар был ему за это благодарен.

– Я ненавижу его, – произнес Кайнар, впервые произнося это вслух. – Но он может нам помочь.

Было неприятно признавать правду, но иного способа выбраться втроем живыми не существовало. У Кайнара сводило челюсть от гнева, но он продолжил:

– Как я уже говорил, моя биологическая мать – гарпия. Я не знал этого, потому что мой отец скрывал это. Во время моего зачатия он и сам не подозревал о ее… особенностях, скажем так, а когда узнал, то возненавидел ее. И вместе с ней себя тоже. Отец всячески старался отрицать их связь. Но прошло время, и моя мать вновь появилась на пороге его дома с ребенком на руках. Она молча оставила меня и ушла прежде, чем у отца появилась возможность осознать происходящее, а когда он понял, было поздно. Равид с большой неохотой взял меня в свой дом и воспитывал ровно пять лет. На мой шестой год жизни в доме появилась женщина, которая впоследствии стала моей матерью. Они хорошо сошлись с отцом, у них было много общего, например ненависть ко мне.

Джекс понимал Кайнара. Правда, самому парню приходилось не так тяжело. Лара была отличной матерью, ласковой, заботливой, и не ограничивала сына, позволяя ему самому принимать решения. Кайнар же рос в другой семье – в страхе и нелюбви.

– Ты можешь не продолжать, если не хочешь, – сказал ему Джекс.

Кайнар покачал головой. Он поднял небольшой осколок от стены, походивший на камушек, и бросил в решетку. Звук был похож на тот, когда бьешь ложкой о дно кастрюли.

Возможно, этот жест означал, что Кайнар не против продолжить. Джекс не стал его останавливать.

– В лучшие дни они просто игнорировали мое существование. А в худшие… в худшие…

Кайнар не смог договорить, он словно начал задыхаться. Легкие наполнялись чем-то тяжелым, и парень пытался достать до глотка воздуха. Джекс положил руку ему на плечо, возвращая из воспоминаний. Но все и так было понятно без слов.

Дальше говорить стало легче.

Кайнар поведал о том, что мачеха забеременела где-то через год, и жизнь Кайнара наладилась. У него появилась возможность подолгу находиться в школе, это место стало его убежищем. Многое в учебе его одноклассники терпеть не могли, но для Кайнара дом был адом, а школа спасением.

Многие считали Кайнара заучкой, но это было в основном из зависти, ведь внешне парень с возрастом только больше привлекал к себе внимание. На этой фразе Джекс усмехнулся. Кайнар толкнул его в плечо:

– Не могу ничего поделать с тем, что я красавчик!

– Ага, как же!

– Завидуй молча, приятель. – Кайнар улыбнулся, показывая свое обаяние. Но в порванной, нестираной долгое время одежде это было затруднительно.

– Как ты узнал, что твоя мать гарпия? – поинтересовался Джекс.

– Я знал, что мачеха мне не родная, так как она вошла в нашу семью в моем раннем, но осознанном возрасте. Поэтому, как только мне исполнилось четырнадцать, я принялся за поиски. Поднимал архивы, документы отца, взломал его ноутбук, чтобы найти свое свидетельство о рождении.

– Ты хочешь сказать, что государственные органы в строке о матери написали «гарпия»? – удивился Джекс.

– Конечно же нет! В этой строке вообще ничего не было. Да и я сам ничего не смог найти.

– Тогда как…

– Она пришла ко мне. Узнав, что я ее ищу, она нашла меня первой.

Кайнар отлично помнил день, когда ему исполнилось шестнадцать. Два года поиска матери или хотя бы небольшого упоминания о ней не увенчались успехом. Он пробовал пару раз спросить напрямую отца, но тот не желал и слышать о расспросах сына. Обычно после этого Кайнар выходил из кабинета отца, еле держась на ногах и с кучей синяков. Несмотря на свои вспышки агрессии, Равид был осторожен и чаще всего бил туда, где не будет видно следов от побоев.

Больше отца он не спрашивал, но и отказываться от своей затеи тоже не стремился.

В день своего шестнадцатилетия Кайнар шел в школу. Был понедельник. Его любимый день, ведь впереди ожидало еще пять дней, когда не нужно было оставаться дома.

Но до школы Кайнар не дошел. Автобусы он не любил и предпочитал ходить пешком, наслаждаясь погодой и видами. По пути, когда парень пересек шоссе, его остановила молодая женщина. В уголках ее глаз виднелись морщинки, но у нее была теплая улыбка и добрый взгляд. Отчего-то Кайнар почувствовал, что ей можно верить.

– Меня зовут Окипета, – мягко заговорила она, – мы можем поговорить?

Кайнар только кивнул.

– Кто вы? – спросил он.

Они шли по парку. Людей было мало, так как стояло ранее утро и большинство из них спешило на работу.

– Я знаю, что ты искал меня.

Как только Кайнар захотел возразить и сказать, что женщина явно в чем-то ошиблась, она внимательно посмотрела на него. И ее глаза были такими же, как у самого Кайнара.

– Я твоя мама.

Он раскрыл рот.

Окипета подошла к ларьку с мороженым и поинтересовалась у парня, любит ли он этот десерт. Кайнар снова кивнул, слова давались ему в этот день с большим трудом. Но Окипете такого ответа было достаточно. Она расплатилась и передала сыну рожок с ванильным и шоколадным шариками.

– Вроде смертные дети любят такое, – сказала она и улыбнулась.

От этого жеста Кайнар расплакался. Слезы лились у него из глаз, не прекращая. Проходившие мимо люди начинали оглядываться. Он прежде не получал сладости от родителей.

Окипета отвела Кайнара в сторону, и они сели на лавочку возле реки. Она взяла у сына мороженое и облизнула его. Язык женщины был… длинным.

Кайнар смотрел на нее широко раскрытыми глазами, и она, уловив его взгляд, рассмеялась.

– Не волнуйся, ты унаследовал от меня только крылья и когти.

– Крылья?

– Да. Язык у тебя вполне себе человеческий.

Наверное, это должно было успокоить Кайнара, но легче ему не стало.

– Кто ты? – спросил он.

– Гарпия, – ответила Окипета и вернула сыну мороженое. Он недоверчиво переводил взгляд на нее, а потом снова на рожок. Он сделал так несколько раз, прежде чем принялся его есть.

– И ты моя мама?

– Да.

– Но я не гарпия, – логично предположил Кайнар. – Как-то не складывается.

– Ты тоже гарпия, но лишь наполовину.

Дальше объяснять Окипета отказалась. Она сказала, что Кайнар и сам все поймет, он достаточно умен для этого. Еще посоветовала почитать книги, которые подробно расскажут о природе гарпий. Но мать взяла с сына обещание, что он не будет верить скверным мифам о них.

Когда солнце скрылось за горизонтом, а в лицо начал дуть холодный ветер, Окипета сказала, что ей пора. Она и так провела слишком много времени в мире людей, но меньше, чем ей хотелось бы.

– Ты вернешься? – спросил Кайнар с надеждой.

Окипета не ответила, а только отвела взгляд. Кайнар вновь заплакал. Ему было стыдно за свои предательские слезы, рядом с матерью он чувствовал, что ему не шестнадцать, а около шести.

– Ты бросишь меня? Как уже сделала это, да?

Кайнар знал, что говорит. Это был несправедливый и нечестный прием, но в этот момент он не хотел отпускать мать, когда только смог ее отыскать и впервые поговорить. Ему не хотелось думать, что это в последний раз.

Она нежно погладила сына по волосам. А потом он увидел, как у Окипеты выросли крылья, словно у орла, ее ноги преобразились, выросли когти, появились орлиные перья. Ее клыки увеличились в два раза, глаза теперь походили на кошачьи.

Гарпия взмыла вверх и скрылась в темноте ночи.

Кайнар простоял в парке еще некоторое время, пока пальцы на руках и ногах не начали неметь от холода, и тогда он нехотя отправился домой.

С тех пор на протяжении нескольких лет он регулярно возвращался в тот парк. Особенно в дни своего рождения. Но матери Кайнар больше не видел, хотя и продолжал надеяться еще на одну встречу, осознавая, что Окипеты ему всегда будет не хватать.

Кайнар не терял времени после ухода матери, он был рад, что наконец теперь знает правду, с его сердца упал огромный камень, освободивший душу. Кайнар прочитал все книги, в которых хотя бы как-то упоминались гарпии. Кайнар изучал их способности, силы и особенности, ведь они теперь были частью его самого.

– Ты тоже можешь летать? – спросил Джекс после небольшой паузы, возникшей в конце рассказа.

– Тебя только это интересует?

– Это бы пригодилось. Например, чтобы выбраться отсюда.

– Вот только крылья не ломают металлические прутья.

В животе Джекса заурчало.

– Черт, – выругался он, – надеюсь, узников здесь принято кормить.

На самом деле Кайнар испытывал голод не меньше, чем Джекс, и был полностью с ним согласен.

Джексу хотелось расспросить Кайнара о многом, к тому же этот парень не из тех, кто часто откровенничает, но вдруг по решетке кто-то прошелся чем-то тяжелым. Послышался лязг, от этого звука сводило зубы.

– Эй, вы! – крикнул незнакомый охранник. – Через десять минут подадут ужин. Хотя, как по мне, лучше бы вы все здесь сдохли от голода.

Джекс хотел ответить, но Кайнару удалось остановить его и посадить на место, дернув за плечо.

– Не глупи, это наш шанс выбраться.

– И пропустить ужин?

– Ужин возьмем с собой.

Прошло больше чем десять минут, когда к решетке подошел человек с ключами. Он постучал по железкам кулаком, привлекая внимание, хотя парни прекрасно его видели.

Он бросил взгляд, говорящий о том, что заключенные – жалкие люди, если их можно принимать за людей в принципе.

– Ваш ужин.

Сказав эту фразу, он собрался открыть камеру. В руках надзиратель держал закрытый белый контейнер с едой, который он намеревался бросить заключенным. Контейнер был только один. С раздражением Джекс подумал, что им пришлось бы его делить. Не будь бы они с Кайнаром друзьями, то подрались бы за то, кому достанется ужин. Парень полагал, что большинство здешних узников так и поступали, а охрана на это смотрела, потому что других развлечений у них не было.

Джекс задумался, с каких пор он стал называть Кайнара другом. Про Альму ему хотелось думать так же, но он не был уверен, может ли позволить себе такое обращение к ней без ее согласия. Джекс сомневался, что богине судьбы нужны друзья, особенно смертные, которых она презирала.

Еще до прибытия охраны Кайнар рассказал Джексу о своем плане. И лишь это сдерживало парня от перепалки с мерзким типом, он старался держать себя в руках, чтобы не высказать все в лицо.

Раздался звон ключей. Охранник принялся открывать дверь, а Джекс задержал дыхание, прислушиваясь к каждому звуку.

Стоило Джексу обрадоваться, что мужчина пришел один и они с Кайнаром справятся с ним довольно-таки быстро, как вдруг за спиной стражника возник второй, дружелюбно приветствуя его.

Выругавшись сквозь зубы, Кайнар подал знак идти вперед, и Джекс последовал ему. Нужно было успеть.

Увидев, как заключенные приближаются, первый охранник насторожился, не понимая, что происходит. Соображал он явно медленно. Зато второй осознал все очень быстро и вытащил пистолет, направляя на бегущих на него парней.

Джекс знал: охрана до последнего не будет стрелять. Есть приказ, и как бы им ни хотелось прикончить заключенных, им нужна была на то веская причина.

Хотя, – промелькнула неутешительная мысль в голове парня, — пытающийся сбежать заключенный – достаточно весомый аргумент.

– Задержи их! – крикнул, опомнившись, первый стражник.

Джекс резко ушел в сторону на бегу. Когда, казалось, охранник почти нажал на курок, в дело вступил Кайнар.

До этого момента Джекс слабо верил в историю парня. Ему казалось, что быть полугарпией невозможно, хотя на его пути уже встречались существа и похуже, о которых он и не подозревал. Но теперь, когда Кайнар из человека превратился в гарпию на его глазах, сомнений не осталось.

У него появились могучие орлиные крылья, покрытые перьями, а на концах загибались когти хищника. Лицо Кайнара не изменилось, но его глаза словно сверкали. Он мог видеть сквозь темноту, время в его понимании стало другим.

Обычные люди были теперь медлительнее, чем он, воздух легче, а крылья помогали двигаться в три раза быстрее.

Выглядел Кайнар круто, и Джекс не мог не признать этого, правда, говорить вслух он такое не станет.

Кайнар был полугарпией, поэтому его руки никуда не делись при появлении крыльев. Он продолжал оставаться больше человеком, нежели гарпией. Сейчас он был рад своим крыльям, как никогда.

Кайнар с размаху выбил пистолет из рук охранника. Но у того в запасе, как оказалось, имелся еще электрошокер. И надо отдать ему должное – даже при виде парня с крыльями он не растерялся.

Кайнар схватил его когтистой лапой, второй пытаясь выбить электрошокер.

Ощущения были приятными и опасными одновременно. Крылья стали частью Кайнара, словно он их никогда и не прятал. Управлять ими было так просто, будто парень всегда проделывал это. Прежде Кайнар опасался своей сущности и предпочитал оставаться обычным человеком, но стрессовая ситуация что-то пробудила в нем.

Стражник успел пустить заряд тока, но Кайнар вовремя увернулся. Он бросил гневный взгляд на охранника, тот разразился бранью, и парень швырнул его в камеру. Стражник ударился о стенку и сполз по ней без сознания: он оказался на том месте, где находились совсем недавно заключенные.

Джекс заметил у первого охранника свой сай.

– Лучше верни мое оружие по-хорошему! – сказал он.

– Ты мелкий засранец, – ответил стражник, – черта с два я верну эту старую зубочистку.

Но Джекс на это и не рассчитывал. Пока он отвлекал мужчину, Кайнар налетел на охранника сверху и подцепил когтями, тот ухватился за железные прутья решетки, крича и отбиваясь, но Кайнар вспомнил его мерзкую ухмылку, поэтому мощным ударом лапы в затылок лишил сознания и зашвырнул его в клетку к товарищу.

Сай со звоном упал на пол. Джекс схватил свой клинок и любовно отер пыль с лезвия.

– Я скучал по нему.

Кайнар подошел ближе и сложил крылья. Полностью убирать он их не стал. Это был только первый бой, их ждали еще сражения. Нужно было уходить, и парни направились искать выход. Это оказалось довольно непросто, ведь сюда их привели с завязанными глазами.

– Почему ты не использовал эти трюки с крыльями раньше? – недоумевал Джекс. Он согнул пальцы, пытаясь подражать когтям.

– Эм. – Кайнар выглядел смущенным и подбирал слова. – Ну, я просто растерялся.

– Ты не шутишь? – не мог поверить в его слова Джекс.

– Послушай, я же не каждый день превращаюсь в гарпию и использую свои силы! К тому же раньше не было ситуаций, где такие способности бы пригодились.

– Тебя мог убить призрачный лев!

– Но не убил же.

Джекс всплеснул руками и потер лоб. Кайнар поразил его ответом. Как можно было не воспользоваться собственной силой, тем более в критической ситуации? Хотя на месте Кайнара Джекс бы тоже не сразу пустился испытывать странные способности, к которым не привык.

– Где нам искать твоего отца? – спросил Джекс. – В больничном крыле?

Несмотря на то что Кайнар отзывался о нем плохо, он считал, что отец все-таки поможет им освободить Альму и выбраться самим. У Кайнара был какой-то способ заставить его сделать это.

– В тот день в больнице я кое-что искал, – сказал он, пока они обсуждали план, сидя за решеткой. – Отец помогал Торриусу Солеру в чем-то ужасном, и я знаю, что это связано не с миром людей.

На самом деле у Кайнара не хватало духу признаться Джексу, что он избегал своего отца уже много лет. Он оставил новую семью. Кайнар жил с мачехой, которая терпеть не могла Кайнара и всячески помыкала им и использовала. У них с отцом было еще двое детей, и Кайнар чувствовал ответственность за них. Саманта и Дэрис стали причиной, по которой он не мог уйти или убежать куда подальше.

Мачеха после ухода отца буквально сошла с ума. И Кайнар оставался последним, кто мог защитить брата и сестру.

– Думаешь, это касается Альмы? – В голосе Джекса были страх и настороженность.

– Возможно. Но я думаю, это что-то масштабнее и связано не только с ней.

– Есть то, чего ты не знаешь. Один тип по имени Нортс, из-за которого я здесь, – вспомнил Джекс и даже на секунду остановился, но Кайнар заставил его двигаться дальше.

– О ком это ты?

Место, где они находились, было похоже на туннель, и этот туннель не желал заканчиваться. Джекс придерживался позиции идти только прямо, дорога приведет сама. А Кайнар просто следовал за ним, оставаясь настороже и прислушиваясь к звукам. Его зрение гарпии позволяло хорошо рассматривать каждый камушек и неровность. Мысленно парень корил себя за то, что не пользовался этим раньше. Кайнар не знал прошлого Джекса и даже не думал о причинах, почему он оказался вместе с богиней судьбы.

– Когда я только встретил Альму, то еще не знал, кто она, – объяснил Джекс, – а когда понял, стало слишком поздно и я оказался втянут во все это. В мой дом проник эриния и усыпил мою мать. Снять этот сон с нее может лишь тот, кто наложил заклинание, но Нортса убили. То есть мы сперва так думали, но оказалось, что он жив, просто исчез, поэтому мне теперь надо его найти. И еще он что-то знает о моем сбежавшем отце. Проблемы с отцом не только у тебя вообще-то.

– Сочувствую твоей ситуации, – искренне сказал Кайнар.

Коридоры тянулись бесконечно долго. Штукатурка на стенках была старая и местами осыпалась. Охрана не попадалась им на пути, да и других заключенных они не встречали. Камер тут было всего несколько десятков, расположенных на порядочном расстоянии друг от друга. И все они пустовали. Все это было очень странным.

– А что ты знаешь об этом Нортсе? – спросил Кайнар.

– Только то, что он посланник смерти. —Джекс пожал плечами. – И он охотился за Альмой, чтобы привести ее к своему хозяину. Альма предполагает, что Нортса подчинили, заставили действовать против его воли. И я думаю, это сделал правитель.

– Торриус? Хочешь сказать, что правитель подчинил себе служителей смерти? – озвучил предположение Джекса Кайнар. – Звучит как полный бред. Да и зачем ему это, он уже правитель!

Послышался вой сирен.

– Похоже, мы влипли.

Как бы ни хотелось признавать, но слова Кайнара были правдой. Им стоило бы поспешить, пока они не привлекли еще больше внимания.

Но перед ними появился призрачный лев.

Глава 16

Джекс знал, что рано или поздно этот зверь явится снова и во второй раз им так не повезет, никакая служанка не придет случайно на помощь. Парень выставил сай перед собой.

Лев зарычал. Тюремное подземелье оказалось идеальным местом для зверя, который боялся солнечного света.

Подобраться к освещенной территории было нетрудно, если бы не возникший на пути призрачный зверь.

– Твой клинок, – осторожно попытался предупредить Кайнар, – не уверен, что он будет сейчас полезен.

Джекс и сам понимал свое положение. Треклятый служитель старой церкви был настоящим поклонником богинь судьбы, конечно же, этот фанатик позаботился об Альме, но Джексу хотелось бы получить нормальное оружие, способное защищать и его самого тоже. Так что, хотя сейчас было совсем не до этого, Джекс все же надеялся, что служитель будет хотя бы мучиться от икоты. Зато наличие рядом полугарпии добавляло энтузиазма. К тому же Кайнару удалось освоить свои крылья и внушительно цепкие когти.

Кайнар расправил крылья так, что Джексу пришлось отойти назад, освобождая ему пространство. Джекс стоял сзади, готовый прикрыть товарищу спину, и держал сай.

Лев издал рев. Джекс уже было подумал, что их услышат и к проблеме с призрачным зверюгой прибавится еще и толпа стражников, а получеловек-полугарпия только один, но постороннего топота не было слышно.

Кайнар попытался взлететь, но лев схватил его за кроссовок и принялся тащить вниз. Кайнар поспешно замахал крыльями, будто запертый в клетке ястреб. Он попытался пнуть льва свободной ногой, но зверь вцепился в обувь зубами и не желал отпускать, он рычал еще сильнее, словно собака, у которой хотели отобрать кость.

– Эй, отпусти! – отчаянно завопил Кайнар, все еще безрезультатно дергая ногой. – Эти кроссы стоят почти четыреста баксов!

– Ну ты и мажор! – покачал головой Джекс, разглядывая свои кеды, купленные на сезонной распродаже баксов за пятьдесят. И то Джекс до сих пор считал, что их с мамой соседка явно задрала цену вдвое.

Рычание льва продолжалось. Джекс, несмотря на ситуацию, усмехнулся, подумав, что призрачный зверь тоже против дорогой обуви, куда полезнее было потратить эти деньги на аренду дома или купить продукты питания на месяц.

– Мне сейчас не до твоей маниакальной экономности, Джекс! – возмущенно крикнул ему Кайнар, показывая на клыки льва на своей ноге.

– Маниакальной?

Джекс не знал, как им удавалось спорить в самый разгар битвы. Но он чувствовал, что если их застигнет смерть, то он должен оказаться правым. Сарказм в определенные моменты разряжал обстановку, и страх смерти отходил на второй план, это здорово помогало.

Завершить спор не удалось. Кайнар так и не смог освободить свою правую ногу, но ценность кроссовок была велика, чтобы отдавать новенькую пару обуви на съедение льву, поэтому парень, выровняв крылья, ударил зверя левой, свободной от его зубов ногой.

Это сработало, лев отступил.

И стал злее.

Кайнару было тяжело держаться в воздухе, парень только привыкал к крыльям. Если вначале это казалось свободой, то теперь грузом. Парню нужно было отдохнуть от перевоплощения в гарпию, но сейчас было не самое подходящее время для этого.

Лев замахнулся лапой, но Кайнару удалось рывком отлететь в сторону, откинув крылья назад. После этого он вспорхнул над полом и совершил стремительный прыжок вперед.

Как убить льва, никто из них не знал, но зато был проверенный способ сделать так, чтобы призрачный зверь исчез, снова вернувшись в Царство Темных. Джекс видел, что на лбу Кайнара выступают капли пота, и летать он стал гораздо ниже, крылья словно весили целую тонну, но Кайнар скрывал это. Джекс понимал, что парень долго не протянет. Угрохает себя, не успев разобраться с мифическим львом.

Нужен свет, – мелькнуло в мыслях Джекса.

Парень обернулся. До места, где заканчивался проем, было не так и далеко бежать. Минуты две. А там тускло, но горел свет, и, кажется, солнечный. Однако эти две минуты нужно было выиграть.

Джекс свистнул что было силы.

Кайнар вместе со львом посмотрели в его сторону с явным непониманием.

– Кайнар, я его отвлеку, беги к свету! Найди там что-нибудь, чтобы и меня вытащить!

Он скреб по бетону клинком, надеясь, что на лезвии не останется сильных царапин.

Лев, позабыв о Кайнаре, последовал за Джексом. Правда, не плавным и размеренным шагом, а быстрыми прыжками, как и подобало хищнику.

Джекс принялся бежать. Лев догонял вприпрыжку. Две минуты казались вечностью, а расстояние – непомерно огромным, недостижимым. Парень задыхался, но не от бега, а от паники, просчитывая каждую секунду.

Джекс почувствовал, как земля уходит из-под ног, а лицо встречается с полом.

Хруст.

– Ауч, – пробормотал Джекс, стирая кровь с ушибленного носа.

Лев оказался слишком близко. Парень переоценил себя, думая, что сможет убежать от зверя Царства Темных. Эта идея была провальной с самого начала, просто Джексу хотелось хотя бы Кайнару дать шанс.

Он поднял сай и, прежде чем лев набросился на него, атаковал первым, быстрым движением полоснув зверя лезвием по правой лапе. Но оно прошло мимо, не причинив никакого вреда.

Дело было не в призрачном льве, а в самом оружии. Оно просто не хотело защищать Джекса от опасностей. Сай служил Альме.

Вдруг нечто подняло Джекса вверх, и земля постепенно стала отдаляться. Парень задрал голову и увидел Кайнара, который подцепил его за толстовку.

– Смотри не порви! – улыбнулся Джекс.

– Мог бы поблагодарить нормально, – усмехнулся Кайнар в ответ. – Тоже мне герой. Правда думал, я тебя тут оставлю и побегу спасаться?

Взмывая вверх, но сторонясь потолков, Кайнар двигался вперед, держа в лапах Джекса. Лев стремительно бежал следом.

Раненая рука давала о себе знать. Кайнар до сих пор ощущал колющую боль в том месте, где красовался укус льва с их первой встречи. На крыло это никак не влияло.

До этого момента.

Оно подломилось, и по нему пронеслась волна жгучего жара. Кайнар сжал челюсти и был рад, что схватил Джекса со спины и тот не мог видеть гримасу на его лице в этот момент.

Крыло подвело в самый неподходящий момент. Кайнар сначала почувствовал импульс, а затем резкую, пронзающую боль, – он вскрикнул и не смог выдержать веса Джекса. Тот ухнул вниз.

Джекс понял, что произошло. Он знал, что это случится, и был даже удивлен, что Кайнару удалось продержаться так долго.

К большой удаче, крыло гарпии подвело Кайнара в последний момент, когда они оказались в конце туннеля, возле выхода. Искусственное освещение еще никогда не казалось Джексу таким ярким. Парню даже пришлось зажмуриться, а Кайнару – прикрыть глаза здоровой рукой. Крыльев больше не было, они пропали, и он вновь стал собой.

Лев, следовавший за ними, издал последний свирепый рев и пропал, как только дорожка света от мигающих ламп коснулась его лап. Джекс услышал приглушенный, сдавленный выдох Кайнара и тоже вздохнул с облегчением.

– Пойдем, – сказал Джекс, протягивая Кайнару руку и помогая подняться. – Мы должны найти твоего отца.

– Давно пора покончить с этим местом, – ответил парень, принимая руку помощи и поднимаясь на ноги. – И заполучить обратно нашу мойру!

Кайнару требовалась новая перевязка, но, несмотря на это, он был горд собой.

В отличие от Джекса, Кайнар помнил дорогу до медицинского крыла и вел их в ту сторону уверенным шагом.

Когда они наконец дошли, крыло оказалось совершенно безлюдным.

– Мне кажется или резиденция выглядит пустой? – спросил Кайнар.

И ему не казалось. Джекс тоже обратил на это внимание. Парень никогда прежде не был в резиденции, но ему казалось, тут должно быть много людей, слуги на каждом углу и охрана. Но здесь все было иначе.

И Джекса это настораживало.

Кайнар тоже знал о семье правителя в основном из учебников. И ему эти истории всегда казались покрытыми фальшью. На самом деле правители скрывали очень многое, поэтому им пришлось отгородиться от мира.

– Да кто вообще строит себе такие домища, в которых можно заблудиться, так еще и с тюрьмой в подвале! – всплеснул руками Джекс.

– И вправду, – вынужденно согласился с ним Кайнар, поежившись.

Сквозь приоткрытые окна дул ветер, тревожа плотные темные шторы, не пропускавшие солнечный свет. В этом крыле хотя бы было искусственное освещение, а в других даже его не включали, и Джекс не хотел разбираться во всех этих странностях. Только убраться отсюда поскорее.

Кайнар дотронулся до руки, где было место укуса. Когда он вспоминал об этом, ему казалось, что оно болит сильнее.

Перед ним был коридор со множеством дверей, и он отыскал ту, над которой висела табличка с именем отца. Его сердце пропускало удары от ожидания встречи, когда он открыл дверь и вошел внутрь.

Сперва им показалось, что кабинет пуст. Потом послышался шорох, и из-за ширмы вышла девочка. Она выглядела бледной и испуганной, но довольно уверенно передвигалась по помещению.

Кабинет выглядел обычно и был небольшим по размерам. Массивный стол, кожаное кресло за ним и два стула впереди стола для посетителей. Напротив стояли стеллажи с бесчисленным количеством книг и папок; заполненные и исписанные карты хранились в отдельных коробках на последних полках шкафов.

– Мы ищем Равида Хоупа, – сказал Джекс, стараясь говорить мягко, чтобы не спугнуть девочку.

На ней было белое платье, выглядела она лет на одиннадцать. Она непонимающе посмотрела на парней.

– Кто вы? – спросила она.

– Мое имя Кайнар Хоуп, сын Равида Хоупа, – сознался парень, продолжая стоять на месте. Ему казалось, что даже один шаг спугнет девочку. – Я ищу своего отца.

– Доктор никогда не говорил, что у него есть взрослый сын.

Кайнар грустно улыбнулся.:

– Вряд ли он вообще говорит многое.

По выражению лица девочки было ясно, что Кайнар прав, но она все равно продолжала смотреть на них с подозрением.

После недолгого молчания девочка кивнула, будто, мысленно проанализировав, приняла для себя решение. Она обернулась и указала на закрытую дверь. Парни последовали за ней, по-прежнему ничего не говоря, но Джекс ощущал себя крайне неудобно в этом месте. И, несмотря на юный возраст девочки, от нее хотелось убежать куда подальше.

Сначала коридор показался темным, но длился он недолго. Всего один поворот – и Кайнар увидел проблеск света, а затем они втроем вошли в кабинет, скрытый от остальных посетителей. Этот кабинет был намного меньше предыдущего и явно секретный. Вот только почему девочка решила показать его незнакомцам, оставалось неизвестным.

За маленьким столом в тесной комнате сидел человек. Он писал что-то в своих бумагах, не поднимая глаз, настольная лампа светила ему прямо в лицо, но мужчина не обращал на это внимания, так же как и на только что вошедших гостей. На него падал и свет от монитора ноутбука, но тот быстро погас, будто бы перейдя в спящий режим. По кабинету разносилось легкое гудение кулера, охлаждающего компьютер.

У мужчины были темные волосы и щетина. Опухшие глаза выдавали усталость. Широкие плечи были напряжены, а брови сдвинуты. Мужчине было около пятидесяти, и на его плечи был накинут мятый халат.

– Отец? – достаточно тихо, едва ли не одними губами, проговорил Кайнар и невольно сделал шаг назад.

Услышав знакомый голос, Равид поднял голову. Его глаза выдавали не меньшее удивление.

– Кайнар, что ты здесь делаешь?

Взгляд мужчины изменился. Его глаза, полные недовольства, метнулись на девочку, но та смотрела прямо, будто зная, что этот человек ничего не сможет ей сделать.

Она даже не опускала головы перед ним, наоборот, встала, гордо расправив плечи. Джекс задумался, кем же была эта странная девочка, – она вела себя абсолютно бесстрашно, словно именно ей принадлежала эта резиденция и все люди в ней.

– Пришел навестить тебя, отец, – ответил Кайнар, собравшись с мыслями и придя в себя. Джекс замечал мелкую дрожь и сжатые в кулак пальцы, которые он старался не показывать и прятал за спиной. – В больнице тебя не было.

Кайнар выдавил из себя ухмылку, смотря отцу в глаза, словно насмехаясь над ним. Злость на лице мужчины сменилась яростью:

– Так это был ты?!

Равид вскочил из-за стола, ударив по дереву кулаком:

– Гаденыш!

Кажется, папа не очень рад меня видеть, – мысленно хмыкнул парень. – Из-за небольшого погрома в его ценной больнице!

Кайнар продолжал лукаво улыбаться. Джекс не мог не заметить, как что-то внутри парня переключилось. В тот момент, когда Кайнар увидел перед собой отца, его парализовал страх, а сейчас парень казался просто напряженным, будто готов был к драке. Но его решительность обнадеживала.

– А мне показалось это неплохим сюрпризом, папочка.

Вид отца Кайнара в этот миг мало чем отличался от грозного льва, от которого им недавно удалось избавиться. Джексу стало не по себе. Он вовсе не боялся Равида Хоупа, но участвовать в чужих семейных разборках прежде ему не приходилось, и это выглядело довольно-таки неловко. Хотелось уйти, закрыв за собой дверь, и подождать, пока ругань прекратится. Джекс редко ссорился с мамой. Лара выступала больше в роли друга, чем родителя, поэтому парню еще не приходилось быть участником семейного конфликта, он оставался стоять в стороне.

– Эта больница – вся моя жизнь! Как ты мог сотворить такое? Весь в свою мать, лезешь куда не просят.

– Тебе только больница дорога. Ты открыл ее не из желания заботиться о людях, тебе просто хотелось заработать деньги.

– Не упрекай меня в этом, ведь ты не лучше. Незаконное проникновение, Кайнар! Я не знал, что ты опустишься до такого.

Джекс взглянул на девочку, стоящую рядом с ним. Она выглядела спокойной и словно бы наблюдала за представлением. В отличие от Джекса, она не испытывала неловкости от ссоры отца и сына и будто не чувствовала себя посторонней.

– Ты не знаешь, каково это, когда от тебя всеми силами стараются скрыть ответы. Мои вопросы касались в первую очередь меня, и я заслуживал знать правду! Ты всю жизнь так поступал со мной: врал и скрывал, кто моя мать.

– Она не человек! Это… – Глаза Равида наполнялись кровью. – Это существо! Она даже не женщина, а бог знает что! Ты думаешь, я признаю тот факт, что был замешан в связи с этим… этим…

Выговорить нужного слова Равид так и не смог, он буквально рявкнул на последнем предложении, от злости у него заканчивался воздух.

– Она не это, отец! Она моя мать, – гневно возразил Кайнар. – Не смей отзываться о ней так, будто она никто.

Кайнар сделал решительный шаг навстречу отцу, с которым их разделял небольшой стол. На нем был лишь ноутбук и пара стопок бумаг. Джекс заметил, что, когда Равид заполнял документы, его локти сильно свисали, не помещаясь на узком пространстве столешницы.

– Она чертова гарпия, Кайнар!

– Да что это вообще меняет?! Я люблю ее, потому что она моя мать, а не кто-то еще. Почему ты этого не видишь? Ты и от меня отказался, забросил, предпочел забыть точно так же, как и ее.

– Ты мне не сын! Как я могу признать сыном того, кто был рожден этой гарпией? Этим монстром! – Лицо Равида скривилось от отвращения.

Когда Кайнар оказался довольно близко, он ударил отца, попав ему в переносицу, а затем потер ушибленный кулак.

– Воу! – неожиданно ляпнул Джекс, но быстро замолк.

Его никто не услышал, так как Кайнар был слишком удивлен собственными действиями и все еще стоял в шоке, рассматривая содранную кожу на костяшках пальцев. Его отец поднес руку к разбитому носу, нащупывая повреждения. Равид уставился на остатки крови на своих пальцах, не веря, что Кайнар сделал это.

– Ты болен, мальчик, – сказал он.

Глаза Равида были круглыми от удивления, он размазывал кровь по пальцам, будто это было что-то ему неизвестное. Выглядело жутко и странно.

Джекс уже хотел было сделать шаг вперед, чтобы унять их двоих. Парень сомневался, что Равид переживет потрясение от второго удара, да и Кайнару стоило прекращать слушать всякий бред. Но до руки Джекса дотронулась маленькая ладонь девочки и сжала два его пальца. Она сделала это, не отводя взгляда от Кайнара и его отца. Джекс с легкостью мог выдернуть пальцы из детской хватки, которую и хваткой-то можно было назвать с трудом, но почему-то все внутри него заставляло подчиниться ее немой просьбе и стоять на месте, не вмешиваясь.

– Болен? И это я-то? – Кайнар на секунду закрыл глаза, а затем распахнул их и указал на отца: – Это ты, отец, всю свою жизнь отрицал мое истинное происхождение и существование моей матери. Ты избегал даже самого себя и прятался, словно трус, хотя ты и есть трус! Боги, ты забыл собственных детей! Не только меня, но и Саманту, и Дэриса ты тоже оставил. Хотя они ни в чем не виноваты.

– У меня не было выбора, я вообще не хотел этих детей. Я знал, что они будут только мешаться.

Джексу хотелось самому влепить хороший удар этому мерзавцу, ладони так и горели, будто в пламени. Но эта битва была не его.

– Ты жалок, – отозвался Кайнар.

Кайнару больше нечего было сказать отцу. Он считал его безнадежным человеком и до этого, но теперь парень просто в этом убедился. Он привык жить без родителей, и его грела мысль, что Окипета присматривает за ним.

Парень развернулся, не жалея ни о чем.

– Мне нужны документы, чтобы стать законным опекуном для Саманты и Дэриса. В отличие от тебя, я не стану прятаться и избегать их, а возьму ответственность, которой ты так боишься; они – моя семья. – Голос Кайнара был достаточно тихим, но твердым.

Равид Хоуп ошарашенно посмотрел на него с нескрываемым удивлением в глазах, словно он не понимал, что сейчас услышал, или отказывался признавать действительность.

– Не позволю, – коротко отрезал он.

– Я имею на это право, достигнув совершеннолетия. – Глаза Кайнара стали точно такими же, как в те моменты, когда он становился гарпией, вот только все остальное тело оставалось человеческим, никаких крыльев не появлялось. – Если ты еще не понял, я не спрашиваю тебя, отец, и я все равно получу эти документы, с твоей помощью или без нее.

Теперь Джекс понял, для чего Кайнар так спешил и хотел попасть сюда. Он наконец-то узнал причину их случайной, казалось бы, встречи в больнице и для чего парень напросился идти к правителю вместе с Альмой и Джексом.

– Ты просто ребенок, тебе неизвестно слово «ответственность».

Кайнар хотел засмеяться, услышав эти слова, но понимал: все это бесполезно. Если отец его не слышит, то никакие слова не дойдут до сознания этого человека. Равид был эгоистом, не желавшим признавать собственную неправоту и слушать остальных. Та правда, которая не была полезна для Равида, всячески отрицалась. Кайнар привык к этому и устал доказывать обратное тому, кто этого все равно никогда не поймет.

А вот Джекс еле себя сдерживал, чтобы не разукрасить нос королевского врача. Парень почувствовал, как пальцы девочки соскальзывают с его руки, отпуская.

В груди стало легче дышать. Эта девочка странно действовала на Джекса, и он был уверен, что не только на него одного, но сейчас в приоритете был другой вопрос.

– Держи его! – крикнул Кайнар.

Ему не нужно было смотреть в сторону друга, чтобы Джекс понял его.

За считаные секунды Джекс добрался до Равида Хоупа и приставил лезвие к его горлу. Естественно, тому не было известно, что без Альмы клинок бесполезен и не может причинить вреда, Равид видел перед собой оружие и боялся его.

Но Кайнар знал, что отца это не удержит. Несмотря на то что мужчина работал в замке короля придворным врачом, мускулы у него были крепкими. При точном раскладе Равид уложит Джекса с первого раза. Поэтому Кайнар поменялся с парнем местами, и вновь расправленные крылья были на свободе.

– Отродье, – сплюнул Равид, сказав это своему сыну.

Кайнар не реагировал. Он научился не принимать подобные выражения на свой счет, слишком часто ему приходилось слышать их от отца и мачехи. Острые когти полугарпии держали Равида за плечи, впиваясь в них.

Джекс быстро сориентировался. Он сел в кресло и вывел ноутбук из спящего режима, нажав на нужные клавиши. Парень действовал по указаниям Кайнара, хотя это бесило. Но нехватка времени и опасность положения не оставляли место спорам.

Кайнар, не отпуская отца, стоял за спиной Джекса и внимательно вглядывался в рабочий стол компьютера, читая название файлов и документов.

– Нажми сюда, – скомандовал Кайнар.

Джекс кликнул на папку «Дети».

Какое примитивное название, почему взрослые не умеют придумывать более сложные варианты? – заметил про себя Джекс.

– Тут пароль, – заметил парень, показывая экран Кайнару.

Кайнар посмотрел на своего отца. Джекс покопался в ящике стола и нашел флешку. Эти действия не нравились владельцу кабинета.

Джекс подкинул сай, бросив его Кайнару, который ловко смог поймать его в воздухе и указать отцу на острие клинка.

– Я бы не стал молчать на твоем месте. Мы все равно получим эти документы, даже если ты умрешь, просто придется потратить на это больше времени, чем хотелось бы.

Равид бросил на сына ненавидящий и презирающий его взгляд, но мужчина осознавал свое положение и ставил жизнь превыше гордости.

– Три, шесть, девять, – сквозь зубы процедил он.

Джекс набрал нужную комбинацию, стуча по клавиатуре. Папка открылась, показывая все документы.

Кайнар кивнул и попросил Джекса пролистать вниз и открыть некоторые файлы. Перед глазами предстали различные выписки, и парень обнаружил заключение суда, из которого выходило, что мачеха Кайнара уже пыталась лишить Равида Хоупа родительских прав, но у нее ничего не вышло.

Равид также наблюдал за действиями Джекса и видел все те документы, которые просматривал Кайнар.

– Ты напишешь добровольный отказ, – сказал Кайнар, не отводя пристального взгляда от отца.

– Отказываюсь.

– Как будто тебе есть до них дело.

Равид смотрел в упор, но и Кайнар ему не уступал. Он видел в лице родителя, что ему и вправду безразлична судьба его детей, он просто играет роль, ставя свою гордость превыше остального.

– Если у детей не будет одного родителя, а второго признают невменяемым, я думаю, у меня не возникнет трудностей с тем, чтобы оспорить опекунство.

Равид выругался, и ему дали бумагу с ручкой.

После того как мужчина поставил подпись – а сделал он это довольно яростно, – Кайнар сложил листок бумаги и спрятал в карман.

Сын медленно отходил от своего отца, прикрывая крыльями Джекса и вернув сай его владельцу. Ему не терпелось поскорее убраться подальше от этого человека.

Глава 17

У Альмы подкосились колени. Эриния, стоящий перед ней, был куда сильнее Нортса.

Сколько их еще у этого смертного? – пронеслось в ее голове.

Нортс говорил, что Демьян, призвавший мойру, и сам был лишь пешкой, одной из многих. Но кто же ключевая фигура?

Еще в тот момент, когда Альма впервые столкнулась с Нортсом, мойра задумалась, как правителю удается контролировать, подчинять и обладать посланниками смерти. Это было невозможно. По крайней мере, она не знала такого способа, хотя и была богиней судьбы и все, что происходило в Пантеоне, касалось ее ушей.

Значит, это связано с Царством Темных, – догадалась Альма.

Это предположение насторожило ее и заставило волноваться. Мойра чувствовала себя покинутой. Рядом с ней на протяжении всей ее жизни находились сестры, не было и секунды, чтобы Альма оставалась без них. Судьба не могла быть прервана, так и богиня судьбы не могла отойти от своего занятия за чашкой чая, чтобы не нарушить баланс.

С момента как Альма спустилась в этот мир, рядом оставался Джекс, а потом к ним присоединился Кайнар. Но сейчас мойра была одна.

Совершенно одна. Это не пугало ее, но делало уязвимой.

Альма позволила себе еще раз взглянуть на эринию. А Торриус Солер внимательно следил за каждым ее вздохом. Правитель не подходил к мойре слишком близко, она все еще не была в полной его власти, поэтому от него исходил страх. Альму радовало, что смертный не забывал о своем месте, иначе у нее возникли бы проблемы. Мойра собиралась поддерживать видимость угрозы, исходившей от нее.

– Как ты подчиняешь эриний? – спросила она Торриуса, но все еще не сводила взгляда с посланника смерти.

Правитель хмыкнул:

– Я не раскрою тебе тайну так просто, Атропос. – Он постучал по столу своими толстыми пальцами, увешанными кольцами с драгоценными камнями. – Услуга за услугу.

Настало время Альмы многозначительно хмыкнуть в ответ.

– Ты же не думаешь, Торриус, что я стану служить тебе так просто? Это смешно!

– Я знал, что ты так скажешь, – театрально вздохнул правитель, делая вид, что разочарован. – На самом деле к этому причастен мой ребенок.

– Демьян?

– Нет. Моя дочь.

Альма не знала, что у него была еще и дочь.

Кайнар шел первым, а Джекс схватил за руку девочку и направился следом. Парень не знал, зачем взял странную молчаливую девочку с собой, но он не мог оставить ее этому ненормальному. Джекса тревожило, что Равид мог обрушить на нее свой гнев.

На самом деле Кайнар планировал с помощью угроз и манипуляций заставить отца помочь им найти и вызволить Альму, но тот лживый человек и пальцем больше не пошевелил. К тому же лекарь, пусть и близкий правителю, не мог оказать на него того влияния, которого требовал от него Кайнар.

План был провален, но Джекс решил, что они и сами могут неплохо справиться с этой задачей.

Без сопровождения ориентироваться в замке было сложнее, но зато в этот раз у Кайнара с Джексом оставался шанс застать правителя врасплох своим появлением.

Шаги Кайнара были быстрыми, но Джекс легко подстраивался под его темп, а вот девочке приходилось практически бежать.

Джекс волновался за Альму. Они оставили ее одну, и парень даже не знал, что сейчас с ней происходит. В его голову прокрадывались мрачные мысли о том, жива ли еще мойра, но Джекс верил, что да. Осталось только ее найти.

Парень притормозил и наклонился к девочке, пристально смотря на нее. Она замедляла их движение, надо было найти для нее безопасное место в резиденции, если таковое имелось, или найти ее родителей. Джекс надеялся, что кто-то должен знать, чья она дочь.

– Ты позволишь взять тебя на руки?

Она скептически посмотрела на него, хмуря брови. Джекс понимал ее недоверие к чужому человеку.

– Меня зовут Джекс, – представился он, вспомнив, что только Кайнар говорил свое имя. – Я здесь… кхм…

Дальше парню придумать было сложнее, так как ему не приходило на ум никакого убедительного оправдания. Но его поддержал Кайнар, подходя и так же наклоняясь, чтобы быть с девочкой наравне. Пугать ее не хотелось, она и так видела достаточно.

Кайнар протянул руку.

– Меня зовут Кайнар, – дружелюбно улыбнулся он.

– Мы уже знакомы, – хмуро пробормотала она, но протянула руку в ответ, правда действуя осторожно.

Эта девочка стояла словно статуя, не выражая никаких эмоций, когда Кайнар расправлял крылья гарпии и ударял своего отца, но она испытывала стеснение при обычном знакомстве.

– Да, знакомы, – согласился с ней Кайнар, – но я хотел сделать это еще раз, в более приятной обстановке.

Ее маленькие пальцы сомкнулись на его ладони в знак согласия. Джекс отпихнул Кайнара в сторону и протянул свою руку.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Девочка замолчала, медля с ответом.

– Сатори, – тихо и настороженно произнесла она, будто боялась, что кто-то мог услышать.

Девочка пожала руку Джекса тоже. Парень чувствовал, будто она пытается доверять ему и Кайнару. Но пока ей было сложно привыкнуть к незнакомым людям, стоящим перед ней.

– Прости за то, что тебе пришлось увидеть в том кабинете, – сказал Кайнар, его голос звучал пристыженно.

Он не хотел показывать маленькой девочке свои семейные разборки. Но Джекс сомневался, что это произвело на нее негативное впечатление. Она просто стояла и наблюдала. Это казалось ему странным, но расспрашивать он не стал.

– Ты же не человек? – спросила Сатори.

– Верно, – кивнул Кайнар, несмотря на то что его удивляло ее спокойное отношение. – Мой отец человек, а вот мать гарпия, очень крутая гарпия, прошу заметить! Поэтому я полугарпия, если так можно сказать.

Девочка рассмеялась. Джекс был удивлен. Не то чтобы он никогда не слышал детского смеха, но до этого момента Сатори вела себя совершенно отстраненно, и эмоции на ее лице выглядели непривычно. Возможно, даже для нее самой.

– Это было круто, – уже сдержанно сказала она, но в ее глазах все еще блестели искры восторга.

– Я покажу тебе как-нибудь свои крылья вновь, – пообещал Кайнар, подмигнув.

Девочка посмотрела на Джекса.

– Куда вы торопитесь? – спросила она.

Джекс был в замешательстве и не знал, как ответить, хотя вопрос Сатори был довольно простым.

– Нам нужно спасти одну девушку. Мы думаем, что она попала в беду и ничего не может без нас сделать, она очень несамостоятельная!

– Она тоже не человек?

Джекса поразила сообразительность ребенка. Или это была интуиция?

– Да, – сознался парень.

– Тогда я пойду с вами, – решительно произнесла Сатори. – У нее же есть крылья?

Кайнар покачал головой:

– Таким крутым из нас троих могу быть только я. – Джекс пихнул его в бок, чтобы парень не зазнавался. – Но зато Альма – богиня судьбы, она может видеть ее нити.

Глаза девочки наполнились восхищением.

– Но разве тебе не опасно идти с нами? – спросил Джекс. Он не сомневался в том, что ему придется использовать сай, а Кайнару вновь расправлять крылья и острые когти. Приближалась битва, и для маленькой девочки это было опасно.

Ее бледная кожа покрылась румянцем. Ее волосы были цвета персика и завивались, забавно выбиваясь из прически.

– Я буду полезна, если возьмете меня с собой посмотреть на богиню судьбы.

Джекс ощущал внутри какое-то тепло и доверие. Если бы кто-то сказал ему, что он возьмет ребенка в опасное место, Джекс обратился бы в суд. Но в этот момент он верил в правильность своих действий. Сатори была не просто ребенком.

Подняв девочку одной рукой, а в другой держа клинок, Джекс пошел дальше.

– Насколько хорошо ты знаешь это место? – спросил он ее, окидывая взглядом резиденцию.

– Я живу здесь всю жизнь.

Джекс с Кайнаром переглянулись. Оставлять одну ее было нельзя, в резиденции творилось непонятно что, а искать того, кому можно оставить девочку, времени не было. Потому они решили действовать по обстоятельствам.

Дальше ответы закончились, и Альма оставалась в напряжении, стараясь незаметно рассматривать кабинет, хотя уже и так знала каждый его уголок. Отсюда не было выхода, кроме одной-единственной двери, в которую мойру и протолкнул стражник.

Эриния не спускал с богини пристального взгляда.

Альма не боялась жалкого в ее глазах Торриуса, смертный человек вызывал только отвращение, а вот тот, кто смог подчинить посланников смерти, настораживал, но мойра была уверена, что и на того умника найдется расправа в виде ее ножниц.

Вдруг послышались удары в дверь, но не такие, будто кто-то пытался вежливо постучаться, чтобы войти, а такие, будто кого-то ударили головой о дверь пару раз.

– Джекс?! – Альма будто ощутила его присутствие совсем рядом.

Дверь распахнулась. Альма ожидала увидеть, как оба смертных, сопровождавших ее, или хотя бы один из них войдет в это помещение, устранив на своем пути преграду в виде охраны, и поможет мойре сбежать, как обычно поступали герои, когда они еще существовали. Но перед богиней судьбы предстала другая картина.

Кайнара и Джекса скрутили двое охранников, которые держали их, не давая двигаться, и грубо впихнули внутрь. Парни почти упали, споткнувшись о порог, но сумели удержать равновесие в последний момент.

Кайнар выругался, косо смотря на стражника, который выглядел самодовольно.

– Скажи, что это часть плана, – с надеждой взмолилась Альма.

Но Джекс не смог оправдать ожиданий богини судьбы. Он пожал плечами.

– Кхм, ну, мы хотели вызволить тебя из плена, таков был план, да. Но потом… – Джекс потупил взгляд. – Потом план изменился.

– Нас схватили, – пояснил Кайнар и так уже очевидное.

Альма хотела завыть от досады. Смертные и правда не приносили пользы, одно только разочарование. Мойра всплеснула руками:

– От вас никакого толку!

Джекс перевел свое внимание на посланника смерти.

– Очередной эриния? – спросил он.

Альма кивнула в ответ.

– Он разговаривает? – подключился к беседе Кайнар, рассматривая посланника смерти, как статую в музее. Он видел его впервые.

Такое отношение явно не приходилось эринии по вкусу, но возразить он ничего не мог.

Джексу казалось, что посланник смерти вскоре потеряет терпение и набросится на них, разом уложив всех, кто находится в этом кабинете. От эринии Джекса отвлек правитель. Торриуса Солера парень узнал сразу. Его нельзя было не узнать: его портреты украшали коридоры школы, новости о нем постоянно крутили по ТВ, хотя Джекс считал, что его персоне уделяют чересчур много внимания.

Торриус за спиной Альмы откашлялся, напоминая о себе. Будто она могла забыть об этом человеке. Торриусу точно не нравилось, когда о его присутствии забывали, вряд ли правитель привык к такому. Мойра хотела закатить глаза или врезать правителю, чтобы перестать слышать его мерзкий голос.

А потом Альма пригляделась и заметила девочку, стоящую позади парней и стражников. Она определенно напоминала ей кого-то. Ее кожа выглядела неестественно бледной. Альма сосредоточилась на нитях судьбы, окружающих девочку, но не смогла увидеть ничего необычного.

– Кто ты? – спросила Альма, разглядывая ее.

– Сатори, – назвала она свое имя.

Какое-то время мойра просто смотрела на нее, не отводя взгляда.

– Это и есть богиня судьбы? – спросила Сатори.

– Да, ее зовут Альма, – ответил Кайнар.

– Мы нашли Сатори, когда искали отца Кайнара, – подал голос Джекс. – В общем, это долгая история.

Правитель сделал шаг вперед, стараясь понять, о ком идет речь и почему вдруг его пленники так оживились.

– Сатори? – удивился Торриус, заметив девочку.

Вероятно, он знаком с ней, – подумал Джекс. И эта мысль ему не понравилась.

Внезапно из раздумий его вырвал охранник, обратившийся к нему:

– Оружие придется сдать.

Джекс хотел вступить в спор, но взгляд Кайнара, говоривший «нам не нужны здесь неприятности», остановил его, и парень послушно отдал сай, размышляя, как бы его потом вернуть.

Следом повисло молчание, мойра выглядела изумленной. Тишина поглощала все пространство, словно в ожидании бури.

– Джекс, – обратилась к нему Альма, – ты знаешь, как переводится имя девочки, которую вы привели с собой?

Парень с непониманием посмотрел на мойру в ожидании объяснений. Он ненавидел эти моменты, когда Альма будто знала все, хотя на то она и была богиней судьбы. Но этот аргумент не облегчал Джексу задачу.

– Сатори означает и переводится как «пробуждение».

– К чему ты это говоришь? – перебил Кайнар.

Прежде чем Альма успела ответить и посвятить их во все подробности, ее прервал правитель. Торриус вырвался вперед, распихивая всех на своем пути. Один охранник даже ударился локтем о край стола и чуть не упал, но королю не было до бедолаги никакого дела.

– Сатори! – воскликнул он. – Почему ты не в своей комнате? Где Эрол?!

Правитель оглянулся в поисках девушки, чье имя только что назвал, но, кроме стражников, эринии, мойры и двух смертных, в кабинете никого больше не было. Торриус был разозлен и испытывал панику, которая отчетливо отображалась на его лице.

Альму это забавляло. Смертных довольно просто было вывести из равновесия. Ее тело тоже было смертным и поддавалось предательскому страху, но сейчас он ушел и мойра вновь ощутила прилив своей силы.

Джекс загородил собой девочку, не давая Торриусу пройти. Своими действиями он навлек на себя гнев правителя, который наградил его испепеляющим взглядом.

– Пропусти меня, – сдержанно попросил правитель, но его челюсти были сжаты, а глаза недобро пылали. Это было больше предупреждением, чем просьбой. – А то я буду вынужден применить силу.

Торриус посмотрел на охрану.

Джекс помотал головой в знак протеста. Что-то заставляло его стоять на месте, Торриус не внушал никакого доверия, чтобы пустить его к Сатори. Джексу не верилось, что он сейчас стоит на пути правителя и перечит ему. Вероятно, его снова упекут за решетку, если он вообще выберется отсюда живым.

– Я бы на вашем месте не стал приближаться к девочке, – произнес Кайнар.

– Ты противишься моему приказу, мальчик? – приподнял бровь Торриус.

Кайнар сглотнул. Он испытывал такие же чувства, что и Джекс. Но был готов умереть за Альму и почему-то за эту совершенно незнакомую ему девочку, которая была еще совсем ребенком.

Сам себя не понимаю, – подумал Кайнар.

– Да, именно так.

Правитель вскинул руки и щелкнул пальцами. Эриния в тот же миг оказался подле Торриуса. Его губы были плотно сжаты. Альма заметила, что посланник смерти выполняет приказы не по доброте душевной и даже не по своей воле.

– Даю вам обоим пару секунд на размышление и расстановку приоритетов, а также чтобы сделать правильный выбор и пустить меня, в конце концов, к моей дочери!

– Дочери?! – в один голос переспросили парни, замерев.

– Но у вас же только сын, Демьян.

– И что? – иронично поинтересовался правитель. – У меня не может быть дочери?

– Может, наверное, – задумчиво произнес Джекс, собирая в голове картину.

– По официальным данным, у вас только сын, – возразил Кайнар, быстрее пришедший в себя от потрясения.

– По официальным данным, – отметил Торриус с полуулыбкой.

Решила спор, на удивление, сама Сатори. Девочка выглянула из-за спины Джекса и сделала шаг вперед. Парень хотел было ее остановить, точно так же, как и Кайнар, но она выставила руку перед собой, предупреждая, что не нуждается в защите.

– Отец, – поздоровалась она, слегка наклоняя голову.

Ее голос не дрожал, и во взгляде не было никакого страха, несмотря на то что Сатори стояла перед своим отцом-тираном. Девочка не сторонилась правителя, она шла к нему навстречу, высоко подняв голову.

Мойра заметила, что Джекс больше не преграждал ей путь, мысленно восхищаясь стойкостью маленькой девочки, даже несмотря на то, что она была смертной. Это был ее выбор. Сложно было сказать, что ей только около одиннадцати, ее глаза словно были старше ее самой.

– Сатори, что ты здесь делаешь? – Торриус перевел гневный взгляд на стражников, говоря им, что их ждет нехилый выговор. Тем стало не по себе. – Да еще и с этими преступниками! – Торриус указал на парней. Такому заявлению ни Джекс, ни Кайнар удивлены не были.

– Они не преступники, отец, – возразила Сатори.

– Я просил называть меня папой, дочка.

Сатори ничего на это не ответила, только слегка прикусила губу, а правитель печально погладил девочку по волосам и сделал шаг назад. Альма не понимала их отношений и не стала вдаваться в подробности и анализировать. Вмешиваться в дела людей ей хотелось меньше всего.

В дверь кто-то постучался и, не дождавшись ответа, ручку начали нетерпеливо дергать вниз. На пороге кабинета появился Демьян.

– Отец, я искал…

Он не успел договорить. Демьян точно не ожидал увидеть скопление народа в кабинете своего отца.

– Ха, ты посмотри! – Джекс толкнул Кайнара в бок. – Теперь все в сборе!

Первые секунды на лице Демьяна отображалось непонимание происходящего, а потом он увидел в кабинете Альму.

– Что она здесь делает?! – воскликнул он и еле удержал себя на месте, чтобы не броситься в сторону мойры.

Джекс обратил внимание, что Альма стала выглядеть напряженной. В ее сознании промелькнули минувшие события первой встречи с этим человеком, которого мойра презирала больше, чем кого-либо, – ни один смертный не был ей так отвратителен, как Демьян. Он был тем, кто посмел надеть на нее ошейник, сковать и обманным способом призвать, лишив ее места рядом с сестрами. Альма желала оборвать нити его жалкой судьбы.

В прошлый раз она использовала неплохой трюк с оленем, забрав у него небольшую частичку жизни, чтобы задержать Нортса, но это дорогого стоило. Всего миг жизни оленя отразился на самой Альме. Она помнила ту невыносимую боль. Это была расплата – ее время пребывания в человеческом теле сократилось и сказалось на ее физическом состоянии.

Второй раз она рисковать не могла: Альма подозревала, что это будет стоить ей жизни. Ножницами тоже было пользоваться нельзя, по крайней мере обрезать ими нити.

Все это связывало и ограничивало мойру. Она прикусила язык, чтобы никто не заметил, и слизнула кровь. Альма стояла в окружении врагов, и самым опасным среди них был эриния, который не подчинялся своей воле. И кто знает, сколько еще у правителя имелось посланников смерти в виде личных марионеток, которых он мог с легкостью использовать против богини судьбы.

– Давно не виделись, – холодно процедила Альма сквозь зубы. Тем самым ей удалось разозлить Демьяна и слегка поднять себе этим настроение.

– Отец, я требую объяснений! – обратился к правителю его сын. – Почему она до сих пор не в цепях?

– Ты совершил большую ошибку, Демьян, – ответил ему Торриус, – теперь мне пришлось взять ситуацию в свои руки.

Альма хотела закричать, чтобы Демьян убрался прочь. Ненависть к этому человеку была слишком велика, и мойру крайне раздражала ее собственная неспособность уничтожить, стереть судьбу этого смертного, который причинил ей вред. Альма ненавидела не только его, но и свою беспомощность. Но смерть Демьяна только бы все усугубила. Человек и богиня судьбы не были равны, поэтому Альма не могла убить его, не заплатив за это собственным существованием.

Ей пришлось полагаться на двух смертных. Мойра надеялась унести этот позор с собой в небытие, когда настанет ее срок покидать этот мир. Она пообещала себе никогда не говорить об этом моменте своей жизни сестрам, думая, что упадет в их глазах, ведь она, богиня судьбы, вынуждена надеяться на смертных, чтобы сохранить свою жизнь.

– Схвати ее! – отдал приказ Демьян, обращаясь к эринии.

Услышав это, посланник смерти только нахмурился. На его лице не было ни сострадания к мойре, ни жалости к себе, ведь он сам оказывался в плачевном и унизительном положении, служа людям. Не будь Альма в опасности, она могла бы посмеяться над ним.

Эринии ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться.

– Нет. – Торриус преградил ему путь своими словами. – Мойру не трогать.

Демьян пришел в замешательство:

– Мы должны схватить ее, заковать в цепи и заставить подчиняться.

– Твоего недалекого ума только на это и хватает, смертный, – огрызнулась Альма. – За время моего побега мог бы придумать что-то пооригинальнее цепей.

Сказав это, мойра поймала на себе злобный взгляд Демьяна, но он не рискнул сделать и шаг в ее сторону. Без эринии смертный не смел ей противостоять. Его кулаки сжимались от гнева и нетерпения.

– Я хочу склонить уважаемую богиню судьбы на нашу сторону, а не сделать ее пленницей, – возразил Торриус.

От его слов так и разило ложью. Слова правителя были пропитаны ядом. Он просто хотел заполучить ее согласие, но добровольностью здесь и не пахло.

Ему было все равно, как богиня судьбы будет служить ему: согласится сама или согнется под тяжестью цепей. Просто он начал с первого, в отличие от сына.

– Очень глупо, – откликнулась Альма, окинув взглядом сначала Демьяна, потом правителя. – Если вы думаете, что можете заставить меня работать на смертных, то глубоко ошибаетесь: даже под страхом смерти вы не получите мою силу и ножницы.

– Ты так уверена? – ухмыльнулся Демьян.

От этой улыбки мойра ощущала мурашки. И не зря.

Он щелкнул пальцами, и с его губ слетел приказ для посланника смерти. Эриния ринулся вперед. Он двигался настолько быстро, что никто, включая саму Альму, не успел среагировать. У его длинного плаща, полностью закрывающего тело, были довольно объемные рукава, поэтому мойра пропустила тот момент, когда посланник смерти вытащил из него небольшого размера стилет и оказался возле богини судьбы, прижимая к ее сердцу острие оружия.

Возле них вмиг оказался и Джекс. Он выхватил сай рывком, со всей силы оттолкнув охранника, и, ринувшись вперед, направил его на посланника смерти. По всей видимости, запрет говорить был снят, потому что эриния произнес:

– Тебе лучше уступить, смертный.

Говорил он тихо и мягко, так, чтобы могли услышать те, кто стоял близко.

Кайнар хотел было присоединиться к Джексу, он был недоволен тем, что парень среагировал быстрее, чем он сам. Кайнар желал помочь Альме, но охранники не дали ему пройти. Они окружили его.

– Я не могу позволить тебе убить ее, – произнес Джекс, не отступая ни на шаг.

На эти слова посланник смерти полоснул острием своего оружия по предплечью мойры. Это было доказательством того, что Джекс здесь бесполезен. Если эринии прикажут убить Альму, он сделает это.

Мойра вскрикнула, но больше от неожиданности, чем от боли. Она схватилась за свое плечо и ощутила горячую кровь. Рана была неглубокая, но саднила и болела. Раньше Альме не приходилось испытывать подобного.

– Прекрати это представление, Демьян, – сказал Торриус; не сказать чтобы он был слишком опечален, что сын ослушался его.

Но Демьян не стал слушать отца и щелкнул пальцами второй раз. Посланник смерти зажмурился, и стилет покрылся кровью мойры второй раз, делая рану глубже, так как он ударил в то же место. На этот раз Альма не стала кричать, она плотно сжала губы и взглянула на эринию.

Посланник смерти намотал на руку цепи, которые оказались между его пальцами; мойра уже было подумала, что они предназначались для нее, как и в ту встречу с Нортсом, но цепи окутались черным туманом и направились, как змеи, в сторону стражи, пролетая мимо их ног.

Руки Кайнара были скованы, но он пытался вырваться.

– Что за черт! – вскрикнул парень. – Освободите меня!

– Ничего личного, – восторженно и с наслаждением от своего превосходства проговорил Торриус, – это всего лишь меры безопасности.

Стража не могла бы удержать Кайнара, если тот решит превратиться в гарпию и воспользуется своими крыльями. Торриус Солер обезопасил себя, отрезая Кайнару путь к Альме и заодно лишая ее помощника.

Джекс неподалеку тоже не стал медлить. Он атаковал посланника смерти, целясь ему в живот, но сай так и не достиг своей цели. Парень чувствовал, что клинок в его руках снова готов к сражению, ведь сейчас на кону стояла жизнь Альмы и они были заодно. Вот только посланник смерти не дал себя ранить. Уголки его губ приподнялись, словно он насмехался над жалкими попытками смертного сражаться с ним.

– У тебя есть выбор, богиня судьбы, и ты все еще можешь принять верное для себя решение, – обратился к мойре правитель, не сумев остановить сына. – И для своих спутников тоже.

Альма понимала, что это ее последний ответ: она ставила на кон свою жизнь и жизни Джекса с Кайнаром.

– Я уже дала тебе ответ, Торриус Солер.

Торриус больше не останавливал своего сына, чему Демьян был рад.

– Вайлент, действуй, – послышался его голос, и Джекс почувствовал, как что-то тяжелое лишает его воздуха и сознания.

Глава 18

По крайней мере, теперь Альма услышала имя посланника смерти – это было хорошей новостью, а плохая заключалась в том, что Джекс отключился после одного удара в живот.

– Слабак, – бросила мойра, смотря на лежащего возле ее ног парня.

Альма посмотрела в сторону Кайнара, который безуспешно пытался справиться с цепями на своих руках. Альма по себе знала, как непросто выпутаться и избавиться от оков, которые держит эриния, – через них он пропускал свою энергию, силу, которая подавляла пленника.

– Отец, зачем ты мучаешь богиню судьбы? Я пришла посмотреть на то, как она управляет нитями жизни.

Альма не ожидала услышать детский голос и поэтому удивилась. Она совершенно позабыла о Сатори. К тому же мойра не думала, что ребенок будет заступаться за нее, это было неожиданно.

Однако, услышав слова дочери, правитель пришел в замешательство:

– Сатори, не вмешивайся в это, папа делает все для твоей мамы.

Альма посмотрела на него с подозрением, бросив многозначительный взгляд, но вмешиваться не стала. Он нес какой-то вздор в виде оправданий собственных поступков перед дочерью.

Торриус подозвал охрану, чтобы Сатори увели в безопасное место, как он сказал: дочь не должна видеть работу отца. На деле же он собирался заставить мойру служить ему и не желал, чтобы Сатори была этому свидетелем, не хотел быть жестоким в ее глазах.

Как только девочка оказалась возле двери, все внимание переключилось на Альму. Сатори не хотела уходить, но отец настоял, пообещав, что богиня судьбы сделает для нее все что угодно позже. Альма усмехнулась.

Демьян выглядел довольным, словно ему в руки вручили долгожданную игрушку, которую он так стремился получить. Он даже улыбался, как маленький ребенок. На его фоне Сатори выглядела куда взрослее и мудрее своего брата. От взгляда Альмы не ускользнуло, как сын правителя вздохнул с облегчением, когда его сестра покидала помещение.

Джекс довольно быстро пришел в себя.

– А ты вовремя! – обрадовался Кайнар. Сейчас помощь им точно не помешает.

Торриус подал знак эринии. Посланник смерти свободной рукой достал вторую цепь, и она, словно хлыст, устремилась к мойре.

Джекс что-то закричал, но двое стражников преградили ему путь. Кайнар тоже пытался освободиться, но у него не выходило. Альма не винила смертных. В какой-то мере ей стало жаль, что она втянула их в эти неприятности, но девушка утешала себя тем, что служить богине судьбы – великая честь, которой она удостоила этих двоих.

Вот только счастья это никому не принесло.

Альма услышала звон металла, а после ощутила на своей коже холод. Ощущения были знакомыми и не самыми приятными.

Альма дернула руку. К ее удаче, посланнику смерти приходилось держать одной рукой Кайнара, а второй – мойру, и поэтому ему удалось связать только одну руку богине судьбы, чтобы она не сбежала или не начала атаковать.

А значит, у Альмы был шанс на свободу.

Девушка не смогла освободиться, кожу стягивали цепи, но на быструю победу она не рассчитывала. Мойра достала ножницы и держала их свободной рукой, пряча за своей накидкой.

– Торриус Солер, – сказала Альма, обращаясь к правителю, – судьба – это не что-то предрешенное, не что-то написанное свыше, это то, что люди строят сами, прикладывая к этому усилия, несмотря на то, как коротка их жизнь. Я видела смертных, способных на многое.

На этих словах мойра позволила себе взглянуть на Джекса и Кайнара, которые по-прежнему пытались найти выход из заточения, а затем снова вернулась к правителю:

– Ты тоже смертен, но забываешь об этом и смеешь думать, что способен управлять другими не как правитель, а как повелитель жизней. Ты омерзителен.

Сказав это, она сорвалась с места. Цепи по-прежнему удерживали ее, но Альма совершила неожиданный рывок, и цепь слегка соскользнула с руки посланника смерти, хотя все еще держала богиню судьбы в плену. Прежде чем ему удалось понять суть происходящего и вновь натянуть оковы, останавливая мойру, девушка успела подойти к правителю достаточно близко и приставить к его бьющейся на шее вене ножницы.

Вот только задуманное до конца осуществить ей не удалось. Эриния дернул слишком сильно, и мойра упала на пол. У нее заболела рука, люди назвали бы это вывихом.

Ей хотелось дотронуться до места ушиба, но она не стала показывать свою слабость. Главное, что свободная рука никак не пострадала.

– Да как ты позволяешь себе разговаривать с моим отцом! – вступился Демьян.

– Остынь, Демьян, – пресек Торриус попытки сына подойти к мойре, которая из-за эринии оказалась в паре шагов от правителя и уже не так близко.

Альма бросила на него равнодушный взгляд.

– Признаю, – сказал Торриус Солер, – я питал ложные надежды, что третья богиня судьбы встанет на мою сторону, но сейчас я вижу, что никогда не смогу уговорить тебя идти против собственной природы. Мне не хотелось применять силу, но я пойду на эту крайнюю меру.

– Я отрезаю нити судьбы лишь в подходящий момент, но не имею права сделать это по собственной воле, – в который раз повторила Альма, но на этот раз более открыто, чем прежде пыталась это сделать.

Она не хотела говорить это вслух, опасаясь, что правитель поймет, что мойра не сможет забрать и его жизнь тоже.

– Выходит, ты бесполезна? – с нескрываемым разочарованием спросил Демьян.

Демьян достал что-то и показал Альме. Она увидела свою книгу мойры, ту самую, в которую она записывала имена смертных, чьи жизни были закончены ее ножницами.

Демьян повертел в руках толстый том. Переплет был помят и истерт. Как бы мойра ни старалась поддерживать аккуратный вид, время всегда побеждало. Тем не менее книга хорошо ей служила. Пергамент был старый, но прочный. Желтые страницы пахли хвоей и старостью.

Демьян бросил книгу мойры под ноги Альмы.

– Эта вещица, которая принадлежала тебе, оказалась скучной и полностью бесполезной.

Девушка наклонилась к ней и взяла в руки то, что так давно пыталась найти. Ее успокаивало, что смертный не знал истинного предназначения этой вещи. Если бы знал, никогда бы не позволил книге вновь вернуться в руки богини судьбы. Книга была билетом обратно, и, разузнай об этом Демьян, не выпускал бы ее из рук, чтобы не дать Альме возможность ускользнуть. Но он совершил ошибку.

Не мешкая, мойра раскрыла книгу, чтобы наверняка убедиться в ее подлинности. Она быстро листала страницу за страницей. Альма была третьей мойрой и, в отличие от Ноны, своей второй сестры, не могла видеть всю жизнь и судьбу людей, поэтому девушка не знала, что ждет ее или Джекса дальше. По этой причине мойра желала выполнить свое обещание как можно скорее.

Она порезалась о бумагу, и два пальца кровоточили, пачкая страницы, но впервые в жизни ей было все равно. Она бросила быстрый взгляд на парня, который пытался протиснуться сквозь своих пленителей, чтобы лучше разглядеть Альму за их спинами. Он непрерывно наблюдал за ее действиями.

Мойра помотала головой, надеясь, что в этот момент Джекс смотрит в ее сторону. Имени Майлза, отца Джекса, не было в книге мойры. Это означало только одно: этот человек жив.

Альме удалось поймать взгляд Джекса; она не знала, о чем он думает в этот момент – беспокоится о ней или ждет информацию о своем отце. Она посмотрела ему в глаза и помотала головой. Этого было достаточно, чтобы Джекс ее понял.

– Закончила со своими играми? – с усмешкой поинтересовался Демьян.

– Да, это моя книга, которая и так тебе не принадлежала, смертный! – ответила она, надеясь, что никто не заподозрил их мысленный диалог с Джексом.

– Думаю, что богиня судьбы лишней не будет, – проговорил правитель, прерывая ссору, и посмотрел на посланника смерти, приказывая ему не отпускать мойру до тех пор, пока он не примет решение, что с ней делать и как использовать.

Мойре не удалось разглядеть выражение лица Джекса в момент, когда она сообщила о том, что его отец не числится среди тех, чья судьба закончилась. Она даже не знала, хорошая это новость или плохая.

Что он чувствует? – подумала Альма, впервые задаваясь этим вопросом в отношении человека.

В дверном проеме показалась голова девочки. Сатори стояла и смотрела на все широко раскрытыми глазами – в них были видны крупицы страха, но не к картине, которую ей пришлось наблюдать, а к людям, что были к этому причастны. Видимо, девочке удалось улизнуть от охраны и проникнуть обратно.

Торриус неожиданно для всех мягко улыбнулся и подошел к дочери достаточно близко, чтобы положить руки на ее хрупкие детские плечи и заглянуть в светлые глаза девочки.

– Дело в ней, – произнес правитель. – В моей дочери.

Альма могла понять, в отличие от остальных, что имеет в виду Торриус Солер. Почему он так дорожил своей дочерью и почему Джекс удивился, узнав еще об одном ребенке правителям, помимо Демьяна, – Торриус скрывал ее. Богиня судьбы видела.

Вдруг Кайнар ощутил, что на его руках слабеют цепи. Это длилось буквально секунду, но одного мгновенья парню хватило, чтобы выпустить свои крылья. Цепи все еще сковывали его, мешали двигаться, но крылья гарпии были куда сильнее рук человека. Конечно, если их не держал эриния, поэтому парню повезло больше, чем мойре.

Эриния мог справиться с мойрой и мог бы справиться с гарпией, но не одновременно, поэтому вскоре посланнику смерти для надежности пришлось передать Кайнара одному из охранников Торриуса. Мойра была для него ценным экземпляром, в отличие от пацана с крыльями и когтями.

Кайнар улыбнулся, смотря в непроницаемое лицо эринии.

– Черт возьми, я так не хотел этого делать! – с досадой сказал Кайнар.

Джекс вопросительно глянул в его сторону. Но долго ждать объяснений не пришлось.

Вместо рук у Кайнара были крылья с выступающими когтями, а вместо ног – когти, подобные ястребу, хищной птице. Теперь Кайнар выглядел как настоящая гарпия в полном своем обличье. Если не считать его повседневной одежды и недовольного выражения лица.

– Круто! – присвистнул Джекс.

От удивления все смотрели в сторону Кайнара; даже охранники, окружившие Джекса, ненадолго отвели взгляд, не обращая ни на что другое внимания. Парень тыльной стороной клинка ударил по ногам стражников. Джекс не хотел навредить людям, но ему было необходимо что-то предпринять.

Не одному же Кайнару выглядеть крутым.

Ноги стражников подкосились от удара, и они упали на колени. Джекс ловко перепрыгнул через их согнутые спины.

– Почему ты не делал этого раньше? – спросил он, приближаясь к Кайнару.

– Не хотел портить кроссовки, – пожал плечами в ответ парень. – Я долго на них копил, между прочим.

Стражник насторожился и попытался посильнее натянуть цепи, вот только это не сработало. Кайнару хватило только небольшого промежутка времени, чтобы ослабить свои оковы.

Девочка смотрела на него с изумлением. Кайнар подмигнул, давая понять, что не причинит Сатори никакого вреда. Она кивнула. Ее бледная кожа покрылась румянцем, и она не сводила взгляд от воплощения Кайнара, увидев подобное впервые. Наконец она была похожа на девочку своего возраста, которой положено выглядеть удивленной или радостной. До этого ее глаза наполнял лишь холод.

Кайнар подумал, что потеря кроссовок – не такая уж и великая беда, если этим он поможет друзьям.

Полугарпия оттолкнулся, слегка приседая для того, чтобы прыжок был более мощным, и оторвался от пола, помогая крыльями. Кайнар подлетел, и цепи посланника смерти уже не могли ему помешать.

Парень летал под удивленные взгляды королевской семьи и охраны, которым не приходилось видеть раньше воплощение гарпии. Это был неплохой отвлекающий маневр, но длиться вечно он не мог. Как только Кайнару удалось приблизиться к Альме, все еще оставаясь в воздухе, правитель оказался первым, кто пришел в себя. Он крикнул охране:

– Остановите его!

– Но как? Он летает!

С этим фактом действительно было сложно поспорить. Сатори продолжала неотрывно наблюдать, не скрывая восторга. Один стражник стоял возле дочери короля по его приказу и защищал девочку.

– Мне плевать! – рявкнул правитель, тыча пальцем в потолок. – Просто поймайте это существо!

Альма почувствовала, как на ее запястье ослабляется цепь. Она озадаченно посмотрела на эринию, выражение лица которого никак не изменилось, но поспешно отвела взгляд, чтобы никто не смог заметить даже проблеск в ее глазах.

Торриус не давал приказа эринии ослаблять хватку, – догадалась богиня судьбы, – но почему тогда посланник смерти пытается мне помочь?

Разбираться в этом вопросе у нее не было времени, глупо было упустить шанс. Какие бы намерения ни преследовал этот странный и молчаливый эриния, он давал мойре возможность сбежать, которую она не собиралась упускать на этот раз.

Альма резко со всей силы дернула руку, и цепи слетели с ее запястья.

Ей казалось, она снова что-то вывихнула, но с этим мойра решила разобраться чуть позже, когда будет время.

Зоркий взор Демьяна не оставил поступок Альмы незамеченным, но она радовалась, что ей, по крайней мере, удалось частично выбраться из плена.

Мойра стиснула книгу в руках до боли в костяшках и прижала к себе.

Вот он – ключ назад домой, к сестрам! – От этой мысли в ее душе появилась легкость и реальная надежда, о которой до этого Альма могла лишь мечтать.

Демьян крикнул охране. Трое мужчин очнулись и двинулись в сторону Альмы, но Джекс преградил им путь клинком.

Совершенно неожиданно пол под ногами начал шататься, а с потолка стала падать белая штукатурка.

Альма посмотрела в сторону эринии, у нее не оставалось сомнений в том, что это дело рук посланника смерти. Она не считала его своим врагом, но и союзником трудно было назвать того, кто пленил ее и слушался воли смертных.

– Господин Солер, нужно немедленно уходить из кабинета! – послышался голос стражника, который был ближе всего к правителю и стоял возле Сатори. – Вам может угрожать опасность.

– Уведи мою дочь.

– Но как же вы?

Торриус Солер бросил хмурый взгляд, показывая недовольство тем, что ему не подчиняются. Охранник побледнел и отступил, жалея о своих словах.

– Это приказ твоего правителя.

Мужчина сглотнул и повел девочку, как ему было велено, к выходу. Но не успели они дойти, как одна колонна задрожала и начала осыпаться. Большой выпавший кусок преградил путь. Тогда охранник поднял девочку и, держа ее в руках и закрывая одной ладонью ее голову, продолжил идти.

Эриния схватил мойру; от неожиданности книга чуть было не выпала из ее рук.

– Отпусти!

– Я желаю помочь.

Альма удивилась.

– Не верю, – сказала она, продолжая попытки выбраться из захвата.

Не успели они договорить, как сзади кто-то подошел к Альме и приставил нож, похожий на столовый, но хорошо заточенный. Вайлент выпрямился и отвел взгляд.

Мойра догадалась, кто это, и убедилась в собственных догадках, когда услышала голос Демьяна за своей спиной.

– Ты никуда не пойдешь, – холодно произнес он, прижимая лезвие еще сильнее. На своей коже мойра ощутила неприятное жжение. Демьян оставил порез в качестве предупреждения.

Мойра зашипела, но не двинулась.

Демьян переключил свое внимание на эринию, с подозрением глядя на него.

– Как ты смел ослушаться приказа? – Лоб мужчины был в морщинках. – Это невозможно, я же контролирую тебя.

Посланник смерти глухо рассмеялся, подавляя улыбку.

– Норст был слаб с самого начала, – сказал он. Альма насторожилась от звука его голоса и знакомого имени. Неудивительно, что посланники смерти знали друг друга, они были друг другу как братья. – Это стало вашей первой ошибкой.

Эриния распахнул плащ и достал стилет, которым ранее ранил Альму. Мойра пришла в ярость. Смертные позволяли себе причинять вред богине судьбы, и даже эриния себе в этом не отказывал. Это злило мойру. Она пообещала себе разобраться с этим недоразумением.

Альма приготовилась к тому, что эринии придет в голову снова атаковать ее, причинить боль и, возможно, убить первым, прежде чем это удастся сделать Демьяну. Возможно, посланнику смерти нравилось ощущение первенства. К тому же богиня судьбы стала бы неплохим преимуществом в его руках. С помощью нее он мог выторговать себе свободу.

Но неожиданно посланник смерти напал не на нее, а на Демьяна.

Стилет едва коснулся предплечья, Демьян закричал, приложив руку к месту удара. Сквозь его пальцы сочилась кровь. Невольно мойра дотянулась до собственной раны на руке, оставленной эринией, – она была слабая, будто он предупреждал или демонстрировал свое превосходство. А вот с Демьяном эриния обошелся куда хуже и целенаправленно пытался устранить.

Не став долго ждать, посланник смерти нанес следующий удар. Демьяну удалось увернуться от стилета, но мойра была уверена, что это случайность.

Демьян не умел драться.

Послышался крик Торриуса, который наблюдал за их сражением и требовал, чтобы эриния остановился. Но тот его не слышал. Или слышал, но делал вид, что приказы правителя не имеют значения.

Кончик стилета оказался возле глаза Демьяна. Тот споткнулся, все еще продолжая прижимать ладонь к ране, останавливая кровь, и посланник смерти навис над ним. Альма знала, что эриния сражается не в полную силу и не всерьез. Потому что он так же, как и она, не мог убить смертного, не имея на то причины и приказа из Царства Темных.

Демьян тоже это знал, но в момент нападения вряд ли помнил об этом правиле.

Поняв, что приказы не возымели никакого эффекта на посланника смерти, Торриус крикнул охране. Альма искренне считала этих смертных бесполезными и не сомневалась, что и правитель уже сам смог в этом убедиться, когда они упустили пленников.

Но другого выбора у правителя не оставалось, он был бессилен.

Альма оказалась на свободе. К ней подлетел Кайнар и подошел Джекс. Он ловко выбрался из захвата.

Джекс держал сай наготове. Парень вздохнул с облегчением, приятно было использовать клинок в полную силу. Он не был похож на бесполезную деревяшку, находясь рядом с мойрой и защищая ее. На самом деле расстояние не имело значения. Джекс был уверен, что, находись он за сотни километров отсюда или на другом конце земли, вдали от Альмы, сай все равно ощущал бы потребность защищать богиню судьбы.

Все трое сгруппировались, держась близко друг к другу и образовывая круг.

Торриус находился возле Сатори, стараясь защитить ее. Джекс не видел в его глазах любви к дочери; скорее, он смотрел на нее так, как правитель должен смотреть на корону – нечто желанное и ценное. Для некоторых людей вещь была важнее жизни или другого человека, и Сатори заменяла эту вещь или же была ею.

Эриния быстро расправился со своим соперником. Демьян множество раз жестикулировал и произносил непонятные для Джекса слова, но мойра их понимала. В движениях мужчины она узнавала древние заклинания, но они не были известны ни в мире смертных, ни в Пантеоне. Это были заклинания нижнего мира.

Вот только от кого их узнал Демьян, Альма не понимала.

Заклинания не срабатывали на эринии. Он продолжал наседать до тех пор, пока бедный Демьян не зажмурил глаза от страха. Он не мог больше контролировать посланника смерти, и это пугало его.

– Остановись! – воскликнул Торриус. В его голосе не было и нотки приказа, а скорее мольба и страх за сына.

Эриния опустил руку, в которой держал стилет. На его лице отображалось победное выражение, которое злило Альму: она ощущала себя отодвинутой на задний план, потому что посланники смерти стояли ниже богини судьбы. Эринии созданы для того, чтобы подчиняться, а этот вел себя чересчур высокомерно.

– Возомнил себя спасителем, – недовольно хмыкнула мойра.

– Вообще-то он реально нас спас, – оспорил Джекс.

– Не так сильно он и помог, – настаивала на своем Альма, не желая признавать эринию значимым. – Без него мы тоже неплохо справлялись.

– Ага, если не учитывать то, что каждый из нас был в заложниках у стражи.

– Выбрались мы сами, – заметил Кайнар, вступая в их диалог. Он поглядывал на свои босые ноги гарпии, все еще жалея кроссовки.

Джекс был уверен, что парень сказал это только затем, чтобы поспорить с ним.

Эриния не слушал их разговоры. Его взгляд был устремлен на Демьяна, который пятился от него все дальше, надеясь убежать, но выглядело это крайне глупо.

Торриус Солер не мог отойти от дочери, которая не предпринимала даже малейшей попытки сбежать – она стояла и смотрела, чем все закончится, а стража боялась приблизиться даже на шаг к посланнику смерти: вдруг он заберет их в нижний мир, заточив в Царстве Темных.

– Уходите, – бросил эриния, даже не обернувшись.

Сказанное им застало врасплох, и Джекс не сразу понял, к кому обращался посланник смерти. До него дошло, только когда Альма, не выдержав, ткнула парня в бок и указала в сторону эринии.

– Пора убираться отсюда, – сказал Кайнар.

Джекс готов был признать, что в последнее время очень полюбил эту фразу, и это было единственным, в чем он мог согласиться с Кайнаром.

Когда они двинулись в сторону выхода, охрана обрадовалась, что у них появилась работа помимо поимки посланника смерти, к которому страшно было даже приблизиться.

Джекс взял Альму под локоть, и они побежали быстрее, Кайнар остановился. Мойра посмотрела на Джекса, мысленно задавая ему вопрос.

– Он их задержит, – пояснил парень.

И когда они успели договориться? – подумала девушка.

– Не переживай, полугарпия справится с простыми смертными, – усмехнулся Джекс, отвечая тоном мойры в ее обычной манере.

– Я и не волновалась.

Джекс не стал спорить: хотя он знал, что это не так, но позволял Альме думать, что не видит ее хорошей стороны, которая переживает за судьбы людей, а не просто прекращает их, делая свою работу. Мойра же списывала неизвестную ей раньше сентиментальность на человеческое тело.

Дверь была закрыта, и Джексу пришлось воспользоваться саем, чтобы разрубить дерево на кусочки, проделав большую дыру. Видимо, клинок посчитал это достаточно важным делом для мойры, чтобы дать Джексу воспользоваться собой.

Кайнар стоял позади них и был полон решимости. Его крылья прикрывали побег Джекса и Альмы, а острые когти с легкостью втянулись. На самом деле управлять той частью тела, которая принадлежала сущности гарпии, Кайнару пока было непривычно. Ему не хотелось убивать охрану, не хотелось даже ранить или причинять вред, но вопрос был в другом: или они скрутят Кайнара, или парень заставит их на какое-то время отступиться от приказов.

Кайнар выбрал второе.

Быстрый взмах крыльев создавал ветер и не позволял людям приблизиться к нему. Порывы воздуха получались не настолько сильными, чтобы сбивать с ног, но это помогало создавать нужный эффект. Стража закрывала глаза от пыли, мелких вещей в виде карандашей или листочков бумаги, которые летели в ее сторону.

Но долго продержаться Кайнар не мог.

Он научился пользоваться своими крыльями за достаточно короткий промежуток времени и понимал их силу, но вот выносливости парню не хватало, поэтому вскоре ему стало трудно дышать. Чтобы передохнуть, нужно было остановиться.

Кайнар оглянулся, убеждаясь, что Джекс вывел Альму и они находятся в безопасности, насколько это возможно. Работа крыльями так утомляла, что Кайнар не мог позволить себе подняться и полететь.

Пришло время попробовать в действии и это, – решил парень, глядя на свои ноги.

Их вид был непривычен, но с крыльями поначалу было точно так же.

Собрав всю волю, Кайнар принялся бежать. Шаги стали заметно быстрее, нежели у людей. Все-таки у гарпий было свое преимущество. Кайнар улыбнулся. Ощущения были схожи с теми, когда он впервые взлетел, только теперь парень бежал быстрее, чем когда-либо, оставляя стражу позади.

Кайнар вошел в первую дверь, которая попалась ему на пути. Она была отдельной от остальных и находилась в конце коридора. Идеальное место для укрытия. Наверняка Джекс и Альма там.

– Как ты нас нашел? – удивился Джекс, и это заставило его усомниться в надежности укрытия, если в этом замке такое вообще существовало.

– Я никогда не терял вас из виду.

Джекс хотел спросить его, что это значит, может, еще одна способность гарпии, но его отвлекла богиня судьбы. Мойра сжимала свою книгу в руках. Богиня судьбы ощущала, как заживает ее рука. Все же, несмотря на смертное тело, она оставалась мойрой и имела преимущества. Девушка дернула Джекса за рукав толстовки, заставляя обратить на себя внимание.

– Имя твоего отца не числится в моей книге. Майлз жив.

– Но почему тогда Нортс назвал его имя? Сомневаюсь, что посланники смерти заводят дружбу со смертными.

– Не заводят, – подтвердила Альма, делая серьезное лицо, от выражения которого Джексу так и хотелось закатить глаза. Девушка совсем не понимала сарказма.

Джекс совершенно не знал, что ему чувствовать от такой новости.

– Ты в этом уверена?

– Конечно. – Ее голос звучал немного раздраженно оттого, что смертный усомнился в словах мойры.

– Кто твой отец? – спросил Кайнар.

Джекс вздохнул, облокачиваясь о стену:

– Он худший из всех людей, которых я знал. Майлз оставил мою мать с кучей долгов, но она никогда не объясняла мне причины и вообще не любила упоминать об этом человеке. Когда мама говорила, что отец хороший, мне всегда казалось, она просто выгораживает его, чтобы не вредить мне. У сына должна быть добрая память о своем отце. Но ничего из этого не вышло.

– Папаши приносят одни проблемы, – согласился Кайнар.

– Я не верю, что он жив…

Джекс не позволял себе и думать об этом, потому что если Майлз жив, то он намеренно оставил сына и жену в таком положении, похоронив их на самом дне и заставив самим выбираться оттуда. Тогда у Джекса была причина ненавидеть его.

А он не хотел ненавидеть своего отца.

– Книга мойры не врет, Джекс. Мне жаль.

Альма впервые произнесла это, и Джекс ей верил. Но легче ему не стало. Наоборот, казалось, что с каждым разом все только больше усложняется. К тому же парню еще предстояло выяснить, как пробудить Лару и спасти ее.

Кайнар посмотрел на мойру.

– Твои волосы… – хрипло произнес он. – Что с ними?

Альма оглянулась в поисках зеркала. Джекс выбрал в качестве убежища одну из спален в замке. Не очень продуманно, но и думать было некогда. Альма отыскала на прикроватной тумбочке зеркало и заглянула в него. От белизны ее волос почти ничего не осталось – пара жалких сантиметров.

– У меня все меньше времени, чтобы вернуться.

Внезапно перед ними, будто выросший из тени, возник посланник смерти.

Глава 19

–Ох, черт! – подскочил Джекс от неожиданного появления посланника смерти. – Напугал до смерти!

– Но ты еще жив, – не понял его тот.

– Это такое выражение, – пришлось объяснить Кайнару, пока Джекс хватался за сердце, но эринию этим было не пронять. – Джекс не имел в виду прямой смысл.

Джекс посмотрел на Альму, хмурясь.

– Вы все такие? – Парень пожал плечами. – Не понимающие иносказаний и слишком прямолинейные?

Она одарила его уничтожающим взглядом и отвернулась.

– Видимо, только людям дано понять тонкость твоего юмора, – утешительно похлопал Кайнар Джекса по плечу.

Посланник смерти стоял с непроницаемым лицом, его мимика абсолютно ничего не выражала. Альма дотронулась до места, куда эриния ранил ее.

– Зачем ты пришел сюда и для чего помогаешь? – спросила мойра с недоверием.

– Да, совсем недавно ты пытался нас убить, – поддержал Джекс.

– У вас много врагов и не так уж много помощников, чтобы отказываться. Сначала стоит выслушать, пока я еще вежлив и благосклонен.

Эриния сделал паузу, и все вокруг замолчали. Посланник смерти подошел к единственному креслу в комнате, которое стояло возле окна, и, пододвинув поближе к себе, устроился поудобнее.

Как будто правитель не охотился за ними и словно половина замка не желала их убить. Джекс, конечно, слегка преувеличил, но сути это не меняло.

Кайнару нравился этот эриния, а вот Джексу хотелось бы держаться от него подальше, никакого доверия он не внушал. Тем не менее все единогласно согласились выслушать Вайлента.

– Он призвал меня. Не знаю как и даже не знаю кто. Просто в один миг я спокойно выполнял свою работу, а уже в другой внезапно оказался в пустом зале со смертными. Естественно, я хотел убить всех разом и имел на то силы, но вот мое тело отказалось меня слушаться. Я был пленен и обездвижен. Каждое слово этих смертных вызывало во мне два желания: сопротивляться и подчиняться.

Мойра понимающе кивнула, зная, о чем говорит эриния. Ей тоже пришлось пройти через это.

– Но я достаточно силен, и потому смертные долго не могли меня держать. Спустя время я вернул себе контроль, но решил чуть поиграть в их игру и выяснить, что тут происходит. У кого-то во дворце есть сила, и эта сила может заставить все Царство Темных подчиняться их приказам. Ни этот Торриус Солер, ни его глупый сынок не имеют такой силы, есть кто-то еще, – сказал он.

– Нортс предупреждал нас об этом, – согласилась Альма.

– Кто-то передает точную информацию, а Торриус с Демьяном пользуются ею. Пока они подчинили только несколько эриний и призвали тебя, третья мойра, – продолжил говорить Вайлент о своих наблюдениях.

– Что случилось с Нортсом? – спросил Джекс.

Он слышал, что эриния временно не может находиться в мире смертных, потому что его устранили.

– Почему тебя так интересует этот вопрос, смертный?

Что у них за манера обращения? – мысленно возмутился Джекс, но ничего не сказал. Если этот аристократичный выскочка сможет помочь, то парню плевать на манеры.

– Он наложил заклинание на мою мать, и сейчас она спит. Мне необходимо разбудить ее.

Вайлент выпрямил спину и сцепил пальцы в замок, в его глазах читалось понимание.

– Заклинание должен снять тот, кто его наложил. Но Нортс сможет вернуться через тысячу лет, а его замена предоставится через сотню, таков порядок.

– Это слишком долгий срок для смертных, – сказал Альма. – Нам нужно побыстрее.

– Я не смогу помочь, но уверен, что тот, кто сумел подчинить себе посланника смерти, сумеет справиться с простым заклинанием. – Эриния устало вздохнул, будто ему стало в тягость разговаривать с людьми. – Думаю, мы можем помочь друг другу.

– Какую ты преследуешь цель? – спросила мойра.

– Мне не доставляет удовольствия долгое время находиться в мире смертных, это утомляет. Я, как и ты, желаю вернуться. Но еще больше я желаю наказать того, кто посмел так обойтись со мной и с моими братьями. К тому же я служу Танатосу, босс будет недоволен, узнав о беспорядке.

– Помощь не помешает, – пришлось признать Альме. Она дотронулась до своих волос. – Только у нас мало времени.

Вайлент поднялся с кресла и сделал пару шагов в направлении мойры. Он пригляделся к ней.

– И вправду, твое время на исходе.

– Поэтому стоит поспешить прежде, чем со мной что-то случится в мире людей.

– Ты разве не знаешь? Ты не умрешь, Атропос. – Посланник смерти провел пальцами по ее длинным волосам. – Ты станешь смертной.

Его слова звучали как проклятье. Для мойры это было хуже смерти.

– Этого не может быть.

– Чистая правда. Мне нет смысла врать. Странно, что ты и сама не знала об этом.

– Лучше я умру, чем стану человеком! – воскликнула она. Перед глазами все расплывалось, взгляд становился затуманенным.

– Потому это наивысшее наказание для богов. Для них смертность хуже смерти.

Неожиданные слова эринии были похожи на правду, по крайней мере мойре так казалось. У Вайлента не было причин лгать ей или запугивать. Поэтому его слова сильно встревожили ее. Как бы ей ни хотелось все отрицать, слова посланника смерти – правда.

У Альмы не было причин оставаться здесь. Книга мойры была в ее руках, она держала свой билет обратно, вот только как богиня судьбы могла вернуться к остальным своим сестрам, если миру угрожает опасность, а смертные осмелились подчинять себе высшие силы, управлять которыми не могли?

К тому же Альму держало еще кое-что. Джекс. Мойра обещала парню лишь сказать, есть ли имя его отца в книге или нет. Не ее дальнейшая забота, что имени там не оказалось. Но почему-то Альма чувствовала, что еще не до конца выполнила условие и что она способна сделать большее.

Чувство было не из привычных. Альма не думала, что будет помогать смертным, она не думала даже о том, что когда-то станет взаимодействовать с ними.

– Что тебе известно о том, кто призвал тебя? – спросила она Вайлента, этот вопрос давно тревожил мойру.

– Ты должна вернуться! – вступился Джекс, останавливая ее и не позволяя сменить тему.

– Не тебе решать, смертный.

– Не тебе лезть в это дело, Альма. И я просил звать меня Джекс!

От нарастающего конфликта спас Кайнар.

– Я тоже не хочу потерять тебя, и уж точно никто из нас не желает тебе смерти. – Парень покосился на Вайлента, который делал вид, что не участвует в их споре. – Но ты вправе сама распоряжаться своим временем.

На этой фразе Кайнар бросил многозначительный взгляд в сторону Джекса, показывая, что эти слова относились и к нему тоже. «Уважай ее мнение, парень», – мысленно обратился он к Джексу.

Джекс тяжело вздохнул, но больше спорить не стал.

– Ты скажешь, если что-то пойдет не так?

– Да, – пообещала мойра, сама не зная, правда это или нет. Джекс заметил, как она опустила глаза, размышляя над своим ответом.

– Так кто же призывает эриний? – спросил Кайнар Вайлента, отвлекая остальных от посторонних тяжких раздумий.

Посланник смерти призадумался.

– Я точно не помню, – признался он, скрещивая руки и отходя назад, а затем вновь садясь в свое кресло. Сидел лишь он один. – В тот момент я находился на службе. Танатос устраивал собрание и велел предоставить отчетность, морока знатная. У меня закружилась голова, что было странно. За три тысячи лет меня беспокоили мертвые, попытки меня убить, ну и так, по мелочи, но никогда не головные боли. Это сразу показалось мне странным. Стоило мне отойти, как перед глазами появилась темнота. Когда я очнулся, то передо мной стоял Демьян. Невежественный смертный, заполучив в руки эринию, возомнил себя могущественным.

– Он связал тебя заклинанием? – уточнила Альма.

– Не думаю, что это был он. Кто-то призвал меня, сковал, надев ошейник, и вручил поводок в руки этому бестолковому смертному.

– Я тоже испытывала нечто похожее, – понимающе отозвалась мойра. – Когда я пришла в сознание, то находилась в лесу, и первым человеком, которого я увидела, тоже стал Демьян. Он заставил Нортса держать меня на привязи.

От воспоминаний Альму пробивала дрожь ярости и ненависти. Джекс с Кайнаром с сожалением смотрели на нее, но старательно отводили взгляды. Мойра не терпела жалости.

– И ты не знаешь, кто бы мог в резиденции обладать такой силой? – спросила богиня судьбы у Вайлента.

– И зачем кому-то работать на Торриуса Солера, если он имеет запретные знания? – задумался Кайнар.

– Это нам и предстоит узнать, – подметил Джекс.

– А затем его убить, – улыбнулся эриния, барабаня пальцами по своей коленке. Его ухмылка выглядела пугающе.

Не хотелось бы мне быть в команде с этим парнем, – подумал Джекс. Но выбора у него особо не было.

– Этот человек прячется в тени и играет с остальными будто с куклами, но сам он незрим, – загадочно проговорил посланник смерти.

– Ты уверен в том, что это смертный?

– Больше некому. Нижний мир не сообщал об изменнике, и вряд ли такую серьезную информацию станут держать в тайне.

Альма не стала дальше расспрашивать Вайлента насчет его уверенности и не стала говорить о сомнительных аргументах, – вероятно, он знал больше, чем хотел сказать.

Внезапно мойру посетила мысль о дочери Торриуса – Сатори. Она не испытывала страха, несмотря на разборки вокруг, в ее глазах горел чистой воды интерес – и не больше. Девочка была еще маленькой, но даже в таком возрасте могла понять происходящее. Мойра не разбиралась в смертных и их поступках, но была уверена: маленькие дети боятся, когда взрослые достают оружие и ранят друг друга.

Даже Торриус, будь его воля все закончить, немедленно бы прекратил это, потому что испытывал страх.

– Та девочка, – сказала она. – «Пробуждение».

– Ты говоришь о Сатори? – спросил Джекс, пытаясь понять посыл девушки.

– Да. Ее имя, оно непростое, – ответила Альма, мысленно складывая пазл в голове. – Она должна пробудить нечто особенное.

– О чем ты?

– Не знаю. Просто я это чувствую.

– Не то чтобы это было аргументом… – сказал Кайнар.

– А я вот все понял, – воспрянул эриния, излучая гордость. – В отличие от вас, смертных, я знаю, о чем говорит мойра.

Джекс готов был испепелить его одним только взглядом или чем-нибудь другим, если под руку попадется.

– Джекс, – обратилась к нему Альма так быстро, что парню не сразу удалось осознать, что мойра назвала его по имени, – что ты чувствовал рядом с той девочкой?

Он задумался, вспоминая свои ощущения.

– Наверное, мне хотелось защитить ее. Но это только потому, что она еще ребенок.

– Нет, как раз наоборот.

– Я не понимаю.

– Ну конечно же, – усмехнулся эриния, вставляя свое колкое замечание.

Джексу хотелось ударить его и не обращать внимание на то, что он ударит посланника смерти.

– Ты был готов отдать за нее жизнь, если придется. Это не обычное желание, Джекс. Сатори пробуждает в любом это чувство, потому что она сосуд. Сосуд, который необходимо защищать.

Джекс вспомнил случай с Равидом Хоупом. Когда отец Кайнара был загнан в угол, он пытался навредить сыну и Джексу, но никак не Сатори. Но в этот момент Джекс думал не о себе и не о своем друге, он думал о незнакомой ему девочке, которую недавно встретил. Альма была права: то желание не было просто желанием, которое испытываешь, пытаясь защитить ребенка. Это было инстинктом. И даже больше. Словно тело Джекса само заставляло его это делать. Подчинялось не ему, а ей.

Джекс был уверен, что пожертвовал бы жизнью и сделал бы это неосознанно.

– Что ты пытаешься сказать? – спросил он у Альмы.

– Она сосуд, это я знаю точно. А вот для кого или чей, сказать не могу, это мне неизвестно. Но в девочке что-то странное и одновременно… хм, родное? Я не могу это выразить языком мира людей.

– Звучит странно, – сказал Кайнар.

Он понимал, о чем говорила Альма и что чувствовал Джекс, ведь он сам ощущал нечто похожее. Яростное, загорающееся будто пламя желание оберегать девочку любой ценой. Может быть, поэтому она все это время была такая спокойная и смотрела на все происходящее будто со стороны – она просто знала, что ей ничего не угрожает. Даже если убьют всех вокруг, никто не посмеет тронуть ее.

Поэтому Торриус Солер оберегал ее. Но не как дочь. Как ценную вещь, которую он собирался использовать.

Вопросов было много, и все они нуждались в ответах. Прежде чем Джекс решился выдвинуть догадку, за дверью комнаты, в которой они скрывались, послышались шаги.

– Следовало найти место поукромнее, – заметил Кайнар.

– Сейчас не лучшее время придираться, – упрекнула его Альма, показывая в сторону двери.

Альма оглянулась, рассматривая просторную комнату, в которой они находились. Выход был только один – дверь, через которую они сюда попали. Никаких дополнительных комнат и тем более выходов для прислуги не имелось. Мойра даже не знала, кому принадлежат эти покои, в которые их завел Джекс.

Ее рука слегка болела. Раньше богиню судьбы никто не ранил, но сейчас, находясь в человеческом теле, Альма испытывала боль, как и любой смертный, которого ранили. Утешало то, что кровь перестала беспокоить и портить ее плащ, но место ранения все равно неприятно саднило.

Шаги усиливались. Девушка замечала нарастающую панику на лицах Джекса и Кайнара. Посланник смерти оставался невозмутимым. Альме хотелось стукнуть его, чтобы нарушить это раздражающее спокойствие на его лице, которого не было у нее самой. Но это было бы бессмысленно: эринии в своем теле легче переносят раны, и они быстро исчезают.

В скудно обставленной комнате не было ничего полезного для побега. Мойра заметила, как Кайнар думал в том же направлении, внимательно осматриваясь, чтобы найти хоть что-нибудь стоящее. Она видела, как гаснет надежда в его глазах и медленно опускаются плечи.

Альма понимала, что испытывал парень – безысходность. Но она не могла разделить с ним это чувство. Страх она считала унизительным, недостойным богини судьбы. Вместо этого девушка предпочитала гнев.

Пусть у нее не было оружия или иного способа защиты, зато ножницы никогда не покидали ее рук.

Раздался щелчок.

Альма затаила дыхание и поняла, что не она одна. Вокруг стало слишком тихо. Даже посланник смерти перестал ехидничать и насторожился.

– О, я вас нашла. – В двери показалась голова служанки.

– Катлин? – удивился Джекс, первым придя в себя, словно очнувшись. – Что ты здесь делаешь?

Альма вновь начала слышать постороннее дыхание вокруг.

Служанка энергично закивала и подозвала парня поближе указательным пальцем.

– Мне дали поручение, – сказала она. – Секретное.

Джекс изумленно посмотрел на нее. На помощь ему пришел Кайнар, который подошел ближе. Катлин была рада увидеть еще одно знакомое лицо. Она с недоверием и подозрительностью иногда бросала взгляды на посланника смерти и мойру, будто бы знала, кто они такие, хотя внешне они ничем не выдавали себя.

– От кого? – задал вопрос Кайнар.

– Госпожа Солер велела мне отыскать вас и отвести к ней. – Катлин смущенно убрала прядь волос за ухо и снова посмотрела в сторону, где стоял эриния, скрестив руки на груди и хмурясь, навевая ужас.

Солер?! – подумала Альма. Немой вопрос читался на лице каждого. Ведь так же звали и Торриуса. Выходит, госпожа была его женой.

Служанка сделала паузу, словно мысленно решая, что ей можно сказать, а что нет. Она пыталась тщательнее подбирать слова.

– Но госпожа сказала, что вас будет трое: два парня и девушка.

Катлин хотела показать пальцем в сторону эринии, но вовремя остановила себя от этого жеста, посчитав его неуместным. Вайлент выглядел весьма внушительно и мог сойти за какого-нибудь знатного человека.

Служанка дала понять, что посланник смерти не входил в ее планы, и она была в замешательстве.

– Кто твоя госпожа? – с настороженностью спросил Кайнар. Хотя он уже и так знал ответ. Просто ему необходимо было убедиться.

– Ее имя Елонна.

Неосознанно Кайнар переглянулся с Джексом. В ответ парень лишь пожал плечами. Его взгляд говорил: «Я тоже был не в курсе».

На самом деле Альма тоже ничего не слышала об этой женщине. Она и не подозревала о ее существовании.

– Конечно! – отозвался Джекс, пытаясь сделать вид, что понимает, о чем говорит Катлин. Будто все было в порядке вещей. – Естественно, у правителя есть жена, об этом наверняка писали в интернете!

– Хах, – попытался издать ненавязчивый смешок Кайнар, подражая настрою Джекса. – Как мы могли о ней забыть!

Вы не забыли, вы даже не знали о ней, – подумала Альма. Их ложь была слишком очевидна, но они все же смогли одурачить ею Катлин.

Не то чтобы встреча с этой Елонной была хорошей идеей. Супруга правителя не должна сильно отличаться от своего мужа. Альма представила Елонну злой и алчной, как и Торриуса. Возможно, они были даже в сговоре. Но дружелюбие Катлин успокаивало. Ей хотелось верить.

Решив не оставлять эринию без присмотра, они вчетвером последовали за служанкой. Катлин старалась вести их за собой как можно тише. Они поднимались по винтовым лестницам все выше и выше. Катлин сообщила, что им необходимо подняться на самый верх. Всего в резиденции было четыре этажа.

Альме показалось это пыткой, но она изо всех сил пыталась сохранить лицо. Человеческое тело предавало ее с каждой новой ступенькой. Дыхание сбивалось, а сердце билось о ребра быстрее. В какой-то момент девушке показалось, что оно просто вылетит из этого тела и окажется на полу. Мойра шла последней. Периодически, когда никто не видел, она хваталась за перила, тем самым помогая себе двигаться выше и не отставать от остальных.

Наконец, когда ее щеки предательски покраснели от напряжения, они оказались на самом верху. Перед ними находилась только одна двухстворчатая дверь.

– Для супруги правителя выделен целый этаж? – спросил Джек, присвистнув по привычке и осматриваясь.

Катлин кивнула ему в ответ.

– Я знаю, кажется слишком, – смущенно произнесла служанка.

– Как будто ее прячут ото всех, – подтвердил Кайнар.

– В это трудно поверить, если смотреть со стороны, но наш правитель любит свою жену, – поспорила служанка. – Она просто… – Дальше Катлин говорить не стала.

– О чем это ты? – спросила мойра.

Ничего не ответив, а решив, что проще показать, Катлин отворила двери. Они не были заперты на замок. Слуги не входили сюда без разрешения. Никто не смел вторгнуться во владения правительницы без дозволения. Катлин предварительно шепнула что-то слуге, и тот, доложив, вернулся с разрешением пройти.

Джексу все это не внушало доверия, было больше похоже на ловушку или западню. Казалось, что за дверью стоит Торриус Солер со своей армией посланников смерти и они собираются пойти прямо к нему в руки.

Но Джекс сделал шаг.

Покои Елонны были просторны. Джекс представлял это место неким мрачным убежищем. Но на деле все оказалось иначе. Комнаты были очень светлыми, с большими окнами. Хрустальная люстра на потолке отражала собой лучи, и они солнечными зайчиками бегали по покоям. На бежево-кремовых стенах висели картины с изображениями природы в пастельных тонах.

Отвлекшись от созерцания покоев, Джекс наконец увидел саму супругу правителя.

Женщина сидела на диване возле окна, держа в руках небольшую книгу в мягком переплете. Она подняла глаза, как только открылась дверь, и принялась внимательно осматривать своих гостей. У нее были светлые волосы цвета спеющего пшена, убранные в прическу, и зеленые глаза.

Елонна была одета в атласное платье нефритового цвета в тон ее глазам, только более темное. Несмотря на свое заточение, она предпочитала одеваться, как и подобает жене правителя. Ее тело выглядело довольно хрупким, даже под объемным платьем. На плечи была накинута вязаная кофта, хотя в помещении было жарко. Лицо женщины выглядело довольно бледным.

Ее взгляд практически сразу остановился на Альме, а потом переключился на Катлин. Елонна кивнула ей и слегка улыбнулась.

– Спасибо, что выполнила мою просьбу, Катлин.

Джекс был поражен.

Прежде ему не доводилось слышать, чтобы хоть кто-то с высоким положением и статусом был так вежлив к нижестоящим. Его удивляло, что Елонна даже запомнила Катлин и обращалась к простой служанке по имени.

Катлин улыбнулась ей в ответ.

– Пожалуйста, госпожа Солер.

Елонна рассмеялась беззаботным, даже немного детским смехом.

– Не будь такой формальной, Катлин, – обратилась супруга правителя к ней будто к давней знакомой. Словно перед ними не было никакой пропасти и статусов.

Катлин, мягко улыбнувшись, удалилась из покоев, закрывая за собой двери.

С уходом служанки повисла неловкая пауза. Елонна поднялась с дивана. Ей было неловко от того, что остальным пришлось стоять. Женщина указала на столик, который Джекс заметил не сразу. Он стоял посреди комнаты, и возле него находилось ровно пять стульев. Один из них, самый крайний, отличался от остальных и не вписывался в общую картину интерьера.

Супруга Торриуса Солера знала, что они придут.

– Я ждала на одного человека меньше, – смутилась она. – Поэтому пришлось взять дополнительный стул.

Она была первой, кто присел за стол в самом его центре. Но остальные так и продолжали стоять.

Елонна посмотрела на эринию, не скрывая, что именно его не ожидала увидеть.

– Не беспокойтесь, я не человек, – с лукавой усмешкой подмигнул посланник смерти.

У Джекса остановилось дыхание. Как Вайлент мог так взять и раскрыть все карты! Не то чтобы его сущность была секретом, но обычно к таким вещам людям следует быть готовым. А эриния даже не потрудился прощупать почву осведомленности Елонны.

– Я знаю, – только и сказала она спокойным голосом.

Джекс вновь позволил себе задышать.

– Зачем мы здесь? – спросила мойра, выходя вперед. – Желаете нас подчинить так же, как и ваш муж?

– Атропос, ты слишком груба, – словно прочитав мысли Джекса, сказал эриния.

– Кто бы мне это говорил! – парировала она.

– Все нормально, – неожиданно сказала женщина. Она печально взглянула на стол, накрытый для чаепития, за который никто не садился, а затем сцепила руки в замок, положив их на колени. – Богиня судьбы вправе задать мне этот вопрос. Но я попросила Катлин помочь вам не для того, чтобы снова навредить, как мой муж.

Джексу стало жаль Елонну. Он подумал о том, что правительнице было совсем скучно в этом замке среди закрытых, пусть и просторных комнат. Поэтому он сделал первый шаг, потянув за собой Кайнара, и они сели за стол.

Нехотя за ним последовала Альма, а затем и эриния, у которого не оставалось иного выбора.

На лице Елонны появилась улыбка, оттого что гости присоединились к ней.

– У меня есть просьба, – сказала она.

Елонна, на удивление никому не позволяя, сама взяла небольшой фарфоровый чайничек и разлила чай. Было довольно непривычно наблюдать, как супруга правителя ухаживает за обычными людьми. В комнате не было ни единого помощника или горничной.

– Естественно, – усмехнулась разочарованно мойра. – Как и у всех смертных. Вы мало чем отличаетесь между собой.

– Я расскажу, как остановить моего мужа, и мне известно все, что он делает.

– Ты знаешь, как он призывает посланников смерти? – невозмутимо поинтересовался эриния, будто говорил о погоде, насыпая в свою кружку больше сахара и отпивая из нее маленькими глотками.

– Я знаю достаточно о своем муже и могу рассказать.

Альма вздохнула. Эта информация была бы полезна. И Елонна напоила их чаем с бисквитным печеньем, а не пыталась убить. Поэтому мойра решила ее выслушать.

– Что ты хочешь получить взамен?

– Отрежь мои нити судьбы, – попросила она.

Глава 20

Альма подавилась печеньем, которое успела откусить, а затем посмотрела на смертную женщину. Вернее, она смотрела внутрь нее, пытаясь увидеть нити судьбы.

– Твои нити, они…

Неосознанно мойра положила печенье прямо на стол мимо тарелки и неаккуратно поставила чашку. Альма не стала произносить вслух то, что могла видеть только она и, очевидно, знать сама Елонна. Женщина опустила глаза, сомкнув руки на коленях и пряча их под столом, чтобы гости не заметили ее волнение и дрожь в пальцах.

Мойра видела, что оставшиеся нити судьбы Елонны очень коротки. Ей осталось недолго, и Альма отчетливо видела их конец.

Жена правителя умирала.

– Я не могу, – ответила Альма с тяжестью.

Ей не приходилось раньше смотреть на людей так близко, смертные никогда не просили ее отрезать нити их судьбы или облегчить страдания. Там, в Пантеоне, все было проще. Веретено жизни и нити судьбы действовали как один слаженный механизм, мойрам нужно было только контролировать его работу.

Елонна не поднимала глаз из-под опущенных ресниц. Казалось, на ее глазах выступают слезы, но она продолжала ждать ответа.

Поэтому Альма продолжила говорить:

– Это не в моих силах, – сказала мойра, и впервые ей захотелось коснуться руки человека, чтобы ощутить тепло кожи и дать ему успокоение и поддержку. – Пока не придет срок, я не могу это сделать. У всего есть свои последствия, нельзя нарушать баланс.

Елонна понимающе кивнула, несмотря на то что Альма объяснила достаточно поверхностно и не сказала конкретную причину. Но для Елонны этих слов было достаточно.

– Мне жаль.

– Не стоит, – произнесла госпожа Солер, впервые за затянувшуюся паузу решившись поднять взгляд. В ее глазах была погасшая надежда, но уголками губ она старалась улыбаться. – Я понимаю, что богини судьбы не всесильны.

– А ваш муж нет, – встрял в разговор эриния, пожав плечами. Он мог спокойно портить атмосферу и настроение, при этом спокойно макать печенье в чай, а затем жевать его.

Альма хотела задушить посланника смерти ближайшей салфеткой.

Но он не обращал внимания на косые взгляды, которые на него бросали со всех сторон. Казалось, эриния даже наслаждался этим и ощущал себя в центре внимания, что доставляло ему не меньшее удовольствие.

– В отличие от бесполезной мойры, я могу помочь, – сказал он.

– Я не бесполезна! – возразила Альма. Вспыхивая от ярости, она едва удержалась, чтобы не ударить кулаком по столу. – Нам нельзя нарушать правила и действовать против течения жизни. У каждого человека своя судьба, и в нее нельзя вмешиваться, нельзя ее изменить.

– Тебе нельзя, – припомнил Вайлент.

– И тебе тоже!

– Не спорю, но я могу слегка нарушить правило, чтобы никто не заметил осечки.

– О чем это ты? – спросил Джекс. Ему не нравилось, в какое русло заходит этот разговор.

Елонна смотрела на посланника смерти с новым блеском надежды в глазах, словно он стал единственным ее спасением.

– Взамен я хочу знать ответы на все свои вопросы. – Вайлент выглядел так, будто заключал сделку с дьяволом и дьяволом был он сам.

– Я согласна, – без раздумий согласилась Елонна.

– Возражаю, – повысила голос Альма, обращаясь к эринии. – Как ты собираешься укоротить жизнь смертной?

– Я не хочу ее укорачивать, – робко отозвалась Елонна, – я хочу ее закончить.

Она была на вид не из тех, кто хотел побыстрее отойти в мир Царства Темных. Она была подобно солнцу – яркая и жизнерадостная в душе.

– В любом случае я не позволю тебе нарушать баланс и обращаться с законами жизни так, как тебе хочется, – настаивала на своем мойра, не слушая Елонну, но посланник смерти оставался невозмутимым, его вид был даже немного скучающим.

– Ты спрашивала, как я собираюсь это сделать, – улыбнулся он. – Все просто: я отделю ее душу от тела раньше, чем Танатос узнает о еще одной кончине смертного.

– Безумие! Это неправильно, Вайлент.

– Соглашусь, – обратил на себя всеобщее внимание Джекс, поддерживая Альму. – Я плохо разбираюсь в этой всей теме, и, возможно, это не мое дело, но…

– Правильно мыслишь, смертный. Не твое дело.

– Но я не думаю, что это хороший вариант для вас, госпожа Солер, – продолжил Джекс, игнорируя замечание посланника смерти.

– Что будет с моей душой в таком случае? – спросила она.

Голос женщины звучал слишком заинтересованно, Джексу хотелось отчаянно крикнуть «Нет!» и остановить Елонну от этого решения.

– Я спрячу ее в надежное место и приведу Танатосу лишь тогда, когда настанет время. Пусть нити судьбы и привязаны к душе, но мойра будет вынуждена отрезать их на своем веретене, ей необязательно при этом взаимодействовать с самим человеком. Как только это произойдет, я доставлю душу в положенное место.

– Это неправильно и мерзко, – сказал Джекс. Он не был уверен в точности своих слов, но знал, что нарушение естественного порядка, о котором постоянно говорила мойра, ничем хорошим не закончится. – Как можно отделять душу!

– Это и есть моя работа. Меня посылают за душами, я их приношу.

– Хорошо, – дала уверенный ответ Елонна. – Мне это подходит.

Альма покачала головой. Она все равно не была согласна с методами эринии. Посланник смерти на ее глазах говорил о том, чтобы нарушить правила, подвергнуть риску систему, и ставил под вопрос жизни. Но она не могла ничего сказать.

В глубине души мойра понимала, что это их единственный выход. Необходимо было узнать правду и поскорее вернуться к сестрам. Находясь в мире людей, мойра и сама нарушала всевозможные правила, пусть и не по своей воле.

– Почему ты хочешь умереть раньше положенного тебе срока? – напрямую спросила женщину Альма.

Елонна прикусила губу и заерзала на стуле, как ребенок. Смотря на нее, Джекс забывал, что сидит рядом с правительницей. Это добавляло ему спокойствия.

– Вы можете не отвечать, госпожа Солер, если не хотите, – сказал Кайнар.

– Нет, все в порядке, – тут же засуетилась она. – Просто Торриус любит меня. Это странная причина прощаться с жизнью, но я не могу смотреть, как в его глазах день за днем горит ложная надежда, которая не принесет ничего хорошего и не даст ему счастья. Я смирилась с тем, что моя жизнь скоро закончится, а он нет. Ему непросто это принять, поэтому он начал отрицать, а также искать всяческие методы спасти меня. Но он делает это не ради меня, а ради самого себя.

Кайнар понимающе посмотрел на супругу правителя. Парень видел людей, которые его окружали всю жизнь, они лицемерили и вели себя эгоистично, думая, что поступают правильно и действуют на благо других, пытаясь внушить себе свою правду.

Она продолжила:

– Сначала я думала, его любовь чиста и он заботится обо мне, всеми силами пытаясь помочь, но когда я пришла к собственному решению и принятию его, то Торриус и слушать меня не пожелал, только говорил, что это я ничего не понимаю. Я думаю, что именно я являюсь причиной той жестокости, что появилась в нем. Не будет меня – не будет причины совершать то, что он хочет совершить.

– Одиночество – такое сложное чувство для людей, – прокомментировал эриния, после чего подлил в свою кружку чая и, снова добавив туда тонну сахара, с наслаждением сделал очередной глоток. – Я никогда этого не понимал.

Альма все ждала, когда у посланника смерти сведет зубы от сладкого или он подавится чаем.

– Торриус не был таким раньше. Он всегда оставался добрым и заботливым. Моя болезнь подкосила его. Возможно, это я виновата в том, что он стал таким одержимым из-за собственной беспомощности.

– Вы сильная, – сказал искренне Кайнар, обращаясь к Елонне и видя, как она засияла. – Принять то, что происходит с вами, требует огромного мужества.

– Верно, – поддержал Джекс. – А вот ваш супруг только стал слабым.

Ее радость продлилась недолго. Елонна была благодарна за поддержку и теплые сердцу слова, но ее взгляд заметно угас.

– Есть кое-что еще, что вам нужно знать; это, возможно, станет ответом на ваши вопросы. – Елонна нашла в себе силы поднять глаза и посмотреть на каждого гостя за столом. – Мой сын Демьян хочет убить свою сестру.

– Зачем это ему?

– Она же его сестра!

– Сатори всего около одиннадцати, разве может маленькая девочка принести вред? Для чего Демьяну понадобилась ее смерть?

Вопросы сыпались со всех сторон. Альма привстала и подняла руку, пытаясь всех успокоить.

– Думаю, смертная госпожа Солер сама даст ответ, если вы дадите ей спокойно договорить.

Джекс почувствовал себя виноватым за то, что они с Кайнаром неосознанно, но начали оказывать давление, задавая все эти вопросы разом. Елонне и так было непросто говорить об этом. Все же речь шла о ее детях, которых она любила.

Елонна глубоко вздохнула, а затем шумно выдохнула.

– Сатори необычная девочка, – начала говорить женщина. – Я думаю, вы догадались, если видели ее.

Альма кивнула правительнице, а затем бросила многозначительный взгляд на Джекса: «Я же говорила!» Джекс уловил посыл и хотел ответить мойре, высунув в отместку язык, но передумал, посчитав это ребячеством. К тому же рядом сидевший Кайнар, будто прочитав мысли, тоже настороженно предупреждал друга не делать глупостей.

– В ней заключена сила, которая была в ней с младенчества, но она не родилась с ней, – продолжила Елонна. – Сатори еще в утробе росла слабой, была большая вероятность того, что девочка не родится вовсе или умрет сразу, как только увидит свет. Поэтому мы с Торриусом приняли решение обратиться к богам, чтобы спасти нашу дочь.

– Моя сестра что-то говорила об этом, – припоминала Альма. – Лахелис видела рождение новой судьбы, а я видела конец этой нити, но наша средняя сестра Нона не видела ничего, а именно она отвечала за продолжение судеб. Бывают случаи, когда судьба состоит только из начала и конца.

– Никогда не думала, что такое случится с моим ребенком, – печально произнесла Елонна. – И когда это произошло, боги помогли.

– Нона сказала, что неожиданно увидела то, что случиться было не должно.

– Не должно, – повторила за ней Елонна. – Если бы я знала все последствия, то не пошла бы на это. Но мы оба с супругом были в отчаянии и хотели спасти нашу дочь.

– И у вас это получилось, – хмуро сказал эриния. Впервые на его лице не было невовлеченности в разговор и отсутствия всякого интереса к делам смертных. – К сожалению, смертные легко поддаются горю.

Альма была с ним согласна. Отчаянье порой убивало людей.

– И что вы сделали с Сатори? – спросил Джекс.

– Мы приняли дар богов. Они сказали, что Сатори будет жить, у нее будет своя жизнь и своя судьба, которую никто не отнимет, девочка будет здорова и счастлива, но до того времени, пока боги не нуждаются в ней. Как только эта нужда появится, мы должны отдать свою Сатори и она станет сосудом. Это было единственным условием, но в тот момент мы не были представителями государства, мы были родителями девочки, которой могли лишиться в любой миг.

– Для чего? – подал голос эриния.

На время Альме даже удалось забыть о его существовании. На столе стоял остывший чай в фарфоровых красивых кружках. Мойра заметила, что Елонна не притронулась к своей. Чашка так и стояла, заполненная до краев.

– Скорее, для кого, но это только мои предположения. О большем мне ничего не говорили. Все, что знала, я вам рассказала. – Елонна посмотрела прямо в глаза Альме, чего боялась делать раньше.

– Кто-то стоит за Торриусом, – задумчиво проговорила Альма, а затем переключила свое внимание на женщину, спрашивая ее: – Кто может иметь столько силы, чтобы с помощью правителя призывать и управлять посланниками смерти?

Елонна смущенно пожала плечами, слегка втягивая при этом шею:

– Этого я не знаю. И Торриус тоже.

– Что? – был озадачен Джекс. – Правитель не знает, кто им же и управляет?

– Да, странно плясать под дудочку неизвестного, – согласился Кайнар.

– Все последствия соглашения с богами мы осознали позже, – объяснила Елонна, в ее голосе ощущались неловкость и стыдливость. – Если бы мы только могли все осознать в тот момент…

– Вы спасли своего ребенка. Никто не винит вас, это был правильный поступок, – успокоил ее Кайнар.

Елонна закрыла лицо руками и дала волю слезам. Ее плечи медленно подрагивали, но плакала она почти беззвучно.

– Меня интересует, как мы поймаем и заберем душу того, кто скрывается, как мышь в норе, и не собирается оттуда высовываться, – сказал Вайлент, не обращая внимания на плачущую рядом женщину.

– Ты собрался забрать его душу? – В голосе Альмы было неприкрытое возмущение, ей не нравилось, что посланник смерти вновь нарушал правила на ее глазах.

– Приказ Танатоса.

– И ты говоришь об этом только сейчас?

– Раньше ты не спрашивала. И вообще, моя миссия особо секретна. Сначала мой призыв в мир людей стал для меня неожиданностью, я пришел в ярость, но затем нашел в этом даже пользу и сообщил главе.

– Бог смерти приказал забрать душу того, кого не знает сам? Как такое может быть? – с недоумением спросил Кайнар.

– Его дело приказать, а наше – найти нужную душу и доставить по месту назначения в Царство Темных. Танатос дал только координаты и приметы.

– Хочешь сказать, с таким подходом вы ни разу не ошибались? – скептически воспринял информацию Джекс.

– Никто не жаловался.

– Так, ладно, – резюмировала Альма, отодвигая столовые приборы, которые ей и не понадобились, и вставая первой из-за стола. – Для начала найдем этого смертного, и тогда я лично вручу тебе его в руки.

Эриния воодушевленно подмигнул мойре.:

– Звучит как план.

– Очень ненадежный, – вставил свое слово Кайнар.

– И непродуманный, – вынужденно согласился Джекс, но больше для того, чтобы позлить мойру.

Но их никто не слушал. Все встали из-за стола, следуя друг за другом. Елонна поднялась последней. Пока все стояли к ней спиной, она вытерла рукавом кофты слезы и мокрые дорожки на своих щеках.

Дверь распахнулась, и как по часам перед ними в покоях госпожи Солер оказалась Катлин. Служанка дошла до госпожи и помогла ей лечь в кровать, заботливо накрывая одеялом.

Елонна извинилась за свое самочувствие, но нелегкий разговор явно дался ей не так просто и выбил из сил. Альма еще раз взглянула на нити судьбы Елонны. Ничего не изменилось.

Посланник смерти пообещал выполнить уговор и наведаться к супруге правителя, чтобы совершить задуманное.

– Я не лгу, когда дело касается работы, – заявил он, говоря, что серьезно относится к делу и платит услугой за услугу. Просто сделал это в своей обычной манере.

– Почему Торриус до сих пор не поймал нас? – спросил Кайнар, когда они спускались по тем же ходам и лестницам, что привели их к комнатам Елонны.

– Вряд ли господин Солер решится заглянуть в комнаты госпожи, – неожиданно дала ответ Катлин. – Торриус редко стал сюда заходить.

Кайнар и не подозревал, что служанка услышала его вопрос. Он старался задать его тихо, но, видимо, у него не вышло.

– Почему же, позволь спросить? – вежливо проговорил эриния.

Джекс с подозрением посмотрел на посланника смерти, у него было нехорошее предчувствие – почему вдруг Вайлент стал добреньким?

– Не такой уж это и секрет. Они в последнее время ссорятся, все чаще в их разговорах упоминается имя Сатори. Вероятно, их взгляды на дочь не сходятся. К тому же по его глазам видно, как ему тяжело видеть близкую смерть на лице своей жены.

Катлин и не догадывалась, как была проницательна в своих догадках.

– Похоже на то, – уклончиво согласился эриния.

Альма заметила, что ее человеческому телу спускаться намного легче, и преодоление пролетов проходило не так, как подъемы, что не могло не радовать.

Они спускались в тишине. Каждый давал время мыслям. В голове было слишком много новой информации. Альма размышляла над тем, что сказала Елонна. Она не знала, как повела бы себя на ее месте, но человеческое сердце подсказывало, что Елонна, как и любая мать, переживающая за своего ребенка, сделала верный выбор.

Мотив Торриуса стал неожиданно прост и ясен. Он всеми силами старался удержать свою жену. В буквальном смысле – и именно этим переусердствовал. А кто-то просто оказался в нужном месте в нужный час и предложил решение проблемы, за что Торриус и ухватился, да и бонус в виде силы и укрепления власти правителя звучал неплохо. Альма пообещала себе при следующей их встрече велеть Торриусу научиться пользоваться головой.

И эта встреча случилась раньше, чем она себе ее представляла.

Торриус Солер предстал перед ними прежде, чем им удалось спуститься на последний этаж резиденции. Джекс заметил, что правитель успел сменить одежду. На нем была черная рубашка, белый пиджак, темные брюки и злое выражение лица, едва ли не пылающее огнем.

– Задержать их, – холодно скомандовал он. – Мойру доставить живой, а с остальными делайте что хотите!

– Очень грубо с твоей стороны игнорировать меня, – подал голос Вайлент.

– Сейчас не время для самовосхвалений, – шикнул на него Кайнар.

– Но я посланник смерти! – возразил тот.

– Да знаем мы. Необязательно повторять это! – Джекс бросил быстрый взгляд на эринию и, схватив его под руку, принялся бежать.

В любой другой ситуации посланник смерти не позволил бы так просто себя увести, тем более смертному, но в глубине души он доверял Джексу, потому что видел, как легко ему может довериться мойра.

Альму Джекс оставил на Кайнара. А вот от Катлин и след простыл. Эта служанка умела неожиданно появляться и так же исчезать. Было бы у Джекса время, он бы восхитился ее способностями. Но главное то, что сейчас она была куда в большей безопасности, чем они.

Пришлось преодолеть целый лестничный пролет, прежде чем топот ног перестал быть таким громким.

Джекс прислонился к стене и выдохнул. В отличие от него, эриния не выглядел ни на грамм уставшим или измотанным, у посланника смерти не было даже небольшой одышки.

Точно не человек, – подумал Джекс. – Он меня просто бесит.

Но им нужно было кое-что забрать. Сай звякнул о пол, и парень, приготовившись, осторожно выглянул.

Кайнар уводил Альму как можно скорее и дальше.

– Почему мы бежим? – спросила она.

– Кхм, нас хотят убить. Если для тебя это весомая причина, – пояснил Кайнар.

Мойра осознала, что не оставалась прежде наедине с этим парнем. С Джексом было привычнее и спокойнее, а вот про Кайнара она мало что знала. В ее голове возник вопрос: почему Джекс бросил ее и предпочел взять на себя посланника смерти, неужели этот самовлюбленный нарцисс был лучшей компанией?

Будто прочитав ее мысли, Кайнар сказал:

– Думаешь о том, почему Джекс взялся за эринию?

– Откуда ты знаешь?

– Это довольно очевидно, если наблюдать за твоим лицом. Челюсти сжимаются и глаза горят праведным гневом каждый раз, когда ты думаешь про посланника смерти, – ответил Кайнар. – Не переживай, он никому не нравится. Характер скверный.

Альма неожиданно даже для себя рассмеялась.

– Это точно, – сказала она.

Этот небольшой разговор заставил девушку вздохнуть спокойно и расслабиться рядом с Кайнаром. Не полностью. Она не могла доверять ему, как Джексу, хотя и Джексу доверять не было особых причин, скорее, просто интуиция. Но в обществе Кайнара стало легче находиться.

Парень привел ее на кухню; правда, помещение было безлюдным, будто кто-то специально убрал отсюда все постороннее, включая лишние глаза и уши. Кухня опустела. Кайнар увидел сигнал, который подала им Катлин еще в тот момент, когда выводила их из комнат Елонны.

Кайнар не сомневался, что она не просто служанка и хозяйка кухни в резиденции – она подруга супруги правителя, которая была посвящена во многие секреты этого места.

Наверное, Елонна сказала ей, что делать, – промелькнула мысль у Кайнара, и он решил довериться ей.

– Что мы здесь делаем? – спросила мойра. – Нельзя вечно убегать от Торриуса.

Кайнар не мог не согласиться.

– Дождемся Джекса, – рассказал он Альме план. – А дальше придумаем, что делать и как действовать.

Сначала мойра молча рассматривала кухню, а потом вновь обратила внимание на парня и сказала:

– Сатори не выбирала такую жизнь. Вряд ли в ее возрасте родители сочли нужным поведать ей полную историю ее судьбы. К тому же мне кажется, что-то в этой истории упускает и сама Елонна. Нужно было ее побольше расспросить. Если бы дело касалось богов, я бы знала.

– Ты как-то говорила, что судьба не определяет нас, а мы определяем судьбу.

– Я определенно говорила не так.

– Верно, ты сказала по-другому, но мой вариант звучит лучше.

– Так мало смертных знает об этом. – В голосе мойры были нотки сожаления.

– Сатори справится.

– Ей всего одиннадцать!

– И это говорит богиня судьбы! – Кайнар всплеснул руками и улыбнулся: – Мне казалось, время для вас течет иначе.

– Но это не значит, что мы не знаем его ценности.

Альма провела по своим волосам. Последние дни и вообще время, проведенное в мире смертных, многое изменили в ее понимании, особенно понятие времени. Раньше оно текло равномерно и было похоже на спокойную речку. А сейчас – на океан, в котором поднимается шторм, а затем наступает ясная погода.

Альма и не знала, что быть человеком – тяжелый труд.

Сейчас мойра понимала, что все смертные разные. Что в зависимости от возраста могут мыслить по-разному, и они абсолютно не похожи друг на друга, как она считала раньше. Альма вспомнила о своей второй сестре. Нона имела возможность видеть целые судьбы. Раньше Альма даже не задумывалась о таком и считала это скучным.

– Как думаешь, мы сможем помочь Сатори? – спросил Кайнар.

Альму удивил его вопрос. Она не думала, как помочь девочке. Скорее, мойра размышляла о том, как остановить человека, что стоит за этим, но не хотела задумываться о том, что случится с Сатори. Кем она станет без свой силы и осознаёт ли она ее?

Альма не знала, стоит ли говорить с Сатори напрямую. Она не была уверена, что маленькая девочка способна понять такие сложные вещи, и вряд ли, даже зная всю правду, она станет полезнее, чем есть сейчас.

Сатори было необязательно занимать чью-то сторону.

– Я не знаю, – честно ответила Альма. – Но мы выясним, кто призывает и удерживает эриний, манипулирует Торриусом, и остановим его прежде, чем у кого-то получится навредить Сатори. А еще выясним, кому она была нужна. Не уверена, что тут дело в богах.

Кайнар одобрительно посмотрел на мойру, его вполне устроил этот ответ. В его глазах читалась благодарность.

– В ком же тогда?

– Пока не знаю.

Альме не нравилось, что Сатори вызывала у каждого желание защитить ее. Это было одновременно и даром, и проклятьем. Боги через девочку внушали свою волю охранять ценный предмет, ведь Сатори была им нужна в качестве сосуда. Но эти чувства не были истинными.

– Тебе нужно оружие, – сказала Альма, меняя тему и давая понять, что их разговор закончен.

Мойра порылась в верхних и нижних ящиках. Она перебирала все подряд, пока не наткнулась на понравившуюся ей вещь. Альма протянула Кайнару половник.:

– Это подойдет.

– Он даже не острый! – Кайнар скептически оглядел переданный ему предмет так, будто впервые увидел обычный половник.

– Хватит придираться, – остановила возмущение мойра. – Зато эта штука выглядит прочной.

Кайнар не стал спорить, но прихватил с собой еще пару небольших ножей. Для битвы они выглядели надежнее половника.

Глава 21

Из-за угла показался человек. Джекс никогда бы не подумал, что появление человека сможет его удивить, но все-таки удивило. Он ожидал Торриуса Солера.

– Прошу прощения, – чуть ли не заикаясь от испуга, произнес мужчина; на его лбу выступали капли пота, а пальцы сжимали ткань рубашки возле груди, – я, по всей видимости, ошибся.

Мужчина как мог прятал свой взгляд, но паника все равно проступала на его лице. Любой на его месте испытал бы шок и испугался, если бы кто-то напал на него с клинком наперевес, как сделал Джекс.

– Эм, да… Неловко вышло, извините, – поспешил извиниться Джекс, пряча сай за спиной. Не то чтобы это как-то помогало ситуации.

Мужчина ушел довольно быстро, если не сказать убежал, не желая оставаться дольше положенного наедине с парнем, который держал в руках оружие.

Джекс вздохнул и поймал на себе осуждающий за промашку взгляд Вайлента.

– Ничего не говори, – предупредил он эринию, устало потирая переносицу. Джекс сбился со счета, сколько прошло времени, пока они сидели «в засаде».

Пару часов, не меньше, – мысленно простонал парень.

Было решено, что с Торриусом нельзя играть по его правилам, а нужно создать собственные. Его игры заходили слишком далеко, Торриус не слушал слова даже собственной жены. Его разум был затуманен навязчивой идеей.

Джекс отчасти понимал правителя. Торриус Солер пытался все исправить, помочь жене, помочь миру, но делал только хуже и, даже осознавая, не желал останавливаться. Поэтому вместо него это приходилось делать остальным.

– Почему нельзя просто пойти в кабинет этого смертного? – Посланник смерти терял всякое терпение с каждой минутой.

Джекс понимал негодование эринии, ему самому уже хотелось бросить все и уйти. Слишком долго ждать надоедало. Но он не мог сознаться в этом Вайленту, иначе тот начнет давить еще больше, подбивая Джекса на то, что делать не следует.

– Торриус не дурак, он усилил охрану, как только мы сбежали, к тому же ты добавляешь нам проблем.

– Я?

На самом деле обвинения Джекса были не совсем верными. Иметь посланника смерти на своей стороне было неплохим преимуществом, да и куда лучше, чем если бы эриния действовал против них. Это в разы упрощало положение.

Но Джексу нравилось поддевать Вайлента, спуская того с небес на землю, и хоть на мгновенье убирать его самодовольство.

– Да, тебя могут снова приручить.

Это слово определенно не понравилось Вайленту, и он нахмурился. Эриния знал, что такое может произойти, и остерегался этого. В первый раз он чувствовал, что ему просто повезло. «Поводок» из заклинания был слабоват, а Вайлент оставался довольно сильным эринией, чтобы справиться с этим. Но ему и тогда освобождение далось непросто.

Если Торриус или тот, кто стоит за ним, поймут свои ошибки и просечку в заклинании, повторив его, они привяжут Вайлента так же, как смогли сделать это с Нортсом.

Пусть с виду всякий эриния казался холодным, скупым на эмоции и страшным посланником смерти, но все они были связаны между собой. Мойра называла других богинь судьбы сестрами, но это из-за того, что их было всего трое и они проводили вместе много времени, фактически являясь единственной компанией друг для друга. У посланников смерти все обстояло иначе, они не были братьями, они были командой. Большой и единой.

Иногда эринии ссорились между собой и имели разногласия, но они отличались особой верностью.

– Что ж, подождем, – с неохотой согласился Вайлент.

В отличие от Джекса, который сжимал сай и стоял в позе, готовый к нападению, эриния присел на ступеньку и откинулся назад, располагаясь поудобнее. Продолжительного времени, пока придет Торриус, Джексу не понадобилось.

Этот план парень успел составить с Кайнаром. Невозможно было вытащить правителя из его собственной резиденции, так что приходилось бороться на чужой территории. План предложил Кайнар, а Джекс был вынужден согласиться, потому что это звучало не так плохо, как их обычные планы. Он ощущал вину, что не посвятил в него мойру, но был уверен, что Кайнар сейчас этим и занимается. Еще Джексу не нравилось спонтанное распределение, потому что с Альмой ему было спокойнее и проще.

Проще, – повторил про себя Джекс и попытался скрыть улыбку, чтобы эриния не задавал лишних вопросов.

С каких пор с невыносимой богиней судьбы вдруг стало проще? С их первой встречи Джекс бы назвал это чем-то сложным, уж точно не легким.

Из мыслей его вывел голос Вайлента:

– Я чувствую чью-то ауру совсем рядом, и она мне знакома.

– Ты ощущаешь ауры? С каких пор? – удивился Джекс.

– С момента моего создания для служения Танатосу.

– Но ты никогда прежде об этом не упоминал.

– Никто меня об этом не просил, – равнодушно пожал плечами эриния.

Джекс хотел вонзить в него сай. Пусть это было бесполезно, так как клинок не ранит эринию, да и он не работает, если это не относится к защите мойры, но сам процесс Джексу показался бы приятным и заставил поволноваться Вайлента хотя бы первую пару секунд. Но Джекс держал себя и клинок в руках.

Парню хотелось порасспрашивать посланника смерти еще по поводу аур, вот только шаги, о которых говорил Вайлент, теперь стали слышны достаточно близко даже для человеческого уха.

Внезапно перед ними появилась Сатори.

Кайнар хотел опровергнуть теорию Альмы о надежности половника и положить его на место, но двери кухни распахнулись и ворвалась стража.

Парень выругался сквозь зубы.

Все должно было идти не так. Джекс специально направился туда, где мог быть в это время Торриус. Его супруга рассказала им. У Кайнара не было причин не верить Елонне, поэтому ответ был один: правитель сам обо всем узнал.

Джекс рассчитывал на то, что сай сработает вдали от Альмы, ведь он собирался защищать от Торриуса именно ее. Кайнар в этом сомневался, о чем предупредил друга, но Джекс выглядел уверенным, к тому же полугарпия – очень неплохой защитник.

Охрана выстроилась по периметру, а Торриус Солер остался стоять позади, наблюдая и раздавая приказы.

– Прятаться за чужими спинами как-то невежливо! – выкрикнул Кайнар, размахивая половником.

Он делал это не специально, просто забыл вернуть его на место. Осознав собственные действия, Кайнар почувствовал неловкость, но положить половник означало признать свою ошибку, куда лучшим выходом было сделать вид, что все шло по плану, так, как и должно было быть изначально.

Поэтому Кайнар не подал виду, что в его руках половник, а не очень опасное оружие, которого всем вокруг стоило бы остерегаться.

Правитель усмехнулся:

– Если это твои последние слова, то я сделаю вид, что не слышал.

– Чтоб он провалился! – проскрипела зубами Альма. Кайнар удивленно посмотрел на нее, размышляя, откуда же мойра могла набраться подобного.

Пятеро стражников выдвинулись вперед. Они были вооружены, в основном оружие состояло из пистолетов и дубинок. Кайнар пожалел, что они жили в том времени, где используется современное оружие.

Парень схватил первую попавшуюся под руки сковородку и вручил Альме.

– Зачем это мне? – спросила девушка, доставая ножницы. – У меня есть они.

– Это для защиты, – указал Кайнар на сковородку.

Мойра кивнула и все же приняла от Кайнара сковородку, после чего покрутила ее в руке, опробовав. Девушка была вынуждена согласиться, что вещь была удобной и не слишком тяжелой.

Один из охраны короля выбился вперед и напал первым. Перед Альмой, будто ветер, возник Кайнар и заехал прямо в челюсть мужчине половником. Охранник отшатнулся и упал, приложившись головой о рядом стоящий стол и на время потеряв сознание.

Расправившись с одним, Кайнар был горд собой, но перед ним стояло еще четверо.

Это казалось проблемой, но Кайнара должен был защитить мойру. Он знал, что страже приказано привести Альму живой, но для нее оковы были хуже смерти. Кайнар занял позицию возле высокой тумбочки у плиты и приготовился.

– Держись за мной, – попросил он Альму.

Мойра не стала возражать, что смертный принялся ее защищать. Она решила, что может подождать, а когда он будет не справляться, Альма сможет помочь. Девушка не сомневалась в силе своих ножниц.

Четыре стражника разделились по двое и начали подходить с двух сторон. Правитель, самонадеянно сложив руки, наблюдал издалека. В его глазах не было ни капли сомнения в победе. Казалось, это просто вопрос времени.

Первыми нападали стражники справа. Они действовали быстро, точно и вполне уверенно. На удачу Кайнара, применять огнестрельное оружие они не спешили, но держали его наготове, решив начать с малого и воспользоваться дубинками. Это упрощало Кайнару задачу. Ближний бой давался ему лучше, а вот в дальнем он не был уверен, что смог бы выжить. Это бы сильно уменьшило его шансы.

Первый, более высокий, замахнулся дубинкой, но совершил обманный маневр, показывая, что его цель – район грудной клетки, а на деле собирался ударить по коленям, но Кайнар распознал обман и сумел отскочить. Парень держал в одной руке кастрюлю, которой отбил удар; от неожиданности охранник не сразу осознал, что это было. Во второй руке Кайнар завязал узлом полотенце на кулак, оставив приличный кусок ткани свободным.

Альма кивнула Кайнару, говоря, что возьмет охранника поменьше ростом на себя. С большой неохотой и внутренним противоречием, но Кайнар был вынужден пойти на уступки.

Парень запрыгнул на стул, крепко стоя на ногах и дожидаясь, пока высокий охранник подойдет ближе или сделает свой ход. Долго себя ждать он не заставил. Как только стражник замахнулся дубинкой вновь, Кайнар накинул на его шею полотенце, быстрым движением обхватив свободной рукой противоположный конец и потянув его несильно на себя.

Со стула Кайнар прыгнул на стол, ведя как на поводке за собой охранника. Стражник опасался сделать лишнее движение, боясь, что это может навредить ему.

Парень сделал один оборот на шее, туго завязав полотенце и зафиксировав. Концы он привязал к ручке.

– Неприятное чувство быть пойманным, не правда ли?

Кайнар выяснил, что с людьми порой сражаться труднее, чем с чудовищами. Потому что мысли людей куда запутаннее и опаснее.

Альма справлялась не хуже Кайнара.

Второй охранник был примерно одного с ней роста и, по всей видимости, не привык сражаться с девушками. Когда Кайнар оглянулся, чтобы проверить обстановку, то увидел, что у стражника разбита губа и имеется пара порезов на лице, руках. Альма не использовала всю силу своих ножниц, но применяла их как обычный острый предмет. Ножницы, конечно, мало подходили для боя, но девушка справлялась. Еще двое стражников валялись на полу с видом застрявших в паутине гусениц. Возможно, мойра запутала их в собственной судьбе.

Она воспользовалась сковородкой, чтобы оглушить противника, и с довольной улыбкой посмотрела в сторону Кайнара. Ему хотелось похвалить ее, но позади на подмогу к своему поверженному товарищу приближались еще двое.

– Сатори? – удивился Джекс, опуская сай. – Как ты здесь оказалась? Твой отец…

– Мой отец не знает, где я, – перебила его девочка.

– Тогда что ты…

– Мой брат идет за мной.

Видимо, Демьян, раз уж был связан с магией, принял все возможные меры, чтобы защитить себя от внушения. Вот почему он один не горел желанием оберегать сестру.

Сатори говорила торопливо и сбивчиво, она спешила. Джекс не думал, что Сатори может быть в курсе того, что Демьян желал убить с помощью сил мойры собственную сестру только из-за страха перед ней. Парень поразился, насколько спокойной оставалась Сатори, даже осознавая свое положение. Словно привыкла к подобному.

– Похоже, что придется ее спрятать. – Эриния сделал скучающее выражение лица, но Джекс уловил проблески беспокойства в его голосе.

Необычно было видеть, что посланнику смерти может быть небезразличен кто-то, кроме себя. Но медлить Джекс не стал, сейчас было не до посторонних мыслей.

Парень посмотрел на Сатори:

– Хочешь забраться на плечи тому страшному дяде?

Было непонятно, кто пришел в замешательство больше из них двоих: сама Сатори или Вайлент. Девочка быстро закивала и улыбнулась. Джекс не стал дожидаться, пока эриния придет в себя, чтобы возразить, и, воспользовавшись его озадаченностью, вручил Сатори.

– С тобой она будет в большей безопасности, чем с простым смертным, – пояснил свои мотивы Джекс. Ему пришлось сыграть на чувстве гордости посланника смерти, назвав себя смертным.

Вайлент, расправив плечи, согласился и поднял Сатори на руки. Джекс подавил смешок. Он жалел, что у него не было мобильника, дабы запечатлеть этот исторический момент эринии с ребенком на плечах.

Джекс шел впереди, беря на себя роль охранника и высматривая людей по сторонам, чтобы никому не попасться. Его поражало, что эта девочка всегда находит их самостоятельно.

– Ты знаешь, почему Демьян шел за то-бой? – Джекс не хотел задавать этот вопрос, в его горле стоял ком, но он был обязан выяснить.

– Мой брат, – ответила девочка невозмутимым голосом, таким, каким принято в ее возрасте рассказывать про прочитанный рассказ, а не про брата-убийцу, – с моего рождения презирает мое существование, говоря, что я ошибка и не должна была появляться на свет. Боги не благословили нашу семью, а прокляли моим появлением.

И все же в ее голосе мелькала грусть. Джекс не знал, любила ли Сатори своего брата. Как вообще можно было любить того, кто так сильно ненавидел тебя, что не прекращал попытки убить. Джексу хотелось самому прикончить Демьяна, но он слышал в голосе Сатори не только грусть, но и надежду.

– Где он сейчас? – спросил эриния.

Джекс обратил внимание, что глаза посланника смерти почернели. Видно, он не один желал отомстить Демьяну.

И все же сила Сатори поражала. До боли в сердце ее хотелось защищать. Вайлент бережно держал девочку на своих плечах, будто она была чем-то хрупким.

Гадать о местоположении Демьяна не пришлось. Шум был слышен издалека. Его голос Джекс узнал сразу и насторожился, прислушиваясь к словам.

– Отыщите мою сестру, сейчас же! – разрывая связки, кричал Демьян. Его лицо покраснело от злости, а челюсти были плотно сжаты.

– А как же та мойра? – спросил кто-то из рядом стоящих.

– Ею занимается мой отец.

Джекс остановился и вздрогнул, когда услышал, как они говорили про Альму. Вайлент уловил смену в поведении парня и подошел ближе, стараясь говорить тише, не привлекая к себе внимания.

– Агрессия не приведет к чему-то хорошему, – предупредил посланник смерти.

Вайлент поставил Сатори на ноги и велел ей стоять позади него.

– Они с ней что-то точно сделали! – протестовал Джекс. – Или собираются навредить ей в эту минуту!

– Сначала разберемся с этой проблемой, – сказал эриния, указывая в сторону Демьяна. – А после того как уничтожим его, спасем твою мойру.

Джекс хотел возразить, но умом понимал, что эриния был прав.

– Я отвлеку, – быстро бросил Джекс, даже не посмотрев на Вайлента, и ринулся вперед, выставив перед собой сай.

– Какого черта?! – донеслось до него позади.

Но Джекс уже вышел из укрытия и зашел слишком далеко, чтобы передумать. Он оставил Сатори, будучи уверенным, что с посланником смерти девочке ничего не угрожает. Джекс провел немного времени с Вайлентом и видел худшую сторону его характера. Вернее, она же и была его единственной стороной. Но при всем этом посланник смерти был ответственным, и Джекс видел, что даже в таком черством и самовлюбленном создании, как Вайлент, есть место для любви к кому-то еще, кроме самого себя. Ну, или хотя бы просто чувства долга.

– Эй, ты! – обратился он к Демьяну, заодно привлекая к себе всеобщее внимание. – Что ты там говорил про Альму?

Демьян удивился внезапному появлению Джекса, а потом его эмоции сменились, и он оскалился, будто перед ним была добыча.

– Как хорошо, что ты сам нашел меня, давно хотел избавиться от тебя. Ты только под ногами путаешься, – пренебрежительно бросил Демьян, скривившись.

– Взаимно, – проговорил Джекс.

Охране Демьян приказал стоять на месте и даже распустил их, хотя они и сопротивлялись, пытаясь призвать Демьяна к здравомыслию. Но Демьян был упрям и не послушал.

Он хотел разобраться с этим всем самолично. Джексу так было даже проще: меньше людей, которые бы ему препятствовали.

Демьян взял охотничье ружье. Вероятно, он достал его у своего отца; Джекс слышал, что правитель любил развлекаться на охоте.

Джекс посмотрел на сай у себя в руках и вздохнул.

Почему служитель церкви не мог дать мне что-то покруче? Более травмоопасное и желательно дальнего действия, – подумал парень с досадой, даже немного разозлившись.

Возможно, Истин хранил сай очень долгое время, и умерло не одно поколение, прежде чем он был отдан в руки того, кто защищал призванную в мир смертных мойру. Но Джекса это не утешало. По крайней мере, не в тот момент, когда у противника было оружие, способное убить на расстоянии, а клинок парня предназначался только для ближнего боя.

Поэтому пришлось импровизировать.

Раньше Джексу не приходилось иметь дело с каким-либо оружием. Он ходил в миролюбивую школу, и если не считать задир, то все было вполне себе хорошо.

Парень медленно приближался к плотным шторам, которые он заприметил, когда только вошел в резиденцию. Они были закрыты на каждом этаже.

– Собираешься спрятаться? – с ехидной улыбкой прокомментировал Демьян.

Джекс ничего не ответил, впервые не вступив в перепалку. Обычно подобное задевало его, особенно в школе, когда сверстники пытались дразнить парня из-за отсутствия денег или отца. Иногда всего вместе.

Странно, что слова Демьяна он игнорировал полностью, они не отдавались болезненным импульсом в груди и не перерастали в ненависть. Джекс оставался спокойным.

– Как ты можешь ненавидеть свою сестру? – спросил он. – Она не сделала ни тебе, ни кому-либо еще ничего плохого.

– Сатори не должна была рождаться, ее появление противоестественно, и от нее нужно избавиться.

– Ты хоть сам слышишь собственный бред?

– Ты знаешь, для чего богам нужна моя сестра? – с горечью в голосе спросил Демьян, посмотрев на Джекса в упор.

Джекс задумался.

Альма говорила, что имя девочки переводится как «пробуждение», – как только мойра увидела девочку, она поняла это сразу.

Наверное, просто почувствовала, – решил он. Все-таки она богиня судьбы, возможно, это как-то связано.

Первоначально Джекс не обратил внимания на слова Альмы, и перевод имени Сатори звучал довольно странно. Парень хотел узнать у мойры, что это значит, но времени на это у них особо не было. Вопрос Демьяна озадачивал, Джекс начинал ненавидеть фразу «не знаю».

– Понятия не имею, – сквозь зубы проговорил он.

Демьян, казалось, только этот ответ и ожидал услышать.

– Потому что настанет время, когда ей придется пробудиться.

Дальнейших объяснений не последовало. Джекс не думал, что Демьян сможет разумно ответить на его вопрос. Парень решил, что лучше узнает подробнее о судьбе Сатори не от того, кто желает ее убить.

Демьян прицелился, его указательный палец лежал на курке. Позиция Демьяна выглядела просто предупреждающей. Он не спешил подходить к Джексу ближе. Парень понимал: Демьян опасается, ему не приходилось раньше атаковать, обычно стража защищала его, но сейчас это было делом принципа, Демьян уже не мог отступиться от своих слов.

А вот Джекс, наоборот, старался приблизиться, чтобы иметь возможность вступить в ближний бой.

Вдруг позади раздался грохот. Демьян был всецело сосредоточен на Джексе, и внезапный шум застиг его врасплох. Он обернулся. Пары секунд замешательства хватило для того, чтобы Джекс смог подойти к Демьяну достаточно близко. Что-то ему подсказывало, что неожиданному шуму поспособствовал эриния. Джекс считал, что не нуждается в посторонней помощи, но был благодарен посланнику смерти за содействие.

Прежде чем Демьян вновь оглянулся, Джексу удалось оказаться практически рядом. На этом расстоянии клинок дотягивался до атакуемого, но, чтобы поранить его, Джексу необходимо было сделать еще шаг вперед.

И он его сделал.

Правда, Демьян оказался быстрее. Послышался выстрел, но пуля пролетела возле Джекса, не задев его. Он знал, что Демьян сделал это специально. Промахнуться было невозможно даже такому неумехе. Цель Демьяна была просто напугать парня.

Он замахнулся ружьем и ударил Джекса в висок. Парень потерял равновесие. В глазах ненадолго помутнело, будто на мгновенье Джексу пришлось потерять зрение, и он упал. Подняться Джекс не успел: Демьян встал над ним, расставив ноги по бокам. Одной ногой он наступил Джексу на руку, мешая ему подняться.

Демьян оказался довольно жестоким.

Он схватил ружье двумя руками, сжимая ствол в ладонях. Демьян перевернул оружие, направляя дуло вверх. Ему было достаточно ненадолго разжать руки, чтобы нижняя часть приклада ударила Джекса между ребрами, выбивая из легких воздух, а затем вновь сжать ладони, поднимая ружье обратно.

Во рту Джекс ощутил неприятный запах железа, который пришлось проглотить. Демьян нанес следующий удар, а за ним еще один, будто потешаясь или развлекаясь.

Джекс ощущал, как темнеет в глазах, а во рту был стойкий вкус крови, но парень запретил себе терять сознание. Он жадно глотнул воздух и сомкнул ноги, нанося прямой удар Демьяну в подколенную ямку. Ноги мужчины подкосились, и он пошатнулся. Это дало возможность Джексу сориентироваться. Он почувствовал, что давление на его руке слабеет, и быстро высвободил ее. Джекс подпрыгнул, ловко поднимаясь на ноги, а затем завел руки Демьяна за спину, прижимая к нему сзади острие клинка, чтобы тот хорошо ощущал укол лезвия на своей коже в районе позвонка.

– Отец не простит тебе мою смерть, – сказал Демьян.

– Я не нуждаюсь в его прощении.

– Убьешь меня – мойра тоже не выживет, – пошел в обход Демьян. Казалось, он мог сказать что угодно в эти минуты, дабы защитить свою шкуру.

– О чем ты говоришь?

Демьян улыбнулся, поняв, что эта угроза может сработать. Он слегка обернулся, так что Джексу пришлось надавить на противника, сильнее сжав его руки.

– Не проблема вызвать следующую мойру, если эта окажется бесполезной, – ответил он. – Конечно, третья богиня судьбы куда лучше остальных двух, она обладает той силой, которая нам с отцом необходима. Но ее сестры вполне сойдут за достойную замену. Всегда лучше иметь запасной план, не так ли?

Демьян рассмеялся.

– Что ты сделал с Альмой? – несдержанно спросил Джекс. Сай прорезал ткань одежды и пробирался к коже. По лезвию сочилась кровь. Джекс не думал, что клинок сработает, раз Альмы не было рядом. Похоже, что Демьян и впрямь был опасен для мойры.

Ответом было молчание. Парню пришлось повторить свой вопрос.

– Где она?! – прохрипел Джекс то ли от скопления крови во рту, то ли от злости. Но у него хватило сил и сосредоточенности, чтобы развернуть к себе лицом Демьяна и ударить его в нос пару раз. Правда, это не подействовало на его разговорчивость.

Вдруг появился Вайлент. Посланник смерти вырос из тени. Его появление было бесшумным и пугающим. Даже Демьян был удивлен.

Эриния схватил кулак Джекса, останавливая его.

– Пойдем, – коротко бросил Вайлент, – я знаю, где их найти.

Не став тратить время на Демьяна, Джекс отпустил его и направился за посланником смерти. Он в последний раз обернулся, смотря на мужчину: из его носа текла кровь, тело было в синяках, и, кажется, Джекс сломал ему пару костей. Демьян испытывал трудности и не мог подняться.

Убедившись, что сейчас от Демьяна не будет проблем, Джекс продолжил следовать за Вайлентом.

– Не знаю, как в мире людей, но мне кажется, что убийство сына правителя не принесло бы тебе ничего хорошего, – прозвучал голос эринии, его слова походили на упрек.

– Без тебя знаю, – огрызнулся Джекс, а потом принялся осматриваться, в его глазах читалось беспокойство. – Где Сатори?

– Я спрятал ее, – ответил Вайлент.

Джексу этот ответ не понравился. Эриния прочитал это по его гневной ауре и вздохнул. Он ненавидел что-то объяснять смертным.

– Катлин появилась, и я попросил ее приглядеть за Сатори. Думаю, мойре мы нужны куда больше. Демьян сейчас не является угрозой.

Парень был вынужден согласиться с посланником смерти, ускоряя свой шаг, чтобы поспевать за ним. Дышать было тяжело, Джексу казалось, что с каждым шагом в его легких все меньше воздуха. Голова была тяжелой, а сердце бешено колотилось.

– Ты ранен, – заметил эриния, оценивающе посмотрев на смертного.

– Это подождет, – отмахнулся тот.

Вайлент покачал головой и назвал Джекса упрямым. Тот не стал спорить.

Они дошли до кухни. Уже издалека слышался звонкий грохот и шум, будто кто-то усердно старался разбить всю посуду или сокрушить кухню из-за плохого обеда или недосоленного супа.

Сначала Джекс хотел спросить, зачем посланник смерти притащил его сюда и что они здесь забыли.

– Ты же не планируешь перекусить перед битвой или что-то такое?

Вайлент не удостоил смертного и взглядом. Поэтому Джекс терялся в догадках и надеялся, что он не прав. Хотя от эринии можно было ожидать даже этого.

Но, войдя, Джекс увидел, что дела обстояли куда хуже. Перед ним, практически у ног парня, лежали двое стражников, и они находились без сознания. Третий был ранен и пытался отползти. Джекс поднял глаза и увидел Кайнара в образе гарпии. Его крылья были сложены – он не собирался взлетать, пространство кухни ограничивало его.

А на противоположной стороне, у другого входа, где двери были слегка приоткрыты, стоял Торриус Солер.

И Альма стояла напротив. Ее руки были в чьей-то крови, а костяшки разбиты. Джекс испытал злость по отношению к тому, кто причинил мойре вред.

По действиям Кайнара Джекс осознал, что парень пытался пробиться к ней, но его путь преграждал еще один охранник, всячески мешая. Кайнар уловил на себе взгляд Джекса и одними губами прошептал ему: «Там!»

Джекс не понял, что имел в виду его друг, но в его сторону смотрел не только Кайнар. Торриус не был удивлен появлению Джекса и эринии.

Кайнар взял на себя одного охранника, а тех двоих, что стояли возле правителя, отвлек Вайлент, а ведь Джекс даже не успел заметить этого.

Правитель оставался наедине с Альмой и фактически являлся единственным ее противником. В руках Торриуса блестел маленький нож. Джекс понял, что он может навредить мойре, и поспешил к ним.

Добежал парень довольно быстро, вставая с Альмой наравне.

– Если ты здесь, – сказал правитель спокойным тоном, – значит, мой сын потерпел поражение.

Торриус пожал плечами. Джекс мог убить Демьяна, лишить сына правителя жизни, но Торриусу Солеру было все равно.

– Вы оба ненормальные. В этом месте только Елонна смогла сохранить здравый рассудок, – проговорила мойра, глядя на правителя. Ее взгляд лишь на одно мгновенье переключился на Джекса: она убедилась, что со смертным все в порядке, хотя выглядел он не очень.

– Да что ты знаешь о моей жене?! – Упоминание Елонны разозлило Торриуса, именно она стала его слабостью и причиной помешательства.

– То, что она не хотела бы такого… – с сожалением ответил Джекс. Ему и вправду было жаль ту, которая любила свою семью, мужа, сына и дочь. Она лишь хотела их уберечь, но оказалась бессильна.

– Это все ради нее!

– Пожертвуешь сыном и дочерью ради жены?

– Сатори в безопасности, – уверенно ответил Торриус.

– Демьян пытался избавиться от нее. Даже девочка знала об этом. А ты, Торриус Солер, не видишь ничего, кроме мнимой заботы о Елонне, даже не принимая тот факт, что твоя забота ей никогда не была нужна, ты только убиваешь ее! – выпалила на одном дыхании мойра.

Последовал резкий взмах руки, а за ним удар. Правитель ударил Альму по лицу. Ее щека горела от пощечины. Джекс выставил клинок, сжимая зубы.

– Только тронь ее, – предупредил он, – и я не посмотрю на твою корону.

– Это ложь. Демьян не причинит вреда своей сестре, он знает, как она важна и какая ответственность лежит на ее плечах с самого рождения.

– Этот груз на ней только по вашей вине. Елонна хотя бы это понимает, а вы нет. Думаете лишь о том, как спасти умирающую жену, но и Сатори в не меньшей опасности. Кто позаботится о ней, когда твоей жены не станет?

– Елонна не умрет, – как молитву, произнес Торриус.

Мойра замолчала, и Джекс понял, что до правителя никогда не получится достучаться. Кроме своей жены, он не видел ничего вокруг. Демьян ненавидел Сатори, считал ее не человеком, пытался убить. Елонна боялась за жизнь своей дочери и за рассудок своего мужа.

После этих слов на лице правителя заиграла улыбка.

– Я призвал третью мойру для того, чтобы ты помогла мне набраться силы, чтобы сделала меня сильнее и могущественнее, чем сейчас. Я читал о вас, богини судьбы, и знаю, что ты, Атропос, не только поможешь Елонне, но и укрепишь мою власть. Я хотел призвать твоих сестер, чтобы они продлевали жизнь Елонны до тех пор, пока не закончится и моя тоже.

– Это абсурд! – ответила Альма. – Это так не работает. Смертные, не знающие правил мира, вмешиваются в него. Ты жалок и отвратителен.

– Ты все равно станешь служить мне, – сказал он мойре. Торриус перевел взгляд на Джекса. – А вот сторожевые псы только мешают моему плану.

Послышался крик. Джекс сразу и не понял, что этот голос принадлежал Альме. Также он не увидел острого ножа, который Торриус сжимал в своих руках и направил в сторону парня. В его ушах стоял звон, недавние раны давали о себе знать.

Мойра хотела оттолкнуть Джекса, но у нее не было на это времени. Во вспотевших руках девушка сжимала ножницы. Ее глаза видели нити судьбы Торриуса Солера. Его жизни было суждено закончиться еще не скоро. Но еще она наблюдала за тем, как кожу Джекса прорезал нож. Увидев его кровь, Альма перестала раздумывать о всяком. Мысли покинули ее, и осталась только пустота.

Альма не думала о том, что когда-нибудь станет нарушать правила, она знала, что мир людей, возможно, принес ей много проблем или бед, но она всегда оставалась верна себе.

До того момента, пока жизни Джекса не стала угрожать опасность.

Альма не думала ни секунды, ее пальцы сжались на кольцах ножниц, которыми она отрезала нити. Ею руководило какое-то внутреннее чувство. Оно было сильнее правил и законов. Сильнее ее самой.

Перед ее глазами стояло выражение лица Торриуса Солера. Сначала злое, пропитанное ядом и сочащееся из его души. А затем лицо правителя озарили страх и ужас. Ножницы блеснули прямо перед его глазами.

В этот миг он увидел собственную судьбу, его нити, которые были незримы. Мойра показала их ему.

Атропос, третья богиня судьбы, дотронулась до нитей судьбы человека, собирающегося причинять вред смертному, а после оборвала их.

Все произошло слишком быстро, буквально в один миг целый мир будто замер.

Ну вот я и нарушила первое правило мойры, – пронеслось в ее сознании.

Парень закричал, но не от боли. Он произносил имя Альмы снова и снова, держа ее на своих руках. Тело правителя опустилось на пол, и он больше не дышал.

Время перестало существовать. Гул в голове, что так беспокоил Джекса, прекратился.

– Эй! – продолжал звать Альму Джекс. – Какого черта ты сделала? Моя и твоя жизни неравноценны, ты сама это говорила!

Она чувствовала злость Джекса, и вместе с тем на ее ладони падали его слезы, которые он не был в силе остановить. Мойра дотянулась до щек Джекса.

– «Смертным далеко до твоей силы, а тебе далеко до смертных» – так ты сказал мне.

– Ты запомнила только это? Не смей умирать. Не смей делать это из-за меня!

– Думаю, теперь я могу сказать, что ты ошибался. Теперь я знаю, что значит быть смертной. – Она попыталась засмеяться, но вместо смеха раздался кашель. Альма хотела рассмешить Джекса. – Это отстой.

Волосы мойры стали черными, и ее время в мире людей закончилось.

Эпилог

Первый голос принадлежал Кайнару. Он будто хотел кого-то остановить. Того, кто пытался пробраться к месту смерти.

Сатори появилась в дверях совершенно неожиданно. Ее глаза наполнились слезами, а из приоткрытых губ вырвался крик ужаса, когда она увидела своего отца. Позади нее стояла Катлин, закрывая рот руками в немом крике страха и отвращения.

Сатори сделала шаг, за ним следующий, а потом побежала.

Остановилась девочка только у тела Торриуса, своего отца.

– Папа, папа! – звала она его снова и снова. Но мертвое тело уже не могло говорить.

Катлин сделала все возможное, чтобы оттащить Сатори и попытаться ее увести, но та никак не поддавалась. Девочка желала оставаться тут.

Тогда Катлин посмотрела на эринию:

– Ты сможешь что-то с этим сделать?

– Боюсь, что нет.

Эринии и не хотелось.

Кайнар внимательно наблюдал за всеми, не веря в происходящее вокруг. Ему было страшно подойти к Джексу, держащему Альму в своих руках.

Посланник смерти перевел взгляд на Джекса, который ничего вокруг себя не видел. Его руки касались волос Альмы. Ее открытые белые глаза были неподвижны.

– Она убила его?.. – спросил он шепотом, периодически поглядывая в сторону Сатори. Та не должна была знать.

Джекс наконец поднял взгляд и обратил внимание на эринию.

– Я бы хотел оказаться на его месте. Тогда бы она была жива.

Вайлент подошел сзади и осмотрел мойру. Его взгляд был изучающим и крайне задумчивым.

– Она не умерла.

– Что?

– Ее время подошло к концу, но Атропос жива. – Голос посланника смерти прозвучал в тишине особо отчетливо. – Настало время второй мойры.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Примечания

1

В архитектуре штукатурный или каменный поясок, делящий наружные и внутренние стены, а также обрамляющий панно и потолки.

Content

Мира Арим
Месть мойры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Примечания