Рия Миллер

В лабиринтах правосудия

© Миллер Р., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

© Marusya88, Nattle / Shutterstock.com / FOTODOM

* * *

Посвящается той, что создала и уничтожила лабиринты, победив своих демонов

Пролог

– Если повезет, встретимся в другой жизни, – тихо проговорила я.

– А если другой жизни для нас не будет?

Вопрос Александра заставил меня слабо усмехнуться.

– Тогда это наша последняя встреча здесь и нам больше не придется убивать нервы друг другу, переворачивать шахматную доску в игре, а также скрывать очередную чудовищную правду, – улыбнулась я и тут же добавила: – Если хотел что-то сказать, но не решался, то сейчас самое время.

– Ты слишком жестокая, Кара, – процедил его величество и наклонился так, что теперь наши глаза находились на одном уровне. – Ты подарила мне кошмары в прошлом, а в настоящем забираешь сердце. Ты стала моим безумием, в которое я был готов погружаться снова и снова, лишь бы мы уничтожили лабиринт.

Ночь I

Смирение

POV: Королева

Каждый раз, когда я оказывалась в объятиях тьмы, меня забирало прошлое и уносило в лабиринт воспоминаний. А сейчас за мной пришел тот, кто пообещал, что не будет искать меня после того, как ему откроется правда, которую он жаждал узнать. Тот, кто готов был убить одним взглядом – и я догадывалась, что стоило ждать именно этого, когда король получит то, чего искал веками.

– Правда, которую ты столетиями прятала от меня, заключалась в том, что лабиринт лжи и хаоса разрушится, если я вырву твое сердце прямо здесь и сейчас, не дожидаясь часа правосудия?

Вопрос его величества вызвал у меня лишь грустную слабую усмешку. Я чуть приподнялась на локтях и сократила между нами расстояние.

– Чтобы уничтожить лабиринт, нужно остановить его сердце, – ответила я, а затем чуть тише добавила: – Мое сердце.

Король отпустил мою руку, но отвечать не спешил. Видимо, пытался принять и переварить все, что узнал сейчас от меня и из книги, которую я написала недавно специально для него. Напряженная тишина, словно струна, которую все натягивали и натягивали, буквально звенела. Я смотрела на короля, а он – на меня. Мы будто стояли на краю пропасти и ждали, кто из нас первым решится прыгнуть во тьму снова. И все же я сдалась. Стало интересно, как поступит Александр. Взяв его левую руку, положила к себе на грудь. Туда, где билось сердце, которое рано или поздно должен кто-то остановить.

– Пока я жива, живы и все бессмертные, которые так или иначе связаны с лабиринтом. Если ты хочешь покончить с хаосом и спасти будущее Бен-Йорка, можешь сделать это прямо сейчас, – не сводя взгляда с короля, проговорила я.

– И почему эту правду ты скрывала от меня столько лет? Почему только сейчас просишь убить себя? – с ненавистью прошипел король.

Я виновато улыбнулась. Внутри кольнуло, словно шип ядовитой розы застрял в сердце.

– Потому что думала, что смогу обхитрить и переиграть Мару, но в итоге наша игра зашла слишком далеко. Изменить финал и завершить игру с ней мне так и не удалось. Все повторялось снова и снова. – Я горько усмехнулась, вспоминая, чем все заканчивалось, когда богиня замечала мои попытки перевернуть шахматную доску. – Теперь, когда между нами нет больше секретов, а мне нет смысла прятаться от тебя, я готова хоть прямо сейчас умереть от твоих рук. Наверняка ты мечтал убить меня все это время, пока я скрывала от тебя правду.

Не успела я саркастично улыбнуться, как рука короля очутилась на моей шее. Оказавшись вновь на подушке, я равнодушно наблюдала за дальнейшими действиями Александра и не пыталась избавиться от его железной хватки. Я отдалась хищнику, который сам теперь решал, что делать с добычей – съесть сразу или чуть позже. Казалось, спальня уменьшилась и начала давить, когда его величество наклонился слишком близко. Опасно близко. Взгляд короля был полон ярости и ненависти. Еще немного, и я бы точно сгорела в этом огне, однако спустя пару секунд он внезапно ослабил хватку, а через мгновение и вовсе отпустил мою шею.

– Твоим мечтам не суждено сбыться. Если ты думала, что после всей чудовищной правды я захочу тебя убить, то ошибаешься, – процедил король и затем прошептал на ухо: – Все, что я сейчас хочу, – это видеть твои страдания. Видеть, как ты тонешь в своих кошмарах, которые оживают после каждой твоей лжи и попытки убежать от ответственности.

Король отстранился, и я сжала губы: все-таки он выбрал мучения и обрек всех на страдания. Вот идиот! Не выдержав, я вскочила с кровати, когда Александр уже собирался покинуть комнату.

– Раз уж мы перешли снова на «ты», то скажу вот что – ты идиот! Я раскрыла тебе практически все свои карты, рассказала о той правде, которую ты веками искал, дала сейчас возможность завершить этот хаос в городе и уничтожить лабиринт, а ты… – Остановилась, подбирая слова и прожигая гневным взглядом спину короля. – Ты отказываешься дать нормальное будущее Бен-Йорку?

В спальне вновь повисла тишина. У Александра было сейчас все: ответы на некоторые вопросы, доказательства и даже оружие для уничтожения лабиринта. Бери и стреляй, но он почему-то медлил с выстрелом. Неужели ему так сложно уничтожить лабиринт? Тут делов-то – развернуться, подойти ближе и вырвать мое сердце на рассвете. Он как раз близился.

– Я не могу тебя убить, – нарушил затянувшуюся паузу Александр и развернулся ко мне.

– Но почему?! – не понимала я. – Почему теперь, зная главную правду обо мне, ты не хочешь уничтожить лабиринт?

Король молча продолжал смотреть на меня, а я – на него. Секунда… Две… Три… Все они сгорали, пока мы пялились друг на друга и непонятно что искали в глазах. Когда я случайно залезла в мысли короля, но не поняла их, как будто они были на другом языке, который я не знала, Александр даже не стал прогонять меня из головы. Сделав несколько шагов мне навстречу, его величество замер и сжал сильнее набалдашник трости. После его приближения спальня будто бы уменьшилась, а воздуха стало катастрофически не хватать. Я смотрела на короля и боялась, что его тьма сейчас вырвется и разрушит все мои планы по уничтожению лабиринта и разрыва связей с ним всех бессмертных.

– Потому что не хочу пачкать руки в твоей отвратительной крови, – прозвучал ответ короля над моим ухом. – Я пока не хочу убивать тех, кто принес мне столько кошмаров и бед. Уж лучше дождусь часа правосудия и перед смертью выпью за страдания врагов.

Каждая фраза короля разрезала на куски мое сердце. Каждое его слово обжигало и отравляло, точно яд, от которого внутри все гноилось и доставляло невыносимую боль. Боль, от которой хотелось только кричать. Я сжала челюсти, когда его величество увеличил на шаг расстояние между нами.

– Твоя ненависть и злоба на меня за прошлое не исправит ситуацию. Можешь ненавидеть меня и злиться на «свою сестру», – я выделила слова в кавычки, вспомнив, какую роль играю в новом спектакле, – сколько хочешь. Но ответ на твой главный вопрос я дала, так что теперь все в твоих руках, Александр.

Вместо ответа его величество продолжил сверлить меня взглядом. Я лишь закатила глаза, осознавая абсурдность логики Александра. Ему тут раскрыли практически все карты, дали шанс, о котором он мечтал, а в итоге его уважаемое величество выкаблучивается и ведет себя как ребенок. Ребенок, который нашел свою любимую потерянную игрушку, а теперь возненавидел ее.

Внезапный стук в дверь заставил короля отвести от меня взгляд.

– Вы там уже закончили свои дела? Я могу войти?

Не дождавшись ответа, Ал вошел в спальню. Ему не нужно было разрешение, он всегда и везде появлялся без особого приглашения и одобрения. Бросив на меня мимолетный взгляд, охотник показал королю в своем телефоне что-то, из-за чего его величество едва сдержал ярость, а затем посмотрел холодно на меня.

– Значит, так, – проговорил Александр.

От его ледяного тона мне стало окончательно не по себе. Сразу всплыли обрывки воспоминаний, где так же разговаривала со мной Лилиана, изображая из себя строгую мать.

– Ты никому не говоришь, кем являешься на самом деле, а особенно Анне, дочери Белинского. Пока я не придумаю план, как закрыть дело с убийством, ты никуда не высовываешься из моего дома, поняла?

– Я что, опять пленница? – Скрестив руки на груди, я посмотрела сначала на одного Александра, затем на другого.

Сейчас среди этих громил я чувствовала себя букашкой, которую могли в любой момент прибить если не хлопушкой, то тростью точно.

– Скорее проблема. Причем очень большая, – нарушив затянувшуюся паузу, Ал все же решил дать ответ на мой вопрос, делая акцент на последних двух словах.

– Ну тогда убейте меня, и проблем больше ни у кого не будет, – обратилась к королю, перейдя снова на «вы».

– Нет, – ответил он железным тоном, наградив меня жестким взглядом.

Я хмыкнула. Что ж, значит, придется мне действовать по-другому, но рано или поздно конец этому хаосу наступит.

– Ну тогда и наслаждайтесь проблемами, – заключила я, когда воцарившаяся тишина стала раздражать.

Поймав на себе очередной, уже считай родной, взгляд, полный ненависти и злобы, я захотела радостно улыбнуться, но сдержалась. Почему-то мне нравилось теперь выводить из себя дьявола. Ой, то есть его величество Александра. Ал, который все это время молча наблюдал, как меня пытались спалить в огне ненависти, уже собрался что-то сказать, как его перебили:

– Проследи, чтобы вот эта проблема еще больше не разрослась до моего возвращения.

Король покинул спальню. Оставшись с тем, кому я мечтала отомстить с того самого вечера, как узнала, что произошло с Анжи, я не стала себя сдерживать и, словно змея, зашипела на охотника:

– Какого черта происходит?! Почему он вернул меня сюда и держит здесь, когда я все ему рассказала о лабиринтах и о том, как их уничтожить?

– Это я у тебя должен спросить, что еще ты такого рассказала Алексу в своих дневниках, помимо лабиринтов, из-за чего он был готов тебя даже из ада достать, несмотря на весь тот список проблем, который с твоим появлением в двадцать первом веке не сокращается?

Я скривилась, еле сдерживая себя, чтобы не вырвать глотку Алу. Злость на них обоих сейчас разрывала меня на части. Осознание, в какое болото я затащила себя, когда решилась поделиться всей правдой, и чем в итоге все обернулось после отказа короля разрушить лабиринт, обрушилось на меня тяжелым грузом. Сделав мысленно глубокий вдох и выдох, я приняла решение, как буду теперь действовать. Главное, чтобы Мара не узнала о моих планах. На этот раз переворачивать шахматную доску буду я, а не она.

– Я сделала то, что меня и просили: вспомнила свое прошлое и рассказала правду, за которой веками охотился его величество, – процедила, борясь с желанием вырвать глотку Алу. – Свои обязанности, считай, выполнила.

– Ну, значит, не все еще выполнила, раз Алекс держит тебя здесь.

Несмотря на то что из-за его выходки пострадала моя сестра, охотник мне нужен был живым… Пока. Сделав шаг, затем еще один, Ал наклонился, и теперь наши лица находились на одном уровне. В воспоминаниях пронеслась ночь, когда мы поцеловались, а после я пробралась в голову другу и показала одну из причин, почему убегала от правды и прошлого. В сердце кольнуло, словно кто-то решил проверить, насколько острым был кинжал. Пока я пыталась избавиться от странного ощущения и остановить в голове фильм из воспоминаний, Ал потянулся убрать упавшую прядь волос мне за ухо. Когда наши взгляды встретились, вся моя злость потухла. Испарилась. Как забавно иногда осознавать, что сколько бы боли ни причиняли те, кто тебе дорог, ненавидеть их долго ты не сможешь. Одна часть меня сейчас хотела отомстить за сестру, а вторая жаждала завладеть губами друга. Друга, которого я когда-то отвергла и разбила его сердце вдребезги. Поймав взгляд Ала на своих губах, я усмехнулась и покачала головой, делая шаг назад.

– Нет, даже не думай. Если это приказал сделать король, чтобы таким способом отвлечь меня от идей сбежать отсюда или еще что-то сделать…

– Мне никто ничего не приказывал, – не дал договорить Ал, а после впился в мои губы.

Мы были словно дикие голодные звери. Словно небо и гроза. Словно вулкан, который спустя несколько лет снова проснулся. Темные стены спальни, окно, стол – все вокруг разлетелось на тысячи мелких осколков и исчезло, когда наши языки встретились. Внутри вспыхнул огонь, становясь все могущественнее от каждого прикосновения. Все горело, но хотелось еще. Хотелось больше объятий, в которых я находилась словно в спасательном круге. Хотелось продолжать этот танец безумия, в котором все плохое забывалось, стиралось из памяти, гасло, словно старая свеча. Хотелось чувствовать себя нужной хоть кому-то в этом мире, а не марионеткой и пешкой, от которой можно было избавиться тогда, когда она перестанет нести пользу.

Позволив Алу уложить себя на кровать, я помогла ему снять кожаную куртку, а затем и майку. После того как с этим было покончено, избавилась от халата, как будто сняла с себя цепь, что все это время душила меня. Я не слышала ни внутреннего голоса, ни голоса разума, ни голоса богини смерти. Наверняка она сейчас наблюдала за тем, как я переворачивала шахматную доску и меняла планы в игре, но плевать. Плевать, что меня вновь ждали последствия. Плевать на все. Я жаждала забыться и утонуть в объятиях охотника.

Когда он оставил дорожку поцелуев на моей шее, я сжала одной рукой простыню, а другой – его спину. Несколько минут назад я хотела вырвать глотку Алу, а теперь не желала прекращать наш танец и только и ждала, когда его губы оставят след на моем теле. Я впервые почувствовала себя… нужной кому-то. Нужной не для каких-то сделок или планов. В объятиях охотника я не чувствовала себя марионеткой или пешкой.

Разорвав наш поцелуй, заглянула в изумрудные глаза Ала, в которых сейчас горел огонь. Мне хотелось убедиться, что все происходящее здесь и сейчас не иллюзия и не сон. Проведя пальцем по щеке охотника, я аккуратно, точно вор, пробралась в сознание Ала. Увиденное мне не понравилось. Горестно усмехнувшись, я перевернула охотника на спину, а затем села на него сверху и схватила за шею.

– Ты собирался трахнуть меня здесь, представляя на моем месте Анжи? – процедила я на ухо Ала.

Стоило мне поверить, что хоть для кого-то я была не очередной пешкой, которую собирались убрать в ближайшее время, как вновь попала в ловушку и наблюдала за тем, как мои иллюзии разбивались о жестокую реальность. Глупая, глупая ты, Кара! Всегда начинаешь доверять всем в тот момент, когда могут подвести и воткнуть нож в сердце, где раны не успевали затянуться. В глазах охотника огонь потух, и теперь там мелькнула боль. Увидев ее тень, я ослабила хватку, почувствовав, как внутри неприятно кольнуло.

– Прости, – прохрипел Ал, и ярость на него еще больше захлестнула меня. – Я…

– Прощения будешь просить не у меня, – прошипела я и слезла с него.

Надев обратно халат, подобрала с пола одежду Ала и кинула ее в охотника.

– Убирайся прочь, пока я не вырвала твою глотку, – указала на дверь.

Пока Ал одевался, я смотрела в окно на луну, скрестив руки на груди. Как только дверь закрылась и в спальне осталась я и горькая правда, которая вновь отравила меня, упала на пол, прислонившись спиной к кровати. Опустив голову на колени, обняла себя и через пару секунд мертвой тишины почувствовала, как внутри пустило корни одиночество. Стало жутко холодно. Казалось, даже сердце замедлило ритм, когда холод пробрался до грудной клетки. Усмехнулась, подняла голову и уставилась на потолок. Спальня теперь стала походить на клетку, из которой меня могли вытащить лишь смирение и принятие новой реальности.

Я закрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон, где меня встретили уже родные стены лабиринта. Прикоснувшись к розе, что наполовину была алой, а наполовину – белой, увидела Софи и Анжи, после чего сон резко оборвался. Я открыла глаза и поняла – разорвать связь бессмертных с лабиринтом получится, когда большинство из них пройдут все стадии смирения, принятия и отпустят свое прошлое.

– Что ж, если не хотят убивать меня, значит, убивать придется мне, – проговорила я, принимая новую реальность и смирившись с тем, что я должна буду заблокировать свои чувства и больше никому не доверять, чтобы не видеть потом снова, как разбиваются иллюзии и надежды.

В дверь внезапно постучались, и я тут же вскочила, поправляя халат. После моего одобрения вошла Надия. Уж кого угодно, но ее я точно не ожидала увидеть сегодня. По ее напряженному взгляду сразу стало понятно, что что-то было не так. Бессмертную что-то беспокоило.

Чтобы разорвать затянувшуюся между нами тишину, я хотела спросить, зачем она пришла, но Надия меня опередила:

– Значит, ты и есть сестра моего отца?

Ее вопрос сначала загнал меня в тупик, но чуть позже я вспомнила о своей новой роли и просьбе короля.

Натянув приветливую улыбку, подошла ближе к Надии и протянула руку:

– Да, приятно познакомиться!

Мой вежливый жест был проигнорирован.

– А мне нет, – слова бессмертной прозвучали, словно удар грома. – Если быть честной, то я готова принять факт, что моя мать – бывшая королева вампиров, но не вы, сестра моего отца.

Все-таки лживые слухи разлетались здесь очень быстро. Прочистив горло, я решила на всякий случай уточнить, кто разболтал этот бред, хотя догадывалась уже.

– Могу я поинтересоваться, кто тебе это рассказал?

– А какая разница, кто мне рассказал правду, от которой теперь тошно?

– Большая, – ответила я и закрыла дверь. Убедившись, что лишних ушей поблизости нет, выдохнула и серьезно взглянула на бессмертную. – Послушай, здесь тебе кто-то расскажет правду грязную, а кто-то – горькую. Разница между ними в том, что первая правда вызовет ненависть, а вторая – смирение. Как ты уже сказала, что была готова принять тот факт, что твоя мать – бывшая королева, а сейчас, я уверена, ты начнешь чувствовать ко мне ненависть и отвращение.

– Даже если это была грязная правда, то зачем кому-то настраивать меня против вас? – прищурилась Надия, не до конца веря моим словам.

– Хороший вопрос. Если тебе станет от этого легче, я не твоя мать. – Факт, что Надия не знала, что ее настоящей матерью являлась на самом деле моя старшая сестра, а отцом был наш отец, делал мне больно. Я будто шла с грузом, который никак нельзя было бросить. – Если не веришь мне, можешь спросить у отца.

Надия долго молчала, словно что-то обдумывала. Недоверие сменилось задумчивостью, но в конце концов я все же дождалась от бессмертной ответа, который обрадовал и немного согрел меня внутри.

– Ладно, может, я и поверю тебе, но после того, как ты расскажешь что-то о себе. С отцом разговаривать бесполезно. В последнее время он слишком занят делами Совета.

Я заметила в ее голосе нотки грусти, когда речь зашла о короле, и во мне пробудился ребенок, задумавший шалость. В голове созрел план, и я тут же начала следовать ему.

– Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, но после того, как приму ванну и приведу себя в порядок.

Мне срочно нужно было смыть с себя всю грязь, все следы Ала, и заодно придумать себе историю, как я стала «сестрой» его величества. К счастью, далеко идти в ванную не пришлось: дверь возле окна в спальне, как оказалось, вела в соседнюю комнату, где находилось все, о чем я мечтала.

– Я могу позвать прислугу, – предложила Надия, когда я подошла к ванне.

– Не нужно. Я сама справлюсь. – Включила воду и развернулась к бессмертной. – Единственное, мне понадобится другая одежда.

Надия поняла мой намек и сообщила, что без проблем принесет ее, рассказала, где тут что находится и как всем этим пользоваться. Я молча выслушала ее, делая вид, что ничего не знаю о современном мире, ведь только недавно пробудилась после долгого сна.

Как только Надия ушла, я повернулась к ванне и стерла с лица приветливую улыбку. Подождав немного, пока наберется вода, скинула халат, будто попрощалась с прошлым. С грязной прошлой жизнью. Я погрузилась полностью в воду, закрывая глаза и ощущая, как все мои темные секреты тонут вместе со мной. Как испаряются раны, которые не успевали затянуться на сердце.

Казалось, время замедлилось. Горячая вода смыла всю грязь и все следы Ала. Забрала все, что связывало меня с адским прошлым. Очистила мои мысли. Оставив все, что меня тянуло вниз и мешало идти дальше, я шагнула на стадию смирения, открыла глаза и вынырнула, жадно хватая воздух. Чувствовала себя так, словно переродилась. Восстала из пепла, как феникс. Что ж, осталось придумать себе новую историю. Этим я как раз и собралась заняться, когда вылезла из ванны и обмоталась полотенцем. Написав на запотевшем зеркале «я уничтожу всех раньше, чем ты решишься разрушить лабиринт», отправилась в спальню.

На кровати меня ждало новое платье и еще что-то из одежды, а вместе с этим и записка от Надии: «Жду вас у лестницы в северной части», – и время, во сколько меня ждали. Отыскав взглядом в спальне часы, я с облегчением выдохнула. Я спокойно успею сочинить историю о себе, пока буду собираться. Главное, чтобы Мара не залезла в мою голову и не узнала, какой пешкой я теперь собиралась делать ход.

Внезапный стук в окно заставил меня вздрогнуть от неожиданности, когда я выбирала, что надену на встречу с Надией. Черт, когда-нибудь ворон доведет меня. Он появлялся и исчезал всегда внезапно. Когда-нибудь я перестану о нем забывать, но явно не в этой жизни.

– В следующий раз предупреждай заранее как-то о своем визите, – попросила я, впустив в спальню ворона.

«Я рад, что вас вернули из лабиринта».

– А как я рада, ты не представляешь, – улыбнулась и тут же стерла улыбку.

«У меня для вас новости».

– Ну давай, удиви меня, – села я на кровать, а ворон опустился на стол возле вазы с белыми и алыми розами.

«Они все ближе», – прозвучали слова ворона в моей голове, а затем перед глазами у меня возникло видение, где в лабиринте, по стенам которого проползло несколько трещин, стоял Безликий в алой мантии, и в руках у него билось сердце.

Сердце лабиринта.

Ночь II

Прощения

POV: Король

Шагая по коридору, я прокручивал в голове тысячи возможных вариантов остановить этот чертов конфликт с Белинским, что разгорался все сильнее с момента, когда я вернул Кару и узнал чудовищную правду о том, как уничтожить лабиринт. Вспомнив о сообщении с угрозами, которое показал мне Ал, от одного из членов клана Белинского, сжал трость сильнее, представляя на месте набалдашника головы всех бессмертных, кто входил в банду этого дьявола.

Ночь, полная безумств и плохих новостей, похоже, не собиралась заканчиваться. Я устало выдохнул и потер переносицу, пройдя мимо очередной клетки, где сидел экиммонуд, и повернув налево. Хотелось сейчас завалиться в постель и отключиться, а не шастать по коридорам и не искать камеру, в которой заперт предатель, вступивший в банду Белинского, и не устранять все проблемы в одиночку.

Когда я нашел наконец нужную клетку, довольно улыбнулся, гордясь работой, проделанной гвардией охотников. Неуловимого главу вампирской мафии задержать не удалось, но зато был пойман его новый преданный пес.

В камере, что больше напоминала коробку на свалке, сидел бессмертный, который еще пару часов назад был рядом с Белинским. Тот самый, кто чуть не пристрелил Мию, как рассказал мне несколько минут назад Тимофей, перед тем как я спустился сюда, в пристанище для крыс, ад для экиммонудов и бессмертных. Подойдя чуть ближе к железной решетке, прочистил горло, отвлекая вампира от ужина. Бросив в сторону дохлую крысу, он облизнул пальцы, но встать с пола и поздороваться со мной не собирался.

– Вижу, голодным ты никогда не останешься, – заметил я, глянув на небольшую гору дохлых крыс. Некоторые из них были обезглавлены.

С испачканных кровью губ вампира слетела усмешка. Он выглядел спокойным и расслабленным, как будто находился не в темнице, а в клубе, где, правда, вместо девиц и водопада алкоголя его окружали крысы и пауки. Сдунув челку, что закрывала часть глаза, бессмертный все же встал и отряхнул штаны, хоть чистыми от этого они все равно не стали.

– Голодным я здесь буду всегда, – заговорил вампир, и в его глазах сверкнуло алое пламя. – Как-то не очень гостеприимно у вас, ваше величество.

И это сейчас прозвучало от того, кому я решил не обрывать жизнь, кого решил не скармливать экиммонудам, когда узнал о причинах, почему он вступил в организацию Лилианы Сойлер и служил у нее водителем.

– Знаешь, Кара просила на суде не трогать вас с Зоей. – Я выдержал небольшую паузу, погрузившись в воспоминания, где Каролина с тревогой смотрела на меня. Она была мила, когда боялась или сомневалась в моих словах, ища в них подвох. Усмехнувшись, я выбросил ее из головы и вернул внимание на вампира. – Жаль только, что она не знает, кто ты на самом деле.

На лице бессмертного расцвела улыбка, которую мне захотелось в этот же момент стереть лезвием. Я крепче сжал трость, сдерживая внутри монстра, что жаждал сейчас искупаться в крови предателя. Тем временем вампир приблизился к решетке.

– Если она жива еще, то передайте ей, что я глубоко тронут ее просьбой. Каролина – потрясающая актриса, – с восхищением произнес он, из-за чего вызвал у меня еще большее отвращение к себе.

– И ты тоже, – процедил я, схватив его за шею. – Я пошел тебе на уступки и приказал Совету смягчить твое наказание, потому что представил себя на твоем месте и понял, что тоже готов пойти на любые преступления, лишь бы выбросить из головы то, что мешает мне двигаться дальше. А ты вместо благодарности вступаешь в мафию и начинаешь плести паутину из лжи, поддерживаешь безумные планы Белинского и нарушаешь законы мира бессмертных. Или, может, я что-то не так понимаю в твоей истории?

Я ослабил хватку и терпеливо ждал ответа. Мне очень хотелось понять мотивы вампира и разобраться в причинах его поступков. На допросе он выглядел замученным и вызывал сочувствие, когда рассказывал, что вынужден был вступить в организацию Лили, чтобы заработать денег на лечение сестры и скрыть от Совета, что воровал и даже совершил парочку убийств.

Время шло. Несколько крыс пробежали под моими ногами, а из клетки сзади раздалось сначала шипение, а затем скрежет зубов экиммонуда. И лишь когда я решил снова сильнее сжать шею бессмертного, он захрипел:

– Не я плету паутину лжи и поддерживаю планы Белинского.

– А кто? – процедил я.

– Та, кто скоро вас удивит.

Я задумался. Подозрение, подобно змее, что внезапно зашипела, пало на сестру Лили. В воспоминаниях возникла картина, где Елизавета Раевская высказывалась против идеи, предложенной отцом Каролины. Иногда я готов был ей аплодировать стоя за железные аргументы в спорах, однако мне не очень понравились догадки, которые ворвались в мою голову. Отпустив бессмертного, я заглянул ему в глаза и сообщил, что отпущу с условием – пусть он отговорит Белинского от безумных планов и узнает, кто хотел меня удивить. Бессмертный, поняв, что другого выбора у него не осталось, неохотно кивнул.

Я достал из кармана ключи, вставил их в скважину и спросил, глядя на бессмертного:

– Почему ты стал служить Белинскому?

В его глазах промелькнула грусть, а с губ слетела горестная усмешка. Это было неожиданно, словно сейчас передо мной стояла другая личность Дмитрия.

– Всю жизнь после смерти матери, которая, кстати, выполняла разную работу при дворце, и именно она принимала роды у королевы Иоланды, я был отбросом. Меня часто возвращали в приют, после того как понимали, что я не вписывался в семью и не оправдывал ожидания. – Бессмертный замолк, будто ушел в мир воспоминаний, но потом вспомнил, что не все договорил, и вернулся. – Однажды в приют привезли девочку. Мне было тогда десять, а ей восемь. Она ни с кем не общалась, все считали ее странной и постоянно шутили, что девочка немая, что ее голос забрал дьявол. – Вампир усмехнулся. – Когда ребята из одной компании в очередной раз начали подшучивать над ней, я не выдержал и высказал все, что думал о них. Позже в тот же день она заговорила со мной и представилась. С тех пор и началась наша дружба.

Вампир снова замолчал. Чем больше он рассказывал о своем прошлом, тем сильнее его образ не соответствовал сложившейся у него репутации вора и преступника. Это напоминало мне о Каре, которая тоже имела несколько личностей и образов, и пока найдешь ее настоящую, сойдешь с ума в лабиринтах разума королевы. До сих пор для меня было загадкой то, как она интересно зашифровала правду в своих записях, в той книге, что я недавно прочитал.

Инстинктивно схватив за хвост крысу, что не успела спрятаться в щель, вампир полюбовался ею и вернулся к рассказу:

– Когда мне исполнилось четырнадцать, приют посетил владелец театра «Вкус ночи». К сожалению, я тогда не знал, чем мы его с Зои так впечатлили, из-за чего он нас забрал из того ада под названием «приют». В новой семье было даже по-своему уютно, но мы не сразу поняли, для чего нас взяли, в чем наша значимость. Нам с Зои все время казалось, что нас взяли как очередных новых кукол для представления. Но пусть наш новый отец и баловал нас всякими игрушками, выводил в свет и учил актерскому мастерству, все же чем старше я становился, тем больше замечал в нем странностей. Он редко ел с нами, всегда говорил, что не голоден. Из-за бледности он напоминал оживший труп. Однако больше всего я не понимал, почему во всех его постановках присутствовал образ смерти и пьесы постоянно заканчивались тем, что героя либо укусили в шею, либо заставили выпить кровь.

– Образ смерти чаще был мужской или женский? – прервал я Дмитрия, решив уточнить.

О театре «Вкус ночи» я знал, ведь когда-то именно я и обратил его владельца в бессмертного, потому что он подхватил какой-то смертельный вирус. Видя, насколько сильно он горел своим делом и как любил искусство, я решил подарить ему еще одну жизнь и дать новые возможности. Лучший друг Белинского стал шестым по счету из тех, кому я передал свой дар бессмертия. Когда Романов стал вампиром, его пьесы обрели новые краски и еще больше поражали меня своей глубиной. Душа бывшего смертного будто была создана для того, чтобы переродиться в бессмертного и принести в мир новые идеи, мысли и глубину искусства. Слушая каждый раз о планах и идеях вампира, влюбленного до безумия в скрытые смыслы и образы смерти в литературе, я чувствовал гордость за него и радовался его успехам. Владимир Романов был тем, кто через искусство учил зрителей принимать как светлую, так и темную сторону своей сущности, а также не бояться смерти.

– Смерть всегда была в мантии, так что зритель сам мог додумать, – ответил Дмитрий, глядя на крысу, как на редкий бриллиант. – Вы спросили, почему я вступил в мафию Белинского. – Карие глаза бессмертного на миг сверкнули алым, он подбросил крысу, а затем, поймав, с ненавистью сжал ее в кулаке. – Так уж вышло, что мой приемный отец несколько лет назад не сдержал свою жажду и обескровил пару влиятельных светских особ из высшего общества, которых он не любил и считал, что они не достойны ходить по этой земле. Это преступление помог скрыть и замять Белинский. С тех пор мы одна семья, – гордо завершил свой рассказ Дмитрий.

Выслушав историю бессмертного, я выпустил его из темницы, но в последний момент схватил за кожаную куртку, пристально глядя в глаза. С одной стороны, я был рад, что он поделился со мной правдой и рассказал немного о своем прошлом, но, с другой, в очередной раз убедился, насколько же некоторые могут быть двуличными мразями. На допросе Дмитрий предстал совсем другим и вызывал немного сочувствия, но сейчас все, что этот мерзавец во мне пробуждал, – презрение. Хотелось вырвать его наглое сердце, но я сдерживал себя, ведь знал, что если воплощу это, то конфликт внутри вампирского сообщества точно не остановить.

– Если я узнаю, что вы проболтались, ради каких целей я отпустил вас, или кто-то из ваших снова устроит покушение на кого-либо из моих друзей или близких, я оторву всем головы, – угрожающе процедил я.

Я отпустил Дмитрия, и не прошло и секунды, как бессмертный исчез. Оставшись наедине с экиммонудами и крысами, я устало выдохнул и почесал переносицу. Голова раскалывалась от мыслей, сколько мне еще предстояло сделать и завершить, перед тем как разрушить лабиринты. А уж теперь, зная чудовищную правду о том, как их уничтожить, я пытался растянуть время, хоть сам не понимал, зачем это делал. Зачем ждал какого-то часа правосудия, когда мог хоть сегодня вырвать сердце Каролины… Сердце королевы моих кошмаров.

Подняв трость и сжав ее набалдашник, я направился к выходу из этого ада для бессмертных. Оказавшись уже в другом, широком, коридоре, погруженном во мрак и могильную тишину, я прошел несколько темных арок и вдруг услышал два женских голоса со стороны, где находился зал. Любопытство победило мою усталость, поэтому в следующие несколько секунд я чуть ускорил шаг, направляясь к залу. Заходить я не планировал, ведь и так узнал, кому принадлежали голоса. Остановившись напротив гигантских дверей, я прислонил трость к стене, облокотился о перила лестницы и продолжил подслушивать разговор, доносившийся из-за темных стен и дверей.

– Так ты незаконнорожденная сестра моего отца?! – в голосе Надии слышалось удивление.

Я усмехнулся, вспомнив, какой бред пришлось срочно придумать и внушить всем, чтобы скрыть существование Каролины, после того как на суде в Совете начали выступать против моего решения, что делать с бывшей королевой бессмертных. Стало даже теперь интересно, как начнет выкручиваться сейчас Каролина: расскажет ли правду о себе или войдет в новую роль, которую я ей присвоил? Внезапно воцарилась тишина. Удивительно, но даже здесь, стоя в нескольких метрах от ее величества, я почувствовал, как она бросилась в объятия сомнений и размышлений, как поступить. Не буду скрывать, что захотел влезть в ее сознание, но не поддался искушению, а остался ждать ответа точно так же, как и Надия.

Сгорели несколько томительных секунд, и я услышал тяжелый вздох Каролины.

– Да, все так. Любовь – сложная вещь. Советую не влюбляться, иначе потом будет столько проблем на всю жизнь, что задохнуться в них можно, – в слове «столько» Каролина растянула первый слог.

– Почему? – с любопытством задала новый вопрос дочь.

Раздался короткий смешок и звон вилки или ложки, ударившейся о тарелку.

– Видишь ли, твой дед выбрал все же не мою мать. Он понимал, что потерял голову с этой любовью, и стыдился того, что у него теперь внебрачный ребенок. Чтобы не разгребать лишние проблемы и не упасть окончательно лицом в грязь, он не признал меня и отослал нас с матерью подальше от всех королевских особ.

Какая правдоподобная история. Браво, Каролина д’Эсте! Я готов вам аплодировать стоя. Вот уж чего-чего, но таланта красиво говорить и убедительно лгать у нее точно не отнимешь. Вспомнив о ее личных дневниках и записях в книге, в которой она недавно поделилась правдой, я понял, что королева раскрылась для меня немного с другой стороны. Зная теперь некоторые детали из ее прошлого, я начал осознавать, что иногда собственная ложь спасала ее же саму.

– Значит, это была не любовь, – тем временем продолжила Надия. – Если человек любит уже кого-то искренне, то в другого не влюбится. Ну и любить одновременно двоих тем более невозможно.

Кажется, мы с Каролиной усмехнулись одновременно.

– Дорогуша, сердцу не прикажешь, что делать и кого любить можно, а кого нельзя.

Наступила тишина. Я уже подумал, что на этом беседа закончилась, и собрался уходить, как вдруг королева моих кошмаров продолжила:

– Я любила и ненавидела двоих одновременно какое-то время.

Как интересно, однако, развивались здесь и сейчас события. Я чувствовал себя вором, конечно, но не мог взять и уйти, не узнав, что еще скрывала от меня Каролина или какой бред сочинила для Надии, чтобы выкрутиться и не спалиться. Пока королева держалась очень даже достойно.

– И до сих пор любишь и ненавидишь их одновременно?

– Нет, теперь это все в прошлом, – в голосе Кары почувствовался холод, словно открылось окно и в зал ворвался зимний ветер. – Мои чувства давно в могиле.

Снова последовала тишина, которую нарушал лишь звон посуды.

– А когда и почему тебя обратили в вампира? – задала следующий вопрос Надия.

Ответила Каролина лишь спустя некоторое время:

– Когда мне было двадцать, я подхватила какой-то непонятный вирус. К сожалению, маму не успели спасти, а вот меня – да. Именно когда я и стала бессмертной, то узнала об отце и о брате. Смириться с правдой и всем безумием бессмертной жизни я тогда не смогла, поэтому и выбрала погрузиться в сон на несколько веков. Да, я оказалась слабой дурой, как видишь.

Ухмылка слетела с моих губ, когда королева закончила говорить. Дальше бессмертные начали обсуждать двадцать первый век. Надия принялась рассказывать, как здесь все устроено. Поняв, что больше ничего интересного и важного не послушаю, я решил вмешаться в их разговор, взял трость и направился к дверям.

Стоило мне только войти в зал, как разговоры за столом прекратились, а Надия подскочила, чтобы поставить еще один стул, в то время как Каролина перестала жевать. Ее взгляд буквально кричал о том, что она не хотела меня здесь видеть, и это забавляло. Сев за стол напротив королевы и рядом с дочерью, я потянулся за печеньем, что лежало в вазе, стоявшей посреди стола рядом с бутылкой вина.

– Ты закончил свои дела? – поинтересовалась Надия, разряжая обстановку в зале, которая внезапно стала напряженной.

Лениво жуя печенье, молча кивнул, не сводя взгляда с Каролины, что в этот момент взяла бокал и сделала пару глотков вина.

«Раз закончили все свои дела, можете теперь и уничтожить лабиринт».

Раздавшийся в голове голос Каролины заставил меня мысленно коварно улыбнуться. Я обратился к дочери:

– У тебя завтра днем есть какие-то планы?

– Да, мы с Ангелиной хотим проведать Анжи и заодно потом прогуляться по городу.

Я мысленно прикинул, сколько времени займет дорога до больницы, и перевел взгляд обратно на Каролину, построив план действий, в котором мне нужна была она и ее ответы на кое-какие вопросы.

– Отлично. Я и Кара тоже поедем в больницу, – я озвучил решение, после чего королева поперхнулась и тут же взяла бокал вина.

– Мне кажется, я буду там лишней, – проговорила она, закончив пить и вернув бокал на стол.

– Раз ты теперь здесь, сестрица, мы все одна семья. Значит, держаться надо вместе.

Кажется, после моих слов «сестрица» и «семья» королеву затошнило, но, чтобы скрыть это, она запихнула в себя кусочек шоколадки.

Пока Каролина пожирала меня недовольным взглядом, я переключился на дочь, взяв еще печенье.

– Что случилось, когда вас с девочками схватили гориллы Белинского? Вам угрожали?

Я сейчас хотел сверить свои факты, чтобы убедиться, что правильно сложил пазл всего происходящего. Надия не спешила давать ответ, а я не собирался ее торопить. Вскоре я заметил, что затянувшаяся, словно проволока, тишина начала как будто душить ее. До меня дошло, что все куда серьезнее и опаснее, чем я до этого представлял. Осторожно сжав ее ладонь, попытался поддержать свою дочь, вселить в нее уверенность и убедить, что она может мне доверять.

– Что бы он тебе ни наговорил там и чем бы ни угрожал, я не позволю ему и волоса твоего коснуться, – твердо проговорил я.

Получив в ответ благодарную улыбку, готов был все отдать, лишь бы она не исчезла. Наверное, мне бы и вечности не хватило, чтобы налюбоваться этой улыбкой. Я хватался за нее, как за спасательный круг.

– Я, пожалуй, пойду к себе. Сегодня очень много нового узнала, – разрушила наконец тишину Надия, вставая из-за стола. – Мне надо все это переварить и принять. – А еще… – Дочь подошла к Каролине и обняла ее. Та сначала опешила от неожиданности, но через мгновение обняла ее в ответ. – Я очень и очень, безумно рада нашему знакомству! Не терпится показать тебе наш новый мир и со всеми познакомить! Для меня такое облегчение знать, что ты моя тетя, а не мама, как утверждала Анна Белинская.

Я переглянулся с Каролиной и затем продолжил жевать откусанное печенье.

– Никогда не верь той семейке. Они те еще змеи, – с отвращением проговорила Каролина.

Я не мог с ней не согласиться. Надия еще раз обнялась с Карой и, попрощавшись с нами, покинула зал. Стоило ей уйти, как все наши маски слетели с грохотом. Зал будто тоже заиграл другими красками, и невидимый груз спал с меня и Кары. Ни мне, ни ей сейчас не приходилось лгать или кому-то подыгрывать. И первое, что мгновенно бросила в меня Кара, было:

– Какой вы милый, нежный и заботливый, тошно смотреть на вас!

– С вами или с другими? – уточнил я, лениво жуя печенье.

Королева скривилась, закатив глаза.

– С другими. Слава тьме, что не со мной. Я бы не выдержала такого.

– Вы привыкли, чтобы с вами были холодны и жестоки?

Кара замерла, уставившись на меня и опаздывая с ответом. Я молча следил за тем, как менялись ее эмоции. Сначала в глазах королевы пылали искры гнева, и я, признаюсь, даже готов был бы сгореть в этом огне ярости и ненависти, но спустя время он потух. Отвернувшись к окну, за которым звезды уже начали гаснуть, Кара тяжело выдохнула. Заметив в ней тень от усталости и боли, которую она пыталась спрятать за ледяными стенами, я в очередной раз убедился, что слишком хорошо знал душу королевы, а особенно теперь, когда прошел все ее лабиринты лжи, правды и прошлого. Пока разбирался с Белинским и его шайкой, у Каролины тоже жизнь на месте, походу, не стояла. Я попросил Ала присмотреть за ней, но, судя по тому, что моего друга сейчас рядом здесь не было, значило это одно – либо эти двое поругались, либо Ал опять сбежал в больницу к своей девушке.

– По меньшей мере чтобы были со мной честны и не представляли на моем месте кого-то другого.

Я перестал жевать печенье, когда Каролина все-таки решила дать ответ на мой вопрос. Усмехнувшись своим мыслям, она взглянула на меня. Не хотелось, конечно, лезть сейчас не в свое дело, но внутренний голос советовал мне все узнать, пока выпала возможность.

– Когда я уходил, с вами оставался Ал, – начал я, осторожно подбирая слова и следя за реакцией Каролины. – Где он сейчас? Надеюсь, никаких новых проблем не появилось за время моего отсутствия и мы сможем наконец обсудить с вами новый план нашей сделки.

Грустная ухмылка слетела с губ королевы, прежде чем она взяла бокал вина и выпила.

– Если и случились проблемы, то только у меня, так что не беспокойтесь. Я не знаю, где сейчас ваш преданный пес, но, уверена, вы с ним обязательно еще увидитесь.

Произнеся эти слова с натянутой улыбкой, Каролина сидела будто под дулом пистолета. Походу, мой, как она назвала, преданный пес снова перешел черту. Его любовь и одержимость Анжи порой блокировали в нем голос разума.

Когда Кара встала из-за стола и собралась покинуть зал, я схватил ее за запястье, не давая уйти без ответов на вопросы.

– Что он сделал тебе? – процедил я, перейдя на «ты». Каролина бросила на меня испуганный взгляд, который в следующий миг стал недовольным.

– Ничего такого, что доставило бы вам проблемы, – съязвила она и выдернула руку. – Ах да, наша с вами сделка, – вспомнила королева и сделала шаг назад. – Я буду притворяться вашей «сестрой», – она выделила последнее слово, изобразив пальцами кавычки и произнеся его с отвращением, – сколько прикажете, но в остальном не участвую. Что касается лабиринта, то я сама начну его уничтожать с этого момента, не дожидаясь часа правосудия.

Как только Кара договорила, панорамное окно во всю стену в зале разлетелось на тысячи мелких осколков, точно снаружи произошел взрыв, после чего нас накрыли, как цунами, стаи летучих мышей. Чудовище внутри меня выпустило когти и, почуяв запах опасности, готово было без моего приказа покинуть клетку и броситься проливать кровь врагов, наплевавших на мои предупреждения. Схватив Кару, я загородил ее от тысяч рукокрылых, которыми сейчас управлял кто-то из сильнейших бессмертных мафии Белинского. Закрыв единственный уцелевший после нападения экиммонудов глаз, я призвал все темные силы и затем, вытянув левую руку и сжав пальцы в кулак, снова открыл глаз и подчинил стаю себе, разорвав ее связь с другим хозяином. Когда я разжал кулак, цунами из этих тварей собралось в огромный шар, а затем каждый его элемент лопнул, забрызгав весь зал алой кровью, словно краской.

Ошарашенная произошедшим, Кара переводила взгляд то на меня, то на зал и теперь уже дохлых летучих мышей, валяющихся повсюду. Пока она приходила в себя, я вернулся к столу, открыл бутылку и налил себе вина, выкинув перед этим из бокала голову мертвой твари, а из своего правого плеча достав осколок стекла.

Дикая ярость сейчас бурлила во мне, а чудовище внутри наслаждалось этим и царапало все изнутри когтями, предвкушая, что еще немного и его выпустят на свободу – проливать кровь врагов и предателей и купаться в ее реках. Я сжал челюсти, когда Каролина подошла поближе и потребовала объяснений, что это все значило.

– Кто-то из бессмертных просто хочет, чтобы я лишил его либо головы, либо сердца в ближайшие пару дней, – сдержанным тоном ответил я, развернувшись лицом к королеве.

Пальцем вытерев кровь летучей мыши с ее щеки, я посмотрел на нее и усмехнулся, осознавая, сколько еще сюрпризов меня ждет теперь, когда главное оружие по уничтожению лабиринтов и источник кошмаров был в моем доме.

– О тьма, Александр, – повысила голос Кара, – почему вы тянете время?! Весь мир и все в нем будут страдать, а этот хаос, – указала рукой на осколки стекла и дохлых летучих мышей, – и остальная хрень в вашем Совете и среди вампиров не прекратится, если вы не уничтожите лабиринт! Вы же так мечтали меня найти, чтобы узнать правду, как его разрушить. – Королева сделала еще шаг, и теперь нас ничто не разделяло. – Теперь вы ее знаете, что вам мешает осуществить это? Что мешает избавиться от всех проблем мигом? – понизив голос, спросила она.

Я смотрел в глаза Кары и видел в них отражение того, кто когда-то жаждал сначала узнать всю правду и заставить Каролину погрузиться в чудовищное прошлое, а теперь хотел как можно дольше тянуть время до конца света. Что меня останавливало? Невыполненные планы? Идеи, которые хотелось еще осуществить в этом гнилом мире? Нежелание заканчивать эти безумные игры и выходить из болота проблем? Вопрос за вопросом всплывал в голове. Где-то глубоко внутри сердце тихо шептало, что причиной здесь была та, которая создавала мне новые проблемы и приносила новые кошмары, в то время как голос разума заглушал этот слабый шепот другим ответом.

– Я не разрушу лабиринт, пока не завершу все свои планы в этой жизни. Прежде чем пачкать руки в вашей крови, испачкаю их в крови своих врагов, – хладнокровно дал ответ я и, подняв с пола трость, направился к выходу.

Не успел я дотронуться до ручки двери, как сзади раздался звон бьющегося стекла. Развернувшись, я увидел разбитые бокалы, вазу, тарелку с бутылкой и – Кару без сознания на полу возле стола. Ну что сегодня за ночь? Выругавшись, я подошел к королеве, взял ее за руку и пробрался в ее сознание. Либо она была сумасшедшей, раз опять пошла на такой риск, как тогда, когда я нашел ее в лабиринте, либо я чего-то не понимал.

В этот момент в зал ворвались Надия, Тимофей, Ал и еще несколько охотников. Да неужели! Я уже было подумал, что в этом замке все оглохли и никто не придет на помощь. Бросив на Ала недобрый взгляд, я приказал Тимофею и Надии отнести Кару в спальню. Когда они ушли, попросил остальных охотников выяснить, кто еще, помимо самого Белинского, мог иметь в его мафии настолько могущественную силу. Пока подозрения падали на сестер Лили, которые были не только вампирами, но и ведьмами, однако я не до конца был в этом уверен.

Оставшись с Алом наедине, я прижал его к стене, схватив за майку. Иногда мне хотелось посадить друга на кол за его идиотские поступки, и я не делал этого только лишь потому, что он был в некоторой степени и моим братом. Несмотря на его глупости и одержимость Анжи, я все же надеялся, что в нем голос разума не умер и он хоть иногда прислушивался к нему.

– Почему, когда я вернулся, ты был не с Каролиной? – яростно процедил я.

Не прошло и секунды, как он дал ответ:

– Потому что она выгнала меня из комнаты, велела убираться.

Ал не отводил взгляд и не блокировал свое сознание, но я не хотел лезть в голову охотника и пересматривать все его последние воспоминания. Я хотел услышать лично от него правду, не применяя внушения.

– А почему выгнала и велела убираться? – продолжил я давить.

Бессмертный устало выдохнул, а в глазах промелькнуло сожаление.

– Потому что узнала, что я представлял на ее месте Анжи, – с виной и горечью произнес Ал.

Я отпустил его, наградив осуждающим взглядом. Мне тяжело представить, какую боль тогда почувствовала Кара, но, если бы я оказался на месте Ала, не поддался бы этому соблазну.

– Каролина и Анжелика хоть и похожи внешне, но их характеры, привычки и взгляды разные. Зная от «а» до «я» свою любовь, как ты мог представлять на ее месте другую? – не понимал я.

Ал виновато смотрел на меня и, кажется, не находил нужных слов для ответа. Он осознавал вину перед Карой и Анжи, но вместо того, чтобы попросить у них прощения и начать все с чистого листа с Анжеликой, он готов был снова уйти в алкогольный запой. Сжав его плечо, я решил дать Алу один совет, который когда-то дал мне советник отца, надеясь, что это поможет мне хоть немного разобраться в себе и своих чувствах.

– Однажды один человек сказал, что бороться нужно не только с чем-то – со страхами и своими внутренними демонами, но и за что-то – за тех, кто нам действительно дорог. – Я сделал короткую паузу, а затем добавил: – Если тебе дорога Анжи, борись за ее жизнь до последнего и будь сильнее своих демонов. Не позволяй им затащить себя в ловушку галлюцинаций и взять над тобой контроль.

Бросив на меня взгляд, наполненный благодарностью, Ал спросил, что нам теперь делать с залом. Осмотрев, во что он превратился, я поднял с пола летучую мышь и произнес:

– Устроим здесь пир в честь Дня Короны.

POV: Королева

– Я не разрушу лабиринт, пока не завершу все свои планы в этой жизни. Прежде чем пачкать руки в вашей крови, испачкаю их в крови своих врагов, – дождалась я наконец ответа от его величества.

После его слов я поняла, что такими темпами вампиры уничтожат город, а не мы разрушим лабиринт. Мне совершенно наплевать на планы короля. Что он хотел делать, как собирался решать все эти проблемы, я не хотела знать. Сейчас лишь убедилась в очередной раз, что зря боролась с Марой и своими демонами, когда бродила по лабиринтам прошлого в поисках нужных воспоминаний и правды, за которой веками охотился его величество и которая теперь, казалось, ему была не особо-то и нужна.

«Memento mori», – внезапно прозвучал в голове монотонный голос, а затем все кругом поплыло, и я провалилась в другую реальность, где меня встретили каменные стены лабиринта, по которым плелись розы, теперь не белые и алые, а черные.

Что за чертовщина сейчас творится? Этот вопрос и тысяча следующих хлынули, словно ливень. Я шла по лабиринту, пытаясь понять, что к чему, но пока ничего не складывалось. Создавалось только ощущение, будто меня специально кто-то сюда затащил, отвлекая от чего-то важного. Или все это было частью какого-то плана, о котором я не знала?

Эта мысль возникла так же неожиданно, как тень Безликого, что выросла напротив меня. Я осторожно попятилась назад, в то время как Безликий в алой мантии подступал все ближе и ближе ко мне. Не успела я броситься бежать, развернувшись, – он появился и в другом месте. Какая веселая у меня жизнь! Просто завидую сама себе! Несколько раз вдохнув и выдохнув, я успокоилась и набралась смелости задать вопрос:

– Что тебе нужно?

– Прощение, – последовал тут же ответ и эхом разлетелся по лабиринту.

Лепесток одной из черных роз упал, после того как Безликий растворился в тумане, а зловещий холод ущипнул меня. Оглядевшись по сторонам, я никого поблизости больше не увидела, и тогда похлопала себя по щекам в надежде, что выберусь из этого сна. Прошла минута… вторая… третья… Но я все продолжала находиться здесь – в лабиринтах черных роз.

Заметив в какой-то момент пробегающую тень по каменной стене, не думая, я пошла за ней. Когда несколько извилистых поворотов осталось позади, я увидела, как среди цветов что-то сверкнуло алым. Подойдя к тому месту, потянулась рукой, но тут из щели под розой выполз черный паук. С моих губ сорвался крик, по спине пробежали колючие мурашки и неприятный холодок. Когда черная тварь уползла в сторону и спряталась в других розах, я достала из щели кольцо с красным камнем – и тут же отскочила, выбросив его, словно эта вещь ударила меня током. В памяти разблокировались воспоминания: в замке короля по коридору идет мой отец, уткнувшись в телефон, а на указательном пальце той его руки, что держит гаджет, блестит именно это кольцо. Что все это значило и с чем было связано – я не знала, но очень хотела бы понять и сложить весь пазл.

Кольцо не исчезало, как и не заканчивался странный сон, зато тень, которая привела меня сюда, растворилась в воздухе. Я чувствовала себя сейчас стоящей на шахматной доске одинокой пешкой. До нее еще никто не дотронулся и не сделал ею ход. Я усмехнулась этим мыслям и все-таки решила поднять кольцо, принадлежавшее отцу, хотя каждое воспоминание о нем вызывало отвращение и тошноту.

Как только я взяла эту вещь, в следующее мгновение в голове всплыла картинка: бессмертный, стоя в башне заброшенного замка, выбросил сигарету и наступил на нее, а затем установил мысленный контакт с летучими мышами и направил их огромную, точно цунами, стаю в сторону замка короля.

– Значит, – тихо прошептала я, оглядывая лабиринт и цветы, – цвет роз здесь принадлежит тебе, папа. Летучие мыши, разбившие окно в замке короля, твоих рук дело. – Я яростно сжала кольцо.

Когда спустя пару секунд внезапно появившийся ветер сорвал несколько лепестков с черных роз и отправил их кружиться в вальсе вокруг меня, я почувствовала тяжесть, как будто теряла постепенно связь с лабиринтом. В следующее мгновение все кругом поплыло, а затем я закрыла глаза…

Вновь открыв их спустя какое-то время, я увидела, что нахожусь в спальне, на той самой кровати, на которой продолжился бы наш бурный танец с Алом, если бы я не залезла в его сознание. Услышав голоса Надии и Тимофея, я притворилась спящей.

– Ты думаешь, Белинский хочет войны из-за убийства сына? – спросила, сомневаясь, Надия.

– Все нити ведут к этому, – ответил Тимофей.

В голосе охотника я уловила сомнение, и что-то мне подсказывало, что никто не знал истинных причин гнева бывшего советника моего отца, истинных причин, почему он желал стереть с лица земли короля и всех нас. И пусть мне пока было неизвестно, как вообще здесь все устроено среди бессмертных и почему Белинский создал мафию, но настораживало вот что: пока все подозревали Виктора, я видела своего отца. Как будто лабиринт сам указывал, кто на самом деле представлял угрозу.

– Заметь, те, кто связан с ним, уже начали многих настраивать против твоего отца и его приближенных, – продолжал тем временем говорить Тимофей. – Думаешь, Анна просто так тебе ляпнула, что сестра его величества – твоя настоящая мать?

В спальне ненадолго воцарилась напряженная пауза, которую Надия вскоре наконец нарушила:

– Если она так хотела вызвать у меня отвращение к отцу, то почему сама же продолжает клеиться к нему и метить на роль новой королевы вампиров?

Ее вопрос заставил меня задуматься. Здесь все было нечисто. Перестав притворяться спящей, я села, опуская ноги на мягкий бордовый коврик.

– О, с возвращением! – радостно воскликнула Надия и, подойдя, уселась на кровать рядом со мной. – Что с тобой случилось? Ты отключилась аж на четыре с половиной часа! За это время столько всего произошло.

Я округлила глаза, когда услышала, сколько бродила в лабиринтах отца. Для меня это путешествие продлилось гораздо меньше времени, чем озвучила бессмертная. Выдохнув, решила ответить честно:

– Не знаю, что со мной случилось, но там, где я побывала, я нашла того, кто действительно может представлять всем нам угрозу.

После моего признания Надия переглянулась с Тимофеем, что сидел на стуле, закинув скрещенные ноги на стол и сложив руки на груди. В спальне вновь будто звенела напряженно натянутая струна, но, к счастью, ее вскоре оборвал звонок телефона охотника. Тимофей убрал ноги со стола, а затем достал из кармана мобильник и ответил на вызов. На его спокойном лице тотчас появилась ярость вперемешку с ненавистью и заиграли желваки. Почему-то мне сразу вспомнилась та ночь, когда ему позвонили и сообщили о пропаже Дианы. Сейчас он отреагировал практически точь-в-точь как тогда, так что я могла догадаться, что произошло на этот раз: либо снова кто-то пропал, либо кого-то убили.

– Ал передал, что наши старшие охотники выяснили, кто станет следующей мишенью для убийства.

– И кто же? – поинтересовалась Надия.

– Ни за что не поверишь, но это я, – усмехнулся охотник, и внутри меня все перевернулось, когда я осознала, в какую же опасную игру пришлось всем вступить из-за того, что его величество отказался разрушить лабиринт ради каких-то своих планов. – Белинский решил начать с низов.

Я не выдержала и вскочила с кровати. У меня появился план. Безумный план, касающийся всех, кто связан с лабиринтом, но перед тем как приступать к его выполнению, мне хотелось узнать одну деталь у короля.

– Мне срочно нужно поговорить с братом, – чуть ли не приказным тоном произнесла я, глядя на Тимофея. – Где он сейчас?

– В зале суда.

Получив ответ, я помчалась к дверям, но, к сожалению, не успела покинуть спальню – охотник оказался быстрее и загородил мне выход, очутившись передо мной.

– Не сейчас, принцесса. – Последнее слово он произнес так мерзко, что я скривилась. – Ваш брат занят, и его нельзя отвлекать.

– Ради такой информации, которой я владею, уверена, мой брат отложит ненадолго свои дела, – хладнокровно процедила я и мысленно добавила, пробравшись в его голову: «Я знаю, кто за всем этим стоит и кого действительно надо бояться. И нет, это не Белинский, он всего лишь пешка здесь, на которую давят».

Тимофей сжал челюсти, а в его серых глазах, напоминающих туман, что окутал лес поздней осенью, отразилась на миг ярость, которую он сам же и потушил, видимо, поняв, что злость здесь ситуацию не исправит. Когда охотник смиренно выдохнул, я наградила его благодарным взглядом, дождалась, пока он отойдет в сторону, и покинула спальню.

Оказавшись в коридоре с арками и горящими светильниками, прикрепленными попарно кое-где на темных стенах, я помчалась, точно буря, к нужному месту, улавливая в замке тысячи голосов и отыскивая среди них тот самый, бархатный, сдержанный, с холодными нотками. Наконец я в который раз повернула налево и оказалась в очередном коридоре, но уже с окнами с обеих сторон. Свежий ветер здесь задувал в окна и путался в бархатных шторах.

Как только и этот коридор остался позади, меня ждал следующий. Я будто снова и снова проходила лабиринты, которые не собирались заканчиваться. Пройдя их все наконец и затем обогнув черную гигантскую скульптуру Безликого, что стояла напротив лестницы, ведущей вниз, я свернула в сторону знакомых уже дверей. Чем ближе подходила к ним, тем больше начинала сомневаться в правильности своего поступка. Сомнение не просто останавливало меня, а тянуло вниз, но я не могла больше все оттягивать и ждать, когда лабиринт и весь происходящий вокруг хаос поглотит Бен-Йорк. К тому же я не хотела, чтобы все закончилось именно так, как придумала Мара. Отбросив все сомнения и гордо подняв голову, я вошла в зал, где недавно проходил суд и где нам всем пришлось попрощаться с Лилианой Сойлер.

Разговоры стихли, а несколько членов Совета сразу впились в меня убийственными взглядами, точно змеи, готовые выпустить свой яд в любой момент. Некоторых бессмертных я видела сейчас впервые, с другими же была знакома с тех времен, когда после смерти матери в Совете отца появились новые влиятельные люди. Странно, но почему-то, когда поймала на себе ледяной взгляд дамочки, которую заметила еще на суде, отвечая на вопросы, я никак не могла вспомнить, где пересекалась с ней в прошлой жизни. Сейчас в голове у меня ненадолго вспыхнула картина, показывающая, как умрет бессмертная: ей вырвет сердце король, узнав о ее предательстве и тайной связи с моим отцом и убедившись в них. Как только все закончилось, я вспомнила, кто эта дама и почему мы встречались. Стало немного жутко: я поняла, что в прошлой жизни она служила церкви, подчинялась Божьим Законам и даже пыталась помочь мне, после того как я обратилась к ней, когда стала бессмертной. В этой жизни она купалась в грехах, отдавшись соблазну тьмы.

Внезапное видение смерти настораживало. Зная, кто, как и когда умрет, я чувствовала себя вором, укравшим чужую жизнь. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сделать вид, что никаких видений у меня не было, и перевести взгляд на Ала, который все это время молча наблюдал за мной, находясь напротив статуи правосудия. Когда наши глаза на секунду встретились, в груди у меня начало неприятно колоть, словно из меня вытаскивали застрявшие гнилые шипы.

– Разве ваша сестра сейчас не должна быть с вашей дочерью и охотником? – спросил один из членов Совета, видимо, обиженный тем, что мой визит оборвал его важную речь.

– Мне стало известно, кто устроил покушение на нас, братец, – не теряя самообладания, произнесла я. Одна из лампочек в зале мигнула несколько раз.

Члены Совета, что до этого были увлечены другой беседой и планами, кажется, потеряли к ним интерес и с нетерпением ждали продолжения моей речи. Довольная, что приковала к себе всеобщее внимание, гордой и уверенной походкой я приблизилась к королю, который сидел на величественном темном троне, точно судья, и скрывал за маской хладнокровия гнев на меня. Если бы не Ал и остальные бессмертные, присутствующие в зале, я бы точно попала сейчас под его удар.

Чуть наклонившись, я прошептала на ухо королю имя Белинского, зная, что члены Совета могли нас подслушать, а мысленно отправила имя своего отца и спросила, сколько человек из Совета и мафии король обратил в вампиров лично. Александр удивленно приподнял бровь, смерив меня подозрительным взглядом, и спустя секунду мысленно спросил:

«Зачем вам эта информация? Что она вам даст?»

Естественно, я не собиралась его посвящать в свой безумный план… Пока. Ответив, что мне просто интересно, сколько он в ближайшее время убьет среди них предателей, я натянула милую улыбку и развернулась к ожидавшим бессмертным, возвращаясь в центр зала. Все выглядели так, будто приросли к полу. Хмыкнув, я бросила короткий взгляд на Ала, а затем на бессмертную, которой осталось жить пару недель. Интересно, почему видения о смертях вновь стали меня посещать? Этот вопрос засел у меня в голове, пока его величество объявлял, что на День Короны хочет пригласить Белинского и еще несколько влиятельных особ из вампирской мафии на пир. Лица некоторых членов Совета исказились в недовольной гримасе, и я даже знала почему. Они скрывали от короля свои истинные желания и связи с врагом. Я сразу вспомнила нашу игру с Лили, где практически каждый, кто влез в ее тайную организацию, что-то скрывал от Совета.

«Сто, но некоторых из тех, кого я обратил, уже нет в живых».

Услышав в голове ледяной голос короля, я мысленно коварно улыбнулась, представляя, как в ближайшее время начну безжалостно чистить шахматную доску от ненужных пешек и переделывать некоторым финалы судеб. Оставалось теперь помолиться, чтобы в мою игру не вмешалась Мара. Я заблокировала доступ к своим мыслям и удерживала барьер изо всех сил. Даже сам король не мог сейчас прочитать мои мысли.

Переключив на пару секунд внимание на куполообразный потолок, я увидела солнце. Его слабые лучи проникали в центр зала сквозь разноцветное стекло, на котором была изображена роза, но не чувствовалось здесь никакого тепла и жизни, лишь холод, который щипал кожу и душил. Темные стены с несколькими полуколоннами давили величием и делали помещение неживым. Каждый, кто сейчас здесь находился, был мертв внутри. Душа каждого черна и насквозь пропитана ядом. Единственным, у кого мне удалось заметить немного изменений в душе, был Ал. Я на миг закрыла глаза и увидела, как в лабиринте пара алых роз покрылась белыми пятнами, а по стенам проползла, точно змея, небольшая трещина. Вернув удивленный взгляд на охотника, я заметила в его изумрудных глазах искру боли и сожаления. Что за непонятная чертовщина происходит с душой Ала?

Этот вопрос появился так же внезапно, как и предложение одного из членов Совета, что сидел за темным столом напротив статуи правосудия и постукивал ритмично пальцами:

– А что, если в качестве извинения перед Белинским вы женитесь на его приемной дочери? Таким образом, и у вас под рукой появится помощь, и конфликт между кланами будет устранен.

Я уронила челюсть, а затем подобрала ее. Мне не нравилось ни идиотское предложение бессмертного, ни его аура. От вампира веяло не только угрозой, но и хитростью. Создавалось впечатление, что король собрал вокруг себя стаю лис и волков, готовых при подходящем стечении обстоятельств растерзать друг друга, лишь бы добраться до трона и скинуть его величество. Переведя взгляд на Александра, увидела, что он задумался над предложением. Вот глупец! Его сейчас пытались загнать в ловушку те самые «преданные» псы. Извиниться за то, что я убила сына Владимира, и сделать новой королевой бессмертных его дочь… ну что за бред! Может, я чего-то здесь еще не знала и не понимала, но факт, что Белинского нельзя подпускать к власти, не забыла с тех времен, когда Владимир управлял от имени моего отца, пока тот был в трауре.

Тишина, пропитанная напряжением, затянулась. Я не выдержала и решила высказать все, что сейчас думала:

– Белинского нельзя подпускать к власти. Вспомните, что он сделал со страной, когда правил от имени его величества д’Эсте! Да, сначала все было хорошо. Он поднял страну на ноги, но потом снова погрузил ее на дно, – обвела я всех взглядом, убеждаясь, что меня слушали. – Что изменится, когда Александр извинится перед тем, кто еще не раз может подставить? Что касается новой королевы и правой руки короля, то не думаю, что Анна будет слушать вас. – Сказав это, я посмотрела на Александра. Он с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим. Его, кажется, забавляло, что я вмешалась сейчас туда, куда меня не просили. – Она скорее станет марионеткой и начнет делать то, что попросит ее отец. Все мы понимаем, к чему это приведет.

Закончив свою речь, я не ждала, что кто-то сейчас перейдет на мою сторону и поддержит меня. Хотелось просто, чтобы хотя бы до короля дошло, что жениться на Анне – очень плохая идея. Это все ловушка и жалкая месть. Кто-то из членов мафии жаждал смерти короля и хотел всех бессмертных настроить против своего правителя. Интересно вот только, кто именно, ведь Лилианы Сойлер больше не было в живых. Как много вопросов расплодилось, а я всего лишь пару дней как нахожусь больше не с Лили, а с королем. Мир вампиров оказался еще сложнее, чем мир людей.

– А что изменится, если мы послушаем вас, сестрица короля? – последние два слова прозвучали от бессмертного так, словно он плюнул в меня змеиным ядом.

Когда наши с ним взгляды встретились, я на пару мгновений увидела в лабиринте черные гнилые розы и почувствовала жуткий холод. Душа вампира настолько глубоко была погружена в болото тьмы, что, казалось, ее не спасти.

Я собралась было ответить, но меня опередил король, попросив Ала увести меня из зала в спальню, и я почувствовала себя так, словно мне заклеили рот и затем выбросили в мусор. Когда охотник открыл дверь и отошел в сторону, пропуская меня вперед, я обернулась и гордо бросила в ответ:

– Изменится финал этого апокалипсиса.

Ал закрыл гигантскую дверь, и мы оказались наедине. Я тут же поспешила убраться от него подальше, но охотник резко меня остановил, схватив за руку. Не знаю, сколько прошло времени, но смотрели мы друг другу в глаза долго. Мое сердце успело наполниться несколькими новыми шипами, до того как Ал разорвал мучительно тянувшуюся между нами паузу:

– Прости.

Всего одно слово, а столько, казалось, раз ударили по тому месту, где раны не успели затянуться.

– Прости, – шепотом повторил Ал спустя пару секунд.

Одно слово, а столько боли оно вызвало внутри.

– Прости меня. Я знаю, что теперь не имею права называть тебя своей звездой, знаю, что не заслуживаю твоего доверия, но хочу, чтобы ты знала, что мне очень жаль. Я сожалею о том, что сделал.

Увидев, как одна из роз в лабиринте стала полностью белой, я тряхнула головой и прогнала эту картину.

– Прощения будешь просить не у меня, а у Анжи, – ответила я и выдернула руку.

В сердце кольнуло, и в виски ударила невыносимая боль, из-за которой я зажмурилась, после чего увидела, как по стенам лабиринта проползла вторая трещина, а бутон одной из алых роз покрылся белыми пятнами. Черт возьми, как же это больно – рушить лабиринт в одиночку! Если пару минут назад в зале я не могла понять, что происходило с душой Ала и лабиринтом, то сейчас до меня наконец-то дошло. Охотник начал бороться со своими демонами и осознал вину. Его душа стала менять цвет. Ал словно сам себя принялся вытаскивать из болота тьмы, когда понял, что натворил. Так, Каролина, спокойно. Дыши.

Поймав обеспокоенный взгляд охотника, я грустно улыбнулась. Мысль, что я теперь буду чувствовать адскую боль каждый раз, когда кто-то из бессмертных начнет избавлять себя от тьмы, немного пугала меня. Однако в то же время я понимала, что лабиринт был когда-то создан мною, а значит, он та часть меня, которую, к сожалению, придется уничтожить, чтобы дать свет будущему.

– С тобой все хорошо? Выглядишь ты не очень.

Я выдавила усмешку, видя, с какой осторожностью Ал интересовался о моем состоянии. Интересно, он с такой же заботой и обеспокоенностью смотрел на Анжи в больнице? Твою мать, что за мысли меня сейчас атаковали! Выбросив их, я напомнила себе, что сейчас моя задача состояла в том, чтобы как можно скорее разорвать у всех бессмертных связь с лабиринтом и направить их на путь борьбы со своей тьмой.

– Со мной все отлично, – заговорила я, когда придумала, что ответить. – Просто вспомнила кое-что не очень приятное.

По взгляду охотника выяснила, что он мог подумать не о том, поэтому поспешила заверить:

– Нет, это не та наша с тобой неудачно проведенная ночь.

В следующее мгновение последовала горькая усмешка Ала. На этом наше общение закончилось. Мы больше не знали, что друг другу сказать. Я видела в глазах охотника нависающую тень боли и сожаления, в то время как шипы в моем сердце все так же продолжали колоть каждый раз, когда наши взгляды пересекались. После того как Ал провел меня снова по бесконечным коридорам замка, прежде чем возвращаться в спальню, я остановилась в нескольких шагах от ее двери и, переборов себя, заглянула в изумрудные глаза охотника.

– Я хочу увидеть Анжи. Прямо сейчас. – Слова вырвались раньше, чем я успела вспомнить о сестре. – Я должна попросить у нее прощения, пока не поздно.

Время жизни сестры было на исходе. Я начала чувствовать, как теряла ее одной из первых, и видеть, как в лабиринте ее алые розы постепенно сохли.

Ночь III

Отрицания

POV: Король

Я устало сел на трон, после того как члены Совета собрались в зале. Пришли, правда, не все, и впервые на собрании отсутствовали именно те бессмертные, которых я больше всего хотел бы видеть в данный момент. Я бросил взгляд на Ала, тот лишь пожал плечами, показывая всем своим видом, что, мол, ничего не знаю, но сообщения от меня получили все. Сжав сильнее трость, я задал вопрос Виктории, бессмертной, что занимала одну из высоких должностей в Совете, а именно – следила за порядком соблюдения правил и законов в мире вампиров:

– Где Владимир Анатольевич?

Наградив меня холодным, равнодушным взглядом, Виктория бросила короткое:

– Не знаю, ваше величество. Я не отслеживаю каждый его шаг.

Мы с Алом переглянулись. Похоже, он тоже заметил сейчас здесь что-то странное. У меня возникло неприятное ощущение, будто бессмертная знала причину отсутствия отца Каролины, но ей кто-то запретил о ней докладывать. Я ненавидел, когда от меня пытались что-то скрыть. Оглядев снова всех присутствующих в зале, не мог не усмехнуться, представляя картину, где вокруг хозяина собрались его верные псы, но один из них почему-то решил предать того, кто его приютил и выкормил.

Мне стало интересно, какой путь выберет дальше Виктория, поэтому я не стал пока лезть в ее голову, а сделал вид, что поверил ее словам. Тем временем бессмертная, прекрасно осознавая, какой это был риск – нагло лгать в глаза правителю, продолжала держаться достойно. Своими гордостью и упрямством она мне напомнила королеву моих кошмаров. Чего у них обеих не отнять, так это умения искусно лгать и притворяться иногда той, кем не являешься на самом деле. Гордость Каролины и упрямство Виктории – адская смесь. Этих женщин будто создал сам дьявол.

– Раз так, то, значит, его шаг придется отслеживать мне, – железным тоном проговорил, не сводя взгляда с бессмертной. Когда та сделала вид, что повиновалась и убрала темную русую прядь волос за ухо, я продолжил: – Итак, тех, кого мне хотелось видеть здесь и сейчас, в зале нет, – я специально сделал паузу и перевел взгляд на Анатолия, бессмертного, который из всех здесь присутствующих общался с Владимиром чаще, чем все остальные, – однако некоторые из вас, я знаю, совсем недавно общались с ними и, возможно в курсе, где они, поэтому можете передать от меня им послание – я жду ответа, кто спланировал сегодняшнее шоу с летучими мышами.

Над залом, словно грозовая туча, нависла напряженная тишина. Члены Совета будто превратились сейчас в детей, которые скрывают от родителей свои грязные секреты. И это меня очень забавляло. Спустя несколько секунд Анатолий решился нарушить тишину, прочистив предварительно горло:

– Я так понимаю, вы нас сейчас собрали здесь из-за летучих мышей?

Ал вместо меня закатил глаза от его вопроса.

– А вы, Анатолий, знаете еще причину, по которой мы здесь? – ответил я вопросом на вопрос.

Бессмертный принялся отбивать ритм пальцами по столу, словно играл сейчас на фортепиано, в то время как Виктория скрестила руки на груди, а остальные трое бессмертных оставались сидеть с натянутой маской хладнокровия. Они походили скорее на идеальные скульптуры в музее, нежели на властных вампиров, погрязших в болоте тьмы и плетущих за спиной грязные интриги.

Лампочки пару раз мигнули, словно по приказу дирижера, когда Анатолий сухо усмехнулся уголком губ, а Ал включил телефон, который оповестил его о новом сообщении. По глазам охотника я сразу понял, что он получил только что новость, которая не обрадует меня. С тех пор как Лилиана Сойлер нашла и пробудила Каролину, плохие новости все чаще приходили в этот замок. Уже все его стены наверняка были пропитаны ядом, что состоял из грязных и лживых сплетен, угроз и опасностей. С появлением королевы над Бен-Йорком будто еще больше нависла тьма, справиться с которой один я был не в силах. Лабиринт расширялся теперь не по ночам, а постоянно, каждый час, убийства и нашествия экиммонудов не прекращались. Охотники едва успевали чистить город и стирать память смертным.

– Наши ребята нарыли информацию о планах Белинского, – разрушил тишину Ал, и мы переглянулись. – Он собирается и дальше продолжать это шоу.

– Слушайте, может, вы как-то пойдете на уступки, – предложение Анатолия мне не очень понравилось.

Идти на уступки тому, кто мог подставить и не соблюдать правила, означало предать самого себя же. Я не знал, зачем Белинский создал свою мафию из отбросов, но в одном был точно уверен – этот дьявол слишком много о себе возомнил. Да, его лишили сына, но это не давало ему права рушить мир бессмертных.

– Виктор потерял сына. Кто может быть опаснее того, кто лишился своего ребенка? – заговорила Виктория, а змея внутри меня зашипела в ее сторону, словно предупреждала, что рядом находились предатели, жаждущие моей смерти. – Все мы знаем, что вампиры не могут иметь детей. Мальчишка, которого усыновил Виктор Белинский, даже не дожил до своего дня рождения, чтобы узнать всю правду о приемных родителях и сказать им, готов ли он принять новую сторону жизни. Его убили, отобрали у семьи. Конечно, просто так Белинский не примет извинения, но почему бы ему не предложить то, от чего и он не сможет отказаться, и вам будет выгодно?

В зале раздался короткий смешок Ала.

– Давайте найдем Белинскому нового ребенка. В детдомах сейчас полно детей. Уверен, замена найдется.

– Дети не игрушки, чтобы их брать и вот так подсовывать бессмертным, – прошипела гневно на охотника Виктория.

– Можно подумать, что Белинский не распоряжался своими детьми как игрушками. Вспомните ту же Анну, которая изначально отказывалась от обращения в вампира, но все же потом согласилась. И есть у меня подозрение, что Виктор внушил дочери согласие, чтобы в будущем предложить ее на роль королевы бессмертных.

В глазах Виктории вспыхнуло на миг алое пламя. Казалось, еще немного и бессмертные вцепятся друг в друга как кошка с собакой.

Я решил вмешаться, чтобы прекратить этот нелепый цирк:

– Пусть мы иногда и не сходились во мнениях, но Виктор силен в дипломатии, и благодаря ему мы иногда выходили сравнительно легко из некоторых неприятностей. Не забывайте, что в нашем мире существуют не только бессмертные и люди, но и ведьмы, – напомнил я, обведя всех присутствующих серьезным взглядом. – Нам надо удерживать равновесие и не допускать, чтобы все шло к войне. Что касается вашего предложения, Анатолий, – обратился к нему я, на секунду задумавшись, – на уступки никто здесь не пойдет, иначе это будет выглядеть так, будто я трус. Он лишился сына. Могу понять его боль, но не то, что теперь он жаждет смерти всем остальным здесь.

Откинувшись на спинку трона, я устало выдохнул и вытянул больную ногу вперед. Пока Ал звонил Тимофею, один из членов Совета озвучил свою версию по поводу Белинского:

– Виктор опасен и полезен в некоторых случаях – это бесспорно, и в то же время он опасен. Но вам не кажется, что не он один может быть здесь замешан? Подчинить себе животных или насекомых может не только могущественный бессмертный, но и ведьмы. Их у нас немного, всего три клана: Сойлер, Раевские и Власовы. Пусть эти дамы и называют себя вампирами, но тем не менее не будем закрывать глаза на их способности.

– Если кто-то из ведьм замешан здесь, какой смысл им идти против его величества? – удивилась Виктория.

Я задумался, ведь действительно, мои подозрения падали на сестру Лилианы Сойлер. В зале поднялся шум: бессмертные спорили насчет причастности ведьм, пока я бродил в лабиринтах мыслей и размышлений. Мне не нравилось, совсем не нравилось, как все усложнилось, когда Лили пробудила Каролину. С одной стороны, я вроде и получил то, что искал, но, с другой, теперь я знал чудовищную правду, которую королева моих кошмаров скрывала от меня, и желание уничтожить лабиринт росло, но я сдерживал себя.

Из-за гула голосов не сразу услышал приближающиеся шаги Кары. Когда она вошла в зал, я даже мысленно с облегчением выдохнул, увидев королеву живой. За облегчением последовал гнев. Злость на Каролину разрывала меня на части, чудовище внутри выпустило когти и жаждало пройтись ими по личику, а затем и по шее королевы. Всего одна ее глупость – и вот сколько проблем и конфликтов в мире бессмертных. Я пытался потушить в себе злость, потому что в зале мы находились не одни. Потребовать объяснений, что тогда произошло и почему Каролина снова пыталась убежать к тьме, я мог и позже.

Взгляды всех членов Совета были направлены на королеву. Она украла их внимание. С ее появлением уже даже статуя правосудия, стоявшая справа, не казалась такой величественной, а зал будто немного ожил. Больше всего, конечно же, мне было сейчас интересно наблюдать, каким взглядом Ал встретил Кару. Зная, какая между ними произошла драма, я не мог решить, кому здесь сочувствовать больше. Попросит ли Ал прощения у Каролины? Простит ли она его? Эти вопросы появились и тут же испарились из головы, когда один из бессмертных с нотками неприязни и недовольства задал вопрос:

– Разве ваша сестра сейчас не должна быть с вашей дочерью и охотником?

Слыша слово «сестра» теперь чаще своего имени, Кара чуть ли не кривилась от него, в то время как я мысленно всегда торжествующе улыбался, словно каждый раз получал долгожданную победу.

Однако я забыл о своем торжестве, когда в зале несколько раз мигнула одна из лампочек и королева моих кошмаров произнесла то, что заинтриговало меня:

– Я знаю, кто устроил покушение на нас, братец.

Последнее слово сорвалось с ее губ фальшивой нотой. Что ж, Каролина, походу, вам надо еще репетировать эту роль. Когда Каролина оказалась рядом и нас разделял всего один шаг, чудовище внутри меня зашипело, точно змея, и потребовало схватить ее за шею, но я упорно продолжал сопротивляться и сидеть на месте. Сделав шаг и наклонившись, королева прошептала сначала имя Белинского, видимо, специально, зная, что нас могли сейчас в зале услышать, а затем пробралась в мою голову и назвала имя своего отца, после чего тут же спросила, сколько человек из Совета и мафии Белинского получили бессмертие лично от меня. Я удивленно поднял бровь. Что эта дьяволица задумала? Уже в следующую секунду я мысленно уточнил:

«Зачем вам эта информация? Что она вам даст?»

Ответа долго ждать не пришлось:

«Просто интересно, сколько вы в ближайшее время убьете среди них предателей».

Наградив меня милой улыбкой, Каролина развернулась к бессмертным и неторопливо направилась к центру зала. В том, что королева что-то задумала, я не сомневался, но меня настораживало вот что – она заблокировала свои мысли. Я не мог сейчас пробраться, словно вор, в ее голову и прочитать их. Кара построила вокруг себя гигантские стены и повесила тысячу замков на двери. Она начала действовать по какому-то плану, не посвятив меня в него. Откуда ей стало известно, что летучих мышей направил в мой дом ее отец? Откуда знала, кто среди членов Совета был предателем? Следить за тем, как она вживалась в новую роль, стало еще интереснее, однако мне не совсем нравилось то, какой информацией королева владела. Все улики и подозрения вели не только к Белинскому, но и к отцу Кары, который сегодня отсутствовал.

«Сто, но некоторых из тех, кого я обратил, уже нет в живых».

Я мысленно отправил ответ Каре после недолгого размышления, сказать ей правду или нет. Действительно, некоторых бессмертных я отдал на ужин экиммонудам, когда выяснилось, что они не просто убивали людей и питались их кровью, но и продавали ее отбросам из мафии. Я вообще ввел запрет на человеческую кровь в мире бессмертных, потому что вместо нее был создан заменитель, но все же находились те, кто не воспринимал мои предупреждения всерьез. После третьего предупреждения каждый, кто незаконно распространял человеческую кровь за спиной Совета, отправлялся в ад, который находился под замком.

Из размышлений меня вернул к реальности Анатолий:

– А что, если в качестве извинения перед Белинским вы женитесь на его приемной дочери? Таким образом, и у вас под рукой появится помощь, и конфликт между кланами будет устранен.

Я задумался над этим предложением. С одной стороны, конфликт, возможно, и был бы устранен, но жениться на той, кого терпеть не мог, – идея была так себе. К тому же, зная Белинского: он мог бы подговорить на что-то дочь. Мне нужна помощница, но не та, что готова стать марионеткой и выполнять приказы врагов, а не правителя. Поймав на себе короткий недовольный взгляд Каролины, усмехнулся уголком губ, когда она развернулась к членам Совета. Наверняка королева сейчас думала о том, какой я дурак, ведусь на ложь и не догадываюсь, что это ловушка.

– Белинского нельзя подпускать к власти. Вспомните, что он сделал со страной, когда правил от имени его величества д’Эсте! Да, сначала все было хорошо. Он поднял страну на ноги, но потом снова погрузил ее на дно. – Я слушал Каролину и не мог не улыбнуться, зная причины, почему так вышло, что Белинский не смог удержать власть. – Что изменится, когда Александр извинится перед тем, кто еще не раз может его подставить? Что касается новой королевы и правой руки короля, то не думаю, что Анна будет слушать вас.

Наши взгляды с Карой ненадолго пересеклись.

– Она, скорее, станет марионеткой и начнет делать то, что попросит ее отец. Все мы понимаем, к чему это приведет.

Каролина практически озвучила мои мысли, с которыми не все члены Совета были согласны. Большая часть из них встала бы на защиту Белинского, и я даже знал, кто именно.

– А что изменится, если мы послушаем вас, сестрица короля? – прозвучал в следующее мгновение вопрос Анатолия.

Поняв, что бессмертный уже возненавидел Кару за высказывания в сторону своего дружка, я попросил Ала увести ее, чтобы эти двое не разгромили сейчас здесь все и не продолжили наращивать напряжение, от которого я уже устал.

– Изменится финал этого апокалипсиса, – бросила в ответ королева, прежде чем Ал закрыл дверь.

– А ваша сестра за словом в карман не полезет, я смотрю, – проговорил Анатолий и усмехнулся, а затем вернулся к своему предложению: – Так что вы думаете насчет того, чтобы попросить прощения у Белинского и сделать своей правой рукой его дочь?

Я встал с трона, опираясь на трость, и, оглядев всех присутствующих хладнокровным взглядом, обозначил четко свою позицию:

– Прощения просить здесь должен не я, а Виктор. Пусть еще скажет спасибо за то, что иногда Совет прикрывает его. Что касается его дочери, то я откладываю пока нашу с ней помолвку. Мне нужна королева, а не марионетка, – переведя взгляд на Викторию, я добавил: – Передай отсутствующим, что я жду встречи с ними сегодня вечером. Если они опять не явятся, я устрою им шоу с летучими мышами, а то и со змеями.

На этом я распустил Совет и вышел через другую дверь из зала, оказавшись в узком небольшом коридоре, который вскоре вывел меня в сад алых роз с маленьким искусственным озерцом в центре и стоявшей напротив него черной скамейкой. Я всегда приходил в это место, когда хотел либо побыть наедине, либо очисть себя от кошмаров прошлого, что лезли в голову и пытались взять надо мной контроль. Вот и сейчас, чувствуя, как меня постепенно охватывают кошмары, сразу после того, как отпустил Совет, я отправился в сад.

Свежий прохладный утренний воздух немного развеял мечущиеся в голове жуткие воспоминания о той ночи, когда я получил бессмертие и убил своего отца. Сняв перчатку с руки, которой и совершил убийство, сжал и разжал пальцы. Мне не нравилось, что черные вены уже были видны и на кисти. Яд делал свое дело, а именно – пытался убить мой разум. Кошмары из прошлого оживали и провоцировали мое чудовище внутри, которое я веками учился контролировать, а позже и вовсе подчинил себе и выпускал на свободу только в крайних случаях. Когда в воспоминаниях вспыхнула картина, где я вырвал сердце отца и затем вонзил клыки в его шею, послышалось шипение змеи. Она каждый раз шипела в сознании, словно была моей совестью и душила меня. Вся ирония только в том, что как бы черная змея ни старалась задушить меня и утопить в кошмарах прошлого, я не собирался прыгать в теплые объятия тьмы. Все, что оставалось делать, – это наблюдать, как уходили к ней другие бессмертные, у которых душа уже давно застряла в прошлом и не принимала новое. Даже сейчас, зная, что во мне находился яд экиммонуда после укуса, продолжал изо всех сил блокировать прошлое и отрицать, что был болен. Отрицать ту версию себя, что рвалась и пыталась захватить мой разум. После укуса экиммонуда тьма все чаще толкала меня в пропасть и посылала кошмары прошлого, о которых я думал, что похоронил их навсегда, но, кажется, они постепенно начали восставать из могил.

Снова надев перчатку, я услышал знакомый женский голос, который тут же разогнал все воспоминания о чудовищных ночах, где я проливал кровь, обрывая нити жизни всем подряд до тех пор, пока не научился контролировать свою жажду крови, и заглушил шипение змеи:

– Я хочу увидеть Анжи. Прямо сейчас.

Даже не знаю, что удивило меня больше: то, что Каролина хотела увидеть свою семью, а вернее, то, что осталось от нее, или что я стал цепляться за голос королевы, как за спасательный круг. Раньше мне приходилось самого себя вытаскивать из болота воспоминаний и глушить кошмары.

«Я должна попросить у нее прощения, пока не поздно», – эхом пронеслись следующие слова королевы в моем сознании.

Я вспомнил, что хотел вместе с ней отправиться в больницу, чтобы проверить, насколько верны мои теории по поводу черных роз, что начинают расти на теле бессмертного на последней стадии вируса, и заодно пообщаться со знакомым профессором. Он, не считая Белинского, пока единственный, кто знал, что я тоже заражен. Мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы никто из бессмертных не заподозрил и не узнал, что их король мог скоро стать зомби. Окинув сад в последний раз печальным взглядом, натянул маску хладнокровия и, опираясь на трость, направился обратно в замок.

POV: Королева

Ал тяжело выдохнул, когда я сказала ему, что хотела встретиться с сестрой. По его взгляду уже было понятно, что Анжи не шла на поправку, что врачи все же не успели выкачать из нее весь яд. Пока ждала ответа от охотника, услышала, как кто-то открыл дверь спальни, и обернувшись, увидела Надию с телефоном в руках.

– О, ну наконец! – чуть ли не во весь голос воскликнула бессмертная. – Каролина, я обязана тебя познакомить с Ангелиной! Она сейчас звонила и сказала, что уже едет сюда.

При упоминании имени старшей сестры я нервно сглотнула, но нашла в себе силы улыбнуться. После того как следом из спальни вышел Тимофей и оперся плечом о косяк двери, скрестив руки на груди, Ал обвел нас всех уставшим взглядом.

– Только не говорите мне, что вы все сейчас попретесь в больницу.

– Я и не собирался туда. У меня другие планы, – ответил Тимофей.

Что-то мне подсказывало, что планов у него не было, просто охотник не хотел больше находиться сегодня рядом со мной. Его взгляд буквально кричал: я не хочу продолжать видеть ту, кто отвратительно играет «сестру» короля.

– Да, Ал, мы с девочками поедем в больницу. Анжи устала, наверное, видеть только тебя, – сказав это, Надия схватила меня за локоть и повела по коридору, продолжая тараторить: – Ангелина, кстати, очень хочет с тобой познакомиться, потому что я рассказала ей, что все те сплетни от Анны Белинской лживы, и что у тебя совсем другая история прошлого, и что ты не моя мать.

В этот момент перед нами нарисовался король. Его взгляд мне сразу не понравился, да и в целом весь его вид настораживал. Он походил на грозовую тучу, которая вот-вот ударит молнией. И, конечно же, первой под удар попаду я.

Спустя пару секунд так оно и вышло: Александр остановился и властным тоном произнес, не отрывая от меня взгляда:

– Оставьте нас ненадолго с сестрой.

Все тут же, ни проронив и слова, разлетелись, как мухи, кто куда – Надия с Алом помчались со скоростью света дальше по темному коридору, а Тимофей свернул направо, скрывшись за арками. Коридор погрузился в могильную тишину. Секунды тянулись, точно их, как проволоку, натягивали, натягивали, натягивали… В какой-то момент она не выдержит и лопнет. Я стояла на месте, а король сделал пару шагов вперед, сокращая между нами расстояние. Чем ближе он подходил, тем больше напоминал дьявола, которого я вообще-то не призывала в данный момент.

– Почему вы опять пытались убежать? – задал он вопрос голосом, в котором неожиданно не было ни угрозы, ни опасности.

Я непонимающим взглядом уставилась на Александра.

– В каком смысле? Я не убегала никуда, – ответила я, и спустя секунду до меня дошло, что имел в виду его величество. – Если вы о том, что произошло со мной после нашествия летучих мышей, то мне неизвестно, что это было. Однако, – я сделала короткую паузу, решая, стоит поделиться с ним этим или нет, но все же другого выбора у меня не было, – есть подозрения, что все это – моя сильная связь с лабиринтом. В ту ночь, когда я пошла за Дианой в лабиринт, я встретилась с призраком Камиллы и Лилианы. Лили передала мне письмо от богини и растворилась в тумане. Душа Сойлер обрела покой и свободу, после того как отпустила свое прошлое, узнала правду, о которой я рассказывала вам, и передала то письмо. В нем Мара написала, что нас всех ждет одна и та же участь, поскольку я нарушила договор, рассказав вам все о прошлом и нашей сделке. Мара прописала всем одинаковый финал, который мне не понравился. По ее сценариям наступит апокалипсис, и мы все станем экиммонудами. – Я ненадолго замолчала, а затем продолжила: – В ту же ночь ко мне пришла идея, как перевернуть шахматную доску. Я решила прекратить игру с богиней и взяла ответственность за судьбы всех бессмертных на себя. Раз вы не захотели сразу уничтожить лабиринт, когда я вам рассказала, как это сделать, мне пришлось снова вмешаться в историю и изменить ход событий. Главное, чтобы теперь Мара не узнала, что я собираюсь сделать.

В коридоре вновь воцарилась тишина, но в ней, как ни странно, не чувствовалось напряжения. Александр молчал. Его взгляд ничего не выражал. Передо мной будто стоял не король, а величественная статуя. Я готова была сейчас увидеть все что угодно, но не равнодушие. Почему-то каждый раз, когда я начинала кому-то раскрывать свою душу и быть честной, в ответ летели либо ядовитые шипы в сердце или нож в спину, либо это противное равнодушие.

– Та волна, что вышла из лабиринта, – ваша сила? – уточнил король, когда сгорело впустую несколько секунд, которые я могла бы потратить на более полезные дела, а не на вопросы его величества.

– Да, я пошла на огромный риск. Призвала всю тьму и думала, что смогу разорвать связь бессмертных с ней и с лабиринтом, но ничего у меня не вышло, – разочарованно выдохнула я и мысленно ударила себя по лбу.

Зачем я продолжала делиться правдой с тем, кому она все равно не особо нужна? Меня не покидало чувство, будто король влез в мою голову, уничтожив все барьеры, построенные мной, и внушил мне поделиться с ним всем, что я не дописала в книге откровений.

– Теперь же, зная, что вы не хотите остановить сердце лабиринта, я решила действовать по-другому. – Я хитро улыбнулась, скрестив руки на груди. – Поскольку я все же связана с лабиринтом, он стал присылать мне подсказки, кто предатель среди нас и как можно убить сначала тех, чья душа темнее ночи. И первым, кого показал лабиринт, почему-то был мой отец. Я увидела, как он подчинил себе стаю летучих мышей и направил их на ваш дом.

Я заставила себя замолчать, не желая дальше рассказывать о своих планах королю. Он не должен знать их, потому что я опасалась того, что Мара могла бы влезть в голову Александра и все выяснить. Если богиня узнает, что теперь управляет нашими судьбами не она, то моим планам не осуществиться.

Я замолчала, и с минуту в коридоре царила тишина. Король словно принимал решение, верить моим словам или нет, взвешивал все за и против. Что творилось сейчас у него внутри, за холодными стенами, которые он выстроил вокруг себя, я не имела понятия. Я как будто смотрела не на друга, а на дьявола, покинувшего ад, чтобы повеселиться на земле. Внезапно слетевшая с его губ ухмылка лишь доказала это.

– Даже интереснее теперь будет наблюдать за тем, как развиваются события в нашем с вами шоу, – наконец-то нарушил король тишину, что начала уже давить на виски.

– Не знаю, какое у вас шоу, но…

Король не дал мне договорить, резко схватив за руку и быстро уведя за арки, подальше от спальни. Что происходит? От кого мы прячемся? Я уставилась на Александра, прожигая его недовольным взглядом и требуя ответов на вопросы, однако он смотрел куда-то в сторону, где мы только что были. Стоило мне открыть рот, как его величество перевел на меня взгляд и приложил палец к губам, приказывая молчать. Только в этот момент я поняла, что он услышал чей-то голос. Прислушавшись, я вскоре тоже уловила его – и еще звон каблуков по плиточному полу. По исходящей ауре я сразу поняла, кто к нам приближался – бессмертная, которая прикрывала моего отца. Когда наши взгляды с королем встретились, у меня на лице расцвела улыбка. Кажется, мои недавние видения начали сбываться. Король сейчас узнает о предательстве. Скрестив руки на груди, я почувствовала, как Александр создал вокруг нас защитный барьер, не позволяющий другим бессмертным ощутить поблизости наше присутствие.

– Мне не нравится сестра его величества, – говорила бессмертная по телефону, скорее всего, моему отцу.

А ты мне тоже не нравишься, дорогуша. Сначала строила из себя святошу, а теперь купаешься в грехах. Вот это революция души! Вот это прогресс! Воспоминание, где я впервые пришла в церковь и поделилась всем, что меня мучило, с той дамочкой, вызвало легкое отвращение и горький привкус разочарования. Вот так и спасай от смерти тех, кого считал «своим».

– Создается ощущение, что она слишком много чего знает, – последовала короткая пауза. – В общем, даже если его величество и догадывается, что здесь замешан ты, я все равно знаю, что может настроить всех членов Совета против своего правителя.

После ее мерзких слов король снова перевел на меня взгляд и иронично усмехнулся уголком губ, в то время как я скривилась. Здесь даже думать не надо, о чем идет речь. То, что в прошлом сделал мой отец с Ангелиной, и все дальнейшие его безумства, возможно, исказят так, что виноватым окажется Александр. Вопрос, ради чего все это делалось, оставался открытым. У меня были, конечно, подозрения, почему некоторые так жаждали свергнуть короля, но пока они казались прозрачными и не очень точными. Заметив, как напрягся Александр и как изменился его взгляд, я поняла, что здесь скрывалось нечто большее, чем желание кого-то лишить власти. Даже когда бессмертная ушла и мы перестали слышать ее голос, как и стук каблуков, желваки на скулах его величества продолжали играть, а во взгляде полыхало пламя то ли ярости, то ли ненависти.

Я осторожно прочистила горло, напоминая о себе. Я уже устала стоять здесь. Время сгорало, а мне сейчас была важна каждая секунда. Король, видимо, не услышал меня, поэтому мне пришлось помахать рукой перед его лицом. Только тогда он очнулся и снял с нас невидимый барьер.

– По поводу Виктории вам лабиринт, случайно, ничего не говорил?

Я не стала рассказывать королю о видениях, в которых увидела ее смерть. Вместо этого лишь отрицательно покачала головой и вышла из нашего «укрытия».

– Я свободна? – уточнила. – Допрос окончен?

Получив заветное «да», я обрадовалась и приготовилась было валить отсюда, как Александр вновь схватил меня за локоть, останавливая. Я бросила на него раздраженный взгляд и, словно змея, прошипела:

– Ну что еще вам, ваше величество?

– Как видите, вас члены Совета уже невзлюбили и подозревают, а значит, вы плохо играете свою роль, – процедил Александр, и мне не понравился его тон. Об меня будто точили лезвие. – Сегодня нам придется провести день вместе и порепетировать.

От последнего слова дернулся глаз. С кем я хотела сегодня провести день, так это с сестрой, а не с этим дьяволом. Мы с ним и так слишком много раз здесь успели увидеться. Выдернув руку, я поставила условие:

– Порепетируем, но только после того, как я увижусь с сестрой.

Король молчал, и я решила, что буду считать это знаком согласия. Мне уже не терпелось покинуть его до ужаса мрачные и давящие на душу хоромы. Я сделала пару шагов, но вдруг вспомнила, что, во-первых, могла заблудиться в паутине коридоров, а во-вторых, не знала ни дорогу до больницы, ни где находилась Надия в данный момент, поэтому пришлось развернуться и опять встретиться взглядом с Александром.

– Я провожу, но для начала советую переодеться. На улице не лето. Уверен, Надия предоставила вам не только это.

Он брезгливо указал на то, в чем я была сейчас: домашний сарафан с мишками и черную рубашку – на посиделки с Надией в ту ночь я не собиралась наряжаться, поэтому надела то, на что упал взгляд.

Закатив глаза, в сопровождении Александра я отправилась в свою спальню. Как только вошла в комнату, не раздумывая подошла к шифоньеру, надеясь, что за время моего отсутствия Надия навела здесь порядок и положила мне побольше вещей. К счастью, надежды оправдались, и уже через пару секунд я выбрала, что надеть. Чтобы не смущать короля, ведь мы же «брат и сестра», в конце концов, я отправилась переодеваться в ванную комнату. Когда снимала рубашку, решила нарушить тишину, поинтересовавшись:

– Что вы планируете делать с моим отцом, зная теперь, что он устроил?

Ответ раздался из спальни, лишь когда я натянула черные джинсы:

– Устрою то же самое, если он не заявится сегодня вечером на личную встречу.

Я внезапно замерла, перестав поправлять на себе кофту, которую только что надела. Последнее сказанное слово Александра разблокировало жуткое воспоминание, где после очередной встречи с Белинским отец позвал меня в свои покои и приказал мне раздеться. Я тряхнула головой, выбросив прошлое из головы, и продолжила поправлять кофту, а после завязала волосы в хвост, взяв резинку с керамической раковины. В зеркало старалась на себя не смотреть.

Затем я надела ботинки, схватила коричневое пальто, которое взяла с собой в ванную, и вернулась в спальню. Король, все это время простоявший возле окна, развернулся и, как ни странно, не пробежался оценивающим взглядом по мне. Ал бы точно это сделал и вдобавок еще ляпнул бы что-нибудь. С одной стороны, я была рада, что Александр не Ал, но с другой – я немного начала скучать по прошлому Алексу, который мог поднять настроение одной своей шуткой. Мне не нравился Александр в настоящем, но, похоже, теперь быть дьяволом он не перестанет.

– Я готова, – проговорила я, выдохнув и предвкушая, как начну с этого момента рушить лабиринт и освобождать от тьмы бессмертных.

Ночь IV

Освобождение

POV: Королева

На улице меня встретил прохладный осенний ветер. Увидев возле машины Ангелину, листающую ленту в телефоне, пока Надия что-то рассказывала ей, я остановилась. В голове сложилась картинка, от которой внутри все сжалось, как будто в мишень попало одновременно несколько стрел. Смотреть на то, как дочь оживленно и с искрой в глазах делится чем-то важным с матерью, а та игнорирует ее, было больно. Король заметил, что я застыла на месте, и в следующее мгновение чуть подтолкнул, развеивая тем самым мой гипноз.

Когда ступени остались позади, мне пришлось заблокировать все воспоминания и вбить себе в голову, что я сейчас не Каролина, королева бессмертных, а Кара – «сестра» короля. Чем ближе мы с его величеством подходили к машине, тем сильнее я чувствовала, как тьма, состоящая из ненависти и отвращения, грызет душу сестры. Ангелина оторвала взгляд от телефона только в тот момент, когда Надия, первой увидевшая нас с королем, окликнула меня. Я, мило улыбаясь, обняла Надию в ответ. Кто бы мог подумать, что в спектакле Лили она до смерти ненавидела меня и общалась свысока, а в шоу Александра мы стали уже чуть ли не лучшими подругами. От бессмертной исходило тепло, а в глазах не потухал огонек дружелюбия, радости и счастья при встрече со мной и королем.

– Это Каролина, сестра моего отца, – с гордостью представила меня Надия Ангелине.

В пустом взгляде моей старшей сестры вдруг мелькнуло любопытство. Ангелина рассматривала меня внимательно, словно под микроскопом: я представила себя букашкой, которую поймали для изучения. Поднялся ветер и разбросал в стороны сухие желтые и коричневые листья на дороге, бессмертная протянула руку, а на ее лице расцвела приветственная улыбка.

– Рада знакомству, Каролина. Столько сплетен о тебе ходит, что мне не терпится узнать, что из всего услышанного мной – правда.

Я улыбнулась и пожала ее руку в ответ, а затем бросила короткий взгляд на короля. Боюсь уже думать, что еще он внушил всем обо мне и что нового придумала Анна Белинская. Этой змее хоть язык отрежь, она все равно найдет способ распространить ложную информацию.

– Надеюсь, большинство бессмертных не считает бред Анны правдой, – проронила я, и Ангелина усмехнулась.

– Анна умеет заговорить так, что любой бред от нее звучит как правда, – произнесла Надия. В ее голосе я расслышала едва уловимые нотки отвращения. – Кстати, почему вас так долго не было? – прищурилась Надия, переведя взгляд сначала на короля, а потом на меня. – Что-то случилось?

– Да, – бросил король и открыл дверь автомобиля. – Предателей и диких происшествий в этом городе все больше и больше, но не будем о плохом, а лучше навестим тех, кто нас уже заждался.

Стоп, этот дьявол собрался тоже в больницу? Ответ тут же прилетел в сознание: «Да, дьяволу нужно кое-кого тоже навестить».

Я бросила на короля удивленный взгляд. Как он разрушил мой барьер и влез в мою голову?! Сжав челюсти, я по-новому заблокировала доступ к своим мыслям и обошла автомобиль с другой стороны.

Когда все оказались в салоне, Ангелина завела двигатель. Мне не нравилось, что король каким-то образом находил способ добраться до моих мыслей. Он мог увидеть то, что ему не следовало знать, а Мара не упустит шанса этим воспользоваться. Радовало, конечно, что я пока не слышала ее голос, но долго ли продлится эта радость?

Практически всю дорогу этот вопрос меня не отпускал. Он испарился лишь после того, как Надия на весь салон чуть не завизжала от радости, когда увидела что-то в телефоне. Бессмертная так походила сейчас на ребенка, который выиграл долгожданный приз, что я начала сомневаться, а точно ли рядом со мной сидела та Надия, которую я знала и которая меня ненавидела в спектакле Лили?

– Что там? – не выдержав, поинтересовалась я.

– Макс написал новую песню после долгого перерыва в карьере, – сообщила Надия. – Из-за скандала с одной звездой в шоу-бизнесе и проблем, которые начались у него с продюсером, он хотел совсем бросить музыку, но прислушался к моему совету и решил вернуться на сцену. Правда, сейчас он временно в черном списке шоу-бизнеса… по некоторым причинам, – сделав акцент на последних двух словах, бессмертная указала взглядом на короля. – Он связался с тайной организацией, которая незаконно распространяла кровь людей и вообще нарушала законы нашего мира.

Речь шла об организации Лилианы Сойлер. И честно признаться, забавно было слышать о ней от тех, кто тоже принимал участие в спектакле, обреченном на провал. Воспоминания о Максе неожиданно всплыли в памяти и заставили меня убедиться в том, что, в отличие от Тимофея, я практически ничего о прошлом бессмертного и не знаю, кроме того, что он был музыкантом, и то по словам самого же охотника.

– Так он сейчас нигде не выступает, а дома пишет песни? – уточнила я.

– Да. И вот что он мне прислал из черновиков, вы только послушайте, – ответила Надия и принялась читать строки из песни Макса:

«В твой лабиринт я вновь попадаю,

Вижу все тот же туман и алые розы,

Вижу тебя и кровавые слезы,

Делая шаг, я каждый раз исчезаю».

Я вдумалась в смысл этих слов и мысленно усмехнулась, когда поняла, какой историей мог вдохновиться Макс и кто ему рассказал ее. Если бессмертный выпустит эту песню и она станет хитом, буду молиться, чтобы розы в лабиринте Макса стали белыми.

– А познакомишь меня с Максом? – неожиданно для себя попросила я.

В этот момент Ангелина свернула направо, заезжая на мост, а король перестал что-то печатать в телефоне. Надия же радостно кивнула, после того как отправила сообщение Максу.

– Конечно! Я тебя со всеми обязательно познакомлю и покажу этот сумасшедший двадцать первый век.

Король повернулся к нам и наградил меня скептическим взглядом. Он сказал, что я плохо играю его «сестру», но вскоре его величеству придется взять свои слова обратно. Уж что угодно, но притворяться разными личностями я всегда умела.

– Жду с нетерпением, – воодушевленно произнесла я, а мысленно добавила: «Чтобы уничтожить вас всех и лабиринт».

С неба посыпался дождь. Когда-нибудь Бен-Йорк перестанет часто плакать, но явно не сегодня. Глядя в окно на знакомые проносящиеся улицы и серебристые небоскребы, я все больше убеждалась, что этот город давно застрял в прошлом. Давно погрузился во тьму. Проклятый лабиринт и вампиры – вот что мешало ему идти в будущее. Те, кто был привязан к прошлому, не давали жить настоящему. И моя цель как раз состояла в том, чтобы убить прошлое и тех, кто был к нему привязан. Я знала, на какой риск шла, и понимала, какой ценой придется расплачиваться за ошибки, которые я когда-то совершила, обратив людей в бессмертных. И моя сестра-близняшка, похоже, станет первой из тех, кого я освобожу от адского прошлого и тьмы.

Проехав очередной людный переулок, Ангелина вскоре повернула налево, и перед нами наконец-то появилось четырехэтажное здание больницы. Чем ближе мы к нему подъезжали, тем сильнее по стеклам начинал бить дождь, а ко мне подкрадываться чувство вины перед Анжи. Я осознавала, что теряла ее, и винила себя за то, что не могла продлить ей жизнь. Не могла дать то, чего она заслуживала.

Когда Ангелина припарковалась и сказала, что мы на месте, я прикусила нижнюю губу и дождалась, пока все выйдут из машины. Я выбралась из нее последней, напоследок хлопнув дверью. Дождь усиливался, поэтому пришлось бежать, чтобы не успеть промокнуть. Войдя в здание больницы, я увидела, что произойдет сегодня после встречи с Анжи – в стене лабиринта появится еще одна трещина.

Надия мысленно сказала дежурному врачу пароль – «бессмертие», и он проводил нас к лифту. Воспоминания, как мы с Алом и Тимофеем привезли сюда Анжи, ожили и пронеслись у меня в голове, словно я посмотрела старый фильм. Время для меня почему-то замедлилось. Мне казалось, что мы целый век шли до лифта, а потом ждали, когда он приедет, чуть ли не вечность. Оказавшись в лифте, я начала отсчитывать секунды. Как только открылись двери, хотела снова выйти последней, но не получилось – король пропустил нас троих, но сам не собирался выходить.

– Я ненадолго оставлю вас, – сказал он и перевел взгляд на Надию. – А ты следи за моей сестрой, чтобы она ничего не натворила.

Во-первых, я не ребенок, а во-вторых, что это еще за опека от дьявола?!

– Мне она нужна еще живой, а вот проблем новых пока не надо, – добавил он, наградив нас строгим взглядом.

– Да, ваше величество, – ответила бессмертная.

Я хотела добавить, что думала по этому поводу, но не успела, потому что двери лифта, как назло, закрылись.

– Он, случайно, не пьян?

Вопрос Ангелины заставил впасть нас с Надией в ступор.

– Обычно Александра волнуют другие жизни или он начинает проявлять свою заботу, только когда пьян.

Надия рассмеялась, в то время как я задумалась. Значит, Александр становился Алексом, когда был пьян… Что ж, взяла на заметку.

– Да вроде бы сегодня отец еще не пил, – задумчиво проговорила Надия и спустя секунду добавила: – Ну а вообще, он непредсказуемый. Сегодня может быть дьяволом, а завтра сделает все, лишь бы я была счастлива и улыбалась только ему.

Из слов Надии мне стало понятно – несколько личностей хранила в шкафу не только я. Когда надо будет, мы притворимся кем угодно в этом паршивом шоу. Ухмыльнувшись этим мыслям, я последовала за Ангелиной и Надией по коридору, снимая на ходу пальто. Пришлось пройти несколько поворотов, прежде чем я оказалась перед нужной дверью, за которой и находились, судя по всему, палаты. Повсюду здесь витал запах смерти. Я почувствовала его сразу, когда мы оказались на этом этаже. Больница – место, впитавшее в себя столько криков боли и отчаяния. В этих стенах молитвы раздавались чаще, чем в церкви, а смерть была постоянным гостем, приходя рано или поздно к каждому пациенту.

Подходя к палате Анжи, я чувствовала, что вина царапает меня все сильнее, но я понимала, что, как бы мне ни было больно, я должна освободить от тьмы сестру и попросить у нее прощения, пока нить ее жизни не оборвалась.

Первое, что я увидела, когда вошла в палату, – глаза сестры, в которых жизнь уже почти угасла. Все ее тело было покрыто черными венами. Несмотря ни на что, Анжи нашла в себе силы слабо, но с благодарностью нам улыбнуться. Я будто смотрела на версию себя, которую позволила испортить тьме, и от этого в сердце еще больше кололо и щипало. Король внушил всем мой новый образ, но где-то в глубине души я почему-то надеялась, что Анжи вспомнит обо мне, и чары, или что там наложил на ее сознание Александр, развеются. Обратив в следующий момент внимание на несколько капельниц, от которых тянулись тонкие трубочки к рукам Анжи, я мысленно горько усмехнулась. Ничто из этого медицинского, к сожалению, не вытащит ее из тьмы. Сестра должна сама бороться с ней.

– Это Каролина, сестра его величества, – представила меня тем временем Надия.

Бессмертные продолжали разговаривать, но я не слушала их, а смотрела в пустые, безжизненные глаза Анжи. Она отвечала, кивала, изредка слабо улыбалась. Все это стоило ей огромных усилий. Было больно, но Анжи не показывала виду, а дарила улыбку, смех, который, возможно, я слышала сегодня в последний раз. В памяти внезапно разблокировались воспоминания, где мы с сестрой притворялись друг другом и иногда специально запутывали прислугу. Нас никто в детстве не мог различить, кроме, разумеется, старшей сестры. Она единственная понимала, кто есть кто, по глазам. У Анжи, по ее словам, был мягкий и ангельский взгляд, а у меня – хитрый. Как говорила Ангелина: «лисичьи глазки». Я улыбнулась, когда вспомнила, как мы с Анжи запутали Влада так, что он какое-то время думал, что у него шизофрения.

– А почему вообще эти сплетни начали распространять? С чего Анна так уверена, что Каролина – твоя мать? – поинтересовалась Анжи после того, как Надия закончила пересказ всех последних новостей.

Надия бросила на меня взгляд, а я посмотрела на Ангелину, замечая уже в какой раз, что она отстранялась и натягивала маску хладнокровия, когда речь заходила о матери Надии.

– Белинская хотела, чтобы я возненавидела отца, а еще…

– Кому-то из членов мафии захотелось шоу. Видимо, вдохновился спектаклем Лилианы Сойлер, – перебила я, усмехнувшись уголком губ, и подошла к окну, возле которого стояла Ангелина. – Я убила сына Белинского, и теперь многие члены мафии собирают на меня компромат и плетут грязные сплетни, взятые с потолка.

Наблюдая за игрой воды на окне – капли дождя стекали друг за другом по стеклу, я вспомнила, как в детстве мы с сестрами бегали в сиреневом саду. В следующий момент разблокировались воспоминания, что перенесли меня в тот день, когда мы вчетвером – я, Анжи, Ангелина и Влад – играли в догонялки в зале вокруг сверкающей гирляндами елки. Сейчас в палате, в стенах, пропитанных бессмысленными мольбами, я находилась с теми, кто был моей семьей, но какая ирония! – моя семья меня не помнила, а вернее, думала, что я предала их и за это поплатилась жизнью.

Я горько усмехнулась и остановила воспоминания, что продолжали проноситься в голове подобно старому фильму. Развернувшись к Анжи и скрестив руки на груди, я аккуратно пробралась в ее сознание. Найдя последние воспоминания, связанные с Алом, поняла, почему их розы в лабиринте начали менять цвет, а также увидела, что прощение Ала должно стать этапом, после которого Анжи победит внутри себя тьму и отпустит прошлое.

Взяв стул в углу рядом с Надией, я поставила его у кровати сестры и села. Я сейчас вновь собралась нарушить правила игры с Марой, но по-другому поступить никак не могла. Пробравшись в сознание Надии и Ангелины, я подстроила дальнейшие события: одна через три минуты вспомнит, что оставила в машине телефон, с которого должна позвонить Алу, а другая получит звонок от Мии.

Все сбылось так, как я и задумала, после разговора о том, где сейчас Ал.

– Он вроде как на смене должен быть, но это не точно. Могу позвонить ему, – сказала Надия и полезла в карман пальто. – Ой, кажется, я забыла телефон в машине, – приуныла она. – Ладно, я сейчас.

Бессмертная накинула пальто на плечи и быстрым шагом покинула палату, а в следующий момент заиграла музыка на телефоне Ангелины. Взяв трубку, спустя несколько секунд сестра перевела извиняющийся взгляд на нас и бросила короткое:

– Минутку.

Как только Ангелина вышла, закрыв следом за собой дверь, мы с Анжи встретились взглядами. Тишина между нами царила недолго, я нашла в себе силы первой начать разговор, который откладывать больше нельзя было.

– Ну здравствуй, сестренка.

Получив в ответ удивленный и непонимающий взгляд Анжи, я грустно улыбнулась, а затем выдохнула и продолжила:

– К сожалению, его величеству пришлось скрыть мое существование после всех событий судной ночи. Члены Совета – и не только – были не согласны с решением Александра насчет моего наказания, поэтому тебе и всем остальным он внушил, что я внешне по-другому выгляжу, а еще что меня отправили обратно в лабиринт к экиммонудам.

У Анжи случился шок, затем последовало отрицание. Наблюдая за сменой эмоций на лице сестры, я даже радовалась тому, что наконец-то получала в ответ хоть что-то, а не безразличие и бесконечный холод. С губ Анжи сорвался сухой тихий короткий смешок, когда она выслушала меня и приняла эту правду.

– И зачем же ты все это мне рассказала, если о твоем существовании теперь не должны знать? – задала вопрос Анжи.

Я скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу. Дождь за окном в это время начал лить как из ведра, точно смерть только что забрала здесь кого-то и природа оплакивала эту потерю.

– Затем, чтобы помочь тебе освободиться от этой дичи, – я указала взглядом на черные вены сестры. По глазам ее стало понятно, что Анжи мне не очень доверяла. Устало выдохнув, я подвинулась чуть ближе и осторожно накрыла ладонь сестры своей. – Послушай, я правда хочу тебе помочь. Хочу освободить от прошлого, которое держит тебя здесь. Хочу, чтобы ты победила тьму внутри себя. Хочу, чтобы ты знала, что была и будешь мне дорога. Хочу, чтобы ты поняла, что я никогда не желала тебе зла. – Глядя прямо в темные глаза сестры, в последний раз аккуратно сжала ее ладонь, пытаясь поделиться оставшейся частичкой тепла. – Анжи, я отобрала тебя у смерти однажды, отберу и второй раз.

Сестра прикрыла глаза и тихо усмехнулась. Прошло несколько секунд, показавшихся мне вечностью, прежде чем я услышала слова, которые стали колом, воткнувшимся мне в сердце:

– Если бы ты действительно этого хотела, то не обратила бы меня в чудовище несколько сотен лет назад. Не лишила бы той жизни, которой я заслуживала. Если бы я тебе была дорога, ты не бросила бы меня одну с кошмарами прошлого, в то время как сама убежала от них, спрятавшись в лабиринте.

Я отпустила ладонь Анжи и откинулась на спинку стула. Недолго подумав, решила все же поделиться правдой с сестрой. Возможно, только после этого она поймет, почему мне пришлось так поступить и чем пожертвовать.

– Я заключила сделку с богиней смерти. Она единственная, кто услышал мои молитвы тем вечером, когда в поле шла кровавая битва. Попросив Мару не забирать близких, я пообещала, что не допущу, чтобы люди проливали больше кровь друг другу из-за мести и власти. – Усмешка сорвалась с моих губ, когда я увидела, с каким удивлением смотрела на меня Анжи. – Да, дорогая Анжи, боги существуют, но только не те, в которых мы верим.

– К чему ты мне это рассказываешь? – не понимала сестра.

– Ты хочешь знать, почему я обратила тебя в бессмертную? – Анжи молчала, но взгляд выдавал ее. Она жаждала узнать все. – Так вот, мне не удалось выполнить своего обещания, и с тех пор шахматная доска в игре с богиней постоянно переворачивается. Это долгая история, но мне приходилось менять ход событий, чтобы не дать Маре забрать вас на тот свет. – Я закончила говорить, но тут же вспомнила, что не ответила на главный вопрос сестры: – Ах да, я обратила тебя, потому что, во-первых, не хотела, чтобы ты стала пешкой Мары, а во-вторых, таким образом я дала тебе шанс на новую жизнь.

– Стоп! – резко взмахнула рукой Анжи. – А как ты получила бессмертие? Кто тебя обратил? Эта богиня?

Довольно улыбнувшись, я снова скрестила руки на груди.

– Меня укусила змея богини, после того как я предложила сделать всех бессмертными. Все вы можете стать смертными обратно, но только тогда, когда перестанете жить прошлым и победите свою тьму внутри.

Анжи облизнула засохшие губы, прежде чем засыпать меня новыми вопросами:

– То есть ты обратила всех нас, потому что не хотела, чтобы нас забрала смерть? Что, черт возьми, ты натворила, Кара?!

Я усмехнулась, наблюдая, как сестра пыталась переварить всю информацию, которую на нее вылили в день, когда она, скорее всего, в последний раз видит меня.

– Бессмертие, боги, лабиринт, экиммонуды, – перечисляла Анжи, и в ее глазах с каждым словом потухал огонек жизни. – Прости, что говорю это, но я всегда считала тебя странной. Вернее, после того как мы остались без матери, я начала замечать, что с тобой что-то не то. Меня не покидало ощущение, что тебя будто подменили.

– Все слишком сложно, чтобы объяснить здесь и сейчас. Есть вещи, о которых я, к сожалению, не могу тебе рассказать, потому что Мара может услышать и вмешаться в события, переделывая их на свой лад, а я не хочу этого, – призналась я и, встав, направилась к окну. – Я много совершала ошибок, но все это ради того, чтобы спасти вас. Может показаться, что я так поступала из эгоистичного удовольствия и желания жестоко повеселиться, но на самом деле нет.

Ливень заливал Бен-Йорк – империю, которая скоро рухнет вместе с проклятым лабиринтом и прошлым. Пока я пыталась найти новые слова и заглушить чувство вины, в палате воцарилась удушающая тишина, которую разбавляли лишь сигналы подключенных к Анжи медицинских аппаратов.

– Ты думала, что спасаешь нас от смерти и зла, но на самом деле создала зло, не осознавая этого, – кажется, Анжи вместо меня подобрала верные слова.

Прикрыв на миг глаза, я увидела, как в лабиринте распустился бутон белой розы, а по стене в сторону цветка проползла маленькая трещина. Сердце неприятно закололо, но я даже рада была этой боли, потому что знала, что у меня получилось немного раскрыться перед Анжи и немного вытолкнуть ее из тьмы. Развернувшись, я не выдержала и подбежала к кровати, опустившись на колени и взяв холодную руку сестры.

– Прости, – прошептала я, встретившись с ее угасающим взглядом. – Прости за то, что заставила в одиночку проходить этот ад. Я хочу сейчас лишь одного: вытащить тебя из него, зная, что ты перестанешь ненавидеть и злиться на меня за то, что случилось между нами в прошлом.

Анжи слабо улыбнулась и сжала мою руку в ответ. Сердце разрывалось на части оттого, что я понимала, через какую боль Анжи проходит, чтобы подарить мне улыбку, каких усилий ей это стоит.

– Спасибо, что поделилась частью правды. Я теперь понимаю, почему происходили некоторые вещи со мной, а также знаю теперь ответы на вопросы, которые мучили меня с тех времен, когда ты обратила меня.

После слов Анжи я почувствовала облегчение. С души моей будто упал груз, который я несла несколько сотен лет и не могла бросить. Палата тоже словно ожила, и серые унылые стены перестали давить, а в глазах Анжи появился огонек, пусть и очень слабый, но он разжег надежду на то, что сестре удастся победить тьму внутри себя. Заметив в следующий момент, как одна из черных прядей волос Анжи стала седой, я поняла, что мой план сработал и я успела попрощаться с сестрой. Успела попросить у нее прощения за все.

Когда дверь открылась и влетели Надия с Алом, я в последний раз посмотрела в глаза Анжелике, поделившись с ней воспоминаниями, где мы вдвоем кривлялись перед Ангелиной в детстве, а затем били друг друга подушками и смеялись, бегали вокруг елки в величественном зале, пока Ангелина играла вальс. В ответ сестра поделилась со мной отрывком из прошлого, в котором мама нам рассказывала перед сном сказку. Что ж, я свое дело сделала. Пришло время Ала завершить освобождение Анжи от тьмы. Бросив на него короткий взгляд, я встала и подошла к Надии, беря ее под локоть и уводя обратно к выходу из палаты.

– Слу-ушай, Анжи мне сказала, что у нас есть тут еще знакомые и родственники. С ними я тоже хочу познакомиться и проведать их, – произнесла я и услышала, как где-то внизу раздался знакомый мужской крик.

– Если ты сейчас про Влада и его девушку, то не думаю, что это хорошая идея, – ответила Надия и переглянулась с Алом.

В голосе бессмертной я уловила грустные и тревожные нотки. Любопытство, что там произошло между ними, всколыхнуло мою душу.

– Почему?

Надия замялась, но все-таки ответила:

– Эти двое находятся сейчас в очень тяжелом состоянии. Если Анжи еще соображает, потому что вирус пока не добрался до ее мозга, то те уже не в себе. У Софи последняя стадия, а у Влада предпоследняя.

– Ох, – только и смогла выдохнуть я. – У таких, как они, отдельные палаты?

Я специально задала вопрос, надеясь, что Надия отведет меня к ним. Однако ее взгляд говорил, что она не собирается этого делать, поэтому в следующее мгновение я приготовилась вновь влезть в голову бессмертной и внушить ей, чтобы она проводила меня к этим обреченным. Но Надия ответила:

– Да, и выглядят они довольно жутко.

– Как психушка, – вставил Ал.

До меня не сразу дошло, о чем мне напомнили его слова, – о том, где я оказалась после того, как встретилась с королем в подвале особняка Лили. По спине пробежали колючие мурашки, и в памяти всплыли обрывки воспоминаний, в которых несколько дней я проводила в так называемой психушке.

– Я хочу увидеть их, – уже более настойчиво повторила, глядя на Надию и готовясь использовать внушения.

– Ладно, уговорила, – сдалась она. – Только долго мы там не будем задерживаться.

Мы вышли из палаты. Оказавшись с Надией в коридоре, я мысленно загадала, чтобы Алу удалось сегодня завершить мой план. Я не слушала болтовню Надии, когда она вела меня по жутким узким коридорам, напоминающим лабиринт, а все это время копалась в своих воспоминаниях. Слова Ала заставили меня задуматься, а была ли я тогда именно в этой «психушке»? Та ли эта больница? И уже вскоре, после того как мы с Надией опустились в лифте на несколько этажей, я получила ответы на свои вопросы.

Эта больница была необычной. Она состояла из нескольких корпусов – здесь держали не просто больных людей, но и зараженных бессмертных, над которыми, подозреваю, даже проводили эксперименты. Тимофей как-то говорил, что люди, проживающие в Бен-Йорке, не знают о нашем существовании. Здесь, в больнице, это не укладывалось у меня в голове: разве можно не замечать, что у тебя на работе прямо перед тобой ходят вампиры, а несколькими этажами ниже творится какая-то сверхъестественная дичь?!

По спине бежали мурашки, когда, идя по коридору, за стеклянными рамами я видела бывших бессмертных. На их черных венах росли черные розы. Я сразу вспомнила экиммонудов, которых встретила в лабиринте, пока искала Диану. Остановившись, пригляделась к бессмертному, который бился головой об стену, а на его позвоночнике росло несколько черных роз. Жутко. Страшно. Больно смотреть на тех, кто прыгнул в объятия тьмы, перестав с ней бороться. Сглотнув, я оторвала взгляд и последовала дальше за Надией. Мы с ней как будто спустились в ад и шли на прием к дьяволу. Сложно было не смотреть на каждого, кто находился за толстой стеклянной рамой, но еще ужаснее – осознавать, что все эти экиммонуды когда-то жили обычной жизнью, а потом появилась я и толкнула их в пропасть, к тьме, не зная, что не все смогут выбраться из нее. В следующий момент, когда Надия остановилась и печальным взглядом указала на двоих бессмертных, я замерла, не в силах произнести ни слова.

Там, за толстым стеклом, в нескольких метрах от меня, на полу сидел, вытянув ноги, Влад, а на его коленях лежала спящая Софи. Настолько жуткой и красивой одновременно картины я никогда еще не видела. Черные вены двоюродного брата и его девушки не пугали так, как их черные розы на руках и шее. То, каким нежным взглядом смотрел Влад на Софи, дало мне понять, что он пока не лишился разума. Любовь. Это ядовитое слово всплыло в голове, когда я вспомнила, как тяжело было Владу играть моего парня в спектакле Лили и скрывать от Совета ту, которую он любил на самом деле.

– Что с ними произошло? – решила поинтересоваться я, хотя и так догадывалась, на что пошел мой двоюродный брат ради Софи.

В коридоре замигал свет, словно смерть пронеслась, оставив после себя колючий, мерзкий холод. Я обняла себя, продолжая смотреть на Влада. Надия тем временем тяжело вздохнула, прежде чем ответить:

– На Софи напал экиммонуд. Сначала она скрывала это от всех нас, но позже Влад стал замечать в ней странные изменения. Вроде тяги к вампирской крови, убийствам и желания вернуться в прошлое. Софа не из тех, кто обычно хвалит прошлое и хочет все вернуть. Она всегда жила сегодняшним днем, но укус экиммонуда, как Софи сама рассказывала здесь профессору Данилову, действует так, будто кто-то вколол тебе наркотик: тебе становится хорошо только тогда, когда ты цепляешься за прошлое, начинаешь пить кровь своих же и желать кому-то зла, ненавидеть, мстить.

Надия вдруг замолчала, но спустя пару секунд продолжила:

– Влад долго скрывал Софи от Совета, связался даже с Лилианой Сойлер, и она наложила на браслет Софи магию, позволяющую скрыть ее местонахождение.

Я погрузилась в воспоминания, пытаясь найти моменты, где видела на руке Софи браслет. И действительно нашла! В школе, в клубе… Обрывки из прошлого всплывали один за другим, показывая, что бессмертная никогда не расставалась с этой вещицей. Я мысленно усмехнулась, осознавая, насколько важную роль могут сыграть детали, на которые изначально не обращаешь внимания. Если бы не браслет и темная магия Лилианы, то, кто знает, возможно, наш спектакль разоблачили бы раньше, поскольку Совет понял бы, кто совершает убийства и кто прячет кровавые следы. Переключив взгляд на Софи, я попробовала почувствовать себя на ее месте и поняла, что долго бы не продержалась.

– Однако, как видишь, эти двое сейчас здесь. Долго скрываться у них не получилось, – сказала Надия, а свет в коридоре снова замигал.

– Я так понимаю, Влад заразился от Софи, – задумчиво произнесла я, горестно смотря на парочку. – Она укусила его? Просто недавно я видела Влада у главного входа больницы, и на нем не было черных вен и роз.

Лишь спустя секунду я поняла, что случайно сболтнула лишнее, и прикусила язык, мысленно осыпая себя проклятиями. Ладно, все не так уж и страшно. Надию можно было с помощью внушения заставить забыть о моем последнем сказанном предложении или же сочинить правдоподобную историю, как я пересеклась с Владом.

– Да, эти двое пойдут друг за другом в огонь и воду, – ответила Надия и перевела на меня прищуренный любопытный взгляд. – А ты когда успела уже увидеться с Владом и почему я об этом не знала?

Я помедлила, решая, что лучше сделать: применить внушение или сочинить правдоподобную историю. Вспомнив, что вообще-то я в данный момент «сестра» его величества, а не королева бессмертных, выбрала второй вариант.

– Ну, я же проснулась в другом замке, который у вас сейчас заброшен. Пока добиралась до брата и пыталась понять, где я вообще и в каком веке, столкнулась с Владом. Он мне и подсказал дорогу к твоему отцу.

Чувствовала себя полной дурой, но входить в новую роль надо было.

– А затем ты все равно заблудилась и тебя занесло в клуб, где ты попробовала алкоголь двадцать первого века, отожгла со звездой шоу «Холостяк» и после случайно убила сына главы вампирской мафии, так ведь?

Вау, я впечатлена! Надия только что некоторые моменты придумала за меня, так что я могла выдохнуть с благодарностью и облегчением.

– Да, все так и было, – подтвердила я, усмехнувшись.

Надия рассмеялась, и мне почему-то тоже захотелось, но я сдержалась, изобразив непонимающий взгляд.

– Ты в курсе, что стала звездой интернета?

– Интернета? – я приподняла удивленно бровь.

– Кто-то снял на видео, как ты танцевала на столе с бессмертным из известного шоу, и выложил это в Сеть. Так что тебя сейчас многие обсуждают не только потому, что ты убила сына Белинского.

После слов Надии до меня дошло, куда я вляпалась и в какие проблемы втянула короля. Аж неловко как-то стало. Когда бессмертная похлопала меня по плечу, я увидела в ее глазах картину, где Белинский вырвет ей сердце. Я зажмурилась и отступила назад.

– С тобой все хорошо? – обеспокоенно поинтересовалась Надия.

«Нет».

– Да, – кивнула я. – Просто вспомнила, что на меня тоже напал экиммонуд, но, к счастью, укусить не смог. Кстати, – придумала я, на что переключить внимание Надии, – а люди вообще слышат крики и голоса экиммонудов в больнице? И видит ли нас сейчас Влад?

– Нет, люди не слышат экиммонудов, потому что на здание больницы наложена магия Раевской, позволяющая скрыть это все. Никто из смертных не знает о том, что происходит у них под носом, – объяснила Надия, а я вспомнила Елизавету Раевскую, сестру Лили. Оказывается, эти стервы были не только бессмертными, но и ведьмами. Вот почему в лабиринтах призрак Ками обращался в волчонка. Скорее всего, ведьмы могли менять свой облик.

– Насчет Влада – тоже нет, он не видит и не слышит нас, – добавила Надия.

Я снова перевела взгляд на Влада. Освободить его и Софи от тьмы вряд ли получится, потому что вирус практически уже убил их разум, однако… Однако надежда всегда держится до последнего. Вспомнив, что однажды завладела разумом экиммонуда и позже повторила этот трюк в лабиринтах, я стала пробовать пробраться в сознание двоюродного брата. Несколько секунд ничего не происходило. Я словно стучалась в закрытые двери. Так прошло минуты две, и дверь никто так и не открыл, но сдаваться я не собиралась. Прошла еще минута, в коридоре раздались шаги. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, кто шел. Ауру старшей сестры я чувствовала за несколько сотен метров, а также знала, какие новости она нам несет.

– Анжи умерла.

Я прикрыла глаза и увидела, как в лабиринте несколько роз стали полностью белыми, а на шахматной доске одна из белых пешек исчезла, превратившись в туман.

«С освобождением, сестренка. Я горжусь тобой. Ты победила свою тьму и отпустила прошлое», – мысленно проговорила я, и по моей щеке потекла кровавая слезинка, которую я тут же вытерла. Мне оставалось лишь горько улыбаться.

Ночь V

Всадники правосудия

POV: Король

Голоса прошлого атаковали меня, когда лифт закрылся и я остался наедине со своими кошмарами. Кровь… Тьма посылала мне воспоминания, где кровь людей и бессмертных лилась рекой по темным улочкам Бен-Йорка, по мраморному полу замка, по ступенькам, по земле. Сжав сильнее трость, я зажмурился и в следующее мгновение увидел лабиринт и черных змей, что безостановочно ползали по костям и трупам тех, кого я лишил когда-то жизни.

Жуткий холод пробрался внутрь и кольнул мое сердце, а тьма подняла тем временем из могил другие воспоминания: те, в которых мелькала теплая улыбка Каролины, ее хмурый и задумчивый взгляд. Тьма оказалась беспощаднее, чем я думал, показав дальше обрывок из прошлого, где я вонзил клыки в шею незнакомой девушке, но через пару мгновений на ее месте оказалась Каролина, смотревшая на меня взглядом, в котором одновременно застыли ужас и страх. Мгновенно я вместе с королевой очутился вновь в лабиринте. По ее телу ползали черные змеи, а с моих голых рук капала кровь. По каменным стенам плелись алые розы и плясали тени, голоса хором нашептывали снова попробовать кровь королевы, чудовище внутри меня уже выпустило острые, как лезвия, клыки, предвкушение подталкивало к безумию. Я чувствовал, как вирус постепенно приближался к моему разуму, но продолжал отрицать это. Отрицать то, кем становился, погружаясь в болото кошмаров и тьмы.

Я падал, тонул, задыхался, но рано или поздно всегда находил спасительную соломинку, за которую можно было зацепиться и временно разорвать связь с прошлым и тьмой. Раньше это был голос Надии, а сейчас я начал цепляться и за голос той, которая и создала мне все эти проблемы и кошмары. Не знаю почему, но, хватаясь за хорошие, наполненные светом и теплом воспоминания из детства, в которых присутствовала Каролина, заглушить голоса и выбраться из болота тьмы мне было проще. Так, найдя момент в последнем ящике подсознания, где королева моих кошмаров сидела в библиотеке и пыталась доказать мне, что никакой магии любви не существует, я разорвал связь с тьмой и открыл глаза. С облегчением выдохнул и вышел из лифта.

Свет в коридоре пару раз мигнул, когда я прошел мимо нескольких камер-палат с зараженными, что находились здесь для экспериментов и изучения. Чем дальше я шел, тем сильнее чувствовал невыносимую боль в висках. Я словно попал в ад и плавился там под наблюдением дьявола, сидящего на троне и наслаждавшегося моими мучениями.

Остановившись на минуту посредине коридора, я перевел взгляд на стеклянную раму, за которой обитали теперь Влад и его девушка. Эти двое ни на миг не разлучались с тех пор, как я провел допрос с ними и отправил Софи сюда под наблюдение бессмертных врачей и профессора Данилова. Когда по результатам анализов стало ясно, что Софи не спасти, Влад отказался в это верить и начал обвинять всех врачей в том, что никто из них до сих пор не создал лекарства от вируса, поэтому в городе продолжались смерти и хаос. В тот же вечер двоюродный брат Каролины заявил, что не отойдет ни на шаг больше от Софи, и ему плевать, насколько она для него опасна. Глядя на то, как он отчаянно борется за жизнь своей девушки, профессор Данилов предложил провести эксперимент. Как я понял, что-то пошло не так, когда во время эксперимента Влад попытался пробраться в сознание Софи. По словам профессора и рассказам Ала, глаза Софи потемнели, когда Влад вошел в камеру и приблизился к бессмертной, думая, что на близком расстоянии получится достучаться до ее разума, однако все вышло наоборот – Софи добралась до разума Влада и затем укусила его, а тот не пытался ее остановить.

Я горестно усмехнулся, наблюдая за тем, как сейчас Влад теряет рассудок, но продолжает с нежностью смотреть на Софи. Их привязанность друг к другу, их любовь все больше напоминали мне яд.

Оставив этих двоих доживать последние оставшиеся им дни, я отправился по коридору дальше. Боль в висках утихла. Пройдя еще несколько стеклянных рам, повернул налево и вскоре добрался наконец до черной двери с серой табличкой. Без стука вошел в кабинет профессора Данилова. Увидев меня, бессмертный тут же вылез из горы бумаг и, сняв очки, положил их на стол. Несмотря на усталость, он нашел в себе силы поприветствовать меня улыбкой и поинтересоваться, как обстоят дела с моим здоровьем.

– Все не так хорошо, как хотелось бы, – честно признался я и подошел к темному шкафу, слева от которого стояла кушетка.

Я оставил трость и пробежался взглядом по карточкам зараженных пациентов. Найдя среди них имя бывшей охотницы, потянулся, но взять не успел – за спиной раздался вопрос Алексея:

– Тебя стало тянуть к крови вампиров или к какой-то определенной бессмертной особе и ее крови?

Я помедлил, задумавшись над вопросом, но отвечать не стал, а постарался уничтожить все навязчивые мысли о крови Каролины и взял карточку Дианы. Развернувшись к Алексею, открыл ее и долистал до страницы, где были написаны все симптомы проявления вируса лично у Дианы. Хотелось убедиться, что нас троих – меня, Белинского и охотницу – укусил один и тот же экиммонуд, ведь если эта теория подтвердится, станет понятно, почему глава мафии тоже заражен и видел галлюцинации с видениями.

Так оно и вышло. Пробежавшись по записям, сделанным Даниловым во время допроса Тимофея, которому пришлось убить охотницу, я подтвердил все свои теории и догадки. Подойдя, прихрамывая, к бессмертному, я бросил карточку ему на стол и указал пальцем на слово «симптомы».

– Меня, Белинского и Диану укусил один и тот же экиммонуд, – холодно проговорил я и добавил: – И да, сейчас, пока спускался к тебе на лифте, увидел воспоминания и галлюцинации, в которых присутствовала кровь тех, кого я давно убил. На их месте стала появляться та, к крови которой меня теперь начало тянуть.

– И кто же эта бессмертная? – уточнил зачем-то Данилов.

«Не поверишь, но это королева бессмертных».

– Моя сестра, – процедил я, сжав челюсть.

Алексей откинулся на кожаную спинку кресла и оглядел меня сочувственным взглядом. Тяжело выдохнув, он разорвал напряженную:

– Насколько я знаю, вампиров не может тянуть к крови кого-то из своих родственников. Я провел тысячи исследований и экспериментов с этими тварями, и пока на моей практике ни один экиммонуд не убивал кого-то из родных. В основном всех тянуло к крови тех, кого в прошлом они ненавидели и желали зла, жаждали отомстить тем, кто лишил их жизни.

– Сестра фактически не родная мне. – Я подбирал слова так, чтобы дать понять Данилову, что мы с Карой и не были родственниками, а потом вспомнил, что мог внушить бессмертному забыть то, что посчитаю нужным. – В общем, в связи с некоторыми обстоятельствами, из-за некоторых решений Совета ей приходится быть моей «сестрой», – я показал пальцами кавычки, выделив последнее слово. – На самом деле Каролина д’Эсте – королева бессмертных, которая и создала те лабиринты.

– О-о, вон оно даже что, – протянул Данилов и почесал переносицу, вставая с кресла. – Тогда я не могу здесь ничего сказать, кроме того, что у тебя началась вторая стадия.

Эти новости меня не обрадовали. Стать сейчас зомби я хотел меньше всего.

– И сколько мне осталось? – хладнокровно поинтересовался я, но внутри все горело. Горело от разочарования.

– Ну если ты будешь бороться и сдерживать себя, то месяца три. Главное – не поддавайся соблазну тьмы, – сжал мое плечо профессор. – Я уверен, у тебя есть те, ради кого ты будешь бороться и не позволять мести, жажде крови и прочему уничтожить себя. Ах да, чуть не забыл, – сказал он, подошел к другому столу, на котором стоял микроскоп и несколько стеклянных пробирок, и вручил мне упаковку каких-то таблеток.

– Это таблетки, временно блокирующие жажду крови, – пояснил он, сунув руки в карманы халата. – Как показал результат первого эксперимента на экиммонуде, у которого тоже вторая стадия, тяги к крови не будет ровно двадцать четыре часа.

Я не смог скрыть удивления. Бессмертный не переставал меня поражать своими изобретениями. Иногда он совершал такие открытия, что казалось, будто он заключил сделку с дьяволом. Профессор Данилов был единственным среди вампиров, кто творил немыслимые вещи и в какой-то степени даже чудеса. Именно он создал заменитель крови, а также провел несколько экспериментов, в ходе которых выяснилось, что экиммонуд – это и есть вампир, одержимый жаждой мести, зла и крови, не сумевший принять свою сущность, у которого тьма отрубила разум. Теперь предстояло разобраться, почему на их телах цвели черные розы и как это все могло быть связано с лабиринтом. Каролина что-то упоминала об этом в книге и записях. Вспомнив, что хотел показать ей кое-кого, я обратился к Данилову, пробегаясь взглядом по бумагам, разбросанным на столе, на котором стоял компьютер:

– Ключи от кабинета триста тридцать три сейчас у тебя?

Бессмертный кивнул.

– Отлично! – с предвкушением произнес я. – Одолжишь?

Он достал их из ящика стола и кинул мне. Я поймал их, дошел до кушетки, прихрамывая. Взял трость, а затем, прежде чем направиться к выходу, развернулся снова к профессору и влез в его сознание, внушая ему, чтобы забыл, что я рассказал о королеве моих кошмаров.

Я вышел из кабинета и зашагал по темному коридору. Вдруг в голову мне ударила адская боль, а затем всплыла картина, показывающая Анжи, которую я не сразу узнал. Бессмертная стала старухой – морщинистая, сухая кожа, седые волосы. Что, черт возьми, произошло?! Меня не было всего полчаса, может, чуть больше, а Каролина успела уже что-то натворить? Мысль, что это она что-то сделала с сестрой, укреплялась все больше и больше, пока я торопливо шел по коридору, готовясь повернуть направо.

Когда и следующий коридор остался позади, я вошел в лифт и нажал на кнопку. Я попробовал уловить голоса и понять, что происходило наверху, но их оказалось так много, что я запутался в этой паутине. Мне оставалось ждать, пока лифт откроется на нужном этаже. Вспомнив о таблетках, которые мне дал Алексей, достал упаковку из кармана. Стало интересно, на сколько меня хватит и проявится ли вообще снова тяга к вампирской крови, а особенно к Каролине.

Проглотив таблетку, я ничего не почувствовал и не ощутил никакого вкуса. Прошла секунда… Две… Три… Но ничего так и не произошло. Как только я убрал упаковку таблеток в карман, лифт открылся, и я вышел, оказавшись в очередном коридоре. В отличие от предыдущего, здесь стены и потолок не сливались с цветом ночи, а тусклый свет не мигал каждые пять минут.

Пройдя мимо пары дверей, я наконец-то дошел до той палаты, в которой собралась толпа врачей и царила суматоха. Шок, непонимание и боль – вот что я увидел в глазах всех бессмертных, когда вошел в палату, но лишь только у одной заметил пустоту. Пока другие пытались понять, что произошло, и засыпали вопросами Ала, который, видимо, был последним, кто общался с Анжи, Каролина молча стояла возле окна и наблюдала за происходящим. Приблизившись к кровати, я взглянул на Анжи и застыл, отказываясь верить своим глазам.

Несколько сотен лет кожа сестры Каролины оставалась нежной, чуть бледной, в глазах Анжи не переставал гореть огонек, а сейчас ее покрывали морщины, и казалось, что, если прикоснуться к ней, она тут же рассыплется в прах. Вспомнив внезапно, что во время суда сказала Кара, я с ужасом посмотрел на нее, а затем снова на ее сестру.

«Даже у вечности есть свой конец, мой король», – эхом пронеслись слова королевы у меня в голове.

В следующее мгновение я подошел к Каре, взял ее за локоть и увел из палаты, попросив перед этим врача, расспрашивающего Ала, позвать профессора Данилова. Когда мы с королевой оказались в коридоре подальше от толпы и суматохи, я наградил ее недобрым взглядом. Злость внутри меня кипела, а чудовище рычало и расшатывало клетку, которая готова была вот-вот рухнуть.

– Что все это значит? – железным тоном процедил я. Минуту мы смотрели друг другу в глаза, точно охотники, ожидавшие, когда жертва сделает шаг туда, где была подготовлена ловушка.

– Я освобождаю всех от связей с лабиринтом и одновременно разрушаю его, – ответила Кара так, будто все происходящее было обычным повседневным делом. – Раз у моего брата слишком много дел и планов, он не хочет пачкать руки в крови, то это буду делать я, – добавила она.

За спиной у меня тем временем раздались шаги профессора и еще одного врача.

Я развернулся и направился навстречу Данилову. Снова войдя с ним в палату, увидел, как Надия и Ангелина удерживали Ала, кричавшего, что в смерти Анжи виноваты лекарства, которыми пичкали бессмертную. На самом деле таблетки и капельницы лишь на время блокировали вирус в ней.

Надев очки, Данилов осторожно взял руку Анжи и какое-то время рассматривал ее, словно изучал под микроскопом, светил фонариком в пепельно-мертвые глаза. Так прошла секунда… Две… Три… Семь… В палате все замерли в ожидании ответов и объяснений, что произошло с Анжи, а в окна за нами будто наблюдала сама смерть, довольно улыбаясь и усиливая ливень. Когда доктор перевел взгляд на меня, в его серых, как и небо за окном, глазах поселилось горькое сочувствие. Я сразу понял, что он сейчас скажет то, после чего мир Ала точно либо рухнет, либо превратится в пепел.

– Не вирус убил ее. Она ушла сама.

Слова профессора прозвучали, словно гром среди ясного неба. Ал упал на колени, в то время как я вновь посмотрел на Анжи и вдруг увидел воспоминания, в которых раздался ее звонкий смех. В отличие от Каролины Анжелика была в этом прогнившем мире лучиком света, что всегда укажет, куда идти. После того как она пропала, Ал погряз во тьме, и я убедился в очередной раз, что, как бы они ни ссорились, Анжи всегда оставалась для Ала ангелом-хранителем, не позволяющим охотнику отдаться соблазну тьмы, направляющим на верный путь.

Как только воспоминания погасли, я подошел к Алу и чуть наклонился, положив руку ему на плечо. Охотник поднял на меня взгляд, наполненный болью, которая разрушала и сносила сейчас все на своем пути, сжигала надежды, на которых был построен мир охотника.

– Она сказала, что больше не хочет жить в мире, где правит прошлое и тьма ненависти, сказала, что прощает меня, – проговорил Ал, горестно усмехнувшись. – Но она так и не дала договорить мне, что я люблю ее. – Охотник вскочил, хватая меня за рубашку. – Понимаешь, она ушла, не зная, что я любил ее!

Палату заполнил крик. Крик боли, разрывающий душу Ала на части. В глазах охотника застыли кровавые слезы, которые вот-вот оставят после себя дорожки на щеках бессмертного. Несмотря на то что я не переносил прикосновений и объятий, сейчас я готов был вступить в битву со своими демонами и галлюцинациями, чтобы обнять друга. Друга, успевшего за эти сотни адских лет стать моим братом. Я не умел поддерживать, для меня все это было чуждо, но боль потери близкого была мне знакома. Несколько сотен лет назад я лишился матери, так и не успев с ней поговорить и узнать, почему она избегала меня.

Несколько секунд пролетело, словно вечность, в которой я успел заблудиться и выбраться из лабиринта кошмаров дважды. Если бы не присутствие Надии и Кары, я бы продолжил видеть, как в лабиринте по трупам и костям моих жертв ползали черные змеи, и слышать хор голосов из прошлого. Когда в этих галлюцинациях появился Ал – его тело гнило, а из глазниц выползали змеи, я в этот же момент зацепился разумом за мятный запах Надии и выпустил из объятий Ала. Получив от него благодарный взгляд, понял, что для поддержки порой не нужны какие-то особенные слова. Иногда просто надо быть рядом.

– Я уверен, что она всегда чувствовала твою любовь, – сказал я, пытаясь утешить Ала и вселить в него хоть каплю надежды.

Надия, что все это время пыталась держать себя в руках, следующей обняла Ала, а Ангелина продолжала стоять в нескольких шагах от кровати. Старшая сестра Каролины всегда казалась мне закрытой старой книгой, открыть которую можно было только с помощью особенного ключа, но беда в том, что я так и не нашел его за эти сотни лет. Даже после вынужденной свадьбы и пары лет, проведенных вместе с ней под одной крышей, мне не удалось добраться до души бессмертной, а она не особо-то и хотела открыться. Все, о чем она просила, – сохранить тайну о настоящем отце Надии и позаботиться о ней, подарив отцовскую любовь. Подарить то, чего лишилась сама Ангелина. Иногда, глядя в глаза бессмертной, я видел в них свое отражение. Отражение той версии себя из прошлого, которая так и не получила материнской любви. Нам с Ангелиной будто вырвали по одному крылу и сказали, что если сможете лететь – летите, а если нет – оставайтесь на земле и ищите новый дом. Прошли сотни лет, а мы так и не нашли его, но зато каждый из нас подружился с тьмой и создал своих демонов, что не давали теперь нам идти дальше, потому что тянули в прошлое. В бездну. Однако сейчас здесь, в четырех стенах этой клетки, которую смерть навещала чаще, чем родственники пациентов, Ангелина как будто приоткрыла свою книгу и поделилась со мной болью.

Снаружи она выглядела собранной, но внутри… Внутри словно происходило землетрясение. Стоило на миг заглянуть в ее глаза, и чувства бессмертной передались и мне.

Я не знал, что чувствовала Каролина, которая и убила, вернее, «освободила» каким-то образом душу Анжи, но королеву явно не мучила совесть за то, что она натворила. Когда профессор Данилов с головой накрыл Анжи одеялом, а двое бессмертных врачей отключили ее от аппаратов и вынули иглы капельниц, Ал хотел возразить и сбросить одеяло с лица возлюбленной, но я успел схватить охотника за руку.

– Она отпустила свое прошлое, теперь твоя очередь отпустить его, – раздался голос Каролины, и Ал еще больше напрягся.

Глаза охотника сверкнули алым пламенем, а на скулах заиграли желваки, когда он посмотрел на королеву, стоявшую в коридоре возле дверей палаты. Казалось, если я отпущу сейчас Ала, он бросится на нее и случится драка. Очень веселая драка.

– Что ты с ней сделала? – угрожающе процедил он. – Ты была последней, кого я видел в палате с Анжи.

– Попросила прощения и рассказала ей то, что она давно хотела узнать, – спокойно, как ни в чем не бывало ответила Каролина.

– Прощения? – удивилась Надия и непонимающим взглядом уставилась на королеву.

– Да, за то, что в прошлом постоянно произносила ее имя неправильно, – улыбнулась грустно Кара, но я прекрасно знал, что это была ложь.

Королева сейчас лгала специально, подыгрывая и притворяясь моей сестрой.

– Ты была знакома с Анжи в прошлом? – последовал тут же новый вопрос от Надии.

– Так, товарищи, эти вопросы вы можете и потом задавать, а сейчас нам надо понять, что вообще произошло, – снял очки профессор и пересекся со мной взглядом. – Признаться честно, я впечатлен силой воли пациентки. Многие сдаются, и их убивает вирус, но здесь произошел особенный случай. – Он сделал паузу, разжигая интерес у присутствующих. – Я не уверен, конечно, но есть подозрение, что бессмертная победила свою внутреннюю тьму. Такой фантастической вещи я пока не встречал до этого.

– Но почему тогда ее тело постарело? – спросил Ал.

Прежде чем дать ответ, доктор задумчиво посмотрел в сторону Анжи:

– Видимо, у нашего бессмертия все же наступает конец тогда, когда мы перестаем цепляться за прошлое и жить с жаждой мести или обидой на кого-то.

Я перевел взгляд на Каролину и сильнее сжал трость, осознавая, какой план действий она подготовила после моего отказа вырвать ей сердце, чтобы сразу уничтожить лабиринт и все остальные проблемы. Что ж, королева моих кошмаров, ваша смелость и риск меня впечатляют, но что вы будете делать, если план вдруг провалится?

POV: Королева

Поймав на себе взгляд его величества после слов врача, напоминающего из-за своего чересчур умного вида сумасшедшего ученого и зануду, я ушла, не в состоянии слушать их теории. Король наверняка догадался о моих планах и все понял, но мне было плевать. Я делала свою работу – уничтожала лабиринт и избавляла бессмертных от тьмы и прошлого, за которое они цеплялись, не желая отпустить свои обиды и боли. Освободив и разорвав связь Анжи с лабиринтом, почувствовала облегчение оттого, что успела поговорить с сестрой и все объяснить ей, а самое главное – мы простили друг друга. Анжи ушла, получив от меня ответы на свои вопросы и зная, что я никогда не желала ей плохого. Да, мы попали с ней в ловушку Лили, и в какой-то степени я поначалу это игнорировала, но теперь все в прошлом. Я прикрыла на миг глаза и убедилась снова, что в лабиринте роза сестры была не алой, как раньше, а белой, точно снег, который шел в ту новогоднюю ночь, когда мы с сестрой появились на свет.

Не знаю, куда попадали души после освобождения от тьмы, но я искренне надеялась, что сестра получит шанс на еще одну жизнь и обретет в ней больше счастья и любви, которых заслуживала как никто другой. Цепляясь за эту мысль, я почувствовала, как внутри меня разлилось тепло, и выдохнула, а затем подошла к лифту и нажала на кнопку. Пока ждала его, прислонилась спиной к стене и скрестила руки на груди, опустив взгляд. Не прошло и одной-единственной счастливой минуты тишины, как поблизости раздались шаги, а темную исходящую ауру я узнала из тысячи присутствующих здесь людей и бессмертных.

Дьявол преследовал меня сегодня слишком настойчиво. Когда лифт открылся, король уже стоял рядом со мной, так что пришлось смириться, что мы вновь останемся сейчас наедине. И либо я буду отвечать на поток вопросов, либо слушать, как правильно играть «сестру» его величества, чтобы никто не заподозрил, что Александр на самом деле не отправил в лабиринт королеву бессмертных.

Мы вошли в лифт, двери закрылись, снова зловеще мигнул свет. Александр молча нажал на кнопку, даже не поинтересовавшись, какой этаж мне нужен. Он вообще не спросил меня ни о чем, словно я была невидимкой. Я потянулась и нажала на кнопку первого этажа. Дурацкий свет вновь мигнул, а через пару секунд лифт остановился.

– Класс! Сегодня чудесный день! – восхищенно бросила я. Естественно, это был сарказм.

– Да ладно, сестра, не паникуй, нажми на кнопку диспетчера и скажи, что лифт остановился, – невозмутимо проговорил король.

Я нажала кнопку, мне тут же ответили, однако когда я сообщила, что король и его сестра застряли в лифте, все, что последовало дальше, – это сухое «мы вас поняли, постараемся как можно скорее найти причины и все починить». И когда будет их «скорее»? Я посмотрела на короля, но тот лишь пожал равнодушно плечами:

– А вы куда-то торопились, сестра?

Как же было мерзко и противно слушать, когда его величество называл меня сестрой. Каждый раз сдерживала себя, чтобы не скривиться, но, поскольку сейчас мы были только вдвоем, можно было не скрывать, что от последнего слова меня тошнит.

– Да, торопилась разрушить лабиринт, – ответила я, не став ничего выдумывать.

Король оперся спиной о стену и устало выдохнул, почесав переносицу. Что это с ним? Я думала, он сейчас превратится в преследователя и начнет убивать меня взглядом, заваливая новыми вопросами и требуя ответов. Специально даже прищурилась, проверяя, а не показалось ли мне? Точно ли я сейчас стою рядом с тем самым дьяволом, у которого всегда были планы и хитро продуманные ловушки для жертвы?

– То, что произошло с Анжи, ваших рук дело? – уточнил король, подняв на меня взгляд, полный боли.

Стоп, что? С каких это пор в глазах его величества мелькало то, что я никак не ожидала увидеть? Несмотря на то что левый глаз Александра был скрыт черной повязкой, я почему-то не сомневалась, что и в нем сейчас тоже отражалась боль. В памяти всплыли обрывки фраз Надии и Ангелины, после чего я решила все списать на то, что, возможно, в данный момент король был пьян.

– Да, моих, – ответила я и затем добавила: – А вы, случайно, не пьяны сейчас?

Король после этого вопроса долго смотрел на меня с непониманием. Казалось, прошла вечность, прежде чем с его губ сорвалась усмешка.

– Я не пил уже сутки, а может, и больше. Слишком много дел и проблем навалилось, об отдыхе можно только мечтать, – холодно произнес король, но в этой ледяной интонации мне удалось расслышать усталость и боль.

Меня не покидало ощущение, что именно сейчас, в этих четырех стенах, король хотел сбросить с себя маску, но что-то мешало ему это сделать. Я шагнула назад и тоже прислонилась спиной к стене лифта.

– Ну-у, я вам уже рассказывала, как можно мигом избавиться от проблем, – напомнила я ему, скрестив руки на груди.

– Нет, повторяю снова, что не собираюсь разрушать лабиринт этим способом, – процедил он так, будто точил лезвие ножа.

– Раз так, тогда я продолжу сама его рушить.

Cвет в лифте опять замигал, между нами повисла колючая тишина. Мы смотрели друг на друга не как враги, одержимые местью и ненавистью, а скорее как незнакомцы, знающие о прошлом друг друга слишком много, а о настоящем совершенно ничего. Внезапно в голову ударили воспоминания, в которых я пряталась от короля в сиреневом саду. Деревья, зеленые кусты, белоснежная скамейка – все это поочередно проносилось у меня в мыслях красочными картинками. Когда в следующий момент раздался короткий звонкий смешок, а меня поймали и прижали к дереву, я зажмурилась и заблокировала настойчивые воспоминания.

– Что такое? – с подозрением прищурился король, после того как я открыла глаза. – Дайте-ка угадаю, вы вспомнили то, о чем не написали в книге под названием «В лабиринтах правды»?

Я закатила глаза, в то время как его величество продолжал говорить:

– Кстати, о лабиринтах. Я готов бродить в них и играть с вами в игры разума сколько угодно, но с условием, что получу ответы на вопросы.

– Я даю вам ответы по мере возможности. Если они вас не устраивают, это уже не мои проблемы.

– Меня не устраивает вот что, – сказал король и сделал три шага, сокращая между нами расстояние.

Я замерла, а кровь в моих венах, казалось, в этот момент… в эту секунду… в этот миг… заледенела. Король, словно хищник, подкрался к жертве слишком близко. Опасно близко. Вжавшись спиной в стену лифта еще сильнее, почувствовала себя мышью, попавшей в капкан. Сейчас здесь было странно абсолютно все – странные чувства, которые вызывал во мне король; его странные действия; странный взгляд, устремленный прямо мне в душу; странно мигал свет; странно и непривычно быстро билось мое сердце. Я не знаю, что не устраивало Александра, но меня не устраивало, что он сейчас нарушал мои личные границы, однако сказать ему об этом и остановить его я не могла. Из меня как будто высосали все силы, а напоследок зашили рот, чтобы не кричала от боли.

Пролетела еще секунда… Две… Три… но его величество все продолжал смотреть мне в глаза, словно надеялся в них что-то найти, и не собирался отступать.

– Меня не устраивает, – повторил он, разрывая тишину, в которой искрилось напряжение и душила, точно змея, духота, – что вы иногда уходите от ответов на вопросы, плохо притворяетесь моей сестрой и скрываете следы после убийства. Вот что меня не устраивает.

На мгновение я потеряла дар речи, ошеломленная его претензиями. Дьявол. Настоящий дьявол! Зрачок его правого глаза расширился, и в следующий момент в нем вспыхнуло алое пламя, а после появилась тьма, что словно магнитом притягивала и звала, шептала, убаюкивала. Я начала сопротивляться ей, потому что все происходившее сейчас не на шутку меня пугало и заводило в тупик.

– Алекс, что с тобой? – эти слова сорвались неожиданно даже для меня самой.

Я уже подумала, что его странное состояние нужно списать на то, что он находился под гипнозом устрашающей тьмы, однако прошла еще секунда, в очередной раз мигнул свет, и с губ короля слетела усмешка.

– Просто хотел убедиться, что тот, кого я покажу тебе, когда лифт заработает, не испугает тебя и ты дашь ответ на кое-какой мой вопрос, – уже в обычной манере заговорил король и увеличил между нами расстояние. – Ах да, по поводу твоей роли, – поднял он руку, жестом давая понять, чтобы я его не перебивала. – Если ты будешь лезть не в свое дело, как сегодня произошло во время собрания с Советом, а также на публике позволять себе подобные вещи, то, конечно, нас могут раскусить.

Я только открыла рот, чтобы возразить, как король снова меня опередил:

– Чтобы все верили, что ты моя сестра, и ни в чем тебя не подозревали, держись от меня подальше.

Меня не покидало все это время ощущение, что я разговариваю с несколькими личностями короля, которые меняются каждый раз, когда мигает свет. В голове все перевернулось, но одно за сегодня я поняла точно – держаться от дьявола подальше.

Когда лифт наконец-то заработал, он привез нас на тот этаж, который изначально запросил Александр. Оказавшись в очередном коридоре с обшарпанными стенами, трещинами на потолке и паутиной в каждом углу, я почувствовала, как меня укутал неприятный холод, а от царившего здесь запаха гнили и сырости я чуть не скривилась. Шагнув сюда, я как будто попала в другой мир. В мир мертвых. Казалось, именно в этом коридоре жила смерть, выбирая, когда подниматься и в какую палату за кем прийти, чтобы оборвать нить жизни.

– Что это за место и почему я здесь нужна тебе? – спросила я.

Я обхватила себя за плечи, но жуткий холод все равно пробирал до костей, а еще у меня возникло какое-то неприятное ощущение. Увидев под ногами пробегающего черного паука, от неожиданности я отскочила назад, врезавшись спиной в грудь короля.

– Здесь изредка проводят запрещенные эксперименты и опыты, – объяснил он.

Теперь мне стало понятно, почему здесь такой жуткий вид и откуда возникали неприятные ощущения. Отпрыгнув от короля, я обернулась и с ужасом уставилась на него:

– Ты притащил сюда меня для опытов?!

– Нет, – сухо ответил он, и я с облегчением выдохнула. – Хочу просто показать кое-кого и спросить у тебя, что это все значит.

– Ладно, заинтриговал. Веди.

Пока Александр вел меня по лабиринтам, я не переставала рассматривать коридоры, дергаясь каждый раз, когда натыкалась на пауков. Эти мелкие твари напоминали мне о ночи, которая принесла сразу два кошмара: меня чуть не изнасиловал отец, а я его чуть не убила, но все же спасла себя. Об этом событии я писала в книге для короля. После смерти матери отец стал не просто чудовищем, но напоминал паука, из паутины безумия которого нам с сестрами порой нелегко было выбраться. Войдешь в его покои – все, ты попала в паутину. В логово гигантского паука. Я не могла ни с кем другим больше ассоциировать отца с той чудовищной ночи.

Король, видимо, заметил, с какой неприязнью я обходила этих тварей и как старательно пыталась не наткнуться на них. В какой-то момент он вдруг остановился и схватил меня за руку, и я поняла почему – прямо перед моим носом с потолка свисала нить паутины, а по ней полз паук.

Я едва сдержала крик – король снял с паутины эту тварь и отбросил в сторону. Сглотнув, я прогнала прочь из головы воспоминания об отце и пошла дальше за его величеством, стараясь не отставать и не обгонять его. Чем дальше он вел меня по бесконечному коридору, тем больше мне казалось, что мы в какой-то заброшенной психушке.

– Кстати, забыл сказать, также здесь когда-то держали слетевших с катушек вампиров, – добавил вдруг король.

От его слов легче не стало. Я только все больше убеждалась, как мало знаю о своем родном городе.

– Боже, люди вообще в курсе, какая у вас тут дичь происходит? – спросила я, когда мы повернули налево и прошли мимо несколько дверей, с которых давно слезла краска.

– Нет, конечно, – ответил король и остановился. Он сунул руку в карман, и в следующий миг раздался лязг ключей. – Смертные не видят в лифте цифры ниже единицы, потому что наложена блокирующая магия. Так что спускаться на этажи минус один, минус два и так до минус десятого можем только мы, бессмертные.

– Как все продумано, – отметила я.

Пока король отмыкал дверь, на которой весела табличка с номером триста тридцать три, я спросила его:

– Как я поняла, вы все сотрудничаете с бессмертными ведьмами. О том, что Лилиана была одной из них, честно сказать, я не сразу догадалась, но заподозрила ее в том, что она связана с темными силами.

Его величество открыл дверь, петли заскрипели, а по моему позвоночнику пробежался колючий холодок, когда я вошла в тускло освещенную небольшую полупустую комнату и увидела того, кто сидел на больничной койке, отвернувшись лицом к стене, разрисованной разноцветными символами. Посередине большими черными буквами были написаны слова: «смирение», «прощение», «отрицание», «освобождение», «разрушение», «уничтожение». Они все повторялись по цепочке три раза. Пазл в голове быстро сложился, как только этот бессмертный, которого здесь держали взаперти, повернулся к нам и встретился с моим взглядом.

– Кто это, что он делает здесь и почему? – сквозь зубы процедила я, сжимая пальцы в кулак.

Бессмертный улыбнулся, а в его серых, напоминающих бушующий шторм глазах сверкнуло сначала алое пламя, а затем зрачки расширились, и в них поселилась тьма. Таким взглядом недавно напугал меня король. Я догадывалась, кто сейчас сидит передо мной на больничной койке, но искренне надеялась, что мои теории не будут подтверждены, однако в следующее мгновение мои мечты и надежды жестоко разбили.

– Я – ваша первая любовь, – бессмертный подошел и поцеловал мою руку.

Я тут же выдернула ее и вытерла о джинсы, скривившись.

– И, надеюсь, последняя, – процедила я. – Во время одного из ужинов дома у Лили ты был в перчатках, – вспомнила я, с ненавистью глядя на бессмертного. – Почему? И что вообще ты забыл у Лили?

Снова последовала отвратительная улыбка, которую хотелось стереть с лица того, кто воткнул нож в мое сердце дважды в прошлой жизни, когда я получила бессмертие.

– Тогда меня попросили рассказать о будущем организации Лилианы. Она хотела убедиться, что все идет по плану.

Я бросила изумленный взгляд на короля.

– Продуманности и тупости Лили я поражаюсь все больше, – произнесла я, после чего добавила: – Но почему ты в перчатках тогда был? Колдун, маг, демон, вампир или кто ты там теперь? – перечислила я, осознавая, что меня окружали все это время не только боги и бессмертные.

Воцарилась тишина. Меня, видимо, подготавливали к шокирующему ответу.

– Прикасаясь к любому предмету или к живому существу, я вижу его прошлое и будущее. Этот дар мне передался с укусом экиммонуда, – с гордостью рассказал о себе бессмертный, который, оказывается, мало того что владел опасным даром, так еще был и заражен. – Однако у всего есть последствия, – с грустной ухмылкой закончил он.

– Так ты привел меня сюда, чтобы это чудовище увидело мое будущее?

Я бросила на короля непонимающий взгляд. Чем больше я узнавала сегодня о мире бессмертных и вирусе экиммонудов, тем больше сил высасывала из меня абсурдность происходящего.

– Во-первых, у чудовища есть прекрасное имя: Константин, – напомнил о себе бессмертный. – Во-вторых, в последнее время я не вижу никакого будущего и прошлого, а только тьму, которая поглощает Бен-Йорк, и Безликих. Единственное место, где эти видения и кошмары меня не трогают, – эта комната.

Вдруг я вспомнила себя – я ведь тоже убегала от своего настоящего, прошлого и последствий, когда согласилась на игру с Лили. Стало даже жаль Константина, который прятался в этой коробке, притворяясь, что не видит картин о конце света, еще и зараженный вирусом. Аккуратно пробравшись в его сознание, я узнала, что на самом деле происходило с бессмертным и почему его держали в этом жутком месте, а затем стала рассматривать надписи на стене. Подойдя ближе, провела пальцами по слову «Безликие». В памяти разблокировались воспоминания, в которых эти неизвестные в алых мантиях напали на королевство Скарновест и пролили кровь многих, в том числе и моей матери.

– Я не знаю, кто они, но часто вижу их в воспоминаниях и в лабиринтах. И еще в твоем замке их встретила. – Обернувшись, я бросила короткий взгляд на короля.

– А я знаю, кто они, – с нотой горечи заявил Константин. – Это всадники правосудия.

Снова посмотрев на слово, написанное на стене, я ненадолго прикрыла глаза, мысленно оказываясь в лабиринте. Найдя черную розу Константина, разорвала его связь с лабиринтом и вернулась в реальность.

– С чего ты решил, что они всадники правосудия? – поинтересовалась я и взяла мел, лежавший на тумбочке возле кровати.

– Последнее видение как раз было с ними, – ответил Константин и оказался рядом со мной, указывая пальцем на стену, где были написаны слова: «смирение», «отрицание», «прощение», «освобождение», «разрушение», «уничтожение». – Они сказали мне, что лабиринт будет уничтожен тогда, когда ты прольешь кровь своих близких и тех, кого любишь. Только тогда за твоей душой придут всадники, и игра будет завершена.

Пока бессмертный рассказывал, я чертила пятиконечную звезду и шахматную доску внутри нее. Когда все было готово, отошла на несколько шагов назад и внимательно рассмотрела то, что вышло, мысленно дорисовывая линии к словам и символам, нарисованным Константином. По позвоночнику пробежался холодок, посылая колючие мурашки, а в следующее мгновение мел выпал из рук, и я зажмурилась от адской боли в висках – будто шипы, сброшенные розами, вонзались мне в голову. Александр с Константином одновременно оказались рядом и не дали мне упасть на колени.

– Тебя уже давно нет. – Я печально посмотрела в глаза Константина. – Ты никогда не видел прошлого и будущего, ты видел только то, что хотела передать мне Мара. – Приблизившись к нему, я положила руку ему на грудь. – Прости, – прошептала я и тотчас вырвала сердце бессмертного.

Король яростно схватил меня за запястье и повалил на пол. Его ненависть ко мне и то, как он жаждал меня задушить, лишь забавляли.

– Что ты творишь, Каролина? – прошипел король.

Я горестно усмехнулась, прежде чем спокойно ответить:

– Ты привел меня не к Константину, чтобы узнать, все ли совпадало с той правдой, которая мне известна по поводу лабиринтов, а к Маре, которая давно завладела разумом бессмертного. Что касается тех всадников, то по схеме и символам на стене я нашла спустя сотни лет ответ на вопрос, кто они и кому принадлежат. Это приспешники богини смерти, всадники правосудия, которые придут скоро за всеми.

Король отпустил мое запястье, и я смогла теперь спокойно подняться.

– Мы сейчас находимся в самом настоящем дурдоме, – высказалась я, бросив гневный взгляд на лежавшее напротив высохшее и покрытое черными венами тело бывшего уже бессмертного. – В нашу игру вторглась богиня смерти, а этого я боялась больше всего на свете, после того как рассказала тебе большую часть правды о прошлом.

Ночь VI

Уничтожение

POV: Королева

В висках снова возникла боль, и на этот раз она была такой сильной, что я до крови прикусила нижнюю губу, сдерживая крик и прогоняя из головы богиню смерти, которая пыталась вторгнуться в мое сознание. Зажмурившись, схватила себя за голову и, как мантру, повторила несколько раз «уходи». Почувствовав, как чьи-то крепкие руки оказались на моих плечах, открыла глаза и встретилась с взглядом, в котором бушевали беспокойство и страх.

– Твои глаза… – начал он.

– Моим разумом сейчас пыталась завладеть Мара, поэтому в глазах поселилась тьма, – закончила я, горестно улыбнувшись.

– Что ей надо от тебя? – с ненавистью процедил король, отпустив меня и поднимая трость с пола.

– Ей просто не нравится, что я снова пытаюсь ее обмануть в игре и переделываю историю так, как хочется мне, а не ей, – ответила я, поднимаясь и поправляя кофту. Взглянув на тело бывшего бессмертного и его сердце, валяющееся рядом, усмехнулась: – Вот что бывает с теми, кого я когда-то любила. Пусть даже это и была всего лишь любовь на два месяца. – Подумала минуту и поправила себя же: – Точнее, влюбленность. Во всяком случае, мне нельзя к кому-либо привязываться, иначе он или она умрет.

Присев на корточки возле тела Константина, Александр взял его руку, рассматривая черные вены. Король стал напоминать сейчас детектива, и это меня слегка рассмешило.

– В какой момент им могла завладеть Мара? – внезапно спросил он, не отрывая взгляда от мертвеца. – И все эти рисунки – символы, розы, змеи и пауки, их сделал не Константин?

– Возможно, Мара завладела им с тех пор, как его укусил экиммонуд, – предположила я. – По поводу рисунков и символов с записями – их, может быть, сделал и Константин, пока боролся с тьмой и душа его полностью не сгнила, скажем так. Богиня нашла слабую душу и решила ею воспользоваться, подстроив все так, что Константином заинтересуются и возьмут его на исследования и эксперименты, а затем ты притащишь меня сюда. Что самое забавное, Мара думала, что я, отдавшись воспоминаниям и чувствам, отвлекусь и не замечу, как из головы Константина она переберется в мою голову.

Король усмехнулся.

– Выходит, некоторые события, связанные с членами Совета, тоже подстроены Марой?

– Не знаю, – пожала плечами я. – Однако хочется верить, что она не узнает о том, что я подготовила для финала. – Поймав на себе подозрительный взгляд его величества, я загадочно улыбнулась и тут же надела маску «сестры». – Ладно, довольно болтовни, братец. Правду о вашем несчастном пациенте мы узнали. В следующий раз внимательнее выбирайте тех, чей «дар», – я показала пальцами кавычки, – собираетесь исследовать здесь. И да, с экспериментами над зараженными тоже будьте осторожнее.

Король в последний раз посмотрел на записи и рисунки, сделанные на стене, а затем мы покинули комнату. Оказавшись в коридоре и пройдя мимо нескольких дверей, с которых давно слезла краска, я вдруг остановилась и в следующее мгновение увидела, как в лабиринте одна из роз сбросила с себя пару алых лепестков и почернела. Черт! Это плохо. Очень-очень плохо! Разорвав связь с лабиринтом, я поспешила догнать его величество, который к тому времени свернул направо. Эти темные коридоры с обшарпанными стенами, тускло освещенные, начали меня душить. Я будто попала вновь в лабиринт, в котором уже устала бродить и искать из него выход. Хотелось скорее разрушить его и завершить игру, что длилась сотни лет.

Пока мы с королем были в лифте, я решила проверить, какого цвета его розы. Прикрыв на миг глаза, вновь установила связь с лабиринтом и принялась искать цветок и прозрачную нить, соединяющую душу Александра с розой. Прошла секунда, две, три, но мне так и не удалось найти розу короля, и это не то чтобы расстроило меня, а скорее в какой-то степени пробудило во мне беспокойство. Король однозначно что-то скрывал от меня. Однако как только я собралась спросить у него, все ли хорошо с его здоровьем, двери лифта открылись, и нас встретил бессмертный, которого я, когда притворялась Камиллой в спектакле Лилианы, встретила на одном из ужинов дома у Сойлер и описывала его как статного босса из офиса, а также потом пересеклась с ним в зале, где проходил суд.

В горле застрял ком, а в воспоминаниях пронеслись кадры, где грязные сильные лапы чудовища блуждали по моему телу, оставляя после себя следы, хоть и невидимые, но болезненные, точно ожоги. Пролетали года, века, мир менялся, но кое-что оставалось неизменным, и это – моя ненависть к отцу. После смерти матери, после всех безумств, в которые он погрузился… После того ада, через который заставил пройти нас с сестрами… Я похоронила имя отца и не желала больше никогда доставать его из могилы, а пересекаться с ним в новой жизни тем более не хотела и как могла игнорировала тот факт, что он был жив и ходил по этой земле, впитавшей столько крови, пролитой им же.

Сорвавшаяся с губ отца самодовольная ухмылка разожгла внутри меня огонь ненависти и желание внушить летучим мышам приказ расцарапать его идеальное тело и слишком гордое лицо, отомстив заодно и за то, что он сделал с Ангелиной несколько сотен лет назад. Не знаю, подделал ли отцу король воспоминания обо мне, но это не особенно волновало меня сейчас. Я все равно не смогу спокойно смотреть в глаза тому, кто в прошлом подарил мне столько кошмаров, сколько не пожелаешь и врагу. И не смогу спокойно играть роль сестры его величества.

Отец взглянул на меня и взял мою руку, приготовившись поцеловать ладонь в знак уважительного приветствия.

– Вы, должно быть, сестра его величества, – заговорил отец, и мне стало противно от его голоса сразу после первого слова. – Уже наслышан о ваших подвигах, слухи о которых гуляют по интернету, и рад, что наконец-то увиделся с вами вживую.

После того как отец поцеловал мою ладонь, я не могла отделаться от ощущения, будто в меня брызнули ядом. Все кругом стало сжиматься и давить, а воспоминания о ночи, где я оказалась в логове чудовища, вспыхивали и проносились, словно колесо, которое крутилось и не собиралось останавливаться.

– Прошу прощения, что сегодня я отсутствовал на собрании, – продолжил отец, переведя извиняющийся взгляд на короля. – Возникли некоторые проблемы с Белинским, которые надо было срочно решить.

Я спрятала руки за спину и стала считать мысленно до трех. На счете «раз» сжала ладонь, к которой прикоснулись недавно губы отца; на счете «два» – представила, как лезвием содрала кожу в том месте; на счете «три» – заблокировала воспоминания и натянула маску хладнокровия. В речи отца только идиот мог не заметить фальшивые ноты.

– Однако как только освободился, тут же, узнав, где вы находитесь, примчался к вам и к вашей замечательной сестре.

Внутри все сжалось. Каждое слово отца, казалось, было пропитано паучьим ядом. Почувствовав, видимо, с каким усилием я сейчас здесь стояла и смотрела на бессмертного, король решил спасти меня.

– Я очень ждал с вами встречи вечером, Владимир, но раз вы освободились и сами пришли раньше, то, может быть, пообщаемся где-нибудь в другом месте? – предложил деловым тоном Александр. – Где поменьше народу и лишних ушей.

– Разумеется, – согласился он. – Знаю, тут неподалеку есть кафе, в котором людей не так уж и много. Предлагаю туда прогуляться.

Я уже обрадовалась, что они сейчас уйдут, оставив меня с теми, кого предстоит сегодня же освободить от тьмы, однако радость резко потухла – меня внезапно окутало беспокойство. Не знаю, почему и из-за чего начала нарастать тревога, но в следующее мгновение я заглушила ее.

– Надеюсь, мы с вами еще встретимся, Каролина.

А я надеялась, что нет, но воздержалась произносить это вслух. Когда отец отлепил от меня хищный взгляд, я отступила в сторону, пропуская его к лифту. Оставшись наконец одна, с облегчением выдохнула и развернулась, услышав приближающие шаги. Гадать, кто шел по коридору, не пришлось.

– Помоги нам с Ангелиной вытащить отсюда Ала, – попросила Надия, а в глазах бессмертной сверкнула боль.

Войдя в палату, в которой еще недавно лежала под капельницами Анжи, я не сразу узнала в бессмертном, сидевшем на коленях на полу возле кровати, того самого Ала. Того, кто всегда разбрасывался шуточками и, соблазняя, заманивал жертв в свои сети. Сейчас он не был похож на охотника и на хищника, обрывающего нити жизни людям, а, скорее, напоминал потерянного ребенка, что стоял и не знал, куда ему идти.

Подойдя к Алу, я положила руку ему на плечо и увидела, где сейчас находится душа охотника и что испытывает. Охотник отключился от реальности и попал в лабиринт, в котором бродили души и горели алые розы, что когда-то цвели и плелись по каменным стенам. Ал бежал и взглядом искал среди тысячи душ ту, которую не мог отпустить. Не мог смириться и принять факт: Анжи ушла не потому, что ее убил вирус, а потому, что она отпустила свое прошлое и получила ответы на вопросы, что мучили ее сотни лет. Закрыв глаза и оказавшись там, в проклятом лабиринте, я схватила Ала за руку и мысленно, после того как встретилась с его взглядом, попросила: «Отпусти ее, пожалуйста».

Мое сердце пронзила такая боль, как если бы в меня воткнулось несколько десятков шипов, которые сбросили с себя розы, а в следующий миг я погрузилась в лабиринт воспоминаний Ала, увидев, с чего все начиналось у него с Анжи. После того как я отвергла Александра, его сердце собрала по осколкам и вернула ему обратно моя сестра-близняшка. Так, я увидела момент, где Анжи одарила охотника ангельской улыбкой и села за рояль, и услышала ее фразу, которая и вдохнула новую жизнь в Ала: «С этого момента я буду вашей музой». Картина сменилась, и теперь вместо величественного зала появился сад, в котором Анжи репетировала с Алом вальс. Они танцевали, запутывались, сбивались с ритма, но не переставали смеяться и с любовью смотреть друг на друга так, будто знакомы были уже вечность. Я вдруг почувствовала себя вором, который пробрался в чужой дом и украл счастье хозяев. То, на чем держался мир Ала. То, за что он цеплялся, чтобы не упасть в пропасть и не утонуть во тьме.

«Для тебя я буду звездой, которая никогда не погаснет», – эхом пронеслись слова сестры, и ко мне пришли следующие воспоминания, в которых Анжи смотрела на ночное звездное небо. Но когда она перевела взгляд на Ала, воспоминание погасло.

Охотник заметил, что я путешествовала у него в воспоминаниях, и вытолкнул меня. Вернувшись вместе с ним в реальность, первое, что я получила от него, – переполненный болью взгляд. В изумрудных глазах хищника не пылал огонек азарта, а отражалась бездна, в которую падала сейчас его разбитая душа. Я сжала крепче плечо Ала и заставила охотника взять себя в руки и выбраться из той бездны.

– Пройди свой лабиринт и освободи себя от прошлого ради нее, – процедила я, заглядывая в глаза охотника.

Кажется, мои слова подействовали на Ала, и это не могло не обрадовать меня. В последний раз бросив взгляд на кровать, на которой недавно лежала Анжи, охотник встал и молча покинул палату. Мы с Надией и Ангелиной недоуменно переглянулись и выбежали втроем следом, не забыв захватить наши пальто и кожаную куртку Ала со стула.

Оказавшись на улице, мы с девочками стали свидетелями следующей картины – Ал, подняв голову в небо и наплевав на ливень, лег на асфальт и раскинул руки в стороны. Что, черт возьми, с ним происходит?! Я смотрела на все это, и в голове не складывался образ охотника до и после. Ощущение, будто Ала подменили.

– Кажется, ему нужно время на принятие, что Анжи нет больше, – сказала Ангелина, тяжело выдохнув.

После ее слов я поняла, что лабиринт разрушать намного сложнее, чем я изначально представляла. На сегодняшнем примере убедилась, что, освободив одного от тьмы и прошлого, я сталкиваю в пропасть другого. Какая же я жестокая стерва! Однако, как бы я ни ругалась на себя, пришлось смириться и действовать дальше по плану, несмотря на боль, которая разрывала на части душу и мое сердце, когда розы в лабиринте становились белыми, а бессмертный покидал этот погрязший во тьме мир. В голове вдруг вспыхнула идея, и я не стала ее откладывать в дальний ящик, ведь кто знает, что ждет нас завтра и будет ли еще шанс наверстать упущенное.

Я подошла к Алу и легла на асфальт рядом с ним, повторив его позу. Теперь мы оба были словно упавшие с неба звезды.

– Вы сумасшедшие! – воскликнула Надия, оставшись стоять с Ангелиной у главного входа больницы под навесом.

Я улыбнулась, закрыв глаза и наслаждаясь моментом.

– Мы проживаем эмоции и чувства, не пряча их. – Повернула голову к охотнику, я открыла глаза. – Если тебе хочется кричать сейчас – кричи. Если плакать – плачь, но только не молчи. Молчание лишь сделает твою боль сильнее.

Переведя на меня взгляд, охотник произнес так, чтобы только я смогла его услышать:

– Все, что я хочу сейчас, – это задушить тебя.

– Тогда что тебе мешает это сделать? – усмехнулась я.

– Ты, – сорвалось неожиданное слово с его губ, заставив мое сердце сменить темп. – Я не хочу убивать тех, кто мне дорог и стал моей семьей. Тратить время на ненависть и месть считаю бессмысленным.

В моем сознании всплыл лабиринт, а спустя несколько секунд я увидела, как по каменной стене проползла маленькая трещина. Когда картина рассеялась, в сердце и висках кольнуло, словно тонкая игла вошла внутрь.

POV: Король

Народу в кафе, в которое мы вошли с отцом Каролины, к счастью, практически не было. В пустом помещении лишь приглушенно играла музыка. Заняв место возле окна, Владимир тут же подозвал официанта и попросил, чтобы ему принесли виски. Я отказался от заказа и, сцепив руки в замок, ждал, когда заказ моего собеседника выполнят.

Дождь за окном тем временем снова усилился и, казалось, не собирался прекращать заливать Бен-Йорк. Всегда носить с собой зонт здесь уже стало традицией. И пусть у меня его не было, но бессмертный соизволил поделиться своим, что, признаться честно, меня удивило. После книги-откровения Каролины и наблюдения, как королева реагировала на отца, змея внутри меня еще сильнее начала шипеть в его сторону, как будто предупреждала, что все заговоры и сплетни, настраивающие против меня Совет и остальных бессмертных, плел он, а не только Белинский. И если раньше я мог отрицать эту теорию и подозревать одного Белинского, то теперь, вспомнив о видениях Каролины, решил попробовать разобраться в том, какие цели преследовал Владимир.

Дождавшись, когда официант подаст виски и удалится, я первым начал беседу, разорвав тишину:

– Так что же за проблемы возникли, из-за которых вы даже пропустили собрание? Обычно я вас всегда в числе первых прибывших встречаю.

Я старался не упустить ни одного изменения в выражении лица Владимира, следил за каждым его движением. Бессмертный не спешил отвечать, словно специально растягивал время и наслаждался этим.

– Прошу прощения, что сегодня пропустил встречу. Я знаю, по какой причине вы собирали Совет. Думаю, здесь все очевидно: Виктор хочет войны с вами, – проговорил он, ставя бокал на стол. – Его душит жажда мести за убийство сына. С одной стороны, я вроде его понимаю. Да, потерять ребенка, пусть и приемного, это как потерять часть себя. – Владимир сделал короткую паузу. В его темных глазах сверкнул огонек, как будто предупреждая о коварных замыслах. – С другой стороны, согласитесь, ведь война здесь не приведет ни к чему хорошему и не закроет конфликты.

В его словах была доля правды, и в то же время они вызывали сомнения. Меня не покидало ощущение, что отец Каролины был главным кукловодом в мафии Белинского. Именно Владимир дергал всех за ниточки и находил слабые места бессмертных, на которые можно было надавить, чтобы все подчинились и действовали только по плану Владимира.

– Учитывая, какой хаос сейчас творится с лабиринтом, я уверен, вам не до войны с мафией, – четко выговорил он, явно вкладывая в каждое слово скрытые смыслы.

– Это так, – подтвердил я, не сводя с него взгляда. – В моих планах сейчас защитить Бен-Йорк от нечисти и разобраться, что происходит с лабиринтом.

Насчет второго я, конечно же, солгал. Я прекрасно знал, что с ним происходило и кто являлся причиной его изменений. Королева моих кошмаров времени зря не теряла и действовала за моей спиной, пока я пытался разобраться с другими и вывести лжецов и предателей на чистую воду.

– Вам, видимо, тяжело одному сейчас пытаться удержать все и не допустить, чтобы началась война.

Мне не нравилось, к чему подводил наш разговор Владимир. Я будто вел беседу не с бывшим королем, а с дьяволом. После каждого произнесенного его слова кафе переставало казаться уютным, скорее начинало напоминать клетку, на которую наложили иллюзии, поэтому все здесь выглядело чересчур ярким и приторным, а особенно мне не нравилась маленькая черная ваза с желтой лилией на нашем столе. Этот цветок словно намекал, что здесь что-то не так… Что меня пытались сейчас загнать в ловушку.

– К чему вы ведете? – хладнокровно спросил я, надеясь, что мое предположение не подтвердится.

– К тому, что вам нужна королева, Александр. – Бессмертный повторил мою интонацию, чем пробудил во мне желание разбить бокал с виски и воткнуть осколок в его ладонь. – Причина, по которой я сегодня не явился на собрание, заключается в том, что я пытался придумать, как отговорить Белинского от войны. Я пытался вразумить его и предлагал варианты перемирия.

Я усмехнулся, вспомнив шоу с летучими мышами и видения Каролины. Ее отец, сидя здесь передо мной, смотрел мне в глаза и лгал. Нагло. Уверенно. Гордо лгал. Чудовище внутри меня выпустило когти и приготовилось к нападению, однако я не спешил дать волю своей тьме, продолжая наблюдать за цирком, в котором клоун по имени Владимир веселил меня.

– То есть, – начал я, откинувшись на кожаную спинку стула, – вы хотите, чтобы я в качестве извинения за случившееся сделал предложение Анне Белинской и тем самым укрепил связь между нашими кланами, так сказать?

Бессмертный кивнул. Еще один нашелся, кто подталкивал меня к этому абсурду.

– Спасибо за предложение, но нет, – процедил я, а после взял бокал и допил виски бессмертного.

Почувствовав знакомый металлический привкус, усмехнулся. Все-таки змея внутри не зря шипела, а пустое кафе казалось не таким уж и уютным.

– Я сам разберусь с тем, кого хочу видеть на троне рядом, а кого – нет. Кстати, – я решил специально задать этот вопрос, чтобы проверить, что ответит и как выкрутится отец Каролины: – Вы знаете, кто сегодня заставил летучих мышей атаковать мой дом?

– Наверняка не знаю, но есть вероятность, что это мог сделать кто-то из сестер Власовых по приказу Белинского.

Бессмертный приплел сюда ведьм. Вот, значит, как он хитро действовал!

Оглядев помещение и снова взглянув на вазу с желтой лилией, стоявшую на столе, я понял, что здесь не так. Любимый цветок ведьм разоблачил обман. Я отделался от иллюзий и увидел, как на самом деле выглядело помещение, в которое меня заманили – обшарпанные стены, по которым до самого потолка плелись, словно змеи, трещины, а вместо столов и кожаных белых диванчиков и стульев валялись какие-то железки и остатки сгоревшей мебели. Мы же с Владимиром сидели не на стульях с мягкой кожаной обивкой, а на грубых табуретах, и на столе вместо белоснежной скатерти лежал толстый слой пыли. На фоне царившего здесь хаоса желтый цветок смотрелся словно пятно, которое художник, создававший свой шедевр в черных и серых оттенках, забыл приглушить или совсем замазать.

Снова взяв бокал, где на самом деле все это время было не виски, а человеческая кровь, которую налил не официант, а ведьма, та же, что наложила иллюзии на заброшенное после пожара помещение, я сжал его в руке. Он лопнул, разлетевшись на осколки. Некоторые из них вошли мне под кожу, и на деревянный стол, покрытый пылью, упало несколько капель крови.

– Вот что будет с теми, кто решит повторить подобное шоу или похитить мою дочь с ее друзьями.

Владимир усмехнулся – видимо, догадался, что я разоблачил все его замыслы. Тот, кого я спас и кто обещал мне помочь построить новый мир, рушил его и точил за моей спиной кол, готовясь воткнуть его прямо мне в сердце.

– И не забывайте, Владимир, что я вас создал, – напомнил и позволил тьме ненадолго сверкнуть в зрачке правого глаза, – и я же могу и уничтожить всех, в чьих венах течет моя кровь. – Выдержав короткую паузу, я властно добавил: – Моя тьма. Если у меня нет королевы, создательницы лабиринтов, это не значит, что я не могу и не знаю, как его уничтожить.

Наклонившись чуть вперед, шепотом добавил, наблюдая, как напрягся бессмертный и как в его темных глазах вспыхнула ненависть:

– Ваша любимая дочь мне много чего интересного рассказала о прошлом, в том числе и о вас, Владимир.

Встав из-за стола, я взял трость и, когда дошел до двери, обернулся в последний раз к отцу Каролины.

– Я надеюсь, что вы одумаетесь и прекратите это шоу безумий, Владимир. У меня нет желания воевать ни с вами, ни с вашим бывшим советником Белинским.

Ночь VII

Memento mori

POV: Королева

Музыка, гремящая на всю мощность, и алкоголь, льющийся рекой, кажется, унесли нас с Алом в другую реальность, где не было ни боли, ни вины, что грызла наши души. Уже в какой раз убеждаюсь, что ночной клуб, которым владел охотник, – рай для бессмертных. Стоило только войти сюда, как ты тут же отключался и погружался в совсем другой мир.

После того как Ал признался, что мешало ему меня задушить, и я увидела резкие новые изменения в лабиринте, мне стало понятно, как можно отвлечь охотника и в каком направлении двигаться дальше по лабиринтам его души. Пока король разбирался с членами Совета, я решила не вмешиваться в его дела и далеко не заходить, а провести оставшиеся часы с теми, кого больше всего хотела освободить от тьмы. И NEON, пожалуй, был лучшим местом, где можно оторваться и забыться.

Я предложила Алу поговорить здесь обо всем, и он согласился. Ангелине не очень понравилась моя идея, но все же она сдалась, и уже после первого бокала я увидела совсем другую старшую сестру. Из строгой и молчаливой дамы она превратилась в ребенка, что с горящими глазами рассказывает о своих радостях и мечтах. Когда чуть позже мне удалось подстроить, чтобы к нам за столиком присоединилась и Мия, которую я давно не видела и уже соскучилась по ее лучезарной улыбке, казалось, вся семья в сборе. Не хватало, правда, Анжи и короля. Слушая, с каким теплом Мия делится лучшими воспоминаниями об Анжи, я мысленно улыбнулась и почувствовала, как внутри подруги тьма постепенно отступает, а затем увидела, что одна из роз в лабиринте покрылась белыми пятнами и скинула лепесток.

– Я чувствую себя виноватой, – призналась вдруг Мия, поставив бокал на стол. – Я не дала тебе попрощаться с сестрой, позвонив слишком поздно, – она виновато взглянула на Ангелину.

О, началось мое любимое. Да простят меня боги времени за то, что я вмешивалась в историю и часто меняла ходы, рискуя, особенно сейчас, собственной жизнью. Какое-то время за нашим столом царила тишина, которую заглушала гремящая в колонках на всю мощь музыка. Поняв, что никто не собирался продолжать беседу и переключаться на другое, я придумала игру, надеясь, что с ее помощью смогу перекрасить еще несколько роз в лабиринте.

– Так, ребятки, вижу, у каждого из нас есть то, что мы еще не сказали тем, кто нам дорог. – Я обвела всех взглядом и остановилась на охотнике. – Предлагаю сейчас это и исправить. У всех ведь есть телефоны?

Все недоуменно переглянулись, а с губ охотника слетела усмешка. По его взгляду я поняла, что он догадался о моих планах, но мне было все равно, лишь бы все сработало сегодня и на еще одну пешку на шахматной доске стало меньше.

Первым телефон достал как раз таки Ал и показал мне его с выражением, мол, я знаю, что ты задумала, лиса. Прошла минута, и на стол положили свои телефоны и Надия с Мией, а последней, кто достал его, стала Ангелина.

– Даже у вечности есть свой конец, – выдохнула я. – Сейчас предлагаю вам всем по очереди позвонить тому, кто еще не услышал от вас важные слова. Кто знает, может быть, завтра наступит апокалипсис или рухнет лабиринт, а мы так и не сказали своим близким или друзьям то, что постоянно откладываем на потом.

Несколько минут ничего не происходило. Все молча пялились на свои телефоны, словно боролись с демонами, отговаривающими их взять и позвонить. Я закатила глаза и собралась уже первой взять телефон Ала и набрать короля, чтобы высказать все, что думала о нем, однако меня опередила Надия. Она взяла бутылку, сделала несколько глотков вина и только после этого, громко выдохнув, набрала того, кому собралась сказать то, что откладывала. Несколько тягучих секунд шли гудки. Надия от волнения успела за это время искусать себе губы. Я же с интересом наблюдала за ней и даже гадала, кому она могла позвонить еще, кроме короля. Шла секунда… Две… Три… Они тянулись, давили, и даже музыка не могла заглушить напряженную до предела паузу. Все, кроме нас с Алом, сидели в волнении и ожидали, когда раздастся голос на том конце, однако, к сожалению, трубку так никто и не взял. Надия горько усмехнулась, закончила вызов и положила телефон. Неоновые блики светодиодов прошлись по нашему столу.

– Я знала, что она не возьмет трубку, знала, что ее нет, но почему-то рука потянулась набрать именно ее номер, – заговорила Надия, когда Ал отпил виски из бокала.

– А кому ты звонила? – поинтересовалась я и откинулась на спинку кожаного дивана.

– Маме.

Всего одно слово, а внутри все пошатнулось и сжалось. Надия звонила мне, на телефон, который наверняка валялся где-то в спальне дома у Лили. Я взяла бокал и запила свои эмоции и чувства, чтобы они не вырвались наружу, а затем взглянула на старшую сестру – Ангелина делала то же самое, что и я. Вот это поворот! Черт, я уже начала жалеть о том, что устроила здесь, собрав всех за одним столом, но отступать было поздно.

– Я хотела сказать ей, что несмотря на то, что она натворила в прошлом, я благодарна ей за детство. За воспоминания, которые она подарила мне. За любовь, ради которой хотелось жить. За дни и ночи, проведенные вместе. За вальс кукол, под который мы втроем танцевали вокруг елки.

Каждое следующее предложение Надии все сильнее било меня в сердце, и после каждого на нем оставались порезы. Каждое разблокировало воспоминания, в которых раздавался детский смех, звучали знакомые ноты вальса. Я будто смотрела исторический фильм, где сначала появился величественный зал с роялем и гигантской елкой, сверкающей гирляндами, вокруг которой танцевала принцесса с отцом, пока мама играла, а после кадр сменился, показывая сад и качели. Не желая больше продолжать смотреть этот фильм, я выключила его и, осушив бокал вина, подвинулась к Надии и обняла ее, погладив по спине и встретившись взглядом с Ангелиной.

– Я уверена, что, где бы ни находилась сейчас твоя мама, она обязательно услышала твои слова, – нашла в себе силы сказать об этом вслух, смотря в глаза Надии.

Ал запил свою усмешку. Вот щенок! Сейчас его веселила и забавляла эта игра, но ничего, дружок, когда очередь дойдет до тебя, мы посмотрим, как ты будешь разговаривать с той, кому захочешь позвонить.

Оставшись сидеть рядом с Надией, я посмотрела на Ангелину, которая, кажется, не собиралась никому звонить. Я уже хотела применить на ней внушение, как вдруг сестра потянулась за телефоном, и все же почему-то снова вернула его на стол.

– Я бы хотела позвонить еще одной своей сестре, но ее, к сожалению, здесь нет. Однако… – сделала бессмертная акцент на последнем слове, выдержав паузу, – мне всегда кажется, что она где-то здесь. С момента судной ночи ее присутствие я чувствую везде.

– Возможно, в тебе сейчас заиграло вино, – предположила Мия, и Ангелина с Алом усмехнулись.

Я сдержала смех, но то, что старшая сестра чувствовала мое присутствие, меня насторожило. Ведь, как и остальным, король ей внушил, где я, и подделал воспоминания обо мне, а значит, Ангелина не должна была чувствовать что-то подобное.

– В общем, у меня нет для той сестры таких слов, которые я хотела бы ей сказать, – ответила Ангелина.

Я погрузилась в лабиринт и нашла ее алую розу. Лжешь, сестренка. Тебе есть что сказать мне.

– Если только вопрос, на который я бы хотела от нее получить ответ, – добавила она.

Любопытство внутри меня выпустило когти. Я теперь не успокоюсь, пока не узнаю, что это за вопрос. Прокрутив в голове все варианты и взвесив все за и против, приняла решение осторожно надавить на старшую сестру и выведать все.

– Что за вопрос?

Очевидно, Ангелина не собиралась его озвучивать, но я влезла в ее сознание и аккуратно подстроила событие так, что в следующий момент она захотела поделиться с нами этим таинственным вопросом.

– Почему она убивала тех, кого я любила в прошлом?

Услышав вопрос, я погрузилась в лабиринт воспоминаний и принялась перебирать эпизоды, начиная с момента, где просила Алекса жениться на сестре и скрыть тайну, кто настоящий отец Надии. Пришлось половину прошлой жизни перемотать, чтобы наконец-то найти в одном из отрывков того, кого я убила руками Анжи. Окружающая реальность в этот момент перестала для меня существовать, и из головы вылетело, что я сейчас не Каролина, а Кара, «сестра» его величества.

– Потому что они все были предателями и хотели использовать тебя.

До меня поздно дошло, что я сказала это вслух. Черт, черт, черт! Мысленно стукнув себя по лбу, я влезла всем, кроме Ала, в сознание и внушила, что они не получили от меня ответ на вопрос Ангелины. Я бы рассказала старшей сестре, почему мне пришлось убить ее первую любовь, но не здесь и не сейчас. Увидев, каким неодобрительным взглядом наградил меня охотник, налила себе в бокал вина и выпила.

В висках резко кольнуло, а в голове всплыла картина – в лабиринте одна из трещин исчезла. О нет, это очень плохой знак. В мой план вмешался тот, кто не хотел, чтобы игру завершили по моему сценарию, и я даже знаю, кто это. Игнорируя голос в голове, я продолжила как ни в чем не бывало сидеть за столом с бессмертными и ждать, кто следующий начнет звонить кому-нибудь. Ал смотрел на меня, а я на него. Наша дуэль продлилась недолго – телефон взяла Мия, и мы все тут же метнули на нее любопытные взгляды. Бессмертная тем временем выпила, закусила пиццей, сделала глубокий вдох и выдох и только затем набрала номер.

Гудки шли долго, мы уже думали, что трубку не возьмут, однако чудо все-таки произошло – на том конце раздался усталый женский голос:

– Боже, Мия, ты опять в клубе?

Бессмертная грустно улыбнулась. В ее глазах сейчас была сплошная боль и вина, душившая ее, точно обвившая шею змея. Закрыв глаза, Мия произнесла на одном дыхании:

– Я люблю тебя, сестра. Прости за все.

Почти сразу послышался ответ:

– Тебя я готова простить за все, но только не за то, что ты опять ищешь себе ночные приключения, из которых мне потом тебя вытягивать. Марш домой, пока я не прислала за тобой охотников!

Мия засмеялась, а я в следующее мгновение увидела, как в лабиринте алые розы сестер наполовину стали белыми. Когда бессмертная ответила сестре, что скоро будет дома, и завершила звонок, все уставились на меня.

– Дамы вперед, – хищно произнес Ал, подталкивая ко мне свой телефон.

Я поняла его намек и потянулась за телефоном. Осушив бокал до дна, нажала на первый попавшейся контакт и похолодела, когда увидела, чье имя высветилось. Гудки шли недолго, но за это время, казалось, бессмертные за столом успели просверлить во мне дыру взглядом.

– Да, я слушаю, – раздался голос короля.

Мне кажется или музыка действительно стала тише, как будто все хотели услышать, какую глупость я сейчас ляпну его величеству? Ладно, это будет даже забавно. Интересно, в каком смысле Александр воспримет мои слова? Главное – не переиграть и сделать так, чтобы все за столом поверили, что я действительно «сестра» короля.

– Я люблю тебя.

Шла секунда… Царила тишина. Прошли две секунды… За столом все боялись лишний раз моргнуть. Пролетели три секунды… И тут мое сердце резко сменило темп, а до меня дошло, что я забыла добавить слово «брат».

– Вы пьяны, Каролина? – задал уточняющий вопрос король после паузы, во время которой я пережила целый апокалипсис.

– Да.

Ал был готов задохнуться от смеха, когда я завершила звонок и бросилась к бутылке. Какая же я ужасная сестра все-таки! Мне от самой себя стало противно и смешно одновременно.

– У-у, у вас с братом все сложно, да? – поинтересовалась Мия, и я сначала впала в ступор от ее вопроса, а потом усмехнулась.

– Да они типичные брат и сестра, – махнул рукой Ал. – Сегодня враги, а завтра семья.

Надия с Мией одарили меня понимающим взглядом, в то время как Ангелина не совсем поверила в слова охотника, но не стала докапываться до истины. Я ей была за это благодарна от всей души.

Итак, нашу игру завершал охотник. Наконец очередь дошла до него! Когда мы все теперь перевели на него взгляды, Ал взял телефон и, прежде чем набрать короля, остановился на контакте Анжи. Надия сжала его плечо, и через секунду Ал нажал на следующий контакт.

– Я сейчас опять услышу признание в любви? – тут же взял трубку король.

– Короче, если завтра наступит апокалипсис, то знай, ты был лучшим братом для меня! – с гордостью произнес охотник.

– В подобном признаются в двух случаях: либо когда выпьют, либо как раз в день апокалипсиса.

Я прыснула со смеху. То, как это произнес король, создавало впечатление, что он уже пережил все это и уже знал, что в такие моменты говорят люди. Когда Ал положил телефон на стол, я встала и громко зааплодировала.

– Мы все молодцы! Я надеюсь, что теперь нам всем стало хоть немного легче. – Я взглянула на Ангелину, на вопросы которой мне еще предстояло ответить. – Что касается тех, кого нет рядом с вами в данный момент, то рано или поздно, я уверена, они придут к вам во сне и ответят на ваши вопросы.

Стоило мне сказать это, как в голове возникла идея, каким образом можно дать ответы старшей сестре и как подстроить события так, чтобы Надия узнала всю правду о своих настоящих родителях. Я почувствовала себя и победителем, и злодеем одновременно, но в любом случае мне нужно было всех освободить от тьмы и разорвать связь с лабиринтом, заплатив за это хоть ценой собственной жизни.

Когда музыка сменилась, я оглядела всех и поняла, что пора им всем показать, что надо жить здесь и сейчас, а не цепляться за прошлое и за тех, кого больше не вернешь. Взяв бутылку, с вызовом посмотрела на Ала, который был мрачнее ночи.

– Ничего не знаю, но кто сегодня не танцует и не пьет, тот завтра не живет, – бросила я и выпила.

Возможно, я плохо притворялась «сестрой», но зато отлично скрывала то, что приготовила для всех, кто сидел за столом, и пусть уж для них я буду эгоистичной стервой, чем никем. Да простит меня Мара, но игра завершится сегодня так, как хочу я.

Музыка, цветные неоновые подсветки, алкоголь – все это вскоре смешалось и отправило нас в другую реальность. Реальность, в которой жили здесь и сейчас, наслаждаясь каждым мгновением, цепляясь за любую возможность поймать то, чего завтра может не быть. Я слилась с толпой и отдалась танцам. Вскоре ко мне присоединились Надия и Мия, и мы втроем отрывались, не стесняясь ничего и никого. Почувствовав себя Камиллой, которая когда-то сбежала сюда и спряталась от матери, я улыбнулась и схватила Мию за руку, закружив ее. Подруга звонко рассмеялась, а в следующее мгновение закружила и меня. Голос Мары в голове что-то шептал, но я упорно его игнорировала и продолжала двигаться с подругой в такт музыке и ловить на себе хищные мужские взгляды. Интересно, если бы здесь сейчас находился мой «братец» и видел, что я вытворяю, то что бы он сделал? Отправил бы в психушку?

Усмехнувшись, я выбросила эти мысли из головы и, закрыв глаза, позволила одному из бессмертных положить руки мне на талию. Не знаю, сколько прошло времени с того момента, но когда чужие губы прикоснулись к моей шее, меня будто ударило током, а реальность поделилась на до и после. Резко развернувшись, я увидела нахальную ухмылку отца, затем образ сменился и появился Белинский, в чьих глазах горело алое пламя, а после и он рассыпался в стаю летучих мышей, и на его месте спустя секунду вырос Безликий. Что, черт возьми, происходит?! Зажмурившись, я сжала пальцы в кулак, однако когда разжала их и открыла глаза, передо мной стоял обычный бессмертный, только на левой щеке у него была маленькая татуировка – паук.

Не знаю, что со мной произошло, но карие глаза незнакомца притягивали меня, словно магнитом, и уже в следующий миг я завладела его губами. Бессмертный не растерялся и сразу усилил поцелуй. Пока наши языки танцевали свой танец, я пыталась хоть что-то почувствовать, однако ни бабочек в животе, ни горящего пламени не было. Все, что царило внутри меня, – пустота и холод. Тогда почему я повелась на его карие глаза? Этот вопрос словно метель ворвался в голову и заставил меня разорвать поцелуй. В последний раз заглянув в глаза бессмертного, я внушила ему, что он не видел меня здесь, а затем вновь слилась с музыкой и толпой.

Когда вскоре я пересеклась с Надией взглядом, мне в голову ударила галлюцинация, в которой я увидела белую окровавленную розу в глазу бессмертной. От этого у меня слегка закружилась голова, и я направилась к барной стойке, что оказалась ближе, чем столик Ала. Кругом все плыло, пока я пробиралась сквозь толпу и проклинала богиню смерти, ни капли не сомневаясь, что все происходящее со мной в данный момент было ее рук делом. Наконец-то выбравшись из толпы, я попросила у бармена любого вина. Как только он налил мне, тут же залпом выпила и поставила бокал на стойку. Голос в голове продолжал звучать. Назло ему я опять попросила вина и снова выпила. Голос заткнулся, но теперь в голову стали рваться воспоминания, и я вновь обратилась к бармену.

Так продолжалось снова и снова. Вновь и вновь. Я глушила видения, воспоминания, галлюцинации. Они рвались ко мне, словно звери, но я убегала от них, пряталась. Так продолжалось до тех пор, пока тьма не догнала меня и не забрала к себе, разрушив все мои планы на сегодняшний финал игры.

Ночь VIII

Королева кошмаров и лабиринтов

POV: Король

Как только я вышел на улицу под дождь, в голове у меня вспыхнула довольно интересная картина – королева в белом платье в лабиринте, по стенам которого ползли трещины, а в следующий миг – Безликий с сердцем в руке.

Потом все исчезло, а передо мной появилась Анна собственной персоной с зонтом в руках. Уж кого угодно, но ее встретить здесь я точно не ожидал. Она подошла ко мне вплотную, но стоя рядом с ней под зонтом, все, что я чувствовал, – как невидимая змея обматывает шею и шипит мне в ухо, будто предупреждая об исходящей от бессмертной опасности.

Дождь не прекращался, Анна молчала, убивая меня взглядом. В ее глазах не отражалась ни тьма, ни ненависть, ни обида, но, время от времени я замечал в них странную искру. В какой-то миг на месте бессмертной оказалась королева моих кошмаров – в моем видении она тянула руку к моему лицу. Когда галлюцинация исчезла, я схватил дочь Белинского за запястье, не давая ей ко мне прикоснуться, и процедил:

– Что ты здесь делаешь?

Грустная улыбка расцвела на лице бессмертной, когда она вырвала руку из хватки.

– Пришла убедиться, что с тобой все в порядке. Мы не виделись с тобой с момента аварии.

Я оглянулся и обнаружил, что там, где только что сидел отец Каролины, теперь никого не было. Только желтая лилия не исчезла – так же одиноко стояла в вазе в пустом заброшенном кафе. Значит ли это, что ведьма все еще где-то здесь поблизости? Я с подозрением посмотрел на Анну.

– Что тебе известно о планах отца? – напрямую задал я вопрос, построив вокруг нас невидимый барьер, который скрыл наше местонахождение. Нас не могли ни найти, ни подслушать.

Анна вновь наградила меня улыбкой, но на этот раз сердитой.

– Отец, отец, отец, – раздраженно сказала она, закатывая глаза. – Я для всех вас не существую вообще, да?

В этот момент Анна стала напоминать ребенка, на которого близкие не обращали внимания, но зато ею пользовались другие, чтобы получить важную информацию о ее влиятельных родителях. Я устало выдохнул, ведь отчасти все так и было. Несмотря на то что Анна вызывала во мне только отвращение, я все равно пользовался ею, зная, что она давно в меня влюблена, когда приходилось что-то узнать о замыслах Белинского. Бессмертная была всего лишь пешкой, от которой я мог избавиться, если она перестанет приносить пользу.

– Как только мы все стали вампирами, всех стало волновать одно – власть и месть, – последнее слово бессмертная произнесла с такой ненавистью, словно собралась кого-то отравить.

Однако если бы не ее откровение, я бы не собрал весь пазл происходящего и не выяснил бы, чего Белинский жаждал теперь больше всего. За убийство сына он хотел лишить меня трона. Какая сладкая и глупая месть одновременно. Я на миг даже пожалел, что в прошлом спас Белинского от смерти, обратив его в бессмертного. К моему сожалению, некоторых людей новая жизнь погубила и испортила их еще больше. Теперь я понимал, насколько тяжело было Каролине нести этот груз – осознание, что она не спасла на самом деле никого от смерти, а столкнула всех в пропасть, к тьме.

– Ни один не поинтересовался, как я себя чувствую, когда я пришла в себя после аварии! – Анна, видимо, решила выплеснуть все, что накипело у нее внутри. – Первым, что я услышала от отца, когда собралась войти в его кабинет в ту ночь, было это мерзкое «да очнется она, куда денется». – Бессмертная горько усмехнулась. – Действительно, куда я денусь?

– Мне жаль, что все так вышло.

Я знал, что мои слова прозвучали фальшиво, глупо и бессмысленно, но ничего другого сказать Анне не мог.

– Да ничего тебе не жаль! – чуть ли не на всю улицу воскликнула бессмертная. – Тебе плевать на всех, кроме себя, – прошипела она, словно змея, и в глазах сверкнуло алое пламя.

– Ты пришла сейчас, чтобы убедиться, что я в порядке, или сказать, какой я эгоист, мразь и тому подобное? – равнодушно остановил я Анну. – Я и без тебя знаю, какой я, Анна. – Наклонился так, что теперь наши глаза находились на одном уровне. – Увы, другим быть не могу и не подстраиваюсь под чьи-либо ожидания.

Глаза бессмертной свернули алым пламенем, а змея, что все это время тихо шипела мне в ухо, зашипела громче, и я понял, зачем на самом деле здесь появилась Анна – она пришла не одна, а с подругой-ведьмой, которая пряталась сейчас за углом. Меня хотели отвлечь от готовящегося преступления в центре Бен-Йорка. Усмехнувшись, я схватил Анну за руку и переместился с ней на крышу главного небоскреба, находившегося в части Нового мира, как называли жители это место. Указав тростью в сторону, где располагался гигантский лабиринт, поглощающий постепенно границы города, прошептал Анне на ухо:

– Видишь то место? Там окажется твой отец, если организует сегодня массовое убийство в центре Бен-Йорка. Советую прекратить эти дурацкие игры и перестать лгать мне, иначе разговаривать будем по-другому.

Анна поняла, что ее раскусили, и выдернула руку, с коварной улыбкой шагнув к краю крыши.

– Там окажется твоя сестра, если ты не извинишься перед отцом.

Я захотел схватить бессмертную за шею, но не успел – она сбежала, переместившись куда-то. Выругавшись, я представил, как оторву всем членам мафии головы, если они продолжат нарушать правила и законы мира бессмертных, а затем переместился в заброшенный замок, в то место, в котором Каролина в моих видениях должна была кого-то убить, а затем наслать на город стаю воронов. Опираясь на трость, я опустился на корточки, поднял черное перо, и спустя мгновение на телефоне заиграла музыка. Положив перо ворона, я встал и достал из кармана телефон – звонил охотник, который наверняка сейчас пребывал в алкогольном трауре.

– Да, я слушаю, – ответил я, разглядывая пол, покрытый трещинами и пылью.

– Я люблю тебя, – вместо мужского голоса послышался женский на фоне гремящей музыки.

Слова королевы прозвучали настолько фальшиво, что хотелось зажать уши. Уж что угодно, но признаваться в любви она явно не умела, да и вообще не была способна любить. Зная ее прошлое, я отчасти понимал, почему Каролина отрицала чувства и запрещала себе влюбляться – потому что рано или поздно она убивала тех, кого полюбила.

– Вы пьяны, Каролина? – решил уточнить я.

– Да.

– Ну я так и понял, – сказал я, однако королева уже бросила трубку.

Прошла пара секунд, и я вновь попал в лабиринт, где ползали по трупам черные змеи, а голоса жертв пели зловещий гимн, состоявший из последних фраз, которые они произносили перед тем, как я оборвал им нити жизни. Увидев среди трупов Надию, я подбежал к ней, а в следующее мгновение из ее глаз потекла кровь. Не в силах больше здесь находиться, я зацепился за мелодию телефона и выбрался из лабиринта.

– Я сейчас опять услышу признание в любви? – спросил я, подняв снова перо ворона и рассматривая его.

Мне совершенно не нравилось, как складывались события и какие галлюцинации приходили, показывая то, что, возможно, сбудется в ближайшее время.

– Короче, если завтра наступит апокалипсис, то знай, ты был лучшим братом для меня! – ответил тем временем Ал.

Увидев, что в башню залетел ворон, а дождь наконец-то прекратился, я отпустил перо.

– В подобном признаются в двух случаях: либо когда выпьют, либо как раз в день апокалипсиса.

Ал бросил трубку, а я в этот момент, встретившись взглядом с вороном, снова оказался в лабиринтах, по каменным стенам которого плелись алые розы. Вместо трупов вокруг теперь были кровавые лужи, а напротив стоял Безликий в алой мантии. Что за чертовщина? Либо Каролина заразила меня своим безумием, либо так сходили с ума те, кого укусил экиммонуд. Похоже, мне пора принимать таблетки не только от жажды крови.

Безликий исчез, на его месте появилась королева моих кошмаров в белом платье, в том месте, где билось ее сердце, тут же образовалось бордовое пятно, а в следующий миг тело Каролины рухнуло, рассыпавшись в прах. Змеи зашипели так громко, что я не выдержал и зажал уши, падая на колени.

Не знаю, сколько прошло времени, но как только все прекратилось, вновь появился Безликий и протянул мне сердце:

– Уничтожь лабиринт, и освободишься от этих кошмаров.

И тут я понял, что за чертовщина происходит. В мой разум сейчас вмешалась королева моих кошмаров. Встав и прижав Безликого к стене, я вырвал ему сердце, и только тогда вернулся в реальность, выбравшись из лабиринта. Нет, Каролина, вы не заставите меня так просто убить вас. Сжав сильнее трость, я подошел к краю башни.

POV: Королева

Меня встретили уже знакомые, почти родные, каменные стены лабиринта, по которым плелись алые розы, а из щелей тянуло мерзким холодом, окутывающим тело. Заметив кое-где на стенах небольшие трещины, я обрадовалась – все-таки потихоньку, но с лабиринтом разрушалось проклятие. Я сейчас не сомневалась в том, что меня вызвала сюда Мара, которая все же ворвалась в мое сознание, уничтожив построенные мною барьеры. Оглядевшись, я скрестила руки на груди и неспешно пошла куда глядят глаза. По стенам пробегали тени, но я не обращала на них внимания, продолжая идти и сворачивать наугад. Чем дальше шла, тем сильнее ощущала холод.

Вскоре по стенам начали бегать не только тени, но и черные мерзкие пауки, от вида которых я каждый раз вздрагивала и кривилась.

– В первом лабиринте были только розы, во втором появились змеи, принадлежащие королю, а теперь эти мелкие твари, – разговаривала я сама с собой, с отвращением глядя на паука, пробежавшего по полу возле кровавой лужи. – О, кровь! – Я присела на корточки и опустила в лужу палец. – Ну давай, удиви меня, Мара.

Я так надеялась ее увидеть, но вместо этого, когда попробовала кровь, увидела своего отца и как чьи-то клыки вошли в мою шею. Последняя картина очень насторожила меня. Если бессмертный укусит бессмертного, то они оба либо умрут, либо превратятся в экиммонудов. А вот если король бессмертных укусит королеву или наоборот, произойдет обмен силами или объединится тьма. И ничего из перечисленных фактов мне не нравилось. Я чувствовала, что кто-то готовился перевернуть шахматную доску и не дать мне завершить игру.

Непонятные, но пугающие видения вскоре прекратились, и я встала, замечая, как за мной росла чья-то тень. Развернувшись, увидела вышедшую из тумана фигуру Безликого – приспешника богини смерти.

– Что, Мара поленилась и поэтому тебя прислала? – скрестила руки на груди я.

– Memento mori, – монотонно пробубнил Безликий и собрался исчезнуть, но я резко схватила его за мантию и прижала к стене лабиринта.

– Что все это значит?! – прошипела гневно я.

– Memento mori, – повторил Безликий.

Ощущение, что я разговариваю с роботом, а не с живым существом. Я закатила глаза, а после в голову пришла безумная идея, и я не стала откладывать ее в дальний ящик – потянулась, чтобы снять капюшон с Безликого и узнать, наконец, кто это или что это.

Еще никогда я не была к успеху так близко, но его тут же отняли у меня. Мы с Безликим поменялись местами – теперь я оказалась прижатой к холодной стене лабиринта. Усмехнувшись, приготовилась бросить саркастичный ответ, как вдруг сердце Безликого кто-то вырвал, и его тело рухнуло и мгновенно превратилось в прах, а лабиринт в этот момент пошатнулся.

– Какого черта происходит?! – вырвалось у меня, я была близка к состоянию шока.

– Это я у вас хочу спросить, сестрица, – процедил король и схватил меня за руку.

Лабиринт исчез, а когда я открыла глаза, передо мной сидел Александр, держа меня за запястье. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что была все в том же клубе NEON и сидела за барной стойкой, а все вокруг пялились на нас, как на каких-то знаменитостей. От такого количества внимания я почувствовала себя неловко. Когда его величество отпустил мое запястье, я взяла бутылку, из которой бармен недавно наливал вино, и приготовилась выпить, но король забрал ее и поставил подальше от меня.

– На сегодня с вас достаточно, – проговорил он, и я услышала в его голосе злость и угрозу.

Кажется, дома «брат» оторвет мне голову, ведь по его взгляду я поняла, что успела еще что-то в клубе натворить, но не помнила этого. Когда король взял меня под руку, помогая встать, я подмигнула бармену и послала ему воздушный поцелуй.

– Надеюсь, еще встретимся, красавчик. У вас здесь очень вкусное вино. Расслабляет и уносит туда, где нет проблем.

Перед выходом из клуба нас остановила незнакомая мне бессмертная. В ее глазах, напоминающих янтарь, горел огонь радости. Она будто впервые в жизни встретила своего кумира.

– Можно ваш автограф? – восторженно спросила она.

Король бросил недоуменный взгляд на меня, а затем на Ала, как будто спрашивая у него, мол, что я успела новое натворить или во что всех втянуть. Я же немедля кивнула и поинтересовалась, где оставить автограф. Бессмертная растерялась, когда ручку у себя в маленькой сумочке нашла, а блокнот или хоть клочок бумаги – нет. Пока она расстроенно смотрела на меня, я взяла ручку и с улыбкой оставила подпись, которую еще и только что придумала, у нее на груди. Почувствовав, как тем самым сделала бессмертную счастливой, на миг я увидела, что в лабиринте одной белой розой стало больше, и даже загордилась собой. Оказывается, некоторых очень просто было освободить от тьмы, но жаль, что таких бессмертных мало.

Когда мы все, включая и короля с Ангелиной, оказались на улице, я зацепилась взглядом за то место, где в прошлый раз на меня напал экиммонуд. Воспоминания так неожиданно разблокировались, что пришлось аж протрезветь. Пока Ал усаживал Надию с Мией в машину, а король о чем-то разговаривал с Ангелиной, я подошла к месту, где меня чуть не укусил экиммонуд.

Это было так давно, но по воспоминаниям, которые проносились, словно старый фильм, казалось, будто все произошло вчера. Экиммонуды, прошлое, тьма, лабиринт, души, розы, игра, у которой не было конца, – все это промелькнуло сейчас в голове, вызывая у меня ненависть к самой себе. Я упала на колени и ударила кулаком по мокрому асфальту. Злость на саму себя разрывала меня на части, душила, словно змея, что обвила шею, а голос в голове тем временем насмехался надо мной. Над той, у которой был гениальный план, как спасти всех и освободить от тьмы и прошлого, но его уничтожили. Я почувствовала себя внезапно ужасным автором, который предал своих читателей, не справился со своей задачей, испортил финал сюжета.

Закрыв глаза, я позволила себе заплакать. По лицу потекли слезы, и я представила, как вот-вот шагну в пропасть, в объятия тьмы, но вдруг ощутила, как кто-то прикоснулся ко мне, вытирая мои слезы, и открыла глаза. Передо мной сидел он – король. Дьявол. Чудовище. Моя тень и ошибка. Тот, кого, как мне казалось, я спасла от смерти и подарила ему новую жизнь, но на самом деле столкнула его в пропасть, из которой он выбирался сам, пока я убегала и пряталась от прошлого и последствий. И сейчас было так странно встретиться с его взглядом, в котором не отражалась ни ненависть ко мне, ни ярость, ни обида, а лишь… понимание?

– Я снова подвела вас, да? – произнесла я, выдавив усмешку. – Я ужасная сестра и королева.

Когда очередная слеза скатилась, оставляя после себя кровавую дорожку, король вытер ее большим пальцем, но не отвел от меня взгляд.

– Ты единственная, кто достойна быть королевой и спасти нас всех от тьмы.

Каждый раз, когда Александр переходил на «ты», его слова звучали по-другому. Я будто разговаривала не с королем или дьяволом, а с тем самым Алексом, которого мне так не хватало, особенно сейчас, в тот момент, когда я проигрывала в собственной игре и была готова отдать шахматную доску богине смерти.

– Борись, Каролина, – продолжил он, заглядывая мне в глаза, словно пытался таким образом поделиться со мной силой. – Не позволяй богине смерти завершить игру за тебя. Проведи нас всех по лабиринтам правосудия и затем уничтожь его так, как считаешь нужным.

– А как же твои планы? – спросила я, прищурившись.

Король улыбнулся уголком губ.

– Постараюсь их завершить, пока ты будешь обрывать у всех связь с лабиринтом.

Похлопав меня по плечу, он встал, сзади него засигналил автомобиль. Король протянул руку, и я ее приняла, поднимаясь с асфальта. Вернувшись к машине, я узнала, что Мию забрал и отвез домой Тимофей, а меня, Надию, Ангелину и Ала собирался отвезти его величество. Старшая сестра смотрела что-то в телефоне, Надия спала, положив голову мне на плечо, Ал что-то рассказывал королю, за окном проносились здания и небоскребы, а я перебирала новые варианты, как можно было освободить всех от тьмы так, чтобы и не ждать каждый раз встречи с ними, и чтобы Мара не смогла понять, что я делаю и как. После того как король проехал мимо памятника королеве Иоланде, я вспомнила, как, а вернее, каким образом я собралась ответить на вопросы старшей сестры. Переведя на нее взгляд, я мысленно сделала глубокий вдох и выдох, а затем закрыла глаза, создавая контакт с Ангелиной и подстраивая так, чтобы она заснула.

Мы с сестрой перенеслись в прошлое: родной сад и круглая беседка, по которой плелись алые розы, – то место, где обычно мы с сестрами секретничали и обсуждали сплетни. Пока Ангелина оглядывалась и пыталась понять, что происходит, я молча села за стол и налила чай себе и ей.

– Садись и задавай свои вопросы, пока время не вышло, – указала взглядом на свободный стул напротив.

– Я не загадывала встретиться с тобой здесь, – с отвращением глядя на меня, бросила Ангелина, скрестив руки на груди.

– Зато я загадывала, – ухмыльнулась я и повторила ее жест, откинувшись на мягкую спинку стула.

Дождавшись, когда наконец старшая сестра неохотно сядет за стол, я помолилась всем выдуманным и нет богам, чтобы нам хватило времени поговорить и навсегда отпустить все обиды и ссоры. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, как на незнакомцев, которые в прошлом были близки, а в настоящем – чужими. В беседку залетела бабочка и села на одну из роз. Поняв, что сестра так и будет тянуть напряженную паузу, я решила объясниться первой.

– Слушай, я понимаю, что ты ненавидишь меня за то, что произошло в ту ночь, но…

– Если этот сон послал мне дьявол, то даже не знаю, чем я его так обидела, – перебила меня Ангелина, со скучающим видом рисуя ногтем невидимые узоры на столе.

Старшая сестра сейчас играла на моих нервах. Дыши, Кара. Сама же захотела поговорить с ней. Я сделала глубокий вдох и выдох, а затем, поймав взгляд Ангелины, собрала все свои силы и разнообразила наш сон – вместо сада с высокими красивыми деревьями, в котором цвело множество кустов белых и алых роз, вокруг нашей беседки начали проноситься воспоминания. Кадр сменялся за кадром, показывая все моменты, что я видела в снах, когда играла с Лили в дочки-матери. Наблюдая за реакцией сестры, я довольно улыбнулась и через пару мгновений остановила воспоминание, где Ангелина, подбежав к фонтану, куда только что рухнул мужчина, упала на колени. Сестра, сдерживая боль внутри, на секунду прикрыла глаза, прикусила нижнюю губу и перевела на меня взгляд, в то время как я перемотала воспоминания чуть назад и остановила на моменте, где ее бывший возлюбленный, пока все танцевали вальс в величественном зале, подсыпал яд в бокал.

– Если бы не мое вмешательство в ту ночь, твой любимый подставил бы тебя, – проговорила я и сделала глоток чая. – Тебя бы обвинили, что ты связалась с дьяволом и темными силами, а тот, кто, как ты надеялась, должен будет защитить свою любовь, отдал бы на самом деле приказ отрубить тебе голову, – закончила я, поставив чашку чая на стол.

Ангелина замотала головой, не веря этой правде. Я прекрасно понимала чувства сестры и боль, с которой она жила сотни лет после случившегося той ночью в лабиринте белых роз. Она думала, что спасает Анжи от преступления, но на самом деле это я спасла сестер от смерти и подозрения в убийстве, подстроив потом событие в истории так, что в итоге все это оказалось самоубийством. Несмотря на то что после этого Ангелина приняла темную сторону и отказалась от своей семьи и человечности, я успокаивала себя мыслью, что не дала Маре отобрать у меня сестру. И пусть пока для всех в истории я – эгоистичная стерва, монстр, чудовище, но я же и продолжу их спасать и вытаскивать из болота тьмы любой ценой.

Пока Ангелина пыталась смириться и принять правду, я перематывала воспоминания дальше, словно выбирала, какой фильм включить следующим. Чувствуя, как с каждой минутой силы покидают меня, а боль в висках и головокружение усиливаются, я остановила кадр, в котором из-под земли поднимались каменные стены лабиринта.

– Лабиринт я создала не потому, что хотела испортить тебе жизнь, а потому, что заключила сделку с богиней смерти. – Я вновь взглянула на сестру.

Ангелина недоуменно приподняла бровь и перестала смотреть на меня так, будто все, что хотела сейчас сделать, – это воткнуть нож, что лежал рядом с тарелкой, в мое сердце, которое уже и так еле билось. Минуту, ровно минуту сестра думала, как на такое откровение реагировать, и в конце концов до нее дошло, кажется, все. По крайней мере, я надеялась, что не ошиблась, наблюдая за сменой реакций и чувств Ангелины. Задумчиво пересмотрев воспоминание, которое вертелось вокруг нашей беседки, сестра встала и подошла к белой полуколонне, по которой плелись алые розы, а я в этот момент щелкнула пальцем, и воспоминания поменялись, показывая теперь родную уютную спальню, в которой мама читала нам с сестрами сказки перед сном. Почувствовав, что настроение нашего разговора стало теплее, я облегченно улыбнулась, сдерживая адскую давящую боль в висках.

– Все ошибки и безумия, на которые мне пришлось пойти, я совершила ради семьи, – пересилив боль, что грызла мое сердце, произнесла я. – И сейчас расплачиваюсь за все то, что натворила, – добавила, помолчав мгновение.

Когда сестра внезапно развернулась ко мне, по ее щеке скатилась, оставляя после себя кровавую дорожку, слеза. Увидев, сколько боли отражалось в ее глазах и как Ангелина усиленно пыталась все сдержать внутри себя, я встала из-за стола и осторожно подошла к ней.

– Почему? – сорвалось у нее слово, а затем она сделала шаг назад. – Почему все это время ты скрывала от нас всех правду? Почему спряталась от нас на несколько веков? Почему все подстроила так, чтобы мы возненавидели тебя?!

Каждое слово сестры звучало как новый удар. От каждого ее вопроса в сердце кололо, словно в меня вонзалась игла за иглой. Прежде чем дать ответы на ее вопросы, я перелистала воспоминания, остановившись на моменте, где сидела перед богиней смерти и думала, какой пешкой сделать следующий ход на шахматной доске, а вокруг нас клубился черный туман.

– Потому что таковы были условия, на которые я согласилась, лишь бы богиня смерти не оборвала вам всем жизнь, – выдохнула я, словно сбросила с себя груз, с которым шла по раскаленным камням несколько веков. – Я не могла говорить чудовищную правду о том, как появились бессмертные и лабиринт, потому что тогда бы история не прекратила изменяться. Ну и я не хотела также, чтобы богиня знала, кто мне дорог и кого я люблю, ведь тогда она быстренько очистила бы шахматную доску.

Рассказав наконец всю правду старшей сестре, я почувствовала, как между нами разлилось тепло, уничтожая обиды и недопонимания. Ангелина, что до этого молча стояла и пыталась все принять, вдруг грустно улыбнулась и вытерла слезу, а в следующее мгновение я увидела, как ее алая роза в лабиринте покрылась белыми пятнами. Кажется, у меня получилось сделать невозможное – наполовину освободить от тьмы ту, чьи возведенные барьеры, казалось, я не смогу разрушить. Я боялась больше всего, что не смогу раскрыться Ангелине так, как я смогла открыться Анжи. И даже когда старшая сестра вытянула свой мизинец, как бы говоря, что готова простить меня, я не до конца поверила в произошедшее здесь. Лишь когда Ангелина заключила меня в объятия, я убедилась, что все произошло так, как я планировала, и обняла ее в ответ.

– А как ты теперь будешь уничтожать лабиринт, если Александр отправил тебя обратно туда, где нашла Лили? И ты же не умерла, да?

Вопрос сестры меня очень удивил, но ответить на него, к сожалению, я не могла. Вспомнив, что Ангелина говорила в клубе, решила уточнить, прежде чем закончить наш сон:

– Ты всегда чувствовала мое присутствие или это началось после судной ночи?

Ангелина задумалась, рассеянно разглядывая розы. Я терпеливо ждала ее ответа, игнорируя боль, однако когда сестра сорвала цветок, у меня из носа потекла кровь. Черт! Скорее бы сестра дала ответ и не тянула драгоценное время, которое заканчивалось, высасывая из меня последние силы. К счастью, я тут же получила ответ.

– Не знаю почему, но пока в этой жизни цветут розы, я чувствую, что и ты жива, королева лабиринтов. – Сестра, усмехнувшись, положила розу на ограду беседки и обернулась ко мне. – Что с тобой? – обеспокоенно спросила Ангелина, увидев кровь, а затем я завершила наш сон.

Беседка и проносящиеся вокруг воспоминания растворились, превращаясь в черный туман.

Открыв глаза, я увидела, что король как раз остановился возле готического замка, успевшего стать для меня адом. Тут же прикрыла ладонью нос, избегая взгляда Ангелины, которая тоже в этот момент проснулась. Сил внушить всем, что они не видят мою кровь, не было совсем, поэтому пришлось притворяться, что я собиралась чихнуть. И все же мою ложь вскоре разоблачила Надия, обнаружив бордовые пятна у меня на кофте.

– Ты в порядке?

Я собралась ляпнуть очередной бред, но не успела, провалившись во тьму.

Ночь IX

Новый план

POV: Королева

Я падала… падала… падала… Чувствовала себя той девочкой, которая побежала за кроликом, а затем провалилась в нору. Тьма все тянула меня и тянула… тянула… тянула. Мысль, что я еще не уничтожила лабиринт и не освободила всех от проклятия, ударила и напомнила, ради чего и кого шла сейчас борьба. Внезапно вспыхнули воспоминания, где король, сидя передо мной, сказал то, что вселило в меня новые силы. То, что напомнило, ради чего стоило продолжать всеми способами сопротивляться Маре и не давать ей вновь перевернуть шахматную доску.

«Борись, Каролина. Не позволяй богине смерти завершить игру за тебя», – эхом пронеслись слова короля.

Слова, за которые я зацепилась, как за спасательный круг, чтобы приплыть наконец к берегу острова Реальность.

Высвободившись из объятий тьмы, я попала в лабиринт, по стенам которого плелись не только алые и белые розы, но и ползали пауки, а на земле валялись кости и черепа. Когда-нибудь это все прекратится… закончится… Когда-нибудь, но не сегодня. Пока я поднималась, надо мной пролетел ворон и сел на расколотый череп. Удивившись, я собралась спросить, как он здесь оказался и что хотел, но голос птицы раздался у меня в голове:

«Я здесь, чтобы помочь вам оборвать связь с лабиринтом и скрыть новый план от Мары».

Если честно, ворон Лили меня пугал и вызывал подозрения. Он мог неожиданно появиться и резко пропасть. Было в этой птице что-то такое, из-за чего я сначала чувствовала, что можно ей довериться и попросить что-то сделать, а теперь меня не покидало ощущение, будто ворона кто-то посылал мне тогда, когда ему нужно. Пытаясь вспомнить, какую историю о себе рассказывал ворон, я задумалась.

– Ты то появляешься, то исчезаешь, – рассуждала я, подходя к птице, – то приносишь новости, то нет. Говоришь, что не помнишь ничего о себе, но при этом с тобой могут разговаривать те, кто знал тебя в прошлом.

Я присела на корточки и заглянула в алые глаза ворона. Несколько секунд ничего не происходило, а затем воспоминания, словно стрела, которую кто-то выпустил из лука, попала прямо в мишень – мне в голову. Увиденное заставило меня отскочить и удариться спиной о стену лабиринта.

– Какого дьявола здесь творится? – прошептала я, отказываясь верить тому, что узнала о вороне.

Я сползла спиной по стене и зажала уши, когда голоса прошлого запели гимн, состоящий из одной фразы на латыни, которая переводилась как «помни о смерти». Правда о вороне, которую я только что узнала, оказалась намного более ядовитой, чем я представляла. Горестно усмехнувшись, я смерила ворона ненавидящим взглядом.

– И ты тоже лжешь мне, – процедила я сквозь зубы. – Тот рассказ о прошлом и душах – наглая ложь, на которую я повелась. Тебя послала Мара, чтобы ты следил за мной тогда, когда она хочет видеть меня, и подталкивал меня к тем поступкам, которые она хочет, чтобы я совершила.

В ярости я подняла какую-то кость и кинула в птицу.

– Ты служишь не мне, а ей! Передай своей хозяйке, что я не собираюсь больше играть по ее правилам! – крикнула я, и ворон исчез.

Оставшись одна в лабиринте, я со всей злости топнула ногой, после чего почувствовала, как кто-то схватил меня за запястье и вытащил из лабиринта. Открыв глаза, я вскочила и чуть не свалилась с кровати, когда увидела, что за зверь сидел рядом со мной. Сглотнув, приготовилась к тому, что сейчас в меня начнут швырять молнии, однако прошла секунда… две… три… но король по-прежнему держал мое запястье, словно боялся, что если сейчас отпустит, то я вновь убегу от него в лабиринт.

– Это какой-то новый способ уничтожить лабиринт? – спросил он, заглядывая мне прямо в душу. – Сегодня умерла твоя сестра, и спустя пару часов ты потащила всех в ночной клуб, заставила играть в какую-то игру с важными словами, начала разговаривать по душам со старшей сестрой во сне, а мне посылать новые галлюцинации, в которых принуждала вырвать тебе сердце, – прошипел король, сжимая сильнее мое запястье и наклоняясь все ближе.

В спальне стало катастрофически не хватать кислорода, когда между нами остался всего какой-то там несчастный миллиметр. Я не понимала, что было сейчас на уме у этого дьявола, но огонь ярости, вспыхнувший в его глазу, мне не нравился. Зловещая тишина, казалось, могла тянуться вечность, если бы я не сжала челюсть и не разорвала ее, вырвав руку из железной хватки короля, который именно в этот момент решил показать свое истинное лицо. Лицо монстра.

– Я не посылала вам никаких галлюцинаций, во-первых, – хладнокровно процедила я, – а во-вторых, то, как я уничтожаю лабиринт, вас не должно волновать. Вы ведь сами сказали мне бороться и не позволять Маре завершить за меня игру.

Король замолчал, а я вообще не понимала, что с ним происходит. Он то пытался вселить в меня надежду и как-то поддержать, чтобы я не сдавалась и продолжала бороться с богиней смерти, то обвинял в каких-то галлюцинациях, о которых я впервые слышала, то добивался правды, но теперь, получив ее, Александр будто стоял на краю пропасти, не подпуская к себе никого. Тут я вдруг вспомнила, как он смотрел на меня в лифте, когда мы застряли в нем, а затем тот момент, где я не смогла найти в лабиринте розы короля, и мне в голову закралась мысль, сеющая во мне страх за здоровье его величества.

Когда он увеличил между нами расстояние и собрался встать с кровати, я не выдержала и схватила его за руку, стянув черную повязку с глаза. Александр не успел отреагировать и предугадать мои действия.

Тем временем я, увидев, что было у него вместо левого глаза, с ужасом замерла. Поняв, что его разоблачили, король бессмертных горько усмехнулся, а затем снял перчатки и расстегнул на несколько пуговиц черную рубашку. Мое сердце, казалось, замедлило ритм, после того как я увидела, сколько жутких черных вен покрывало тело его величества, а там, где должен быть глаз, – была тьма.

Это объяснило многие вещи в поведении Александра, но легче мне не стало. Я еще больше почувствовала себя виноватой перед всеми, а особенно перед королем. Он как-то сказал, что я убила и уничтожила его. И вот сейчас до меня дошло, насколько все плохо и почему нужно поторопиться с уничтожением лабиринта.

– Да, Каролина, я умираю, – произнес он, когда я приняла очередную чудовищную правду. – В ту ночь, после того, как я услышал твой голос, я пошел за тобой в лабиринт. Ну а дальше, – сделал паузу король и устало выдохнул. – Дальше на меня напал экиммонуд.

Вцепившись в его рубашку, я приблизилась и тихо, но твердо проговорила, глядя ему прямо в глаза и не боясь тьмы, которая могла в любой момент завладеть разумом короля:

– Я не дам тебе умереть, пока не освобожу остальных от бессмертия и не разорву связь с лабиринтом, ты меня понял?

Я старалась скрывать страх, который сейчас душил меня, и вместо него показывать уверенность, однако в душе у меня вся уверенность покрылась трещинами. Когда я чувствовала, что начинала терять кого-то из тех, кто подарил мне жизнь и научил ценить каждый прожитый миг, мне хотелось снова перевернуть шахматную доску и вмешаться в историю, переделав ее и наплевав на правила игры с Марой.

Выдавив из себя слабую ухмылку, король застегнул рубашку, надел перчатки и натянул повязку на левый глаз. Он будто оделся сейчас в рыцарские доспехи и снова был готов к бою.

– Раз ты теперь все знаешь и поняла, что к чему, то сообщаю: никто, кроме профессора Данилова, не в курсе, что я заражен. По поводу твоего отца и Белинского. – Он заговорил таким тоном, что я сразу поняла – дела там совсем плохи. – Если коротко, то в качестве извинения за смерть сына Виктора меня просят жениться на Анне.

Я хмыкнула и скрестила руки на груди. Ничего хуже члены Совета предложить не могли. Практически каждый из них погряз в болоте тьмы и не расставался с прошлым. Все, что они делали, – это жаждали свергнуть короля, потому что их не устраивали законы и правила, введенные в мир бессмертных Александром специально, чтобы не было хаоса. В голову вдруг пришла безумная идея, которая, правда, требовала огромных усилий на воплощение, а время у нас с королем теперь было ограничено. Зная его главный секрет, я понимала, что каждая минута на счету.

– Сколько дней осталось до Дня Короны? – спросила я, прокручивая новый план в голове.

Получив ответ, я мысленно хищно улыбнулась, а затем посоветовала королю в этот день сделать предложение Анне. Его величество сначала наградил меня удивленным взглядом, но спустя мгновение до него начало доходить, что я не просто так его подталкивала на безумие.

– Опять ты что-то задумала? – с подозрением прищурился он.

Я загадочно улыбнулась и похлопала его по плечу.

– Если я сейчас скажу, что задумала, ты наверняка отправишь меня в психушку.

Ухмылка слетела с губ короля.

– Мы уже в психушке, Кара. Прочитав твою книгу и выйдя из лабиринтов правды, я понял одно: мы живем в безумном кукольном театре, которым управляешь ты и богиня смерти.

Черт, а ведь он был прав! Вся моя жизнь после заключения сделки с Марой стала напоминать сумасшедший театр марионеток, в котором богиня смерти дергала нас за ниточки и руководила нами, как ей вздумалось. И чтобы завершить этот безумный спектакль, я собиралась в последний раз перевернуть шахматную доску, вмешавшись в историю и переделав ее так, как мне надо.

Я сделала глубокий вдох и выдох. В этот момент в спальню влетела Надия, в глазах которой я прочитала, какую новость она хочет нам сообщить. Призвав все силы тьмы, что спали во мне, я хлопнула в ладоши. Стрелки часов, висевших возле книжного шкафа, остановились, а Надия упала, мгновенно погрузившись в сон. Король бросил на меня недоуменный взгляд. Да, он многое не знал о наших возможностях и способностях.

– Ты и я можем ненадолго останавливать время и погружать всех бессмертных в сон, который также можем им придумать по собственным сценариям, – пояснила я и встала с кровати, подойдя к Надии. – Это делать очень опасно, конечно, – присела на корточки и сжала руку Надии, закрыв глаза. Когда я увидела, что она бродит по лабиринтам, оглядываясь по сторонам, встала и развернулась к королю. – Есть риск, что не все вернутся из сна.

Александр смотрел на меня как на сумасшедшую, сбежавшую из психушки. И поскольку я остановила время, то не знаю, сколько прошло минут или часов, прежде чем король вспомнил, как надо разговаривать и что он вообще умел это делать.

– И почему я узнаю об этом только спустя сотни лет?

– Потому что я впервые использую это и говорю тебе – да, мы можем не только пить кровь, внушать всем что-то, перемещаться, но и путешествовать в чужих воспоминаниях и менять ход событий. По крайней мере последнее делать я точно могу, – ответила я и подошла к королю. – Дело в том, что сначала у меня был другой план, но после событий в больнице и клубе, а затем и новости об этом, – я ткнула пальцем в грудь короля, зная теперь, что он скрывал под одеждой, – я поняла, что придется действовать по-другому.

Король молчал. Он либо не отошел от шока, либо пытался принять очередную шокирующую правду, которую я скрыла от него, даже когда писала книгу под названием «В лабиринтах правды», находя и доставая из могил свои воспоминания о прошлом. Натянутая словно колючая проволока, тишина начала давить и душить. Я уже думала, что все, конец, задохнусь сейчас в спальне, которая в этот момент, казалось, превратилась в клетку, однако король все же заговорил:

– То, как ты сейчас перевернула историю и какие ответы дала мне, впечатляет и ужасает.

– Прости, но ты сам сказал мне бороться, а значит, я продолжу переворачивать историю до тех пор, пока не уничтожу лабиринт и не переиграю богиню смерти. – Я выдавила из себя слабую улыбку, а после погрузила короля и себя в лабиринт.

Ночь X

Прощения

POV: Король

Я думал, что знаю о королеве все, после того как прочитал ее книгу и выбрался из лабиринта правды, но теперь, снова оказавшись в нем, совсем перестал что-либо понимать. Богиня смерти, игра, сделки, Безликий, галлюцинации, видения – от этих слов уже голова кружилась. Как бы я ни пытался собрать все воедино, картина каждый раз рассыпалась, словно песочный замок. Глядя сейчас на каменные стены, по которым плелись алые и белые розы, я проникался ощущением, что мы все попали в ловушку, из которой невозможно выбраться. Как забавно, ведь несколько часов назад меня беспокоили галлюцинации, где голоса и Безликий подталкивали меня к убийству и пробуждали жажду крови, хаос в Бен-Йорке, назревающий конфликт с членами мафии и Совета, а теперь все, о чем я думал, – как выбраться из этого лабиринта и где, черт возьми, Каролина. Неужели она думала, что после очередной правды и попытки перевернуть шахматную доску спрячется там, где я не найду ее? Пока я жив и тьма не убила меня, королеву достану хоть из ада, лишь бы она прекратила эти дурацкие игры разума.

Закрыв глаза, я с помощью мысленного контакта принялся искать ее, но время шло, а ни голоса не было слышно, ни темной ауры королевы не чувствовалось. Злость внутри с каждой секундой росла и душила, пока я шел, опираясь на трость, по лабиринту.

Вскоре из щелей начали выползать черные змеи. Пройдя несколько поворотов, я стал замечать нечто странное на стенах лабиринта – где-то были трещины пошире, где-то – поуже, а еще здесь появились двери. Прикоснувшись к железной ручке одной из них, я почувствовал, что в голову, словно пуля, вонзилось воспоминание: Анжи и Кара разговаривали в больнице, и я услышал, какой ответ на вопрос Анжи дала Каролина, после чего Анжи перестала злиться и обвинять в своих кошмарах ту, которая всего лишь хотела спасти другую от смерти, но неосознанно столкнула в пропасть, в объятия тьмы.

Картина сменилась, и теперь я уже видел беседку, в которой Каролина сидела со старшей сестрой и отвечала на ее вопросы, рассказывала, почему пришлось скрывать правду и совершать поступки, казавшиеся со стороны глупыми и даже безумными.

Я отпустил ручку двери, и воспоминания погасли. Кажется, я начал догадываться, что задумала королева и почему остановила время, отправив меня в лабиринт, а остальных погрузив в сон. Если моя теория окажется верна, то в конце этого лабиринта мы встретимся с Каролиной, побывав за каждой дверью.

– Ну что ж, повеселимся, королева моих кошмаров, – произнес я и подошел к следующей двери, вокруг которой плелись алые розы.

Открыв ее, я оказался на заброшенном кладбище. Ветер срывал листья с деревьев и кидал их на могилы, просевшие со временем, или отправлял кружиться в вальсе по воздуху. Пройдя мимо нескольких покосившихся крестов и заросших могил, я остановился, увидев Тимофея, что сидел на коленях и смотрел пустым взглядом на надпись – даты рождения и смерти и имя его возлюбленной. С рук охотника капала на землю кровь. Кровь той, которая так и не успела стать невестой и надеть кольцо с двумя большими буквами – «А.Т.». Рядом с могилой возлюбленной охотника была еще одна – с именем той, кто сама заставила себя убить.

Я знал, что Тимофей часто посещал это место – охотник не забывал проведать свою любовь и принести ей любимые цветы: синие фиалки. И если я сейчас сюда попал, значит, охотник и во сне искал возможность посетить заброшенное кладбище. От этой мысли легче не стало.

Ветер подкинул новые листья на могилы, я подошел к охотнику. Он даже не обернулся в мою сторону, продолжая все таким же взглядом, лишенным жизни, смотреть на выведенное на куске камня имя возлюбленной.

– Отпусти их, – произнес я, когда на голую ветку дерева рядом прилетел ворон. – Отпусти то, что должно остаться в прошлом, – повторил, выдержав небольшую паузу.

Тимофей наконец-то поднял на меня взгляд и усмехнулся.

– После их смерти у меня нет ни прошлого, ни настоящего. Анна была моим прошлым, а Диана – настоящим.

Я устало выдохнул и почесал переносицу, а после опустился перед охотником, заглядывая в его серые туманные глаза.

– Послушай, цепляясь за прошлое и обвиняя себя в их смерти, ты не даешь им уйти отсюда, а сам тонешь во тьме.

Ворон каркнул и пролетел над нашими головами, пока я пытался отобрать охотника у тьмы. Тимофей в ордене был известен как «тень» – бессмертный, который бесшумно подкрадывался к экиммонудам и также бесшумно мог их убить по приказу моему или Ала. Мне не нравилось в нем одно – его чрезмерная привязанность и верность той, которая когда-то влюбила Тимофея в себя. Некоторых любовь спасала, некоторых – убивала. В случае с охотником был второй вариант.

– Ты не понимаешь меня.

Усмехнувшись его ответу, я встал и сунул руку в карман пальто, развернувшись к могиле.

– Понимаю, Тимофей. – Замолчал, погрузившись в воспоминания и найдя среди них отрывок, где Каролина смотрела на меня обеспокоенным взглядом, когда узнала, что я заражен. – Есть чувства, которые губят нас, а есть – что заставляют бороться с тьмой.

Ветер вновь сорвал листья с деревьев и кинул их на могилу.

– Если ты продолжишь жить с чувством вины и ненависти, если не отпустишь то, что должно остаться в прошлом, то навсегда застрянешь здесь, во сне, – заключил я.

Настала тишина, которую нарушал лишь ветер, шурша листвой. Не знаю, сколько прошло времени, но когда Тимофей поднялся с земли, кровь с его рук исчезла.

– Я любил тех, кого должен был потерять, а потом и убить, – с болью в глазах произнес охотник. – Вот то, что я не мог принять.

– Нет, ты любил тех, кто научил тебя жить.

Заметив спустя пару мгновений, как прядь волос охотника поседела, я сжал его плечо. Вокруг нас закружились листья, которыми дирижировал ветер, а затем я вдруг увидел, что вспомнил охотник. Фильм из воспоминаний показал все моменты, где он чувствовал себя счастливым и где Анна с Дианой улыбались ему, дарили тепло, надежду и учили ценить каждый прожитый миг. Пока он пересматривал свою жизнь, его кожа начала покрываться морщинами и сохнуть, а в глазах постепенно угасала тьма. Когда воспоминания закончились, Тимофей стал заваливаться на землю, я поймал его и осторожно уложил, закрыл ему глаза. В этот же момент опять поднялся ветер, и души, застрявшие здесь, освободились и вместе с охотником покинули кладбище, забытое временем.

Когда по земле поплыл туман, возле меня появилась дверь. Я тут же открыл ее и оказался в лабиринте, по стенам которого проползли новые трещины, а алые розы, что плелись вокруг двери, обновляли цвет, становясь белыми. Так странно было за этим наблюдать. Недолго постояв, я двинулся дальше.

POV: Королева

Оказавшись в лабиринте, я создала в нем двери и параллельно отправила большинство бессмертных в те места, которые они часто посещали в реальности, а некоторых оставила там, где они были, когда я наслала на всех сон. Оставалось надеяться, что сюда не ворвется Мара, а король догадается, что я придумала, и поможет провести бессмертных по лабиринтам. Страх, что снова что-то пойдет не так, царапал меня и заставлял сомневаться, но я усиленно гнала его, игнорировала и продолжала твердой гордой походкой идти дальше.

Подойдя к первой двери, вокруг которой плелись алые и покрытые белыми пятнами розы, открыла ее и перенеслась в лес. Как интересно… Я тут же вспомнила о Надии и Ангелине и направилась к обрыву, пробираясь сквозь заросли.

– Кара? – послышался удивленный голос Надии, и я от неожиданности дернулась.

Мысленно я немного разочаровалась, что она видит меня во сне как Кару, а не как «сестру» его величества. И если старшей сестре я уже многое объяснила, да и некоторые вещи она и без моих ответов поняла, то Надии придется рассказывать все с самого начала. Ладно, разберусь. В конце концов, время есть, нас никто не торопит. Главное, чтобы моих сил хватило и чтобы посреди игры меня не вырубило.

Приветливо улыбнувшись, я хотела взять Надию за руку и переместить нас к обрыву, где должна быть Ангелина, но бессмертная сделала шаг назад. По ее взгляду я поняла, что она меньше всего хотела видеть во сне меня.

– Да, я жива, и никто не отправлял меня к экиммонудам, – я выдала правду, выдохнув.

– И ты пришла сейчас, чтобы сказать это? – скрестила руки на груди Надия, давая понять, что никуда не пойдет, пока все не узнает.

Вот же упрямая! Прямо как моя старшая сестра в детстве.

– Не только это, – ответила я и почувствовала, что разожгла интерес бессмертной.

Мы стали пробираться сквозь лесные заросли, и параллельно я рассказывала Надии обо всем: почему король внушил всем, что я его сестра, и почему мне пришлось подыгрывать и лгать; какой правдой я поделилась с его величеством – здесь я умолчала о чудовищном поступке отца и о том, как уничтожить лабиринт; через что мне пришлось пройти, когда я заключила сделку с богиней смерти.

Надия слушала молча, не перебивая. Лишь когда я закончила рассказывать, она вдруг остановилась возле ели и обняла меня. Не ожидая этого, я замерла, но тут в голову ударило, словно молния, видение, в котором Надию в этот вечер убил бы Белинский, если б я не вмешалась в историю и не остановила время. Я в ответ тоже заключила в объятия бессмертную. К счастью или к сожалению, многие видения теперь точно не сбудутся, ведь я перевернула шахматную доску в истории и вмешалась туда, куда нельзя, – во время.

Лес молчал. Тишину лишь изредка нарушал ветер, срывая с деревьев листья и унося их кружиться в вальсе вокруг нас. Увидев, как алая роза Надии наполовину перекрасилась в белый цвет, я почувствовала тепло и крепче обняла девушку, поглаживая ее по спине.

– Прости, мама, – прошептала бессмертная.

От ее слов у меня сжалось сердце. Переступив через свою дьявольскую гордость, я заглянула в синие, напоминающие бушующее море, глаза Надии и убрала выпавшую короткую темную прядь ее волос за ухо. Она так была похожа на свою настоящую мать, когда грустила или улыбалась, даря тепло остальным.

– Нет, это ты меня прости, что заставляла себя ненавидеть и лгала тебе, – произнесла я и слабо улыбнулась. – В твоей истории я готова умереть хоть монстром, но зато буду знать, что сделала все, чтобы тебя защитить и освободить от тьмы.

Подарив мне в ответ теплую улыбку, ради которой я отдала бы богам все, лишь бы она не угасала, Надия вновь обняла меня. Несмотря на то что я не переносила объятия, Надию готова была никогда не отпускать, борясь с внутренним демоном, который посылал мне жуткие воспоминания, где я чуть не убила отца.

– Ты притворялась монстром, когда на самом деле была моим ангелом-хранителем, – тихо проговорила она, а затем добавила: – Знаешь, что бы там ни внушил мне отец, я все равно чувствовала, что ты жива.

Я задумалась, вспоминая, что подобное слышала от Ангелины, и хотела спросить Надию, почему она была уверена в том, что видела меня, как она первой нарушила тишину:

– Если розы цветут, а лабиринт не уничтожен, значит, ты жива. Не знаю почему, но все это время эта мысль не покидала меня.

Отчасти Надия была права. Пока жива я, лабиринт продолжал существовать, а хаос в Бен-Йорке не прекращался. Чтобы все остановить, мне пришлось пойти на риск – вмешаться во время и перевернуть историю в игре так, что богиня смерти не поймет, что я натворила. И пусть после этого нас с королем ждали чудовищные последствия, но зато меня не будет душить совесть, шипя, словно змея, в ухо, что я не успела всех освободить от тьмы. Если бы Мара не уничтожила барьеры и не ворвалась мне в голову, а Александр не признался бы в том, что он заражен, то, может быть, я бы придумала другой план, в котором не пришлось бы останавливать время и погружать всех в сон.

Сообщив Надии, что нас еще кое-кто ждет здесь, мы продолжили путь к ее любимому месту. Пока шли, я узнала, почему Надия часто в снах и в реальности посещала лес и с обрыва любовалась морем.

– Здесь я чувствую, что в прошлом что-то произошло со мной. Каждый раз прихожу сюда, пытаюсь вспомнить, что именно случилось, но не могу. Сколько бы времени ни прошло, я все равно чувствую, что сотни лет назад кто-то стер мне здесь память.

После ее ответа у меня в голове вспыхнуло воспоминание, как во время спектакля Лили Надия отказалась прыгать со скалы в море, когда я попросила ее это сделать. И теперь потерянный пазл от картинки нашелся. Надия не прыгнула тогда, потому что в прошлом я не позволила сестре избавиться от дочери, а когда обратила спустя несколько лет Надию в бессмертную, то неосознанно внушила ей никогда не прыгать со скалы. Я боялась, что потеряю ее. Потеряю ту, чей свет глушил мою тьму.

Мы прошли мимо последних деревьев, с которых ветер наполовину сорвал листья, и наконец вышли к обрыву. Свинцовые серые тучи успели уже набежать и закрыть солнце. Море начало волноваться, как и Ангелина, которая почувствовала наше присутствие и обернулась к нам, но продолжала сидеть на краю, свесив ноги. По взгляду сестры я поняла, что она знала, что все происходящее сейчас здесь – сон, в то время как Надия не до конца осознавала, где она находилась, в реальности или во сне.

Подул ветер, старшая сестра убрала седую прядь за ухо, и грустная улыбка расцвела на ее лице. Я мысленно выдохнула и перевела сочувствующий взгляд на Надию. Она явно не такого сюрприза ожидала.

– Здесь тебе дала имя твоя настоящая мама, – начала я. Каждое слово резало, словно в меня вонзали ножи. – Здесь ты стала для меня светом, а для своей матери – новой надеждой.

Заглянув в глаза Надии, я послала ей воспоминания, показывая ту проклятую ночь, которая ворвалась в наш дом и, не спрашивая разрешения, перевернула шахматную доску и изменила историю.

Ночь, столкнувшая нас всех в пропасть безумий.

Ночь, подарившая нам кошмары.

Ночь, вселившая страх за будущее.

Ночь, которая лишила Ангелину белых крыльев и столкнула ее в пропасть.

Когда я закончила показывать Надии фильм из воспоминаний, то первое, что почувствовала и увидела в ее синих глазах, – отрицание. Бессмертная сделала несколько шагов назад и замотала головой. Она не хотела верить в эту ядовитую правду. Не хотела принимать чудовищный факт о своем прошлом.

– Это все сон. Дурацкий, глупый сон, – пробормотала Надия, переводя взгляд то на Ангелину, то на меня. – Если я проснусь, то весь этот бред забуду.

Ангелина встала и подошла к нам, а я горестно усмехнулась, зная, что никто из них не проснется, когда в лабиринте алые розы станут белоснежными.

– Вы все проснетесь, если примете друг друга и оставите обиды и ненависть в прошлом, – ответила я, переглянувшись с сестрой.

Заметив первую морщинку на ее лице, прикрыла глаза и увидела, как с розы, наполовину алой, а наполовину белой, упал лепесток. Это и радовало, и вселяло грусть одновременно. Взяв за руку Надию, я послала ей воспоминание, где ее кружила на руках настоящая мать; где они вдвоем рисовали и играли на рояле в величественном зале; где Надия лежала с мамой на кровати и с интересом слушала сказку; где я спасла жизнь Надии и вселила надежду в ее мать. После того как я закончила показывать бессмертной воспоминания, которые, к сожалению, старшая сестра попросила стереть из памяти, ветер будто стал тише, а волны прекратили биться о скалы.

Тьма умирает, когда надежда встречается со светом. Я отправила старшую сестру и ее дочь в это место, потому что именно здесь родились несколько сотен лет назад надежда и свет. Здесь я остановила сестру и спасла жизнь ее дочери. Здесь же я и освобожу их от проклятия прошлого. От тьмы.

– Твоя настоящая мать любила тебя тоже, но…

– Ей было тяжело забыть моего настоящего отца и смириться с тем, что уже не изменить, – закончила за меня Надия, горестно усмехнувшись. – И она приходит сюда, потому что чуть не избавилась здесь от меня, а теперь винит себя в этом.

Я облегченно выдохнула, когда почувствовала, что бессмертная прошла стадию отрицания. Тем временем Ангелина вместо слов и объяснений уничтожила своих демонов и заключила в объятия дочь, которую все это время не принимала и ненавидела за то, что она напоминала об отце.

– Прости, – прошептала сестра. – Прости…

Ангелина хотела сказать многое, но, глядя на дочь, забыла все слова. К сердцу ее подкралась вина и оставила новый шрам. Заметив, что несколько прядей волос Надии побелели, я обняла ее и сестру и закрыла глаза, после чего увидела, что розы обеих стали белыми.

Когда вернулся ветер и поднял с земли сухие листья, отправив их кружиться вокруг нас, мы втроем погрузились в лабиринт воспоминаний. Яркие, красочные картины сменялись одна за другой, показывая то величественный зал, где я с сестрой играла «Вальс кукол», а Надия, держа в руках игрушку, кружилась с Александром вокруг елки, сверкающей гирляндами; то сад, где я с сестрой по очереди катала на качелях улыбающуюся Надию, в глазах которой светилась радость; то как мы трое и Александр кидали друг в друга снежки и смеялись. Хотелось пересматривать этот фильм бесконечно, чувствуя после каждого кадра тепло, но все имело свойство заканчиваться. Я с трудом выбралась из лабиринта воспоминаний, когда увидела, как с белых роз упало несколько лепестков. В сердце кольнуло, словно в ранах, что не успели зажить, застрял новый шип от ядовитой розы.

Мать и дочь стояли, обняв друг друга, но я знала, что если дотронуться до них, они рассыплются в прах. Я аккуратно встала и в последний раз взглянула на постаревших сестру и ее дочь, а затем перевела взгляд на серое небо. Как несколько сотен лет назад пошел дождь, когда на этом месте родилась надежда, так и сейчас я добавила в сон дождь, чтобы он окончательно смыл тьму, и только потом развернулась и подошла к появившейся в этот момент двери.

Я дотронулась до железной ручки, и в голове всплыла картина, показывающая, как на шахматной доске три белых пешек исчезли, рассеявшись в тумане. Я освободила двоих, а король, значит, одного. Что ж, неплохо.

Войдя в лабиринт, я закрыла за собой дверь и обнаружила на стенах несколько новых широких трещин. С одной стороны, меня радовало это, а с другой – я чувствовала себя убийцей. Но я прогоняла эту мысль и успокаивала себя тем, что я никого не убивала, а освобождала от тьмы и не давала стать пешками богини смерти.

Ночь XI

Уничтожение

POV: Король

Остановившись возле следующей двери, я заметил, что вокруг нее плелись не алые розы, а черные. Это что-то новенькое. С интересом разглядывая цветы, я вспомнил о другом лабиринте, из которого ночами выходили экиммонуды, подумал о зараженных бессмертных, и вскоре мои догадки подтвердились.

В этот раз я оказался не на заброшенном кладбище, а в больнице, в тех ее темных коридорах, где были камеры с зараженными, над которыми проводили эксперименты. Свет в лампе мигнул, когда я остановился возле стеклянной рамы, за которой стоял на коленях Влад. Из глаз бессмертного вместо кровавых слез текли черные, на руках он держал Софи. Устало выдохнув, я вошел в камеру. И почему мне пока попадаются только те, кого отравили чувства? Те, кто продолжает бороться за любимых, которых уже не вернешь. Либо это случайность, либо королева моих кошмаров специально все распределила так, что я буду освобождать от тьмы бессмертных, которых надо заставить отпустить свою любовь и перестать обвинять себя в их смерти. Все-таки чувства иногда делают нас слабыми, а тьма любит, когда мы сдаемся и позволяем негативным эмоциям и чувствам завладеть нашим разумом. Бессмертный порой не замечал, как, например, из-за жажды мести сам себе создавал тьму и затаскивал себя в ее болото. Лилиана Сойлер как раз и показала мне это.

Глядя сейчас на Влада, стоящего на коленях, я чувствовал себя бездушной тварью и вором, которому предстояло не только заставить бессмертного отпустить Софи, но и как будто украсть то, что было ему дорого. Жесткая вы, Каролина. Заставляете меня совершать ужасные вещи.

Я мысленно усмехнулся и подошел к Владу, положил руку ему на плечо и взглянул на Софи. Черные вены, что разрослись уже по всему телу бессмертной, напоминали тонкие ветки дерева, на шее у нее выросла черная роза. Раньше я никак не мог понять, почему на телах экиммонудов росли цветы, да и профессор тоже, сколько бы ни проводил исследований, не находил ответ на этот вопрос, волнующий многих вампиров. Однако побродив сегодня по лабиринту и разобравшись немного в его системе и в новом плане Каролины, я, кажется, понял: все цветущие розы в лабиринтах – это наши души. Возможно, у экиммонудов черные цветы на телах означали, что они внутренне уже мертвы, что тьма поглотила их, а черная засохшая роза подсказывала – душа бессмертного мертва и больше не цветет. Не развивается. А возможно… возможно, я ошибался.

– Она мертва, – произнес я и не сразу понял, что сказал это вслух.

– И я в этом виноват, – тут же ответил Влад, продолжая пустым взглядом смотреть куда-то в стену. – Я не удержал ее, хотя обещал ей, что никому не отдам, даже самой смерти.

Бессмертный напоминал сейчас зомби, которому забыли отключить возможность мыслить. Почувствовав, как тьма внутри него потихоньку начала подкрадываться к разуму, я сильнее сжал его плечо и заставил Влада посмотреть на меня.

– Софи ушла сама, – с расстановкой твердо проговорил я. – Возможно, она выбрала прошлое, а не тебя, – предположил и сам задумался над этим вариантом.

Мог ли экиммонуд вообще отключиться навсегда? В следующий момент я получил ответ на свой вопрос.

– Она сказала, что больше не может слышать голос, который шепчет ей укусить меня, а затем вырвала себе сердце.

Я вспомнил, что нахожусь во сне. В реальности, скорее всего, где-то здесь валялось сердце Софи, или, может быть, вообще все это произошло в другом месте, не в камере. Наградив Влада сочувствующим взглядом, я понял, что вряд ли смогу спасти его от тьмы. Все, что я мог сделать в данный момент, – это показать ему воспоминания, перед тем как вирус и тьма доберутся до его разума.

– Мне не за кого больше бороться в этой жизни, – произнес Влад после короткой паузы. – Софи была моим светом. Теперь, когда он погас, я готов отдаться тьме.

Вот что делала любовь с бессмертными – она медленно отравляла и убивала их. К сожалению, не всех суждено спасти. Я не знал, существовала ли другая жизнь после смерти, но почему-то зацепился за мысль о том, что Влад с Софи были единственными, кто точно заслужил второй шанс. Их борьба друг за друга и верность впервые показали мне, что значит быть готовым умереть ради тех, кто тебе дорог. За всю бессмертную жизнь я не встречал таких, кто отказался бы идти вперед, лишившись кого-то из близких.

Едва я успел показать Владу воспоминания, как один его глаз, который был синим, захватила тьма. Наградив меня грустной улыбкой, бессмертный зажмурился, а когда снова открыл глаза, я встретился уже не с Владом, а с экиммонудом. Стены в этот момент начали превращаться в черный туман, и я встал, направившись к выходу. Когда снова оказался в лабиринте, увидел, что розы так и остались черными, трещины появились не на каменных стенах, а на двери.

Я долго стоял и смотрел на черные розы. Эти цветы словно с самого начала были прокляты. Сжав сильнее трость, я отправился дальше по лабиринту, свернув налево.

POV: Королева

Пройдя мимо нескольких алых роз и свернув налево, я остановилась возле двери, у которой не только плелись черные розы, но и ползали пауки. Скривившись, я сразу же поняла, с кем предстоит встретиться, и сделала шаг назад, упершись спиной в каменную стену.

«Соберись, Каролина!» – мысленно повторяла я себе, словно выученную наизусть молитву.

Я сделала глубокий вдох и выдох, затем еще раз, только после этого открыла дверь – и попала в кабинет отца. В логово монстра. Оглядевшись, поняла, что, где бы он ни жил и как бы ни была роскошна его комната, у него всегда будет царить хаос. Выяснив, что отец не имел любимого места, я решила встретиться с ним во сне там, где он жил в данный момент. Пока он стоял ко мне спиной возле окна, я подошла к темному дубовому столу, на котором валялась куча бумаг и фотографий небоскребов и центра Бен-Йорка, и бегло пробежалась взглядом. Судя по всему, отец готовил какой-то план. Как вовремя я остановила время, ведь он не успел совершить свои безумства.

Прошло несколько сотен лет, а отец не изменился, лишь больше погряз во тьме, ненависти и жажде захватить мир. Мне все не давал покоя вопрос – зачем и почему король обратил его, да еще и сделал членом Совета? Уж кому угодно, но доверять ему и Белинскому нельзя было точно. От них только и жди очередного ножа в спину. Когда я встретила отца в больнице, уже почувствовала, что этот черт многое скрывает от короля. Шоу с летучими мышами лишь подтверждало, что Белинский на втором месте в списке тех, от кого исходила опасность.

– Прошли сотни лет, а ты все так же тонешь в болоте ненависти и за спиной его величества строишь планы, как испортить ему жизнь, – скучающе проговорила я, садясь в кожаное кресло.

Интересно, если бы я не заговорила, отец так и продолжил бы игнорировать мое присутствие и стоять, словно величественная статуя, возле окна с тяжелыми темными зелеными шторами? Встретившись с его хищным хитрым взглядом, я захотела не освободить отца от тьмы, а оставить его ей на десерт.

– Я сплю? – спросил он, даже не поздоровавшись со мной.

Ухмыльнувшись, я бросила короткое «да» и закинула ногу на ногу. С губ отца слетела мерзкая усмешка.

– Я так и знал, ведь ты часто мне снишься, – произнес он. И добавил: – Мертвой, правда.

– Да неужели? – Я сделала вид, будто меня это удивило.

На самом деле я не удивилась. Отец мечтал о моей смерти и представлял во всех деталях, как экиммонуды разрывали его дочь на части в лабиринтах. Его ненависть чувствовалась за пару километров. Честно говоря, зная, что отца не изменить, я не горела желанием освобождать от тьмы, но вот узнать о его планах и почему король подарил ему бессмертие, была не против. И плевать, что мои силы постепенно уходили. Покидать этот кабинет без ответов на вопросы я не собиралась.

– Видеть тебя живой так странно, – выдал задумчиво отец и сел в бархатное синее кресло с высокой спинкой, стоявшее возле окна, напротив камина.

Изобразив милую улыбку, я скрестила руки на груди и бросила в ответ:

– Сочту за комплимент. А теперь скажи мне вот что, дорогой папочка, зачем тебя обратили в бессмертного и какого хрена ты состоишь в Совете?

Отец удивленно приподнял левую бровь. До меня не сразу дошло, что я разговаривала с ним без применения трюков с внушением. Уже собралась исправить ситуацию, как вдруг отец расплылся в улыбке и властным тоном ответил:

– Твоему дружку нужна была помощь. После того как ты создала лабиринт и обратила Александра, мир погрузился в хаос.

– Ближе к делу, – попросила я холодно, давая понять, что его длинная речь сейчас меня не интересовала.

– А зачем тебе вообще это знать? Зачем ты пришла в мой сон? – прищурился отец.

Ну вот, посыпались вопросы. Я заглянула в его карие глаза, пробралась, точно вор, в его сознание, внушая, чтобы отвечал на мои вопросы, а не задавал свои.

– Почему Александр тебя обратил и зачем включил в Совет? – повторила я вопрос.

– Когда он стал бессмертным, первое время ему было непросто. Он убил, не умея контролировать жажду крови, своего отца. Я же смог разобраться, как научиться сдерживать себя. – Отец замолчал. Видимо, копался в своих воспоминаниях. – Иначе говоря, для Александра я ненадолго стал учителем.

Настала моя очередь удивляться. Я думала, все, на что был способен отец после смерти матери, – бесконечно ненавидеть нас с сестрами и творить безумства, но никак не учить кого-то жить или выживать.

– Именно я предложил ему придумать законы для бессмертных, – продолжил тем временем отец. – Мы вместе создавали новую империю. Империю бессмертных, – гордо подчеркнул последнее предложение он. – Однако шли годы, правила и законы Александра некоторым бессмертным перестали нравиться, и тогда появилось небольшое сообщество, куда входили те, кто не одобрял действия Александра.

Я вспомнила Белинского, пазл в голове сложился, но на всякий случай решила уточнить:

– Это сообщество сейчас – мафия Белинского?

Отец кивнул, и я пожалела, что когда-то спасла некоторых от смерти. Не все заслуживали второй шанс и другую жизнь. Бессмертие и новые возможности лишь испортили их души.

– И в чем смысл этой вашей мафии? Это мини-королевство Белинского, который не насладился властью, когда был человеком?

Этот безумец когда-то управлял Бен-Йорком чужими руками. Сначала все было хорошо, даже очень, но спустя несколько лет бывший советник отца заигрался и к власти допустил тех, с кем снова погрузил Бен-Йорк в болото тьмы: начались восстания, войны. Только через много лет это смог остановить Александр, когда женился на Ангелине, моей старшей сестре.

– Это королевство отбросов, скажем так, – усмехнулся отец. – В нем Белинский собрал тех, кто недоволен, как правит король. Большинство бессмертных уже хотят даже уничтожить людей и сделать так, чтобы в этом мире остались только они. В мафии есть обиженные ведьмы, но большинство, конечно же, – бессмертные, жаждущие вернуть прошлое и отомстить.

Чем дольше я слушала отца, тем больше понимала, что мир бессмертных не спасти. Он давно погряз во тьме.

– А что ты делаешь в этом королевстве Белинского? – спросила я, переведя взгляд на бумаги на столе.

– Помогаю скрыть следы преступлений своего друга, и не только.

Я взглянула на отца осуждающе и поняла, что им всем будет конец, когда я расскажу королю о планах и мотивах мафии Белинского.

– Зачем ты устроил то шоу с летучими мышами?

– Это было сообщение, что Белинский отомстит за смерть сына.

Отец так спокойно об этом сказал, словно его не впервые просили провернуть подобное. В последний раз бросив взгляд на фотографии, я встала с кресла и направилась к двери. Прежде чем покинуть отца, обернулась и с ненавистью бросила:

– Надеюсь, в следующей жизни мы не пересечемся.

Открыла дверь и вышла в лабиринт. Розы, плетущиеся вокруг двери, остались черными, новых трещин на каменных стенах не появилось. Как жаль, но мне и не особо хотелось бороться с тьмой отца. Его душа давно уже погрязла во тьме, а черные розы лишь говорили о том, что их бесполезно перекрашивать в белый.

Я не успела сделать и пару шагов, как все кругом стало двоиться. Схватившись за каменную стену, я зажмурилась, а через пару мгновений в виски ударила адская боль и из носа потекла кровь. Нет, только не сейчас, пожалуйста! Слишком рано было покидать лабиринт, ведь я не всех еще навестила и не всех освободила от тьмы. Дождавшись, когда боль утихнет, я вытерла рукавом кровь и, держась за стену, пошла дальше, к следующей двери.

Каким облегчением было увидеть снова алые розы, а не черные. Я уже собралась ворваться в новый сон к бессмертному, но остановилась, прикусив нижнюю губу. Боль в висках усилилась, кровь из носа снова пошла. Выругавшись, я стала думать, что делать и как быть. Я боялась, что моих сил не хватит и все оборвется. Сделала глубокий вдох и выдох и решила все же ненадолго покинуть лабиринт.

Вернувшись в реальность, я увидела, что король спал, и все это время мы держались за руки. В том, что Александр знал о моем новом плане и понимал, что делать в лабиринте, я теперь не сомневалась. Только он мог прочесть мои мысли, поскольку я создала контакт с ним.

Голова раскалывалась, адская боль разрывала меня на части. Я хотела встать с кровати, но сил не было, поэтому пришлось смириться и лежать, дожидаясь восстановления. Прикрыв глаза, я увидела, как король посмотрел на черные розы, плетущиеся вокруг двери, и пошел дальше по лабиринту. Значит, не одной мне попадались те проклятые цветы. Стало даже интересно, кого Александр посетил во сне и почему не смог освободить от тьмы. Чувствуя, что легче не становится, я взяла короля за руку и, закрыв глаза, погрузилась в лабиринт.

POV: Король

Я прошел несколько поворотов в лабиринте и стал замечать, что чем дальше, тем стены становятся темнее, а жуткий холод все больше и больше пробирает до костей. Несколько лепестков алых роз упали, когда я остановился возле очередной двери. Интересно, сколько их здесь? И неужели Каролина абсолютно всех бессмертных погрузила в сон? Следила ли за происходящим богиня смерти? Знала ли она, что задумала Каролина? Вопросы окутали меня. План королевы был гениален и безумен одновременно. Я не знал и даже боялся представить, что будет, когда мы всех освободим от тьмы, а все розы в лабиринте станут белыми. В голове крутилась, конечно, одна мысль, но я ее прятал подальше и молился, чтобы она не возвращалась.

Сжав трость, я открыл наконец дверь и оказался в библиотеке.

Темные дубовые шкафы, гигантские, точно небоскребы, окружили меня со всех сторон. Я усмехнулся – понял, что нахожусь сейчас в библиотеке у себя дома. Именно здесь я всегда пытался найти ответы на вопросы, копаясь в архивах и записях из личных дневников. В какой-то степени эта библиотека даже стала лабиринтом, отправляющим меня в прошлое. Здесь я многое узнал, а также именно в библиотеке ко мне приходили идеи о новых правилах и законах, которые позже я вводил в мир бессмертных, посовещавшись предварительно с Алом и отцом Каролины. Проходя мимо очередного шкафа, я подумал, что встречу кого-то из них, но когда свернул направо, увидел дочь Белинского, сидящую за длинным столом. Я удивился – совершенно не ожидал, что здесь будет именно Анна. После недавнего разговора с ней я еще больше убедился, что она, как и все бессмертные из мафии ее отца, была двуличной мразью.

– В этом сне я готова застрять навсегда, – произнесла Анна, и в ее глазах мелькнула боль.

Это было что-то новенькое. Дочь Белинского обычно либо пожирала меня хищным взглядом, либо флиртовала, когда мы были наедине. Сейчас же передо мной как будто сидела другая Анна, которая решила растоптать свою гордость и отдаться соблазну тьмы.

– Почему? – поинтересовался я, подошел к свободному стулу с высокой мягкой спинкой и сел.

– Потому что здесь только мы с тобой, – улыбнулась Анна, но боль в ее глазах не угасла. – Здесь нет ни моего отца, для которого я всего лишь пешка, ни твоей сестры.

Пешка отца? Какое неожиданное откровение я услышал от Анны. Я задумался. Члены Совета подталкивали меня извиниться перед Белинским и жениться на его дочери. И если раньше это казалось мне абсурдным, то сейчас до меня начало доходить, что к чему и почему за моей спиной плели лживые грязные сплетни.

– Твой отец хочет отомстить мне за смерть сына, – проговорил я, складывая пазл. – Он знает, что я заражен, и хочет воспользоваться этим.

Анна кивнула и вздохнула, а затем в ее глазах сверкнул огонь ярости. Как быстро ее чувства и эмоции менялись, однако.

– А еще он знает, что у тебя нет никакой сестры, – процедила она.

В библиотеке давило напряжение, а свет пару раз мигнул, когда Анна наградила меня ненавидящим взглядом.

– Почему? – прошипела бессмертная, точно змея. – Почему ты выбрал ту, кто создала эти чертовы лабиринты и убила моего брата?

Я усмехнулся, когда до меня дошло, в какой именно тьме тонула бессмертная. Она напоминала котенка, с которым поигрались, подарили ему тепло, а затем все отняли и выбросили на улицу, потому что он им надоел. Для Белинского дочь стала всего лишь красивой статуэткой, которой можно было похвастаться, и пешкой, от которой он мог избавиться, когда отомстит врагам. Анна понимала это и поэтому возненавидела Кару, ведь если бы королева не убила ее брата, Белинский не потерял бы рассудок и не зашел бы дальше во тьму. Ну и любовь… Извращенная, ядовитая любовь. Анна в меня влюблена. Вот только все, что она думала, что знала обо мне, на самом деле – ложь.

– Она тебе что-то внушила, да? – прищурившись, спросила Анна. – Или ты ее любишь и поэтому готов прикрывать все ее преступления?

Поставив локоть на спинку стула, я заглянул Анне в глаза. Котенок снаружи, но змея внутри – вот как можно было охарактеризовать бессмертную. Ее лишили тепла, родительской любви, в то время как брат бессмертной все это получил. Ревность, зависть, обида – это превратило Анну в змею и погрузило во тьму.

– Если я тебе отвечу на эти вопросы, что получу взамен?

Анна растерялась было, но уже в следующее мгновение пришла в себя и с хитрой ухмылкой ответила:

– А что ты хочешь?

На миг на ее месте оказалась королева моих кошмаров. Я зажмурился, потом открыл глаза – иллюзия исчезла. Я подумал: «Хочу, чтобы ты не сочиняла больше всякий бред о той, кто спасает тебя от тьмы». А вслух сказал:

– Чтобы ты остановила отца от безумия, когда проснешься.

Анна поняла, о чем я, и кивнула.

– Королева жива, потому что если я убью ее, как хотят сделать многие из вас, то все бессмертные умрут.

Глаза Анны округлились, из ее уст вырвалось тихое, горькое:

– Так вот почему лабиринт еще существует.

По стенам лабиринта проползли несколько трещин, а алая роза Анны наполовину окрасилась в белый – я увидел это, прикрыв глаза. Зная теперь правду, Анна оставила свою ненависть и ревность в прошлом. Встретившись последний раз с ее взглядом, я встал и собрался уходить из сна Анны, но бессмертная очутилась прямо передо мной.

– Я люблю тебя, Александр. С того вечера, когда встретила тебя здесь.

Признания Анны разблокировали мои воспоминания, переносящие меня в тот вечер, когда я, напившись, ввалился в библиотеку и стал зачем-то искать записи из дневника Каролины, листы которого были наполовину изодраны и вырваны. Анна тогда пришла, чтобы вернуть одну из книг по истории Бен-Йорка, и в итоге застряла здесь до утра – случайно познакомившись, мы разговорились. Погасив воспоминания, я перехватил запястье бессмертной, не давая ей прикоснуться ко мне. Она горько улыбнулась, а в глазах ее сверкнула боль, которую Анна пыталась спрятать, заглушить, но она снова возвращалась к бессмертной.

– Я знаю, что ты скажешь.

– И что же?

– Что мои чувства убьют меня же.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, словно ходили вокруг пропасти и не решались прыгнуть. Став бессмертным, вскоре я запретил себе любить кого-то и привязываться, ведь каждый раз, позволяя чувствам выйти наружу, я видел, как люди, которых я любил, умирали, а на моих руках всегда оставалась их кровь. Именно поэтому я носил перчатки: не только чтобы скрыть от всех, что я сам постепенно умираю, но и чтобы не видеть галлюцинации, в которых умирали другие. Самое забавное, что все это каждый раз происходило в лабиринтах, где цвели не только розы, но и ползали по трупам черные змеи.

Отпустив запястье Анны, убрал поседевшую прядь ее волос за ухо и нарушил воцарившуюся тишину.

– Возможно, в следующей жизни твои чувства сделают тебя счастливой.

Вселив надежду в бессмертную, я направился к выходу. Выйдя из библиотеки и оказавшись в лабиринте, увидел Каролину, которая шла, держась за стену. С ней происходило что-то странное, но больше всего меня насторожила кровь, которая текла у нее из носа. Такое уже было, когда королева связалась через сон с Ангелиной. Резко очутившись возле королевы, я поймал ее, не давая упасть.

– Что происходит? – спросил я и приготовился к страшному ответу.

– Я теряю силы. Лабиринт забирает мою жизнь, а твою нет, потому что не ты остановил время и вмешался в историю.

По глазам королевы я понял, какое очередное безумие она готовилась мне предложить ради уничтожения лабиринта, и сжал челюсть, чувствуя, как чудовище внутри меня выпустило когти и клыки, с предвкушением улыбнувшись.

– Мне нужна твоя кровь.

Ночь XII

Твоя тьма – мой свет

POV: Королева

Жуткий холод все сильнее щипал меня, пока я шла по лабиринту, держась за каменную стену. С каждым шагом сил становилось все меньше и меньше, я чувствовала, как постепенно гаснет моя жизнь. Вдруг я вспомнила одно видение, в котором чьи-то клыки вошли в шею бессмертного, мгновенно меня пронзило осознание и заставило собрать всю картину по кусочкам. Все-таки некоторым видениям, что посылала тогда, возможно, Мара, суждено было сбыться, как бы я ни переворачивала шахматную доску в истории и ни останавливала время. Уничтожение лабиринта требовало безумств, и я готова была уже пойти на все, лишь бы успеть освободить всех от тьмы, а затем завершить игру с Марой.

Под ногами пробежал черный паук, заставив меня вздрогнуть. И почему эти мерзкие твари, напоминающие мне об отце, продолжали здесь находиться? Вскоре я заметила и змею и ускорилась, ведь где-то рядом в лабиринте находился король. Казалось, я не шла уже, а ползла, словно улитка. Когда, наконец, доползла до двери, следуя за змеей все это время, оттуда вышел король. Увидев, что алая роза стала наполовину белой, хотела похвалить его, но не успела – вернулась адская боль в висках и сердце, а кровь из носа снова пошла. Я упала бы, если бы его величество не успел поймать меня. Его обеспокоенный взгляд забавлял, конечно. Насколько я знала, он сажал бессмертных на кол, вырывал им сердца и был тем еще чудовищем. А монстры не имеют чувств, только жажду крови.

– Что происходит? – задал король вопрос, не сводя с меня глаз.

В этот момент у меня появилась идея, которая и соблазняла, и заставляла взять на себя риск, увеличивая его на все сто процентов. Я понимала, что все-таки некоторые видения придется осуществить, и поделилась с Александром очередной горькой правдой:

– Я теряю силы. Лабиринт забирает мою жизнь, а твою нет, потому что не ты остановил время и вмешался в историю.

Сейчас либо король убедится в очередной раз, какая я сумасшедшая и что все-таки меня надо было оставить в больнице, либо поймет, простит и согласится на мое безумие ради того, чтобы уничтожить лабиринт и не дать богине смерти что-то переделать в истории за нас.

– Мне нужна твоя кровь.

Наверняка для Александра это прозвучало так, будто я снова просила его убить меня, но на самом деле мой безумный план заключался в другом. После того как адская боль немного отпустила, я зажмурилась, возвращая себя и его величество в реальность. Король тут же убрал руку с моей, словно я обожгла его, чем вызвал у меня усмешку.

– Зачем? – холодным тоном процедил он, но что-то мне подсказывало, что внутри него сейчас по льду пошла трещина. – Если ты забыла, то я заражен, Каролина, это во-первых, а во-вторых, моя тьма… – замолчал король, подбирая слова. – Моя тьма может убить тебя раньше, чем ты уничтожишь лабиринт.

Я выдохнула, пытаясь понять, какими словами объяснить Александру, чего я хочу и почему его кровь нужна мне. Когда ко мне вернулось немного сил, я села на колени на кровати и принялась рассказывать, в чем состоит моя идея и почему я решила пойти на это безумие. Король молча выслушал меня и в конце лишь покачал головой, глядя горьким взглядом. Взглядом, от которого внутри все сжималось и кололось.

– Чем больше узнаю от тебя правду и то, что ты хочешь сделать ради уничтожения лабиринта и тьмы, тем сильнее хочу лично убить богиню смерти, – признался король и спросил: – Ты точно уверена, что это сработает?

Я сглотнула. Одна часть меня кричала, что станет только хуже, если мы с королем пойдем на такой риск, а другая часть говорила, что у нас все получится, мы уничтожим тьму вместе и вместе завершим игру.

– Да, – твердо и уверенно ответила я.

Коротко взглянув на меня, король вдруг резко встал с кровати и стал ходить по комнате, опираясь на трость. В какой-то момент он остановился и сел в бархатное темное кресло, стоящее возле окна.

– Нет, я не могу этого сделать, – выдохнув, сообщил он.

Я закатила глаза и перевела взгляд на Надию. На мертвую Надию. Ее засохшее тело, покрытое морщинами, лежало возле двери. Когда лабиринт будет уничтожен, те, кто отпустил прошлое и освободился от тьмы, рассыплются в прах. Надия была моей надеждой и светом, за которым я шла в прошлом. Сейчас, в настоящем, надеждой на уничтожение лабиринта и тьмы стал тот, кто сидел в кресле и отказывался мне помочь.

Переборов себя, я сказала королю то, что могло заставить его переосмыслить некоторые вещи:

– Надия была надеждой для нас всех в прошлом. В настоящем моей надеждой стал ты. И я бы не поняла этого, если бы Мара не вмешалась в мой изначальный план.

Встав с кровати, подошла к королю и положила ему руку на плечо.

– Я жалела раньше о том, что именно тебя обратила первого. Ты всю жизнь мне потом напоминал об ошибках и был тенью моего прошлого. Но сейчас… Сейчас, когда мир на грани хаоса, я понимаю, почему именно тебя первого я обратила в бессмертного. Твоя тьма – мой свет, продлевающий жизнь. Именно твой свет поможет мне пройти темный лабиринт и завершить игру.

Недолго помолчав, добавила:

– Если объединить тьму и кровь королей лабиринтов, их жизнь не сможет оборвать даже богиня смерти, однако… Однако когда время снова запустится, к сожалению…

– Я тебя понял, Каролина, – перебил меня король.

Я выдавила из себя улыбку и захотела взъерошить королю волосы, как делала это в детстве, когда Алекс был чем-то недоволен или грустил, но что-то меня остановило, поэтому я лишь похлопала его по плечу.

– Мы справимся. И когда я вернусь из сна, ты сможешь сделать со мной все что захочешь: убить, задушить, посадить на кол, – перечислила я.

Александр усмехнулся, и мне в голову внезапно ударили воспоминания, в которых таким же взглядом он смотрел на меня, когда я делилась с ним очередным бредовым сном. И так же я получала от него в ответ улыбку или усмешку.

– Буду с нетерпением ждать тебя домой, королева моих кошмаров, – произнес он, а затем встал.

Вернувшись к кровати, я залезла на середину и села на колени. Король медлил, и я не понимала почему. Я смотрела, как он добирается до кровати, закатывает рукав рубашки, снимает перчатку с левой руки, и вдруг почувствовала, как он борется сейчас с чудовищем внутри себя, которое жаждет моей крови. Вон оно, значит, что. Вспомнив, как в лифте меня испугал взгляд Александра, когда в его правом глазу внезапно проявилась тьма, я поняла, что он солгал мне тогда. На самом деле короля уже начали преследовать галлюцинации, толкающие на убийства, а жаждал он моей крови, потому что так хотела Мара. Богиня смерти прописала такой сценарий в истории, когда Александра укусил экиммонуд.

– Уничтожение лабиринта требует безумств и рисков. Я создала игру, в которой правило одно: либо уничтожь, либо спаси от тьмы, – произнесла я, горестно усмехнувшись.

Все вокруг в этот момент, казалось, перестало существовать, остались только мы – короли лабиринтов и наша тьма, делающая нас еще сильнее и могущественнее. Выпустив клыки первой, я вонзила их в свое запястье, и спустя мгновение король повторил то же самое. Внутри меня пророс страх, что может что-то пойти не так или вмешается Мара, но я не дала ему пустить корни: тут же вырубила, посадив на это место уверенность и надежду, что все завершится так, как хочу я, а не богиня смерти.

Наши с королем ладони соприкоснулись, я закрыла глаза и погрузилась в лабиринт, по стенам которого ползли, словно змеи, трещины. Тьма, которая продлевала мне жизнь и дарила силы, царила сзади и была будто моими крыльями – тенью, которая могла ранить или лишить сил богиню смерти по моему приказу.

Сжав пальцы в кулак, твердой и уверенной походкой я пошла по лабиринту. Осталось всего пять дверей. Пять душ, которых мне предстояло либо спасти, либо уничтожить. Подойдя к одной из темных дверей, вокруг которой плелись алые розы, я открыла ее и перенеслась на аллею алых роз. Туда, где когда-то в прошлом впервые встретила Мию, а в настоящем она позвала меня сюда, чтобы передать мне информацию о Лили и о себе. Сейчас, во сне, подруга сидела на том же месте, на той же скамейке, как и тогда. Только вместо телефона она держала черную шахматную фигурку. Увидев на скамейке рядом с ней и шахматную доску, я поняла, что богиня смерти все же присутствовала здесь, но теперь, когда тьма короля была со мной, я уже не боялась, что Мара сделает другой ход в истории.

– Ну здравствуй, Мия, – поздоровалась я и села на скамейку, взяв белую пешку.

Подруга, встретившись со мной взглядом, улыбнулась. Как же я скучала по ее лучезарной улыбке, которая согревала душу и в прошлом всегда спасала меня от тьмы. Мия, как и король, любила играть в шахматы, так что я не удивилась и не задавалась вопросом, почему во сне мы с ней сразимся на шахматной доске.

– Пришла меня уничтожить?

– Пришла тебя спасти.

После моего ответа Мия поставила пешку на шахматную доску, и я только сейчас заметила, что белых фигур на ней осталось столько же, сколько и дверей с алыми розами в лабиринте. Какое интересное совпадение. Взглянув на подругу, я послала ей воспоминания, в которых мы смеялись над шутками друг друга, пили чай в беседке, смотрели на ночное небо, усыпанное звездами, бегали вокруг клумбы с розами, делились тайнами и секретами, сидя вдвоем у меня в спальне.

– Ты стала первой, кому я могла довериться и не боялась поделиться своими секретами, – нарушила тишину я, когда завершила фильм из воспоминаний.

– И последней, кого ты предала, – добавила подруга, и в ее глазах сверкнуло алое пламя.

Сердце сжалось от ее слов: я вспомнила, что выбрала сохранить тайну старшей сестры, а не сохранить жизнь Мии.

– Надия была дочерью не Александра, а моего… отца, – последнее слово я выговорила с трудом. – После смерти матери он стал чудовищем, безумцем. Наша жизнь превратилась в ад, но мне приходилось это скрывать.

Боль в глазах подруги сменилась удивлением. Она явно не ожидала узнать от меня такую шокирующую правду. Я же, сделав следующий ход на шахматной доске, продолжила рассказывать Мии, почему в ту ночь, когда она пыталась остановить меня от безумия, я все равно не послушала ее.

– Я пыталась предотвратить то, что должно было произойти по сценарию богини смерти.

– Что? – сорвалось с губ подруги, и я грустно улыбнулась.

Вместо объяснений я решила вновь показать ей воспоминания. Разблокировала кадр за кадром, момент за моментом и посылала их в сознание Мии. Остановив тот отрывок, где я играла с богиней смерти в шахматы, тяжело выдохнула и уже вслух дала последний ответ на вопрос подруги:

– Я творила безумства и переворачивала шахматную доску в истории, чтобы спасти вас всех и не дать стать пешками богини смерти. Да, мне приходилось ради этого совершать ошибки, заставлять себя всех ненавидеть, но в конце концов, столкнув вас во тьму, я же из нее вас и вытащу, даже если самой придется умереть. – Сделав ход белой пешкой, добавила: – Надеюсь, я ответила на все твои вопросы, а в моих воспоминаниях ты увидела то, что тебя мучило все это время. Я избегала тебя не потому, что не хотела говорить правду, а потому, что мне нельзя было ее рассказывать, иначе богиня перепишет историю. Чтобы кое-что рассказать и объяснить королю, я, когда писала книгу-откровение, запутывала свои мысли, блокировала сознание и прятала ответы на вопросы в некоторых предложениях. К счастью, Александр догадался, как читать и находить те ответы.

Увидев, как роза подруги стала белой, я с облегчением выдохнула, а в следующий момент заметила морщинки на лице Мии, когда она грустно улыбнулась.

– Знаешь, я теперь даже чувствую перед тобой вину за то, что обвиняла тебя во всех своих кошмарах и не могла понять очевидные вещи.

– Ты не могла их понять, потому что не знала всей правды.

В глазах Мии отразилась благодарность, а после она заключила меня в объятия и прошептала свои последние слова, которые и уничтожили ее тьму:

– Я прощаю тебя и благодарю за то, что ты подарила мне второй шанс на жизнь. Это был мой лучший сон, в котором я получила ответы на все вопросы, что мучили меня веками.

Уложив подругу на скамейку, когда шахматная доска исчезла, я закрыла ей глаза. Подул ветер, срывая с кустов лепестки белых роз. Я побыла здесь еще недолго, как будто и сама пыталась отпустить прошлое, а затем покинула аллею. Оказавшись в лабиринте, я увидела не только новые трещины и белые розы, плетущиеся вокруг двери, но и как с шахматной доски исчезла одна пешка.

Ночь XIII

Голоса прошлого

POV: Король

Я снимал перчатку с левой руки, словно сдирал с себя кожу. Чудовище внутри меня уже готовилось выйти из клетки, а в голове всплывали картины, переносящие меня на берега кровавых рек и показывающие, как я вонзал клыки в шеи тех, кто был мне дорог, и как обрывал им нити жизни. Я медлил, как мог, растягивал момент. Правда, которую я узнал от королевы, уже не душила меня так сильно, как осознание, на что пришлось согласиться ради того, чтобы завершить все безумства, созданные когда-то в игре Каролины с богиней смерти. Королева переворачивала шахматную доску в истории и всегда соглашалась танцевать на лезвии безумия, когда дело касалось спасения душ тех, кто был ей дорог.

Постепенно узнавая, через какой ад она прошла и готова пройти снова, я все сильнее хотел вырвать сердце не ей, а богине смерти. Когда я чувствовал страх королевы, внутри меня все переворачивалось и покрывалось трещинами. То, что я думал, что уничтожил, похоронил навсегда в прошлом, начинало возвращаться, стоило мне только взглянуть в темные глаза королевы моих кошмаров. Пока Каролина переживала, что по плану что-то может пойти не так, я боялся, что моя тьма убьет ее раньше, чем она уничтожит лабиринт. Страх… Какое опасное и ядовитое слово, напоминающее паука, что медленно запутывал тебя в паутине и отключал разум.

По взгляду королевы я понял, что она готова вступить в борьбу хоть с дьяволом, но добьется своего. Безумие, гордость, сила воли, хитрость – у Каролины было все это. Она королева – королева лабиринтов и моих кошмаров, в которые мне предстояло погрузиться, когда я коснусь ее кожи.

– Уничтожение лабиринта требует безумств и рисков. Я создала игру, в которой правило одно: либо уничтожь, либо спаси от тьмы.

Ее усмешка, слетевшая с губ, стала последним, за что я зацепился, перед тем как вонзить клыки в собственное запястье. Страх ненадолго вновь поселился в королеве, но она быстро от него избавилась. Дав себе мысленно клятву, что сделаю все, чтобы моя тьма не убила королеву, сжал ее ладонь. Сначала я как будто вошел в огонь, но затем все погасло, а я погрузился в лабиринт, в котором вместо дверей были гниющие трупы, и по ним ползали черные змеи с пауками. Сжимая трость сильнее, я вступил в борьбу с кошмарами.

«Каролина?» – раздался в голове голос из прошлого, когда я обнаружил среди трупов собственное тело.

Воспоминания, словно молния, вспыхнули в голове и унесли меня в ту проклятую ночь, когда королева обратила меня в чудовище.

Глаза Каролины горели каким-то странным огнем. На миг показалось, что я видел не подругу, а демона, который вселился в нее. Ворвавшись в зал с нечеловеческой скоростью, она мгновенно оказалась рядом и повалила меня на бордовый диван, схватив за шею. Я не успел среагировать и понять, что происходит, как из глаз Каролины вместо слезы капнула кровь. Прогремел гром, и в зал ворвался ветер, открыв окно и разбросав нотные листы, что лежали на рояле.

– Каролина? – единственное слово вырвалось из меня, когда глаза подруги на некоторое время вернули прежний цвет, напоминающий сад в объятиях осени.

С ее губ слетело тихое короткое «прости», наполненное болью, а затем… Затем будто змея обвила мою шею и зашипела в ухо, перед глазами все поплыло и превратилось в черное пятно, в тело когтями вцепился холод и не выпускал меня до тех пор, пока я не почувствовал на языке металлический привкус. Сначала он был мне противен, но чем сильнее запах крови проникал в голову, тем более жадно я глотал напиток, уже казавшийся сладким, и мечтал, чтобы он не заканчивался, не переставал растекаться по всему телу, даря тепло.

Однако вскоре меня лишили этого напитка. Я открыл глаза и увидел, что все это время пил кровь прямо с запястья другого человека. Меня словно швырнули в море тьмы и тут же вытащили, бросив спасательный круг. Этим кругом стала кровь Каролины. Встретившись с ее взглядом, я почувствовал адскую боль в сердце, словно прямо изнутри меня укусила змея. Я резко схватил Каролину за руку и поменялся с ней местами на диване. Теперь не она нависала надо мной, а – я над ней.

– Что ты со мной сделала? – яростно прошипел я, заглядывая ей в глаза.

– Забрала тебя у смерти.

В голосе Каролины послышались грустные нотки, а после я снова провалился во тьму. Не знаю, сколько прошло времени, но когда я вернулся в реальность, почувствовал, словно из меня рвалось наружу странное существо, заставляющее меня думать о крови. О еде. Об убийстве.

Я заснул человеком, а проснулся монстром.

Воспоминание погасло, и я вновь вернулся в лабиринт и прошел мимо собственного трупа. По каменным стенам следом за мной ползли тени прошлого. Тени тех, чьи нити жизни я оборвал, когда стал бессмертным. Мерзкий холод сочился изо всех щелей и щипал меня. Я старался не смотреть на трупы, но их голоса оказались настойчивыми и не давали мне покоя. В следующее мгновение я услышал голос отца и увидел его труп, и когда из глаз его выползли черные змеи, кошмар из прошлого вновь унес меня.

Кровь… кровь… кровь… повсюду кровь – на земле, на одежде, на руках, а в глазах отца – застывший страх смерти. Чудовище внутри меня плескалось в море удовольствий, а я сам мучился в аду.

Короткое воспоминание погасло, и в лабиринте вдруг хлынул дождь, но как же жаль, что кровь с рук он мог смыть, а момент, где я убил отца, – нет. Голоса совести и вины кричали «что ты наделал?!», в то время как чудовище внутри меня дьявольски улыбалось и шептало – «ты монстр, смирись с этим».

Заставив себя оторвать взгляд от трупа, по которому ползали черные змеи, и заглушив голоса мертвых, я двинулся дальше, сжимая челюсть и чувствуя, как тьма ползла за мной следом. Переступив через очередные останки, я провалился в болото очередных кошмаров.

За меня цеплялись руки. Десятки, сотни рук тех, кому я оборвал нить жизни. Голоса жертв эхом проносились в голове, крича зловеще: «Ты монстр!»

Потом картинка сменилась: я увидел, как жадно впиваюсь в губы одной из девушек, а затем переключаюсь на ее шею и, услышав, как быстрее забилось ее сердце, закрываю глаза и выпускаю клыки. Я не чувствовал ни любви, от которой внутри все обжигает, ни удовольствия. Все, чего я жаждал, – накормить внутреннего зверя. Кровь для меня стала не просто едой, а наркотиком, без которого я не мог прожить и дня до тех пор, пока не научился контролировать своего зверя…

«Ты чудовище!»

Очередная рука схватила меня за волосы и погрузила в болото. Воспоминания, подобно колесу, закрутились, безостановочно показывая, как я убивал и сажал на кол тех, кто лгал и предавал меня.

«Твоя тьма – мой свет», – раздался голос королевы моих кошмаров. Я увидел ее руку, схватился за нее и выбрался из болота.

Рука исчезла, я снова оказался в лабиринте, по стенам которого ползли новые трещины, а с алых роз падали лепестки. Я сжал трость и двинулся дальше, к повороту. Кошмары всплывали один за другим, но, цепляясь за голос королевы, я шел дальше, отпуская ненависть, обиды, злость в прошлое. С каждым шагом мне становилось все легче и легче идти. Боль отступала, и вскоре трость мне уже была не нужна. Я чувствовал себя как ребенок, который заново учится ходить… Учится жить.

Трупы в лабиринте постепенно превращались в прах, а спустя несколько поворотов они и вовсе исчезли вместе со змеями и пауками, остались только белые розы. Я не смог не сорвать цветок, хоть и понимал, что нахожусь во сне. В памяти всплыла теплая улыбка королевы.

– В прошлом ты была для меня королевой моих кошмаров, но в настоящем стала моим спасением.

Ночь XIV

Уничтожение прошлого

POV: Королева

Белых роз в лабиринте вдруг резко стало больше, словно кто-то включил свет. Дотронувшись до одной из них, я увидела короля и почувствовала, как тьма в нем растворилась наполовину, но мою силу и жизнь он продолжал удерживать. Как странно и интересно одновременно это все выглядело!

Я отправилась дальше и вскоре подошла к двери, вокруг которой плелись алые розы. Сделала глубокий вдох и выдох, а затем взялась за ручку и в следующий момент уже оказалась в комнате, где все стены были увешаны фотографиями. Но на них ничего, кроме тьмы, не было. Ощутив холод, пустоту и одиночество, я обернулась и увидела, как неподалеку за роялем сидит Макс и нажимает на одну и ту же клавишу. Я вспомнила рассказы Надии: бессмертный был музыкантом и вроде бы имел все – популярность, деньги, внимание, но почему-то от него исходила тьма, наполненная одиночеством. С подобным я столкнулась впервые и задумалась, что делать, как освободить Макса от тьмы.

В комнате зазвучали новые ноты, я подошла к бессмертному и села рядом с ним. Увидев меня, Макс прекратил играть и уставился, удивленный. Я не смогла не улыбнуться ему, ведь бессмертный сейчас напоминал ребенка, в глазах которого снова горели звезды, которые когда-то внезапно потушили взрослые, разбившие о жестокую реальность детские мечты и надежды.

– Вы же мертвы, – произнес Макс, сомневаясь в том, что видел, и тут же добавил: – Хотя если это сон, то я не думал, что встречу вас еще раз.

– Почему не думал? – полюбопытствовала я.

Макс замялся и почесал затылок. Так и не найдя что ответить, он пожал плечами и разбил тишину аккордом. Но бессмертному не понравилось звучание, и поэтому он захлопнул крышку, устало вздыхая. И тут я поняла, в чем дело, почему в комнате царило одиночество и холод, а на фотографиях изображена тьма. Я погладила бессмертного по спине, после чего открыла крышку и сыграла первые три ноты из маминой любимой сонаты.

– Я пришла тебе напомнить, что за свои мечты и цели всегда надо бороться и никогда никому не позволять погасить звезды, к которым ты тянешься.

Продолжая играть сонату, я заполнила комнату теплом, и на одной из фотографий изобразила Лили с мужем и дочерью в обнимку. Все трое улыбались на фоне сада белых роз.

– Месть, ненависть, жадность и зависть нас разрушают, но любовь, верность и надежды дарят нам крылья, и с их помощью мы выбираемся из тьмы.

Переведя взгляд на следующую фотографию, изобразила на ней Тимофея с Дианой и его первой любовью на фоне заката, добавляя белые лепестки роз и продолжая играть.

– Будут те, кого придется отпустить, – нужно идти дальше, а не цепляться за прошлое.

Изобразив на следующей фотографии тепло улыбающуюся Надию и Ангелину, счастливо глядящую на дочь, на фоне скалы, добавила им в волосы по одной белой розе.

– Какое бы темное прошлое у тебя ни было, настоящее нужно заполнять новыми надеждами и светом.

Я сыграла несколько нот, а затем посмотрела на черную фотографию и нарисовала на ней Мию и себя, сидящую за столом в спальне, добавив вазу с белыми розами.

– Вся наша жизнь состоит из ошибок и выборов, после которых всегда будут последствия. Кто не ошибается и не рискует, тот не живет.

Переключилась на следующую фотографию: стерла с нее тьму, а затем нарисовала отца с матерью на фоне черных и красных роз.

– К сожалению, реальная жизнь отличается от сказки. Не всех можно изменить и спасти от тьмы. Некоторые не хотят меняться и сами погружают себя во тьму.

Я взяла аккорд, добавила еще несколько нот, заполнив комнату приятным нежным звучанием, и запечатлела на фотографии Влада, убирающего прядь волос за ухо Софи – он с нежностью и заботой смотрел на нее, а вокруг них танцевали вальс лепестки белых и черных роз.

– Настоящая любовь бессмертна. Сколько бы раз мы ни жертвовали собой, но если мы любим искренне, то будем перерождаться и искать в следующих жизнях друг друга снова и снова.

Сыграв еще несколько фраз мелодии, переключилась на фотографию рядом и изобразила на ней Ала, державшего за руку Анжи. Сестра с ангельской улыбкой смотрела на охотника, принимая его подарок – белую розу.

– Жизнь непредсказуема. Если ты еще не сказал важные слова тем, кто тебе дорог, то скажи их сейчас. Не откладывай на завтра, ведь оно может и не наступить.

Закончив мелодию на тихом аккорде, взглянула на предпоследнюю фотографию и убрала из нее тьму, добавив Макса, играющего на фортепиано перед сотнями тысяч людей.

– Живи так, как хочешь ты, а не по сценарию кого-то. Твори, мечтай и не позволяй никому потушить в себе свет. – Взглянула на Макса, а затем взъерошила его пепельные волосы. – Твори и воплощай все свои безумные идеи. Ты не одинок, Макс! – Посмотрела ему в глаза и положила руку на сердце. – Музыка всегда была и будет с тобой и в прошлой жизни, и в настоящей, и в следующей. Она твой свет, твое спасение от тьмы.

Макс улыбнулся, а я в этот момент увидела, как его алые розы перекрасились в белый цвет, и с облегчением выдохнула. Бессмертный вдруг посмотрел на последнюю черную фотографию и сам изобразил на ней нас с королем, идущими в лабиринте, по каменным стенам которого плелись белые розы.

– Ваша душа очень сильная, Каролина, – проговорил Макс, заставив меня удивленно и с недоумением на него посмотреть. – Еще во время спектакля Лили я почувствовал это. Сильные личности меня всегда вдохновляли.

Так вот почему Макс вступил в спектакль. Он всего лишь искал вдохновения для песни, с которой потом вернется на сцену. Снова погладив его по спине, я заметила морщинку на его лице, когда Макс начал брать аккорды.

– Я рада, что смогла тебя вдохновить.

Бессмертный продолжал играть, заполняя комнату светом и надеждами, а я покинула комнату.

Оказавшись в лабиринте, увидела очередные трещины на стенах, а затем шахматную доску, с которой исчезла белая пешка. Осталась одна. Стоп, сколько? Я точно помнила, что их было пять… Пересчитав черные фигуры, я выяснила, что их стало больше, а значило это только одно – богиня смерти все же каким-то образом вмешалась и отобрала у меня нескольких бессмертных. Злость, словно подкравшаяся сзади кошка, вцепилась в меня когтями. Сжав пальцы в кулак, я заставила себя смириться с тем, что не всех смогу спасти и освободить от тьмы, и отправилась дальше по лабиринту.

Когда на пути мне попадались двери с черными розами, я с болью и сожалением проходила мимо, ведь понимала, что только зря потеряю время, если ворвусь в сон к тем, чей разум уже захватила богиня смерти, или к тем, кого тьма уже убила.

Пройдя несколько поворотов, наткнулась наконец на дверь, возле которой плелись алые розы. Холод подтолкнул меня к ней, словно говоря, что я должна поторопиться, пока Мара не успела забрать у меня единственную оставшуюся пешку. Вместо того чтобы идти, я воспользовалась перемещением и в следующий момент уже открыла дверь и попала в ночной клуб NEON.

Как ни странно, народу здесь не было. В помещении царила пустота, которую заглушала музыка, исходящая из колонок, не прекращающая, видимо, греметь даже во сне, а также маскировали сверкающие неоновые светодиоды. Ощутив вину и боль, которые, казалось, впитались в темные стены клуба, я перевела взгляд на барную стойку и заметила Ала, сидевшего ко мне спиной. Сердце сжалось, внутри все покрылось трещинами, когда в памяти всплыли обрывки последних воспоминаний. С одной стороны, я все еще злилась на охотника за то, как он поступил со мной и с Анжи, но с другой – его боль была и моей. Он потерял свою любовь, свой свет, а я – сестру. Уничтожая лабиринт, я освобождала других от тьмы, но не себя от нее. Я впитывала в себя чужую тьму, в то время как король и его силы не давали лабиринту уничтожить мою жизнь, а Маре – вмешаться в мое сознание.

Я собралась с мыслями, подошла к охотнику и заняла свободное место рядом. Ал и головы не повернул в мою сторону, продолжая держать бокал с виски и пустым взглядом смотреть на алкогольную «выставку» – стену, на которой на полках стояли разные бутылки. Если бы не музыка, я б задохнулась здесь в траурной тишине. Боль утраты, вины, сожаления о совершенных поступках погружали охотника во тьму. Я хотела его сейчас обнять и простить за все, но… Но мне тоже было больно. В сердце появилось столько ран, пока я проходила лабиринт и освобождала от тьмы других.

Я словно танцевала вальс с королем на битых стеклах, но не показывала свою боль и страх, прятала их и шла, борясь за финал игры, дальше. И вот, когда Ал остался последним, кого я должна спасти, почувствовала себя предателем. Убийцей. Что это со мной? Горестно усмехнувшись, я сделала вывод, что, наверное, просто уже схожу с ума, и взяла бокал виски у охотника. Обратив наконец на меня внимание, Ал повторил мою усмешку.

– Похоже, ты и Анжи будете преследовать меня вечно.

Я поставила бокал на барную стойку и поспешила успокоить охотника:

– Даже у вечности есть свой конец.

Ал наградил меня непонимающим взглядом, а спустя некоторое время я решила все-таки ему открыться и послала все воспоминания, показывая, что задумала и почему пошла на эти безумства.

– Ты сумасшедшая, – сказал Ал. В его голосе послышалась грусть.

– Знаю, – выдавила я улыбку, но она вышла слабой и неестественной.

Между нами вновь повисла пауза, которую на заднем фоне заглушала музыка. Я пришла освободить Ала от тьмы, а в итоге лишь молчала и вместе с ним пялилась в стену.

– Но король любит сумасшедших, так что я не удивлен, что он согласился на твои безумства ради уничтожения лабиринта.

Я уставилась на Ала, подняв в недоумении бровь.

– В каком смысле любит?

Охотник бросил на меня взгляд, красноречиво доказывающий, что он сейчас считал меня глупой, раз я не понимала смысла простых слов.

– С того самого момента, когда он услышал, как ты играла в саду, он стал заражен тобой, – объяснил Ал.

В моей голове резко разблокировались воспоминания, отправившие меня в сад и беседку, в которой я часто проводила время после смерти матери, играя на рояле. Там я оставляла свои чувства, там ненадолго мир оживал, когда я начинала играть и говорить через музыку то, что чувствовала. И там же я встретила того, кто стал посещать мои концерты, а до него меня слушали лишь розы.

– Почему ты так уверен в этом?

– Потому что это его воспоминание о тебе – самое «ненавистное», – выделил он последнее слово кавычками.

Я не стала с ним спорить, ведь Ал лучше меня знал этого дьявола.

– Ла-адно, – протянула я. – Что бы ты там о нем ни знал, не буду лезть в ваши дела.

Охотник изогнул бровь:

– Я думал, что ты начнешь сейчас выпытывать у меня все его секреты.

Я не сдержала смех. Лучше узнаю секреты Ала, чем короля.

– Ну, давай начнем с того, что я пришла к тебе, – проговорила я, заглянув в пленительные изумрудные глаза охотника. – С Александром у меня еще будет разговор, а вот с тобой…

Договорить не получилось. Я не смогла. Слова будто рассеялись, а сердце больно сжалось от осознания, что это была моя последняя встреча с Алом. Много чего хотелось сказать, но, глядя в его глаза и видя в них боль, я понимала, что слова не имеют смысла.

– Иди, – резко сорвалось с его губ.

Он прогонял меня. Вот же щенок! Наградив его упрямым взглядом, я твердо сказала:

– Не уйду, пока не буду уверена, что ты готов отпустить Анжи в прошлое, а сам пойдешь дальше.

Ал тяжело выдохнул и залпом выпил виски. Я поняла, что так дело не пойдет, и поэтому в следующее мгновение сжала ладонь охотника и заставила его посмотреть на себя. Да, ему было больно. Да, он любил Анжи. Да, он иногда не контролировал свои чувства и эмоции, из-за чего мог навредить тем, кто был ему дорог. Да, Ал был опьянен любовью, и я от всего сердца желала ему, чтобы в следующей жизни он нашел Анжи и сделал ее намного счастливее. Послав охотнику воспоминания, в которых он держал мою сестру за руку, я вселила в него надежду.

– Отпуская Анжи в прошлом, ты встретишь ее в будущем, ведь она уже там и ждет, когда ты наконец появишься и скажешь ей то, что не договорил в прошлом.

Охотник ухмыльнулся, а в его изумрудных глазах сверкнул огонек, говорящий о том, что хищник вернулся. Он мгновенно сократил между нами расстояние и с хитрой ухмылкой заглянул мне в глаза.

– А ты появишься там, когда уничтожишь лабиринт?

Я помедлила, ведь не знала, что вообще будет, когда лабиринт рухнет, и что ждет меня после, но не хотела лишать охотника надежды, поэтому солгала. Солгала, чтобы освободить его от тьмы.

– Конечно, куда я денусь.

– Ну смотри мне, дорогуша, только попробуй не появиться.

– А то что? – прищурилась я, скрещивая руки на груди.

– А то я вернусь сюда.

Я усмехнулась и чуть не грохнулась со стула, благо охотник успел меня поймать. Я готова была любоваться его пленительными изумрудными глазами и слушать его шуточки хоть в каждой следующей жизни. Несмотря на то что между нами произошло в прошлом, Ал стал для меня лучшим другом, за которым я прыгну даже в огонь, если понадобится. И когда я увидела, как розы охотника стали белыми, а несколько прядей его черных волос поседели, то не выдержала и крепко обняла.

– Прости, – прошептала я, закрыв глаза. – Обещай, что сделаешь мою сестру в следующей жизни самой счастливой и передашь ей, что я тоже ее очень сильно любила.

– Обещаю, – обнял меня в ответ Ал, а после, заглядывая в глаза, добавил: – А ты поклянись, что вместе с Александром тоже там появишься.

Я опустилась на колени и твердо кивнула.

– Клянусь.

Мы засмеялись. Почувствовав, как боль, вина и все плохое исчезли и в помещение ворвались свет и надежда, а музыка стала тише, я в последний раз посмотрела на охотника, в глазах которого угасла тьма, и душа его освободилась. Я положила голову Ала на стол, погладила его по спине и спустя несколько секунд заставила себя покинуть его сон.

Вернувшись в лабиринт, я увидела, как каменные стены лабиринта начали крошиться, а двери, вокруг которых плелись белые розы, исчезали, однако зловещий холод продолжал меня щипать и покусывать. Я думала, что, когда освобожу всех от тьмы, вернусь в реальность, но почему-то оставалась в лабиринте и чувствовала, что упустила что-то… Не прошла до конца.

Передо мной появилась шахматная доска, по которой ползали пауки и черные змеи. Белых пешек не было, стояли только черные, и до меня вдруг дошло, почему я до сих пор в лабиринте и не могу проснуться, – настало время правосудия для тех, кто погряз во тьме и не захотел ее отпускать, но перед этим… Перед этим я должна была пройти и собственный лабиринт, встретившись со своими кошмарами.

После того как шахматная доска исчезла, растворяясь в черном тумане, я сжала пальцы в кулак и гордой походкой отправилась дальше.

Отправилась навстречу собственным кошмарам.

Чем дальше я шла, тем лабиринт становился темнее, но другая тьма – тьма короля – не только придавала мне сил, но и служила мне светом. Светом, указывающим путь, куда идти и где поворачивать, чтобы не заблудиться и не упасть в болото кошмаров. Пройдя несколько поворотов, я увидела, что по стенам лабиринта начали проноситься тени, и услышала голоса, от которых хотелось вырвать себе уши, лишь бы не слышать их зловещую песню, состоявшую из одной фразы: memento mori. Эти слова будто стали ядом, который медленно проникал в тело и постепенно меня убивал. Душил. Разрывал на части. Забирал надежды.

Оглушенная голосами, я оказалась в объятиях холода и провалилась в воспоминаниях в ту ночь, когда змея богини смерти укусила меня. Этот момент прокручивался передо мной снова и снова. Вновь и вновь. Он повторялся, словно старый фильм, состоящий из одной сцены, до тех пор, пока я не поняла, почему именно должна помнить о своей смерти. После этого я оказалась в лабиринте зеркал, где отражались те моменты из прошлого, в которых я обрывала своим жертвам нити жизни.

«Ты монстр!» – прошептал зловещий голос, и в зеркале я увидела, как воткнула осколок стекла в предплечье отцу, после чего картина сменилась, показывая меня в зимнем лесу, смотрящую на собственные трясущиеся руки, с которых капала кровь. Я подошла к этому зеркалу и, коснувшись его, направила к нему тьму.

– Я боролась за свою жизнь, – хладнокровно произнесла я.

По зеркалу поползли трещины, а в следующее мгновение оно разбилось, рассыпалось на осколки и затем превратилось в черный туман.

«Ты чудовище!» – крикнул какой-то голос, и в нескольких зеркалах одновременно вспыхнули воспоминания, в которых я обращала в бессмертных друзей и близких. Вина, подобно змее, обвила мою шею и начала душить меня, но, прикоснувшись к зеркалу, по которому текла кровь короля, я убила это чувство.

– Я столкнула всех во тьму – я же и вытащила их из нее, – процедила я.

Кровь короля на зеркалах застыла, сами зеркала покрылись трещинами и разлетелись вдребезги, а затем превратились в черный туман. Уничтожая свое прошлое, я чувствовала лишь боль, как будто разбивала не зеркала, а свое сердце, наполненное тьмой.

«Ты – само разрушение!» – пронесся в голове голос, и в последнем зеркале я встретилась с собственным отражением, которого избегала, заставляя себя верить в то, что не могла видеть себя в зеркалах. С момента заключения сделки с богиней смерти и осознания того, что натворила, я возненавидела себя. Я отрицала себя. Я убегала от своего прошлого. От друзей. От семьи. От последствий. Я убегала от самой себя, потому что боялась сделать хуже. Боялась, что богиня смерти узнает, кто мне был дорог, и заберет их, прописав им финал, который они не заслужили. Я не хотела, чтобы друзья и близкие стали пешками Мары.

И если раньше я в зеркале видела ту, которая уничтожила когда-то всех, то теперь на меня смотрела та, которая готова была раз за разом идти на безумства или спускаться в ад снова и снова, лишь бы спасти от проклятия всех, кто подарил ей жизнь. И пусть даже ради этого мне пришлось стать в истории злодеем, но зато теперь я знаю, что сделала все возможное, пока меня ненавидели и презирали.

Подойдя ближе к зеркалу, я улыбнулась и уничтожила последний голос в проклятом лабиринте.

– В прошлом – да, а в настоящем – нет. И я буду помнить не о смерти, а о том, что победила тебя, Мара, – произнесла я и вошла в зеркало.

Ночь XV

Шоу

POV: Король

Под ногами вдруг поползли трещины, а стены лабиринта начали исчезать, превращаясь в черный туман. Я не успел ничего понять, как провалился во тьму. Неужели королева уничтожила лабиринт и это конец? Вопрос появился так же внезапно, как и адская боль в сердце. В меня будто швырнули нож. С таким ощущением я покинул сон и вернулся в реальность.

Тут же я встретился с усталым, но счастливым взглядом королевы. Боль в этот момент перестала волновать меня, как и все остальное.

– А я говорила, что вернусь, – слабо усмехнулась она. – Можешь теперь меня убивать, душить или что ты там хотел со мной сделать. Я вся твоя.

Каролина подняла руки, показывая, что готова сдаться на растерзание, как она называла меня в своих мыслях, дьяволу. Ухмыльнувшись, я отпустил ее руку и только сейчас обратил внимание на то, что черные вены исчезли с ладони, а голоса в голове ничего мне не нашептывали и не посылали кошмары из прошлого. Это было так странно и… непривычно. Заметив, что я удивленно пялюсь на ее руку, королева похлопала меня по плечу.

– Поздравляю с победой над собственными кошмарами. – Она улыбнулась, но тут же с серьезным видом добавила: – Ладно, нам пора возвращаться, иначе застрянем во времени, а последний лабиринт сам себя не уничтожит.

Когда королева готовилась хлопнуть в ладоши, я схватил ее за запястье, чем испугал. Какая-то часть меня не хотела возвращаться туда, где нас всех ожидал один конец, в то время как другая часть напоминала о незавершенных планах и идеях, которые я спешил осуществить до того, как Каролина перевернула шахматную доску в истории. Разум шептал остановить хаос и спасти Бен-Йорк, а сердце, которое сотни лет молчало, будто в запертой могиле, внезапно попросило сделать то, на что раньше я бы никогда не пошел, если бы не знал, ради чего и кого Каролине пришлось пройти ад. Недолго подумав, я все же решился снова прыгнуть в пропасть. Я ожидал вновь увидеть кошмары с галлюцинациями, где гнили трупы и ползали черные змеи, где после моего прикосновения умирали, где по моей вине гасла жизнь, однако все, что я увидел, когда обнял королеву, – это как вместе с ней стоял в последнем лабиринте, по стенам которого плелись белые розы. Картина погасла, вернув меня в спальню, и в этот же момент Каролина нарушила тишину:

– Куда делся дьявол?

Я усмехнулся и неохотно отпустил королеву, заглянув в ее темные, манящие тайнами и безумствами глаза.

– Остался в прошлом.

– Советую взять его с собой в настоящее. Он еще пригодится нам, чтобы уничтожить последний лабиринт.

И она, призвав всю оставшуюся тьму, перевела взгляд на часы. Долгим задумчивым взглядом Каролина смотрела на них, словно опять просчитывала ходы и придумывала новые безумства. Когда она прикусила нижнюю губу, я понял, что у нее появилась очередная идея, как перевернуть шахматную доску и обхитрить богиню смерти, но ее атаковали сомнения. Правда, недолго. Я хотел спросить, что конкретно она задумала, но не успел.

* * *

Змея зашипела, заставив меня проснуться. Черт, в последнее время проблем, как в мире бессмертных, так и со здоровьем, было столько, что все это порой сводило меня с ума и посылало такую чудовищную усталость, что после первого бокала виски я отключался. Выдохнув, я почесал переносицу и перевел взгляд на стол…

Там лежало кольцо, которое вызывало у меня отвращение. Я скривился, когда вспомнил, кому предстояло сделать предложение. А все ради чего? Верно, ради того, чтобы покончить с Белинским и отцом Каролины. Мне пришлось пойти на поводу безумных идей Совета, чтобы устроить такое шоу для предателей и лжецов, которое им и не снилось. Все-таки мои предупреждения для некоторых бессмертных прозвучали впустую. Вспомнив, как Белинский вырвал сердце Надии, потому что считал несправедливым, что убийца его сына был жив, сжал челюсть. Ярость душила меня, а тьмы внутри становилось все больше, она пускала новые корни в моем сердце.

Ал и Тимофей доложили мне вчера о планах мафии и ее целях. Все они мерзкие, но очевидные – меня хотели лишить власти, потому что им не нравились правила и законы, по которым я заставлял их жить. Бессмертные жаждали хаоса, мести, а отец Кары, который в прошлом стал для меня опорой, предложил создать Совет и научил контролировать жажду крови, в настоящем показал свое истинное лицо – лицо безумца. Все это время он словно был пауком, который плел паутину из лжи, грязных сплетен, темных секретов. Владимир умело скрыл, что состоял в организации Лилианы, что знал о Каре и собирал всю информацию, которую мог потом использовать против нее, ведь Белинский рассказал ему, что я всем внушил, будто отправил королеву в лабиринт. Все, чего хотел добиться Владимир, – смерть дочери. Я не думал, что, сделав его бессмертным, еще глубже толкну во тьму – в болото ненависти. Сколько бы веков ни проходило, он продолжал обвинять в смерти жены дочерей и оставался двуличной мразью.

Сама мысль, что все это время предатели сидели ближе, чем я думал, меня отравляла. Я до последнего отрицал все подозрения, намеки и видения королевы, которая иногда со мной делилась тем, что видела. Услышав вдруг знакомую мелодию, доносящуюся из спальни, усмехнулся. Появившись здесь в роли «сестры», она каждую ночь стала играть на рояле. Ее музыка словно оживляла замок и выветривала стены, что были пропитаны сплетнями, ложью, темными тайнами.

Выйдя из кабинета, я направился туда, откуда лилась музыка. Когда несколько темных арок остались позади, свернул направо и вскоре оказался в просторном зале с черными колоннами, по которым плелись алые розы. Через гигантское, во всю стену, окно проникала полная луна, освещая величественную комнату, в то время как королева разгоняла мрак музыкой. В голове пронеслось воспоминание, где я впервые встретил Каролину в саду, – каждый раз оно вызывало у меня смешанные чувства.

Глядя на королеву, я вдруг почувствовал, что что-то было не так, а розы, плетущиеся по колоннам, словно шептали, что да, правильно чувствовал. Я сжал трость сильнее и подошел к роялю. Каролина не прекращала играть, выстраивая из аккордов мелодию.

– Почему вы всегда играете это? – поинтересовался я.

Королева улыбнулась. Было в этой улыбке что-то, что заставляло почувствовать себя обманутым.

– С этой мелодией я всегда ощущаю себя уверенной и набираюсь сил завершить безумную игру, – ответила она и встала.

Как только ее мелодия переставала звучать, замок словно снова погружался во тьму.

Наши взгляды встретились, в глазах королевы на миг сверкнуло алое пламя.

– До встречи в лабиринтах правосудия, мой король, – властным тоном произнесла Каролина. – Я буду в красном.

Похлопав меня по плечу, королева направилась к выходу, а я проводил ее задумчивым взглядом, пытаясь найти подвох и скрытые смыслы в ее словах. Я собирался устроить шоу для предателей завтра, в День Короны, но что задумала сделать Каролина – это оставалось загадкой, которую я так и не смог разгадать. Я взглянул на луну, готовый уже хоть у нее просить подсказок.

Ночь XVI

Конец игры?

POV: Король

«До встречи в лабиринтах правосудия, мой король».

Вчерашняя фраза королевы не выходила у меня из головы, а змея внутри не прекращала шипеть, как будто сообщала, что я в ловушке. В паутине, созданной не одним пауком, а двумя – королевой моих кошмаров и ее отцом. Отбросив все мысли и воспоминания о вчерашней встрече с Каролиной, я обвел взглядом зал – накануне сюда влетели летучие мыши, а сегодня состоится другое шоу – и сжал трость, представляя, как в белоснежных тарелках вскоре будут лежать сердца предателей.

– Эх, давно мы не веселились, – с азартом произнес Ал, и я не мог с ним не согласиться.

Когда охотник уселся на стул, я заметил в его глазах что-то странное. В них будто не горела жизнь, но я списал все это на галлюцинации и усталость. Вирус после укуса экиммонуда постепенно убивал меня, посылал кошмары и пробуждал жажду крови. Таблетки, созданные профессором, перестали помогать. Я не знал уже, как бороться с тьмой, что затаскивала меня в болото кошмаров все глубже и глубже, я чувствовал себя ее марионеткой.

Алые розы, стоявшие на столе в вазе, вдруг привлекли мое внимание. Они были здесь всегда, но обычно я не замечал их, однако после вчерашнего эти цветы резали глаз. Я попросил охотника убрать розы, а вместо них поставить красные гвоздики, и получил в ответ удивленный взгляд Ала.

– А я смотрю, ты прям конкретно хочешь развлечься, – заметил он. – Даже с участниками спектакля Лили ты так не веселился, когда разоблачал их.

Я хитро улыбнулся, Ал понимающе взглянул на меня и похлопал в ладоши, словно ребенок, который увидел что-то, что его восхитило.

– Обожаю, когда в тебе просыпается дьявол. Все-таки Кара ответственно подошла к выбору, кого первым обратить и сделать королем, – ухмыльнулся Ал, а я скривился от ее упоминания.

Она сделала меня не королем, а монстром. Каролина не спросила меня, хотел ли я эту жизнь, наполненную тьмой и предательствами. В голове вспыхнула картина: я без перчаток держу королеву за руку. Зажмурившись, я почувствовал, что кто-то побывал у меня в голове и переделал воспоминания, а некоторые из них и вовсе стер. Что за чертовщина? Я посмотрел на руку, ощущая то тепло, то жуткий холод.

– Все хорошо?

Вопрос Ала заставил меня избавиться от этих странных ощущений. Наверняка это очередные галлюцинации из-за вируса. Вместо ответа я поинтересовался, точно ли он пригласил на праздник всех предателей, и когда Ал кивнул утвердительно, мысленно хищно улыбнулся, предвкушая веселье.

POV: Королева

Я посмотрела на себя в зеркало, поправляя красное платье. Сегодня наша игра с богиней смерти должна завершиться, а последний лабиринт рухнуть, но перед этим меня ожидало грандиозное шоу, которое я же и прописала в сценариях. Главное, чтобы теперь все пошло по плану и король раньше времени не догадался о том, что мне пришлось сделать с ним.

Улыбнувшись, я написала алой помадой на зеркале «даже у вечности есть свой конец», а затем закрыла глаза, мысленно переносясь в лабиринт, в котором стоял Безликий в алой мантии, и на его ладони лежало бьющееся сердце. Сегодня за всеми придут приспешники Мары или же явится всадник правосудия. Те, чьи розы остались черными, поплатятся за свое зло.

Открыв глаза, я в последний раз взглянула на себя в зеркало и прикоснулась к лицу. Три шрама, испортивших мой правый глаз, оставил мне волк, напавший в лесу, когда я пыталась убежать из дома, и с тех пор мир этим глазом я плохо видела, но зато видения и прошлое всегда показывались мне яркими и четкими. Признаться честно, я даже не сомневалась, что здесь была замешана Мара и что это она все подстроила, чтобы я получила проклятые шрамы. Что касается короля, ему богиня тоже, скорее всего, оставила шрам, подстроив нападение экиммонуда. Левым глазом Александр видел тьму, которую мог призвать в любой момент. Я поняла это, когда сняла с него повязку в тот вечер, когда перевернула шахматную доску в истории.

Некоторые вещи в истории я забывала или запутывалась в них, когда Маре не нравилось, что до меня начинало доходить, какое событие она подготовила и какой пешкой готовилась сделать следующий ход. И все-таки, как бы мы с ней друг друга ни запутывали в игре, я всегда знала, в какой момент лучше перевернуть шахматную доску в истории так, чтобы богиня смерти не поняла сразу или вовсе не узнала, что я собиралась сделать. В данный момент на шахматной доске остались пешки Мары, и их король сегодня и уничтожит.

Я сделала глубокий вдох и выдох, после чего покинула спальню. Оказавшись в коридоре с арками, услышала голос отца и тут же скривилась. Главный мерзавец и безумец уже был где-то здесь. Воспоминания о том, как я узнала о его планах, вспыхнули так ярко и четко, как будто мы разговаривали вчера с ним в реальности, а не во сне. Предвкушая, какой красивый конец ждал его в этом шоу, я величественно и гордо прошла дальше по темному коридору, от стен которого не переставал исходить зловещий холод. Чем дальше я шла, тем сильнее его ощущала. Замок, ставший домом короля, стал и убежищем тьмы. Узнав, а вернее, догадавшись по некоторым совпадениям, что ведьмы теперь бессмертные, я поняла, почему люди не видели этот гигантский замок со шпилями – очевидно, что он спрятан под защитным барьером, позволяющим скрыть убежище тьмы от глаз смертных.

Когда несколько коридоров остались позади, я неожиданно вышла к гигантской статуе Безликого. Похоже, они преследовали меня. Горестно усмехнувшись, я решила больше не тратить время на блуждания здесь и идти туда, где все уже, вероятно, собрались, как вдруг услышала голос короля – из зала, в котором я вчера играла на рояле. Любопытство победило, поэтому в следующий момент я двинулась именно туда.

Двери оказались открыты, я сразу увидела очень интересную картину и довольно улыбнулась. Король разговаривал с Алом… а если точнее, то думал, что разговаривал с ним.

POV: Король

Эта ночь пришла. Ночь, когда на сцену выйдет дьявол и накажет тех, кто воткнул нож ему в спину. Чувствуя, как чудовище внутри приготовилось выйти из клетки, я хищно улыбнулся, глядя на прячущийся за облаками полумесяц. В голове послышался голос королевы, заставивший меня сжать трость и представить, как после шоу я вырву сердце и ей. Это желание появилось неожиданно, и после него я почувствовал, как тьмы стало больше. Что все это значило? Вирус экиммонуда делал свое дело?

Вопросы ненадолго заняли мои мысли и исчезли в тот момент, когда в зал, погруженный во мрак и могильную тишину, вошел Ал.

– Все гости на месте, – сообщил он.

– Отлично, – холодно проговорил я, не разворачиваясь к нему.

Чудовище внутри выпустило коготь. Шоу точно будет веселым и… зрелищным. Достав из кармана пиджака кольцо, я представил, как оно скоро окажется в кровавых лужах… вместе с пальцем, и вновь улыбнулся уголком губ.

– Как думаешь, ей понравится кольцо? – зачем-то спросил я у охотника.

– Уверен, что да.

Развернувшись к Алу, я почувствовал, что здесь только что был кто-то еще, но не смог определить, кто именно. Бессмертный или бессмертная как будто специально скрыли свои ауры под барьер. По взгляду охотника я понял, что он никого не чувствовал, а значит, возможно, мне показалось.

Взглянув в последний раз на полумесяц, я положил кольцо в карман и направился к выходу из зала. Мне не хватало торжественной мелодии в исполнении королевы моих кошмаров. Покидать зал без ее игры было даже немного жаль, но ничего, музыку я сегодня еще услышу. Уверен, она будет звучать красиво, как и голос смерти. Голос правосудия.

Оказавшись в темном коридоре, я начал мысленно считать, неспешно шагая к следующему залу. На счете раз представил, как вырываю глотку Белинскому; на счете два – сердце отца Каролины оказывается в тарелке; на счете три – голова сестры Лили катится по полу, словно мячик; на счете четыре – катится следующая голова; на счете пять – раздается крик и гаснет свет.

Завершив счет, я как раз приблизился к гигантским дверям с черными узорами, за которыми звучали голоса, – гости пока что не знали, какое интересное шоу их ожидает. Чудовище внутри меня уже было на низком старте, и я больше не держал его в клетке – выпустил, а затем и сам вошел в зал.

Меня встретил яркий свет и десятки взглядов. В глазах каждого я увидел то, что они все это время пытались спрятать, и только у одной ничего – у королевы моих кошмаров, что сидела на другом конце стола. Каролина не солгала, что придет в красном платье. В платье, которое сливалось с цветом гвоздик, стоявших в вазах на длинном столе. Кажется, до меня начал доходить смысл ее фразы о лабиринтах правосудия. Мысленно усмехнувшись, я подошел к столу и пересекся взглядом с отцом королевы. Даже не представляю, как Каролина сдерживала себя перед ним.

– Какая чудесная сегодня ночь, – начал он, и я увидел, что королева скривилась от его слов и сделала глоток вина. – Спустя сотни лет семья наконец-то собралась за одним столом.

Семья… Настала моя очередь натянуть улыбку, но мысленно скривиться. Всего одно слово, а сколько в нем яда, когда его произносит отец королевы. Вспомнив, что рассказывала об отце Кара, я не стал медлить и ворвался, точно вор, в сознание предателей, внушая, что они не уйдут отсюда.

– Семья, – повторил я. – Вы очень точно описали.

Подняв бокал, я бросил взгляд на Каролину. Все вокруг пили, а я принялся мысленно считать. На счете раз посмотрел на Анну, что сидела рядом со мной. Черные волосы, уложенные на одну сторону, темный макияж и зеленое платье подчеркивали ее змеиную натуру. Как бы мило она мне ни улыбалась, я все меньше и меньше хотел ее видеть.

– Семья лжецов, – процедил я, сжимая челюсть.

Я не собирался произносить эти слова, они сами вырвались, и в следующее мгновение я решил действовать по другому сценарию.

– Вы очень любите свою семью, Владимир. Так любите, что готовы убить дочь, а меня свергнуть, верно? – твердо с расстановкой проговорил я, наблюдая за реакцией бессмертного.

Он сделал вид, что не понимает, о чем я. Кара в этот момент перестала жевать, глядя то на отца, то на меня. Тишина затянулась. Прошла минута… две… три… Когда на лице бессмертного расцвела улыбка, я начал мысленно вести счет до пяти.

– Так вот зачем вы собрали нас здесь, – произнес отец королевы и с ненавистью посмотрел на нее. – Что ж, для меня семья перестала существовать с момента, когда я лишился жены, которая умерла по ее вине.

После его ядовитых слов я почувствовал, как тьма еще больше распустила крылья за спиной бессмертного. Владимир готов был полететь – не вверх, а вниз. Туда, где ненависть и безумие ждали его с распростертыми объятиями.

– Ваша ложь, ненависть, безумие вас же и убили, – сказал я и на счете пять переместился к бессмертному. – Вы создали сами в себе тьму, и дочь ваша здесь ни в чем не виновата.

Заглянув в последний раз ему в глаза, я вырвал его сердце и положил в тарелку. В зале воцарилось напряженное молчание, и лишь королева продолжала наблюдать за этим шоу так, будто знала, что будет дальше и на чем все закончится.

Обведя всех остальных взглядом, я остановился на Белинском. Он думал, что я сегодня встану перед ним на колени, попрошу прощения и осуществлю его план, но на самом деле его же тьма и испортила его планы. Бессмертный создал мафию, куда вошли те, кто не хотел жить по правилам и законам, кто жаждал хаоса, войн и человеческой крови, мести, кто считал, что только они имеют право существовать и решать, кто достоин жить, а кто – нет. Белинский мечтал больше не отомстить за смерть сына, а сделать дочь марионеткой и ее руками править Бен-Йорком, погружая город во тьму, как и делал когда-то в прошлом. Я усмехнулся, осознавая, что все повторяется. Большая часть бессмертных жила прошлым, и из-за этого их тьма становилась все сильнее.

Переместившись к Белинскому, я шепнул ему:

– Твои мерзкие планы тебя же и уничтожили.

На счете три я вырвал черное сердце бессмертного и положил в тарелку, а на счете пять перевел взгляд на Викторию. Я доверял ей и сделал ее чуть ли не правой рукой в Совете, думал, что она действительно следила за порядком в мире бессмертных, но на самом деле все, что бессмертная делала за моей спиной, – прикрывала преступления мафии Белинского, сочиняла обо мне лживые сплетни, настраивала всех против меня и была на стороне Владимира, отца королевы. И если в прошлом Виктория служила Богу, то, став бессмертной, подчинилась тьме, перестав с ней бороться и став ее марионеткой. Внешне она продолжала выглядеть как ангел, но внутри нее жил демон, жаждущий поиграть в игру, в которой надо было придумать как можно больше лжи и сплести паутину из грязных сплетен. Когда я переместился к ней, то приподнял подбородок, заглядывая в темные, точно бездна, глаза и видя в них все, что Виктория скрывала от меня, начиная с момента, где помогла Белинскому организовать очередное убийство в городе.

– Ты предала не только меня, но и себя, сдавшись тьме, – прошептал я и вырвал ее гнилое сердце на счете восемь, а после того, как положил в тарелку, бросил взгляд на королеву.

– Что ты… – начала Анна, но я не дал ей договорить, переместившись и положив палец ей на губы.

В глазах бессмертной танцевали вальс ярость и ненависть. Все это время Анна была влюблена не в меня, а в мою власть. Она думала, что, став королевой, будет купаться во внимании и моими руками убьет тех, кто сделал ей больно. Анна практически повторяла отца, ведь цель у них была одна – притворяться невинными и творить зло чужими руками. Бессмертие уничтожило в них человечность, потушило свет в их душах. Горестно усмехнувшись, я достал из кармана кольцо и надел ей на палец.

– Сегодня ты выйдешь замуж за тьму и отправишься в следующую вечность, – произнес я, подняв ее подбородок.

Анна не успела и вскрикнуть, как ее сердце оказалось у меня в руке. Оглядев оставшихся бессмертных, я заметил сестру Лили, которую редко видел в последнее время, и сел на свободный стул рядом с ней. Она улыбнулась и взяла бокал вина. Ведьма осознала, что ее раскусили и разоблачили. Дмитрий, которого я отпустил с одной лишь целью, доложил, что паутину лжи плетет не он, а та, кто скоро удивит меня. Смысл его фразы я тогда понял, но не хотел, чтобы мои теории и догадки подтвердились, однако когда охотники рассказали о планах Белинского, пазл в голове сложился, и пришлось смириться с горькой правдой. Тот, кто помог мне скрыть с помощью защитных магических барьеров все, что выдавало бы существование бессмертных людям, на самом деле готовился и разрушить их.

– Елизавета Раевская, от вас я меньше всего ожидал подставы, – заговорил я. – Сначала помогали, а потом…

– Вы убили мою сестру, – процедила она.

В глазах бессмертной сверкнуло алое пламя, и я понял, какая тьма ее забрала и почему все это время она тайно создавала заговор против меня.

– Она мстила мне за то, чего я не делал, – напомнил я и бросил короткий взгляд на королеву, которая в этот момент пила вино и равнодушно наблюдала за происходящим.

– Я пыталась спасти ее.

После слов бессмертной королева поставила бокал на стол, и ее ледяной властный голос заполнил зал:

– Вы не спасали никого. Это ваше самовнушение. Все, что вы делали, – пытались втереться в доверие к тем, кого потом собирались убить. Вы плели паутину лжи, подталкивали на убийства других и обрывали жизни людям, потому что вам нравилось это. Нравилось приносить тьме удовольствие. В отличие от Лили вас не сделали монстром. Вы сами им стали.

Воцарилась удушающая тишина, Каролина обводила взглядом оставшихся бессмертных. Меня не покидало ощущение, что после завершения шоу я получу от нее очередную чудовищную правду.

– Вместо того чтобы идти дальше, вы выбрали прошлое и застряли в нем. Месть, ярость, зависть – вот в каком болоте вы выбрали тонуть вечно.

Королева взглянула на меня, давая понять, что шоу на этом завершается.

– Однако даже у вечности есть свой конец. И куда вы попадете дальше, будет зависеть от того, какое решение примет всадник правосудия.

Я усмехнулся – вот он, последний пазл картины, я наконец сложил ее. Королева моих кошмаров оказалась намного опаснее и хитрее, чем я мог представить. Вырвав сердца последним бессмертным, я ощутил вспышку в голове, а затем увидел лабиринт, по стенам которого плелись черные розы. В нем сейчас находились души всех, кто отдался тьме. За каждым пришел Безликий, и что он собирался с ними делать – этого я не увидел, поскольку картина исчезла.

В зале остались теперь только я, королева и наша тьма. Не прошло и минуты, как Каролина вдруг зааплодировала.

– Потрясающе завершил шоу! – гордо произнесла она, а после в ее глазах мелькнула тень вины.

Тогда в моей памяти внезапно начали всплывать видения, показывающие, как я бродил по лабиринтам; как боролся с собственными кошмарами, пока королева освобождала от тьмы друзей; как держал ее за руку без перчатки; как готов был пойти на любые ее безумства, лишь бы помочь ей разрушить лабиринт; как прыгнул в пропасть ради того, чтобы обнять ту, кто жертвовала собственной жизнью ради спасения семьи, друзей. Ту, которая вытащила меня из тьмы, а затем погрузила в нее обратно, стерев мне воспоминания и переделав события так, чтобы я убил своей тьмой тех, чью тьму Каролина не смогла победить в лабиринтах. Королева моих кошмаров вмешалась в течение времени дважды, чтобы переиграть богиню смерти. И оказавшись сейчас возле Кары, я схватил ее за шею, еле сдерживая монстра, который подталкивал меня задушить королеву.

Она сочувствующе улыбнулась, а в глазах ее мелькнула тень боли, что, словно шип от ядовитой розы, убивала не только меня.

– Прости, но другого выбора у меня не оставалось. Это было в последний раз, когда я решилась перевернуть шахматную доску в истории, чтобы завершить игру и не дать богине смерти победить и сделать нас своими пешками, – тихо ответила королева.

В ее голосе послышались нотки вины и сочувствия. Я отпустил Каролину и обвел взглядом зал, а после остановился на красных гвоздиках в вазе на столе и тяжело выдохнул. Не зря все-таки розы и другие детали, вызывающие подозрения, преследовали меня и заставляли задумываться, но я списывал все на галлюцинации.

– Так это и есть конец игры? – спросил я, предчувствуя, что получу от нее очередную чудовищную правду.

Королева молчала. В ней сейчас будто боролись два зверя – правда и ложь. Я не стал использовать внушение, а продолжил с интересом наблюдать за этой битвой. В зале, в котором умерло прошлое, воцарилась удушающая тишина. Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, Каролина вдруг забралась на стол и прошлась по нему, словно по подиуму. Безумная, непредсказуемая, жестокая дьяволица. Я усмехнулся, когда королева дошла до тарелки и каблуком наступила на черное гнилое сердце отца, после чего взяла его бокал вина и выпила. Развернувшись затем ко мне, гордо кивнула – да, это конец игры – и спросила, где бы я хотел провести последнюю ночь и получить ответы на вопросы.

Заглянув ей в глаза, в которых не потухал огонек безумия, я понял, что Каролина захотела меня затащить в очередную ловушку, но сделал вид, что ни о чем не догадался, потому что нам нечего больше было терять в этом мире. Те, кто готовился меня свергнуть и отдался тьме, – уничтожены, а те, кто нуждался в освобождении, – были спасены, и их розы в лабиринте стали белыми. Остались только мы – короли в прошлом, а в настоящем всего лишь пешки богини смерти. Богини, которую Кара так жаждала переиграть.

Допив вино, я поставил бокал на стол и ответил королеве, где я хотел провести с ней ночь. Удивление сделало королеву на некоторое время милой и напомнило мне о той, которую я похоронил в прошлом. О той, чью игру я когда-то впервые услышал в саду роз. Я подал ей руку, Каролина спустилась со стола, взяла канделябр, что стоял рядом с вазой, и, прежде чем покинуть замок, она в последний раз оглядела зал и бросила канделябр в сторону штор. Зал, в котором заставила выбраться мою тьму и убить тех, кто утонул в болоте ненависти, злости, зависти.

Ночь XVII

Час правосудия

POV: Королева

Александр точно не простит меня за то, что я сделала, когда выбралась с ним из лабиринта и оборвала сон тех, кто погряз во тьме и стал пешкой Мары. К сожалению, у меня не оставалось выбора, кроме как снова вмешаться во время и в последний раз перевернуть шахматную доску в истории.

Когда Александр в первый раз не дал мне разорвать сон, я поняла, что, освободившись от своих кошмаров и прошлого, он тем самым достал свои чувства из могилы. Чувства, которыми могла воспользоваться Мара. И если его тьма была светом для меня в этом лабиринте, то моя тьма должна остаться для него тьмой, чтобы завершить игру и не дать богине смерти сделать нас своими пешками.

Я стерла королю воспоминания и прописала ему в сознание некоторые события, добавляя информацию о планах своего отца, о которых узнала в его сне. Я сделала так, чтобы король знал, что готовили за его спиной, кто предал его, у кого какие на самом деле мотивы и цели работать на него. Я провернула всю эту игру разума с королем, чтобы ненадолго вернуть его тьму, которая уничтожит тех, чьи розы в лабиринте остались черными. Предчувствуя, что мне придется многое объяснить Александру перед тем, как наступит час правосудия, выдохнула, когда мы шли по улицам ночного Бен-Йорка, в котором сейчас царила праздничная атмосфера в честь Дня Короны. Гремела музыка, люди вокруг были наряжены в костюмы исторических личностей.

И пока мы шли, слившись с толпой, внутри меня вновь боролись два зверя – правда и ложь. Если победит первый, тьма в короле убьет его и лабиринт не рухнет, а если победит второй – у меня получится переиграть Мару и завершить проклятую игру, которая длилась сотни лет. Прокрутив в голове все возможные варианты событий, выбрала самый подходящий и приготовилась действовать аккуратно и осторожно, чтобы король не догадался, куда я так или иначе все равно приведу его и что заставлю сделать. Когда в голове вдруг появилась картина, показывающая, что на шахматной доске осталась одна пешка, а рядом с ней истекало кровью сердце, положенное Безликим, я поняла – конец близок.

В Бен-Йорке тем временем жизнь продолжала кипеть, но я знала, что это продлится недолго, ведь вскоре трон снова займет смерть. Она начнет править городом, погружая его в хаос и тьму. И глядя на людей, на их счастливые улыбки, я даже завидовала им немного – они жили настоящим, а не прошлым и будущим.

Увидев красную ленту с изображением герба своей семьи на одном из зданий, я вспомнила о сестрах и матери. Я зацепилась за то, как мы слушали в детстве мамины сказки, точно за свет, который вел меня к лабиринту и вселял надежду, уничтожая тьму.

Как только мы с королем подошли к парку, я почувствовала себя ребенком и потащила его на любимый аттракцион – «дьявольские горки». В последний раз я каталась на них с Лили. Александр не сопротивлялся. После всего, через что мы прошли, – сколько раз мне пришлось перевернуть шахматную доску в истории! – я хотела только одного: насладиться последним мгновением, прежде чем войти в лабиринт и уничтожить его, завершив игру.

Когда мы сели в вагончик и стали ждать, пока другие займут свои места, я взглянула на Александра и улыбнулась.

– Готов прокатиться на горках безумия?

Король усмехнулся.

– Я всю вечность на них катался, как встретил тебя.

Мы смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока вагончики не покатились быстро вперед. Ветер бил в лицо, люди вокруг весело кричали, резких поворотов становилось все больше. Я закрыла глаза, вагончик, поднявшись, рванул затем вниз и, спустя несколько секунд, заехал в туннель. Лабиринты – вот что мне это напомнило. В них было столько же поворотов, за которыми никогда не знаешь, что тебя ждет: очередные стертые или похороненные воспоминания, тьма или безумства и риск, на которые придется пойти, чтобы не дать богине смерти переделать историю и сделать моих друзей и близких своими пешками.

Мы выехали из туннеля, и я открыла глаза и почувствовала, как внутри меня будто начали засыхать алые розы. С каждым очередным поворотом я словно оставляла позади и прошлое, сохраняя только воспоминания, наполненные светом, теплом и надеждами. Я пошла на безумства, чтобы убить тьму в других и освободить от нее близких и друзей. Перевернула шахматную доску, чтобы обхитрить богиню смерти и достать из пропасти тех, кого когда-то и столкнула туда. Заставила себя ненавидеть, но продолжала спасать тех, кто заслужил другой финал, а не тот, что подготовила им Мара изначально.

После дьявольских горок мы с королем сели на лавочку и смотрели представление: фонтаны меняли цвет, струи воды опускались и подымались под музыку, скрипки звучали так, что уносили в другую реальность – реальность, в которой правили надежда, счастье и радость. Реальность, в которой вечно царил свет. Несколько пар кружились в вальсе, и на месте каждой из них я представляла своих друзей и близких: вот слева танцевал Ал с Анжи, а напротив Влад приподнял Софи и кружился с ней, улыбаясь, справа Тимофей остановил Диану и обнял ее. Спустя мгновение я увидела Макса, играющего на рояле, Надию, которая кружилась с игрушкой и Ангелиной, а позже к ним присоединилась Лили, держа Ками на руках и танцуя с мужем.

В голове вспыхнула картина: души тех, кто освободился от тьмы и пожертвовал собой ради любви, покинули лабиринт, а их тела превратились в прах. Я почувствовала облегчение и увидела следующую картину – белоснежных роз в лабиринте стало еще больше, а по стене проползла последняя трещина. Остался финальный ход, чтобы уничтожить лабиринт и тьму, которая не давала Бен-Йорку двигаться дальше.

Взглянув на короля, я не сдержалась и взъерошила его черные волосы. Теперь он точно был похож на Алекса – на мальчишку, о котором я скучала и которого в прошлом уничтожила. И пока король пытался понять, что происходит, я, заметив севшего на ветку дерева черного ворона с красными глазами, предложила Александру продолжить наше путешествие по ночному Бен-Йорку.

Мы проходили многолюдные улицы и пустые переулки, погруженные во мрак, и блуждали среди новостроек. Мы будто стали тенями города и проносились сейчас по нему, стирая прошлое, хаос и тьму. Шаг за шагом я чувствовала, как мы с королем убираем то, что мешало городу жить. То, что тянуло в болото кошмаров. То, что должно остаться в прошлом.

Я увидела пару, сидящую на улице за столиком возле кафе и мило беседующую, и горько улыбнулась. В этой жизни я должна была совершить много ошибок, заблокировать свои чувства, заставить себя всех ненавидеть, но спасти. Я должна была бороться за жизнь и души тех, кто был мне дорог. Сначала я испугалась этого и как предатель убегала от прошлого, но оно все равно вцепилось в меня когтями и заставило взглянуть правде в глаза. Сколько бы личностей я себе ни создавала, мне пришлось бы вступить в борьбу с Марой и завершить игру с ней.

Когда мы с королем оказались среди небоскребов, я взглянула на луну, которую временами скрывали проплывающие облака, и почувствовала, что смерть готовится ворваться в Бен-Йорк, где сейчас царит праздник и находятся сотни, а то и тысячи нитей жизни. Нитей, которые так любила коварно обрывать богиня смерти. Вот только она не знала, что сегодня я снова нарушу ее планы.

Увидев знакомого ворона на крыше часовни, я убедилась, что мы с королем идем в верном направлении. Король шел с мрачной гримасой, и я снова взъерошила его черные волосы и показала ему язык, а затем убежала, затерявшись в толпе. Короткий смешок вырвался из меня, а в следующее мгновение кто-то взял меня за руку и повел в вальсе. Я танцевала с парнем, одетым в костюм одного из исторических персонажей Бен-Йорка.

– Вы так похожи на королеву… – конец фразы я не услышала, потому что музыка зазвучала еще громче и мощнее, а меня перехватил король.

С Александром я никогда не танцевала. Да и как вообще можно танцевать с дьяволом? Однако сейчас, глядя на него, я видела не дьявола, а того, кто когда-то подарил мне первую розу. Того, кто пришел на мой концерт в саду. Того, кто всегда выслушивал в детстве мои фантазии. Того, кто первый узнал о моих странностях. Того, кто стал моей тенью и ошибкой. Того, кто сохранил страшную тайну об отце Надии и сделал ее счастливой. Того, кто стал достойным королем и прошел вместе со мной через ад прошлого. Того, чья тьма стала для меня светом в лабиринтах.

Люди вокруг нас перестали существовать, когда Александр взял меня за руку и обнял за талию. Казалось, в этот момент остались только мы, музыка и пустой ночной город. Я усмехнулась, ведь в происходящее было сложно поверить, как и в то, что конец игры с каждым мгновением все приближался.

Александр начал двигаться в такт и на счете три переместил нас на крышу небоскреба, а затем, покружившись немного на крыше, в заброшенную беседку – розы здесь плелись, сколько бы времени ни прошло. Недолго покружившись в беседке, теперь уже я переместила нас в башню заброшенного замка. Локация сменялась локацией. Мы танцевали и кружились везде: на крыше часовни и небоскреба, в заброшенном замке, в саду роз, на скале, на берегу Алого моря. Менялось все, неизменным оставалось только одно – взгляд короля. Александр смотрел на меня не как хищник, который следил за жертвой, не как дьявол, который восседал на троне и наслаждался мучениями своих жертв, не как жестокий правитель, сажающий предателей на кол или вырывающий им сердца. Он смотрел на меня как на ту, которая вытащила его из кошмаров, вырвала из лап смерти.

Когда пришло время сменить локацию, я переместила нас к лабиринту – к тому самому, что уже частично поглотил границы города. Гигантские каменные стены были покрыты трещинами, а с роз падали белые и черные лепестки. Александр слабо улыбнулся, когда наш вальс закончился. Да, я вела его сюда все это время – к месту, где когда-то все началось: здесь же все и закончится.

Я чувствовала себя чудовищем, но понимала, что другого конца в нашей истории нет. Ободряюще улыбнулась королю и сделала шаг к лабиринту. Оттуда выбежал экиммонуд, но я, вспомнив, что могла управлять этими тварями, пробралась в его сознание и внушила ему вырвать сердце самому себе. Развернувшись затем к королю, заметила на его лице удивление и непонимание.

– Время правды и правосудия пришло, – властным тоном произнесла я.

Ветер сорвал несколько лепестков роз и бросил их в нас.

– Я знал, что будет ловушка, – проговорил король и сделал шаг ко мне, в то время как я отступила.

Улыбнувшись, я представила шахматную доску, на которой стояла пешка короля и лежало сердце, и начала завершающий ход.

– Если ты знал, почему пошел за мной? – спросила я и уверенно шагнула назад, мысленно призывая тьму из лабиринта.

– А что мне еще оставалось сделать? – вопросом на вопрос ответил король и сделал три шага вперед. – Ты перечеркнула планы и перевернула шахматную доску дважды, а то и трижды. Ты вмешалась в течение времени и стерла мне память, подделала воспоминания и добавила в мою голову ту информацию о других бессмертных, которую сама и узнала в снах. Ты подстроила некоторые события.

Каждое следующее слово Александра рассекало воздух, как удар молнии, как удар клинка, как нож, который летел в мишень. И пока король делал шаги вперед, я гордо отступала и ничуть не сомневалась, что все теперь завершится так, как я и хотела. Ветер как будто подталкивал нас скорее войти в лабиринт и встретить правосудие, а после закончить игру.

– А все ради чего? – прозвучал новый вопрос короля, когда я вошла в лабиринт.

Под ногами плыл черный туман, а по каменным стенам ползли, словно змеи, трещины. Знакомый жуткий холод тут же захватил меня в объятия.

– Да, я переворачивала шахматную доску не раз. Все потому, что ты велел мне бороться и не позволять Маре завершить все так, как хочет она, – проговорила хладнокровно я, глядя на Александра, когда он вошел наконец-то в лабиринт.

Запечатав вход черным туманом, я прикрыла на миг глаза и увидела, как с трона встал Безликий в алой мантии.

– Да, уничтожение лабиринта требовало безумств и рисков.

Я открыла глаза и продолжила медленно, но гордо отступать. Король тем временем шел без трости. Она ему больше и не нужна, ведь он давно победил вирус, но я внушила ему, что он до сих пор заражен.

– Да, я стерла тебе память и добавила другие воспоминания, которые придумала специально, когда мы прошли лабиринт. Да, ты победил в себе тьму, но я снова погрузила тебя в нее.

Король смотрел на меня теперь именно так, как из засады, притаившись в тени, наблюдает хищник за своей жертвой. Довольная собой, я улыбнулась и сделала шаг назад. Объясняя, что натворила, я специально вселяла в Александра еще больше ненависти и ярости, чтобы сделать в нем сильнее тьму, которая и уничтожит проклятый лабиринт. Когда я услышала, как один из экиммонудов выпустил клыки и приготовился напасть на меня, я ворвалась в его сознание и внушила укусить собственное запястье.

– Да, Надию мог убить Белинский, и тогда, возможно, развязалась бы война, если бы я не остановила время и не погрузила бессмертных в сон. Кстати, все это время ты разговаривал сам с собой. Не Ал с Тимофеем передали тебе информацию о планах и целях предателей, а я, – хладнокровно проговорила, глядя на белую розу, которая росла прямо из трещины. – Я действительно все это организовала и добавила тебе в голову информацию о планах тех, кто все это время плел паутину лжи за твоей спиной. Побывав во сне отца, я многое узнала и поняла, что большинство бессмертных выбрали тьму, а не свет. Их розы в лабиринте черные, а значит, души этих вампиров не спасти. Они навсегда застряли в прошлом и стали пешками Мары.

Король вдруг остановился и перевел взгляд на ту же розу, а я, грустно усмехнувшись, продолжила:

– Большинство бессмертных сами создали себе ад. Они застряли в прошлом и не хотят жить по твоим правилам и законам, потому что отрицают и не признают все новое. Мафия Белинского – это как королевство мертвых надежд. Бессмертный собрал в нем тех, кто одержим жаждой мести, власти, зависти, убийств. Спасти это королевство невозможно, потому что души вампиров давно утонули в болоте тьмы.

Я сделала паузу и остановилась возле поворота. Сорвав черную розу, растущую из трещины стены, грустно улыбнулась и перевела взгляд на короля, который к тому времени стоял уже в нескольких шагах от меня. Когда по лабиринту вновь пронесся порыв зловещего холодного ветра и сорвал пару лепестков с белых роз, мы с Александром прошли поворот и наткнулись на экиммонудов. Зомби-бессмертные в лохмотьях стояли в ряд, один за другим.

– Я могу их себе подчинить, но не спасти. Если лабиринт не уничтожить, в городе начнется хаос. В одном пророчестве говорится, что каждое тринадцатое число из лабиринта будут выходить и убивать жителей города те, кто не смог принять свою сущность и позволил тьме уничтожить его разум. Экиммонуды – это вампиры в прошлом, а в настоящем зомби, жаждущие только крови тех, кто обратил их.

– И черные розы на их телах лишь подтверждают, что душа мертва? – задумчиво посмотрел на розу король.

– Да, – кивнула я и выбросила черный цветок в туман. – Мне удалось спасти Анжи, но я не уверена, что моих сил хватит вытащить и эту сотню, а то и тысячу душ. К тому же большинство бессмертных сами не хотят бороться со своей тьмой. Вспомни моего отца и остальных членов Совета. – Я посмотрела на короля, а затем подошла к одному из экиммонудов, заглядывая в его стеклянные глаза. Вспышка – и вот уже всплыла картина, в которой вампир укусил девушку и той же ночью отдался тьме, перестав с ней бороться. – К сожалению, они сами создали себе тьму и в ней же утонули. Бессмертие сделало их лишь еще безумнее. Став вампирами, они, в отличие от нас с тобой, не подчинили тьму, а тьма подчинила их.

Экиммонуд выпустил клыки и приготовился напасть, но я опередила его – внушила, чтобы он замер и погрузился в сон. Он не двинулся с места и закрыл глаза, мы с королем двинулись дальше, обходя и стараясь не задеть тварей. Розы, плетущиеся по каменным стенам, изредка сбрасывали белые лепестки.

Чем дальше я шла, тем сильнее ощущала присутствие Безликого.

– Что будет с остальными бессмертными, которых мы не посетили во сне? – поинтересовался король, когда мы прошли очередной поворот.

– Когда лабиринт рухнет, тела всех бессмертных превратятся в прах, а души встретят Безликие и либо отправят их проживать то, что они не отпустили в прошлом, из-за чего и творили зло, либо дадут шанс на новую жизнь. Здесь уже все зависит от цвета их роз, – объяснила я и провела рукой по холодной каменной стене.

С каждым шагом нас встречало все больше и больше белоснежных роз, а холод отступал и растворялся в стенах. В голове всплывали воспоминания, наполненные светом и радостью: мы с королем бегаем в сиреневом саду, играем в прятки, смеемся над шутками Ала, кидаем друг в друга снежки, кружим маленькую Надию, танцуем под «Вальс кукол», который играем по очереди с Ангелиной. Цепляясь за эти моменты, я будто уничтожала в себе тьму. Вот появилась картина, где я, Анжи и Ангелина слушаем мамины сказки, а после бегаем вокруг клумбы, пока отец обнимает маму, – я зажмурилась и согнулась от адской боли в сердце. Александр схватил меня за руку, не давая упасть. Я слабо улыбнулась, когда увидела, как в его правом глазу ненависть танцевала танго с беспокойством.

Под ногами проползли несколько черных змей, а по стенам пробежались пауки, заставившие меня отскочить. Король усмехнулся и покачал головой, когда я скривилась. Да, меня пугали эти твари, а не тьма короля, которая вскоре станет моим правосудием.

Пройдя еще несколько поворотов, мы наконец-то добрались до середины лабиринта – до места, где несколько сотен лет назад все началось, а сегодня все и закончится. Здесь меня нашла и пробудила Лилиана. Здесь я стала сердцем проклятого лабиринта. Здесь нас ждало правосудие. Здесь я поделюсь с королем последней чудовищной правдой, после которой его тьма положит всему конец, а я завершу игру с богиней смерти.

Из черного тумана вышли несколько фигур Безликих и окружили нас с Александром. Я улыбнулась королю, в то время как он сжал челюсть, борясь с яростью, что разгоралась все сильнее и сильнее: до него начинало доходить, что я задумала, что скрывала с самого начала, как мы выбрались из лабиринта разума. В этот момент к нему вернулись воспоминания, и, пересмотрев их, Александр улыбнулся так, что внутри у меня все сжалось и покрылось трещинами. Несколько лепестков роз закружились вокруг в вальсе, а затем упали на нашу одежду, и в следующее мгновение ее цвет обновился на белый, словно художник, рисующий нас на холсте, решил перекрасить наш наряд. Возможно, это все означало, что, несмотря на тьму, которая должна уничтожить лабиринт, наши с Александром души после завершения игры не попадут вновь в прошлое, а освободятся от проклятия. Но по взгляду его величества я поняла, что розы и все происходящее здесь его мало интересовало. Он жаждал узнать правду. Кое о чем он и сам уже догадался, но хотел убедиться, что правильно собрал пазл.

– Всему этому безумию должна была положить конец твоя тьма. Все свои силы я использовала на тех, кого захотела освободить, – и я боролась за них до последнего, – проговорила я, чувствуя, как сейчас убью правдой того, чья тьма также стала и моим светом. – Я перевернула шахматную доску в истории, не дала сбыться некоторым видениям и переделала план, чтобы не только обхитрить богиню смерти и не дать ей сделать нас и всех, кто был мне дорог, своими пешками, но и заставить тебя остановить сердце лабиринта.

Каждое слово, точно нож, резало сердце на куски. Каждое предложение, словно ядовитые шипы, пронзало душу. Правда была монстром, которого мы все это время не замечали, но именно он нас медленно и убивал. И если моя настоящая мать предала свою семью и небесный мир ради любви к смертному и захотела доказать, что изменит его, то я пожертвую собой и совершу любое безумие ради того, чтобы спасти семью и тех, кто готов сам меняться и отпускать прошлое. Я создам себе кучу масок и придумаю тысячи способов, как перевернуть шахматную доску и обыграть богиню смерти, но при этом никогда не дам ей прописать всем тот финал, которого моя семья и друзья не заслужили. И пусть правда будет медленно убивать нас с королем, но зато я знаю, что сделала все возможное, чтобы освободить от тьмы тех, кого и толкнула когда-то в ее объятия.

В лабиринте вдруг снова стало холодно. Безликий вытянул руку, в которой держал сердце, розы сбросили белые лепестки. Король, что до этого боролся с яростью и ненавистью, неожиданно обреченно выдохнул. Воцарилась удушающая тишина. Мы будто балансировали на острие лезвия. Не выдержав, я решила заговорить первой:

– Я знала, на что иду и какие будут последствия. Поверь, мне было нелегко переворачивать шахматную доску и смотреть тебе в глаза, зная, что придется снова лгать и подстраивать события.

– Но ты все равно лгала и делала все по-своему, – с ненавистью прошипел Александр.

– Да, и, как видишь, мы встретились в лабиринтах правосудия, – я посмотрела на Александра и перевела взгляд на Безликого. – Там, где все и началось. Здесь я совершила ошибку – вступила в игру с богиней смерти и приняла решение обратить тебя первого, и здесь же меня ждут последствия за все, что я натворила в прошлом.

Горькая усмешка слетела с губ Александра. Я неожиданно вспомнила, как обозвала в детстве его высочество мистером мерзкие губы. Внутри у меня все сжалось, а в сердце кольнуло, словно в мишень попала стрела, которую запустила моя вина. Король тем временем прошел ступень смирения и призвал всю тьму, что накопилась в нем, – я поняла, что час правосудия настал. Час, когда игра завершится и все пешки исчезнут с шахматной доски, растворившись в тумане.

– Если повезет, встретимся в другой жизни, – тихо проговорила я.

– А если другой жизни для нас не будет?

Вопрос Александра заставил меня слабо усмехнуться.

– Тогда это наша последняя встреча, и нам больше не придется убивать нервы друг другу, переворачивать шахматную доску в игре, а также скрывать очередную чудовищную правду, – улыбнулась я и тут же добавила: – Если хотел что-то сказать, но не решался, то сейчас самое время.

– Ты слишком жестокая, Кара, – процедил его величество и наклонился так, что теперь наши глаза находились на одном уровне. – Ты подарила мне кошмары в прошлом, а в настоящем забираешь сердце. Ты стала моим безумием, в которое я был готов погружаться снова и снова, лишь бы мы уничтожили лабиринт.

– А ты стал моим правосудием, – прошептала я последние слова.

Безликие закружились, словно водили хоровод вокруг нас, пока король с ненавистью и болью смотрел на меня. Он знал, что рано или поздно ему придется это сделать. Придется разорвать связь с прошлым, которое медленно погружало Бен-Йорк в бездну.

По стенам лабиринта заплясали тени и проползли новые трещины, а спустя несколько секунд вернулись голоса и хором зашептали фразу, которая действовала будто яд, что проник после укуса змеи и всю вечность медленно добирался до сердца. «Memento mori» – вот что я слышала, но думала, что буду помнить не о смерти, а о том, что спасла от тьмы тех, кто был мне дорог. Я закрыла глаза. Последним воспоминанием, за которое я зацепилась, стал сад с беседкой, где король подарил мне розу. Когда шахматная доска стала пустой, я перестала слышать, как билось сердце, продлевающее жизнь бессмертным и лабиринту.

Я завершила игру, а король освободил себя от тьмы и уничтожил лабиринт.

Эпилог

Серые тучи закрыли солнце, ветер сорвал лист с ветки дерева и отправил его в одиночестве кружиться в вальсе. Несмотря на погоду, которая насылала сон, в городе кипела жизнь. Шумели машины, люди потоками шли по тротуарам, усыпанным сухими листьями. Все куда-то торопились, у всех были планы, всем надо было что-то успеть сделать сегодня.

В этом бесконечном потоке бежала и она – разговаривая по телефону, удерживая в руке папку с документами, наступая в лужи, что не успели высохнуть после дождя. Девушка неслась, словно ветер, задевая иногда прохожих и тут же извиняясь. Вскоре она завершила разговор и сунула телефон в карман, все так же на бегу. Казалось, для нее все кругом перестало существовать, осталась только работа, на которую она опаздывала.

В мыслях ее крутились планы и задачи, что наваливались и наваливались, никогда не заканчиваясь. Вскоре телефон вновь завибрировал, оповещая, что пришло сообщение. Скривившись и проклиная понедельник, девушка достала телефон и принялась печатать, продолжая торопливо идти. Шаг, затем еще один… и еще…

Порыв ветра сорвал с дерева и бросил в лужу охапку листьев, на светофоре загорелся красный, и девушка врезалась в кого-то, кто тоже разговаривал по телефону так сосредоточенно, что для него, казалось, никого вокруг не существовало. Папка с документами упала. Ветер понес бумаги в разные стороны.

– Нет-нет-нет! Только не эти отчеты!

Парень тут же сбросил звонок и начал собирать листы с асфальта, пока девушка пыталась выхватить их у ветра. Когда все было собрано, девушка с облегчением выдохнула и почувствовала себя победительницей. Парень отдал ей листы, что только что поднял. И после того, как два незнакомца, которых ветер будто бы специально столкнул, случайно коснулись друг друга, по коже их пробежался странный холодок, а в головах на мгновение вспыхнула картина – лабиринт, белые розы… Взгляды незнакомцев встретились, одного из них окутало ощущение, что они уже где-то пересекались.

– Мне кажется или мы с вами где-то виделись? – прищурилась девушка.

Чем дольше они смотрели в карие глаза друг друга, тем сильнее их будто толкало что-то в пропасть загадок и темных тайн.

– Возможно, если только в прошлой жизни, – предположил парень, и девушка усмехнулась.

Они продолжили путь, сливаясь с потоком людей, и ворон, который все это время следил за ними, перелетел с ветки на плечо хозяйки, что положила белую розу на стол и встала, засовывая руки в карманы черного пальто. Покинув веранду кафе, дама в черном пальто улыбнулась, а ветер убрал несколько прядей ее черных волос за спину.

– Да начнется игра, – властный голос богини смерти заполнил шумную улицу мегаполиса.

Благодарности

Ну вот и завершилось наше безумное путешествие по лабиринтам. Это был долгий путь, по которому я шла с двенадцати лет. Мне, как и вам, рушить лабиринт было непросто. Однако ничто не вечно, даже у лабиринта есть конец, как бы долго мы ни блуждали в нем. Теперь, прежде чем идти дальше, я хочу выразить благодарность.

Себе. Спасибо, что создала лабиринт и уничтожила его, победив свои кошмары. Спасибо, что каждый раз брала себя в руки и шла дальше, боролась и разрушала лабиринты сомнений и страхов.

Родителям. Ваша поддержка и вера в меня многое значат для трилогии. Спасибо большое за то, что всегда были рядом и поддерживали.

Софи. Когда я вспоминаю, с чего все начиналось, хочется плакать, но от радости. Спасибо за то, что вместе со мной придумала самую первую версию лабиринтов. И какое же счастье, что ту версию читали только четыре человека.

Яне. Спасибо огромнейшее за то, что помогала придумывать героев, сцены, выслушивала все мои безумные идеи и иногда возвращала на землю. И да, я жду от тебя фанфики по самой необычной паре… Ты поняла, о ком я:)

Ами. Нас свела судьба не зря. Горжусь, что знаю лично жену Дракулы! Спасибо огромное за поддержку и за то, что толкала меня идти дальше по лабиринту. Все мои розы – твои!

Тане. Спасибо за идеи. И пусть я перевернула шахматную доску не раз, но фанфики по вырезанным сценам ведь никто не запрещал писать:)

Первой учительнице по литературе и русскому. Если вы сейчас читаете это, то знайте: я очень благодарна вам за все, что вы сделали для меня в школьные годы. Благодаря вам я полюбила предмет и поняла, в каком направлении хочу двигаться дальше.

Бабушке. Спасибо за детство и сказки на ночь. Воспоминания о тебе и подарили идею создать лабиринты.

Тем, кто оживил лабиринт и помог сделать его лучше, – Дарье Великохатько, Марии Головей, Ирине Натфуллиной. Все мои розы – ваши!

Команде Like Book.

Спасибо каждому, кто прошел все лабиринты вместе со мной.

И конечно же большое спасибо я передаю своим читателям. Вы и ваша поддержка каждый раз вселяли веру в собственные силы. Я надеюсь, вы простите меня за такой финал. Мне пришлось тоже разбить себе сердце и затем склеить его надеждами, что каждый, кто освободился от тьмы, встретился в следующей жизни. В конце концов, жизнь продолжается тогда, когда мы отпускаем свое прошлое и идем дальше, а не цепляемся за негатив и за то, чего уже не вернешь.

До встречи в новых лабиринтах историях!

Content

Рия Миллер
В лабиринтах правосудия

Пролог

Ночь I Смирение

POV: Королева

Ночь II Прощения

POV: Король

POV: Королева

Ночь III Отрицания

POV: Король

POV: Королева

Ночь IV Освобождение

POV: Королева

Ночь V Всадники правосудия

POV: Король

POV: Королева

Ночь VI Уничтожение

POV: Королева

POV: Король

Ночь VII Memento mori

POV: Королева

Ночь VIII Королева кошмаров и лабиринтов

POV: Король

POV: Королева

Ночь IX Новый план

POV: Королева

Ночь X Прощения

POV: Король

POV: Королева

Ночь XI Уничтожение

POV: Король

POV: Королева

POV: Король

Ночь XII Твоя тьма – мой свет

POV: Королева

Ночь XIII Голоса прошлого

POV: Король

Ночь XIV Уничтожение прошлого

POV: Королева

Ночь XV Шоу

POV: Король

Ночь XVI Конец игры?

POV: Король

POV: Королева

POV: Король

Ночь XVII Час правосудия

POV: Королева

Эпилог

Благодарности