Влада Зайцева

Баскетбольный ритм

© Зайцева В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Плейлист

Forest Fire – Обниму твою молодость

iOSTRA – Так как ты

BANNERS – Someone To You

Fall Out Boy – Fourth Of July

Джастин Бибер, The Kid Laroi – Stay

НЕСЛУШАЙЭТО – Память о твоих губах

Женя Трофимов, Комната культуры – Поезда

GAYLE – abcdefu

Adam Levine, Gym Class Heroes – Stereo Hearts (feat. Adam Levine)

Imagine Dragons – Believer

Surf Curse – Freaks

Kristian Kostov – Beautiful Mess

Ava Max – Kings & Queens

M.I.A. – Paper Planes

Simple Plan – You Suck at Love

DEMIDOVA – Хоть раз

Fabiene Se – Belong Together

Глава 1

Женя

Пусть все катится к черту! И Геннадий Васильевич со своей историей России тоже. Я поступала на журфак не для того, чтобы изучать подноготную династии Романовых. Спасибо, этого «увлекательного аттракциона» мне и в школе хватило.

– Ненавижу, – прошипела я, глядя на зачетную книжку.

– Да хватит тебе, Женька. Многие бы жизнь отдали за четверку, а ты рвешь и мечешь, – слишком весело сказал Богдан.

Я бросила на него свой коронный злющий взгляд. В чем-то он был прав. Даже большая часть группы не получила четверки, а «отлично» и то всего лишь два человека. Крокодилыч – прозвище у нашего преподавателя истории. Ну, вы понимаете, крокодил Гена, все дела. Так вот, Крокодилыч с самого первого занятия дал всем понять, что без его предмета у нас нет будущего. И я не спорю, для юристов, политологов, историков и других помешанных на власти людей определенно, но не для факультета журналистики. Как итог, одна треть группы ушла с тройками и осталась без стипендии, другая треть ушла на дополнительную сессию, и мы, те счастливчики, кто с горем пополам сдал на отметки «четыре» или «пять», больше его не встретим.

– Не гневи бога, – пробормотала Снежана, смотря в зачетку.

– Да-да, я помню, карма, все дела, но от этого, знаешь ли, не легче. Я осталась без повышенной стипендии из-за дурацкой ошибки. И будь он нормальным мужчиной, а не закомплексованным ханжой, то не стал бы валить меня. – Я остановилась и, повернувшись к ребятам лицом, продолжила: – Евгения, вы совершили грубейшую ошибку. Первая построенная железная дорога в России называлась Царскосельской, а вы написали «Николаевской», – изобразила старческий голос, чем вызвала смех друзей. – В наше время грех не знать такие важные моменты в истории, – делая вид, что протираю невидимые очки, продолжала я, пока за спиной не раздался приглушенный кашель.

Я взглянула на друзей, мысленно молясь не увидеть в их глазах паники. Но нет, карма настигла меня.

– Евгения, – как гром, раздался слегка севший после экзамена голос из-за спины.

Я одним плавным движением развернулась на пятках и растянула на лице коронную фальшиво-милую улыбочку.

– С вашими талантами надо было на актерское поступать, – свысока произнес преподаватель, протирая очки платком, который он грациозно вытащил из кармана пиджака.

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха.

– Однако с вашим дерзким языком только в люди, – снисходительно глянул он. – Вам бы у своей подруги поучиться манерам, да и знаниям тоже.

Я мельком глянула на Снежу, которая, покраснев, потупила взгляд в пол. Только мы вдвоем были в курсе, что я помогла ей с последним вопросом, который стал решающим между отметками «хорошо» и «отлично». Но этот маленький секрет не стоит знать этому высокомерному псевдографу. Пусть и дальше думает, что я пустышка.

Мы простояли молча, пялясь друг на друга еще минуту, пока Геннадий Васильевич чувствовал свою победу в споре с ученицей. Говорю же, у него комплексы.

– Как хорошо, что есть такие добросовестные ученики, как вы, Снежана. – Слегка качнув головой в знак благодарности, Крокодилыч обошел нас и пошел в своем направлении.

Я отвесила ему в спину низкий поклон, вызвав у Богдана приступ хохота. Благо я успела выпрямиться до того, как Геннадий Васильевич обернулся в нашу сторону и пристально всмотрелся. До боли сжав локоть друга, я еле сдерживала подступающий смех. На мгновение лицо преподавателя покраснело, и, видимо, почувствовав это, он поспешил ретироваться. И только когда он скрылся из виду, мы втроем дали волю дикому смеху.

К нашему счастью, на сегодня пары подошли к концу, и мы втроем направились в спортивный зал. Мы со Снежкой пошли в раздевалку, а Богдан по традиции отправился на трибуны. Ему все равно ждать нас, и он предпочитает это делать за просмотром наших тренировок. Словно в спортбаре смотрит спортивный матч. Не хватает только пива и чипсов. Поначалу нас это смущало, особенно после того, что он начал вытворять. Например, приходил на тренировку в футболке с нашими фото или включал на колонке песню из фильма «Рокки». Он проделывал это, чтобы поддержать нас, просто в своей манере. Его любовь выражалась в безобидных подколах и шутках. Со временем мы привыкли, а он перестал испытывать свою фантазию.

Вообще, наша история дружбы – что-то из ряда фантастики. Мы втроем учились в одной школе. Мы с Богданом с первого класса, а вот Снежа перешла к нам в девятом. И по воле случая мы смогли поступить в один университет на одну специальность. Как сейчас помню момент, когда мы сидели в гостях у Снежки и каждую минуту обновляли списки поступивших. Сосед сверху в ярости бил кулаком в стену, негодуя из-за нашего победного ора. Представьте себе, как громко от счастья могут орать три горла.

Мы сразу разузнали про баскетбольную команду университета и в этот же день написали на почту спортивному менеджеру. Богдан же относился к спорту косвенно. Ходил на наши тренировки и матчи и поддерживал себя в тонусе походами в спортзал. На этом все.

Проблем с отбором в команду не возникло, и так вышло, что мы оказались ее самыми высокими участницами. Поначалу старшекурсницы невзлюбили нас, и это было взаимно. Мы были не из тех, кому проще отмолчаться, нет. Мы всегда топили за свое мнение до последнего. Тренер даже несколько раз разнимала чуть не начавшиеся драки и рвала на голове волосы, мол, «вы же одна команда, научитесь работать вместе». И только тогда мы всей командой дружно закатывали глаза. Но спустя семестр мы и правда сплотились, начали прислушиваться друг к дружке. И это помогло выйти в полуфинал студенческой лиги.

– Давайте быстрее, копуши. Как всегда, ждем только вас, – послышался звонкий голос на пороге зала. И он принадлежал Ладе, нашему капитану и по совместительству самой старшей участнице команды.

– Дай нам пару минут, Крокодилыч задержал, – ответила я, залетая в раздевалку, но перед тем, как дверь захлопнулась, до меня донесся смешок Лады. Геннадий Васильевич прославился своим подходом в учебе задолго до нашего прихода, и его прозвище звучит в стенах вуза чаще, чем слово «сессия».

– Как у вас дела с Пашей? – продевая голову через ворот футболки, поинтересовалась я у подруги. В ответ тишина. Возможно, мой вопрос прозвучал невнятно или затерялся в слоях надеваемой одежды. – Ау, Снеж? – Развернувшись, я столкнулась с ее спиной. Пришлось дернуть подругу за хвост, чтобы привлечь внимание.

Снежана повернулась слишком резко, и представшая передо мной картина повергла меня в шок. По еще недавно улыбающемуся лицу текли слезы, оставляя за собой дорожки растекшегося тонального крема.

– Пошел Пашка… – закатывая глаза в попытке остановить поток слез, шмыгнула Снежка.

Поднеся к ее лицу полотенце, я вытерла влажные щеки и чмокнула подругу в нос.

– Ну, пошел и пошел. Надеюсь, далеко и надолго, – старалась придать голосу максимально веселый оттенок. Снежа и Паша встречались два года, срок небольшой, хотя не мне судить. Мои отношения можно пересчитать по пальцам, если учитывать поцелуи и хождения за ручку таковыми. И я очень хорошо знала подружку: когда она будет готова, она все мне расскажет. Сейчас травить душу уж точно не стоит, к тому же нас все еще ждет команда.

– Снежинка, а ну выше нос. Лето впереди! Мы так оторвемся, – не успела я договорить, как скрипнула дверь в раздевалку и прогремел ор:

– Лапкина, Лебедева, вы совсем оборзели?!

– Извините, Наталья Михайловна, уже идем.

– Я слышу, как вы идете. Сейчас отстраню от игры, и можете хоть сейчас на летние каникулы уходить.

Вообще наш тренер славится выдержкой. Даже на игре, если все плохо, будет держаться до последнего, но если ее вывести…

Отхватив словесных люлей, мы вслед за тренером молча вошли в зал. В глаза сразу бросилась хитро улыбающаяся Лада. Она стояла слишком расслабленно, словно глумилась над нами. И да, несмотря на то что на поле у нас появились общие цели, вне его мы не общались и даже не пересекались.

Поравнявшись с остальными девочками, я услышала легкий шепот: «Ла-а-апкина». Поддавшись интересу, я развернулась и увидела, как меня подзывает Лада. Наталья Михайловна, как и обычно, начала тренировку с новостей, и я, стараясь не привлекать лишнего внимания, отступала к нашему капитану.

– Ты точно хочешь моей смерти, – шикнула я на нее.

– Забей, ей сейчас не до тебя будет, – интригующе ответила Лада, заглядывая за спину тренеру.

– Не понимаю, о чем ты. – Я старалась проследить за ее взглядом.

– До меня долетел очень интересный слушок, что мы будем тренироваться с… – Она не успела договорить, так как в зал вошел строй мужской баскетбольной команды во главе с тренером.

Все было как в фильме. Очень крутом и брутальном фильме. Каждый их шаг был широким и при этом плавным. Они, будто морская волна, заполоняли собой все свободное пространство спортивного зала. Каждый шел с высоко поднятой головой, и все как на подбор высокого роста. Наша команда была похожа на аллею из необрезанных кустов, где торчали то короткие, то длинные ветки, а они были статной сосновой рощей. И это чертовски бесило.

Парни встали ровным строем по другую сторону от нас. Мы же продолжали стоять в хаотичном кругу. Некоторые девчонки сразу засуетились, поправляя волосы и принюхиваясь к своему запаху. Господи, они серьезно? Как будто мы не на тренировке, а на показе мод.

Ко мне пробралась Снежа.

– Что тут происходит? – поинтересовалась она громким шепотом.

– Не знаю. – Я продолжала пялиться на третьекурсниц, которые принялись откровенно стрелять глазками в сторону мужской команды.

– Говорят, наши тренеры замутили, – подключилась к разговору Лада.

– И что это значит? – возмутилась я, и, словно услышав мой вопрос, Наталья Михайловна снова взяла слово:

– Девочки, кто еще незнаком, это Никита Сергеевич, тренер нашей мужской сборной. – Парни синхронно захлопали в ладони, а я продолжала хлопать глазами, не понимая сути происходящего. – Мы посовещались и решили, что раз в неделю у нас будут совместные тренировки и еще один раз в неделю только с ним.

– Что?! – слишком громко произнесла я, и, как назло, именно в этот момент в зале воцарилась тишина.

– Евгения? Тебе хочется высказаться?

Двадцать шесть пар глаз впились в меня, ожидая ответа. Твою ж мать. Даже некоторые парни вышли из строя, чтобы посмотреть на выскочку. Прошло несколько секунд тишины, и все принялись отворачиваться.

– Вообще-то да, мне есть что сказать, – сделав шаг вперед, гордо возразила я, а сердце тем временем отстукивало похоронный марш. Глаза Натальи Михайловны поползли на лоб, а вот на лице Никиты Сергеевича появилась легкая ухмылка. – Это ужасная затея, особенно учитывая, что на кону игра в полуфинале. Слишком большие риски!

– Лапкина! – крикнула на меня тренер.

Я почувствовала, как кто-то тянет меня назад за майку, но, отмахнувшись, сделала еще один шаг вперед.

– И о какой концентрации может идти речь, когда полкоманды будет смотреть на другую половину площадки, – махнула рукой в сторону девчонок, которые красовались перед мужской группой.

– Ла-а-апкина! – снова завопила тренер. – Кто тебя укусил сегодня?! Бегом десять кругов!

Я заметила, как несколько парней сверлили меня оценивающими взглядами, а девчонки, которых я пристыдила перед всеми, злобно шептались. Ну класс, нажила себе проблем. Зная тренера, я понимала, что перечить уже не было смысла. Да и пробежки – это не самое жестокое наказание. Но не успела я приступить к исполнению задания, как меня остановил мягкий мужской голос.

– Тебя Женя зовут? – поинтересовался Никита Сергеевич.

Я кивнула, сглотнув подбирающийся ком волнения. Тренер прошагал в центр зала и подозвал меня к себе. Мой позор продолжался, а движущая мною ранее уверенность куда-то пропала. Я плелась к середине зала, мысленно молясь всем богам, чтобы этот позор поскорее закончился. Когда я развернулась, взгляд зацепился за сидящего на трибунах Богдана. Он вальяжно расположился на нескольких сиденьях и прямо сейчас старался всячески подбодрить меня, корча рожи в спину баскетболистов. Мы настолько привыкли к его присутствию, но именно сейчас оно было, как никогда, необходимым. За столько лет дружбы было пройдено множество косяков разных масштабов, так что этот казался крошечным, особенно с такой-то поддержкой. Но минутное наслаждение воспоминаниями прервал все тот же мужской голос:

– Раз нам придется работать вместе, хочу пояснить свою политику работы. Я за правду и рационализм, за уверенность и целеустремленность. – Все замолчали, внимательно впитывая информацию. – Евгения права. – По залу прокатились охи, некоторые парни переглянулись, явно удивленные происходящим. – Это и правда большой риск для женской команды, но благодаря этим тренировкам вы станете сильнее и с большей вероятностью пройдете в финал.

– А какой толк для вашей команды? – сболтнула я раньше, чем подумала.

Мне показалось, что глаз Натальи Михайловны задергался, а Снежка вообще прикрыла лицо, словно защищаясь от предстоящего взрыва. Сегодня самый тупейший день за этот год! Серьезно, какой это по счету прокол? Только Богдан сверху посмеивался. Да-да, сегодня шоу именно для тебя.

– Вы мозг команды? – с усмешкой спросил тренер, и Лада пискнула от смеха. В момент улыбка слетела с лица Никиты Сергеевича, и он уставился на ребят в поиске раздавшегося звука. Я заметила, что не одну меня удивила эта реакция тренера. Все девушки встрепенулись, а Лада выпрямилась и сделала каменное лицо. Тренер еще раз прошелся грозным взглядом по всем и вернулся ко мне.

– Вопрос весьма хороший, Евгения. Конкретной цели команда не преследует, но подготовка с вами разнообразит тренировочный процесс, и, возможно, парни почерпнут что-то полезное для себя.

Он похлопал меня по спине, направляя обратно в строй, но приглушенный кашель Натальи Михайловны дал понять, что от наказания я не отстранена. После этого началась наша первая совместная тренировка.

Все два часа я умирала, начиная от лишних десяти кругов и заканчивая двадцатиминутной заминкой. Девчонки все еще дулись, а парни лично ко мне не подходили. Видимо, спугнула их своей напористостью. Но некоторые, а именно «элита» команды, те, кто играет в основном составе, не упускали момента и с большим интересом заводили новые знакомства. Я была всю тренировку в паре со своей Снежинкой, и нас нисколечко не расстроил тот факт, что мы остались без мужского внимания. В голове подруги все еще витал Пашка, а в моей – мысли о победе. Однако сегодня мое тело отказывалось идти вслед за целью, оно рвалось в теплую постель. Несколько раз я ловила на себе взгляды парней и перешептывания парочек, но я победила в каждой игре в гляделки.

В раздевалке мертвым грузом повисла гнетущая тишина. Последний раз такое случалось в самом начале нашего совместного пути, когда мы еще не ладили. И сейчас я реально поняла, что накосячила.

– Девочки, простите меня, я не хотела вас обидеть. – Встав со скамейки, я посмотрела на каждую. Почти все синхронно поднялись и, окинув меня презрительными взглядами, друг за дружкой вышли из раздевалки. Остались только Лада и Снежа.

– Не парься на их счет, – опустила руку на мое плечо капитан. – Я с ними поговорю, но и ты впредь думай перед тем, как сказать. – Похлопав меня по плечу, она тоже вышла.

– Дурдом какой-то. – Громко выдохнув, я плюхнулась обратно на скамью.

– И не говори, – присела подруга рядом. – Я думала, наша тренер тебя сегодня убьет. Но, похоже, они с Никитой Сергеевичем и правда вместе. Только благодаря ему ты жива, а не превратилась в лужу из пота и слез.

Я посмотрела на нее, и из меня вырвался истерический смешок. Плевать на всех, когда у меня есть моя Снежинка.

Погасив свет, мы вышли из раздевалки, и я сразу же врезалась во что-то мягкое и массивное. Крупные теплые ладони обхватили мои локти и отодвинули назад. Никогда прежде меня невозможно было так легко подвинуть. Подняв взгляд, я столкнулась с глазами цвета грозовой тучи, выглядывающими из-под нависшей темной челки.

– О, парни, смотрите, мисс-мне-есть-что-сказать собственной персоной.

Я поспешила скинуть его руки, словно они были цепью, пропитанной ядом. Баскетболисты только перед своим тренером ходили на цыпочках и были покладистыми. В остальное время они были несносными самовлюбленными болванами. А меня, пусть этот день будет неладен, угораздило попасть прямо в лапы их капитана Леона Змеевского. В нашем университете все девчонки молились либо на футболистов, либо на баскетболистов. Очереди выстраивались как за свежими пирожками. Многих даже не смущало, что они и здоровые отношения – две прямые, которые никогда не пересекутся.

Проигнорировав его издевку, мы попытались обойти парней, но Леон двинулся в ту же самую сторону, что и я, а его друг перегородил путь Снежке.

– Свали, пожалуйста, – сквозь зубы процедила я.

По узкому коридору, где стояли мы и еще трое парней, пронесся громкий гул мужских голосов.

– А твой язычок всегда такой острый? – установив зрительный контакт, шагнул в мою сторону Леон. – Я думал, ты выскочка, а ты, оказывается, просто строптивая сучка.

Мои брови взлетели вверх. Он что, совсем бесстрашный или просто тупой?!

– А я думала, что бог всем при рождении дал мозги, но тебя, видимо, обошел стороной. – Я приподнялась на носки и почти ему в лицо выплюнула последние слова.

– Не трогай ее, – запротестовала Снежа, увидев, как Леон в гневе подходит ко мне еще ближе.

Между нами оставались считаные сантиметры, а воздух вокруг стал обжигающим. Ноздри Змеевского раздувались от гнева, а на скулах заходили желваки. Я немного уступала ему в росте, но мои каблуки почти компенсировали эту разницу. Леон усмехнулся, услышав мольбу подруги.

– Пусть извинится, и я отпущу ее, – улыбнулся он Снежане.

– А может, ты пойдешь лесом?

Я снова попыталась его обойти, но он схватил меня за локоть, и тогда терпению пришел конец. Поймав руку, я быстро оказалась позади Леона и скрутила ту за его спиной. На меня посыпалась гора криков и оскорблений. Боковым зрением я заметила, как в мою сторону бросился друг Змеевского.

– Отойди или я сделаю еще больнее! Вам же нужен капитан с рабочей рукой?! – обратилась я к его другу, и тот, сдаваясь, остановился. А Снежка тем временем разбиралась с другим парнем.

– Отпусти, больная! – пытался изворачиваться в захвате Леон, а я продолжала держать:

– Ты делаешь только хуже. Гляди, сам себе руку свернешь.

Я услышала, как он пробубнил что-то невнятное и, уверена, нецензурное.

– А теперь слушай меня. Отвали от нас, а лучше держись подальше, особенно на тренировках, ты понял?! – Он промолчал, и тогда я завела его руку выше.

– Сучка, – выплюнул он. – Понял я!

Я толкнула его вперед, выпуская из захвата, и быстрым шагом направилась назад, беря за руку Снежу. Она тоже, не теряя времени, врезала между ног своему обидчику. Не зря мы весь прошлый год ходили на уроки самообороны. Все-таки пригодился подаренный нам на Восьмое марта сертификат от моей мамы. Не тронутый пальцем баскетболист поднимал своих товарищей.

– Тебе не жить, выскочка! – Рыча, Леон кинулся в мою сторону, но дверь в коридоре скрипнула, и показался Богдан:

– Лапка, Снежинка, вы живы?

Мы спокойно прошли к нему, испытав при появлении друга чувство безопасности.

– Что тут происходит? – шепнул он мне на ухо, стараясь оставаться невозмутимым. Подмигнув ему в ответ, я дала начало нашей игре, которую мы проворачивали уже не первый год.

– Привет, дорогой. Да вот задержались. Парни хотели познакомиться, но я сказала, что уже занята, – чмокнула друга в щеку для большего эффекта.

Богдан приобнял меня за талию, забрал наши сумки и, попрощавшись с парнями, повел нас к гардеробу. Скрывшись из виду, я подскочила к подруге и крепко обняла ее.

– Ты как?

– Твоя мама как в воду глядела, – усмехнувшись, проронила она, и мы всхлипнули.

День был чересчур насыщенным, а случившееся в коридоре стало добивающей точкой. Поскорее бы закончились сессия и тренировки. Хотелось человеческого отдыха и незабываемого лета, а пока что просто поспать.

По пути домой мы рассказали Богдану, что произошло, когда он отсутствовал. Друг зарекся никогда больше не злить нас, ибо ему были дороги руки и яйца. Мы дошли до перекрестка, где уже на протяжении многих лет встречались и расставались, обнялись на прощание, и одновременно всем нам пришло уведомление. Достав телефоны, мы открыли общий чат студенческой группы. Фото загрузилось, и спустя пару секунд на всех трех экранах высветилась фотография курицы, но вместо ее головы была фотография моего лица, и сверху большими буквами написано: «Я ВЫСКОЧКА».

– Я убью Змеевского! – с ненавистью прошептала я.

Глава 2

Женя

– Я не пойду-у-у в униве-е-ер, – застонала я, зарываясь лицом в подушку.

Ровно в восемь утра меня разбудила Снежа. После вчерашних новостей она не смогла оставить меня одну. Рыдать я не собиралась, это с самого детства не по моей части. А вот что-то разнести – это про меня. Поэтому подруга осталась скорее для сохранности моей квартиры и нервов мамы.

– Нет, ты пойдешь! – вырвав из-под меня подушку, прорычала она.

Вообще наша Снежинка по жизни была нежной и ласковой, но когда дело касалось близких или кто-то, не дай бог, при ней обижал слабых, все, тушите свет. Она вчера весь вечер пыталась выяснить, что за аккаунт отправил эту глупую шутку. Как истинная фээсбэшница, она прошерстила весь интернет, пробивая номер. Но все, что удалось выяснить, – это то, что номер был одноразовый. И надо отдать должное этому придурку Змеевскому, действовал он осторожно и умно.

– Ты была права. – Превозмогая себя, я все-таки поднялась с кровати. Подруга окинула меня непонимающим взглядом. – Ну, про карму и все такое… Не надо было грубить Крокодилычу, но, с другой стороны, как будто я, блин, первая. Его половина универа ненавидит, а свет клином сошелся на мне.

– Могу вечером тебе погадать, хочешь?

– О-о-о нет. Ты же знаешь, я в такое не верю.

Снежка всю жизнь была повернутой на натальных картах, хиромантии и Таро, а вот я в это все не верила. Ну, не может быть вся моя жизнь расписана по линиям на руке и уж тем более по звездам и планетам. У вселенной куча других дел, чем следить за мной или кем-то еще. Но подруга не теряла надежды, снова и снова предлагая расклад. Она не обижалась из-за отказов, но вот моя мама с радостью впитывала всю информацию, которую получала от нее. Я смотрела на это все с реакцией «рука-лицо» и молча уходила в свою комнату.

– Ну-у-у, пожа-а-алуйста, – раздался жалобный писк подруги за спиной.

Я стояла напротив шкафа с зеркалом и видела эти чертовски жалобные глазища. Еще одно оружие моей Снежки. Весь этот образ недотроги сводил преподавателей и парней с ума, но только не меня. Мы знакомы достаточно долго, так что я приноровилась к этим уловкам, но иногда ей было очень сложно отказать. И это как раз таки тот самый случай. Я понимала, как важна подруге моя поддержка. Да и я не сломаюсь, если один раз выслушаю «мнение вселенной».

– Хорошо! – Послышались радостные визги, а в следующую секунду Снежка прыгнула мне на спину и чуть не повалила на пол от счастья. – Но! Только один раз! – Подруга радостно закивала, а я не смогла сдержать улыбки.

Раздалась вибрация телефона, привлекая наше внимание. Снежана подскочила и в два шага оказалась у стола. Ответила на звонок и поставила громкую связь.

– Привет, Снежинка, – радостно произнес Богдан.

– Привет, ты на громкой!

– Привет, Лапушка! Я что звоню-то. Вас ждать на перекрестке?

Снежа повернулась ко мне, задавая немой вопрос. Как же не хотелось идти в универ и видеть лица всех этих людей, глумящихся надо мной. Ладно бы только в беседу группы скинули, но нет. Через какие-то пару часов фото разлетелось по всем учебным пабликам и стало самой обсуждаемой темой в группе «Подслушано» университета. Но я не дам насладиться победой этому самовлюбленному индюку. Пусть видит, что мне плевать на его дешевые приколы.

Я кивнула подруге и продолжила собираться на учебу.

Май выдался весьма теплым. Во дворах вовсю благоухали кусты сирени, а младшие классы уже резвились на детских площадках, радуясь летним каникулам. Вот же повезло мелким, а нам еще батрачить до конца июня. Благо мы оканчиваем первый курс и у нас еще нет летней практики, а вот со второго курса мы по-настоящему начнем страдать.

Мы встретились с Богданом на нашем перекрестке и не спеша поплелись в универ. Солнце приятно пригревало, заставляя избавиться от теплых кофт. Тренировки, к счастью, сегодня не было, и огромную сумку с формой я оставила дома, сменив ее на маленькую кожаную через плечо. В теплое время года я предпочитала носить платья. Поэтому мой выбор сегодняшнего образа пал на легкий голубой сарафан. Но вот от чего я никогда не избавлюсь, так это от кед. Говорите что угодно, но это самая универсальная обувь.

Обычно отсутствие тренировок меня не радовало. Однако вчерашние изменения и конфликты до сих пор оставляли свой след. Девочки из команды объявили мне бойкот, а парни… С ними вообще лучше не пересекаться. Нам всем пойдет на пользу суточный отдых.

Благодаря Богдану с его приколами и рассказами из зала настроение приподнялось. Да, он по утрам перед университетом ходит в зал. Меня это ужасает. Я ни на что не променяю сон. Я даже не завтракаю, лишь бы использовать это время на восстановление.

Но чем ближе мы подходили к входу в корпус, тем больше внимания привлекала наша троица. Мини-компашки оглядывались на нас, провожая взглядами, а незнакомые мне девчонки перешептывались, осматривая меня с ног до головы. Я почувствовала, как Снежа обвила мою ладонь и сжала так крепко, будто я в следующую секунду вцеплюсь какой-нибудь девице в лицо.

Огромными шагами мы преодолели участок с пираньями и оказались в настоящем царстве акул. Каждая вторая пара глаз смотрела на нас.

– Ну что за бред?! – ужаснулась Снежана. – Дешевый прикол на уровне школьника, а внимания – словно твои голые фотки слили.

– А это идея! – оскалился Богдан, и в следующую секунду случилось то, чего мы никак не могли ожидать. Он обогнал нас на два шага вперед и одним движением стянул футболку, оголяя торс. И это сработало. Все девчонки мигом переключили внимание на нашего друга. И, сказать честно, там было что разглядывать. Несмотря на то что Богдан прямого отношения к спорту не имел, его ежедневные походы в зал принесли свои плоды. За оверсайз-футболками и худи прятались рельефный торс и крепкие бицепсы. Парни спешили развернуть своих девушек, а некоторые ребята, вооружившись телефонами, принялись снимать.

Мы со Снежкой плелись сзади, до сих пор пребывая в легком шоке. Я была безмерно благодарна другу за помощь, но оставить эту ситуацию безнаказанной не могла. Пока Богдан набивал себе фанатскую аудиторию, я свернула в сторону расписания, потянув за собой подругу.

– У нас же сто двадцатая аудитория, – подсказала Снежа, заметив, что я вожу пальцем по списку кабинетов старшекурсников.

– Я ищу аудиторию этого придурка. Он же вроде с Ладой учится?

Боковым зрением я увидела, ка Снежка пожала плечами.

– Пофиг, пошли. У нас мало времени, – потянув подругу за руку, протараторила я и поспешила к лестнице.

– А Богдан?

Я оглянулась в сторону друга. Его окружили девчонки, и в их глазах читался неподдельный интерес. Всю школьную жизнь Богдан провел в нашем окружении. И если мы успели поиметь опыт в отношениях, то он нет. Особого рвения с его стороны не было, но вот прямо сейчас с ним заигрывала одна из студенток, а ему, по всей видимости, это импонировало.

– Напишем ему. – Я вновь потянула за руку Снежу, оставляя друга на растерзание.

Пулей взлетев на третий этаж, я сразу отыскала нужную компанию. Возле центрального подоконника расположились четверо парней, все из команды. Только вот один, которого вчера не было с нами в коридоре, стоял с девушкой и мило ворковал. Они выглядели парой, остальные трое даже не обращали внимания на кружившую вокруг них «малину».

Я быстрым шагом направилась к ним, пока моя уверенность била ключом, но путь мне перегородила Лада.

– Ты куда летишь так? – Взяв меня за плечи, она заглянула в глаза. Времени на болтовню не было. Скоро начнется пара, да и азарт – дело временное. Я смотрела сквозь нее, мысленно придумывая план мести. Лада проследила за моим взглядом.

– Даже не думай туда соваться, – пригрозила она.

Я нахмурилась. Какого черта?

– Ты капитан на поле, а не в моей жизни! – ответила я и, не дожидаясь ее реакции, пошла к своей цели.

– Что ты ему скажешь? – пытаясь со мной поравняться, тихонько спросила Снежана, но ответить я не успела.

– Ведьмочка пожаловала. Какими судьбами? – проехался по ушам чересчур слащавый голос, как будто я вчера Змеевскому делала массаж, а не пыталась сломать руку.

– Да вот хотела узнать, весь ли ты яд выпустил. Если да, то я даже немного разочаруюсь. Ведь прикол на уровне пятиклассника. Хотя, – я принялась его осматривать, – такое чувство, что именно в этом возрасте тебя и выгнали из школы.

Стоящие рядом девицы прыснули от смеха, а парень, обнимающий свою девушку, так вообще поддержал меня. Ну, или его тоже бесил капитан.

– Эта девчонка урыла тебя, – прозвучало от здоровяка, за что он получил локтем под дых от своей девушки.

Леон грозно посмотрел на друга, и тот, сдаваясь, поднял руки и увел свою девушку в аудиторию. Повернувшись ко мне, Змеевский захватил в плен своих пепельных глаз, и от пристального внимания мурашки волной побежали по телу. Леон сделал шаг, оказавшись почти вплотную ко мне, так что я почувствовала запах морозной вишни изо рта. Машинально сглотнув слюну, я старалась не опускать взгляд на губы.

– К чему этот концерт? – прошипел Леон мне в губы.

– Ты дурак или просто прикидываешься? – чуть громче нужного ответила я.

– Вопросом на вопрос, как мило. – Он, как назло, снова слащаво улыбнулся. – Я правда не понимаю, о чем ты. – Он прервал зрительный контакт и, теряя ко мне интерес, начал собирать вещи с подоконника.

Я стояла в легком ступоре от резкой смены его настроения, но отпустить ситуацию до конца не могла. Поэтому быстро открыла первый попавшийся чат и сунула ему в лицо фотографию. По почти опустевшему коридору пронесся одинокий басистый хохот. Я почувствовала, как щеки становятся теплыми, краснея от обиды.

– Классная фотка. Но это не я сделал, – продолжал ухмыляться Змеевский, – я бы предпочел ведьму на метле.

Коридор университета в считаные секунды опустел, и нас осталось четверо. Я со Снежкой и Леон с другом, которому подруга вчера врезала между ног.

– Ага, не ты, как же.

Змеевский снова подошел ко мне опасно близко, но остановился сбоку. Его горячее дыхание обжигало кожу шеи. А я продолжала смотреть вперед, на то место, где он стоял пару секунд назад.

– Не знаю, кто выложил эту фотку. Но если бы это был я, то фотография была бы куда более развратной, – прошептал он на ухо. – А вообще, ты права. Поступок детский, я бы выбрал что-то более изощренное, – последние слова он сказал, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.

– Ты веришь ему? – поравнявшись со мной, спросила Снежа.

– Не знаю, но собираюсь в этом разобраться.

Несмотря на опоздание, нас впустили в аудиторию, и мы прошли на свои места, где нас уже ждал Богдан. Он листал ленту новостей и повернул экран телефона ко мне.

– Смотри, теперь все обсуждают мои фотки, – сказал он радостно. – Так что можешь выдохнуть на пару дней, и все забудут о тебе.

Я чмокнула друга в щеку. Он был прав. Все в учебной беседе словно забыли о вчерашней злой шутке и уже вовсю обсуждали горячего первокурсника.

Пары тянулись невозможно долго, и наше уныние скрашивали неизвестные девчонки, которые при удобном случае стреляли глазками в Богдана или подбрасывали ему бумажки с номерами. Снежа умилялась происходящему, а я подтрунивала над другом. Впервые за многие совместные годы Богдан смущался.

– Вам удалось что-то выяснить? – шепотом спросил друг, стараясь не привлекать лишнего внимания. За два дня и так получили его с лихвой, поэтому лучше не злить преподавателя.

– Он сказал, что это не его рук дело. – В пальцах хрустнул тетрадный лист, который я нервно теребила все это время. – Вот черт! – вырвалось слишком громко.

– Евгения? Вам есть что сказать? – обратилась ко мне преподаватель в оглушающей тишине.

– Чертовски интересная история. – Я нацепила улыбку на лицо, стараясь придать словам правдоподобности. Но преподавательница выглядела непоколебимой. Мой план обернулся крахом.

– Евгения, мало того что вы опоздали, вы срываете занятие. Думаю, вам стоит прогуляться.

Я со стоном уронила голову на парту. Громкий стук лба о дерево разлетелся по аудитории и повлек за собой хохот одногруппников. Снежа с Богданом принялись собирать вещи, но я их остановила.

– Я подожду вас снаружи.

Они непонимающе переглянулись, но спорить не стали. Молча покинув аудиторию, я поплелась в столовую заедать свою неудачу. Оплатив бутылку колы и салат цезарь, я плюхнулась в дальнем углу помещения. Листая ленту новостей и ковыряя салат, я не нашла ни одного обсуждения моей фотки. А вот посты, посвященные другу, попадались через раз. «Кто-нибудь знает, как его зовут?», «Ищу тебя, красавчик», «Сексипервогодка, найдись» и куча подобных записей. За всю свою жизнь я не видела столько голого торса друга, сколько за последние несколько часов.

Одноклассники всегда думали, что мы встречаемся. Но это были их несбыточные фантазии. Однажды в десятом классе мы поцеловались, выполняя задание игры «бутылочка», тогда мы поняли, что ничего, кроме крепкой дружбы, между нами никогда не было и не будет. Просто не вспыхнуло, причем Богдан сказал об этом первым. Я лишь согласилась с ним, и мы закрыли эту тему. Вот как в первом классе нас посадили за одну парту, так и началась история нашей дружбы. Ну, почти сразу. Первое полугодие мы воевали. То он мне каракули в тетради напишет, то я его со стула спихну. Но потом мы заключили взаимовыгодный союз. Я помогаю ему с русским и литературой, он мне – с физикой и математикой. Ну а дальше мы стали неразделимы. Познакомили наших родителей. Отмечали вместе праздники, выезжали на природу и даже ездили в совместный отпуск. Я даже не знаю, у кого крепче дружба – у нас с ним или у наших родителей. Отцов так точно фиг отлепишь друг от друга. Особенно если речь зайдет о машинах, там и старший брат Богдана подключается.

Пока я предавалась воспоминаниям, в столовой прибавилось людей, и одна компания чересчур громко ржала. Но, видимо, судьба выбрала меня мишенью и решила всерьез поиздеваться, ведь звук исходил от стола, который обычно занимали баскетболисты. Я вжалась в мягкое кресло, словно оно могло меня спрятать. Дабы еще больше скрыть себя из виду, достала первый попавшийся учебник и принялась его изучать. М-да, надо было все-таки перебрать вчера сумку, и мне бы сейчас не пришлось давиться историческими фактами правления Николая II.

Почти беззвучный плюх коснулся ушей, и все тело напряглось, будто я проглотила коробку с иголками. Я так сильно вцепилась в учебник, что наверняка на обложке останутся следы от ногтей. А может, это Богдан с очередным розыгрышем? Стараясь расслабиться, я выглянула из-за скучных страниц. Чтоб тебя… Лучше бы это был Богдан.

– А ты еще и зубрилка? – противно улыбаясь, напротив меня восседал Леон.

– Чего тебе? – Не скрывая неприязни, я огрызнулась.

– Спрячь коготки, лапочка.

Тело неприятно кольнуло. На долю секунды захотелось вцепиться в его лицо, как он там сказал? Коготками?!

– Не называй меня так, – почти выплюнула я ему в лицо. – Говори, что тебе надо, или я сваливаю.

– Давай познакомимся заново. А то мы явно не с того начали. – Протянув через весь стол свою здоровую ладонь, Леон улыбался как ни в чем не бывало.

А еще говорят, у девушек настроение быстро меняется. Он думает, если я блондинка, так тупая? Все это неспроста: либо ему что-то надо от меня, либо он просто психопат долбаный. Я склоняюсь ко второму варианту.

– Ну так? – выводя меня из размышлений, переспросил Леон.

– Нет, – отрезала я, – и давай топай отсюда, сейчас мой парень придет.

Он подавился смешком, а на глаза упала челка, закрывая от меня пляшущих чертиков. Впервые я увидела его искреннюю улыбку, а не ту обманку, которую он чаще всего натягивал на лицо. Возвращая внимание ко мне, он запустил ладонь в волосы, зачесывая их в общую копну. И почему-то это действие захватило все мое внимание. Я залипла на него.

– Ну да, парень. Такой же, как и я в целом, – снова в своей манере выдал он.

Минутная одержимость сменилась былым отвращением. И на что это он намекает?

– Уже весь универ видел, как к нему весь ваш поток клеится. Будь у него девушка, он бы себе такого не позволил. – От смеха и язвинок не осталось ни следа. Леон произнес это так, словно осуждал его поступок. Но для меня это ничего не меняет. Его перепады настроения начинают выводить меня из себя.

– Хорошо, Шерлок, ты прав. Он не мой парень. – На этой реплике Змеевский улыбнулся, показав клыки, торжествуя. – Но он настоящий мужчина и замечательный друг, который своим поступком сделал так, что о твоей дурацкой шутке все забыли. – На эмоциях я приподнялась со своего места, расставив кулаки на столе и с каждой сказанной фразой наклоняясь ближе к Леону.

Мои слова задели его. Ведь просто так скулы не краснеют, верно? Не выдержав, Змеевский скопировал мою позу, и второй раз за день мы оказались чертовски близко друг к другу. Чувствовалось его напряжение. То, как он сжимал челюсти, лишь бы раньше времени не психануть. Мы оба были на грани. Две бомбы, грозившие в любую секунду взорваться и разнести все тут к чертям.

– Это был не я, – злобно прошипел он.

– Да, я тебе, конечно же, верю!

– Дура ты! – Это была последняя его фраза. Леон схватил сумку и огромными шагами, можно сказать, вылетел из столовой. Его сокомандники, как хищники, устремили взгляды на меня. Все. Конечная. Я взорвалась следом, показав им неприличный жест, и тоже вылетела из столовой.

День испорчен. Ненавижу Змеевского!

Глава 3

Леон

Тебе конец, Лапкина!

Глава 4

Женя

Мне конец. Я не пойду сегодня в универ. Вчера я психанула и ушла с пар. Всю дорогу до дома я проклинала Змеевского, наводя на него всякого рода порчи. И если вчера хотя бы не было тренировки, то сегодня она есть, благо только женским коллективом, но проводит ее Никита Сергеевич. И кстати, девчонки по-прежнему со мной не разговаривают, так что план притвориться мертвой на сутки очень актуален.

Стук в дверь заставил меня вылезти из-под одеяла и проверить, кто нарушил мои душевные муки.

– Мама сказала, что у тебя тут критическая ситуация. Я пришел тебя спасать, – прозвучал бодрый и любимый голос.

Папа, одетый в деловой костюм, вошел в мою комнату и присел на край кровати. Вся спальня сразу пропиталась ароматом его одеколона, окуная прямиком в детство. С самого рождения я была папиной дочкой. С мамой мы тоже не разлей вода, но с папой коннект на всю жизнь. Он всегда знал мои желания, повадки, и за мой характер можно смело благодарить его. Никаких слез и паники, только сосредоточенность. Ну и иногда вспыльчивость. В обиду я себя никогда не давала. Если падала, то всегда сразу вставала, без нытья и истерик. Синяки и раны не были для меня проблемой. Помню, как мама переживала, что дочь пойдет на первое сентября с синими коленками и шрамом на полноги. А мы тем временем с папой гоняли на баскетбольной площадке, получая еще больше ссадин на двоих. Годы шли, а ничего не менялось. Мы до сих пор периодически ходим на баскетбольную коробку, смотрим хоккейные матчи по телевизору или на арене.

– М-да, ситуация критическая, нужно подкрепление, – изобразив в руке рацию, проговорил голосом агента папа.

– Не смешно, пап.

– А я и не смеюсь. Последний раз ты прогуливала тренировку, только когда в больнице лежала. И то мы с матерью тогда удивились, когда нам позвонили и сказали, что ты заперлась в палате и бегаешь с мячом.

– Па-а-ап, – я наконец-то встала с кровати и смущенно протянула: – мне было тринадцать лет.

– Вот именно. Если в тринадцать лет тебя не могло ничего сломить, то сейчас тем более. Посмотри, какая красивая и сильная ты стала. – Отец подошел ко мне и, подняв подбородок большим пальцем, заглянул в глаза. – Это я еще молчу о том, какая ты умная и изворотливая, но этим ты в маму.

– Я все слышу, – раздался голос мамы на пороге моей комнаты, и мы с отцом в унисон засмеялись.

Папа был прав, я все смогу! Перед девчонками я уже извинилась, надо просто подождать, когда они перебесятся. И к тому же на тренировке Лада нас всех заставит взаимодействовать друг с другом. Все-таки на поле мы команда, и все ссоры остаются в обычной жизни. А Леона я просто буду избегать. Познакомиться он со мной решил. Ну-ну, пусть попробует. Дружить он со мной вздумал. Мне своих друзей хватает. Они годами проверены, а он мерзкий и скользкий тип. Питон, блин, недоделанный.

При воспоминании о Змеевском внутри меня начала закипать злоба, но, увидев, как папа нежно целует маму в лоб, я почувствовала, как все негативные эмоции мигом испарились. Мои родители с девятого класса вместе, и это просто офигеть как невероятно. Я знаю Богдана тринадцать лет и периодически хочу его придушить, а за родителями никогда не наблюдала споров или ссор. Мы, конечно, не любим друг друга, как они, но сам факт. Столько лет знать человека и жить в мире и согласии – это суперспособность какая-то.

Папа предложил подвезти меня в универ, и уже в машине я строчила сообщение друзьям о том, что приду на все занятия. Спустя двадцать минут дороги я вылетела из машины, обещая папе вечером сделать фирменные слойки.

Нам разрешалось опаздывать на занятия не больше чем на пятнадцать минут. У меня оставалось десять, и, по моим расчетам, я успевала.

Я взлетела сначала по лестнице на крыльце, а потом на третий этаж корпуса, все время придерживая подол юбки. Несмотря на мой боевой характер и любовь к спорту, в одежде я отдавала предпочтение юбкам и платьям. Мама была просто вне себя от счастья, когда в шестнадцать лет я сама ей предложила пройтись по магазинам. Мы с отцом думали, что ее хватит инфаркт. Она тогда две минуты смотрела в одну точку и примерно столько же времени не дышала.

Быстрым шагом преодолевая кабинет за кабинетом, я уже видела нужные мне цифры, как вдруг кто-то схватил меня и затащил в пустой и темный учебный класс. Я брыкалась и выкручивалась, стараясь вырваться, но чья-то большущая рука легла на мой рот, а другая еще сильнее сковала талию. На секунду мне захотелось запаниковать, но я сразу же прогнала эту затею, и в голове щелкнул рубильник самоконтроля. Я огляделась в темноте, насколько это было возможно. Окна были зашторены, но с краев проникали слабые столбы света, которые, к сожалению, ничего не освещали. Я была в тупике. Но в следующий момент в голову просочилась мысль, и я, не раздумывая, ее воплотила.

– Больная! – крикнул похититель, убирая руку от моего лица. – Ты реально больная, – уже более спокойным голосом произнес незнакомец, продолжая одной рукой удерживать меня возле себя, а другой трясти, стараясь унять боль. – У тебя есть сертификат от бешенства или мне придется записываться на вакцинацию?

О боги! Нет. Это не может быть правдой.

– Леон? – шепотом спросила я, надеясь на отрицательный ответ.

– Нет, блин, Дэймон Сальваторе[1].

– Чего?

– Ты не смотрела «Дневники вампира»?

– Смотрела, и?

– Забей.

Ситуация была максимально странной, особенно учитывая то, что я все еще была в его объятиях.

– Может, отпустишь? – сказала я даже вежливее, чем предполагала ситуация.

– Нет.

Если бы он мог видеть мой взгляд в темноте, то удивился бы тому, как могут быть выпучены глаза. Просто «нет». Он ответил так спокойно, что ни один мускул в его теле не дрогнул. Леон приоткрыл дверь, выглядывая наружу, будто прятался от кого-то. И вот. Мой шанс.

– ПОМО…

Дверь моментально захлопнулась, и рука слетела с талии. Я почти обрадовалась свободе, но нет. Теперь я была прижата спиной к стене, а мои кисти были скованы по обе стороны руками Змеевского. Я чувствовала его дыхание на лбу. Оно было тяжелое и горячее, словно он только что пробежал стометровку. Леон был очень близко. Но я по-прежнему ничего не видела и могла ориентироваться только на слух. Я попыталась вырваться, но все было тщетно.

– Еще раз крикнешь, и я заткну тебе рот.

Его предложение вызвало у меня смешок.

– И поверь, в этот раз не рукой.

Дыхание, слетевшее с его губ, перемещалось все ниже, пока не поравнялось с моим ртом. От него, как и в прошлый раз, пахло морозной вишней. Этот запах отпечатался на губах, и мне захотелось провести по ним языком. Лапкина, ты сдурела? Это все, о чем ты сейчас думаешь?! Где-то в подсознании мелькнула мысль о том, что мне хочется проверить, как же он заткнет мне рот, если я снова попытаюсь закричать. Но я мысленно дала себе пощечину, приводя себя в чувство.

– Отпусти меня, придурок. Ты вообще ненормальный? Зачем затащил сюда? – Гневный шепот разлетелся эхом по аудитории, оставляя в ушах неприятный скрежет.

И Леон отпустил меня, но его лицо, все еще находившееся напротив моего, оставалось неподвижным. Руки были наконец-то свободны, и я могла влепить ему пощечину или прямо сейчас же ударить в кадык, но почему-то мне этого не хотелось. Я положила ладонь ему на грудь и наугад попала в то самое место, где четче всего ощущался ритм сердца. И будь все проклято, но оно лихорадочно рвалось наружу, готовое выпрыгнуть мне в руки. Я чертила круг на его груди, растягивая момент плавно и нежно. Его дыхание проскользнуло к моей шее, и я почувствовала, как все тело покрывается мурашками. Леон дышал глубоко, будто планировал лишить нас всего воздуха.

– Чего ты хочешь? – сладко прошептал он на ухо, запуская волну дрожи и желания по телу. Вечером я буду корить себя за все ответные реакции в сторону этого нахала. И, собрав всю свою уверенность в кулак, я оттолкнула его так сильно, как только могла.

– Отвали!

Послышался скрип парты, и я очень надеялась, что Леон достаточно больно приложился об нее. Как бы сильно мне ни хотелось обернуться, я не собиралась терять драгоценные секунды. Я распахнула дверь, освещая путь на свободу. Но яркий свет застал меня врасплох, а с ним и Никита Сергеевич. В его глазах застыл немой вопрос, а я даже не могла представить, в каком виде я предстала перед ним.

– Лапкина, ты больная?! – с криком вылетел Леон, врезавшись в мою спину. Лишь чудом мне удалось остаться на ногах, но я не упустила момента ткнуть локтем в ребро Змеевскому.

Его тренер продолжал молча смотреть уже на нас двоих. И я заметила, что Леон не старался вернуть себе образ собранного и строгого капитана, каким был каждый раз в спортивном зале. Он стоял легко и непринужденно. Щеки краснющие, рубашка вытянута из джинсов, а на лице тошнотворно-слащавая улыбка, словно он не перед тренером стоит, а перед дружбаном.

– Никита Сергеевич, мы просто… – начала было оправдываться я, и дыхание сперло. В потную ладошку проскользнула огромная лапа Змеевского и крепко сжала ее. Я не торопилась сжимать в ответ, а только стояла, открывая и закрывая рот, как рыба, которую выбросило на берег. Леон принялся поглаживать большим пальцем тыльную сторону моей ладони, как бы намекая довериться ему. Взгляд тренера упал на наши сцепленные руки, и на его лице расцвела улыбка, не надменная, а милая, будто он радовался за нас. Подмигнув Леону, он молча ретировался, оставляя нас одних.

– Мне было больно вообще-то, – продолжая поглаживать кожу руки, прорычал Леон.

– Я старалась. – Повернувшись, я одарила его хищной улыбкой. – Может, отпустишь?

– Нет, – ответил он снова без какой-либо интонации, максимально просто и сухо.

Придурок высокомерный! Да пошел он к черту. Лада была права, лучше бы я не подходила к нему, и все было бы спокойно. Богдан и так все решил, но нет же, мне всегда необходимо правосудие. И что теперь? Я прогуляла урок, предстала не в лучшем свете перед своим вторым тренером, и бог знает, что еще меня ожидает сегодня. Я дернула руку, но безуспешно. Леон продолжал меня держать, и тогда я взвыла. Громко, на весь коридор.

– Я предупреждал, – с этими словами Леон накрыл своими губами мои. Глаза настолько расширились, что норовили выкатиться из орбит. Леон же стоял расслабленным, будто ожидал, что я поддамся его чарам. Но я не собиралась отвечать на поцелуй. Почувствовав свободу в запястье, я уперла ладони в его грудь, снова оттолкнула и, не оглядываясь, убежала.

Глава 5

Женя

Сегодня утром я сказала себе, что все смогу. Поправочка, не все. Видеть Змеевского сегодня больше не могла. Написав друзьям эсэмэс, я ушла из университета в ближайшую кофейню. Мне была необходима доза кофеина, а мозгу – доза свежего воздуха.

Оплатив заказ и забрав долгожданный напиток, я вышла на летнюю веранду, которую облагородили совсем недавно, в начале этой недели. Выбрала себе самый далекий и неприметный стол, чтобы, не дай бог, вдруг никто меня не заметил. А то именно сегодня жизнь мне подкидывает приколы, испытывая меня на прочность.

– Тук-тук, если кто-то наверху меня слышит, я на грани психоза, – постучав по деревянному столу, пробубнила я себе под нос, смотря на небо.

– Снеж, ситуация SOS. Она начала болтать сама с собой, – донесся голос из-за спины.

Запрокинув голову, я увидела друзей. И в этот самый момент Снежа дала подзатыльник Богдану. Я усмехнулась, и слюна изо рта вылетела на ладонь другу.

– Ну спасибо, – скривился он и вытер руку о футболку.

Друзья разместились напротив меня, взяв пирожные. Я рассказала все, не упуская ни одной детали.

– Мозг твердил: дай ему пощечину, а остальные части тела меня подставили. Ноги становились ватными, в животе – горячее цунами, а сердце начало выбивать чечетку.

На лице Снежинки заиграла хитрая улыбочка, которая не предвещала ничего хорошего.

– Так, может, у вас взаимная симпатия? – выдала она. И на этой фразе я подавилась. Кофе полился из носа, спровоцировав приступ дикого кашля.

– С ума сошла?! – охрипшим голосом прикрикнула я на нее.

– Ну а что? Сама посуди. Он околачивается вокруг тебя, ни с того ни с сего целует, дружить предлагает. А твое тело ответно реагирует на него.

– Жаль, не блевотой, – в очередной раз пробубнила я. – Хорошо. Давайте говорить фактами. Он не урод. – Подруга скорчила рожу, на что в ответ я закатила глаза. – Ладно. Он весьма хорош собой. Он достойно играет в баскетбол. И…

– И? – переспросил Богдан.

– И все. Хорошее закончилось. Противовес этому то, что он несносный кретин с манией величия и раздутым эго размером с две, нет, три баскетбольные площадки. – Я загибала пальцы. – У него бесячая улыбка, здоровые лапы, как у медведя, дебильные шутки. А еще я не удивлюсь, если он каждый день смотрится на себя в зеркало и говорит как минимум три комплимента.

– Вообще-то пять, – прозвучал голос за спиной, и я бросила взгляд на друзей.

– СКАЖИТЕ, ЧТО ОН НЕ ТАМ, – только губами попросила я друзей. На что эти двое предателей улыбнулись, будто все это было подстроено.

Я медленно развернулась, и мои глаза уперлись в торс Змеевского. Надо будет добавить к минусам его страусиный рост. Он присел на корточки, поравнявшись со мной. В его глазах играли чертики под стать его дьявольской улыбке. Даже зубы были идеальны. Дурацкие, блин, зубы.

– Тебя мама не учила, что подслушивать нехорошо, Змеевский?[2]

– У-у-у, а ты фанатка Гарри Поттера. Наши вкусы очень схожи.

Я кое-как смогла подавить в себе рвотный рефлекс. Женя, спокойно. Он не стоит твоих нервных клеток. Я впилась в него взглядом, напоминая, что он не ответил на вопрос.

– Я не подслушивал вас, Ведьмочка. – Леон повертел в пальцах локон моей выбившейся челки и завел его за ухо.

Благо я успела придержать челюсть, чтобы она не отвисла, и быстрым шлепком ударила его по руке, убирая от себя подальше медвежью руку.

– А, да, точно. У меня же лапы как у медведя, – словно прочитав мысли, усмехнулся Леон.

Щеки покраснели от стыда. Это не могло быть правдой. Я легонечко, так, чтобы никто не видел, ущипнула себя, втайне надеясь, что я сплю. Увы. Жизнь просто издевалась надо мной. А я ведь чувствовала, что надо было остаться дома. Инстинкты никогда не подводят. Леон снова заговорил, возвращая меня в реальность:

– Вообще-то мы с ребятами сюда часто заглядываем. Нашли эту кафешку еще на первом курсе.

– Нашли, – усмехнулась я. – Она прямо напротив корпуса.

– Говорю, наши вкусы очень схожи. – Он наклонился ближе. Его губы оказались в паре сантиметров от моего уха. – Мы как магниты, ты от меня не отделаешься.

Я развернула голову так, что наши губы оказались на опасно близком расстоянии, и прошипела, как настоящая змея:

– Это мы еще посмотрим.

Раздавшийся кашель позади Леона привлек внимание. Я успела забыть, что здесь был кто-то еще, помимо нас. За его спиной стояла высокая брюнетка. Она была красивой, с модельной фигурой. Отличная пара для такого же псевдоидеального, как он сам. Леон поднялся, возвращая разницу в росте. Хоть я была не сильно ниже его, просто я сидела, а он стоял. Эта картина так и кричала: «Я всегда буду выше тебя!» Высокомерный гад. Подмигнув на прощание, Змеевский приобнял свою спутницу, и они зашли в кафе.

– Ну и дурдом, ребятки, – сказал Богдан.

Настоящий, и я в нем, похоже, прописалась.

Глава 6

Леон

Я пришел в универ к первой паре. Такого, блин, не было даже на первом курсе, когда я еще горел желанием получить красный диплом. А все из-за этой Лапкиной. Дерзкая Ведьма, блин. Плечо до сих пор поднывает из-за одной мысли о ней. С виду хрупкая, а как руку скрутила, я чуть не сдох от боли. Подумаешь, пошутить хотел, а она обидчивой оказалась. Она дерзостью свалила меня наповал. Признаться честно, в тот момент я хотел ее придушить. И я был рад, что нарисовался какой-то их дружок. Я не поверил, что он ее парень. Такой паинька не для такой, как она. Хотя и подружка ее с перчиком. Рус до сих пор ноет, что у него яйца болят. В общем, хорошо, что этот недохахаль появился, меня как водой холодной облили, и я пришел в себя.

Вчера еще так гордо заявилась перед нами. Упрекала, что я ее фотку выставил. А я даже ни слуху ни духу про эту фотографию. Поступок реально детский. Я, конечно, хотел ей отомстить за руку, но как-то оригинальнее. Она же вцепилась в меня сразу, будто я враг народа. Еще так важно заявила: «Прикол пятиклассника, хотя тебя в этом возрасте и выгнали из школы». Даже Рома заржал над этим, а он у нас грозная скала. Правда, он получил потом от своей девушки, но не суть.

Потом, как назло, она сидела одна в школьной столовой. Я правда хотел предложить ей дружбу. К тому же она очень хорошо владеет мячом и видит все тонкости игры. А она принялась выгораживать дружка. Что он весь такой герой, спас ее, посветив торсом перед всем универом. Ну, я и не выдержал. Психанул и свалил.

И вот стою в коридоре совершенно один напротив ее аудитории и понятия не имею, что делать дальше. На паре она или прогуливает? Вроде на прогульщицу не похожа. А если на паре, то это ждать окончания, а потом перед всеми общаться? Она же опять начнет права свои качать и выведет меня.

Послышались быстрые шаги по лестнице, я вынырнул из мыслей и спрятался за столб. И вот из-за дверей показалась она, такая красивая и смертоносная. Длиннющими ногами Женя поглощала оставшиеся метры до аудитории. И в голову влетела самая дурацкая и безбашенная мысль.

Я, как настоящий маньяк, вышел из-за колонны и схватил Лапкину за талию, другой рукой зажал ей рот, чтобы на крики не сбежался весь универ. Затащил ее в кабинет, который был всегда открыт. Мы с парнями в нем часто прогуливали занятия. Она в который раз разбивала стереотип о том, девушки слабый пол, дергаясь, как ненормальная. Даже несколько раз пнула меня. Но самое обескураживающее случилось, когда она укусила меня. Ведьма! И тогда-то я раскрыл себя.

Я хотел просто поговорить, а она острые словечки, как ножи, втыкала в сердце. Ну, срывает она мою голову, и я из уравновешенного превращаюсь в психа. Я не мог, точнее, не хотел ее отпускать. От волос еще так вкусно пахло, персиком, что ли. Точно на нее похоже. Нежная, сладкая, а сверху мягкая и обманчиво колючая.

В голове крутилась мысль «что дальше?», и я приоткрыл дверь в коридор, надеясь никого не застать там. А Лапкина, проворный котенок, чуть было не спалила нас. И я снова заткнул ей рот. Оставшиеся крупицы самоконтроля испарились, и я пригрозил ей.

– Еще раз крикнешь, и я заткну тебе рот. – Она усмехнулась, и тогда я продолжил: – И поверь, в этот раз не рукой.

Я не видел ее глаз, но чувствовал дыхание и стук пульса на запястье. Сомневаюсь, что ей было страшно. Но на всякий случай я отпустил ее, правда отстраниться сил не нашлось. Глаза уже привыкли к темноте, и я мог различать черты ее лица. Даже в такой обстановке она выглядела лучше многих девчонок в этом универе. И неожиданно ее рука легла на мою грудь. Такая тонкая и невесомая, казалось, что я выдумал это все. Желание зарыться в волосах и вдыхать этот сладкий запах просто поглотило меня, и я потерял бдительность. А она же Ведьма, иначе не объяснить, почувствовала это и оттолкнула меня.

Я влетел в стол. Выругался и побежал за ней. Дальше все происходило как в тумане, потому что я смутно помню, и мы практически не разговаривали.

Тренер. Я взял ее за руку. Он ушел. Она взвыла. Поцелуй. Она сопротивлялась, но ее губы… Они тоже были на вкус как персик. Помада, что ли, такая? Клянусь, если мне выдастся еще один шанс ее поцеловать, я не сдержусь и съем их. Лапкина в очередной раз оттолкнула меня и убежала. Но не ударила ведь, это уже маленькая победа! А еще я чувствовал, как бешено бьется ее сердце, и видел, как краснеют щеки. Она что-то испытывает ко мне, и я ей это докажу.

Я пытался найти ее. Целых две пары караулил кабинеты. Я видел ее дерзкую подружку и того самого «лучшего друга», но Лапкиной с ними не было. Меня даже начала мучить совесть. Но поиски Ведьмы так и не увенчались успехом.

– Кого караулишь? – раздался из-за плеча милый и родной женский голос.

– Крис, ты меня в гроб сведешь. Мышь эдакая.

– А что сразу мышь? – обиделась она.

– Потому что подкрадываешься, – щелкнул сестру по носу. И она быстро оттаяла.

– Вопрос остался неотвеченным.

От этого Шерлока в юбке ничего не скроешь. Вроде и не родная сестра, а чувствует меня, как никто другой. Возможно, это в нас от отца или просто повезло. Но сестру я люблю больше всех. Ну и смысла скрывать не было. Начал ей рассказывать про Лапкину, как она руку мне скрутила, и тут Крис остановила меня.

– Слушай, пойдем в кофейню, там и продолжишь. Чувствую, рассказ будет длинным.

Про нас очень часто думали, что мы пара. Ведь, кроме роста и серых глаз, во внешности не было ничего общего. Крис высокая, с хорошей фигурой, модель все-таки, но по собственной воле решила пойти учиться на юриста. Этакая блондинка в законе, только на две или три головы выше ее. Мы даже пару раз притворялись парнем и девушкой, когда надо было от кого-то отделаться. Но я не извращенец, чтобы заглядываться на сестру, хоть и сводную.

Несмотря на то что календарь стремился к середине мая, солнце припекало и неприятно обжигало через одежду. Хотелось побыстрее добраться до места и выпить холодного кофе. Крис рассказывала об очередной фотосессии, когда до меня стали доноситься звуки знакомого голоса.

– Крис, – перебил я сестру, – подыграй мне, но молчи, когда поймешь, что момент накалился. – Она непонимающе подняла бровь. – Он накалится, поверь. Подай знак, чтобы мы ушли. – Крис лишь неуверенно пожала плечами, и началась наша маленькая ложь.

Мы остановились за углом как раз на самом интересном моменте.

– У него бесячая улыбка, здоровые лапы, как у медведя, дебильные шутки, а еще я не удивлюсь, если он каждый день смотрится на себя в зеркало и говорит как минимум три комплимента.

– В чем-то она права, – шепнула на ухо Крис.

– Вообще-то пять. – Не успев отомстить сестре, я вышел из-за угла, рассекречивая себя. Я заметил, как плечи Лапкиной дрогнули, а лица ее друзей преобразились. К счастью, не скривились от ужаса. Они, как и я, посмеивались над подругой.

Лапкина развернулась, и растерянности словно не бывало. Снова предстала передо мной властной и гордой. Я бы удивился, увидев другое. Но я все-таки джентльмен, общаюсь с дамой лицом к лицу, поэтому присел. И это было моей первой ошибкой. Снова эти изумрудные глаза, ныряющие в самую глубь души. Вторую ошибку я совершил, когда посмотрел на ее губы. В голове всплыл недавний поцелуй, и я невольно закусил нижнюю губу, стараясь отодвинуть воспоминания подальше в подсознание. Так, Змеевский, смотри на нос и просто слушай. Но я не мог. Отвечал какой-то бред про Гарри Поттера. Мозг расплавился то ли от жары, то ли от ее ядовитых речей. Желание дотронуться до нее стало выше моих сил. И я не сдержался снова. Но надо было действовать аккуратно: и так сегодня перешел все возможные границы. Аккуратно подцепив ее вьющийся локон, легким движением завел за ухо, специально коснувшись пальцами шеи. И получил за это легкий шлепок. Дерзкая.

– А, да, точно. У меня же лапы как у медведя, – вспомнил ее же фразу, чем обескуражил Лапкину. Зрачки расширились, превращаясь в бесконечные черные омуты, в которых я рисковал утонуть. Раздавшийся недовольный хмык, исходивший от любимой сестры, был тем самым знаком «сваливаем».

На прощание подмигнув Жене, я обнял сестру, обозначая ее как собственность. Эта игра была необходима для зарождения зерна ревности, если моя теория окажется верной, то Лапкина обязательно заикнется об этом. Скрывшись за дверью кафе, Крис скинула руку.

– Ну и пожар у вас! – громко произнесла она, обмахиваясь руками. – Пойдем быстрее сядем, мне уже не терпится услышать твою историю.

И я рассказал абсолютно все и во всех красках. Я говорил почти полчаса, а Крис все это время молчала. Все ее эмоции отражались на лице. От легкой улыбки до вылезших на лоб бровей. И стоило мне замолчать, подводя итог, как Крис наконец-то выговорилась.

– Ну ты и придурок, братец, – недовольно, почти разочарованно покачав головой, сказала сестра и принялась потягивать оставшийся фраппучино.

– Я знаю.

Крис застыла, не веря моим словам. Она была божьим одуванчиком. Но сейчас, смотря исподлобья, походила на горгону Медузу, которая одним взглядом могла превратить меня в статую.

– У меня от нее срывает голову. Отключаются тормоза, – размахивал я руками, оправдываясь перед сестрой. И та слегка усмехнулась, снова уставившись на напиток. Мы сидели молча примерно пять минут перед тем, как сестра снова заговорила:

– Ты дурак, но она тебя не ударила. Это хорошо. Возможно, ты прав. Она что-то чувствует к тебе. Я даже поняла, что ты использовал меня как приманку для ревности.

Я закатил глаза и получил слабый удар в плечо.

– Я тебя не осуждаю. Сама так делала. Главное, не переборщи и не оттолкни ее. Хотя… Она не из пугливых. Даже интересно, кто из вас двоих первый сдастся и признается в чувствах.

Мне тоже было интересно.

Глава 7

Женя

Мы со Снежкой стали изгоями. Поправочка. Изгоем стала я, а Снежинка меня просто поддерживала. Девчонки до сих пор обижались на меня. Даже Лада, которая изредка подходила к нам после того, как я не прислушалась к ее совету и грубо ответила, не смотрела в нашу сторону. Ну и ладно, в подругах я не нуждалась, у меня уже была самая лучшая. А в команде мы и так хорошо играли.

До нас долетели притворные смешки, которые принуждали обратить внимание.

– Забей на них, – прошипела Снежа.

– Да я о них не думаю, – отмахнулась я от банды провокаторш. – Меня больше волнует ситуация с Никитой Сергеевичем. Он же застал нас и ничего не сказал.

– И что?

– Вдруг он подумает…

– Физкульт-привет, команда! – разлетелся по залу мужской бас тренера, отражаясь от стен эхом. – Сразу несколько правил. Первое: я прихожу, вы стоите в шеренге.

Так как я была самой высокой в команде, я встала в строй и возглавила его. Снежана встала следом. До меня доносился ядовитый шепот «выскочка», но меня это не волновало. На тренировке нет места личному.

– Второе правило. Вы команда. Один за всех и все за одного. Увижу, что вы на поле грызетесь, – будете отрабатывать вдвойне.

– А что, если некоторые из нас невоспитанные выскочки? – насмехаясь, спросила какая-то курица. Я сжала кулаки так сильно, что была уверена – на ладонях останутся следы от ногтей. Но я ни за что не покажу им, что вышла из себя. Я скорее проглочу собственный язык, чем позволю им вывести меня из равновесия.

– Как тебя зовут? – спросил Никита Сергеевич, подходя ближе к женской компании.

– Лена Никитина, – ответила курица, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Лена, ты побежишь еще десять кругов разминки, – спокойно объявил тренер.

Я еле сдержалась, чтобы не выпустить смешок. А лицо Лены побледнело: казалось, она сейчас упадет в обморок.

– Есть еще вопросы? – И в очередной раз стены зала сотряслись от тяжелого басистого голоса тренера. Девчонки, повинуясь, встали в строй.

Никита Сергеевич потер пальцами переносицу, и, клянусь, я прочитала по его губам фразу «эти девушки». А потом его взгляд скользнул на трибуну, где сидел Богдан. Я посмотрела наверх и чуть не издала громкое «ох». Рядом с другом вальяжно расселся Змеевский и, глядя прямо на меня, махал. Я бросила быстрый взгляд на Богдана, но тот лишь пожал плечами. Щеки обдало жаром. И, зная особенности своего тела, я была на все сто процентов уверена, что стала похожа на помидор. Вот же увязался, придурок. Я ущипнула Снежинку за поясницу легонько, чтобы та не пискнула, привлекая всеобщее внимание, и взглядом указала на трибуны. Но моя эмоциональная подруга не удержалась и в итоге охнула на весь зал.

– Тебе бы быть ниндзя, – пробубнила я подруге на ухо.

– Прости.

Теперь все тринадцать пар глаз, включая мои, смотрели на Леона, гада такого, Змеевского. Как назло, подставляя меня еще больше, он подмигнул мне. Жар от щек перешел на все тело. Я хотела провалиться сквозь землю, но пока мне только грозило сгореть со стыда. Несколько девчонок вновь начали перешептывания, но тренер успел прервать их.

– Дамы, не забывайте правила. В спортивном зале и на площадке вы лучшие подруги, сестры и самые близкие родственники, ясно?! – прокричал тренер.

Все потеряли дар речи, не зная, как реагировать.

– Ясно?!

– Ясно, – хором ответили мы.

– Ну и весело же будет, – с искренней радостью прошептала Лада.

Спустя два часа мы выползали из зала. Наверное, каждая из нас хоть раз захотела вернуть нашу любимую и понимающую Наталью Михайловну. Терминатор, так я обозвала нашего второго тренера, выжал из нас все соки. А именно устроил дичайшую кардиотренировку. Даже я, повернутая на спорте, взвыла после первого часа. Сначала челночные бега, потом разное множество упражнений в беге и ходьбе с мячом, а после началось самое интересное. Никита Сергеевич поставил меня и Лену в пару. Но сил на пререкания к началу второго часа у нас не осталось. Мы даже несколько раз синхронно выругивались, что вызывало у нас легкие улыбки. И конечно же, я множество раз замечала на себе взгляд Леона, словно он следил только за мной, за каждым моим движением.

– Завтра тренировка с Михайловной, а сил просто нет, – простонала Лада, что совсем не было на нее похоже. Она самая сдержанная из нас всех, и это одна из причин, почему мы выбрали ее капитаном.

– Может, пожалуемся? – предложил кто-то из девчонок.

– Нет. Это было ее решение. Она доверяет Никите Сергеевичу безусловно. – Лада плюхнулась на скамейку и зарылась руками в волосы, что-то тщательно обдумывая. – Ладно, нам пойдет это на пользу.

– Что? – пискнул кто-то.

– Возможно, наши тренеры правы и это поможет нам наконец-то оказаться в тройке, а не снова остаться за бортом пьедестала. И, возможно, только через такие изнуряющие тренировки это получится. – Все разговоры в раздевалке утихли, девушки впитывали слова капитана. – Каждый год выпускаются девчонки, только в этом году от нас ушли центровой и защитник. Хорошо, что Снежана и Женя пришли на нужные позиции, – указала она рукой в нашу сторону, но я, не подав виду, продолжила развязывать шнурки кроссовок. – В этом году я, Альбина и Лена выпускаемся, и следующий сезон вам предстоит пахать как никогда. Сейчас благодаря нововведениям мы все сделаем отличную базу. И да, готовьтесь к выбору нового капитана. Я предложу кандидатуру того, кого считаю подходящим. Вы, в свою очередь, можете выдвигаться сами или выдвинуть другого. Голосование будет закрытым. – На этой ноте Лада ушла в душ, оставляя после себя гнетущую тишину.

Каждая думала о своем. Раздевалка погрузилась в безмолвие, нарушаемое лишь сопением и звуками текущей воды, доносившимися из душевой. Я была согласна со всем, что сказала Лада, а выбор капитана меня не интересовал. Брать ответственность за всю команду никогда не входило в мои планы. Да, я обожаю баскетбол и люблю обсуждать тактические приемы, но быть голосом и сердцем всего коллектива мне не дано. За это я не переживала. Меня беспокоил мой голеностоп. Ничего серьезного, просто часто из-за больших нагрузок он начинал поднывать и приходилось прикладывать лед. В крайних случаях пить обезбол, но я старалась всегда терпеть, чтобы само прошло.

И, как всегда, мы со Снежинкой выкатились самые последние. Оперевшись друг на дружку, мы вышагивали вперед, стараясь ступать медленно и уверенно. Я чувствовала каждую мышцу в ноге.

– Вот бы кто сейчас на руках домой унес, а то, чувствую, на лестнице наши ноги откажут.

– Мне тоже так кажется, – ответила Снежа. – Может, Богдан два раза туда-сюда по лестнице сгоняет? А то мы ведь кубарем покатимся вдвоем.

– Ага, ты ему об этом скажи. Он от нас убежит, а мы сейчас его точно не догоним. Вот бы сюда здоровые лапы Змеевского. Хоть что-то от него полезное было бы.

– Привет, девочки, – раздался чересчур радостный голос впереди нас.

Мы одновременно, словно сиамские близнецы, подняли головы. Чтоб меня. Почему жизнь слышит совсем не те мои просьбы? Перед нами стояли Богдан, который разводил руки, мол, я ничего с этим не смог поделать, и чуть сбоку от него – Леон. Как будто так было всегда: он и Богдан.

– Это шутка? – шепотом взмолилась я, и Снежка засмеялась, отстраняясь от меня. Она прекрасно знала, что я ее сейчас ущипну или стукну.

– Надо пога-а-ада-ать, – весело протянула подружка и двинулась к парням, оставляя меня, злую, в одиночестве.

Чтоб тебя! Да что он прицепился как банный лист? Я быстрым шагом догнала подругу, и мы вместе дошли до парней, остановившись, так скажем, на безопасном расстоянии. Богдан сделал шаг навстречу нам. Снежинка первая почуяла неладное:

– Ты чего?

– Слушайте, девчонки, – начал Богдан. По его лицу было заметно, что ему неловко, но он продолжил: – Вы не с того начали.

Снежа сплела наши пальцы, зная, что я захочу снова до боли сжать кулаки. И конечно же, это не прошло мимо внимания Змеевского. Но я не стала расцеплять руки. Не его ума дело это все. Злость поглощала меня, отводя усталость на второй план.

– К чему это все, Богдан? – Я подошла к другу, почти поравнявшись с ним. – Не ты ли спасал меня от его выходки? – Косо глянула за его спину, мысленно просверливая в голове непрошеного гостя дырку. Богдан положил руки на мои плечи, прекрасно понимая, что я на грани срыва.

– Слушай. Я же тебе уже сказал. Это был не я, – спасая Богдана, проговорил Леон. – Это правда был не я. И я тебе это докажу.

Я снисходительно оглядела его с ног до головы, слишком надолго задержавшись на пухлых губах. Моментально вспыхнуло ощущение их вкуса. Я больше никогда не буду есть долбаную вишню. Скрестив руки на груди, я кивнула, давая знак, что готова слушать.

– Но сначала ты мне кое-что пообещаешь.

Из меня вырвался издевательский смешок, и я развернулась, чтобы покинуть этот театр одного актера. Но кто-то меня остановил, схватив за ладонь. Я медленно повернула голову, и мне второй раз в жизни захотелось придушить Богдана.

– Отпусти, – почти угрожающе сказала ему.

Первый раз я чуть не прибила его в девятом классе, когда, отмечая наш первый выпускной, мы гуляли по городу и к нам пристали старшаки. Они были пьяными и несли бред, отпуская пошлости в нашу с девочками сторону. Мой характер не позволил отмолчаться. Я понимала, что до этих пьяных умов уже ничего не донести, но проучить очень хотела. Мы тогда сильно поругались с Богданом. Он хотел просто уйти, оставив ситуацию. Тогда я первый и единственный раз назвала его трусом, и мы чуть было не подрались. Но в итоге все обошлось. Я облила компанию пивом, и мы, смеясь, убегали от них, наблюдая за их кривым подобием бега.

– Послушай его, – попросил друг и отпустил ладонь.

– Давай дружить. Это единственная просьба. – На последнем слове Леон натянул улыбку. Не слащавую, как обычно, а милую. Будто он правда этого хотел.

Я обернулась к подруге и оттащила за руку к стене.

– Это какой-то бред. Тебе не кажется? – шепотом спросила я Снежану. Заметив, что она непрерывно смотрит в сторону, я проследила за ее взглядом и непроизвольно фыркнула. Леон и Богдан любезно о чем-то болтали. – Они знакомы только пару часов, а общаются так, словно знают друг друга всю жизнь, – злобно бубнила я, понимая, что во мне бушует ревность.

– Ну-у, мне он кажется искренним, – заявила подруга. – К тому же дружба тебя ни к чему не обязывает. Можешь перестать с ним общаться в любой момент.

– Это все странно. Появился из ниоткуда. Права свои качает. Дружить хочет. Подозрительно это все. Но ты права. Я могу притвориться его другом. Мне ни к чему его дружба. Я не собираюсь привязываться.

Снежа выслушала мой монолог. И, клянусь, на ее лице промелькнула тень разочарования. Или же непонимания.

Мы вернулись к парням, нарушая их милую идиллию.

– Хорошо, – сухо ответила я.

Леон просиял от моего ответа.

– Так как ты докажешь? – требовательно уточнила я, отрезвляя его радость.

– Я найду того, кто это сделал.

Злость утихла, и усталость накрыла еще большей волной.

С пятого этажа университета я спускалась со скоростью улитки. Помощь друга я отмела, продолжая дуться за предательство. А на Леона я так грозно зыркнула, что он все сразу понял. На моем лице так и было написано «осторожно, злая собака». Он шел сзади, чем изрядно подбешивал, но не торопил. И спустя каких-то пятнадцать минут мы вчетвером вышли из университета.

Богдан, привезший Снежану на мотоцикле, мялся, не зная, кому предложить поехать с ним. Я махнула рукой на прощание, помогая ему с решением, и поплелась в сторону остановки. Настроения на более дружеское прощание не было.

– Жень, – окликнул меня уже знакомый, но по-прежнему бесячий голос. Он впервые обратился ко мне по имени. Я не хотела останавливаться, честно, но сердце воспротивилось разуму, и я остановилась. Но поворачиваться не собиралась.

– Я тебя подвезу.

Вот так просто он это заявил. Не предложил, не спросил, а поставил перед фактом. А потом так собственнически вложил свою ладонь в мою и потянул в сторону машины. Его прикосновение электрошокером ударило в сердце, и я, как самая послушная девочка, пошла за ним. Я снова удивилась, какой нежной была на ощупь его громоздкая ладонь. Я знала, что от ежедневных тренировок с мячом и в тренажерном зале руки становятся как наждачка. Сама несколько раз в день пользовалась увлажняющим кремом. Но его лапа больше не была похожа на медвежью. Ею хотелось укрыться, как мягким одеялом. Хотелось прикоснуться к ней щекой, чтобы убедиться в нежности. И пока я витала в облаках, мы добрались до машины. Передо мной стояла двухместная Audi TT.

– Это же родстер! Еще и оранжевый! – радостно воскликнула я и, отпустив руку Леона, подошла к машине. Осторожно, будто передо мной зверь, я прикоснулась к прекрасному. Машины были моей страстью. Папа в детстве научил меня различать марки и модели. Мы закупались автомобильными журналами и рассматривали их вдоль и поперек. Все маленькие девочки любили журналы про Барби или волшебниц с косметикой или фигурками внутри. Я же собирала модельки машин или целую машину по деталям.

Автомобиль Змеевского был ухоженный. Как минимум его недавно мыли, и слой уличной пыли еще не успел осесть на яркую краску.

– Мандаринка, – объявила я, мило улыбаясь и смотря на железную красавицу.

Все это время Леон стоял на месте, раскрыв рот. Он как заколдованный переводил взгляд с меня на машину и обратно.

– Что же ты делаешь… – сказал он, но я не поняла, был ли это упрек или что-то другое, ведь он не договорил, возвращаясь в роль прежнего засранца Леона.

Он обошел меня и открыл дверь, предлагая сесть. Все происходило в тишине. Он беззвучно сел и завел машину. Я по-свойски принялась изучать приборную панель, и мне не составило труда отыскать мультимедийную систему и включить радио. Леон оказался не против. Он просто в очередной раз окинул меня удивленным взглядом и, нажав на газ, выехал с территории университета.

Глава 8

Леон

На прошлой тренировке он вроде сидел на трибуне. Я надеялся застать его, и, к счастью, он сидел на том же месте, что и в прошлый раз.

– Здорово, – протянул я руку парню, имени которого до сих пор не знал.

Я заметил, как на его расслабленном лице округлились глаза и напряглись скулы. В воздухе чувствовались враждебные нотки, но я пришел с миром. И если я не могу напрямую подобраться к Лапкиной, то сделаю это через близкого ей человека. Парень долго сомневался, но в итоге поднялся со своего места и протянул руку. К удивлению, рукопожатие вышло твердым.

– Здорово, – ответил он, но я не спешил отпускать его руку.

– Леон.

– Богдан.

– Круто, – ответил я и разжал ладонь. Он плюхнулся обратно, и я поспешил повторить за ним. Напряжение между нами угнетало, особенно учитывая, что спортивный зал был пустым. Эти девчонки так долго собираются. Да и обычно у меня не было проблем в общении ни с парнями, ни с девушками. Я не самовлюбленный, но чаще подходили знакомиться со мной, а не наоборот. А тут комбо. Ни девушка, ни парень со мной не хотели общаться.

– Слушай. Это не я выставил это фото, – смотря вперед, начал я. – Клянусь, я не знаю, кто это сделал. Я вообще хочу подружиться с Лапкиной.

– С Женей, – перебил меня Богдан, и я развернулся к нему. Его лицо было спокойным, и только крепко сжатые челюсти говорили о его неприязни ко мне.

– Да, прости. Хочу подружиться с Женей, – зачесывая челку назад, повторил я.

– Если хочешь найти с ней общий язык, то для начала перестань фамильярничать. Она терпеть этого не может.

Отлично. Уже какая-то информация. Это нетрудно запомнить.

– С ней будет сложно подружиться, – продолжил Богдан, и я был только рад, что он потихоньку становился сговорчивее, хоть и по-прежнему общался со мной сквозь зубы. Но он резко замолчал и принялся осматривать меня с ног до головы. – Однако в твоем случае это невозможно. Ты ей сразу не понравился.

Эта фраза меня выбесила. Посмотрите на него. Все-то он знает. Только я-то видел ее глаза. Как они вспыхнули, когда она увидела меня в кафе. Я ей нравлюсь. Она просто скрывает это под маской ненависти и безразличия.

Идея подойти к ее другу уже казалась дурацкой. Богдан начинал выводить меня из себя. Он выглядел таким важным. Как будто я пришел просить благословения быть с его сестрой. Но я не из тех, кто отступает перед первым же препятствием. Надо затолкать злость куда подальше и взять разговор в свои руки. Заинтересовать парня.

– Ясно, – спустя несколько минут молчания выдал я, надеясь, что он клюнет.

И он клюнул.

– Что тебе ясно? – недовольно спросил Богдан, наконец-то заинтересовавшись разговором.

– Ну, что ты сам сохнешь по Лап… по Жене. – Развалившись на нескольких сиденьях, я постарался придать голосу максимальное безразличие и язвительность.

– Сдурел, что ли! – вспылил тот. – Да она мне как сестра.

– Ну да, ну да. Все же для своих сестер раздеваются и щеголяют голыми по универу. – Вообще, я бы сделал так же ради Крис, но сейчас это было неважно. Мне надо было его зацепить. – И так нежно обнимаются, как в первый день нашей встречи. Я все понял. – Я подмигнул ему, чтобы окончательно добить.

– Мы дружим с первого класса. Наши родители дружат. Она мне и правда как сестра. И вообще, мне другая нравится. – Богдан понял, что проговорился, и выругался себе под нос.

– Так-так, и кто же эта счастливица?

Он с недоверием посмотрел на меня, очевидно, размышляя, стоит ли мне доверять.

– Неважно. Она уже кое с кем встречается. Так что это бессмысленно.

– Ну, вдруг я знаю ее или того типа, с которым она вместе. Вдруг у них ничего серьезного.

– Сомневаюсь, – ответил Богдан как-то слишком грустно.

– Ну, ты, если что, обращайся. Я помогу достать тебе номерок. Хотя после той выходки у тебя, наверное, отбоя от девушек нет.

– Ты прав, – усмехнулся он. – Только вот они не те…

– Так дело не пойдет. – Я подсел к нему вплотную и закинул руку на плечо. – Давай я тебе помогу, а ты мне?

Богдан вновь сжал челюсти, подсознательно закрываясь от меня.

– Да ладно тебе. Что-нибудь обязательно придумаем. Даю слово. – Я протянул ему кулак в знак честности. У меня с парнями это было как жест обещания. Если ударил, значит, должен выполнить.

Богдан смотрел на мою руку так, будто я ему пять тысяч бумажкой протягиваю. Вроде и хочется взять, но страшно. Думал он долго. У меня уже рука стала затекать в висячем состоянии. Я уже было хотел отчаяться и отсесть, как вдруг он громко выдохнул и сильно приложился своим кулаком о мой. Крепкий чертенок.

– Только я ничего не обещаю, – предупредил он. – Она очень упрямая. Иногда хуже барана. Только не говори ей, что я так сказал.

Я не смог сдержать ухмылку и постучал его по плечу в знак обещания. В хорошем настроении я отсел от Богдана, давая ему и себе личное пространство. И в зал наконец-то стали стягиваться девочки. Вот только моей Лапкиной не было. Я запомнил, что не стоит ее называть по фамилии, но в голове я могу себе это позволить. Ведь эта фамилия до ужаса ей идет. Лапкина – это же ласково Лапочка, а она Ведьма. Самая настоящая. И стоило мне об этом подумать, как она показалась вместе с подружкой.

– Кстати, а как зовут вашу подругу?

– Снежана, – ответил Богдан. Стало заметно, что напряжение сошло. И мы оба хоть немного можем друг другу доверять.

Я любил наблюдать за тренировками. Неважно, мужскими или женскими. По просьбе отца я пошел учиться на юриста, но всегда мечтал быть тренером. Мой отец не абьюзер и не диктатор. Он просто попросил, а я согласился. «Леон, получи образование, которое, если что, сможет тебя прокормить. А если за годы обучения оно тебе не придется по душе, тренируйся и получай второе образование». И вот уже шел третий курс, а учеба мне так и не нравилась. Единственное, что было по душе в этом университете, – это игра в баскетбол.

Я полностью отдавался этому делу и, как капитан, требовал отдачи ото всех игроков. К счастью, в нашей команде была дисциплина, хоть мы все и были раздолбаями. Что не скажешь о девчонках. Женя и Снежана стояли отдельно от основной группы. И те умудрялись, не прикрываясь, шептаться и обсуждать их. Даже до трибун доносились их разговоры.

– А что случилось у них? – Я почему-то был уверен, что Богдан уж точно знает причину этого цирка.

– Так в первый день вашей совместной тренировки Женька сболтнула лишнего в сторону девочек. Вот они и дуются до сих пор.

– Девушки…

– Девушки… – согласившись со мной, повторил Богдан.

Ну бред же. Вы команда. На поле один за всех и все за одного. А не все против одного. Я залип на затылок Лапкиной, поражаясь ее стойкости. Мое терпение уже давно бы лопнуло, и я бы начал разборки. Не знаю, дерутся ли девчонки, но парни в раздевалке дерутся точно. Было пару раз в самом начале, когда мы не ладили. Сейчас максимум подзатыльники или поджопники, и то только когда тренер не видит.

Я не заметил, как вошел Никита Сергеевич и начался конфликт. Всем вниманием завладела Лапкина, точнее, ее затылок и волосы. Помню ее в платье и с распущенными волосами. Волнистые локоны подпрыгивали в такт шагам. Сейчас же она была собранной, как и ее прическа. Упругий хвост, который очень сильно хотелось натянуть на кулак. Надеюсь, я не сказал это вслух. Оглянулся на Богдана, и тот, слава богу, следил за происходящим внизу. А я вернул внимание той, кто больше всего его заслуживал.

Она обернулась на Богдана. Сразу посмотрела в одну точку, уверенная, что он точно сидит там. На ее лице расцвела улыбка, несмотря на то что какая-то ненормальная в открытую ее оскорбила. Я, если честно, завидовал новому другу. Мне тоже хотелось, чтобы Лапкина так счастливо смотрела на меня. И, как говорится, бойся своих желаний. Женя заметила меня, и улыбка тотчас слетела с ее лица. Она удивленно пялилась на меня, а я, как радостный щенок, которого заметили, принялся ей махать. Она отвернулась, но я не переставал глядеть на нее. Зато весь зал, включая Никиту Сергеевича, смотрел на меня. К вниманию мне не привыкать. Только вот сейчас мне нужно внимание одной.

Началась тренировка. Я не сводил глаз с Лапкиной. При этом успевал разговаривать с Богданом. Оказалось, что у нас много общего. Мы оба любим играть в приставку, а именно в Fortnite. Живем в одном жилом комплексе. Он в первой очереди, а я в последней, недавно туда переехал. Единственный раз, когда я отвлекся от наблюдения, был разговор о собаках. У Богдана два мопса. Обе девочки – черная и персиковая. А я просто обожаю собак. Даже так: я люблю своих собак больше, чем сестру и баскетбол. У меня их четыре. Мальчик – бульдог Зевс, девочка – такса Армида и два шарпея – девочки Кира и Мира. Мы даже договорились с Богданом встретиться и вместе сходить на собачью площадку.

Никита Сергеевич девчонок не щадил. Зная его, я был уверен, что и не будет этого делать. Он долгое время работал тренером по физической подготовке в армии, а потом ушел на гражданку в тренерство. Только вот опыт не пропьешь. А он и не пил. Был спортсменом до мозга костей.

– Погнали, – окликнул меня Богдан.

– Куда? – Забирая кофту и рюкзак, я пробирался через ряды сидений к двери.

– Сейчас ты познакомишься с самой вредной версией Жени. Уставшей и голодной.

От его слов мне стало смешно. Но на его лице не было и намека на улыбку или шутку. Богдан положил руку мне на плечо и со всей уверенностью произнес:

– Крепись!

Глава 9

Леон

Мы стояли в начале коридора, а девочки еле плелись в нашу сторону. Я понимал их состояние. Сейчас-то мы привыкли к солдатским тренировкам, но, когда Никита Сергеевич только взялся за нас, мы каждую тренировку были похожи на использованные ватные палочки. Мы два месяца выползали из раздевалок и ноюще ковыляли до дома. Девочки еще уверенно держатся. В прямом смысле держатся. Они оперлись друг на дружку и, как марионетки, неестественно передвигали ногами. Мы стояли на месте и смотрели на этих двух ворчуний. Я не понял, как из меня вырвалось радостное: «Привет!» Лицо Жени искривилось, как будто ее заставили съесть весь лимон зараз. А вот Снежана была рада нашему появлению и быстро направилась к нам.

Подруги поравнялись с нами, но стояли на расстоянии, словно готовились к войне. Богдан вышел вперед, выбрасывая флаг перемирия между мной и Лапкиной. И Женя с такой ненавистью посмотрела на друга, что мне стало его жаль.

– Слушай. Я же тебе уже сказал. Это был не я. И я тебе это докажу.

Интересно, как я это сделаю? Сказал, не подумав. Просто хотел защитить нового друга и уже избавиться от обжигающего взгляда Жени. Я и правда не знал, как это сделаю. Но впервые я был рад своей спортивной популярности. Еще раз повторюсь. Я не нарцисс. Это факт. Статус капитана лучшей студенческой баскетбольной команды России делал свое дело. И мне уже самому захотелось узнать, что за болван додумался обидеть Лапкину.

В голове возник план, который, прямо так скажем, горел красным пламенем с пометкой «не делай этого». Но, не изменяя себе, забивая на возможные последствия, я озвучил самое дурацкое предложение:

– Но сначала ты мне кое-что пообещаешь.

Лапкина взорвалась, и под раздачу попал Богдан. Казалось, он и правда сделает ради своей подруги все, что угодно. Даже сердце отдаст, если нужен будет донор. Но он решил поддержать меня. Возможно, он все-таки увидел ту искренность, которую я уже несколько дней пытаюсь показать Жене. Мне совершенно не хотелось, чтобы они ссорились из-за меня.

Ее глаза вспыхнули, превращаясь в настоящий взгляд колдуньи. И я был готов под ее заклятьем отдать свою душу. Да что со мной такое? Я никогда так не сходил с ума из-за девушки!

– Давай дружить. Это единственная просьба, – перебил я ругающихся друзей. Я даже заметил, как Богдан благодарно выдыхает. Девчонки отошли в угол что-то обсудить. А из головы не выходил момент, как Снежана нежно взяла за руку Женю. Лапкина так презрительно зыркнула на меня, будто я что-то интимное подсмотрел.

– Хорошо, – ответила Женя, вернувшись.

Я просиял. Правда. У меня аж скулы свело от такой широкой улыбки. Но не успел я опомниться, как все трое друзей без настроения отправились на выход из университета. Единственный минус нашего крутого уника – ужасно спроектированные лестницы. Узкие проходы с высокими ступеньками. Они, конечно, были не гигантскими, но дискомфорт ощущался, особенно когда спускаешься после изнурительной тренировки. И да, спускаться намного тяжелее, чем подниматься. Потому что, когда идешь вверх, ты все держишь под контролем. А вот когда вниз… Неверный шаг или слабость – и ты оступился и полетел.

Снежа спускалась под руку с Богданом. А мою помощь Лапкина отвергла моментально, не успев даже выслушать. Я покорно шел сзади и злился на эту упрямую Ведьмочку. Просто на всякий случай. Если она поскользнется или оступится, я смогу ее поймать. К счастью для всех, мы вышли из здания без приключений.

Лапкина, толком не попрощавшись с друзьями, направилась в сторону остановки. Я показал Богдану на телефон, обещая написать. И заверил ее подругу, что доброшу Женю до дома. На что она молча меня перекрестила. Не придав значения этому жесту, я побежал за своей Ведьмочкой. Не моей. Просто Ведьмочкой.

– Жень! – крикнул я, и, к удивлению, Лапкина остановилась. – Я подвезу тебя.

Нежно взяв Женю за руку, я потянул ее к машине. Ее длинные пальцы сковали мою ладонь, и только ногти, впивающиеся в тыльную часть моей руки, не давали мне расплыться от счастья. Если бы пацаны увидели нас держащимися за руки, то засмеяли бы. Да-да, эти амбалы, которым от восемнадцати до двадцати четырех, не признавали существования любви и влюбленности. Да чего врать, я сам не признавал. И даже не знаю, что сейчас со мной происходит и что мной движет. Просто от нее голову срывает и хочется закрыться с ней в одной комнате, обнять и не отпускать. Реально маньяческие повадки.

– Это же родстер! Еще и оранжевый! – радостно воскликнула Женя и убрала руку из моей ладони, возвращая меня в реальность. Как она узнала? Мы стоим сбоку, и она просто не могла увидеть шильдик[3]. Мое сердце пропустило удар, когда она чересчур нежно дотронулась до крыла моей оранжевой фурии. Если бы моя машина была живой, то от одного ее такого прикосновения получила бы оргазм. Я прямо сейчас завидовал своей тачке.

– Мандаринка! – восхищенно сказала Женя, выбивая из-под моих ног землю.

– Что же ты делаешь… – оборвал я себя раньше, чем позволил вырваться восхищению. Надо держать себя в руках, а не расплываться в лужицу, как девчонка. Надев маску безразличия на лицо, я, как полагается джентльмену, открыл дверь и предложил Лапкиной сесть. Молча заняв свое место, я завел тачку, и мы поехали.

Женя по-свойски принялась изучать приборную панель и включила радио. Играла песня Imagine Dragons – Believer, и я бессознательно принялся отбивать пальцами ритм. Я был напряжен, чего не скажешь о Ведьмочке, которая, кстати, уже совсем не была на нее похожа. Куда-то исчезли усталость и злость, и на смену вредной девчонке пришла жизнерадостная Лапкина. Боковым зрением я замечал покачивания ее головы на припевах. Изредка она поглядывала на меня и, боясь оказаться уличенной, моментально отводила взгляд.

Мне захотелось откинуть крышу. Я думал, Лапкина, как и многие до нее девчонки, сидевшие в этой машине, разозлится и накричит, что я испортил ей прическу. Но Женя не переставала меня удивлять. Она вскинула руки вверх, как обычно делают на американских горках, и начала кричать припев песни. Я повернулся, хотя у меня было строгое правило – не отвлекаться на дороге. Но я ничего не мог с собой поделать. Женя была солнцем. Солнцем в моей машине. Таким же ярким и единственным. Поразительна!

– Леон! – завопила Женя, тыча руками на дорогу.

Не успев повернуть голову, я машинально дал по тормозам, и машина резко остановилась перед пешеходным переходом. Примерно двадцать маленьких пар глаз смотрели на меня с ужасом. А их воспитательница моментально начала меня отчитывать. Я ее не слышал. До меня доносились только обрывки фраз: «Мажоры», «Чужие жизни». И после того, как фразы утихли и загорелся зеленый, я не смел двигаться. Сзади раздался оглушительный гудок, но в ответ мужик, сидящий за рулем развалюхи, получил от меня фак.

– Леон, – аккуратно дотронулась до моего колена Лапкина. – Что с тобой?

– Все норм, – сухо ответил я и дал вновь по газам, уезжая прочь от воспоминаний, норовящих окунуть меня в прошлое.

Глава 10

Женя

– Женька, – шепотом позвал Богдан, – ты еще ничего не написала. Через сорок минут сдавать работу.

Я взглянула на огромные часы, висящие на стене в центре аудитории, и лишь кивнула другу. Снежа полностью погрузилась в сочинение, и я ее понимала. Она еще могла стать отличницей, моя же повышенная стипендия погорела из-за Крокодилыча. Но я не поэтому не приступала к написанию сочинения. В голове продолжал прокручиваться вчерашний день. Я прекрасно видела, как смотрел на меня Леон. И если бы не эта нелепая ситуация с детьми, все было бы хорошо. Возможно, я бы даже решилась поговорить с ним по душам, расспросила бы, почему он хочет дружить со мной. Но он сразу же закрылся и ушел в себя. Мы молча доехали до моего дома, и стоило мне захлопнуть дверь машины, как он незамедлительно покинул парковку.

Я весь день и вечер прокручивала в голове, что могло случиться. Согласна, ситуация вышла не очень. Но все же закончилось хорошо. Все отделались легким испугом. Главное, что успели среагировать. Но Леон, видимо, так не считал, а меня не отпускала мысль почему. Эта тема меня окончательно доконала, и перед сном я решила узнать у Леона, все ли с ним в порядке. Я всегда думала, что я прирожденная фээсбэшница, ведь прежде могла найти любую информацию про парней Снежинки. Однако страничку Леона в социальных сетях найти не удалось. Будто и не существовало никакого Леона Змеевского. Ведь нормальный человек же ведет социальные сети. Хотя где нормальный и где он.

– Привет, Богдашка, – радостно поприветствовала я друга по видеосвязи.

Я знала, что режим у него ужасный. Он ляжет только в два часа ночи, а проснется в шесть утра, чтобы отправиться в зал. И, как обычно, он сидел на диване в своей комнате с огромными наушниками на голове, а рядом с ним похрапывали Дина и Афина – мопсы.

– Лапка, ты сегодня поздно. Что-то случилось?

– Все хорошо. А ты, случайно, сегодня с Леоном после уника не списывался?

– Списывался. Мы вот в приставку гоняем сейчас. Слышь, Лео! Тут Женька звонит! Привет тебе передает! – прокричал Богдан, по всей видимости, общаясь через микрофон джойстика с Леоном.

Боже, я убью его. И что еще за Лео? Когда, блин, они успели подружиться?!

– Вообще-то я не передавала ему привет, – прошипела я другу, специально делая злое лицо.

– Привет, Женя, – раздался совершенно спокойный голос Леона. – Я все слышу.

Черт!

– Ладно, парни, пока, – отключилась я в тот самый момент, когда Богдан раскрыл рот для очередной глупости. Пофиг. Главное, я не услышу этого.

– Женя, блин! – громким шепотом позвал Богдан, вновь вырывая меня из пелены вчерашнего дня. – Если ты сейчас же не начнешь писать, я разыграю сцену, что тебе плохо! – продолжал злобно шептать друг. – Ты так окончательно со стипендии слетишь.

И он был прав. Осталось тридцать минут, и если я успею написать хотя бы два листа, это будет чудо. Снежка была странно молчалива, да и я не спешила делиться с ней произошедшим вчера. Не знаю, знал ли Богдан. Возможно, его новый «лучший друг» рассказал ему, но я на удивление не хотела делиться этой информацией.

К счастью, после экзамена мы все приободрились. Снежка снова улыбалась, а Богдан, в общем, вел себя так, как и всегда. Мы дружно отправились в университетский коворкинг, чтобы скоротать время перед тренировкой.

– Может, после тренировки сходим в кино?

– О, а что интересного есть? – спросила Снежка, поддерживая мое предложение.

– Та-а-ак, есть боевик с Дуэйном Джонсоном, романтическая комедия с Сандрой Буллок, мультфильм и какой-то семейный фильм про приключения в джунглях, – ответила я, просматривая расписание.

– Я бы на ромком сходила, – предложила Снежа.

– А ты что думаешь? – уставилась я на Богдана, который не спешил с ответом.

– Не знаю, – безразлично ответил он. – У нас были планы с Леоном.

– В смысле планы? – слишком громко спросила я. На нас обернулись люди за соседними столиками, состроив максимально недовольные лица.

– Ну, мы еще вчера договорились, – чуть тише ответил Богдан.

– Так зови его с нами, – радостно предложила Снежинка.

– Кого? Куда звать? – раздался знакомый мягкий голос за спиной.

Да как он угадывает, когда нужно появиться?!

– Ничего и никого…

– Пойдешь с нами в кино после тренировки девочек? – предложил Богдан, и я пнула его под столом, попав по косточке голеностопа. Он пискнул и устремил злобный взгляд на меня. Я, в свою очередь, прожигала его своим. – Мы же теперь все друзья, – сквозь зубы проговорил друг.

Я показала ему неприличный жест, так чтобы никто другой его не заметил, и, натянув свою самую милую улыбку на лицо, я повернулась к «нашему» другу, повторив слова Богдана:

– Пойдешь с нами в кино после тренировки?

Леон, пожав плечами, плюхнулся на свободный рядом со мной стул.

– На что пойдем?

– Я хочу на романтическую комедию, – вылезая из телефона, сказала Снежана и сразу же уткнулась в него.

– Мне без разницы, – ответил Богдан.

– А ты, Жень, на что хочешь? – спросил Леон.

Меня так это взбесило. Вчера он хотел дружить, а через час со мной не разговаривал. Сейчас все круто, классно, и мы вместе должны идти в кино. Да пошло оно все! Я вскочила и направилась вон из коворкинга.

Бесит! Все так милы с ним. Посмотрите, на нас обратил внимание самый крутой парень универа. Только вот мне наша компания и без него нравилась. Ладно, Богдан. Он всю жизнь общался только с нами, и ему лестно внимание такого парня, но почему его одобряет Снежа, я понять не могла. И ведет себя еще так, словно мы всю жизнь знакомы.

Меня схватили за руку и потянули на себя. В этот момент я казалась пушинкой, хотя такой никогда не являлась. И я прилетела в объятия больших лап, прижавшись спиной к крепкой груди. Леон завернул за угол, и мы оказались в закутке под лестницей первого этажа.

– Отпусти меня, – угрожающе прошипела я.

– Лапочка, ну не превращайся ты в Ведьмочку. Я тебя прошу.

– Как ты меня назвал?

– Лапочка.

– Не смей меня так называть!

– С чего это вдруг?

– С того, что ты мне никто!

– Ау, сейчас было больно.

Я закатила глаза. Ага, больно ему. Вот сейчас наступлю ему на ногу, и тогда точно будет больно. Но Змеевский, будто предугадав мысли, расставил ноги так, что я не смогла до них добраться.

– Ну вот, теперь ты снова Ведьма.

– Я тебя прибью!

И Леон засмеялся. Маленьким пространством завладел бархатный смех. Мои нервные окончания отозвались на этот звук, и живот скрутило приятным узлом. Ненавижу, как мое тело реагирует на него. Хочется саму же себя побить.

– Женя, – с придыханием произнес мое имя, отчего я почти размякла в его руках. – Не злись на меня. Если честно, я даже не знаю, на что ты зла. Можешь сказать?

– Нет.

– Понял. Тогда прости меня. Пойдем в кино, я куплю сырный попкорн в качестве извинения.

От удивления я подняла голову, чтобы взглянуть на него. Откуда он, черт возьми, знает, что я люблю сырный попкорн? Он наклонился ко мне, и я впервые за все время посмотрела в его глаза. Это был взгляд цвета ртути. Опасный и при этом чарующий.

– Откуда ты знаешь про попкорн?

– В смысле?

– Богдан рассказал?

– Нет. Я с детства его люблю.

От него снова пахло морозной вишней, и я чуть выпрямилась, чтобы податься ближе. Меня уже не смущало, что я нахожусь в плену его больших рук. Спиной я ощущала каждый сантиметр его груди и пресса, а еще его дикое сердцебиение.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Хорошо. Только…

– Только?

– Перестань за мной повторять.

Вот как он может быть милым и одновременно таким бесячим?

– Только самое большое ведро.

– Как скажешь, Лапочка.

– Я тебе не Лапочка.

Ущипнув его за кожу на ребрах, я вырвалась из крепкой хватки. Леон, обескураженный моим поступком, стоял, разведя руки, и смотрел на меня как истинный хищник.

– Ты точно Ведьма, – с придыханием произнес он. – А теперь беги.

Сейчас уже я смотрела на него с непониманием, но стоило ему наклониться вперед, и я поняла, что он не шутил. Дикий приступ смеха вырвался из легких, и в самый последний момент я рванула от Леона. Он практически поймал меня, задевая кончиками пальцев кофту, но я была нелегкой добычей. Я бежала по пустому коридору университета, смеясь во весь голос и молясь, чтобы из аудиторий не повыходили преподаватели. Расстояние между нами нещадно сокращалось, и, понимая, что сейчас меня могут поймать, я успела забежать в женский туалет, прижавшись спиной к стене. Дверь осталась открытой, и нас разделял запретный порог. Леон хитро смотрел на меня, облизывая губы и восстанавливая дыхание. Мое тело обдало жаром. Была это реакция от пробежки или от его взгляда, не знаю. Наверное, все вместе.

– Ты же понимаешь, что меня это не остановит?

Он же не собирался сюда войти? Не мог! А что будет, если войдет? Страх, смешавшись с желанием, отражался в моих глазах. Я увидела, как Леон сжал челюсти. Желваки на скулах выступили, заостряя его лицо, придавая еще больше хищности его взгляду. Я сглотнула, и это была крайняя точка.

Леон двумя огромными шагами пересек разделяющее нас расстояние, захлопнув за собой дверь. Я прижалась всем телом к стене, жадно хватая воздух. Змеевский навис надо мной, как змея над мышкой, и впитывал все мои эмоции обжигающим взглядом.

– Женя, – гортанно протянул он, выбивая землю из-под ног. – Останови меня, если не хочешь повторения поцелуя. Потому что в этот раз я не смогу остановиться.

Черт возьми! Черт возьми! Он дал мне выбор в своей властной манере. Но самое смешное в этом всем, что я не собиралась его отталкивать. Я закусила губу, обдумывая ответ, и раздался глубокий стон.

Лицо вспыхнуло, и челка Леона упала на мой лоб. Он прикусил ту самую губу, которая секунду назад была под моим контролем. Я ахнула ему в рот и поддалась чувствам. Леон нежно обхватил мои щеки, задевая кончиками пальцев уши и шею. Волна мурашек окатила руки, и я сжала его плечи, вонзая в них ноготки. Поцелуй был жадным и властным. Каждый из нас боролся, доказывая, кто тут главный. Я утопала в вишневом вкусе, периодически пытаясь сделать вдох.

Мы отстранились друг от друга, пытаясь восстановить дыхание, но взгляд Леона был по-прежнему хищным и все еще ненасытным.

– Почему ты такая вкусная?

Он продолжал нависать надо мной. Его челка изрядно растрепалась, а губы были краснющими и слегка припухшими. Я машинально закусила свою губу и получила предупреждающий рык.

– Еще раз так сделаешь, и я снова тебя поцелую.

Мои губы запульсировали в ответ, желая его. Мне нравилась эта властная версия Змеевского. Вот он был нежным и чутким, а через секунду – демон в истинном обличье. А я всегда любила риск. Так отчего же не поиграть?

– Как так? – Я состроила милые глазки и вновь закусила губу. – Вот так?

Леон без предупреждения ворвался языком в мой рот, разрушая все возведенные против него границы. Сердце отскакивало от ребер, так и норовя выпрыгнуть прямо ему в руки. Я скользнула ладонью по его волосам и потянула назад. Змеевский зарычал и начал спускаться поцелуями к шее. Уши и шея были моими эрогенными зонами, а он так виртуозно этим пользовался.

– Такая сладкая, – протянул он на выдохе между поцелуями.

Дверь в туалет резко отворилась. Дневной свет ослепил нас, заставляя отстраниться друг от друга. На нас смотрели Лада, Лена и Марго. Точнее, правильнее будет сказать, ошарашенно и с раскрытыми ртами наблюдали. Я оттолкнула Леона, поправляя задранную кофту, молча подошла к умывальнику, смочила водой лицо и с высоко поднятой головой вышла из уборной. Все это время девочки провожали меня взглядами. Сердце продолжало лихорадочно биться, но, пока не пропаду с радаров этих болтушек, я не имею права показывать чувство стыда.

* * *

Возвращаясь к коворкингу, я прокручивала в голове то, что только что случилось. Теперь точно не получится отвертеться от Змеевского, учитывая, что я сама его спровоцировала. Жалею ли я? Определенно нет. Нравится ли мне он? Однозначно нет. Будто чувствуя мои мысли, Леон возник рядом со мной. Ничего в его виде не выдавало произошедшего. Челка была снова убрана назад, щеки, ранее горящие от желания, сейчас отдавали еле заметным румянцем, а на лице возникла бесячая улыбка.

– И снова привет, Лапочка, – как мартовский кот, пропел он, приобнимая меня за плечо.

Я резко остановилась, отчего Леон, явно не ожидавший такого действия, заехал рукой по моей голове. Я зашипела, потирая затылок, и сбросила его лапу.

– Слушай, не знаю, что ты себе успел напридумывать, но Снежана и Богдан не должны знать о том, что случилось. Тебе ясно?

– А что случилось? – не растерявшись, спросил он.

На секундочку я опешила. Значит, все произошедшее было для него игрой? Ой, да какая мне разница? Для меня это было тоже не больше, чем развлечение.

– Супер, – кивнула я, и мы оба направились к друзьям.

– Долго ж вас не было, – с усмешкой начал Богдан. Я закатила глаза и села на свое место.

– Так мы идем в кино? – поинтересовалась подруга, по-прежнему не отрываясь от телефона. Последний раз она так много строчила только Пашке. Надеюсь, они не сошлись обратно. Этот нахал недостоин ее.

– Боевик, – в один голос ответили мы с Леоном, а Богдан в очередной раз ухмыльнулся. Я уже было хотела снова его пнуть, но мое колено под столом поймал Змеевский и сильно, но при этом осторожно сжал. Голые коленки моментально покрылись мурашками, и я на все сто процентов была уверена, что Леон это почувствовал. Лицо вспыхнуло, и до меня наконец-то дошло, чего этот мерзавец хотел добиться. Выдать нас перед друзьями. Но он еще не знал, с кем имеет дело.

Я, как самая настоящая лисица, повернулась и мило заулыбалась, накручивая локон на палец. Брови Леона взлетели вверх, он был явно удивлен. И в тот самый момент, когда он потерял бдительность, я сомкнула колени, зажимая между ними его ладонь. Из меня чуть было не вырвался смешок при виде его лица. Он сидел, сильно сомкнув челюсти, от резкой боли его щеки покраснели, а вена на лбу набухла. Я продержала его ладонь в заложниках еще пару секунд, а после небрежно, как какого-то таракана, скинула. Беззвучно шевеля только губами, Змеевский проговорил мне, смотря в глаза: «Ведьма». Я ничего не успела ответить. На все помещение громко зазвенел будильник, оповещая о скором начале тренировки. Снежа извинилась перед ребятами, которые в очередной раз окинули недовольными взглядами наш столик, и, попрощавшись с парнями, мы направились в спортивный зал.

Стоило ожидать, что Лена, которая и без того меня презирала, растреплет всем девчонкам об увиденном. Войдя в раздевалку, я столкнулась с резкой тишиной. Ну, знаете, такой тишиной, какая возникает, когда в помещение входит человек, которого только что обсуждали. Однако в следующую секунду лагерь разделился. Некоторые девчонки подбежали ко мне с расспросами: «Как получилось его охомутать?», «Какой он наедине?». Кто-то даже не постеснялся спросить, видела ли я его голым. Снежка вытаращила глаза от возмущения. Подруга, как никто, знала, что лесть мне не по душе. Я терпеть не могла лгунов и лицемеров.

Отбившись от расспросов, на которые я практически никак не ответила, мы пробрались к своему уголку, где всегда переодевались. Я ощущала на затылке взгляд, и мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что он принадлежал Лене.

– Почему раньше не рассказала? – присев рядом со мной, спросила Лада.

– Не рассказала что?

– Что вы со Змеевским вместе.

– А мы не вместе.

– Ну да, нам троим почудилось, как вы це…

Я быстро обернулась и оттащила Ладу в сторону, чтобы Снежа не услышала продолжения. Это было ужасно, что все уже в курсе нашего поцелуя, а лучшая подруга нет. Но я должна ей сама все рассказать, когда разберусь со всем происходящим.

– Если тебя послала Лена, то передай, что это не ее вшивого ума дело!

– Меня никто не подсылал. И я не хочу лезть в твою личную жизнь или ссориться с тобой! Я капитан, и мне надо придерживаться нейтралитета, но ты мне всегда нравилась, и я переживаю за тебя.

– Не стоит, – сквозь зубы проговорила я.

– Как знаешь. Но будь осторожна с ним. Говорят, он ломает не только сердца, но и судьбы, – на этой фразе капитан ушла, оставляя меня в еще большей растерянности.

Тренировка прошла изнуряюще. Она была несложной, но после вчерашнего кардио от Терминатора мы до сих пор были не фреш. Наталью Михайловну же переполняли радость и умиротворение. Что же делает с ней Никита Сергеевич, что она так счастлива?

В душ я зашла самой последней. Откупорив баночку с персиковым гелем, принялась тщательно намываться. Проведя руками по шее, я моментально вспомнила прикосновения Леона, и тело отозвалось ноющим желанием внизу живота. Нет. Нет. Нет. Такого счастья мне не нужно. Поигрались, и хватит. Пусть найдет себе пустоголовую девчонку и тусуется с ней. Не понимаю, зачем он вообще к нашей компании привязался.

Богдан сегодня не пришел на нашу тренировку. Это неплохо, но такое случилось всего раз, и то он тогда болел и лежал дома. Сейчас же он явно где-то с этим самовлюбленным змеем шарахается.

– Жень, у тебя телефон разрывается, – сказала Снежа, уже полностью одевшись.

– Прости, я быстро.

На экране большими буквами горело «мама», а позади надписи – наше селфи, сделанное на выпускном.

– Приветик, мамулик.

– Привет, роднулик.

Это было наше приветствие примерно с моих пятнадцати лет.

– Бабушке стало плохо, к ней приехал врач. Не могла бы ты зайти к ней и узнать, как дела? А то она ведь партизанка, сама ничего не скажет.

– Да, конечно. Целую!

– Снеж, мой поход в кино отменяется, – обратилась я к подруге. – Бабушке стало плохо.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет, вы же договорились, сходите без меня. Потом расскажешь.

Я пулей собрала вещи, забив на макияж и прическу. Впопыхах попрощалась с подругой и, сбегая по лестнице, параллельно вызвала себе такси.

Глава 11

Леон

– В смысле Женя не идет в кино?

– Ну вот так. Ее бабушке стало плохо, и она поехала к ней, – спокойно, будто это норма, ответила Снежана.

– Чудо, что ты вообще ее уговорил пойти. Кстати, а как ты ее уговорил? – поинтересовался Богдан.

– Просто поцеловал.

Коридор, в котором и без того было пусто и тихо, превратился в сцену из фильма, где в судьбоносном моменте слышно только стрекотание кузнечика. Я успел поймать телефон Снежаны до того, как он ударился о каменный пол. Подруга Жени раскрывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но так и не смогла.

– Это такая шутка? – спросил не менее удивленный Богдан.

– Я думал, она вам рассказала.

– Ну, я был с тобой все это время, поэтому мне – нет.

И мы вдвоем уставились на Снежану, которая до сих пор молчала. Видимо, и лучшая подруга ни сном ни духом об этом. Я понял, что облажался. Я не имел права отнимать этот откровенный момент у Лапкиной и, ко всему прочему, сеять конфликт между друзьями.

– Простите, я не должен…

– Все в порядке, – вымолвила Снежана, но на ее лице отчетливо читалась обида.

Вот кретин же.

– Простите еще раз. Но мне нужна ваша помощь. Дайте мне адрес ее бабушки. Я поеду к ней.

Эта троица настолько была синхронизирована друг с дружкой, что даже сейчас Богдан и Снежана одновременно подняли головы и, выпучив глаза, смотрели на меня.

– Что?

– Для Женьки бабушка – самая святая, и она редко делится этой историей даже с нами, не то что с другими, – на последнем слове Снежа пристально зыркнула в сторону Богдана, потянув его за рукав.

– Со-о-огласен со Снежинкой, – неуверенно начал тот, – не думаю, что она готова делиться этим с тобой.

– Дайте адрес, а я сам решу.

Друзья отвернулись, но я подсмотрел за ними. Они раскидывали камень-ножницы-бумагу, видимо решая, кто будет мне помогать. Развернулась ко мне одна Снежана, переминаясь с ноги на ногу.

– Ладно, – выдохнула она и все с той же грустью на лице принялась искать адрес в заметках.

– У тебя же девушка есть, разве нет? – будто что-то осознав, спросил Богдан.

– Мне надо бежать. Созвонимся, и я все тебе расскажу.

Я подошел к Снежане очень близко. Хорошо, что она была высокого роста и доставала мне до подбородка. Взяв ее лицо, аккуратно, указательным и большим пальцами приподнял и, смотря в грустные глаза, произнес:

– Я уверен, что у Жени есть причина, почему она тебе не сказала. У вас самая крепкая дружба, которую я когда-либо видел. Не ставь ее под сомнение.

На лице Снежаны показалась слабая улыбка, и напоследок я легонько щелкнул ее по носу, отчего она, как котенок, поежилась.

Я выбежал из здания университета, чуть не сбив Руса.

– Ты куда, бро?

– Все потом!

Бросив сумку на соседнее сиденье, я запрыгнул в тачку и моментально выехал с парковки. Надеюсь, она еще будет там. Навигатор показывал путь в двадцать семь минут, и я даже проверил все возможные объездные пути, но там, казалось, все еще хуже. Я начинал нервничать. Проще было бы добежать до адреса, но в мои планы входило довезти Женю до дома. Если я, конечно, успею ее застать. Вдруг раздался звонок телефона. На экране высветилась смешная фотка Руса. Что ему надо? Мы же только виделись.

– Бро, ты куда укатил?

– По делам.

– Какой он деловой. Посмотрите на него. А то, что сейчас тренировка, тебя не волнует?

– Я предупредил Сергеевича. К тому же я утром был в зале.

– Ясно. Я вообще не поэтому тебе набрал. Ты какой-то странный последнее время. С нами тусить перестал, зато мы стали замечать, как ты возле первогодок околачиваешься. А после уника с этим типом гуляешь.

– Богданом, – одернул я друга.

– Да пофиг, как его зовут.

– Рус, если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты ревнуешь, – огрызнулся я, теряя интерес к разговору.

– Да сдался ты мне, – ухмыльнулся тот. – И девчонки говорят, что ты в их сторону даже не смотришь. Все-таки запал на ту с длинным языком?

– На Женю. И нет, не запал. – Я начал выходить из себя, огрызаясь.

– Все. Понял. Не лезу. Бери тогда своих новых друзей к нам на тусовку в воскресенье.

– Угу.

– И это… – протянул друг, явно стесняясь продолжить свое предложение.

– Ну, давай уже.

– Позови ту девчонку, которая мне по яйцам дала. Ты не думай, я не по БДСМ, просто люблю злючек.

– Ее зовут Снежана.

– Да-да, ее. Ну все, пока, побежал тренить.

Я не очень любил болтовню по телефону. Просто не видел в ней смысла. Ну, потрать ты время, напиши структурированное сообщение, а поговорить и вживую можно. Однако, скоротав время за болтовней с Русом, я почти добрался до нужной улицы. Надеюсь, Снежана меня не проучила, дав не тот адрес.

Руса я знал не так давно, с первого курса, но мы неплохо так сдружились. Нас зачислили в одну группу, и мы как-то интуитивно сели рядом за парту. Так и понеслось наше общение. Он, конечно, тот еще раздолбай и бабник, но очень хороший игрок. Мы вместе играем в основе, большинство связок у меня именно с ним. И, как оказалось, мы с другом похожи еще и тем, что любим злючек.

На небе начали сгущаться тучи. Хоть бы пошел дождь. Тогда Лапкина не отвертится от поездки до дома. Припарковавшись, я вылетел из машины, не забыв закрыть крышу, и взлетел на пятый этаж панельного дома. Стоя напротив металлической двери, я обдумывал, что же скажу Лапкиной, как вдруг раздался механический звук открывания дверей лифта. Я обернулся и замер. Женя, вышедшая из лифта, тоже встала как вкопанная. Я улыбнулся ей, надеясь получить то же самое в ответ, но нет. Ее лицо исказилось в злой гримасе.

– Ты что тут забыл, Змеевский? – зашипела на меня Женя.

– К твоей бабушке пришел. – Продолжая улыбаться, я шагнул к Лапкиной, но она выставила вперед руку, останавливая меня.

– Ты псих?! Ладно по универу за мной таскаешься, но ты притащился к моей семье. Это нарушение личного пространства. Я могу на тебя заявление как на маньяка написать, – разгневанно, но шепотом тараторила она.

– Мы же друзья. – Я коснулся ее руки и сплел наши пальцы. – А друзья должны помогать друг другу.

Она громко выдохнула, посмотрев на потолок, но руку не отпустила. Интересно, что же творится сейчас в этой голове?

– Кого из этих двоих мне надо убить?

– Меня.

– Это не обсуждается, – буркнула она, и я засмеялся. – Тихо ты. Бабушка не должна тебя услышать.

– Что бабушка не должна услышать? – спросила женщина, которая не выглядела заболевшей или нуждающейся в помощи. Она стояла на пороге квартиры и с интересом рассматривала меня.

Вообще, если бы моя бабушка так выглядела, это было бы чудо. Конечно, я не знал, сколько лет Жениной бабушке, но вряд ли ей где-то пятьдесят пять, потому что именно на такой возраст она выглядела.

– Как ты услышала нас? – продолжая шептать, обратилась Женя к бабушке.

– Да вы на весь подъезд горланите. – Бабушка опустила взгляд к нашим сплетенным ладоням. Женя поспешила разъединить руки, что не ускользнуло от взгляда бабушки, и та загадочно улыбнулась. И я понимал удивление Жени. Мы и правда разговаривали шепотом, за исключением моего смеха, но и тот был весьма коротким, так что вряд ли он привлек внимание. Бабуля подслушивала, и от этого умозаключения я улыбнулся. Вот на кого похожа моя Лапочка.

– Женя, кто этот молодой человек?

– О, бабуль, это звезда нашей университетской сборной по баскетболу, Леон.

– Ох. Скорее проходите, проходите. Будем чай пить. Женя как раз за тортом сходила. – Бабушка прошла вглубь квартиры, но перед тем, как завернуть на кухню, остановилась. – Евгения Анатольевна, – качнула она головой и скрылась.

Женя подтолкнула меня в квартиру, закрывая за собой последний шанс на отступление.

– Уверена, к такому ты был не готов. Поверь, ты еще сто раз пожалеешь, что приехал, – злорадствовала Женя.

– Но мне ребята сказали, что ей плохо. Я волновался, мчал на всех парах, а она у тебя бодра и весела.

– К ней и правда приезжал врач. У нее периодически скачет давление, но уже, как видишь, все в порядке. А Богдан и Снежа тебя развели, – усмехнулась она, – и меня подставили. Интересно за что?

Пока Женя задавалась вопросом, до меня быстро дошла причина, по которой нас развели. Друзья явно не оценили, что мы скрыли поцелуй от них, и вот так мстили подруге и мне. То-то они так заговорщически смотрели друг на друга.

– Понятия не имею, – соврал я, смотря на улыбающееся личико Жени. Я просто не мог прямо сейчас ей сказать, что у меня язык без костей.

– Вы еще долго в коридоре топтаться будете? – выглянула к нам из кухни Евгения Анатольевна. – А то я подумаю, что вы там целуетесь.

– Ба-а-а, – протянула Женя, уперев мне в спину ладони и толкая вперед. Мои щеки загорелись, а Лапкиной хоть бы что. Видимо, такие шутки для них пустяки. Хотя чему удивляться? Женька в первый день совместной тренировки своими прямолинейными речами Никиту Сергеевича покорила. Похоже, это семейное.

Женя была права. Ее бабушка и правда начала с самых истоков баскетбольной жизни, точнее, со знакомства со своей первой и последней любовью – Николаем Юрьевичем. Он состоял в сборной СССР, а она была обычной студенткой журфака. Так они и познакомились, когда она взяла у него первое интервью. А потом и все остальные, пока он не завершил свою спортивную карьеру.

Я потерял счет времени, слушая ее рассказы, и даже пару раз заставал себя с раскрытым ртом. Иногда я ловил на себе взгляды Жени, но не понимал, что они значат. И вроде бы это должно было оказаться пыткой для меня, но я ощущал себя очень комфортно. Я бы даже сказал, что уютно, словно оказался в машине времени. И когда бабушка ушла за вырезками и медалями, мы остались с Лапкиной вдвоем.

– Я смотрю, тебе интересно, – без иронии произнесла Женя.

– Мне правда интересно. – Зачесывая волосы назад, я потянулся, расслабляя плечи от двухчасового сидения в одной позе. – Хотя, честно признаться, не ожидал. Обычно я со стариками не лажу. Папины родители умерли, а мамины со мной не общаются после то… – Я резко оборвал разговор, понимая, что еще чуть-чуть, и было бы поздно. Женя внимательно посмотрела на меня, но допрашивать не стала.

– Твоя бабушка так искренне обо всем рассказывает. У меня мурашки пробегали в паре моментов. – Меняя тему, я легонько улыбнулся, чтобы не подать виду.

– Я эту историю слышала уже несколько тысяч раз и все равно не могу ею насладиться. Всегда умиляюсь их первой встрече и поражаюсь стойкости и верности их чувств. Раньше любовь была такой красивой и чистой. Если влюблялись, то говорили прямо, а от поступков голову сносило. Дедушка каждый заброшенный мяч посвятил бабушке.

– А что с ним стало? – поближе подсев к Жене, спросил я шепотом, чтобы Евгения Анатольевна не расслышала.

Лапкина закусила губу, видимо, попыталась решить в своей красивой головушке, стоит ли мне рассказывать.

– Мы не любим обсуждать эту тему…

– Заболел он очень сильно, – вернувшись на кухню, ответила за внучку Евгения Анатольевна. – Он был достаточно молод, а на тот момент лечение и лекарства дорого стоили. Мы даже ездили за границу обследоваться, но Коленька решил, что тратить последние годы на жизнь в больницах и вечно преследующий запах лекарств нечестно по отношению ко мне и нашим детям. И мы провели прекрасные оставшиеся годы вместе. Было тяжело, но он никогда не подавал виду и до последнего момента улыбался.

Мы молчали. Тишина захватила все пространство, а в ушах отдавался пульс. Я поднял глаза на Женину бабушку, ожидая увидеть непрошеные слезы, но она печально улыбалась, сжимая в руках их с мужем снимок.

– Вы красивая пара. – Заглядывая в фото, я сжал немного морщинистую руку Евгении Анатольевны, надеясь, что не нарушил ее личные границы.

– У меня в сердце кольнуло, когда я увидела тебя в подъезде, – внимательно глядя в глаза, произнесла она. – Ты мне напомнил моего Колю. Такой же уверенный в себе и красивый.

В поисках спасения я бросил взгляд на Женю, но та, выпучив глаза, смотрела на нас, словно мы инопланетяне. Чувство неловкости крючками цепляло все мои внутренности, выворачивая их наизнанку. Евгения Анатольевна продолжала рассматривать снимок, словно под гипнозом. И я подчеркнул, что Лапочка очень похожа на дедушку. Такая же высокая, светлые волосы и выразительные глаза, а характер уже точно бабушкин.

– Ой, дети мои, вот же задержала вас. Бегите домой, уже поздно. – Возвращаясь в реальность, бабушка собирала фото и, улыбнувшись, как в самом начале посиделок, молча намекала, что нам пора собираться.

На прощание она меня обняла и потрепала по волосам, взяв обещание, что я еще раз к ней загляну. С момента неловкого признания и до выхода на улицу Женя не проронила ни слова, кроме прощания с бабушкой.

Мы вышли из подъезда, и, стоя под маленьким козырьком подъезда пятиэтажной панельки, каждый думал о своем. Ярким пятном пасмурного вечера стала моя машина, напоминая об изначальном плане.

– Поехали. Подвезу тебя до дома.

Женя лишь кивнула, и мы одновременно побежали в сторону машины. Я сразу включил печку, чтобы Лапочка немного согрелась. И хоть май в этом году был непривычно теплым, под вечер становилось прохладно, а дождь временами пробирал до дрожи.

– Я хотел…

– Спасибо, – опережая меня, ровным тоном проговорила Женя. – Если честно, ты меня удивил. – Она скинула с ног босоножки и развернулась ко мне лицом, подтянув коленки к груди и обняв их. – Не припомню уже, когда бабушка последний раз рассказывала о смерти дедушки. Мы всегда избегали этого разговора, да и она не стремилась к обсуждению. Ты ей очень понравился.

Я смотрел, как Женя теребит нитку на рукаве кофты, выдавая волнение. И не мог. Просто не мог испортить этот момент, но и не рассказать ей не мог.

– Евгения Анатольевна – чудо. Еще ни разу не видел человека настолько искреннего и открытого.

От моих слов на лице Жени появилась легкая улыбка, и я немного выдохнул, надеясь, что она поймет меня.

– Мне надо тебе кое-что сказать. – На мгновение я замолчал, собираясь с мыслями. – Я нечаянно рассказал Богдану и Снежане о нашем поцелуе.

Если бы я не так внимательно смотрел на прекрасное лицо напротив меня, то не заметил бы, как зрачки Жени расширились, а челюсти слегка сжались, предвещая подступающую злость, но я заметил. Предугадав ее поступок, я мгновенно нажал на кнопку запирания дверей и столкнулся со свирепым взглядом Жени Лапкиной.

– Как это нечаянно? – проговорила она, явно стараясь не повышать голос.

– Я думал, они знают.

Она ядовито усмехнулась:

– Ты и думал. Две несовместимые вещи.

Как всегда, режет словами.

– Я правда не знал. И вообще, хорошо, что они узнали от меня, а не по слухам от девчонок. Не удивлюсь, если завтра весь универ об этом будет знать. На твоем месте я бы поспешил с объяснениями друзьям.

– Выпусти меня, живо! – уже не сдерживаясь, прокричала она.

– Куда ты собралась? На улице ливень.

– Подальше от тебя! Выпусти!

– Пристегнись, и поехали. Хватит себя вести как маленькая капризная девочка.

Женя несколько раз открыла рот, желая, как мне кажется, послать меня, но все-таки согласилась со мной и, молча пристегнувшись, отвернулась от меня.

Глава 12

Женя

Какой же он прекрасный мудак. Я сидела как ошпаренная, увидев, как Леон поддерживал мою бабушку. А это неловкое, но самое искреннее признание, которое я когда-либо слышала в жизни, растопило сердце.

Дедушку я практически не застала. Мне был год, когда он ушел из жизни, а грустную историю я слышала всего раз, и то от родителей. Однако бабушка лично мне не рассказывала ее. Всегда разговоры о его поступках, победах и их любви, но ни разу о его смерти, до сегодняшнего дня. Родная внучка не смогла растопить лед, а заносчивый придурок смог.

Но, вспоминая, как Леон смотрел на мою бабушку, я сама была готова рассказать ему все, что угодно. Правда, теперь я хочу его только придушить. Как можно было додуматься рассказать про поцелуй ребятам?! И если Богдан на это отреагирует более-менее нормально, просто будет припоминать мне это полжизни, то Снежинка точно обиделась. Она этого не покажет, но я ее знаю. Она в глубине души затаит боль и будет думать, что проблема в ней.

Приперся весь такой красивый, помочь хотел. Спасибо, блин, помог. За несколько дней от него проблем больше, чем за всю мою жизнь.

Я ехала, отвернувшись от Леона, и наблюдала за сменяющимися локациями города. Несмотря на вечернее время, на улице было не слишком темно, но прохладно. Увидев в окне знакомые окрестности района, я решила провернуть маленькую пакость и аккуратно, чтобы Леон не заметил, оставила на запотевшем окне послание. Стоило мне немного отдалиться, и оно пропало, как и было задумано.

– Останови здесь, я выйду. И предвещаю твои отнекивания: на улице закончился дождь. Я хочу прогуляться.

К удивлению, Леон молча свернул к ближайшей остановке и припарковался. Всю поездку мы провели, игнорируя друг друга, да и говорить, если честно, мне не хотелось. Леон всегда такой. В один момент хочется растаять от умиления, а в следующий – прибить.

– Пока, – проронила я, закрывая дверь, и, чтобы поставить окончательную точку в сегодняшнем дне, я приблизилась к окну, напротив которого сидела, и аккуратно выпустила пар. Спустя пару мгновений на стекле появилась маленькая надпись «придурок», но реакцию на лице Змеевского я не застала. Я уже шла к парку, набирая номер лучшей подруги.

Обычно телефон всегда при Снежинке, только во время работы она его убирает, но уведомления от важных людей всегда включены. Она репетитор по обществознанию, и надеюсь, что она не взяла телефон именно по той причине, что ведет занятие.

Судьба-судьбинушка, ну пусть хотя бы Богдан мне ответит.

– Привет, Лапочка, – послышался родной радостный голос на другом конце телефона, – или, лучше сказать, врушка?

– Технически я не врала.

– Вы посмотрите, она еще и выгораживает себя. – Секундное молчание, и мы оба заржали.

– Господи. Ты не представляешь, как я рада, что ты не обижен на меня.

– Чего обижаться-то. Правда, думаю, теперь моим лучшим другом будет Леон, раз все самые свежие новости узнаю от него.

– Эй! Не смешно… Прости. Не знаешь, Снежинка на меня сильно дуется?

– Ну, по шкале от одного до десяти, – молчание затянулось, – восемь с половиной. Поблагодари Леона. Не знаю, что он ей сказал перед уходом, но она немного приободрилась.

Ага, сейчас, скажу я ему. Если бы не он, вообще бы ничего этого не было.

– Спасибо, друзья, что подослали его ко мне. Хотели проучить нас?

– Не понимаю, о чем ты, – посмеиваясь, ответил Богдан.

– Ну да, ну да.

– А как все прошло? Он не умер от передозировки информации?

– Не дождешься. Даже больше скажу. Теперь он самый желанный гость. Так что, Богдан, теперь не ты у бабушки любимчик, а он.

– О нет. Не верю. Ты врешь и мстишь мне! – разыгрывал драму Богдан, и мы снова засмеялись. Я уже практически подошла к дому, когда друг задал вопрос, на который я до сих пор не могла ответить даже себе:

– Как так получилось, что вы поцеловались? И не говори, что случайно. А то будет выглядеть как банальный ответ на измену: «Я шел, поскользнулся и оказался в ее кровати. Чистая случайность».

– Честно. Не знаю. Он был так близко, а потом мозг просто отключился, и дальше… Боже, как это неудобно тебе рассказывать, – начала я хихикать в трубку, осознавая всю иронию.

До этого мы ни разу в жизни с Богданом не обсуждали отношения, а тут сразу поцелуй с его другом, пусть и новым.

– Давай закроем тему?

– Окей, но одну секундочку, ладно?

Я промолчала, давая согласие. И мне правда стало интересно, что же он может сказать или спросить.

– Помнишь ту девушку, с которой он был в кафе, когда мы там сидели?

– Помню.

– Мне показалась, что они пара. А тут он тебя целует и нам в открытую рассказывает об этом. Все это кажется странным, не думаешь?

В памяти сразу всплыл момент, как он ее приобнял за плечо и они двинулись внутрь кафе. Девушка была красивой. Даже не так. Она была прекрасной. Длинные ноги, ухоженные ногти и волосы. Истинная модель. Если рядом такая красавица, что ему нужно от меня?

– Ненавижу слухи, но они есть, – нехотя начал Богдан. – И говорят, что в прошлом году у него был роман с девушкой, которая училась в университете по обмену. На выпускном они сильно повздорили, и она слила его фотки в группу университета. Потом она получила диплом и уехала. После этого он начал спать со всеми подряд. Как бы и ты на это не попала, учитывая, что мы не знаем, что за девушка была с ним в кафе и что ему надо от тебя.

Мозг хотел взорваться. Я слышала, что он бабник, но не знала об этом случае. Мне даже стало его немного жаль. Но если его снимки слили, то вряд ли бы он начал мстить мне той глупой фотографией. Выходит, это и правда не его рук дело?

– Алло! Ты еще тут?!

– Да здесь я, не кричи. – Я потерла ухо, стараясь заглушить звон. – Раз он такой плохой и может мне навредить, то почему ты с ним общаешься?

– Во-первых, это лишь слухи. Во-вторых, я поговорю с ним и все разузнаю.

– Ну-ну, удачи. – Я представила, как Леон все по собственной воле ему рассказывает, и усмехнулась.

– Что смешного?

– Ничего, мой наивный друг. Ладно, я побежала домой.

Богдан что-то пробубнил на прощание и положил трубку. Настроение от разговора с другом приподнялось, и я зашла домой на позитиве. Закрыв за собой дверь и развернувшись, я чуть было не выругалась: напротив меня, оперевшись плечом о косяк, стояла мама.

– Зачем так пугать? Я чуть не умерла.

– Да вот встречаю дочь. – Мама продолжала стоять и как-то подозрительно улыбаться. – Бабушка звонила, рассказывала о некоем Леоне.

Бабушка, блин!

– Что рассказывала? – спокойно спросила я, стараясь не выдать панику.

– Ты же знаешь бабушку. Она может много чего рассказать. Хочу от тебя услышать, что это за мальчик, которого ты сразу с бабушкой ведешь знакомиться, – с улыбкой на лице говорила мама. Ей всегда нравилось ставить меня в неловкое положение.

– Он сам приехал к ней. Это Снежа и Богдан его подставили. А-а-а. Это сложно.

– Дочь. Я так рада, что у тебя появился мальчик, – подскочила ко мне мама и загребла в объятия.

– Отпусти, – промямлила ей в шею, пытаясь захватить побольше воздуха.

У меня все в семье высокого роста, и если по стандарту мужчина выше, то у нас не так. Мама выше папы, незначительно, но все же. А ростом я в мамулечку. Все-таки дедушкины гены. Мама наконец-то отпустила меня, и я смогла отдышаться.

– Это не мой мальчик. И, пожалуйста, больше ничего не спрашивай.

Я протиснулась в свою комнату, демонстративно закрывая за собой дверь. Плюхнувшись на кровать, я громко выдохнула. Может, я сплю и мне снится ужасно долгий кошмар? Просто не верится, что самый желанный и одновременно недоступный парень зацепился именно за меня. Да и за что? Я всего лишь грубила ему, чуть не сломала руку, обвиняла в том, чего он не делал, обзывала и раз дала себя поцеловать. Ну бред же! Это его месть такая? И ради мести он готов даже втереться в доверие к моей бабушке? Не верю.

Внезапно на всю комнату разлилась песня Lady Gaga & Ariana Grande – Rain on me, которую я поставила прошлым летом на звонок после недельного танцевального марафона в Just Dance. Я лениво поднялась с кровати, не желая с кем-либо разговаривать. Очередной день эмоционально добил меня. Но, увидев на экране звонка селфи с подругой, я без раздумий ответила.

– Привет, Снежинка, – робко начала я.

– Привет.

– Прости, что не сказала тебе раньше, – с ходу начала я. – Я боялась признаться тебе. Потому что если признаюсь тебе, то и самой себе. А я не знаю, нравится он мне или нет. Он вроде тот еще идиот, но наедине бывает милым. Он такой разный. Меня это жутко бесит. И этот поцелуй вроде ошибка, но мне понравилось. Вдобавок эти сплетницы все видели, – выпалила я на одном дыхании.

– Вау, подруга. Да ты влипла. Стоп, а кто видел?

– Лада, Лена и Марго.

– Ты точно влипла.

– Так ты не злишься?

– Злюсь, конечно. Но дружба важнее.

– Боже, спасибо, что послал мне самую лучшую подругу на свете. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

– Ну, раз ты спрашиваешь, – лукаво начала Снежа, – то теперь ты не отвертишься от гадания.

– О не-е-ет, меня подставили. – Я начала изображать страдальческий голос, будто играю в театре.

– Да, это был наш с Леоном хитроумный план, – подыграла подруга.

– Слушай, приходи на ночевку и карты прихвати.

– Уже лечу.

Я снова плюхнулась на кровать, но уже радостной и полной сил. У меня и правда лучшие друзья и одна большая нерешенная проблема в виде Леона Змеевского.

* * *

– А ну перестань смеяться. Будь посерьезнее, а то ничего не получится, – обиженно пробормотала Снежинка.

– Ладно, ладно. – Стараясь подавить улыбку, я вновь попыталась выслушать подругу.

– Закрой глаза, я возьму тебя за руки.

– А зачем глаза закрывать? И так окна зашторили.

– Женя! – злобно прорычала подруга.

– Ладно, прости, – виновато промычала я и закрыла глаза. Все это казалось очень странным и стереотипным. Снежа завесила окна и зажгла свечу на прикроватной тумбе. Сев напротив меня в позе лотоса, она принялась пристально всматриваться в меня. Ну и скажите мне, как в такой момент не засмеяться?

– Глаза лучше закрыть, чтобы лучше сосредоточиться на вопросе, – ответила она, взяв мои руки. Я было хотела снова спросить зачем, но, почувствовав болезненное сжатие пальцев, передумала. – Теперь задай вопрос, но, – чуть громче отметила Снежа, – в голове. Обдумай его, визуализируй.

Комната погрузилась в тишину, и только шаги мамы за дверью нарушали ее. Я так и не придумала, что хотела спросить. Меня все устраивало в жизни, кроме последней сумасшедшей недели. И ничего не оставалось, как прокручивать в голове один и тот же вопрос: «Зачем в моей жизни появился Змеевский?» Я по-прежнему не верила в добрые намерения Леона, но мне было интересно услышать, что выдаст подруга. Мама была в восторге от эзотерических сессий со Снежаной. Даже папу один раз умудрилась затащить, и на удивление он вышел довольным и счастливым, как кот после кошачьей мяты.

Снежинка расцепила наши руки, и я не знала, могу ли я говорить или открывать глаза. Поэтому сначала попробовала подсмотреть одним глазком и, получив одобрительный кивок, в полном спокойствии открыла второй. Подруга взяла в руки колоду, и в этот самый момент мои глаза чуть не выпали из орбит. Я всегда думала, что колоды карт одинаковые, как для игры в дурака. Но Снежа держала в руках почти целый кирпич. Тщательно перемешав, она протянула колоду мне:

– Сдвинь левой рукой, где считаешь нужным.

Я так и сделала, продолжая чувствовать неловкость ситуации. Внутри тела были странные ощущения, словно желудок переворачивался вверх тормашками. Хотя, скорее всего, это я сама себя накрутила. Самовнушение и все такое.

– Хм, интересно, – интригующие озвучила Снежа, когда из колоды выпала карта.

– Что – интересно? – Я потянулась к карте, чтобы поднять ее, но получила легкий шлепок по ладони.

– Не трогай, – пригрозила подруга, – если карта выпала, значит, это судьба. Сейчас все разложу, и посмотрим.

Я почти поверила ее речам, но не сдержалась и закатила глаза. Прошло еще несколько секунд в молчании, после которых передо мной появилась целая картина из разных рисунков. Одна карта лежала выше всех и пять чуть ниже. Снежа ухмыльнулась, смотря на расклад.

– Что? – полностью забыв о скептицизме, обратилась я к подруге.

– Не знаю, какой вопрос ты задала, но тут все очень интересно. Я бы сказала о-о-очень. Смотри, – показала она на карту, на которой был изображен какой-то желтый круг с иероглифами, – это колесо фортуны. Оно означает перемены, причем положительные. Но они тебе неподвластны. Что бы ты ни делала, оно будет идти так, как нужно, и приведет к чему-то хорошему.

Ну, класс, блин. Это значит, что не отделаться мне теперь от Змеевского. Но Снежа продолжила, не давая мне погрузиться в мысли:

– А эта карта – пятерка жезлов. Вот она-то и говорит о сложностях. Тебя ожидают борьба и споры. Тебе придется с кем-то соперничать и преодолевать трудности. Кстати, посмотри вот сюда, здесь изображена женщина, злая и одинокая. Возможно, она и принесет беды, будь бдительна, – на этой фразе по спине пробежала толпа мурашек. – Но за всеми конфликтами идет умиротворение. Тебя ждут любовь, лидерство и победа. Не могу тебе сказать точно про лидерство и победу, так как не знаю твоего вопроса, но думаю, что ты можешь наложить это на свой вопрос.

Снежа принялась собирать карты, смешивая в одну колоду. А я как зачарованная продолжала смотреть в одну точку, где они лежали. То есть мало того что мне от Змеевского не отделаться, так еще и проблемы будут. Да, он ходячая проблема. Но вдруг он пришел для того, чтобы мы выиграли в студенческой лиге? Да нет, бред. Как он поможет? Вместо девчонок выйдет на площадку, что ли? И что за злая и одинокая девушка? Мне такого не надо, и так полкоманды злых девушек на меня. Спасибо, достаточно.

– А говорила, неинтересно будет, – ухмыльнувшись, привлекла мое внимание Снежа. – Шестеренки-то вон закрутились у тебя. – Я махнула на подругу рукой, и та лишь хихикнула, убирая карты в коробку и пряча в сумку.

Оставшаяся часть вечера прошла уютно, по-семейному. Папа, как всегда, вернулся поздно с работы, но мы к этому уже привыкли, и в качестве извинения он принес картонные ведра с попкорном. Мама быстро покормила его ужином, и мы все вчетвером уселись за просмотр фильма «Предложение» с Райаном Рейнольдсом и Сандрой Буллок. Самое то, чтобы мама и Снежа могли поплакать, а мы с папой – от души посмеяться. В целом так и вышло. Под конец фильма в нас с папой летели оставшиеся зерна от попкорна. Ну, подумаешь, посмеивались себе шепотом над ними, а они как набросились на нас с едой. Нам же это и убирать пришлось. Правда, теперь смеялись мама и Снежинка. Но ничего, я подруге отомщу. Она засыпает раньше меня, я ей как будильник переставлю вплотную к выходу, чтобы ненакрашенная пошла в университет. Жестоко, зато честно. Ведь они сейчас с мамой себе маски на лицо в ванной накладывают, а мы с папой пытаемся из-под дивана последние зернышки вытащить.

Перед сном мы еще час смотрели смешные видео, и когда уже Снежа восьмой раз подряд зевнула, то я пожелала ей спокойной ночи и перебралась на свою половину кровати. Да, мы на ночевке спим в одной кровати. Второй нет, диван не раскладывается, а на пол я ее не положу и сама точно не лягу. И к тому же чего стесняться? Я ее полжизни знаю. Снежинка попыталась убедить меня, что она еще не хочет спать, но в этот самый момент не сдержала очередной зевок, вызвав мою улыбку.

– Давай спи, соня. – Я развернула подругу и чмокнула ее в щеку. – Спасибо за гадание, – быстро сказала я и отвернулась, чтобы Снежа не успела напророчить мне следующих сеансов.

Если быть честной, то сказанное не выходило из головы. И я до сих пор не могла понять, что испытываю к Леону. Он меня бесит. Но когда он рядом, так, что между нами остаются считаные сантиметры, мне не хочется уйти или стукнуть его, а хочется просто его. Словно электрический ток по всему телу проходит и отключает мозг. Мы вроде дружим, но уже целовались. Хотя и с Богданом целовались. Но это два совершенно разных поцелуя. С Леоном страстный, а с Богданом будто с братом. Фу. Что ему надо, мне до сих пор непонятно. Предлагал дружить? Ладно, я не буду сопротивляться. Но отношения мне никоим образом не нужны. Сейчас бы сессию закрыть, занять с командой первое место, если повезет, и отдыхать.

Из-за спины раздалось легкое сопение. Я всегда завидовала умению подруги так быстро засыпать. Мне же давалось это с огромным трудом. Вот сколько бы я ни упахивалсь на тренировке, у меня не получалось быстро отрубиться. Разного рода мысли змеями ползли в голову, и только глаза начали закрываться, как неожиданно на всю комнату загорелся экран телефона. Кто, блин, пишет так поздно?

«Не могу уснуть из-за икоты. Я уверен, что именно ты думаешь обо мне», – перечитывая третий раз, я пыталась сосредоточить сонный мозг на этом бессмысленном сообщении. Знать бы, от кого оно, а то набор неизвестных цифр немного пугал.

«Черт. У тебя же нет моего номера. Это Леон».

– Боже, ну за что ты упал на мою голову? – простонала я тихо в подушку, чтобы не разбудить Снежу. Хотя эту даже пожарной тревогой не поднять. Я начала писать ответ этому полоумному, но пришло следующее сообщение:

«Я перестал икать. Не скучай, завтра увидимся».

Я чуть не раздавила экран телефона от злости. Наглец. Ничего ему не буду отвечать, много внимания этому самовлюбленному.

Отключив уведомления, я вспомнила о плане мести для Снежинки. Этот дурной пробуждает моих демонов. Но я решила сжалиться над подругой и переставила будильник на двадцать минут позже, так что она успеет сделать легкий макияж, но немного покричит на меня. Еще несколько минут я ворочалась, остывая от эмоций, и наконец-то смогла уснуть.

Глава 13

Леон

День был просто сумасшедший. И мой личный смерч по имени Женя поставил жирную точку в нашем сегодняшнем разговоре. Точнее, она оставила дурацкую надпись на окне моей машины. «Придурок» и рядом милый смайлик. Честно говоря, я даже не разозлился. Если бы Ведьмочка не была такой гордой и хоть мельком оглянулась, то увидела бы, как меня разрывало от непрекращающегося хохота.

Это все казалось таким абсурдом. Наша первая встреча была несуразной. Я думал, познакомлюсь с Лапкиной, и она, как все девчонки, расплавится у моих ног. Но этого не случилось. Вернее сказать, все вышло из-под контроля. Я вышел. Назвал ее сучкой, а она скрутила мне руку, как какому-то насильнику. Возможно, в тот момент я ничем не отличался от него. И только после того, как я остыл, а она скрылась с Богданом, понял, что она скрутила мне не только руку, но и мозги и сердце заодно.

Я давно заприметил ее. Еще в начале зимы, когда наш тренер начал заикаться по поводу объединения команд на тренировке. Он заявил, что в женской команде две новые девчонки и она сможет побороться в этом году за место в тройке. Тогда-то я начал посматривать на Женю. Я старался приходить на домашние игры и, стоя в укромном месте, чтобы никто и ничто не отвлекало, следил за игрой. Я очень ценил умение не только бегать по полю с мячом, но и видеть игру. Чтение игроков и их тактик – очень важный навык, которым владела Лапкина. Она оставалась недосягаемой для всех. Она с легкостью прерывала атаки соперников и неслась прямиком к кольцу. А еще у нее был прекрасный тандем со Снежаной, которая была центровой. Помню, в одном матче половина очков принадлежала именно связке этих двоих. Женя отдавала пас, а Снежана забрасывала мяч.

В первую очередь Лапкина заинтересовала меня как игрок. Но ее выходка в первый день общей тренировки просто взбесила, и удачного знакомства не вышло. Опять же, как только я остыл, понял, что серьезно накосячил и надо исправлять ситуацию. Только вот Женя Лапкина оказалась непробиваемой как в игре, так и в жизни.

И вот на часах два ночи. Мы с Богданом играем в плойку, он что-то болтает в наушниках, а я не могу выбросить ее из головы. Еще и дурацкая непрекращающаяся икота сводит меня с ума. Помню, мама в детстве говорила: «Называй имена людей, и на чьем имени икота прекратится, тот человек тебя и вспоминает».

Я уже вырос и не верил в эту чушь, но начал перебирать имена. И угадайте что? Именно! На имени Жени икота прекратилась. Я не смог сдержать улыбку. Она завладела не только моими разумом и сердцем, но еще и процессами организма.

Поддавшись минутной слабости, я написал сообщение Лапкиной. Спустя еще пару минут оно было прочитано, а улыбка на лице стала еще шире. Не спит, думает обо мне. Я именно так и написал, добавив историю про икоту. Сообщение вновь прочитали, а когда высветилось «печатает…», сердце буквально на секунду замерло, а потом пустилось в бешеный галоп, отдаваясь током в пальцы. Но по прошествии десяти минут ответа не было, а под фотографией Жени висела надпись «Был(а) в сети 9 минут назад». Вот кто из нас двоих гордый, так это она.

– Леон, ты меня вообще слушаешь? – раздался недовольный голос в наушниках.

– Прости, ушел в мысли. Так что ты говорил?

– Я спросил, как съездили к бабушке.

– О-о-о! Благодаря вам двоим – прекрасно. Хотели нас подставить, а вышло совсем наоборот, – ухмыльнулся я.

– Ну а ты бы как поступил на нашем месте? Вы ничего не рассказали. Мы и решили, что небольшая пакость вас проучит.

– Вообще-то я как раз все и рассказал вам.

– Но не сразу.

– А вы прям сразу все рассказываете друг другу? – с усмешкой произнес я.

– Да, – совершенно спокойно ответил Богдан, обескуражив меня ответом.

– Прям все-все?

– В основном да.

– Ужас, – вырвалось у меня, отчего Богдан усмехнулся.

Как можно знать все друг о друге? Так ведь можно и надоесть. А эта троица просто неразделима. Я уверен, даже близнецы устают друг от дружки, но не они. Меня так хорошо не знал никто. С папой мы в хороших отношениях, но после смерти мамы мы оба закрылись, а наше общение стало более скудным и на определенные темы. С сестрой я мог делиться всем, чем угодно, как и она со мной. Но мы этого не делали. Мы были близки, но не настолько, чтобы знать друг о друге все.

– Ты снова уснул?

– Нет. Просто до сих пор в шоке от вас.

– Да ладно тебе. Лучше скажи, зачем тебе наша Женька?

Я через наушники почувствовал, как непросто дался этот вопрос Богдану. Интересно, это Лапкина его подослала или в нем проснулись братские чувства? Я понимал, что глупо скрывать правду от него. К тому же парень он хороший и у нас с ним много общего. Я бы с радостью продолжал с ним дружить, а начинать дружбу со лжи как-то не по-пацански, что ли. Если захочет мне за это врезать, что ж, его право.

– Нравится она мне, – на выдохе произнес я, чувствуя приходящую легкость во всем теле. Но Богдан молчал, что очень настораживало меня.

– Теперь ты уснул? – бросил я его же вопрос.

– Слушай, – начал Богдан с полной твердостью, – ты мне нравишься.

– Спасибо, – перебил его я, не понимая, к чему он ведет.

– Да, блин, не перебивай. Как человек нравишься. Парень ты классный и друг хороший. Но не ломай Женьку.

– В смысле, блин?! Что за бред ты несешь?! – Меня переполняла едкая обида.

– Ну, во-первых, полно слухов про то, что ты не встречаешься с девушками, а только спишь с ними. Я не верю слухам, но даже если это правда, то мне в общем-то без разницы, что ты делаешь с другими, только Женьку не втягивай в это.

– А во-вторых? – не сдерживаясь, прорычал я. Как круто, вот мой новый друг какого классного мнения обо мне. А я решил ему всю правду выдать. Думал, поймет.

– Во-вторых, тогда в кафе ты был с девушкой и вы выглядели парой.

– Спасибо тебе, друг, – сквозь зубы процедил я.

– Не обижайся, но я буду за Женьку. Всегда.

Я откинул джойстик подальше от себя, иначе он бы угодил прямиком в телик. Кулаки сами собой начали сжиматься. Мне было больно от этих слов. Я надеялся, что наконец-то нашлись нормальные ребята, которые общаются со мной не из-за статуса и которым плевать, что говорят обо мне. Но увы. Ошибся.

Костяшки на руках побелели, выступили вены. В голове разлился нежный голос, который приходил всякий раз, когда я был на грани самоуничтожения. «Сынок, ты ни в чем не виноват. Давай вместе. Вдох, выдох». И я выдохнул. Часть гнева ушла вместе с этим, но обидно было все так же. Словно почувствовав боль, ко мне запрыгнул Зевс и мокрым холодным носом уткнулся в ладонь.

– Слушай, – начал Богдан. – Я не верю в эти слухи, – повторил он, и из меня вырвался едкий смешок. – Человек, который приютил четырех собак, попросту не может быть с каменным сердцем.

– Ну, спасибо. – Уголки рта машинально приподнялись, и я глянул в собачий угол, где на большом матрасе храпели Кира и Мира, а сверху на их спинах длинной колбаской распласталась Армида.

– Я понимаю, что мы не настолько близки, но я был бы рад, если бы ты мне все рассказал. Я не дам Женьку в обиду, пойми меня.

И я реально его понимал. Хотя был уверен – Женя сама себя не даст в обиду. Это мы уже проверяли. Но его опасения были частично оправданны. И тогда я рассказал ему правду. Что в настоящих отношениях был всего лишь два раза. А тот слух про девчонку по обмену был, к сожалению, правдивым. Но после этого разрыва я ни с кем больше не встречался, да и спал мало с кем. Я полностью отдался баскетболу, но девчонки не упускали шанса потереться около меня, а потом сами рассказывали, что спали со мной. Я не понимал, для чего это все. Но Рус однажды сказал, что они так себе популярность набивают, мол, что переспать со мной, крутым игроком, статусно. И про сестру я тоже рассказал, и про план с ревностью.

– Кристина – твоя сестра?

– Неродная. Сводная, но я ее очень люблю. За нее тоже разделаюсь с кем угодно.

– Значит, Женя тебе действительно нравится. Кристина – твоя сестра. И ты не бабник.

– Именно так.

– М-да… С этой мыслью нужно переспать.

– Кстати о переспать. Я обещал тебе достать номерок дамы сердца. Раз у нас ночь откровений, может, поделишься и своей правдой?

– Пожалуй, нет.

– В смысле нет?! – крикнул я и наверняка оглушил друга.

– Да уже все. Прошла любовь, завяли помидоры.

– Ты мне давай лапшу на уши не вешай. Говори, иначе при встрече тебе втащу за наглость. Я, значит, ему тут душу изливаю, а он гасится.

– Да ты и так мне втащишь, – грустно пробормотал Богдан.

– Чего, блин?

– Да сестра мне твоя нравится, – выпалил он и замолчал.

Вот тебе на. Весь этот день – сплошной звездец. Это какая-то шутка? Мне нравится его лучшая подруга, а ему – моя сестра. Бог, ты что там задумал?

– Охренеть. И давно?

– С начала года. Я записался на дополнительные курсы, а они в основном для старшекурсников. И вот с самого первого дня занятий, когда она вошла в аудиторию и села рядом со мной, я влюбился. – Я заржал. – Спасибо, блин.

– Прости. Продолжай.

– Да что продолжать. К ней тогда сел парень. Имени его не знаю, но по тому, как он ее обнял, стало ясно – они в отношениях. Но буквально через пару занятий они сидели порознь. Она по-прежнему садилась рядом со мной, но уже одна. Я даже один раз набрался смелости и заговорил с ней, но, думаю, она не запомнила моего имени. Такая вот дурацкая участь первогодки и третьекурсницы.

– Не дури. У вас небольшая разница в возрасте. Просто моя сестра… Как бы мягко сказать… Она та еще змея.

– Ага. В кого же, интересно? – с намеком произнес Богдан.

– На что ты намекаешь? – прыснул я. – Но если на серьезном, то она очень избирательна к парням. Ненавидит лесть и терпеть не может неопрятных парней. А если в нее влюбляются из-за внешности, она вообще выходит из себя и может глаза выцарапать.

– Думаю, они бы с Женькой поладили.

– И не говори. Это был бы смертоносный дуэт.

– Слушай, уже поздно, – зевнул Богдан, – давай закругляться.

– Погоди, давай поможем друг другу? – хватаясь за шанс, выпалил я. – Ты мне поможешь с Женькой, а я тебе с Крис.

– Если они узнают, нам обоим свернут шеи, – давая заднюю, с грустью сказал Богдан.

– Не парься. Все будет гуд.

– Давай завтра это обсудим?

– Ладно, до завтра.

Мы болтали полтора часа. Я успел разозлиться, разочароваться и размечтаться. К счастью, завтра не надо на пары. Тренер еще днем попросил меня заменить его. Так что у девчонок будет сюрприз – совместная тренировка с парнями и тренером в моем лице. Я уже представлял ошарашенное лицо Жени, которая будет злиться от каждого моего совета.

Но что бы я ни делал, я не мог уснуть. Я был слишком возбужден после разговора с Богданом. А еще я по-прежнему не узнал, кто сделал то дебильное фото. Но одно я знал точно: так поступают только ублюдки или бесчестные курицы. Проходили. К моему счастью, это не слив фотки, а просто нелепая шутка. Я бы даже руки не стал об это марать, но, кто бы это ни был, он обидел мою Лапочку.

Рус поспрашивал у своих – и ничего. Я лично спросил каждого из команды, и они тоже ни сном ни духом. Многие даже не понимали, о чем идет речь. Вероятнее всего, я не там искал. А еще мне требовалась поддержка судьи.

«Привет, систр. Нужна твоя помощь. Можешь как-то разузнать, чьих это рук дело?» К сообщению я приложил фото.

Наконец-то сон начал накатывать, и засыпал я с одной лишь мыслью: как хорошо смотрелась Женя в моей машине.

Глава 14

Женя

В женской раздевалке царил хаос.

– Тихо! – завопила Лада, и все мигом замолкли. – Отлично. Теперь послушайте меня. Состав изменен, и это не обсуждается. Мы вчера с Натальей Михайловной два часа рассуждали на эту тему и все решили.

– Лад, почему я на банке, а Рита с травмой в основе? – не стесняясь той же Риты, громко продолжила хаос Лена.

Я с жалостью посмотрела на Риту, которая, как мне казалось, играет лучше Лены. Я так считала не из-за личной неприязни, а по статистике игр и насмотренности. Рита с легкостью могла забросить трехочковый. Даже с травмой она была быстрее. Опять же статистика.

– Лен, ты недавно болела, и твои физические показатели упали, – последние слова Лада произнесла тише, чтобы Лене было не так обидно. В отличие от этой зазнайки Лада ценила каждого игрока. Она была прекрасным капитаном. И, меняя тему, она напомнила: – После завтрашней игры мы выбираем нового капитана. – Гул в раздевалке снова поднялся. – Не обсуждается! – прикрикнула Лада, и все разошлись по своим местам, готовясь к тренировке.

– Ты за кого проголосуешь? – спросила меня Снежа.

– Наверное, за Риту. Мне нравится ее игра. Ей бы не отмалчиваться, и она станет отличным кэпом. А ты за кого?

– За тебя, – весело произнесла подруга.

Я дернула ее за плечо, но вышло очень резко. Снежа влетела в меня и чуть не снесла с ног.

– Больно вообще-то, – шикнула она.

– Прости. Но какого, блин, черта? Я не хочу быть капитаном.

– А я считаю, что из тебя выйдет прекрасная начальница, – улыбнулась подруга, как настоящая лиса. – Ты, как никто другой, видишь игру, а еще предугадываешь ходы соперников. У тебя много передач и очков, – загибая пальцы, продолжала Снежа.

– Ясно. Я поняла. Но я не хочу.

– Я все равно проголосую. Ты же меня знаешь. К тому же, может, тебя пронесет. Мы же не знаем, что решат другие.

Наконец-то большинство девчонок оттаяли ко мне, и мы вновь стали превращаться в сплоченную команду. Одна Никитина продолжала сверлить меня стервозным взглядом, стоило мне произнести хоть слово.

Вся команда стояла в шеренге, не ровной, но все же. И только когда парни ступили на порог зала, мы как по команде выпрямились и поравнялись. Браво, Терминатор, выдрессировал. Однако ни его, ни Михалны не было видно. Последним в зал вошел Леон. В пальцах его правой руки находился свисток, а под мышкой левой руки он нес планшет с бумагами.

– Привет, команды, – бодро начал он. – Сегодня я вместо тренеров. – Он заглянул в планшет. – Завтра игра у девчонок, а через три дня у нас. Значит, сегодня будет легкая разминка. Обкатаем ключевые связки и в конце поиграем в смешанных командах.

Все, включая меня, радостно закричали и начали хлопать. Кто-то из парней выкрикнул: «Красавчик». Но до моих ушей долетела еще одна фраза, менее приятная: «Он и правда красавчик. Вот бы его оседлать». Мне словно кувалдой по голове дали. Сжав кулаки, я старалась заглушить подступающую злость. Я не понимала, откуда она взялась. Мы не пара, и друзьями нас сложно было назвать, но от этих слов, сказанных Леной, меня просто раскочегарило за секунду. Я прекрасно понимала, что она провоцирует меня. И я буквально приказывала себе не откликаться на издевки.

– Женя! – Громкий бас прокатился по залу, заставляя всех замолчать. Я была так счастлива именно сейчас слышать этот голос, что улыбнулась во все тридцать два зуба. – Подойди ко мне, остальные начинают разминку. – И все, повинуясь распоряжению Леона, побежали по залу.

Я повернулась к Лене и, подмигнув ей, направилась к нашему сегодняшнему тренеру. С каждым шагом улыбка на лице угасала, а когда я оказалась напротив него, радость вовсе иссякла.

– Чего тебе? – буркнула я, но тихо, чтобы никто из команды не услышал. Все-таки не хотела подорвать его статус как тренера.

– Я скучал, – промурчал Леон.

Мои глаза сами собой распахнулись настолько широко, насколько это было возможно. Он издевается?

– Это все, что ты хотел сказать?

– А ты не хочешь сказать, что тоже соскучилась? – все в том же приподнятом настроении продолжал он.

– Тренер, моя команда бегает, а я нет. Если у вас ко мне больше нет вопросов, я пошла.

– Стой. – Леон схватил меня за запястье, останавливая, и тут же отпустил, заметив на себе взгляды нескольких девушек и парней. – После тренировки задержись, надо кое-что разобрать по игре.

Я нахмурилась, стараясь понять, шутит он сейчас или говорит правду. Напомнив самой себе, что я хотела дать ему шанс на дружбу, я согласилась и вернулась к Снежинке.

Тренировка была необычной. Леон старался быть с нами наравне. Терминатор и Наталья Михайловна всегда держали нас в узде, а сегодня мы были самими собой. Немного смешными и местами ленивыми, но каждый отрабатывал свою задачу.

В разминке мы взаимодействовали в тройках. Забегали и делали атаку на кольцо. Слава всевышнему, Леон оставил нашу связку со Снежей и Ладой. Мне нравилось, что наш новоиспеченный тренер ничего не менял. Видел ли он сплоченность или боялся что-то поменять? Не знаю. Но я почему-то доверяла ему. Где-то внутри меня была стойкая уверенность, что он все делает правильно.

Сразу после активной части нас ожидала растяжка в парах. Это было весело и странно одновременно, учитывая, что такая практика последний раз была в классе так седьмом. Некоторые парни осмелились позвать в пару девочек. Уверена, у них в мыслях была не только растяжка. Наблюдая вместе со Снежинкой за картиной выборов, я напряглась, когда за спиной раздался приглушенный кашель.

– Привет, ты еще не нашла пару? – прозвучал приятный голос парня, имени которого я не знала. Он был выше меня на голову, с глазами цвета южной ночи и такими же темными волосами.

– Вообще-то я…

– Она как раз ищет, с кем бы поупражняться, – опережая мой ответ, с радостью в голосе подтолкнула меня к парню подруга. Я бросила на нее взгляд «Что ты, блин, делаешь?!» – но она сразу же ретировалась к Ладе.

– Меня зовут Кирилл, – протянул он мне руку.

– Женя, но ты и так это знаешь. – Я ответила на рукопожатие, чувствуя неловкость во всем теле. Возникло ощущение, что на нас смотрит весь зал. Однако, быстро пробежав глазами по большинству ребят, я поняла, что всем абсолютно все равно на нас. И я наконец-то расслабилась.

– Да, ты права. Помню тебя еще с первой тренировки. Ты тогда была чертовски смелой, – искренне продолжал знакомство Кирилл. Я была удивлена его словами. Не выскочка и стерва, а смелая девушка. Это даже немного польстило мне.

Спустя несколько минут наша беседа стала легкой и непринужденной. Кирилл, как и я, был вторым номером[4] и оказался всего лишь на год старше меня. Его темные глаза не отрывались от моих, а смех казался таким теплым и ласковым, что пробуждал желание в нем раствориться. И надо же было все испортить раздражающему голосу Змеевского, который долетел до ушей. Это как пощечина, которая призывала вынырнуть из мечтаний в реальность.

Леон подозвал моего нового знакомого и, шепнув ему что-то на ухо, хмуро посмотрел на меня. Так и хотелось показать ему язык, но выставлять себя маленьким ребенком на глазах у всех казалось не лучшей перспективой. Я стояла в одиночестве посреди зала, ожидая свою пару. Когда их разговор был закончен, я почти расцвела, когда Кирилл повернулся ко мне, но тот лишь, грустно улыбнувшись, ушел к другому парню. Взгляд устремился на Леона, который быстро приближался ко мне.

– Ты будешь в паре со мной, – безэмоционально сказал он. У кирпича и то было больше эмоций, чем у него сейчас. Но выбора у меня не осталось. Все уже стояли в парах, ожидая меня. Супер, Лапкина. Ты снова в центре внимания.

Все это время Леон смотрел на меня лишь в моменты, когда показывал упражнения. Он снова надел маску отрешенности. Змеевский в начале тренировки и сейчас словно два разных человека. Молчание всегда выводило меня из себя. Я придерживалась мысли, что лучше говорить сразу и прямо, чем держать все в себе. Но, опять же, выяснять отношения перед залом, полным зрителей, – так себе идея. Поэтому оставалось гадать, что же я сделала не так.

К счастью, мои мучения закончились. Леон помог мне подняться с матов и молча ушел за планшетом. Разделив нас на четыре команды в составе трех девочек и двух парней, он дал начало нашему мини-турниру.

Впервые за последние месяцы мы выходили из зала, а не выползали. Настроение было замечательное, и парни без стеснения общались с девочками. За Снежинкой вот увязался Руслан, тот самый, которому она зарядила между ног в первый день знакомства с командой. Они шли, посмеиваясь. Уж не знаю, что он ей рассказывал, но явно что-то очень кринжовое, учитывая заливистый смех подруги и то, как она смахивала слезинки с глаз.

Руслан казался гигантом по сравнению с ней. Высокий и мощный. В нем было две Снежинки. Если у Леона были только медвежьи лапы, то Руслан был самим медведем. Только лишь улыбка на лице делала его похожим не на злого зверя. Он был ярким примером легкого форварда[5] в нашей мужской сборной. И я была чертовски рада, что подруга наконец-то обратила внимание на другого парня.

Бросив взгляд на трибуны, я надеялась столкнуться с родной улыбкой друга, но на месте, где обычно сидел Богдан, было пусто. Я впервые за несколько лет почувствовала себя одинокой. Неприятное липкое ощущение сковало все тело, а мерзкий голос в голове, насмехаясь, напевал одну и ту же фразу: «Ты осталась одна. Ты никому не нужна».

Не знаю, сколько времени я простояла, втыкая в одну точку на трибуне, но, заметив перед собой тень, обернулась.

– Он ушел в середине игры.

– Все-то ты знаешь. – Закатив глаза, я сложила руки на груди, или, как бы сказали психологи, закрылась от собеседника.

– Я обязан знать все, что происходит во время тренировки, в том числе и на трибунах, – все тем же безразличным голосом ответил Леон.

– Зачем меня задержал?

– Хотел обсудить с тобой завтрашнюю игру.

– Для этого есть Лада. Она капитан.

– Она сказала посоветоваться с тобой.

Этот день превращался в еще более странный, но с приходом в мою жизнь Леона я уже ничему не удивлялась.

– Ладно, и что именно мы будем обсуждать?

Он достал планшет, на котором было исписано не менее двадцати листов, и пролистал все до первого.

Мы провели двадцать минут стоя, и спина начала затекать. Я стала переминаться с ноги на ногу. Заметив это, Леон предложил переместиться на маты. Еще тридцать минут мы продолжали спорить.

– Хорошо. Я согласен с тобой, наверное, так будет лучше.

– Не наверное, – передразнила его.

– А ты все такая же вредная и важная.

– А ты все такая же, бу-бу-бу, – снова передразнила я.

На этот раз он засмеялся, и я тоже не сдержала улыбки. Я уже начала любить те редкие моменты, когда Леон превращался в настоящего себя. Без масок и высокомерия.

– Учти. Я соглашаюсь с тобой потому, что считаю тебя ценным игроком с прекрасным видением поля, а не потому, что ты мне нравишься.

– Я тебе нравлюсь? – искренне удивилась я. Он признался. Первым. Не то чтобы у нас были соревнования, кто первый сдастся, но я не ожидала такой честности. По крайней мере, сейчас.

– Брось, Женя. Конечно же, ты мне нравишься. Это давно всем понятно, – махнул он планшетом, разворачиваясь в сторону тренерской.

– Кому всем? – Я обогнала его, загораживая путь.

– Да вот Богдану и Снежане. Твоим девчонкам по команде. Даже мои парни понимают, а они те еще тормозы, когда дело касается чувств.

Его признание выбило воздух из легких. Я пыталась что-то сказать, но, как оглушенная рыба, просто открывала и закрывала рот. Он был честен. Возможно, впервые за все время нашего знакомства. Я ощутила, как лицо зарделось. А дурацкое чувство одиночества, которое зародилось во мне час назад, испарилось. Что-то начало происходить внутри меня. Как будто дрожь расплывалась по телу, заполняя каждый орган и клеточку.

– Почему ты тогда так часто закрываешься от меня? – Не выдержав, я задала вопрос, который мучил меня в последнее время.

– Ты о чем?

– Да ладно тебе. Не делай вид, что не понимаешь, о чем я.

Леон поднял бровь, давая мне понять, что он правда не в курсе. Ситуация накалялась, и мне захотелось громко и протяжно закричать, но я до последнего старалась держать себя в руках.

– Да вот даже сегодня на парных упражнениях. Ты смотрел на меня как на столб. Словно я просто вещь, которая ничего для тебя не значит, – с каждым новым словом я повышала голос, – ты не говорил со мной и даже не смотрел без надобности.

– Серьезно, Жень?! – больше не сдерживался Леон. – Сначала ты злишься, что я проявляю эмоции. Сейчас злишься, что не проявляю. Ты уж определись!

– А как мне определиться? Если я только привыкаю к тебе одному, как ты сразу превращаешься в другого?! – напирала я на него, почти крича.

– Да ты смотреть на меня не можешь больше пяти секунд. Но стоило только Кириллу к тебе подойти, так ты засияла. Со мной ты не была такой ни разу, – навис он надо мной, смотря в глаза. – Так что прости, что после этой сцены я не хотел с тобой говорить. – Делая акцент на каждом слове, он словно вонзал колья мне в душу.

– Еще скажи, что ты приревновал, – не прерывая зрительного контакта, ухмыльнулась я, надеясь разрядить обстановку.

– Да, блин! Я приревновал! Довольна?! – на последнем слове его голос сорвался, и он поспешил отвернуться от меня.

Я не поняла, как это случилось и что двигало мной. Наверное, это был страх отпустить его. Сейчас я призналась сама себе, что привыкла к Леону Змеевскому в своей жизни. Что он делает ее головокружительной и яркой. Я сдалась под его признанием. Он сломал часть стены, возведенной против него.

Взяв его за плечо, я развернула Леона к себе. Его скулы были напряжены, а глаза метались по лицу в поиске ответов. Ох, если бы я сама знала ответы на все свои вопросы, я бы ими поделилась. Но сейчас я знала только одно: я не отпущу его. Точно не сегодня.

Притянув его лицо к своему, я без раздумий впилась в губы. Я целовала резко и властно, показывая ему себя настоящую, а он отвечал тем же. Мы были два урагана, столкнувшиеся в одном месте. Забравшись пальцами в его густые волосы, я стянула повязку, которую он надевал на каждую тренировку, и сжала волнистые локоны. Его мурчание пронеслось волной по телу, и власть перешла к нему.

– Без засосов. Завтра игра, – хватая воздух между словами, шептала я.

– Не обещаю. – Оторвавшись на секунду, он усмехнулся, и шею обдало горячим дыханием, накрывая новой волной возбуждения.

Мурашки пробежали по моим рукам, плечам и шее, и Леон, заметив это, начал осыпать их поцелуями, словно стараясь не упустить ни единого следа своей власти надо мной. Я вцепилась в его сильную спину, ощущая под футболкой гору мышц. Мне не хватало воздуха, мне было мало его. Мне срочно хотелось прикоснуться к нему. К настоящему. Без одежды. Я как одержимая принялась искать край футболки и, найдя его, победно простонала. Это стало конечной точкой. Потеряв контроль над собой, Леон пытался сорвать с меня майку.

Он подхватил меня за бедра и приподнял, заставляя зацепиться ногами за его торс. Одной рукой придерживая меня за талию, а другой зарываясь в мои волосы, Леон жадно спускался поцелуями к шее.

Мы словно синхронизировались, уступая друг другу. Продолжая висеть на нем, я откровенно пялилась на голое тело. Леон явно не собирался меня отпускать. Проведя рукой по его крепкой груди, я стала спускаться, ощущая каждый кубик на животе. Моих голых плеч коснулся горячий воздух от частого дыхания Леона. Он, как хищник, следил за каждым движением моей руки. И когда я кончиками пальцев задела шнурки его шорт, Змеевский крепче вжался в меня.

– Ты необычайно красивая, – наклонившись к уху, прошептал он, одновременно заправляя выбившийся из общей копны волос локон. По-прежнему поддерживая меня одной рукой за талию, другой он легонько коснулся плеча. – Такая нежная, – продолжал шептать Леон. Его рука скользнула мне за спину, вычерчивая импровизированные круги. Прильнув к шее, он сделал глубокий вдох. – И такая сладкая.

Нежно, еле касаясь, он оставил легкий поцелуй на ямочке между ключицами. Меня окатило волной жара и похоти, и я вновь притянула Леона, жадно похищая все его поцелуи.

– Ребят, вы скоро? – раздался громкий мужской голос на весь зал.

Я молниеносно оказалась двумя ногами на полу, нервно поправляя волосы. Если бы был чемпионат мира по сползанию с парней, то я бы уверенно заняла первое место. Щеки продолжали гореть, но не от стыда, а от непрекращающегося чувства вожделения.

– Да, мы как раз закончили, – спокойным тоном ответил Леон, прижимая меня к себе за талию.

У входа в зал нас ждали Руслан и Снежа, и по их лицам было ясно, что они увидели достаточно.

– В зале просто жарко стало. – Не зная зачем, я начала оправдываться, а ребята кивали, стараясь сдержать позывы к смешкам.

– Рус, подождите нас со Снежаной внизу.

– Хорошо, кэп. Только не задерживайтесь, – подмигнул тот, уводя мою подругу за собой.

Стоило нашим друзьям скрыться, как Леон притянул меня к себе, аккуратно обхватив ладонями лицо. Сейчас, стоя на полу, я чувствовала небольшую разницу в росте. Он прижался своим лбом к моему, всматриваясь в самую душу перламутровыми глазами.

– Теперь я тебя меньше бешу? – просияла улыбка на его лице, напоминающая детское счастье при покупке желанной машинки. Только вот передо мной стоял красивый и по-прежнему полуголый парень.

Глава 15

Леон

Я жду Женю уже двадцать минут и все это время не могу перестать прокручивать в памяти наш поцелуй. Хотя со стороны это походило на совокупление двух диких животных. По крайней мере, такое сообщение прислал мне Рус. Но я просто ничего не мог с собой поделать. Я устал врать себе и ей, будто ничего не чувствую. Это были симпатия и похоть. Я никогда не испытывал чего-то похожего. Это словно есть мороженое со вкусом красного перца.

Я поправил шорты в районе паха. Потому что все эти двадцать минут член не переставал стоять. Руки помнили ее тело, каждый сантиметр. Глубокие голубые глаза, наполненные страстью, вынуждали пойти за ней в самый ад возбуждения. Я ловил ее мурашки и похищал каждый вздох, лишь бы она никому не досталась.

Женя была греховно красивой, а ее розовый топик, который открывал больше, чем стоило бы, вынуждал схватить ее и спрятать от чужих глаз. Я бы никогда не подумал, что я чертов собственник. Но она делала меня таким. В голове то и дело крутился ее образ. Мои руки на талии, припухшие губы от долгих поцелуев и запах персика.

– У тебя стоит, – раздался удивленный голос, возвращая меня в реальность. Даже после тренировки она выглядела лучше, чем я на свой выпускной.

– А ты красивая, – выдал я, заставляя ее лицо моментально приобрести розовый оттенок. – Раз мы покончили с фактами, ответь мне на один вопрос. Что можно так долго делать в раздевалке?

– Например, – она подошла ко мне вплотную, заглядывая в глаза, – принимать горячий душ. – Одной рукой она начала плавно выводить линии от груди до пупка, показывая мне, как она принимала душ.

Член уже болел от возбуждения, но уверенно продолжал стоять. Я не понимал, как она могла запускать настолько сильную цепочку реакций по телу, даже не прикасаясь ко мне.

Наша игра в гляделки продлилась еще несколько секунд. Потом Женя опустила взгляд туда, где бесстыдно выпирали шорты, и, усмехнувшись, обошла меня.

– Ты Ведьма, – бросил я ей вслед, вновь поправляя шорты.

– Я знаю. Так что остерегайся, а то еще наколдую тебе маленький член, – весело ответила она, с каждым шагом отдаляясь от меня.

Даже ее шутке про уменьшение моего достоинства не удалось согнать возбуждение. И вот я стою совершенно один в коридоре без возможности выйти. Не стану же я расхаживать по универу со шлагбаумом в штанах. Даже образы бабушек не помогали. На смену им сразу же появлялась обворожительная Лапкина.

В кармане раздалась неприятная вибрация. Черт, Рус, как же не вовремя. Решив ответить немного позже, я, не глядя, сбросил звонок. Однако спустя минуту он снова повторился. Выругавшись, я вытащил телефон, и, к моему удивлению, на экране большими буквами высветилось: «Систр Крис».

– Привет, Крис. Что-то случилось?

– Привет, братец. Ничего срочного, но я вроде как узнала, кто выложил фото.

– Кто?! – слишком громко спросил я, получив от сестры злое шипение.

– Тише ты, мистер-крушить-и-ломать. Давай встретимся в кафе, как обычно?

– Давай! Через десять минут, – посмотрев вниз, я мысленно выругался, – через пятнадцать минут буду на месте.

На удивление оказалось, что гнев – лучшее лекарство от стояка. Ведь я уже мысленно открутил голову человеку, сделавшему эту поганую фотографию.

Успев занести ключи от спортивного зала на вахту, спустя обещанные пятнадцать минут я сидел за нашим с сестрой любимым столиком в кафе. Крис зашла с опозданием на одну минуту. Да, я все это время пялился на часы, пребывая в полной сосредоточенности.

– Боже, да ты сейчас взглядом всю кофейню спалишь, – проворчала сестра, присаживаясь рядом со мной.

– Давай к сути, – вставил я, получив в ответ суровое выражение лица.

– В общем, это некая Лена. Фамилии не знаю, но есть ее личный канал, куда она постит фотки и прочую дребедень.

– Ты уверена, что это она?

– На девяносто процентов. Девочки записали на видео, как она хвасталась своим подругам, что сделала и выложила это фото. А еще… – Сестра поерзала на месте, явно ощущая неловкость.

– Ну, говори уже.

– В общем, она сказала, что твоя Женя – выскочка и самодовольная курица, каких только видел свет. А она уже третий год мечтает оседлать тебя и прыгать…

– Не продолжай! – отрезал я с лицом, полным отвращения, словно на меня вылили ведро с дерьмом. Любые слухи были ужасны. Иногда девушки были куда жестче парней в своих высказываниях. И для большинства я был лишь красивым мальчиком, замутить с которым – значит иметь высокий статус. Я понятия не имел, откуда взялись эти ранжирования крутости. Кто вообще решил, что баскетболисты крутые? Я видел свою команду как толпу качков с так себе юмором. Да и я в их числе. Но все почему-то хотели либо дружить с нами, либо мутить.

– Вот же черт! – вырвалось у меня, когда Крис открыла аккаунт Лены.

– Ты ее знаешь?

– Она с Женей в одной команде.

– Гадство! – выкрикнула сестра. – Ты скажешь ей?

– Не сегодня. Завтра у них игра за выход в плей-офф, и раздор в команде ни к чему. – Крис покосилась на меня, давая понять, что не согласна с моим решением. – Не сверли меня взглядом. Так будет лучше.

– Так будет лучше, – спародировала она, демонстративно закатывая глаза. – Как мы вообще столько лет уживались с тобой и ни разу не поругались?

– Просто я до ужаса милый и многое спускал тебе с рук.

– Ладно, факт. Но только то, что спускал с рук. А так ты не милый! Ты сущий ад, Леон Змеевский. Ты самый настоящий змей-искуситель.

– И это мне говорит мисс-убью-каждого-кто-встанет-на-моем-пути?

– Туше.

– Ну а ты ничего не хочешь мне рассказать? – потягивая американо, спросил я сестру. Я прекрасно знал, что она виделась с Богданом. Ведь именно я сказал ему, что она будет готовиться к экзамену в библиотеке.

– Ты о чем?

– Ну, с моим личным мы более-менее разобрались. А что у тебя?

– Леон, – возмутилась она, будто я не про парня, а про размер ее груди спросил. – С чего вдруг ты спрашиваешь про мои отношения? Неужто на тебя любовь так повлияла? – усмехнулась она, протянув руку и потрепав меня за щеку.

– Во-первых, это не любовь, а симпатия, а во-вторых, просто интересуюсь.

– Ну-ну, – улыбнулась она. – Вообще есть один парень. Он весьма странный, но очень милый, – смущаясь, она водила трубочкой по дну давно опустевшего стакана, – еще мне нравятся его шутки и то, как он всячески старается на меня не глазеть.

Теперь уже я умилялся на сестру и надеялся, что она все-таки говорит про Богдана.

– Правда, он на два года младше меня. Но это ведь ничего?

– О, ты спрашиваешь совета у меня? – Я прикоснулся ко лбу сестры, изображая, что измеряю ее температуру. – Часом, не заболела, дорогая?

– Дурак! Я вообще-то серьезно. – Отмахнувшись, она отвернулась от меня.

– Вот как? То есть в твою сторону такие шутки не работают?

Крис меня проигнорировала, продолжая водить трубочкой по дну стакана.

– Два года разницы ничего не значат. Да и в целом возраст не играет роли, когда человек действительно нравится. Далеко не надо ходить, наши родители – отличный пример.

Кристина медленно повернулась ко мне и молча опустила голову на мое плечо. Я был счастлив, что отец смог снова полюбить после злополучного дня, произошедшего восемь лет назад. Мы оба потеряли многое. Но теперь, смотря на макушку, лежащую на плече, я осознавал, что боль давно ушла, а раны затянулись. Я снова готов открыть свое сердце.

Глава 16

Женя

Мы прошли в плей-офф. Мне до сих пор не верилось. Я шла к этому всю школьную жизнь, и мечта наконец-то начала сбываться. Признаю, я была не права, когда выступала против совместных тренировок с парнями и Никитой Сергеевичем. За пару недель мы набрали хорошую форму и со значительным отрывом обыграли команду соперников, а она, на секундочку, в прошлом году заняла третье место. Вся арена слышала, как их отчитывал тренер. На мгновение мне даже стало их жалко, но я быстро опомнилась и пошла отмечать победу с девчонками.

Сейчас наше трио сидело на трибунах родного университета и болело за мужскую сборную. Точнее, Снежинка болела за Руслана, с которым они до невозможности быстро сблизились, а мы с Богданом яростно перекрикивали друг друга, скандируя: «Леон, вперед». Это было сложно назвать игрой. Они просто варварски разделывались с соперниками. Но я была поглощена игроком под номером восемь. Он, точно дирижер, руководил всем происходящим на площадке. Леон мастерски предугадывал тактику противоположной команды и беспощадно бомбил их кольцо. Девчонки на трибунах верещали при каждом заброшенном мяче. Сегодня у парней был звездный час, и они это понимали. Следующие игры не будут для них такими простыми. Борьба за попадание в тройку обещает быть ожесточенной.

– А-а-а! – завопили девчонки, сидящие в первом ряду. Они практически свисали с перил, лишь бы их заметили. – Ле-е-о-о-он, – кричали они, – мы хотим тебя!

Я постаралась подавить в себе рвотные позывы, напоминая, что я не безмозглая фанатка и пришла сюда исключительно ради просмотра хорошей игры.

– Ты как? – поинтересовался Богдан. – Не обращай на них внимания. Ведь он не обращает. – Друг взглядом указал в сторону Леона, который смотрел исключительно на меня, демонстративно игнорируя угол с вызывающими девчонками.

В свободное от игры время я встречалась взглядом с Леоном. И в эти моменты я не могла придумать ничего лучше, как отворачиваться. Меня пугала подступающая паника, которая каждый раз появлялась, стоило нашим глазам встретиться. Плевать, что между нами было расстояние в тридцать метров. Глаза цвета тумана проникали в самую душу, угрожая узнать мои секреты. Но, пожалуй, единственное, что объединяло меня с его фанатками, так это желание овладеть им.

– ТРИ! – начали скандировать хором трибуны.

– ДВА!

– ОДИН!

Сирена оглушила зал, обозначая конец матча, и трибуны взорвались, повторяя в крике одну-единственную фразу: «ВОСЕМЬ!» Леон оформил баззер[6] и, подбежав к боковой линии, ближайшей к трибуне, указал пальцем точно на меня, изображая руками сердце. Вот он. Мой час провалиться под землю. Трибуны хором издали вздох умиления, стараясь разглядеть, кто же эта таинственная возлюбленная бомбардира. Шевеля только губами, я тщательно выговорила каждую букву, передав Леону послание:

– Позер.

Он лишь рассмеялся и вернулся к команде для завершения матча. Сейчас я была действительно благодарна шумной толпе, которая заглушала слова, доносящиеся в мой адрес из того самого фанатского угла. Боковым зрением я видела, как на меня покосилась толпа девчонок, вслух проклинавшая меня.

Снежана, заметив это, шепнула мне на ухо:

– Проучи их.

Боже, спасибо за такую классную подругу! Синхронизируясь, мы одновременно с ней поднялись со своих мест. И нет, не покинули зал, а спустились к началу трибун вместе с Богданом. Подруга начала махать, подзывая Руслана, а за ним, как и предполагалось, пошел Леон.

– Парни, вы красавцы, – пожимая руку сначала Руслану, а потом Леону, восторгался Богдан.

– Это было потрясно, – присоединилась Снежинка.

– Ну а ты что скажешь? – улыбаясь, спросил меня Леон.

В такие моменты, когда он становился по-настоящему искренним, а улыбка была по-детски яркой, на его щеках появлялись еле заметные ямочки. Они были соблазнительно милыми на фоне горы мышц и постоянной напыщенной серьезности. Мне захотелось вытащить это наружу, чтобы он был таким всегда, и не только со мной. Что-то начало расцветать внутри меня с появлением Леона в моей жизни.

– Жень, – позвала меня подруга, заставляя вынырнуть из мыслей. Круто, Женя. Ты пару минут просто пялилась на него. Браво!

– Вы молодцы, – ответила я и наклонилась к Леону, обнимая его. – Не обольщайся, это для твоих фанаток, – прошептала я ему на ухо.

– А ты разве не моя фанатка? – Отстранившись, он взглянул на меня. Леон заговорщически улыбался, а в его глазах плясали чертики. Мне стоило догадаться, чем закончится это дело, но мой друг-предатель и потный красавчик опередили меня. Леон обхватил мою талию и потянул на себя, а Богдан помог ему перекинуть ноги. Теперь я висела у лучшего бомбардира матча на плече.

Парни начали свистеть и громко хлопать в ладони, поддерживая капитана. Даже Снежинка была согласна с ними и, не стесняясь, посмеивалась надо мной.

– Змеевский, ты куда? – раздался на весь зал грозный голос тренера.

«Вот он, мой спаситель», – подумала я.

– Я свой трофей получил, – легонько хлопнув меня по ноге, весело ответил Леон тренеру и двинулся в раздевалку.

Я приподняла голову, чтобы увидеть реакцию Никиты Сергеевича, надеясь, что он разъярен таким поведением своего воспитанника. Но тренер улыбался, провожая нас взглядом. Перед тем как мы скрылись из виду, он подмигнул мне. Брови взлетели вверх, и, проглотив язык от удивления, я провожала всех смотрящих ошарашенным взглядом.

– Отпусти меня! Концерт окончен! – скрывшись за поворотом, где не осталось лишних глаз, прикрикнула я на Леона.

– Нет! Теперь ты моя, и я несу тебя в раздевалку, – по-прежнему радостно говорил он.

– Ага, размечтался.

Однако Леон и вправду не собирался меня отпускать, молча следуя по темному коридору. Я перестала сопротивляться, накапливая силы на побег, когда пещерный человек соизволит наконец-то меня отпустить. Руки болтались на уровне его задницы, и тогда-то в голову забрался коварный план мести. Слегка оттянув пояс его шорт, я засунула руку прямо внутрь, кровожадно вонзаясь ногтями в нежную плоть его упругой задницы.

– Жень, потерпи, пожалуйста, когда мы дойдем до раздевалки, тогда ты сможешь полапать меня всего, – спокойно ответил Леон.

«Пау-пау-па-а-ау-у-у», – заиграла мелодия проигрыша в голове.

– Тебе приятно, что ли? – взорвалась я, засовывая руку и сжимая ногтями вторую половину его задницы.

– Не представляешь как, – с возбуждением произнес он.

Вот же демон! Приятно ему! Мазохист хренов!

Сдаваясь, я спрятала ноготки, и мои руки оказались на мягкой и теплой коже. Стоп! Коже?! Желание мести настолько захватило меня, что я не заметила отсутствия нижнего белья под шортами.

– Ты что, без трусов? – завопила я, чем вызвала у Леона смех. От узких стен пустого коридора отскакивал басистый заливистый хохот, заполняя собой все пространство. Обычно, услышав такой смех, инстинктивно начинаешь улыбаться или смеяться в ответ, но я была настолько обескуражена, что единственной моей реакцией оказался рев безысходности. Он был похож на что-то среднее между блеянием козы и воем медведицы в брачный период. А этот гад Змеевский чуть ли не сгибался от приступа хохота.

Я поймала себя на мысли, что не хочу высовывать руки из его шорт. Или просто к мозгу прилило слишком много крови и я начала медленно сходить с ума. Я отрицала возможность того, что его тело идеально везде, хотя на ощупь было именно так.

– Наша остановка, – с придыханием произнес Леон. Веселые нотки в его голосе испарились, а на смену им пришло частое дыхание.

Аккуратно, словно фарфор, он опустил меня на землю, придерживая за талию. Ноги сразу же отреагировали онемением, и если бы не крепкие руки моего похитителя, то я запросто бы свалилась на пол. Пока тело и вестибулярный аппарат возвращались в норму, Леон пристально наблюдал за мной. Будто после того, как он отпустит меня, я могла раствориться в воздухе. Я принялась разглаживать замявшуюся кофту, а когда захотела поправить волосы, выбившиеся из общего пучка, Леон моментально перехватил мою руку. Нежно коснувшись ладони, он заправил непослушную прядь волос за ухо, специально задев кончиком мизинца шею. Тело молниеносно отозвалось даже на это секундное прикосновение. Я выгнула шею, приглашая его ко всем греховным последствиям.

Мы уже не скрывали, что нас влекло друг к другу. Это было глупо отрицать. Реакции наших тел говорили сами за себя. Леон распахнул дверь за моей спиной, и мы ввалились в небольшую комнату, освещенную одной лишь настольной лампой. Легким движением Змеевский подхватил меня за бедра и усадил на мягкую кушетку. Я чувствовала, как в живот упирается горячая плоть. Да что тут скрывать, я сама желала его не меньше, а мои мокрые трусики были тому подтверждением.

Леон положил огромные ладони на мои бедра и медленно, как настоящий змей, пополз вверх. Его теплые губы сомкнулись на шее в том самом месте, где яростно стучал пульс. Он проложил дорожку из поцелуев и, оказавшись у края уха, томно прошептал:

– Сиди здесь.

Отстранившись, он пересек комнату двумя огромными шагами и, подойдя к двери, защелкнул замок. Воспользовавшись минутной передышкой, я стянула с себя кофту, мечтая хоть немного охладиться, и осмотрелась. Комната и правда оказалась маленькой, а большая часть стен была завешена анатомическими плакатами. Леон усадил меня на кушетку для массажа, и стоило мне мысленно проговорить его имя, как он, почувствовав это, развернулся.

– Ты помогаешь мне себя раздеть? – с усмешкой произнес он. В приглушенном свете его глаза походили на бездну, и лишь желтый отблеск от лампы создавал впечатление, что где-то в глубине темноты полыхает огонь. Сложив руки на груди, он наслаждался тем, как я разглядываю его. Тени играли с его мышцами, вырисовывая каждую впадину. Волосы, которые он обычно убирал под повязку во время игры, растрепались и спадали ему на лоб и глаза.

– Ты так и будешь там стоять? – спросила я, пытаясь слезть с кушетки.

– Сиди здесь, – прорычал он, – я же попросил тебя.

Я ненавидела, когда мне указывают, но мои тело и сердце предательски подчинялись ему вопреки здравому смыслу.

Голые плечи обдало горячим дыханием. Я уже не понимала, это так жарко в комнате или только рядом с ним. Леон запустил руки мне под майку, аккуратно снимая ее с меня. Пальцы коснулись ребер, и тело пробила волна дрожи. Из меня вырвался смешок:

– Щекотно!

– Прости. – Поцеловав в лоб, он аккуратно сложил мою майку и сброшенную кофту на край кушетки.

Меня манило его умение быть одновременно властным и нежным. В один момент он аккуратно спускает меня, в другой – страстно раздевает. Эти крайности заставляли кровь закипать.

Он молча положил руки на края моих джинсов и выжидающе уставился на меня, как бы спрашивая разрешения. Я медленно кивнула, и в одно движение Леон расправился с застежкой. Задержав дыхание, я приподнялась на руках, помогая стянуть с себя облегающую ткань.

Голова Леона оказалась на одном уровне с животом, и теперь уже он нагло разглядывал мое тело. У меня не было комплексов. Я всю свою жизнь посвятила спорту и спокойно могла не отказывать себе в гастрономических удовольствиях. Но сейчас Леон смотрел на меня, как на самое сладкое пирожное.

Он аккуратно обхватил мои лодыжки, успокаивающе поглаживая большими пальцами нежную кожу. Его губы легли на внутреннюю часть моего бедра, и горячие поцелуи смешивались с редкими покусываниями, подбираясь все ближе к точке наслаждения.

– Ты доверяешь мне? – шепотом, словно нас мог кто-то послушать, спросил он.

Где-то в глубине себя я уже давно решила, что доверяю ему. Подсознательно я была уверена, что он не навредит мне. Все слухи, что ходили вокруг него, оказались ложью. Ведь рядом со мной он рушил все стереотипы. Подождав еще мгновение, чтобы самооценка Леона не взлетела до небес, я кивнула.

Я закрыла глаза, ожидая волны наслаждения, но сразу же распахнула их, когда меня подхватили за ноги и уложили на кушетку.

– Это шутка? – возмутилась я.

– А ты думала, я возьму тебя прямо здесь, в этой темной и тесной комнатке, когда за стеной весь состав команды, включая Сергеевича?

Я промолчала, но Леон и так знал мой ответ.

– Я и не догадывался о твоих аппетитах. – Щелкнув по носу, как заигравшегося ребенка, он нахально улыбнулся.

– Да пошел ты, – взорвалась я. Чувство стыда накрыло с головой. М-да, Женя, вот и доверяй первым встречным! Но подняться с кушетки мне так и не удалось. Леон, схватив меня за плечи и медленно уложив обратно, навис надо мной. Его челка коснулась моего лба, нервно щекоча, а дыхание со вкусом вишни снова ударило в нос. Когда он успел взять жвачку?

– Я пойду, но только с тобой…

– Но…

– Не перебивай меня, Женя. – Слегка повысив голос, он продолжил: – Я хочу тебя, и если ты приглядишься, то увидишь, как сильно! Сейчас я сделаю тебе массаж, а после, если захочешь, отблагодаришь меня, как тебе вздумается, – на последнем слове Леон дунул на волосы так, что его челка взлетела, и он отошел от меня.

– Какой массаж? Ты же после игры, – шепотом спросила я его, до сих пор не понимая сути происходящего.

– Цени это, – ответил он, стоя ко мне спиной, и я машинально закатила глаза. И, будто почувствовав это, он добавил: – Вчера после игры я заметил, как ты хромала. Помассирую тебе задницу и поясницу.

Я не видела, что он делает, но по звуку откупоривания и появившемуся запаху меда и трав поняла, что он достал масло.

Тело слегка передернуло от холода, и только тогда до меня дошло, что я лежу практически голая, в одном нижнем белье. Леон, словно прочитав мои мысли, проявил чуткость и укрыл мое тело мягким полотенцем, которое взял со стола. Он принялся втирать масло в ноги массирующими движениями. Эмоции начали отпускать меня, и я прикрыла глаза, получая удовольствие. Кто бы мог подумать, что я разделась для секса, а в итоге получу оргазм от массажа? В любом случае виной всему этому будут его руки.

– Кто из родных предложил назвать тебя Женей? – прерывая неловкое молчание, задал неожиданный вопрос Леон.

– Папа, – еле ворочая языком, ответила я. Если честно, я уже практически отключилась. Каких-то пару минут массажных техник, и я практически превратилась в амебу. А вдруг это хитроумный план и Леон только и ждет, чтобы я вырубилась, чтобы продать меня на органы?

– Моя мама говорила, что если называть девочек мужскими именами, им передается их… – Я хотела спросить, как зовут его маму, но отключилась.

Глава 17

Женя

Одиннадцать часов ночи, а я стою на балконе неизвестного мне парня. К счастью, на мне кожанка известного мне парня, у которого точно есть чувство прекрасного к хорошим парфюмам.

Если бы не дурацкий план Леона, я бы давно нежилась в кроватке дома после сногсшибательного в прямом смысле слова массажа. Но Снежана и Богдан захотели возмездия. Не буду врать, мне тоже его хотелось, но методы у Змеевского были радикальными. Или я просто не привыкла, что мужчина за меня заступается. Нет, Богдан, конечно, помогал мне, и очень часто, но это скорее как опекунство брата над сестрой.

– Она пришла. – Забежав на балкон, Кристина радостно потерла ладоши, предвкушая план мести. Та самая Кристина, которая была с Леоном в кафе. Нас познакомили в суматохе, и оказалась, что она его сестра.

Я пообещала Леону, что, когда это все закончится, устрою настоящий разнос из-за дешевого трюка с ревностью. Меня удивило, что Богдан был в курсе всего. Что меня не удивило, так это то, что друг глаз не сводил с Кристины. Она была настоящей Барби. Не в том банальном смысле, что кукла безмозглая. А в самом красивом смысле. Я сама периодически засматривалась на нее, к примеру, сейчас.

– Ау! Ты меня слышишь? – Пощелкав перед глазами пальцами, Крис вытащила меня из мыслей.

– Почему вы не похожи? – вырвался вопрос, который мучил меня весь сегодняшний вечер.

Мило улыбнувшись, Кристина взяла мои руки и начала их растирать, пытаясь согреть. В нашу первую встречу она показалась мне заносчивой и высокомерной. Но как я уже говорила, их семья рушила все стереотипы.

– Жень, обещаю ответить на все вопросы после того, как мы покончим с этим. Пойдем-ка лучше глянем представление.

Приоткрыв дверцу балкона, мы высунули носы, как в мультике «Том и Джерри», и стали наблюдать за происходящим. В прихожую вошла Лена в компании двух девочек, имен которых я не знала. На ней было кроваво-красное платье с высоким вырезом на бедре, а в руках звенели бутылки шампанского.

– Всем привет, – раздался ее громкий и веселый голос на всю квартиру, но ей никто не ответил. – Нас никто не встретит? – по-прежнему радостно спрашивала Лена.

Она сбросила плащ и грациозно пнула его ногой в угол. Слегка кривой походкой прошагала в центр комнаты, стараясь привлечь к себе внимание, но все демонстративно игнорировали ее. Поставив бутылки на барную стойку, она подошла к Снежане, Ладе и Рите.

– Девчонки, а че тут так тухло?

Но девчонки не отреагировали, продолжая обсуждать свои темы. Никитина предприняла еще несколько попыток разговорить подруг, но, отчаявшись, направилась к компании парней. Музыка постепенно затихала, а общение компаний становилось все громче. Однако никто даже взглядом не удостоил Лену.

– Это какой-то розыгрыш? – крикнула на всю квартиру она, стараясь по-прежнему оставаться навеселе. А вот подругам, которые пришли вместе с ней, становилось неуютно, словно они начинали понимать, что тут происходит.

– Кто кричит? – войдя в комнату, спросил Леон. – Договорились же не шуметь.

Лена сразу расцвела. Выпрямив спину и одернув платье, она засеменила к единственному центру внимания. Повиснув на его сильной руке, в которой он держал полупустой бокал пива, Никитина сладко протянула:

– Ле-е-ео-о-ош, со мной никто не разговаривает. – Для пущей убедительности она поджала нижнюю губу.

Но Леон и глазом не повел на нее. Все его внимание было обращено на меня.

– Меня сейчас вырвет, – прикрыв рот рукой, промычала я.

– Давай, иди! – Силой выпихнув меня с балкона, Крис бросила в спину: – Удачи.

Я вышла из своего временного укрытия и зашагала в самый центр комнаты. Сжав со всей силы кулаки, я пыталась унять дрожь от холода и волнения. Леон перехватил свободной рукой бокал и поставил его на рядом стоящую тумбочку. С легкостью освободившись от щупальцев этой медузы, он пошел мне навстречу.

– Привет, Лапочка. – Теплый шепот ударил мне в шею, и тело обдало волной приятных мурашек.

– Что за цирк? – Неприятный голос разлился по всей комнате, свидетельствуя о том, что Лена вышла из себя. Она подошла к Леону и небрежно дернула за рукав его кофты. – Почему со мной никто не разговаривает? – От надутых губок и милого личика не осталось ни следа, на смену им пришел образ разъяренной фурии.

Леон по-прежнему продолжал ее игнорировать, смотря только на меня. О его злости говорил лишь учащенный пульс, который я чувствовала на выемке запястья.

– Даю тысячу рублей тому, кто заговорит со мной! – Лена достала купюру из клатча, размахивая ей, как красной тряпкой перед быком.

– Чего тебе? – Отцепившись от Леона, я шагнула к ней, услышав, как мне в спину прилетело тихое: «Что ты творишь?» Да, я сломала шикарный план, но мне ужасно хотелось покончить с этим и поехать домой.

– Держи, – с недовольным лицом Лена протянула мне купюру.

– Выскочек никто не любит, помнишь?

Лицо Никитиной покрылось красными пятнами, а тысяча, лежавшая в ее руке секунду назад, плавно падала.

– Не понимаю, о чем ты? – натянув улыбку, спросила она.

В этот момент на белой стене, где до этого проигрывались музыкальные клипы, включилась видеозапись. То самое видео, которое одногруппницы показывали Кристине. На нем Лена с гордостью рассказывает подругам о своем воплощенном плане, показывая отфотошопленную фотографию.

Лена развернулась на звуки знакомого голоса и попятилась, врезавшись в меня.

– Это все из-за тебя, – замахнулась на меня Никитина, но ее руку успела перехватить взявшаяся из ниоткуда Кристина. – А ты еще кто такая?

– Я та, кто устроит тебе немало проблем, если хоть пальцем тронешь Женю. – Кристина резко отбросила ладонь, и Лена зашипела, растирая место, где смыкались ногти Кристины.

– Да ты знаешь вообще, кто мой па…

– А ты знаешь, кто мой? – Не дав договорить Никитиной, Крис с каждым шагом давила ее словами. – Я тебя затаскаю по судам. – Для большей убедительности она начала загибать пальцы. – Статья 137 УК РФ. Нарушение неприкосновенности частной жизни. Статья 119 УК РФ. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Мне продолжать?

– Извинись перед ней! – вклинился Леон.

– Нет! – хором ответили я, Лена и Кристина.

– Я не буду извиняться перед этой. – Никитина ткнула в меня пальцем.

– Нам твои бессердечные извинения ни к чему, – гордо ответила Кристина.

– Ты исключена из состава, – разочарованно сказала Лада, подходя к нашему импровизированному кругу.

– Ты бросаешь меня ради этой? – Продолжая тыкать в меня пальцем, Лена старательно сдерживала слезы.

– Такие правила. И если быть честной, ты давно уже перешла все границы. – Пытаясь держать нейтралитет, Лада развернулась и ушла, оставляя Лену стоять в центре всеобщего внимания.

– Уходи, – возвращая бутылки с шампанским, сдержанно сказал Леон. – Больше не смей говорить о Жене или о ком-либо из команды.

– Или что?

– Или последние пару месяцев в университете станут для тебя адом.

– Да пошел ты, Змеевский! Все вы пошли! – Она сделала оборот на месте, показывая каждому фак, и, забрав шампанское, вышла из квартиры, напоследок с силой захлопнув дверь.

В комнате мертвым грузом повисла тишина. Каждый обдумывал произошедшее. Единственный, кого не тронуло происходящее, оказался Рус. Именно он спустя пару минут включил музыку, а проектор вновь стал проигрывать клипы зарубежных исполнителей. Все разбрелись по компаниям, забыв о случившемся. Богдан стоял у барной стойки и замешивал коктейль Кристине, пытаясь рассказать очередную шутку про спорт. Снежана составила компанию Руслану, выбирая дальнейшие треки. Леон отлучился на балкон, чтобы ответить на звонок. Я же ушла на кухню с желанием побыть одной, но застала Ладу, которая смотрела в одну точку и нервно теребила края футболки.

– Прости, что так вышло.

– Она всегда была такой, – развернувшись ко мне лицом, грустно ответила Лада, стараясь слизать слезинки с верхней губы. – Жаль, что все так вышло. Я имею в виду, что она обидела тебя. Я должна была давно это понять, но, как всегда, надеялась, что она исправится. – Задрав голову, она пыталась остановить поток слез.

– Спасибо, что ты наш капитан, – с благодарностью произнесла я, – но ты не ясновидящая и не могла предугадать ее поступки.

Решив ни с кем не прощаться и не портить оставшийся вечер, я вынырнула наружу, тихонько прикрыв за собой дверь. Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула свежий воздух и, выдохнув со всей силой, задрала голову. Темное полотно из звезд смотрело на меня в ответ, и казалось, что сейчас в мире существуем только я и бескрайнее небо. И, как в самых романтичных фильмах, неожиданно начался дождь. Капли оседали на щеках, смешиваясь с выступившими слезами, а я продолжала стоять, молясь не простудиться.

За секунду до я услышала его запах, а уже после меня прижали к груди здоровые, но уже родные лапы. Всей спиной я ощущала его частое сердцебиение и глубокое дыхание. Это были не просто объятия. Он хватался за меня.

– Я уже думал, что не найду тебя, – задыхаясь, проговорил Леон.

– А я тут.

– Не уходи от меня больше, Лапочка. – Зарываясь носом в волосы, он сделал глубокий вдох, и его дыхание начало выравниваться.

– Не уйду.

– Мне надо тебе кое-что рассказать…

Глава 18

Леон

– Восемь лет назад, если быть точнее, 16 марта 2015 года, мы ехали из торгового центра с кучей подарков. У мамы был день рождения днем ранее, и мы ездили обналичивать сертификаты, подаренные папой. – Я вздохнул, переводя дыхание от нахлынувших воспоминаний. – Клянусь, мы тогда вынесли почти все магазины, так что возвращались домой в машине, набитой под завязку пакетами. И, как назло, в этот день нескончаемо валил снег. На дорогах творился ужас, все плелись со скоростью улитки, но нам с мамой было все равно. Мы наелись и после нескольких часов, проведенных у игровых автоматов, с обновками возвращались домой, слушая мамины любимые треки. Хотя нет, я тогда слушал, как поет мама. Мы практически подъехали к дому, оставалось проехать перекресток, и тогда какие-то недоразвитые решили подрифтить на свежем снегу. Мама поворачивала на нашу улицу, но сбоку нас ослепил свет фар, и через мгновение резкий удар пришелся на ее сторону. Меня оглушил крик, и я отключился. Помню обрывками, как приходил в себя и снова отключался. Точно помню, что было не особо больно, скорее страшно от непонимания происходящего.

Весь мой рассказ Женя держала меня за руку, и о ее эмоциях я догадывался по силе сжатия моей ладони. Я проживал эту историю минимум сто раз во снах и еще несколько раз у психолога, перед тем как научился спокойно ее рассказывать и воспринимать.

– Тебе тогда было четырнадцать лет… – шепотом сказала Женя. Я понял, что это не вопрос, а ее осознание. – Во время массажа ты говорил про нее. Что она рассказывала про имена?

Я непроизвольно улыбнулся. В тот момент я думал, что она уснула, и решил выговориться, вспоминая, как мама оправдывала свой характер.

– Она сказала, что когда девочек называют именами, производными от мужских, им передается и мужской характер. Ну, знаешь, бойкость там, упрямство, иногда свирепость.

– А как твою маму звали?

– Ярослава.

– Мудрая женщина, – сказала Женя, и легкая улыбка коснулась ее лица.

Армида, Мира и Кира не удостоили нас вниманием и продолжали сладко спать, когда мы зашли в квартиру. И только Зевс крутился возле Жени, всюду ее сопровождая.

Дождь давно прекратился, и небо окрасил багряный свет восходящего солнца. Лапкина сидела, поджав под себя ноги, уткнувшись подбородком в колени, и смотрела прямо вот уже тридцать минут. Мне чертовски сильно хотелось забраться в ее голову и разогнать все ужасные мысли, накопившиеся за сегодняшний вечер.

Укрыв Женю пледом, я вернулся в комнату за подушками. Свою квартиру я любил за открывающийся с балкона вид на городское озеро и невероятной красоты рассветы.

Ступив на край балкона, я заметил, как Лапкина смахивает слезы и ласково почесывает лоб бульдога. Он улегся на пол, положив мордочку ей на стопу. Решив подождать пару минут и дать ей собраться с силами, я вернулся к телефону и написал тренеру, чтобы не ждал нас на тренировку.

Когда я пришел во второй раз, она уже стояла у окна, вглядываясь в медленно отдаляющийся в небе самолет. Ветер играл с ее волосами, ныряя через пряди, специально закрывая красные от слез глаза. Часы показывали начало четвертого утра, и организм начал сдавать позиции, напоминая, насколько насыщенным был сегодняшний, точнее, уже вчерашний день. Я подошел к Жене сзади, аккуратно, чтобы она не испугалась, и поверх пледа обнял ее за плечи, притягивая как можно ближе к себе.

– Пошли спать, Лапочка, – шепотом сказал я ей на ухо и увидел, как кончики ушей приобрели розоватый оттенок. Я давно заметил, что ее тело отзывалось на меня быстрее, чем сама Женя, и это еще больше сводило меня с ума. Она не смогла бы долго противиться самой себе.

Она молча развернулась в моих объятиях, и затылок замаячил напротив моего носа, нервно его щекоча. Я приподнял пальцами подбородок и оказался в плену малахитовых глаз. Легкое дыхание скользнуло по губам, дразня и призывая, но я не был уверен, что сейчас подходящее время для поцелуев.

– Достало… – прохрипела Женя и накинулась на мои губы, стараясь высосать из легких воздух.

Ветер, которого секунду назад еще не было, резко ворвался на балкон, поддерживая нашу страсть. Он разметал по лицу волосы с ароматом персика, и этот запах подействовал на меня как спусковой механизм. Намотав непослушные волосы Жени на кулак, я углубил поцелуй, прикусывая нижнюю губу. В плечи вонзились острые ноготки, и я еле сдержался, чтобы не зарычать от удовольствия, и именно в этот момент в голову врезалось осознание того, зачем я к ней подошел.

Нехотя я разорвал наш поцелуй. Прислонившись ко лбу, я пытался восстановить дыхание, ласково поглаживая ее по волосам.

– Ты второй раз меня обламываешь, – хватая воздух ртом, недовольно сказала Женя.

– Ты мне еще спасибо скажешь.

Поцеловав ее в лоб, я потянул Лапкину на себя, и мы упали прямо на мягкое одеяло и разбросанные подушки.

– Предусмотрительно. – Щелкнув меня по носу, она поползла к стенке.

– Нет, нет, нет. Даже не думай. Стенка моя.

– И что, ты даже не уступишь мне? – состроив щенячьи глазки, тоненьким голосом произнесла Женя.

Я поймал ее за талию и перекинул через себя так, что сам оказался у стены, а она – прижатой спиной к моей груди. Зарывшись в Женины волосы, я затаил дыхание, наслаждаясь любимым ароматом и долгожданным спокойствием.

– Теперь я твоя стенка. Я буду обнимать и вдыхать твой запах всю ночь, – ответил я.

– А я не знала, что ты романтик, – прижавшись ко мне, промурлыкала Женя.

Но она продолжала мне мстить за два обломанных раза и специально терлась задницей о член.

– Ведьма, – прошептал я, пробираясь через плед к поясу ее джинсов.

Прикоснувшись носом к нежной коже шеи, я почувствовал, как ее пульс начал набирать скорость, а ноги расслабились, пропуская меня. Ее дыхание учащалось по мере приближения пальцев к кружеву трусиков. И я еле сдерживался, чтобы не разорвать эти неудобные джинсы, которые так усложняли задачу. Рука скользнула по бархатной коже, вызывая дрожь от прикосновения. Я взглянул на полуприкрытые веки Жени, и то, как ее губы подрагивали от каждого вздоха, практически заставило меня кончить. Чертовски прекрасна!

Я прильнул к ее шее, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи, и продолжил медленное путешествие, обещавшее спалить нас дотла. Почувствовав влажность, я отодвинул ткань в сторону, накрывая горячее место ладонью. Теперь уже я проклинал себя, что собственноручно испортил два прошлых момента. Но сейчас Женя была целиком и полностью моей. Надавив двумя пальцами на клитор, я принялся нежно его массировать, стараясь растянуть удовольствие. Однако эта Ведьма решила снова все взять в свои руки, запустив коготки мне в волосы и начав громко постанывать.

– К черту! – зарычал я в шею, проникая пальцами в ее влажность.

Женя ловила мой ритм, извиваясь бедрами на пальцах. Я был полностью поглощен желанием довести ее до оргазма, чтобы она почувствовала всю мою страсть и любовь. Поймав ртом ее губы, я посасывал ее язык, заглушая наши стоны. Она изгибалась под ласками, а я продолжал наращивать скорость, не забывая о самой важной точке. Женя сильнее сжала мои волосы, а второй рукой старалась расправиться с пуговицей от джинсов. Я поймал ее руку и положил на грудь, запрещая себя трогать.

– Не-ет, – прохрипел я ей в рот, и Лапкина в отместку прикусила мне губу, сразу начав ее нежно посасывать.

От ее желания член еще сильнее дернулся навстречу, врезаясь в ширинку. Черт, я ведь мог взять ее прямо сейчас, наклоняя и истязая в разных позах, но я безумно желал довести ее до оргазма. Эгоистичная часть меня хотела увидеть наслаждение Евгении Лапкиной от моих рук.

Углубляя движения, я чувствовал приближение ее оргазма.

– Обожаю тебя, – прервав поцелуй и смотря ей в глаза, озвучил я мысль, которая кружилась в моей голове все это время.

Я заметил, как Женя затаила дыхание, и в этот самый момент усилил давление на клитор, приближая ее к желаемому. Она стонала все громче, продолжая двигать бедрами навстречу руке. И когда Женя начала содрогаться, сжимая мои пальцы, я вновь прильнул к губам, ловя каждый стон.

Поправив ее нижнее белье, я несколько раз провел ладонью, поглаживая и успокаивая еще разгоряченное место. Женя несколько раз содрогнулась мне навстречу, заглушив стоны. Ее глаза блестели от удовольствия, смотря на меня в упор. И в этот самый момент я был самым счастливым человеком на свете. Кто бы поверил, что я буду счастлив, не кончив. Но, смотря на эти припухшие от страстных поцелуев губы и раскрасневшиеся щеки, я ни о чем не жалел. Женя продолжала глубоко дышать, полностью расслабляясь.

Поцеловав ее в лоб, я накрыл нас пледом и, когда послышалось легкое сопение, позволил себе наконец-то выдохнуть. В этот момент я понял, что больше не смогу жить без ее сладких стонов.

* * *

«Нечем дышать», – первая мысль, с которой я открыл глаза. Мне понадобилась пара секунд на осознание произошедшего ночью и еще пара, чтобы понять причину перекрытия кислорода. На моей шее покоилась рука Лапкиной. Она вообще вся разлеглась по балкону, а я был зверски прижат к стене. Аккуратным движением, чтобы не разбудить Женю, я убрал с шеи ее руку и сгреб в объятия. Немного поворчав, она устроилась на моем плече и мило улыбнулась.

Солнце, находясь в зените, хорошенько припекало наши лица. Я хотел закрыть шторы или узнать, который час. Но взявшую мою руку в плен Лапкину это все не интересовало. Любопытно, она всегда спит так крепко или только после оргазма?

Я никогда раньше не спал с девушкой в одной постели. Просто не любил оставаться на ночь в неизвестных мне местах, да и к себе никого не водил. Собаки редко кого принимали. И что-то мне подсказывало, узнай девушка, что меня дома ждет шестнадцать лап, отдала бы предпочтение ночи в отеле. Обычно ревнивым был Зевс, ведь он единственный пацан, не считая меня. Но Жене удалось расположить его к себе. Этот ушастый интроверт даже сейчас валялся пузом кверху в ногах моей Лапочки.

Волосы Жени разметались по подушке, переливаясь золотыми нитями на солнце. Она излучала спокойствие, и только губы нарушали ее безмятежность, немного подрагивая, словно произносили какие-то нежные слова во сне. Она ничего не подозревала, и я любовался ею.

Женя отлежала мою руку, и та отзывалась покалыванием. Но я не мог, даже не имел права ее будить. Она начала ворочаться, и я заметил, как из уголка ее рта вытекла небольшая капля слюны и упала прямо на рукав моей пижамной рубашки. Я не мог не посмеяться, удивленный этим случайным и неловким моментом. Медленно наклонившись к ней, я аккуратно провел большим пальцем по щеке, стирая слюну.

Я даже не успел опомниться, как мне в нос прилетело кулаком, и глаза наполнились слезами от резкой боли.

– Ты что делаешь? – охрипшим голосом крикнула она, оглядываясь по сторонам.

Зажав нос кулаком и запрокинув голову, я пытался остановить кровь. Вместе с криком Лапкиной подорвался и Зевс, который спросонья начал скулить.

– И тебе доброе утро, Женя, – гнусавым голосом поприветствовал я соню, делая акцент на ее имени.

По ее изменившемуся взгляду я понял, что она вспомнила все происходившее вчера и сегодня ночью.

– Прости, – прошептала она, извиняясь то ли передо мной, то ли перед самой собой за такую реакцию. – Где аптечка?

– В коридоре в верхнем ящике комода, – задрав голову, сбивчиво произнес я, сглатывая подступающую кровь.

Она подорвалась и выбежала с балкона. А я наблюдал за всей этой картиной, размазывая кровь по губам и щеке, и четко осознавал, что не могу не смеяться и не чувствовать глубокого влечения к этой девушке, которая даже во сне может за себя постоять.

Я только поднялся с импровизированной постели, как на балкон вихрем влетела Лапкина и усадила меня обратно на подушки. Аккуратными движениями она смочила ватные диски перекисью и вытерла мои щеки. В одну руку она сунула мне пакет со льдом и приказала держать на переносице, другой нежно придерживала подбородок, обрабатывая нос бинтом.

– Откуда такая сноровка? – с улыбкой спросил я, но от резкой боли лицо скривилось.

– Да посиди ты немного ровно, – со свирепым взглядом приказала мне Женя, старательно осматривая меня. Такой властной и заботливой она только сильнее покоряла мое неприступное сердце. – А вообще, в детстве я очень часто падала и получала всякие травмы. Мы с папой каждый раз молились, возвращаясь домой, чтобы мама не вызывала «Скорую». Но ее можно понять. Однажды я вернулась домой с перевязанной головой. Вот крику-то на папу было.

– А что случилось?

Она засмеялась, убирая неиспользованные бинты и оставшуюся перекись в аптечку.

– Мы с папой играли в футбол во дворе. Точнее, я била по воротам, а он их защищал. И, насмотревшись по телевизору на Пеле и Криштиану Роналду, я решила попробовать удар ножницами[7].

Мои глаза сами собой расширились, и я моментально забыл о кровотечении.

– Вот такое же лицо было и у мамы, – усмехнулась Женя. – А там всего лишь были-то легкое сотрясение и ссадина, крови было немного. Но мне тогда почти пришлось откачивать папу от обморока. – Она засмеялась, предавшись воспоминаниям, а я засмотрелся на ее искреннюю улыбку, наслаждаясь ее звонким смехом, ведь она впервые рассказала что-то о себе.

Я почувствовал, как что-то теплое потекло по моей руке, но было уже слишком поздно. По рукаву домашней рубашки уже расползалось паутинкой красное пятно.

– Вот блин, – с отчаянием произнесла Женя, протягивая мне новый бинт. – Заболтал меня, Змеевский.

– Мне нравится, когда ты командуешь в моей квартире, – искренне выдал я, отчего скулы Жени покрылись легким румянцем. – И рубашка все равно уже была испачкана твоими слюнями. – После того как я указал на место, где предположительно были оставлены ее слюни, мне в голову прилетела подушка. – Ведьма! Я и так уже ранен!

– Да? А вроде все хорошо с тобой! – Сев на меня сверху, Лапкина принялась душить меня подушкой. – Скажи, что эта тайна умрет вместе с тобой, или сейчас умрешь ты!

Я похлопал ее по плечу, как это делают в боксе или боях без правил, сдаваясь. Откинув подушку, которую очень удачно поймал Зевс, я схватил Женю за талию и повалил на себя. Мы лежали в полном молчании несколько минут, пока вокруг нас бегал счастливый бульдог и безжалостно палило солнце. Я ощущал биение наших сердец и мечтал продлить сегодняшний день как можно дольше.

– Как хочешь провести этот день? – накручивая на палец прядь ее золотистых волос, шепотом спросил я, стараясь не спугнуть момент.

Но Женя что? Правильно! Подорвалась на месте, слезая с меня, несколько раз больно оперевшись на меня. После встречи с этой ненормальной на моем теле не осталось нетронутого места. Хотя одно осталось, и я до чертиков мечтал, чтобы она его потрогала.

– Черт! – вскрикнула Женя, начав расхаживать по балкону. – Который час? Мы опоздали на тренировку? Что подумают ребята? Надо готовиться к матчу, а мы тут валяемся! – тараторила Лапкина. Казалось, что она не успевает сделать вдох, превращаясь в красный помидор.

– Спокойствие. – Поднявшись, я поймал суетящуюся Женю в объятия. – На сегодня я нас отпросил с тренировки…

– Но?

– Никаких «но»! – повысив тон, пригрозил я, давая понять, что сегодня ее пререкания выслушиваться не будут. – Нам необходимо отдохнуть. И к тому же ты не имеешь права отказать имениннику.

Я еще несколько раз получил жесточайшие удары подушкой за то, что раньше не рассказал про свой день рождения, но в итоге заполучил свой праздничный сладкий поцелуй.

Глава 19

Женя

Алло, дурка? Заберите меня! Сплошное сумасшествие – так я обозвала сегодняшний день, начиная с ночи и до настоящего момента. То, что произошло перед сном, до сих пор отзывалось в теле приятным узлом внизу живота. Я не понимала статуса наших отношений с Леоном и наличия их в целом. Судя по тому, что мы выгуливали собак, держась за руки, и его это не смущало, отношения негласные, но все-таки были.

А еще я наконец-таки поняла причину его реакции в нашу первую поездку. Резкое торможение, дети и кричащие женщины – все послужило жестким триггером. Я бы тоже от такого закрылась в себе, пребывая в ужасных воспоминаниях.

Каждый день, проведенный с Леоном, бил меня в самое сердце, и я уже не могла представить свои будни без его присутствия. Вся эта романтика была мне чужда не потому, что я ее не желала, а скорее из-за незнания, как на это правильно реагировать. У меня было всего несколько отношений, но длились они недолго. Я не чувствовала себя любимой и не любила в ответ. Все проходило на грани легкой симпатии и дальше, как правило, не заходило. Но с Леоном я чувствую себя не просто любимой. Мне кажется, что он защитит меня от всего, даже от моих собственных идиотских мыслей. Ведь не может у человека, имеющего четырех собак, три из которых он взял из приюта, быть злое сердце? Думаю, нет.

Затерявшись в мыслях, я немного отстала от Леона, который выгуливал сразу трех собак. Выйдя на улицу, он всучил мне поводок Зевса и без лишних слов двинулся вперед. Надо отдать должное, Леон уделил много времени воспитанию своих четвероногих детей. Даже отстав от хозяина, Зевс не тянул поводок, а мирно шел рядом со мной. Хотя Леон по секрету шепнул мне, что я понравилась бульдожке-интроверту. И это было взаимно.

Догнав Леона, я поравнялась с ним, слегка касаясь свободной ладонью его. Леон сразу же сплел наши пальцы, отчего внутри меня затрепетал рой бабочек.

– Кстати, все хотела спросить. Кристина твоя сводная сестра? Не пойми неправильно, просто вы внешне совсем не похожи.

– Ты права. Мы совсем не похожи внешне, но очень схожи характерами. Думаю, именно поэтому мы сразу нашли общий язык. Да и с тетей Наташей как-то сразу получилось сблизиться. В тот момент я был счастлив за отца, что он снова смог полюбить. Конечно, не так, как маму. С тетей Наташей у них уже взрослая и осознанная любовь, мама же была его первой любовью. А как мы знаем, первая любовь никогда не забывается.

– Ты уже любил? – вырвалось у меня раньше, чем я успела осознать сам вопрос.

Леон сжал мою руку, молча обдумывая вопрос. А я мысленно надеялась не получить в ответ «да».

– После того как встретил тебя, думаю, что не любил. Скорее прошлый опыт был одержимостью.

Я не стала расспрашивать его про прошлое, прекрасно понимая, о ком он говорит, и решила отшутиться:

– Да вы философ, Змеевский.

– Ты так часто называешь меня по фамилии. Я так решу, что она тебе нравится. Евгения Змеевская, – ехидно произнес он.

Глаза практически вылезли из орбит. Вот это шутки у него. И вчерашнее ночное признание не выходило из головы. Честно говоря, настолько быстрое развитие отношений пугало. Все складывалось слишком хорошо, а по канону за всем хорошим следует плохое.

– Раз ты ничего не предлагаешь, то сейчас мы отведем собак домой и поедем в парк аттракционов, а вечером заедем к моим родным.

– К твоему отцу?

– Хочешь, к твоему поедем, – подколол меня Леон. – Да, к моему отцу. Традиция такая – всей семьей отмечать день рождения.

– А можно я не пойду?

– Ты что, испугалась? Женя Лапкина чего-то боится?

– Ничего не боюсь, – выдернув руку, возмутилась я. – Просто не хочу нарушать семейную идиллию.

– Мой отец и тетя Наташа уже давно ждут тебя. К тому же там будет Крис. Она точно заберет все внимание на себя. Я буду весь вечер рядом.

Присев к старушке Армиде, я начала чесать ее спинку, и она повалилась на землю, подставляя пузико под почесывания. Скажи мне кто-нибудь две недели назад, что я буду встречаться с Леоном Змеевским и выгуливать его псов, я бы повертела пальцем у виска и перестала общаться с этим человеком. Сейчас же я впервые ощущала себя по-настоящему живой.

– И кстати о вчерашнем. – Леон обошел меня и, подав руку, помог мне встать. Он обхватил мое лицо руками, заставляя смотреть в его глаза с отливом серебра. – Я думаю, ты согласишься, что мы с тобой вышли на тот уровень отношений, когда я могу спокойной признаться, что без ума от тебя. Ты станешь моей девушкой?

– Я думала, что уже… – Опустив взгляд, я старалась скрыть смущение.

Собаки, увидев, что хозяева потеряли над ними контроль, принялись проказничать, превращая нас в кокон из поводков. Но стоило Леону присвистнуть на них, как к ним вернулась дисциплина. Они сели в ряд и стали вилять хвостами, прикидываясь невинными.

– Даже собаки за наш союз. – Играя бровями, Леон приблизился к моим губам, оставляя между нами крохотное расстояние, искушая меня. – У меня самая лучшая девушка! – внезапно отстранившись от меня, закричал на весь парк он.

Вытащив руку из плена запутанных поводков, я накрыла рот этому ненормальному, заглушая его порывы искренности. Но он специально вырвался, продолжая вопить:

– У меня лучшая на свете девушка!

Единственное, что пришло мне на ум, так это поцеловать его. Да, Женя, в любой непонятной ситуации – целуйся! Вкус вишни сопровождал его каждый раз. И, как оказалось, это была не жвачка, а зубная паста. К счастью, там стоял еще один тюбик с мятным вкусом, и я воспользовалась им, оставляя морозную вишню для Леона. Пробуя на вкус его губы, я приоткрыла глаза и увидела, как он довольно пялился на меня. Вот же хитрый, зараза! Он этого и добивался!

– Ты чокнутый, – пробубнила я, толкая негодяя в грудь.

– А ты Ведьма. И мы идеально подходим друг другу!

* * *

– Как думаешь, сейчас самое время для признаний?

Леон вопросительно повел бровью, отвлекаясь от проверки поручня, которым нас пристегнули к горке «свободное падение».

– Я боюсь высоты, – пропищала я, когда сиденья начали медленно подниматься.

Достигнув самого верха аттракциона, на котором нас было всего двое, я аккуратно приоткрыла глаза и непроизвольно охнула от открывшегося вида. Озеро, в котором нежились утки, впитывало лучи солнца, переливаясь перламутром. А возвышающиеся вокруг него могучие сосны создавали впечатление сказочного мира. Вниз я так и не осмелилась посмотреть, пребывая в некоем трансе от красоты и страхе от высоты.

– Я давно вынашивал идею, которая, возможно, тебе не понравится. Поэтому для своей убедительности договорился с оператором аттракциона, чтобы он подержал нас наверху подольше. Но я не знал, что ты боишься высоты. Теперь я чувствую себя полным идиотом и маньяком, – признался Леон, сжимая мою ладонь.

– Ты просто чокнутый! – злобно посмотрев на него, накричала я. – Говори уже свою идею!

– Я хотел предложить тебе свою помощь. Точнее, нет, не так. Хочу предложить тебе тренироваться вместе отдельно от всех. Только ты и я.

– Я согласна.

– Да?! – прикрикнул Леон, не веря мне.

– А с чего ты взял, что я откажусь? – Я специально сжала его руку сильнее, чтобы показать злость. – Мне нравится твоя игра и умение с первых секунд разгадать тактику соперника. Так что да, я согласна, – подытожила я ответ, еще крепче сжимая ладонь.

– Я просто думал, что ты откажешься, ссылаясь на то, что и так сильный игрок и без моей помощи, – оправдывался Леон. Я видела, как он старался не показывать, что его руке больно, но жилки на шее напряглись, и я сжалилась над ним.

– Думал он, – злобно пробубнила я. – Опускай нас живо!

– Хорошо. Только это будет страшно, так что возьми меня покрепче за руку.

– Страшно будет тебе, когда мы окажемся на земле двумя ногами, – сквозь зубы цедила я.

– А как же мой день рождения? – Леон взмахнул рукой, указывая пальцем на свое лицо, при этом мило улыбаясь.

Сиденья внезапно полетели вниз, и я завизжала, оглушая весь парк и сидящего рядом Змеевского. Как оказалось, отмашка служила знаком для оператора, а Леон, забывшись, подал именно этот знак.

После того как мы вышли с аттракциона, я исполнила обещание и с криками побежала за своим парнем, пытаясь хорошенько треснуть его по голове за дурацкие розыгрыши. Однако этот длинноногий красавчик бегал хорошо не только на баскетбольной площадке, но и во время угроз собственной жизни. В итоге он уболтал меня на хот-дог, заглаживая так вину.

Сразу после трапезы мы заглянули в тир, и надо было видеть обескураженное лицо Леона, когда я выиграла для него большую игрушку. Я с детства хорошо стреляла. Помню, несколько раз выигрывала городские соревнования, но предпочла скрупулезному и сосредоточенному виду спорта – быстрый и контактный. Леон выбрал себе большую лису и назвал ее в мою честь, а я, так уж и быть, надела выигранный им неоновый браслет. Он искренне радовался своему новому подарку, посадив лисицу на плечо и болтая с ней, как с живой, делая вид, что жалуется на меня.

Леон очень хотел уравнять наши позиции и, как только появилась такая возможность, взяв меня за руку, потащил к полю для лазертага. Игра была захватывающей. Мы забыли о мире вокруг нас, сосредоточившись только на том, как одолеть друг друга. Счет долго был равным, и мы наслаждались каждой минутой сражения. В конце концов, не зря у него такая фамилия. Он, как самый настоящий змей, затаился и выжидал. Он обыграл меня, спрыгнув с каменной арки и выстрелив прямо в грудь. Я не сдерживала смех, когда Леон танцевал победный танец. На выходе я попросила у администратора запись с камер. Она долго сопротивлялась, но, получив щедрое вознаграждение, сразу же скинула копию мне на телефон.

Народ начал подтягиваться в парк аттракционов, подсказывая нам о приближении вечера. Люди спешили сбросить негативную рабочую энергию и набраться позитивных эмоций. Посмотрев на часы, Леон предложил мне выбрать последнюю карусель. Я выдвинула ему предложение ничьей в нашем состязании и, получив согласие, потащила его на колесо обозрения. Медленно поднимаясь прямиком в небо, мы все глубже погружались в наше собственное мироощущение. Весь мир оказался за пределами кабинки, и остались только я и он.

Когда мы достигли пика, я взглянула на своего именинника. Леон нежился в лучах солнца, а его глаза переливались серебром, приковывая внимание. Аккуратно, еле касаясь большим пальцем, я очертила ямочку на его правой щеке и с особой нежностью поцеловала в это место. Я услышала, как он задержал дыхание, удивленный моим действием. Взъерошив его челку, я потерлась своим носом о его и вновь сладко чмокнула в щеку. Какая-то нежная игривость захлестнула меня, и я не могла остановиться, покрывая по-детски милыми поцелуями его лицо. В тот момент я поняла, что это был самый счастливый день в моей жизни и что я никогда не хочу выходить из этой кабинки.

* * *

– Может, я все-таки домой поеду? – вцепившись в ручку на двери машины, как в якорь, умоляюще протянула я.

Леон, сложив руки на груди, нервно постукивал носком кроссовки об асфальт, ожидая, когда я наконец-то решусь зайти в подъезд. Сначала он пятнадцать минут выкуривал меня из машины, а теперь минут пять ждал, когда я отпущу ручку, и что-то мне подсказывало, что его терпение на исходе.

– Если мы сейчас же не поднимемся, тетя Наташа выглянет в окно и будет нас звать, крича на весь двор. Ты готова пережить прилюдный позор? – указывая на детскую и спортивную площадки, на которых было точно больше двадцати человек, спросил Леон, и его голос нервно дрогнул.

Женя, блин! Соберись, тряпка! Всего лишь знакомство. Поздоровайся, представься и молчи весь оставшийся вечер. Ты же не свататься приехала, в конце-то концов. Он с твоей бабушкой быстро нашел контакт, и ты сможешь!

Громко выдохнув, я вцепилась в руку Леона и, жалобно посмотрев на него, пробормотала:

– Не отпускай меня сегодня, пожалуйста.

Из его взгляда моментально испарилась нервозность, и я почувствовала, как под моими пальцами расслабилась его ладонь. С особой нежностью он провел указательным пальцем по щеке и так же тихо пробормотал:

– Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Лифт, кажется, тащился вечность на восьмой этаж, будто пытаясь отдалить момент нашей встречи. И только мы успели сделать шаг из него, как дверь напротив отворилась и навстречу вылетела Кристина в праздничном колпаке, бросаясь на шею Леону с криками:

– С днем рождения, бра-а-а-атец!

Я еще сильнее сжала руку Леона, ощущая себя не в своей тарелке. Но Крис, словно читая мысли, сразу же переключила все внимание на меня и расцеловала в обе щеки.

– Кристина, ты снова не пускаешь людей на порог, – послышался из квартиры добрый басистый голос, который был мне до чертиков знаком.

Огромными шагами из-за угла, где, как я предполагала, находилась кухня, вышел Никита Сергеевич с таким же праздничным колпаком. Я остолбенела, врастая ногами в пол. Это какой-то вселенский розыгрыш?

– Привет, сынок. – Похлопав по плечу Леона, Никита Сергеевич пристально посмотрел на меня. Я же ощущала, как от заполыхавших пару минут назад щек отливает жар.

– Ты ее не предупредил? – с легкой резкостью в голосе обратился отец к сыну.

– Упс. – Леон развел руками, виновато улыбаясь, но по-прежнему держа мою вспотевшую ладонь.

– Как жаль, что твой праздник скоро закончится. Ведь завтра я тебя убью, – шепотом процедила я, злобно улыбаясь Леону.

– Согласен! Моя девочка! Я помогу тебе спрятать тело, – раздался веселый голос Никиты Сергеевича.

– Я рад, что вы спелись, но, думаю, тетя Наташа вам не позволит. – Отпустив мою ладонь и сразу же схватив за руку Крис, Леон проскользнул мимо нас на кухню.

Мы остались вдвоем, я и Никита Сергеевич. В голове происходил настоящий бунт. Передо мной стоял Терминатор, мой тренер, преподаватель и отец моего парня. Я наконец-то разглядела их сходство. Серые глаза ярко выделялись на загорелом лице. Единственная ямочка, которая что у отца, что у сына появлялась крайне редко, ведь они оба предпочитали улыбке строгость. И огромные руки, которые только что притянули меня в медвежьи объятия.

– Я так рад, что наконец-то мы познакомились при других обстоятельствах.

– Взаимно, Никита Сергеевич, – обнимая тренера в ответ, приглушенно сказала я, стараясь вдохнуть побольше воздуха.

– Ой, прости, не рассчитал силу, – отстраняясь, улыбнулся он. – Я знаю, что это все неловко. И обещаю, завтра выскажу этому наглецу за то, что он тебя не предупредил, но нас уже ждут на кухне.

Длинный коридор окутал сладкий запах карамели, проникая и дурманя мозг углеводами, но раньше всех отреагировал желудок, издав животное урчание.

– Вот это аппетит у нашей гостьи, – поприветствовал меня радостный женский голос.

– Тетя Наташа?! – вырвалось у меня, и я послала уничтожающий взгляд Леону, который уже сидел в центре стола с колпаком на голове.

– Привет, Женя. Рада тебя видеть, проходи за стол.

Но я не смогла, вновь врастая в пол. Наталья Михайловна – мой тренер, которая лично клялась несколько раз меня отлупить и грозилась нас со Снежаной прибить за опоздания. Сейчас она мило улыбалась и с огромной любовью накрывала на стол для моего парня, отца моего парня, который меня тренирует, и дочери, которая была сводной сестрой моего парня.

– Извините, – пискнула я, вылетая из кухни.

Я быстро перебирала ногами в поисках туалета, потому что желудок срочным образом грозился избавиться от съеденных днем хот-догов.

– Жень! – долетел до меня крик Леона. – Подожди!

Забежав в туалет и закрыв за собой дверь на замок, я приземлилась на колени, мысленно благодаря хозяев квартиры за мягкий коврик. Меня моментально вывернуло, и продолжалось это несколько минут в сопровождении малоприятных звуков. Тихий щелчок взломанного замка привлек мое внимание, но мне было абсолютно все равно, кто стоял за спиной. Сейчас я мечтала умереть или впасть от стыда в кому.

– Лапочка, – протянул Леон, успокаивающе проводя ладонью по моим лопаткам.

– Уйди! – найдя в себе силы, крикнула я на него.

Он вышел, но буквально через пару секунд вернулся с теплым полотенцем и жвачкой. Развернув меня к себе, Леон вытер мне щеки и губы. Прильнув ко лбу, он шептал извинения и покрывал его поцелуями. Я попыталась оттолкнуть его от себя, но ничего не вышло.

– От меня воняет, – проскулила я, подтягивая к себе колени и пряча в них лицо.

– С чего ты взяла, что запах хот-догов меня оттолкнет? – попытался отшутиться Леон.

– Я убью тебя, ты же в курсе? – Приподняв голову, я взглядом почти проделала дыру в голове своего парня.

– От твоих рук я готов умирать вечность, Лапочка.

– Можно я поеду домой, пока окончательно не испортила вечер?

Леон помог мне подняться и, приобняв за плечи, повел в ванную комнату.

– Во-первых, ты ничего не испортила и родители не в курсе, что тут произошло. На кухне вовсю орет баскетбольный комментатор, так что они заняты просмотром матча, а не подслушиванием.

Я умыла лицо и, взглянув в зеркало, рассматривала нанесенный моему внешнему виду ущерб. На первый взгляд все выглядело неплохо за исключением опухших и слегка покрасневших глаз.

– А во-вторых?

– Во-вторых, родители правда ждали встречи с тобой в ином ключе. Они, конечно, поймут причину твоего ухода, а потом все разом дадут мне втык. Но я очень надеюсь, что ты снова меня спасешь. – Состроив щенячьи глазки, он сложил руки в молитвенном жесте.

– А что мне за это будет? – Я выгнула бровь, явно заинтересованная предложением. – Предупреждаю! Цена высока!

Взгляд Леона моментально переменился. В нем вспыхнул нечеловеческий огонь. В считаные секунды он подхватил меня за талию и усадил на стиральную машину, врезаясь губами в рот. Поцелуи посыпались по телу, спускаясь все ниже, а одна из рук ловко пробралась под топ и сжала обнаженную грудь. Стон, вырвавшийся из меня, заставил отвлечься Леона. Он прижался ко мне всем телом, показывая, насколько был возбужден. Мне в живот уперся стояк, который даже через ткань брюк ощущался громадным.

– Я буду твоим, – вздыхая, прошептал он. – Я предлагаю тебе всего себя без остатка. – Положив голову мне на плечо, он тяжело задышал, словно эти слова ему дались с большим трудом.

– Тогда у меня для тебя тоже есть подарок, – поглаживая его взъерошенные волосы, шепотом произнесла я.

Леон задержал дыхание, ожидая продолжения моей фразы. А я старалась собрать все мысли воедино и отчасти понимала, почему те слова так тяжело дались Леону.

– Я тоже полностью твоя, – сжав его волосы так, что он зашипел, я добавила: – Так что береги меня.

Он обнял меня, с каждой секундой сжимая все крепче, словно я была его спасательным кругом, каким он являлся для меня. Мы просидели так еще несколько минут, пока остатки возбуждения окончательно не исчезли. И только после этого вернулись к столу.

* * *

Вечер прошел на удивление уютно и весело. Никто не спрашивал о моем маленьком побеге. А в отместку Леону за утаивание правды мне рассказали самые постыдные истории с его участием. Я не припомню, когда последний раз так много и громко смеялась. До конца своих дней буду припоминать ему ситуацию из первого класса, когда он думал, что поцеловал в щечку девочку, а это оказался мальчик с длинными волосами. Как сказал Никита Сергеевич, Леон тогда неделю притворялся заболевшим и отказывался идти в школу. В итоге никто из одноклассников даже не вспомнил эту историю, а вот Леона тогда вытаскивали из машины с криками.

Леон предложил подвезти меня до дома. А я после такого насыщенного дня просто не нашла бы в себе сил добираться обратно на автобусах. Я подшучивала над ним всю дорогу до дома, не чувствуя себя виноватой. Хотелось немного его проучить за внезапные жизненные сюрпризы.

– Ты поэтому отрастил волосы? Чтобы тебя чаще путали с девочкой и ты получал частые поцелуи? – весело поддела его я, взъерошив уложенные волосы.

– Ха-ха-ха, – наигранно произнес он. – В одиннадцатом классе я хотел быть похожим на Стива Нэша и начал отращивать волосы. И вообще, все девчонки говорили, что мне очень идет эта прическа, – с улыбкой произнес Леон, явно старающийся меня задеть словами в ответ. И ему это удалось. Мне захотелось его проучить, и, положив руку на его ширинку, я принялась нежно поглаживать.

– Не знал, что разговоры о других девушках тебя так заводят, – отшутился он, и я надавила рукой сильнее, ощущая через ткань джинсов твердую плоть.

Когда машина завернула во двор моего жилого комплекса, я все еще продолжала водить рукой по паху Леона и наслаждалась легким ветерком теплого вечера. Всю дорогу мы ехали с убранной крышей, и взору открывался городской пейзаж в лучах уходящего солнца.

Остановившись у нужного мне подъезда, Леон заглушил двигатель и с довольным лицом развернулся ко мне. Его скулы приобрели розовый оттенок, намекая на смущение, смешавшееся с похотливым желанием. Он потянулся ко мне, собираясь украсть поцелуй, но встретился с кулаком.

– Не понял? – промямлил мне в руку Леон.

– В следующий раз поменьше говори о других девушках и побольше восхищайся своей. – Отвернувшись от него, я принялась отстегивать ремень, теряя к Леону всякий интерес.

– Какие мы обидчивые. Посмотрите на нее. Ей шутить можно, а мне нельзя. Несправедливость получается, – обиженно пробубнил Леон. – У меня вообще-то все еще день рождения.

– А это уже шантаж, – гордо ответила я, специально смотря прямо, а не на него.

Внезапно в щеку прилетел сладкий поцелуй, а за ним второй и третий, после которых я сбилась со счета.

– Прости, прости, прости, Ведьмочка, – повторял Леон в перерывах между поцелуями.

Эта по-детски милая сцена заставила меня улыбнуться, и, подловив момент, я подставила губы.

– Женя? – раздался возле нас высокий женский голос.

Как школьники, которых застали за непристойностями, мы моментально отлипли друг от друга. Я подняла взгляд, полный злости, и уставилась на того, кто посмел отвлечь нас.

– Мама?!

– Да, мама, – ответила она спокойно. – А вы Леон? Мне Снежана про вас рассказывала. – На лице мамы заиграла заговорщическая улыбка. Я знала – это не к добру.

– Леон, – протянул он через меня руку для знакомства.

– Любовь Николаевна. – Мама ответила на рукопожатие и подмигнула мне.

Не удержавшись, я закатила глаза и мысленно вознесла молитву. Взгляд упал на кепку, которой Леон старательно прикрывал ширинку. Догадавшись о происходящем, я прыснула от смеха, и он аккуратно пихнул меня локтем и что-то промямлил себе под нос. И это рассмешило меня окончательно. Засмеявшись в голос, я подперла голову руками. Со стороны казалось, что я сошла с ума. По правде говоря, я себя так и ощущала. Для большего счастья не хватало отца.

– Любочка, вот видишь, я догнал тебя, – прозвучал родной бас, но он был слишком реальным для голоса, звучащего в моей голове.

Сейчас должен был выпрыгнуть ведущий телешоу и сказать: «Ха-ха, мы вас разыграли!» Но родители продолжали стоять и с непониманием смотреть на свою сумасшедшую дочь. Леон тоже не понимал, что со мной происходит, и, спасая нас, перехватил инициативу в свои руки. Открыв дверь, он выскользнул из машины и стал знакомиться с моим отцом.

– Леон.

– Андрей.

К моему счастью, стояка у него я не заметила. А ветер, который еще недавно согревал, холодным потоком пронизывал до костей, возвращая мое сознание к реальности.

– Пойдемте к нам, Леон. – Схватив под локоть, мама тащила моего парня домой. – Я вас чаем напою.

Взгляд Леона бегал по нашим с отцом лицам в поисках помощи, но папа лишь ухмыльнулся, зная напор мамы. На меня резко накатила усталость после этого длинного дня, и я осознала, что еще одного знакомства с родителями сегодня не переживу. Поэтому, обогнав маму, я преградила ей путь к домофону и схватилась за свободную руку Леона, стараясь вырвать его из рук упертой, как я, женщины.

– Мамочка, у нас с Леоном был тяжелый и длинный день. Он устал, и его ждут дома собаки, – быстро проговорила я, прожевав слова. Легко ущипнув Леона за тыльную сторону ладони, я пригвоздила его взглядом, намекая, чтобы он подыграл.

– Да, соба-а-а-аки, – протянул он. – Мне еще надо их выгулять. Расписание, в общем. – Посмотрев на часы, Леон одарил мою маму обольщающей улыбкой, от которой были без ума все девушки от пяти до шестидесяти пяти лет, включая меня.

Мама нехотя отпустила руку Леона, взяв с него обещание заглянуть на чай. Папа все-таки решил нам помочь и поскорее увел ее домой, пока она не успела обмолвиться о помолвке и прочей ерунде.

– Через пятнадцать минут буду, – крикнула я папе, который напоследок подмигнул мне и скрылся за дверью подъезда.

– Классные у тебя родители, – сказал Леон, обняв меня за талию и притянув вплотную к себе.

Я прижалась к нему, положив голову на плечо. Я вдыхала его запах, стараясь насытиться. Хоть день был ярким и долгим, мне совсем не хотелось расставаться с Леоном. Мне так понравилось засыпать с ним, что мысли о ночи в моей маленькой кровати удручали.

Леон перебирал мои волосы, и каждое его движение отдавалось дрожью по всему телу. Темно-оранжевый закат приковывал взгляды прохожих, заставляя остановиться и насладиться моментом красоты.

– Не уходи, – прошептала я, и ветер, подхватив мои слова, унес их вдаль.

– Ты что-то сказала? – спросил Леон, овладевая моим вниманием.

Меня охватило странное чувство. Я боялась его отпустить или слишком к нему привязаться? Отрицательно помотав головой, я напоследок сделала глубокий вдох, наполняя легкие его запахом, и отстранилась. Леон оставил легкий поцелуй на губах и пошел к машине. Пришлось обхватить себя руками в попытке спастись от холодного ветра и внезапно атаковавшего чувства одиночества.

Я провожала Леона взглядом, пока его машина не скрылась из виду. Не переставая себя обнимать, я побрела домой со странной пустотой в сердце.

Глава 20

Женя

Впервые за долгое время я шла в университет одна. После вчерашнего допроса от родителей, который закончился в третьем часу ночи, я благополучно проспала консультацию перед экзаменом. И сейчас сломя голову неслась на тренировку, надев на себя первое, что попалось под руку. В лавандовых легинсах и розовой оверсайз-футболке с принтом какого-то аниме-персонажа я пробегала мимо школы и отлично сливалась с вышедшими из ее стен учениками. В наушниках играла подборка летней музыки, но даже она не подбадривала меня. Чувство пустоты усиливалось со вчерашнего вечера, особенно учитывая, что друзья даже не поинтересовались моим сегодняшним отсутствием в университете.

Благоухающая природа так и манила остановиться и насладиться прекрасной погодой. Но я не могла пропустить сегодняшнюю тренировку, ведь я и так отсутствовала на прошлой. Благо сегодня у нас только женский коллектив, и можно немного отдохнуть от пристального внимания в мужского пола. Кстати, от Леона со вчерашнего вечера тоже не было вестей. Только сообщение, что он вернулся домой.

На экране телефона высветилось: «Для вас воспоминание «друзья». Нажав на уведомление, я очутилась словно в машине времени. Фотографии, на которых запечатлены яркие моменты со Снежаной и Богданом, плавно сменяли друг дружку под нежную мелодию. Победа в региональном матче, сто баллов на экзамене, последний звонок, выпускной, поступление и еще множество бессмысленных селфи проходили через мозг, окуная на секунду в прошлое.

– Жень, давай бегом, только тебя ждем! – крикнула Снежинка, показывая рукой в сторону зала. Я даже не заметила, как оказалась в университете. И правда машина времени.

Быстро переодевшись, я забежала в зал и удостоверилась, что Снежка не преувеличивала. Все реально ожидали только меня. Заняв место в строю, я увидела, что все девчонки и Наталья Михайловна были в прекрасном настроении, несмотря на предстоящую игру на этой неделе.

– Перед тем как начать тренировку, Женя, мы подвели итоги голосования за нового капитана. – Тренер замолчала, выдерживая интригующую паузу. – Решение было единогласным. Теперь ты наш новый капитан! – последние слова Наталья Михайловна радостно прокричала, и девчонки всем составом подбежали ко мне, рассыпаясь в поздравлениях.

– Это шутка? – сипло произнесла я.

– Нет. Я лично агитировала за тебя, – гордо произнесла Лада, приобняв меня за плечо.

– Но…

– И, предвосхищая твои вопросы и претензии, говорю сразу: мы все уверены в тебе. Ты прекрасный игрок и умеешь отстаивать себя и команду. А мне надо направить оставшиеся силы на выпускные экзамены.

Я вышла вперед, вставая рядом с тренером. После более тесного знакомства с Натальей Михайловной меня пробирали странные ощущения. Если с ней было то же самое, то виду она не подавала.

Лада покорно заняла мое место в строю, и к горлу подобрался комок из легкой паники и отчаяния.

«Женя, ты все можешь!» – в голове гордо прозвучала фраза, которую папа часто говорил мне.

– С сегодняшнего дня начинаются усиленные тренировки. – Мой голос немного дрогнул, и мне пришлось собрать все мысли воедино. – В конце недели у нас состоится матч за выход в финал. Наш соперник силен. В этом году у них усилился состав, но и мы теперь не промах. Послезавтра у нас будет разбор тактики, а сегодня можно еще немного побездельничать. – Я легонько выдохнула, понимая, что справилась, и ждала реакции команды.

– Да, кэп! – одновременно воскликнули Снежа и Лада, за что я послала им самую лучезарную на свете улыбку.

Наталья Михайловна отправила нас нарезать круги, и я наконец-то присоединилась к девчонкам.

– Снеж, почему не написала сегодня?

– Прости, Женька. Я предупреждала Леона, что ты расстроишься, но он строго-настрого запретил тебе говорить про капитанство, а я боялась растрепать. Богдан тоже.

– А давно вы такие послушные? – обиженно заявила я.

– Да не дуйся ты! Смотри, как круто вышло. Сюрпри-и-и-из, – весело протянула подруга, толкая меня в бок.

– Если купишь мне молочный коктейль с «Орео», то, так и быть, прощу тебя! – Толкнув подругу в ответ, я ускорилась, хохоча и обгоняя всю команду.

Глава 21

Леон

Сидя в тренерской, я подглядывал за происходящим. Когда я вчера вернулся домой, мне позвонил отец и сказал, что девчонки выбрали Женю капитаном. Я был вне себя от радости, но попросил их озвучить результаты на тренировке.

Я помнил ощущения, когда меня при всех избрали кэпом. Конечно же, я тогда не подал виду и сразу начал излагать план на предстоящий сезон. Но внутри я просто танцевал джигу-дрыгу[8]. Единственным, кто застал после тренировки мой победный танец, был Руслан.

Я поделился этой новостью с Богданом, и тот по счастливой случайности находился рядом со Снежаной. Пришлось им строго-настрого запретить ей об этом говорить. Их пытка длилась полдня, но стоила того. Из своего укрытия я заснял видео и отправил Богдану. Теперь он оправданно мог радоваться и поздравлять лучшую подругу.

Меня переполняла радость за мою девушку. «Моя девушка». Звучит-то как! Она выдала прекрасную речь, и в целом я никогда не сомневался в ее способностях. Несколько недель назад Лада подошла ко мне и спросила моего мнения.

– Леон, замечала за тобой внимание к играм нашей женской команды. Хотела спросить тебя как опытного спортсмена. Кого из девчонок ты видишь в роли капитана?

– Не понял. Ты же и так капитан.

Лада огляделась по сторонам и нагнулась ко мне:

– Между нами, девочками…

Я непонимающе поднял бровь, вызвав у Лады приступ смеха.

– Прости, привычка, – Она положила руку мне на плечо, но, поймав мой взгляд, поспешила сбросить. – В общем, мне надо передать бразды правления. Выпускные экзамены и прочие дела. У тебя есть более дружелюбное выражение лица? – отпрянув, спросила Лада, но я пропустил этот вопрос мимо ушей.

– Думаю, Лапкина станет отличным капитаном.

– Отлично, хоть в чем-то мы сходимся. – Она радостно протянула мне пятюню, которую я тоже проигнорировал.

Уже тогда я знал, что Женя – лучшая в команде. После университета ее захотят заполучить не один и даже не два клуба.

Тетя Наташа возвращалась в тренерскую, и пришлось оставить наблюдательный пункт, чтобы меня не застукали.

– Думаю, это было правильным решением, – немного с волнением произнесла тетя Наташа, закрывая за собой дверь.

– В чем сомнение?

– Как ты узнал?

Я уставился на нее взглядом «я вас знаю наизусть», отчего она, подняв руки, мол, сдается, рухнула в кресло напротив меня.

– Она еще так молода.

И, словно подтверждая слова тренера, за дверью раздался девичий звонкий смех. Мы метнулись к двери и слегка приоткрыли ее. Нам предстала картина: Женя, громко смеясь, убегает от Снежаны, за ней бегут Лада и Кира.

Тетя Наташа уставилась на меня, молча говоря «вот это я и имела в виду».

– Вам нужен свежий взгляд на игру. – Прикрыв дверь, я взял женщину за руки. – Доверьтесь ей. Она вас удивит.

– Меня удивляешь ты, – ласково сказала она и нежно провела ладонью по моим растрепанным волосам. – Я счастлива, что ты смог открыться. Твои глаза впервые засверкали. – Она поцеловала меня в щеку, а я почувствовал, как сердце приятно сжалось, ощущая давно забытое тепло.

Я притянул тетю Наташу в крепкие объятия, и на глазах впервые за долгое время выступили слезы.

* * *

– За что?! – вскрикнул я, получив по голове скрученной стопкой бумаг.

– За что?! – передразнила меня Лапкина. – Я себе места не нахожу. Думаю, почему же мои друзья со мной не общаются, а это ты им запретил! – Женя накинулась на меня.

– Фактически я запретил им только говорить о твоем новом звании. Не писать они решили сами. – Схватив ее за руки, я быстрым движением завел их за спину и притянул к себе.

– Больной!

– Ведьма!

Я сидел на капоте машины и через толстовку ощущал учащенное сердцебиение моей Жени. Каждый раз я старался смотреть в ее глаза, но то, как она прикусывала губу, стараясь скрыть волнение, сводило меня с ума.

– Перестань кусать губы, – с придыханием произнес я, зарываясь носом в ее волосы, – иначе вместо тренировки мы поедем ко мне и у нас будет кардио.

Женя звонко хихикнула, запуская прохладные ладони мне под кофту, отчего кожа моментально покрылась мурашками. Острыми ноготками она вырисовывала импровизированные линии на голом торсе, а в глазах вовсю плясали веселые чертики.

– Ле-е-е-е-о-о-он, – хитро протянула она. – Ты мне доверяешь?

– Да, – без раздумий выпалил я, чем удивил самого себя и, кажись, Женьку тоже.

Она выбралась из объятий и отошла на несколько шагов назад все с той же хитрой улыбочкой.

– Пустишь за руль Мандаринки?

Не знаю, как я выглядел со стороны, но в этот момент я думал, у меня глаза вывалятся наружу. Я пялился на Женю и видел, как ее яркая улыбка меркла. Неужели на моем лице отражена настолько негативная реакция? Я был нисколько не против, а скорее, наоборот. Меня настолько поразил ее вопрос, что я просто не находил себе места. На мгновение я представил эту картину: Лапочка за рулем спортивного автомобиля, крыша откинута назад, а ее волосы развеваются на ветру, и мы вместе напеваем одну и ту же мелодию, играющую по радио.

Вернувшись сознанием в реальность, я увидел, как Женькин запал окончательно погас и она грустно начала двигаться обратно ко мне. Она успела сделать один шаг, и я радостно крикнул:

– Лови!

Ключи полетели по самой что ни на есть идеальной траектории и приземлились в ладонь Жени.

Она с недоверием посмотрела на меня, и ее глаза в мгновение вспыхнули, а через секунду Лапкина уже радостно висела на моей шее, расцеловывая щеки.

Она грациозно прошла к двери с водительской стороны и впорхнула в салон. Я с улыбкой наблюдал за этой картиной. Вообще, в последние недели улыбка стала частым гостем, в особенности благодаря этому светловолосому урагану в моей жизни.

Я впервые занял место пассажира в своей машине. И, сказать честно, это было странное ощущение. Предвкушение чего-то нового вперемешку с адреналином, словно яд, проникало в мои вены, заставляя сердце биться чаще.

Женя уверенно восседала за рулем. Ей не хватало короны для полного антуража.

– Кстати, как давно у тебя права?

– Я же папина дочка, – ухмыльнулась она. – В шестнадцать лет я уже знала всю теорию наизусть и даже пару раз водила папину машину. Понятное дело, не по основной дороге. Чаще всего мы заезжали в какую-нибудь глушь, и я ездила там. А парковаться папа научил меня на даче. Так что, как только мне стукнуло восемнадцать, папа почти за руку потащил меня в ГАИ. Я сдала с первого раза, – гордо проговорила Женя, убирая волосы в хвост.

Вбив адрес спортивной площадки в навигаторе, я полностью расслабился на своем месте и, положив руку на колено Жени, произнес:

– Погнали.

Водила Лапкина так же удивительно, как и играла в баскетбол. И с каждым днем эта необыкновенная девушка еще сильнее вбивала свое имя в мое сердце. Она ехала не слишком быстро, соблюдая все правила дорожного движения, при этом не упускала момента, когда можно было немного поднажать. Всю дорогу я наблюдал за ее профилем. Щеки слегка порозовели от встречного ветра, и мне хотелось расцеловать каждый румяный сантиметр. По радио заиграла песня группы «Моя Мишель» – «Ветер меняет направление», и, дождавшись припева, мы с Женей одновременно запели:

Ветер меняет направление.

Боюсь, что потерял тебя

За краем света,

За краем света.

Жаль.

Солнце шагнуло через форточки.

Любовь – вишневой косточкой

Пустить по ветру, пустить по ветру

Вдаль.

* * *

Расставив фишки по площадке, я присоединился к Жене, которая все это время разминалась.

– Забыл сказать, мы сегодня будем не одни. – Улыбнувшись, я помахал ребятам.

Женя обернулась и увидела Снежану и Руслана, идущих к нам. Она сразу бросилась навстречу к подруге с распростертыми объятиями, как будто они не виделись два часа назад на тренировке.

В голове давно зрел план по их совместной тренировке. Мне нравилось то, как они чувствовали друг друга во время игры. Эта космическая связь ощущалась не только в жизни, но и во время матча. Их передачи были всегда четкими, несмотря на любые помехи. Даже не видя друг дружку, они словно чувствовали, где находится каждая из них.

– Она даже мне так не радовалась, хотя мы два дня не виделись, – пробухтел Руслан, проходя мимо меня и бросая сумку возле моих вещей.

– Они знакомы практически всю жизнь, а тебя она знает всего неделю. Ты приоритеты-то расставляй, – усмехнулся я.

– Ну-ну, смотрю, ты стал профи в отношениях, мистер Альфач.

– Да пошел ты! – Я толкнул друга в плечо, и тот чуть было не упал, но вовремя схватился за железную сетку ограждения.

– Посмотрите, какие мы стали ранимые, – с улыбкой проговорил Рус.

– Я тебе сейчас точно врежу, шутник!

Рус поднял руки, отступая и сдаваясь. Но ухмылка с его лица не сходила, так и вынуждая дать ему договорить, чтобы она поскорее исчезла. И пока девчонки между собой шептались, медленно возвращаясь к нам, я дал другу шанс высказаться. Тот победно вскрикнул, привлекая к нам внимание, и мне снова захотелось его закопать.

– Если без шуток, – он подошел ко мне и приобнял за плечо, – то ты очень изменился с Женей. До этого ты был запрограммированным и бездушным роботом. – Я сжал руку Руса, намекая на то, чтобы он подбирал выражения, но тот сделал вид, что ничего не почувствовал, и продолжил: – А сейчас ты стал живым. Улыбаешься чаще, новички перестали тебя шугаться. Ты даже пришел на командную тусовку. Это круто, бро. Я счастлив за тебя! – Руслан по-дружески постучал меня по груди и, не дав мне ответить на монолог, вернулся к Снежане, притягивая ее к себе для поцелуя.

– Ну что, капитан? Для чего ты нас позвал? – расплывшись в улыбке от ласки своего парня, поинтересовалась Снежана.

– Все очень просто. Сегодня ты, – указал я пальцем на Женю, – и ты, – палец переместился на Снежану, – будете пытаться отобрать у нас мяч, а потом пройти нашу оборону.

Руслан присвистнул, а у Снежинки дернулся глаз.

– Почему это «пытаться»? – возмутилась Женя, кинув на меня строгий взгляд.

Моя девочка! Мне было необходимо их разозлить, чтобы увидеть весь арсенал возможностей. Иначе бы они дурачились, а сейчас первостепенной целью станет доказать свое превосходство. Так что для большего азарта я проигнорировал ее вопрос.

Молча встав под кольцо, я поманил Женю пальцем, призывая к началу тренировки.

Глава 22

Женя

Ну, Леон, ты не на ту напал. Бесило это узкое мужское мышление: девушки, слабый пол и прочая чепуха. Сейчас я ему покажу, какая я слабая, потом будет свое достоинство по всей площадке бегать собирать.

Снежинка продолжала стоять и хлопать глазами, по всей видимости, думая, что это глупый розыгрыш. Но теперь мы были обязаны не упасть в грязь лицом. Руслан чмокнул ее в щеку и с довольной улыбкой отошел в сторону, оставляя нас двоих против Леона.

Мой любимый и одновременно с этим бесячий парень стоял в полной готовности к нашим атакам. Отбивая мяч о резиновую поверхность площадки, я обдумывала предстоящее нападение, взвешивая всевозможные плюсы и минусы. И в самый неожиданный момент рванула вправо, к боковой линии, пытаясь подловить Леона на невнимательности. Но он словно видел меня насквозь и оказался напротив, стирая напрочь мое секундное преимущество. Наконец-то Снежана осознала всю серьезность происходящего и, подмигнув мне, подсела для прыжка.

Выполнив кроссовер[9] между ног, я сделала обманный шаг влево и вернулась в обратную позицию, бросая пас Снежане. Леон не успел перехватить мяч, и он приземлился четко в руки Снежинки. Сделав два шага, она отправила мяч в корзину. Раздались аплодисменты от одиноко стоящего Руслана, и Снежана тут же зарделась.

– Молодцы, девчонки. – Руслан подошел к Леону, и на его лице заиграла заговорщическая улыбка. – Но это было слишком просто. Так скажем, разминка. Теперь два на два. Мы – защищаем кольцо и отбираем мяч. Вы – пробиваете нашу оборону и забрасываете. Наберете тридцать очков за тридцать минут, и вы выиграли. Не успеете – с вас бургеры.

– А нас никто не хочет спросить? – возмутилась я.

– Вот-вот, – добавила Снежинка, поравнявшись со мной.

– Струсили? – в один голос весело спросили парни.

– Еще чего, – фыркнула я. – Есть небольшая поправочка. Если мы выиграем, то с вас тоже бургеры…

– А еще вы оба ставите на аватарки в социальных сетях совместную фотографию с любимой девушкой, – добавила Снежа, и мы втроем обернулись на нее. – А что? – шепотом обратилась она ко мне, разводя руками.

– Вот наши условия! – крикнула я парням, поддерживая затею подруги.

– Слишком высок риск! – выкрикнул Леон.

– Струсил? – бросила я ему его же фразу.

– Как же, – усмехнулся тот. – Выполним ваши условия, если забросите как минимум четыре трехочковых. Идет?

– Идет!

* * *

Первые двенадцать очков были простыми. Пока что единственный трехочковый я забросила сразу после фразы «Идет!». А что? Жульничество в правилах не оговаривалось. Но с того момента парни сразу собрались, и каждое новое очко давалось с большим трудом. Атаки приходилось продумывать заново, прошлые тактики они сразу же пресекали, выбивая мяч.

Снежинке удалось без прорыва с трехочковой линии забросить мяч, и до победы осталось еще пятнадцать очков. Правда, этот мяч сразу прилетел в плечо Руслану с криком:

– Не поддавайся!

Он потер ушибленное место, скорчив гримасу капитану, но успел послать подмигивание подруге.

– Соберись! – нервно бросила я Снежинке и услышала невнятный бубнеж.

Сделав прорыв, я встретила перед собой Леона. Он излучал сосредоточенность и, смотря мне в глаза, видел лишь мои мысли насчет тактики. Попытки сделать обманный маневр оказались тщетными. Я решила пойти ва-банк и провернуть финт, который мы исполняли в начальной школе. Толкнув мяч между ног Леона, я воспользовалась его секундным замешательством и, обойдя его, забросила мяч в корзину от щита[10].

До ушей донеслось откровенное: «вау», вылетевшее из уст Леона. А еще аплодисменты Руслана и Снежинки.

Дальше началась игра на опережение. До конца спора оставалось двенадцать минут и тринадцать очков. Снежинка рванула по дуге к лицевой линии, и перед тем, как Рус попытался ее заблокировать, она отдала мне пас, проведя мяч за спиной. Я уже стояла в краске[11], когда мяч прилетел точно мне в руки, и без раздумий забросила его в кольцо.

Обменявшись со Снежей кивками, мы вернулись за дугу, чтобы начать новую атаку. В этот раз уже я побежала вперед с мячом и, сделав вид, что собираюсь закинуть его в кольцо, отдала пас Снежане, которая сделала рывок вправо и оказалась за трехочковой линией. Руслан, не ожидавший смены траектории своей девушки, растерялся и поздно выпрыгнул в попытке сделать блок-шот[12]. Снежана забросила чистый трехочковый.

– Красотка, – радостно пропищала я, проходя мимо нее и шлепая по ягодице.

– А можно мне так же сделать? – измученно произнес Рус.

– Ну, если выиграете, то можно, – слегка покраснев, озвучила Снежана.

Сделав несколько глотков воды, мы продолжили тренировку. Оставались семь минут и девять очков. Мы со Снежинкой стали выдыхаться. Парни все чаще выбивали наш мяч и прерывали атаки. Конечно, они охраняют кольцо, а нам тут бегай туда-сюда. От безысходности я начинала злиться. Времени становилось все меньше, а мы забросили только один раз. Шепнув Снеже на ухо план, я заняла свою позицию. Она кивнула мне, и мы побежали в две разные стороны от кольца. Обойдя Руслана, Снежана отдала мне пас. Мяч не успел коснуться моих рук, и я оказалась поваленной на покрытие спортивной площадки.

– Твою ж. – Выругавшись, Леон присел ко мне, нервно разглядывая мои ладони и локти. – Прости меня. Я не думал, что получится так сильно.

Его глаза бегали по лицу, пытаясь разглядеть мои чувства. Голеностоп, о котором я не вспоминала уже две недели, заныл, но других признаков боли в теле я не ощущала. Леон помог мне подняться и принялся осыпать поцелуями ладони.

– Они же грязные. – Я попыталась вырвать руки, но Леон, фыркнув, начал их нежно поглаживать.

– Давайте-ка заканчивать, – подошел к нам Руслан, – пусть будет ничья.

– Нет! – хором отозвались мы со Снежаной.

– Так-то это фол. Так что Женя бросает два штрафных.

Леон окинул меня взглядом, как бы молча спрашивая, готова ли я продолжать. Чмокнув его в нос, я выхватила мяч из рук и направилась к штрафной линии.

Оба раза мяч попал в корзину, принеся нам еще два очка. Осталось три минуты на семь очков. И если в теории забросить трехочковый, а по возможности два, то мы успеем выиграть. Но Леон, в очередной раз предугадав мои мысли, всячески мешал забросить мне трешку. Руслан, кстати, не щадил Снежану. Неплохо она замотивировала его своей прекрасной задницей.

Пару раз мы все-таки смогли прорвать атаку и заполучить еще четыре очка, но победа с каждой секундой стремительно ускользала от нас.

Снежа пыталась подступиться к кольцу, но у нее никак не получалось обогнуть здорового Руслана. Она отдала пас назад, и я, не теряя ни секунды, сделала быстрый прорыв и забросила мяч сверху.

– Мать моя, – простонал Руслан, падая на колени. – Ты положила данк…[13]

Зазвонил таймер, подводя итог нашей игры и спора. Ко мне подбежал Леон и, подхватив меня за талию, начал кружить.

– Радуешься своей победе, хитрый змей? – спросила я, стараясь придать голосу хотя бы немного злости и разочарования. Но, смотря на эту милую ямочку, которая появлялась только от самой искренней улыбки, я беззаботно улыбалась и наслаждалась моментом.

– Плевать на победу. Вы нас разнесли в пух и прах. – Аккуратно ставя меня обратно на землю, Леон сладко проурчал мне над ухом.

Я была до ужаса вспотевшей и вонючей, но моего парня это нисколечко не смущало. Он нагло совращал меня на баскетбольной площадке на виду у друзей.

– Снимите номер, – проворчал Руслан, скромно обнимающий Снежинку за плечи.

– Привет, привет всем! – раздался на всю площадку звонкий женский голос.

Я не верила своим глазам. За железной сеткой баскетбольной площадки стояли Кристина и Богдан. И у обоих в руках были полуторалитровые бутылки с водой.

– Но как? – вырвалось у меня.

– Леон сказал, что у вас будет примерно час на тренировку и что после вам понадобится много воды. – Зайдя на площадку, Крис протянула мне бутылку.

– Откуда ты знал, что мы согласимся на спор? – обратилась я к Леону.

– Ну-у-у, это было ожидаемо.

Я стукнула его кулаком по плечу.

– Ай! – Леон обиженно посмотрел на меня, потирая место удара.

– Вообще Леон прав. Вас, девчонок, легко взять на слабо, – добавил Руслан.

И через секунду ему прилетел шлепок по груди от Снежинки. Он поперхнулся, и вода, которую он успел набрать в рот, оказалась на поле. Подруга принялась хлопать по спине Руслана, помогая ему откашляться. А мы вчетвером, наблюдая за всей этой картиной, не выдержали и в унисон засмеялись.

– Ха-ха, – гневно пробурчал Рус и показал нам средний палец, отчего мы еще сильнее засмеялись.

Собрав все вещи, мы поплелись к машинам.

– В какое кафе поедем? – спросила я, напоминая о проигранном споре.

– Ты о чем? – поинтересовался Богдан, который все это время практически не отходил от Кристины.

– Мы проспорили парням бургеры, – грустно уточнила Снежа.

– Хочешь, я поставлю везде на аватарку нашу совместную фотку? – Заботливо накинув кофту Снежане на плечи, Руслан достал телефон, не дожидаясь ответа. Снежинка моментально поменялась в лице, с улыбкой заглядывая ему за плечо и рассматривая выбранное им фото.

– Давайте просто сходим нашей компанией в кафе? – предложил Леон.

– Не знаю, что ты сделала с моим братом, но мне нравится. Продолжай, – догнав меня и взяв под руку, прошептала на ухо Кристина.

– Ты о чем?

– Леон обычно у себя или у родителей сидит. Универ, дом, дом, универ. Максимум ходит со мной кофе попить. А тут сам предложил, и большой компанией. Мне греет сердце то, как он расцветает рядом с тобой.

Я не нашлась, что ответить. Кристина быстро отпустила меня и поспешила вернуться к Богдану. Я поняла, что она имела в виду. Ведь именно сейчас я наблюдала ту же самую картину с другом. Глаза Богдана так ярко заблестели, когда Кристина сплела свои пальцы с его. Он нежно притянул ее за талию и аккуратно поцеловал в щеку. Отстранившись, он взглянул на меня, и я поспешила отвести взгляд, покраснев от того, что меня застали с поличным.

– Подсматриваешь? – подкрался сзади Леон и чмокнул меня в ухо, запустив по телу волну дрожи.

– И да и нет. Я неспециально. Просто я так счастлива за него.

– А он за тебя, поверь.

– Знаю, – с грустью ответила я.

– Ты чего приуныла, Лапочка моя?

– Понимаешь, мы практически всю жизнь были вместе. А теперь я все свободное время провожу с тобой, Богдан с Крис, а Снежа с Русланом. Я не умею быстро адаптироваться к переменам. Я даже шоколадку в магазине тысячу лет выбираю. Так быстро все поменялось, и мне страшно.

– Страшно?

– Да. А вдруг мы больше не будем дружить так, как раньше? Или если из нас кто-то расстанется? Как мы будем поддерживать друг друга, если у нас один круг общения? А если…

– Тише, тише, тише. – Леон встал напротив меня и аккуратно положил руки на плечи. – Послушай. Перемены пугают, это правда. Жизнь непредсказуема, и если ты не можешь изменить ситуацию, то поменяй к ней свое отношение. Ты счастлива?

– Да.

– Я тоже счастлив с тобой. Богдан и Снежана счастливы. – Леон махнул рукой в сторону друзей, которые с интересом болтали о чем-то. – И о каком вообще расставании идет речь? Я только завоевал твое сердце. Лапочка, ты так просто не отделаешься от меня.

– Спасибо, – прошептала я, прижавшись к его груди.

– Самый вкусный бургер поднимет тебе настроение?

Я кивнула.

Ребята с пониманием двинулись дальше к машинам, и мы остались на улице совершенно одни. Продолжая прижиматься к Леону, я пребывала в некоем трансе, слушая, как стучит его сердце.

– Спасибо тебе. – Я чмокнула его в подбородок и остановила взгляд на серых глазах.

– Когда ты так смотришь, мне хочется тебя забрать и увезти к себе. Раздеть догола и обнимать всю ночь, исследуя поцелуями каждый сантиметр твоего тела.

– Только поцелуями?

– Потрясающая.

– Что?

– Ты потрясающая.

Леон втянул мою нижнюю губу и простонал. Запустив руки ему под майку, я очертила пальцами каждый его кубик, пока он испытывал мои губы. Он нехотя отстранился от меня, пытаясь восстановить дыхание.

– Может, на фиг эти бургеры?

– Бургеры, и к тебе. – Я потянула его за руку, направляясь к парковке. – Пойдем, нас уже все заждались.

Глава 23

Леон

Мы быстро заехали ко мне домой, где девчонки приняли душ и переоделись. В картах мы нашли ближайшее заведение, где готовят бургеры, и отправились туда.

– Ребят, ребят, хочу сказать тост!

Все обернулись на меня с такими лицами, будто я не тост предложил, а план по убийству. На бедро легла теплая ладонь. Не было необходимости смотреть вниз, чтобы понять, кому она принадлежит. Женя легонько сжала мое бедро, подбадривая.

– Тост! За прекрасную компанию! Спасибо, что появились в моей жизни!

– Бро, ты совсем размяк, – весело ответил Руслан, но сразу же скорчил лицо от боли. Снежа и Кристина одновременно наступили ему на ноги, заставляя замолчать.

– Рус, смотри, какая у нас сплоченная компания, – заржал я.

– Ха-ха! – проворчал Руслан, наигранно злобно посматривая на девочек.

Звук чокающихся стаканов раздался над нашим столом, и каждый вгрызся в бургер. Я думал, что Руслан ест как слон, но понял, что ошибался, когда увидел три бургера в заказе моей Лапочки. Я вцепился в нее взглядом возле зоны выдачи, на что она просто ответила:

– Я жутко голодная, и если не хочешь, чтобы у тебя дома я отрубилась, то не смотри на меня так!

Ну а я что? Понял. Принял.

За нашим столом царил приятный галдеж. Каждый обсуждал интересующие его темы. Мы даже смогли прийти к единогласному решению – отправиться летом в мини-поход с палатками. Честно говоря, для меня все это было в новинку. В моей жизни долгое время были только баскетбол и учеба, а с появлением в жизни Жени все круто поменялось. И мне это нравилось.

– Леоша? – раздался удивленный женский голос где-то вдалеке. – Да ладно! Это правда ты!

Я сидел спиной к человеку, которому принадлежал этот голос, но по растерянным лицам Руслана и Кристины, которые находились напротив меня, я понял – надвигается нечто.

В нос резко ударил до жути сладкий аромат духов, а шею обвили чужие руки с ярко-красным длинным маникюром. Ну как чужие… Эти руки я знал хорошо, но они давно стали безразличны мне, как и сам человек.

– Я долго присматривалась, ты ли это. Так классно, что это оказался именно ты, – над моим ухом раздался писклявый голос с болгарским акцентом, который мог принадлежать только одному человеку – моей бывшей девушке.

Я сбросил с шеи руки. И перед тем, как обернуться, ощутил на себе ошеломленный взгляд Жени.

– Ты не рад меня видеть? – продолжая стоять за мной, весело поинтересовалась Марика, словно между нами ничего не произошло.

– Не рад, – грубо ответила за меня Крис, которая знала всю подноготную наших отношений.

– О-о-о, Кристиночка, и ты тут.

Крис ненавидела, когда ее имя употребляли с уменьшительно-ласкательным суффиксом, а Марика это делала еще и с ужасным акцентом, зная, как сильно это бесит мою сестру.

– Я приехала к тете на месяц. Виделась с Леной. Она сказала, ее выгнали из команды из-за какой-то мыши. А еще мы пойдем на финальный матч, надеюсь, ваша команда будет там. – Она продолжала болтать, будто кто-то из нас поддерживал с ней разговор.

Марика, как всегда, была при параде. Дорогие шмотки, вся увешана золотом, и яркий макияж. Я глядел на нее и не понимал, каким местом думал год назад, связываясь с ней. Я отвернулся от нее и посмотрел на свою Женю. Свободный пучок золотистых волос слегка растрепался, и несколько локонов упали на лицо, придавая зеленым глазам еще более глубокий оттенок. Я любовался ей и не мог оторвать взгляда. Сцепив наши руки, я совсем забыл, что ладони были в силиконовых перчатках, которые выдали специально для поедания жирных бургеров.

– Вижу, здесь новенькие. С Русланом и Кристиночкой я знакома, а вы кто?

Женя поднялась со своего места, продолжая держать меня за руку. А мне оставалось гадать, что будет дальше. Вам когда-нибудь доводилось наблюдать, как на одной территории встречаются ураган и цунами?

– Женя. – Отпустив мою руку, Лапочка протерла перчатки салфеткой и протянула ладонь навстречу Марике, и та пожала ее. Не отпуская ладони, Женя продолжила: – Та самая мышь, про которую тебе рассказывала Лена.

Лицо Марики вытянулось, а глаза почти вылезли на лоб. Она оглядела меня и Женю, складывая два и два. Кристина громко усмехнулась, и Женя наконец-то выпустила ладонь новой знакомой.

– Совсем забыла, мне надо бежать. Леош, нам надо поговорить о баскетбольных скаутах, – быстро проговорила Марика, напоследок цепляясь взглядом за меня, и быстрым шагом удалилась из кафе.

– Вот же стерва! – выплюнула Кристина, бросая в тарелку кусок бургера. – Весь аппетит испортила.

– Тут я соглашусь с тобой, – пробурчал Руслан, которого почти невозможно было вывести из себя.

– Простите, ребята, – с грустью проговорил я, ощущая опустошение.

– Ну-у вы даете! – громко протянула Женя, привлекая не только наше внимание, но еще и людей за соседними столиками. – Мы тут собрались веселой компанией, а не унылой. Сейчас же улыбнулись, или измажу каждого сырным соусом.

Богдан окунул картошку в упаковку с соусом и поднес к лицу Кристины, намекая на серьезность намерений. Снежана повторила за ним, и мы оказались в плену первогодок, вооружившихся картошкой фри.

Эти трое ворвались в наши жизни как свежий ветер, привнося только лучшее. Я просто не мог не улыбнуться, смотря на то, как Женя морщит носик, стараясь быть суровой. Ребята тоже не выдержали, поддавшись флюидам своих вторых половинок.

* * *

Мы вывалились из кафе, объевшиеся и довольные. Распрощавшись, каждый поехал по своим делам.

– Ты ведешь. – Я кинул ключи Жене и быстро запрыгнул на пассажирское сиденье, распластавшись, как морской котик.

Женя окинула меня взглядом и молча прошла к водительской двери.

Было наивно полагать, что вопрос с Марикой был решен. Насыщение хоть и притупляло мыслительные процессы, но я всей своей сущностью ощущал напряжение, будто Женя хочет задать вопрос, но не решается.

– Спрашивай что угодно, – начал я, надеясь побыстрее разобраться с этой темой.

– Марика – твоя бывшая девушка?

– Да, – совершенно спокойно ответил я, готовясь к новым вопросам, но их не последовало. Женя завела машину и, включив по традиции радио, выехала с парковки.

Всю дорогу до дома она молчала, и лишь редкие покачивания головой в такт музыке давали мне надежду на продолжение вечера.

Ее молчание резало больнее ножа. Так сильно хотелось узнать, о чем она думает. Вместе бы мы решили все проблемы, но она, как всегда, закрывалась от меня, выстраивая кирпичную стену. Хотелось встряхнуть ее и крикнуть: «Поговори со мной!» Но она даже не смотрела на меня.

Женя припарковалась у моего подъезда. Выждав момент, я осторожно схватил ее за запястье, лишив возможности уйти от разговора или побега домой.

– Скажи, что происходит в твоей прекрасной голове, и я обещаю, что мы вместе все решим. – Собрав ее ладони, я принялся осыпать их поцелуями.

– Я пыталась убедить себя, что мне плевать на твою бывшую девушку. Но я не умею врать, особенно себе. Я была вне себя, когда она обняла тебя. Ты до сих пор воняешь ее духами, – скривилась Женя. – Просто скажи мне сразу, если у тебя остались к ней чувства. Не хочу быть третьей лишней и выглядеть наивной дурочкой, бегающей за красивым мальчиком.

– Красивым? – игриво уточнил я, стараясь разрядить обстановку.

– Тебе весело?! – Голос Жени сорвался, и я понял, что все испортил.

В ее глазах больше не было злости, только грусть. И подступающие слезы. Я приник губами к ее веку, слизывая соленые капельки, и прошептал:

– Не плачь, Лапочка.

– Я ведь не дура, видела, как она смотрела на тебя и про каких скаутов говорила. Такие девушки пойдут на все, чтобы вернуть парня. Ты выпускаешься через пару лет. Для тебя открыт весь мир. Тебя захотят столько клубов, что не счесть. А я стану якорем.

– Нет! – крикнул я, и Женя, позабыв о слезах, уставилась на меня. – Я не могу и дня прожить без тебя! И если бы ты поговорила со мной, а не варила кашу в голове со своими тараканами, то заметила, что я был откровенен с тобой и готов ответить на любые вопросы. Но ты просто ушла в себя, как и всегда. – Из меня вырвался грустный вздох. – До встречи с тобой я тоже, знаешь ли, не был таким нежным и покладистым. Девушки хотели быть со мной ради псевдостатуса, а я пользовался их желанием. Ты сорвала мне крышу в тот день, когда бесстрашно высказала моему отцу все, что думаешь, перед всеми! – Я перешел на крик: – Потом ты чуть ли не вывернула мне руку. Да, я тогда назвал тебя сучкой, но я уже тогда понял, что влип по уши. Я влюбился, как школьник. Каждое твое «нет» значило для меня новый шанс завоевать тебя. – Я нервно сглотнул, переводя дыхание. – Думаешь, я настолько ужасен, что, добившись тебя, поставлю напротив твоего имени галочку и со спокойной душой уеду… Как ты сказала? А, да! Покорять мир! Я настолько ужасен в твоих глазах?! Когда я дал тебе повод усомниться во мне? Скажи! Если такое было, я попрошу кого-нибудь избить меня за этот мудацкий поступок.

Женя молчала.

– Я никогда никого не знакомил с отцом. Никто из команды не знает, кто для меня Никита Сергеевич. Я оставил фамилию матери, так что никто не догадывается о нашей родственной связи. Я никому не рассказывал про свою маму. И я никогда никому не признавался в любви.

В машине повисло молчание. Время остановилось, давая каждому обдумать услышанное и сказанное.

– Никому до сегодняшнего дня. Жень, я не знаю, сколько еще очевидных вещей тебе назвать, чтобы до тебя наконец-то дошло. Я люблю тебя.

Женя застыла. Ее глаза смотрели в одну точку на лобовом стекле. Одно радовало – она перестала плакать. Этот разговор забрал больше сил, чем несколько часов тренировки. Я коснулся ручки двери, собираясь вылезти из машины и подышать свежим воздухом, как вдруг Лапкина схватила меня за кофту в районе груди и притянула в жадном поцелуе.

Глава 24

Женя

Мы ввалились в квартиру Леона, почти выломав замок, но на нашем пути встали четыре пары маленьких глаз.

– Кажется, наши планы немного сдвигаются, – улыбнулась я, присев почесать мордочку Зевсу. Девчонки сразу подбежали к своему хозяину, радостно лая и запрыгивания на него. Зевс же гордо прошел мимо Леона и развалился у моих ног, призывая к почесываниям. – Ты любых девчонок соберешь возле себя, – усмехнулась я.

– А ты притягиваешь одиноких парней, залечивая им душу и даря надежду на любовь.

Я раскрыла рот, не зная, что ответить на такое признание. Но Зевс помог нам, разрядив обстановку. Он поставил лапы на мои коленки и принялся облизывать лицо.

– Он согласен со мной. – Цепляя поводки, Леон наклонился, оставляя на щеке легкий поцелуй. – Мы немного прогуляемся и вернемся к тебе. Этой ночью я от тебя не отстану! – последние слова Леон выкрикивал на весь подъезд, пытаясь угнаться за собаками.

Захлопнув дверь, я медленно скатилась спиной по стене, зарываясь пальцами в волосах. Радостный писк разнесся по всей квартире. Я уверена, будь тут кто-то еще, меня бы сочли за сумасшедшую. Но я просто находилась на седьмом, нет, на сотом небе от счастья. Леон не просто признался мне в любви, а открыл свою душу, доверившись мне.

Поднявшись с пола, я направилась исследовать комнаты. В прошлый раз я побывала только на балконе и кухне и сейчас, отворив первую попавшуюся мне дверь, оказалась в спальне Леона. Удивительно, как это вышло, но меня словно манило сюда.

Комната выглядела под стать хозяину – сдержанная и при этом ничего не скрывающая, искренняя. Стены были окрашены в темно-зеленый цвет, а в углу комнаты, возле панорамного окна, высился стеллаж, полностью заставленный кубками и медалями. Очертив края кубка в форме баскетбольного игрока, я присмотрелась к надписи «Лучший бомбардир сезона 2015/16». Взгляд скользнул к фотографии, стоящей рядом. Взяв в руки рамку, я сразу узнала на ней маленького Леона, держащего в руках этот самый трофей, а вот рядом стоящую с ним девушку я ни разу не видела. Женщина была очень красивой, с копной черных, как бесконечность, волос и серыми глазами, точь-в-точь как у Леона. От улыбки у обоих на щеках виднелась милейшая ямочка.

– Это наша с мамой последняя фотография, – внезапно раздался голос за спиной. Плечи дернулись, и я вцепилась в рамку, боясь ее уронить.

– Боже. Ты меня испугал, – развернувшись, прошептала я. Проследив за взглядом Леона, я увидела, как он смотрит на рамку. – Прости. Мое любопытство взяло верх.

Я понесла фотографию на место, но Леон перехватил мою руку и взял рамку с другой стороны, молча глядя на нее.

– У тебя ее глаза. – Смахнув челку с его лба, я прислонилась губами к внешнему уголку века.

Он с особой осторожностью поставил фотографию на место и, взяв меня за руку, повел к кровати. Присев, Леон притянул меня к себе за талию и нырнул под кофту, покрывая кожу живота легкими поцелуями. От щиколоток до основания шеи поползли мурашки, и я запустила руки в волосы Леона. Он издал мурчание, от которого внизу живота завязался приятнейший узел.

Леон увлек меня за собой, и мы оба упали на кровать. Он быстро подмял меня под себя и с гордой улыбкой высился надо мной, упираясь на крепкие руки.

– Ты прекрасна с любого ракурса, – томно проговорил он, и его челка упала, оттеняя цвет его глаз и превращая их в темный омут.

Он опустился и поглотил мои губы в страстном поцелуе. Я даже не думала сопротивляться, отдавшись чувствам с головой. Руки блуждали по его телу, пытаясь стянуть с него футболку. Нехотя прервав поцелуй, мы помогли друг другу избавиться от лишней одежды, и теперь надо мной возвышалась гора мышц. Спрятав стеснение в глубокий угол сознания, я принялась осыпать поцелуями его грудь и, взяв инициативу в свои руки, повалила Леона на спину. Оседлав его бедра, я изучала губами каждый сантиметр сильного торса. От моих поцелуев на коже Леона появлялось все больше мурашек. Я заметила, как он расслабился и, закрыв глаза, глубоко задышал. Его кадык дернулся, когда мои пальцы легли на резинку боксеров.

– Это необязательно, – приподнявшись на локтях, прошептал Леон, заправляя волосы мне за ухо.

– Еще как обязательно, – ответила я, и под тканью трусов дернулся его член. – Вот видишь. Он со мной согласен.

Я приблизилась к его лицу и облизала нижнюю губу, всасывая ее. Он приобнял мою шею и углубил поцелуй, прижимаясь ко мне всем телом. Его головка уперлась в мои намокшие трусики. Я безумно желала ощутить его внутри себя, но, вспомнив об изначальном плане, стала спускаться, не прерывая зрительного контакта. В его глазах пылало желание, и это прибавляло мне уверенности.

Член дернулся мне навстречу, и я обвела языком головку, слизывая выделившуюся капельку смазки. Гортанный мужской стон отскочил от стен комнаты, и я взяла член в рот. Губы скользили по его основанию, с каждым разом вбирая все больше. Волосы то и дело падали на лицо, и, заметив это, Леон собрал их, намотав на кулак. Я продолжила поступательные движения, смотря на него из-под полуприкрытых век. Он помогал бедрами, подстраиваясь под ритм, и не сводил с меня глаз. Я попробовала взять его глубже, но закашлялась и на секунду отстранилась. Леон, воспользовавшись секундной заминкой, подхватил меня за талию и усадил к себе на бедра.

– Так нечестно, – захныкала я, – я не закончила.

– Не так быстро, Ведьмочка, – с хрипотцой сказал он и прикусил мочку моего уха.

В одно мгновение он расправился с застежкой бюстгальтера и, придерживая огромной рукой мою спину, прильнул губами к груди. Языком он обводил ареолу соска, играясь с ним, а свободной рукой поглаживал низ живота, дразня нас обоих. Я выгибалась ему навстречу, зарываясь в волосах и блуждая руками по его прекрасной накачанной спине.

Он просунул руку под резинку кружевных трусиков, вызвав во всем теле волну удовольствия, и я прижалась к его руке, призывая не останавливаться. Хищная улыбка появилась на лице Леона, и, пересадив меня на кровать, он спустился к моим бедрам, покрывая нежную кожу поцелуями.

Демонстративно облизнув два пальца, он проник ими в меня. Громкий стон, вырвавшийся из груди, сломал крупицы границ, которые еще имелись в наших сознаниях.

– Как же внутри тебя хорошо, – простонал он, облизывая влагу с пальцев.

Примкнув губами к бугорку, он посасывал клитор, продолжая двигать пальцами внутри меня. Я больше не сдерживалась и стонала, цепляясь за его плечи. Сейчас мне было плевать на соседей и на следы от ногтей, которые останутся после сегодняшней ночи. Леон скользил языком, каждый раз задевая бугорок, заставляя меня вновь и вновь выгибаться. Простыни были смяты, и, раскрыв глаза, я увидела темный взгляд, наблюдающий за мной. Я закусила губу, стараясь заглушить стон.

Я ощущала, как мои щеки горят, а к кончикам пальцев начинает пробираться легкая дрожь. Прижавшись бедрами к губам Леона, я поймала его ритм, стараясь получить еще больше прикосновений.

– Открой глаза, – требовательно попросил Леон, и я чуть было не заскулила от того, что он остановился. – Хочу видеть твое наслаждение.

И его язык сразу же нашел клитор, истязая его. То, с каким упоением он облизывал меня, стало кульминацией, и тело пробила дрожь. Леон продолжал выводить круги языком, пока из меня не вырвался последний стон.

Он вновь навис надо мной, раскрасневшийся и с довольной улыбкой. Будто только что он, а не я, получил оргазм. Его губы блестели от моей влажности, и у меня словно открылось второе дыхание. Я опустила взгляд на стояк Леона, который стал только сильнее. И, притянув Леона за плечи, повалила рядом с собой. Не теряя ни секунды, я оседлала его, упираясь руками в мощную грудь.

– Ненасытная, – игриво произнес он, ласково поглаживая мой живот.

– Это я еще поела. – Подмигнув, я потерлась еще влажным влагалищем о его головку. Из Леона вырвался стон, и он сразу же потянулся к тумбочке за презервативами.

– Не надо, – скромно проговорила я, и Леон скептически посмотрел на меня. – Я пью противозачаточные и раз в полгода проверяюсь у врача.

– Я тоже несколько раз в год прохожу осмотр, – поспешил успокоить меня Леон.

Разобравшись с медицинскими вопросами, я вспомнила свой коварный план и принялась выводить разные узоры ноготками внизу живота. На лице Леона заиграла демоническая улыбка, и я аккуратно направила его в себя, медленно опускаясь на все основание. Мы одновременно выдохнули. Леон приподнялся, придерживая меня за ягодицы. Он предпочел взять все в свои руки и начал двигать тазом, проникая в меня. Цепляясь за его плечи, на которых уже виднелись следы от ногтей, я из последних сил держалась за реальность. Каждый следующий толчок пробуждал во мне новую волну наслаждения. И, почувствовав это, Леон еще сильнее начал входить в меня. Найдя определенный угол, он задевал нежную точку внутри меня, и в один из таких толчков я не выдержала и укусила его за шею. Несильно. Скорее игриво и требовательно. Но у Леона сорвало крышу. Он набирал ритм, вбиваясь все быстрее. И одновременно нас накрыла разрядка. Тяжело дыша, мы целовались, пока наши тела окончательно не стали ватными и мы не повалились на кровать.

Леон притянул меня к себе, укрывая в объятиях. Спиной я ощущала ритм его сердца, который постепенно успокаивался. Тепло его тела обволакивало, и глаза сами собой слипались.

– Я без тебя не уеду, – прошептал он мне на ухо, выводя линии прекрасными пальцами на животе.

Развернувшись, я рассматривала любимое лицо. Мокрая челка слиплась и спадала на глаза, делая их еще более выразительными. Еле осязаемо я провела пальцами по скуле Леона, цепляясь за этот момент и доказывая самой себе, что все по-настоящему.

– Ты упустишь много времени. – Очерчивая контур его припухших от поцелуев губ, я замедлилась, и Леон легонько прикусил подушечку моего пальца.

– Я уже все обдумал. – Леон наклонился к лицу, оставляя между нашими губами крошечное расстояние. – Я поступлю в магистратуру и буду продолжать играть за университет и параллельно помогать отцу с тренировками, а когда ты выпустишься, мы вместе поедем покорять баскетбольный мир.

Горячее дыхание щекотало губы, искушая. А глаза Леона смотрели так глубоко, оставляя отпечаток в душе от каждого сказанного им слова. Я обвила его шею руками, притягивая для поцелуя. Я больше не представляла жизни без этих сладких, как сахарная вата, губ.

– Можешь пообещать мне кое-что? – Отстраняясь, я захлопала глазками и состроила милое личико.

– Все, что угодно, – наматывая прядь волос на палец, улыбнулся Леон.

– Пообещай, что, если тебе предложат стоящее место в команде, ты согласишься.

– Все, что угодно, кроме этого. – Брови Леона сошлись к переносице, придавая его лицу хмурые очертания.

Я быстро приподнялась на локтях, чуть не ударив лбом по носу Леона, как бы показывая всем видом, что не согласна с его решением.

– Я не хочу, чтобы ты оставался тут только из-за меня. Ты лучший игрок этого года, чтобы тебя заполучить, будет выстраиваться очередь. Я не хочу быть твоим якорем.

– Я уже сказал свое решение. Это не обсуждается. – Потянув за талию, Леон уложил меня обратно на кровать.

Из вредности я показала ему язык и отвернулась, пытаясь унять резко нахлынувшую злость. Но одиночество было недолгим. К ягодицам прижался внушительных размеров стояк. А широкая ладонь легла на живот, сгребая в самые теплые на земле объятия. Мы молчали, и я ощущала, как взволнованное дыхание Леона медленно успокаивается, превращаясь в более глубокое. Он уснул.

* * *

Как бы я ни старалась, сон не шел. И хоть день был насыщенный на физическую нагрузку и эмоции, слова Леона неустанно продолжали крутиться в голове. Протянув руку к телефону, я нажала на дисплей и, не сдержавшись, ахнула. Машинально зажав рот рукой, я прислушалась к дыханию Леона и, удостоверившись, что он не проснулся, тихонько выдохнула. Время пробило два часа ночи, и я максимально аккуратно выбралась из объятий Леона, стараясь его не разбудить.

На полу по-прежнему валялись наши вещи, которые мы скинули в порыве страсти. Без лишних раздумий я подхватила футболку Леона и надела на себя. Меня окутал знакомый аромат вишни вперемешку с запахом стирального порошка. Футболка была настолько длинной, что доходила мне практически до колена.

На цыпочках я подошла к окну и приоткрыла его, вдыхая свежесть улицы. Взгляд снова упал на стеллаж с кубками, и сердце предательски кольнуло.

Глава 25

Леон

Громкий вой автомобильной сигнализации ударил по ушам. Я потянулся, пытаясь нащупать Женю, и, дотронувшись до теплой кожи, повел рукой выше, ощущая сосок. Я победно простонал, и в ответ раздался протяжный зевок. Раскрыв глаза, я вскрикнул и, запутавшись ногами в одеяле, свалился с края кровати. Выиграв в войне с постельным бельем, я отшвырнул его куда подальше и увидел, как с кровати на меня уставилась пара собачьих глаз. Кира, счастливо виляя хвостом, спрыгнула на пол и принялась облизывать щеку.

Почесав за ухом непослушного шарпея, я бросил взгляд на дверь, которая была нараспашку открыта. Я точно помнил, как вчера вечером закрывал ее. Кира была самой труднообучаемой по поведению, что нельзя сказать про ее сестру Миру. Строгим табу было спать с животными на кровати. Я не дикарь и не злодей и с удовольствием понежусь с собаками на диване в гостиной, но постель – это моя обитель. Особенно после изнуряющих тренировок. Хочется прийти и упасть на кровать, раскинув конечности в разные стороны. И не переживать, что при этом пришиб любимых четвероногих друзей.

Но что более странно, где моя девушка, если ее нет в постели? Первым делом я подошел к ванной комнате, дверь которой находилась в моей спальне, и прислушался к звукам. Тишина. Мира неожиданно рванула с места в гостиную, и я проследовал за ней. В коридоре пустовали собачьи лежанки, и вопросов становилось больше, чем ответов. Осторожно приоткрыв дверь в гостиную, я шикнул на Миру, которая успела протиснуться через проем и с разбегу запрыгнуть на диван. Послышалось сонное бурчание, и при виде меня Зевс громко гавкнул, разбудив всех спящих.

– Спасибо, предатель, – грозно посмотрев на пса, пропыхтел я, присаживаясь на край дивана.

– Леон? – потирая глаза, в полной растерянности пробормотала Женя.

– Женя? – передразнил я, поглаживая большим пальцем ее теплую щеку.

– Я не могла уснуть, пришла сюда, и Зевс чудным образом меня убаюкал томным сопением. – Почесав за ухом бульдога, Женя улыбнулась мне.

Я смотрел на это заспанное личико, и мне хотелось только одного – утащить ее обратно в кровать и проваляться в объятиях весь день. Моя футболка, которая была ей сверхбольшой, соскочила с одного плеча, оголяя нежную кожу ключицы. Не сдержавшись, я прильнул к ее губам.

– Я не чистила зубы, – промычала Женя мне в рот, но это меня не остановило.

Я стал опускаться поцелуями все ниже, запуская руки под футболку. Нащупав упругий сосок, я сжал грудь, и из горла Жени вырвался прерывистый вздох. Собаки подскочили и одновременно спрыгнули с дивана, покидая комнату. Эта картина привлекла наше внимание, и, переглянувшись, мы не смогли сдержать смех.

Моя рука по-прежнему находилась на груди Лапкиной, и я провел большим пальцем по затвердевшему соску, напоминая о своем присутствии. Женя глубоко вздохнула и прогнулась в пояснице, прижимаясь ко мне. И следом ее ладонь оказалась между моими бедрами, поглаживая эрекцию. Теперь настало мое время хватать ртом воздух. Я смотрел в зеленые глаза, которые сжигали все на своем пути, и был уверен, что мои полыхают точно так же. Мы набросились друг на друга, истязая поцелуями. Я зарылся под футболку, покрывая поцелуями живот, ребра, ключицы – все, что видел на своем пути.

Звонок в дверь прервал нашу идиллию и запустил безостановочный лай собак.

– Я никого не жду, – проговорил я, выглядывая из-под футболки.

– Может, ошиблись?

И в этот самый момент раздались очередной звонок и стук в дверь. Я подорвался с места, бурча под нос оскорбления. Кого, блин, принесло в единственный выходной?! Но, взглянув в глазок, я без раздумий распахнул дверь.

– Ты видел это? – Громкий бас разлетелся на весь подъезд и коридор.

– Что случилось? – выбежала на крик Женя с растрепанным пучком и до ужаса милым, покрасневшим от страсти лицом.

– Женя?

– Никита Сергеевич? Здравствуйте!

Щеки Лапкиной стали еще краснее. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и оттягивала вниз и без того длинную футболку. Но отец словно этого не заметил или предпочел сделать вид, что не заметил. Хотя при личной встрече он это припомнит. Откуда во мне столько пошлятины, не думали?

– Как хорошо, что вы оба здесь! Пойдемте на кухню.

Женя подскочила ко мне, и, взяв за вспотевшую руку, я повел ее на кухню вслед за отцом. Точнее сказать, сейчас передо мной сидел не папа, а Никита Сергеевич – тренер сборной университета по баскетболу.

– Это в основном касается тебя, Женя. Команду, с которой вы должны были играть за выход в финал, дисквалифицировали. Вы автоматически в финале.

– Так это же круто. – Радостно хлопнув ладонями, я обнял Женьку.

– Не совсем, – сквозь зубы проговорил отец, и моя улыбка сошла на нет. – Команда, с которой девочки встретятся в финале, – победитель прошлого сезона. И позапрошлого тоже. – Отец потер переносицу. – Жень, я реалист. Вы сделали большой прорыв, добравшись до полуфинала, но ставки на ваш проход дальше были минимальны.

Я посмотрел на Лапкину, стараясь прочитать ее эмоции, но она стояла с непроницаемым выражением лица, и лишь пальцы, которые она с силой заламывала, говорили о ее переживаниях.

– К чему вы клоните, Никита Сергеевич?

– Леон, оставь нас, пожалуйста, – строго проговорил отец, при этом стараясь улыбаться.

– Выгоняют из собственного дома, – пробубнил я и, оставив легкий поцелуй на щеке Жени, поплелся вон из кухни. – Схожу за кофе и вернусь.

* * *

Накинув легкий бомбер, я надевал на собак шлейки, при этом пытаясь прислушаться к разговору на кухне.

– Ты теперь капитан, и на твои плечи ляжет огромная работа по сплочению команды. Игра через полторы недели. Тренировки будут жестче. То, что было раньше, покажется детским садом, – со всей серьезностью говорил отец.

Жаль, я сейчас не видел лицо Лапочки, но я знал, что она даст отпор. К тому же я не встречал более целеустремленной девушки. Не зря ее выбрали капитаном.

Женя что-то ответила Никите Сергеевичу, но я не смог разобрать, потому что в отличие от отца она говорила куда спокойнее и тише. Затолкав волнения поглубже, я вышел в общий подъезд, окруженный волосатыми демонами. Да-да, невыгулянные собаки были именно такими.

– Седьмой этаж, – проговорил женский механический голос, открывая железные двери. Я несколько раз проверил карманы в поисках портмоне, которое, по всей видимости, осталось в квартире. Хорошо, что я обнаружил пропажу сейчас, а не будучи в кофейне. Посмотрев на радостно виляющие хвосты, я понял, что если мы зайдем все вместе, то, вероятнее всего, помешаем беседе. Приказав собакам ждать, я тихонько приоткрыл входную дверь и на цыпочках прошел к комоду, на котором всегда оставлял портмоне и ключи.

– О чем ты хотела поговорить? – уже спокойным голосом обратился отец к Жене.

Интерес взял надо мной верх, и я прижался к стене, подслушивая.

– Я думаю, нам обоим известно, что Леона после выпуска захотят пригласить к себе множество клубов, – начала Женя. Она говорила гораздо громче, чем десять минут назад. Они были уверены, что остались одни. – Вы знаете, что он собирается пропустить три года, чтобы дождаться меня? – на последнем слове ее голос сорвался.

– Да, – ответил отец.

Он не врал. Я еще на прошлой неделе поднимал этот разговор. На удивление папа отреагировал положительно. Он сказал: «Леон, ты уже взрослый и сам ответственен за свои решения. Я буду рад твоей помощи в команде».

– Это же неправильно. Он может упустить свой шанс. Я не хочу становиться его балластом, – повысив голос, не выдержала Женя.

Грудную клетку кольнуло, и на секунду перед глазами поплыла черная рябь. Я решил не дослушивать разговор и так же тихо вышел за дверь. Собаки послушно ждали меня и за это получили свои вкусняшки. Пока мы спускались на первый этаж, время, казалось, остановилось. В голове было пусто. Я пытался зацепиться за любую, даже незначительную мысль. Но в голове крутились слова Жени.

В кармане шорт завибрировал телефон, привлекая внимание, и я с радостью разблокировал его в надежде переключиться на новую информацию. Да вы издеваетесь?! На экране высветилось эсэмэс от Марики: «Я возле твоего дома, есть пара минут?»

На секунду мне захотелось разбить телефон о стену, а потом еще и руки, но нетерпеливый вой Зевса вывел меня из ступора, и мы наконец-то вышли на улицу.

В ответном сообщении я скинул адрес кафе, в котором собирался взять завтрак, и, заблокировав экран, убрал телефон в карман. Я не жаждал встречи с Марикой. Вчера я понял, что чувства к ней остались в прошлом. Вся моя жизнь поделилась на до и после с появлением Лапкиной. Неудивительно, что слова Жени ранили меня. Я всей своей сутью говорил и показывал ей, что хочу быть с ней. Баскетбол, которым я жил все время, ушел на второй план. Мое сердце билось быстрее рядом с Женей. А она видела в себе только обузу.

Обдумывая всю ситуацию, я не заметил, как оказался напротив кафе. Из стеклянных дверей мне навстречу вышла Марика, улыбаясь во все тридцать два зуба. Она протянула руки для объятий, но Зевс предупреждающе зарычал.

– Ты волонтер? – скривив лицо в подобии улыбки, спросила она и потянулась вперед, чтобы погладить одного из шарпеев. Кира оскалилась, показывая в ответ хищную улыбку.

– Вообще-то это мои собаки, – улыбнулся я, погладив мордочку Киры.

Марика никогда не интересовалась мной. Она любила фотографироваться с баскетболистом и выкладывать фотки, ходить на послематчевые тусовки и обниматься на людях в университете. Но каждый раз, когда я звал ее на свидание, она отказывалась, ссылаясь на банальные дела. Да, я был слеп.

– Что ты хотела? – спросил прямо я, решив не разыгрывать приятную встречу.

– Как ты повзрослел, – хитро улыбнулась она, стирая наигранную милоту. – Таким ты мне больше нравишься. Весь такой сильный и строгий. – Она хотела дотронуться до моего плеча, но Зевс снова остановил ее. Она злобно посмотрела на бульдога, но промолчала. – К делу так к делу. Недавно я отдыхала в Эстонии в одной компании со спортсменами. В конце сезона у них такие масштабные пати, там и волейболисты, и фехтовальщики, и баскетболисты. Они отдыхают вместе с тренерским составом, ты знал?

– Ближе к делу, – перебил ее я.

Она цокнула языком, закатив глаза, но продолжила:

– Оказалось, твое имя там у всех на слуху. Я сказала, что знакома с тобой лично, и меня попросили передать тебе контакты эстонского баскетбольного клуба.

– И ты по доброй воле передашь их мне? – усмехнулся я.

– Не язви, – с обидой произнесла она. – Да, в прошлом я поступала неправильно. Сейчас, так скажем, хочу загладить свою вину. Так что записывай, пока не передумала.

– Спасибо, но мне не надо.

Марика раскрыла рот от удивления.

– И, пожалуйста, не пиши мне. Я тебя давно простил, но больше, чем просто знакомые, мы не будем. Не мешай мне жить дальше.

Она схватила меня за локоть, и я впервые увидел раскаяние в ее глазах.

– Я отправлю тебе контакты по эсэмэс. Я обещала не тебе, а человеку. Сам решишь, что с ними делать. – Отпустив меня, она надела солнцезащитные очки и, развернувшись на огромных шпильках, направилась к своему автомобилю.

Я забрал заказ и, еще более загруженный мыслями, пошел домой.

Глава 26

Женя

– Ты теперь капитан, и на твои плечи ляжет огромная работа по сплочению команды. Игра через полторы недели. Тренировки будут жестче. То, что было раньше, покажется детским садом, – жестко чеканил Никита Сергеевич.

– Спасибо за веру, – тихо процедила я, зная, что Леон еще не ушел. – Мы справимся. Если надо пахать, значит, будем пахать.

Никита Сергеевич гордо улыбнулся:

– Я знал, что, выбрав тебя капитаном, мы сделаем огромный шаг к победе.

– Вы же сказали, что реалист и мы не выиграем.

– Я сказал, что ставки минимальны. Это не одно и то же.

Я фыркнула и скрестила руки на груди. Такой же изворотливый, как и сын.

– Вы же знаете, что мы с Леоном дополнительно тренируемся?

– Знаю. Кстати, тренировки придется прекратить.

– Но…

– Не перебивай, – возвращаясь в образ Терминатора, продолжил Никита Сергеевич, – у нас будет по две тренировки, и ваши индивидуальные не пойдут тебе на пользу. Ты попросту будешь выжата.

Я кивнула, соглашаясь. Он был прав. Такими темпами я на третий день превращусь в вареную картошку.

– Уверен, что вы проделали большую работу. Плюсом становится то, что вы не будете играть полуфинальную встречу и сэкономленные силы пустите на подготовку.

– Почему команду дисквалифицировали?

– Фиг его знает, – выругался тренер. – Но, видимо, что-то серьезное, потому что такое случается крайне редко.

Кухня погрузилась в молчание. Я уставилась в окно, сверля взглядом электрический провод, на котором сидела стайка птиц. Сегодня последний выходной перед тяжелой неделей, и мне хотелось провести его с Леоном.

– Ты вчера ночью прислала эсэмэс. Чему наутро я сильно удивился. Думал, ты раньше меня узнала про дисквал, но нет. Так о чем ты хотела поговорить? – успокоившись, спросил Никита Сергеевич.

Я вспомнила, как ночью, терзаясь мыслями после разговора с Леоном, не придумала ничего лучше, как обсудить это с его отцом. Я была уверена, что он точно уговорит сына на контракт. Они столько вместе прошли, что попросту не должны отступать.

– Я думаю, нам обоим известно, что Леона после выпуска захотят пригласить к себе множество клубов. Вы знаете, что он собирается пропустить три года, чтобы дождаться меня? – Каждое слово я произносила громче предыдущего. Меня глодало, что я, возможно, сейчас выдаю его тайну. Но я хочу как лучше для нас обоих.

– Да, – ответил Никита Сергеевич.

Я раскрыла рот от удивления. Он знал. Мой план только что с треском провалился, не успев даже реализоваться.

– Это же неправильно. Он может упустить свой шанс. Я не хочу становиться его балластом, – почти кричала я.

– Женя, Женя, – взяв меня за ладони, грустно проговорил Никита Сергеевич. – Леон взрослый мальчик и уже все решил. Он весь в свою мать. Если та что-то задумывала, то ее было не остановить. – Наши взгляды встретились, и мы оба улыбнулись. – Ты оживила нашего сына. После смерти Яси Леон с головой ушел в баскетбол. Я был рад, что он не бросил любимое дело и продолжал им заниматься. Только спустя время я стал замечать, что в нем нет искры. Он, словно запрограммированный робот, бил мяч об пол, вкладывая в него всю злость. Но за этот месяц он расцвел. Леон начал получать удовольствие от игр, стал проводить время с друзьями и семьей. Спасибо тебе. – Никита Сергеевич сжал крепче мою ладонь, одарив меня теплой улыбкой.

По щеке потекла одинокая слезинка, которую я успела поймать языком, когда она коснулась края губ. Столько всего хотелось сказать и ответить, но, что бы я сейчас ни произнесла, этого было бы мало для описания моих истинных чувств. Умели же мужчины этой семьи говорить так, что сердце замирало.

– Поэтому если он решил остаться с тобой, значит, это взвешенное решение, принятое его сердцем и разумом. Постарайся понять его выбор. Вы оба живете друг другом. Разъехавшись, вы сделаете хуже в первую очередь самим себе. Он это понимает, а ты?

Я поняла, что это был риторический вопрос. И пока я обдумывала сказанное, Никита Сергеевич поднялся со своего места и прошел к холодильнику, проверяя его запасы. По поведению Леон был копией отца. Они оба прикусывали щеку изнутри, когда о чем-то думали. Именно так сейчас делал тренер, осматривая холодильник.

– Яичницу будешь? – Теплый басистый голос заполнил собой кухню, вырывая меня из мыслей.

– Да.

Подскочив с места, я взяла из ящика овощи и прошла к свободному островку стола. Никита Сергеевич молчал, но боковым зрением я увидела, как он взглянул на меня и по-доброму улыбнулся.

Через пару минут на кухне царило буйство ароматов. Шипение масла на сковороде перебивали резкие звуки удара металлического ножа о каменную доску. Никита Сергеевич рассказывал истории из прошлого, бдительно следя за шкварчащими кусочками бекона. Я не смела его перебивать, с наслаждением вкушая новые рассказы.

– Не думал, что так быстро обзаведусь невесткой, – стоя ко мне спиной, весело сказал Никита Сергеевич. Я закашлялась, подавившись собственной слюной.

– Думала, что только женщины торопят события, но вы продолжаете меня удивлять, – с одышкой произнесла я, стараясь восстановить дыхание.

– Да, пап. Ты поторопился.

Мы синхронно обернулись на голос.

Леон стоял, оперевшись плечом о косяк, и сверлил отца взглядом. Его щеки были красными, словно он бежал по лестнице все семь этажей. Комната погрузилась в молчание, и захотелось спрятаться от этой гнетущей тишины.

– Жень, поможешь насыпать корм? – В его голосе сквозили нотки серьезности, а взгляд намекал на просьбу об уединении.

– Я как раз все разложу по тарелкам, – произнес Никита Сергеевич, стараясь подыграть сыну. Выходя из кухни, я заметила грустную улыбку на его лице, и сердце сжалось.

– Зачем ты так? – Прикрыв дверь на кухню, я вышла в прихожую и шикнула на Леона. – Твой папа так старался приготовить вкусный завтрак. Разговор не мог подождать?

Леон присел на корточки, раскладывая по мискам корм, игнорируя мой вопрос. Он сильнее обычного покусывал щеку, стараясь скрыть нервозность.

Зевс радостно подскочил к мешку с кормом и нечаянно опрокинул миску с водой. Та оказалась на шортах Леона.

– Твою ж! – выкрикнул он, и Зевс, поджав хвост, заскулил, медленно отходя от хозяина ко мне. Я подхватила испуганного пса на руки, аккуратно поглаживая черную шерстку.

– Что случилось? – тихонько спросила я, стараясь не показывать обеспокоенность. Мое волнение могло передаться Зевсу, который только что успокоился, поэтому я старалась дышать ровно.

– Что случилось? – с усмешкой переспросил Леон, развернувшись. В его глазах читалась грусть, а пальцы перебирали волосы, сжимая их. Он делал так каждый раз, когда нервничал. – Я думал, что значу для тебя что-то, а ты просто хочешь избавиться от меня, – злобно прошептал Леон.

Все мои мышцы окаменели, словно я приросла к полу, а щеки обдало жаром, как будто на меня вылили чан с кипятком. Я попятилась, пока спина не ударилась о холодную стену. Леон подступал ко мне, и я впервые за все время увидела в его глазах злость.

– А может, ты меня не любила? – Грустная усмешка появилась на лице Леона, будто ему пришло озарение. – Я, дурак, поверил собственным фантазиям. Хотя с чего это? Ты же ни разу не говорила о своих чувствах! – Леон остановился в шаге от меня, эмоционально жестикулируя.

Каждое брошенное слово резало сердце с новой силой. Я стояла как вкопанная и смотрела вверх, сдерживая подступающие слезы. И стоило Леону сделать еще шаг в мою сторону, как Зевс зарычал на него. Мы оба словно протрезвели. Из взгляда Змеевского испарилась злоба, оставляя после себя одно лишь отчаяние. И, посмотрев на меня, он отошел в сторону, что-то невнятно бубня под нос и потирая ладонями лицо.

– Все готово, можно садиться за стол, – распахнув дверь кухни, весело произнес Никита Сергеевич. Он пробежался взглядом по сыну и испуганно уставился на меня.

Я наверняка выглядела жалко. Слезы катились по щекам, капая на шерстку Зевса. У меня не было ни сил, ни желания вытирать их. Ноги предательски тряслись, и, если бы не стена позади, я бы упала.

– Лео-о-он? – громко протянул Никита Сергеевич, но не успел договорить, как его перебил сын.

– Уходите! – повысив голос, сорвался Леон и вылетел из прихожей в подъезд, громко захлопнув дверь.

Я скатилась по стене, и истерика взяла надо мной верх. Зевс, сидя на моих руках, принялся слизывать слезы, хлынувшие рекой. Стало сильно не хватать воздуха. Я задыхалась. Растирала виски и тянула волосы, стараясь заглушить душевную боль физической.

– Женя, Женечка, – поймав мои руки, взывал ко мне Никита Сергеевич.

– О-он сл-слыш-шал н-наш раз-згов-вор. – Заикаясь, я пыталась выдавить слова.

Тренер присел рядом и, положив мою голову к себе на плечо, по-отцовски начал поглаживать. Еще некоторое время из меня вырывались всхлипы, но пульс и дыхание постепенно успокаивались. Израненное сердце продолжало ныть, и я до боли вонзала ногти в ладони, замещая боль.

* * *

Собаки запрыгнули на заднее сиденье Cadillac Escalade, с интересом обнюхивая кожаную обивку. Я открыла массивную дверь машины, которая раз так в пять была тяжелее меня.

В небе сверкнула молния, привлекая всеобщее внимание. Погода становилась унылой, подражая моему настроению.

Мы просидели в квартире час. К еде я так и не притронулась. И тогда Никита Сергеевич заставил меня выпить чай. Мы надеялись, что Леон остынет и вернется, но этого не случилось. Он игнорировал звонки отца и даже Крис, которая была нашим запасным планом.

Пока я умывалась и приводила лицо в порядок, Никита Сергеевич собирал собак и всю их амуницию. Я шла на автопилоте, бездумно смотря под ноги. И даже шикарная машина не смогла привести меня в чувства. Я просто открыла дверь и села на широкое сиденье, почти утонув в нем. С заднего ряда мне на бедра прыгнул Зевс и по-свойски улегся, всматриваясь большими глазами прямо в душу.

– Сколько помню этого волосатого монстрика, он никого, кроме Леона, к себе не подпускал. Правду говорят, собаки чувствуют доброту.

В сознании, душе и сердце зияли дыры размером с космос. Но эта фраза отозвалась внутри меня теплотой. В голове сразу всплыли слова Леона: «Ты притягиваешь одиноких парней, залечивая им душу и даря надежду на любовь». К глазам снова подступили слезы.

– Поедем к нам? – Теплая крепкая ладонь легла на плечо. – Кристина дома. Обсудите ваши девичьи вопросы, – с улыбкой произнес Никита Сергеевич, и, видя, как он старается, я натянула улыбку на лицо в знак благодарности.

– Большое спасибо, но я лучше поеду домой.

Вбив адрес в навигатор, я прильнула головой к стеклу. Городской пейзаж мелькал перед глазами, превращаясь в одну размытую линию, словно художник смешал все темные краски и размазал по чистому холсту. Я всячески старалась зацепиться взглядом за любую картинку и начать обдумывать хоть что-нибудь, но все было тщетно. На фоне Никита Сергеевич еле слышно напевал песню, играющую по радио, и отбивал пальцами ритм припева. К счастью, пробок практически не было, и мы доехали быстрее обычного.

– Спасибо, что подвезли, – вновь натянув улыбку на лицо, промямлила я.

Аккуратно разбудив Зевса, я собиралась пересадить его назад, но он принялся постанывать. Бульдог с умоляющим взглядом просто сводил с ума. И его глаза-пуговки снова смотрели прямо в душу.

– Заберешь его? Он все равно ни с кем не ладит из наших, а к тебе вот прикипел.

Зевс, будто поняв, о чем мы говорим, начал мило скалиться и дрыгать ногами, чтобы снова облизать меня. И я наконец-то искренне улыбнулась за последние пару часов. Надев на него шлейку, я выпрыгнула из машины и опустила на дорогу пса.

– Жень… Надеюсь, ты сможешь простить Леона, – грустно произнес Никита Сергеевич. – И еще, чуть не забыл. Завтра в двенадцать жду на тренировке. – Подмигнув, он нажал на газ, и машина за считаные секунды скрылась из виду.

– Ну что, Зевс, остались мы одни, – посмотрев в большие глаза пса, произнесла я.

* * *

Как же я была рада, когда, войдя домой, не застала там родителей. И, помыв Зевсу лапы, я сразу заперлась с ним в комнате. Я упала на кровать, и мне захотелось завыть от несправедливости. Ведь я прекрасно знала, что не может быть все замечательно так долго. В такие моменты мама обычно говорит: «Мы притягиваем то, о чем думаем».

Неожиданно для самой себя я вспомнила про расклад Снежинки, который она делала пару недель назад. Она что-то говорила про положительные перемены, споры, злую женщину и победу. Меня словно прошибло током, и, подскочив с кровати, я нашла в сумке телефон и набрала подруге.

Поставив на громкую связь, я с нетерпением ждала ответа Снежинки, чтобы рассказать о произошедшем и о ее чертовски верном раскладе. Гудки продолжались целую минуту, и перед тем, как механический женский голос начал говорить, что номер недоступен, я сбросила вызов, злобно кинув телефон в подушку. Через минуту мне пришло сообщение: «Я в кино, что-то срочное?»

Прочитав сообщение, я решила проигнорировать его и написать Богдану. В последнее время мы были как никогда далеки друг от друга. Открыв окно диалога, я удивилась, что последняя наша переписка была пять дней назад. Под именем контакта светилась надпись: «Был в сети час назад». Если и он не ответит, я объемся чипсами и умру от ожирения! В любом случае хуже уже не будет. С этой мыслью я написала сообщение: «Богдашка, привет. Как ты? Занят?»

Знаете, бывают моменты, когда хочется добить себя и посмотреть душераздирающий фильм? Вот сейчас именно такой момент!

Включив на ноутбуке «До встречи с тобой», я заранее поставила рядом коробку с салфетками и тарелку с чипсами. Да-да, Богдан так и не ответил на сообщение, точнее, он его даже не прочитал. Я не злилась на друзей, хоть и очень хотелось. Но я прекрасно понимала, что если бы мы не поссорились с Леоном, то весь оставшийся день провели бы вместе.

Зевс уткнулся мокрым носом в ладонь, намекая на поглаживания. В голове не укладывалось, как этот чудный пес мог отталкивать от себя людей. Мне сразу вспомнились его хозяин и их невероятная схожесть в поведении. Руки сами потянулись проверить последнее появление Леона в сети, но после утреннего инцидента он так и не заходил в мессенджер. Волнение пробиралось холодными щупальцами под кожу, воплощая в голове самые жуткие происшествия с участием любимого. Однако гордость не позволяла написать ему первой, и я попросила Крис держать меня в курсе.

Спустя полтора часа фильма меня окружал хаос заплаканных салфеток. Даже Зевс смирился с неизбежностью ситуации. Если первые салфетки он еще как-то утилизировал, разбрасывая хлопья бумаги по всей комнате, то, когда на смену одной салфетки стало приходить пять, он чихнул на это дело в прямом смысле слова. Оставалось еще двадцать минут фильма, а я уже была разбитой вдребезги от этой красивой, но обреченной любви. Так что, услышав звук открывания замка входной двери, я продолжила валяться сопливой лужицей. Лишь громкий лай Зевса рассекретил мое положение.

– Же-е-ень, у нас в доме собака? – ошарашенно спросила мама, открывая дверь моей комнаты.

Я придержала пса за ошейник, чтобы тот не ринулся к двери и не перепугал родителей. Однако, стоя на пороге спальни, мама с удивлением смотрела на меня. Мне оставалось лишь гадать. Она удивлена собаке, тому, что творится на кровати, моему виду или всему вместе.

– Милая, – протянула жалобным голосом мама, подходя к кровати, но стоило ей сделать пару шагов ко мне, как Зевс зарычал.

– Нельзя. – Отдав команду, я успокаивающе погладила шерстку пса, как бы говоря, что угрозы тут нет.

– Девочки, что тут происходит? – раздался голос папы возле моей двери, и я бросила на маму умоляющий взгляд. Она все сразу поняла и захлопнула дверь прямо перед самым носом папы.

– Андрей, разогрей ужин, у нас девичьи разговоры! – крикнула мама, с опаской поглядывая на меня.

До наших ушей долетел недовольный бубнеж отца, уходящего на кухню. Я представила, как он скривил лицо, и невольно усмехнулась. Мама продолжала стоять у двери, тревожно смотря на меня и Зевса. Постучав ладонью возле свободного места, я пригласила ее на кровать, опустив пса на пол.

Поджав ноги под себя, мама присела на кровать. Ее взгляд скользнул по ноутбуку, на экране которого стоял на паузе знакомый ей фильм.

– Девочка моя… – простонала мама, убирая с лица влажные от слез локоны.

Остававшаяся до этого маленькая стена самообладания рухнула. И я упала лицом в мамины колени, выпуская наружу истерику вперемешку со слезами. Задыхаясь и всхлипывая, я рассказала все, что произошло вчера и сегодня, опуская сцены секса.

В общей сложности я прорыдала час, и мама все это время внимательно слушала меня, распутывая нежными пальцами мои непослушные волосы.

– Хочу, чтобы как у вас с папой, – охрипшим голосом прошептала я.

Мама хихикнула, отчего я нашла в себе силы подняться и посмотреть на нее.

– Милая, знала бы ты, сколько мы с твоим отцом спорили и ругались, ты бы в одночасье поседела, – вытирая влагу с моего лица, мило улыбнулась мама.

– Я ни разу не слышала…

– Конечно же нет. Ссоры настолько же интимны, как и секс.

– Ма-а-ам! – завопила я, демонстративно закрывая руками уши.

– А что тут такого? Это ведь правда. Ссора всегда касается только тех людей, которые ее затеяли. Поэтому чаще всего если мы с твоим отцом и ругаемся, то в твое отсутствие, и миримся тоже, – на последних словах мама поиграла бровями, и мое лицо бросило в жар от понимания ее намека.

– Ма-а-ам, – снова простонала я. – Это ужасно. Убей меня прямо сейчас. Не хочу это помнить.

Мама посмеивалась из-за моей реакции, но ее пылающие щеки говорили, что она также волнуется, обсуждая эту тему.

– Леона можно понять, – начала издалека мама. – Он тебе дал понять, что принял решение. Он сам выбирает свой путь. И он выбрал переплести свою жизнь с тобой. Это хорошо, что ты хочешь для него лучшего, но его не надо больше спасать. Ты уже для него спасательный круг и маяк. Перестань упрямиться, как твой отец.

– Что отец? – Улыбаясь, папа приоткрыл дверь. – Сделаю вид, что не слышал, как вы назвали меня упрямцем, – подмигнул он мне. – Ужин готов.

Мама поднялась с кровати и, подойдя к отцу, поцеловала в щеку.

– Думаю, Леон остынет. Если по рассказам бабули он и правда похож на твоего деда, то скоро все наладится, – с нежностью произнесла мама, и они с папой ушли на кухню, оставляя меня в раздумьях.

Глава 27

Леон

Мозг грозился взорваться от слишком большого количества шума. В ушах звенело множество пьяных голосов вперемешку со звуками бьющихся стеклянных стаканов и слишком громких футбольных комментаторов из телевизора. Я пришел сюда пять или семь часов назад?

Честно говоря, я даже не думал идти в бар. Я всегда был ужасным собутыльником. Но ноги сами привели меня в ближайшую забегаловку. Я хотел забыться после разговора с Женей. Но, как назло, забыл все, кроме ее испуганных и заплаканных глаз. Я сорвался, как дурак.

– Но в чем я не прав? – еле выговорил я, обращаясь к бармену.

Молодой парень с белой челкой и серьгой в ухе странно осмотрел меня, но промолчал и продолжил протирать стаканы.

Она ведь ни разу не говорила мне о любви. «Я полностью твоя. Береги меня, Леон», – сказала Женя в доме моих родителей. Но это ведь не признание в любви? Или признание?

– Чертова любовь! – Ударив ладонью по столешнице, я проигнорировал растекающуюся боль и жар по мягкой коже. – Бармен, повтори!

– Ему хватит, – раздался до боли знакомый голос за спиной.

– Ты следишь за мной?

– Делать мне нечего, – гордо хмыкнула Марика. – Ты вообще-то в центральном баре города, и сегодня финал Лиги чемпионов. Оглянись, тут полгорода.

– Допустим. Что тебе от меня надо?

– Отвезти тебя домой.

Из меня вырвался едкий смешок. Развернувшись на барном стуле, я оглядел с ног до головы бывшую девушку. Сейчас она выглядела не так вычурно, как сегодня утром. Вместо каблуков на шпильке на ногах красовались удобные розовые кроссовки, а на смену короткой юбке пришли обтягивающие джинсы.

– Не строй из себя мать Терезу и возвращайся к своей компании. – Я махнул рукой в толпу незнакомцев и отвернулся.

– Ты ведешь себя как маленький! – Ногти с розовым маникюром сжали мое плечо. – Либо мы вызываем такси и едем к тебе домой, либо я пишу твоей девушке, и она лично забирает тебя отсюда, выбирай.

– Плевать! – горько произнес я и, тряхнув плечом, сбросил руку Марики.

Вот же прилипала!

– Ба-а-арме-е-ен! Еще пива!

– Ай! – раздался громкий женский визг за спиной.

Развернувшись, я увидел, как Марика потирает кисть. Она злобно смотрела на меня, сжимая губы в одну линию.

– Мари, кто тебя обидел?! – грозно спросил громила, подскочивший к нам.

Марика театрально поглаживала запястье и, прикусывая нижнюю губу, грустно смотрела на своего защитника. Я видел, как раздуваются ноздри бугая, точь-в-точь как у быка. Здоровяк был раза в два шире меня, а рукава его футболки норовили разойтись по швам, обтягивая огромные бицепсы.

– Да я тебя сейчас… – замахнулся он, но не успел сделать и шага, как Марика перегородила ему путь, отмахиваясь от меня. – Тебе повезло, щенок. Вали отсюда, пока не передумал и не врезал! Если через пять минут твоя задница будет еще здесь, мы с парнями тебя размажем.

Я чуть было не рассмеялся от этой изысканной тарантиновской речи, но судьбу испытывать не хотелось. Бросив злобный взгляд на Марику, я оставил чаевые бармену и спрыгнул со стула. Ноги чуть было не подвели меня, подкосившись, но в самый последний момент я сделал более уверенный шаг и, поймав устойчивое положение, поплелся вон из бара.

Улица встретила свежим воздухом после дождя, приятным теплым ветерком и алым закатом. Я пошарил по карманам в поисках телефона и, найдя его в куртке, выругался. Мобильный сел. Я понятия не имел, который час и как добираться домой.

– Леон, стой! – врезалась мне в спину Марика.

Еле державшие меня одного ноги окончательно сдались, и мы упали прямо в лужу. Отвратительный день! Просто ужасный!

– Прости, – страдальчески простонала Марика, вставая с меня и протягивая руку для помощи.

Отмахнувшись, я поднялся и посмотрел на свое отражение в витрине бара. Синий бомбер полностью промок. На лице успели засохнуть следы грязи, а коленка, на которую я приземлился, саднила от боли и с каждой секундой кровоточила сильнее.

– За что ты мне свалилась на голову? – взвыл я, обращаясь то ли к Марике, то ли к Господу Богу. – Что еще?!

– Прости еще раз. Давай я вызову такси? – Ее лицо выражало искреннюю озабоченность, и, вспомнив, что мой телефон разрядился, я согласился.

* * *

– Ле-он, – собственное имя из женских уст привело меня в сознание. – Леон, мы приехали.

– Куда?

– Домой. Выходи давай. Я не смогу тебя тащить.

Проморгавшись, я наконец-то начал мыслить и осознавать происходящее. Я вылез из такси и чуть было снова не повалился на землю, но меня успела поймать под плечо Марика. Марика? Что она тут забыла?

– Я ни-чег-о не по-мню. – Еле выговорив по слогам, я волочил ноги, опираясь на бывшую девушку.

– Какой этаж? – пыхтя, спросила она, открывая железную дверь подъезда.

Все цифры смешались в голове. Шестнадцать – смерть мамы. Четыре – мои собаки. Один – номер Жени. Семь – этаж.

– Седьмой.

Картинка плыла, и я вместе с ней. Привалившись щекой к холодному металлу лифта, я закрыл глаза, пытаясь восстановить таймлайн. Но мозг отказывался думать, отвечая мне жуткой болью в висках. Механический голос, озвучивший номер этажа, проехался по ушам, и голова затрещала с новой силой.

Мы кое-как преодолели последние метры до квартиры и, ввалившись внутрь, упали на пол в прихожей. Тело отказывалось мне подчиняться, но оно помнило мои привычки. Взгляд сразу же упал на место, где должны были стоять собачьи миски, но их там не оказалось. Я медленно повернул голову к собачьим лежанкам, которые тоже не обнаружил. Начали закрадываться сомнения, что мы вломились в чужую квартиру, но обои и вещи были моими. Странно…

– Ладно, – поднялась Марика, отряхиваясь. – Я свое благое дело сделала. Пока, – махнула она рукой и пошла к двери.

Я хотел сказать ей «пока», но к горлу подступила желчь, и я на рефлексе пополз в сторону туалета.

Глава 28

Женя

Телефон бился в вибрации, подсвечивая ярким фонариком новые уведомления. Нащупав мобильный, я поднесла экран к лицу. Какого черта?! Кому я понадобилась в четыре утра? Все сообщения были с неизвестного номера. Разблокировав экран, я нажала на первое попавшееся уведомление. «Привет, Женя. Это Марика. Напиши, как проснешься». «Приезжай к Леону домой». «Господи, приезжай, пожалуйста, он уже достал меня». Оставшиеся пять сообщений я не стала читать.

На цыпочках я пробралась в ванную, умылась и почистила зубы. Вернувшись обратно в комнату, я застала возле кровати проснувшегося Зевса. Он сладко зевнул и подбежал ко мне.

– Ну что, наведаемся к твоему папке? – шепотом я обратилась к псу, и тот, будто поняв меня, радостно завилял хвостом.

Надев удобный костюм, я захватила с собой сумку со спортивной формой и зацепила карабин поводка на шлейку бульдога. Мы крались по коридору, словно воры, и оставалось надеяться, что наш побег увенчается успехом.

Аккуратно закрыв за собой дверь, я радостно хлопнула в ладоши, и Зевс, поддержав меня, громко гавкнул на весь этаж. Мы бросились вниз по лестнице, продолжая побег, оглушая весь подъезд звонким смехом и громким лаем. Нас уже ожидало такси, которое я заказала заранее. Водитель недовольно посматривал на пса, который скромно ютился на моих коленях. И в свою защиту я так же грозно смотрела на него.

Мы доехали за рекордно короткое время. Все-таки классно ездить с утра, когда дороги абсолютно пустые. Однако всю поездку меня мучили мысли: как Марика оказалась у Леона и что они делали?

У меня тряслись руки, когда я прикладывала ключ от домофона к входной двери. Леон на прошлой неделе вручил мне дубликат со словами: «Теперь это и твой дом. Можешь приезжать в любое время. Без разрешения и предупреждения. Но я бы очень хотел, чтобы ты переехала ко мне. Я уже освободил шкаф в ванной для твоих кремов и косметики и полки в комнате для твоей одежды». Тогда я с радостью взяла ключи, пообещав подумать над переездом. А теперь я нервничала, пока ждала лифт и ехала в нем, а оказавшись возле двери, и вовсе подумывала о побеге. Но Зевс решил подставить меня и, почуяв знакомый запах дома, гавкнул. За дверью раздались шаги, и я задержала дыхание.

На пороге стояла Марика, укутанная в одеяло, и что-то подсказывало, что под ним было мало одежды. Сердце громко ухнуло в груди. Но внутри меня больше не было места обиде, всю боль я оставила во вчерашнем дне. Внутри кипела злость от недосказанности Леона и непонимания происходящей ситуации. Я гордо зашла в квартиру, чуть не сбив Марику с ног. В последний момент она успела отскочить. Следом за мной забежал Зевс и оскалился на нее.

– Так это твой пес? – шепотом спросила Марика, попятившись.

– Нет, это Леона.

– Все понятно. – Она закатила глаза. – Такие же ужасные манеры, как и у хозяина.

Я усмехнулась, и на мгновение между нами воцарилось понимание, но, когда в соседней комнате раздались кряхтения, мое лицо исказилось в гримасе. Заглянув в комнату, я увидела полностью голого Леона, который сладко спал, подбив под себя одеяло. Прикрыв дверь, я осмотрела Марику и сложила в голове два плюс два.

– Я знаю, о чем ты думаешь…

– О чем же? – Грубо перебив ее, я скрестила руки на груди, стараясь скрыть истинные эмоции.

– Между нами ничего не было, – устало потерев лоб, выдохнула она. – Мне надо ехать, но ради тебя я задержусь на полчаса.

– Не надо мне твоих одолжений, – гордо выплюнула я, и в сознании мамин голос произнес: «Упертая, как твой отец».

– Вы точно с Леоном нашли друг друга. – Она обошла меня, ненадолго задержав взгляд на моем лице, и прошла на кухню.

* * *

Марика рассказала все в подробностях. О том, как во время поездки до дома Леон спал и звал меня. Как по приезде он опорожнил весь желудок, испачкав одежду Марики и собственную. Леон не постеснялся избавиться ото всей одежды и звал меня в кровать. На этом моменте у меня покраснело лицо.

– Прости, что сразу плохо о тебе подумала, – заламывая под столом пальцы, тихонько произнесла я. Эти слова хоть были и искренними, но дались мне очень тяжело.

– Да ничего, я понимаю. Мы все ревнивые. Особенно когда дело касается его. – На ее лице показалась грустная улыбка. – К счастью, я переболела Леоном Змеевским. Хотя в последнее время задумываюсь о том, что настоящих чувств к нему не испытывала. Влюбленность и собственническое чувство, не более. – Марика отпила приготовленный мною чай и задумалась.

От ее искренности мне стало не по себе. Мы сидели за столом и пили чай, словно были давними подругами. Сейчас она не казалась мне заносчивой девушкой, какой я увидела ее впервые. За маской вульгарности пряталась обычная девушка со своими тараканами и грустью.

– Спасибо, – прошептала я, и Марика дернулась, испугавшись.

– Что?

– Спасибо, что рассказала правду. – Искренняя улыбка появилась на лице.

– Знаешь, я, сама того не понимая, много раз делала больно Леону, надеюсь, я искупила свою вину. – Она поднялась с места и прошла мимо меня в сторону ванной комнаты.

* * *

– Ты придешь на финальный матч парней? – спросила я, желая избавиться от гнетущей тишины в коридоре.

Марика завязывала шнурки на кроссовках и всем видом излучала желание поскорее уйти отсюда.

– Да, хотела. – Между нами снова образовалось неловкое молчание. – А вы ведь тоже прошли в финал?

– Да.

– На ваш матч тоже постараюсь прийти. Кстати, – замялась она, видимо, не зная, как задать вопрос. – Что у вас случилось с Леной?

– Она же тебе все рассказала, – съязвила я, вспоминая всю суть ситуации.

– Если честно, то это был не рассказ, а, скорее, всплеск эмоций. Ой, – пискнула она, проверяя уведомление на телефоне, – такси приехало.

– Может, я тебе как-нибудь расскажу, – подмигнула я Марике, и на ее лице промелькнула улыбка. Это могло означать зарождение нового – пока еще не дружбы, но чего-то очень интересного.

Из комнаты послышалось кряхтение:

– Же-ен-неч-чка.

– О, все. Я точно отчаливаю, – засмеялась Марика и выбежала из квартиры.

Закрыв дверь, я прошла в комнату к Леону. Я еле сдержалась, чтобы не зажать нос. В воздухе витали кислый запах рвоты и тошнотворно-сладкий аромат алкоголя. Зевс вовсю лизал лицо хозяина, и стало понятно, почему Леон кряхтел мое имя. Я засмеялась и окончательно разбудила пьяницу.

– Доброе утро, чемпион! – громко и весело крикнула я, получив в ответ страдальческий стон.

Я прошла к подоконнику, намереваясь распахнуть окна, чтобы избавиться от смрада, но не успела дойти, как меня потянули за руку и уронили на кровать.

– Ве-е-едьма, – протянул Леон, зарываясь в мои волосы.

Я не успела возмутиться, и к моим губам приложили палец, заставляя замолчать.

– Мы все обязательно обсудим, но давай сначала часик поспим вместе? – уткнувшись мне в затылок, еле-еле составлял предложения Леон.

Я кивнула и расслабилась в его объятиях. Наши сердца синхронизировались, отбивая одинаковый ритм, и, прислушиваясь к пульсу, я не заметила, как уснула.

Глава 29

Леон

Второе пробуждение далось гораздо легче. Картинка не плыла, а в голове прекратились убийственные стуки. Но самым прекрасным этим утром был запах персика. Мой любимый. И, конечно же, его обладательница, которая сладко посапывала на моей груди.

Она излучала спокойствие, но я прекрасно понимал, что это ненадолго. Нам необходимо обсудить произошедшее, и я надеялся обойтись малой кровью.

И все-таки какая же она красивая. Волосы Жени разметались по подушке, и ее тонкий носик слегка подрагивал на выдохе.

Не удержавшись, я прикоснулся к ее лбу губами, и тихий стон вырвался из моего горла. Как же мне ее не хватало. Прошли сутки без Жени, а я уже столько наворотил и точно несколько раз крупно облажался.

Вот черт! Я же приехал домой с Марикой. Но если Женя здесь, то где она?

Я аккуратно двинулся в сторону, перекладывая сонную Женю с груди на кровать. У меня практически получилось выбраться из нежных объятий, но в самый последний момент запястье обвили теплые пальцы, и, испугавшись, я громко выругался.

– Лапочка, ты меня в могилу сведешь, – прошептал я, приложив руку к сердцу.

– Так и было задумано, – охрипшим ото сна голосом серьезно поговорила Женя.

Я попытался улыбнуться, но мышцы лица отозвались болью, и вместо улыбки вышла кислая гримаса.

– Мне надо кое-что проверить. – Спустив ноги на пол, я попытался встать и пошатнулся, вовремя поймав равновесие, уперевшись рукой об стену.

Женя приподнялась с кровати и хитро наблюдала за мной. В ее глазах горел неподдельный интерес, но лицо выражало беспокойство. Словно все внутри ее боролось, предлагая ей выбор: помочь мне или оставить справляться самому.

Она протяжно выдохнула и, сбросив с себя одеяло, прошаркала ко мне, потирая глаза от яркого света.

– Садись на кровать, я принесу тебе воды и полисорб.

– Нет, я сам, – сорвался мой голос, как только я сделал шаг от стены, и моя коленка подкосилась. Женя успела поймать меня под плечо и усадила на кровать.

Я удивленно посмотрел на большую кровавую ссадину, и сознание показало картинку из вчерашнего вечера. Женя с грустью посмотрела на меня и вышла из комнаты. Я молился всем богам, которых знал, чтобы она не столкнулась с моей бывшей девушкой. Но Лапочка быстро вернулась с обещанными лекарствами и баночкой перекиси.

– Все хорошо? – удивленно произнес я, стараясь разглядеть коридор.

– Если ты ищешь Марику, то она давно уехала, – присев на корточки, спокойно проговорила Женя, обрабатывая ногу.

– Вы виделись?

– Конечно. Она написала мне эсэмэс с просьбой приехать. Кстати, она очень даже милая, когда не ведет себя как стерва.

Не знаю, как выглядело мое лицо со стороны, но я чувствовал, что глаза взлетели на лоб. Женя и Марика? Дурдом. А может, они меня разыгрывают? Или это все дурацкий сон? Я ущипнул себя за руку и сразу же скривился от очень даже реалистичной боли. Женя тем временем, отвернувшись, разводила в воде полисорб.

– Прости меня, – с грустью произнес я, не в силах терпеть ее отстраненность.

Я не видел реакции Жени, но заметил, как дернулись ее плечи. Я обвил ее талию руками и притянул к себе, усаживая на колени. Она молчала, и лишь крепко сжатая в руках чашка выдавала ее беспокойство.

– Ты меня тоже, – прошептала Лапочка, и я который раз за это утро захотел себя ущипнуть. Женя, увидев непонимание на моем лице, продолжила: – Я не имела права принимать решения за тебя. Я думала, что стану преградой на твоем пути к спортивному будущему. Размышляя о будущем, я совсем забыла про настоящее, а в настоящем я очень сильно люблю тебя и готова бороться за наши отношения. Я поддержу любой твой выбор.

Я крепко обнял Женю. Бешеный стук ее сердца отзывался в моей груди, и я осознавал, что больше не отпущу ее. Все эти годы я бездумно существовал, живя турнирами и тренировками. У меня не было друзей, я практически не гулял и тем более не проводил время в компании. За этот месяц моя жизнь стала ярче, чем за последние несколько лет. И все благодаря сильной Ведьме, которая околдовала меня.

Подхватив ее подбородок большим и указательным пальцами, я притянул ее для поцелуя.

– Ну уж нет, – отмахнулась Женя, посмеиваясь. – Если ты забыл, то напоминаю: вчера ты исторг из желудка все, что можно было. – Лапочка чмокнула меня в щеку и протянула кружку. Я понимающе кивнул и залпом выпил отвратительное лекарство.

– Я в душ, жди меня здесь. – Подорвавшись с места, я снова пошатнулся и уже с осторожностью направился в ванную. – Кстати, – выглянув из коридора, привлек к себе внимание Жени, – а где мои девочки?

– Они у твоего папы. Зевс сегодня ночевал со мной.

– Как и всегда, ему повезло больше, – обиженно пробубнил я. – Еще скажи, что вы спали вместе.

Женя усмехнулась, и я одарил Зевса злым и одновременно завистливым взглядом.

* * *

Первым делом я два раза почистил зубы. Все еще находясь в прямом смысле слова в шатком положении, я оперся о стену, обдумывая случившееся. Надо бы написать Марике и поблагодарить ее. Я искренне надеялся, что она не повернет это против меня.

Внезапный стук в дверь испугал меня, и я закашлялся, подавившись пеной от зубной пасты.

– Я тут расческу оставила, – раздался извиняющийся голос из-за двери.

Протянув руку, Женя пыталась нащупать на стиральной машине пропажу. Она стояла за дверью и старалась не подсматривать, пыхтя в поисках.

– Ты мне не поможешь? – В голосе Лапочки послышались требовательные нотки.

– Нет, – весело ответил я.

Схватив расческу, я с интересом наблюдал за картиной. Но Женю хватило ненадолго, и, раскрыв нараспашку дверь, она, как фурия, влетела в ванную.

– Ах ты, – налетела на меня Лапкина, пытаясь выхватить свою вещицу.

Я взял ее руки и опустил, притянув вплотную к себе и обхватив талию. Она глубоко дышала, а ее грудь вздымалась, касаясь моего голого тела. Злость во взгляде сменилась желанием, а зажатые руки вырисовывали линии на моих бедрах, заставляя член твердеть с каждым движением. Я впился в губы Жени, наконец-то забирая долгожданные поцелуи. Ее язык двинулся мне навстречу, и, застонав, я сильнее прижался к ней, стараясь завладеть каждым сантиметром тела.

Расческа со стуком упала на кафель, но мы не посмели оторваться друг от друга. Подхватив Женю за бедра, я усадил ее к себе на торс. Она ловко обвила ногами мою талию, запуская пальчики в мои волосы. Я понес ее в душ, не прерывая поцелуя. Прислонив Лапочку к стене, я без лишних раздумий начал опускаться, покрывая шею и ключицу поцелуями. Тонкие бретельки топа, придерживающие шикарную грудь, слетели первыми. Я моментально переключился на соски, облизывая и посасывая их. Женя сладко постанывала, закатывая глаза и прикусывая нижнюю губу. Одни ее всхлипы могли довести меня до разрядки.

Поставив Женю на пол, я стянул ее шорты, а следом и свои боксеры. Мы тяжело дышали, смотря друг на друга, как хищники, готовые вот-вот кинуться и растерзать жертву. Включив душ, я с удивительной точностью подобрал комфортную температуру воды и завел Лапочку под теплые струи. Женя выгнула спину, подставляя грудь под воду. Я наблюдал, как ее соски вновь твердеют, а капли на коже блестят под светом лампочек. Внутри меня все горело, требуя оказаться внутри моей сладкой Ведьмочки.

Женя играла со мной. И на каждый мой шаг вперед она отступала и в конечном итоге оказалась в ловушке, прижатой спиной к стенке. Опустившись на одно колено, я прильнул губами к внутренней части бедра, испытывая ее.

– Прошу, – требовательно прошептала она, прогибаясь сильнее в пояснице и подставляя себя мне.

Язык коснулся ее губ, издевательски кружа вокруг клитора. Я наслаждался всхлипами, и, когда Женя в очередной раз требовательно качнула бедрами, я погрузил два пальца в нее, упиваясь громким стоном. Она задрала ногу, ставя на мое плечо. И в этот самый момент все мои ограничители полетели к чертям. Кончиком языка я надавил на самую возбужденную точку, срывая с уст очередной громкий стон Жени. Мы синхронизировались. Я погружал в нее пальцы, а она покачивалась навстречу, углубляя проникновение. Язык скользил вверх-вниз, задевая нежный бугорок. Женю пробила дрожь, но я и не думал останавливаться, посасывая клитор. Она вонзила мне в шею ноготочки и, заставляя подняться, притянула к себе, слизывая с губ собственную влагу.

– Хочу тебя, – простонала Лапочка мне в губы, и я вошел в нее, ловя ртом громкий вздох.

Женя обвила ногой мое бедро, открываясь для меня под новым углом. Ее груди подпрыгивали от каждого толчка, и, смотря на них, я молился не кончить прямо сейчас. Я резко вышел из Жени и развернул ее, вонзаясь с новой силой. Она расставила ладони на стене для лучшего баланса и прогнулась в пояснице, заманчиво покачивая ягодицами. Вода текла по спине, обводя изгибы и аппетитно подчеркивая ее формы.

Я нагнулся и прикусил кожу на шее Жени. Ее тело моментально покрылось мурашками, а сама Женя, повернув голову, провела по моей скуле языком, слизывая капельку воды. Я был близок к разрядке и чувствовал, что Женя тоже подходит к пику. Проведя пальцами по низу ее живота, я коснулся клитора, массируя его. Лапочка затряслась, сжимаясь вокруг моего основания, и мы одновременно кончили. Я прижал Женю к груди, наслаждаясь ее теплом и любовью, пока вода остужала наш пыл.

Выдавив на мочалку гель для душа, я с особой нежностью растирал спину Лапочки. Мы молчали, наслаждаясь уютным умиротворением. Пока я проводил мочалкой по одной руке, на другой я оставлял поцелуи, не в силах оторваться от нее.

– Прости, что сорвался на тебя, – грустно проговорил ей над ухом, смывая мыльную пену с ее плеч и рук. – Я не должен был сомневаться в твоих чувствах. Мне нужна только ты. И, проведя сутки без тебя, я в этом еще сильнее убедился. Раньше мое сердце билось баскетболом. А когда пришла ты, взбалмошная девица… – Женя сгребла пену и дунула мне в лицо, делая вид, что обижается. – Я не договорил. – Стряхивая пену с лица, я чмокнул Лапочку в нос. – Взбалмошная девица, которая играет лучше многих парней. Я осознал, что теперь мое сердце бьется в унисон с твоим, словно баскетбольный мяч, отбивающийся от паркета.

– Какой-то баскетбольный ритм, – усмехнулась Женя, строя корону из пены на моей голове.

– Ты моя победа и главный матч жизни. – Поймав ее руки, я приблизился к лицу, оставляя между нами крошечные сантиметры.

– Я люблю тебя, – едва касаясь губ, проговорила Женя, и я сократил расстояние, срывая с ее уст поцелуй.

Глава 30

Женя

Неделю спустя

Неделя пролетела незаметно. У нас было по две тренировки в день. У нас – это и у женской, и у мужской команды. Никита Сергеевич издевался над нами как мог. Мы со Снежинкой на прошлой неделе умудрились уснуть в кафе, готовясь к последнему экзамену в этом семестре. К счастью, сессия закончилась. Снежа стала отличницей, а мы с Богданом отделались четверками по истории России, решив больше не связываться с Крокодилычем.

Возвращаясь с тренировок домой, я просто валилась с ног. Сил хватало на раздевание, а иногда я засыпала с наполовину стянутыми штанами.

В прошлую пятницу Никита Сергеевич сжалился над нами и сделал одну игровую тренировку. Родители расстраивались, что я не приводила своего молодого человека на полноценное знакомство с ними. Именно поэтому, освободившись после тренировки, мы с Леоном поехали ко мне домой. Я очень нервничала, зная болтливую маму. А Леон злорадствовал, напоминая, как родители и Кристина выдали все его грязные детские секретики.

Как бы я сильно ни возносила молитвы, мама все-таки рассказала несколько стыдливых историй. Одна из них про то, как в восемь лет она застала меня целующей плакаты Джастина Тимберлейка и Коби Брайанта. Тогда я пыталась решить, кого я люблю больше: звезду сцены или звезду спорта? План был таким: от кого мое сердце начнет биться быстрее при поцелуе, тот и становится любимчиком. Папа, как и Леон, сегодня впервые услышал эту историю и смеялся так громко, что даже Леон с ним не смел тягаться. Коби тогда, конечно же, выиграл.

Я была уверена на все сто процентов, что Леон понравится моей маме. Он умело находил общий язык со всем женским полом. А вот насчет симпатии папы к моему молодому человеку я сомневалась. Я же все-таки папина дочка. И всю дорогу до дома я нервничала. Леон, увидев это, поразил меня своими словами:

– Жень, все пройдет хорошо. Даже если я ему не приглянусь, я обязательно покорю отцовское сердце заботой о его дочери.

Первым звоночком стал момент, когда Леон и папа не сошлись в клубах. Мой парень болеет за «Лос-Анджелес Лейкерс», а отец – за «Бостон Селтикс». Соперничество между этими клубами длилось более полувека. Сейчас их встречи крайне редки, но историю невозможно переписать. Когда папа начал перечислять преимущества своего клуба, мы с мамой переглянулись и мысленно помолились. К счастью, моих мужчин это не рассорило, а только больше сплотило. Они принялись воодушевленно обсуждать матчи прошлого, сравнивая их с нынешними турнирами, а мы с мамой, смотря на них, тихо посмеивались.

* * *

Как Никита Сергеевич и предполагал, тренировки с Леоном пришлось отменить, потому что силы иссякли уже на втором дне подготовки. Но ничего не могло отнять у нас желания соперничества. Именно поэтому в понедельник и наш единственный выходной мы ехали к баскетбольной площадке возле его дома, чтобы решить, чья дворовая команда выиграет. Мне нравилось, что мы бросали друг другу вызовы, это становилось глотком свежего воздуха между изнуряющими днями.

– Что будет победителю? – лукаво спросила я, давя на газ Мандаринки и обгоняя водителя внедорожника.

Эту неделю я практически не ночевала дома. Родители все прекрасно понимали и не были против. К тому же у них появилось больше времени на уединение. Боже. До сих пор не могу забыть мамины слова о примирении.

– Ты ведь уже выбрала для себя награду? – Леон бросил на меня хитрый взгляд, сжимая большущей ладонью мою голую коленку.

Заигрывания тоже стали неотъемлемой частью наших отношений. Каждый раз, когда Леон снимал майку, я давилась слюной, наблюдая, как играют его упругие мышцы. Я любила вырисовывать линии на его теле, обводя пальцами каждый изгиб, выточенный годами упорных тренировок. Под его горячим взглядом я чувствовала себя самой желанной.

Даже сейчас я не могла оторвать взгляд от сильной мускулистой руки с густой сетью вен. И эти же самые руки каждый день обнимали и ласкали меня, даря тепло и чувство защищенности.

– Да, я хочу ужасно сочный бургер, – подмигивая, ответила я, проводя ноготком по внутренней стороне его предплечья.

– Как жаль, – изобразив грустный голос, проговорил Леон, перемещая ладонь выше по бедру. – Я думал, ты выберешь меня.

Я резко нажала на тормоз, отчего Леон мгновенно дернулся вперед, чуть не ударившись о приборную панель, и, быстро хлопая глазками, мило проговорила:

– Мы приехали.

– Ведьма, – пробубнил Леон, вызывая у меня смех.

– А у тебя какое желание?

– А давай поменяем правила? – Леон, переполненный энтузиазмом, схватил мои руки, ожидая ответа. Я приподняла бровь, давая понять, что готова выслушать его идею. – Я знаю, что для тебя важнее победа, а не приз за нее. Давай, если выигрываешь ты, то отдаешь желание мне, а если я, то отдаю тебе?

Что-то здесь нечисто…

– Хорошо. – Скептически оглядев своего парня, я не увидела в его взгляде какого-либо подвоха.

Леон так обрадовался, будто выиграл слиток золота. Нежно поцеловав меня в губы, он вышел из машины, забирая из багажника сумку и мяч.

Оставив лишние вещи, я тоже собиралась выйти из машины, как телефон внезапно завибрировал.

– Идешь? – позвал Леон, отбивая мяч о землю.

– Секундочку.

На экране высветилось сообщение с неизвестного номера: «Привет, это Лена. Надеюсь, не успела забыть меня? У меня кое-что для тебя есть».

Вот ненормальная. По правде говоря, я реально забыла про нее, учитывая насыщенность дней. И откуда у нее мой номер? Сверху загорелась надпись «печатает…», нажав на иконку без фотографии, я заблокировала номер. Мне было абсолютно все равно, что она снова выдумала. Одно я знала точно – ничего хорошего.

Глава 31

Леон

Мы пришли на баскетбольную площадку, и наши надежды оправдались. Пятеро парней и одна девчонка пытались забрасывать мяч в кольцо, играя в «тридцать три». Мы с Женей синхронно переглянулись. Нас наверняка посетила одна и та же идея. Подойдя к компании школьников, я предложил им сыграть командами в баскетбол. Мы разделились поровну и приняли решение играть в стритбол[14] только четырьмя участниками. Благо ребята уже знали правила, и единственным уговором стало – по девочке в каждой команде.

Начали мы быстро. Каждая из команд набрала по шестнадцать очков, и стало заметно, как ребята стали подуставать. Мы взяли двухминутный тайм-аут.

– Ну что, Марин, пора разносить ребят, – обратился я к единственной девочке в компании парней одноклассников.

Она хитро улыбнулась, смотря в сторону наших соперников. Мне сразу понравилась эта маленькая егоза. Уж очень сильно она была похожа на такую же взрослую Ведьмочку. Я рассказал ребятам план, и мы вернулись в игру.

Разыграв с Женей мяч, я отдал пас высокому парню, и он быстро вывел мяч за линию. Как и полагалось, дети опекали друг друга, а Женя меня. Я прицелился, чтобы отправить мяч в корзину из-за дуги, но Лапкина сделала блок-шот[15]. Она вывела мяч за линию и провернула то же самое, что хотел я, только в итоге забила. Парни подбежали к ней, и они стукнулись кулачками.

– Мы ва-а-а-ас сдела-а-а-ае-е-е-ем, – долетело до наших ушей, и я заметил, как мальчишки и Женя показывают нам языки. Клянусь, я готов был рассмеяться и признать свое поражение, увидев настрой ее команды, но меня отвлек резкий толчок в плечо.

– Соберись, – буркнула на меня Марина. – Если будешь ей поддаваться, я оттопчу твои шикарные кроссовки.

Я был поражен этой бесстрашной рыжеволосой девчонкой. Ее стремление можно было ставить в пример многим парням. Она шепнула мне на ухо идею, от которой я пришел в щенячий восторг. А если этот план еще и удастся, то этому чудо-ребенку прямая дорога в профессиональный баскетбол, а потом и в тренерство.

Вновь разыграв мяч, я сделал кроссовер, обманув сразу двух парней, и бросил мяч Марине. Она успела вывести его за линию. Как и ожидалось, Женя подбежала к ней, но нападать не стала, а зря. Я подпрыгнул сзади Марины, и, когда поднял ее на руки, она забросила трехочковый. Мы дали друг другу пятюни, и она убежала к друзьям, которые расхваливали ее идею. Я точно знал – эта девчонка в будущем вскружит голову не одному парню.

Я был игроком и наблюдателем одновременно. Меня поразило то, как Женя быстро сумела найти общий язык с дворовыми мальчишками. Если бы я их не знал, то подумал, что они ее братья. Ее команда обставляла нас в два счета. Я никак не мог предугадать ее тактику, и им оставалось всего одно очко до победы. Даже Марина не возмущалась из-за меня, а восхищенно вздыхала каждый раз, когда Женя забивала или совершала ассист[16].

Женя получила мяч от парнишки из команды и двигалась в мою сторону. Я был уверен, что она захочет сыграть из-под кольца, дабы красиво завершить игру. Я всматривался в каждое ее движение, стараясь предугадать ее дальнейшие действия. Она двигалась с мячом в мою сторону, и в ее взгляде полыхал огонь. Когда Женя остановилась напротив меня, ее глаза забегали по полю в поисках передачи. Но, как оказалось, это все было заранее продумано. Она сделала движение внутрь и наружу[17] и просто отправила мяч в корзину.

Парни подбежали к ней отмечать победу, а я стоял в стороне, понимая, что рад собственному проигрышу. Женя превосходила все мои ожидания, и я просто ждал их финальной игры, чтобы насладиться поистине захватывающей встречей. Дети подбежали меня утешать, хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Но ребята ничуть не были расстроены. Они с восторгом обсуждали игру, а Марина, потянув за руку Женю, отвела ее в сторону и что-то эмоционально рассказывала.

Спустя полчаса мы вышли с площадки, а дети, переполненные эмоциями, остались играть. Нас не хотели отпускать домой, и пришлось им пообещать, что мы как-нибудь еще заглянем на матч-реванш.

– И какое ты загадаешь желание? – Переплетая наши пальцы, Женя положила голову на мое плечо, с интересом поглядывая на меня.

– Еще не придумал, но это обязательно будет что-то грандиозное.

Женя отстранилась от меня и нахмурилась. Ее ноготки постукивали по экрану телефона, нервно набирая сообщение.

– Поехали, – скомандовал я, протягивая перед ней ремень безопасности и пристегивая.

– Куда?

– Накормлю тебя самым сочным бургером.

Женя медленно, как в слоумо, повернула голову и с криком набросилась на меня, обнимая и расцеловывая.

– Тогда после бургера мне обязательно надо будет скинуть пару сотен калорий. – Проведя рукой по резинке моих шорт, она прикусила мочку уха, и я на автомате нажал на газ, направляясь в ближайшее кафе.

Глава 32

Женя

– Завтра мы играем в финале. Ты представляешь? – Все еще не веря, я повернулась к Снежинке.

– Не крутись, – буркнула на меня Снежа и развернула мою голову к зеркалу. – Еще раз дернешься – и никаких тебе косичек.

– Никаких тебе косичек, бу, бу, бу, – передразнила я подругу, и она дернула меня за прядь волос.

– Ай!

– Не крутись! Иначе я…

– Да-да, перестаешь меня заплетать. Зануда! – Я показала язык подруге в отражении.

– Шило в жопе!

– Вы обе неуравновешенные истерички, – бодро произнес Богдан, сидя на моей кровати.

Снежинка сделала последний оборот резинкой, завершив одну косичку, и наши взгляды встретились в зеркале. Мы думали одинаково: «Сейчас мы его прибьем». Как самые настоящие лисицы, мы медленно направились к кровати, обступая ее с обеих сторон. Богдан смотрел в телефон и не обращал на нас никакого внимания, пока мы не подошли слишком близко.

– Какого чер?.. – воскликнул он, но не успел договорить фразу, ведь в его лицо моментально прилетела подушка. И, пока он отвлекся, Снежа схватила его ноги, а я сцепила руки, делая его беспомощным.

– Раз, – произнесла Снежа.

– Два, – ликуя, присоединилась я.

– Три!

Мы одновременно принялись щекотать Богдана. Снежинка – стопы, а я – ребра и подмышки. Он извивался, как червяк, не в силах справиться с нами обеими.

– Возьми свои слова обратно, – угрожающе протараторила Снежа.

Но Богдан не мог произнести ни слова, задыхаясь от смеха и брыкаясь в попытках избавиться от одной из нас. Его смех был настолько заразительным, что я просто не выдержала и засмеялась от абсурдности ситуации. А друг, не теряя времени, вырвал руки из плена и набросился на меня, повалив на ранее брошенную в его лицо подушку. Снежа физически не могла удержать его ноги одна и отскочила в сторону.

– Месть будет сладкой. – На лице Богдана заиграла дьявольская улыбка, и он начал щекотать меня в ответ. Однако его радость длилась недолго. Снежа влетела в него, как боец ММА, и сбросила с кровати. Мы втроем повалились на пол, умирая от смеха.

– Вы и правда неуравновешенные, – пытаясь успокоиться, весело проговорил Богдан. Не сговариваясь, мы со Снежинкой ткнули его в ребра локтями. – Зато вы теперь дружны, а не собачитесь. – Потирая бока в местах ударов, друг поднялся и сгреб нас в объятия.

Включив проектор, мы расположились на кровати. Богдан наложил себе огромную тарелку чипсов, а я и Снежинка довольствовались яблочными и морковными палочками, но ничего не мешало нам пить молочные коктейли, которые друг так предусмотрительно захватил для нас в кофейне.

Мы включили фильм «Секс по дружбе» с моим любимым Джастином Тимберлейком. У нас была традиция. Перед важными матчами мы собирались втроем и смотрели любую романтическую комедию, чтобы проветрить мозг от предстоящей игры и от души посмеяться. В одиннадцатом классе перед финалом российского турнира мы собирались у Снежинки и смотрели «Мой любимый враг».

Положив голову на плечо Богдана, я понемногу дремала, наслаждаясь вечером в любимой компании. Последние недели мы проводили мало времени друг с другом, но именно поэтому наши посиделки становились еще ценнее и любимее.

У Снежки наконец-то появился адекватный молодой человек, хотя где Руслан и где адекватность. Некоторые его шутки я не всегда понимаю, но подруга смеется над каждой. Главное, что он ее любит и ценит, а то ее бывший Паша до сих пор мерещится нам, как страшный сон. Брр.

Богдан вообще каждый день светится как елка, увешанная несколькими сотнями метров гирлянды. Он и Кристина, словно инь и ян, подходили друг другу. Я, честно говоря, удивилась, когда Богдан рассказал, что они с Крис вместе играют в Fortnite. Потом мне уже пожаловался Леон, что сестра отобрала лучшего напарника. Однако им это не мешает играть втроем.

Где-то на середине фильма я отключилась, и уже сквозь сон до сознания доносился дикий смех Снежинки.

* * *

Не знаю, сколько времени я проспала, но, когда я окончательно проснулась, на улице уже вовсю светило солнце, а рядом сладко посапывала подруга. На полу раскинулся Богдан в позе кривой морской звезды. Подушка лежит на ногах, голова укрыта одеялом, а руки раскинуты в разные стороны.

Аккуратно поднявшись с кровати, я сняла телефон с зарядки и удивленно уставилась на экран. Дисплей показывал 06:34. Я могла спать еще два часа, но, по всей видимости, организм выспался, учитывая, что я слишком рано отрубилась.

Зашторив окно, я вышла из комнаты, давая друзьям насладиться оставшимися часами сна.

Только я успела закрыть за собой дверь, как в руке неожиданно завибрировал телефон, и, испугавшись, я дернула рукой. Телефон выскользнул из руки и со стуком упал на пол. К моему счастью, он приземлился экраном вверх, и на дисплее яркими буквами высветилось «Леон», на заднем плане красовалось наше селфи. Затаив дыхание, я прижала ухо к двери, прислушиваясь и молясь, чтобы друзья не проснулись. До меня доносились только мелкие шорохи. Выдохнув, я подхватила телефон и на цыпочках убежала на кухню.

– Привет, Лапочка, – промурлыкал в динамик Леон.

– Доброе утро, любимый.

– Отдам все, чтобы каждый мой день начинался с этих слов.

– Даже профиль в Fortnite на Playstation?

– Знаешь все мои слабости. – Он замолчал на несколько секунд. – Да, даже его.

Телефон завибрировал, уведомляя о переходе на видеозвонок. Вспомнив, что я еще не успела умыться и привести себя в порядок, нажала значок: «Выключить камеру». На экране появился Леон во всей утренней красе. Влажные волосы были убраны назад в небольшой хвост, а на его груди еще виднелись капли воды после утреннего душа.

– Это связь плохая или ты не включила камеру?

– Я еще не умывалась, – пробубнила я, всматриваясь в отражение телефона.

Косички, заплетенные Снежаной перед сном, растрепались и превратились в осиное гнездо, лицо было слегка помято от складок подушки, а лямка маечки для сна съехала с плеча.

– Ты же в курсе, что я видел тебя уже не одно утро?

– Это ты на что намекаешь? – слегка повысив голос, наехала я.

– На то, что ты у меня самая красивая, особенно утром, когда вся такая сонная и нежная. – Леон одарил меня самой милой улыбкой, от которой появлялась ямочка на щеке, и по всему телу пробежала искорка тепла.

Я включила камеру и зажмурилась, стесняясь смотреть в его глаза. На кухне воцарилась тишина, и на том проводе не было слышно ни звука. Я была не из терпеливых и, приоткрыв глаз, удивилась представшей передо мной картине. Леон положил подбородок на руки и молча любовался мной.

– Ты прекрасна, – чарующим голосом произнес он.

– Чокнутый, – улыбнулась я и ощутила, как заливаются краской щеки.

– Ведьма, – подмигнул он в ответ.

– Ты уж определись.

– Так я определился. Прекрасная Ведьма.

С Леоном время пролетало незаметно, и, как бы ни хотелось поболтать подольше, нам пришлось попрощаться. К тому же через пару часов он заедет за нами. На этот вечер они с отцом поменяются машинами. Он заедет домой и отдаст Мандаринку Никите Сергеевичу, а сам возьмет Cadillac.

Не теряя времени, я приняла душ, накрасилась, распустила косички, собирая волнистые волосы в высокий хвост, и сделала завтрак для только что проснувшихся по будильнику сонь.

– Доброе утро, семья, – громко пропела я, обнимая друзей за плечи.

– Мне что, снится какой-то реалистичный диснеевский мультик? Где твои поющие птички и ручные еноты? – съязвил сонным голосом Богдан.

– Один вонючий енот стоит справа от меня, – подколола его я, и он назло полез целовать меня в щеку с еще не чищенными зубами.

– Снежа, лови его! – прокричала я, обегая круглый стол и уворачиваясь от ловких пальцев друга.

– О, ванная свободна, я ушла. Не ждите, – промямлила подруга и скрылась в коридоре.

– Предательница!

* * *

До спортивного центра мы ехали молча. Я сидела в наушниках, настраиваясь на игру. Это был мой ритуал. Я старалась не растрачивать эмоции и держать все в себе несколько часов до игры, чтобы выплеснуть все на поле. Единственным, что соединяло меня с реальностью, была рука Леона, нежно поглаживающая бедро всю дорогу.

Сегодняшний матч был очень важен для меня. Конечно, как и все игры до этого, но сегодняшний финал – это то, к чему я шла все двенадцать лет, занимаясь баскетболом. А еще сегодня был мой дебют в роли капитана команды. Нервничаю ли я? Конечно! Отступлю ли я? Ни за что!

– Всю дорогу я думал, что же такого тебе сказать, чтобы настроить на игру. И осознал, что ты справишься и без моих советов. Я знаю. Нет. Не так. Я уверен в тебе. С первого дня на совместной тренировке и до настоящего момента у меня не было ни единой причины сомневаться в твоих способностях. – Прислонившись лбом к моему, Леон взял мои ладони и прижал к груди. – Евгения Лапкина, ты их всех сегодня размажешь!

Леон притянул меня за талию, сладко целуя в губы и заставляя на несколько минут раствориться в реальности. Нехотя отстранившись, он поцеловал меня в висок и на прощание шепнул на ухо:

– Успехов, Ведьма.

У парней финальная игра завтра, и хотя Никита Сергеевич убеждал их отсидеться дома, они были против. Тренер был не в силах перечить любовному притяжению, как бы слащаво это ни звучало.

Руслан и Леон поприветствовали друг друга рукопожатием и скрылись из виду, поднимаясь на трибуны. Ко мне подошла Снежана, приобняла за плечо, и мы направились в сторону раздевалок.

– Лапкина! – окликнул меня ужасно раздражающий голос.

Мы со Снежинкой развернулись, и она опередила меня:

– Что тебе надо, Никитина?!

– Ничего такого. Я просто хочу поговорить с капитаном, – улыбнулась она, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

– Иди, Снеж, я тебя догоню, – шепнула я подруге и слегка подтолкнула ее в сторону раздевалки. Она еще несколько секунд сверлила взглядом Лену и, напоследок одарив ее самым ненавистным взглядом, ушла.

– Чего тебе? – Продолжая стоять на месте, я скрестила руки на груди и скривила лицо, показывая незаинтересованность.

– Ты не отвечаешь на мои звонки и эсэмэс.

– Говори тише, а то все подумают, что мы с тобой любовники, которые ссорятся, – улыбнулась я, вызывая гнев Лены, который моментально отразился на ее лице. – Я тебя заблокировала.

– Что ты?! – выкрикнула она, и на нее обернулась пара девушек, проходящих мимо нас на трибуны. – Как же ты бесишь, – прошипела Лена. – Вот смотри на своего любимого красавчика. – Она повернула экран телефона ко мне.

На дисплее высветилось фото, сделанное крупным планом. По качеству фото можно было понять, что сделано оно было издалека. Слишком пиксельное и размытое. Но даже с плохим качеством я узнала профили Леона и Марики. Выражение его лица не выдавало ничего особенного, а вот она была одета, как всегда, с иголочки, а на лице сияла яркая улыбка.

– И что это? – Отодвинув телефон от лица, я обратилась к Лене.

– Ты что, совсем глупая? – Она закатила глаза. – Это твой парень и его бывшая.

– Я знаю, – спокойно ответила я. – Если это все, я пошла. – Развернувшись, я сделала шаг, и меня дернули за локоть. – Ты ненормальная? Что тебе еще нужно?

– Ты не ревнуешь? – с прищуром спросила Лена.

– Нет.

– А зря. Я уверена, что они будут вместе. Они идеальная пара. Оба высокомерные и красивые, таким всегда суждено быть вместе. Сейчас, например, пока ты болтаешься тут, они воркуют на трибуне.

– А Марика в курсе, что ты по уши втрескалась в Леона?

Лена промолчала. Я развернулась и ушла в раздевалку, не желая тратить на нее свою энергию и время.

– Что хотела эта змеюка? – с порога в меня прилетел вопрос от Снежинки.

Я отмахнулась, всячески стараясь не задумываться о том, что увидела и услышала от этой помешанной. Сейчас есть только я, команда и финальный матч.

– Вы о ком? – поинтересовалась Лада, подойдя к нам.

– Лена пришла и о чем-то разговаривала с Женей, – злобно проговорила Снежинка.

В матчевые дни она из нежной и хрупкой превращалась в киборга-убийцу. Я уверена на сто процентов, что если бы Снежа увидела то, что показала мне Лена, то сначала бы телефон полетел в стену, а за ним и сама Лена.

– Что она хотела?

– Не берите в голову. Она одержимая маньячка. Я не обращаю на нее внимания и вам советую делать так же. Нервы целее будут.

Обе подозрительно меня осмотрели, но молча разошлись, чтобы оставшиеся минуты побыть наедине с мыслями.

* * *

Мы вышли из раздевалки и направились на разминку. Я обсуждала тактику со Снежинкой и Ладой, когда взгляд зацепился за трибуну, а именно – за самую красивую улыбку. Только вот посвящена она была не мне. Рядом с Леоном сидела Марика. Сегодня она решила сменить шикарное платье на однотонный велюровый спортивный костюм. Они беседовали о чем-то, и, судя по их лицам, им было комфортно друг с другом. Конечно, комфортно. Они были в отношениях и трахались. Куда еще комфортнее?! Я посмотрела чуть левее и увидела глумящуюся Лену.

Снежинка проследила за взглядом, и, клянусь, я услышала, как она выругалась. В следующую секунду на трибуну пришли Руслан и Богдан с Кристиной. Я улыбнулась, увидев скривившееся лицо Крис. Марика похлопала Леона по плечу, прощаясь с ним, и посмотрела на меня. На ее лице возникла улыбка, и, убейте меня, она была искренней. Помахав мне, она прошла на свое место возле Лены.

Больше я не смотрела на трибуны. А все вопросы и подозрения, которые зарождались в голове, я убрала в темный шкаф до завершения матча. Или до завтра. Сегодня мой день. И никто этого не отнимет.

Разминка прошла комфортно. Пару раз мы встречались взглядами с соперниками, но ни мы, ни они не показывали страха. Чистая сосредоточенность и сила. Судья дал свисток – сигнал, призывающий приготовиться к представлению команд. Это означало, что у нас оставалась пара минут.

Свет в зале погас. Мы с девчонками и Натальей Михайловной собрались в круг, нагнувшись к центру и положив руки на плечи друг друга.

– Сказал бы мне кто-то в начале сезона, что мы будем в финале, – я бы покрутила пальцем у виска. Но теперь, смотря на проделанный путь, я с уверенностью могу сказать, что мы по праву стоим здесь. Сегодня мы покажем, что мы не какие-то новички, которым чудом удалось сюда попасть. Сегодня мы заставим их попотеть, а еще мы их всех удивим. – Я произносила слова на одном дыхании. Это не было заученным текстом или отработанной речью. Все слова сами лились наружу.

Мы сложили руки в центр и синхронно вскинули их вверх, хором крикнув:

– Вперед!

Прожектор ярким пятном осветил середину нашей половины, и судья принялся зачитывать состав команды. Лада выбежала первой, потом Снежа, Рита, я и остальные. Останавливаясь возле каждой, я проделывала жесты, которые мы заучили с первого нашего матча. А со Снежинкой так подавно. Я останавливалась напротив подруги, и мы давали друг другу пять сверху, потом сразу снизу и ударялись боком бедра в прыжке.

Голос главного судьи разлетелся по всему залу, объявляя:

– Сегодня в финальном матче встречаются команды «Розовые пантеры» и «Ледяные волчицы».

После того как судья зачитал составы команд, в зале включился свет, и стартовая пятерка: я, играющая под номером один, Снежа – номер тринадцать, Рита – номер двадцать пять, Лада – номер три и Альбина – номер сорок четыре – осталась на площадке, остальные ушли с поля. Я позволила себе взглянуть на трибуны, и по лицу расплылась улыбка. Леон сидел в футболке с надписью «№ 1», на Руслане была футболка с «№ 13». Богдан, как всегда, выделился и надел футболку, на которой был принт: «№ 1 + № 13». Крис держала огромный плакат с названием нашей команды «Ледяные волчицы», а с другой стороны ей помогала моя мама. Рядом изо всех сил в свисток гудел отец, уже изрядно покраснев. Ну что, с богом!

Глава 33

Леон

Трибуны гудят как растревоженный улей. Первый свисток судьи, и игра началась. Мяч взлетает в воздух, и Женя ловко завладевает им, ведя его по площадке. Она словно танцует среди соперниц, ловко обыгрывая их и выискивая свободное пространство для броска.

Напряжение нарастает с каждой атакой. Соперницы цепляются за Женю, пытаясь остановить ее вихрь, но она прорывается к кольцу, словно танк. Мощный прыжок – и мяч в кольце! Трибуны ревут, взрываясь ликованием, а я ору от счастья, теряя голос в первом же периоде. Женя открывает счет. Мы переглянулись с Марикой, и я подмигнул ей. Меня распирало от гордости за мою девушку.

Но времени на радость не было. Сразу же началась новая атака. И я видел, как сияют глаза моей Лапочки. Они полны азарта и решимости. Вот она – истинный капитан и лидер, заряжающий девчонок по команде своим настроем.

Соперницы сравнивают счет, и игра продолжается в новом темпе. Мяч вновь в руках Жени. Она передает пас Рите, и та, прорывая защиту, отдает пас Снежане, и она забрасывает мяч в кольцо, принося два очка. Девчонки успели обменяться ударами кулачков, пока соперницы вводили мяч в игру, но их атаку прервала Лада. Отобрав мяч, она отдала пас Жене, и та забросила трехочковый, заставляя трибуны взлететь со своих мест. Период был очень насыщенный. Я был не в силах оторвать взгляд от поля. Точнее, от нашей команды.

Первая четверть подошла к концу. На табло 12:8 в нашу пользу. Смотрю на Женю, утирающую пот со лба, и меня переполняет гордость. Я пытался поймать ее взгляд, но она была настолько сосредоточенной, что даже не взглянула на нас. На долю секунды я засомневался, все ли в порядке, но потом вспомнил, что сам на финальных матчах не позволял себе отвлекаться, и отпустил неприятную мысль.

Команды обсуждали тактику, стоя в кругу. Наталья Михайловна что-то объясняла девочкам, эмоционально жестикулируя, а Женя кивала. Осталась одна минута перерыва, и девочки разошлись по сторонам попить воды или побыть наедине с собой.

Началась вторая четверть, и соперницы сразу же пустились в атаку, но наши девочки держали оборону, отбивая каждый мяч. Снежана была настоящей стеной под кольцом, не дающая соперницам ни единого шанса. Однако они вовремя перестроились и забросили мяч в корзину из-за дуги, почти сравнивая счет. Я чуть не взвыл от досады, но у нас еще было достаточно времени до конца периода. Нельзя дать сопернику преимущество перед большим перерывом.

Женя ввела мяч в игру, отдавая пас Рите. Та молниеносно пронеслась по площадке, оставив защитников соперниц позади, и отдала точную передачу Жене под кольцом. Лапочка бросила мяч в угол щита, и он с филигранной точностью опустился в корзину.

– ДА-А-А-А! – взревел я.

– Давай, Лапка! – крикнул во всю мощь Богдан, и трибуны, услышав его, начали хором скандировать: – ЛАПКА! ЛАПКА! ЛАПКА!

И впервые за эту игру Женя повернулась к нам, и на долю секунды ее лицо озарила улыбка. Но спустя мгновение улыбка исчезла, а сама Женя умчалась опекать соперницу. Команда «Розовых пантер» ответила трехочковым броском, сравнивая счет. Женя подбежала к Ладе и Снежане и, что-то шепнув им на ухо, вернулась на свою позицию. Бывшая капитан моментально включилась в игру, организуя атаку. Перед самой дугой она отдала длинный пас Снежане, и та сразу же набросила мяч на Женю, которая оформила аллей-уп[18].

– Охренеть! – взорвался Рус, тряся меня за плечи. – Бро, да она играет лучше тебя! Без обид!

– Я знаю! – прокричал я в ответ другу. – А у Снежаны ассист. Они отличная команда!

Игра продолжалась. На табло оставалось пять минут второго периода. Все болельщики мотали головами вправо и влево, стараясь уследить за мячом. И внезапно громкий вздох пронесся по всему залу. В Женю влетела соперница – тяжелый форвард[19], и она упала на паркет, держась за колено. Судья зафиксировал фол.

Я вскочил с места и сбежал к краю трибун, туда, где начинались железные поручни. Сердце сжалось от страха. Мне не удавалось разглядеть мою Лапочку. Паника накрывала с каждой секундой, и я чувствовал, как ускоряется пульс. Наплевать на этот матч! Лишь бы с Женей все было хорошо. К девочкам спешила врач. И это казалось какой-то злой шуткой. Пожилая дама с белым чемоданчиком в руках семенила к центру площадки. Собственная беспомощность бесила. И мне оставалось лишь ждать.

Пять минут тянулись вечность, и, когда наконец-то все разошлись, я увидел Лапочку. Ее глаза бегали по трибуне в поисках меня, и, встретившись с ней взглядами, я слабо выдохнул. Она произнесла губами «У-Ш-И-Б» и слабо улыбнулась, но я буквально чувствовал ее ноющую боль. Для баскетболиста самые частые травмы – это либо вывих голеностопа, либо разрыв крестов[20].

Альбина, играющая на позиции тяжелого форварда, была самой мощной в команде. Она подставила плечо, чтобы Женя смогла опереться, и проводила капитана до скамейки. Лапочка старалась идти ровно, но я-то замечал, как она изо всех сил старается не хромать. Вместо Жени на оставшиеся две минуты вышла Кира, и я молился, чтобы цифры на табло не потеряли преимущества.

Зал притих. Все воодушевленно наблюдали за штрафными бросками. Снежана встала на белую линию. Мы с Русом задержали дыхание.

– ДА-А-А! – крикнул он, когда Снежа с идеальной точностью отправила мяч в кольцо. Девчонки ударились ладонями и вернулись на свои позиции. Еще один бросок – еще одна возможность получить очко.

Снежана слегка присела и, прицелившись, словно снайпер, заработала еще одно очко команде. Рус, не в силах сдерживать свои эмоции, поднялся с места, перекрикивая всех:

– УМНИЧКА!

Даже Женька, не выдержав, подпрыгнула на скамейке, забыв о больной ноге.

Оставались считаные секунды, и зал принялся скандировать:

– Три!

– Два!

– Один!

Гудок оглушил арену, обозначая конец второй четверти. Табло зафиксировало счет 24:22. Разрыв минимальный, но на большой перерыв девчонки уходят с преимуществом. Я пытался выцепить взглядом Женю, но она, сосредоточившись на разговоре с тренером, ушла в раздевалку, даже не глянув на трибуну. На нас…

Многие болельщики оставили свои места, чтобы выйти проветриться или перекусить в кафе. Рус рядом хомячил какой-то спортивный батончик, но мне кусок в горло не лез. Возможно, я окончательно сошел с ума и в данный момент из меня льется гиперопека. Но я просто хотел знать, все ли хорошо с моей Женей. Я написал сообщение отцу: «Как она?» И принялся ждать ответа.

Я не знаю, сколько прошло минут, но, когда на плечо легла рука, я словно вышел из транса.

– С ней все хорошо, – постарался приободрить меня Богдан.

– С чего ты взял, что я волнуюсь?

– Ну, ты уже минуты три сверлишь экран телефона, и твоя коленка трясется не хуже, чем мой глаз при виде Крокодилыча.

Его аналогия заставила меня улыбнуться, и я был благодарен другу за своевременную поддержку. Паника немного отступила, и, убрав телефон в карман, я встал, чтобы немного пройтись и размять ноги.

– Схожу за водой, тебе взять?

– Да, спасибо, – улыбнулся Богдан и отвернулся к Крис, что-то шепнув на ухо.

Спустившись на первый этаж, я сразу же встал в очередь к вендинговому автомату. Карман джинсов завибрировал, и я как ужаленный достал телефон, читая сообщение: «С Женей все хорошо. Выйдет в следующем периоде». Улыбка сразу же появилась на лице, и мне было все равно, как я выгляжу со стороны.

– Какая встреча, – раздался возле меня протяжный и писклявый женский голос. – Давно не виделись.

– Пришла посмотреть, как девчонки без тебя отлично справляются? – ехидно произнес я.

Присутствие Лены отравляло воздух. Я до сих пор был зол на нее. И если Женя смогла простить ее, то я нет. Лицо Никитиной моментально преобразилось. Из милой девочки она превратилась в озлобленную стерву.

– Они сегодня пролетят как фанера над Парижем. Этим птенчикам еще рано летать с такими орлами.

– Свали Н-А Х-Р-Е-Н, – процедил сквозь зубы я, выплевывая каждую букву ей в лицо.

– Только если на твой, – шепотом произнесла она, дьявольски улыбаясь.

– Ты это каждому встречному говоришь? – задал я риторический вопрос, усмехнувшись. – Продолжай в том же духе, и, может быть, тебе повезет.

– Ненавижу! – крикнула она и, показав мне два фака, быстрым шагом удалилась, словно ее тут и не было.

– Ого! – искренне удивилась Марика, подойдя ко мне и заняв очередь. – За что она тебя так?

– Не делай вид, что ты не знаешь. – Махнув рукой, я повернулся к аппарату в тот самый момент, когда подошла моя очередь.

– Я правда не знаю, – поравнявшись, ответила Марика, выбирая глазами себе закуску. – Женя хотела мне рассказать, но мы так и не списались с ней.

– Ты и Женя? – ошарашенно я уставился на нее.

– Так ты скажешь?

– Твоя подружка – мстительная стерва.

– А поподробнее?

– Она приревновала Женю ко мне, к Ладе, да в целом к баскетболу. И разослала жалкую отфотошопленную фотку Жени по всему универу.

Краем глаза я увидел, как изменилась в лице Марика. Для нас двоих это была болезненная тема. Ведь именно так она и поступила. На тусовке, посвященной концу сессии, мы сильно напились и поссорились. Я был не в кондиции и быстро отрубился. А на следующее утро мой телефон разрывался от сообщений, в том числе и от отца. Все обсуждали мою фотографию, на которой я был раздет до трусов. В одной руке у меня была бутылка виски, в другой – сигарета. Учитывая то, что я в жизни никогда не курил, отец пришел в бешенство, и его можно было понять. Я сам тогда рвал и метал. Этот случай поставил огромную и жирную точку в наших отношениях с Марикой.

– Понятно, – тихонько произнесла Марика. – Я не знала ничего из этого. И она ни разу не говорила о своей симпатии к тебе.

– Да она шизанутая, вот и все. – Злость сочилась из меня, и мне хотелось избавиться от этой эмоции как можно скорее. – Я бы сказал, что вы с ней похожи, но, раз Женя отзывается о тебе хорошо, возможно, ты и вправду изменилась. – Забрав две бутылки воды, я направился к трибунам, но не успел сделать и пару шагов, как меня окликнула Марика.

– Прости меня. Я знаю, что поступила подло, но я правда стараюсь загладить свою вину, – грустно произнесла она, опустив глаза в пол.

– Выбирай правильных друзей. – Поставив точку в разговоре, я поспешил на трибуны, сливаясь с толпой болельщиков.

* * *

Третий период начался с ошеломляющего рывка «Розовых пантер». Не знаю, чем они закинулись в раздевалке, но вышли в отрыв на шесть очков, забросив два трехочковых. Однако третья атака не удалась, и они сфолили, заработав нам возможность сократить отставание.

Женя, как и написал отец, была снова в строю. Ее голеностоп был обклеен голубым тейпом, а сверху него был натянут бандаж. Она шла к штрафной линии в полной уверенности и имела на это право. По статистике сезона она занимала первую строчку по реализации штрафных бросков.

Оба раза она попала в корзину и после второго игра снова понеслась с небывалой скоростью. В нашей половине началась настоящая битва. Каждая девчонка опекала соперницу, стараясь прервать атаку. И наконец-то Рите это удалось. Она сделала точную передачу на Римму, и та отправила мяч в корзину, но тот коснулся пальцев соперницы и отскочил от кольца. Игра снова повернулась против нас.

Лада, пытаясь переломить ход игры, бросила мяч из-за дуги. Трехочковый! Радость вперемешку с облегчением прокатились по трибунам, но ненадолго. Мгновенно ответив, соперницы увеличивали отрыв. Каждая атака, каждое очко давалось с невероятным трудом. Рита, неутомимо борясь за каждый подбор, не давала соперницам завладеть мячом. Я знал игру и фишки каждой из них, так что с уверенностью мог сказать, что девочки были на издыхании. «Розовые пантеры» – чемпионы прошлогоднего сезона, и могу только представить, как они не хотят отдавать свой титул.

Но наши девчонки не сдавались. Лада и Рита продолжали всеми силами держать оборону, отдавая передачи на Снежу или Женю. И вот выдался удачный момент. Лапочка ловко обыграла защитницу и бросила мяч, но он отскочил от щита. Под кольцом разгорелась борьба за отскок, где Альбина, сражаясь плечом к плечу с форвардом, уступила мяч.

Завладев мячом, соперница, играющая под номером девять, устремилась к нашей половине. Зайдя сбоку, она отдала пас, и в наше кольцо снова прилетел мяч.

Трибуны взвывали каждый раз, когда мяч попадал в руки соперницы, которая сфолила на Женю. Но, по-моему, Крис было не перекричать. Она практически забралась на шею к Богдану. Эмоциональные девушки.

Последние минуты периода были менее агрессивными. Обе команды изрядно подустали и ждали перерыва. Прорывать оборону уже не получалось, и практически каждый бросок выполнялся из-за дуги в надежде заработать трехочковый. Благо наши девчонки реализовали баззер, но счет на табло высветился неутешительный – 36:40.

На лицах девчонок читалось разочарование. Женя, опустив голову, возвращалась к скамейке. Мне чрезвычайно сильно захотелось обнять ее в этот самый момент. Сегодня она не просто часть команды, она еще и капитан, мотивирующий своих тиммейтов[21]. И я, как никто, понимал, как тяжело после проигрыша взять себя в руки и настроить команду.

– Что думаешь? – спросил Рус, нервно потирая колени. Не только я волновался за свою девушку.

– Ну, если очень, прям о-о-о-очень постараться, можно вырвать победу. Но для этого надо серьезно поднажать и вырвать трешками.

– Угу, – промычал друг, закусив губу.

– Вот ты мне говоришь, что с появлением в моей жизни Жени я изменился, а сам-то. – Рус выпучил глаза, а его щеки моментально покраснели, и что-то мне подсказывало – не от здешней духоты.

– Не понимаю, о чем ты, – отвернулся тот.

– Да-да, конечно. Помнится мне, раньше ты на баскетбольные матчи приходил только ради группы поддержки, а сейчас ты в их сторону ни разу не глянул, – ухмыльнулся я. – Про фотографию на аватарке даже говорить ничего не буду. А еще раньше ты зависал на тусовках, а теперь в собственной квартире нежишься возле домашнего кинотеатра.

– Слушай… – начал Рус, но я его перебил:

– Друг, я тоже счастлив за тебя! Снежана из медведя гризли сделала большого плюшевого медведя – и это круто! Но если она подсадит тебя на Таро, то, клянусь, я откажусь от тебя.

Рус заржал во весь голос, привлекая внимание трибун, и я поспешил зажать ему рот рукой. На нас шикнули Крис и Любовь Николаевна – мама Жени, приправляя недовольство хмурым взглядом. Я и Рус одновременно указали друг на друга пальцами, сбрасывая с себя вину, и Крис закатила глаза от нашей дурости. Я хотел съязвить в ответ сестре и сказать что-то из разряда: «Дозакатываешься, что глаза выкатятся из орбит», но мои слова опередила громкая сирена, возвращая внимание всех болельщиков к площадке.

Я моментально нашел Женю на площадке. Она шла рядом с Ладой, что-то шепча ей на ухо и показывая пальцами. На одно мгновение ее взгляд встретился с моим, и я постарался отправить ей мысленно всю силу и веру, которая гудела во мне. Легкий кивок в ответ и мгновенная сосредоточенность на соперниках. Лапочка намертво затянула хвост, и этот жест означал одно – она готова рвать.

Четвертый период начался с атаки «Розовых пантер», но их капитан потерял мяч в борьбе с Ладой. Та, сделав быстрый прорыв[22], отправила мяч в кольцо. На лицах соперниц на секунду отразилось удивление, но они быстро взяли себя в руки, возвращая темп игре.

Заключительная четверть походила на битву за территорию у диких животных. Такая же искусная и смертоносная. Снежана забежала в краску, и ее сразу же заблокировали, отрезая возможность для броска. Все произошло настолько быстро, что я с дичайшим удовольствием потом пересмотрю этот момент в трансляции в замедленном режиме.

Женя сделала обманный рывок и открылась для паса. Снежана, увидев этот момент, отправила мяч прямо в руки своего капитана. И Лапочка оформила трехочковый, выводя команду вперед.

Болельщики «Ледяных волчиц» подлетели со своих мест, скандируя имена девчонок: «СНЕЖА! ЖЕНЯ!» Андрей Федорович чуть не покатился с трибуны, в прыжке выкрикивая имя дочери. Благо его успела поймать жена и усадить на место. Думаю, когда у нас с Лапочкой появится ребенок, я точно так же буду реагировать на успехи.

Игра накалилась, и полетели командные и личные фолы. Девчонки шли впритык, обгоняя друг друга на очко или два, стараясь реализовывать штрафные броски по максимуму.

Громкий свисток судьи пронесся по полю, и Рус побежал вниз по трибуне, расталкивая людей руками, точно медведь. Вот и выпустили гризли на свободу… Я спустился следом, и перед нами предстала душераздирающая картина. Снежана лежит на полу, крепко держась за голеностоп, всхлипывая от боли. Женя растолкала девчонок, уступая место врачу, и ее лицо моментально побледнело. Вокруг Снежаны снова образовалась толпа, так что с трибун ни черта не было видно. Поднявшись с корточек, Женя прикрыла рот ладонью, нервно мотая головой. В ее глазах читался испуг вперемешку с болью.

Рус, заметив ее реакцию, со всей силы врезал по железной перекладине.

– Иди вниз, – скомандовал я, возвращая капитанскую роль.

– Что?! – разъяренно бросил он.

– Во-первых, возьми себя в руки. Бешеным ты никому не поможешь. Во-вторых, ее скоро выведут, и ты будешь рядом. Ждать внизу, – последние слова я произнес с нажимом, держа друга за плечо так, чтобы он не смотрел, как уводят его девушку.

Он всматривался в меня, и я наблюдал, как успокаивается его дыхание.

– А в-третьих?

Я непонимающе изогнул бровь, задавая немой вопрос: «Ты о чем?»

– Всегда есть в-третьих, – ответил Рус, двигаясь в сторону выхода из зала.

– В-третьих, будь добр завтра выложиться, несмотря на сегодняшнее происшествие.

Он одарил меня прожигающим и одновременно понимающим взглядом:

– Что-то все-таки неизменно…

Вернувшись на место, я застал момент удаления форварда команды соперника. Та самая девчонка, которая сбила Женю во втором периоде. Вот же гадина! Я все прекрасно понимаю. Профессиональный спорт, и тут никто не застрахован, но специально давить соперников – это уже низость.

Обе команды лишились сильных игроков, но нас это подбило сильнее. Все болельщики, даже те, кто пришел болеть за «Розовых пантер», провожали Снежану грустными взглядами, а некоторые девушки прикрывали глаза, боясь смотреть на травмированную конечность.

Голову посетила идея, которую раньше я бы ни за что не воплотил. Но я же изменился, да?

– ВОЛ-ЧИ-ЦЫ! – начал кричать я во все горло, махая руками и призывая присоединиться к кличу.

Первыми поднялись Богдан и Крис, потом родители Жени, Марика и остальные зрители, скандируя одну лишь фразу: «ВОЛ-ЧИ-ЦЫ!» Девчонки оглянулись, и на их лицах засияла надежда. Лапочка отправила мне послание, прошептав губами «спасибо», и в ответ получила воздушный поцелуй.

Команды восстановили свое количество игроков, и просвистел свисток. Оставалось три минуты и сорок восемь секунд до конца заключительного периода. Обычно говорят: «Лень – двигатель прогресса». Сегодня же двигатель прогресса – злость. Лада и Женя превратились в настоящих ночных фурий из мультфильма «Как приручить дракона». Они носились по паркету, беспощадно обстреливая кольцо соперниц. Игра приобрела новые краски, переключившись с минорных оттенков на мажорные.

Лишившись лучшего тяжелого форварда сезона, «Розовые пантеры» стали проигрывать в подборах, а количество трехочковых бросков поубавилось. «Ледяные волчицы» всеми силами старались поддерживать разрыв, хоть и давалось это крайне трудно. Большинство атак было связано с Женей и Снежаной, и сейчас девчонкам приходилось зарабатывать очки, действуя поодиночке. В некоторых случаях Лада и Женя успевали скооперироваться и атаковать кольцо, совершая передачи буквально на волосок от потери мяча.

И когда оставалось десять секунд до окончания игры, абсолютно весь зал поднялся со своих мест, досматривая матч в напряжении. Мячом владели соперницы, пытаясь прорвать нашу защиту. Они перебрасывали мяч друг другу, и на реализацию атаки у них оставалось три секунды. Тогда они пошли ва-банк, и их капитан забросила мяч в корзину из-за дуги. Зал хором вздохнул, ожидая итога.

– Не-е-ет! – крикнул я во весь голос.

«Розовые пантеры» забили трехочковый и сравняли счет. У наших девчонок оставалось семь секунд, чтобы вырвать победу, или овертайм[23], в котором нам точно не видать победы. Но то, что начало вырисовываться перед моими глазами, заставило меня улыбаться во все тридцать два зуба как ненормального. Уверен, в этот момент я походил на Джокера со своей маньяческой улыбочкой.

Лада и Альбина рванули вперед, за ними бежала Рита, отбивая мяч об пол. Она сделала пас от груди, передав мяч точно в руки Лады. Они ждали. Ужасно рисковали, но ждали. Они передавали друг другу пас, забирая на себя все внимание соперниц. Трибуны начали обратный отсчет:

– ТРИ!

Лада сделала обманный маневр, внутрь и наружу, и отправила мяч высоко в сторону кольца.

– ДВА!

Женя забежала в зону краски и прыгнула вверх.

– ОДИН!

Данк в исполнении Жени, который она уже однажды забивала, играя со Снежаной против меня и Руса.

Финальная сирена и счет 54:52 в пользу «Ледяных волчиц».

Глава 34

Женя

Я не верю. Просто не верю! У нас получилось?

– У нас получилось! – накинулись на меня девчонки, зажимая объятиями со всех сторон.

Мурашки пробили тело, а из уголков глаз хлынули слезы. Не в силах больше сдерживаться, я дала волю эмоциям, радуясь и плача одновременно.

Девчонки расступились, и мне навстречу, держа в руке костыль и подпрыгивая на одной ноге, спешила Снежана. Слезы потекли с новой силой.

– Прости, что не уберегла! – Обнимая подругу, я сжала ее всеми оставшимися силами, словно она могла испариться в любой момент.

– Все хорошо, – обнимая в ответ, протянула она. – Мы чемпионы!

– Без тебя бы ничего не получилось! – всхлипывала я, продолжая вжиматься лицом в форму подруги.

– Ты мне сейчас еще что-нибудь сломаешь.

– Прости. – Отстранившись, я взглянула на Снежу, которая, несмотря на лангету, улыбалась и выглядела счастливее многих. Я оглядела согнутую в колене ногу и лодыжку подруги, и Снежа, увидев изменения в моем лице, поспешила ответить:

– Врач из «Скорой помощи» сказал, что, вероятнее всего, частичный разрыв связок голеностопа. Но к сентябрю буду как новенькая, – бодро ответила она.

Заметив, как кто-то маячит за спиной подруги, я всмотрелась и увидела Руслана.

– По-моему, он испугался больше тебя. – Приобняв подругу за плечо, я приняла на себя большую часть ее веса, чтобы облегчить ей стоячее положение.

– А где твой мистер Капитан? – Мы вместе посмотрели на трибуны, где увидели Леона и Марику. Оба что-то строчили в телефонах, переговариваясь.

– Ты как? – обеспокоенно спросила Снежа.

– Я ему доверяю.

– А ей?

– Не знаю, но обязательно выясню, что там происходит.

* * *

Мы стояли посреди зала с надетыми на шеи золотыми медалями. Справа и слева от нас находились команды, занявшие второе и третье места. Я смотрела на островок трибун, где собрались самые дорогие мне люди, и наслаждалась моментом, к которому шла всю спортивную карьеру.

По залу разлетелись два громких взрыва от хлопушек, и серпантин посыпался на наши головы и паркет. Официальная часть награждения подошла к концу, и все разбрелись по своим компаниям, болтая и фотографируясь.

Я не успела сделать и шагу, как меня подхватили за талию и закружили на виду у всех.

– Моя чемпионка! – Со всей силой Леон впился поцелуем в мои губы.

Я весь день ждала этого, мечтая ощутить его прикосновение и сладкий запах.

– Леон, – раздался строгий женский голос за его спиной.

Меня опустили на землю, но родная рука осталась на талии, крепко прижимая и даря тепло.

– Тренеры! – удивился Леон, с улыбкой смотря на них.

– У тебя завтра игра, – строго напомнила ему Наталья Михайловна, но, когда она подошла ближе, я увидела, что на ее лице играет улыбка. Тренер взъерошила Леону волосы. – Ты был прав. – Приобняв меня за талию, она продолжила: – Из нее вышел отличный капитан!

– Женечка! – радостно воскликнув, подбежала к нам моя мама.

– Любовь Николаевна, – протянул руку Никита Сергеевич, – очень приятно познакомиться. Женя много рассказывала про вас. Это моя жена – Наташа.

– Мы тоже о вас наслышаны, – подойдя к нам, вклинился папа.

Родители начали знакомство, и мы отошли, чтобы им не мешать.

– Не представляешь, как сильно я хочу тебя схватить и увезти домой, чтобы больше ни с кем не делить, – ласково проговорил Леон, прижавшись лбом к моему.

– Не так быстро, братец. – Крис схватила его за локоть и оттащила в сторону. – Поздравляю, чемпионка!

– Ты просто их размазала! – подбежал Богдан и радостно чмокнул меня в щеку.

К нам подошли Руслан и Снежана, и теперь мы стояли в полном дружеском составе.

– Не хочу торопить события, но давайте завтра после нашей игры завалимся ко мне за город и отметим?

– Рус! – грубо прервал его Леон.

– А что? Всем понятно, что мы завтра вырвем победу.

Леон закатил глаза, но отрицать не стал.

– Тогда договорились! Завтра встречаемся здесь же! – радостно скомандовал Руслан и, подхватив Снежу на руки, пошел на выход.

– Что ж, нам тоже пора, – попрощался Богдан, и вместе с Кристиной они отправились за ребятами.

– Чего ты хочешь? – нежно спросил Леон, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Покушать, лечь на кровать и зарыться в твоих объятиях.

– Считай, что мы уже это сделали.

Глава 35

Женя

Ребята выехали пораньше, чтобы заранее прибыть в зал. Мне пришлось поклясться своей жизнью Руслану, что довезу Снежинку до матча в целости и сохранности. Родители надели вчерашнюю амуницию. Папа ехал за рулем, мама на соседнем сиденье, а я и Снежа – сзади. Я устроила ноги подруги на своих бедрах и присоединилась к общему обсуждению вчерашнего матча.

– Следующий сезон обещает быть интересным, – произнес папа, смотря на меня через зеркало заднего вида.

– Да-а-а, – протянула я. – От нас уйдут Лада и, возможно, Альбина, а они в основе. И я не уверена, что придут новенькие.

– Надо пару дней постоять на приемной комиссии, – предложила Снежинка, бросая вверх драже M&Mʼs и ловко ловя его ртом.

Радуясь гениальной идее, я хлопнула подругу по ноге, и она вскрикнула. Машина резко остановилась, и папа в испуге обернулся к нам.

– Простите! – прокричала я. – Скажи, что я не по больной ноге попала, – закрыв глаза, простонала я, обращаясь к подруге.

– Нет, но очень близко, – просверлила меня взглядом Снежа.

– Я из-за вас до матча поседею, – пробурчал отец и вернул внимание на дорогу.

Оставшийся путь мы проехали без происшествий. Было максимально странно заходить в центральные двери арены болельщиком. Но чувствовалось такое облегчение. Вернувшись вчера домой, мы следовали четкому плану – поели и легли обниматься. Правда, меня хватило только на пару минут, и я сразу отключилась.

Снежа отказалась от моей помощи и самостоятельно поднималась по лестнице, подставляя костыль и запрыгивая на каждую ступеньку. Я не стала настаивать, ведь на сто процентов знала, что получу отказ. Сама сделала бы то же самое. Но я шла сразу за ней, готовая, если что, подхватить подругу.

Наверху нас уже ждали родители, Кристина с Богданом и Наталья Михайловна. Проводив Снежу до наших мест, я увидела знакомый силуэт. Чуть ниже, где и вчера, сидела Марика, что-то усердно строча в телефоне.

– Я сейчас, – кинула я друзьям, положив вещи, но кто-то схватил меня за рукав лонгслива.

– Что ты задумала? – поинтересовался Богдан, продолжая меня удерживать.

– Все хорошо, – заверила его я, улыбнувшись. – Обойдемся малой кровью, – подмигнула я и, выдернув рукав, направилась вниз.

– Ты сегодня одна? Где же главная болельщица парней? – сыронизировала я, присаживаясь на свободное место возле Марики.

– Если ты про Лену, то понятия не имею, – безэмоционально ответила она.

– О как. Прошла любовь, завяли помидоры?

– Можно и так сказать. – Убрав телефон, Марика наконец-то взглянула на меня. Ее губы вытянулись в одну линию, говорившую о легком раздражении.

– Ясно. Значит, ты узнала про ее нутро.

– Я не лучше ее, – отвернулась она, посмотрев в сторону Леона.

– Слушай, я наслышана, какой ты была и что делала. Но, смотря на тебя сейчас, я могу сказать, что ты изменилась. Человек в этой жизни волен выбирать все, что захочет. И ты выбрала – изменения. Лена же пошла по легкому пути и выбрала остаться такой. Так что ты лучше, чем она.

Марика улыбнулась, всматриваясь в меня.

– Наконец-то Леону повезло в этой жизни. – Добрая улыбка коснулась ее губ. – Мы никогда не затрагивали откровенных тем и не разговаривали по душам. Но слухи ходят, сама понимаешь. Я искренне рада, что вы нашли друг друга.

Я раскрыла рот от удивления, но ничего не сказала. Мы обе замолчали на пару минут, каждая обдумывая свое. Но меня по-прежнему интересовал вопрос, ради которого я сюда и пришла.

– Слушай. Вчера перед игрой Лена показала мне одно фото, где вы с Леоном разговариваете рядом с пекарней возле его дома.

– Прямо перед игрой? – раздраженно уточнила она.

– Да.

– Вот же… Теперь понятно, зачем она все время нас сталкивала. Я-то думала, она реально хочет нас помирить, а она хотела поссорить вас. – Грустно усмехнувшись, Марика зарылась пальцами в волосах.

– Она на это не способна.

– Я тогда пришла, чтобы передать Леону контакты тренера баскетбольного клуба в Эстонии. А он…

– …отказался, – в унисон закончили мы и усмехнулись.

Между нами снова возникла неловкая тишина. Трибуны вокруг нас заполнялись, а парни завершали разминку. Я заметила, как Леон искал меня, бегая взглядом по трибуне, и, когда нашел, его глаза удивленно округлились.

– Пойдем болеть к нам? – обратилась я к Марике, явно ошарашив ее предложением.

– Ты смеешься? – усмехнулась она.

– Нет.

– Меня ненавидят Кристина и Руслан. Думаю, это не лучшая идея.

– Ну, во-первых, я тебя позвала и им придется смириться. Во-вторых, они будут заняты своими вторыми половинками. – Не желая больше слушать отнекивания, я взяла Марику за ладонь и потащила наверх.

– Марика сегодня сидит с нами! – громко объявила я, показывая всей компании наши сцепленные руки.

– Что за хе?.. – возмутилась Крис, но ее лицо притянул Богдан, нежно поцеловав.

Я мысленно поблагодарила друга и, пригрозив всем строгим взглядом, устроилась на своем месте, убирая вещи с соседнего кресла, чтобы села Марика. Я правда верила, что бывшая девушка Леона изменилась. Еще мне было ее по-человечески жаль. Она вернулась в город, где у нее осталась единственная старая подруга, которая в итоге использовала ее. Это мерзко. Мне захотелось ее поддержать. Но я вспомнила кое-что еще.

– Еще хотела спросить, – нагнувшись к ее уху, прошептала я. – А о чем вы перед и после матча говорили с Леоном?

– О. Ты скоро все узнаешь, – с хитрой улыбкой ответила она.

Я хотела спросить, что это все значит, но в зале погас свет, и трибуны взорвались аплодисментами, встречая игроков матча.

Глава 36

Леон

Как и предсказывал Рус, мы вели игру с приличным отрывом. Оставалась минута до окончания игры, и сейчас была атака соперников. Им никак не удавалось прорвать нашу оборону, но и свою они теперь оберегали сильнее прежнего. Мы обменивались атаками, но не могли реализовать броски.

Кирилл сделал блок-шот и сразу побежал в атаку. Зайдя в краску, он отдал мне пас, но тяжелый форвард сразу заблокировал кольцо. Пришлось возвращать мяч Филу, который был за дугой. Он попытался забежать к кольцу, но его закрыли, и он отдал мне пас. Мяч коснулся пальцев соперника, но я успел подскочить и схватить его, отдавая пас из-за спины на Руса. Тот, не теряя ни секунды, забросил мяч из-под кольца. Оставалось четыре секунды, и центровой соперника со своей половины отправил мяч в наше кольцо, но тот, отскочив от щита, так и не попал туда, ударился об пол, и раздалась завершающая сирена.

Я запрыгнул на спину друга, как ребенок, радуясь победе. Трибуны взорвались, но сегодня я смотрел только на одну болельщицу. И она была, как всегда, прекрасна. Я очень надеялся, что Марика ничего ей не разболтала.

Спрыгнув со спины друга, я подбежал к столу судей и попросил микрофон, по пути надевая кофту, висевшую на стуле рядом.

– Раз! Раз! Меня слышно? – Постучав по микрофону, я проверил звук, и публика ответила мне аплодисментами.

– Спасибо всем, кто сегодня пришел поболеть за нас. – Болельщики разразились криками, а я продолжил: – Сегодня среди вас есть один очень важный человек, который вдохновлял меня весь сезон. Человек, который открыл мне глаза на многие вещи в этой жизни. – Зал притих. – Женя, спустись, пожалуйста, сюда.

Все люди обернулись на Лапочку, каждый шаг которой подсвечивал прожектор. Да, я подговорил светооператора, заплатив ему. Женя шла медленно, вонзив в меня растерянный взгляд. Я подошел к началу трибун, где нас разделял металлический поручень. Меня немного потряхивало. Ноги, и без того уставшие от игры, тряслись, как у зайца. Я поднес микрофон к губам и произнес текст, который написал этой ночью, пока моя Лапочка сладко спала, вжимаясь в мою грудь:

– Женя, ты настоящий ураган. Твое появление в моей жизни перевернуло все вверх дном, оставив после себя полнейшую неразбериху. Сначала я думал – это временно. Но каждый день, проведенный с тобой, становился испытанием для нервной системы, а спустя некоторое время я больше не мог жить без твоего присутствия. Добиться тебя было непростым испытанием. Ты долго сопротивлялась. Но когда мы оба осознали притяжение, то больше не смогли отрицать чувств. Я люблю тебя, когда ты невыносимая Ведьма и когда – милая Лапочка. Твоя доброта сносит крышу, а уверенность учит не сдаваться и идти к целям. – Достав из кармана коробочку, я протянул ее Жене: – Евгения Лапкина, готова ли ты разделить со мной все бургеры в этой жизни?

Весь зал затаил дыхание в ожидании ответа. Женя стояла посреди трибун, сжав ладони в замок, а в ее глазах застыли слезы. Она сделала один шаг навстречу мне, медленно кивая.

– Это да? – Отодвинув микрофон, я спросил шепотом, так, чтобы слышала только она.

– Да, – ответила она и, наклонившись через перила, поцеловала меня.

Трибуны заверещали, и на наши головы снова посыпался серпантин. Я еще сильнее прижался к губам Жени, крепко обнимая ее. В этот момент для меня существовала только она. Такая сильная и хрупкая одновременно. В белом лонгсливе, поверх которого была надета майка с моим номером, и с излюбленным пучком, она была только моей и теперь навсегда.

Последние недели я размышлял над предложением. Просто чувствовал, что готов. Единственное, что меня волновало, – это реакция Жени. Боялся ее спугнуть или поторопить. Но когда вчера перед матчем ко мне подошла Марика, я понял – это знак!

Слегка отстранившись, Лапочка легким движением смахнула слезы и улыбнулась, смотря в мои глаза.

– Моя любимая ямочка, – произнесла она, обводя большим пальцем щеку.

Я поймал ее руку и накрыл своей, осыпая ладонь поцелуями. Достав из бархатной белой коробочки кольцо, надел его на палец Жени, и сердце пропустило удар, украв из легких воздух.

– Оно великолепно, – тихонько пробормотала она. – И так идеально село. Но как? – Она всмотрелась в мое лицо и все сразу же поняла.

– Вы все знали?! – развернувшись к друзьям, прокричала она.

– А кто еще знает размер колец, которые я тебе постоянно дарю? – просияла Снежана.

– И ты знал? – обратилась она к Богдану, который стоял с использованной хлопушкой в руках. – Ну конечно, – усмехнулась она. – Я вас всех люблю! – беззвучно, двигая только губами, произнесла Женя.

* * *

Нас наградили, и мы встали посреди спортивного зала мужской и женской командами для общей фотографии на Доску почета университета. Впервые за всю историю вуза мы стали победителями в обоих турнирах.

– Надеюсь, теперь ректор выделит сумму на новый инвентарь и ежегодные летние сборы, – прошептал Никита Сергеевич, и все, кто услышал это, засмеялись в тот самый момент, когда глаза ослепила вспышка, запечатлевшая искренние улыбки.

Отец позвал родителей Жени домой отмечать победу, и они сразу же ушли, бросив на прощание:

– Отдохните и повеселитесь! Но чтобы без срочных новостей с вашим участием на следующее утро.

Наша компания переглянулась на это заявление, и каждый лукаво улыбнулся, заставляя тренера нервничать. Тот, выругавшись, махнул на нас рукой и поспешил за остальными взрослыми.

– Ну что, как и договаривались, ко мне? – Обняв Женю и Снежану за плечи, Руслан прямо-таки разрывался от желания.

Девчонки синхронно закивали. И, услышав громкое предложение Руса, к нам подошли еще несколько человек из команды, спрашивая время и место тусы.

– Марика! – крикнула Женя, оглушая меня и Руса. Она махала ей, подзывая к нашей компании.

Мы все наблюдали, как Марика неуверенно шла в нашу сторону. Обычно она не отличалась особой скромностью, но за последние дни ее словно подменили. И если уж Женя доверяла ей, то и я. Хоть и с опаской.

– Поедешь с нами отмечать? – искренне поинтересовалась она.

– Спасибо за приглашение. – Она взглянула на меня, и в ее глазах на секунду промелькнуло понимание. – Но у меня уже были планы. Я завтра улетаю, и надо сделать кучу дел. – Она встряхнула волосами, придавая выражению лица невозмутимый вид.

Но и я, и Женя поняли, что она лукавит. Мы все осознавали, что прошло слишком мало времени с нашего примирения, чтобы переходить к более тесному общению. Может, в другой раз…

– Я могу ей наконец-то рассказать? – обратилась ко мне Марика, посылая строгий взгляд и возвращая прежний образ дерзкой девчонки.

Кивнув в ответ, я приобнял Лапочку за талию, прижимая к себе. Она взволнованно уставилась на меня, быстро водя глазами от моего лица к руке и обратно. Предугадывая реакцию Жени, я просто перестраховался, зная ее восприимчивость к сюрпризам. Она их не любила. И Марика продолжила:

– Помнишь, ты на трибуне спросила, о чем мы разговаривали с Леоном?

– Да.

– Я предложила твою кандидатуру тренеру в баскетбольном клубе Эстонии, там же, где и Леону. Вчера я поснимала игровые моменты с тобой и отправила ему видео. В общем, они ждут тебя и Леона на просмотр через месяц. Такая вот новость, та-а-а-д-а-а-ам. – Марика, разведя руки в стороны, радостно затрясла ими.

Глава 37

Женя

– Же-ень, – ворвался знакомый голос в затуманенный разум, но я не смогла разобрать, кому он принадлежал.

Я отключилась от этого мира в тот самый момент, когда Марика произнесла: «Я предложила твою кандидатуру…» Если бы не физическая поддержка Леона, я бы рухнула прямо тут. Это невозможно. Складывалось ощущение, что я давно лежу в коме и все это мне снится… Победа, предложение руки и сердца, заграничный клуб…

– Лапочка. – Родной голос крепкой ниточкой протянулся к моему сознанию, и я схватилась за нее, возвращаясь в реальность. – Нам необязательно ехать, – прошептал Леон, обхватив мое лицо руками, так, чтобы слышала только я.

– Это так неожиданно. – Сиплый голос вырвался из горла.

Леон ждал ответа. Я прекрасно понимала, что он последует за мной, каким бы он ни был. Он уже готов был остаться тут ради меня. Но что, если я не хочу оставаться? Это шанс для нас двоих, особенно для него. Я ощущала, как азарт тусклым огоньком зарождался где-то внутри, ставя передо мной новую цель.

– Мы попробуем, – уверенно произнесла я, оставляя сладкий, но легкий поцелуй на губах возлюбленного.

Блеск, промелькнувший в глазах Леона, дал мне понять, что я сделала правильный выбор.

– Ты уверена?

– Как никогда!

* * *

Марика скинула нам контакты тренера, с которым мы сразу же связались. Мы отправили все паспортные данные для оформления визы. Я думала, что нас будет тренировать взрослый дядечка с бородой и в брендированном костюме Nike. А по факту тренером оказался молодой мужчина лет тридцати пяти, предпочитающий спортивным костюмам деловые.

Пока мы ехали в Мандаринке, я набрала родителям по видеосвязи и сообщила радостную новость. В соревновании, кто отреагирует ярче, выиграли отцы. Схватив друг друга за плечи, они начали трястись и кричать так громко, что казалось, будто я слышу их на другом конце города и не через телефон.

Мы приехали на тусовку самыми последними, заехав по пути за алкоголем, который заказали ребята. Я не знаю, кем были родители Руса, но коттедж, к которому мы подъехали, выглядел роскошно. Через железный забор, окрашенный в бронзовый цвет, было видно ухоженную прилегающую территорию. От ворот и до входной двери пролегала каменная дорожка, по бокам которой росли насыщенно-красные кустовые розы.

– Ты уверен, что мы туда приехали? – поинтересовалась я, посмотрев на окна, в которых не горел свет.

– Да. Я тут был раз сто. – Только Леон произнес это, как ворота начали отъезжать, открывая въезд во двор. – Но то, что свет не горит, действительно странно.

Мы вышли из машины и направились к главному входу. Место, где должна была проходить шумная тусовка молодежи, пугало тишиной и отрешенностью. Мы встали напротив металлической двери, несколько раз в нее постучав. Ответа не было. Переглянувшись с Леоном, я потянула ручку вниз, и она с легкостью подалась. Сделав шаг в темноту, мы чуть не обделались.

В коридоре вспыхнул яркий свет, и раздалась симфония криков: «ПО-ЗДРА-ВЛЯ-ЕМ!» Привыкнув к свету, я смогла разглядеть ребят. Перед нами стояли наши команды в полном составе, держа в руках огромный плакат, на котором написано: «Счастливого пути». Из-за угла выбежал Рус с бутылкой шампанского, бешено тряся ее. Пробка звонко вылетела, угодив прямо в потолок, и брызги шампанского окатили нас, Руслана, плакат и всех, кто стоял в первом ряду.

– Вы были в курсе? – удивленно спросила я, подбегая к девчонкам по команде.

– Узнали пару часов назад. Руслан рассказал.

Я бросила на него строгий взгляд, на что он развел руками, мол, «ничего не знаю».

– Леон прав, иногда ты та еще Ведьмочка, – ухмыльнулся Рус и получил два подзатыльника. Один от Снежинки, другой от Леона.

– Только я могу ее так называть, – пригрозил последний.

– Собственник хренов, – пробубнил Рус, потирая голову.

Леон в шутку снова замахнулся, и Руслан отскочил, сбив с ног Кирилла, который нес два бокала пива. Я засмеялась, но больше смешило то, как Снежинка прикрыла рот кулаком, стараясь подавить подступающий хохот.

– Блин, прости, бро. Это все он. – Обиженно ткнув пальцем в сторону Леона, Рус пытался поднять Кирилла.

– Как мы без них будем? – шепотом спросил Леон, подойдя ко мне сзади и положив подбородок на плечо.

– Или они без нас, – улыбнулась я, смотря на этих чудиков. – Я буду скучать.

Эпилог

Женя

Три месяца спустя. Октябрь

– Вас не видно, – протирая фронтальную камеру, обратилась я к друзьям. – О, вижу! Супер!

– Привет заграничным! – прокричал Богдан по видеосвязи.

– Дубина, что ли? Я чуть не оглохла, – оттолкнула его Снежинка, потирая ухо.

– Я так рада, что ничего не меняется, – рассмеялась я, почувствовав тепло в сердце.

Я безумно скучала по родителям и друзьям. Кусочек души остался в другом городе. Как и планировалось, в июле мы слетали на просмотр, где провели две недели изнуряющих тренировок. Погулять по городу мы смогли только в день приезда и отъезда. По окончании спортивного лагеря тренер сказал, что берет нас в команду. Марика помогла оформить документы для обучения по обмену. Кстати, теперь мы с ней общаемся чуть ли не каждый день. Оказалось, тренер – ее жених. Вот такие вот повороты.

По возвращении домой мы старались проводить все свободное время с друзьями и семьей. У нас получилось организовать семейный тур на море. На двух машинах мы поехали на юг. Родители отправились на вместительном Cadillac Никиты Сергеевича, а вот нам пришлось оставить Мандаринку и оформить машину напрокат. Я настояла на том, чтобы взять собак с собой, а не оставлять их в отеле. Поэтому пришлось чем-то жертвовать.

Каждые выходные мы старались проводить в коттедже Руслана, где часами не вылезали из бассейна, пели в караоке во все горло и играли в настолки.

– Стой, Снеж, картинка зависла, – произнес Богдан, собираясь отключиться.

– Это не картинка, а я зависла, – отшутилась я, отгоняя ностальгию. – Вы препирались пять с лишним минут, – хотела усмехнуться, но меня перебили.

– У нас для тебя новости, – интригующе протянул друг.

– Так с этого стоило начинать!

– Меня… лали капи… – промямлила Снежа.

– У вас там связь плохая!

– Это не связь. А Снежа ломается. – Закатив глаза, Богдан подтолкнул подругу. – Вот как орать на меня, так ты звонче всех, а как новости крутые сообщать, так язык проглотила. Ее сделали капитаном!

Я завизжала во все горло, опрокидывая телефон.

– Простите, я тут! – Вернувшись к экрану, радостно прокричала: – Это же круто! Господи, я так рада! Смотри, аж мурашки. – Я ткнула рукой прямо в камеру, подтверждая сказанное.

– Я немного волнуюсь, – призналась подруга.

– Обману тебя, если скажу ничего не бояться. На первой игре жесть как страшно подвести команду. Но ты справишься. Ты лучше всех подготовлена. Я буду смотреть каждый ваш матч!

– Мне тебя не хватает, – грустно произнесла Снежа.

– Ну мы же договаривались: без слез, – проворчал Богдан, отбирая телефон. – Теперь моя новость ее не развеселит. Вот ты как всегда!

– Тише там! – крикнула я на друзей. – Ведете себя как дети.

– Ой, кто бы говорил! – прикрикнул Богдан в ответ.

Всего на несколько секунд на линии воцарилось молчание, и почти одновременно мы рассмеялись.

– Хорошо, что мы не меняемся, – произнесла я, глядя на лучших друзей. – Говори свою новость.

– Мы с Крис съехались, – гордо произнес он.

– Ого. Это ответственный шаг.

– А я что, не ответственный? – скорчив лицо и скосив глаза к носу, переспросил Богдан.

– Дурак, – одновременно вырвалось у меня и Снежинки.

– Люблю вас! – отправила я воздушный поцелуй прямо в камеру.

– Мы тебя тоже!

После прощания с друзьями меня накрыло волной печали. И так происходило после каждого звонка. Мы улетели в конце августа. И даже сейчас помню, как в день вылета нас пришли провожать не только друзья и родители, но и ребята из команды. Они сделали фотоколлаж, оставив пожелания на обратной стороне, и подарили нам. Я разревелась прямо в аэропорту. К моему счастью, Леон все время находился рядом. Если бы не он, я бы не пережила этот переезд. Я всю жизнь старалась быть сильной и самостоятельной, но с ним это ушло на второй план. Теперь же я чувствовала заботу и поддержку. Конечно, мой характер так просто никуда не денется, и во многих вопросах я оставалась упрямой Женей Лапкиной. Например, я уверенно отстояла диван, на котором лежала прямо сейчас. Леон хотел его выкинуть, ссылаясь на его непригодность. Но я воспротивилась. Мне стало жалко вещь, которая прожила столько лет. Поэтому я просто легла на него и устроила бойкот. Леон, конечно же, сдался.

– Вы уже все? – приоткрыв дверь, поинтересовался Леон.

В маленькую щель успел вбежать черный слюнявый любимец. Зевс с разбегу запрыгнул на кровать и сразу же разместил голову на моих ногах. Вслед за ним в комнату вошел мой жених, неся в руках две кружки чая. Леон прекрасно знал о моем состоянии после созвонов. Первое время я старалась это скрывать, поддерживая его и понимая, что не только мне одной тяжело. Но однажды, после очередного разговора с мамой, он зашел в комнату и увидел меня разбитой, хныкающей в подушку. Тогда мы решили, что поедем на Новый год домой. Сделаем родным сюрприз. Мы стали многое обсуждать, превращаясь в настоящую семью. Думала ли я, что в девятнадцать лет уже буду помолвлена? Конечно же нет. Первое время меня пугало слово «семья», но теперь оно стало таким же родным, как и сам Леон Змеевский. Я не знала, что нас ждет, но была готова ко всему. Но для начала надо организовать свадьбу предстоящей весной.

Конец

Благодарности

Дорогой читатель, спасибо, что выбрал эту историю. Надеюсь, путь, который прошли Женя и Леон, вдохновил тебя не сдаваться, верить в себя и в силу любви.

Посылаю лучи любви подписчикам канала @BookLand, которые ежедневно вдохновляют и мотивируют меня писать. Ваши отзывы, комментарии и искренняя поддержка придают мне сил и энергии. Вы сделали эту книгу особенной, и я искренне благодарна каждому из вас.

От всего сердца благодарю моего редактора Екатерину за возможность этой истории появиться на свет, за веру в меня и неоценимую поддержку на всем пути.

Моя бесконечная любовь и благодарность мужу, который верит в меня сильнее, чем я сама, помогает находить нужные слова и стойко выслушивает мои самые необычные и смелые идеи. Ты – мой главный источник вдохновения и самый верный друг на этом пути.

Огромное спасибо моей маме, моему самому преданному читателю и честному критику. Без твоей веры и поддержки я не стала бы тем, кем являюсь сейчас.

Особая благодарность Кате Никитиной, которая стойко выдержала мои многочисленные вопросы про баскетбол и помогла разобраться в тонкостях этой игры. Твои советы были неоценимы!

Спасибо @darrybooks, @krausebooks и @mirknigislov за бета-ридерство и поддержку. Ваши искренние отзывы и внимание к деталям помогли сделать эту историю лучше. Обнимаю каждую из вас!

Очень надеюсь, что мы встретимся с вами в следующих историях. Всех крепко обнимаю и благодарю за ваше тепло.

Notes

1

Дэймон Сальваторе – один из главных героев сериала «Дневники вампира», вампир и старший брат Стефана Сальваторе.

2

Фраза Драко Малфоя из фильма «Гарри Поттер и Принц-полукровка». Сцена, когда Гарри подслушивал Драко в поезде и тот его разоблачил.

3

Логотип машины, размещенный на радиаторной решетке или капоте.

4

Атакующий защитник, или второй номер – позиция игрока в баскетбольной команде. В круг действий этого игрока входят две основные обязанности – завершение атак и опека опасных в нападении соперников.

5

Легкий форвард, или третий номер – позиция игрока в баскетбольной команде. Основной задачей для такого игрока, как и для атакующего защитника, является набор очков, но в отличие от защитников игроки нападения обладают более высоким ростом и, следовательно, лучше подбирают мяч и блокируют броски.

6

Баззер (англ. buzzer beater) или бросок с сиреной – бросок, забитый на последних секундах матча или периода.

7

Удар через себя в падении (также распространено название «удар «ножницами») – техническое действие футболиста, когда тот, отрывая свое тело от земли, с помощью быстрого скрещивания ног («ножниц») бьет одной из них по мячу (находящемуся приблизительно на уровне головы футболиста в его стоячем положении), после чего тот пролетает над головой этого футболиста.

8

Джига-дрыга – танец Шляпника из фильма «Алиса в Стране чудес».

9

Кроссовер – перевод мяча с одной руки на другую, обычно перед собой или между ног, для смены направления.

10

Щит – плоскость, к которой крепится кольцо.

11

Краска – трехсекундная зона вместе с полукругом на штрафной линии. Свое название получила за обычно отличный от остальной площадки цвет.

12

Блок-шот – касание или смена направления полета мяча защитником, мешающая нападающему забить.

13

Данк – прыжок с целью положить мяч в кольцо сверху.

14

Игра в баскетбол 3×3, или стритбол – в баскетбол 3×3 играют на одно кольцо двумя командами из трех игроков. Цель каждой команды – забросить мяч в корзину и помешать другой команде забросить его в корзину.

15

Блок-шот – касание или смена направления полета мяча защитником, мешающая нападающему забить.

16

Ассист – это пас партнеру, после которого тот забрасывает мяч в корзину. Важно, чтобы игрок забросил мяч непосредственно после паса, иначе ассист не будет засчитан.

17

Внутрь и наружу (англ. in-n-out) – обманное движение при ведении, когда нападающий делает движение с мячом внутрь площадки, сразу затем движение назад.

18

Аллей-уп – элемент игры в нападении, в котором игрок набрасывает мяч на кольцо для партнера (реже для себя), чтобы тот в одном прыжке поймал мяч и забросил его в кольцо, обычно сверху.

19

Тяжелый форвард, или четвертый номер – одно из пяти амплуа, в котором игроки характеризуются мощностью и отвечают в основном за подбор, броски из-под кольца и за трехочковые броски.

20

Разрыв крестообразной связки.

21

Тиммейт (англ. teammate – напарник, товарищ по команде) – человек, который принадлежит к одной команде с кем-либо.

22

Быстрый прорыв (англ. fast break) – метод нападения, заключающийся в попытке быстрой атаки, когда защита еще не успела занять эффективные позиции. Обычно случается после перехвата или блок-шота.

23

Овертайм – дополнительное время, добавляемое по завершении основного или дополнительного времени при ничейном счете.

Content

Влада Зайцева
Баскетбольный ритм

Плейлист

Глава 1 Женя

Глава 2 Женя

Глава 3 Леон

Глава 4 Женя

Глава 5 Женя

Глава 6 Леон

Глава 7 Женя

Глава 8 Леон

Глава 9 Леон

Глава 10 Женя

Глава 11 Леон

Глава 12 Женя

Глава 13 Леон

Глава 14 Женя

Глава 15 Леон

Глава 16 Женя

Глава 17 Женя

Глава 18 Леон

Глава 19 Женя

Глава 20 Женя

Глава 21 Леон

Глава 22 Женя

Глава 23 Леон

Глава 24 Женя

Глава 25 Леон

Глава 26 Женя

Глава 27 Леон

Глава 28 Женя

Глава 29 Леон

Глава 30 Женя

Глава 31 Леон

Глава 32 Женя

Глава 33 Леон

Глава 34 Женя

Глава 35 Женя

Глава 36 Леон

Глава 37 Женя

Эпилог Женя

Благодарности

Notes