Граф Лазарев. Том V

Глава 1

Я впервые видел Императора в ярости. Не раздраженным, не рассерженным, не огорченным осознанием тупости окружающих, а в настоящем гневе.

— Найди их всех и убей! — рявкнул Романов, обращаясь к Северину. — С особой жестокостью.

— Разумеется, Ваше Величество. В конце концов, это моя прямая рабочая обязанность.

Голос вампира звучал как всегда нейтрально, но мне показалось, что даже Северин слегка нервничал.

— Прямая обязанность? — Романов понизил голос. — Защищать Великую Княжну — тоже твоя прямая обязанность! Тайной Канцелярии и твоя лично! Как ты допустил, чтобы в дуэльном клубе оказались убийцы, да еще и целая толпа⁈

— Простите, Ваше Величество. — Вампиру, казалось, действительно было стыдно. — Разумеется, мы проверяли гостей, но не нашли никого подозрительного. Почти все нападавшие — какие-то мелкие бароны из дальних уголков страны, приехавшие посмотреть столицу. Хотя, думаю, как минимум половина из них сейчас мирно сидит у себя в провинции, а убийцы просто воспользовались поддельными документами. К тому же, никто не знал, что Мирослава решит посетить дуэльный клуб.

— Значит, кто-то узнал! Надо было проверять лучше! — прорычал Император. — Ей богу, Северин, если бы ты не был так полезен и это было бы технически возможно, я бы тебя казнил.

— Но как они на все это согласились? — подал голос я. — Они что, не понимали, что нападать на княжну в дуэльном клубе — самоубийство?

— Может быть, надеялись сбежать. Наши люди сейчас осматривают тела, и я не удивлюсь, если у нападавших найдут артефакты телепортации, — ответил Северин.

— Да, Виктор, кстати, вам тоже спасибо, — кисло добавил Романов. Я почувствовал себя абсолютно лишним на этих семейных разборках.

Мирослава все это время молчала. Она сидела в кресле рядом с отцом, закутавшись в одеяло и опустив голову. От ее былой бравады не осталось и следа. Кажется, девушку настиг-таки запоздалый шок от всего произошедшего.

Увидев окровавленную, растрепанную дочь, когда мы втроем телепортировались прямо в его приемную и вломились в кабинет, Император на мгновение застыл. Потом усадил ее в кресло, выслушал короткий рассказ о произошедшем, велел секретарю принести чаю и замолчал. Он не кричал, не рвал на себе волосы, не забрасывал Мирославу ненужными вопросами, просто сидел и смотрел вдаль. И это молчание заставляло меня неуютно ерзать. В нем слышались крики и предсмертные мольбы организаторов покушения и всех, так или иначе к нему причастных.

Сейчас Его Величество тоже погрузился в раздумья. Я кашлянул.

— Вы оба пока можете идти, — очнулся Романов. — Мне нужно поговорить с дочерью. Северин, не уходи из дворца, ты мне понадобишься. Вас, Виктор, это тоже касается.

Я кивнул. Сейчас с Романовым лучше было не спорить.

Мы вышли в приемную, оставив Императора наедине с Мирославой, и поднялись на этаж Тайной Канцелярии. Поскольку больше идти было особо некуда, Северин провел меня в свой кабинет.

— Она правда его дочь? — не удержался я от вопроса.

Почему-то наличие ребенка у Императора не укладывалось у меня в голове. Несмотря на то, что в таком возрасте у людей обычно бывают взрослые дети, да и иметь наследника ему положено хотя бы по должности. Слишком уж трудно было представить его в роли счастливого отца. А сейчас, доченька, я научу тебя манипулировать людьми. С этим нельзя играть, положи на место указ о смертной казни. И не трогай пыточные инструменты, они нужны папочке для дела. Интересно, какими были ее первые слова: «голову с плеч»?

— Великая Княжна Мирослава, дочь Его Величества, — невозмутимо ответил Северин. — Я думал, вы в курсе, что она прибыла в столицу.

— Для этого я для начала должен был знать, что она оттуда убывала. Кстати, а где она была? Вроде как наследнице престола положено быть при дворе.

— Мирослава училась во Франции. Одно время Его Величество собирался выдать ее за тамошнего принца, но не сложилось.

И тут до меня дошло.

— Погодите, это же значит… Она тоже оборотень⁈

— Почему? — На лице Северина, о чудо, промелькнуло удивление. — Ах, вот вы о чем. Анна Блэйд ей не мать. У Его Величества была жена. К несчастью, много лет назад ее унесла лихорадка. Вы же не думали, что у Императора совсем нет наследников?

На самом деле я не то чтобы много думал о личной жизни Романова. Хотя, если бы думал, мне пришлось бы постараться, чтобы вообразить еще одну женщину помимо Блэйд, которая его стерпит.

— Мирослава к вам очень привязана, — заметил я.

— Да, в детстве я был ей кем-то вроде дяди. Не по крови, разумеется, но на меня почти сразу же легла обязанность охранять княжну. Тем более что ее настоящий ныне покойный дядюшка был той еще сволочью. Сами понимаете, когда появилась наследница, далеко не все в роду Романовых обрадовались. Так что я качал Мирославу на руках, когда она была еще совсем ребенком.

Я мысленно посочувствовал Мирославе. Хорошенькое детство: мачеха оборотень и дядюшка вампир. И отец Романов, этот во всех отношениях приятный человек. Неудивительно, что по итогу характер у нее не очень.

Хотя я никак не мог отделаться от мысли, что при всей своей стервозности Мирослава потрясающая красавица. Она родилась наследницей престола, которой с самого детства все кланялись, и с молоком матери впитала уверенность с собственной неотразимости. Даже сидя в кресле рядом с отцом и всхлипывая, она умудрилась сохранить царственную осанку. Мирослава была из тех женщин, которые будут притягивать взгляды, даже если наденут на себя мешок из-под картошки.

Мобис в кармане Северина завибрировал. Вампир приложил артефакт к уху. До меня донеслось какое-то бормотание — это сотрудники Тайной Канцелярии, спешно прибывшие в дуэльный клуб, докладывали обстановку.

— Спросите у них, Ерофей Лютиков в порядке? Такой старичок с седой бородой.

Последний раз я видел сторожа в толпе жмущихся к выходу гостей. Кажется, он был не ранен.

Северин бросил на меня короткий взгляд, словно говоря, что есть проблемы и поважнее, но все же спросил. Выслушал короткий ответ и повернулся ко мне.

— Да, на нем всего лишь пара царапин. Его как раз отпаивают успокоительным. Простите, Виктор, но у меня сейчас важный разговор…

Я понял намек и вышел в коридор, дабы не мешать вампиру общаться с подчиненными. Не знаю, что такого секретного поведают ему о заварушке, в которой я принял столь активное участие, ну да ладно. В конце концов, вряд ли во время переговоров заместителя главы Тайной Канцелярии с подчиненными рядом должны околачиваться посетители.

Поскольку делать мне было нечего, я решил последовать примеру Северина. Тоже достал мобис.

— О, Вик, — поприветствовал меня Игорь. — В какие неприятности ты на этот раз попал?

— Ну, меня снова пытались убить, — поведал я радостную новость.

— А, ну ради такой банальности мог бы и не звонить, это с тобой постоянно случается, — ответил кузен.

— Еще я выиграл дуэль против Волконского и познакомился с дочерью Императора. Кстати, она обещала сходить со мной на свидание.

Игорь присвистнул.

— Ну тогда я понимаю, почему ты звонишь мне, а не женам. Княжна Мирослава? Она же самая неприступная дама в Империи.

— Ну, ее тоже пытались убить. Возможно, это нас несколько сблизило.

Я быстро рассказал Игорю все произошедшее. Это оказалось непросто, поскольку кузен постоянно перебивал меня дурацкими вопросами. Я бы и сам себя перебивал, если бы услышал такую историю. Не успел приехать, как получил вызов на дуэль от одного из самых перспективных молодых Одаренных, встретился с наследницей престола и вляпался в покушение на нее же. Впрочем, из покушения я вышел с честью и многочисленными синяками.

Наконец, мой рассказ закончился. Воцарилось молчание.

— Ну ты даешь, Вик, — наконец сказал Игорь. — Лидия и Дарья не поверят.

— Только особо не напирай на тему с Мирославой, когда будешь им рассказывать, — попросил я. — Я столько всего пережил, не хотелось бы по приезду домой погибнуть от удара сковородкой по лбу. Дарья у нас натура горячая.

Игорь усмехнулся.

— Я подумаю.

— Как дела дома? — Я решил сменить тему. — Никаких неприятностей?

— Ну как тебе сказать. Если две новости, нейтральная и плохая.

Я насторожился.

— Какая еще плохая? Надеюсь, тролли не буянят? Или Лазарь опять удрал?

— Думаю, Лазарь теперь навечно останется в этом доме. Он нашел на кухне коньяк.

Игорь со значением произнес последнюю фразу. Я напряг воображение, пытаясь представить, каких бед способен натворить пьяный хомяк-зомби. Воображение в ужасе спряталось в норку.

— Это была плохая новость?

— Нет, это была нейтральная. Плохая в том, что его друзья тоже его нашли. Кажется, Лазарь подал им плохой пример. Теперь по двору носится куча пьяных хомяков и грызет все вокруг.

Я содрогнулся, пожелав всем цветам Лидии попасть в растительный рай. Как все-таки хорошо, что я вовремя уехал. Тут в столице тихо, спокойно. Ну подумаешь, в меня пару раз стрельнули.

— А тролли? Друзья Валуна уже закончили праздновать?

— Они решили временно пожить у него. Похоже, им у нас тоже понравилось. Аристарх подумывает о том, чтобы нанять пару-тройку троллей себе в дружину. Кстати, сегодня приезжал разгневанный граф Жмурло, которому Фрейя чуть не спалила дом. Похоже, мы рано начали выпускать ее летать без присмотра.

— Я проведу с ней воспитательную беседу, — пообещал я. — Надо научить малышку правильно пользоваться огнем, что значит «чуть»? Ну хоть с Инцитатом-то все в порядке?

— По-моему, твой конь поругался со своей кобылой. Конюхи жалуются, они ржут друг на друга целыми днями. Она его даже лягнуть пыталась.

— Замечательно, — кисло ответил я. — А я-то надеялся, что дома хоть на пару дней воцарились мир и спокойствие. Осталось только, чтобы гоблины дебош устроили.

— Откуда ты знаешь? — удивился Игорь. — Об этом я забыл тебе рассказать. Сапог нашел какую-то книжку о равноправии разумных видов и объявил забастовку. Зеленые отказываются работать, пока им не предоставят гражданские права. Поскольку что такое «гражданские права» они до сих пор не разобрались, с ними не выходит договориться.

— А они раньше работали? — удивился я.

— Не особо, так что усадьба от забастовки не слишком страдает. На самом деле когда гоблины бастуют — это гораздо лучше, чем когда их охватывает рабочий энтузиазм. Помнишь, чем закончилась их попытка помочь на кухне?

— Ну да, слуги целых три дня каждые пять минут бегали в отхожее место. Причем не все успевали. Сапог — хороший парень, но почему-то свято уверен, что, если гоблины с удовольствием едят кротов и земляных червей, другим тоже непременно понравится. Подари им лучше вместо книги по гражданским правам книгу о вкусной и здоровой пище, — посоветовал я.

На заднем плане послышался голос Дарьи.

— Тебе что, Вик звонит? Дорогой, это ты? Как проходит поездка?

— Да так, милая, не о чем говорить. По сравнению с вами у меня почти ничего не происходит, — ответил я, практически не покривив душой. И быстренько свернул разговор, предоставив Игорю самому описывать этого «ничего» в подробностях. Рассказывать рыжей про княжну Мирославу было равносильно самоубийству: Дарья переходила в режим берсерка, когда ко мне хотя бы на километр приближалась другая женщина. При этом ее абсолютно не смущало, что у меня есть еще одна жена и потенциально может появиться третья. Наоборот, они с Лидией были лучшими подругами. Я никогда не пойму женщин.

Разговор с домашними выполнил свою функцию: я скоротал время. Через несколько минут после того, как я сунул мобис в карман, приоткрылась дверь кабинета и Северин жестом пригласил меня войти. Похоже, вампир закончил свои секретные переговоры.

— Что-нибудь выяснилось?

— В процессе. Один из нападавших выжил, но ранен и парализован. Мирослава крепко его приложила. Думаю, через пару дней его приведут в чувство и смогут допросить.

— А как Ерофей? Я притащил его туда, я чувствую за него ответственность.

— Да все в порядке с вашим Ерофеем, — отмахнулся Северин. — Ничего с ним не случилось. А вот с теми, кто стоит за покушением, случится. — Вампир помрачнел. — Осталось только понять, кто это.

— Так мы же уже выяснили. Разве Анна вам не говорила? — удивился я. — Заговор возглавляет князь Михаил. Я, точнее, бывший граф Лазарев, видел его с Конрадом, поэтому меня и пытались убить. Меня только одно смущает, ведь в дуэльном клубе был его сын! Да, формально его защищал барьер, но ведь княжич мог пострадать. Он, собственно, и пострадал. — Я вспомнил скорчившегося на полу Волконского.

— Ну да, князь Михаил. Но с чего вы взяли, что непременно Михаил Волконский?

Я быстренько перебрал свою мысленную картотеку великих князей в количестве аж трех штук. Других Михаилов там не было.

— А какой еще? — спросил я, но тут в кармане вампира снова завибрировал мобис.

— Да? — Северин поднес артефакт к уху и помрачнел еще больше. А потом еще и еще, хотя, казалось, больше было некуда.

— Виктор, идемте со мной. Его Величество приказал никуда не отлучаться, но, думаю, он нас поймет.

Северин взял меня за рукав, и мир завертелся перед глазами. Несколько секунд — и мы телепортировались куда-то в город.

Здание Большого театра, понял я, когда голова перестала кружиться. Я регулярно проезжал мимо него, но так ни разу и не зашел. Только вот в последний раз, когда я его видел, в здании было значительно больше… здания.

Здоровенного куска стены не хватало. Повсюду валялись кирпичи и обломки досок, изнутри валил густой дым. Серьёзные люди в форме успокаивали перепуганных граждан, какая-то дама валялась в обмороке. Сбоку от театра лекари наспех сооружали полевой госпиталь, из клубов дыма выносили носилки. На некоторых из них стонали раненые. На других тела с ног до головы были закрыты брезентом.

Не требовалось никаких объяснений. Пока Тайная Канцелярия была занята покушением на Мирославу, террористы взорвали Большой театр.

Из дымного облака появилась злая перепачканная Анна Блэйд. Посмотрела на нас, кивнула в знак приветствия и длинно и нецензурно выругалась.

— Эти твари за все еще заплатят.

Какой-то мужчина в рваной одежде посмотрел на Анну и вдруг быстро подхватил с земли камень. Полицейский заломил ему руку за секунду до того, как тот полетел в Анну.

— Сволочь блохастая! Говорили же, нельзя доверять оборотням!

— За языком следи! — рявкнул я, с трудом сдержавшись, чтобы не влепить нахалу пощечину. Все-таки не в моих правилах бить безоружного. — Совсем с ума сбрендил⁈ Это глава Тайной Канцелярии!

— Не трогай его. — Блэйд покачала головой, глядя на полицейского, который явно собирался привить придурку уважение к вервольфам с помощью чего-нибудь тяжелого. — Все равно это бесполезно. В ближайшее время подобное я буду слушать часто.

— Почему? — удивился я. — Причем тут ты-то?

— Обернись.

Я обернулся. На одной из уцелевших стен кто-то красной краской намалевал: «Привет людям из Леса» и нарисовал оскаленную волчью морду.

— Они решили взорвать театр и свалить все на мой народ, — прокомментировала Анна. — Похоже, «Неспящие» объявили нам войну.

Глава 2

В кабинет Его Величества мы вернулись через час. Точнее, вернулась Анна, злая, как собака, хотя в ее случае скорее как волк. Мы с Северином остались ждать в приемной. Через приоткрытую дверь я заметил, что Мирослава все еще в кабинете. Интересно, какие у них с Блэйд отношения? В нормальных семьях падчерицы и мачехи не слишком друг друга жалуют, но это семейство нормальным не назовешь. Буду надеяться, что две эти прекрасные женщины сдружились и организованно выносят мозг Романову, примерно как мне мои жены. Должна же судьба хоть как-то его наказать.

Северин устроился в кресле. Покушение на Мирославу несколько выбило вампира из колеи, но теперь к нему вернулось обычное флегматичное выражение лица. Я сел напротив.

— Что собирается делать Тайная Канцелярия? — спросил я.

— А как вы думаете? Будем выяснять, кто за всем этим стоит. Пока «Неспящие» громили гномьи лавки и распространяли листовки, на них еще можно было смотреть сквозь пальцы, но покушением на Мирославу они подписали себе смертный приговор. Я хорошо знаю Его Величество. Он очень любит свою дочь.

— Я думал, мы и так знаем главаря. Что вы имели в виду, когда говорили, что князь Михаил — это необязательно Волконский? Разве у нас есть какой-то еще?

Северин удивленно поднял бровь.

— Мне казалось, вы читали «Атлас». Хоть как зовут князя Долгорукого, вы знаете?

— Борис, — блеснул я эрудицией.

— А его брата?

Я нахмурился.

— Там еще и брат есть? Хотя подождите. Кажется, брат действительно упоминался. Но про него было написано буквально две строчки.

Северин выжидательно посмотрел на меня.

— Вообще говоря, для представителя столь знаменитой фамилии это странно, — принялся я развивать мысль. — Каким-то графам посвящено по полстраницы, а тут целый Долгоруков. Вряд ли такое пренебрежение случайно.

— У Михаила Долгорукова с детства не задались отношения с Его Величеством, — подтвердил Северин. — В юности они даже дрались на дуэли. Потом брат князя надолго уехал из Империи, и о нем слегка подзабыли. Его Величество не злопамятный человек, но иногда не отказывает себе в удовольствии воспользоваться привилегиями самодержца. Так что упоминания о Михаиле Долгоруком в книгах родословных были, скажем так, сокращены до необходимого минимума.

— Так вы думаете, виноват Долгоруков, Волконский ни при чем?

— Я ничего не думаю. Его Величество они оба терпеть не могут, но это еще не повод ввязываться в заговор. Но, к счастью, скоро нам с вами представится повод увидеть их обоих.

— Где? — удивился я.

— Борис Долгоруков устраивает прием по случаю юбилея. Ему исполняется пятьдесят. Если торжество в свете последних событий не отменят, думаю, вас пригласят.

— И Его Величество, естественно, поручит мне там выспрашивать и вынюхивать?

Северин улыбнулся.

— При всем уважении, Виктор, обычно на подобных мероприятиях вы не вынюхиваете, а просто влипаете в неприятности. Но в целом вы догадались верно.

— Кто бы сомневался, — буркнул я. — Ни минуты покоя.

Дверь кабинета отворилась, оттуда показалась Анна и жестом пригласила нас войти.

С последней нашей встречи настроение Императора не улучшилось. Лицо Романова было кислым, как будто он весь день занимался дегустацией лимонов. Мирослава немного пришла в себя и перестала вжиматься в кресло, на щеки княжны вернулся легкий румянец. Девушка просияла, увидев нас. Я послал ей в ответ самую ослепительную из своих улыбок. Надо же, она рада меня видеть.

— Дядя Северин! — Мирослава выбралась из кресла и заключила вампира в объятия. На меня она даже не посмотрела. Ну ладно, возможно, я несколько переоценил свое обаяние. — Все в порядке?

— Не беспокойся, Мира, все хорошо. — Вампир осторожно отстранил девушку.

— Северин, идите с Анной к себе, я вас вызову, — сказал Император. — Виктор, на сегодня вы свободны, но через несколько дней князь Долгоруков дает прием. Думаю, Северин вам уже сообщил.

Я кивнул.

— Скорее всего, вы получите приглашение, так что нанесете им светский визит. Надо будет понаблюдать кое-за-кем. Северин позже расскажет вам подробнее.

— Хорошо, Ваше Величество. — Похоже, Император не в настроении вести долгие беседы.

Я посмотрел на Мирославу, которая бросила на меня мимолетный взгляд и отвернулась, и не удержался.

— До свидания, Ваше Императорское Высочество. Кстати, не забудьте, вы должны мне свидание.

Император бросил на меня нечитаемый взгляд.

— Граф Лазарев, останьтесь на минутку.

Мне показалось, что Мирослава хмыкнула. Северин и Анна с абсолютно невозмутимым видом вышли.

Романов повернулся ко мне.

— Я уже выражал вам свою благодарность за спасение моей дочери?

— Да, Ваше Величество.

— Наверное, мне стоит сделать это еще раз. — Император откинулся в кресле. — Вы знаете, я очень ценю вас, вы крайне полезный человек с многочисленными талантами. К тому же делаете головокружительную карьеру. Все, к чему вы прикоснетесь, начинает волшебным образом приносить доход. Да и бедным вас не назовешь — у вас есть золотая шахта, изумрудные прииски, процветающая типография. И весьма доходный дом терпимости, куда же без него. Одним словом, вы будете завидным женихом практически для любой девицы в Империи. Понимаете, к чему я клоню?

— К чему?

— К тому, что моя дочь — не любая, — буднично продолжил Император. — Приблизитесь к ней — и я оторву вам голову.

— Да ладно вам, Ваше Величество, вы меня недооцениваете. — Я беззаботно махнул рукой. Рисковать головой было, конечно, неразумно, но меня уже понесло. — А что, если я разоблачу заговор и стану всенародным героем? Тогда вы измените свое мнение?

Романов смерил меня долгим взглядом.

— Вот сначала станьте, а потом поговорим. А то вдруг вас в процессе становления убьют, и проблема решится сама собой.

— Добрый вы, — кисло ответил я, слегка поклонился и вышел. Раз уж я пока что свободен, самое время немного отдохнуть.

Дома я первым делом отыскал Ерофея. Северин несколько преувеличивал, когда утверждал, что сторож не пострадал. Ерофей явно прихрамывал на левую ногу, но в остальном выглядел вполне целым.

— Ты в порядке?

— Да, Ваше Сиятельство, — преувеличенно бодро ответил сторож.

— А это откуда? — Я кивнул на раненую ногу.

— Да так, задело слегка. Перепугался я, Ваше Сиятельство, — признался Ерофей. — Думал уж, порешат меня. Не пойду я с вами больше на такие сборища, не сочтите за дерзость.

— Вот видишь, Ерофей, как тяжело быть аристократом, — наставительно произнес я. — Все время то убить пытаются, то на дуэль вызывают, то монстра натравят. Меня вон один раз вообще в подвал бросили. Радуйся, что ты не дворянин.

— Да уж, Ваше Сиятельство, я и радуюсь. Не приведи Господь опять в такое вляпаться, так страшно было. — Сторож помолчал. — Но все равно лучше, чем с Марфой Петровной. Кстати, Ваше Сиятельство, к вам тут гостья пришла.

Гостья? На мгновение я подумал, что это кто-то из моих жен, и сам не понял, расстроился или обрадовался. Но нет, вряд ли Дарья или Лидия приехали бы без предупреждения. Тем более Дарья дома, я только что слышал ее голос по мобису. Но тогда кто?

Я попрощался со сторожем, вошел в гостиную и удивленно поднял брови.

— Настасья?

Некромантка поднялась мне навстречу. Девушка была одета в черное платье — несомненное влияние Игоря, и явно смущалась. Я сел в кресло.

— Ничего, что я приехала? Я позвонила к тебе домой, мне сказали, что ты должен скоро вернуться. Я понимаю, Виктор, тебе совсем не до меня…

— Ну что ты, я рад тебя видеть в любое время, — заверил я. — Но что ты здесь делаешь? Игорь говорил, вы с отцом остались в Оренбурге.

— Уже вернулись.

Ну да, логично, не вечность же им там сидеть.

— Кстати, как у вас с Игорем, все хорошо?

Девушка смутилась еще сильнее.

— Да, все прекрасно. Собственно, именно об этом я и хотела поговорить. Мне нужна твоя помощь.

— Помощь? Но в чем? — Я проглотил уже готовую сорваться с языка неприличную шутку. — Вы же, как бы это сказать, оба взрослые люди.

— Дело не в нас. Отец против наших отношений. Он не любит некромантов, — призналась Настасья.

— Я чувствую в этом некоторое трудноуловимое лицемерие, — отметил я.

Настасья тяжело вздохнула.

— Он же скрывает мой Дар ото всех. И надеется найти мне в мужья кого-нибудь с более одобряемыми обществом способностями. Игорь, по его мнению, мне не пара.

— По-моему, вы лучшая пара, которую только можно представить, — искренне заверил я. — Отдам вам в питомцы Лазаря, и будет счастливая молодая семья. Слушай, я действительно рад вашим отношениям и желаю вам совместного счастья. Хотя бы из тех соображений, что не у одного меня в жизни должен быть перманентный вынос мозга. То есть, прошу прощения, прекрасные нежные чувства. Но я-то тут причем?

— Я думала, ты как-нибудь поговоришь с отцом. Убедишь его, что ваш Род стремительно возвышается, а Игорь — прекрасная партия.

Мда, этого еще не хватало. Кем-кем, а свахой я еще не был. С другой стороны, в чем-то Настасья права. Я могу уболтать кого угодно на что угодно.

— Ладно, давай обсудим, что можно сделать. Может, пойдем куда-нибудь? Поедим, поболтаем. Я, конечно, могу приказать служанке приготовить ужин, но мне, если честно, не хочется сидеть дома.

— Давай. — Настасья улыбнулась. — Отличная идея. Только перед этим можно еще одну просьбу? Игорь говорил, у тебя в подвале живет призрак.

— И у тебя к нему профессиональный интерес? — догадался я.

Настасья кивнула.

— Если честно, я еще никогда не видела привидений. Всегда мечтала послушать, как они бряцают цепями.

Я закатил глаза. Вот ведь некроманты. Нормальным девушкам полагается бояться привидений, а не стремиться с ними увидеться. Похоже, граф Андреев скоро станет местной достопримечательностью. Пора начинать брать деньги за вход в наш подвал.

— Хорошо, пойдем, я вас познакомлю. Но предупреждаю, ты будешь разочарована. Наш призрак обычно ничем не бряцает и не завывает, он тихий и скучный. Как правило, болтается в углу и разговаривает с крысиным черепом.

Граф Андреев оправдал мои ожидания. Когда мы вошли, он болтался в полуметре от земли и вдохновенно что-то рассказывал Йорику. Судя по тону, история была очень печальная.

— Настасья, это граф Андреев, ныне покойный. Граф, это моя приятельница Настасья, — представил я. — Она некромантка, так что, возможно, вам будет, о чем поговорить.

Граф Андреев заинтересованно посмотрел на Настасью, потом вдруг уставился на меня немигающим взглядом и затрясся. Что, опять?

— Ты умрешь, — замогильным голосом произнес призрак. — Я вижу.

Девушка испуганно пискнула и отшатнулась.

— Не переживай, с ним такое бывает, — успокоил я Настасью. — Ему вроде как приходят видения о чьей-то смерти. Несколько дней назад он уже прочил мне скорую гибель.

— И что?

— Как видишь, я до сих пор жив.

— Ты умрешь, — продолжал завывать призрак. Я успокаивающе улыбался Настасье, но в глубине души мне стало не по себе.

Вдруг кто-то клюнул меня в темя.

— Что, дубина, повелся?

— Каладрий, ах ты зараза!

Демон куда-то исчез сразу после того, как закончилась драка в дуэльном клубе. У меня не было времени раздумывать, куда он подевался. Похоже, голубь рассудил, что в помощи хозяину, которого только что чуть не убили, нет ничего интересного, и свалил домой. Когда-нибудь я все-таки сделаю суп из этой скотины.

Словно услышав мои мысли, Каладрий снова клюнул меня, перелетел на череп Йорика и с довольным видом принялся чистить перышки.

— Прошу прощения, граф, мы решили вас разыграть. — Призрак перестал трястись и, как мне показалось, немного смутился. — Каладрию показалось, что это будет отличная шутка.

— Кому? — Настасья вопросительно посмотрела на меня.

— Долго объяснять. Скажем так, вот этот голубь слегка разумен. Хотя мозгов у него, как у пятилетнего ребенка, и явные маньячные наклонности.

Граф Андреев вдруг застыл. А потом уставился на меня и вытянул вперед трясущуюся руку.

— Второй раз уже не смешно, — предупредил я.

— Тебе грозит опасность, — пробормотал призрак, уставившись в пустоту. — Бойся золотой змеи.

— Это ведь продолжение розыгрыша, верно? — спросил я.

— Неа, дубина, — радостно ответил Каладрий. — Это уже по-настоящему.

— Бойся золотой змеи, — прошептал призрак. — Бойся.

В подвале как будто бы резко упала температура, повеяло могильным холодом. Испуганная Настасья вжалась в стену. Наш милый призрак, которого я воспринимал кем-то вроде домашнего любимца, сейчас выглядел по-настоящему жутко.

— Какой еще змеи? Что за чушь?

Андреев не ответил. Потом вдруг тряхнул головой и растерянно оглянулся.

— Я что-то говорил?

Искреннее недоумение на лице призрака лишило меня последней надежды, что это была дурацкая шутка.

— Да, призывал меня бояться змей. Это будет несложно, пресмыкающихся я и так недолюбливаю. Тебе опять было видение, что я погибну?

— Да. — Призрак затряс головой. — То есть нет. Я не знаю. Я чувствую какую-то опасность.

— И насколько все серьезно?

— Так скоро выясним, дубина. Помрешь в ближайшее время — значит, серьезно, нет, значит — не очень, — вклинился голубь.

— Спасибо, Каладрий, — кисло ответил я. — Я всегда знал, что ты меня любишь.

Настасье вдруг перехотелось задерживаться в нашем гостеприимном подвале и обсуждать с призраком тонкости загробной жизни. Мы неловко попрощались с графом Андреевым и вышли. Каладрий, что удивительно, не полетел со мной, а остался со своим бесплотным приятелем. Похоже, эта парочка сдружилась. Эх, научит голубь нашего мертвого графа плохому. Если Андреев заведет себе гарем из призраков и духов женского пола, я же не переживу.

Когда мы подъезжали к ресторану, в моей голове все еще крутилась фраза про золотую змею. Какая змея, где, откуда? Ладно, я подумаю об этом позже, сейчас у меня есть более насущное дело — помочь соединиться сердцам двух влюбленных. Похоже, я становлюсь профессиональной свахой — сначала Строганов с Катериной, теперь Настасья с Игорем. Вот уж не ожидал, что у меня скрытый талант к этому делу.

Как настоящий джентльмен, я выбрал самое лучшее заведение. Ну ладно, самое лучшее из находящихся поблизости. Тащиться куда-то далеко никто из нас не горел желанием. Услужливый официант встретил нас и проводил за столик, я галантно отодвинул девушке стул и сделал заказ.

— Кстати, ты ведь слышала про покушение на Великую Княжну? — спросил я, когда принесли вино. — Ни на что не намекаю, просто из-за этого я сейчас самую малость занят.

— Конечно, все слышали. Ты героически спас ее и пригласил на свидание. Говорят, дрался один против шестерых.

Я усмехнулся. Ну не то чтобы один, но я никогда не имел ничего против художественных преувеличений.

— Ну да, пригласил. Хотя, честно говоря, тогда я не знал, что это дочка Императора, я никогда ее не видел.

Настасья лукаво улыбнулась.

— А если бы знал? Пригласил бы или побоялся?

— Если честно, не знаю.

— А она согласилась?

— Я сам не понял. Правда, ее отец уже пообещал, что кое-что оторвет мне, если я еще раз к ней подойду.

Настасья хихикнула.

— Я имел в виду голову. В общем, я буду очень рад помочь вам с Игорем обрести личное счастье, только скажи, как именно. О чем мне говорить с твоим отцом?

— А о чем обычно говорят в таких случаях? Что ты глава Рода, что ваша семья процветает и на хорошем счету у самого Императора, что Игорь очень положительный молодой человек и все такое. Кстати, Род Лазаревых ведь очень древний, хоть и переживал непростые времена. Для отца это важно. В глубине души он человек старой формации, любит, чтобы все было прилично.

— Тогда «Турнепс» ему лучше не показывать. По крайней мере, некоторые колонки, — ответил я. — Ладно, я постараюсь как-нибудь его убедить. Вы ведь приглашены на прием к Долгоруким?

— Да.

— Я, скорее всего, тоже там буду. Тогда там и поговорим. Подойду к вам и совершенно случайно заведу разговор на эту тему.

Настасья улыбнулась.

— Спасибо, Виктор. Ты нам очень поможешь.

— Обращайся. Надеюсь, когда я осознаю свое истинное призвание и открою брачное агентство, вы сделаете мне хорошую рекламу. Ну что, за встречу. — Я поднял бокал. — Приятно пообщаться хоть с кем-нибудь, кто не пытается меня прикончить.

Ответить Настасья не успела. Окно напротив нашего столика со звоном разбилось, и мимо моей головы просвистел камень.

Глава 3

Я выскочил за дверь, велев Настасье отойти подальше от окна. Несколько мужчин бросились к выходу следом за мной. На улице моему взору предстали три молодых парня. Один азартно швырял камни в окна нашего ресторана, второй приставал к прохожим, третий орал что-то неприличное. Причем не просто три парня. Три оборотня.

Узнать вервольфа в человеческом обличье было не так-то просто. Только наметанный глаз мог сходу заметить чуть более узкие, чем надо, зрачки, чуть более острые уши, звериную грацию. Но на этот счет вандалы позаботились: на каждом из них была надета рубашка со здоровенной надписью на груди: «Привет из Леса» и оскаленной волчьей мордой.

Все ясно. Юные вервольфы, вдруг воспылавшие страстью к вандализму, на улицах просто так не появляются. Похоже, «Неспящие» начали настоящую атаку на Анну. Молодым горячим идиотам задурили голову, навешав на уши лапши про то, как злобные люди их притесняют, и те решили устроить демонстрацию. Ежу понятно, чем это обернется.

Громкий скандал, пресса, народные волнения. Оборотни, которым люди доверились и впустили в свой город, показали свою истинную сущность. Хотя подождите, мы же знаем, кто их впустил. Романов со своей дружественной всем разумным видам политикой. Да о чем тут говорить, оборотень возглавляет его Тайную Канцелярию. И вы же знаете, что он с ней…

План был простой и действенный. Межвидовая рознь всегда тлеет где-то в глубинах душ, чтобы ее разжечь, иногда достаточно одной искры. Не удивлюсь, если скоро еще где-нибудь появятся злобные вервольфы, а, возможно, и гномы с троллями в придачу. И самое плохое, что, понимая все это, я ничего не могу сделать. Разумеется, скрутить этих придурков будет несложно, я и скручу, но ведь именно этого «Неспящие» и добиваются. Чем громче скандал, тем лучше.

Какая-то девушка, неосторожно высунувшаяся из переулка, взвизгнула, когда один из вандалов с нечеловеческой скоростью метнулся к ней и ущипнул за задницу. Первому между тем надоело громить ресторан, в основном потому, что в нем закончились целые стекла, и он повернулся ко мне.

— А ты еще кто такой? Вали отсюда.

Подойдя ближе, я понял, что оборотень еще и пьян. Ну как понял, скорее почуял. И его дружки, похоже, тоже. Неудивительно, в трезвом виде инстинкт самосохранения подсказал бы им, что устраивать погром в центре города на виду у кучи народа — верный способ попасть в полицию, а потом и на каторгу.

Оборотень посмотрел на булыжник в своей руке, пытаясь найти ему достойное применение, икнул и снова перевел взгляд на меня. Кажется, в ушастой голове шла напряженная работа мысли — попытаться засветить этим замечательным камнем мне в лоб или поискать еще какое-нибудь окно.

Я схватил идиота за локоть, дернул к себе и зашипел, морщась от запаха перегара:

— Быстро сворачивайте свою демонстрацию, а то я вам кости переломаю. Сейчас вы все трое заткнетесь, побросаете свои булыжники и в уголке будете культурно дожидаться жандармов. Тебе понятно?

Оборотень снова икнул, злобно уставился на меня и зашевелил губами. Отравленный алкоголем мозг принялся за новую задачу: выудить какой-нибудь остроумный ответ из недр своего словарного запаса.

— А пошел ты, — наконец, блеснул оборотень изобретательностью.

— Это ты зря.

Придурок замахнулся камнем, намереваясь расквасить мне нос, но я перехватил его руку и резко вывернул. Тот взвыл от боли. Второй вервольф кинулся ко мне, но согнулся пополам, когда я зарядил ему воздушным кулаком в солнечное сплетение. Третий тоже решил поддержать товарищей, но только морально, так что по улице разнесся пьяный вопль: «Долой Императора!»

Из-за угла послышался топот копыт и полицейские свистки. Жандармы. Надо же, как быстро. Впрочем, кажется, у них участок где-то рядом.

Оборотни тоже обернулись на звук. Тот, кого я приложил Силой, поднимался с земли, волчонок с вывихнутой рукой злобно зыркал на меня, но не лез. Их товарищ оказался самым сообразительным из троицы и попытался удрать, но дорогу ему перегородила вторая полицейская карета, вывернувшая из-за угла. Из нее выпрыгнул человек в форме.

— Что здесь происходит?

— Хулиганят. — Я обвел рукой всю троицу. — Пьяные молодые вервольфы, орут, буянят, разбили стекла. Слушайте, офицер, я понимаю, что это не мое дело, но, может, замнем все по-тихому?

— Вервольфы? — Жандарм грязно выругался. — Вот ведь твари блохастые! Я говорил, не надо было пускать их в наши города. А ну иди сюда! — Жандарм грубо дернул того, кто пытался удрать, за руку. — Ребята, вяжите этих троих и везем в участок.

С другой стороны улицы мелькнула вспышка. Я повернул голову. Один человек стоял за высокой треногой, другой что-то быстро строчил в блокноте. Журналисты, черт бы их побрал. Надо же, как удачно, спокойным вечером на тихой улице вдруг оказалась компания тружеников пера, еще и с треногой. Наверное, они каждый день с ней так прогуливаются.

Я отошел, наблюдая, как полиция заламывает руки вервольфам. Вокруг уже собралась приличная толпа. Мой план замять дело сорвался, да и был, по сути, неосуществим. Уже завтра новость об этом происшествии попадет во все газеты.

Кто-то дернул меня за рукав.

— Вик, что происходит? Все в порядке?

Я обернулся.

— Настасья! Я же велел тебе сидеть внутри, какого черта ты вышла⁈

— А ты не командуй, — огрызнулась девушка. — Велел он. Ты мне пока еще не деверь.

Я оттеснил Настасью за спину и отступил в толпу зевак. Крикуна уже заковали и затолкали в полицейскую коляску, на его товарища, которого я свалил на землю, как раз надевали наручники. С тем, кому я вывихнул руку, это проделать было сложнее, так что его просто впечатали лицом в борт повозки и пытались связать.

Вдруг оборотень резко дернулся вбок. Один из жандармов схватил его за рукав, но ткань осталась у него в руке. Одежда на вервольфе с треском расходилась по швам, а сам он превращался во что-то отвратительное. Точнее, превращался он в волка, просто через отнюдь не приятную для глаз промежуточную стадию. Второй полицейский попытался повалить его на землю, но когтистая лапа получеловека-полуволка полоснула его сначала по горлу, а потом и по животу. Булькая кровью, жандарм свалился замертво.

В толпе завизжала дама. Вервольф, окончательно приняв волчий облик, прыгнул в сторону, и там, где он только что стоял, просвистела пуля. Черт бы побрал их знаменитую реакцию.

Я зарядил в оборотня огненной стрелой, но тоже промазал. Желтые глаза злобно зыркнули на меня, и оборотень прыгнул вперед.

Я не успел среагировать. На мгновение я впал в ступор, и этого мгновения не хватило для того, чтобы применить Силу. Можно было попробовать увернуться, но за моей спиной в ужасе застыла толпа зевак, среди которых были женщины. Никто не успел. Единственным, кто не застыл столбом, оказался труп жандарма.

Мертвое тело вдруг бросилось наперерез оборотню, сбив его в прыжке. Тот рухнул наземь, взвыв от боли и удивления. Труп, из живота которого гирляндой вываливались кишки, уселся сверху и принялся неуклюже пытаться задушить вервольфа. Это было абсолютно неэффективно, но бесконечно эффектно.

Я опомнился первым. В конце концов, только я на этой улице понимал, что у появления не в меру бодрого мертвеца есть разумное объяснение. Я сконцентрировался и обрушил на голову оборотня воздушный кулак такой силы, что тот обмяк. Надеюсь, я устроил уроду сотрясение мозга, тем более сотрясать там все равно особо нечего.

Как по команде, завизжали еще две женщины. Мертвый жандарм еще несколько секунд скреб по горлу вервольфа, потом неуклюже поднялся, бодро отдал честь и свалился наземь. Надо же, а Настасья-то у нас показушница.

Полицейские с открытыми от изумления ртами кинулись сковывать лапы оборотню. Вывих одной из них чудесным образом пропал после трансформации. Надеюсь, молодого урода отправят на пожизненную каторгу. Поначалу я сочувствовал ему — глупой, обозленной марионетке, которую «Неспящие» используют в своих грязных играх. Но не теперь, когда он стал убийцей.

Щелкал фотоаппарат на треноге. Что-то мне подсказывает, момент с воскресшим трупом запечатлели уже не раз. Валяющегося без сознания оборотня, наконец, сковали и затащили в полицейскую карету. Один из жандармов обвел взглядом толпу.

— Кто поднял труп? Если среди вас есть некромант, то назовитесь и покажите лицензию.

— Я, — подала голос Настасья. — Лицензия лежит дома, если хотите ее увидеть, можете посетить наш особняк. Я не ношу ее с собой.

— Вы⁈ — Лицо полицейского вытянулось. — Постойте, я вас знаю, вы ведь графиня Сокольская. И вы некромантка⁈

— Да. — Настасья кивнула. — Моя семья старалась не афишировать мои способности.

Жандарм смотрел на Настасью так, словно увидел привидение. Причем не нашего мирного графа Андреева, а какое-нибудь более каноничное, с грохотом цепей и жуткими воплями. Журналист на противоположной стороне улицы стал строчить в два раза быстрее.

— Поздравляю, по крайней мере, проблема с твоим отцом, похоже, решилась, — шепнул я девушке. — Уже завтра во всех газетах появится сообщение, что графиня Сокольская тайная некромантка.

— Даже в твоем «Турнепсе»?

— Если хочешь. Главное, поручить писать эту статью не Радомиру, а то, боюсь, Игорь меня побьет.

— Спасибо, сударыня, вы очень помогли, — выдавил наконец жандарм. — И вам тоже, сударь. Как ваша фамилия?

— Граф Лазарев, — ответил я немного оскорблённо. Настасью он, видите ли, знает, а меня нет?

Я подождал, пока на лице жандарма отразится понимание, а желательно еще и восхищение от знакомства со столь знаменитой персоной, но не дождался.

— Тот самый Лазарев, который совсем недавно спас Великую княжну Мирославу, — подсказал я.

— Ах да, кажется, я что-то такое слышал, — спохватился жандарм. — Хотя мне казалось, что это был Фазарев. Ваше Сиятельство, не соблаговолите ли проехать с нами в участок?

— Если честно, не хотелось бы. Я здесь с дамой и должен доставить ее домой. — Я кивнул на Настасью. — Нам все равно особо нечего вам рассказывать, мы видели ровно то же, что и все остальные в этой толпе: возмутительное хулиганство. Предлагаю пока отпустить нас, а, если наше присутствие все же понадобится, вызовите позднее. Приезжайте по этому адресу.

Я протянул жандарму свою визитку. Тот убрал ее в карман, задумчиво пожевал губами и кивнул. У меня создалось впечатление, что он не столько внял моей просьбе, сколько хотел побыстрее избавиться от общества Настасьи, которая только что заставила бегать и прыгать труп одного из его товарищей. Вот так живешь, стараешься, совершаешь подвиги, а потом выясняется, что какой-нибудь вшивый полицейский тебя даже не знает. Зато подружку кузена знает, уважает и в свете последних событий даже побаивается.

Коляска Настасьи, на которой она приехала ко мне и в которой мы потом отправились на ужин, ждала в соседнем переулке. На наше счастье, рядом с рестораном оставить ее было негде, так что кучеру не пришлось быть свидетелем погрома. При виде нас он взволновано приподнялся на козлах.

— Сударыня! С вами все в порядке? Я слышал крики с той стороны, куда вы ушли, но не понял, что произошло.

— Все нормально, Егор, — успокоила его Настасья. — Оборотни напали на людей, но нас они не тронули, мы просто стояли рядом.

— Настасья скромничает, на самом деле она проявила недюжинное мужество, — дополнил я. — Если бы не ваша хозяйка, меня бы сейчас везли или в больницу, или на кладбище.

Егор уважительно посмотрел на Настасью, но воздержался от расспросов. Интересно, знает он про ее маленький секрет? Если служит семье много лет, наверняка должен. В любом случае, если нет, скоро он очень сильно удивится.

— Можешь не провожать меня, если не хочешь, я доеду, — сказала Настасья.

— Вот еще. Твой отец же мне всю плешь проест, если после всего, что тут произошло, я просто брошу тебя и уеду. И потом, ты же просила меня с ним поговорить. Как раз отличная возможность.

Дом Сокольских располагался в стороне от центра, на тихой улице рядом с одним из парков. А граф, похоже, любит свежий воздух — от Игоря я успел узнать, что у них есть еще и загородный особняк.

Когда мы подкатили к воротам, было почти десять часов вечера. Сторож, увидев знакомую коляску, быстро открыл, и мы въехали во двор. Там, скрестив руки на груди, уже стоял граф Сокольский.

— Настасья, ты с ума сошла? — сразу накинулся он на дочь, не дожидаясь, пока мы выберемся из коляски. — Почему ты возвращаешься так поздно? Ты в курсе, что для незамужней девицы это неприлично? И кто это с то… А, граф Лазарев.

Я вылез наружу первым, галантно подав Настасье руку. Лицо графа Сокольского осветилось, словно неоновая вывеска. Похоже, на меня правила приличия не распространялись.

— Ну что же вы так поздно. Проходите, проходите, я так рад вас видеть, — заворковал Сокольский. — Выпьете чаю? Извини, Настя, я волновался, ты не предупредила, что уедешь на весь вечер. Могла бы и сказать отцу. — В голосе Сокольского прорезалась легкая обида. — Полагаю, граф, вы с моей дочерью ходили куда-нибудь в театр?

— Почти угадали. В ресторан.

В глазах Сокольского промелькнули быстрые расчеты, насколько поход в ресторан приближает дочь к удачному замужеству. Результат, похоже, был признан удовлетворительным, поскольку граф заулыбался еще шире.

— Это правильно, наши столичные повара прекрасно готовят. Я рад, что вы с Настей поддерживаете дружбу, всегда говорил, что нашим родам лучше объединиться. Надеюсь, доченька, угощение тебе понравилось?

— Прости, папа, я не успела распробовать. Нас отвлекли.

На лице Сокольского промелькнуло недоумение.

— Отвлекли? Чем?

— Да так, ерунда. Напали оборотни, — ответил я.

Граф застыл с открытым ртом, переводя взгляд с меня на Настасью и обратно. Похоже, только сейчас он заметил кровь и грязь на моей одежде. После стычки мы как могли постарались привести себя в порядок. Платье Настасьи практически не пострадало, а вот мой костюм полностью оттереть так и не удалось. Благо в вечерних сумерках это было не так заметно.

— Вы шутите? — наконец, выдавил граф.

— Нисколько. Нам не повезло отправиться ужинать именно туда, где вервольфы решили устроить пьяный дебош. Но не беспокойтесь, ваша дочь не пострадала, — сжалился я на Сокольским.

— Да, папа, все нормально, — подтвердила Настасья. — Граф Лазарев защитил меня.

— Ну что ты, Настасья, не скромничай. На самом деле, как раз ты меня защитила. Ваша дочь проявила выдающуюся храбрость. — Я постарался, чтобы последняя фраза прозвучало как можно менее ехидно. — Уверен, уже завтра об этом напишут во всех газетах.

Сокольский потерянно разглядывал нас с Настасьей. Желание поить меня чаем в нем явно увяло, да и я не стремился навязываться. В конце концов, девушке надо переодеться и привести себя в порядок.

— Я пойду в дом, папа, — сказала Настасья. — Прикажу служанке готовить ужин, мы ведь так и не поели. Виктор, вы останетесь?

— Нет-нет. — Я покачал головой. — Простите, но я сегодня очень устал. Моим долгом было проводить вас до дома, но сейчас, честно говоря, больше всего я мечтаю о том, чтобы лечь спать.

— Наш кучер отвезет вас, — сказал Сокольский. — Не ловить же вам извозчика, в самом деле.

— Но перед этим Виктор хотел кое-о-чем с тобой поговорить, папа, — дополнила Настасья. — Так что удели ему пару минут, а я, с вашего позволения, вас покину.

Девушка скрылась за дверью. Я откашлялся и присел на лавочку под вопросительным взглядом графа. Понятия не имею, как вести подобные разговоры. Дела сердечные всегда ставили меня в тупик, несмотря на то, что я как-то умудрился обзавестись двумя женами. А уж чужие сердечные дела тем более. Моя стратегия обращения с дамами была проста: очаровать какую-нибудь, чтобы она была в восторге от моего обаяния, и предполагать, что она остается в восторге, до тех пор, пока она не начнет швыряться тяжелыми предметами.

— Так о чем вы хотели поговорить? — подтолкнул меня Сокольский. — Я весь внимание.

Я решил не ходить вокруг да около.

— Насчет помолвки вашей дочери.

Сокольский засиял так, что глазам стало больно. Казалось, еще немного, и от переполняющей его радости он улетит в космос. Наверное, даже я, если мне принесут десять сундуков с золотом, не буду выглядеть таким счастливым.

— Ну наконец-то! Я рад, что вы все-таки разглядели красоту моей девочки. Настасья умная, образованная, вхожа в высшее общество. Да и вы и сами это прекрасно знаете. Еще и отличный боевой товарищ, как оказалось. Наконец-то вы дозрели до предложения. Разумеется, я согласен, вы будете прекрасной парой.

Вот черт. Формулировать надо было точнее.

— Боюсь, вы меня не так поняли. Я имел в виду моего кузена Игоря.

Улыбка графа тут же потухла. Весь его матримониальный энтузиазм сдулся, как воздушный шарик.

— Наверное, вы в курсе, что он к ней неравнодушен, и она отвечает взаимностью…

— Да-да, я знаю, — хмуро ответил Сокольский. — Я очень уважаю ваш Род, а ваш кузен замечательный человек, но, видите ли, его Дар…

— Не котируется в приличном обществе? — подсказал я.

— Именно так. Прелестная молодая девушка, и тут жених, у которого по двору разгуливают трупы… Боюсь, она сама этого пока не понимает, но такая партия ей не подходит. Насте нужен кто-то с более традиционными способностями.

— О да, я понимаю. Настасья и трупы несовместимы, при виде них она просто-таки в обморок упадет. А зомби и привидений, наверное, вообще боится до ужаса.

Сокольский истово кивнул. Все-таки меня восхищает его лицемерие.

— В таком случае я поеду. Спасибо, что уделили мне время, граф, и любезно предоставили коляску. Передайте вашей прекрасной дочери пожелание спокойной ночи. Но, если вы все же передумаете, то знаете, где меня искать, а я с радостью передам ваше решение своему кузену. А то у меня есть некоторое подозрение, что вы все же можете передумать.

Я пожал графу руку на прощание, сел в коляску и откинулся на подушках. Жаль, что не удастся увидеть лицо графа Сокольского, когда завтра он откроет утреннюю газету, ну да ладно. Не могу же я все радости жизни получать одновременно. Главное, что наконец-то закончился этот длинный, длинный, длинный день. А где-то впереди у меня маячит перспектива свидания с Великой Княжной. Мирослава ведь пообещала, так что я от своего не отступлюсь, даже если Его Величество лопнет от злости.

Глава 4

Домой я надеялся вернуться тихо и незаметно, но план провалился.

— Ваше Сиятельство! Батюшки, да что ж вы в таком виде⁈

— Марфа Петровна, вы что, еще не спите? — обреченно спросил я.

— Да вот, вышла водички попить, а тут вы навстречу, — объяснило это стихийное бедствие в очаровательном чепчике. Столкнуться нас угораздило на лестнице. — Это кто ж вас так потрепал-то?

— Запнулся, упал случайно, — соврал я, хотя, чтобы так изодрать костюм, упасть надо было минимум раз пять.

— Уж и сказать не можете, — вздохнула Марфа Петровна. — Я ж переживаю за вас, волнуюсь.

— Ну ладно, ладно. На самом деле мы со знакомой дамой решили посидеть в ресторане, но тут на нас напала шайка оборотней. К счастью, я почти не пострадал, поскольку меня спас неожиданно воскресший труп полицейского.

— Раз не хотите говорить, то и не надо. — Марфа Петровна обиженно покачала головой. — Шуточки у вас, Ваше Сиятельство. Вы ж наверняка поранились. Пойдемте, я вас осмотрю, может, помогу чем. У нас с Ерофейчиком лекарств целая куча.

— Нет-нет, со мной ничего не случилось, всего лишь порвалась одежда, — ответил я. Только помощи Марфы Петровны мне не хватало для полного счастья.

— Ну как знаете.

Старушка еще раз покачала головой и ушла к себе. Странно, обычно в причинении окружающим добра она более активна. Наверное, лень на ночь глядя.

Усталый и измотанный, я поднялся к себе в спальню, кое-как разделся и упал на кровать. Уже часа два как об этом мечтал!

Следующий день я посвятил потрясающему занятию. Ничегонеделанью.

Проснулся я тогда, когда приличные люди уже готовятся к обеду. Порадовался тому, что я неприличный, повалялся еще немного и спустился в зал, где подавали еду. Там меня уже ждали остывший кофе и завтрак, приготовленный заботливой Марфой Петровной.

— Да что ж вы так долго спите, все уже холодное, — посетовала она. — Погодите, я вам заново приготовлю.

— Спасибо, не надо, и так сойдет, — отказался я. Голод оказался сильнее желания поесть горячего. — Принесите мне лучше утреннюю газету. Хотя нет, принесите несколько утренних газет.

Труп жандарма красовался на первой полосе «Московских хроник». Похоже, именно их фотограф абсолютно случайно оказался рядом во время погрома. Их менее удачливые коллеги ограничились огромными заголовками: «Нападение оборотней в центре Москвы» и «Вервольфы вышли на охоту».

Новость о том, что девица Сокольская оказалась тайной некроманткой, на первую полосу все-таки не попала. То, кто именно поднял зомби, оказалось не так интересно, как сам факт его появления. Подробности нападения были описаны уже на следующей странице. Интересно, папаша Сокольский уже подавился утренним чаем? И какое у него в этот момент было выражение лица?

Про меня было написано до обидного мало. Нет, граф Лазарев упоминался наряду с другими участниками событий, но практически вся статья была посвящена оборотням, Настасье и философскому вопросу, почему вервольфы вдруг распоясались и почему они вообще такие сволочи. А как же тот факт, что я, вообще-то, всех спас? Ну ладно, может быть, и не спас, может быть, и не всех, но я хотя бы старался.

То, что я пытался остановить оборотней, в «Московских хрониках» все-таки отметили. Даже промелькнуло выражение «чуть не погиб». Хорошо, что Марфа Петровна подслеповата и совсем не интересуется прессой. Она бы в обморок грохнулась от таких новостей.

День пролетел незаметно. Я лениво что-то почитал, прогулялся по улице, еще раз перекусил, но в основном просто валялся на кровати. Усталость от сумасшедшего вчерашнего дня дала о себе знать. А через три дня еще и прием у Долгоруких, приглашение на который мне любезно прислали сегодня утром. Князь сообщал, что будет очень рад меня видеть, хотя я подозревал, что радость неискренняя. Зато Его Величество будет просто счастлив, запихнув меня туда в качестве своего личного шпиона, а ссориться с Императором сейчас не стоит, он и так не в настроении. Интересно, Мирослава туда придет?

Перед моим мысленным взором возник образ девушки. Должно быть, вся местная знать мечтает получить ее благосклонность, да и заграничная тоже. Надо бы узнать, Император планирует ее за кого-нибудь выдать? Придумал он еще какую-то подходящую партию после того, как с тем французом не сложилось? Мирослава не похожа на девушку, которой легко можно навязать жениха против воли. Так что, возможно, если она страстно меня полюбит, папочке придется смириться. Минус этого плана в том, что пока что она меня не любит, но это ведь можно и поправить.

Пока я думал о Мирославе, настало время ужина. Я нехотя покинул свое уютное гнездышко в кровати и спустился, ведомый запахом чего-то вкусного.

— Ерофей, принеси мне вечерние газеты, — попросил я, наслаждаясь стряпней Марфы Петровны. Ее кулинарные таланты были одной из причин, по которым из двух своих особняков я обычно предпочитал останавливаться именно в этом. Даже не смотря на присутствие здесь, собственно, самой Марфы Петровны.

Повестка дня не изменилась: оборотни и мертвый жандарм по-прежнему занимали первую полосу. Газеты, которым не посчастливилось обзавестись фотографией, к вечеру успели сделать вполне себе симпатичные рисунки. Ну как симпатичные, с учетом того, что изображен на них был зомби с вываливающимися из живота кишками. Зато появились новые подробности. На этот раз происшествие было описано в деталях, причем даже более-менее правдиво: оборотни устроили дебош, я вмешался, вервольф убил жандарма, Настасья подняла труп и спасла меня. Причем моей роли в событиях отвели аж два абзаца. Наконец-то хоть где-то написали, как блистательный граф Лазарев… Что?!!

Я еще раз перечитал статью. В принципе, она мне нравилась, за исключением того, как описывались герои дня. «Широко известный граф Виктор Лазарев и его невеста Анастасия Сокольская…» Какая еще невеста⁈

Я быстро просмотрел остальные две газеты. В «Вестнике недели» этой ерунды не было, а вот «Новости Империи» повторяли за «Московскими хрониками». По их версии мы вообще чуть ли не собирались пожениться в ближайшие дни. Что за чушь, кто вообще это придумал⁈

От возмущения я даже вскочил с кресла. Ни я, ни Настасья никогда не давали повода считать, что в наших отношениях есть что-то, помимо дружбы. Может быть, если бы народная молва поженила меня с какой-нибудь другой девушкой, я бы не так бесился, но не с невестой же моего кузена! И не при условии, что ее отец спит и видит проводить нас к алтарю. Более неловкую ситуацию сложно и представить. Интересно, кто первым меня придушит после этой новости: Игорь или Лидия с Дарьей?

Первой мыслью было, что сейчас все мое семейство в полном составе достает мобисы, чтобы обрушить на меня шквал гневных звонков. Потом здравый смысл все же подсказал, что еще рано. Пока о происшествии с оборотнями написали только столичные газеты, а до Урала путь не близкий. Новость распространится минимум через пару дней. За это время я успею сочинить какую-нибудь убедительную речь, которая успокоит ревнивых женщин. Игорь, надеюсь, и так не считает меня полной сволочью и поверит, что газеты возмутительно наврали.

Завтра надо будет обязательно написать письмо Сокольскому. Объяснить, что это дурацкое недоразумение и в матримониальных планах моей семьи ничего не изменилось. Думаю, Настасья и сама расскажет это папочке, но я же порядочный человек, в конце концов.

Чертовы газетчики так выбили меня из колеи, что я даже ужин не доел. Вернулся к себе, немного помаялся ерундой и завалился спать. А когда я на следующий день я проснулся на утро, то есть к обеду, меня уже ждало письмо от Сокольского.

— Тут это, человек приходил, просил вам передать, — объяснил Ерофей, протягивая мне конверт. — Не знаю уж, кому от вас что понадобилось, но, кажется, кто-то благородный.

— Не благороднее меня, — буркнул я, разламывая печать и открывая конверт. Я в равной степени ожидал как гневной отповеди за обман дочери, так и выражения бурной радости и поздравления с помолвкой, но Сокольский просто сухо приглашал меня приехать к ним как можно быстрее. Не похоже на него.

— Что там пишут-то, Ваше Сиятельство? — спросила Марфа Петровна, пытаясь заглянуть мне через плечо. Старушка имела какое-то представление о субординации и о том, что слуги по идее не должны лезть в дела господ, но считала, что в силу возраста ее это не касается.

— Да так, ничего. — Я аккуратно убрал письмо в карман. — Один старый друг приглашает увидеться, а то я совсем про него забыл. Пожалуй, сейчас и поеду.

Сокольский встретил меня во дворе. Дождался, пока я выйду из коляски, подхватил под руку тут же отвел на задний двор, где был разбит небольшой садик.

— Простите, что не приглашаю в дом, но там сейчас Настя. А мне хотелось бы поговорить наедине. Надеюсь, вы меня понимаете.

Я кивнул.

— Понимаю. Но давайте я сначала объяснюсь…

— Значит, решили вдруг жениться на моей дочери? — перебил Сокольский. — Ветреный вы человек, граф Лазарев!

— Послушайте, вы все не так поняли! То, что написано в газете — абсолютная чушь. У нас с Настасьей нет никаких отношений, кроме дружеских. Да они и сама вам наверняка сказала.

— Сказала. Но сами понимаете, девушка может и соврать ради любви. Если вы задурили ей голову, а потом попросили все отрицать…

— Никому я ничего не дурил! — разозлился я. — Это просто чья-то глупая ошибка.

— Ну что вы, граф, я вас ни в чем не обвиняю, — примирительно ответил Сокольский. — Поймите, я ведь отец. Я всегда хотел, чтобы у Настеньки был хороший муж, достойная пара. И теперь, когда к ней сватается умный, талантливый, перспективный молодой человек, член древнего Рода, чье имя не сходит со страниц всех газет…

— Послушайте, я польщен, но еще раз повторяю, я к ней не сватаюсь! Это недоразумение.

Этого я и боялся. Он же теперь не отцепится. Понимаю, я завидный жених, но что поделать, раз мы друг друга не любим.

— Да-да, разумеется. Я всего лишь пытаюсь сказать, что очень рад, что мы это выяснили, — продолжил Сокольский. — Если вы не претендуете на руку моей дочери, полагаю, ничто не помешает ей связать себя узами брака с вашим кузеном. Они ведь, кажется, любят друг друга. Поймите, Виктор, я очень вас уважаю, но как отец я должен выбрать для дочери самую лучшую партию. А ваш кузен сейчас — самая популярная личность в столице. Да они и, если можно так выразиться, коллеги.

Я открыл рот. Потом закрыл его опять.

— Это Игорь-то самая популярная личность?

— А вы что, сегодня ничего не читали? — удивился Сокольский.

— Нет, я спал с утра, устал за последние дни, — огрызнулся я.

Сокольский вытащил из кармана сложенный в несколько раз свежий номер «Московских хроник». Я развернул газету.

На первой полосе красовалась фотография Настасьи и крупный заголовок: «Некроманты — новая надежда Империи».

Я пролистал дальше.

«Столько лет незаслуженно притесняли…» «Оживив мертвеца, спасла множество жизней…» «Отважная молодая девушка с редким Даром…» Первые четыре страницы были посвящены Настасье. Какая она умная, какая красивая, как ей приходилось долгие годы скрывать свой Дар и даже как в семь лет от роду она пыталась играть на арфе. Выходила абсолютно святая женщина, которая, рискуя открыть свою тайну и быть опозоренной, не побоялась поднять зомби и героически всех спасла.

Дальше шли рассуждения о некромантии в целом. Несколько видных аристократов уже высказались, что вообще-то всегда очень уважали магов смерти и выступали против того, чтобы их подвергали остракизму. А поскольку помимо Настасьи других более-менее известных носителей этого Дара в Империи не было, следующая страница была посвящена моему кузену.

Газета сообщала, что Игорь обладает всеми мыслимыми и немыслимыми прекрасными качествами. Управляющий усадьбой Рода Лазаревых и типографией, двоюродный брат небезызвестного Виктора. Всегда и во всем мне помогал (что правда), обладает ангельским характером (что возмутительная ложь) и вообще практически друг Его Величества. По крайней мере, не так давно Император лично принимал его во дворце. Потрясающий человек, которого из-за его Дара незаслуженно не принимали в обществе.

Кто-то очень постарался, чтобы позавчерашний подвиг Настасьи поднял целую информационную волну. Думаю, в других газетах сейчас тоже только и пишут, что о некромантах. И у меня даже есть подозрение, кто этот умный человек, который раздул из локальной стычки событие мирового масштаба. И отвлек таким образом внимание народа от того, что «Неспящие» творят в столице настоящий беспредел. Надо будет поинтересоваться у Романова, не в курсе ли он, с чьей подачи некроманты вдруг стали так популярны.

— Если ваш кузен все еще тверд в своем намерении попросить руки моей дочери… — напомнил о себе Сокольский.

— Думаю, он будет просто счастлив. Приглашу его приехать.

Я хмыкнул, отошел немного и достал мобис. Вот, значит, как, Игорь у нас теперь знаменитая персона, даже знаменитее меня. Нет, безусловно, я рад за него, мне совсем не обидно. Главное, чтобы меня теперь не стали называть «кузеном того самого Игоря Лазарева». Боюсь, я этого не переживу.

— Игорь, привет, — сказал я, когда артефакт ожил. — Поздравляю, ты теперь знаменит на всю Москву. Не хочешь, раз такое дело, войти в высшее общество и жениться на героической некромантке Настасье?

— Чего⁈ — Кузен, судя по звуку, чем-то подавился.

— Ничего, садись завтра на поезд, потом все объясню. И подарок для невесты не забудь. Думаю, мы с тобой еще и на прием к Долгоруким вместе сходим. Главное, если услышишь какие-нибудь слухи, которые могут тебе не понравиться, не верь им.

Глава 5

На следующее утро меня разбудил грохот. Даже не так, ГРОХОТ. Написание маленькими буквами было бы для этого звука оскорблением.

Поскольку на момент пробуждения часы показывали одиннадцать, я подавил в себе первоначальное желание пойти и поубивать все живое. Но не до конца. В моем понимании утро продолжается, пока я не вылезу из кровати. Причем сделаю это по доброй воле, а не потому что кто-то меня разбудит. А утром должна быть тишина!

Ругаясь на чем свет стоит, я умылся, натянул домашнюю одежду и отправился на поиски источника шума. Тот, кстати, прекратился, будто почуяв неладное.

Внизу меня встретила Марфа Петровна, деловито вытирающая пыль на шкафу.

— Марфа Петровна! Какого хрена здесь… В смысле, вы случайно не знаете, что здесь только что гремело? Граф Андреев опять распоясался?

Старушка отложила тряпку и посмотрела на меня. В этот взгляд она умудрилась вместить осуждение современной молодежи, которая средь бела дня ругается всякими богопротивными словами, и одновременно надежду на то, что ее-то граф все-таки не такой. Я почувствовал фантомное желание прополоскать себе рот с мылом.

— Птичка ваша хулиганит, Ваше Сиятельство, — наконец, произнесла Марфа Петровна. — Шумит на чердаке. Я к нему поднималась, шугануть хотела, а там… В общем, сами лучше посмотрите.

А, ну да. В этом доме только два источника проблем — призрак и демон.

Прикидывая, какие интересные блюда можно приготовить из голубиной тушки, я поднялся на чердак и застыл, как вкопанный.

— А, это ты, дубина, — поприветствовал меня Каладрий, не отрываясь от своего увлекательного занятия. — Чего надо?

— Каладрий… Я, конечно, все понимаю. Но что ты делаешь⁈

— Я вью гнездо, — все так же невозмутимо ответил голубь.

— Но почему из этого⁈

— А почему бы и нет?

Вопрос был настолько логичен и нелогичен одновременно, что я не нашелся, что ответить. Теперь понятно, почему даже Марфа Петровна оказалась бессильна что-то сделать с Каладрием. Есть ситуации, идиотизм которых переходит все мысленные пределы.

— Знаешь, Каладрий, я даже не буду тебе запрещать. Но не шуми, — приказал я. — Особенно по утрам. А то у кого-то будут голубиные окорочка на ужин.

Демон дернул головой, показывая, что он думает о моих угрозах. Но следующую, хм, деталь для своего гнезда в лапы взял осторожнее. Правда, она все равно грохнулась на пол, подняв тучу пыли. Тут даже ругаться бесполезно — слишком сильно я хочу посмотреть, что у него получится. Иногда Каладрий такой… Каладрий.

Игорь нагрянул на следующий день, когда я наслаждался поздним обедом. К этому моменту я уже успел понастроить кучу предположений, почему кузена до сих пор нет, и пожалеть, что поленился поехать встретить его с поезда. Вдруг по дороге на него напали оборотни или какие-нибудь рьяные ненавистники некромантов? Ну или он услышал про нашу с Настасьей якобы помолвку и сейчас в каком-нибудь оружейном магазине покупает себе ружье.

— Поезд задержали, — объяснил некромант в ответ на мой вопросительный взгляд.

Марфа Петровна тут же засуетилась.

— Сейчас я вам тоже накрою, я как раз много наготовила. Думала, может, Его Сиятельство добавки захочет.

Игорь благодарно кивнул и опустился на стул напротив меня. Через пять минут перед ним уже дымилась тарелка супа.

— Так значит, ты у нас жених Настасьи? — невинно поинтересовался кузен. Судя по тому, что вопрос этот он задал только после того, как тарелка опустела, убивать меня не собирались.

— Меня оклеветали, — тут же открестился я. — Кто-то сделал из нашего совместного ужина слишком далекоидущие выводы.

— Я тебе верю, так уж и быть. Раньше тебе все-таки не отказывало чувство самосохранения. Ты же не хочешь начать новую увлекательную жизнь в виде зомби?

— Игорь, я тебя боюсь! — Я отодвинулся от стола. — Я-то думал, никакая женщина не сможет встать между нами, а ты уже убить меня готов. Ну хорошо хоть потом воскресишь.

— Конечно. Я сделаю из тебя мишень для дартса. Или вешалку. По настроению, — пообещал Игорь.

Я отодвинулся еще дальше и демонстративно перекрестился. Вот так, значит. Живешь с человеком в одном доме и не знаешь, что он лелеет на твой счет черные помыслы.

— Ладно, Игорь, давай сменим тему на какую-нибудь меньше связанную с трупами. Любит тебя твоя Настасья, в чем неоднократно признавалась и мне, и своему папаше. Но главное сейчас не это, а то, что завтра князь Долгоруков дает большой прием. И мы с тобой туда идем.

— А меня пригласили? — удивился некромант.

— Пригласили. — Я достал из кармана аккуратно распечатанное письмо. — Я написал Долгорукому, что ты будешь в городе, и спросил, не будет ли он случайно рад тебя видеть. Как видишь, тот ответил, что рад и даже очень.

Игорь быстро пробежал письмо глазами. Радость в нем была выражена лаконично, но весьма недвусмысленно. «Конечно, я с удовольствием приму вас обоих», — писал Долгоруков.

— Предлагаю там же и объявить о твоей помолвке с Настасьей. Заодно и разубедим высшее общество раз и навсегда в моем с ней якобы романе.

— Погоди, о какой помолвке? Я же к ней еще даже не сватался!

— Ну вот сегодня и посватаешься. Полдня впереди!

Игорь, удивительное дело, замялся.

— Так сразу?

— Конечно, сразу! Чего тянуть?

Некромант опустил глаза в пол, комкая в руках салфетку.

— Может, все-таки немного подождем?

— Да ты боишься! — осенило меня.

— Ничего я не боюсь! — огрызнулся Игорь.

— Еще как боишься. Зомби нас, значит, не пугают, а посвататься к девушке мы не можем? Боишься, что папочка с лестницы спустит? Или что она тебе откажет?

— Да иди ты!

Я ухмыльнулся во весь рот, видя, как кузен краснеет. А не надо было рассказывать о своих планах сделать из меня вешалку после смерти!

— Твоя Настасья стала так популярна. Вдруг уведут прямо из-под носа. Какой-нибудь другой тайный некромант, более шустрый и решительный, — продолжил изгаляться я.

— Знаешь, идея с зомби все еще актуальна.

— Поехали! — Я буквально силой вытащил кузена из-за стола. — До вечера как раз успеем к Сокольским. Ты кольцо-то ей купил?

— Купил. — Игорь вытащил из кармана небольшую бархатную коробочку.

Я осторожно открыл ее.

— Ого, бриллиант! Да ты романтик. Значит, так. Доедай пирог и едем к Сокольским.

— Мне надо подготовиться, — ответил Игорь, запихивая последний кусок пирога в рот. — Не могу же я ехать свататься в таком виде. Я только что с дороги!

— Готовься, — разрешил я. — Только без фанатизма. А то я заскучаю тебя ждать.

— Я ненадолго, — заверил меня Игорь. — Книжку пока почитай, ты это любишь.

Когда примерно через вечность Игорь вернулся в гостиную, я демонстративно закатил глаза.

— Ну как книжка? — спросил кузен, во внешнем виде которого, на мой взгляд, мало что изменилось.

— Первые сто сорок страниц были интересными, дальше автор растекся мыслью по дереву. Игорь, ты когда-нибудь интересовался, что означает слово «недолго»? Скоро уже темнеть начнет!

— Не начнет. Я костюм выбирал. Старался подобрать подходящий случаю цвет.

Я еще раз оглядел кузена. На мой взгляд, все черные костюмы в его гардеробе были абсолютно одинаковыми. В том числе и тот, который сейчас красовался на Игоре. Он был… черным. Черного цвета и черного же оттенка. Возможно, даже с плавным переходом на лацканах из черного в черный.

Когда мы, наконец, вышли за порог, нас ожидал сюрприз. К воротам дома как раз подходил невысокий человечек.

— Граф Лазарев — это вы?

— Да, я. А что вам угодно? — удивился я. Кажется, я никого не жду.

Человечек радостно улыбнулся и сунул руку в карман. Оттуда появилась небольшой конверт.

— Я из ювелирной мастерской. Вы просили отнести вам, как только будет готово.

Ах да, точно. Я совсем про это забыл!

— Спасибо. — Я забрал конверт и сунул в руку человечку медную монету. Тот быстро убрал ее в карман, заулыбался ещё шире и мгновенно испарился.

Игорь заглянул мне через плечо.

— Что, письмо от какой-нибудь воздыхательницы?

— Как ты можешь так обо мне думать, я же семейный человек! — Я осторожно достал из конверта небольшой медальон. — Я решил последовать твоему примеру. Тоже заказал у мастера медальон с изображением самого дорогого, что у меня есть.

— Я бы на твоем месте этого не делал. Не знаю уж, какую из жен ты любишь больше, но вторая тебя убьет, если увидит.

— А с чего ты взял, что там нарисован кто-то из них? — лукаво спросил я.

Игорь присвистнул.

— Серьезно? Только не говори мне, что додумался заказать портрет княжны Мирославы. Тогда тебя прибьют не только жены, но еще и Император.

— Я заказал рисунок, который отражает самые сокровенные стремления моего сердца, — высокопарно ответил я. — Хочешь, сам посмотри.

— Вик, ну ты и придурок, — с чувством проговорил Игорь, открывая медальон. — Хотя чего еще можно было от тебя ожидать?

— Ну зато ни одной жене не обидно. — Я пожал плечами.

— Думаю, они не обрадуются, узнав, что сильнее всего твое сердце стремится к сундуку с золотом.

— Я просто очень хозяйственный. — Я захлопнул крышку и повесил медальон на шею, спрятав его за воротник. — Муж, любящий деньги — радость в семье!

В коляску Игоря пришлось буквально запихивать. Кузен вдруг вспомнил, что у него остались очень срочные дела дома: ненаписанные письма, несделанные звонки, архиважные трактаты по некромантии, которые нужно дочитать именно сейчас. Думаю, если бы в этом мире существовал утюг, сейчас бы оказалось, что Игорь его не выключил. Но я был непреклонен. Эта ехидная морда сегодня обретет личное счастье, хочет она того или нет!

— Слушай, Вик, давай остановимся, — вдруг попросил Игорь, когда мы торжественно преодолели целых триста метров на пути к дому Сокольских.

— Это еще зачем? — удивился я.

— Видишь там кондитерскую? Есть очень хочется. Мы же с тобой почти не обедали.

Я не стал напоминать, что за обедом мы умяли первое, второе и десерт, и велел кучеру остановиться. Мало ли, вдруг у него от нервов аппетит разыгрался.

В кондитерской, учитывая ее довольно скромную вывеску, оказался на удивление большой выбор. Игорь пристально изучил пончик, рогалик, пряники, круассан, другой круассан, ромовую бабу. Выглядел он при этом таким сосредоточенным, как будто поднимал армию мертвецов, не меньше.

— Может, возьмем по вафле?

— Возьми. Я, честно говоря, есть не хочу, но перекушу с тобой за компанию.

Игорь оглядел вафлю со всех сторон. Если бы вафля могла, она наверняка бы покраснела до ушей от такого пристального внимания.

— Нет, давай лучше по кексу.

— Давай.

Игорь снова немного подумал.

— Нет, кекс не хочу. Судя по виду, они какие-то черствые. Может, лучше просто печенье? Хотя нет, мне кажется, в нем мало шоколада.

— Слушай, в тебе что, вдруг гурман проснулся? — разозлился я. — Возьми уже что-нибудь и поехали! Не можем же мы торчать здесь до вечера.

Игорь снова осмотрел прилавок. Мужик продавец поглядывал на нас с приклеенной к лицу улыбкой. Он явно с ужасом ждал, что этот дотошный господин, с таким вниманием рассматривающий каждый коржик, сейчас начнет о них еще и расспрашивать.

Игорь не подвел.

— А вот эти рогалики свежие?

В отличие от всего остального довольно симпатичного ассортимента кондитерской, рогалики выглядели так, словно пережили войну с Наполеоном, причем были в то время уже в довольно почтенном возрасте. Как это обычно бывает, Игорь умудрился после тщательного изучения ассортимента выбрать из него самое худшее.

— Конечно! — Мужик кивнул так истово, что, казалось, голова у него отвалится.

Игорь еще немного подумал.

— Ладно, дайте две штуки.

Кондитер радостно сгреб монеты и протянул нам рогалики, которыми при должной сноровке можно было наносить тяжкие телесные повреждения. На его лице ясно читалось, что за продажу этого неликвида он только что присвоил сам себе звание: «Продавец года».

К моему огромному удивлению, зубы я не сломал. Мне даже удалось откусить немного от этого чуда кондитерского искусства, прежде чем я счел приличным объявить, что не голоден. Игорь, с таким старанием выбиравший рогалик, стоически грыз его, делая вид, что все в порядке. К моему огромному удивлению, ему даже удалось его съесть. Даже хомячок Лазарь позавидовал бы таким зубам и такой целеустремленности.

В общей сложности в кондитерской мы провели почти полчаса. Я снова запихал Игоря в коляску, и мы тронулись в путь. Но ненадолго.

— Останови, — попросил Игорь кучера. — Мне нужно выйти.

— Куда опять?

— Видишь магазин? Я тут вспомнил, мне давно уже нужен шарф.

— Какой еще шарф, сейчас лето!

— Вот именно. Лучше купить его летом, а не зимой, не в сезон дешевле, — невозмутимо ответил Игорь.

— Твоя мелочность позорит весь наш аристократический Род, — буркнул я, вслед за некромантом выбираясь из коляски. — Не пристало Лазареву считать копейки!

— Кто бы говорил. Я сам видел, как ты выковыривал медную монетку, которая застряла между половицами. Полчаса, между прочим!

— Это другое. Я просто не могу допустить, чтобы такая священная вещь, как деньги, валялась у всех под ногами.

Шарф мы выбирали еще минут двадцать. Мой кузен поверг лавочника в ступор, заявив, что ему нужен черный шерстяной шарф, но не такой черный, как вон тот черный, а как вот этот, но чуть посветлее. Продавец, до встречи с Игорем считавший, что черный цвет всегда одинаковый, кивал и пытался притвориться умственно отсталым. Похоже, с некромантами он раньше не встречался.

Наконец, Игорь-таки приобрел шарф, который по неведомым причинам понравился ему больше, чем десять точно таких же, и мы поехали дальше.

— Давай остановимся, — попросил некромант еще через пятнадцать минут. — Я вспомнил, что мне надо в магазин…

— Вот в этот?

Я указал пальцем. Игорь радостно кивнул.

— Это лавка, которая торгует полиролью для гномьих доспехов.

— А, ну да, я перепутал. Я имел в виду вон тот.

— Таблетки от глистов для оборотней? Можно, конечно, купить Анне пару штук ради шутки, но у нее тяжелая рука и совсем нет чувства юмора. А вон там клуб любителей золотых рыбок. Только не говори, что тебе туда срочно надо!

Игорь быстро оглядел улицу. Серые глаза некроманта отчаянно искали путь к отступлению.

— Задержимся еще на полчаса, и приезжать к Сокольским будет неприлично, помолвка сорвется. Ты ведь этого и добиваешься?

— Я не… — пискнул Игорь.

Я вздохнул.

— Да любит она тебя, не переживай. Согласится и радостно бросится тебе на шею. Так что сядь, блин, и сиди спокойно! До дома Сокольских осталось всего минут десять.

Судя по виду Игоря, я только что объявил, что десять минут ему осталось до неминуемой смерти, причем в мучениях. Я пожалел о том, что не додумался взять в коляску веревку. А то можно было бы привязать кузена, чтобы он не выпрыгнул по дороге.

Удивительно, но до дома Настасьи мы доехали без остановок. Возможно, потому что торговые ряды закончились и по пути нам попались только магазин садовых лопат и лавка, которая продавала садовых же гномиков. Я подозревал, что то, что буквально через улицу расположен гномий квартал, имело к выбитым стеклам в лавке какое-то отношение.

— Тормози, приехали, — приказал я кучеру, когда мы остановились перед воротами дома Сокольских. Не успели мы выбраться из коляски, как те распахнулись. Сокольский, похоже, каким-то мистически отцовским чутьем почувствовал приближение жениха. Иначе как объяснить, что именно в этот момент от решил прогуляться во дворе?

— Граф Лазарев? Я услышал ваш голос. Какими судьбами пожаловали?

Я скромно отодвинулся, пропуская перед Игоря. Тот тут же попытался спрятаться обратно в коляску, но я предательски загородил ее спиной.

— Я… ну… эээ… в общем… — пробормотал некромант, стремительно краснея.

— Мой кузен просит руки вашей дочери, — перевел я с Игоревого на русский.

Граф Сокольский чуть только в ладоши не захлопал. Улыбка была настолько широкой, что я опасался, не сойдутся ли уголки его губ где-нибудь на затылке. Думаю, ни один папаша в мире еще настолько быстро не отвечал: «Я согласен».

— Вы будете для нее прекрасной партией! Я с удовольствием вас благословляю. Нужно спросить мнение самой Настасьи, но я уверен, она будет за. Идемте делать предложение невесте?

Сокольский выглядел настолько сияющим, что им можно было осветить целую улицу. Я даже порадовался за ушлого папашу. Наконец-то сбылась мечта всей жизни: к дочке кто-то посватался. Да не просто кто-то, а презренный никому не нужный некрома… Тьфу ты! То есть обладатель редчайшего Дара, выдающийся человек и надежда Империи.

Настасья сидела в гостиной. Разумеется, из окна она прекрасно видела наш приезд, но старательно изобразила удивление. Игорь снова огляделся, ища путь к отступлению, но я подтолкнул его локтем.

— Настя, к нам тут вдруг приехали кузены Лазаревы. Игорь хочет тебе кое-что сказать, — объявил Сокольский. Некроманты синхронно покраснели.

Проявив несвойственную ему тактичность, папаша вышел из гостиной, оставив парочку наедине. Правда, шел он медленно, то и дело оглядываясь и останавливаясь поизучать что-то на потолке. Надеялся, что Игорю надоест ждать и он сделает предложение при всем честном народе. Но кузен стоял как столб.

В конце концов мы с Сокольским убрались-таки из гостиной. Думаю, если бы не мое присутствие, папаша остался бы подслушивать под дверью. А возможно, еще и подглядывать.

— Они будут прекрасной парой, — неловко начал я, когда мы переместились в малую гостиную. Я чувствовал себя неловко: с одной стороны, мне почему-то казалось, что нужно завязать светскую беседу, с другой, я понимал всю ее неуместность.

— Конечно, — тут же заверил граф. — Я вижу, как они любят друг друга. Вы же знаете, я давно хотел породниться с вашей семьей.

Я мысленно выдал Сокольскому респект за то, что он не сказал: «с вашими деньгами». Хотя на лице его невысказанные мысли отразились крупными субтитрами. Но, как ни крути, он прав, некроманты действительно прекрасная пара. Да и вообще, кузену давно пора жениться. А то в нашей семье я пока за двоих выполняю план по женщинам.

Я попытался придумать еще какую-нибудь дурацкую фразу, которая помогла бы скоротать время в ожидании, но тут в кармане завибрировал мобис. Я вытащил артефакт и услышал мрачный голос Анны:

— Лазарев, ты где?

— А тебе это важно? — уточнил я. Рассказывать Блэйд, как я провожу сегодняшний день, мне, честно говоря, было элементарно лень.

— На самом деле нет. Где бы ты ни был, уезжай оттуда и дуй во дворец. Есть срочные новости.

Глава 6

— Простите, меня срочно вызывают во дворец, — обратился я к графу Сокольскому.

— Вы стали там частым гостем, Виктор. Конечно, идите. Я понимаю, это, скорее всего, секрет, но неужели сам Его Величество?

— Нет, А… То есть, да. — Я запнулся, сообразив, что заявление, будто фаворитка Романова сгорает от желания увидеть меня на ночь глядя, может быть истолковано превратно. — Почему-то я ему очень нужен.

— Вы незаменимый человек, — покачал головой Сокольский. Перспектива родства с моей семьей с каждой минутой радовала его все больше. — Сам Император без вас не может! Позвольте предложить вам нашу коляску. Не подобает графу Лазареву ездить во дворец на извозчике.

— Благодарю. — Давно пора завести в Москве собственный экипаж. — Передайте Игорю и Настасье мои извинения за что, что вынужден срочно уехать.

Пожалуй, не стоит сейчас отвлекать парочку своими прощаниями. Разрушу трогательный момент, нашлют еще мне заклинание некроза на что-нибудь очень ценное.

Уже через полчаса я открывал дверь кабинета Анны Блэйд. Вервольф окинула меня своим фирменным взглядом. Взгляд гласил, что видеть она меня очень рада. Примерно так же, как внеплановую налоговую проверку.

— Садись, Лазарев, — предложила Анна. Перед креслом, которое мне предлагалось, лежал здоровенный черный пес. Он лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова закрыл. Наверное, счел гостя недостаточно питательным.

— Давно не видел твоего барбоса, — заметил я, обходя пса по широкой дуге. Разумеется, только из доброты душевной, чтобы не мешать спать бедному животному. Пасть, в которой могла бы поместиться моя голова, меня совершенно не волновала.

— Это не барбос, а Снежинка, — совершенно серьезно произнесла Анна.

— Как-как ты назвала собаку⁈

— Снежинка, — все с тем же невозмутимым лицом повторила Блэйд. — Это девочка.

Я оглядел угольно-черную Снежинку, которая лениво скалилась в мою сторону.

— Всегда знал, что главный талант политика — называть черное белым и даже не краснеть при этом. У Императора научилась?

— Чем ты был так сильно занят, Лазарев? — поинтересовалась Анна, проигнорировав мой вопрос.

— Устройством личной жизни графини Сокольской.

— Серьезно? Так значит, вы и правда с ней помолвлены? А мне казалось, это просто глупый слух.

— Слух и есть. У нас с Настасьей абсолютно ничего нет, я сватал ее за моего кузена Игоря.

Блэйд откинулась в кресле.

— И как, успешно?

— Более чем. Игорь ещё не закончил делать предложение, а ее папаша уже согласился.

— Ну надо же. Некроманты нынче стали завидными женихами. Не жалеешь, что сам к ней не посватался? — подколола Блэйд.

— Нисколько. У меня другие планы.

— Надеюсь, твои планы — это не Её Высочество Мирослава?

— Конечно же, нет, — ответил я с самым честным видом. Тем более что так оно и было. Не сказать, что у меня на строптивую девицу прямо-таки ПЛАНЫ. Так, легкий интерес. В крайнем случае, маленький планчик.

— Хочется верить. А то, боюсь, Александр не оценит твои способности к планированию. Он не слишком жалует ухажеров дочери.

— Да, я помню, — заверил я. — Он обещал мне кое-что оторвать, причем не голову.

— Голову он тоже оторвет, — усмехнулась Блэйд, — потом.

— Так ты меня для этого заставила на ночь глядя бежать во дворец? — удивился я. — Раз так, давай начнем с головы, чтобы сразу отмучаться.

— Увы, нет. — Блэйд состроила лицо настолько расстроенное, что я даже усомнился в ее дружеских чувствах. — Как я и говорила, у Тайной Канцелярии появилась новая информация о заговорщиках. Наши менталисты допросили тех двух балбесов, которые устроили погром у ресторана. Третьего, сам понимаешь, допросить не удалось, трупы не разговаривают. Тем более, специалиста по мертвецам в столице сейчас только два, и оба заняты.

— А как же ментальный блок? Разве не поэтому умер княжич Шереметьев? — вспомнил я.

— Какой блок, бог с тобой. — Анна пренебрежительно махнула рукой. — Шереметьев был одним из лидеров заговора, по крайней мере, формально. А эти щенки ничего важного знать не должны были. Но, как выяснилось, знали.

Я навострил уши. Если сейчас выяснится, что козни против Романова строит все-таки старший Волконский, будет прекрасно. Когда папочка отправится на каторгу, мне будет не так мучительно больно за бесцельно потраченные на его отпрыска нервы.

— Один из них был дальним родственником Конрада, — продолжала Анна. — Я помню его еще щенком, который бегал за собственным хвостом. Так вот, Ройр, так его звали, как-то отвозил Конрада на встречу. Заменил кучера, который в тот день сломал ногу. У Конрада должен был состояться какой-то разговор в ресторане, в кабинете с отдельным входом. Ройра туда никто не звал, он должен был ждать в коляске, но в какой-то момент ему стало скучно. Он вышел прогуляться и увидел, как из кабинета выходит человек в плаще с капюшоном и садится в ждущую на углу коляску. При этом капюшон он слегка откинул, и Ройр узнал князя Михаила Долгорукова.

— Значит, все-таки Долгоруковы, — протянул я. — Жалко. То есть, я очень рад, что главаря наконец-то разоблачили. Так что мы здесь сидим? Арестуй их, и дело с концом.

— На основании чего?

— На основании того, что он строит козни против Императора и государства! И меня, кстати, несколько раз пытался убить. Этот пункт предлагаю вынести отдельно.

Блэйд покачала головой.

— У нас нет доказательств. Рассказ блохастого щенка, который что-то там видел — это несерьезно.

— Ну тогда на основании того, что Императору так захочется, — предложил я. — С каких это пор монарху требуются доказательства, чтобы отрубить голову за измену?

— Нет, так не получится. Долгоруковы — великий княжеский Род, причем самый влиятельный. У них много друзей. Если Александр попытается посадить Михаила в тюрьму, начнётся смута, а нам этого совсем не надо. В городе и так неспокойно. К тому же, ты должен знать, что братья Долгоруковы очень близки. Если замешан Михаил, значит, и глава Рода тоже. А его отправить на каторгу будет еще тяжелее.

— Тогда с ними абсолютно случайно может приключиться несчастье? — предложил я. — Пусть утонут в реке или устроят соревнование, кто выпьет больше самогона, и отравятся.

Анна уважительно посмотрела на меня.

— А мне нравится, как ты мыслишь. Не хочешь устроиться к нам в Тайную Канцелярию?

— Спасибо, мне и так забот хватает, — отказался я.

— Если серьезно, то безнаказанными Долгоруковы не останутся. Александр никогда не простит покушение на Мирославу. Но намного лучше будет раздобыть доказательства их вины, а не начинать клановую войну. Так что на завтрашнем приеме смотри в оба, вдруг что-нибудь выяснишь. Я и мои люди тоже там будем. И возьми своего чудо-голубя. Кабинет князя на третьем этаже слева от главного входа, спальня по соседству. Пусть полетает, может, сможет что-нибудь разнюхать.

— Хорошо, я попробую уговорить Каладрия. Игорь тоже будет со мной.

— Он тоже летает? — уточнила Анна.

— Нет, его тоже пригласили. Скажу тебе по секрету, они с Настасьей завтра собираются объявить о своей помолвке.

— Надеюсь, ты понимаешь, что ничего об этом разговоре он знать не должен?

— Игорь в курсе всех моих дел, — запротестовал я. — К тому же, вдруг завтра что-то случится и нам понадобится помощь некроманта? Будет немного несвоевременно в разгар драки проводить ему политический ликбез и объяснять, кто тут за нас, а кто против.

Блэйд немного подумала.

— Хорошо, ему можешь рассказать. Но только ему!

Получив это ценное указание, я вышел из дворца и оправился домой. Кучер Сокольского подвез меня к воротам. Я поблагодарил его, зашел в дом и наткнулся на взволнованно меряющего шагами гостиную Игоря.

— Ну, как Настасья? Дала? В смысле, свое согласие на помолвку.

— Дала. — Игорь мечтательно улыбнулся. — Она была так рада!

— Так чего ты тогда мечешься, как тигр по клетке? Чем ты расстроен?

— Я не расстроен, я нервничаю. Вдруг завтра что-нибудь пойдет не так?

Я подошел к кузену и положил ему руку на плечо.

— Игорь, успокойся. Самое страшное уже позади, она согласилась стать твоей женой. Завтра вы всего лишь объявите об этом высшему обществу.

— А если она передумает?

— Настасья? Не смеши меня, твою невесту никак не назовешь ветреной девушкой.

— А если я завтра буду плохо выглядеть?

— Костюм будет недостаточно черным? — уточнил я. — Не волнуйся, она любит тебя любым.

— А если я попаду в какую-нибудь нелепую ситуацию? Вино на себя пролью?

— Ничего. Как лучший друг, я тебя подстрахую и попаду в еще более нелепую. Блэйд, например, за задницу ущипну. Не факт, что я после этого выживу, но ради кузена чего не сделаешь.

— А если… — Игорь запнулся. Фантазия некроманта иссякла.

— Игорь, успокойся, все будет нормально. Марфа Петровна! — позвал я старушку, которая выглянула из-за двери. — Приготовьте, пожалуйста, ужин. С чем-нибудь горячим и вкусным. И с вином. — Я еще раз оглядел кузена. — И, наверное, с валерьянкой.

— Ой, да что ж вы так переживаете! — всплеснула руками Марфа Петровна. — Может, вам таблеточку какую дать? У нас с Ерофейчиком их много. А хотите, я вам настойку от нервов сделаю? Наш фамильный рецепт, еще от бабушки моей достался. На мухоморах.

— Больше спасибо, но у Игоря аллергия, — отказался я, решив, что кузену на сегодня уже достаточно потрясений.

— Тогда другую могу. На борщевике. — Марфа Петровна не собиралась сдаваться.

— Увы, и на него тоже. Игорь вообще очень плохо реагирует на любую народную медицину.

— Совсем плохо? — расстроилась старушка.

— Совсем. Выпьет что-нибудь не то, и невеста начнет испытывать к нему профессиональный интерес. Так что увы, без настоек. Ужин, Марфа Петровна, ужин, мы жутко голодные.

Оставив Игоря в одиночку отбиваться от приступа агрессивной заботы, я поднялся на чердак. Там Каладрий вдохновенно трудился над сооружением гнезда. Конструкция была готова примерно наполовину.

Я некоторое время постоял, наблюдая за процессом. Потом кашлянул.

— Каладрий, я, конечно, не хочу тебя отвлекать, но есть разговор.

— Чего тебе, дубина? — Голубь оторвался от своего занятия и, нахохлившись, уселся на кучу сваленного в углу старого хлама. — Говори быстрее, я занят.

— Чем это?

— Не видишь, гнездо вью.

— А ты уверен, что голубиное гнездо выглядит именно так?

— Много ты понимаешь в гнездах! Ты хоть одно-то свил в своей жизни?

Я еще раз оглядел конструкцию. Ну, в принципе, Каладрий прав. Деятельность у меня разнообразная, но гнезд я пока еще не вил, хотя подозреваю, что и он тоже. Может, голубю и правда виднее.

— Завтра ты полетишь со мной на прием к Долгоруким, — свернул я оологическую дискуссию. — Будешь шпионить за князем и его братом. Ну и за всеми остальными тоже.

— И что мне за это будет? — тут же среагировал Каладрий.

— Я так рад, что ты питаешь ко мне бескорыстные дружеские чувства, — умилился я. — Миска зерна тебя устроит? И мешок твоей стае, когда мы вернемся в Лазарево.

На голубиной морде, в общем-то, для этого не предназначенной, отразилось глубокое раздумье.

— Долгоруковы плетут заговор против Императора. Так что на приеме может произойти что-нибудь интересное. Может, даже кто-нибудь помрет, — привел я последний аргумент. Голубь оживился.

— А племянники, которые трахают служанок, у них есть?

— Целая куча. А еще наверняка есть птичник. Может быть, даже парочка.

Каладрий взволнованно переступил с лапы на лапу.

— Ладно, так уж и быть. Я согласен. Но только ради птичника. — Тут голубь понял, что проявляет слишком много энтузиазма, и высокомерно махнул крылом. — Теперь оставь меня.

Пока я говорил с голубем, на столе уже успели появиться закуски, а Марфа Петровна суетилась вокруг Игоря. Тот вяло отбивался от очередных передовых достижений народной медицины, но мысли кузена явно были далеко. Настолько далеко, что он даже не сразу заметил мое появление.

— Что ж вы столько времени на чердаке-то делали? Садитесь за стол. Бутербродов пока поешьте, скоро горячее принесут.

— Марфа Петровна, кажется, я слышал слова: «чайный гриб»? — строго спросил я. — Я же говорил, никаких настоек.

— Да я так, просто разговор зашел. — Марфа Петровна опустила глаза в пол. — Про Ерофейчика рассказывала, как я его лечила. Он у меня один раз так простудился!

— То-то у него иногда глаз дергается. В смысле, я очень рад, что ему досталась такая заботливая жена.

Через пятнадцать минут на столе появилось горячее. Марфа Петровна испарилась — наверное, пошла искать новую жертву для своих настоек. Убедившись, что мы остались вдвоем, я наклонился к Игорю.

— Я только что вернулся от Анны. Она поведала мне много интересного.

— Я так и думал, — ответил кузен, выслушав мой рассказ. — Давно уже казалось, что это Долгоруковы.

— Почему?

Игорь пожал плечами.

— Ну, чтобы плести заговор и до сих пор не попасться, нужно иметь хоть сколько-нибудь мозгов. А у Волконского-старшего, судя по тому, что от него родилось, с этим могут быть проблемы.

Я усмехнулся.

— Да ладно, говорят, князь не идиот. И остальные его наследники даже относительно нормальные, просто этот получился неудачным. Слушай, может, он не от него? — Я ткнул кузена в бок. — Как-то княгиня Волконская, устав от невнимания мужа, одиноким вечером…

— Пришла в больницу для умственно отсталых и попросила привести ей самого убогого, — поддержал меня Игорь. И вдруг посерьезнел. — Долгоруковы возглавляют «Неспящих», а мы завтра идем к ним домой. Как ты думаешь, может что-нибудь случиться?

— Не переживай. Вряд ли они попытаются убить меня в собственной же усадьбе.

— Да я за тебя не переживаю, — проявил Игорь братскую любовь. — Но там будет Настасья!

— Ну уж ей-то точно ничего не грозит. С какой стати Долгоруким вредить твоей невесте?

Игорь сцепил пальцы в замок.

— А если там начнется заварушка? Вдруг ей прилетит случайным заклинанием?

— Долгоруков посреди приема вскочит на обеденный стол с криком: «Да здравствует революция!» и начнет швырять во всех подряд Силой? — уточнил я. — Успокойся, ничего не случится. Князь же не полный идиот — затевать драку в собственном доме. Максимум, что нам грозит — это что дворяне весь вечер будут плести интриги по углам и к концу дня им поплохеет от нервного напряжения.

Игорь уставился в тарелку. Весь вид некроманта выражал, что он очень хочет мне возразить, но не может придумать достойных аргументов.

— Ладно, может, ты и прав. В конце концов, не могу же я запретить ей туда ехать. Но не отойду от нее завтра ни на шаг.

— Игорь, тебе так идет быть влюбленным, — умилился я. — Ты светишься, почти как я, когда смотрю на деньги. Ладно, доедай и будем готовиться ко сну.

На следующий день я проснулся в идеальное время, то есть к обеду. Немного повалялся в постели, умылся и спустился вниз. Стоит немного перекусить перед тем, как отправляться на прием.

Игорь уже сидел за столом, но, на удивление, выглядел каким-то растрепанным. Похоже, мой обожающий вскакивать ни свет ни заря кузен тоже встал не так давно. Неужели всю ночь не мог уснуть от переживаний?

Интересно, Мирослава будет на приеме? Вздор, конечно же, не будет. Император ни за что не отпустит любимую дочку в логово главного врага. А жаль, можно было бы пригласить девушку на танец. А еще лучше — спасти ее от чего-нибудь второй раз. Так сказать, для закрепления результата.

Перед моим мысленным взором возникло высокомерное лицо красотки. Она, между прочим, должна мне свидание! Я совсем об этом позабыл. Надо будет обязательно встретиться с княжной и напомнить ей о ее обещании. Когда-нибудь скоро. Выкроить время между раскрытием заговоров, героическими победами над врагами, спасением несчастных и общением с голубем с крайне дурным характером. Но, наверное, не сегодня.

Ладно. Может, с Мирославой увидеться и не удастся, но зато на приеме будут другие женщины, которых можно очаровать, дворяне, с которыми можно завязать полезные знакомства, и, главное, хозяева вечера. Которых надо бы прибить, но пока ограничимся тем, что просто попробуем выведать их дальнейшие планы.

Пора вытаскивать с чердака Каладрия. Голубь, который раньше постоянно где-то шлялся, последние дни проводил дома за построением своей непонятной хе… хм, гнезда. Придется отвлечь его и заставить немного потрудиться на благо хозяина.

— Поехали, Игорь, — позвал я, поднимаясь с кресла. — Нас ждут великие дела.

Глава 7

Первым великим делом на сегодня стала поездка до усадьбы Долгоруковых. Мы с Игорем подошли к нанятой заранее коляске. Не коляске даже, карете: я не поскупился, чтобы не ударить в грязь лицом перед высшим обществом.

Карета была расписана затейливыми вензелями и позолочена во всех местах, в которых только можно. Спереди, сзади, по бокам, на крыше, только колеса не блестели. И то, наверное, потому, что слишком быстро бы стерлись. Я даже под днище заглянул — мало ли.

За этот экипаж пришлось отвалить целое состояние, но оно того стоило. Желание утереть нос Долгоруковым, папаше-Волконскому, который наверняка будет на юбилее, и покрасоваться перед дамами оказалось сильнее прижимистости. В конце концов, могу себе позволить немного раскошелиться, под моим чутким руководством наш Род не бедствует. Да и, чего скрывать, в мою голову нет-нет, да и закрадывалась мысль: вдруг на приеме все-таки будет Мирослава.

Игорь, увидев, в каком великолепии нам предстоит ехать, присвистнул. Если уж мой кузен, у которого живой интерес вызывают только трупы и Настасья, впечатлился, значит, я точно не зря потратил столько денег. Надеюсь, когда мы будем подъезжать к усадьбе, все гости по чистой случайности соберутся перед воротами.

Кучер почтительно распахнул перед нами дверь. Внутреннее убранство кареты не уступало внешнему. Окна были задрапированы парчой, на скамьях лежали бархатные подушки, расшитые все той же золотой нитью. Даже Сапог, прокатившись в такой карете, почуствовал бы себя членом высшего общества, причем с большой буквы «В».

Я осторожно примостил свой зад на бархатное великолепие. Игорь чинно уселся напротив меня, и кучер захлопнул дверь. Выехав за ворота, карета свернула за угол и покатилась.

Князь Долгорукий принимал гостей в своем загородном поместье. Думаю, если бы не это, в карете бы еще и изысканные вина подавали. А так, учитывая состояние дорог, от вина на первом же ухабе могли бы необратимо пострадать внутреннее убранство кареты и наши честь и достоинство.

Я откинул парчовую штору, дабы насладиться видами московских улиц. Штора тут же попыталась вернуться обратно. А есть тут какая-нибудь штука, которая держала бы ее в убранном состоянии? Она же должна быть.

Штуки не нашлось. Похоже, предполагается, что я буду придерживать ее рукой.

А еще в карете оказалось неожиданно мало места. Во-первых, форма ее была причудливо фигурной, причем что это за фигура, я так и не понял. Так что изнутри карета оказалось значительно меньше, чем снаружи. А во-вторых, по бокам скамей стояли позолоченные бюсты Императора, красивые, но совершенно здесь не нужные.

Я тщетно попытался устроиться поудобнее. Мелькнула даже мысль спихнуть на пол воскового Романова, или из чего он там сделан, но я сдержался. В конце концов, негоже так обращаться с самодержцем. Да и вдруг он мой будущий тесть.

Минут через двадцать мы выехали за город. Карета бодро подпрыгнула на первом же ухабе, и моя филейная часть на бархатной подушке почувствовала некоторое неудобство. После третьей кочки она уже вовсю протестовала против нашего путешествия.

Я вытащил подушку из-под страдающей части тела и придирчиво осмотрел. Она была невероятно красивой, но при этом не в меру тонкой. Я стащил со скамьи вторую и тоже подложил под себя, но это не слишком-то помогло. Подушки вели себя в точности как девушки: они считали, что, если ты достаточно красив, иметь еще какие-то достоинства необязательно.

— Что, задница болит? — поинтересовался мой добрый друг Каладрий, незримо восседающий на спинке. Я не стал проверять, насколько у кучера передовые воззрения на провоз домашних животных, и попросил демона принять нематериальную форму.

— Да иди ты, — огрызнулся я.

— А надо было нанимать нормальную коляску, а не выпендриваться. — Голубь, похоже, решил преподать мне урок финансовой грамотности.

— Тебя забыл спросить.

Зато Игорь не испытывал никаких неудобств. На лице кузена играла мечтательная улыбка. Думаю, даже если бы нам дорогу перебежало стадо динозавров, дующих в тромбоны, кузен в мыслях о Настасье ничего бы не заметил. По крайней мере, если бы эти динозавры не были мертвыми.

В конце концов, мне это надоело.

— Ну-ка слетай, клюнь кучера, — приказал я Каладрию после очередного особо болезненного ухаба. Голубь недовольно нахохлился, но полетел исполнять.

Резкая остановка и вскрик: «Ай!» ознаменовали, что мой план увенчался успехом. Выбравшись наружу посреди загородной дороги, я подошел к кучеру. Тот недоуменно озирался по сторонам.

— Почему встали? — спросил я.

— Простите, Ваше Сиятельство. Птица на меня налетела.

Вид у кучера при этом был такой, как будто он рассказывал не про птицу, а про целого птеродактиля.

— А, ну это бывает. А чего ты такой испуганный, чуть ли не крестишься?

— Так это… — Кучер запнулся. — Я ее шуганул, думал, улетит. А она в воздухе растворилась!

Я пристально посмотрел на кучера. Под моим взглядом он сжался, понимая, какую чушь только что сморозил.

— В воздухе? Ты сам-то себя слышишь? В каком еще воздухе? За езду в пьяном виде на каторгу отправляют, между прочим!

— Не пил я, Ваше Сиятельство! — испугался кучер. — Вот вам крест, в воздухе! Хотя, может, и показалось… — Кучер окончательно поник.

— Ладно, улетела она, наверно. — Я сменил гнев на милость. — Раз уж мы все равно вышли, скажи мне вот что. Нормальные подушки в этой карете есть?

— А чем же вам эти не нравятся? — изумился кучер. — Бархат, золото — все, как заказывали. Вручную вышиты. Красиво же!

— Вышиты, но на них же сидеть невозможно! При всем своем бархате они никак не… — Я попытался подобраться слово. — Амортизируют мою филейную часть.

Словесная конструкция оказалась для кучера слишком сложной. Он потерянно хлопал глазами.

— Но красиво ж, Ваше Сиятельство…

— Ладно, а бюсты Романова можно куда-нибудь убрать? Там из-за них даже сесть толком некуда!

— Его Величества⁈ — Кучер чуть с козел не рухнул от возмущения. — Да как же ж это… Это ж сам Император! Специально заказывали у скульптора. И красиво же!

— Да, но зачем они там нужны? Ладно. — Я вздохнул. — Но в окно хоть можно посмотреть? Я даже штору нормально отодвинуть не могу. Она куда-нибудь убирается?

— А зачем ее отодвигать? — удивился кучер. — Это ж парча. Вышита вручную…

— Да-да, наверняка нитью из хвоста единорога, — перебил я. Потом вспомнил Бусю и решил, что ни одна швея не станет подвергать себя такой опасности. — Но как ее убрать? Я не могу ее все время держать, чтобы смотреть на дорогу!

— Но зачем? Красиво же, — в который раз ответил кучер. Он явно считал это условие необходимым и достаточным.

— Но неудобно!

Кучер воззрился на меня с потерянным видом человека, который давно перестал понимать, чего от него хотят. Слова «удобно» не было в его лексиконе, только «красиво».

— Ладно, черт с ними со шторами, пусть будут. А почему мы на каждом ухабе так подпрыгиваем? — Я сделал последнюю попытку достучаться до кучера. — Ни одну коляску, которую я нанимал, так не трясло!

— Видите, Ваше Сиятельство, у нас колеса, — забормотал кучер. — Спереди больше, справа меньше. Просто…

— Так красиво, — обреченно продолжил я. — Спасибо, что не квадратные. Ладно, поехали дальше.

Я уныло уселся обратно на сиденье, и путешествие продолжилось. Игорь, который в перепалке не участвовал, опять погрузился в свои мысли. Я даже подумал было извлечь какую-нибудь нормальную подушку, но потом решил не рисковать, а то у кучера могут появиться лишние вопросы. Не в моих интересах, чтобы пошли слухи, что там, где проходит граф Лазарев, появляются вещи, которых раньше не было. Это, конечно, лучше, чем если бы после визита графа Лазарева вещи пропадали, но все же.

Наконец, мы въехали в гостеприимно распахнутые ворота усадьбы Долгоруковых. Получив ценный урок, что внешность бывает обманчива, и дав себе слово больше никогда не нанимать экипажи по цене золотой шахты, я выбрался из кареты.

Вокруг дома был разбит роскошный цветник, в котором росло все, что только могло расти, и даже некоторые экзотические цветы, которым, по моему мнению, расти не полагалось. На моих глазах какой-то дальний родственник венериной мухоловки дождался, когда на него присядет стрекоза, и вдруг захлопнулся.

— Смотри, цветочек. Не хочешь на него присесть случайно?

Я взглядом указал на цветок-убийцу кружащему над моей головой Каладрию.

— Даже не надейся, — ответил демон. — И вообще, птицу ему не сожрать. Мы высшая раса, не то что эти тупые насекомые!

При этих словах на бутон присела маленькая синичка, которая явно не обладала способностью учиться на чужих ошибках. Через несколько секунд синичка исчезла. Мне даже показалась, что изнутри цветка слышится довольное чавканье.

— Высшая, говоришь?

— Ну, может быть, не все, — поправился представитель высшей расы и на всякий случай отлетел подальше.

Цветок-маньяк, переварив синицу, снова призывно раскрыл свой бутон. Надо незаметно выкопать один такой, Лидии понравится. Правда, для этого придется обзавестись очень толстыми перчатками. И, возможно, на всякий случай написать завещание.

В потоке гостей мы с Игорем миновали цветник и направились к распахнутым дверям особняка. Каладрий, получив указания, незримо улетел искать кабинет князя и прочие интересные локации. По крайней мере, я надеялся, что он займется именно этом, а не станет налаживать личную жизнь с местными птицами или гадить гостям на головы.

На верхней площадке роскошной мраморной лестницы стоял высокий темноволосый мужчина с сединой на висках — хозяин дома князь Долгоруков.

— А, господа Лазаревы. — Князь широко улыбнулся. — Очень рад вас видеть.

— Я тоже. Поздравляю с юбилеем, Ваша Светлость. — Я изобразил такое же искреннее дружелюбие. Если бы где-то рядом находился прибор по измерению лицемерия, думаю, он бы взорвался.

Рядом с князем стояла старшая жена — красивая блондинка в шикарном бирюзовом платье. Мы с кузеном галантно поклонились даме и отдали коробку с подарком, в которой лежали бриллиантовые запонки. Жаль, что не крысиный яд или хотя бы не слабительное, но всему свое время.

Усадьба Долгоруковых поражала роскошью. В последнее время в Империи в моду вошла роскошь не кричащая, а, так сказать, умеренная. Аристократы очень старались показать, что они достаточно богаты для того, чтобы эти богатством не кичиться. На практике это выражалось в том, что дамы в парчовых платьях с огромными бриллиантами в ушах скромно опускали глазки и уверяли, что бриллианты на самом деле не такие уж и крупные и вообще в последнее время они решили жить проще и стать ближе к народу. Не забывая при этом будто бы случайно поворачиваться в разные стороны, вдруг кому-то из гостей бриллианты плохо видно.

Но усадьба Долгоруковых вышла на какой-то новый уровень роскоши. Она и рада была бы не кичиться богатством, но у нее не получалось. Здесь банально было просто слишком много дорогих вещей. Золотым, серебряным или в крайнем случае позолоченным было все, включая дверные ручки. Надо наведаться в уборную. Вдруг тот самый золотой унитаз, купленный прошлым владельцем моего тела и проданный Игорем, в итоге оказался здесь?

Гости собирались в большом зале и неспешно переговариваясь, обходя столы с закусками. Знакомых лиц, по крайней мере, тех, которые бы мне нравились, пока не находилось, так что мы с кузеном встали в стороне. Я подцепил со столика бутерброд с икрой, оглядел картину, стоящую примерно как годовой бюджет небольшой деревни, и повернулся к противоположной стене, где навскидку висело бюджета четыре.

— Игорь!

Кузен повернулся ко мне. На него роскошное убранство особняка не произвело ровно никакого впечатления. Некроманта не интересовали ни висящие по стенам картины, ни лепнина, ни скульптуры, ни, о ужас, еда. Он изо всех сил высматривал Настасью с отцом, которых, кстати, тоже пока не было.

— Правда, красиво?

Кузен безразлично оглядел полотно, на которое я указывал, и вежливо улыбнулся.

— Да, очень.

Я вздохнул.

— Да ну тебя, ничего ты не понимаешь в искусстве. Пойдем побродим вокруг, все равно делать нечего.

Мы неспешно обошли зал. Не сказать, чтобы меня очень интересовала живопись, но дурацкие разговоры, которые вели собравшиеся аристократы, интересовали еще меньше. Надо отдать должное Долгоруковым, полотна здесь были собраны и правда потрясающие. Не такие, конечно, как мой «Черный куб», но все же.

— Смотри! — Кузен вдруг оживился. — Какая красота!

Я повернул голову, радуясь, что некромант наконец-то приобщается к прекрасному.

— Ты имеешь в виду вон тот портрет девочки с абрикосами?

— Нет, туда смотри. — Игорь досадливо махнул рукой.

— Ааа. Вон то изображение звездного неба? Кстати, автор явно питает особое пристрастие к синей краске.

— Да нет же!

Я, наконец-то, понял, о чем говорит кузен.

— А, ну да, гора из черепов. Кто бы сомневался, что тебе понравится.

Вдруг все головы вдруг повернулись к дверям. Причем мужские сделали это с особенным энтузиазмом, что сразу навело меня на мысль о княжне Мирославе. Но я, к сожалению, ошибся.

В зал энергичным шагом зашла Анна Блэйд в струящемся алом платье. Тоже неплохо, конечно, с ней хотя бы поболтать можно. Вид у вервольфа был до крайности сосредоточенный, словно она явилась на светскую вечеринку не ради веселья, а по рабочей необходимости. Выражение лица выдало бы Блэйд с головой, если бы она всегда так не выглядела.

Анна подошла, коротко поздоровалась с нами и удалилась куда-то в противоположный конец зала. Очевидно, по очень важным делам.

Прошло еще минут пять, и лицо Игоря вдруг осветилось, как лампочка. В зал входили Настасья с папашей.

Девушка в черном (кто бы сомневался) платье с серебряной нитью выглядела прелестно. Заметив Игоря, она скромно потупила глаза. Папаша Сокольский вышагивал рядом с ней настолько важно, словно именно ему принадлежала усадьба Долгоруковых и еще пара гектаров леса неподалеку. Завидев кузена, он засиял точно так же, как и Игорь. Этими двумя можно было спокойно осветить полгорода.

— Здравствуйте, граф, здравствуйте, сударыня. — Я обменялся рукопожатиями с Сокольским и поцеловал ручку Настасье.

После короткого приветствия Игорь, Настасья и папаша плавно двинулись в противоположный конец зала. Причем папашу парочка очень старалась потерять по дороге, но он следовал за ними, как приклеенный. Я решил не становиться четвертым лишним и не идти за ними, отговорившись тем, что хочу еще поизучать роспись на стенах.

Гости все прибывали. Торжественно вошла княгиня Шереметьева с сыном и, как ни странно, без Буси. Явился папаша-Волконский, бросивший на меня хмурый взгляд через зал. Я по-прежнему бесцельно болтался у стены, но тут вдруг понял, что надо срочно искать пути к отступлению. Ко мне через весь зал пробирался Дмитрий Шереметьев.

— Виктор! — радостно завопил княжич, не дойдя до меня метров пять и на корню убив идею притвориться, что я его не заметил. — И ты здесь!

Похоже, Дмитрий был ничуть не расстроен тем, что из-за меня его брат отправился к праотцам. Хотя, учитывая их семейные отношения, скорее, после этого он стал любить меня только больше.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил я с искренностью человека, которому только что сообщили, что в канун Рождества ему придется задержаться на службе. Ненадолго, часов на восемь. Не то чтобы я не любил княжича, просто от его пустой болтовни уши могли свернуться в трубочку у кого угодно.

— Как твои дела? Что интересного в Лазаревом? Говорят, ты спас княжну? — начал безостановочно болтать Шереметьев, пытаясь подцепить с подноса с закусками одновременно все и сразу. К счастью, отвечать на эти вопросы не требовалось, Дмитрий задавал их просто от неспособности сидеть молча.

— Ты в курсе, что графиню Березову собираются отправить на каторгу? — продолжал Дмитрий, запихивая в рот одновременно соленый огурец, кусок селедки, эклер и запивая все это молоком. Я мысленно пожелал ему в случае чего добежать до золотого унитаза.

— Разумеется, — честно соврал я. На самом деле я банально забыл о красавице, натравившей на меня банду головорезов.

— Очень жалко, хорошая была женщина, хоть и наделала глупостей, — протараторил Шереметьев тоном человека, которому вообще не жалко. — Кстати, ты завтра случайно в бильярд не идешь? И на вечерний покер. И скачки тоже будут. Бильярд в шесть, покер в семь, скачки в восемь.

— Нет, я очень занят, — отговорился я. — А ты идешь на что-нибудь? Ты же любитель и того, и другого, и третьего, мне даже интересно, что ты выбрал.

Дмитрий посмотрел на меня, как на идиота.

— На все, само собой. Зачем выбирать?

— Но если бильярд в шесть, покер в се…

Я принялся загибать пальцы, потом махнул рукой. Способность княжича посещать все светские развлечения одновременно давно стала притчей во языцех, бессмысленно спрашивать, когда он все успеет.

Наконец, в дверях появился сам князь Долгоруков с братом. Значит, все гости наконец-то прибыли. Неспешно переговариваясь, мы прошли в банкетный зал, где уже был накрыт стол.

Меня усадили между седой респектабельной дамой и какой-то пухленькой графской дочкой. Я испугался было, что она, как и большинство, сочтет меня завидным женихом и попытается строить глазки. Но у юной девицы нашлось гораздо более интересное занятие, чем заигрывание с симпатичным кавалером — еда. Я даже умилился, глядя, с каким аппетитом девушка поглощает четвертый по счету пирожок. Интересно, дядюшке молодая невеста не нужна? Они могли бы сойтись на почве общих интересов.

Выбор блюд, кстати, оказался роскошным. Подавали не просто несколько видов рыбы, птицы и дичи, как в обычных аристократических домах. На столе у Долгоруких было запечено, зажарено, сварено и замариновано все, что летает, бегает, прыгает, плавает, ползает и даже то, что ползать особо не собиралось. Я заметил блюдо с улитками, лягушачьи лапки и даже каких-то тараканов, крайне неаппетитных на вид, но быстро разлетевшихся. Дядюшку бы сюда. Хотя, пожалуй, из такого гастрономического рая барона Лазарева пришлось бы выкатывать на тележке.

Во главе стола, разумеется, восседал сам Долгоруков с братом. По бокам от них расположились князь Шереметьев с Антониной и Волконский, рядом с которым сидела Анна Блэйд. Волконский-старший и глава Тайной Канцелярии неприязненно друг на друга поглядывали. Интересно, когда Император задавал князю взбучку за художества отпрыска, Анна в этом как-то участвовала?

Взятый в окружение разнообразными закусками, я тщетно пытался решить, с какой именно начать. Попробовать хотелось все, кроме разве что тараканов, но в мои планы все-таки не входило несварение желудка. Тем более что занять время разговором не вышло: бабуля слева оказалась на редкость необщительной. Более того, старая кошелка смотрела на меня так, словно я очень ей не нравился. Хотя, похоже, ей вообще никто не нравился, и особенно ее муж, сидящий рядом с ней. У усатого господина во фраке, мелкого графа какого-то там, был вид человека, виноватого во всех бедах мира. Причем виноватого просто по определению, уже самим фактом своего существования.

— Федор Иванович, будьте так добры, передайте мне соль, — высокопарно процедила старушка. — Да не ту! Федор Иванович, вы что, хотите загнать меня в могилу?

Чем графине не понравилась одна из ряда на первый взгляд абсолютно одинаковых солонок, осталось загадкой.

— И не эту! И не эту, нет, другую! Федор Иванович, вас что, ни о чем нельзя попросить?

У бедного Федора Ивановича даже усы обвисли. Борьба бедняги с солонками походила на игру в наперстки, в которой никак нельзя было выиграть. Я мысленно пожелал этой жертве семейного счастья терпения.

После первой перемены блюд гости принялись говорить тосты. Что-то мило проворковала Антонина и пробасил ее сын. Я заметил, что при взгляде на эту очаровательную старушку глаз у некоторых гостей начинал нервически дергаться. Волконский пожелал юбиляру всех благ, Анна с невозмутимым видом выразила признательность за то, что князь пригласил в свой роскошный особняк представителей Тайной Канцелярии, где они так давно хотели побывать. Прозвучало это безукоризненно вежливо, но в то же время очень двусмысленно.

Граф Сокольский нетерпеливо ерзал на стуле, дожидаясь, когда до него дойдет очередь. Когда отцу Настасьи наконец дали слово, он только что не подпрыгнул и задвинул речь минут на десять. Две из них заняли поздравления юбиляру, остальные восемь — рассказ о будущем семейном счастье Игоря и Настасьи. Точнее, о счастье самого Сокольского, который их совместному счастью будет, безусловно, очень счастлив. А также породнится с Родом самих Лазаревых, которые сейчас стремительно обретают богатство и влияние. Этот факт папаша Настасьи упоминал словно бы походя, зато раз пятнадцать.

Наконец, обед закончился, и гости принялись расходиться по комнатам. Игоря и Настасью тут же обступили с поздравлениями. Мимо меня сосредоточенно пронеслась Анна и исчезла куда-то в неизвестном направлении. Князь Долгоруков с братом тоже испарились. Я перебросился парой слов со знакомой графиней, сыграл пару партий в покер и в конце концов обрел временное пристанище в мужской гостиной. Тут на мое плечо незримо опустился Каладрий.

— Узнал что-нибудь? — мысленно спросил я демона.

— Узнал. — Голос Каладрия звучал на редкость довольно.

— Рассказывай. И где, кстати, Долгоруковы? Давно не видно.

— Ушли к себе в комнаты. Тебя обсуждают.

— И все? А я-то думал, дружно умерли от геморроя, — посетовал я. — А чего ты такой радостный-то? О чем они там говорят?

— Говорят, что ты скоро помрешь.

Глава 8

— Зараза! — произнес я, обращаясь не столько к Каладрию, сколько к миру в целом.

— Вот именно. Тебя отравят. Или уже отравили. Они только что в красках обсудили, как ты будешь умирать от яда, — уточнил демон, решив, что я и без этого недостаточно расстроился.

— Да чтоб они тут подавились своими тараканами!

— Живот скрутило? — сочувственно спросил проходящий мимо аристократ.

— Да, — сориентировался я. — Кажется, перепелка под соусом все-таки была лишней.

— Понимаю. Тут недалеко серебряная уборная, попросите слугу, вас проводят.

— Спасибо. — Я не смог удержаться от вопроса. — А есть еще и золотая?

— Да, на третьем этаже. Представляете, там даже унитаз из золота.

Я знал, я знал!

Кольцо Космина на моем пальце во время обеда не подавало признаков жизни. Вряд ли артефакт бракованный, слишком велик талант румына. К тому же, вчера я предусмотрительно проверил перстень на крысином яде. Значит, пока меня еще не отравили. Но собираются, и я был бы не против обсудить этот вопрос поподробнее.

Надо где-нибудь уединиться, чтобы не торчать столбом посреди комнаты. А то, если Каладрий сообщит мне еще какие-нибудь хорошие новости, я могу помянуть не только тараканов. Только где? Можно, конечно, в разрекламированной незнакомцем уборной, но, боюсь, Каладрий тогда обидится.

От размышлений о том, достойна ли серебряная уборная моего присутствия или стоит пойти поискать золотую, меня отвлек знакомый голос. Ко мне, мило улыбаясь, семенила Антонина Шереметьева.

Бабулю нисколько не смущало, что она, строго говоря, входит в мужскую гостиную. Шереметьева была свято уверена, что это при виде нее должны смущаться все вокруг, включая стены.

Не знаю насчет стен, но разговоры утихли, а большинство собравшихся аристократов быстро постарались оказаться от княгини подальше. Причем сделали они это словно бы без помощи ног, просто вокруг Антонины вдруг образовалось пустое пространство.

— Сударыня, вы сегодня без Буси. Стало быть, нашему скромному обществу ничего не грозит? — пошутил я, хотя Антонина и без единорожицы обладала достаточной разрушительной силой.

— Буся заболела, — грустно поведала княгиня. — У девочки несварение желудка.

Я не стал спрашивать, кого сожрало розовое чудовище и как сильно этот кто-то в процессе сопротивлялся.

— А что же вы без своей птички?

Я буквально почувствовал, как у нарезающего над моей головой круги Каладрия зарождается идея устроить бабушке сюрприз, и мысленно рявкнул на него: «Не смей!»

— Тоже заболела. Никак не могу отучить его есть всякую гадость. Не поверите, тащит все подряд: червяков, жуков, какие-то огрызки с помоек. А ведь дома я кормлю его отборным зерном!

На последнем слове я резко шагнул к столу с закусками, дабы передать княгине угощение, и появившийся из пустоты снаряд голубиного помета шлепнулся на ковер. Каладрий, какой ты предсказуемый!

— Какой негодник, — пожурила княгиня демона. — Всыпьте ему пару раз, я Бусю в детстве только так и воспитывала.

За время нашего разговора гостиная магическим образом наполовину опустела. Дворяне вдруг заинтересовались бильярдной, курительной, комнатой для покера и прочими мужскими развлечениями. Те, кому отступать было некуда, изображали бурную деятельность. Кто-то очень внимательно читал книгу (зачем брать книгу на светский прием?), кто-то беседовал, стараясь сесть так, чтобы не встречаться с Антониной взглядами. Какой-то мелкий барон, не нашедший себе другого занятия, старательно поливал стоящий в углу фикус. То, что он делал это из бутыли с вином, ни барона, ни фикус не смущало.

— Пойду проведаю, как там мой непутевый внук, — прощебетала Антонина и засеменила в комнату для покера. Там десять минут назад скрылся княжич Дмитрий, повторной встречи с которым мне счастливо удалось избежать. На мгновение мне показалось, что даже мебель в комнате отодвинулась, когда Антонина проходила мимо.

— Продолжай, — приказал я Каладрию, когда княгиня исчезла из поля зрения. — Что там с отравлением?

— Значит, с помойки⁈ — возмутился голубь, и невидимые когти впились мне в плечо. — Значит, червяков клюю⁈

— Извини, это была неудачная шутка, — покаялся я. — Не с помойки, а всего лишь с задворок приюта для бездомных. Рассказывай давай.

— Нечего рассказывать. Говорили, что этот Лазарев наконец-то сдохнет. А потом и Император, который давно уже сидит у всех в печенках.

— Самую малость я могу с ними согласиться.

— А за ним и дочка его, — дополнил голубь.

— Ну уж этого я не допущу!

Я поймал на себе удивленный взгляд какого-то графа. Похоже, я опять произнес это вслух.

— А в кабинет к князю ты летал?

— Не смог. — Если бы Каладрий был человеком, он бы при этих словах скривился. — Там слишком мощный магический барьер.

— Лети, попробуй снова. Может, еще что-то узнаешь.

Отойдя в сторонку, я вытащил из кармана мобис и набрал сообщение Анне:

«Каладрий сказал, что Долгоруковы собираются меня отравить».

Ответ пришел практически мгновенно:

«Ничего не ешь и не пей и не уходи без меня. Домой поедем вместе».

Я удержался от глупого вопроса, к кому именно мы поедем домой. Надо найти Игоря и Настасью и постараться увести их отсюда. Кто знает, вдруг коварные планы Долгоруких распространяются на все мое семейство?

Парочка обнаружилась в бальном зале, где вовсю играла музыка. Молодёжь танцевала, гости постарше чинно сидели на диванах вдоль стен, попивали шампанское и беседовали. Игорь отплясывал с невестой, а рядом, к моему удивлению, кружилась та самая пожилая леди, с которой я сидел за столом, со своим страдальцем-мужем. Даже издалека было видно, что она то и дело тыкает его в бок и ворчит что-то на ухо. Очевидно, что он не так переставляет ноги.

Я дождался, пока музыка затихнет, и подошел к кузену. Счастливо улыбающаяся Настасья держала его за руку, но я аккуратно отцепил Игоря и отвел в сторонку.

— Надо уезжать отсюда как можно быстрее. Каладрий кое-что узнал.

Игорь тут же побледнел.

— С Настасьей может что-то случиться⁈

— Вряд ли. Но Каладрий подслушал разговор князя Долгорукого с братом, они собираются отравить…

— Отравить Настасью⁈

— Да не Настасью! Меня, Настасья им ни к чему.

— Слава Богу, — выдохнул кузен. — То есть, это, конечно, ужасно. Ты уверен?

— Я ни в чем не уверен, когда дело касается этой пернатой скотины. Но мне не очень хочется рисковать жизнью, чтобы проверить, не придумал ли Каладрий глупую шутку. Я дождусь Анну, а вам лучше уезжать прямо сейчас.

Несколько секунд постояв в раздумьях, Игорь сорвался с места и бросился к невесте, которая уже успела примкнуть к компании каких-то благородных дам. Надеюсь, они возьмут под руки папашу Сокольского и уберутся отсюда как можно быстрее. А мне надо найти Блэйд и поинтересоваться, собирается ли она уезжать или выпить лишний бокал вина для нее важнее спасения моей жизни.

Поиски Анны привели меня в очередную гостиную, где я столкнулся с человеком, видеть которого мне хотелось меньше всего. Князь Борис Долгоруков сидел на диване рядом с какой-то очаровательной юной дамой. Увидев меня, он приветственно помахал рукой.

— А, граф Лазарев, мой дорогой друг! Прошу, присоединяйтесь к нам.

Я решил не спрашивать, с каких пор мы с этой скотиной стали друзьями, и подошел к князю. Девушка тут же кокетливо стрельнула в меня глазками.

Белые кудри обрамляли не отмеченное печатью интеллекта, но очень милое личико. Белоснежное платье спускалось до пола, а каблуки туфелек были настолько высокими и тонкими, что их без труда можно было бы использовать как пыточное орудие. Недаром очаровательная незнакомка сидела.

— Графиня Алина Черкасова, — представил князь девушку. — Моя дальняя родственница.

— Граф Виктор Лазарев, — ответил я и поцеловал Алине руку. — Еще раз поздравляю вас с юбилеем, Ваше Сиятельство.

— Спасибо. Еще раз благодарю за прекрасный подарок. Вас привели в Москву какие-то дела? — осведомился князь, попивая вино.

— Да так, — неопределенно ответил я. — Его Величество вызвал ко двору. Но вы же понимаете, я не вправе об этом рассказывать.

— Понимаю-понимаю. Наш Император — человек крайне скрытный. Такой и должен сидеть на престоле, не так ли?

Князь Долгоруков вдруг запнулся на полуслове и почему-то поднял голову. Я проследил за его взглядом, но ничего не увидел.

— Что-то случилось?

— Да так, ерунда. Померещилось.

Князь принялся торопливо отряхивать что-то с плеча, старательно прикрывая рукой. Выглядел он при этом очень озадаченным.

Я все-таки разглядел, что шикарный черный фрак князя украшает возмутительное, очень похожее на голубиный помет белое пятно. Ай да Каладрий, ай да сукин сын! Нет, я конечно сделаю голубю выговор за то, что нарушает мои приказы и подвергает себя риску разоблачения, но не слишком суровый.

— Позвольте, я за вами поухаживаю, — предложил я, заметив, что девушка заскучала во время нашего разговора.

Я подошел к ближайшему столику с закусками, взял поднос и поставил туда несколько тарелок с наиболее симпатичными бутербродами и пустой бокал для себя. Бутыль вина перед князем уже стояла, причем, похоже, какая-то особая.

— Прошу, сударыня, угощайтесь. — Я поставил все это великолепие на стол перед девушкой.

Графиня застенчиво улыбнулась и привстала, явно намереваясь сделать реверанс в знак благодарности. Я начал было отказываться, поскольку на таких каблуках трюк мог оказаться опасным для жизни, но графиня Черкасова меня опередила. Она запнулась и стремительно повалилась на меня.

Я сам удивился своей реакции, успев подхватить девушку прежде, чем она грохнется прямо на поднос с едой. Черкасова крепко вцепилась в мое запястье и на мгновение мне показалось, словно руку что-то кольнуло. Висла в моих руках она при этом так картинно, что я порадовался, что рядом нет Дарьи.

— Осторожнее, сударыня. — Я аккуратно усадил девушку обратно на диван. — Для меня было честью поддержать вас, но вы ведь могли пораниться.

— Простите меня, я такая неуклюжая. — Алина потупилась.

Князь Долгоруков наблюдал за этой сценой с вежливой полуулыбкой.

— Алина, ну будь же аккуратнее. Граф Лазарев, прошу прощения за этот небольшой инцидент. Вот, возьмите в качестве извинения. Вино из моих лучших виноградников.

Долгорукий плеснул в бокал вина из той самой бутыли и протянул мне. Я взял его в руку и вдруг почувствовал, что кольцо Космина начало нагреваться.

Вот так просто? Отравить вино? Не только просто, но еще и глупо — пытаться убить меня лично на собственном же приеме. Надеюсь, у него хотя бы хватило ума подсыпать туда какой-нибудь яд с отложенным действием?

Лучезарно улыбаясь, я протянул бокал обратно князю.

— К сожалению, вынужден отказаться. На родине моей жены Лидии есть обычай — гость не может испробовать угощение прежде хозяина. Прошу, выпейте этот бокал сами.

Князь Долгоруков стушевался, глаза его забегали… Точнее, я на это очень надеялся. Но вместо этого хозяин дома спокойно взял бокал и осушил его одним долгим глотком. Что за черт?

Князь, похоже, заметил мою нервозность. Я мог поклясться, что его вежливая улыбка стала какой-то хищной.

— Прошу прощения, мне надо отойти, — извинился я и двинулся к выходу из гостиной. Надо срочно найти Блэйд.

Кольцо нагревалось все сильнее. Тусклый камень наливался багровым цветом. Но я ведь не выпил бокал! Или меня все-таки отравили за обедом, но яд начал действовать только сейчас, и потому кольцо среагировало? Мне кажется, или у меня начинается жар?

Или дело в другом? Я обернулся, но графиню Черкасову, которая еще минуту назад сидела рядом с Долгоруким, как ветром сдуло. Хотя, казалось, девушка не смогла бы уковылять на таких каблуках дальше пары метров. Тот короткий укол, которому я не придал значения и решил, что он мне померещился. Что, если падение было подстроено, и девица успела уколоть меня отравленной булавкой?

Словно в подтверждение моих слов кольцо нагрелось еще сильнее. То ли яд начинал распространяться, то ли оно пыталось подтолкнуть глупого хозяина к каким-нибудь действиям.

Анну я нашел в одной из комнат, быстро подошёл к ней и прошептал:

— Похоже, меня только что кольнули отравленной булавкой.

Блэйд быстро взглянула на кольцо со светящимся камнем и так же тихо произнесла:

— Спокойно, Лазарев. Сейчас я вызову Северина, он перенесет тебя в Императорскую лечебницу.

— А я за это время не успею отдать концы?

— Не говори ерунды. Вряд ли яд быстродействующий, Долгорукову же не нужен труп на собственном приеме. Он наверняка еще даже не начал действовать.

— Еще как начал! Я чувствую себя плохо морально и физически! — сказал я почти правду. Физически, может, ничего страшного пока не происходило, но это вполне компенсировалось душевными страданиями в двойном размере.

— Потерпишь, — отрезала Блэйд со свойственным ей человеколюбием. — А пока расскажи мне, что произошло.

— Некая Алина Черкасова романтично на меня повалилась и, похоже, чем-то уколола. По крайней мере, сразу после этого кольцо начало нагреваться.

Анна поморщилась.

— А я говорила тебе, Лазарев, что тебя не доведет до добра любовь ко всяким сомнительным девицам.

— Она замечена в чем-то противозаконном?

— Нет, но мы давно подозревали, что она выполняет грязные поручения Долгорукого. Идем. — Анна потянула меня за рукав. — Северин у ворот.

Торопливо прощаясь со всеми, кто попадался на пути, мы с Анной буквально выбежали из особняка. У ворот нас действительно ждал вампир. Не говоря ни слова, он взял нас за руки, и мы оказались на третьем этаже дворца в Императорской лечебнице.

Там нас уже ждал главный целитель с помощниками. Одним из них, кстати, был тот самый дед, который пару месяцев назад латал меня после схватки с Конрадом.

Подождав, пока Анна отвернется, я разделся до пояса и улегся на кушетку. На запястье, за которое так ловко ухватилась графиня Черкасова, обнаружилась крохотная красная точка.

— Сейчас я погружу вас в сон, чтобы замедлить все процессы в организме. — Руки главного целителя окрасились зеленым сиянием. — Благодаря этому яд не сможет распространиться быстро. А мы пока выясним, чем вас отравили и где достать противоядие.

— Надеюсь, я проснусь обратно? — уточнил я.

— Надейся, надейся, Лазарев, — обнадежила меня Анна. Я еще успел услышать ее слова: — Пойду доложу Александру, — и отключился.

Очнулся я на широкой кровати в роскошной палате. Чувствовал себя не то чтобы отлично, но по крайней мере живым, и это радовало. За окном светило солнце. Значит, я проспал как минимум всю ночь.

В кресле рядом с кроватью сидела молодая целительница. Увидев, что я открыл глаза, она облегченно вздохнула.

— Наконец-то вы проснулись, Ваше Сиятельство. Выпейте, а я пока позову главного целителя.

Девушка протянула мне какую-то настойку, цветом напоминающую апельсиновый сок. Впрочем, я сразу же отказался от этой ассоциации, как только поднес стакан к носу. Пахла она так, как будто эти апельсины пару недель полежали на солнышке.

— Пейте, пейте, — подтолкнула меня девушка, заметив мои колебания. — А не то проваляетесь здесь до вечера.

Я снова подозрительно принюхался, зажмурился и влил в себя настойку. К счастью, на вкус она оказалась лучше, чем на запах.

Когда я открыл глаза, в дверях уже стоял главный целитель.

— Ну, граф, считайте, что вам повезло. Пара часов промедления — и вас было бы уже не спасти.

Я скрипнул зубами, мысленно прикидывая, что сделаю с графиней Черкасовой, если еще раз увижу.

— Спасибо Космину, это благодаря его кольцу.

— Да, Анна мне уже говорила, — кивнул целитель. — Вас пытались отравить алхимически доработанным ядом змеи крайт. Обычно он вызывает паралич в течение нескольких минут, но в вашем случае действие было отложенным. Вы приехали бы домой и умерли ночью, словно от сердечного приступа. Причем в мучениях.

К моему списку издевательств над Черкасовой добавилась еще пара интересных пунктов.

— Но ведь сейчас я уже здоров?

— Да, яд полностью вышел из организма. Но советую полежать несколько часов. Процедура оказалась тяжелой, вам нужен отдых.

Я и сам себе это советовал — голова кружилась, а перед глазами то и дело вспыхивали красные круги. Но отлеживать свой зад на кушетке, когда попытавшиеся меня убить ходят на свободе, было выше моих сил. Сейчас я встану и… и… В общем, сделаю что-нибудь. Ну для начала сразу же не упаду, наверное, учитывая мое состояние.

Тут я вспомнил еще кое-что.

— Скажите, а этого крайта случайно не называют золотой змеей?

Целитель нахмурился.

— Не слышал о таком. Но у нее есть желтые полосы на чешуе, так что возможно, где-то и называют.

Прекрасно, предсказание призрака сбылось. То есть ничего прекрасного в этом нет, конечно, но хотя бы змей теперь можно не бояться.

— Спасибо, — поблагодарил я целителя. — Вы спасли мне жизнь. Мне нужно поговорить с Анной. Она во дворце?

При этих словах дверь палаты распахнулась, сделав ответ на мой вопрос излишним. На пороге стояла Анна Блэйд, как всегда, чем-то недовольная.

— Он все-таки сбежал.

— Кто сбежал?

— Долгоруков. Сегодня утром я отправила к нему своих людей.

— Арестовывать?

— Нет, пока еще очень настоятельно попросить прибыть во дворец. ОЧЕНЬ настоятельно. Прошло уже два часа, но он так и не вышел, — зло выплюнула Анна.

— Может, он занят? — предположил я.

— Да, слуги так и говорят. Объясняют, что у князя какие-то невероятно важные дела, но наотрез отказываются говорить, какие именно. Только краснеют. Я уверена, эта сволочь удрала. И, что самое плохое, мы пока не знаем, где он.

— Да знаем мы, где он, — подал голос Каладрий. Я вздрогнул. За все это время я не заметил голубя, сидящего на спинке кровати.

Мы с Анной резко повернулись к демону.

— И где же?

— В уборной, конечно. — Голубь самодовольно распушил перья и перелетел на стул, на котором недавно сидела целительница.

Мы с Анной недоуменно переглянулись.

— В золотой, надеюсь?

— Ну что ты, золотая у них для гостей, сами Долгорукие ходят в алмазную, — разочаровала меня Анна. — Но с чего ты взял, что он в уборной?

— Так я ж ему тогда не только на фрак нагадил, — объяснил демон. — Там еще и бокал с вином рядом стоял.

Мы с Анной переглянулись, стараясь не рассмеяться.

— Каладрий… Выпиши ему премию, Анна, за обезвреживание государственного преступника.

Глава 9

Радость от того факта, что Долгоруков вступил в близкие отношения с золотым унитазом, длилась недолго. Анна унеслась по каким-то очень важным делам, главный целитель, в ультимативной форме велев остаться в лечебнице до утра, тоже ушел. Я попытался было протестовать и даже встал с кровати, но чуть не грохнулся обратно, так закружилась голова. Ладно, придется скучать здесь весь вечер без интересного занятия и собеседников. Точнее, один собеседник в наличии имелся, но лучше бы его не было.

— Вот помер бы ты, дубина, исполнил бы свое предназначение, — мечтательно протянул Каладрий, перелетая со спинки кровати на стол.

— Ты опять за свое? Я думал, обретя материальное воплощение, ты познал некоторые прелести жизни и перестанешь желать всем и каждому отбросить копыта.

— Я демон смерти, — важно возразил Каладрий. — Чего еще ты от меня ожидал? Не понимаю, почему вы, люди, так не хотите помирать. На той стороне ведь лучший мир.

— Которого ты никогда не видел, — подначил я голубя. — Смотри, отправляясь в лучший мир, я ведь и тебя с собой утащу.

— Я демон смерти, — снова напомнил Каладрий. — Мне не страшна погибель.

— Может, и не страшна, но наверняка это очень целомудренное место. Там у тебя не получится развлекаться с голубками. И уж тем более с двумя одновременно. Между прочим, из беседки у дома открывается прекрасный вид на то, чем ты занимаешься на карнизе.

— Может, и получится. Почем тебе знать, дубина, — ответил голубь, но без особой уверенности. В его пернатой голове явно поселились какие-то сомнения.

— А даже если и получится, вы же окажетесь в загробном мире в бесплотной форме. Представь, пытаешься ты потоптать голубку, а он проваливается. Если ты понимаешь, о чем я.

Наш эзотерический спор прервала Анна, вернувшаяся в палату. Выглядела Блэйд крайне сосредоточенно и по обыкновению не стала утруждать себя приветствиями.

— Отлично, ты еще здесь.

— Да куда же я денусь? — удивился я. — Мне не настолько скучно, чтобы пытаться сбежать через окно.

— Да я не тебе, — отмахнулась Блэйд. — Ты ведь проследил вчера за Черкасовой? — обратилась Анна к Каладрию.

— Это такая противная белобрысая? Да, скреблась вчера в покои к князю. Но он ее прогнал, был очень занят на горшке, — довольно ответил демон.

— Лети обратно. Появилась информация, что она все еще во дворце. Найди ее и проследи, как только выйдет за ворота, сразу сообщи мне.

Каладрий нахохлился, но спорить все же не стал. Наверное, перспектива жизни без голубок произвела на него настолько убойное впечатление, что он решил обдумать ее вдали от нас.

— Может, я все-таки поеду домой? Мне уже лучше, — предпринял я вялую попытку.

— Даже не думай, Лазарев. Отлежишься, утром зайдешь в Тайную Канцелярию, у нас с Александром есть к тебе дело.

— Дело? Да я чуть не умер, а вы опять пытаетесь припахать меня к работе!

— Если умрешь, так и быть, выделим тебе выходной на полдня, — совершенно серьёзно ответила Блэйд.

— Каладрия на тебя нет, — буркнул я. — Он бы тебе объяснил, что в лучшем мире такой гадости, как работа, быть не может.

Когда за Анной захлопнулась дверь, я немного повалялся на кровати и позвонил Игорю. Думаю, кузену кто-то уже сообщил, что со мной все в порядке, но будет не лишним сделать это еще раз.

— Яд змеи крайт? — удивился некромант. Как выяснилось, ему действительно сказали, что опасность миновала, но подробностей не сообщили.

— Да, кажется, именно так ее назвал целитель. И сказал, что я чудом избежал мучительной смерти. Убью Черкасову, если она мне попадется.

— А Долгоруковы постарались, сейчас этот яд практически не достать. Помню, я как-то видел труп человека, которым его отравили. Из него получился такой замечательный зомби, — мечтательно протянул Игорь. — Жаль, изучить его толком не получилось.

— Да что ж вы все сегодня, сговорились, что ли⁈ — возопил я. — Я не собираюсь становиться зомби, это противоречит своду моих жизненных принципов. В котором, прошу заметить, «не помирать» стоит первым пунктом, даже выше любви к деньгам. Ты сейчас дома?

Игорь стушевался.

— Я как раз собирался поехать, но…

— Понятно, у Настасьи. В общем, Анна с целителем заставляют меня остаться здесь до утра. Отбиться не вышло, так что до завтра можешь меня не ждать.

Поговорив с Игорем, я решил, что буду полной сволочью, если не позвоню еще и женам. Конечно, надо рассказать им урезанную версию происходящего, чтобы не переживали слишком сильно. Сообщу про отравление, но без особых подробностей. Хотя нет, лучше не говорить, а то они там с ума сойдут. И про графиню Черкасову тоже. Если Дарья узнает, что на меня повалилась какая-то симпатичная девица, она не только пожелает мне помереть, как все сегодня, но еще и лично этому поспособствует. Расскажем только про то, что «Неспящие» мутят воду и в столице неспокойно. Хотя, может, и про это не стоит?

Пока я слушал гудки мобиса, у меня уже сформировался план, как опустить все лишнее.

— Виктор, это ты? Почему так давно не звонил?

— Прости, дорогая, дела, — ответил я. — Сегодня ходил на прием к Долгоруким, совсем замотался. У меня все хорошо, ничего особенного не происходит. Надеюсь вырваться домой как можно скорее. Передай Дарье, чтобы тоже за меня не беспокоилась.

Всегда говорил, что краткость — сестра таланта и залог счастливой семейной жизни.

Список людей, которым я хотел бы позвонить, закончился, а вечер все тянулся и тянулся. Я лениво съел поздний ужин, посмотрел в окно, посмотрел в другое окно, сравнил пейзажи (из обоих открывался вид на Императорский сад, так что победила дружба). Подумал о том, где сейчас шляется Каладрий и каковы шансы, что вместо выполнения приказа он не завернул случайно в какой-нибудь птичник, и за неимением более интересного занятия лег спать.

Утро встретило меня бьющим в окно солнечным лучом, стоящей на столе настойкой с запахом гнилых апельсинов и ласковым сообщением от Анны на мобис: «Хватит спать, приходи быстрее». Чувствовал я себя неплохо. Вместе с милой девушкой, которая принесла завтрак, явился главный целитель, придирчиво осмотрел меня и объявил, что я, так уж и быть, могу покинуть палату. Медленно и вдумчиво позавтракав (я специально растягивал процесс, чтобы позлить Анну), я влил в себя вонючую настойку и отправился на этаж Тайной Канцелярии.

Анна сидела за столом, перебирая бумаги. У ее ног лежала собака Снежинка, чьим оскалом вполне можно было пугать грешников. Увидев меня, Снежинка лениво фыркнула.

— Спокойно, Лазарева нельзя есть, он нам пока еще нужен. — Анна погладила собаку по холке. — Садись, Виктор. Спешу сообщить тебе, что князь Долгоруков вчера все-таки смог слезть с унитаза.

— Так вы все-таки притащили его во дворец? Это отлично!

— Не притащили, он пришел сам по приглашению Его Величества. Чтобы его куда-то притаскивать, у нас, к сожалению, нет оснований.

— Что значит «нет оснований»⁈ Он меня чуть было не прикончил! — возмутился я.

— Да, вот только где доказательства? — развела руками Анна. — Князь Борис заявляет, что никого не травил и не собирался. А если тебе после его приема вдруг стало плохо, то очень сочувствует, но ничем помочь не может. Вообще, он вел себя весьма нагло, причем не только со мной, но и с Его Величеством. Угощения, правда, есть не стал. А зря, Александр лично приказал приготовить для него своему лучшему повару.

— Какие угощения? Надеюсь, они были отравлены? — заинтересовался я.

— Ну что ты, Лазарев, как ты можешь быть о нас настолько низкого мнения. Обычные безобидные пирожные. Можешь попробовать.

Анна выдвинула ящик стола и вытащила оттуда украшенную свежими ягодами тарелку, на которой действительно лежали несколько аккуратных пирожных. Я не выдержал и расхохотался.

— Между прочим, очень вкусно, — серьезно поведала Блэйд, отправляя одно в рот.

— Верю, — кивнул я, подцепляя с тарелки покрытый золотой глазурью шоколадный ночной горшок. На вкус тот действительно оказался превосходным. — Всегда знал, что у Его Величества отличное чувство юмора. Получается, разговор с Долгоруким ничего не дал?

— Практически. Ситуация идиотская — мы все про него знаем, но прижать не можем, а он между тем продолжает мутить воду. В городе нарастают волнения, сегодня ночью «Неспящие» разгромили еще какую-то лавку. И не забывай про погром, устроенный оборотнями. Нам кое-как удалось его замять, но не до конца, люди настроены против меня. Сегодня мне лично донесли, что какой-то идиот намалевал на заборе нас с Александром в неприличной позе.

— И как, красиво получилось? — заинтересовался я.

— Нет, в жизни я гораздо лучше. Но, думаю, у нас все-таки получится прищемить Долгорукому хвост.

— Поймали Черкасову? — догадался я.

— Именно, спасибо твоему голубю. Вчера сразу же после приема она уехала домой в своей карете. Точнее, в карете уехал кто-то, очень на нее похожий, лицо было закрыто вуалью. К счастью, у нас хватило ума проследить и выяснить, под видом Черкасовой там была какая-то никому не известная девица. Сама Алина осталась в поместье Долгоруких и с утра попыталась уехать, переодевшись служанкой, но мы ее перехватили. Так что теперь она у нас и отвечает на интересные вопросы.

— А не получился так, как с Кириллом Шереметьевым?

— Нет. — Анна покачала головой. — У нее тоже стоит ментальный блок, но в этот раз мы будем аккуратнее. Эта дамочка знает много интересного. Пока я тебя отпускаю, зайди к Северину, он, так уж и быть, перенесет тебя домой. Позвоню после обеда.

Я хотел было возмутиться, что еще за «отпускаю», но потом махнул рукой. Все равно, пока эта история с «Неспящими» не закончится, они с Императором с меня не слезут. Угораздило же вляпаться в этот заговор.

Северин, как всегда воплощение флегматичности, поинтересовался моим здоровьем и перенес меня прямо к воротам дома. После этого вампир тут же испарился. Похоже, его ждали срочные дела в Тайной Канцелярии.

Марфа Петровна, увидев меня, всплеснула руками.

— Ваше Сиятельство, где ж вы были? Мы с Ерофейчиком места себе не находили. Ушли на прием и пропали, не вернулись, не позвонили. Думали, случилось чего.

— Я не пропал, просто появились кое-какие дела, — успокоил я старушку. — Так что все в порядке.

— Вы бледный какой-то, не заболели? — Марфа Петровна подозрительно заглянула мне в лицо. — И как будто ежитесь.

— Всего лишь легкое недомогание. — Меня и правда слегка знобило. — Съел, наверное, что-то не то.

— А я всегда говорила, черте что подают на этих ваших приемах, — авторитетно заявила старушка. — Сейчас я вам настоечку принесу. Прошлый граф как-то расщедрился. Званый ужин давал, лишнего наготовили, он и нам отдал. Морских гадов каких-то заграничных, со щупальцами, и на вкус противные. Я говорила Ерофейчику, не ешь. А он уперся, мол, хочу быть как аристократ. Полдня потом в уборной просидели, простите, что про такое говорю.

— Вы даже не представляете, насколько вы в тот момент стали ближе к аристократии, — искренне заверил я. — Кстати, Игорь уже дома?

— Да, час как приехал. А то все у невесты своей пропадал. Обедает как раз, подождите, я и вам накрою. И птичка ваша на чердаке.

Я решил не мешать процессу гнездостроительства и направился в зал, где Игорь уплетал щи. Судя по довольному лицу кузена, романтические отношения цвели и пахли.

— Ты живой? Ну слава Богу! Я уже собирался тебе звонить.

— Живой-живой, хотя я понимаю, что зомби тебе интереснее, — заверил я и стащил с тарелки пирожок с капустой. — Как твои успехи на любовном фронте?

Игорь так густо покраснел, что я решил не расспрашивать, дабы его румянец не перешел куда-то за грань видимого человеческому глазу спектра.

— Как папаша Сокольский? Все еще счастлив?

— Более чем. Кстати, вчера вечером заезжал его друг граф Николай Молчанов. Тот самый хозяин московской типографии, с которым мы сотрудничаем. Англичане все-таки решили выпустить книгу про мальчика, где-то через месяц приступят к печати. Я уже выторговал нам за это кругленькую сумму.

— Прекрасно! — Перед моим мысленным взором тут же запрыгали золотые монеты. — Слушай, а книга про кольцо их не интересует?

— Какое еще кольцо? Обручальное? — не понял Игорь.

— Нет, кольцо, которое главному герою кровь из носу надо выкинуть в жерло вулкана. Очень интересно, между прочим.

Кузен продолжал недоуменно смотреть на меня.

— Герой что, настолько неудачно женился? Вик, я конечно, преклоняюсь перед твоим финансовым гением, но про кольца уж точно не будут читать.

— Да ну тебя, ничего ты не понимаешь в литературе, — отмахнулся я. — Будут, и еще как! Жалко, хоббитов в вашем мире нет, но ничего, гномам тоже понравится. Кстати, как там граф Андреев? Не орет?

— Вроде бы, нет. По крайней мере, Марфа Петровна с Ерофеем не жаловались. Можем проведать его, если хочешь, — предложил Игорь.

— Давай, — согласился я, стаскивая с тарелки очередной пирожок и макая его в суп, который как раз поставила передо мной Марфа Петровна. — Убедимся, что нет каких-нибудь новых предсказаний. А то вдруг после золотой змеи меня планирует ужалить золотой скорпион. Или, страшно подумать, засосать золотой унитаз.

Каладрий, появившийся откуда-то с чердака, увязался с нами. То ли демон обладал гораздо более острым слухом, чем мне казалось, то ли просто так совпало, но пернатое чудовище возглавило идущую в подвал процессию, попутно порываясь кого-нибудь обгадить. Я в который раз подумал, что нужно провести с голубем воспитательную работу.

В подвале нас встретила привычная картина. Граф Андреев меланхолично парил в нескольких сантиметрах над полом рядом с черепом Йорика. По выражению лица призрака можно было бы заподозрить, что он глубоко задумался о жизни, если бы эта жизнь у него была.

— Добрый вечер, граф, — поздоровался я. — Как поживаете, если можно так выразиться?

— Спасибо, все хорошо, — вежливо ответил Андреев.

— Не скучно в подвале?

— Ну что вы, мы с Йориком отлично проводим время. К тому же, Марфа Петровна часто меня навещает. Она очень беспокоится о моем здоровье.

При этих словах бесплотные губы призрака растянулись в улыбке. Похоже, он был единственным живым существом на планете, которое искренне радовалось повышенному вниманию Марфы Петровны. Хотя как раз-таки неживым.

Каладрий, попытавшись клюнуть своего приятеля (клюв предсказуемо провалился в пустоту), перелетел на череп Йорика и принялся сосредоточенно там топтаться. Я собрался уже попрощаться, но тут граф Андреев застыл на месте. Бесплотное тело призрака пошло рябью.

— Ну вот, опять начинается, — простонал я.

Призрак наставил на меня прозрачный палец и завопил:

— Ты в смертельной опасности! Бойся, бойся золотой змеи!

— Постой, какой еще змеи? Змея уже была! Хочешь сказать, что меня не долечили?

Не обращая внимания на мои резонные вопросы, призрак продолжил раскачиваться и мерцать.

— Бойся золотой змеи! Бойся, бойся…

— Это ты его надоумил? — рявкнул я на Каладрия. — Шуточка идиотская.

— Почему сразу я-то⁈ Меня и дома не было, — возмутился голубь.

— Не похоже, чтобы Андреев тебя разыгрывал, — заметил Игорь. Действительно, призрак трясся так, что, будь он живым, я заподозрил бы эпилептический припадок. А потом все вдруг закончилось.

— Я опять что-то предсказывал? — растерянно спросил призрак, разом перестав трястись.

— Да, причем все то же самое. Снова про змею, я думал, эта тема уже исчерпана. Что, Долгорукие, чтоб им из уборной не вылезать, мне эту змею в спальню подкинут⁈ Ну все, мне это надоело. Завтра же уезжаю в поместье!

Глава 10

Идею о моем отъезде Анна восприняла без энтузиазма.

— Александр этому не обрадуется.

— Мне что, теперь надо получать разрешение, чтобы уехать домой? — возмутился я.

— Вообще-то да, ты на государственной службе. У Его Величества есть к тебе дела.

— Какие именно?

Анна замешкалась. Ставлю сундук с золотом, что никаких конкретных поручений у Романова ко мне нет. Просто в его картину мира в принципе не укладываются подданные, не нагруженные никаким поручениями, так что пусть граф Лазарев шатается где-нибудь поблизости — вдруг понадобится. Ну уж нет.

— Я приеду, если возникнет что-то срочное, — пообещал я. — Или Северин меня перенесет. А пока что мне нужно навестить поместье. В конце концов, у меня там жены, дракон, хозяйство.

И временное избавление от Долгоруких, призраков-прорицателей, заморских ядов и прочей гадости. А также целое семейство троллей, которых надо куда-то приткнуть, пока они не разнесли мне половину поместья. И Аристарх, которому нужно дать какие-то указания. И Инцитат, который наверняка опять будет жаловаться на жизнь. И хомяк с повадками маньяка, который, вполне возможно, к этому моменту уже сгрыз половину дома. И целая куча зеленых гоблинов. Может быть, мне не ехать? В столице так тихо, спокойно. Подумаешь, пытаются убить.

— Ладно, Лазарев, так уж и быть. Думаю, Император тебя отпустит, — сказала Анна, не подозревая, что я начал подумывать отказаться от своей идеи.

— Очень мило с его стороны.

— Но, если что-то случится, явишься по первому зову, — уточнила Блэйд.

— Не беспокойся. Неприятности обычно ходят по пятам за мной, значит, столице ничего не грозит. Не удивлюсь, если «Неспящие» вдруг забудут про Императора, сосредоточив все свои силы на подрыве экономики Оренбурга.

Я попрощался, буквально воочию видя, как Анна закатила глаза, и отправился сообщить о своем решении Игорю. Кузен особого желания возвращаться домой не высказал.

— Я бы с радостью, но у меня в Москве еще остались дела. Надо обсудить кое-какие детали издания книги…

— Знаю я, какие у тебя дела, — подначил я некроманта. — Ладно уж, оставайся рядом с невестой. Все равно у меня есть нехорошее предчувствие, что скоро мне придется возвращаться обратно. «Неспящие», извиняюсь за каламбур, не дремлют.

То, что Игорь предаст нашу мужскую дружбу и променяет меня на общество Настасьи, я, в принципе, предполагал. Чего я никак не ожидал, так это что в столице решит остаться еще и Каладрий.

— И ты меня бросаешь⁈ Ты же больше всего на свете любишь капать мне на мозги. Как ты будешь делать это на расстоянии?

— Мне нужно достроить гнездо, — важно ответил голубь. — Не отвлекай меня всякой ерундой.

— А тебе не кажется, что твое гнездо, как бы тебе сказать, на гнездо не очень похоже? — спросил я, вспомнив шедевр на чердаке. — У тебя какие-то нездоровые преставления о гнездах. Хочешь, извлеку тебе соответствующую книгу с картинками?

Каладрий только дернул крылом, показывая, где он видел мое мнение о делах сугубо птичьих. Ладно, обойдусь без этого пакостника, чтоб ему заболеть птичьим гриппом. Не то чтобы я жаждал общества Каладрия, но его способности часто оказывались весьма полезны. Надеюсь, демон гнездуется просто от нечего делать, а не собирается выводить потомство. Стаю маленьких Каладриев я не переживу.

Этой же ночью я уже садился на поезд. Ничего интересного за время моего путешествия в Оренбург не произошло, разве что суп в вагоне-ресторане оказался неожиданно вкусным. С другой стороны, тот факт, что аж за сутки с лишним на меня не напали, не попытались отравить, убить, натравить чудовище и сделать еще что-нибудь столь же непотребное, уже можно считать событием. Я бы даже сказал, мирового масштаба.

Утром следующего дня на вокзале меня встретила Лидия.

— Даша занята, они с отцом сейчас в типографии, — объяснила она, чмокнув меня в щеку. — Обещала вернуться после обеда.

Сев в коляску, я не удержался и поцеловал жену. Та зарделась. Дом, милый дом вот-вот распахнет передо мной двери. Красавицы-жены, шахта, типография, зверинец, и, главное, никаких неприятностей в ближайшее время. Хотя кого я обманываю.

Въехав в ворота усадьбы и выйдя из коляски, я смутно ощутил, что-то не так. Я сам не мог сказать, что именно, но чего-то явно не хватало. А, вот чего. У нас во дворе как-то непривычно тихо.

— А где гоблины? — спросил я жену. — Обычно кто-нибудь из них да шатается по двору.

— Уехали куда-то с молодым Бискаром. Он последнее время активно с ними общается.

— С Бискаром⁈

Я вспомнил паренька, который провел незабываемую ночь у нас в подвале. Вот уж не ожидал, что он может сдружиться с Сапогом и компанией.

— Да. После того, как Общество защиты животных развалилось, он решил бороться за права гоблинов, — объяснила Лидия. — Хочет научить их вести себя в обществе и показать людям, что гоблины вовсе не такие примитивные, какими их считают.

— Серьезно?

— Абсолютно. Он и лозунг придумал. «Жизни зеленых тоже важны». Вчера они уже провели первую акцию, направленную на интеграцию гоблинов в цивилизованное общество.

— И какую именно?

— Подкараулили какого-то прохожего и побили все гурьбой.

— Это Бискар их надоумил⁈

— Нет, он, насколько я помню, просил просто культурно пообщаться. Но, оказалось, у них разные представления о культуре.

Я присвистнул.

— А Бискар еще больший идеалист, чем я думал. Ладно, пусть развлекается. Вдруг он действительно чему-нибудь их научит.

Порадовавшись, что зеленая толпа, несущая хаос и разрушение, хоть ненадолго перестала быть моей проблемой, я сделал несколько шагов и отскочил. С ближайшей клумбы, которой еще неделю назад здесь не было, ко мне дернулся гибкий стебель и попытался схватить за ноги.

— Это еще что такое⁈

— Это хазафис мелкий, — произнесла Лидия с такой нежностью, как будто речь шла о нашем общем ребенке. — Южное хищное растение. Знаменито тем, что душит свою жертву. Еле удалось выпросить один экземпляр в Академии, хочу поизучать его поведение в естественной среде.

— А как тогда выглядит хазафис крупный? — спросил я, на всякий случай отойдя на два шага. Мелкий хазафис придушить человека бы, наверное, не смог, а вот друзья Лазаря явно были в опасности.

— О, он вырастает до двух метров, — обрадовала меня Лидия. — Наш тоже вырастет, это еще саженец.

— А ты уверена, что этому саженцу место в нашем дворе? Нельзя перенести его куда-нибудь в более безопасное место? Скажем, на отдельную грядку, огороженную колючей проволокой. Или в еще более безопасное — в жерло вулкана или на дно океана, — посоветовал я, наблюдая, как хазафис безуспешно попытался поймать слишком низко пролетевшую птицу.

Лидия нахмурилась. Любовь к хазафису боролась в ее душе со здравым смыслом. Причем, учитывая, что здравый смысл буквально вопиял о том, чтобы убрать цветочек-маньяк куда-нибудь подальше, у нее к нему были реально сильные чувства.

— Вдруг Фрейя его сожжет, — привел я решающий аргумент. — Или Лазарь сгрызет. Он зомби, ему удушение не страшно.

— Ладно, наверно, ты прав. Выкопаю сегодня вечером.

Освободив двор от смертельной опасности, я направился к конюшне и совершенно неожиданно обнаружил там Инцитата. Точнее, Инцитат-то был как раз ожидаем, именно проведать его я и направлялся, только почему-то мой четвероногий друг стоял снаружи. И, судя по даже более унылой, чем обычно, морде коня, ему не особенно это нравилось.

— Ты что здесь делаешь? В конюшне тараканов травят?

Инцитат поднял на меня печальные глаза.

— Груня меня выгнала. Заявила, что не хочет стоять со мной в соседнем стойле.

— Это еще почему⁈

— Просто. — Конь глубоко вздохнул и принялся жевать траву. — Последнее время она совсем ненормальная. Постоянно ржет, ей все не нравится. Вчера она заявила, что срочно хочет мешок овса.

— А что такого? Лошади, вроде, едят овес.

— Да, но не жареный же со вкусом клубники! А два дня назад ей не понравилось, как я машу хвостом. Должен был, видите ли, махать в противоположную сторону.

Меня вдруг осенило.

— Слушай. Не то чтобы я в этом специалист, даже совсем не специалист. Но она у тебя случайно не беременна?

Конь застыл, как вкопанный. Точнее, он и так стоял на месте, но теперь на морде Инцитата отразилось глубокое изумление.

— Ты думаешь?

— Вполне возможно. Спроси у нее, не чувствует ли она себя странно в последнее время.

Интересно, мою гипотезу можно как-нибудь магически проверить? Ну или не магически, я не очень хорошо разбираюсь в беременных лошадях. В голове всплыло слово «ветеринар». Да, ветеринары должны заниматься такими вещами. Надо выписать какого-нибудь из Оренбурга.

Представлять Инцитата отцом было так же нелепо, как, скажем, Радомира блюстителем нравственности. С другой стороны, всему живому свойственно размножаться, а средства контрацепции для лошадей еще не изобрели.

Надеюсь, жеребенок унаследует могучий интеллект отца и жизнелюбие своей матери. Правда, вечно потрепанная Груня жизнелюбием скорее напоминала мокрый стог сена. Но даже у мокрого стога сена базового оптимизма больше, чем у Инцитата.

Дарья, как и обещала, вернулась к обеду. За это время я успел пересказать Лидии последние новости (сокращенную версию, то есть все новости уместились во фразу «у меня все хорошо») и даже полежать в ванне. Рыжая подошла ко мне и поцеловала.

— Наконец-то ты приехал.

— Я тоже рад тебя видеть, дорогая, — ответил я, обнимая девушку и галантно отодвигая ей стул. — Кстати, девочки, у меня для вас подарки.

Я вытащил из кармана купленные еще в Москве ожерелья. Сапфировое для Лидии и зеленое, под цвет глаз, для Дарьи. Первое правило счастливой семейной жизни — лучше вручать презенты одновременно, чтобы ни одной жене не пришло в голову задаться вопросом, что же подарили другой.

Девушки радостно повисли у меня на шее. Поскольку шея у меня была одна, а их две, это вызвало некоторые трудности. Люблю дарить подарки! Особенно, если это мне почти ничего не стоит. Владелец той ювелирной лавки страдал от нашествия птиц на принадлежащие ему поля. Пришлось Каладрию провести с ними воспитательную работу, а мне получить за это заверения в вечной дружбе и отличную скидку.

— Как дела в типографии? Ремонт закончили? — спросил я, когда жены по несколько раз перемеряли обновки и покрутились перед зеркалом.

— Уже почти. Папенькина бригада починила крышу, теперь доделывают подвал.

Я отметил, что Дарья произнесла это с обычной интонацией. Значит, папаша-Турчанинов больше на меня не злится. Это прекрасно. А когда он узнает, за какую сумму мы втюхали книгу про мальчика англичанам, я и вовсе стану самым любимым зятем.

— Он как раз хотел с тобой поговорить. Может быть, заедет завтра.

— Только этого не хватало! В смысле, какая радость.

Только тут я заметил, что в руках Дарья держит какую-то газету. Причем, что удивительно, не «Турнепс». И лукаво улыбается, словно ждет от меня какого-то вопроса.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ну, как тебе сказать.

Дарья протянула мне газету. На первой полосе красовалась здоровенная фотография кукурузного поля, в центре которого словно гигантским циркулем кто-то вывел огромный круг.

— «Загадочные круги на полях»? — прочитал я заголовок. — Это что еще за напасть?

— Они начали появляться три дня назад. Похоже, их кто-то вытоптал, причем кто-то очень старательный. Я ни на что не хочу тебе намекнуть, но накануне в подвале мы обнаружили две бутылки нашего лучшего коньяка разбитыми. А вокруг везде были следы хомячьих лап.

— Лазарь? Вот стервец! — восхитился я. — Я знал, что он что-нибудь учудит. И какие версии у народа? Кто, по их мнению, автор кругов?

— Говорят, твари из другого мира. Или инопланетяне, — ответила Дарья.

— В принципе, логично, — одобрил я. — В любой непонятной ситуации всегда подозревай иномирных пришельцев. Ну не думать же людям, что эти круги вытоптала стая пьяных хомячков.

— Кстати, говорят, там не только круги, — дополнила Лидия и хихикнула.

— Да, папенька тоже упоминал еще какие-то фигуры. О том, какие именно, рассказывать отказывается, и в газетах про них тоже не пишут. Радомир уже написал про это целую поэму и хотел дать ее в печать в следующем выпуске, но папочка пригрозил высечь его розгами. И краснел, говорят, еще полчаса. И даже что-то записал в тетрадочку, куда он обычно заносит интересные мысли.

Я вспомнил коллекцию Аммосова, уничтоженную Лазарем и его стаей. Кажется, я начинаю догадываться, какие именно фигуры скрыты завесой молчания. Современное искусство произвело на Лазаря неизгладимое впечатление.

Вдруг за окном послышался топот. Причем такой, как будто на усадьбу напала плохо организованная, но очень шумная армия. Я подскочил, призывая Силу, но девушки отреагировали на удивление спокойно.

— Что это⁈

— Сам посмотри. — Лидия кивнула на окно.

Из окна открывалась дивная картина. Под предводительством Аристарха тролли во главе с Валуном маршировали по двору.

Марширующие тролли представляли собой незабываемое зрелище. Как будто с гор вдруг решила сойти лавина, но сделала это в боевом порядке. Ну как в боевом, ходить в ногу у семейства Валуна пока не очень получалось. Хотя бы из-за того, что они все время путали право и лево.

Очевидно, поняв это, Аристарх немного модернизировал традиционные воинские указания, и теперь орал во всю глотку:

— Одна нога! Другая нога! Одна нога! Другая нога!

— Они так и не уехали, — пояснила Дарья, наблюдая, как какой-то из троллей, для которого даже эти команды оказались слишком сложными, запутался в ногах и грохнулся наземь. — Так что Аристарх решил собрать из них дружину.

Я представил открывающиеся перспективы. Дружина из троллей, гоблины, интегрирующиеся в высшее общество… Похоже, скоро я прославлюсь не только как владелец золотой шахты и любимец Императора, но и как обладатель самых эксцентричных друзей в Империи. Хотя, думаю, я уже это сделал.

К чести Аристарха, тролли, в попытках отличить право от лево сталкивавшиеся с разнообразными сложностями и падениями наземь, ничего не разнесли. Начальник охраны ловко уводил их от зданий, клумб и других стратегически важных объектов, хотя я втайне понадеялся, что кто-нибудь да наступит на хазафис.

Выходить на улицу до тех пор, пока тролли не уберутся, я все-таки не стал. Не потому даже, что толпа троллей травмоопасна, словно средних размеров армия, а потому что при виде меня Валун наверняка проявит бурную радость и полезет обниматься. А вот это уже травмоопасно как армия большая.

Когда парад троллей, наконец, закончился, я вместе с женами вышел в беседку. Ласковые лучи летнего солнца гладили меня по лицу, легкий ветерок шевелил листья, с голубого небосклона стремительно падала звезда… Стоп, какая ещё звезда посредине дня? И как-то странно она падает.

Фрейя, изрыгая огонь (очевидно, от радости) метеором пронеслась по небу и ловко спикировала прямо на плечо Лидии. Дышать пламенем к этому моменту она уже перестала, а не то бы у меня стало на одну жену меньше. Драконица повернула ко мне голову, и в голове прозвучал неуверенный вопрос: «Папа?»

Я умилился и осторожно вытянул руку. Переступив с ноги на ногу и покосившись на Лидию, Фрейя все-таки перелетела ко мне. Моя девочка!

За время моего отсутствия Фрейя еще немного подросла. Из очаровательной малышки она стремительно превращалась в крупнокалиберный портативный огнемет. Кстати, до какого размера вырастают драконы? Моему мысленному взору тут же предстал огромный летающий ящер, закрывающий крыльями солнце. И жалобно оправдывающийся: «Папа, папа, я не хотела сжигать ту деревню, я нечаянно».

— Мы позволяем ей летать, где вздумается, — объяснила Лидия. — Фрейя очень умная, она всегда возвращается домой и до сих пор ничего не сожгла. Но мне кажется, ей здесь скучно, а улетать далеко она пока боится. Надо вывезти ее куда-нибудь на простор.

Словно в подтверждение ее слов в моей голове прозвучало: «Погуляй со мной, папа».

— Конечно, милая, — ответил я. Как можно отказать такому очаровательному существу?

Прогулку назначили на вечер. В предгорьях недалеко от золотой шахты были прекрасные пейзажи и бездонное небо, чтобы размять крылья. А еще минимальный риск встретить какого-нибудь случайного прохожего и по неосторожности превратить его в шашлык.

Фрейя резвилась высоко в небе, периодически пикируя вниз, чтобы поймать какую-нибудь неосторожно вылезшую из норы мелкую зверушку. Инцитат, на котором я ехал, пребывал в глубокой задумчивости. Наверное, представлял себя счастливым отцом жеребенка, а то и целого выводка.

Воздух передо мной вдруг прорезала мерцающая полоса. Словно пейзаж проткнули ножом, и с обратной стороны полился ярко-голубой свет. Твою ж мать!

Портал стремительно расширялся. А я знал, знал, что неприятности найдут меня и здесь! Наверняка сейчас оттуда вылезет какое-нибудь голодное шестиглавое чудовище, а то и парочка.

— Поехали отсюда! — панически заржал Инцитат. Я был полностью с ним согласен.

— Фрейя, летим домо… Куда, а ну стой!!

Драконица меня не послушала. Вместо этого, не обратив ни малейшего внимания на мой окрик, она ломанулась в портал.

Глава 11

Из портала мы вышли в степи. Ну как вышли — Фрейя вылетела, а я, бросившись за ней и с разбегу запнувшись обо что-то, чуть было не полетел кувырком. Окружающий пейзаж составляли в основном валуны (не тролли) и трава. Фрейя, похоже, сама немного ошалевшая от своей выходки, принялась нарезать круги над моей головой.

— Девочка, пойдем домой, — позвал я, оборачиваясь к порталу. Который вдруг начал неистово мерцать. Да чтоб его!

Лезть в закрывающийся портал, наверное, не стоит. Не факт, что одна моя половина не останется с той стороны, а вторая вместе с драконицей — с этой. Мысленно матерясь, я смотрел, как портал окончательно исчезает.

Ладно, еще не все потеряно. Недавно я очень кстати приобрел способность открывать порталы сам. Я сосредоточился. Знаю я эти мирные пейзажи, они безопасны только на вид. Надо быстрее убираться, пока из-за ближайшего валуна что-нибудь не вы… вот черт!

Из-за валуна, правда, не ближайшего, а дальнего, на меня с шипением ринулась здоровенная змея. Золотая, чтоб ее. От блеска ее чешуи аж глаза слепило.

Голубое мерцание, обозначавшее зарождающийся моими усилиями портал, померкло. Разинутая пасть змеи, в которую вполне мог бы поместиться человек, стремительно приближалась. Мне кажется, или с ее зубов капает яд?

Я отпрыгнул, зубы клацнули в полуметре от моей ноги. Вызвал огненный шар и запустил его в змею. Та возмущенно зашипела, запахло паленым. Так тебе!

Радость оказалась преждевременной. Я смог лишь подпалить твари шкуру, но не нанес существенного вреда.

Змея на мгновение замешкалась и снова бросилась на меня. Но тут с небес ее окатила струя огня. Молодец, малышка!

Это атака оказалась уже куда более серьезной. Сильнее завоняло горелым, а возмущённое шипение было куда громче. Змея взвилась вверх, пытаясь поймать Фрейю (так себе идея, рожденный ползать летать не может), но драконица уже отлетела в сторону. Зато я за это время успел облачиться в энергетический доспех.

Перед отливающей золотом тварью у меня была масса преимуществ, как минимум магия и мозги, но змея была быстрее. Не успел я запустить в нее новый заряд Силы, как чудовище снова оказалось рядом со мной. Обрушившийся сверху каменный кулак немного задержал монстра, дав мне возможность отбежать в сторону. И, что самое плохое, в этой степи решительно негде было спрятаться.

Я еще раз зарядил в тварь огненным шаром и нырнул за валун. Фрейя кружила в небесах, но новых попыток спалить змею не делала. После первого огненного залпа малышке нужно было перезарядиться. Змея клацнула зубами, злобно пялясь на меня, но приближаться не решалась. Похоже, начала немного опасаться нас с драконицей.

Это хорошо, вот только вряд ли продлится долго. Скоро голод возобладает над осторожностью. А может, она не ест людей, а просто хочет убить меня из общей кровожадности, не то чтобы меня это сильно волнует. Надо валить отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

Похоже, желание убраться подальше оказалось настолько истовым, что мои способности сработали сами собой. В воздухе замерцали очертания портала. Вот только открываться он начал не где-нибудь в стороне, а прямо посередине между мной и тварью.

Змею, кстати, портал не заинтересовал. То ли она была слишком тупой, чтобы обратить внимание, что прямо перед носом появляется проход непонятно куда, то ли порталы были в этой степи обычным делом. Не здесь ли бесследно исчезают незадачливые граждане Империи, о которых периодически пишут в газетах?

«Фрейя!» — мысленно позвал я. «Когда я побегу, вжарь по ней!»

Драконица ничего не ответила, но я чувствовал, что она меня поняла. Итак, раз, два… Вперед!

Я ринулся прямо к змее, а, точнее, к порталу. Золотистая тварь на мгновение застыла на месте. Похоже, обед, сам бегущий в пасть, был для нее в новинку.

Для пущего устрашения я еще и громко завопил. Но эффект это произвело прямо противоположный: змея отмерла и бросилась на меня.

Портал приближался. Тварь тоже, причем гораздо быстрее. Я быстро вскинул голову, рискуя запнуться обо что-нибудь и бесславно закончить свой марафон. Фрейя кружила над нами, но ничего не делала.

— Ну же, давай! — проорал я. — Я понимаю, что вы обе рептилии, но я-то тебе дороже!

Согласно моему глазомеру, до портала оставалось метров десять. Поскольку глазомер мой точностью не отличался, возможно, и все пятнадцать. Примерно такое же расстояние от мерцающей дыры в пространстве отделяло змею. Вот только она двигалась в два раза быстрее.

Я набрал в грудь воздуха, приготовившись пасть смертью храбрых и медленных, но тут сверху полыхнуло.

Фрейя все-таки врезала по змее огнем. Ну наконец-то!

Тварь остановилась, пытаясь увернуться от огня и одновременно сбить хвостом назойливую драконицу. По Фрейе она, разумеется, не попала, зато чуть было не сшибла меня на землю прямо перед входом в портал. Меня спасла только ловкость, непревзойденная скорость реакции и то, что именно в этот момент я запнулся о камень. Грохнулся наземь и буквально кубарем вкатился в портал.

— Фрейя, за мной! — успел позвать я, проваливаясь сквозь пространство. Через мгновение рядом полыхнуло жаром — раскаленный, как печка, дракончик последовал за своим хозяином.

Кстати, а куда, собственно, этот портал веде… Бум!

Я вывалился из портала и покатился кубарем под гору. Больно стукнулся плечом, ободрал щеку, зацепился ногой о какой-то корень… Бульк!

Первой моей панической мыслью было, что я рухнул в какое-нибудь глубокое озеро и сейчас пойду ко дну. На это намекала вода, тут же залившаяся в ботинки и за шиворот. Через секунду я понял, что глубокое озеро все-таки не бывает таким мелким, чтобы в нем можно было спокойно сесть, и, главное, так не воняет.

Портал привел нас в болото. Причем не в мрачное болото из фильмов ужасов, при мысли о котором рисуются непролазные топи, затягивающие неосторожных путников, а в какую-то грязную пересыхающую лужу. Я и болотом-то мысленно окрестил его только потому, что не смог придумать более подходящего слова. Если бы у болот была бы какая-нибудь своя тусовка, они, без сомнения, не приняли бы туда это недоразумение.

Я сел, пытаясь грязными руками отряхнуть такие же грязные волосы и одежду. Фрейя возбужденно кружила над головой.

— Молодец, малышка! — похвалил я драконицу. — Но почему так медленно?

«Не было огня, надо было перезарядиться», — смущенно ответила драконица.

— Ладно, не переживай. — Я поднял руку, намереваясь погладить дракончика, потом посмотрел на облепившую ее грязь и передумал. — Ты у меня просто еще маленькая.

Место казалось каким-то неправильным. И не только потому, что я не люблю, когда вокруг воняет, и в целом не фанат болот. В нем была некая неуловимая инаковость. Ставлю сто золотых, что мы не в Империи и, скорее всего, даже не в нашем мире, хотя что-то смутно знакомое ощущалось. Значит, приключения еще не закончились, надо как-то добраться до дома. Я постарался вообразить очертания портала, но быстро понял, что так же резво его открыть не выйдет. Прошлый портал и сражение со змеей отняли у меня слишком много сил.

Кстати, надо бы закрыть тот портал, откуда мы пришли. Я поднял голову. Голубой проем мерцал на вершине холма, с которого я скатился, то есть достаточно далеко. Вряд ли у меня хватит сил захлопнуть его с такого расстояния, а если и хватит, то это окончательно меня вымотает. Придётся надеяться, что тварь оттуда не вылезет.

Я настороженно огляделся, рассматривая болото. Нехорошее у меня по поводу него предчувствие. Но никакой опасности вокруг не наблюдалось, разве что простудиться в холодной жиже. Ну или жены меня бросят, если я заявлюсь домой такой вонючий. И, что примечательно, почти никакой живности.

— Ну хоть лягушек нет, — пробормотал я. — А то после прошлого раза я их недолюбливаю.

— Ква! — тут же раздалось под ногами.

Я подпрыгнул на месте, вспомнив огромную бронированную лягушку. Но эта амфибия была вполне классической, маленькой и зеленой. Посмотрев на меня пару секунд, она с плеском плюхнулась в болотную жижу.

— И комаров, — дополнил я свою мысль. — Это было бы даже хуже.

«Бзззз», — тут же раздалось откуда-то издалека. Я выругался, прикидывая, не извлечь ли мазь от москитов, и… Вот черт!

С противоположной стороны болота на нас летела стая комаров. Тех самых, размером с котенка. То-то мне показалось, что я здесь уже бывал!

Где-то на краю сознания я почувствовал изумление Фрейи. Еще бы, я бы тоже офигел, когда считаешь себя хозяйкой воздушной стихии, а тут на тебя летит ВОТ ТАКОЕ.

«Что это?» — растерянно пискнула драконица.

— Профессиональная неудача «Фумитокса». А ну пали, они же нас сожрут!

Может, огневая мощь Фрейи после двух залпов и уменьшилась, но кое-на-что она все еще была способна. Драконица дыхнула огнем вперемешку с дымом прямо в центр комариной стаи, внеся сумятицу в стройные жужжащие ряды. Крылатые твари прыснули в стороны. Правильно, это наше небо, мы в нем летаем!

Насекомые, попавшие под огневой залп, попадали в болото, но большая часть стаи перегруппировалась и снова двинулась к нам. Хуже того: откуда-то сбоку прилетели новые. Сколько же их тут⁈

Не желая оставлять драконицу драться в одиночку, я тоже выпустил огненный залп. Камнями в них особо не покидаешься, а вот пламя дает неплохой эффект. Ну уж нет, пав жертвой стаи комаров я не умру! Наша битва будет легендарной.

Если змея брала скоростью и огнеупорностью шкуры, то комары давили нас количеством. Не знаю, что заставляло их так упорно переть к обеду, который швыряется огнем и сжег уже кучу их собратьев. То ли на болотах очень туго с едой, то ли насекомые были слишком тупыми, чтобы осознавать опасность. С каждым моим и Фрей залпом ряды тварей редели, но их все равно оставалось много. Слишком много.

Хуже того, беспрерывные огненные заряды выпивали остатки моих сил. Кто там собирался открывать портал? С таким энергетическим истощением в ближайшие часы мне это точно не грозит. Хорошо хоть, все вокруг насквозь мокрое, а то так можно и пожар устроить.

Фрейя летала вокруг меня, создавая подобие огненного кольца. Комариная стая уже подобралась вплотную, их дружный писк нестерпимо бил по ушам. Пока никто из переростков не решался сунуться ко мне, но в каждом залпе выдыхающейся Фрейи было все меньше пламени и все больше дыма. Смерть от укусов комаров… Нет, лучше не думать. Чем они здесь питаются такой толпой?

Жужжание комариных крыльев перешло на триумфальную высокую ноту и вдруг разбилось на сотни отдельных панических звуков. Комары бросились врассыпную.

Я рухнул в болотную жижу, закрывая голову руками, поскольку некоторые, удирая, пролетели прямо над моей головой, позабыв про огненное кольцо Фрейи. Ответ на вопрос, что же их так напугало, пришел через секунду. Со стороны холма раздалось шипение.

Золотая змея тоже выползла из портала. Много же времени ей понадобилось, чтобы понять, куда подевался ее ужин.

Я почувствовал панику Фрейи. И ее, и мои силы были на исходе. Попытался открыть портал. Разумеется, ничего не получилось. Мой запас Силы был не то что на нуле, он ушел куда-то в область отрицательных чисел.

Ну уж нет, я не дам сожрать себя в комарином болоте! И не обреку Фрейю на то, чтобы до конца дней летать по чужому миру без возможности вернуться назад. У меня же дома жены. И княжна Мирослава, с которой мы так и не сходили на свидание. И шахта с троллями и гномами, и типография, и Инцитат, и Каладрий, и хомяк. Хомяк особенно: я не могу оставить человечество наедине с такой угрозой.

Я завопил и резко развел руки в стороны, представляя, будто разрывая края пространства. Ничего не случилось. Пасть змеи клацала уже в нескольких метрах от меня. Фрейя из последних сил выпустила в глаза чудовищу клуб удушливого дыма, змея остановилась на мгновение. Я остро ощутил, что это мгновение станет для меня последним.

— НЕТ!!! — заорал я и снова резко взмахнул руками. — ХРЕН ТЕБЕ, ТЫ МЕНЯ НЕ СОЖРЕШЬ!!!

Пространство впереди меня замерцало. Вопреки логике, закону сохранения энергии и другим законам, гласящим, что без запаса Силы нельзя сотворить никакой путной магии, прямо передо мной начал открываться портал.

Я прыгнул вперед, даже не успев послать мысленную команду Фрейе. Умная девочка сама догадается. Сзади раздалось шипение. На этот раз змее понадобилось меньше времени, чтобы понять, что еда удирает. Даже не пытаясь оглядеться и понять, куда нас на этот раз вынесло, я напряг оставшиеся силы, готовясь закрыть портал. Через секунду из него, словно метеор, вылетела Фрейя и показалась золотая башка. Неужели поздно? Третьей схватки со змеей я уже не выдержу. Если она сейчас вылезет…

Я зажмурился от напряжения, резко свел руки и буквально почувствовал, как края пространства схлопнулись.

Змеюка действительно успела вылезти. Но не вся.

Золотая башка валялась на земле, отрезанная, словно хирургическим лезвием. От вида хлещущей крови я почувствовал легкую дурноту. Кажется, я как-то задавался вопросом, что будет, если сунуться в закрывающийся портал?

Фрейя устало опустилась на землю рядом со мной. Я ласково потрепал дракончика по спине.

— Молодец, малышка. Мы ее сделали.

Возможно, не совсем мы, а в кои-то веки проклюнувшееся в моей жизни везение, но какая разница? Главное, что сожрать нас эта тварь теперь не сможет, отрубленные головы обычно такого себе не позволяют.

Выдохнув, я наконец-то огляделся. Слава Богу, на этот раз мы вышли в своем мире. Не спрашивайте, как я это понял, просто почувствовал. А еще место опять кажется мне знакомым. Я здесь бывал, определенно бывал. И мы точно в Империи, опять же, не спрашивайте, почему. Да это же…

Мою мысль прервал глухой звук падения, донесшийся откуда-то слева. Это грохнулся в обморок Андрей Покровский.

Глава 12

Так вот что это за место! Окрестности имения Андрея и его незабвенного папаши. Небольшой живописный луг в стороне от широкой дороги, ведущей в сторону гор. Я бы точно узнал его, если бы на меня столько всего не свалилось.

Андрей тоже свалился, правда, не на меня, а на землю. Ну, возможно, я бы тоже лишился чувств, если бы прямо передо моим носом из ниоткуда появился перепачканный приятель вместе с драконом, а следом за ними огромная змея, которая тут же пала жертвой внеплановой хирургической операции. Я подошел к Покровскому и осторожно присел рядом с ним. Андрей тихо застонал и открыл глаза.

— Вик?

— Ты не ударился?

— Кажется, нет. — Покровский неуклюже сел, потирая затылок. — Как ты здесь оказался?

— Видишь ли, мы гуляли с Фрейей, а там вдруг портал, а в нем змея, а потом комары… В общем, случайно, — признал я тщетность попыток что-нибудь объяснить. — Я просто пытался открыть портал хоть куда-нибудь и попал сюда.

Я захлопнул рот, поняв, что сморозил лишнее, но Андрей проявил несвойственную ему внимательность.

— Ты хочешь сказать, ты умеешь открывать порталы?

— Нуу, да, — протянул я. — Вроде того. Но это пока что плохо у меня выходит.

Андрей посмотрел на меня взглядом «я-так-надеюсь-что-мы-вместе-влипнем-в-неприятности-благодаря-твоим-новым-способностям» и восхищенно выдохнул.

— Очень плохо! — предупредил я возможные расспросы. — Сам не понимаю, как я умудрился сейчас это проделать.

Это было правдой. Обнаружив в себе новый талант, я, разумеется, пытался практиковаться. Увы, единственным результатом оказалось исчезновение в никуда одной из пудрениц Лидии, которое она до сих пор не заметила. Ну а кто просил ее забывать свои вещи в моих покоях?

Но фантазия Покровского уже заработала вовсю.

— Подумать только, самому открывать порталы! Это же во сколько интересных мест мы сможем попасть!

— Я попадаю только в неинтересные. И в очень вонючие, — добавил я, вспомнив болото с комарами. — Очень тебя прошу, никому об этом не рассказывай.

Андрей с готовностью кивнул, продолжая восхищенно меня разглядывать. Ради самодельного портала он готов был переместиться хоть в выгребную яму.

— Вообще никому, ни слова. Иначе у меня могут быть ненужные проблемы.

И особенно тем, кто может донести Романову, то есть всем без исключения жителям Империи. Иначе от него не будет никакого спасения.

— Слушай. — Андрей явно думал о своем. — А ты сможешь открыть портал в дамскую спальню?

Ого! Да Покровский вырос в моих глазах. Я-то думал, его интересует только древняя магия. Не желая лишать приятеля надежды на волнующий и, возможно, первый романтический опыт, я уклончиво ответил:

— Может быть, и да, но пока я еще не пробовал. А тебе зачем?

— Есть тут одна баронесса, — мечтательно протянул Андрей. — Марина Вилховская.

Память услужливо подкинула образ прелестной дамы с темными локонами, с которой я пару раз встречался на светских приемах. А у Андрея губа не дура.

— Одобряю твой выбор, она весьма красива.

— Да, наверное. А еще у нее есть редкая книга о Расколотом мире! — Глаза Покровского загорелись. — Представляешь, я предлагал ей за нее тысячу золотых. Но она так и не согласилась продать. Говорят, она читает ее каждую ночь и держит в спальне под подушкой. Вот если бы…

— Андрей, Андрей. — Я укоризненно покачал головой. — Я только за тебя порадовался. Вам надо как-нибудь пообщаться с Каладрием, он любого может научить получать удовольствие от жизни. Может, я и помогу тебе с этой Вилховской, но точно не сейчас. Для начала давай хотя бы доберемся до дома.

Под домом я подразумевал поместье Покровских, до которого было двадцать минут ходьбы. Фрейя во время разговора с виноватым видом кружила над нашими головами, стараясь не привлекать к себе внимания. Ну, насколько это возможно. Если бы на этот луг забрел кто-нибудь из окрестных крестьян, думаю, лицезрение настоящего живого дракона стало бы его главным впечатлением за последние пару лет жизни.

Я подозвал драконицу. Она, конечно, молодец и все такое, но пора вспомнить, с чего начались наши приключения. По кой черт ее вообще понесло в портал⁈

«Почему ты меня не послушала?» — спросил я мысленно, решив не смущать Андрея. — «Я же сказал тебе не лезть туда!»

От дракончика отчетливо исходило смущение.

«Прости. Меня позвали».

«Кто, местное Общество защиты животных?» — не удержался я от сарказма. — «Или змея, поскольку вы с ней дальние родственники?»

«Нет. Мои братья. Я услышала драконий зов».

Ну и новости.

«Постой, в Расколотом мире что, есть другие драконы?»

Это же какие перспективы открываются. Ну или закрываются, если на минуту представить, что однажды сюда прилетит целый десант родственников Фрейи и начнет жечь все подряд. Надо будет это обдумать.

«Мне показалось…» Драконица словно бы уменьшилась в размерах. Она выглядела очень одинокой и виноватой. Я погладил ее по зелёным чешуйкам.

«Обещаю, однажды мы поищем твоих родственников. Заведешь себе стаю, в конце концов, чем ты хуже Каладрия. Друга найдешь». — Я представил, как Фрейя и ее возлюбленный будут плодиться и размножаться в какой-нибудь из окрестных пещер. Да Род Лазаревых заимеет личную авиацию!

«Спасибо! А когда я вырасту, ты будешь летать у меня на спине», — пообещала повеселевшая Фрейя.

«Ах ты моя прелесть, — умилился я. — И мы вместе захватим Вестерос. То есть, я хотел сказать, какую-нибудь соседнюю страну».

Двадцать минут ходьбы на деле растянулись на сорок. Я слегка недооценил количество синяков и ссадин на своем бренном теле. Точнее, я весь представлял из себя один сплошной синяк. И этот синяк крайне медленно двигался по дороге, то и дело хватаясь за какое-нибудь больное место.

В конце концов мы все-таки доползли до дома Андрея. За это время мой словарный запас пополнился некоторыми авторскими ругательствами с участием насекомых и пресмыкающихся, которые очень понравились Андрею. Я посмотрел на изумленную служанку, встретившую нас на пороге, и озвучил ей свою самую большую мечту:

— Ванну!

Через полчаса и несколько десятков литров горячей воды я стал гораздо счастливее. Андрей между тем приказал подать обед в гостиной. Папаша-Покровский предавался дневному сну, и я был очень рад этому обстоятельству. Его сын изо всех сил старался быть радушным хозяином и только что не подпрыгивал от возбуждения. Для Андрея все происходящее было захватывающим приключением, пусть даже в данный момент оно приключалось в его гостиной. Он даже вызвался лично заварить мне чай (поскольку представления о том, что горячий пар реально горячий, у привыкшего все поручать слугам дворянина были скорее гипотетические, это чуть было не окончилось плачевно).

— Андрей, можешь позвонить ко мне домой и сказать, что со мной все в порядке? — Телефон в имении Покровских по только им ведомым причинам располагался аж на третьем этаже, а мое измученное тело наотрез отказывалось подниматься по крутой лестнице. — И спроси, пожалуйста, все ли хорошо с моим конем. — Инцитат ведь остался где-то там в предгорьях. Надеюсь, у коня хватило ума вернуться домой, а не стоять столбом. — Да, и еще кое-что. Пусть сюда приедет Аристарх и захватит с собой пару троллей.

— Твой начальник охраны? Мы будем с кем-то сражаться?

Андрей просиял. Его мысли, как всегда, текли в одном направлении — том, которое обычно задает буйная фантазия и читаемые в неограниченном количестве приключенческие книги.

— Думаю, нет, — разочаровал я Покровского. — Но тролли нам очень пригодятся.

* * *

— А ты уверен, что они нашли дорогу? Я, конечно, понимаю, что она тут всего одна, широкая, выложена булыжником и с указателем, но они ведь тролли.

— Не уверен, — беспечно ответил Аристарх. — Но они старательные, а до вечера еще много времени.

Начальника охраны Покровский принял с восторгом. Слушать в пятнадцатый раз про комаров и змею Андрею уже надоело, так что Аристарх оказался весьма кстати. Я и сам не знал, что у него в запасе столько удивительных историй. В основном они сводились к раскидыванию пятерых бандитов одной рукой, а второй избиению еще парочки. Причем Аристарх был единственным человеком на всем белом свете, которому я в данном случае верил.

Вопреки моим прогнозам, за окном показались две быстро увеличивающихся горы. При ближайшем рассмотрении они оказались троллями из семейства Валуна (я до сих пор с трудом их различал). В руках они гордо тащили ярко сверкающую на солнце змеиную башку. Мы с Аристархом вышли на крыльцо.

— Виктор, а вы точно уверены, что сударыня Лидия обрадуется? Например, я, когда сватался к своей первой любви, подарил ей серьги с изумрудами, — спросил у меня Аристарх уже в пятый раз.

Я усмехнулся.

— Поверьте, вы просто плохо знаете мою жену. Она будет в полном восторге от такого подарка.

Не знаю, были ли в восторге тролли от того, что пришлось поработать грузчиками, но, по крайней мере, не жаловались. Как только верные солдаты Аристарха подошли поближе, их радостно опалила Фрейя, нарезающая круги вокруг дома. К счастью, драгоценная голова не пострадала.

— Молодцы, Базальт и…

— Кварц, — шепотом подсказал Аристарх. Поскольку шептать он не умел, слышно было на другом конце имения.

— Кварц. Вы отлично поработали! Отдохните немного и тащите ее к нам в усадьбу. Сделаем Лидии подарок.

— Лидии? А мы думать, ты ее есть, — разочарованно протянул Кварц.

Я поперхнулся чаем, чашку с которым держал в руке.

— Вы, люди, всегда есть не понимать что, — поддержал его Базальт. — Как можно дарить такой гадость? Если бы я подарить баба змеиная голова, она бы бить меня по башка. Хотеть, я принести тебе красивый камень из наша пещера?

— Спасибо, не надо, — отказался я, хотя внутренне был в чем-то с ним согласен. — У нас, людей, специфические воззрения на подарки.

Базальт нахмурил каменный лоб, напряженно размышляя то ли о глупости человеческого рода, то ли о значении слова «специфический», то ли обо всем сразу. Вдруг его лицо озарила мысль.

— А, я понимать! Она ее есть!

Я мысленно застонал и собрался было защищать честь жены, но тут на крыльцо вышел Андрей. Он только что закончил второй раунд борьбы с чайником (судя по тому, что обварившимся не выглядел, успешно) и теперь жаждал общения.

Покровский всегда был рад поболтать с моими каменными друзьями. Разумеется, люди в этом мире периодически встречались с троллями, но обычно эти встречи заканчивались либо внезапным обнаружением у себя таланта быстро бегать, либо тяжкими телесными повреждениями. Просто ПОГОВОРИТЬ с троллями удавалось так же редко, как совершить неспешную экскурсию верхом на тигре.

Андрей, один из немногих, обладал способностью безошибочно различать моих каменных друзей и помнить их всех по именам. А еще он понятия не имел, что значит подстраивать свою манеру общения под собеседника.

— Доброй день, Кварц и Базальт! Какой замечательный презент вы принесли, — радостно поздоровался Покровский, чем вверг троллей в глубокий ступор. Во-первых, чувство самосохранения обычно подсказывало людям, что не надо протягивать тонне камня руку для рукопожатия, а во-вторых, от появления в разговоре еще двух сложных слов у них явно перегрелась операционная система.

— Андрей говорит, что вы большие молодцы. — Я похлопал Базальта по руке и оттеснил Андрея плечом, тем самым спасая его от перелома костей, а своих подопечных — от чрезмерного умственного усилия.

Базальт и Кварц подумали еще немного и пришли к выводу, что их все-таки похвалили.

Скорее всего, сейчас Андрею придет идея пригласить наших каменных друзей в гостиную и напоить их чаем, так что пока покидать сии гостеприимные пенаты. Я же все-таки ему не враг.

Сразу уехать не удалось. Андрей еще минут двадцать болтал с Кварцем и Базальтом (говорил в основном он, а тролли напряженно пытались понять, о чем речь, но никому из участников разговора это не мешало), но в конце концов отпустил нашу компанию, взяв обещание приезжать в гости.

Домой мы доехали без приключений. С процессией, состоящей из меня, Аристарха, двух троллей и дракона, вообще мало что может приключиться, скорее уж мы приключимся с кем-нибудь. Когда мы подъехали к воротам, мои женщины как раз сидели в беседке.

— Дорогая жена! — Я аккуратно взял змеиную голову из каменных рук, чуть было не уронив ее себе на ногу. — Я дарю тебе эту прекрасную… эту изящную… эту замечательную… — Из отрубленной башки, которая от долгого нахождения на солнце начала немного пованивать, мне на ботинок капнула густая капля крови. — В общем, эту голову. Делай с ней, что хочешь, я знаю, ты любишь такие вещи.

«И желательно подальше от дома», — мысленно добавил я.

Лидия, не дослушав, уже чмокнула меня в щеку, выхватила подарок из рук, водрузила на землю и принялась внимательно рассматривать. При этом ей каким-то только женщинам ведомым образом удалось не запачкать платье.

— А мне ты ничего не подаришь? — обиженно надула губки Дарья.

Черт, я совсем забыл первое правило гарема: всех жен всегда нужно одаривать одинаково.

— Я заказал тебе прекрасное колье, дорогая, ювелир вот-вот его сделает, — честно соврал я, поборов желание предложить Дарье в качестве подарка змеиную жопу.

Рыжая посмотрела на меня с сомнением. Она, конечно, подозревает, что ничего я ей не заказывал, но теперь я сделаю это в кратчайшие сроки!

До конца дня дома больше ничего интересного не произошло, разве что обнаруженный в конюшне живой и невредимый Инцитат наотрез отказался со мной разговаривать. А на следующее утро ко мне нагрянул нежданный гость.

— Северин?

Вампир ожидал в гостиной, лениво рассматривая картину на стене. Служанка, проводив меня, мгновенно убралась прочь, напоследок бросив на Северина полный суеверного ужаса взгляд. Отсталые все-таки у меня слуги. Северин — милейшее существо. Ну подумаешь, попивает кровь на досуге.

Правда, я не уверен, что так уж рад его видеть. Нет, конечно, вампир у меня всегда желанный гость. Ну ладно, не всегда, примерно в половине случаев. А именно в той половине, где его визит означает просто дружеские посиделки, а не скорое свидание с Романовым.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Зачем пожаловали в столь ранний час?

— Его Величество вызывает вас к себе, — ответил Северин, разрушив мои надежды на благополучный исход. Я подавил тяжелый вздох. Начинается.

Собирался я достаточно медленно, чтобы лишний раз побесить Императора, но все-таки не слишком. Злой Романов — это, конечно, не так страшно, как разгневанная жена, но мне за последние дни и так много трепали нервы.

Через мгновение мы оказались в хорошо знакомой мне императорской приемной. Сочтя приоткрытую дверь за приглашение, я постучал и зашел в кабинет.

Романов сидел за столом, перебирая какие-то бумаги.

— Мне доложили, вы научились открывать порталы, — меланхолично проговорил Романов, когда я уселся на стул. — А я-то думал, чем еще вы сможете меня удивить?

Ну да, этого я и ожидал. Покровский! Он меня сдал, больше некому. Хотя нет, не он. Точнее, не тот Покровский. Не верю, что Андрей, которого я три раза попросил держать все в тайне, побежал бы звонить Императору. А вот его отец очень даже мог. В увещевание никому не рассказывать надо было добавить уточнение «даже папочке». Мог бы и догадаться, что возлюбленный отец для Андрея в категорию «никто» не входит.

— Пытаться убедить вас, что все это дурацкие слухи, бесполезно? — кисло уточнил я.

— Абсолютно, — покачал головой Романов. — Мне сообщили уже о двух случаях.

— Какие сознательные у нас граждане, — буркнул я. — А еще у графа Покровского очень болтливый сын. Ну да, я действительно открыл пару порталов, но вы переоцениваете мои возможности.

— И не сообщили о своем новом таланте мне, хотя Империя как раз переживает такие трудные времена. — Император сделал скорбное лицо. — Ай-яй-яй, какое пренебрежение интересами государства.

— Наоборот, я очень радею о государстве и потому решил не тревожить вас, пока как следует не потренируюсь, — парировал я. — Мои способности очень нестабильны и проявляются только в момент крайнего стресса. Первый портал я вообще открыл, толком не понимая, что делаю.

— О, стресс мы можем вам устроить! — оживился Император. — По стрессу у меня есть, можно сказать, крупные специалисты, целая Тайная Канцелярия.

— Ну вот еще, Анна не предаст нашу дружбу, — фыркнул я, хотя на самом деле не был в этом так уж уверен. — Но ваш намек я понял. Затеваете экспедицию в Расколотый мир?

— На самом деле нет, сейчас меня скорее интересует наш. Возможно, нужно будет проникнуть кое-куда. Думаю, вы сами можете догадаться, с чем это связано. Сколько времени вам понадобится, чтобы довести новые способности до более-менее приемлемого уровня?

— А сколько у меня есть?

— Могу дать вам дней десять, не больше.

Мда, а я-то собирался просить три месяца.

— Хорошо, Ваше Величество, десять так десять, — заверил я, даже не пытаясь изображать уверенность. — Но ничего обещать не могу. В вашем мире ведь нет магов-портальщиков? Иначе бы вы ко мне не обратились.

Император покачал головой.

— Нет.

— Вот, так что учиться мне не у кого. Но я постараюсь.

— Старайтесь, граф Лазарев, старайтесь. — Романов посмотрел на меня со значением. Эти его взгляды мне никогда не нравились. — У нас же справедливая страна. Тот, кто много старается, обычно много получает.

— Много чего — дополнительной работы?

Император улыбнулся.

— Как хорошо вы меня знаете.

Я демонстративно фыркнул, потом вздохнул, смиряясь с неизбежным. Итак, я снова на государственной службе. Быстро же закончился мой отпуск. Ладно, чего не сделаешь ради Отечества, буду практиковаться. Что там Андрей говорил про дамские спальни?

Глава 13

По просьбе Его Величества вампир даже перенес меня обратно домой. Надо же, раньше мне не удавалось два раза подряд воспользоваться транспортной службой «Северин-экспресс». Материализовавшись прямо посреди своего кабинета, я поблагодарил Северина, который тут же исчез, уселся на диван и принялся раздумывать, с чего начать.

Я и сам собирался развивать свои новые способности, но не так скоро. Учитывая козни Долгоруких, атаки «Неспящих» и кучу домашних дел, путешествия между мирами не казались мне насущной проблемой. В списке актуальности «научиться открывать порталы в Расколотый мир» у меня стояло где-то между «перекрасить пол в конюшне» и «освоить вязание крючком». Наоборот, прикрыть бы их все, чтобы оттуда не лезли монстры, хотя бы временно.

Но вот порталы по нашему миру — это другое дело. К стыду своему, о таком применении своего таланта я даже не думал. Хотя, в сущности, мне было особо и не нужно.

Еда еще не мешала ни одному учебному процессу. Жены с утра уехали в город за покупками, так что разделить со мной скромный обед (первое, второе, десерт, заливное и две тарелки пирогов, надо же мне заедать стресс) было некому. Насытившись, я вернулся обратно к себе и приступил к тренировкам.

Из мира бронированных лягушек мне удалось удрать, всего лишь как следует сконцентрировавшись. Правда, тогда у меня был бонус в виде только что закрывшегося прошлого портала. В болоте с комарами я тоже сконцентрировался будь здоров, правда, еще и паниковал при этом. Но, если портальная магия подчиняется хоть каким-то законам логики, переместиться в другой мир должно быть гораздо сложнее, чем куда-то в пределах своего. А если мы ищем самый простой вариант, то вполне подойдет соседняя комната. Не будем пока переоценивать свои силы — попутешествуем между спальней и кабинетом.

Задача оказалась сложнее, чем я думал. Открыть первый портал мне удалось только через сорок минут, при этом по лбу уже вовсю катились капли пота. Но удалось же!

Портал был кособоким, в пол человеческого роста и мерцал голубым светом, который наводил на мысль о фосфоресцирующих поганках. Будь он дверью, ее повесили бы максимум на сортир, и то на какой поплоше. И все равно я взирал на него гордо, словно отец на новорожденного ребенка.

Шагнув вперед (для чего пришлось согнуться в три погибели), я и правда оказался в своей спальне. Замеча… Да блин!

Портал открылся ровнехонько так, чтобы я сначала запнулся об угол кровати, а потом еще и заехал рукой по стоящему на тумбочке светильнику, превратив его в инсталляцию «осколки разбитых надежд и лампочек». Посасывая порезанный палец и ругаясь, я сел на край кровати. Портал-инвалид, подмигнув мне напоследок, погас. И все равно это успех!

Свой успех я развивал до вечера, а на следующий день решил приступить к более масштабным тренировкам. Из спальни в кабинет и обратно я перемещаюсь уже вполне себе неплохо (три ушиба, два пореза и чуть было не вывихнутая рука, когда портал решил открыться прямо под потолком, не считаются). Значит, настало время расширять свои горизонты. Тем более, Лидия с утра умчалась в Академию, Дарья в типографию, так что никто мне не помешает.

Надо выбрать место, где точно никого нет. Ни к чему пугать народ своими внезапными появлениями. Подвал? Вполне себе подойдет, но после приема у Шереметьевых я питаю стойкую неприязнь к подземельям. Даже если это не темная промозглая темница, которую охраняет банши, а всего лишь наш родной подвал с картошкой.

Крышу я тоже отбросил — можно ненароком промахнуться и совершить увлекательное путешествие с высоты третьего этажа. В чужие спальни перемещаться мне не позволяло воспитание, гостиная или коридор на безлюдное место никак не тянут. Помнится, где-то на первом этаже у нас была кладовка?

Память тут же подкинула мне картинку захламленного, как любая порядочная кладовка, помещения. Кажется, я бывал там один раз, когда по ошибке зашел не в ту дверь. Тогда кладовка произвела на меня неизгладимое впечатление. Раньше я всегда считал, что «слой пыли, в котором может зародиться жизнь» — это не более чем метафора. Но слой пыли в нашей кладовке мог служить иллюстрацией для целой эволюционной теории. Там жизнь могла успеть не только зародиться, но и построить развитое общество и отправиться завоевывать соседние комнаты.

Прекрасно, в этой забытой Богом и клининговой службой комнате уж точно никого не будет. Я открыл портал (потребовалось всего десять минут), полюбовался на результат своих трудов (уже лучше, чем вчера) и шагнул внутрь.

— Ах! Ох! Аааа, кто здесь⁈

Раздался визг, и передо мной предстали обнаженные женские прелести. Точнее, прелести-то были обоих полов, просто на мужские мне было смотреть неинтересно.

— Чего орешь? — строго спросил я, наблюдая, как служанка судорожно пытается прикрыть срам и одновременно слезть с конюха. — Не видишь, господин магией изволит заниматься?

Щеки служанки заалели, словно победители конкурса «Самый сочный помидор». Конюх прикрывал даму сердца своей рубахой и сбивчиво оправдывался. Причем фразы: «простите, барин», «мы тут это, того, случайно» и «я сюда вообще за овсом зашел» он умудрялся произносить одновременно.

Я хмыкнул, обозревая эту иллюстрацию к Камасутре для начинающих. А пыль-то, смотрю, подмели с прошлого раза. Наверное, постоянно чихать в процессе оказалось неудобно. Всегда говорил, что любовь способна сотворить множество прекрасных вещей, в том числе и чистоту в доме!

— Иван, а ну быстро в конюшню! А ты, Машка, на кухню! На первый раз я вас прощаю, но если еще раз увижу, что вы развлекаетесь в рабочее время, да еще и у барина под носом…

Я выразительно погрозил парочке кулаком. Машка жалобно пискнула, конюх опустил глаза.

— Подумать только, среди бела дня и такой разврат! Всегда знал, что нельзя слишком распускать прислугу, вы от этого теряете морально-нравственный облик.

Решив, что после такой отповеди морально-нравственный облик будет в порядке, и напоследок еще раз грозно зыркнув на парочку, я вышел из кладовки. Через дверь, поскольку портал к этому моменту уже закрылся. Вот тебе и безлюдное место.

До вечера я решил сделать перерыв. Все-таки путешествие в такую даль, аж на первый этаж, отняло много сил. Зашел проведать Инцитата, который уже на меня не дулся, перебросился парой слов с дворецким, открыл контрольный портал из кабинета в спальню (нет, я все-таки переставлю эту долбаную тумбочку, сколько можно об нее запинаться) и после ужина решил повторить свой подвиг. Второй раз переместиться в ту же самую точу будет легче. Уж сейчас-то в кладовке точно никого не будет.

Моим глазам предстала примерно та же картина, что и с утра, хоть и с некоторыми вариациями. На этот раз лицо служанки скрывала задранная юбка. То ли в порыве страсти она не успела до конца снять платье, то ли решила, что так интереснее. Пыхтящий конюх, поглощенный процессом, меня не замечал. Нет, ну это уже наглость!

— Вы что, совсем стыд потеряли⁉ — рявкнул я. Конюх от неожиданности вскочил с Машки и уставился на меня ошалелыми глазами. — Я вам говорил не сметь тут безобразничать? Нет, ну какой позор! — Я принял пафосную позу и попытался сымитировать голос Романова. — Когда Империя переживает такие тяжелые времена, вы двое тут предаетесь разврату. Конюшня, кстати, тоже переживает тяжелые времена, ее давно пора убрать, пока у нее не появилась приставка «Авгиева». Я тебе говорил, зараза такая, трахать свою Машку не в моем доме и не в рабочее время⁈

— Машку⁈ — донесся возмущенный возглас из-под юбки, и девица рывком дернула ее вниз. Упс. А девушка-то другая.

— Какую еще Машку? — заголосила не-Машка, попытавшись зарядить кавалеру по уязвимым местам (учитывая, что из одежды на нем был только носок с дырой, особенно уязвимым). — Ты, значит, еще и лахудру эту трахаешь? Простите нас, барин, ради Бога, — спохватилась девица, и снова вернулась к теме. — Ах ты кобелина несчастный! Весь дом тут оприходовал, небось! Да я тебе! Да я тебя!

Да я, похоже, здорово подставил мужика. Ну и поделом ему, нечего разводить притон у меня дома.

— Ах ты скотина! Ах ты кобель вшивый! Ах ты таракан несчастный! Простите меня, Ваше Сиятельство, так стыдно перед вами, мочи нет. Ах ты похотливая сволочь!

Раздался звон — это обманутая девица запустила в бедного конюха банкой с огурцами.

— Иван, не забудь почистить конюшню! — напутствовал я героя-любовника, шагая обратно в портал. Пожалуй, найду себе какую-нибудь другую комнату для экспериментов.

Утром следующего дня я спустился в трапезную на поздний завтрак. Из приснопамятной кладовки доносились какие-то звуки.

Что, опять⁈ Интересно, это какая-то из прошлых двух или наш бравый конюх успел везде?

В виде исключения я не стал заморачиваться с порталами, а просто открыл дверь. Моему взору предстала смущенная физиономия старого дворецкого.

— Ого! Он что, и вас тут… В смысле, здравствуйте, Сергей Ильич, а вы тут какими судьбами?

— Да я тут мазь от ревматизма храню, — смутился дворецкий. — Запропастилась куда-то. Как будто переставил кто, да тут же никто, кроме меня, не бывает.

— Ну да, конечно, кто тут может бывать. — Я постарался сохранить серьезное лицо. Надеюсь, это не наш Казанова спер мазь у старичка. Не хочу даже думать, каким способом они стали бы ее использовать. — А на верхней полке не смотрели?

— Да вот же она! — Сергей Ильич, последовавший моему совету, схватил с полки какую-то склянку. — Спасибо вам, барин! Я и не догадался поискать, помню, что ее туда не ставил. Где-то тут еще была моя банка с огурцами…

— А вот тут я вам, наверное, не помогу. Есть у меня какое-то странное предчувствие, что ее у вас кто-то стырил, — расстроил я дворецкого. Ну или запустил кому-то в голову, что для Сергея Ильича в глобальном смысле одно и то же. — Но я прикажу кухаркам закатать вам новую.

Пожалуй, пора попробовать переместиться куда-нибудь за пределы дома. Задачу надо усложнять, да и кладовка мне уже, мягко говоря, надоела. Главное, тщательно выбирать пункт назначения. А то где-то там на дальних клумбах растет любимый хазафис Лидии…

На тренировки, так сказать, на полевой местности у меня ушел весь день. За это время пострадало два крота (портал, как выяснилось, способен разрубать кого-нибудь неудачливого на две половинки, не только закрываясь, но и открываясь), около десяти клумб, психика садовника, перед которым я возник из ниоткуда, и я лично. Причем особо тяжкие страдания мне причинило падение в пруд с высоты двух метров. И зачем его только выкопали! Но в целом день можно было признать вполне успешным. По крайней мере, пока жены не заметили, что я потоптал их любимые цветы.

На следующий день я решил покорять новые горизонты.

Горизонты располагалась в Лазарево. Если уж я наловчился путешествовать по территории имения, самое время отправиться в город. Это же какая экономия времени выйдет, если я смогу за секунду перемещаться туда и обратно! Да и будущий отец Инцитат, которому не придется таскать меня на своей спине, обрадуется.

Пытаясь открыть портал на такое расстояние, я аж взмок от натуги. Потребовался час, зачем еще час, чтобы смириться с неудачей и перекусить, и, наконец, еще полчаса, чтобы этот долбаный портал все-таки открылся. На этот раз я решил не заморачиваться, выбирая безлюдное место. Во-первых, я пока еще не настолько силен, чтобы так прицельно перемещаться, а во-вторых, граф должен появляться эффектно! Пусть все видят, на что я способен. А значит, наш выбор — главная площадь. Ну и плюс ко всему, она большая, а значит, у меня меньше шансов промахнуться и угодить куда-нибудь посреди проезжей части.

Ну в принципе, я и не промахнулся. Почти. Всего-то метров на двадцать. Похоже, кладовка плохо на меня повлияла, и это невольно отразилось на пункте назначения портала.

— Ой, Ваше Сиятельство, это вы! — сделала реверанс бордель-маман, когда я появился из ниоткуда в холле публичного дома. Многочисленные бусы и браслеты на ней при этом зазвенели, как на индейском шамане, исполняющем ритуальный танец. — Это что же у вас, самый настоящий портал⁈

— Он самый. Секретные испытания новых магических техник, никому не говорите, — внушительно приказал я. Не успела бордель-маман удивиться, почему для секретных испытаний выбрали именно ее прекрасное заведение, как над моим ухом раздался скрипучий голос:

— А ты сюда зачем приперся, корнеплод гнилой? По кой людям работать мешаешь? И это, по-твоему, портал, куча ты компостная? Вот в наше время были порталы, а у тебя что⁈

Я повернулся к статуе Рабодара, попаданию которой сюда когда-то сам же и поспособствовал.

На шее древнего мага красовался милый шелковый шарфик. Жизнь в публичном доме внесла в его образ свои коррективы.

— Нормальный портал! — вступился я за свое детище модели «дверь деревенского туалета, покореженная ураганом».

— Ничего нормального в нем нету! — выплюнул Рабодар. — В мое время такое убожество любой идиот мог открыть, который всего пять лет на портальщика отучился! То же мне!

— Пять лет? — удивился я.

— А то и четыре! А ты сколько уже практикуешься, гузно утиное? Лет восемь? Да в наше время из Академии выгоняли с такой техникой!

— Четыре дня, — признался я.

Рабодар притих.

— Четыре дня?

— Ну, если считать с первого открытого мною портала, то где-то месяц.

Рабодар помолчал.

— А ты что-то умеешь, лепешка коровья.

Тут до меня наконец-то дошел смысл сказанного Рабодаром.

— Постойте, так вы умеете открывать порталы? В смысле, умели.

— Я этой ерундой не занимался, у меня специализация другая, — нехотя призналась статуя. — Другие умели в мое время. Идиоты, как будто время больше тратить было не на что!

— А можете меня научить? Я и сам уже немного преуспел, но мне явно недостает знаний.

— Еще чего! Иди отсюда, удобрение прокисшие! — проскрипел Рабодар. — Буду я еще учить всяких идиотов!

— Ну вы же великий маг, вы можете передать столько древних знаний. — Я очаровательно улыбнулся. На каменного мага моя лесть подействовала с тем же успехом, как будто он был, собственного говоря, каменным.

— Говори, иди отсюда, нечего тут подлизываться!

Я не успел придумать ответ, потому что в кармане завибрировал мобис. Из артефакта послышался как всегда недовольный голос Анны Блэйд.

— Привет, Лазарев. Просто звоню сообщить, что иду арестовывать Долгоруких.

Вот черт. Я еще толком не потренировался, а, похоже, начинается серьёзная заварушка. А ведь ни в одной дамской спальне я так и не побывал!

Глава 14

— Появились доказательства их вины?

— Да, — коротко бросила Анна, не вдаваясь в подробности. — Расскажу позже.

— Ты же звонишь не затем, чтобы срочно вызвать меня в Москву?

Я искренне надеялся на отрицательный ответ.

— Пока нет, но будь наготове. Как твои успехи с порталами?

— Замечательно. — Если Анна всерьез считает, что я за несколько дней овладел столь сложным искусством, не будем ее разубеждать. — Открываются и закрываются по мановению руки.

— Отлично. Я тебе еще позвоню, жди.

Похоже, настал конец спокойной жизни, которую я вел уже целых четыре дня. А я только начал к ней привыкать!

— Ваше Сиятельство, что-то случилось? — захлопала ресницами бордель-маман.

— Да так, пустяки. — Не хватало еще посвящать нашу главную Мессалину в государственные тайны. Я повернулся к Рабодару. — Мы, вроде бы, говорили о порталах?

— Ничего я про твои порталы не знаю. Иди отсюда!

— Смотри, отправлю тебя в каменоломню, — разозлился я. — Или в Академию на опыты. Быть не может, чтобы один из величайших магов прошлого вообще в этом не смыслил!

— Ладно, так уж и быть, я помню заклинание стабилизации, — нехотя проскрипел Рабодар. — Кажется. Прочитаешь его — и портал не схлопнется.

— Прекрасно! Принесите мне перо и чернильницу, — приказал я бордель-маман. — Что, почему чернильница в виде… А, ладно. Диктуйте.

Как оказалось, записать длиннющее заклинание на древнем языке, когда статуя, словно нарочно, коверкает слова, было не так уж и просто. Первые три попытки не увенчались успехом.

— Куда тебе порталы открывать, помет ослиный, ты даже пером по бумаге водить не способен, — проскрипел Рабодар, прочитав мой опус.

— Глубокая и темная каменоломня, — огрызнулся я. — Самая глубокая. И вообще, эта чернильница меня раздражает, принесите другую. Я же мужчина! Значит, мне нужна чернильница в виде сисек, а не… того, что вы мне подсунули. Никакой клиентоориентированности.

К моему удивлению, требуемая чернильница в борделе действительно была. С другой стороны, чему удивляться, это же бордель. То ли сиськи оказали на меня благотворное влияние, то ли Рабодару надоело издеваться и он наконец начал говорить внятно, но с четвертой попытки я все-таки записал это злосчастное заклинание.

— Прочитаешь его перед тем, как будешь открывать портал, — проинструктировал меня Рабодар. — И смотри, ничего не перепутай! А то на тебя обрушится кара небесная!

— Что, меня поразит молния и на голову повалятся кирпичи?

— Нет, пойдет дождь из тухлой рыбы. Никто не знает, почему у заклинания такой побочный эффект.

Я промокнул листок и аккуратно спрятал его в нагрудный карман. Тут меня осенило.

— Рабодар, если в прошлом существовали маги-портальщики, значит, были и книги об этом!

— Какой догадливый компост.

— А сейчас какие-нибудь сохранились?

Рабодар выразил свое отношение к современному миру вообще и наличию в нем книг о порталах в частности емким словом, очень подходящим к месту его пребывания.

— Ладно, сам поищу. Может, в Академии что-то осталось. А пока что потренируюсь с вашим стабилизирующим заклинанием.

— Только тренируйтесь, пожалуйста, не здесь, Ваше Сиятельство, — жалобно попросила бордель-маман.

Я представил, как посреди этого гнезда разврата, словно кара небесная, разверзается портал и оттуда вылетает полиция нравов в виде огромных комаров. Да мы попадем в светские хроники как самое благочестивое графство! С другой стороны, падение борделя основательно подорвет нашу экономику, так что стоит и правда выбрать какое-нибудь другое место для опытов. Но сначала навестить Лидию и Покровского. Если кто-то и знает про древние книги, так это они.

* * *

— Думаю, что-то могло остаться в Императорской библиотеке, — задумчиво протянула Лидия за ужином.

— Его Величество сказал бы мне.

— Не факт, что он сам знает, что там есть, а чего нет. Ты хоть представляешь размеры Императорской библиотеки? Она похожа на Александрийскую, только порядка там поменьше. Многие книги на древних языках не переведены, многие не рассортированы. Я была там однажды, когда мне понадобился кое-какой трактат. Потратила четыре дня, не смогла просмотреть даже одной сотой части книг по теме и поняла, что это бесполезно. И это я говорю про ту часть библиотеки, доступ в которую открыт ученым!

— Значит, туда идти смысла нет, — резюмировал я. — Зачем бы ни понадобился мой талант портальщика Романову, думаю, он захочет воспользоваться им раньше, чем через пару лет.

Да и видеться с Императором лишний раз я не горю желанием. После каждого свидания с Его Величеством у меня каким-то мистическим образом появляется куча работы на благо государства.

— А в Академии может что-нибудь быть?

— Я посмотрю, — пообещала Лидия. — Но не слишком на это надейся. Если там что-то и осталось, то только мифы и легенды, в которых, возможно, есть крупица правды. Руководства по открыванию порталов с картинками и подробными инструкциями там точно нет.

Закончив трапезу и поблагодарив жену (Дарья задержалась в типографии вместе с отцом, так что ужинали мы вдвоем) я поднялся к себе и позвонил Покровскому. Настолько бурно, как Андрей моему звонку, не радовался даже хомячок Лазарь какой-нибудь экзотической деревяшке.

— Вик! Привет! Ты ведь уже разобрался с порталами? Мы идем в Расколотый мир?

— Может быть, позже, — остудил я пыл приятеля. — Но ты можешь мне в этом помочь. Можешь поискать в своей библиотеке какие-нибудь книги, где упоминается портальная магия?

Я практически воочию увидел, как Андрей истово закивал. Его восторженное: «Да, конечно!» ясно выдавало, что мыслями он уже полностью в наших будущих приключениях. Которых, увы, не будет. Бедняга Покровский, он точно расстроится, когда поймет, что я собираюсь спасать Империю без его участия. Ну или немного поумнеет, если с этого спасения меня принесут домой в виде конструктора.

Испытание стабилизирующего заклинания было назначено на утро следующего дня. В качестве экспериментального полигона я выбрал полянку в паре километров от имения. Досюда было недалеко идти, да и вообще место мне никогда не нравилось. Открывающийся прекрасный вид на далекие горы и цветочные поля портил целый ряд облезлых кустов, которым, кажется, забыли рассказать, что положено расти вверх, а не пытаться зарыться обратно в землю. Давно пора послать кого-нибудь спилить это недоразумение, да руки не доходят.

Можно было отъехать и подальше от дома, но Инцитат, узнав, с какой именно целью я сегодня собираюсь в путешествие, наотрез отказался вставать под седло. Конь заявил, что очень хочет мне помочь, но, как будущий отец, не вправе подвергать себя опасности, хотя панически подрагивающие уши выдавали несколько более приземленные мотивы. Поэтому сопровождал меня только Аристарх — в целях безопасности и чтобы было с кем поговорить по дороге.

Заклинание Рабодара я читал громко и четко, стараясь ничего не перепутать. Не то чтобы я очень боялся тухлой рыбы, но каменный стервец ведь мог и наврать. Вдруг в случае ошибки меня поразила бы молния на этом самом месте.

Ничего не произошло. Но появления в небесах надписи: «Поздравляем, теперь ваш портал не закроется, можете шляться сквозь него, сколько угодно», я и не ожидал, так что решил, что все сделал правильно. Мысленно пожелав себе удачи, я сосредоточился на открытии портала.

Выпендриваться и открывать портал куда-то далеко я не стал, так что на все про все понадобилось всего десять минут. Вот только портал был какой-то странный. Не то чтобы я считал себя специалистом, но все виденные мною до этого врата в другие миры переливались цветом от синего до голубого. Мое же детище алело, словно закатное солнце.

— Граф, я бы не советовал вам туда идти, — пробасил Аристрах. Мой инстинкт самосохранения был всецело с ним согласен.

Вместо того, чтобы храбро шагнуть в неизвестность, я не менее храбро бросил в неизвестность палку, предварительно отойдя как можно дальше. Палка исчезла в портале, но за мгновение до этого я успел увидеть, как она вспыхнула ярким пламенем. Рабодар!!!

— Аристрах. — Я повернулся к начальнику охраны. — А ты когда-нибудь бил морду каменной статуе?

— Не доводилось, — пожал могучими плечами тот.

— А смог бы, как думаешь?

Аристарх хмыкнул.

— Надо попробовать.

— Скоро тебе представится такая возможность, — пообещал я.

Я бросил в портал-ловушку еще одну палку — с тем же результатом. Ладно, надо закрыть этот магический крематорий, пока туда не сунулся какой-нибудь идиот вроде Покровского. Отойдя так далеко, как только смог, я сконцентрировался и представил, как края пространства стягиваются.

Раздался небольшой взрыв, как будто на поляну упала очень маленькая бомба, и портал исчез в облаке дыма.

— Ну Рабодар! — рявкнул я. — Ну я до тебя доберусь!

— Зато от кустов избавились, — флегматично заметил Аристарх, которого сложно было выбить из колеи.

Действительно, на месте кошмара ландшафтного дизайнера, который только что окружал портал, осталась только горстка пепла.

— Это его не спасет, — мстительно пообещал я. — Не знаешь, где-нибудь в Лазарево продаются алмазные фрезы?

* * *

— Ну подумаешь, взорвался. Всякое бывает, — заявил Рабодар без тени раскаяния. В этот обеденный час я был самым злым (и единственным, но какая разница) клиентом борделя.

— Подумаешь⁈ Да если бы я повелся на твое вранье, от меня бы уже осталась горстка пепла!

— Ну и был бы сам дурак, если бы поперся в непроверенный портал, — парировала статуя. — Скажи спасибо, что добрый дедушка Рабодар потратил время, чтобы научить тебя осторожности!

— Ладно. — Я понял, что ругаться со статуей бесполезно. — Предлагаю забыть про этот маленький инцидент, если на этот раз ты скажешь нормальное заклинание.

— Забыл я его, — заявил Рабодар. — Память не та уже стала.

— Да ты что, издеваешься⁈ — взревел я.

— А нечего было орать. — Мне показалось, что на неизменно суровом лице статуи промелькнула ехидная усмешка, хотя, разумеется, этого быть не могло. — Нашелся тут свиненок повышать голос на древнего мага! Всю память отшибло от твоих воплей.

— Смотри, Игорь тебя упокоит, — пригрозил я. — Он некромант, он умеет!

— Не умеет, — ничуть не смутился Рабодар. — Никто такого не умеет в ваше время.

— Тогда закопаю тебя на десять метров в землю, и будешь лежать там вечно.

— И слава Богу, — парировал Рабодар. — Идиоты вроде тебя приставать не будут!

— В печь тебя положу. Плавильную.

— Огонь меня не берет.

— Утоплю в реке.

— Да с радостью!

Поняв, что моя фантазия иссякла, я выругался сквозь зубы и отошел в сторону. Этот вредный старый хрен явно не собирается сообщать мне верное заклинание. Причем, что самое обидное, без какой-либо особой причины, просто от общей паршивости характера. И как мне вынудить сотрудничать статую, которой ничего в этом мире не страшно? Свою идею с алмазными фрезами даже проверять не буду, уверен, она тоже не сработает.

Тут мне пришла в голову мысль. Я подозвал бордель-маман.

— Что вам принести, Ваше Сиятельство? — Брови под толстым слоем косметики удивленно изогнулись.

— Да, именно. Нет, самые обычные. Нет, я не имею в виду никакого неприличного подтекста! Да, и желательно не в виде сисек.

Аристарх, слушающий наш диалог, хмыкнул. Похоже, он начал понимать, что я задумал.

— Ты уверен, что твоя память все еще не прояснилась? — полюбопытствовал я у статуи, когда мне принесли искомое.

Рабодар не удостоил меня ответом.

— Ну как знаешь. Ты сам выбрал свою участь. Аристарх, за дело!

Древний маг на то, как мы копошились вокруг него, реагировал безразлично, лишь иногда отпуская комментарии на компостную тему. Он явно был уверен в своей полной неуязвимости. Что ж, может, оно и так, но эта статуя с манией величия недооценивает мое коварство. Я не собираюсь вредить Рабодару физически. Пострадает только его гордость!

Примерно через двадцать минут мы с Аристархом отошли и гордо оглядели дело рук своих. Рабодар по-прежнему не проявлял никаких признаков беспокойства. Ах да, он ведь видит только перед собой!

— Сударыня, ну-ка принесите мне зеркало и поставьте напротив Рабодара! — приказал я.

Тирада, которую выдал каменный маг после выполнения приказа, была настолько длинной и заковыристой, что я пожалел, что не взял с собой блокнотик. Вряд ли мне когда-нибудь еще доведется услышать столько художественных метафор на тему навоза. Пара штук мне даже очень понравилась.

Каменного мага нельзя было расплавить, раскрошить, упокоить, раздробить и уничтожить как-либо еще. Зато его можно было раскрасить. Чем мы и воспользовались с Аристархом, стребовав с бордель-маман кисти и краски. Кстати, откуда они у нее? Чего только нет в этом борделе, надо почаще сюда заглядывать.

Так что теперь Рабодара повсюду украшали криво, но вдохновенно выполненные рисунки, глядя на которые, Радомир испытал бы небывалый прилив поэтического вдохновения. В довершение всего статуя приобрела еще и задорный ярко-розовый цвет.

— Да вы………!…… компост………!!! — орал Рабодар, умудряясь выдумывать все новые ругательства на свою любимую сельскохозяйственную тему. — Это же позор!!

— А я говорил, скажи заклинание. — Я грозно сдвинул брови. — А хочешь, мы тебя по городу в таком виде начнем возить? Выставим на центральной площади!

— Вы же это смоете⁈

— Может быть. Если твоя память вдруг улучшится. А если опять начнешь чудить, у нас с Аристархом еще много творческих идей. — Я выразительно покачал перед носом Рабодара кисточкой.

— Жуки вы колорадские, — злобно проскрипел Рабодар. — Да в мое время…

— В твое время знали, как стабилизировать порталы. Так что давай, излагай, — перебил я. — Сударыня, принесите мне чернильницу. Да не эту!

Еще раз обреченно ругнувшись, Рабодар принялся диктовать. Я торжествующе взял в руку перо.

Кстати, надо выяснить у бордель-маман, эта краска вообще смывается?

Глава 15

Домой мы вернулись также эффектно, как и прибыли, то есть через портал. Испытание стабилизирующего заклинания я решил отложить на завтра. После отмывания ругающегося на чем свет стоит Рабодара мне самому надо стабилизироваться — как минимум поужинать и принять ванну. А потом посвятить остаток дня блаженному ничего неделанью.

Но осуществить этот план не удалось. В гостиной нас встретила подавленная Лидия.

— Что-то случилось?

Если бы беспокойство, согласно расхожему выражению, могло быть написано на лице моей жены, буквы не только были бы максимально большими, но еще и подсвечивались.

— Даша так и не вернулась. Она должна была приехать еще сегодня утром. Как ты думаешь, с ней все хорошо?

Под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия.

— Точно должна была? Она не могла задержаться по делам?

— Вряд ли. Она всегда предупреждает в таких случаях. Вчера она позвонила и сказала, что останется ночевать у отца, но с утра непременно приедет. Уже почти вечер, а ее все нет.

Проклятье. Конечно, моя вторая жена — дама весьма самостоятельная и могла решить остаться в Оренбурге, а позвонить попросту забыть, но с каждым словом мне становилось все тревожнее. «Неспящие» же обещали добраться до меня. Надо было предупредить жен быть начеку.

— А сама на мобис ты ей звонила? — задал я глупый вопрос.

— Само собой. Она не отвечает. И барон Турчанинов тоже.

Я вытащил свой артефакт из кармана и набрал сначала Дарью, потом ее отца. Лидия оказалась права: ответа не последовало. Скверно.

Мы с Аристархом переглянулись. Начальник охраны явно думал о том же, о чем и я. И эти мысли нам не нравились.

— Вот что, Аристарх, седлай коня, — приказал я. — Навестим сначала барона. Вдруг Дарья все-таки у отца, а звонков они просто не слышат.

— Коня? — удивился начальник охраны. — Разве открыть к нему портал не будет быстрее?

— Будет, и именно на конях мы в него и въедем. Есть подозрение, что они могут нам понадобиться.

Я не стал добавлять, что, если Дарьи не окажется у отца, придется искать ее по всему… Даже не знаю, по всему чему. По всему городу? Или прочесывать дорогу, по которой она ехала, в надежде найти какие-нибудь следы?

— Я поеду с вами, — тут же вызвалась Лидия.

Я немного подумал. Ладно, пусть едет, мы ведь пока планируем всего лишь нанести визит тестю, а не драться с гипотетическими похитителями. И вообще, может, ничего страшного не случилось, а у меня просто разыгрывается паранойя.

Инцитат воспринял мою инициативу со свойственными ему мужеством и готовностью к приключениям.

— Портал? Не полезу я в портал!

— Конечно же, полезешь. Ведь ты у нас бесстрашный, героический, храбрый конь! — громко заявил я, выразительно косясь на Груню. Разумеется, человеческую речь она не понимала и вообще интеллектом обладала на уровне табуретки, но уловить хвалебную интонацию должно было хватить мозгов даже у нее.

Инцитат гордо поднял голову. Я взял его под уздцы и спросил уже мысленно:

— Ты же не хочешь, чтобы я задал тебе взбучку за трусость прямо перед дамой сердца?

— Это шантаж! — возмущенно заржал конь. — Никогда бы не подумал, что ты, Вик, способен воспользоваться моими чувствами в своих грязных целях!

— Он самый, — подтвердил я. — И вообще, в очень даже чистых и благородных, я хочу найти свою жену. Представь, если бы твоя Груня пропала!

Практически насильно вытащив Инцитата из стойла, я вышел во двор. Там меня уже ждали Лидия с Аристархом рядом с оседланными конями. На этот раз я решил не шокировать городскую общественность, появляясь из ниоткуда прямо на главной площади (тем более, в прошлый раз я все равно промахнулся). Вообще, не стоило быть таким беспечным, открывая порталы по всему графству. Следовало сохранить свои новые способности в тайне. Хотя, с другой стороны, для этого пришлось бы практиковаться в глухом лесу.

Так или иначе, в Оренбург мы попали привычным способом — через ворота. Предварительно выехав из портала в нескольких сотнях метров от них. Большой дом Турчанинова стоял прямо в центре города, недалеко от типографии. У входа нас встретил слуга, чье усталое выражение лица могло служить идеальной иллюстрацией к статьям о ненормированном рабочем дне и профессиональном выгорании.

— Простите, Ваше Сиятельство, но барон сейчас занят. Он никого не принимает.

Лакей тщетно попытался придать себе бодрый вид. Выглядело это так, словно на лице утопленника кто-то нарисовал веселую улыбочку.

— Скажи, что я по срочному делу.

Слуга все еще колебался.

— Оно связано с его дочерью, по совместительству моей женой. А не то сам будешь объяснять ему, почему не впустил графа Лазарева. Зная характер барона, минут сорок, — добавил я.

В глазах слуги промелькнул ужас. Я знал, на что давить: Турчанинов не злой человек и вряд ли станет всерьез наказывать слугу, а вот заколебать своими нотациями он может кого угодно. Причем первые сорок минут будут только введением.

Лакей проводил нас в богато обставленную гостиную, куда вскоре привел и барона. Вид у Турчанинова был до крайности деловой и недовольный: на носу красовались массивные очки, а в руках он держал кипу каких-то бумаг. Окинув взглядом нашу троицу, любимый тесть уселся в кресло и изобразил на лице улыбку, причем, в отличие от слуги, даже минимально не старался.

— Господа Лазаревы? Я не ждал вас сегодня. Чем обязан визиту?

— Добрый вечер, сударь.

Я покосился на слугу, и барон жестом выпроводил его вон. Когда дверь закрылась, я открыл рот, но меня опередила Лидия.

— Дарья ведь была у вас вчера?

— Была. — Барон посмотрел на нее удивленно. — Кажется, она даже звонила вам при мне, чтобы сообщить, что останется на ночь. Мы допоздна разгребали бумаги в типографии, ехать в темноте было бы неразумно. Кстати, я и сейчас этим занимаюсь. — Турчанинов выразительно потряс кипой листов, которую держал в руках. — Но она отправилась домой еще с утра.

— В том-то и дело, что домой она не вернулась, — ответил я. — Она не говорила, что собирается заезжать куда-то?

Турчанинов нахмурился.

— Нет. Наоборот, рассказывала, как ей не терпится вас увидеть. Что значит — «не вернулась»? Вы что же, Виктор, не в курсе, где ваша жена?

— Точно также, как вы не в курсе, где ваша дочь, — огрызнулся я.

— А на мобис вы ей звонили?

— Да, несколько раз. Вам, кстати, тоже.

— Я забыл свой вчера в печатне, — отмахнулся Турчанинов. — Все не было времени за ним сходить. По-вашему, с Дарьей могло что-то случиться?

— Надеюсь, что нет. Но в последнее время у меня появилось много врагов.

— А я чувствовал, что надо выбирать для Даши пару осмотрительнее, — едко проговорил Турчанинов. — Мне-то казалось, моя девочка теперь под защитой мужа!

Я не стал напоминать, что эти чувства резко притупились, как только Род Лазаревых начал богатеть. И вообще, когда Дарья в гневе, защищать нужно скорее от нее.

Барон раздраженно стукнул рукой по столу, и лежащие на нем аккуратной кипой листы разлетелись по комнате. Я машинально нагнулся, чтобы поднять.

— Ого! Что это?

— Я поручил Радомиру написать отчет о работе типографии за последний месяц с указанием всех доходов и расходов. К вашему сведению, граф, в печатне творится полный бардак. Я боюсь даже представить, что будет, если к нам однажды нагрянет налоговая служба.

— Но почему ему⁈ Он же, как бы это сказать…

— Полный придурок? Согласен, но и остальные не лучше. У него хотя бы есть какие-то мозги, хоть он и использует их не по назначению.

— Да, но вы же должны были предполагать, что он напишет его…

— В стихах, да, — кисло подтвердил Турчанинов. — Должен был. Вот именно разбором этой писанины мы с Дашей и занимались весь вчерашний вечер. Кстати, как ни странно, отчет вышел достаточно точным. Если только выкинуть из него все, скажем так, художественные преувеличения.

— Да уж, могу вам посочувствовать. — Я пробежал листок глазами. — Кстати, ответственно заявляю, что все, здесь написанное, — ложь и клевета! На столе с печатными машинками у нас никто не е… кхе-кхе, не совершал непотребства. И совы-оборотня у нас тоже не было, я даже не уверен, существуют ли такие в природе. Кто вообще может совершить непотребство с совой-оборотнем? Ну разве что Каладрий…

— Ладно, давайте вернемся к делу. — Турчанинов с моей помощью собрал с пола бумаги, представляющие собой непревзойденный образец бухгалтерско-поэтического творчества.

— Вы точно уверены, что Дарья поехала домой? — спросил я.

— Да, я лично сажал ее в коляску и отдал приказ кучеру.

Тут меня осенило.

— А кучер надежный человек? Его не могли подкупить?

Барон покачал головой.

— Исключено. Он служит нашей семье уже больше двадцати лет.

— Для начала надо проверить дорогу, по которой она ехала, — пробасил Аристарх. — Если на нее напали, там могли остаться какие-нибудь следы.

Я немного подумал. Пожалуй, он прав. Это в любом случае умнее, чем носиться по Оренбургу с вопросом: «где моя жена?»

— Я еду с вами, — тут же вызвался Турчанинов.

Да что ж такое-то! Все норовят присоединиться к нашей с Аристархом компании. И если Лидия, хоть это и рискованно, может пригодиться в качестве боевой единицы, то папаша-барон тянет максимум на одну целую пять десятых.

— Не стоит. Сами подумайте, если придется драться, от вас будет не слишком много пользы. Зато вы можете пока поднять на уши местную полицию. И сходите за мобисом — если мы что-то узнаем, тут же сообщим вам.

Турчанинов с сомнением пожевал губами, но все-таки кивнул. Главной чертой характера этого человека была практичность, а практичность подсказывала, что лезть в драку со слабым магическим Даром и полудохлыми боевыми навыками — так себе идея.

Из дома барона я вышел в подавленном состоянии, и оно еще больше усугубилось, когда мне на нос упала здоровенная капля. За время нашего разговора пошел дождь. Ну только этого не хватало для полного счастья! Во-первых, я не люблю быть мокрым, а во-вторых…

— Следы на дороге размоет, — озвучила мою мысль Лидия.

Мы с Аристархом хмуро кивнули.

— Вот именно! Может, поедем домой? — внес предложение Инцитат, всегда готовый грудью встретить любую опасность.

— Ну, в каком-то смысле мы и едем домой. По крайней мере, в сторону дома. Или ты хочешь попасть туда сразу, то есть через портал? Выбирай.

Инцитат замолк, опустив уши. Из двух зол он явно выбрал бы остаться в конюшне у Турчанинова.

Когда мы выехали из города, пошел самый настоящий ливень. Дорога в Оренбург по меркам национальных российских дорогостроительных традиций обычно выглядела вполне прилично (иногда на ней даже попадались целые участки). Но за считанные минуты ее размыло так, что копыта коней увязали в грязи. Еще полчаса такого ливня, и путешествовать придется на ковчеге.

Жаль, что со мною нет Каладрия. Пернатый негодник, которому в нематериальной форме дождь не страшен, очень пригодился бы. С того дня, как демон променял хозяина на столицу и сомнительного вида гнездо, он так и не вышел на связь. Хотя смог ли бы он, даже если бы захотел? Не уверен, что наша мысленная связь способна преодолеть тысячи километров.

Ехали мы медленно и уныло. Единственная улика, которую не смог бы смыть такой дождь — это валяющаяся посреди дороги разбитая коляска. А еще лучше — здоровенная табличка на дереве с надписью: «На Дарью напали здесь». Но вряд ли «Неспящие» настолько глупы, что совсем не заметали следов.

Мы въехали в небольшую рощу, и тут Инцитат вдруг смущенно заржал.

— Вик, давай остановимся.

— Зачем? — удивился я, но сделал остальным знак притормозить. — Ты что-то заметил?

— Нет, мне просто нужно отойти. Я устал.

— Да мы же проехали всего-ничего!

— Виктор, есть естественные надобности, о которых не принято прямо говорить в приличном обществе, — укорил меня конь. — Я, как мог, пытался это завуалировать.

— Ааа. — Я хмыкнул. — Так бы сразу и сказал. Можешь сделать это прямо на дорогу. Хуже ей все равно уже не будет.

— Я приличный конь! — оскорбился Инцитат. — К тому же, здесь дама.

Я вздохнул, но все-таки спешился.

— Инцитат устал, ему надо немного попастись. Сделаем привал.

Лидия с Аристархом недоуменно переглянулись. Как нормальные люди, они не могли представить себе лошадь, которая добровольно согласилась бы хоть немного задержаться под таким ливнем. Разве что кэльпи.

Конь-интеллигент подошел к делу серьезно. Я видел, как за деревьями он примеряется сделать свое черное (точнее, коричневое) дело. Чтобы размять ноги, я прошел немного вглубь рощи, разглядывая окрестные деревья. Стоп, что это⁈

Либо этот куст поразила молния за грехи его, либо по нему нехило прошлись огненной магией.

— Аристарх, посмотри-ка на это.

Вместе с начальником охраны ко мне быстро подошла и Лидия.

— Мне одному кажется, что кусты сами по себе не превращаются в головешки в дикой природе?

Вокруг обнаружились и другие следы боя. Земля превратилась в сплошную кашу, а вот деревья местами выглядели обугленными, а ветки переломанными. Значит, «Неспящие» выманили Дарью из коляски, завели глубже в рощу и там напали. Как они это сделали? Да какая разница. Может, ей навстречу вышла маленькая девочка или несчастная старушка и попросила о помощи.

— На нее напали здесь, — подтвердил мою догадку Аристарх. — Но где же тогда коляска?

Ответ нашелся быстро. Рощица располагалась на низком холме, а справа от дороги сквозь редкие деревья при желании как раз можно было протащить небольшой экипаж. Разбитая коляска лежала внизу. Кто-то оттащил ее с дороги и сбросил. Разумеется, вряд ли в одиночку, но, чтобы такое проделать, нужно обладать недюжинной физической силой. Оборотни? Вполне возможно.

Коляска нашлась. Но где же тогда…

Инцитат испуганно заржал.

— Вик! Здесь кто-то есть!

Мы втроем подбежали к коню. Рядом с ним под деревом лежал человек в форме кучера со здоровенной шишкой на затылке. Рука, судя по неестественному положению, у него была сломана.

Я положил руку на грудь кучера — сердце медленно, но билось. Сделал знак Аристарху, и тот попытался поднять несчастного, чтобы уложить его поперек седла Инцитата.

Кучер тихо застонал, но в сознание не пришел. Лидия жалостливо вздохнула.

— Сволочи. Сильно же они его приложили.

— Мы с ними разберемся, — пообещал я. А пока я постараюсь не думать, насколько сильно они приложили мою жену.

— Надо с ним поговорить, когда он очнется, — подкинул гениальную идею Аристарх.

— Обязательно. О позитивном влиянии стеснительности лошадей на поиск пропавших. Но для начала его надо доставить домой.

Разумеется, теперь ни о какой дальнейшей поездке своим ходом не могло быть и речи. Мы кое-как пристроили кучера на седло, и я открыл портал прямо к воротам усадьбы. Дворецкий Сергей Ильич, встретивший нас на пороге, всплеснул руками.

— Вызовите из города целителя, — приказал я. — А пока уложите его на кровать и найдите в доме кого-нибудь, кто хоть что-то понимает во врачевании.

Хорошо, кстати, что здесь нет Марфы Петровны.

Отдавая указания, я не сразу сообразил, что в кармане уже несколько секунд вибрирует мобис. Наверняка Турчанинов. Черт, я даже не знаю, что именно ему рассказывать и стоит ли вообще. Еще хватит удар великого управленца.

Я вытащил артефакт из кармана, но на его поверхности высвечивалось совсем другое имя. Имя Дарьи.

Я торопливо приложил мобис к уху.

— Граф Лазарев? — Голос был мне незнаком.

— Да, это я.

— Вы хотите увидеть свою жену?

Глава 16

— Кто ты такой⁈ — рявкнул я так, что Сергей Ильич подпрыгнул.

— Доброжелатель, — издевательски ответил голос.

— Где моя жена⁈

— Не так быстро. Для начала нам с вами нужно встретиться. Если сделаете все, что от вас требуется, получите свою Дарью живой. А если нет…

Первым желанием было обложить этого урода на чем свет стоит и грохнуть мобис о землю. Но этим я ничего не добьюсь. Придется пока подыграть.

— Допустим, я согласен. Куда приходить?

— К заброшенной деревне к югу от вашего имения завтра в десять часов утра, — проинструктировал меня похититель. — Будьте один. И не пытайтесь нас обмануть. Приведете с собой кого-то еще — рыжую больше никогда не увидите. Да, и не берите с собой этого вашего коня, про него ходят странные слухи. Дойдете пешком.

— А если я откажусь? — поинтересовался я сквозь зубы.

— Одной женой у вас станет меньше.

Я хотел сказать что-то еще, но похититель уже отключился. Решив больше себя не сдерживать, я наконец-то высказал миру все, что о нем думаю.

— Да что ж вы, барин, богохульничаете, — схватился за сердце Сергей Ильич. — Такие слова, да еще и при даме!

— Я еще и не так ругаться буду! — От избытка чувств я пнул стену. — Мою жену похитили! Да это же полный пи… компост!

— Граф, пойдемте в дом, там все обсудим, — предложил никогда не теряющий самообладания Аристарх. Застигнутые врасплох звонком мобиса, мы вчетвером все еще стояли на пороге. Только тихо постанывающего кучера шустрые слуги уже унесли вглубь дома.

По пути в гостиную я пнул еще пару ни в чем не повинных табуреток и один шкаф, в чей невиновности был не так уж уверен — именно в нем конюх хранил самогон, наивно полагая, что никто не в курсе. Прямо в ботинках рухнул на диван и тоскливо посмотрел на Лидию с Аристархом.

— Что вам сказали похитители? — спросил начальник охраны, усаживаясь напротив. Лидия подошла ко мне и осторожно пристроилась рядом.

— Что завтра к десяти утра мне надо подойти одному к заброшенной деревне.

— Ну так возьмите с собой гарнизон, — тут же предложил Аристарх.

— И меня, — зловеще добавила Лидия. — Я раскидаю их всех лучше любого гарнизона.

— Этот урод пригрозил, что в таком случае с Дарьей мы можем попрощаться. Само собой, кто-то все равно должен попытаться проследить за ними издалека. Но «Неспящие» все же настолько тупые, чтобы не предусмотреть такую возможность.

— Я пойду, — тут же вызвалась Лидия.

— Лучше не стоит, — отказался я. — Некоторые Одаренные могут чувствовать присутствие других магов, черт их знает, может, среди похитителей тоже есть такой. Лучше всего взять несколько солдат. Из тех, кто поумнее и не топают так, что их слышно на другом конце улицы. Черт побери, да как я вообще могу так спокойно рассуждать, когда эти сволочи забрали мою жену⁈ Компост, компост, компост!!!

— Да есть у нас во дворе компост, Ваше Сиятельство, зачем же вы так ругаетесь — послышался от дверей испуганный голос Петьки. — Или прикажете еще принести?

Я повернулся к мальчишке и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Ни к чему подавать дурной пример молодому поколению.

— Не обращай внимания. Чего тебе?

— К вам гости, Ваше Сиятельство.

Боевое настроение мгновенно ко мне вернулось.

— Сейчас я покажу этим гостям!

Я вскочил с дивана, облачаясь в энергетический доспех. «Неспящие» настолько обнаглели, что явились ко мне домой? Верится с трудом, но я уже ничему не удивлюсь.

— Аристарх, идем со мной, — велел я. — Размажем этих уродов по стенке. Да я им оторву… О, привет, Андрей. Ты не вовремя. В смысле, очень рад тебя видеть.

На пороге стоял Покровский. Лицо моего приятеля по традиции выражало радостное изумление этим прекрасным миром, а на плече висела небольшая сумка. Я постарался унять клокотавшую внутри ярость и дружелюбно улыбнуться.

— Вик, у тебя все в порядке?

Даже Андрей с его легендарной рассеянностью заметил, что что-то не так.

— Да, все замечательно. — Я незаметно наступил Аристарху на ногу. — Просто немного устал сегодня. Проходи, мы как раз собирались ужинать.

Возвращаясь в гостиную, я выразительно подмигнул Лидии. Нет ничего страшнее Андрея, несущегося навстречу приключениям, так что о наших проблемах надо молчать, как на допросе.

Андрей уселся рядом с Аристархом, и атмосфера в комнате изо всех сил попыталась притвориться непринужденной. Через десять минут на столе появились ароматные закуски. Пока я беседовал с похитителями и дрался с мебелью, кто-то догадался приказать подать на стол. Все это время Покровский оживлённо рассказывал, что интересного с ним произошло за последние две недели (три прогулки, восемь прочитанных книг, два скандала с папочкой и одно горестное событие — кто-то подчистую сгрыз все цветы в их саду. При этих словах я сделал максимально невинный вид). Тут Андрея наконец осенило. Он заметил, что в компании кого-то не хватает.

— Вик, а Игорь сегодня не с нами?

— Он остался в Москве со своей невестой, — ответил я. — Настасья, ты же наверняка про нее слышал.

— Да, еще одна некромантка, — кивнул Покровский. — А где сударыня Дарья?

— Гостит у отца.

— В типографии.

— Поехала к подруге, — одновременно ответили я, Лидия и Аристарх и переглянулись.

— Решила навестить подругу после того, как они с отцом закончили с делами в типографии, — выкрутился я.

Андрей кивнул, удовлетворившись этим объяснением, и тут же всплеснул руками. Поскольку в одной из них у него была зажата вилка, а в другой — кусок хлеба, выглядело забавно.

— Я ведь совсем забыл, зачем к тебе приехал! Ты же просил привезти тебе книги о порталах!

С этими словами Покровский достал из сумки увесистый том и торжественно протянул мне.

Я впервые видел книгу, на которой словно бы лежала невидимая пыль. Нет, фолиант не рассыпался в руках и даже выглядел довольно прилично, но при этом все равно казался старым. Нет, даже не так, СТАРЫМ. Как древний тысячелетний маг, который благодаря своему могуществу сумел сохранить молодое тело, но никак не душу. Эта книжка была древней, и все тут. Я чувствовал это, словно само время наложило на нее свою печать.

— Это книга из нашей библиотеки. Она хранится у нашей семьи уже несколько сотен лет, а самой ей, думаю, и вовсе тысяча, — подтвердил мою догадку Покровский. — Похоже, на ней лежит какое-то заклинание, а то бы она уже рассыпалась в пыль. И, кажется, она посвящена именно порталам. Правда, я не уверен, что она тебе подойдет…

— Так это же прекрасно! — Я буквально выхватил том из рук Покровского. — Андрей, я тебя обожаю! Конечно же, подойдет, то, что нужно!

Возможно, здесь написано что-то, что поможет нам освободить Дарью, а заодно и отправить ее похитителей к праотцам.

— Ты сам-то ее уже читал? Нашел что-нибудь полезное? Да это же раритет, как вас вообще до сих пор не заставили передать ее в Императорскую библиотеку?

— Пока нет. Я не смог, потому что…

А, ну да. Открыв фолиант, я понял, почему Андрей все это время смотрел на меня с сомнением. Древняя книга была написана на древнем же языке.

Причем не только древнем, но и, похоже, не имеющем никакого отношения к русскому. Даже если фолиант старше самого мироздания, в древнерусском должно быть хоть какое-то сходство с современным великим и могучим. Как минимум, строчки должны идти слева направо, а не сверху вниз.

— Ты знаешь, что это за язык?

Андрей удрученно покачал головой.

— Я пытался расшифровать эту книгу еще несколько лет назад, но так ничего и не добился. А потом, честно сказать, просто о ней забыл.

— Тогда с чего ты вообще взял, что она посвящена порталам? Может, это древний учебник по садоводству.

Покровский молча перевернул несколько страниц. На последней их них красовалось выцветшее, но вполне себе узнаваемое изображение портала. Причем еще более кособокого, чем обычно выходят у меня, что вселило в меня чувство профессиональной гордости.

— Тут таких много, так что я просто предположил. Жаль, если я никак тебе не помог.

— Не торопись расстраиваться, может быть, и помог. — Мы с Аристархом переглянулись. — Думаю, в мире есть только один специалист, который сможет расшифровать эти каракули, и он как раз неподалеку.

А еще он сделан из камня и виртуозно ругается. Вот только проблема в том, что до завтрашнего утра я не успею навестить Рабодара, заставить его перевести целую книгу, да еще и что-то усвоить из нее самому. Значит, этим мы займемся чуть позже, уже после того, как освободим Дарью. И выпроводим Покровского, конечно же.

Хорошо, что у меня уже есть план. И утром…

Утром я стоял в назначенном месте и ждал. Ждал уже полчаса, что наводило на мысли, что точность — вежливость королей, но никак не вшивых заговорщиков. Наконец, из дальнего заброшенного дома вышли четверо и молча направились в мою сторону.

На поясе у каждого из «Неспящих» висел пистолет. Двое, похоже, были Одаренными. А они основательно подготовились к встрече.

— Я здесь, — озвучил я и так довольно-таки очевидный факт.

— Мы видим, — буркнул один из уродов с буйной спутанной шевелюрой, которого я мысленно окрестил Кошмаром парикмахера. — Глаза закрой.

Не самое умное действие, когда тебя со всех сторон окружают враги, но я подчинился. Что мне еще было делать?

На глаза опустилась толстая повязка.

Другой «Неспящий» грубо обшмонал меня, а затем я почувствовал холодок магического сканирования.

— Все чисто, маячков на нем нет.

Ну да, зачем переводить добро. У меня была мысль взять отслеживающий артефакт, но было бы слишком наивно думать, что его удастся сохранить при себе, а эти штуки стоят бешеных денег.

Кто-то взял меня за шею и раздался щелчок замка. Мир померк, словно я разом перестал ощущать звуки и запахи. Попробовал призвать Силу — не получилось. Ну что ж, антимагического ошейника тоже следовало ожидать. Ничего, пусть радуются и сами же приведут меня в свое логово. Они пока не знают, что я предусмотрел все до мелочей. Кроме того варианта, что сейчас меня, беспомощного, просто банально пристрелят. Остается надеяться, что весь этот фарс затеян не просто для тривиального убийства.

Несколько минут меня куда-то вели, а затем подхватили под руки и втолкнули в повозку. Экипажа я здесь не видел, а спрятать его посреди равнины, в центре которой стоят два с половиной развалившихся дома, негде. Значит, я снова оказался прав.

— На коляску наложена невидимость, — подтвердил мои подозрения обладатель вороньего гнезда на голове (я узнал его по голосу). — Так что, если ты рассчитывал, что те полдюжины солдат, которые караулили нас еще с ночи, сейчас поедут за нами, спешу тебя разочаровать. Отследить магический след тоже не удастся.

— Какая жалость, — притворно вздохнул я.

Тут повозка бодро подпрыгнула на ухабе. Да уж, неважно, куда и как ты едешь — в наручниках в логово бандитов или в золотой карете на прием к великому князю, некоторые вещи не меняются.

— На нормальную карету что, денег не хватило? — спросил я. — Понимаю, жизнь у заговорщиков нынче тяжелая. А вы не думали сменить сторону и пойти на службу к Романову? Не так романтично, зато удобные экипажи, соцпакет и гарантированная пенсия! Если доживешь, конечно.

— Заткнись, — зло буркнул кто-то.

— Да как же я заткнусь? — изумился я. — Меня же и вызвали потому, что хотели поговорить.

Похититель пробурчал что-то сквозь зубы, но попыток приструнить слишком разговорчивого пленника не сделал. Получил приказ меня не калечить? Возможно. Подумав, я тоже решил больше не нарываться, так что дальше мы ехали молча. Причем, по ощущениям, больше часа. Значит, в Оренбург или его окрестности? Логично, если мы направляется в логово местной ячейки «Неспящих», оно должно быть расположено рядом с большим городом.

Наконец, повозка остановилась. Меня вытащили оттуда, словно мешок с картошкой, и втолкнули в дверь (этот факт я осознал, поскольку ударился лбом о дверной косяк). Затем мы прошли еще немного, похоже, вглубь дома. Когда с моих глаз наконец-то сняли повязку, я не удержался и присвистнул.

Комната больше напоминала амфитеатр. Посреди своеобразной арены стоял одинокий стул, на который меня и усадили, а вокруг располагался ряд богато расшитых кресел. Сквозь высокие окна падал свет, так что я смог разглядеть бурые следы на полу. Кровь? Хочется верить, что просто грязь, а я становлюсь параноиком. Точнее, я давно уже им стал и теперь день ото дня совершенствуюсь в этом образе.

Сидящих в креслах «Неспящих» было девять. Та четверка, что привезла меня сюда, тоже уселась, образовав чертову дюжину. В самом высоком кресле, больше похожем на трон, сидел главарь с угольно-черными волосами. Я сразу понял, что он — оборотень. Небрежная поза, слишком грациозная для человека, чуть заостренные уши, взгляд прищуренных глаз. Ну и то, что эти глаза были ярко-желтыми, тоже немного помогало в идентификации вервольфа. На людях он что, носит цветные линзы?

— Граф Лазарев? — задал главарь банальный и оттого идиотский вопрос.

— Нет, княжна Мирослава, просто сегодня я не накрасилась, — огрызнулся я.

Вервольф поцокал языком.

— Ай-ай-ай. Вы не в том положении, чтобы дерзить, граф. Вы здесь один и лишены магической силы, а нас много. К тому же, у нас ваша жена.

— Здесь не поспоришь, но не ждите, что из-за этого я буду разговаривать с вами излишне вежливо. Что вам от меня нужно?

— Хотим попросить вас вручить кое-кому подарок.

Вервольф лениво подошел ко мне и протянул толстую книгу. Я отметил, что на руках его были перчатки.

— Романов вам доверяет. В вашу следующую встречу, а она, учитывая, с какой регулярностью вы бываете во дворце, состоится скоро, вы подарите ему эту книгу.

— И что случится после этого? — Я не спешил принимать презент.

— Вас это уже не касается. Если сделаете все правильно, получите свою жену обратно.

Да это не «Неспящие», а прямо-таки орден иезуитов. Кажется, именно они подносили своим жертвам отравленные фолианты, чем преступно подрывали веру населения в пользу чтения. Все даже хуже, чем я думал.

— А я сам не отравлюсь в процессе? — Я изобразил на лице глубокое раздумье. — Если я буду вручать подарок в перчатках, Император наверняка насторожится.

— Не беспокойтесь, с вами ничего не случится. Главное, не тяните пальцы в рот после того, как подержали книгу, и тщательно мойте руки.

Я еще раз задумчиво осмотрел книгу. Можно сделать вид, что я согласен и даже рад отомстить Романову за все хорошее, вот только тогда я не выполню свою главную задачу — тянуть время. Так что я презрительно бросил ее на пол.

— Неужели вы думали, что я соглашусь отравить Его Величество? Я к нему в некотором роде привык. Я сохраняю верность короне и вам советую то же самое. Вы же понимаете, что ваше дело обречено?

«Неспящий» усмехнулся. Этот смешок мне не понравился. Он означал не просто: «это ты обречён, идиот, сидя посреди кучи врагов без оружия и магической силы», а «ты обречён, причем все перечисленное — даже не половина твоих неприятностей».

— Вы не задумывались, граф, куда ведет вон та дверь?

Я посмотрел туда, куда указывал вервольф. Действительно, неприметная дверь там была. Я бы ни за что не обратил на нее внимание, если бы «Неспящий» в прямом смысле этого слова не ткнул пальцем. Я собрался ответить что-нибудь ехидное, но тут…

Дверь исчезла. Отъехала в сторону, а вместо нее осталась лишь ненадежная преграда из стекла.

По крайней мере, я надеялся, что там было стекло. Иначе бы меня уже сожрали.

Подобных тварей я никогда раньше не видел. Первая ассоциация, которая пришла мне в голову — пираньи на ножках. Размером с крупную крысу, с непропорционально большой головой и несколькими рядами острых зубов, которые, казалось, не помещаются во рту. Увидев меня, монстры забесновались, пытаясь прогрызть невидимую преграду. Пару штук таких я, наверное, смог бы прикончить даже без магии, банально раздавив сапогом. Возможно, даже пять. Вот только их было не меньше сотни.

«Неспящий» между тем поднялся обратно на свой трон. Вот компост, это ведь и есть амфитеатр! Только неугодных здесь скармливают не львам, а вот этим вот тварям, отсюда и кровь на полу. И не будь я граф Лазарев, если, когда их выпустят, между креслами и ареной не вырастет магический барьер.

Вервольф небрежно подбросил в руке небольшую коробочку.

— Сейчас я нажму кнопку, и мои маленькие зверушки вырвутся на свободу. Хотите угадать, за сколько минут они обглодают вас до костей?

Я сглотнул, поспешно отправляя воображение в бессрочный отпуск. Такой смерти и врагу не пожелаешь. Хотя насчет данного конкретного врага, который сейчас изгалялся надо мной, сидя наверху, я не был так уже уверен.

— Вижу, вы прониклись. Но не беспокойтесь, вы нам пока еще нужны. А вот ваша жена не очень. Хотите посмотреть, как мы скормим ее рафицадам?

Только тут я заметил, что в комнате была еще и третья дверь. И через нее двое «Неспящих» заталкивали отчаянно упирающуюся Дарью со связанными руками и кляпом во рту. Я бросился к жене, но меня грубо оттолкнули.

— Она останется у нас, и теперь вы знаете, чем ей грозит ваше неповиновение. Выбирайте: или вы отдаете книгу Романову, или…

Тут практически произошло одновременно несколько событий. И первым из них было такое: окно прямо над моей головой разлетелось в дребезги.

Каменный кулак, запущенный Аристархом, врезался в пол, а следом прыгнул и сам начальник охраны. За ним последовала пара солдат.

Окно с противоположной стороны тоже вынесло мощным ударом, и через него влетела Фрейя. Мгновение спустя раздался панический вопль — это драконица подпалила одного из похитителей. И, наконец, сзади от меня просто вынесли кусок стены. Валун и Кремень никогда особо не заморачивались с открыванием дверей, все равно они в них не пролезали.

«Неспящие» после секундного замешательства приняли боевые стойки, однако ситуация складывалась явно не в их пользу. Вместе с троллями в комнату вломились Лидия и десяток солдат, тут же открывшие огонь из пистолетов. Отданный мною вчера приказ был предельно ясен: оставить хоть кого-нибудь в живых, чтобы допросить. С остальными можно было не церемониться.

— Ну вообще-то я думал бросить тебя здесь, но так уж и быть. На кого тут нагадить?

— Ай да Каладрий, ай да молодец! Не смогут проследить, говорили они?

Я указал кружащему под потолком демону на главаря бандитов. Не зря я все-таки угробил полночи на то, чтобы докричаться до голубя и убедить его прилететь спасать хозяина. Проверить меня на маячки и наложить невидимость «Неспящие» догадались, но оказались бессильны против следующего за ними демона.

В завязавшейся драке смешались тролли, люди, вервольфы и некоторое количество нецензурной лексики. Лидия, подбежав ко мне, одним мощным магическим ударом разбила ошейник. Вместе мы кинулись развязывать Дарью. Антимагический ошейник, который красовался и на ее шее тоже, долго не продержался.

— Дорогая, ты цела?

— Лучше не бывает, — зло бросила рыжая и с размаху зарядила огненной магией в ближайшего врага. Раздался дикий вопль, и «Неспящий» превратился в головешку.

— Аристарх, громи это бандитское гнездо! — напутствовал я начальника охраны, который как раз метнул каменный кулак в зажатого между двумя троллями главаря бандитов. Тот чудом увернулся сначала от этой атаки, а потом от летящего в его голову каменного кулака вполне настоящего. Свою любимую коробку, выпускающую чудовищ он, похоже, уже успел потерять.

— Вик!

Я резко повернулся на голос. О нет.

Ко мне, уворачиваясь от летающих по комнате пуль, заклинаний, дракона и голубя, бежал Андрей Покровский.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — рявкнул я. — Как ты вообще здесь оказался⁈

— Вик, ну я же не совсем дурак. — Андрей, в которого чуть было не попала струя драконьего огня, резко пригнулся. — Я понял, что что-то случилось, и решил за вами проследить. Это же «Неспящие», да? Я тебе помогу.

— Встань у стены и не шевелись, — приказал я. — А еще лучше подожди снаружи. Твоя помощь не нужна, мы и так справляемся.

— Ни в коем случае, я тебя не брошу. — Я толкнул Андрея на пол за мгновение до того, как его голову снесла рука тролля. — Кстати, я нашел на полу какую-то штуку. Не знаешь, что это такое?

— Не нажимай!!! — хором заорали мы с вервольфом, который как раз оказался поблизости.

— Ой. — Андрей выглядел смущенным. — Кажется, я уже нажал.

Глава 17

Невидимая преграда исчезла. Рафицады вырвались из заточения и с мерзким писком бросились вперед. Причем пищали они как мелкая домовая мышь, которой прищемили хвост мышеловкой, что совсем не гармонировало с их грозным видом и острыми, как бритвы, зубами. У меня даже было мелькнула мысль, что не так уж твари страшны, пока одна их них не вцепилась в ногу оказавшемуся ближе всех «Неспящему». Через мгновение в беднягу вонзили зубы полдюжины ее товарок. Раздался полный ужаса крик, заговорщик упал и через несколько секунд скрылся под копошащимся пищащим ковром. Через полминуты рафицады схлынули, оставив на полу начисто обглоданные кости и лужу крови.

Я сглотнул. Не хотелось бы закончить свои дни, став пособием по анатомии. Впрочем, я не терял времени даром и за это время успел облачиться в энергетический доспех, отступить к стене и даже пустить по тварям огненную стрелу. Раздался писк и запах паленого, но достал я максимум штук пять — остальные с поразительной для таких мелких созданий скоростью прыснули в разные стороны.

Дарья, стоящая рядом со мной, тоже запустила по крысюкам-переросткам огненный шар, причем выглядел он на порядок солиднее моей стрелы. Все-таки специализация на огненной магии — не шутка. Еще три рафицады превратились в пепел, а остальные, поняв, откуда льется этот противный огненный поток, поперли на нас. Не все, впрочем. Примерно треть тварей ринулась в противоположную сторону, туда, где наши солдаты взяли в окружение троих «Неспящих».

— Валун, Кремень, защищайте их! — заорал я, указывая на открывших огонь солдат. Разумеется, толку от этого было немного. Один из «Неспящих», оказавшихся носителем Дара, попытался подсечь пару рафицад ледяной стрелой, но тоже ничего не добился. Они были слишком маленькими и быстрыми.

Тролли соображали медленно, зато, по счастью, стояли недалеко. Нога Валуна опустилась, прикончив разом четырех тварей. Кремень, вокруг которой несся пищащий поток, закрутилась вокруг своей оси, пытаясь понять, кого давить первым, не удержала равновесие и грохнулась на пол. Этот маневр оказался даже более действенным — сразу десяток рафицад оказались раздавлены неповоротливым телом тролля.

Но остальным удалось проскочить. Две дюжины тварей набросились на одного из моих солдат, повалив его наземь. «Неспящий», невиданное благородство, попытался защитить недавнего врага, но толку от его ледяной магии было немного. Солдаты вместе с троллями попытались стряхнуть тварей с товарища, а дальше я не видел, поскольку на нас самих неслась самая настоящая орда.

— Валун, бегом сюда! Защищай нас!

Тролль, раздавив по пути еще пяток рафицад, потопал к нам. За это время к нам с Дарьей присоединились Лидия, Аристарх и Покровский, испуганно жмущийся к стене. В бою Андрей был абсолютно бесполезен, но, о чудо, хотя бы не мешался под ногами. Интересно, сегодняшний день наконец-то отобьет у него страсть к приключениям?

Твари хлынули в обход тролля, ставшего живой стеной. Топтать шустрых рафицад, как и раньше, у Валуна не слишком получалось, но они хотя бы замедлились.

Примерно половина тварей бросилась к желтоглазому вервольфу и еще трем его товарищам, стоящим неподалеку от нас. Главарь сделал какой-то замысловатый знак рукой, и несущиеся впереди рафицады рассыпались в пыль. Магия тления, как у Антонины?

Еще один «Неспящий» мощным потоком воздушной магии снес вторую волну рафицад, а заодно и часть из тех, что бежали на нас. Оказав ответную любезность, я дотла спалил тварь, уже приготовившуюся вцепиться ему в ногу. Похоже, сейчас мы союзники. Когда тебя пытаются сожрать, политические разногласия отходят на второй план.

Аристарх могучим пинком отшвырнул двух прорвавшихся к нему тварей, а я прибил каменным кулаком лезущих с другой стороны. Была мысль извлечь из воздуха коробку кирпичей и обрушить на рафицад, но ни к чему «Неспящим» видеть мои способности. Кто знает, может, в суматохе кому-то из них удастся отсюда удрать.

Каладрий летал под потолком, но ничего сделать, увы, не мог. Рафицады не боялись залпов голубиного помета и уж тем более их не пронимали рассуждения о загробной жизни. Рядом с голубем кружила Фрейя, пуская дым из пасти, но толку от драконицы было немного. Малышка понимала, что, запустив огненный залп в рафицад, она неизбежно испепелит и людей вокруг.

Несмотря на все наши усилия, твари щелкали зубами уже у наших ног. Заваленный маленькими трупами и заляпанный кровью пол ничуть не смущал рафицад, они лезли прямо по телам своих товарок. Навскидку уже примерно треть испепелили, расплющили или просто застрелили. Интересно, их просто очень долго не кормили или они сами по себе такие тупые и кровожадные?

Лидию охватило белое сияние, совсем как тогда в пещере, и рафицады с воем разлетелись в стороны. Знаменитая магия шахинов в действии! Но эффекта это принесло меньше, чем ожидалось: кости себе переломали максимум штук пять, остальных просто оглушило и теперь они быстро приходили в себя. Так эти ошибки природы еще и живучие!

Навскидку мы перебили почти половину рафицад, которые за это время успели сожрать четверых солдат и шестерых «Неспящих». Сможем ли мы добить остальных? Я был почти уверен, что да. Вот только сколько при этом погибнет людей, которые пришли мне на выручку и которых я пообещал защищать.

— Слушай, придурок! — я подскочил к желтоглазому, который как раз обратил в прах очередную тварь, посмевшую к нему сунуться. — У вас же тут наверняка есть магический барьер? Отвечай, как его поставить!

Главарь «Неспящих» злобно зыркнул на меня.

— Ты не сможешь. Ты не знаешь, как его активировать.

— Тогда активируй ты.

— Перебьешься.

— Ты хочешь, чтобы мы тут все подохли⁈ Давай оставим разборки на потом.

Вервольф смерил меня презрительным взглядом, но нехотя кивнул. Здравый смысл возобладал над ненавистью.

— Все наверх, быстро! — выкрикнул я и, подтолкнув вперед жен, стал прорываться к ступеням, ведущим к креслам амфитеатра. Можно было попытаться осуществить этот манёвр и раньше, вот только лестница была достаточно далеко, и путь к ней перекрывали рафицады, сейчас частично оглушенные.

Подумав еще секунду, я пустил вперед Валуна, который давил, а чаще просто разгонял попавшихся нам на пути тварей. Кремень и оставшиеся в живых солдаты вместе с парой заговорщиков, поняв, куда мы направляемся, тоже ринулись к лестнице. Мелькнула мысль запустить в «Неспящих» каменным кулаком, отомстив за все хорошее и заодно задержав рафицад неожиданным пиршеством, но я ее отбросил. Не время считать, кто свой, кто чужой, сначала надо добраться до верха.

Лидия первой взбежала по ступеням, за ней последовала Дарья. Пропустив вперед раненого солдата, которого Кремень притащила буквально на буксире, я ринулся следом. Через полминуты все выжившие временно оказались вне досягаемости острых зубов. Временно, потому что рафицады, у которых только что отобрали ужин, отчаянно пищали и прыгали и паре штук уже удалось забраться по высоким ступеням.

— Врубай свой барьер!

Желтоглазый произнес какое-то замысловатое заклинание, и тварь, уже грозившая вцепиться в одного из солдат, с размаху врезалась в невидимую преграду. Я перевел дух. Как оказалось, рано.

— Не выходит.

В подтверждение слов «Неспящего», рафицада, яростно пискнув, снова бросилась вперед и на этот раз, хоть и с трудом, преодолела невидимую преграду. За ней последовали еще пять.

— Почему?

— Сил не хватает, меня ранили. Подойди сюда, попробуем вместе.

Я сделал два шага к желтоглазому. Как раз столько, сколько требовалось, чтобы приблизиться на удар кинжала.

Откуда желтоглазый выхватил клинок, я так и не понял. Я ожидал, что он ударит меня магией или попытается столкнуть вниз, но мелькнувшее перед глазами лезвие застало меня врасплох. Я почти успел отскочить в сторону, но сталь все-таки вонзилась мне в бок. Зараза!

В грудь «Неспящему», который уже готовился нанести новый удар, врезался могучий кулак Аристарха. Желтоглазый коротко вскрикнул и полетел вниз, где его тут же накрыло пищащее море.

— Ты в порядке? — Лидия и Дарья с двух сторон кинулись ко мне.

— Просто царапина, — заверил я, хотя чувствовал, как сквозь пальцы сочится теплая кровь. Лидия тут же оторвала рукав от моей рубашки, соорудив самодельную перевязку, которая медленно стала напитываться кровью. Это помогло, но не сильно. Жаль, что среди нас нет целителей. Тем не менее, я нашел в себе силы сыронизировать. — Какая трагичная смерть. — Я ткнул пальцем в то, что осталось от «Неспящего». — А все потому, что дикие животные должны жить в природе, нельзя запирать их в клетках и использовать себе на потеху! Вот пообщался бы он пару раз с молодым Бискаром, ничего бы не случилось. Кстати, всем отойти от края! Как только что выяснилось, сквозь этот барьер вполне можно провалиться!

Мой приказ выполнили охотно. Никому не хотелось повторить судьбу вервольфа. Вот идиот, неужели он думал, что, даже если удастся убить меня, остатки «Неспящих» смогут выстоять против нашего маленького войска? Впрочем, скорбеть о желтоглазом я не буду. Разве что как об утраченном источнике информации: он мог бы рассказать много чего интересного.

Несмотря на то, что полноценный барьер мы так и не установили, эффект от него все же был. Прорываться к нам тварям стало значительно сложнее, они словно вязли в невидимом киселе. После того, как полдюжины их получили разными видами магии и один самый неудачливый — пинок тролльей ногой, рафицады немного отступили.

Валун с размаху уселся в одно из кресел. Ну как, точнее, на два на кресла сразу, а через несколько секунд, сопровождаемых треском погибающей мебели — на пол. Была мысль оставить троллей внизу и приказать давить тварей, но я ее отбросил. Вряд ли зубы рафицад способны причинить какой-то вред моим каменным друзьям, но вот нанести психологическую травму своим бесконечным мельтешением — вполне.

От когда-то многочисленных «Неспящих» остались лишь четверо. Аристарх с выжившими солдатами уже связывали им руки. Дарья подошла к самому высокому и с размаху залепила ему коленом по яйцам. Пожалуй, не буду спрашивать, за что.

Бок болел все сильнее, я почувствовал легкое головокружение. Судя по ощущениям, внутренние органы кинжал не достал, но рана была глубокой. Интересно, смогу я в таком состоянии открыть портал домой? А лучше сразу в лечебницу.

Я попытался было встать, но покачнулся и тут же сел обратно. Лидия сочувственно накрыла мою руку своей. На плечо приземлилась Фрейя и печально заглянула в глаза. Кажется, драконица чувствовала, что ее хозяину больно.

— Если сейчас и Каладрий прилетит с утешениями, я окончательно уверую в человечество. Точнее, во все разумные виды.

— Вот еще, — донесся мысленный голос. — Я максимум могу тебя обгадить.

— Надо убираться отсюда. Заканчивайте связывать «Неспящих», и я постараюсь открыть портал домой. — Я постарался, чтобы голос звучал уверенно.

— Только у нас осталась проблема, — произнесла Лидия. — Если мы отсюда уйдем, рафицады разбегутся по всему Оренбургу.

— Значит, мы все-таки в городе?

— Да, на окраине.

— А если установить полноценный барьер? — Эй, ты. — Я повернулся к одному из «Неспящих». — Сколько он продержится?

— Несколько часов, — нехотя ответил тот. — Хотя так много времени нам обычно не нужно.

Да, учитывая скорость, с которой рафицады расправляются со своими жертвами, за это время можно скормить им половину Империи. Хотя, с другой стороны, должны же твари когда-то лопнуть.

— Значит, через несколько часов полсотни маленьких кровожадных чудовищ получат свободу и смогут удрать отсюда куда захотят, — подытожила Лидия. — Мне не хотелось бы читать в газетах, что где-то нашли обглоданные кости.

— Ты права, — согласился я. — Ладно, значит, нужно сначала прикончить их. Кстати, похоже, проблема частично решается сама собой. Есть надежда, что хотя бы часть из них сдохнет самостоятельно.

Я кивнул на рафицад, которые, оставшись без еды, от безысходности накинулись на отравленную книгу, которая так и осталась валяться посреди зала. Вряд ли Его Величество должен был грохнуться замертво сразу же после того, как получил от меня презент, скорее всего, яд отложенного действия. Вот только рафицады весят раз в сто меньше. Та доза яда, которая вызвала бы у Императора поначалу лишь легкое недомогание, должна убить их наповал.

— Виктор, я останусь здесь вместе с солдатами, а вам с дамами нужно уходить через портал, — подкинул дельную мысль Аристарх. — И чем раньше, тем лучше. Мне не нравится ваш цвет лица.

Я кивнул, пытаясь забыть о боли в боку и сконцентрироваться на образе портала. Надо открыть… черт, как же больно. Надо сосредоточиться…

Секунды текли, а вместе с ними и моя кровь, которая все никак не желала останавливаться. Интересно, она может вся вытечь? Смерть от потери крови после того, как мы накрыли ячейку «Неспящих» и даже расправились с их ручными монстрами — что может быть глупее. Мне будет стыдно перед предками славного графа Лазарева, хоть я ни одного из них и не видел.

Я напрягся из последних сил и еле удержался от того, чтобы застонать. Вот оно! Портал, хоть и не такой большой, как обычно, замерцал голубым светом. Опираясь на руку Лидии, я с трудом поднялся с кресла. Сейчас мы попадем домой и… А почему пол летит прямо на меня? И почему все вокруг вдруг закачалось?

Словно сквозь толщу воды до меня донесся растерянный крик жены, а потом пол с размаху врезал мне по голове и все поглотила тьма.

Глава 18

Мое тело медленно качалось на морских волнах. Причем море, похоже, было Черное — иначе как объяснить кромешную темноту вокруг? Темнота и тишина обволакивали меня, но сквозь них смутно пробивалось какое-то раздражающее жужжание. Крики чаек? Нет, кажется, голоса.

— Не…койтесь. Все…дет…ядке. Он вот-вот… в себя.

— Если не…удет, я вас…

Первый голос — низкий и усталый, а второй, требовательный, я, кажется, уже где-то слышал. Вроде бы, у его обладательницы рыжие волосы. Да, я точно знаю какую-то рыжую женщину. Но что все эти люди здесь делают? И здесь — это где?

— Поставьте эту штуку на пол, — приказал другой женский голос, тоже мне знакомый.

— Ну уж нет, — пробормотал я. — Не хочу на пол, он дерется!

— Он проснулся! Слышите? Он что-то говорит! — радостно воскликнул кто-то.

Пол проснулся и что-то говорит? Какой ужас. С этой мыслью я начал проваливаться обратно в темноту, но тут кто-то потряс меня за руку. Я резко распахнул глаза и тут же зажмурился обратно — в них ударил яркий электрический свет.

На краю кровати сидела Лидия, накрыв мою руку своей. Рядом стояла Дарья, обеспокоенно вглядываясь мне в лицо. На стуле перед кроватью сидел пожилой мужчина в одежде целителя, а за его спиной толпились Аристарх, Покровский, Петька и еще несколько слуг.

— Не вставайте, — тут же предупредил целитель, увидев мою робкую попытку принять вертикальное положение. Впрочем, это было лишним — вестибулярный аппарат и закружившаяся голова выразили свой протест еще раньше. — Как вы себя чувствуете?

— Бывало и лучше, — пробормотал я. — Что случилось?

— Вервольф достал тебя кинжалом, ты потерял много крови, — ответила вместо него Лидия. — Хорошо, что успел открыть портал перед тем, как отключиться.

— Вот ведь скотина желтоглазая. — Теперь и я вспомнил наш победоносный визит в логово «Неспящих». Хотя, учитывая мое состояние, таковым его можно было назвать лишь отчасти. — И какой смысл ему был на меня нападать?

— Никакого, кроме ненависти. Тогда при погроме в ресторане ты убил его любимого племянника.

— Анна⁈ А ты что здесь делаешь?

Главу Тайной канцелярии, стоящую у окна, я поначалу не заметил.

— Мы связались с госпожой Блэйд сразу после того, как уложили тебя на кровать, — объяснила Лидия. — Рассказали ей, что случилось, и попросили прислать лучших императорских целителей.

Только тут я заметил, что пожилой врачеватель мне незнаком, да и вид у него слишком холеный для простого провинциального доктора.

— А Северин нас перенес, — дополнила Анна. — Кстати, ты должен ему банку кофе за, как он выразился, «внеурочную работу». Лазарев, я все еще не перестаю удивляться твоей потрясающей способности влипать в неприятности.

— Скажи спасибо Андрею. — Я вяло указал на Покровского. — До его появления все шло по плану.

— Но ведь все обошлось, — смущенно ответил Андрей. — Зато какое было потрясающее приключение!

Я мысленно застонал. Да, наивно надеяться, что стычка с «Неспящими» и их питомцами выбьет дурь из Покровского. Для этого нужен как минимум Рагнарек.

— Я собираюсь написать об этому книгу, — возбужденно продолжил Андрей, не заметив, как мои жены переглянулись и дружно покрутили пальцем у виска. — Обо всех наших приключениях, начиная с того похода в портал!

— Назови ее «Хитроумный идальго Виктор Лазарев», — посоветовал я. — И дай проиллюстрировать и дополнить стихами Радомиру, тогда она точно станет бестселлером.

Что-то в словах Покровского показалось мне важным. Точно, книга! Как я мог забыть?

— Кстати, кто-нибудь отвез книгу на древнем языке Рабодару? Ее нужно расшифровать как можно быстрее!

— Пытались, но он не стал никого слушать, — ответил Аристарх. — Сказал, что будет разговаривать только с тобой, и то, если ты его хорошо об этом попросишь.

— Так что пришлось с ним поговорить мне, — невозмутимо продолжила Анна.

— И как успехи? — Я так заинтересовался, что даже привстал с кровати, заработав неодобрительный взгляд целителя.

— Замечательно. Ваш престарелый маг оказался милейшей души человеком. Не понимаю, почему у вас постоянно возникают с ним какие-то сложности.

Я крякнул, не став уточнять, как именно Блэйд удалось договориться с каменной скотиной. У Тайной канцелярии наверняка есть свои способы. Одно знаю точно: таких высоких гостей наш бордель еще не видел.

— Анна, я все больше тобой восхищаюсь. В прошлый раз, чтобы склонить Рабодара к сотрудничеству, нам пришлось раскрашивать его в розовый цвет.

Блэйд подняла бровь.

— Этого он мне не рассказал.

— Ну еще бы.

— На расшифровку книги Рабодару понадобится некоторое время, — продолжила Анна. — Но за ним записывают, к тому же, нашему каменному другу не надо прерываться на еду и сон. Так что, я надеюсь, первые результаты мы получим скоро.

— Кто записывает? Неужели его соседки по публичному дому?

Я представил, как распутные девицы во главе с бордель-маман выстроились в ряд перед Рабодаром и старательно водят перьями по бумаге.

— Нет, шлюхи отказались, заявив, что все поголовно неграмотные. Мне кажется, они побаиваются старика. Так что пришлось попросить твою замечательную жену прислать кого-нибудь из типографии.

— Радомира? Только не это!

— Не переживай, я попросила братьев Мартыновых, — успокоила меня Дарья. — Их как раз двое, они могут писать по очереди. Думаю, они получат от этой работы незабываемые впечатления.

Да, наша болтливая каменная статуя может впечатлить кого угодно, даже, извиняюсь за дурацкий каламбур, каменную статую. Надо будет приказать периодически присылать мне записи, пока я не окажусь в состоянии выбраться из дома.

— Давайте пока оставим тему Рабодара, — предложила Анна. — На самом деле я сама собиралась связаться с тобой в ближайшее время. У Тайной Канцелярии к тебе дело.

Ну вот, начинается.

— Связанное с «Неспящими» и Долгорукими? — уточнил я. — Кстати, как там они? Уже сидят?

— Да. В своем неприступном замке вместе с гарнизоном и пишут письма Османскому Султану с просьбами помочь им выступить войной на столицу.

— Чего⁈ — Я чуть не грохнулся с кровати. — Ты же собиралась их арестовать!

— Собиралась, но им удалось удрать. Похоже, сиятельный князь и его братец нас ждали и успели подготовиться.

Вот черт. Черт, черт, черт! А я так надеялся, что эта история с невесть что возомнившим о себе князем вот-вот закончится где-нибудь в дворцовых застенках. Значит, заварушка продолжается, и, раз Анна так спокойно заявляет об этом при всем честном народе, включая слуг и пытающегося засунуть нос в открытое окно Сапога, о бегстве Долгоруких уже всем известно. Не хватало еще, чтобы в Империи началась паника. Ну и война с Османской империей тоже нежелательна, вдруг солдаты дойдут аж до Урала и потопчут мне все клумбы. И почему у меня такое ощущение, что разгребать весь этот бедлам буду я?

— А разгребать весь этот бедлам будешь ты, Лазарев, — обрадовала меня Анна. Да она мои мысли читает! Может, вместо Дарьи стоило жениться на Блэйд?

— Прямо сейчас? На данный момент я могу служить только живым укором. Точнее, полуживым. Думаешь, у Долгоруких при виде израненного меня проснется совесть?

Анна шутку не оценила. Да я и не надеялся — к юмору Блэйд относилась примерно так же, как тролли к ягодным пирожным. Настороженно и с некоторым недоумением, что это вообще за штука и почему она людям так нравится.

— Нет, но в наших общих интересах, чтобы ты поправился как можно скорее. Сколько тебе нужно времени?

— Ближайшие семь дней графу требуется соблюдать постельный режим, — ответил за меня целитель. — Минимум семь! А лучше больше.

— Значит, через три дня Александр будет тебя ждать, — вынесла вердикт Анна.

— Три — это меньше, чем семь, а не больше, ты все перепутала, — на всякий случай напомнил я Блэйд, у которой были какие-то свои представления о математике.

— Ладно, через четыре.

Целитель неодобрительно посмотрел на Анну, но ничего не сказал. Спорить с главой Тайной Канцелярии было так же бесполезно, как и с Рабодаром.

Почувствовав, что на этот содержательный разговор ушло слишком много сил, я снова рухнул на кровать и бросил взгляд за окно, в которое пытались засунуть свои физиономии уже два гоблина. Судя по положению солнца, сейчас часов 11 (а судя по тому, что время по положению солнца я определяю крайне плохо, с таким же успехом может быть и 9, и полдень). Так или иначе, похоже, прошли почти сутки.

— Долго я провалялся без сознания?

— Ночь и весь вчерашний вечер, — подтвердила мою догадку Лидия. — Мы вернулись из резиденции «Неспящих» вчера в районе обеда, а сейчас уже утро.

Вряд ли беспокойство Анны о моем здоровье столь сильно, что она решила просто так переночевать в усадьбе. Значит, ей что-то от нас нужно. А что может быть нужно главе Тайной Канцелярии в доме, где заперты несколько пленных заговорщиков?

— Ты уже допросила «Неспящих»?

— Разумеется. Мы с Аристархом всю ночь этим занимались. Не сказать, что вышло очень продуктивно, зато получили много удовольствия.

— Особенно Валун и Кремень, — дополнил начальник охраны.

— А они что там делали?

— Посвящали наших друзей в национальные тролльи обычаи, — с абсолютно невинным видом ответила Анна. — Например, рассказывали про игру «Веселый камень».

— Судя по тому, каким тоном ты про это говоришь, этот «Веселый камень» — воистину что-то страшное.

— Ну что ты, не будь о нас такого низкого мнения. Это…

Договорить Анна не успела, потому что в дверь просунулся один из слуг. Судя по выражению лица, он сам не знал, из-за чего нервничает больше — из-за собравшейся в комнате целой кучи благородных или из-за того, что одна из них оборотень.

— Извините за беспокойство, сударыня, я принес то, что вы приказали.

— Спасибо, Митрофан. — Дарья ловко выхватила у него из рук сложенные вдвое листы и передала мне. — Я велела периодически привозить сюда записи, которые делают Мартыновы, чтобы не терять времени зря.

Да Дарья тоже читает мои мысли! Все-таки я правильно женился.

Я поднес к глазам первый лист, радуясь, что одним из несомненных (и немногочисленных) достоинств моих наборщика и верстальщика был разборчивый почерк. Причем создавалось ощущение, что он у них один на двоих, так же как тяга к самогону и стремление отлынивать от работы. Посмотрим, что тут у нас.

— Достопочтимый маг сказал, что… Нет, вы поглядите на нее! Куда пошла, шалава размалеванная. Да в мое время таких… Петька, закрой уши! Кажется, первая часть того, что сказал достопочтимый маг, не относится к заклинаниям.

— А здесь на обратной стороне, похоже, эта женщина еще и нарисована. — Дарья взяла из стопки второй лист. — С некоторыми художественными преувеличениями. Петька, закрой глаза!

Аккуратным почерком Мартыновых были исписаны без малого пятнадцать листов. Похоже, шустрые дамы припахали братьев к работе еще со вчерашнего вечера. Примерно пятую часть записей составляли слово «компост» и его производные и внезапные замечания вроде «ого, да она ж почти голая!» и «да этот старик чокнутый!», которые я мысленно обозначил как примечания редактора. Чтобы во всем этом разобраться, потребуется как минимум час. И силы, которых у меня сейчас нет.

— Анна, так что же такое «Веселый камень»? — Я аккуратно сложил листы у изголовья кровати.

— Веселый камень катится с горы и сбивает все на своем пути. Когда навстречу ему попадается такой же тролль, обоим нравится. А вот когда кто-то менее, так сказать, бронированный — не очень.

— Только не говори, что Валун и Кремень передавили «Неспящих»! — ужаснулся я.

— Нет. Да они и не собирались, достаточно было просто обрисовать перспективы. Но ничего путного пленники нам все равно не сказали.

— Совсем ничего? — расстроился я.

— Ну, сдали кое-кого из мелких оренбургских сошек и выдали планы локальных погромов, но в свете последних событий все это не особенно важно. Хотя я передала информацию местному отделению полиции вместе с пленниками.

— А кучер? — Я вспомнил, что бедняга, которого мы нашли в лесу, тоже приходит в себя где-то у нас в усадьбе. — Он в порядке?

— Более-менее. С ним сейчас помощник Анатолия Ивановича. — Дарья кивнула на целителя. — Папенька обещал выплатить ему двойное жалованье в награду за то, что пытался защитить меня от похитителей.

Надеюсь, кучер останется доволен. Хотя я бы за такие приключения требовал бы как минимум пожизненного содержания.

Что-то мне нехорошо. Я прилег обратно на кровать, потрогал бок, который, кажется, снова начал кровить, и погрузился в долгий целительный сон. Снились мне прекрасные голые куртизанки с лопатами, разгребающие компостную кучу для Рабодара, бегающие за ними с записными книжками братья Мартыновы и Андрей Покровский, периодически восклицающий: «Какое потрясающее приключение!»

Глава 19

Следующим утром я чувствовал себя значительно лучше. Бок уже практически не болел — императорский целитель и правда был мастером своего дела. Да и вообще, я всегда приветствую утро, когда оно — полдень. Стрелки часов и высоко стоящее за окном солнце недвусмысленно свидетельствовали, что я проспал больше суток.

Рядом с моей кроватью сидел невысокий парень в белом докторском халате. Похоже, тот самый помощник целителя, который вчера дежурил рядом с конюхом. Увидев, что я открыл глаза, паренек оживился.

— Вы проснулись!

— Да, я тоже это заметил, — заверил я, садясь на кровати и отмахиваясь от протянутой руки. Какой из меня граф, если я не в состоянии встать сам?

— Вот, выпейте, это придаст вам сил. — Молодой целитель пододвинул ко мне кружку уже знакомого отвара, пахнущего гнилыми апельсинами. Похоже, за все время существования этого мира здешняя медицина разработала только один целебный напиток. Ну или весь медицинский цех в полном составе просто меня не любит.

Поморщившись, я все-таки влил в себя отвар. Один из четырех отпущенных Анной дней уже прошел, так что сил мне нужно набираться как можно быстрее.

Я осторожно спустил ноги с кровати. Вроде, падать носом в ковер, позоря честь дворянского рода, пока не собираюсь. Пришла мысль все-таки опереться на руку помощника целителя, но я ее отбросил. Вот помощь моих прекрасных дам я бы принял с удовольствием, только где они? Могли бы, кстати, и посидеть у моей постели.

— Ко мне кто-нибудь заходил, пока я спал?

— Сударыня Лидия, сударыня Дарья, ваш начальник охраны, мальчишка из слуг, кажется, его зовут Петр, — перечислил помощник. — И еще гоблин, Башмак, вроде бы?

— Сапог, — поправил я. — А где сейчас Дарья с Лидией? И, кстати, тебя-то как зовут?

— Михаил, — представился помощник целителя. — Ваши дамы отдыхают. Сударыня Дарья вчера днем уехала к отцу и только сегодня утром вернулась, а сударыня Лидия буквально час назад еще сидела у вашей постели. Думаю, она сейчас в саду.

Правильно, кровожадный хазафис же не вырастет сам по себе, чтобы пожрать все живое. Ладно, вытаскивать Дарью из постели, а Лидию с ее любимой клумбы пока не стану.

— А это что?

Рядом с кроватью на тумбочке лежала аккуратная стопка листов.

— Сударыня Дарья привезла сегодня утром. Сказала, вы захотите прочесть.

А, ну да, новый отчет братьев Мартыновых. Я аккуратно сложил его, сунул в карман рубахи и встал. Изучу за завтраком.

— Анатолий Иванович запретил вам вставать, пока он вас не осмотрит! — воспротивился Михаил.

— Ничего, я прекрасно себя чувствую, — заверил я, хотя голова немного кружилась.

— Но ваше состояние…

— Нормальное у меня состояние. — Я уже распахивал дверь спальни. Михаил, поняв, что спорить бесполезно, поплелся следом.

Путь мой, долгий и полный опасностей из разряда «внезапно споткнуться и упасть», лежал в столовую. Михаил преданно следовал за мной, готовый в любой момент подхватить под руку. Конечно, еду можно было приказать подать и в спальню, но я и так провел слишком много времени в кровати.

Увидев меня, кухарки тут же засуетились. Я приказал подать чего-нибудь вкусного и побыстрее и опустился в кресло, положив на стол «Записки о компосте». Посмотрим, что тут у нас.

Через пятнадцать минут на столе появился суп, а голова у меня разболелась. Расшифровка книги шла полным ходом, но пока ничего действительно полезного обнаружить не удалось. Листы, слабо пахнущие духами и кое-где измазанные помадой (насыщенная же у Мартыновых жизнь) сообщали целую кучу сведений о порталах и одновременно ничего путного. Классификация, размер, цвет (в том, что в красный лезть не надо, я уже однажды убедился по милости Рабодара на собственном опыте). Ото всех этих, безусловно, бесценных для магической науки знаний мне не было никакого толку. Лучше бы написали, как открыть портал прямо над головами братьев Долгоруких и выпустить оттуда стаю кирпичей.

— Вот вы где, граф! Я ведь говорил, что вам нужен постельный режим?

В столовую с недовольным видом входил императорский целитель. Вот ведь зараза, похоже, Михаил меня сдал. Не смог уговорить несознательного графа остаться в постели и решил пожаловаться в вышестоящую инстанцию. То-то он отказался от предложения отобедать и куда-то исчез.

— Не беспокойтесь, я здоров, как бык, — заверил я. По крайней мере, аппетит у меня точно был здоровый: как раз в этот момент я уплетал пирог с грибами.

— Тушеная говядина, Ваше Сиятельство! — объявила кухарка, внося в столовую ароматно пахнущее блюдо.

— Конечно, не как тот, которого сейчас подают, — пошутил я, но на целителя моя ирония впечатления не произвела. Похоже, они при дворе Романова все такие скучные.

Старик подошел ко мне, пощупал пульс, заглянул в лицо и даже заставил открыть рот и высунуть язык. Результат целителя, похоже, удовлетворил, поскольку он сменил гнев на милость.

— Хорошо, можете несколько раз в день выходить из комнаты. Но все равно большую часть времени вы должны проводить в постели! Будь моя воля, я бы вообще забрал вас в лечебницу, но Анна сказала, что вы будете против.

Да Блэйд хорошо меня знает! Или, что более вероятно, хорошо знает целителя и понимает, что вытащить меня из-под его опеки для работы на благо отчизны будет непросто.

— А в сад выходить можно? — Я тут же попытался отвоевать себе побольше территории. — Свежий воздух всегда действует на меня благотворно.

— Ненадолго. Не более получаса и обязательно в сопровождении Михаила! Или моем, если я буду свободен.

Я смиренно кивнул. Все равно не буду выполнять рекомендации этого зануды. Более того, даже если я захочу, мне это вряд ли удастся. Ни один день графа Лазарева еще не обошелся без приключений, а приключения обычно имеют свойство поднимать тебя с постели и отправлять в дальние дали, как минимум за пределы дома.

— Кстати, граф, я не советовал бы вам ближайшую неделю есть тяжелую пищу. Вам пришлось принять очень много лекарств, надо беречь желудок.

Я пододвинул поближе тарелку с пирогами.

— И всячески избегать стрессов. Покой, только покой.

Ну уж это у меня не выйдет даже при самом искреннем желании. Стресс, кажется, с рождения является основой моего существования.

— Вообще, Виктор, я написал вам список рекомендаций на ближайшие две недели. Боюсь, завтра я уже должен буду вернуться к другим своим пациентам. Здесь останется Михаил, он проследит за вашим выздоровлением.

Целитель протянул мне исписанный аккуратным почерком лист, я бегло пробежал его глазами. Вопреки ожиданиям, в нем было указано много замечательных и во всех отношениях приятных вещей. Жаль только, что все они соседствовали со словом «не».

— А кофе пить почему нельзя? Я еще понимаю, почему коньяк под запретом.

— В кофе содержится кофеин, — с невозмутимым видом ответил целитель. И то верно.

— А чай? Чай-то за что пострадал?

— Чай можно, но не больше одной чашки в день. В нем тоже содержится кофеин.

Я еще раз перечитал список. По всему выходило, что единственный способ вылечиться для меня — вернуться в спальню и не выходить оттуда, предварительно запасшись водой и черствым хлебом.

От изучения бесценных рекомендаций меня отвлек неожиданный гость. В столовую в сопровождении Петьки входил не кто иной как Сапог.

Гоблинам не было запрещено заходить в дом, поскольку это бы не соответствовало моим прогрессивным взглядам на межвидовое равенство. С другой стороны, обстановка в доме тоже была прогрессивная, а, главное, дорогая, и визиты команды Сапога она переживала крайне плохо. Гоблины ничего не ломали целенаправленно, они просто сами по себе представляли разрушительную силу. Если кто-то из зеленых и изящная фарфоровая тарелка оказывались в одном помещении, тарелка неизбежно разбивалась, даже если к ней, казалось бы, никто не притрагивался.

Но, поскольку гоблины в дом не слишком-то и стремились, предпочитая свободное время проводить на улице, установился некий негласный договор. У них не отбирали право заходить в гости, а они в свою очередь не слишком им злоупотребляли. А еще, во имя сохранения хоть каких-нибудь тарелок, их всегда сопровождал кто-нибудь из слуг.

Во взгляде целителя ясно читалось, что общение с гоблинами следует тоже занести в список запрещенных мне вещей. Неудивительно: они ведь не постельный режим и не хлеб и вода. В руках Сапог нес глиняный горшок, источающий неизвестный мне аромат.

— Я принес для людишки подарок, — гордо провозгласил Сапог, устанавливая свою ношу на стол передо мной. — Доктор говорить, людишке надо много есть, чтобы поправиться.

Когда это они успели пообщаться? Хотя, судя по удивлённому взгляду целителя, речь шла о Михаиле.

Я опасливо покосился на непонятное варево. Не сказать, чтобы я был знатоком гоблинской кухни, но логика подсказывала, что отовсюду гонимые зеленые должны были научиться есть все, что не успело от них убежать. А в некоторых случаях даже догонять убегающее. Так что пробовать их национальные блюда мог либо кто-то очень голодный, либо очень смелый.

Дзинь!

Изящная чашка с чаем, который мне был уже пять минут как запрещен, свалилась со стола. Сапог, который, казалось, никак не мог достать ее своими коротенькими ручками, смущенно потупился.

— Извини, людишка. Я не хотел.

Служанка тут же кинулась собирать осколки. Эх, а ведь эта чашка мне нравилась. Я отодвинул пустое блюдо из-под пирогов на дальний конец стола — к нему я тоже питал теплые чувства.

— Людишка будет есть? — Сапог ткнул пальцем в принесенный им горшок с таким видом, словно вручил мне как минимум жаркое из райской птицы. — Я сам приготовил.

— А что это?

Я осторожно открыл крышку.

— Ты что, зажарил Лазаря?

Внутри в густой подливе плавал какой-то грызун.

— Конечно, нет, глупый людишка. Это наше любимое блюдо, крот на вертеле. Больные гоблины от него всегда поправляться. Ну или умирать, если плохо пожарить. Но я пожарил хорошо!

Да, теперь я и сам видел, что на хомяка несчастное животное не слишком похоже. Кого-кого, а крота я еще не ел. И, честно говоря, не собирался.

Сапог, расценив мое молчание как восхищенное, подбоченился. Вид у него был такой, словно он только что основал целую кротовую ферму. Не хочется обижать зеленого в лучших чувствах, но есть я это точно не буду.

— К сожалению, граф, жареное вам тоже пока нельзя. Особенно кротов.

Я с благодарностью покосился на целителя, но не удержался от шпильки:

— В них тоже содержится кофеин?

Сапог тут же сник.

— Но это только пока, — уточнил я, решив не расстраивать зеленого. — Я ведь скоро поправлюсь. Его можно оставить на несколько дней, положить в погреб, чтобы не протух?

— Можно. — На лицо гоблина вновь вернулась улыбка. — Но зачем погреб? Когда крот немного протухнет, он становится даже лучше!

Судя по лицу целителя, с приходом Сапога с его голове начал формироваться новый список медицинских рекомендаций, а может быть, даже небольшая монография. И первым пунктом в ней стояло: НИКАКИХ ГОБЛИНОВ.

Дверь снова распахнулась, и я почувствовал, как день резко становится лучше. В столовую входили мои жены.

На Дарье было очаровательное зеленое платье под цвет ее глаз, а на Лидии — длинный белый сарафан. Надеюсь, жены-то мне не запрещены или в них тоже что-нибудь содержится?

Я подошел к девушкам и поцеловал каждую в щеку.

— Наконец-то ты проснулся! Как ты себя чувствуешь?

— У тебя что-то болит?

— Все замечательно, — ответил я обеим женам сразу.

— Но в ближайшие дни графу нужен покой, — вставил целитель.

— И крот! — дополнил Сапог. — Мы всегда готовим крота, когда кто-то болеет!

— Прошу простить, но у нас к Виктору есть срочное дело, — перебила Лидия.

— Ты же хочешь, чтобы мы увели тебя из этой компании? — шепнула Дарья мне на ухо.

О да, очень хочу. Какие они у меня все-таки догадливые.

* * *

Третий день прошел без особых приключений. Целитель отбыл, а Михаил повсюду таскался за мной, периодически принимаясь занудствовать. Я несколько раз прогулялся в саду, изучил новые записи братьев Матрыновых (ничего интересного), почитал книгу. На четвертый день я почувствовал себя полностью здоровым. А значит, самое время отправиться в бордель.

Если в прошлый раз я промахнулся, собираясь открыть портал на площадь и попав в публичный дом, то сейчас ситуация была строго обратной. Появившись из ниоткуда в центре города под удивленный возглас, я невозмутимо направился к дверям нашего главного экономического предприятия.

— Вот же ж, благородный, а все туда же. Все вы мужики одинаковые, — послышался брюзгливый старческий голос в толпе.

— Я по делу, — строго сказал я, обернувшись к заинтересованно наблюдающему за мной народу.

На пороге меня встретила бордель-маман. Впрочем, можно было и не встречать. Мимо Рабодара, гордо стоящего в холле и вопящего на весь бордель, я бы при всем желании не промахнулся.

— И тогда этот сын свиноматки сказал мне, что самый могущественный маг в нашей губернии не я, а он! Знаете, что я сделал с этой компостной кучей⁈

— Здравствуй, Рабодар, — поздоровался я. Или в книге о порталах есть ну очень далекие отступления, или сейчас он болтает совсем не по теме.

Рабодар не удостоил меня приветствием.

— Так вот, этот выкидыш козы предложил мне устроить магическую дуэль, можете себе представить⁈ Он — мне! И тогда я его…

— Рабодар! — Я встал прямо перед магом. — Извини, что прерываю, но у меня к тебе срочное дело.

Каменный маг наконец-то соизволил обратить на меня внимание. Слегка ошалевшие братья Мартыновы вздохнули с облегчением.

— Ну чего тебе? Не видишь, мы заняты?

— Есть что-то новое по поводу книги? Я понимаю, что мне присылают записи, но последняя была вчера днем.

— У них спроси, — сварливо ответил Рабодар. Хоть сделать этого он никак не мог, создалось полное ощущение, что каменный маг ткнул пальцем в братьев Мартыновых.

Я повернулся к труженикам печатной машинки. Василий протянул мне аккуратно исписанный лист. На его рубахе был кокетливо приколот живой цветок.

— Это еще что такое?

Насколько я помню, Василий не страдал ни излишним романтизмом, ни любовью к флористике.

— Да так, ничего особенного.

Василий слегка покраснел. Зато его брат недовольно скривился.

— Принесите что-нибудь попить, — приказал я, усаживаясь на стул и раскладывая листы на маленьком столике.

Через минуту в холл, виляя бёдрами, вышла одна из работниц заведения с подносом. Причем, судя по ее боевому раскрасу и призывной улыбке, не просто работница, а прямо-таки ударница труда.

Увидев ее, Василий выпрямил спину и начал лихорадочно приглаживать волосы. Дмитрий закатил глаза.

— Чего желаете, Ваше Сиятельство? Воды, вина, чаю?

— Чай мне нельзя, в нем кофеин. Поэтому давайте именно его.

Я отодвинул листы на край стола, освобождая место для подноса. Налив мне чашку ароматного напитка, проститутка подошла к наборщику и верстальщику.

— А вам чего, мальчики?

— Воды, — буркнул Дмитрий, демонстративно отвернувшись.

— А мне, ну… э…

— Я знаю, что ты больше всего любишь чай, Вася, — промурлыкала девушка, устанавливая перед ним чашку. — Граф, что же вы все это время прятали от нас такого завидного жениха?

Я чуть не подавился чаем. Посчитать Василия завидным женихом могла либо очень жалостливая, либо очень неразборчивая женщина.

— Потому что приличные люди по таким заведениям не ходят, — пробурчал Дмитрий. Похоже, он был не в восторге от цветущей личной жизни своего брата.

— У нас в типографии еще Радомир есть, уверен, он вам тоже понравится.

С этими словами я углубился в чтение.

За первые десять минут ничего полезного вычитать не удалось, но затем мой взгляд наконец наткнулся на что-то интересное. Замысловатое сочетание непонятных слов было подчеркнуто красным и выделено с двух сторон восклицательными знаками. Думаю, это не рецепт борща тысячелетней давности.

— Рабодар, а здесь что такое?

— Заклинание, — информативно ответил древний маг.

— Это понятно, но что оно делает?

— Господин маг сказал, что не знает, — ввернул Дмитрий.

— Все я знаю! — тут же возмутился Радобар. — Просто еще подумаю, рассказывать ли всяким убогим! Оно скрывает портал от магического сканирования. Видишь, тут сверху написано «виран рана ту де кебрис»? Это значит, что, если ты прочитаешь это заклинание, ни одна компостная приблуда тебя не засечет.

— Да это же отличная новость! — Я захотел даже обнять Рабодара, но решил, что это будет лишним. — Думаю, в ближайшие дни оно мне очень пригодится. Этот лист я забираю с собой. Ты уверен, что заклинание написано правильно?

— Господин маг говорил, что он сомнева…

— Во всем я уверен, дурья ты башка! — рявкнул Рабодар. — Что я, по-вашему, читать не умею⁈

— Точно уверен?

Реплики Дмитрия поселили во мне некоторое сомнение. Не хотелось бы, чтобы непонятное заклинание спалило меня на месте или выкинуло в жерло вулкана, когда придет время его использовать.

— Точно, точно! А будешь меня доставать, я вообще откажусь расшифровывать твою книгу!

Я недоверчиво хмыкнул, но все-таки убрал лист в карман. Доверия Рабодару после его фокуса со взрывающимся порталом нет, так что заклинание буду использовать только в самом крайнем случае.

Изучение оставшихся записей не принесло ничего интересного. Что ж, спасибо публичному дому, пойду к другому, к ювелирному. Я давно собирался туда наведаться.

— Все, как вы заказывали, граф. Сам лично выбирал, старался!

Я принял из рук ювелира изящный кулон с изумрудом под цвет глаз Дарьи и кольцо с рубином для Лидии. Я ведь обещал рыжей подарок. А, раз у меня две жены, то и подарки тоже должны ходить парами.

— Спасибо! Уверен, моим женам понравится.

— Правильно, ходют сначала по блудным девкам, а от законных жен подарками откупаются. Вот и мой такой же был, кобель старый, — пробурчали за моей спиной. Я обернулся. Та самая бабка с площади, сгорбившись, мыла в магазине пол.

— Да что ж вы, бабушка, сегодня такая вредная. — Я повернулся обратно к ювелиру. — Есть у вас что-нибудь для этой почтенной дамы?

Хозяин магазина удивленно поднял брови, но достал из-за прилавка дешевое, но симпатичное колечко. В честь выздоровления я сегодня добрый, пусть бабулька порадуется. Я протянул ему горсть монет и вручил кольцо бабусе.

— Вот вам для поднятия настроения. Чтобы не думали, что все мужчины плохие.

Старуха всплеснула руками.

— Спасибо тебе, милок! В смысле, Ваше Сиятельство! Вы извините, что я вас так, старая я, спина болит, вот и злюсь на всех. Только вы по борделям больше не ходите, не дело это для благородного.

— Уверяю, я был там исключительно по делу, — заверил я, и эффектно ушел в портал. Через мгновение я уже появился посреди нашей гостиной.

— Девочки, у меня для вас сюрприз! Я принес вам пода… А что вы такие хмурые?

— Только что звонили из дворца, — ответила за двоих Дарья, которая и правда была мрачнее тучи. — Кажется, случилось что-то плохое.

Глава 20

Почему звонили мне домой, а не на мобис? Я сунул руку в карман. А, вот почему.

— Его Величество был очень недоволен, что не смог до тебя дозвониться. — Дарья взяла со стола забытый мною артефакт и выразительно подбросила его в ладони.

Мне звонил сам Император? Событие, не предвещающее ничего хорошего. Обычно со всякими очень важными делами ко мне пристает Анна, в крайнем случае Северин. Значит, либо случилось что-то настолько серьезное, что Романов решил переговорить лично, либо…

Либо что-то серьезное случилось как раз-таки с Анной или Северином и звонить стало некому, ведь больше Романов никому не доверяет.

— Что стряслось?

— Нам не сказали, — ответила Лидия. — Но с минуты на минуты сюда должен прибыть Северин, он перенесет тебя во дворец.

Значит, по крайней мере с вампиром все в порядке. С другой стороны, что ему сделается? Похоже, я становлюсь параноиком.

Кулон и кольцо все еще были у меня в руках. Хоть атмосфера дома была совсем не праздничной, я все-таки улыбнулся и протянул девушкам подарки.

— Уверен, все обойдется. Даже если на нас напали враги, все они падут перед вашей красотой. Вот, держите, надеюсь, это поднимет вам настроение.

Я застегнул цепочку на изящной шее Дарьи, а Лидия уже принялась вертеть кольцо на пальце. Но вид у девушек был по-прежнему обеспокоенный.

Пока здесь не появился вампир, надо собрать вещи. Не уверен, что наличие у графа чистых рубашек и сменных пар носков считается жизненно важным для государства, так что, вполне возможно, времени на это мне могут и не дать. К счастью, мои дамы и тут оказались на высоте. Лидия указала на стоящую у дверей дорожную сумку.

— Я уже приказала служанке собрать все, что может тебе понадобиться.

Святая женщина! Точнее, две святые женщины. Никогда нельзя забывать, что при наличии двух жен комплименты следует делать сразу обеим.

Из прихожей послышались голоса. Точнее, один голос, который успешно справлялся за двоих.

— Проходите, проходите, Ваша Светлость! Вы, наверное, к хозяину? Конечно, к хозяину, к кому же еще, что я задаю такие глупые вопросы! Давайте я ваш пиджак повешу. Хотя вы, может, и не хотите снимать, у нас дома прохладно. Да вот сюда идите, Его Сиятельство как раз только что вернулся, и барышни тоже тут. Осторожно, тут ступенька.

Новая служанка, Лизавета. Только она в одиночку способна выполнять план по болтовне за всю губернию. Через мгновение в гостиную вошел Северин.

Хотелось бы мне сказать, что ничто не могло нарушить безмятежность вампира, но, увы, это было не так. Заместитель Анны выглядел озабоченным, и это встревожило меня даже больше, чем личный звонок Императора. Чтобы вывести из равновесия самого Северина, нужен как минимум средних размеров апокалипсис.

— Добрый день, Виктор. Вижу, вы уже готовы к отбытию.

— Всегда готов послужить Отечеству, — отрапортовал я. И это правда, узнать бы только, что именно стряслось.

Вампир, как и Император, явно не был расположен к объяснениям. Мне даже стало немного обидно — не доверяют моим женам. Хотя при таких болтливых слугах рассказывать в этом доме государственные тайны — все равно что дать срочную новость в главной имперской газете.

Закинув на плечо дорожную сумку, я обнял девушек на прощание и подал руку вампиру. Мир мигнул, чтобы вновь вернуться, и мы оказались прямо в императорской приемной.

Щуплый секретарь, который мне никогда не нравился, покосился на нас с легким испугом. Вообще, вид у него был затравленный, как у человека, который всеми силами старается не попасть под горячую руку начальства.

— Его Величество ждет вас, граф.

Я постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь. Романов коротко взглянул на меня и молча указал на кресло напротив себя. Был он мрачнее тучи.

— Здравствуйте, Ваше Величество. Что-то случилось? Я ушел из дома без мобиса, жены сказали, вы лично пытались до меня дозвониться. Обычно Анна…

— К счастью, Анна осталась жива, — перебил меня Романов.

— Что⁈

Романов поднялся с кресла и принялся мерять шагами комнату. Выглядел он враз постаревшим лет на десять.

— На Анну Блэйд было совершено покушение. Как вы, наверное, догадываетесь, очень хорошо подготовленное. Нельзя так просто достать главу Тайной Канцелярии.

Я тихо выругался. Представляю, в каком бешенстве сейчас Романов: сначала заговорщики чуть было не прикончили его дочь, теперь покусились и на любовницу.

— Надеюсь, ничего непоправимого не случилось?

— Нет. В нее запустили каменной иглой. Какой-то сильный Одаренный, поймать которого нам пока не удалось. Метили в сердце, но промахнулись. Если бы рядом не оказалось Северина, который смог тут же перенести ее в лечебницу, хватило бы и этого, снаряд разогнался до такой скорости, что пробил энергетический барьер.

Слава Богу. Мы с Блэйд успели стать друзьями, хотя иногда она и бывает абсолютно невыносима.

— Кто это сделал?

— А вы как думаете⁈ — рявкнул Император, поворачиваясь ко мне. — Гномья ассоциация торговцев, оборотни как раз недавно побили стекла в какой-то их лавке! Разумеется, «Неспящие»!

Я промолчал. Обычно я не люблю, когда на меня орут, пусть даже коронованные особы, но Романову простительно. Покусись какая-нибудь сволочь на моих женщин, я бы… Я бы…

— Мы найдем их и порежем на кусочки. На очень мелкие, — медленно проговорил Император. Да, неплохой вариант. — Кстати, Анна говорила, вы в очередной раз вляпались в неприятности и чуть было не стали обедом стаи каких-то мелких зубастых тварей. Они у вас, случайно, не остались?

— Кажется, несколько штук удалось поймать, но большинство либо убито, либо отравилось, — припомнил я. Что-то такое обсуждали, пока я был в полубессознательном состоянии, но судьба рафицад тогда волновала меня меньше всего.

Император чему-то улыбнулся.

— Хорошо. Но ваша задача не в этом. Чтобы раз и навсегда придушить «Неспящих», нам надо уничтожить их главарей. Ситуация даже хуже, чем я думал, и ухудшается с каждым днем. Пока Долгорукие собирают силы, их подручные окончательно распоясались. Они начали с погромов и выбитых стекол, а теперь перешли к попыткам убийства первых лиц Империи. Это тайная информация, но несколько дней назад кто-то пытался отравить князя Волконского. Заказчика не нашли — повар, когда понял, что его раскрыли, принял яд. Кстати, вам будет интересно, что им сейчас занимается ваша будущая невестка Настасья — подняла зомби и пытается его разговорить. Но все это на самом деле неважно, мы и так знаем, кто наш главный враг. Крепость Долгоруких надо взять как можно быстрее.

Я кивнул. Да, ждать нельзя, вот только от этого не становится легче штурмовать неприступный замок. Рассказы об активизировавшихся «Неспящих» слышались то тут, то там, правда, мне было некогда в них вникать. Достаточно и того, что эти сволочи похитили мою жену.

— Кто-то уже ввел вас в курс дела?

— Более-менее. Михаил с братом засели в замке вместе со своим гарнизоном и надеются получить подкрепление.

— Верно. Замок Долгоруких стоит на берегу реки Хоста. Это в горах, недалеко от Черного моря. К подножию крепости уже сходятся войска во главе с князем Шереметьевым. Мы предвидели, что Долгорукие могут сбежать, так что верных нам воинских частей поблизости достаточно, а офицеров перебросил Северин. Скоро мы окружим крепость, однако взять ее штурмом будет непросто. С двух сторон к замку не подойти, там крутой склон или вовсе обрыв. С третьей склон более пологий, но при штурме мы потеряем слишком много людей. Корабли с пушками по реке тоже не пройдут, она слишком мелкая. Но при этом надо действовать быстро. Князь все еще пытается сговориться с Османским султаном, предлагая ему часть южных территорий в обмен на помощь в войне. К тому же, часть его войск охраняла южную границу Империи, сейчас они тоже стягиваются в крепость. Нужно, чтобы кто-то открыл ворота крепости изнутри.

— Кто-то — это я?

— Разумеется. Во всей Империи только вы владеете портальной магией.

— Но почему не Северин? Вот уж кто мастер порталов, каких поискать!

— Северин живет в этом мире уже несколько сотен лет, за это время от его способностей разработали защиту. Иначе, как вы понимаете, он один стоил бы целой армии.

Я кивнул, понимая, что Император во всем прав. Кроме меня больше некому, да и не могу сказать, чтобы я боялся. Последние месяцы я чуть ли не каждый день сражаюсь то с людьми, то с монстрами, подумаешь, нужно отправиться в логово врагов. Вот только…

— Я не готов. Вы же знаете, мои новые способности проснулись совсем недавно, я еще толком с ними не освоился. Что, если я всех подведу?

— Никто не готов, — отрезал Император. — Но, кроме вас, рассчитывать больше не на кого. У вас будет еще несколько дней на подготовку, пока наши основные силы стягиваются к крепости, постарайтесь провести их с пользой. Думаю, вам нужно заехать домой, взять какие-нибудь вещи, но потом сразу же возвращайтесь во дворец. Я не могу позволить себе оставить вас без охраны, а здесь безопаснее, чем где бы то ни было. До дома и обратно вас также будут сопровождать мои бойцы.

Я снова кивнул. Разумно. Кажется, придется становиться героем.

— Я ведь отправлюсь в крепость не в одиночку?

— Нет, но об этом поговорим позже. Кстати, ваша чудо-птица с вами?

— Не знаю, — признался я. — Каладрий удрал сразу же после того, как помог мне освободить Дарью, и не отзывается на призывы. Но полетел он, кажется, в мой московский дом. У него там гнездо.

— Гнездо? — Император изогнул бровь. — Я даже боюсь представить, что оно собой представляет.

— Я тоже. Но он уверяет, что строит что-то масштабное.

— Идите, Виктор, чем быстрее вы доедете до дома, тем быстрее вернетесь обратно. Охрана будет ждать вас прямо у выхода из дворца. И да, еще одно.

— Что, Ваше Величество?

— Расскажите мне потом, что это все-таки за гнездо.

Никогда не любил ездить под конвоем. Собственно, в прошлой жизни мне довелось проделать это один-единственный раз, незадолго до того, как эта самая жизнь закончилась на виселице. В сопровождении полудюжины бойцов в форме императорской гвардии я поневоле чувствовал себя пленником.

Город изменился. Предчувствие надвигающейся войны заставило людей сидеть по домам, а торговцев закрыть лавки. Немногочисленные встреченные мною на пути благородные тоже ехали в кольце охраны, а простолюдины старались убраться с глаз как можно быстрее. Подозреваю, они даже не вполне понимали, что нам грозит. Война? Революция? Просто разборки среди высшей аристократии? Чтобы ни случилось, опыт подсказывал горожанам — простому народу от этого в любом случае будет хуже. Таково уж удивительное свойство жизни.

Дом встретил меня островком безмятежности в разлитом вокруг море беспокойства. Точнее, олицетворением безмятежности была лично Марфа Петровна, при моем появлении тут же принявшаяся суетиться. Она была из тех пожилых женщин, которые свято уверены, что у ж с ними-то точно не может случиться никакой беды. В крайнем случае, они строго посмотрят на эту беду и сделают ей выговор, и она вынуждена будет униженно уползти, чтобы подумать над своим поведением.

— Ерофейчик, да чего ты стоишь! Помоги барину хоть сюртук снять.

Ерофей, будучи олицетворением Ерофея, тихо что-то пробурчал, но спорить с женой не посмел.

Собирать вещи мне особо не требовалось, хватало и тех, кто я привёз с собой из Лазарево. Скорее, я приехал убедиться, что дома все в порядке. А еще поискать на чердаке Каладрия. Интуиция подсказывает, что он именно там.

Но для начала я сытно поел. Пренебречь трудами Марфы Петровны, пытавшейся накормить все живое, в том числе и сопровождавших меня гвардейцев, было бы попросту преступлением. На моем пальце сияло кольцо Космина. Старушке я, разумеется, доверяю, но ведь кто-то продает ей продукты.

Я закинул в полупустую сумку еще пару рубашек и свой лучший костюм. Мало ли, вдруг опять придется шпионить на каком-нибудь светском приеме? Или, что мне нравится больше, я героически повергну всех врагов и прием устроят уже в мою честь. Может показаться глупым выбирать парадную одежду, когда над Империей нависла опасность, но делать дома мне все равно особо нечего, надо же хоть как-то оправдать приезд сюда.

Так, а где галстук?

Черный шелковый галстук, который еще три месяца назад показался бы разоренному графу Лазареву безумно дорогим, я купил совсем недавно. Я точно помню, что он лежал в шкафу. Как и еще одна рубашка, но черт с ней, она все равно мне не нравилась. Галстук где?

Так и не найдя ответа на этот животрепещущий вопрос, я застегнул сумку и в очередной раз послал мысленный запрос Каладрию. Безрезультатно. Согласившись прийти мне на помощь в освобождении Дарьи, демон исчез почти сразу же после битвы. Точнее, может быть, и не сразу, валяясь без сознания, я не смог с точностью отследить этот момент. Но, когда я пришел в себя, голубя уже не было и ни на какие призывы он не отзывался. Надеюсь, у пернатой скотины хотя бы хватило совести убедиться, что я выживу, перед тем как улетать в неизвестном направлении.

Хотя направление было как раз-таки прогнозируемо. Сверху слышался какой-то шорох.

Я поднялся на чердак. Помнится, Император просил рассказать ему про гнездо. Интересно, как он относится к сквернословию?

— Ты зачем мой галстук изодрал, зараза⁈

В центре конструкции, которой я сходу не смог дать нормального определения, на обрывках шелка восседал Каладрий. Вид у него был очень довольный.

— А, ты все-таки живой? Не видишь, я отдыхаю.

Обрывки потерянной рубашки тоже обнаружились где-то в глубине гнезда. Свой архитектурный шедевр демон построил абсолютно изо всего, что смог найти. А поскольку мой питомец всегда отличался упорством и изобретательностью, зрелище открывалось незабываемое. Тут были ветки, небольшие камешки, мои зубные щетки (так вот куда они девались), какие-то ржавые гайки, порванные газеты и даже тряпичная кукла с оторванной рукой. Но главным было даже не это.

— Каладрий, я понимаю, что ты никогда не страдал от низкой самооценки. Но как тебе пришло в голову построить гнездо в виде трона⁈

Гнездо и правда напоминало трон из одного известного сериала, с той лишь разницей, что окрестить его Железным было нельзя, скорее уж Мусорным.

— А что тебе не нравится? Я планирую поселить здесь на чердаке всю мою стаю. Особенно голубок. Может, они мне даже яйца отложат, — ответил Каладрий, чем поверг меня в ужас куда больший, чем перед предстоящей вылазкой в замок Долгоруких.

— Только не это. Не хочется лишать тебя вознаграждения за труды, но я не позволю тебе устраивать здесь вертеп. И почему ты не отвечал мне все это время⁈

— Некогда было. Ты хоть знаешь, сколько трудов стоит сделать нормальное гнездо⁈

Я удержался от комментария, что «нормальным» его можно назвать лишь с большой натяжкой.

— Я звал тебя пять минут назад, ты что, к этому времени еще не закончил?

— Я отдыхал, — отрезал демон.

— Тебя так утомило притаскивание на чердак всей этой ерунды, что не было сил слова сказать?

— Сам ты ерунда! И вообще, ты сам-то хоть одно гнездо свил?

После такого аргумента мне пришлось признать свое поражение в споре.

— Ладно, идем, ты мне нужен. Император ждет нас во дворце.

— Никуда я не полечу! — Голубь демонстративно устроился поудобнее на своем троне. — Меня не волнуют твой Император и твои проблемы. И вообще, я теперь домашняя птица, мне надо стеречь гнездо!

— Действительно. А то вдруг абсолютно случайно оно сломается? Например, вся эта куча веток чудесным образом вылетит в окно.

Каладрий резко вспорхнул с места.

— Ты не посмеешь!

— Еще как посмею! И вообще, к твоему сведению, это мой дом и мой чердак, а ты тут поселился только с моего соизволения. Скажи спасибо, что я не беру с тебя арендную плату. Так что как незаконная постройка твой маленький шедевр приговаривается к сносу. Но я могу сменить гнев на милость, если ты согласишься помочь мне в борьбе против врагов Империи.

Каладрий чуть не лопнул от возмущения, но крыть ему было нечем. А все сложилось неплохо: в обмен на бардак на чердаке я получил неслабый рычаг влияния на своего вздорного питомца. Правда, кажется, у демона смерти потихоньку начинает ехать крыша.

С голубем на плече я спустился с чердака, попрощался с Марфой Петровной и Ерофеем и вышел из дома. Во дворе меня уже ждали императорские гвардейцы.

— Вы готовы, Ваше Сиятельство?

Проникнуть в самое сердце вражеской крепости, где куча Одаренных, как-то добраться до ворот и открыть их для армии? Справлялись и не с таким. Точнее, с таким еще не справлялись, но ведь всегда надо ставить высокие цели. Еще не было задачи, которая бы оказалась графу Лазареву не по силам.

— Я всегда готов.

Глава 21

Несколько месяцев назад я, помнится, подумал, что обстановка в дворцовых покоях весьма ничего. В этот раз я ничего не думал. Подумаешь тут об убранстве комнаты, когда слишком свежи воспоминания о том, как на лысеющей макушке императорского секретаря расцветает характерное белое пятно.

И на какой-то очень важной бумаге из стопки Очень Важных Бумаг, лежащих у него на столе, тоже. А потом еще и на ливрее слуги, сопровождавшего меня в мои комнаты. А потом еще и на ковре…

Хорошо хоть у Каладрия хватило ума не обгадить Императора. Хотя я несправедлив к своему питомцу. То, что демон этого не сделал, не значит, что он не пытался.

Я лежал на белых шелковых простынях и смотрел в потолок. Потолок укоризненно смотрел на меня, намекая, что пора бы заняться делом.

Вчера после возвращения во дворец и короткого разговора с Императором на меня вдруг разом обрушилась вся усталость последних дней. Поэтому, разложив вещи и приняв ванну, я сразу же завалился спать. И вот теперь в окно светило ласковое солнце, стрелки часов подбирались к полудню, а я чувствовал себя… Не то чтобы абсолютно бодрым, но вполне сносно.

Я спустил ноги с кровати. А спальня и правда ничего. Высокий потолок, изящная мебель, пуховые перины… Еще бы еда здесь как-нибудь сама появлялась.

Словно повинуясь моим мыслям, раздался робкий стук в дверь.

— Ваше Сиятельство! Его Величество приказал принести завтрак и спросить, как вы себя чувствуете.

Я накинул на плечи халат и открыл дверь. С чего это вдруг Романов озаботился моим здоровьем?

На пороге стояла миловидная служанка. Не та, которая в прошлый раз скрасила мое времяпровождение, но тоже ничего. Но меня в данный момент больше интересовали не ее прелести, а поднос с аппетитной яичницей, пышным круассаном и дымящейся чашкой чая.

— Я к вам уже третий раз прихожу, а вы все спите, Ваше Сиятельство, — извиняющимся непонятно за что тоном произнесла девушка. Так вот почему Романов забеспокоился: в его понимании здоровый человек должен вставать с первыми петухами.

— Все нормально, я просто устал с дороги. — Я позволил девушке поставить поднос на стол и, подумав мгновение, протянул ей серебряную монетку.

Вкусный завтрак поднял настроение еще больше. Потолок по-прежнему пялился на меня, призывая начать трудиться на благо государства. Что ж, пожалуй, и правда пора. Главное, Императору на глаза не попадаться, а то он же от меня не отстанет.

— Не выходи из комнаты, не совершай ошибку, — пробормотал я, допивая чай и прикидывая, что мне сегодня надеть. Не зря же я с таким тщанием собирал свой гардероб.

Каладрий за ночь слинял, но я чувствовал его присутствие где-то поблизости. Ну и пусть, пока он мне не нужен. Я вышел из своих покоев и остановился в задумчивости.

Двери полудюжины гостевых комнат выходили в богато обставленную круглую гостиную. Кожаные диваны, картины на стенах, изящные столики для закусок и даже бильярдный стол — все намекало на то, что высокие гости должны проводить здесь время за приятным общением. Симпатичное место, но особо здесь не развернешься.

Практиковать свою новую способность я должен был самым незатейливым способом — просто перемещаясь с места на место. Вот только мест этих было не так уж много.

— Покидать территорию дворца для вас нецелесообразно, — передразнил я Романова, вспомнив наш недавний разговор. Учитывая концентрацию желающих меня убить на квадратный метр, сложно оспаривать его правоту.

В моем распоряжении было все правое крыло второго этажа, которые помимо гостевых комнат включало в себя еще несколько залов, и сад. Соваться куда-либо еще Романов мне запретил. Точнее, разрешил, но традиционным способом — проходя через дверь.

— Вам можно телепортироваться во все помещения, кроме тех, в которые нельзя, — снова передразнил я. — В противном случае не обижайтесь, если вас убьет магической защитой.

Как вообще Романов может спать спокойно, зная, что сейчас в его дворце находится человек, способный проникнуть куда угодно? Настолько верит в сохранность своих секретов?

В противоположном крыле располагались кабинеты многочисленных чиновников, на третьем этаже — покои Романова и его приближенных и владения Тайной Канцелярии, а на первом — залы для торжеств и комнаты прислуги. Несколько гостевых комнат рядом с моей были свободны, о чем мне любезно сообщил Император, явно на что-то намекая. Так что я потратил полчаса, путешествуя туда и обратно по одинаковым пустующим покоям. Тоска смертная. Вырезать, что ли, где-нибудь надпись: «Здесь был Виктор»?

В самую дальнюю комнату я не совался по вполне конкретной причине: она была занята. Из-под двери доносились тяжелые шаги и яростные ругательства:

— Проклятые гномы! Житья нет от этих пещерных крыс! Погоди, поймаю я тебя, садовая фигурка!

Похоже, кто-то во дворце не разделяет политику Романова, призывающую все разумные виды жить в мире и согласии. В отношении какого-то конкретного гнома уж точно.

Решив, что здесь больше делать нечего, я вышел из круглой гостиной и очутился в широком коридоре. В сад или еще немного побродить здесь?

Порталы на небольшое расстояние я уже открывал довольно легко, чем втайне гордился. Как правило, в этом мне помогал мысленный образ: проще всего было попасть в места, где я уже бывал и которые хорошо запомнил. Пространственная навигация в стиле «хочу переместиться на пять метров налево» или «хочу попасть вон за ту дверь» тоже неплохо работала, именно поэтому прыжки по комнатам не вызывали никаких сложностей. А вот при отсутствии внятных ориентиров портал мог открыться куда угодно.

Я прошел мимо широкой парадной лестницы, вверх по которой топал роскошно одетый бородатый гном.

— Вот уроды! Никакого спасения от этих переростков! Попадись мне только этот человечишко…

Похоже, во дворце разыгрывается какая-то драма.

Гном был настолько поглощен своим возмущением, что буквально налетел на меня.

— Простите, я задумался.

— Ничего страшного. Сударь, мне кажется, вас искали в гостевых покоях в дальней левой комнате. Не заглянете туда, как будет время?

Эти двое должны найти друг друга!

Гном недоуменно пожал плечами, но кивнул и двинулся в указанном направлении. Через полминуты с той стороны послышалась яростная ругань.

Весело хмыкнув, я спустился по лестнице и двинулся к выходу из дворца. Сад так сад, больше мне все равно идти особо некуда. Будем упражняться на свежем воздухе.

— … и ни в коем случае не впускать графа Фазарева, — неразборчиво донеслось слева.

Я резко обернулся. За свои многочисленные визиты во дворец я успел запомнить, что слева от парадных ворот располагается неприметная дверь для слуг. Вот только стражи рядом с ней раньше не было.

Дюжий мужчина в форме императорской гвардии как раз отходил от своего скучающего у двери собрата. Куда это там они собрались меня не пускать? И вообще, я Лазарев!

— Что-то случилось? Раньше, вроде бы, эту дверь не охраняли.

Стражник безразлично пожал плечами.

— Приказ Его Величества. Велено не пускать никого, кроме слуг и тех, у кого есть пропуск.

— И даже меня? Я граф, к вашему сведению!

Судя по недавнему разговору, меня в особенности, но стражник ведь не обязан знать графа Фазарева в лицо.

— У вас пропуск есть? — проявил чудеса последовательного мышления гвардеец. — Если нет, тогда звиняйте. Не велено.

Вот как, значит, не велено. Перед самым моим носом маячит закрытая дверь, а что это значит? Что мне обязательно туда надо!

Я зашел в соседнюю залу, которая, к счастью, была пуста, быстро огляделся, прикинул расстояние и открыл портал. Миг — и я уже с противоположной стороны столь тщательно охраняемой двери. Показав оставшемуся с той стороны стражнику кукиш, я закрыл портал и огляделся.

Смотреть тут было особо не на что. Черная лестница полностью оправдывала свое название, будучи и черной и довольно грязной. Делать нечего, пойдем вниз.

Крутые ступеньки привели в освещенный тусклым светом коридор. Пробегавшие мимо слуги косились на меня с легким удивлением, но ничего не говорили. Ходит тут барин, значит, как-то его пропустили. А раз пропустили — значит, так надо, нечего задавать лишние вопросы.

Через несколько метров коридор разветвлялся. По более широкому и светлому туда-сюда сновали слуги с корзинами, а вот его левое ответвление было темным и каким-то заброшенным. Из чего я немедленно заключил, что мне налево. Если уж Император спрятал что-то на нижних этажах, то вряд ли там, где все ходят.

Заинтересовавший меня коридор с двух сторон обрамляли двери. Первая же покорно открылась, стоило потянуть за ручку. Скудный свет, шкафы с каким-то барахлом… Да это же кладовка! Интересно, здесь тоже кто-то предается разврату в тайне от Императора?

Беглый осмотр признаков разврата не обнаружил. Немудрено: в комнате площадью примерно десять квадратных метров я бы его заметил. А жаль.

Раздался робкий стук в дверь и девичий шепот.

— Ваня, милый, ты тут? Открывай быстрее, пока никто не видит. Покувыркаемся.

Я знал, я знал!

Пытаясь не рассмеяться, я быстро открыл портал в следующую комнату. Надо будут передать дворецкому, что у нас дома все устроено практически так же, как во дворце Его Величества, пусть старик порадуется.

Следующая комната была заполнена какими-то дешевыми винными бутылками. Похоже, это вино наливают не слишком знатным гостям или слугам по большим праздникам. Я подёргал ручку изнутри — закрыто. Неудивительно, а то полдворца сопьется.

Кажется, я неизвестно зачем шастаю по банальному складу продуктов и всякого барахла. Но ведь что-то же здесь охраняют! И вряд ли это что-то лежит на самом виду.

Чувствуя себя полным идиотом, я перерыл всю комнату. Бутылки жалобно звенели, предупреждая, что могут и разбиться, я ругался, но ничего путного найти так и не смог. Обидно будет, если неведомое нечто, ради чего здесь поставили стражу, припрятано как раз в кладовке. Ладно, туда еще можно будет вернуться, пойдем дальше.

Я открыл следующий портал. А потом еще и еще.

Мешки с зерном, хлеб, снова какие-то хозяйственные принадлежности… Ради интереса я каждый раз дергал ручки — в большинство комнат без ключа было не попасть. И в каждой тщательно осматривал все мешки и ящики, чувствуя себя все более и более по-дурацки. И зачем меня сюда понесло?

Азарт не позволял бросить бессмысленное занятие. Стражу ведь не просто так поставили, что-то здесь охраняют!

Угробив на поиск неизвестно чего почти три часа, я наконец-то признал, что пора заканчивать. Осторожно вышел из очередной двери и понял, что коридор закончился. Почти.

Передо мной гордо красовалась единственная оставшаяся дверь. Со здоровенным таким замком. Ставлю мешок монет, это то, что я ищу!

Портал открылся, перенося меня за кажущуюся такой неприступной дверь. Вот только там стоял стол. И больше ничего.

На несколько секунд я застыл в недоумении. Если посреди пустой комнаты стоит стол, значит, это кому-нибудь нужно? Я принял выдвигать многочисленные ящики, раз за разом ничего там не обнаруживая. Посреди пустой комнаты стоит пустой стол?

Я еще раз осмотрел одинокий предмет мебели и обшарил его со всех сторон. А что такое с нижним ящиком?

Дно ящика было подозрительно широким. Очень даже подозрительно.

Я тщательно ощупал его вдоль и поперек. Пальцы зацепились за чуть заметную выпуклость.

Щелк!

Дно отъехало в сторону, открывая взору небольшой тайник. В тайнике лежала одна-единственная сложенная в несколько раз бумажка. Предвкушая что-нибудь эпичное, я развернул ее.

Записка содержала всего четыре слова, выведенные аккуратным почерком Романова: «Занимайтесь делом, граф Лазарев».

— Вот скотина!!!

Никогда еще в этих коридорах не поминали Императора в столь нелестных выражениях. Нет, ну вот ведь сволочь, вот зараза! Ставлю что угодно, он специально приказал стражникам помянуть мое имя, как только я буду проходить мимо. Знал, что я не удержусь и полезу сюда. Верфольфолюб несчастный, манипулятор хренов! Если мы победим Долгоруких, обещаю, лично возглавлю следующий заговор против Императора.

Выходить по той же лестнице и плестись в сад, как полный идиот, мне решительно не хотелось. Раз уж я попал на нижние этажи, может, продолжить исследование дворца? Подо мною ведь наверняка подземелья. Мрачные подземелья, где скрыты темные тайны, заперты невиданные чудовища и несчастные узники. А главное, туда соваться мудила Романов мне тоже запретил, а значит, я просто обязан сделать это ему назло.

Я прикинул расстояние и открыл портал на пять метров вниз. Интересно, что там?

Нет, только не сюда! Фух. На короткий миг мне показалось, словно я вернулся в прошлую жизнь, причем в далеко не лучший ее отрезок. Нет уж, в тюремной камере я задерживаться не хочу, в прошлый раз это плохо закончилось. А если еще ниже?

Еще один портал — и я очутился в какой-то темной комнате. Большую ее часть занимал стол, по бокам которого стояли непонятные агрегаты. Лаборатория? Очень похоже. Из лаборатории во тьму уходил коридор, откуда слышались голоса.

— Думаю, уже через три дня мы сможем представить абидокс Его Величеству. Только бы все прошло хорошо…

— Да, Император приказал, чтобы все было сделано идеально. Господин Космин работал над этим артефактом почти месяц.

Судя по тому, что голоса не приближались и не отдалялись, с той стороны был еще какой-то зал.

— Ты же понимаешь, что это один из главных проектов Его Величества? Если с абидоксом что-нибудь случится…

Я огляделся в поисках этой неизвестной, но, судя по всему, очень важной штуки. Вон та странная пластина, лежащая на столе — абидокс? Да нет, вряд ли.

А, похоже, абидокс — это вон та штука спереди от портала. И сзади тоже… Упс.

Странное сооружение из позолоченных трубочек, драгоценных камней и металлических пластин действительно валялось вокруг меня. Аккуратно разрезанное открывшимся порталом на две половины.

В коридоре послышались шаги.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотал я, поспешно шагая назад и закрывая за собой портал. — Никогда в жизни не видел ваш абидокс, он сам как-то развалился.

Через несколько секунд мне почудился полный боли и отчаяния вопль снизу. И, кажется, топот подкованных сапог по коридорам.

Надо быстрее валить с нижних этажей, пока никто не заметил мое присутствие. После того, как я случайно распилил любимую непонятную фигню Императора, стены тюремной камеры вокруг стали выглядеть особенно зловеще.

Решив не проделывать обратный путь по кладовкам, я прикинул расстояние и открыл портал на второй этаж. Если я правильно помню планировку дворца, надо мной сейчас кабинеты чиновников. Вряд ли они будут рады моему появлению, ну и черт с ними. Скажу, что заблудился. В каменной кладке между этажами портал все равно не откроется. Расшифрованная Рабодаром книжка называла это «теорией сопротивляемости материи». Простыми словами, каменная кладка будет против.

Я промахнулся. Ну или у этого чиновника был очень специфический вкус.

Открытый в спешке портал привел меня в будуар какой-то знатной дамы. Очень знатной дамы, судя по всему. Портреты на стенах, резной камин, задрапированная шелком кровать и изящный столик точно не могли принадлежать какой-нибудь простолюдинке.

Даже обидно, что с моими-то способностями я первый раз оказываюсь в подобном месте.

Я замер, быстро соображая, что мне теперь делать. Женские спальни я люблю, но все-таки предпочитаю посещать их с согласия обладательниц. Не хотелось бы, чтобы сейчас сюда зашла какая-нибудь фрейлина и начала вопить на весь дворец.

От размышлений меня отвлекли удивленное аханье и гневный вскрик:

— Что вы здесь делаете, граф Лазарев⁈

Передо мной, пылая негодованием, стояла княжна Мирослава.

Глава 22

Моя первая мысль при виде Мирославы касалась вещей не вполне приличных. И нет, на нее меня навело не легкое домашнее платье прекрасной княжны. Перед мысленным взором всплыла судьба Волконского-младшего.

— Как вы сюда попали⁈

Вопрос довольно глупый, учитывая мерцающую у меня за спиной арку портала. Наследница престола и сама это поняла.

— Убирайтесь туда, откуда пришли!

Не хочу я убираться, откуда пришел! Особенно после того, как я сначала случайно развалил любимый императорский артефакт, а теперь еще и к его дочке вломился.

Мирослава буравила меня свирепым взглядом и даже занесла руку, готовясь швырнуть заклинание. Надо срочно объяснить свое внезапное появление.

— Сударыня, простите, произошло недоразумение. — Я примирительно поднял руки. — Я вовсе не собирался без спросу вламываться в ваш будуар. Ваш отец велел мне тренироваться в открытии порталов перед грядущей войной, и я промахнулся. Я собирался попасть в комнату под вами.

— Подо мной? — изумилась Мирослава. — Там же после недавнего пожара только голые стены.

— Под вами и немного левее, — поправился я. — Я пока еще не вполне овладел своими способностями.

Великая княжна хмыкнула, но руку не опустила. Интересно, Волконскому было очень больно?

— Ваше Высочество! — Кто-то забарабанил в дверь. — С вами все в порядке⁈

— Наверное, все-таки очень, — кисло пробормотал я, наблюдая, как Мирослава открывает дверь и в комнату с топотом врываются стражники.

* * *

— Ну и что мне с вами сделать? — задумчиво спросил Романов. Зубастая рыбка Милашка смотрела на меня с интересом.

Что бы я сделал, если бы какой-то удалец проник в покои моей дочери? Вопрос риторический, поскольку дочери у меня нет. Но зависело бы от личности этого удальца, его намерений и степени одетости всех присутствующих.

— Я ведь не нарочно. — Я поерзал на кожаном кресле, которое в прошлый раз казалось гораздо более удобным. — Я ни в коем случае не собирался нарушать покой Ее Высочества, я даже не знал, где расположены ее комнаты!

— Разумеется, вы же не идиот, — подтвердил Император, но легче от этого почему-то не стало. — Так или иначе, эксперимент удался.

— Какой эксперимент?

— Вы спокойно открыли портал в одно из самых защищенных помещений дворца, и никаким охранным заклинаниям не удалось вас остановить, — пояснил Романов. — Вы же должны понимать, что шастать по гостевым комнатам и никому не нужным каморкам — отнюдь не то же самое, что и запросто вломиться к наследнице престола. Я планировал подобный опыт на завтра, когда вы немного освоитесь. Правда, в этом кабинете, а не в спальне моей дочери.

Император тяжело посмотрел на меня. Я в ответ виновато улыбнулся.

— Более того, покои Мирославы экранированы также от телепортации, которой владеет Северин. Как и замок Долгоруких, разумеется. Теперь мы знаем, что это вам тоже не помеха.

— Северин? — удивился я. — Но зачем защищать княжну от него? Он же, вроде как, ее любимый дядюшка.

— От него — незачем. Но мы не можем быть уверены, что где-то в мире нет других вампиров. Или просто магов, обладающих древними знаниями. Есть только один нюанс. Сквозь портал-то вы прошли, вот только через минуту к вам сбежалась половина дворца. Охранная магия против вас бессильна, зато на общем магическом фоне ваш портал сияет, как новогодняя елка.

Да, причем это была отлично вооружённая и недружелюбно настроенная половина. Если бы наследница престола не заявила, что ей ничего не угрожает, ее охрана быстро нашинковала бы меня на кучу маленьких Викторов.

— Значит, при попытке тайно проникнуть в резиденцию Долгоруких ко мне тоже сбежится половина замка, — продолжил я мысль Императора. И, боюсь, тогда стражники Мирославы покажутся мне милейшими людьми.

— Надо придумать, как решить эту проблему. Если решение существует, конечно. Если вы сможете переместиться прямо в замок, наша задача значительно упростится.

На этот случай у меня как раз кое-что есть. Заклинание Рабодара, которое якобы способно сделать портал незаметным для вражеских магов. Вот только после прошлого раза я совсем не доверяю старой каменюке.

— Вы так задумчиво смотрите, граф Лазарев, как будто вам пришла в голову идея, — отметил Романов.

— Пришла.

— Судя по голосу, она вам не нравится?

— Не нравится, — признал я. — Но мне ведь все равно не отвертеться?

* * *

— Бесполезная ерунда.

— В случае Радобара это не так уж и плохо. Скажите спасибо, что нас с вами не убило насмерть.

— Нас? — Император изогнул бровь. — Вас, граф Лазарев. Как вы могли заметить, я все время держался на безопасном расстоянии.

Во время испытания заклинания Рабодара пострадали два стражника (от удивления, когда прямо перед ними в воздухе разверзся портал), я лично (от удивленных стражников), стул, который портал умудрился рассечь точно по центру, и бесчисленное количество моих нервных клеток. Заклинание не работало никак. То есть вообще никак, ни во зло, ни во благо. Мое появление из портала в императорском кабинете (ставить эксперименты в спальне дочки Романов мне почему-то не разрешил) раз за разом тут же сигнализировало всей дворцовой страже о вторжении чужака. Я пытался читать быстро, медленно, с выражением и без — без толку. Злосчастные «виран рана ту де кебрис» оставались всего-навсего пустыми словами.

— Ну хоть стол цел. Знаете ли, он мне нравится, — отметил Романов, в очередной раз приветствуя меня посреди своего кабинета. Большинство мебели, пролезающей в дверной проем, от греха подальше вынесли в приемную, но дубовая махина вынуждена была остаться в кабинете и каждый раз подвергалась смертельной опасности.

— Я старался, — заверил я, хотя край портала прошел от упомянутого стола всего в нескольких сантиметрах.

— Ваше Величество, наши охранные системы зафиксировали проникновение. — В дверь просунулась голова начальника дворцовой службы безопасности.

Я устало опустился на ковер, поскольку в единственном оставшемся кресле невозмутимо восседал Романов.

— Ваше Величество, я сдаюсь. Это заклинание и правда бесполезная ерунда. Как вы сказали, это была последняя попытка?

— Последняя. Она же, если не ошибаюсь, тридцать седьмая.

Я издал стон, означающий, что в принципе не приемлю наличие тридцать седьмых попыток в моей жизни. Вещи должны получаться легко и непринужденно или ну их к чертям.

— Мня смущает только одно. Ваш каменный идол, судя по вашим же рассказам, древнее и могущественное существо. Разве он мог ошибиться?

— О, Рабодар все может, — заверил я. — Ошибиться, перепутать, соврать нарочно, впасть в маразм. Да и книга ненадежна, мы же не знаем, кто и когда ее писал.

— Пожалуй, вы правы. Кстати, я уже приказал позвонить вашим женам. Разумеется, они понимают, что столько ценному источнику знаний место в Императорской библиотеке.

Ну да, Романов не будет Романовым, если не попытается в любой ситуации отжать что-нибудь в пользу короны.

— Основное мы выяснили, — резюмировал Император. — Вы можете открыть портал куда угодно, но в замке вас мгновенно засекут. Значит, придется искать обходные пути. Войско графа Шереметьева подойдет к стенам крепости примерно через три дня, это время вы должны посвятить тренировкам. Да, и вот еще что.

— Что, Ваше Величество?

— Извлеките-ка мне из вашего дивного родного мира еще корма для Милашки. А то в последнее время вы совсем забыли про эту свою способность.

— Но, Ваше Величество, я же только вчера сделал для вас запас!

Романов кивнул.

— Именно. Вы стоите прямо на нем. Ваш портал, точнее говоря. А я говорил, что тумбочку тоже надо вынести.

* * *

Три дня пролетели быстро. Я посвящал свое время однообразным тренировкам, вдоль и поперек облазив весь дворец и его окрестности. При помощи Северина даже смотался в свой любимый бордель и попытался вытрясти из Рабодара, как же все-таки правильно читать заклинание, но тщетно. Каменный маг клялся и божился, что больше ничего не помнит, а под конец и вовсе разозлился и послал меня в большую компостную кучу.

Чем дальше, тем больше меня охватывало возбуждение. Не то чтобы радостное, скорее предвкушающее. Намечается большая заварушка, отвертеться от нее все равно не удастся, а раз так, то пусть я буду в первых рядах! Наконец, как и все неизбежное, час Икс настал.

В военный лагерь недалеко от подножия крепости Долгоруких меня перенес Северин и, к моему удивлению, тут же вернулся обратно во дворец. Стража, дежурящая у входа в большой шатер, раскрашенный в императорские цвета, окинула меня хмурым взглядом, но пропустила. На моем плече, перетаптываясь с лапы на лапу, незримо восседал Каладрий.

Как много знакомых лиц и не сказать, что все эти лица мне нравятся. Император и сидящая по правую руку от него Мирослава — не всякий государь приведет свою дочь на военный совет, но сына у Романова нет, а, значит, наследница должна постигать все премудрости правления. При виде меня великая княжна демонстративно сморщила носик.

Антонина Шереметьева, ее сын-князь и по совместительству командующий армией, рядом с ними еще несколько военачальников. Князь Волконский, бросивший на меня недружелюбный взгляд. Сильнейшие из придворных магов, генералы и полковники, которых я знал лишь шапочно. Высокие гости расположились за большим столом, на котором стояли кубки с вином и легкие закуски. Вот главе, разумеется, сидел Император. А вот и еще одно знакомое лицо. Очень знакомое!

— А ты что здесь делаешь⁈

Я не удержался от восклицания, разом нарушив все нормы придворного этикета. Игорь на военном совете был уместен… как Игорь на военном совете.

— Его Величество призвал нас к себе на службу, — ответил кузен, сидящий рядом с Настасьей. — Мы допрашиваем заговорщиков.

— Вы⁈

Перед моим мысленным взором возникли некроманты с пыточными орудиями в руках и вжавшиеся в стену окровавленные пленники. Мысленный взор от такого издевательства тут же заявил, что у него сегодня выходной.

— Имеются в виду мертвые заговорщики, — пояснила Настасья.

«О, так кто-то помер! — оживился демон. — И почему ты раньше меня сюда не приводил?»

«Сиди спокойно», — шикнул я на Каладрия и присел подле кузена, рядом с которым как раз имелся свободный стул. Не хватало еще, чтобы демон выдал свое присутствие при всем честном народе.

В шатре собрались полторы дюжины человек — не так уж много, только ближайшие приближенные Императора, военачальники и главы самых знатных Родов. Ну и мы трое, конечно. Пожалуй, семейство Лазаревых и собирающаяся войти в него Настасья ближе всего к первой категории.

— Ваше Величество, можем начинать? Кажется, все в сборе.

Наверняка обращаться к Императору без дозволения было нарушением этикета, но княгиня Антонина никогда не заморачивалась подобными вещами. Этим она внезапно напомнила мне незабвенную Марфу Петровну.

Романов покачал головой.

— Еще не все.

Полог шатра откинулся, и в нашу скромную обитель уже во второй раз вошел Северин. На его плечо тяжело опиралась Анна Блэйд.

Нельзя сказать, будто Анна была непохожа на себя. Блэйд всегда походила на Блэйд –сосредоточенную, с вечно прямой спиной. То, что Анна постоянно печется о благе государства и хронически чем-то недовольна, было так же верно, как-то, что Земля вращается вокруг Солнца. Но сейчас глава Тайной Канцелярии походила на собственный черно-белый фотоснимок, распечатанный в плохом качестве.

Бледная и осунувшаяся, Анна села слева от Императора. Северин, поддерживающий ее под руку, устроился рядом. На красивом лице появились несколько еле-заметных шрамов, а при ходьбе Блэйд слегка припадала на левую ногу. Похоже, не только в сердце ей стреляли.

«Она чуть не померла», — внес ценное замечание Каладрий. В его тоне явственно читалось разочарование.

— Вот теперь можем начинать.

Император стукнул рукой по столу, призывая к тишине. Разговоры в шатре смолкли.

— Я никого не удивлю, если скажу, что нам предстоит взять штурмом крепость мятежных князей Долгоруких. Однако ее защищают не только прочные стены, но и река и обрыв, благодаря чему подойти к замку можно только с одной стороны. Наши позиции в этом случае будут крайне уязвимы, чего не скажешь о враге. Враги застрелят сотни наших солдат до того, как мы сумеем взять ворота. — «Отлично!» — донеслись до меня мысли демона. — К счастью, есть другой вариант.

Император выдержал паузу, хотя каждый из собравшихся наверняка знал, что этот вариант сейчас сидит рядом с ними.

— Граф Лазарев, единственный в нашем мире, владеет портальной магией. Он способен пройти сквозь любые стены и, что еще важнее, сквозь любую магическую защиту. Однако войско так провести не получится: порталы невелики и недолговечны. И, что еще хуже, при перемещении внутрь крепости нас сразу же засекут вражеские маги. С другой стороны, появляться прямо посреди стана врага было бы в любом случае неразумно. Даже выбрав самую заброшенную часть замка, нельзя быть уверенным, что там не окажется кто-то из людей Долгорукого и не поднимет тревогу. Да и выбрать точное место в незнакомой крепости графу будет непросто.

Всецело согласен, будет, учитывая, что я и во дворце-то периодически промахивался. Все мои познания о крепости Долгоруких и ее внутреннем расположении сводились к фразе: «Нам надо как-то попасть вот в тот здоровенный серый замок, который виднеется на горизонте».

— Вот только это и не нужно! — оживился Император. — Игорь, прошу вас.

Кузен, быстро оглянувшись на меня и на Настасью, прочистил горло и даже встал для солидности. Игорь? Он-то тут причем?

— Как все вы знаете, мы с моей невестой специализируемся на темных искусствах, против которых в обществе долгое время царило предубеждение. — При этих словах кузен оглядел шатер взглядом «ну-попробуйте-теперь-сказать-что-нибудь-против-некромантии». — Мы умеем поднимать мертвецов, создавая так называемых зомби, и иногда, редко, даже способны заставить их говорить. Один из таких несчастных рассказал нам, что в замок ведет тайный ход.

— Какой-то рядовой заговорщик в курсе, как попасть в замок? И ход при этом никто не охраняет? Простите, но верится слабо — скептически произнес князь Шереметьев.

— Ну, он был не таким уж рядовым, — протянула Анна. Судя по ее тону, превращение заговорщика в мертвеца, пригодного для некромантских экспериментов, прошло не без ее участия.

— И не то чтобы не охраняют, — дополнил Император.

— Этот ход — пещера, старая и, возможно, частично заваленная. И, что самое главное, туда очень трудно добраться. Вход в пещеру расположен в скале рядом с замком. Туда ведет узкая горная тропинка, которую неустанно охраняют стражники Долгоруких. Полагаю, пещеру не уничтожили именно потому, что врагам через нее пробраться в замок будет трудно, а вот самим хозяевам сбежать в случае опасности — вполне реально. Так или иначе, невозможно взобраться на нужную скалу, миновав стражу, да и на пути туда повсюду солдаты врага. От способностей Северина к телепортации окрестности тоже экранированы, Долгорукие позаботились об этом. Попасть туда невозможно. Если не владеть портальной магией, конечно, — со значением дополнил Игорь.

— Вход в пещеру не защищен столько же надежно, как и сам замок, — продолжил Император. — Разумеется, защита там есть, но наверняка не такая мощная. И ее прорыв не поднимет на уши всю крепость. Небольшой отряд Одаренных во главе с Виктором проникнет в замок, откроет ворота изнутри и впустит основные силы армии. Возражения есть?

Император обвел взглядом собравшихся. Не то чтобы его план блистал гениальностью. Тайный ход могли завалить, усилить охрану, да и неизвестно, куда он нас выведет. Вдруг прямо в покои князя? Будет забавно, но, боюсь, радоваться мы будем недолго. Но есть ли план получше?

Не одного меня посетила подобная мысль. На лицах собравшихся явственно отражалось сомнение, но все же один за другим они медленно кивали. Император удовлетворенно улыбнулся и отпил из кубка.

— Значит, осталось последнее. Кто именно пойдет вместе с графом?

Не дожидаясь ответа, Император продолжил. Ему всегда нравилось говорить в режиме монолога.

— На самом деле, вариантов не так много. Нам нужны сильные и верные короне Одаренные, но все же многие из присутствующих отпадают. Князь Шереметьев командует войском, он нужен во главе армии. Княгиня Антонина, при всем уважении, уже в почтенном возрасте. Анна буквально несколько дней назад находилась при смерти, а для Северина у меня будет особое задание.

— Я пойду, — нехотя вызвался Волконский. Князь не испытывал большого желания рисковать жизнью, но в последнее время он впал в немилость у Императора и теперь пытался выслужиться. Идти на самоубийственную миссию с этой напыщенной скотиной? Ну хоть не с сыном его, и то хорошо.

— Ваше Величество, вы меня недооцениваете, — кокетливо улыбнулась Антонина, пригубив вина. — Я совсем не такая дряхлая, как кажусь. А если удастся взять еще и Бусю…

— Ни в коем случае не хотел вас обидеть, княгиня, вы прекрасны и полны сил, — вежливо ответил Романов. — Но в логово врага я вам лезть не позволю. Это исключено.

— Возьмите кого-нибудь из Тайной Канцелярии, — подала голос Анна. — Сильные Одаренные есть не только среди великих князей. У меня даже есть на примете один надёжный человек.

— Я тоже могу взять своего лучшего мага, — предложил Волконский. — Поверьте, в бою он стоит десятерых.

Император кивнул.

— Значит, решено. Думаю, четырех человек хватит для нашего маленького отряда. Остальные будут вместе с армией брать замок штурмом. Разумеется, кроме господ некромантов, поскольку они по природе не воины, и тебя, Анна. И, разумеется, тебя, Мирослава.

— Но почему? Я тоже могу сражаться! Я ничуть не слабее других!

— Разумеется. А еще ты единственная наследница престола, и я не позволю тебе рисковать жизнью.

— Отец, Долгорукие подослали ко мне убийц! Ранили Анну, планировал покушение и на тебя. Я не буду отсиживаться в лагере или во дворце и ждать, пока…

«Помереть хочет, — отметил Каладрий. — Уважаю!»

— Это не обсуждается! — отрезал Император. Кажется, он уже пожалел, что взял взбалмошную княжну на совет. — Ты — единственная наследница короны и надежда Империи! Твое присутствие в бою ничего не изменит, а вот, если с тобой что-нибудь случится, это станет трагедией не только для меня, но и для всех нас!

Мирослава дернула головой, но ничего не сказала. И куда ее понесло⁈ Хочет доказать, что она не хуже облаченных в доспехи мужчин, или всему виной просто строптивый характер?

Император немного помедлил.

— Собрание окончено, господа, можете расходиться.

Аристократы встали из-за столов. Северин галантно взял обиженную Мирославу под руку и увел ее, что-то негромко втолковывая. Анна осталась сидеть рядом с Императором.

Вместе с остальными я встал и направился к выходу. Дождавшись, когда большая часть народу покинет шатер, Император поманил меня к себе.

— Иногда я просто поражаюсь своей дочери и ее выходкам. Не повезет же ее мужу. Но, как вы понимаете, я остановил вас не за этим. — Император понизил голос. — Вы ведь взяли с собой своего чудо-голубя? Думаю, он сможет оказать неоценимую помощь в разведке.

— Да, Ваше Величество. Он как раз сейчас примеривается, чтобы нагадить вам в кубок.

Глава 23

«Ход выходит в старый колодец, — отрапортовал Каладрий. — Пройти можно. Колодцем, похоже, уже не пользуются».

— Пройти или проплыть? — уточнил Император, которому я пересказал слова демона. — Раз есть колодец, очевидно, есть и вода.

«Ну течет ручеек какой-то». Каладрий пренебрежительно встопорщил перья.

— А что с Долгорукими? Ваш питомец узнал что-нибудь?

Романов сохранял абсолютную невозмутимость, наблюдая, как я беседую с сидящим на моем плече голубем. Со стороны мы напоминали умалишённого и доброго психиатра.

— Князь с братом болтали за ужином, но ничего важного не сказали. Османский султан пока не отвечает. Обсуждали, кстати, мои способности, но всерьез не верят, что я могу быть для них опасен. Еще Каладрий говорит, жаль, у Долгоруких нет племянников и служанок, которые бы… Простите, Ваше Величество, это уже не по теме.

«И передай этой ошибке природы, что сам он питомец!» — дополнил демон.

Ранним утром мы сидели в шатре Императора и завтракали. Пожалуй, я почувствовал бы себя польщенным, если бы Романов не был таким невыносимым занудой. До вылазки в пещеру, назначенной на середину дня, он собирался вытрясти из нас с Каладрием все, что можно.

— Вы ведь вытащите какое-нибудь оружие из своего мира? Или как там вы это называете, извлечёте? Оно бы очень пригодилось.

— Ваше Величество, ну я же не идиот. — Я принял обиженный вид. — Пистолеты с пулями, пробивающими энергетический доспех. В качестве жеста доброй воли я даже подарю один Волконскому, все равно к концу дня они исчезнут.

Император удовлетворенно кивнул.

— Разумеется, от меня вы тоже кое-что получите. Но не советую слишком полагаться на оружие: ваша цель — незаметно пробраться внутрь и открыть ворота, а не устраивать пальбу. Почти также незаметно, как вы несколько дней назад побывали в дворцовом подвале.

— Ваше Величество…

Вот черт, у меня уже из головы вылетел этот абидокс!

— Я не нарочно! Надеюсь, вы не отправите меня на плаху? Это было бы в высшей степени неразумно.

Император не отказал себе в удовольствии выдержать театральную паузу.

— Нет. К счастью, вы повредили не самую важную делать, ее легко удалось восстановить. — Так это была деталь? Как же выглядит тогда эта штука в готовом виде? — Но больше так не делайте, а то я буду просто обязан применить к вам санкции во имя блага науки.

«И ты помрешь!» — радостно вклинился Каладрий.

— Не дождешься! Я не вам. Ваше Величество, можно вопрос?

Император пожал плечами.

— Вы действительно верите, что наша вылазка удастся? Пройти через тайный ход, добраться до ворот, у которых наверняка дежурит стража, открыть их. Вам не кажется, что план слишком уж фантастичный?

— А вы верите?

— Мне приходится, — буркнул я. — В случае неудачи вы потеряете жизни сотен солдат, что, безусловно, опечалит ваше чуткое сердце. А вот я свою собственную. Если честно, я даже не уверен, что смогу открыть портал в нужную точку. Попасть в незнакомое место всегда сложнее, мне нужно знать расстояние или хотя бы его видеть.

Император отчего-то развеселился.

— Не переживайте. Вы увидите.

* * *

— Компост, компост, компост! Будь проклят этот холм и все его холмовые предки в четырех поколениях!!!

Император не врал, когда говорил, что я смогу увидеть точку назначения. Видеть полагалось скалу в четырех милях от нас, а наилучший вид на нее открывался с высокого холма. Вот только Романов не предупредил, что на этот холм такой крутой, неудобный, отвратительный подъем.

Пролившийся ночью дождь превратил землю в грязь. Там, где грязи не было, росла трава, причем самые колючие ее представители. Под ноги прыгали камни, пару раз я поскользнулся и чуть было бесславно не покатился кубарем вниз. Компанию мне составляли два солдата-охранника. Которые, кстати, поднимались по адскому холму очень даже сноровисто, что дополнительно бесило.

Шаг, еще шаг… Но-но-но, знаменитый граф Лазарев не станет пропахивать носом землю! Обещаю, я познакомлюсь с каким-нибудь друидом и попрошу его проклясть эти заросли крапивы именами растительных богов. Интересно, есть в этом мире друиды? Я как-то не удосужился выяснить. Думаю, в лесу оборотней должны найтись.

Очередной камень выскочил из-под ботинка, а потом подъем наконец-то закончился. На холме стоял императорский маг в окружении нескольких стражников. И кое-кто еще.

— Ваше Высочество? Что вы здесь делаете?

Княжна Мирослава, приложив к глазам бинокль, рассматривала вид с холма. Одета она была в походные брюки и рубашку, но при этом все равно умудрялась выглядеть царственно.

— Пришла посмотреть, как вы отбудете. Должно же у меня быть какое-то развлечение.

А, ну да, вчера Романов не разрешил любимой дочери идти в бой, и теперь она слоняется по лагерю без дела. Интересно, подняться сюда Император ей разрешил или это самоуправство?

Наконец, пришло запоздалое удивление.

— Так значит, вы тоже проделали весь этот чудовищный подъем?

Я широким жестом указал на склон холма, составляющий сплошную полосу препятствий.

Мирослава иронично изогнула брось.

— Граф Лазарев, в пятидесяти метрах от склона, по которому вы так отважно взбирались, есть замечательная широкая тропа.

— Но Его Величество сказал, что…

Мирослава хихикнула.

— Да, отец что-то говорил по этому поводу. Кажется, он пока не простил вам какой-то абидокс.

Чтобы сделать миг моего позора еще более горьким, именно в этот момент на удобной тропе показался князь Волконский со свитой. Чистенький, довольный, явно не познавший встречи с крапивой и прочих радостей жизни.

Князь бросил удивленный взгляд на Мирославу. Тоже не ожидал появления наследницы престола.

Помимо Мирославы и четверых членов нашего славного отряда на вершине холма стояло полдюжины солдат. Хотя холмом он казался только с нашей стороны. С другой скорее напоминал обрыв.

Склон круто обрывался, а метрах в тридцати под нами текла пресловутая река Хоста. На горизонте виднелись невысокие горы. Нога скользнула по мокрой земле, и я быстро отступил от края. Не хватало еще свалиться вниз.

Один из солдат обратился ко мне.

— Ваше Сиятельство, мне приказано показать вам нужное место для портала. Вы готовы?

Мы с Волконским переглянулись.

— Пожалуй, что да.

— Видите вон ту скалу, Ваше Сиятельство? Обратите внимание, она отличается от остальных. Камень там другой. — На лице солдата проступила печать интеллекта и обширных геологических знаний. На мой взгляд, все скалы были абсолютно одинаковыми. — Вот там, значит, этот самый ход и есть. Ближе к подножью. Видите, там такое небольшое плато?

Плато я видел, и оно, по счастью, не было таким уж небольшим.

— И его не охраняют? — уточнил императорский маг Иван. — Я думал, пещера выше, там, куда так просто не добраться.

Солдат пожал плечами.

— А туда так и так не добраться, вверх ведет только одна тропа. Солдаты стоят у ее начала, какой смысл лезть наверх? На плато стражи нет. Да и не видно их, возьмите бинокль да посмотрите.

Логично, но все-таки… Вся Империя уже знает о моих способностях. А раз так, Долгорукие вполне могли предположить, что мы найдем проход в пещеру, и усилить охрану. Стоило, конечно, подумать об этом раньше. Хотя, я уверен, Романов подумал и решил, что плана получше у нас все равно нет.

Я прикинул расстояние до нужного места. Мысленно предупредил Каладрия, который шатался где-то поблизости, что мы выступаем. В сам портал ему лезть необязательно, голубь может встретить меня уже у входа в пещеру.

Наследнице престола, между тем, было скучно.

— Виктор, вы ведь не так давно научились открывать порталы?

— Чуть больше месяца назад. Хотите посмотреть на демонстрацию моих способностей?

Девушка чуть улыбнулась.

— Мечтаю днями и ночами.

К неудовольствию Мирославы, я отобрал у нее бинокль. Вгляделся в плато, попытался рассмотреть его во всех подробностях. Да, никакой охраны и правда не видно. Понадеемся на то, что Долгорукие пока не поняли, чем им может грозить моя портальная магия. Вот тут растет одинокое деревце, вот тут ввысь вздымается скальный уступ, здесь навалена груда камней…

— Отсюда открывается замечательный вид.

Голос Мирославы отвлек меня, и я потерял концентрацию. Девушка, лишившаяся подзорной трубы, приблизилась к самому краю обрыва.

— Ваше Высочество, не лучше ли отойти?

Наследница проигнорировала предложение Волконского.

А вот второй уступ, еще выше первого. Собственно, портал нужно открыть где-нибудь под ними. Какое все-таки замечательное изобретение — подзорная труба. Без нее с такого расстояния можно и не рассмотреть светящуюся голубую точку, которая вот-вот появится на плато. А шагать в портал, не будучи уверенным, куда он открылся, я не готов. Хотя в крайнем случае можно было бы отправить внутрь Каладрия.

— Князь, а почему река такая мелкая? Когда я приезжала сюда несколько лет назад, мне казалось, что Хоста течет бурным потоком. Хотя, возможно, тогда было половодье…

Волконский принялся что-то объяснять. Вот ведь ценительница живой природы, она мне мешает! Наверное, будет неразумно попросить заткнуться наследницу престола. Так где открывать портал?

— А вон в том лесу водятся волки. Отец как-то брал меня на охоту…

Да, лучше всего вон под тем уступом.

— А как называется вон та небольшая роща?

Интересно, а где сам вход в пещеру? Не видно даже в бинокль. Может, не под уступом, а чуть правее?

— Когда мы захватим замок, я велю устроить там нашу летнюю резиденцию. Люблю красивые виды.

Нет, все-таки под уступом. Все, я определился. Осталось сосредоточиться и…

— Князь, а вы бывали когда-нибудь… Аааа!

Испуганный крик хлестнул по ушам, я дернулся и выронил бинокль. Стоящая на самом краю княжна поскользнулась и взмахнула руками. Время словно замедлилось.

— Ваше Высочество! — одновременно заорали мы с Волконским.

— Княжна! — с ужасом выкрикнули маги.

— Етить-колотить твою мать! — выразил свои чувства солдат, который недавно рассказывал мне про скалы.

Все бросились к девушке. Так быстро, как только были способны. Медленно, мучительно медленно.

Несколько мгновений княжна балансировала на краю, размахивая руками. А потом полетела вниз.

Солдат успел схватить Мирославу за рукав — ткань треснула и порвалась. Я подскочил через мгновение после того, как девушка полетела в пропасть. Волконский и вовсе запнулся о камень и сам чуть было не сорвался, упав на землю. Все остальные стояли слишком далеко.

Внизу лениво текла река Хоста. Мелкая, как и сокрушалась Мирослава. Местами вода даже не способна была скрыть острые камни.

Там под уступом или все-таки правее? Да какая разница!

Под кричащей от ужаса княжной раскрылась арка портала. Мгновение — и Мирослава исчезла внутри.

Время снова пошло своим чередом. Солдаты матерились — успевшие подбежать и увидеть, что княжна спаслась, радостно, не успевшие — с ужасом. Придворные маги Волконского и Императора, проявив редкостное единодушие, пялились в арку портала. Сам князь, лежащий на земле, пытался одновременно потирать ушибленную спину и хвататься за сердце.

— Слава Богу… Виктор, вы спасли Ее Высочество!

— Уже не первый раз, — ответил я и тоже осел на землю. Силы вдруг разом меня оставили.

Сказать, что я мгновенно догадался, что делать, было бы ложью. Все произошло словно бы само собой. Потоки Силы, во всех подробностях представшая в воображении арка портала, размышления об уступах… Крик, ужас, летящая вниз княжна. Эти две вещи надо было совместить, и их совместила та часть Виктора, которая действовала быстрее, чем думала.

— Вы ведь отправили Ее Высочество обратно в лагерь, верно? — Волконский, кряхтя, поднимался с земли. Я тоже встал — негоже рассиживаться в грязи.

— К сожалению, нет.

Я указал на плато, где мерцала крохотная голубая точка.

Волконский ахнул.

— Но зачем⁈ Там может быть опасно! Ее Высочество…

— Не зачем, а почему! — огрызнулся я. — Я настраивался на этот портал несколько минут, у меня не было времени придумывать что-то еще, уж простите!

Князь, о чудо, смутился.

— Простите, Виктор. Я так беспокоюсь о Ее Высочестве…

Я махнул рукой.

— Пустое. Но, если вы правда о ней беспокоитесь, то пора отправляться за ней следом. Вряд ли на широком плато, где нет ни души, Мирославе грозит опасность, но лучше не рисковать. К тому же, мы ведь изначально туда собирались.

Князь кивнул, отряхнул штаны и подозвал ко мне магов. Я с совершенно серьезным лицом указал на обрыв.

— Прыгайте. Портал-то там.

— Но… Я думал, вы откроете новый!

— Его Величество вам не сказал? Я могу делать это лишь раз в несколько часов, так что мои силы на исходе. Портал, конечно, небольшой и почти у самой воды, но, если хорошенько прицелиться…

Бедняги смотрели на меня оторопело. Решив больше над ними не издеваться, я махнул рукой.

— Ладно, я пошутил. Ничего не на исходе, дайте мне несколько минут передышки.

Собравшись с силами, я открыл еще один портал, на этот раз на твердой земле, а не над водой. Пропустил вперед Волконского и магов и сам шагнул следом.

Плато встретило нас горным холодом и резкими порывами ветра. Вход в пещеру я заметил сразу — дыра зияла в скале метрах в двадцати от нас. Еще я увидел княжну Мирославу. К горлу Ее Высочества прижимал нож здоровый бугай, одетый в цвета Долгоруких. Еще дюжина стояла рядом, наставив на нас пистолеты.

А вот и та самая стража, которой здесь нет.

Глава 24

Откуда они здесь? Я ведь осмотрел все плато, на нем никого не… Я мысленно хлопнул себя по лбу, поскольку руки были заняты — в одной я держал пистолет, а другую вскинул, готовясь метнуть заклинание. Все плато, на котором имеется замечательная пещера, где можно спрятать хоть целый батальон.

Силы были неравны сразу по двум показателям. С одной стороны, у врагов имелось троекратное численное превосходство. С другой — каждый из наших бойцов строил как минимум троих. Великий князь, лучшие боевые маги и я с моими неведомыми этому миру способностями — это все-таки не презренные шавки Долгоруких, пусть и вооруженные до зубов.

Ну а с третьей, одна из презренных шавок прижимала кинжал к горлу великой княжны, что разом сводило на нет все наше преимущество в силе.

Лезвие кинжала еле заметно светилось красным. Артефактное оружие, способное пробить энергетический доспех. Да и рожа кого-то смутно напоминает. Похоже, главарь отряда сколько-тоюродный родственник князя. А значит, скорее всего, Одаренный. И не он один — Долгорукий был бы полным идиотом, если бы оставил охранять проход в замок только простых солдат.

— Бросайте оружие, — потребовал урод. Даже голос у него был похож на голос князя — такой же противный.

Решится ли он перерезать горло Мирославе в случае неповиновения? Не думаю. Готов ли я это проверить?

Я, поколебавшись, кинул пистолет наземь. Боевые маги сделали то же самое, Волконский огнестрел и вовсе не доставал.

Мирослава издала яростное шипение, вмещающее в себя весь удивительный мир нецензурной лексики. Урод надавил сильнее, на ее изящной шейке выступила капля крови.

— Если кто-то дернется вперед — мы ее убьем.

Главарь отряда Долгоруких говорил спокойно, но его веко слегка подергивалось. Нервничает. Значит, наше появление стало сюрпризом. Всерьез князь не думал, что мы попытаемся пройти тайным ходом, а то спрятал бы здесь целый батальон.

Наши отряды застыли друг напротив друга в шатком равновесии. Точка равновесия в лице Мирославы буравила взглядом поочередно меня и Волконского. «Сделайте что-нибудь, недоумки чертовы!» — читалось во взгляде княжны. Я ободрительно ей улыбнулся.

Нападем мы — и Империя лишится наследницы. Нападут они — и большинство, скорее всего, погибнет, даже если в итоге бойцы Долгорукого и одержат победу. Что-то мне подсказывает, они не настолько преданы князю, чтобы сложить головы. Мирослава с ее потрясающими способностями тоже пока вне игры — слишком опасно пытаться парализовать того, кто в любой момент может перерезать тебе горло. Ситуация довольно глупая, никто не может дернуться. Кроме Каладрия, конечно.

Голубь появился из ниоткуда и вцепился когтями в руку главаря. Тот вскрикнул он неожиданности и выронил кинжал. Княжна тут же вырвалась, что-то зло рявкнула, и урод повалился наземь, парализованный.

Дальнейшее произошло быстро. Четверо сильных Одаренных против двенадцати солдат — это сложная битва, а четверо Одаренных плюс разъяренная княжна и демон, норовящий вцепиться кому-нибудь в глаза — совсем другое дело. Несколько врагов и правда владели Силой, но им это не помогло.

Через несколько минут все было кончено. Семеро солдат Долгоруких отправились в мир иной, еще пятеро тихо стонали на земле. Наш отряд по большей части отделался царапинами и моральным ущербом.

— Спасибо, — буркнула Мирослава, отряхиваясь и хорошенько пиная того солдата, который угрожал ее прирезать. — Ваша птица оказалась весьма кстати.

— К вашим услугам. Он еще и не то умеет, — ответил я, подбирая кинжал главаря. Пригодится.

Волконский с интересом косился на сидящего у меня на плече голубя, но воздерживался от вопросов. Ну вот и еще одна моя тайна стала достоянием общественности. Как только мы вернемся, мои спутники тут же растреплют всему свету, что у графа Лазарева есть какая-то странная незримая птица. Хотя можно, конечно, избежать этой участи, дружно сложив головы в замке Долгоруких. Но тогда Каладрий наверняка полетит к Анне и поделится радостью — столько народу померло!

Добивать оставшихся в живых мы не стали. Просто связали по рукам и ногам и отобрали оружие. После того, как наша армия захватит замок, может быть, я даже попрошу кого-нибудь за ними вернуться. Допрос пленных ничего не дал. «Ворота охраняют, у тебя ничего не получится, сраный ты уро… ай, больно! То есть, сраный ты граф». Про то, что у ворот обязательно будет стоять стража, наш интеллектуально одаренный отряд догадывался и раньше.

Маленькое недоразумение с засадой разрешилось — пора двигаться дальше.

— Ваше Высочество, вы точно в порядке? — Я галантно подал Мирославе руку, предлагая на нее опереться, но княжна проигнорировала. — Сейчас мы отправим вас домой. Я открою портал…

Мирослава уперла руки в бока.

— Даже не думайте. Раз уж волею случая я оказалась здесь, то пойду с вами!

В следующий раз, когда я решу по собственной дурости убиться на ровном месте и полететь вниз с обрыва, тоже назову это «волей случая».

— Но это опасно! — Я попытался воззвать к разуму.

— Ваше Высочество, вам нельзя рисковать жизнью! — подключился Волконский.

Я с некоторым удовольствием отметил, что на реплику князя Мирослава обратила еще меньше внимания, чем на мою.

— Не приемлю никаких возражений.

— Ваш отец будет в бешенстве, — предпринял последнюю попытку князь.

Это он зря сказал. Лицо Мирославы мгновенно превратилось в ледяную маску.

— Моего отца здесь нет, — отчеканила она. — А я приказываю взять меня с собой.

Император будет не просто в бешенстве — он устроит между своими пыточных дел мастерами конкурс на самое оригинальное издевательство, а нас четверых использует в качестве манекенов. Но в одном Мирослава права — Романов сейчас далеко, а она близко. Да и как прикажете заставить великую княжну уйти, если она не хочет, затолкать ее в портал силой?

Волконский вздохнул, признавая поражение.

— Вы знаете, мы не можем вам перечить. Но если вы все-таки дадите себе труд поразмыслить…

Вместо ответа Мирослава с размаху запустила каменным кулаком в скалу. Что характерно, прямо над головой своего бывшего пленителя. Посыпалась каменная крошка, отколовшийся булыжник с размаху стукнул его по руке, солдат взвыл.

— Думаете, я ни на что не способна и стану для вас обузой? Ну так подумайте еще раз. Мой Род не правил бы Империей, будь из нас никудышные бойцы.

— Нет, мы думаем, что бойцов много, а наследница престола одна, — честно ответил я. — Но, раз вас все равно не переубедить, идемте. Только потом не жалуйтесь.

Пещера была темной, прохладной и выглядела возмутительно уныло. Во время своих приключений я уже привык, что в подземельях меня непременно поджидают чудовища, загадки, льющийся непонятно откуда свет или засады врагов. Здесь же ничего подобного не было. Обычная каменная кишка с редкими сталактитами, достаточно широкая для того, чтобы здесь можно было идти вдвоем. Даже созданный мною магический фонарь не осветил ничего интересного. Тянуло холодным воздухом, где-то капала вода. Наверное, надеялась проделать дырку в полу и утечь из этого скучного места.

Через полчаса ботинки начали хлюпать, а еще через минуту нашим глазам открылось небольшое подземное озеро.

А может, и не озеро. Как называются длинные подземные водоемы с ледяной водой, по которым предстоит топать ни в чем не повинным путникам? Лично я назвал бы его «чертова лужа-переросток».

Осторожный шаг вперед подтвердил мои опасения. Вода и правда была ледяной. Ладно, выбора все равно нет, так что придется рискнуть воспалением легким. Мелькнула мысль извлечь резиновые сапоги, но это, наверное, будет все-таки перебор.

Одна радость — Каладрий говорил, тут неглубоко.

Бульк!

«Ручеек, говоришь⁈ — мысленно рявкнул я на голубя, отплевываясь. — Да мне тут по шею!»

Пол пещеры резко уходил вниз, предоставляя всем желающим замечательную возможность с размаху грохнуться в ледяную воду.

«Я не проверял. Что я, ради вас в воду полезу? — буркнул Каладрий. — А никто не утонул? Жаль, я-то думал, кто-то помрет».

За спиной выругалась Мирослава, тоже неожиданно искупавшаяся. А я и не знал, что благородных дам учат подобным словам.

— Говорите, ваш разведчик утверждал, что здесь легко пройти? — желчно уточнил Волконский. Боевые маги хранили философское молчание.

Пройти и правда было непросто, легче уж проплыть. Вода, как ей и положено, сопротивлялась непрошенным гостям. Я попытался найти положительные моменты в нашем путешествии. Ну, по крайней мере мокрее я уже не стану.

Прошли десять минут, за ними еще десять. Озеро и не думало кончаться — наоборот, стало глубже. Теперь и правда пришлось плыть.

— Хреново Долгорукие пользовались своим колодцем, — пробулькал я, загребая руками. — За столько лет существования замка могли бы и выкачать отсюда всю воду.

Метров через двести озеро наконец-то закончилось. Но не сказать, что я этому обрадовался.

В детстве я панически боялся быть похороненным заживо. Прочитал какую-то статью в газете и месяца три после этого видел кошмары. Потом этот страх практически забылся. Но сейчас, глядя в каменную кишку, в которую с трудом можно протиснуться ползком, я почувствовал, что нервно переминаюсь с ноги на ногу.

«Ты про это не говорил», — прошипел я Каладрию.

«А ты не спрашивал».

Голубь, сухой и самодовольный, нарезал круги над моей головой.

«Ну-ка слетай туда и посмотри, есть ли с той стороны выход».

«Я уже летал в прошлый раз».

«Слетай снова!»

Если, пробираясь по узкому проходу, мы упремся в каменную стену, развернуться уже не удастся. Я представил себе смерть в каменном гробу. Без движения, в темноте и ужасе, погребенные под толщей скалы мы медленно скончаемся от голода и жажды. Бррр…

Интересно, с Каладрия не станется соврать, что проход открыт? Такая замечательная смерть…

«Можно там пролезть, можно». Вернувшийся голубь не слишком меня успокоил.

— Нам придется ползти здесь, другого пути нет. — Я повернулся к Мирославе. — Ваше Высочество, я снова настоятельно прошу вас вернуться обратно. Если с той стороны не окажется выхода… Даже думать об этом не хочу, но вам рисковать точно не стоит.

Княжна нервно сглотнула. Ей явно хотелось вернуться, но гордость не позволяла этого сделать.

— Благодарю за предложение, но я иду дальше.

Я обреченно вздохнул. Надеюсь, у Каладрия остались остатки совести.

Никогда не представлял себя земляным червем. Львом или одиноким волком, или гордой птицей — такое иногда было. Даже в роль золотой рыбки я как-то пытался вжиться в раннем детстве. Но вот увлекательные подробности жизни червяка никогда не привлекали моего внимания. А зря.

Ползти приходилось, проталкивая себя локтями. Слава Богу, каменная кишка не сужалась, но и не расширялась. Пыхтящему за моей спиной Волконскому приходилось еще тяжелее — от хорошей жизни князь отрастил себе небольшой живот.

— Ваше Высочество, вы в порядке? — спросил я.

— Да, — раздался испуганный голос.

Я сам-то не в порядке, но показывать этого был не вправе.

«Каладрий, сколько там еще осталось?»

«Метров сорок».

«А сколько мы уже проползли? Сто? Двести?»

«Пятнадцать».

Одна радость — в туннеле было сухо. Похоже, уровень воды упал и колодец пересох, потому его и забросили. Не хватало еще тут захлебнуться. Хотя это будет намного быстрее, чем застрять и… Так, надо срочно подумать о чем-нибудь приятном. По крайней мере, теснее, чем сейчас, мне уже не будет. Хотя, чисто теоретически, вполне может быть. Черт, плохая мысль, стало только хуже!

Сорок метро ощущались как все четыреста. Я полз, помогая себе руками и ногами, периодически окликал Мирославу и остальных спутников, стараясь отрешиться и вообще ни о чем не думать. Протиснулся локтями вперед и вдруг заметил, что стало немного просторнее.

Туннель расширяется!

Это придало мне сил. А через несколько минут адская кишка и вовсе закончилась.

Мы оказались в широком пещерном зале. Откуда-то спереди тянуло свежим воздухом — похоже, выход уже близко. Мирослава обессиленно опустилась на пол у входа, Волконский и его боевой маг смахивали пот со лба и пытались отдышаться. Императорский маг подошел ко мне.

— Граф, долго до выхода? Боюсь, еще один такой лаз мы можем и не пережить.

— Надеюсь, что нет. Мой разведчик утверждал, что проход будет легким. Если нас впереди поджидает еще какая-нибудь гадость, боюсь, он тоже может этого не пережить.

«Почти пришли уже, — отреагировал Каладрий. — Осталось двести метров».

Чтобы не сидеть в темноте, я зажег магический фонарь. Какая-то тень качнулась в дальнем углу пещеры. Показалось, наверное.

Несмотря на очевидное улучшение нашего положения, я почему-то не чувствовал облегчения. Надо передохнуть. Ворота замка никуда не убегут, а если и убегут, мы их догоним. Подумать только, если бы выхода с этой стороны не оказалось, мы могли бы… Я отогнал параноидальную мысль, что колодец замуровали и нам придется ползти обратно. Ну уж нет, тогда я открою портал куда угодно, хоть в логово врага.

Еще одна тень качнулась где-то на пределе видимости. Странные тут тени, может, крыса? Интересно, чем они питаются, вряд ли мхом на стенах.

Еще одна тень быстро перебежала из угла в угол. Неожиданно я понял, что меня тревожило. Пещера больше не казалось скучной. И безопасной не казалась тоже.

— Убейте их!!! — раздался панический крик Мирославы.

Волконский зарядил куда-то залпом огненной магии и одновременно вспыхнули еще два магических фонаря. Тени неслись на нас. Их были сотни.

Княжна снова завизжала, прижалась к стене и принялась беспорядочно метать заклинания. Я зажарил тянущихся ко мне тварей и понял, что это не тени. Изо всех щелей вылезали абсолютно черные гигантские сороконожки.

Сотни ножек топали по полу, щелками здоровенные клешни. Меня передернуло от отвращения. Это даже хуже, чем комары! Не знаю, что эти твари здесь жрут, но сейчас они явно намерены плотно поужинать.

Особой опасности монстры не представляли. У них не было ни магии, ни острых как бритва шипов, ни ядовитой слюны. Но их было много. Очень много.

Волконский дернулся, когда одна тварь начала резво взбираться по его штанине. Придворный маг сшиб ее заклинанием.

Сороконожки ползли. Мы убивали их снова и снова.

— Откуда вас столько⁈ — выплюнул я, расправляясь с очередной порцией тварей. Под ногами мерзко хрустел хитин. — Да чтоб вы все передохли!

Черная лавина оттеснила Волконского и боевых магов к противоположной стороне пещеры. Я прикрывал Мирославу, которая и сама нещадно палила по тварям всеми известными заклинаниями и визжала. Похоже, как и многие дамы, девушка панически боялась всякой ползучей мерзости.

— Получай! — Из ниоткуда на очередную тварь с размаха обрушился атлас членистоногих. — Почитай на досуге, может, поймешь, что ты ошибка эволюции!

Количество монстров уменьшалось, но чересчур медленно. Весь пол устилали отвратительные хрустящие трупы.

Заклинания летели в пол, в стены, в потолок. Удивительно, как никого еще не задело. Я даже пробовал было стрелять, но понял, что магия намного эффективнее. Мирослава, взвизгнув особенно пронзительно, накастовала огромный каменный кулак. Не знаю, куда он должен был полететь, но врезался в противоположную стену.

Трупы тварей под моими ногами затрещали особенно громко. И как-то странно.

— Назад!!!

Треск стал громче, и я понял, что сороконожки тут вовсе ни при чем. По стене, на которую обрушилось заклинание, змеилась трещина.

Я дернулся вперед, понимая, что ничего не успеваю сделать. Потолок обрушился, погребая под собой бесчисленное полчище сороконожек. И Волконского.

Придворный маг бросился к хозяину, резко оттолкнув его из-под обвала. Оба покатились по земле. Второй маг попытался прикрыть их каким энергетическим щитом, но не слишком преуспел. С ужасающим грохотом на пол рухнула здоровенная каменная плита и куча булыжников.

Я закашлялся, закрывая лицо от каменной крошки. Крики Волконского и боевых магов слились в один, но громче всех визжала Мирослава. Вот умеет же.

Испуганные сороконожки брызнули во все стороны. Я добил тех тварей, которых успел достать, отстраненно думая, что большую часть прибило обвалом. Отстранённо, потому что на самом деле мои мысли были заняты Волконским.

Князь лежал на земле и тихо стонал. На лбу его красовалась глубокая ссадина, из носа шла кровь. А руку до локтя придавило каменной плитой.

Тут никакой энергетический доспех не спасет, тем более почти изрядно просевший после боя. Вчетвером мы с трудом подняли глыбу, и я тут же отвернулся. Да, на скрипке князь больше играть не сможет, хотя вряд ли у него и раньше было такое желание. Удивительно, как он до сих пор в сознании.

Попавшие под обвал маги тоже выглядели не лучшим образом. Ссадины, ушибы, пятна крови на одежде. У одного выбит зуб. Плохо, но не по сравнению в Волконским, конечно. Он не только на скрипке играть не сможет, он вообще ничего не сможет, если его срочно не перенести в лагерь.

Я быстро открыл портал, параллельно отбиваясь от остатков сороконожек, которые не понимали вообще никаких намеков.

— Отнесите князя в лагерь, пусть Император срочно ищет самых лучших лекарей, и возвращайтесь. Я оставлю портал открытым.

«Может, здесь его оставить? Помер бы…» — вставил бесценную реплику Каладрий.

— Привести подмогу?

— Да, не помешало бы. Волконский стоит минимум троих, так что возьмите с собой еще нескольких Одаренных. Ваше Высочество, я в очередной раз предлагаю вам…

— И речи быть не может. — Мирослава мотнула головой.

— Тогда передайте Императору, что с его дочерью все в порядке.

Хотя, глядя на состояние Волконского, он вряд ли мне поверит. И, вполне возможно, пришлёт отряд солдат, чтобы уволочь Мирославу силой.

Больше терять времени на разговоры мы не стали. Из Волконского быстро утекала если не жизнь, то по крайней мере надежда на скорое выздоровление. Как только маги, взвалившие на плечи князя, исчезли в портале, я привалился спиной к стене.

— Как думаете, сколько им понадобится времени? Минут двадцать?

— На что, чтобы дотащить князя до лекаря, встретиться с отцом, выслушать все, что он о них думает, и найти воинов на замену князю? Не обольщайтесь. В лучшем случае часа полтора.

Я кивнул и закрыл глаза. Что ж, полтора так полтора. Нам давно уже нужен отдых.

Какая-то мысль скользнула по самому краю разума и исчезла прочь. Что-то неправильное я увидел за мгновение до того, как смежил веки. Я открыл глаза обратно. Вон той трещины на потолке раньше не было.

— Уходим!

Я схватил девушку за руку и потащил к выходу, а сзади послышался уже знакомый треск. Не знаю уж, где у этой пещеры была несущая опора, но каменный кулак Мирославы ее явно выбил. Зал рушился окончательно. Несясь к спасительному туннелю, я схлопнул портал — не хватало еще, чтобы сейчас из него кто-то вышел прямо под градом камней.

Грохот не умолкал. Я оглянулся — свод туннеля, по которому мы бежали, тоже валился. Камни стучали по земле, какой-то осколок отскочил, острым краем поранив мне ногу. Кажется, мы устроили в этой пещере небольшой апокалипсис.

«Да тут и помереть недолго!» — радостно пророчил невидимый Каладрий, пролетая валящиеся камни насквозь. Он был очень доволен.

Мирослава бежала рядом, отставая на шаг. Мы пронеслись последние несколько метров и с размаху уперлись в стену. Сверху в глаза ударил солнечный луч.

А вот и выход, то бишь колодец. На счастье, его стены давно раскрошились, там что по ним вполне легко можно вскарабкаться наверх. Грохот за спиной продолжался. Пропустив вперед княжну, я резво полез наверх.

Наверное, надо было сообразить, что нам уже ничего не грозит, поскольку сверху рушиться больше нечему, и послать на разведку Каладрия. Но мою способность соображать изрядно подкосили мысли о том, что нас с прекрасной княжной вот-вот расплющит. Мы вылетели наверх под утихающий грохот снизу и огляделись.

Колодец и правда давно забросили. Никакой стражи тут не оказалось, да и вообще место было довольно безлюдным, где-то на окраине замка. Из вражеских бойцов нам никто не встретился. Не считать же дородную девицу, которая тащила в руках упирающегося поросенка, вражеским бойцом.

Мгновение она разглядывала нас — грязных, мокрых, окровавленных, появившихся из земных недр под звуки грохота преисподней. А затем заорала:

— Святые угодники, демоны подземные вылезли! На помощь!!!

Глава 25

Мирослава метнула в орущую девку парализующее заклинание, но та уже припустила прочь от колодца. Выпустила порося, рванула запертую дверь какого-то сарая, развернулась, запнулась о притаившиеся в траве грабли, вскочила и понеслась к замку.

Поросенок оказался натурой более цельной и сразу выбрал верное направление. На свою беду, перепуганный свин с размаху налетел на бегущего к нам стражника. Панически взвизгнул и принялся носиться по кругу.

Вдруг откуда-то появились не меньше десятка солдат. Безлюдный двор на окраине замка оказался не таким уж и безлюдным. Если ты не видишь стражи у тайного прохода, который враг, по идее, должен беречь как зеницу ока, — это еще не значит, что ее там нет.

Я уложил парочку каменным кулаком. Мирослава парализовала одного и промазала мимо второго, но этого было мало. На крики: «Тревога! Взять их!» сюда уже бежала стража со всего замка.

Какой-то низкорослый солдат направил на Мирославу пистолет, но замешкался, разглядев лицо наследницы престола. Другой кинулся было к нам, но тут на него налетел ошалевший поросенок. Мимо моего уха просвистела пуля, я рухнул наземь, спасаясь от нового выстрела. Солдат вновь прицелился в меня, но ему в лицо вцепился Каладрий. Одна пуля меня все-таки достала — царапнула по плечу. Если бы не энергетический доспех, истощенный злоключениями в пещере, рука бы уже повисла плетью, а так по коже всего лишь потекла теплая струйка крови.

За какую-то минуту нас окружили. Солдат с каждым вздохом становилось все больше, а сейчас сюда прибегут и Одаренные. Вот тебе и незаметная вылазка.

По счастью, никто не решался стрелять в Мирославу. А вот меня солдатам Долгоруких было совсем не жалко.

— Черт! — Я выругался, когда пуля чиркнула по ноге, и уложил стрелявшего Силой. Энергетический доспех окончательно просел.

Надо открывать портал назад в лагерь и убираться отсюда. Вот только лагерь далеко. Чтобы сконцентрироваться, нужна минута, а ее у нас нет.

Княжна швырнула в какого-то плюгавого мужика парализующее заклинание, а в следующую секунду я схватил ее в охапку и прыгнул в распахнувшийся портал, успев подумать о возвышающейся над нами черной громаде замка и князе Долгоруком. Уже в третий раз ее спасаю!

Вместо благодарности Мирослава испуганно вскрикнула, а за спиной совершенно неромантично хрюкнул поросенок. Раздались потрясенные вопли солдат и тут же стихли, сменившись удивленным возгласом:

— Какого черта⁈

В обнимку с великой княжной мы грохнулись прямо на длинный стол.

— Уииииии!

Я бы тоже завопил, если бы встретился нос к носу со своим собратом, зажаренным в яблоках.

Князь Долгорукий выронил утиную ножку. Его брат пролил на себя соус.

За роскошным обеденным столом сидели братья Долгорукие и десяток их прихвостней. Супы, горячее, целый поросенок, тарелки с разносолами — вот ведь жируют люди во время осады! Какой-то тщедушный аристократ, увидев нас, подавился вином и теперь отчаянно булькал.

— Приятного аппетита и до свидания! — протараторил я, закрывая портал и тут же открывая следующий неизвестно куда. Князь, опомнившись, вскочил со стула и вскинул руку, чтобы метнуть в меня заклинание.

— Уииииии!

Поросенок, получивший глубокую психологическую травму, с размаху врезался в мятежника. Огненная стрела, которая должна была меня зажарить, запекла беднягу безо всякой печи.

— Надо попросить вашего отца выдать орден местной свиноферме. — Я толкнул Мирославу в новый портал. Вслед нам полетела метко выпущенная братом князя вилка.

— Аааааа!!!

— Батюшки святы!!!

Девица взвизгнула и попыталась закрыться руками, мужик принялся спешно натягивать штаны.

— Виктор, вы специально⁈

— Я просто хотел убраться оттуда, пока князь нас не порешил, — огрызнулся я. — Кто ж знал, что мы попадем в кладовку, а тут эти… Хотя с кладовками у меня особые отношения, я вам потом как-нибудь расскажу.

— Уведите меня отсюда немедленно! А ты, чернь, перестань пытаться засунуть обе ноги в одну и ту же штанину!

Я задумался.

— Ваше Высочество, я понимаю ваше негодование, но здесь неплохое место, чтобы спрятаться. Если бы только девка престала орать…

Снаружи послышался топот и крики:

— Именем князя Долгорукого, сдавайтесь!

— Ладно, признаю, уже нет.

Пора убраться куда-нибудь, куда стража не сбежится через секунду после нашего появления. И я даже знаю такое место.

Ау! Немного не рассчитав, я вывалился из портала где-то под потолком, больно ударившись об пол. Рядом грохнулась княжна.

Я мгновенно захлопнул арку портала. А зря — следовало поначалу оглядеться. Вокруг было абсолютно темно. Ни лампы, ни факела, ни даже крохотного огонька.

— Где мы? — спросила темнота голосом Мирославы.

— В подвале. Вряд ли на подземных этажах дежурит стража, так что у нас есть несколько минут. Откроем портал обратно в лагерь.

Темнота с сомнением промолчала.

— Ваше Высочество, вы не согласны?

— Если мы сейчас сбежим, все окажется зря. Вы же понимаете, что мы уже не сможем вернуться тем же путем! Долгорукие подготовятся, усилят охрану, придется брать замок штурмом.

— Но не прорываться же нам вдвоем к воротам!

— Мы могли бы спрятаться где-нибудь, открыть портал и дождаться подмоги из лагеря. Возьмем ворота целым отрядом, Долгорукие этого не ожидают.

— Любой мой портал тут же засекут, вы же знаете об этом. К нам сбежится толпа Одаренных и стражников.

— Я надеялась, вы с отцом нашли какой-то выход, — призналась темнота. — Вы же всегда его находите.

— Увы, нет, — нехотя ответил я. Жаль разрушать представления прекрасной дамы о собственной гениальности.

— Ладно, вы правы, уходим в лагерь. И хватит сидеть в темноте, — решила Мирослава, зажгла магический фонарь и тут же отдернула руку. Конечно, колдовской огонь не настоящий и искры от него не посыплются. Но об этом не успеваешь подумать, когда видишь перед собой пороховую бочку.

Я восхищенно огляделся, осознавая, насколько удачно мы попали. Оружейный склад!

Бердыши и алебарды вдоль стен, ружья и пистолеты на полках. Вывалившись из портала, мы чуть было не грохнулись прямо на две пороховые бочки. Явно не весь запас Долгоруких — не дураки же они, чтобы закладывать заряд под собственный замок, но вполне сгодится, чтобы разнести этот арсенал в клочья.

Теперь понятно, почему здесь не горит ни один факел. А где же стража?

Словно в ответ на мои мысли в дверь снаружи заколотили. Кто-то из Одаренных, почувствовавших мой портал, наконец-то добежал до стражников.

— Чего стоишь, скотина? Открывай дверь!

Послышался скрип.

— Заело, сударь. Ключ не поворачивается.

Мы с Мирославой переглянулись. Я извлек из воздуха масляную лампу и подмигнул княжне.

— Подождите минуту, я открою портал в лагерь, и…

— Давай сюда, придурок! Даже дверь открыть не можешь!

Послышался новый скрип ключа в замке, и дверь распахнулась.

В оружейную вломились не двое, как я надеялся, а целая толпа стражников во главе с Одаренным в богатых одеждах. Увидели лампу в моей руке и отпрянули.

— Стреляй в него! — заорал кто-то.

— Не стрелять, мы же все взорвемся! — скомандовал Одаренный.

Похоже, возвращение в лагерь снова откладывается.

Я снова открыл портал в случайную точку, надеясь, что нам повезет, прыгнул туда вместе с княжной и швырнул лампу назад.

Грохот, сотрясший замок, мы уже не слышали. Портал открылся в каких-то густых кустах, и мы тут же нырнули за них, не забыв перед этим его схлопнуть. По счастью, на нас никто не смотрел.

Два человека стояли к нам спиной. Один, богато одетый, мог бы быть аватаром бога высокомерия, имейся такой хоть в одном пантеоне. Даже со спины он излучал презрение ко всему живому. Второй возбужденно размахивал руками и переминался с ноги на ногу.

Перед ними возвышалась здоровенная деревянная скульптура в три человеческих роста. Всадник, напоминавший князя Долгорукого, потрясал мечом, а под ним свирепо всхрапывал боевой конь. Точнее, он должен был всхрапывать, но выглядело так, будто бедняга изо всех сил старается не чихнуть. Да и князя, кажется, ваяли в тот период его жизни, который он провел на ночном горшке.

— Именно так, Ваше Сиятельство, — человечек аж подпрыгивал от возбуждения. — Поза князя символизирует мощь его великого Рода, а суровый лик — стремление к справедливости. Конь же взвивается на дыбы, готовый скакать в светлое будущее, но при случае и растоптать врагов Империи. Я понимаю, что в нынешней ситуации это прозвучит двусмысленно, но совсем недавно я изваял памятник для Александра Романова, и тот остался в полном восторге! При всей нелюбви к этому человеку вы не можете не признать, что он отличается тонким вкусом. Правда, мое творение пропало при загадочных обстоятельствах. — Человечек погрустнел.

— И вы собираетесь отлить это в бронзе⁈ — В голосе аристократа было столько скепсиса, что хватило бы на небольшой дворянский род. А ведь я его знаю! Граф какой-то там, который постоянно терся рядом с Долгоруким и вечно смотрел на всех свысока. Окрещу его граф Унылая Рожа.

— Совершенно верно, Ваше Сиятельство! — Скульптора снова охватило радостное возбуждение. — Как только с Божьего благословения великий князь захватит столицу, эта скульптура украсит Красную площадь! Но, как видите, сначала я решил сделать деревянный макет в натуральную величину, чтобы Его Светлость смог оценить замысел и, если нужно, внести коррективы. Нужно показать модель Его Светлости. Он так хотел быть увековеченным в бронзе!

— Боюсь, Его Светлость сейчас занят. — Унылая Рожа, пораженный в самое сердце силой искусства, искал пути к отступлению. — Они с братом изволят обедать. Как вы вообще притащили сюда такую махину? Она должна быть невероятно тяжелой!

— Не беспокойтесь, Ваше Сиятельство, скульптура полая. Признаюсь, я даже раздумывал поместить внутрь устройство, выпускающее пар, который извергался бы из ноздрей коня, но потом отказался от этой идеи. Так что при желании вы можете даже заглянуть внутрь.

В деревянном брюхе коня открылась дверца. Унылая Рожа без особого интереса просунул туда голову.

— Ну так как, Ваше Сиятельство, позволите мне побеседовать с Его светлостью? Разумеется, я подожду, пока великий князь освободится.

Несущийся со всех ног солдат избавил Рожу от необходимости придумывать новую отговорку.

— Тревога!!!

Запыхавшийся солдат затормозил перед графом и скороговоркой выпалил:

— Оружейный склад взорвали!

— Что⁈ Как⁈

— Не знаю, Ваше Сиятельство. Похоже, этот чертов Лазарев проник в замок!

— Ваше Сиятельство! — С другой стороны подбежал какой-то мужик в придворных одеждах. — Я зафиксировал портал, Лазарев где-то здесь!

— Какой к черту здесь⁈ — рявкнул граф. — Он только что разнес оружейный склад! Как вы могли допустить такое под самым вашим носом⁈ Князь неясно выразился, что нам нужна магическая защита⁈

— Но мы… — На мага было жалко смотреть.

— Прохлопали взрыв, в теперь утверждаете, что Лазарев якобы здесь? Где, в тех кустах⁈

— Он мог переместиться сюда из арсенала, — сделал жалкую попытку маг.

— Идиоты! В оружейную, быстро! — рявкнул граф. — Посмотрите, что там случилось, может, хоть так от вас будет польза! Я пойду доложу князю.

— Но скульптура, — пискнул ваятель.

— Вы понимаете, что князю сейчас не до вашей скульптуры⁈ Приходите позже, а пока пусть откатят ее куда-нибудь к воротам, чтобы не мешалась.

Унылая Рожа ушел, продолжая извергать ругательства, за ним, словно побитые собачки, потрусили скульптор и Одаренный, отвечающий за магическую защиту замка. Я тронул Мирославу за рукав.

— Вы хотели взять ворота штурмом? Тогда быстрее внутрь!

Внутри деревянного коня хватило места как раз для двух человек.

«Отныне повелю называть меня Виктором-Одиссеем», — пробормотал я, устраиваясь поудобнее. Мирослава что-то недовольно буркнула, когда ее нога на мгновение соприкоснулась с моей. Теснота, что ж поделать.

Через несколько минут послышались шаги и недовольные голоса.

— Опять маемся какой-то дурью. Сил моих уже нет! Вчера ямы копали, теперь это. Арсенал подорвали, а нас услали к, мать ее, деревяшке!

— А ты хочешь попасться графу под горячую руку? — возразил невидимый собеседник. — Слышал, как он всех подряд кроет? Радуйся, что мы здесь, а он там!

— И по кой-черт во время войны скульптуры ваять? — буркнул первый. — Как будто заняться больше нечем.

— Говорят, этот ненормальный сам пришел, — вклинился еще один голос. — Я, мол, великий скульптор, хочу поставить памятник князю. Ну Его Светлость ему не мешал, пусть себе строгает.

— Когда уже на обед отпустят? Благородные-то, небось, уже поели, — посетовал четвертый.

— А тебе лишь бы пожрать! Давай, грузи его на телегу.

Это ж какого размера должна быть телега, чтобы вместить такую бандуру?

Памятник вместе с нами чуть приподнялся, кто-то выругался.

— Нихрена себе он тяжёлый! А говорили: полый, полый.

— Ставь молча на колеса, раньше перевезем, раньше отделаемся.

— Обед бы сейчас…

Шедевр скульптурного искусства снова подняли и куда-то водрузили. Через несколько секунд мы покатились по земле.

— Вы помните, что обещали мне свидание? — шепнул я княжне. — Ставлю горшок золота, что романтической встречи внутри деревянного коня у вас еще не было.

Мирослава фыркнула.

— Не надейтесь, граф, это не считается. Предупреждаю, если позволите себе лишнее — закричу!

— Ну что ж, сами напросились. Тогда, как только выберемся отсюда, вы подарите мне танец!

«Каладрий! — мысленно позвал я. Демон исчез из поля зрения, когда мы решили нанести незапланированный визит в обеденную залу замка, и больше не появлялся. — Ты меня слышишь?»

«Слышу».

«Лети сюда».

«Я занят», — высокомерно бросил демон.

«Чем ты там можешь быть занят?»

«Помогаю тебе, дубина!»

Каладрий и добровольная помощь? Это что-то новенькое!

Телега подпрыгнула, я пребольно ударился рукой.

— Куда катишь, дебил, не видишь, тут камень⁈

— Сам на дорогу смотри, он с твоей стороны!

— А зачем вообще понадобилось его куда-то везти?

— Граф сказал, чтобы Его Светлость, не дай Бог, не увидел. Дюже ему этот памятник не понравился.

— Обед бы…

Я будто бы случайно тронул княжну за руку. Та ткнула меня острым локтем:

— Не забывайтесь!

Наконец, телега остановилась. Я сдавленно ойкнул, когда памятник сгрузили на землю.

— Все, наконец-то дотащили эту бандуру.

— Здесь останемся?

— Нет, граф приказал вернуться. И телегу тоже забрать.

— А потом в патруль?

— Скорее уж рыть очередную яму.

— Может, спросим, когда обед?

Голоса постепенно стихли в отдалении. Я снова позвал Каладрия.

«Где мы?»

«У ворот рядом с караулкой».

«В нашу сторону кто-нибудь смотрит?»

«Еще как!»

Я и сам слышал шаги и бряцание оружия снаружи. Прошло несколько минут.

«Вылезайте! Стражники отвернулись».

Мы с Мирославой быстро выскользнули из брюха коня и захлопнули за собой крышку. Благослови бог искусства скульптора за его дурацкие идеи! К счастью, рядом высилось нагромождение каких-то ящиков. Мы юркнули туда.

«Лебедка, которая открывает ворота, наверху в караулке, — поведал Каладрий, появившийся перед моим носом. — На улице восемь стражников и два Одаренных. Кто-то, похоже, сообразил, что ты можешь попытаться открыть ворота изнутри. Но большая часть все равно сбежалась к арсеналу».

Я взглянул на низкую башенку в пятидесяти метрах от нас. Добежать до караулки, обезвредить солдат внутри, налечь на лебедку… Успеем ли мы это сделать до того, как сюда сбежится вся замковая стража?

«А сколько народу в караулке?»

«Четверо. — Каладрий гордо выпятил грудь. — Но с ними я уже разобрался».

Я прислушался к голосам, долетающим из окна башни.

— Иван, как думаешь, а бабы на том свете есть?

— Конечно, есть, не одни ж мужики в рай попадают.

— Да не, я имею в виду, ну, это… — говоривший замялся. — Чтобы того…

— Дурак ты, — буркнул Иван. — В лучший мир же одна душа отправляется, без всяких там того.

— А, ну если так. — Первый притих. — А если оно, это самое, для души?

— Одни бабы на уме, — вклинился третий голос. — А я вот все думаю, если цель жизни — коньки отбросить, зачем мы тут вообще штаны протираем? Все одно там будем.

— А с чего мы вообще решили, что помирать-то надо? — осведомился четвертый.

— Мы услышали голос, который поведал, что сие есть истина, — важно провозгласил первый.

— Аааа, ну если так. Тогда давайте еще по одной.

Послышался звон стаканов — бравые стражники решили смочить спиртом свой философский диспут.

«Каладрий, ну ты молодец. — Я восхищенно цокнул языком. — Всегда знал, что в глубине души ты готов бескорыстно помочь ближнему».

«За это ты должен мне личный птичник», — тут же отреагировал демон.

«Да хоть десять, если сегодня мы возьмем замок».

— Ну что, Ваше Высочество, идем на штурм, как вы и хотели? — шепнул я. — Моя чудо-птица говорит, что стражи не так уж много. Предлагаю такой расклад: я прорываюсь в караулку, вы прикрываете меня отсюда. Вам рисковать собой я не позволю.

— Ни в коем случае! Во-первых, я не стану прятаться, а во-вторых, не лучше ли все-таки привести подмогу? Мы уже так близко…

— Мы не успеем. Чуть только я попытаюсь открыть портал — он засветится на общем магическом фоне, как маяк.

— И нет никакого способа его замаскировать?

— Мы пробовали одно заклинание, — признал я, — но оно не сработало. Пытались и так, и сяк, но даже ваш отец вынужден был признать поражение. Найди мы способ сделать порталы незаметными, и тайного хода бы не понадобилось.

Мирослава оживилась.

— Какое заклинание?

— «Виран рана ту де кебрис», — продекламировал я. — Это на древнем языке, а поведал мне его не менее древний и очень сварливый маг. Он и сам сомневался в правильности перевода.

— Рана ту де кебрис? Кажется, это значит «незрим для мира». Или «незримый мир». Что-то такое.

— Вы знаете древний язык? — удивился я.

— Немного. У отца в библиотеке есть несколько книг, а мне было скучно.

— Но почему вы не сказали⁈

— Вы полагаете, я должна отчитываться вам обо всех своих талантах? — Мирослава недовольно повела плечом. — Но мне кажется, что в этой фразе чего-то не хватает. Нужен еще артикль. Виран ми рана ту де кебрис.

— Это откроет портал «незримо для мира»? Вы уверены?

Мирослава мотнула головой.

— Не слишком. Но попытаться стоит.

— А если ничего не получится? Заклинание не сработает?

— Тогда мы просто побежим на штурм караулки, разве нет? Этим мы в любом случае поставим на уши весь замок.

Я немного поколебался. Мирослава права.

«Каладрий, лети к Императору. Передай, что мы во дворе и нам нужно подкрепление. Пусть соберет десяток сильных магов у своего шатра. И пусть Шереметьев ведет армию на штурм. Дай мне знать, когда они будут на подходе».

На удивление, демон даже не пререкался. Наверное, был всецело поглощен мечтой о десяти птичниках. Потянулось томительное ожидание.

Как показала практика, ожидание становится гораздо более томительным, если мимо прохаживаются вооруженные стражники. После нашего феерического визита на обед к князю и взрыва в арсенале весь замок стоял на ушах, двор перед воротами прочесали почти сразу. Как я понял из разговоров, еще до того, как сюда прибыл троянский конь. Искать два раза за одними и теми же ящиками бравые солдаты смысла не видели, так что с чувством выполненного долга прохаживались взад-вперед. Мы сидели, стараясь ничем себя не выдать.

Через час появился Каладрий.

«Войско на подходе!»

Я глубоко вздохнул.

— Вы готовы, Ваше Высочество?

Мирослава кивнула, облачаясь в энергетический доспех. Я закрыл глаза и во всех подробностях представил военный лагерь.

— Виран ми рана ту де кебрис!

Поначалу ничего не произошло. Через несколько секунд с башни замка раздался крик:

— Тревога! Портал во дворе!

— Я же говорил, что ничего не полу… — выругался я, но тут из портала на меня выскочила какая-то тварь.

— Какого черта⁈

Чиркнув по моей спине острыми когтями, чудовище поднялось в небо на кожистых крыльях и огласило замок диким визгом. Следом из портала вылетели еще пять штук.

— Незримо для мира, значит? Или в незримый мир? А может, в Расколотый? Ваше заклинание, Ваше Высочество, как-то не так сработало!

— Ну простите, я не специалист по древним языкам, — огрызнулась княжна. — Сдохни, скотина!

Последнее было обращено к спикировавшей на Мирославу твари. Та попыталась ткнуть наследницу престола острым клювом, взвизгнула и повалилась в траву.

— Тревога! Еще одна тревога! В замке чудовища!

Из портала вылетел еще десяток монстров, прежде чем я догадался его закрыть. А я знал, что нельзя доверять способностям юных девиц к древним языкам!

Кожистые твари пикировали на солдат, стараясь то ли сожрать, то ли просто заклевать насмерть. Нас монстры начали избегать после бесславной смерти пары своих собратьев. Я дернул княжну за руку.

— Быстрее, бежим в караулку!

В начавшемся хаосе об охране ворот все забыли. Новые адепты культа «мы все помрем», упившись, мирно дрыхли на своем посту. Взбежав по ступеням, не забывая при этом отбиваться от чудовищ и летящих в нас заклинаний, я дернул рычаг лебедки. Тяжело идет, зараза!

Рядом взялась Мирослава. Вдвоем мы принялись медленно опускать неподатливый механизм. Снизу послышался скрип ворот.

Мощный заряд Силы ударил в окно, и стекло разлетелось в дребезги. Кто-то из Одаренных, заметив нас, атаковал караулку.

— Еще немного!

Издав возмущенный скрип, рычаг наконец опустился. Огненная стрела, влетевшая в разбитое окно, чуть не спалила мне волосы.

Надо защитить вход в караульную башню до тех пор, пока сюда не явится наша армия. И здесь оставаться нельзя, здесь мы в ловушке.

Пригибаясь, мы сбежали по ступеням. Вылетели во двор, где творился кромешный ад.

Солдаты носились по двору, спасаясь от летающих тварей, Одаренные лупили по ним магией и промазывали, в конюшне неистово ржали лошади. Завидев нас, сразу два монстра спикировали вниз, раскрыв клювы. Я уложил первого, Мирослава — второго.

Вражеский Одаренный обернулся к нам. Выпустил огненную стрелу, которую с трудом выдержал мой энергетический доспех, и через мгновение сам упал на землю, уходя из-под моего удара. Мы открыли ворота, но остались вдвоем против десятков врагов.

Кто-то вскинул пистолет, готовясь выстрелить в Мирославу. Я дернул княжну за руку, уводя из-под удара. Притянул к себе, лицо Мирославы оказалось неожиданно близко.

— А вот и наше свидание, — шепнул я.

Мы, наверное, сейчас умрем. Что ж, тогда это будет последнее свидание в моей жизни.

Я снова крутанул княжну, спасая ее от когтей летающей твари и спасаясь сам. Мы метали во все стороны заклинания, крутились вокруг своей оси, падали и вскакивали, спасаясь от вражеских пуль, ударов Силы и когтей чудовищ. Это было похоже на танец.

Танцуй!

Мы вдвоем против вражеской армии и орды чудовищ, и никто нам уже не поможет.

Танцуй!

Наследница престола, может, еще и спасется, но ты уже вряд ли.

Танцуй!

Армия войдет в замок, но ты этого, наверное, уже не увидишь.

Танцуй!

Забавно, я ведь никогда не собирался умирать героем.

Танцуй! Танцуй, как в последний раз.

Я уложил вражеского Одаренного очередным заклинанием, закрыл собой княжну, принял удар на энергетический доспех. И вдруг услышал топот со стороны ворот. Топот копыт.

Враги замешкались, пытаясь понять, что делать с новой угрозой. Зычный голос избавил их от этой необходимости.

— Стройтесь, сукины дети! Нас атакуют!

По двору в окружении четверки Одаренных бежал сам князь Долгорукий вместе с братом.

— Лазарева оставьте! Я сам его убью!

Я обернулся к князю. Тот смерил меня ненавидящим взглядом и вскинул руку, готовясь бросить заклинание. Он все еще бежал, не делая никаких попыток защититься от ответного удара. Думает, что моя магия не пробьет его энергетический доспех? Правильно думает.

На пути Долгорукого вспыхнула арка портала. Красного.

Князь, почуяв неладное, взмахнул руками, но остановиться уже не смог. Главарь заговорщиков влетел внутрь, мгновенно вспыхнув. Раздался крик, затем хлопок и портал исчез.

— Ну хоть какая-то польза от заклятий Рабодара.

— Виктор!

Я обернулся на крик. Прямо на Мирославу пикировала одна из иномирных тварей.

Я бросился к девушке, повалил ее на землю, закрывая собой. Когти царапнули по спине, но княжна уже опомнилась. Через секунду тварь свалилась на землю, нелепо дергая единственной сохранившей подвижность лапой.

Я вскочил на ноги, готовясь уложить очередного врага. Успел увидеть, как Михаил Долгоруков вскидывает руку, и с его пальцев срывается поток Силы. Что-то с размаху ударило меня по голове, и мир поглотила тьма.

Эпилог

— А я говорил, что мы опоздаем?

— Это было недоразумение, — буркнул Игорь.

— Недоразумение — это то, что ты поднял труп и заставил меня два часа ловить его по двору прямо перед приемом у Императора?

— Я же не ожидал, что он вырвется! И вообще, я тоже хочу себе хомячка-зомби.

Тронный зал был забит до отказа. Влиятельные и не очень дворяне наступали друг другу на ноги, стремясь воочию увидеть Императора и выразить ему свое почтение. В переднем ряду стоял ряд роскошных кресел. На них сидели Шереметьевы, возглавляемые князем и Антониной, Волконский с двумя сыновьями, Северин, какие-то дворяне, Настасья и мои жены, нервно озирающиеся по сторонам. Два места рядом с ними красноречиво пустовали.

Я попытался было протолкаться вперед, но тут толпа всколыхнулась. В тронный зал в сопровождении Мирославы и Анны входил Император Романов.

— Смотри, сам Его Величество! — шепнул кто-то рядом со мной. — Награждать будет! Шереметьевых, Волконского, генералов. Даже дочке своей, говорят, орден выписал. Но перед этим всыпал по первое число за то, что сунулась в бой без разрешения. И этого, как его, Фазарева!

— Фазарева? Этого того, у которого дракон и журнал с неприличными картинками? — вступил другой голос. Я прислушался.

— Ага. Говорят, он открыл ворота, впустил армию в замок. Сам при этом чуть не погиб! И княжну еще спас в довесок.

— В этот знаменательный день… — Голос Императора гремел под сводами тронного зала, но меня занимал разговор поинтереснее.

— Да вообще крутой мужик, — вступил третий дворянин, стоящий прямо передо мной. — Но странный. Говорят, у него какая-то умная птица есть. Так он приказал для нее целый птичий двор отстроить, чтоб ей не скучно было! У меня у слуги брат птичником служит, рассказывал. Выкупил у него четырех соколиц и ни одного сокола.

— И в честь того, что кобыла разродилась, устроил целый праздник, — дополнил первый.

— Награждается орденом…

— Еще он с этими якшается. Ну с этими, гоблинами, троллями, гномами, ну вы знаете. Работают у него в шахте.

— Говорят, он и вторую шахту открывает, нашли какие-то залежи.

— За отвагу и доблесть…

— Ага. А из дома у него периодически доносятся какие-то жуткие завывания. Сам вчера слышал! Говорят, это узники орут, которые посмели ему дорогу перейти.

— Кошмар! А что орут-то?

— Да непонятное что-то. Вроде, Йорик, Йорик. И еще, кажется: Марфа Петровна, отстаньте.

— За проявленное мужество в бою награждается орденом Святого Георгия граф Виктор Лазарев! — донеслось до моего слуха. Я вдруг понял, что разговоры уже несколько секунд как стихли.

— Граф, я вас прекрасно вижу, — невозмутимо проговорил Романов. — Не пытайтесь скрыться от императорской благодарности.

Смутившись, я начал проталкиваться вперед. За мной, как на буксире, следовал Игорь. Я взошел на помост, где стоял императорский трон, и слегка поклонился.

— Также за выдающиеся заслуги перед Отечеством я жалую графу Лазареву титул князя. А за неоценимый вклад в победу над мятежными князьями Долгорукими передаю ему часть их владений, а том числе замок на реке Хоста.

— А восстанавливать его вы будете за свой счет, поскольку сами же и развалили, — шепнул Романов мне на ухо, прицепляя к груди орден.

— Разумеется. Я привлеку к этому делу гоблинов, им все равно нечего делать, — бодро ответил я.

— Лазарев, не паясничай, а то ведь мы и правда заставим твоих зеленых заняться ремонтом, — посоветовала Анна в своей непревзойденной манере.

Мирослава, стоящая рядом с отцом, благосклонно улыбнулась мне. Дарья нахмурилась. Лидия сказала ей что-то на ухо.

— Сударыня, вы должны мне еще одно свидание, — шепнул я.

— Разве? Мне казалось, мы прекрасно провели время внутри деревянного коня.

— Но я ведь снова вас спас.

Княжна ничего не ответила. Но иногда молчание — это тоже ответ.

Я спустился с помоста и сел рядом с женами, наблюдая, как к Императору подходит Антонина. Какой-то дворянин, стоящий позади, тронул меня за плечо.

— Прошу прощения, граф Лазарев, у меня есть дело…

Я постарался сделать как можно более высокомерное выражение лица, хотя улыбка до ушей все портила.

— Но-но-но, я бы попросил. Князь! Князь Лазарев.

Content

Граф Лазарев. Том V

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог